Кто-то, быть может, и мечтает втайне стать Попаданцем – чтобы перенестись в иной мир, с магией, принцессами, эльфийками и, быть может, даже с Системой. В конце концов, чего бояться этого попадания, если тебя ничего не держит в родном мире, а на новом месте можно стать не таким неудачником, как на старом?
Аннотация: Кто-то, быть может, и мечтает втайне стать Попаданцем – чтобы перенестись в иной мир, с магией, принцессами, эльфийками и, быть может, даже с Системой Прокачки. В конце концов, чего бояться этого попадания, если тебя совершенно ничего не держит в родном мире, а на новом месте можно стать не таким неудачником, как на старом? Вот только беда для Попаданца приходит тогда, когда тебе подобные в ином мире, с магией, принцессами, эльфийками и Системой, никого не удивляют. Всего лишь очередная партия принесенных Небытием душ, что обрели тела – ничем не отличающиеся от сотен миллионов вполне себе местных жителей только этого мира, не считая соседние. Они и друг к другу добротой не страдали никогда, так и не жди, что доброту проявят в адрес твой.
От автора: Очень давний и совершенно внезапно воскресший проект РеалРПГ, какой вполне мог увидеть мир вместо Незваного. Очень многие реалии Системы вдохновлены хорошей, но не законченной (уже законченной), серией пера Марка Кузьмина, которая «Скидбландир». Не достаточно, чтобы стать фанфиком или хотя бы плагиатом, но очень сильное вдохновение. Впрочем, не им одним – я много откуда наэпигонствовал хороших концептов, дабы всласть замарать и попортить их своими кривыми руками.
Предупреждения: Некие планы на хентай с мозгомойством, конечно, планировались, но я слишком хорошо себя знаю и потому не гарантирую, что они здесь появятся. Впрочем, помимо интимных сцен для очень взрослых детей, эта графомань заслужит высокий рейтинг еще и кровищей, матом, описанием всевозможных пороков и просто кошмарными тварями из глубин фантазии авторской. Детям это читать явно не стоит. Да и взрослым я бы свое, прости господи, творчество тоже не советовал.
Таким образом, уже привычно рекомендую ровно то же, что и перед каждой иной своей работой: не читайте этот опус вообще.
0.
Шел, упал, очнулся – гипс. Вроде бы так гласила незабвенная классика, но вот ему, Леониду Валерьевичу Птаху, судьба даже последних двух пунктов пожалела, как и гипса, впрочем. Да, он действительно шел, спокойно и размеренно, довольный и почти счастливый, успешно получив-таки долгожданное повышение на работе, сумев под это дело пригласить на свидание Марину, с какой они уже месяц друг другу томные взгляды посылали, да никак не могли решиться на пробу чувств. Шел, шел, и попал. Буквально – в памяти, какую он сейчас осознает настолько полно, что может посчитать количество волосинок в носу поднявшего его на руки акушера, нет ничего про то, как именно его душа, обнаженная сущность бытия, оказалась вот здесь. Где бы это здесь ни пребывало.
Просто миг, а потом – хоп! И вокруг темнота, и вокруг тишина, и вокруг абсолютное ничего! Нет тела, чтобы испытать страх, вызываемый подаваемыми в мозг гормонами, потому что мозгов тоже нет. И не так, как ему заявляла его учительница математики Альбина Альбертовна Злак, а реально нет мозгов. Физически, сука, нет! Только темнота, настолько абсолютная, что отрицает сам факт существования чего угодно, кроме самой себя, да еще он, в этой темноте застрявший. На века, тысячелетия, эоны лет. Он смутно осознает, что время идет, но при этом не осознает этого времени, миллионы лет сливаются в секунды личностного восприятия, эоны помещаются в срок, достаточный лишь для того, чтобы мысленно подумать «эон, блядь!», а сука-вечность несется вперед подобно болиду какой-то там формулы.
Пока про него не вспоминают. Нет слов, нет мыслей, только понимание, этакое прямое внушение и передача воли, какая гласит Непреложную Истину (тм). Мироздание подобно механизму, отлаженному и существующему задолго до того, как само Время было рождено, но, как и в любом механизме, в нем тоже случаются мелкие сбои. Вот он и стал таким сбоем – умерев от неясно чего в своей людской жизни, он не ушел туда, куда мертвые должны уходить, а тупо выпал из механизма и завис в нигде. На самом краю того нигде – недостаточно, чтобы раствориться в нем, но и слишком далеко, чтобы его утащило обратно в круговорот душ и всего остального.
Здесь он и был, пока не сработала закладка того же вселенского механизма, вернее, Вселенского Механизма (тм), регулярно активирующаяся каждые несколько сотен эонов земных календарных лет. Или каждую тысячную долю секунды – разницы нет, ибо в нигде, в полной темноте, нет самого понятия времени. В общем, его душу подтащили под микроскоп, изучили со всех сторон, поглядели на нее под микроскопом и выпнули прочь, обратно в круговорот. И учитывая тот факт, что за время пребывания в нигде, эта душа несколько пропиталась всякими разными силами, что Стоят За Гранью Понимания Людского (тм), то выпнули его не с пустыми руками. Фигурально, ибо рук-то у обнаженной души нет, одно лишь самосознание.
Лишнюю энергию, саму суть от сути мироздания, какая на душу, за неимением лучшего термина, налипла за время пребывания в нигде, с души соскоблили, отправив туда, куда она и должна идти, но какие-то там жалкие остатки оной энергии позволили усвоить. Ровно столько, сколько душа вообще могла усвоить, не расплывшись по швам, не больше, но и не меньше. Этот дар формировался сам, случайным образом, пока душу тащило к тому отстойнику, какой больше всего подходил для существования такой вот души. Грубо говоря, Леонида тащило в мир самого настоящего РеалРПГ, вернее, схематизированного мира. Мира, какой слишком хаотичен, чтобы быть подобным обычному набору планет в космической пустоте. Мира, какой сам бы расплылся мокрой бумагой в этом хаосе, если бы не поддержать тот мир той самой Системой, заодно благословляя собой всех его жителей. Мира, какой постоянно живет в борьбе, сражаясь с непрерывным потоком порождаемых нескончаемым хаосом бытия монстров, прокачивая уровни, развиваясь с нуля и в ноль же обращаясь.
Вот туда, в один из подобных миров, душу потерянного во тьме и отправили, вместе с сотнями, тысячами, хреналионами таких же, как и он, потеряшек, каких в мирах Вездесущей и Всеобъятной Системы, Схемы, Механизма, Хроники и еще кучи наименований величали просто Потерянными, Пришлыми или же Странниками. Миг, и его коснулось нечто еще, не менее великое и всемогущее, чем предыдущее нечто, что собирало потерянные души, но при этом совершенно иное. Более понятное, более близкое, оценивающее и беспристрастное. Великая Хроника, в которой записано все то, что было и что будет в мирах ей подвластных, вечно сражающихся, вечно гибнущих и вечно возрождающихся.
Иулатар приветствует Странника!
Идет оценка потенциалов.
Поглощение и синхронизация Первоматерии.
Выбор Даров проходит случайным образом, ориентируясь на ценность и количество Первоматерии.
Проведена оценка: количество Даров равно двум.
Качество дара: высочайшее.
Качество дара: малое.
Вздрогнув, он ощутил перед собой все то, чем он был с точки зрения этой самой сущности. То есть, если переводить на понятные термины, то Леонид увидел свой системный статус. Вернее, его огрызок, какой покамест не был нормально сформирован и оттого не мог воплотить ему новое тело. Ведь сначала нужно было принять свои дары, один из каких, очевидно, был весьма и весьма офигенным, а второй, так, выдан на сдачу от первого. Ну, примерно так понимал сам Леонид, а пребывающая в связке с ним частичка Схемы-Механизма-Системы эти мысли подтверждала, без слов и надписей, чистым осознанием, к чему он уже понемногу привыкал. Контур тела, прозрачная его копия, словно ткался из едва различимых нитей, миллионов этих нитей, каждая тоньше нановолокна, а вместе с телом создавался и статус-лист.
Имя: Леонид Птах
Провозглашенный Титул: не заслужено
Принадлежность: человек
Класс: Инициант
Потенциал: Возвышеный
Ступень: 0
Улучшения: нет
Принятые навыки: 0/7
Свободные Свойства:
Странник Пустоты: вы прошли через Пустоту и были приняты новым домом, ваше тело соткано самим миром и лишено любых прежних недостатков или проклятий.
Адаптивность Человечества: раскрытие навыков облегчено; количество получаемой конденсации Первоосновы опыта перманентно увеличено на значимую долю.
Начало Пути: вы только встали на дорогу к могуществу, но на ней так легко сгинуть без следа; с некоторой вероятностью более развитые Идущие получат слабый, но перманентный негативный эффект за ваше намеренное и не спровоцированное убийство или организацию вашей гибели (срок действия: один мировой год с момента инициации либо до смены класса); также после гибели Иницианта не появляется Шкатулок Даров.
Дары Вездесущей (активируемо): принеся с собой часть Первоматерии погибшего дома, вы обрели две Шкатулки Даров; обретите свои Дары для завершения воплощения.
Некая часть его сознания пыталась понять, что именно он видит перед собой, отчаянно надеясь получить еще одну системную справку, а не только интуитивное и смутное понимание, но он искренне, совершенно по-детски удивился тому, что он ее действительно получил! Справедливости ради, эта справка была ну очень, простите за каламбур, схематической и не давала никаких ответов, кроме самых базовых. В его ситуации... даже эти базовые ответы были ценнее перманентного вип-доступа к Википедии, честное слово, хотя бы потому, что от Википедии ему и раньше особого толку не было, а уж сейчас и подавно!
За повышение чисто физических, магических или иных состояний его нового тела будут отвечать Улучшения, каких любой местный житель, прошедший инициацию, получал за уровень по одному на каждый взятый навык, причем эти улучшения завязаны именно на выбранный навык и от той работы, какой занимался при повышении уровня. Мышцы сильнее станут, связки подвижнее, глаза более зоркими, желудок крепче. Если выбранный навык был каким-то Фермером, то и улучшат то, что для пользования этим навыком важно – выносливость, крепость мышц, способность меньше спать. В то же время навык Гимнастика улучшит гибкость, координацию, прочность связок и все такое.
Также подобные улучшения можно получить и вне уровневых повышений, хотя это и сложно и требует особых условий, дорогих расходников или упорного труда, но почти всегда всего перечисленного сразу и в тройном объеме. Чем выше ступень, тем большим эффектом будут обладать такие Улучшения, так что «повышение скорости реакции» на первом и на десятом уровне – это два совершенно разных улучшения (или все же Улучшения?), буквально небо и земля.
Умения, на какие уходят очки талантов, берутся из веток навыков, каких можно выбрать либо сразу семь, если твой потенциал назван Возвышенным, либо полную девятку, если тебя посчитали истинно Великим. В любом случае каждый навык распределяет по одному очку умений за каждый обретенный уровень, причем тратить их можно только в тот навык, какой это очко подарил. Либо семь, либо девять очков на уровень, не больше, если нет особых условий или даров. Только вот при рождении девятку почти никто получить не может, ее можно лишь заслужить тем или иным способом. Так, владеющий семью слотами индивид в глубочайшей теории может раскрыть еще два дополнительных слота, если достигнет нужной (очень высокой) ступени и пройдет сложное Испытание. Испытание – это такой системный квест, просто называется иначе, более пафосно.
В среднем, на одного носителя девяти слотов приходятся многие сотни миллионов или даже миллиарды заурядных Возвышенных, но это плавающий показатель, сильно зависящий от расы, даров и отдельных особенностей. Но чаще, чем один на несколько десятков миллионов такие индивиды не встречаются чисто физически, никак и нигде, даже в самых благословенных мирах Всевидящей (тот, куда рождался Леонид, таковым самым-самым не считается). Зачастую, потенциал у таких индивидов на несколько порядков выше, чем у простых семерок, куда выше, чем просто от двух лишних очков умений за уровень и двух дополнительных навыков. У них банально выше степень потенциала, что многократно повышает скорость набора опыта и ускоряет путь по ступеням уровней.
Чем более волшебны земли, чем больше рядом разломов (читай: данжей), мест воплощения (читай: точек спавна) тварей и особых ресурсов, тем выше средний уровень возвышенных и осененных (или все же Возвышенных и Осененных?), тем гуще магия вокруг, тем быстрее приток опыта-Первоосновы, тем чаще встречаются системные квесты и вот это вот все. Опять же, эта статистика привязана к тому, что носитель Хроники именно человек, для иных рас все может разниться, но справка об этом не сообщала. Она вообще была больше похожа на типичное ЧАВО, оно же FAQ, одинаковую для всех попаданцев, чтобы меньше тупых вопросов задавали по прибытию. Но даже так, даже в самых густых магией землях, при самом лучшем содействии и самых качественных ритуалах да зельях, урожденная девятка все равно быстрее развивается, чем семерка.
Если же возвращаться к системе прокачки, то нельзя забывать о том, что и сами навыки прокачиваемы. От нуля до максимальной тысячи, причем этого максимума можно за сотни и сотни лет активных тренировок не достигнуть. Чем выше прокачан навык, тем больше открывается умений, тем гибче получается оные умения использовать, творя то, что как бы должно быть не совсем возможным, а то и просто невозможным априори. Ну, и еще каждая взятая сотня навыка приносит единицу таланта, опять же, доступного к трате только в этот самый навык. Список, как и крутизна доступных умений сильно зависит от того, какие еще навыки выбрал, от их комбинации, а полноценный класс можно получить лишь после закрытия всех свободных слотов. Базовый же Инициант ничем не усиливал персонажа, только давал маленькую гарантию того, что тебя не убьют просто прикола ради, да и то, лишь пока ты никого не провоцируешь. Или пока не пройдет год сравнительной защищенности.
Свободные очки талантов тоже существуют, но получить их вне уровня в разы сложнее, чем свободные улучшения тела, духа или ауры, квесты-подвиги-испытания окажутся куда сложнее в получении и выполнении, всяческие расходники, ритуалы и прочая баснословно дорогая херня обойдутся еще дороже, а риски сдохнуть в процессе получения всего перечисленного и вовсе могут считаться близкими к ста процентам. И, судя по комментариям в справке, повышать уровень вот совсем не просто, так что даже один свободный талант это ценность, за какую убьют. Нет, этого справка не говорит, просто Леонид экстраполирует свои знания о человеческой природе, добродетелях и миролюбии на новое место обитания.
Средний уровень обычного Идущего практически нигде не превышает пятерки, чаще всего оставаясь на двойке-тройке, если речь идет о простых землепашцах и горожанах, хотя в городах уровень в среднем и заметно выше. Даже самая активная прокачка на уровнях выше все той же пятерки не даст больше одного уровня в год, если не тратить какие-то баснословные суммы и ресурсы. При этом активная и вдумчивая прокачка, очевидно, зачастую очень рискованная и легко можно в ходе нее столь же активно умереть и потом крайне пассивно лежать в гробу или перевариваться в желудке какой-то твари. Или самому тварью стать – эта ремарка справки особенно волновала, ибо не поясняла причину такого превращения, лишь указывала на возможность оного. В общем, не удивительно, что средний уровень остается таким удручающим, если оценивать по привычным для земных ММО параметрам, да.
Последним делом, уже усвоив все, что мог усвоить, Леонид перешел к своим Дарам, до крайности радуясь тому, что в этом месте не ощущаешь течения времени и не чувствуешь потребностей еще не до конца проявленного в реальность тела. Дары, какие так и хотелось назвать лутбоксами в силу их случайной природы, действительно выглядели подобно шкатулкам из какого-то непонятного материала, напоминающего ценные породы камня или вовсе слоновой кости. Оказаться в них могло что угодно, но только то, что можно применить сейчас – то есть, не артефакты, редкие зелья или нечто похожее, а напрямую вливающееся в статус его персонажа нечто.
Только неестественное и абсолютное спокойствие временной бестелесности не давало Леониду просто взять и скатиться в лютый и заливистый истерический хохот. Ну да, ну да, он умудрился не заметить собственной смерти, попасть в абсолютное ничто, переместиться на ПМЖ в совсем иной мир, но, сука, система лутбоксов все еще жива! Если здесь будет еще и донат вместе с микротранзакциями, можно просто заматываться в белую простынку и катиться куда-то в сторону кладбища буквально сразу же по приходу в новую жизнь. Ну, если в этом вашем Иулатаре есть кладбища, а то мало ли, какие там культурные традиции, может трупы просто сжигают или вовсе зажаривают на торжественный поминальный второй завтрак?
Первая шкатулка открылась по одному только его желанию, не потребовалось ничего более, а из нее проявилось нечто золотое и бесцветное, вливаясь в призрачное и состоящее из невесомых нитей тело, пронизывая его мельчайшей сетью нитей столь же тонких, но при этом иных, иным цветом обладающих. Нитей, словно бы абсолютно лишенных любого цвета, всеобъемлющих и невесомых, концентрируя их во внутренностях, крови и костях, в тех частях Леонида, какие вовсе не существуют в физическом теле. Стоило только процессу завершиться, как перед глазами вспыхнуло еще одно системное сообщение, мигом усваиваюсь сознанием и превращаясь в очередное неоспоримое знание.
Получено свойство: Высший Приток Таланта и Мастерства
Эффект: каждый уровень ваши навыки получают три зерна умений вместо одного, развитие всех навыков крайне ускорено, порог необходимых действий для обретения навыка значительно снижен, каждые пятьдесят единиц навыка приносят дополнительное зерно умения, доступное к распределению в тот же навык, каждые сто единиц навыка приносят два зерна умений, доступных к распределению в тот же навык, вместо одного.
И все. Только ничего иного и не надо, ведь лишь благодаря этому он будет получать больше чем втрое от того, что мог бы получить любой иной местный или пришлый, каких он еще в глаза не видывал. Нет, быть может, такая же фишка здесь у каждого второго, а у каждого первого в статусе сверкает донатным скином нечто еще более крутое. Может быть, но гложут его в том сомнения, а вот сомнений в качестве и полезности дара, или даже Дара, уже как раз и нет. Что получаемые очки умений за уровень, что дополнительные очки умений от развития навыков – это нечто за что будут убивать. Вернее, знать этого Леонид не может, но сомнений никаких не испытывает, это понятно чисто логически, интуитивно даже. Как понятно и то, что ему о своих дарах стоит молчать в тряпочку.
Нет-нет, он будет только рад ошибиться, очнувшись в высокоразвитом, гуманном и крайне отзывчивом обществе, какое построено по лекалам многочисленных утопических сценариев. Но почему-то в столь радостный сценарий не особо и верится, как не верится даже в то, что он очнется на аналоге потерянной навсегда Земли. Ага, чтобы с альтернативной историей, боярски-анимешными штампами, магической академией для одаренных дебилов и дворянками-принцессами, почему-то ведущими себя на уровне истеричных примадонн из десятого-Б класса общеобразовательной школы поселка Малая Бобрица.
В общем, он только рад будет ошибиться, но, пока ошибка не подтверждена, лучше молчать. Молчать и об очках за уровень, и об ускоренном развитии навыков, причем еще не ясно, о чем молчать молчаливее. С одной стороны уровней взять можно сколько угодно, а это нескончаемая лестница развития, с другой, учитывая заявленную справкой скорость прокачки в этой системе, то хрена с два даже десятую ступень выйдет взять так легко. Казалось бы, на этом фоне очки от развития талантов дадут куда меньше, чем развитие через уровни, ведь предел мастерства известен и число полученных талантов ограничено.
Но вот это самое «крайне ускорено», судя по всему, является едва ли не главной ценностью дара, тогда как остальное просто приятным бонусом прописано – если даже сотни лет тренировок над только одним навыком не могут гарантировать закрытия всей тысячи единиц прокачки. И ведь эти единицы значат не только красивую цифру, но и степень эффективности навыка, где каждый талант этого навыка будет становиться тем эффективнее, чем выше навык развит. И какой-то там огненный шар на ста единицах мастерства и на тысяче – это совершенно разные шары и совершенно разный огонь.
Второй дар он открывает с легким содроганием, ожидая вообще всего, что только может случиться. Да и значительную долю того, что случиться вообще не может, он тоже с неким трепетом ожидал, мало ли. И несколько разочаровался в своих завышенных ожиданиях, потому как получил он ровно то, что и стоило ожидать от дара с припиской «малый». Нужно ли удивляться тому, что оный дар не особо-то и впечатлял на фоне уже полученного? С другой стороны, на фоне уже полученного впечатлять не станет вообще ничего, но все равно немного обидно. Иррационально, ведь и так получил, если верить справке, невероятно много, но при этом все равно обидно. А оттого, что Леонид понимал нерациональность своей обиды, становилось только хуже, потому что приходилось злиться на самого себя.
Получено свойство: Одаренность Сотканного
Эффект: при сотворении нового тела Инициант получает дополнительный раскрытый навык, при этом оба навыка будут выбраны случайно, с опорой на характеристики сущности Иницианта; оба навыка будут гарантированно иметь потенциал [достойный] вместо [заурядный].
Ощущения двоякие, если честно, потому что с одной стороны сразу два навыка из семи заполнено со старта, но с другой... сразу два навыка из семи заполнено со старта! Причем эти навыки случайны и всего-то «достойные», а не те, какие выбрать мог сам Леонид. Ладно, в одном справка успокаивает – сразу набрать полную семерку легендарных навыков не выйдет, нужно строить своеобразную пирамиду в два к одному. Заурядных и достойных навыков можно брать сколько угодно, хоть все семь, но вот дальше уже ата-та. Чтобы взять один «высокий», он же «возвышенный», он же «благородный» навык, нужно иметь два навыка «достойных», причем все навыки от достойного и выше требуют либо многих месяцев или даже натуральных лет тренировок, либо полученного квеста-испытания, какой еще и выдают только мастера этого навыка, сами прокачавшие его хотя бы до третьей сотни.
Они кому попало не передадут такое испытание, просто потому, что количество выдаваемых квестов ограничено, долго возобновляется, а своих родичей, друзей или просто богатых клиентов всегда вдоволь. Для того же, чтобы взять навык «истинный», иначе называемый «царским», «пурпурным» или «великим», нужно иметь по меньшей мере два навыка «высоких», что позволяло владельцу семи слотов выбрать только один такой навык вообще. Единственное исключение – носители девяти слотов, потому что два лишних слота они могут заполнить навыками любой ценности, хоть заурядными, хоть истинными. Ну и да, все то, что говорилось о сложности взятия высоких навыков, для истинных возводится едва ли не в пятую степень.
Оставалось только надеяться на то, что его первый дар-шкатулка окажется полезен и здесь, ведь там указывалось значительное снижение порога для самостоятельного обретения навыков, а это раскрывало интересные возможности. Ну, как казалось Леониду, который наконец-то начал снова сдвигаться в своей пустоте, а тело его приобретало все более ярко выраженную природу, становилось все материальнее. Одновременно с этим перед глазами проявились две искры, которые мигом позже влились в формируемое тело, словно вставая в пазы, заполняя таковые собой, занимая два слота из полной семерки.
Навык: Медитация
Потенциал: достойный
Описание: Медитация дарует возможность вслушиваться в токи мироздания, улавливать их завихрения, впитывая в себя щедро разлитую в мире силу. Ускорить свое восстановление, восполнить силы, понять то, что не сумел, успокоить разум и взять под контроль чувства – все это возможно, если погрузиться в течение магических потоков достаточно глубоко, а после суметь выплыть.
Развитие: 0/1000
Эффект: развивает сродство с энергиями мироздания и позволяет контролировать их, как и самого себя, повышает пластичность и прочность разума, способность тела и ауры к восстановлению.
Эффект: значительно ускоряет восстановление всех типов энергии при использовании; эффект растет с развитием навыка.
Эффект: эффективность любых умений медитативного направления растет с ростом навыка.
Эффект: дарована изначальная защита от повреждения тонкого тела при попытке зачерпывать энергию мироздания, эта защита растет вместе с развитием навыка.
Эффект: дарованы незначительные изначальные шансы сбросить статусный эффект в процессе медитации; этот шанс снижается или повышается в зависимости от мощи эффекта, но растет вместе с навыком, покуда не достигнет ста процентов; шанс рассчитывается заново для каждой отдельной медитации, как и длительность необходимой медитации.
Нет, ну не так-то плохо, особенно учитывая возможность самому восстанавливать различные травмы, если вложить достаточно усилий. Правда, не без подводных камней, какие выражены тем, что шансы на снятие эффекта могут сильно разниться в зависимости от степени мощи того эффекта. Едва ли всякие супер-мега-проклятия уровня местного Аццкого Сотоны можно снять, просто помедитировав немного возле ближайшего ручья. Скорость восстановления тоже хорошее подспорье, как и защита от того, чтобы самого себя этой скоростью не превратить в воздушный шарик, подключенный к турбине водозабора на ближайшей ГЭС.
Навык: Стойкость
Потенциал: достойный
Описание: Любую угрозу, любой удар, любое воздействие этот навык не отразит полностью, но уж точно сумеет ослабить, уменьшить угрозу чего угодно, сделать таковую более терпимой, менее опасной. Впрочем, если атака будет недостаточно сильна, то у развившего Стойкость разумного есть все шансы вовсе ее не почувствовать либо ограничиться минимумом неприятных ощущений.
Развитие: 0/1000
Эффект: значительно повышает сопротивление тела, ауры, разума и души любым эффектам, значительно усиливая оное вместе с ростом навыка.
Эффект: незначительная часть получаемого урона или любых иных негативных воздействий нивелируется работой навыка; мощь эффекта зависит от развития навыка.
Эффект: эффективность любых умений защитного направления растет с ростом навыка.
Эффект: дарована изначальная защита тонкого тела, дарована изначальная незначительная защита души, дарована изначальная незначительная защита разума и самосознания; эффективность защиты растет с развитием навыка.
Эффект: дарован крохотный шанс полностью поглотить урон от любой прямой атаки; шанс рассчитывается заново для каждого отдельного удара и постепенно растет с развитием навыка.
Вот это уже интереснее, хотя и не сказать, что Леонид полностью доволен, хотелось чего-то более магического и волшебного, да только где бы ему волшебство сие взять? Опять же, просматривалась в этой паре навыков определенная схема, закос под этакого фентезийного монаха а-ля меметический Шаолинь. Только как-то не хотелось проверять, что именно с ним сделает попытка пустой ладонью заблокировать клинок или огненный шар. Особенно если клинок тоже заколдованный и в руках его держит профессиональный боец с навыком Мечник, блин. Что-то ему подсказывает, что очень уж подобный пафос может дорого обойтись, смертельно дорого. Леонид еще размышляет о том, какие перспективы перед ним открывают полученные навыки и в какой класс ему стоит развиваться вообще, но тут время на раздумья подходит к концу, как и процесс создания нового тела.
Перед глазами снова вспыхивает статус, только теперь в этой вспышке ощущается завершенность, готовность родиться снова и поприветствовать окружающий мир, стать его частью, крохотной или необъятной – тут зависит только от самого воплотившегося.
Имя: Леонид Птах
Провозглашенный Титул: не заслужено
Принадлежность: человек
Класс: Инициант
Потенциал: Возвышеный
Ступень: 0
Улучшения: нет
Принятые навыки: 2/7
Свободные Свойства:
Странник Пустоты: вы прошли через Пустоту и были приняты новым домом, ваше тело соткано самим миром и лишено любых прежних недостатков или проклятий.
Адаптивность Человечества: раскрытие навыков облегчено; количество получаемой конденсации Первоосновы опыта перманентно увеличено на значимую долю.
Начало Пути: вы только встали на дорогу к могуществу, но на ней так легко сгинуть без следа; с некоторой вероятностью более развитые Идущие получат слабый, но перманентный негативный эффект за ваше намеренное и не спровоцированное убийство или организацию вашей гибели (срок действия: один мировой год с момента инициации либо до смены класса); также после гибели Иницианта не появляется Шкатулок Даров.
Высший Приток Таланта и Мастерства: каждый уровень ваши навыки получают три зерна умений вместо одного, развитие всех навыков крайне ускорено, порог действий для обретения навыка значительно снижен, каждые пятьдесят единиц навыка приносят дополнительное зерно умения, доступное к распределению в тот же навык, каждые сто единиц навыка приносят два дополнительных зерна умений, доступных к распределению в тот же навык.
Навыки:
Медитация: 0/1000
Стойкость: 0/1000
Дар Вездесущей: приняв путь по Лестнице, каждый обитатель миров Ее обретает три зерна умений, свободных к трате в любые имеющиеся или будущие навыки.
Быть может, все не так уж и плохо?
Или хотя бы он достаточно хорош.
Света в конце тоннеля не было, только яркая, как прожектор в глазницы, вспышка, а после целый вал чувств, причем далеких от приятных – отвыкшее от сенсорной нагрузки тело ощущало холод и сырость воздуха, касания ветра к обнаженному телу, какую-то грязь под руками и ногами, а также тошноту, головокружение, мигрень и желание встать и выдавить глаза тому ублюдку, который так громко орет почти что над ухом. Огромным внутренним усилием он удерживает в себе содержимое желудка, каковой, если тело создали с нуля, сейчас все равно должен быть абсолютно пустым, а после пытается сфокусировать слезящиеся глаза на окружении, получая весьма четкую, но непонятную картинку. Непонятную, но при этом какую-то очень уж неприятную.
Несколько десятков голых людей, молодых и весьма здоровых, как мужчин, так и женщин, отчаянно орали, кричали, стонали, блевали, плакали, пытались ползти или вовсе молиться да бить поклоны. Гомон слов сливался в непрерывную какую-то какофонию, но при этом удавалось вычленить отдельные и вполне понятные ему лично слова, несмотря на незнакомый и никогда не слышанный ранее язык. Слова были преимущественно матерными. Особенно громко матерились не обнаженные, а вполне себе одетые в какие-то кожаные доспехи или даже кольчуги хмурые личности, вооруженные кто тесаками, кто топором, кто просто длинными ножами, какие, не пуская свое оружие в ход, наводили в этой толпе порядки. Прошедший мимо него индивид, бородатый, не слишком приятно пахнущий и с покрытым шрамами лицом, мимоходом оценил его состояние и внимательный взгляд, что-то хмыкнул, тоже матерное, но одобрительное, а после бросил ему комок ткани, какой оказался простым и явно видавшим виды плащом.
Это он не особое отношение показывал, ибо точно ту же процедуру он повторил с еще парочкой голых, какие, подобно Леониду, вели себя адекватно. Быстро замотавшись в тряпку, Леонид передумал вставать на ноги и начинать беседу, понаблюдав за тем, как самых неадекватных вразумляют тумаками, а бросившегося на вооруженного с камнем в руках так и вовсе ударили кулаком с такой силой, что тот рухнул грудой тряпья, странно вывернув шею, и больше попыток встать не предпринимал. Беспорядочный хаос первых минут воплощения понемногу становился все менее беспорядочным и хаотичным, самых крикливых вразумляли тумаками, самых спокойных, вроде него, одевали и жестом указывали переместиться в отдельный угол. Там он оказался не первым, а сразу пятым, встретив где напуганные, где любопытные взгляды, но обмениваться словами никто не спешил, предпочтя молчание. В этом же молчании они наблюдали за тем, как к мертвецу присоединилось еще несколько трупов, тоже первыми бросившихся либо первыми оскорбивших их не то надсмотрщиков, не то тюремщиков.
- Я умер. – Неожиданно высказался молодой паренек, какой, учитывая эффект омоложения, вполне мог быть старше самого Леонида. – Кавалерийский наскок, третий горн прозвучал, но нас встречала горская пехота, я не успел уйти от их пик. Я умер. Но не этого ждал от посмертия.
- Тоже. В смысле, тоже умер, только не в бою, на меня балка упала, я строителем был. – Это уже второй из их пятерки, невысокий и крепкий, смуглый и горбоносый, прямо коренной житель кавказских регионов. – А потом та пустота, и эти знаки в голове. И я тут. Блядь.
Эти слова прорвали плотину, и их группа, выросшая до дюжины индивидов, принялась наперебой делиться тем, как они здесь оказались, четко давая Леониду понять, что они не его собратья по планетарному катаклизму. Даже не потому, что на Земле уже много веков не ходили в кавалерийские атаки на копейный строй наемной пехоты, но и потому, что у одного из присутствующих планету буквально сожрал ужас из космических глубин. Кто-то умер и видел, как умер, кто-то давно болел и отошел во сне, кто-то вообще ничего не понял, как сам Леонид, но все они пришли с разных миров и стран, империй и фамилий друг друга не узнавали. Заговоривший первым мужик, оказавшийся вполне себе аристократом и кавалером, очень расстроился, узнав, что с ним говорят не благородные господа, а чернь, но жажда общения и нежелание оставаться в одиночку явно пересиливало горделивую спесь.
Один из заговоривших вовсе оказался выходцем из техногенного общества, погибшим в результате гонок на антигравитационных шаттлах, так что на классических средневековых или викторианских дикарей глядел с презрением даже большим, чем Балар цин Энраль, который рыцарь и кавалер. Леонид даже подумывал сам пообщаться с этим индивидом, поскольку ему интересно было про космические корабли, что бороздили просторы Большого Театра, послушать, да только не вышло. Даже не оттого, что почти завязалась драка между успевшими поссориться по несколько раз новорожденными, нет, просто неизвестные личности при оружии и в доспехах успешно закончили сортировать их нестройные ряды и решили толкнуть речь. Мужчина тому только порадовался, потому что ноги откровенно мерзли от стояния посреди вязкой и холодной грязи босиком, да и плащ не грел от слова совсем, защищая больше от взглядов, чем от погоды.
- Слушать меня, сучьи дети! – Вопль высокого и крепко сбитого бородатого мужика с парой колец на оной бороде прозвучал громогласно и буквально выдавливая из головы желание ослушаться, отчего Леонид чуть не упал на жопу, а многие иные именно что упали. – Говорю один раз, не повторяюсь, и упаси вас Имена Великих, весь Пантеон скопом и Всевидящая в придачу меня перебить. Вы, все до одного, сдохли. Там, в ваших мирках, уже давно похоронили ваши останки. Но по милости Всеобъемлющей, Всемилостивой и Вездесущей или по ее жестокости, вы, куски говна, получили второй шанс. Здесь. На Иулатаре. В ваши дурные головы должно было вложить немного понимания того, что такое Лестница, Ступени и как по ним шагать. Только вы еще не шагаете, на первую ступеньку и то не замахнулись. И потому – вы все говно! Бесполезное и ссыкливое говно, но говно везучее. И сейчас объясню почему.
Говорил он, стоит сказать, проникновенно, приходилось слушать, и даже Балар, едва не вспыхнувший от злобы, когда его стали оскорблять, - рука так и потянулась к поясу, явно ища не то меч, не то нож, не то флягу с алкоголем, - вынуждено слушал и мотал на временно отсутствующий ус. Если верить старшему Гроку, то они реально очень везучие два раза подряд – потому, что вообще воскресли и соткались в новом теле, а еще потому, что соткались именно здесь. Попаданцев под небеса Иулатара приносит регулярно, каждую первую новую луну в каждом году, когда слабеют грани между мирами и приходит Буря, что разрывает ткань мира, а за ней Туман, какой оный мир меняет.
Появляются новые Разломы, Язвы и Лабиринты, - у Леонида, услышавшего эти необъяснимые для большинства остальных слушателей термины, сразу опять появилась стойкая ассоциация со всякими подземельями игровыми, - выбрасывает в мир новые порции тварей, становятся опасными ранее зачищенные тропы, а непроходимые дебри, наоборот, могут резко снизить опасность. Или вообще новый кусок территории появится из ниоткуда прямо посреди давно изученных просторов, изнасиловав собой физику и геометрию сразу, натягивая их совой на изменяющийся глобус.
В общем, мир лихорадит только так, а тут еще и толпа голых и босых оборванцев-Инициантов с нулевыми уровнями, какие кормят собой тварей, становятся одержимыми, нежитью и прочей дрянью, а также дохнут, дохнут и еще раз дохнут. В славном городе Морочный, верноподданной части графства Черен, что входит в Королевство Лебедя, добрые люди следуют законам Вездесущей и отправляют экспедиции к самым доступным точкам переноса, заранее высчитанным звездочетами и предсказателями, чтобы новую рабочую силу вытащить и пристроить к делу.
Хотя бы потому, как прозвучало между слов, что если нихера не делать, то гибель сотен и сотен Инициантов может дать дебафф тем самым лучшим людям славного города. Им всем очень повезло, говорит Грок, что их появление случилось именно на зачищенной точке, а не в глубине измененных земель, где сейчас сотни и тысячи их коллег по несчастью дохнут, чаще всего очень неприятной смертью. Или, что гораздо хуже, не дохнут, но очень о том мечтают, потому что жить приходится, например, в качестве медленно перевариваемого ужина в паутинном коконе какой-то инсектоидной твари.
Все же именно на измененных (даже Измененных) территориях грань мира слабее всего, именно тут основная масса попаданцев и рождается заново, тогда как в более благополучных и близких к столицам государств местах хорошо если один-два индивида на точку прибудут. Но в тех местах и шансов ступить по Лестнице немного, ведь приносимых Туманом и Бурей тварей меньше, точки Язв и Разломов давно известны и контролируются, новоявленные быстро попадают под контроль и служат для прокачки тех, кого надо.
Здесь же, в порченных землях, сдохнуть легко, но легко и возвыситься, даже воздух здесь тяжелый и полный силы, просто дыша им, любой нищий или пейзанин возьмет второй уровень лет за пять, а если будет эти пять лет трудиться, то и третий. Система тут всем приходит в одном возрасте, чаще всего, то есть в восемнадцать зим ровно, хотя бывают исключения с Младыми, какие обретают ее в четырнадцать, и Перестарками, какие ждут двадцати одного. Тех, кого Вездесущая не отметила и не приняла, не бывает вообще, априори – шанс на величие дарован каждому, от нищего до короля. Это прямая цитата, только вот выражение лица старшего Грока, когда он ее заученно говорил, явно свидетельствовало о чрезвычайно глубокой степени скепсиса в адрес собственных слов.
- Теперь слушать сюда, говно. – Все так же вежливо и велеречиво, но уже без громогласного и пробирающего до кишок голоса, продолжил он свою речь. – У вас всех либо пусто в навыках, либо один из пазов забит случайно выданным даром, такое бывает. Те, у кого первый из навыков взят, молча сидят и ждут. У остальных есть право выбрать, благо вы уже больше часа на холоде трясетесь. Всем, кому предложили навык «Выживание», тут же его выбрать и принять. На нулевой ступени всем новообретшим дают милостью Вездесущей аж три свободных таланта без привязки к навыкам. Молча берете их и вкладываете в «крепкие ноги», «луженый желудок» и «оздоровительный сон». Если был дар на случайный талант и таковой при выборе навыка ушел в одну из позиций, то, сука, вам повезло и можете лишнее зерно приберечь.
- И почему же мы должны поступить именно так, изволь ответить? – Подал голос пришедший в себя Балар, явно придерживая выражения покрепче. – Я мало что понял из сказанного, но эти таланты суть дар богов, путь к силе. К чему я должен тратить их на нечто подходящее бродяге, но не воину и дворянину?
К удивлению Леонида, кар не последовало, как не последовало и давления авторитетом, ибо Грок просто невесело хохотнул вместе с частью доселе молчащих подчиненных, а после спокойно, не агрессивно вовсе, подошел поближе к гордо стоящему рыцарю неизвестного средневекового мира. Какой точно не был классическим средневековым дебилом, как их любили описывать в книгах. Нависнув над чуть более низким и едва скрывающим дрожь от холода мужчиной, тот как-то даже утешительно покачал головой, как с неразумным дитем говоря.
- Во-первых, забудь про дворянина, пришедший, или помрешь. Это там ты им был, а тут ты никто, говно и чернь. Иулатаром правит сила, она же дает знатность, если хватит сил. Только любой из наследных легко прирежет и тебя, и меня, и всю эту толпу, там Ступени не ниже десятки, ближе к пятнадцатой. За попытку примазаться к знати ты очень пожалеешь, хоть и ненадолго. – Судя по заигравшим на лице дворянчика желвакам, он очень много хотел сказать, но не посмел, проглотил свою спесь под понимающую усмешку Грока. – А причина сделать, как я сказал – она проста. Мы в трех днях пути от города, в полутора – от первых деревень и хуторов, считай, почти порченные земли. И эти дни, горделивое ты мудило, они для нас, а не для свежих, тупых и нихуя не умеющих вас. Всей толпой мы будем чапать дней пять и половину этого срока по дикоземью. Можешь не выполнять мою рекомендацию, принуждение к выбору навыка вообще свинством считается, но без рекомендованного мною дойдет хорошо если половина, может, меньше. Мы оказываем помощь, а не сиськой кормим вас, пришлые. Вот и будь, сука, благодарен или просто уебывай сам, я даже разрешу идти следом за нами.
- У меня уже есть навык. – После паузы, явно убрав из речи что-то про распоясавшуюся чернь, выдавливает из себя Балар. – «Владение клинком».
Грок приподнял брови и задумчиво почесал бороду, дернув пару раз за кольцо, словно раздумывая о том, не прибить ли проблемный элемент прямо сейчас. Не прибил, даже начал смотреть с некоторой теплотой, как на того, кто принесет немало денег, ибо навык у попаданца был, похоже, неплохим.
- Неплохо, да, достойно даже. Уже не мясом будешь, ага. Это сразу и тесаки, и мечи, и сабли, и прочие херовины с лезвием подлиннее... да, сойдет. – Сказал, как будто сам сомневается. – Случайное умение какое? И не верти носом, да, вопрос из тех, за какие бьют в лицо, но я на правах старшего спрашиваю, можешь на ушко мне шепнуть.
- «Хватка клещами». – На ухо он не зашептал, а зря, уж Леонид бы не постеснялся, хотя он бы и вовсе не заговорил изначально.
- Угу. Ясно. Значит, бери «остроту лезвия» еще, тоже пассивное, и, как ударную долю, «рассекающий взмах». – Судя по уверенному тону, мужик точно знает, что говорит, но при этом очень не одобрил то, как дворянчик решил не то похвалиться на публику, не то не захотел на ушко шептать. – Последний не трать пока, потом еще поговорим. Беррит, этому тесак сунь из запасов, пусть носит. И обувку попрочнее, чтоб ноги не отморозил. Так, теперь ты, пришлый... ты же с мечом знаком был, да? Сколько в навыке? Хотя нет, не вслух, хватит уши кормить. Десятка есть?
- Нет. – В голосе куда меньше раздражения, а сам дворянин уже ведет себя куда спокойнее.
- Пятерка? – Поскучневший Грок продолжил опрос, а в ответ вопрошаемый только кивнул, едва заметно, но Леонид увидел. – Сойдет. Навык рядовой, но полезный, достойный, не всякому выпадет. С тобой поговорим на месте, если покажешь себя. Над сбродом этим ты старший, с тебя и спрошу за все, считай, экзамен. Теперь остальные, блядь. У кого еще раскрыто что полезное, быстро руки подняли, жополюбы и щеленюхи!
Леонид предпочел промолчать, желая увидеть, что там иным везунчикам досталось, прежде чем самому светить свой офигенный навык. Что-то ему подсказывало, что лучше уж притвориться, будто взял «Выживание», рискуя свалиться без сил и быть оставленным на корм зверям, чем признаться в наличии у себя чего-то сколь-либо уникального. Иначе его, конечно, доведут до города в лучшем виде, но вот там... хер знает, может, можно навыки у везучего пришлого просто вырезать? Или иным образом закабалить и поиметь наивного и ничего о жизни не знающего индивида?
Нет уж, пока есть возможность, лучше ждать и молчать, он так всю жизнь делал и, в принципе, часто оказывался прав. В этом плане он походил на какую-то гадюку или стоящую над водой цаплю: умел долго и упорно выжидать, чтобы при нужде сорваться и начать стремительно действовать. Правда, условия такой парадигмы поведения были до крайности тепличными, а ставкой служила премия, возможность получить повышение или иная мелочь, а не жизнь как таковая.
Всего везунчиков оказалось шестеро, но двое из них получили «Фермерство», что было навыком не особо полезным, идеальным для селян, но заметно получше более стандартного и заурядного «Земледелия», какое получил еще один селянин-попаданец. Из оставшейся тройки был курносый и какой-то сутулый парень с бегающими глазками, какой получил уже прокачанную Скрытность, а вот о выборе умений предпочел говорить именно шепотом и на ухо. Его, довольного и скалящегося чуть кривоватыми зубами, тоже отвели в сторону и приказали одеть получше, поставив в компанию к мечнику. Еще один ничем не примечательный парень вовсе высказался на ухо изначально, получив задумчивое «сойдет» от Грока, тоже отправившись к избранным.
Последняя, весьма симпатичная, только что полностью лысая, как и немалая часть новорожденных попаданцев, девушка с пронзительно-карими глазами оказалась магом, демонстративно бросив вверх огненный шарик. Вот уж ей Грок аж заулыбался, вовсе отведя ее поближе к своим людям, а после в личный походной шатер, и о чем-то с ней говоря не меньше десяти минут, пока остальные мерзли, а вышли из стоящей в стороне палатки они оба весьма довольными, причем непохоже на то, что у них был какой-то интим.
Леонид же...
Леонид промолчал, предпочтя не рисковать и не рваться в первые ряды, хотя и пожалел об этом почти сразу – выданная в пару к плащу одежина оказалась откровенным рваньем, что штаны, что рубаха, что дырявый тулуп-жилетка. Обувка же и вовсе представляла собой какие-то просящие каши обноски, перевязанные кусками бечевки, чтобы просто не отпала подошва. На его вялое возмущение ему предложили пойти поубивать тварей, может, Шкатулку дадут, из какой он достанет нормальные Хроникой прописанные ботфорты, а пока пусть берет что дали. Или тоже дадут, но в зубы. Справедливости ради, ему еще повезло чуть больше, чем многим иным одаренным от всей широты барского плеча. С другой стороны, одежда была хоть и дырявой, но чистой, не воняла, а также неплохо грела, понемногу восстанавливая в теле утраченное тепло. Еще бы чего-то пожрать, но жрать они будут позже, как отойдут от точки прибытия, ибо тут грань миров слабая и вслед за попаданцами вполне может вывалиться что-то хищное и злое.
Удалось поглядеть на эту точку прибытия со стороны, пока собирались палатки и гасились костры, возле каких люди Грока ждали их явления. Это место напоминало руины какого-то амфитеатра, совмещенного с греческим храмом, – видны были как остатки колонн, так и трибуны. Пришлые же соткались в новых телах прямо на арене-сцене, толкаясь боками друг с другом. Подъем по крутым и давно присыпанным землицей ступенькам, на каких росла противная колючая трава, дался ему легко, тело, отогретое и переставшее замерзать, прямо пело, нигде ничего не болело и вообще прекрасное самочувствие. Судя по всему, у остальных оно так же вышло, сказывалась свежесть оных тел, какие еще не познали невзгод и тяжестей новой жизни.
Пока их сортировали, пока тумаками и на пальцах разъясняли совсем тупым о том, как пользоваться Хроникой, - так они называли Систему, хотя были распространены варианты Скрижаль и Лестница, а то и просто Милость Вездесущей, - пока выдавали одежду и прибили еще одного умника, попытавшегося стащить копье и ткнуть им конвоиров, чтобы потом свалить бегом в лесок, прошло достаточно времени, чтобы начало светать. Свинцовое небо укрывали тяжелые и темные облака, ветер все так же нес сырость и холод, зловеще каркали птицы, преимущественно воронье. Леонид и сам не сильно верил в то, что их всех так опекают и хранят, но сомневался в том, что сможет убежать, даже если ему и позволят. Вернее, убежать сможет, но далеко ли он добежит?
Группа пришлых в сопровождении их «спасителей» понемногу и неспешно уходила от точки прибытия. Было их, пришлых, пятьдесят один, если не считать оставшихся в амфитеатре тел, каких не стали ни хоронить, ни отпевать, только раздели обратно, если было чего раздевать, и головы отсекли. В ответ на странные взгляды выживших им пояснили, что поднятая из свежих инициированных мерзость очень уж неприятная бывает. Сопровождающих насчитывалось ровно два десятка, с Гроком во главе, все одетые однотипно и на каждом был герб города, ибо графского и королевского герба они носить не имели права – это один из сопровождавших поделился информацией с болтливым пришлым, а Леонид слушал и впитывал знание.
Стало ясно, например, что речь Грока, хоть и грубая, но полная вполне себе сложных терминов, была именно чертой командира, какой явно имел бы прокачанный интеллект, будь в их системе эта характеристика. Остальные говорили попроще, с заметно большим количеством мата, слов-паразитов и просто неуклюжего выговора. Шли споро, хотя Леониду приходилось тяжелее, тогда как взявшие злополучный навык и раскрывшие дарованные им умения явно переносили путь заметно легче. Или просто были привычны к тяготам походной жизни, в отличие от городского цветочка с планеты Земля. В желудке ворчала неуютная пустота, а жрать обещали дать только на ужин, тогда как сами сопровождающие перекусывали на ходу, не снижая темпа и в строгой очередности, чтобы жующего прикрывало как минимум трое наблюдающих с полной отдачей.
Короткий привал на час времени ознаменовался тем, что один из мужиков-местных о чем-то пошушукался с чуть полноватой, но симпатичной дамочкой из пришлых, а после они уединились за крупным валуном, пока пара друзей его прикрывала. Грок только поматерился глухо, но махнул рукой, а довольный мужик потом передал не выглядящей огорченно девушке нехитрую снедь, какую она умяла быстро и не спеша ни с кем делиться. Смотрели на нее кто с презрением, кто с насмешкой, кто с равнодушием, - как Леонид, - а кто и с ничем не прикрытой жадностью да завистью. Вместо зависти попаданец решил еще раз попробовать разобраться с тем, что ему выдала система-Вездесущая, а именно со своей парой достойных навыков. Три очка, подаренные за второе рождение, прямо жгли руки, хотелось поскорее их вложить, особенно в «Стойкость», чтобы чуть облегчить тяжкий путь.
«Медитация» сама по себе ощущалась этаким фоном на заднем плане сознания, потому что попаданец реально знал, вот просто знал, как именно настроиться на окружающий мир, как стать с ним единым и начать подпитывать себя окружающей силой, успокаивая мысли и тело. И это при нолике в шкале познании навыка, что заставляло прямо булки сжимать от мыслей о том, как сознание будет пердолить от полной тысячи. Там вообще хоть что-то от человека останется к тому моменту, или что-то совсем иное займет его место? Вопрос без ответа, и он даже не уверен, а стоит ли ему тот ответ слышать, искать его и задавать сам вопрос?
Среди предложенных к выбору умений имелось три варианта. Первый был пассивным свойством, называясь «подпиткой энергий», прокачиваясь до максимальной пятерки, но сейчас не мог развиться выше двойки, требовалось повысить Ступень и сам навык раскачать. Судя по весьма скупому описанию, это пассивное умение повышало скорость восстановления сил и резерва волшебства, причем тем сильнее, чем больше вокруг свободной энергии, а она, как гласила все та же справка, есть вообще везде, во всем и в каждом. Если, конечно же, потоки магических сил не заблокировать и перекрыть, пусть методы тут и свои для каждого из многих иных типов энергии. Первый талант в это умение усиливал скорость восполнения вполовину, но это вообще трудно сосчитать, ведь точных чисел все еще нет. Главное, он будет быстрее восстанавливать силы, что очень важно в грядущем походе.
Второе умение оказалось уже вполне себе активным и активируемым, называлось оно «взгляд в себя», имело максимум три балла прокачки, позволяя ускорить и упростить погружение в медитацию, раскрываясь окружающему миру и его токам. Учитывая все еще нулевой показатель познания навыка – небесполезная штука, несмотря на то, что он сможет и без нее справиться. Без траты очка он будет отвлекаться на внешние раздражители, постоянно сбиваться и все такое. С тратой – тоже, но не так регулярно, не настолько сильно.
Последним доступным ко взятию умением оказалось «внутреннее око», тоже на три очка максимум, - возможно, это стандартная практика, что у пассивных умений больше очков для развития, либо тут кроется нечто еще, - позволяющее словно бы воспарять над телом и осязать окружение в таком состоянии. Отходить от тела через такое око нельзя было, не на текущем уровне, но можно просто созерцать окружающий мир, причем не только материальный – токи сил, течения энергий, наблюдение за какими, если верить справке, само по себе повышает навык и немного опыта, простите, первоосновы, даже Первоосновы, приносит. Как обучающее видео поглядеть, честное слово, только что без звука, лишь с изображением.
Со стороны Стойкости ко взятию со старта были доступны «активный резонанс» на три деления, но выше первого вкачать не выйдет на нынешней нулевой ступени и неразвитой шкале мастерства, нужно хоть что-то одно улучшить. Умение временно повышало сопротивление всем негативным эффектам при активации, при этом тратя часть резерва магии активировавшего. Кстати, нигде не имелось цифрового обозначения маны или хитов, только визуализированная полоска с запасом резерва и все. Даже жизненных сил или выносливости двумя другими полосками не показали, видимо, посчитав, что и сам ощутишь, если умираешь или устаешь.
Второе умение было пассивным, на пять возможных очков, но повысить опять нельзя было выше тройки. Называлось оно «уплотненная аура», повышая сопротивляемость всем энергетическим воздействиям тонкого типа, вроде проклятий, внушений, ослаблений и прочих. На второй ступени эффект усиливался примерно на треть, а на третьей происходил качественный скачок, каким бы он ни был. Вторая и последняя пассивная способность оказалась «крепким телом» тоже о пяти делениях, только тут можно было прокачать их все сразу, ограничений не имелось. Первая ступень укрепляет и улучшает все тело равномерно, вторая концентрируется на костях, заодно чуть повышая их плотность, третья раскрывала некое улучшение, но тоже неясно какое.
Чуть поразмыслив, начавший уставать и понемногу сдавать землянин все же не стал вкладываться очками, приберегая их на будущее. Не стал потому, что успел за это время взять единичку в навыке Стойкости, сдвинувшись с нуля. И эффект от этого был, пусть он и не мог сказать, сколько в том эффекте реального толку, а сколько самоубеждения. Плацебо никто не отменял, да. Но при этом ему все равно казалось, что уже натертые не-обувью ноги стали меньше болеть, а дыхание перестало похрипывать при ходьбе. Без знания о том, что и куда вкладывать, он просто сам себе навредит, гробя билд – так стоит ли рисковать, если и так справляется?
Вот несколько коллег по несчастью успешно умудрились раскрыть то самое заурядное «Выживание», а один взял даже полноценный навык повыше, достойный, называющийся «Путник». По словам довольного Грока – самый первый навык, если случайного не подарила Вездесущая, всегда берется несравнимо проще всех остальных, буквально за сутки, причем есть шанс взять что-то выше заурядности. Он потому и гонит их всех, хотя тут уже догадка Леонида, ибо Грок не сказал ничего напрямую. Гонит, чтобы пробудить подходящий навык как можно большему числу народа, а потом срубить еще премию за то, что таких одаренных пришлых попаданцев привел в город.
Привал закончился, а Леонид встал и пошел в нестройной колонне, так и не вложив имеющиеся три очка, предпочтя еще немного подумать, желательно в нормальной и спокойной обстановке. Вместо раздумий пришлось снова шагать вперед и постоянно терпеть покрикивания сопровождающих. Возмущающихся могли и тумаком ободрить, но Леонид не обижался, потому как видел откровенную опаску в глазах конвоиров. Явно не нравился им участок пути по открытому пространству между нескольких холмов, особенно когда приходилось на холм взбираться, оказываясь на виду у всего белого света.
Еще час пути прошел быстро, только очень муторно, ибо шагать пришлось в горку – хреновая, но все же дорога, какая их вела, блуждала и петляла промеж холмов, самые низкие и пологие из которых дорожными мастерами игнорировались и не обходились. Дорога, что важно, была не грунтовой, а мощенной камнями, хоть и неслабо заросшей, побитой и часто сменяющейся малость раскисшей грунтовкой. Нет, ну не повытаскивали же эти камни на дома местные пейзане, верно? Вокруг даже руин не видно, только холмы да густые леса, укрывающие те холмы слева и справа от их пути.
В какой-то миг он, пытаясь войти в медитативный транс, даже достиг чего-то похожего на успех, ощутив себя рыбой в течении реки. Что-то эфемерное, едва различимое, но при этом почти материальное для его нынешнего восприятия буквально окружало его. Он этим нечто дышал, шагал сквозь него, впитывал кожей. И в момент своей концентрации даже чуть ускорил это впитывание, ощущая легкий приток силы, облегчение в болящих мышцах, какое мигом позже сменилось болью в лице. Нет, он не воспарил над собой, как обещалось в описании навыка, просто умудрился споткнуться и упасть, не сумев сориентироваться и приложившись лицом о землю. К счастью, не в один из множества камней, каким и голову проломить недолго, но лишь о мягкую траву.
Даже синяка не осталось! И новых не появилось, потому что встал на ноги и снова пошел он быстрее, чем его начали тормошить тумаками их конвоиры. Хотя, может, и стоило полежать, тогда бы могли оказать какую-то помощь, а не вот это вот все, да только складывалось впечатление, что максимальная забота Грока и компании выразилась бы в том, что с него стащили бы выданную одежду и бросили бы умирать. Впрочем, это все меркло на фоне того, что навык медитации тоже сдвинулся с нулевой планки и поднялся на вершину единички. Осталось еще девять сотен и девяносто девять сверху – и можно считать себя экспертом!
«Е-е-е, Пташка, да ты теперь волшебник!» – Совсем не так он себе представлял Хогвартс, совсем не так, этот сюжетный ход с безграничной пустотой вместо поезда и платформы с дробным номером оказался полным отстоем.
Сзади прикрикнул поводырь, ибо Леонид опять почти выпал из колонны, слишком отставая, и он вынужденно поднажал, возвращаясь на свое место в общих рядах. Секундой позже он попробовал снова войти в режим иного восприятия, благо количество попыток ничем не ограничено, хоть каждую минуту пробуй. Минуты, кстати, считались местные, очень похожие на земные, хотя и с немного другими длительностями. В сутках, например, было двадцать пять часов-«колоколов» ровно, а в «колоколе» по полсотни минут, тогда как минута, или «нота», была чуть длиннее, чем земная, разделяясь на сотню «тактов», какие были заметно короче земных секунд. Благодаря системному пониманию он примерно мог сопоставить одно с другим и прийти к выводу, что сутки здесь все же заметно длиннее земных, часов на пять-шесть где-то. Сутки считались декадами, хотя и не везде, в интерфейсе можно было сменить на седмицы и святицы (по одиннадцать дней), но оная система выбрала разграничение времени, подвязанное под место нового рождения. В славном и добром Королевстве Лебедя дни собирали в декады, а декады считали лунами, а в году было одиннадцать лун-месяцев, разделяемых цикличными волнами всякой мерзости. Такая вот веселая история, какую Леонид почерпнул из общения с календарем и часами в его статусе, заодно поняв, что отбрехаться за опоздание сломавшимися часами в этом мире не выйдет, лучше даже не пытаться.
Он еще несколько раз активировал медитацию, почти входил в транс, но всякий раз успевал восстановить равновесие. Несколько раз едва не свалился с ног опять, когда вдруг смог смотреть на мир от третьего лица, воспаряя над самим собой. Понемногу пропадала и странная голодно-сосущая пустота в груди, словно под сердцем прямо, какая преследовала его с момента «рождения», ведь в мир он пришел с пустым резервом. Да и желудок все менее настойчиво требовал пищи, будто это желание чуть отодвинулось на задний план, отчего новоявленный попаданец, могучий в перспективе и очень усталый в текущем моменте, решил эксперименты прекратить на время. Словно дожидаясь его решения, не прошло и пары минут, случилось первое за шесть часов дороги нападение, причем напали не жаждущие золота разбойники, чтобы от них вышло спасти принцессу, если, конечно, не считать жажду насытиться людской плотью формой разбоя.
- Воздух! Всем лечь, бля! – Слышен из-за спины крик узнаваемым голосом Грока, а следом ему вторят такие же с других направлений, а Леонид уже упал на, слава кому-то-там, сухую и покрытую осенней травой землю очередного холма. – Враны сучьи, в копья, блядь, глиномесы ебаные!
Перевернувшись на спину, оперативно среагировавший землянин, оперативность реакции какого была обусловлена во многом тем, что он крайне вовремя споткнулся, сумел полюбоваться картиной пикирующей атаки злобных и кровожадных тварей. Выглядели они подобно птицам, а если точнее, то как будто ворон согрешил с гарпией, птичкой, а не фентезийной версией, а после плод их любви пережил двадцать лет тяжелых тренировок в Аду, под личным руководством замначальника министра спорта самого Сатаны. Черные перья местами были вырваны клочьями, открывая увитые мышцами крылья, размах каких был метра три, тонкое и гибкое туловище, сравнительно маленькая голова с уродливым и острым клювом, покрытым зубцами, а еще мерцающие даже в обычном зрении контуры прозрачных лезвий по краям распахнутых крыльев.
И пикировали падлы так, словно идентифицировали себя соколами, а контакта с землей не опасались вовсе. Леонид только успел их заметить и оценить масштаб проблемы, а мигом позже уши заполонили крики, вопли, звуки рвущейся плоти и чьи-то маты. Одна из тварей вдруг налетела сбоку, оказываясь почти что над ним, будучи закутанной в собственные крылья, вокруг каких сформировался кокон прозрачной защиты, что и позволила птичке перекатываться будто пустому бочонку. Миг, - ну, или такт, - и вот тварь уже над ним, а крылья странным образом сместились, снова отращивая лезвия. Удар тварь наносит четко по ногам, где-то в районе икр, стремясь добычу свою стреножить, наверняка желая дать ей истечь кровью – несмотря на массу, в этом существе ощущается типичная птичья легкость и хрупкость, неготовность к прямому и длительному сражению, стремление хищника закончить бой без получения ответного удара, ибо тогда он обречен умереть с голоду, не поймав новую добычу.
Про Леонида очень часто говорили, что он тормоз, тормозом его же за глаза считали, но на деле таковым он не являлся, просто не любил зазря шевелиться, отдавая дань уважения всем формам прокрастинации. И, когда в том возникала воистину серьезная нужда, он умел действовать поразительно быстро, без пауз и затрат лишних мгновений на что угодно. Так и сейчас, не прошло и секунды, только успели его глаза сфокусироваться на вновь появляющихся лезвиях-крыльях, как он уже действовал. В одно движение он поджимает ноги под себя, закидывая их едва ли не к ушам, искренне радуясь тому, что у него омолодилось тело и вернулась гибкость связок. На том месте, где были его ноженьки миг назад, остались в земле две ровные и тонкие борозды, даже не слишком глубокие, но он не сомневался в том, что вены ему бы вскрыло с гарантией.
Птица злобно курлыкнула, чуть наклонившись вперед и стремясь не то клювом в подставленные ягодичные мышцы тюкнуть, не то заново замахнуться крыльями, не то попробовать взлететь. Леонид не уточняет, просто отпуская пружину, фигурально выражаясь, а на практике изо всех сил выбрасывает ноги вперед, вписывая в грудину твари удар со всей имеющейся массы. Активированное на каком-то автоматическом рефлексе медитативное восприятие показывает, как не до конца сформированные токи силы на крыльях распадаются, а из твари аж выбивает перья, отбрасывая ту на пару шагов назад. Все верно он понял – масса у птицы по-птичьи невелика, несмотря на размеры. Тварь еще только начинает неловко пытаться принять нормальное положение, нелепо помогая себе крыльями, но Леонид уже на ногах, стремительно, насколько можно быть стремительным в таких условиях, вскакивая и прописывая пытающейся восстановить равновесие птице шикарный удар с ноги.
«Штрафно-о-о-о-о-ой!» – Проносится в удивительно пустой голове, а голова птицы резко откидывается назад под едва различимый в окружающей какофонии хруст тоненьких и полых косточек.
Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, вторая Ступень.
Получена первооснова.
Если это был молодой образчик сего вида, причем только второй ступени, то, стоит признаться, у Леонида очень много вопросов к местной эволюции, законам биологии и здравого смысла, какие довлеют над этим мирозданием. И куда меньше желания узнавать, как выглядят взрослые твари, или просто имеющие уровень, скажем, пятый. Левелапом его, что характерно, не одарили, да и какого-то системой, - то есть, простите, Хроникой, - сформированного лута он не получил. Ну, зато живой, и это уже отличная награда, прямо великолепнейшая из возможных, он точно не в претензии.
Вокруг были трупы, кровь и совершенная неразбериха, спикировавшие с высоты птицы нанесли немало урона и кого-то точно убили, один из смутно знакомых собратьев-пришлых, который земледелец со старта, смотрел в небеса единственным уцелевшим глазом без половины черепа, какая-то девушка билась в агонии со вскрытой ударом крыла-лезвия глоткой, а один из проводников лил на рассеченное бедро какую-то жидкость из глиняного флакончика. Две груды перьев рядом с ним явно свидетельствовали о том, что рану свою он получил не за просто так. Леонид упал на землю сразу же, как убедился в том, что его враг уже действительно мертв, и остаток битвы наблюдал из лежачей позиции, следя за небом, чтобы не сыграть роль мишени. Сказывалось то, что вся битва заняла каких-то секунд пятнадцать – одно пике, одна атака и быстрый взлет, оставляя людей лечить раненых и раздевать покойников.
Не будь у Леонида его навыка Стойкости, да не разогрей он себя жаром битвы, то мог бы попробовать замотать себя во второй плащик, чтобы не мерзнуть. Ботинки он и так поменял бы, но у ближайшего трупа они оказались еще хуже, чем у него самого. Громогласные ругательства и команды Грока, все так же проникая через ушные раковины напрямую в мозги, стремительно наводили порядок в людских рядах. Уже через десяток минут все снова успокоились, а шесть мертвых тел аккуратно сложили рядом друг с другом, впрочем, не спеша ни закапывать, ни еще как-то провожать на тот свет. Мрачно поглядевший на это все старший матом отчитал и выдал пару зуботычин тем, кому нужно было глядеть за небесами, а после приказал собираться и продолжать путь. На возмущение одного из попаданцев о том, что тела нужно хотя бы закопать, если не из человеколюбия, то чтобы хищников не приманивать, тот только раздраженно приказал заткнуться. Потом, правда, все-таки разъяснил политику партии внимательным слушателям:
- Разроют, падлы. Они для того и атаковали, ну, и еще Ступеней ради, но больше для мяса. – Сплюнув на землю, он указал пальцем вверх, а после показал им траекторию полета и атаки птичек-убийц. – У них такая манера, блядь. Не убить, так хоть ранить побольше, а потом ждать, пока основная группа уйдет. А если закопаем, то просто дождутся ночного шакалья и прочих тварей, попируют на объедках. Нам вперед идти надо. Это враны летают, потому мы на них и нарвались. Тварей ползучих тут седмицу назад несколько партий охотничьих повычистили, вот мы нихуя и не встретили. Но это днем. Ночью повылазит... всякое. И нам всем, даже мне, но особенно вам, говно свежее, стоит эту ночь провести в стенах, а не в поле. Трупы вранов оставьте, тут только молодь, продвинутых никто зацепить не сумел, а этих и вскрывать толку нет, потроха их и меди толковой не стоят. Поднажмите, блядь, или на себе испытаете, что значит отстать от группы в скверных землях – ждать не будем. Разгон и побежали.
И они побежали, оставив трупы за спиной, хотя Леонид догадывался, что им не всю правду сказали и способы не похоронить павших, так избавить птиц от ужина точно были, не могло их не быть. Просто их применять не стали, то ли от жадности, то ли от глупости, но тут ближе первое, чем второе. Что характерно, никто не сказал ему ни слова за то, что он одну из тварей убил, хотя их всего меньше десятка сумели приземлить – сказалось то, что он упал за гребень холма и прилетевший к нему гость умер без лишних глаз, просто не увидел никто их битвы, если это можно было битвой назвать.
Ну, наверное, даже хорошо, хотя и хотелось похвастаться, как тот же Балар, какой тоже одного летуна срубил тесаком прямо на лету, едва не пополам того развалив с одного удара. До самого вечера Леонид экономил силы, не спеша снова активировать и тренировать медитацию, опасаясь пропустить атаку, а когда на горизонте появляется громада каменного куба заметно обветшалого здания, сочетающего черты дорожного трактира и сторожевой башни, он уже валится с ног. Несколько других пришлых, преимущественно легко раненных, уже успели отстать, а еще один был убит стремительным ударом топора, начав по этому поводу слишком сильно возмущаться в адрес проводников.
Нападения зверей случились еще дважды, первый раз какая-то собакоподобная хрень, какая и не напала, а пробовала сбежать от такой толпы, а второй раз змея громадная, мимоходом убитая вооруженными личностями, да еще и прихваченная с собой. Мяса много, вкусного, да еще и потроха ценные, стоят того, чтобы нагрузить одного из проводников. Иных потерь не имелось, и громкие маты Грока снова зазвучали, требуя, указывая и приказывая слушать ушами, а не жопой, в адрес тех, кто переспрашивает. Первой в массивное двухэтажное здание сторожевого поста вошла боевая группа с Гроком во главе, причем что-то они там убили, ибо вышли довольные, все в пыли и с темной жидкостью на оружии, какая человеческой кровью точно не была.
- Значит так, глиномесы. Входим и сидим у стенки, не болтаем и не донимаем моих людей, они устали. – Как всегда галантный, как всегда утонченный, как всегда безукоризненно вежливый, просто воплощенная икона стиля. – Все ответы вам дадут в городе, я ебал каждому сопли подтирать. Ночь будет тяжелой, мы изрядно наследили, да еще и кровь лилась. Потому мое вам напутствие, советую запомнить. Не выходить из здания даже посрать, если в одиночку, а лучше вообще, хоть под себя гадьте. Не шуметь, тоже вообще, даже если яйца себе защемите, рыдайте тихо. Все странное – голоса, шепот из стен, знакомые из прошлой жизни, зовущие куда-то далеко... про все это тут же рассказывайте, если даже показалось, пиздить не будут. Мы на самом стремном участке, ночные твари всегда та еще гадость, при той же ступени сильнее бывают чуть ли не в разы, но дальше должно быть полегче – ближе к заселенным землям твари на такие толпы не нападают. На этом все, собрали сопли и заходим. Новенький, Блар, отвечаешь за раздачу жратвы, себе выбери подручных.
Помещение внутри каменной коробки оказалось почти сплошным, большую часть пространства занимал один громадный зал и несколько прилегающих комнатушек, лестница наверх вела в зал поменьше, но еще сильнее заброшенный. Большего увидеть не удалось, им всем сказали не лазить куда не пригласили. В громадном камине, с дымоходом и системой вытяжек, как полагается, уже загорелись дрова и уголь, какие эта же группа заготовила по пути к точке прибытия попаданцев. Следом началось таинство готовки пищи, один из проводников предоставил крупу, солонину, какие-то овощи, напоминающие свеклу, немного специй. Дальше пришлось возиться самим, и здесь Леонид отдал должное организаторскому таланту мечника, какой стремительно установил порядок, парой зуботычин приведя к покорности бунтующих и наглых.
Землянин оказался усажен за чистку картофеля, совсем земного, один в один, вернее, он сам на его чистку вызвался одним из первых, благо опыт имелся, а нож, кухонный и небольшой, под обязательный возврат и личную ответственность, ему выдали. Варили не то суп, не то рагу, не то кашу, не то все это вместе, но хрючево, создаваемое одним из пришлых, пахло весьма недурно. Миски лежали здесь же, были они объемными и глубокими, много влезет. Как участнику процесса готовки ему насыпали в числе первых, полную миску и мяса в ней было побольше, чем в тех, кому уже соскребали с котла.
Опять же, нож у него покамест не отнимали, и он использовал его вместо ложки и вилки, не лез в миску грязными руками. Проводники большей частью пировали на втором этаже, туда же увели и чародейку, какую уже признали, считай, своей, причем он не видел, чтобы ее прямо глазами раздевали. Скорее уж относились с некоторым уважением даже. Остатки блюда высокой кухни соскребли в миски двух успевших догнать их группу отставших, усадив их у стены, а кто-то даже протянул им собственный плащ, чтобы закутались, ибо дрожали оба аки листы осиновые. В зале все еще оставалось нигде не жарко, но и холод пропал, испугавшись пламени очага, однако отстающих по-прежнему сильно морозило.
- Ты, ты и ты, а еще ты и вон ты. – Указательный палец Балара тыкнул в том числе и в Леонида. – Взяли котел и посуду, бегом к колодцу во дворе, вымыть и вернуть в том же числе. Времени вам до захода солнца.
- Ты что, чокнулся? У нас даже оружия нет! Я туда не полез... умпрх... – Это говорливый согнулся от вполне нормально поставленного удара в солнышко, чудом не выблевывая свою порцию, причем чудо выражалось тем, что он ел одним из последних и порция была поменьше. – С-с-ху-к-ка.
- Еще раз услышу подобное, сгною, чернь. Мой приказ, моя воля – тебе исполнять, а не думать. – Он явно только наличием непонятного свойства, какое создает вероятность наложения проклятия на убийцу новичка, и сдержан, чтобы не прирезать наглого смерда прямо сейчас, ему, судя по злобе на лице, и воля Грока не указ была в этот миг. – Взяли этого и потащили.
- Он прав. Без оружия и без проводников наших я туда не полезу тоже. – Вмешивается Леонид, понимая, что никто больше не спешит перечить дворянчику, у какого за спиной уже встала его «группа поддержки». – Кулак в печень пережить проще, чем коготки тех зверушек, какие нас на зуб сегодня про... бовали.
Его удар все так же быстр, видно, что ему кто-то ставил умение сражаться, причем не рукопашным боем, нет. Так и казалось, что в руке юного внешне ублюдка должен быть какой-то кинжал. Но Леонид, хоть драться и не любил, да только вырос в районе среднего благополучия и в доме, какой располагался в одном здании с клубом любителей бокса. Удар он срисовал и спокойно отшагнул, легким блоком сдвигая конечность противника в сторону, а сам сделал шаг почти вплотную к нему, чтобы тут же отшатнуться назад.
Отшатнуться, сжимая в руке так и не отнятый ножик для чистки картофеля, этакую коротенькую и кривую заточку из дрянного железа. Какой он вполне мог попробовать ткнуть не успевшего вытащить свой тесак мудака прямо в печень. Тот этот факт осознал, скривившись, словно все зубы заныли, чем окончательно подтвердил мнение о том, что на кулаках, подобно мужикам и смердам, он биться не умеет. А еще Леонид осознал, что фехтовать с этим уродом однозначно ни за что не станет.
- Бур, Сарак, вы с ними, присмотрите. – Только и сказал он парочке вооруженных тяжелыми дубинками мужиков, дубинки здесь же лежали и были старшему над младшими выданы лично старшим Гроком, а после, видя ничуть не воспылавшие энтузиазмом лица, добавил. – Я поговорю с Гроком о том, чтобы вас прикрыли.
Пожав плечами, Леонид молча помог подняться хватающему воздух парню, а после взялся за котел и комок выданных тряпок. Спорить и доказывать, будто он не кухарка и не посудомойка, не хотелось – очень уж высок риск получить тесаком в брюхо. Вот отметить для себя, что он совсем не против, если с этим мудилой что-то случится по дороге, это он сделал. Про себя он решил, что сам приказ не особо опасен, иначе бы этот индивид его и не дал, вернее, ему не позволили бы оный приказ дать. Или, наоборот, позволили бы, чтобы снизить количество ненужных пришлых, каких нельзя убивать самостоятельно. Главное – колодец буквально в двадцати шагах от входа в трактир, если не щелкать клювом, можно успеть, а замечать странное и скрытое землянин вполне мог за счет медитативного транса, пусть и с кучей оговорок.
К добру или к худу, но ничего с ними не приключилось дурного, если не считать аж ноющих от холодной воды костей рук, какими пришлось мыть посуду. Вода в колодце оказалась воистину ледяной, да. Ну да и ничего, все проще качать стойкость, какая, казалось, вот-вот вторую единичку возьмет. Самой же страшной угрозой остались недобрые взгляды двух молодцев с дубинками, а также ворчание избитого ни за что парня, какой просто не мог заткнуться и, казалось, не понимал, что его слова будут переданы в уши мудака его подручными. Вот у кого все просто – сами из средневековых миров, привыкли дворянам всяким подчиняться, тут же войдя в привычную иерархию.
- Я не для того, чтобы унижаться перед пережитками древности, родился, блядь. – Говорил этот рыжий и конопатый, словно персонаж песенки, юноша, весь в веснушках, крепко сбитый и рослый, на полголовы выше Леонида. – Я, сука, космос бороздил! Планету на ладони видел, управлял машиной в семьдесят тонн бронированной стали весом! А меня, словно робо-уборщика, ставит мыть грязные тарелки какое-то отсталое мудило, какое интеграл высчитать не сможет и уравнение Вельга-Терри не сложит!
- Я тоже не высчитаю. – Равнодушно и меланхолично соглашается Леонид, заканчивая собирать посуду прямо в котелок. – В школе терпеть не мог математику, а математика терпеть не могла меня.
Чуть глухо хохотнувший и заметно нервничающий парень посмотрел на землянина почти что с теплотой, найдя хотя бы одного представителя ограниченно развитого социума. Узнав, что регулярных колонизаций планетоидов ближней системы в его мире не проводилось, но в космос уже летали, Эрик аж расцвел весь. Все же такой шанс показать свое превосходство в интеллекте и просто потрепать языком. Леонид не спешил затыкать рассказывающего о Всепланетарном Альянсе Человечества индивида, считая, что пусть лучше что-то интересное рассказывает, чем проблем ищет. Да и вправду хотелось послушать, спору нет, интересно же!
Напоследок одному из мойщиков посуды, так и оставшихся анонимами, ибо не завязывали беседу с землянином, показалось, будто вдали еще идет-бредет чья-то человеческая фигурка, но солнце уже почти зашло, приказ Грока был очевиден. Если кто не успел до заката, то он не успел, за слабых пусть Пантеон молится или сама Всевидящая и Всемилостивая приглядит, а им пора в помещение. Ну, или можете пойти и помочь человеку, если вам показалось, что он там идет, Грок даже выпустит желающего. Возможно, кто-то бы и согласился, но тут через почти закрывшиеся ворота трактира-крепости донесся едва слышный, но вполне различимый вопль ужаса, какой сразу же оборвался. Чтобы мигом позже прозвучал иной вопль, торжествующий вой чего-то очень злого и, похоже, разумного, ибо слишком то торжество было ярко выраженным, настоящим.
Разом поскучневший старший тут же прекратил воспитательный момент, пинками гоня своих подчиненных запирать двери и окна, проверять каждый ставень, каждую дальнюю комнату. Судя по тому, что вид у проводников был бледный и напуганный, услышанное никому не понравилось, не только попаданцам. По словам одного из говорливых проводников, если ночная тварь умная, она всегда опасная, а тупой зверь так торжествовать не будет.
- По комнатам не разбредаться, щелелизы, всем сидеть в общем зале, но не шуметь. – Как бы ни храбрился старший, но даже ему было нервно от такой ситуации. – Пиздеть друг с дружкой можно, разрешаю, но негромко. Девок не портить без спросу, узнаю – поломаю все кости... да хуй с вами, вам же не пояснишь. Лужик, девок наверх, соседями к нам. И тоже не портить, выплаты урежу вполовину, ты меня знаешь. Тихой, блядь, ночи всем нам.
Сказав последнюю фразу, пнув под зад не успевшего убраться беднягу-попаданца, с трудом удержавшись от более смачных действий, он поднялся на второй этаж и был таков. Люди же попадали на землю где кто стоял, подстелив под тела свои одежды, кто-то даже взял открытое «Выживание». Пол тут был каменный, но несколько проводников сбросили со второго этажа связку примитивных подстилок, тканевых и дырявых, но сравнительно чистых. Стоящий за раздачей благ цивилизации дворянчик встретил спокойный и очень серьезный взгляд землянина и, подумав, выдал нормальную «постель», хотя изначально явно хотел обойтись рваниной.
- Ублюдок, сука, пережиток ебаного мракобесия, хер горделивый... – Эрик засыпать не спешил и остальным спать мешал, так что заткнуться его попросили сразу несколько человек, и только тогда он попытался уснуть. – Я ему еще...
Ворчание парня сменилось неразборчивыми «бу-бу-бу», а там и тихим сопением. Тишина существует недолго, потому как очень быстро стало ясно, что немалая часть попавших в новый мир переселенцев, мягко скажем, очень громко храпит. А еще некоторая часть не менее громко пердит после того хрючева, какое им приготовили. Засыпая, землянин и сам думает, что еще немного повысить концентрацию смрада, и он сам откроет дверь наружу, лишь бы только вдохнуть свежего воздуха. Но нет, слишком лень ему вставать, слишком охота поскорее закрыть глаза, в глубине души радуясь тому, что храп спящих заглушает завывание ветра за стенами.
Потому что так легче убедиться в том, что ему лишь показалось, будто бы ветер тот зовет его по имени.
Он проснулся посреди ночи, сам не поняв, что именно его разбудило – не заливистый храп уж точно, он к нему почти привык, уставший разум выключился мгновенно. Нет, было что-то еще, заставившее его приподняться над полом, подслеповато осматриваясь и чуть дрожа от холода. На камнях спать – еще бы не замерзнуть! Вокруг почти полная темнота, лишь горит в дальнем углу небольшая лучина, где расположились дежурящие свою смену Балар и его команда, потому что с них потребовали то самое дежурство организовать. Мол, отвечаешь за остальных, получаешь за то свои привилегии, так и работай на те привилегии, а не прохлаждайся. Такая подача вопроса, похоже, была для бывшего дворянина в новинку, но он смолчал и вполне профессионально организовал очереди дежурств.
Привыкшие к темноте глаза Леонида различают их силуэты и даже лицо самого дворянчика, но встревожили его не они, а нечто еще. Почти сразу приходит понимание того, что именно – отсутствие рядом Эрика, который успел встать и куда-то уйти. Прищурившись и пытаясь рассмотреть окружение получше, Леонид различает одинокую фигурку, бредущую куда-то в сторону дальних комнат, прочь из общего зала. Он сам не понял, что именно его встревожило – странность походки, ненормальность ситуации, слова Грока перед ночевкой? Или даже те завывания ветра, в которых ему послышались слова, звучащие на грани между явью и сном? Он и слышал их, уже засыпая, оттого не совсем осознавал, что это нихрена не норма.
Землянин сам не понял ничегошеньки, это верно, но все равно принялся действовать – поднялся на ноги и молча, чтобы не разбудить всех вокруг, бросил в бредущего Эрика собственный сапог, в одно движение стащенный с ноги. Общий зал довольно широкий, но сапог легко пролетел почти десять метров, попав точно в рыжую голову коллеги по несчастью. И вот тут стало ясно, что дело пахнет три месяца ношенными носками – получив удар, рыжий даже не замедлился, продолжив неспешно шагать вперед. К уже приоткрытой двери, ведущей в глубину крепости-трактира. Пока еще был день, люди там успели побывать и поглядеть, но ничего ценного или интересного не нашли. Или им не дали отыскать? Да и вообще, разве их перед ночевкой не законопатили наглухо? С чего дверь вообще приоткрыта?
Не раздумывая, как доселе с сапогом, Леонид делает глубокий вдох и орет во всю мощь легких, искренне надеясь, что его, как и обещал Грок, не станут избивать за ошибочно поднятую панику:
- Трево-о-о-о-ога-а-а-а!!! – С таким криком бы сержантом в армию устроиться, как говаривал его научный руководитель, угрожая очередным недопуском, вот и проснулись все сразу, раздался крик, вопль, мат и даже женский визг, но Эрик так и не остановился, словно всего этого не слышал. – Стоя-я-я-я-ять!!! Ыть!!!
Последний слог-междометие звучит от контакта двух тел, ведь бросившийся в рывок землянин попаданца из далекого космоса буквально сбил с ног, роняя на землю и добиваясь-таки недоуменного такого выражения в матерной форме. Загорается лучина, мгновенно, словно по волшебству ее зажгли, освещая Балара и его подручных, уже вооруженных и готовых, сверху уже спустились дежурные проводники, в руках у одного факел, второй сжимает какой-то светящийся кристалл, третий просто наводит арбалет в потолок, не спеша направлять его на кого угодно.
- Молчать, лежать, тихо, не мешать! – Особый голос старшего, втискивающийся в сознание и едва ли не принуждающий себя слышать, мгновенно успокаивает всех, превращая панические метания в относительный порядок, а там и парочку из недоуменного Эрика да потирающего бок Леонида, босого на одну ногу, увидел. – Что тут случилось, блядский ты глиномес? Кто орал?
- Я и орал. – Подхватив сброшенную пародию на обувь, пока ее не прикарманил кто-то, отвечает Леонид. – А орал потому, что чертовщина какая-то творится, старший.
- Не старший, а старшой, мудило, а еще не поминай сил нечистых да в темноте. – Несмотря на слова, в тоне его нет агрессии, а взгляд так и летает по залу, впитывая детали. – Что за хуйня случилась? Не менжуйся, бить не буду.
Леонид и не стал, пояснил увиденное, указав на Эрика, который, похоже, толком не понимал, как именно тут оказался. И даже добавил, что ему вроде как что-то снилось, женский голос звал куда-то, словно не то мама, не то возлюбленная, не то сестра, не то все это сразу под флагом Алабамы. Вот тут Грок стал не просто собран, а смертельно серьезен, смотря на приоткрытую дверь так, что сразу захотелось от нее отодвинуться подальше.
- Где еще двое? Двоих не хватает. Один с носом в шнобель, второй с рожей, что у лошади. – Грок, видимо, не только глазами стрелял, но и сосчитал всех попаданцев, сразу вспомнив, кого именно не хватало. – Блар, сюда подошел. С хуя ли, мне скажи?
Подошедший без промедления, но и без спешки дворянчик смотрел перед собой спокойно и без малейшего чувства вины, но все же с уважением, даже не поймешь, наигранным или нет. Да и странно было бы, гляди он на эту образину без уважения, его бы сожрали с говном, Грок не производил впечатление того, кто будет терпеть даже взгляд нехороший. Дворянин или нет, но в этом мире Ступень у Грока явно повыше, чем у кого угодно еще из присутствующих тут. А сила дает и права, и власть, и уважение, отчего у Грока сейчас всего этого больше.
- Не обратил внимания, моя вина. – Признавать ошибку ему явно не хочется, но отрицать глупо. – Думал, что просто отлить идет, причем только последний. Первых двух не увидел, они рядом с дверью спали, в темноте не заметил. Смотрел на вход, как ты сам и приказал.
Вот тут Леонид наконец-то понял, что именно ему покоя не давало, стали на места частички паззла, понятным оказался образ ярко горящей лучины, а также спокойного и собранного лица Балара в ее свете. Землянин не выдержал и громко, издевательски даже, захихикал, как скотина, кашляющим таким смехом, как больной бронхитом ворон, выражая тем хохотом весь свой безграничный скепсис. Злой, полный ярости взгляд дворянчика он проигнорировал напрочь. А вот Грока игнорировать не получалось, особенно когда тот одним выражением лица потребовал объясниться.
- Все он видел, просто молчал. – Улыбка у Леонида сейчас была очень тонкая, словно ниточка, а еще совершенно неестественная, а темно-зеленые глаза прищуренные, словно у кота какого, как и всегда, когда он был предельно зол. – Вернее, этих двух он не видел, а вот Эрика, когда тот через весь зал шел, точно заметил – я его лицо в этот миг видел, и взгляд он точно на идущего направлял. Просто ждал, пока тот пропадет, они в ссоре оба, а рыжий его дворянейшеству изволил злословить. Подождал бы, а потом тревогу поднял бы, еще и героем бы себя выставил.
Кто-то скажет, мол, стукачество и все такое, а как по мнению Леонида, то банальная сознательность и категорическое нежелание, чтобы следующим «не уследили» уже его, раз уж пошла такая колбаса. Выражение лица Балара выражало только насмешливое презрение, а также должную долю возмущения, словно услышал какую-то чушь. Землянин даже усомнился в своем выводе, но зато не усомнился Грок, молча повернувшись ко встретившему его взгляд Балару и задавая только один вопрос.
- Он прав? – Равнодушие и усталое желание пойти лечь спать в словах старшего пугает куда сильнее, чем обычная злоба и маты, прямо пробирало.
- Смерд лжет, словно скот землепашный. – Ответ мгновенен и сказан с полной уверенностью. – А не лжет, так додумывает, что и того хуже. Он тоже напрашивался на тумаки и обязательно их получит, вот и жаждет оболгать.
Старший, не поменявшись в лице, одним движением достал из внутреннего кармана какую-то цепочку с висящим на ней абсолютно черным камушком, а после бросил ее Балару, дождавшись, пока тот поймает. И только потом повторил свой вопрос, таким же тоном, как и прошлый раз.
- Он прав? – Вот тут землянин, начитанный всяким фентези и прочим фанфикшеном, наверняка бы заподозрил, начав искать обходные слова без прямой лжи, но выходец из какого-то средневековья земного фентези не читал.
- Повторюсь, смерд солгал, клянусь в том честью дворянской. – Леониду подумалось, что мудила вообще посчитал этот кулон этаким подарком за выслугу, даже не поняв, что стоило бы бояться, даже когда черный камешек вполне заметно засверкал белоснежным. – Ыб!
Удара землянин даже не различил, постфактум уже достроил картинку, настолько это было быстро. Миг, и вместо гордого и возмущенного недоверием дворянина на земле валяется воющий от боли кусок говна. По мнению Леонида, это очень подходящее состояние для этого индивида, но мнением попаданцев сейчас не интересовались. В два движения Грок оказался над поверженным выскочкой, сбивая в сторону руку попытавшегося ударить клинком «аристократа», а затем втыкая нож в печень, добиваясь нового вопля агонии, какой быстро стихает, особенно после еще пары ударов по голове. Лишь закончив, вытирая клинок об одежду мудака и вернув в карман амулет, Грок поглядел на бледного, словно смерть, Эрика, уже понявшего, что именно с ним могло стать, а также на равнодушно глядящего Леонида.
- Зовут как? – Пока они тут разговаривают, сверху продолжают спускаться проводники, а также и девушки, оставленные в отдельной комнатке.
- Леонид Птах. – Представился он своим именем, подозревая, что лгать сейчас не стоит, а то мало ли.
- Хорошее имя, Птах. – Новоявленный Птах лишь мысленно хмыкнул, ибо вернулась ему школьная кличка, дословно совпадающая с фамилией. – Им тебя звать и буду. Старшим над остальными пришлыми станешь?
- Нет, уважаемый. – Отрицательно качает он головой, даже не задумавшись над вопросом, а после четко, поставленным тоном, идеальной дикцией и с минимумом эмоций приводит причину отказа. – Я безответственный, рассеянный, необязательный и легкомысленный.
- Ага-ага, глиномес, так и верю, так и верю. Но неволить не стану, мне насрать. – Вот это успокаивает, в отличие от следующего вопроса. – Ты ж уже с навыком, верно? Что раскрыл?
Хотелось отмолчаться, но тут без толку, вопрос звучал не вопросом, а утверждением, когда сомнений никаких нет. Поскольку уже затихший дворянчик сам обладал достойным навыком, Птах не увидел причины скрывать собственный. Один из собственных, самый очевидный и заметный, тогда как про второй можно и помолчать.
- Стойкость, очки пока не вкладывал. – Чуть подумав, он еще дополнил свою фразу. – С благодарностью бы выслушал ваш совет, если такой будет.
- Стойкость... достойно, достойно. Если не пропил память, то из стартовых кинул бы два в «крепкое тело», а последний в «резонанс», ауру особо трогать нечего, сейчас от нее толку никакого. – Почесав бороду и подбородок, мужик только махнул рукой, явно не о том думая, а после закончил мысль. – Ну все, считай, за крик твой рассчитался, малец. Обувку и тесак щеленюха этого возьми и поди посиди. И мы пойдем, блядь, щель закроем и трупы выбросим. Оно явно ушло, раз вспугнули, но я ебал тут спать, не проверив. Шурка, Бабак, за мной, блядь!
Доброго совета Леонид не послушал, предпочтя еще немного придержать очки, особенно в отношении названного таланта, какой защищал в том числе и от ударов по мозгам. Таких же ударов, какие превратили Эрика, начавшего трястись аки осиновый лист и аж позеленевшего всего даже в свете факелов, в сомнамбулу. Заставив самого идти на свою смерть, как и двоих несчастных, чьи высохшие и лишенные глаз, внутренностей и мошонки тела нашлись за пределами форпоста. На той стороне широко открытого окна, ставни с которого сняли изнутри, тихо и бесшумно, точно так же тихо покинув укрепление и после умерев крайне неприятной смертью. Впрочем, на лицах трупов, по словам проводников, застыли неимоверно довольные улыбки, словно у кота, утонувшего в крынке со сметаной.
Сама ночная гостья, вернее, Ночная Гостья, как называли такую тварь, действительно ушла, до самого утра в завываниях ветра слышались только завывания ветра и больше ничего. Как оказалось, вернее, как пояснили аборигены, тварь уже давно завела привычку охотиться в этом регионе, не первый месяц извести не могут – быстрая, опасная, незаметная и чертовски хитрая бестия, владеющая магией ментала и чем-то ударным еще, а сверху невидимостью и мороками, отчего поймать ее сложно, а убежать от нее еще сложнее. Чрезвычайно неудобный противник что для тех, кто сильнее нее, что для более слабых. Землянин было думал, что не уснет больше после новостях, о такой соседке, но нет, вырубился мгновенно, только положил под голову старую обувку, пока на ногах уютно устроилась более удобная новая. Тесак в ножнах он и вовсе прижимает к себе, словно матерь собственное дитя, а то еще скомуниздят, гады.
Утром вышли уже засветло, дождались, пока рассвет уберет остатки ночной прохлады и ночного же тумана, что казалось, двигался сам по себе, собираясь в щупальца и тянясь к теплой людской плоти. Были это проявления способностей какой-то твари или просто природный эффект с магическим уклоном, проводники не ответили, только матом отшутились. Леонид подозревал, что они просто не знали ответа, но вслух комментировать не стал – на оскорбления или то, что кажется таковыми, эти упыри реагировали очень однозначно.
Второй день пути прошел заметно легче, скорее уж потому, что тело привыкло к нагрузкам, так как две единички в навыке Стойкости оказывали больше психологическую помощь. Или нет, как знать? Обеденный привал прошел спокойно, перекусить выдали завернутую в какой-то съедобный листок булку, черствую, аки камень, снаружи, но сохранившую мягкость внутри. Запили водой из ближайшего ключа, причем воду ту сначала набирали в походные котелки, а потом обеззараживали каким-то порошком. По словам Грока, это для того, чтобы не высрали кишки, или тоже не высрали, но ксеноморфа-паразита, ведь тварей, оставляющих личинки в проточной воде, повывели всего пару лет назад, а до того город едва мор не захлестнул, пополам с зомбиапокалипсисом.
Нападений в этот раз было больше, но сами они были проще, пережились легче. Еще две стаи вранов, но одна из них была маленькой и на такую толпу не рискнула пикировать, улетев по своим делам, вторая же покружилась вокруг успевших заметить их и стать в оборонительный порядок людей, да и тоже улетела. Ну, если прицельного метания птичьего говна в качестве мелкой мести не считать за урон. Впрочем, одному из попаданцев такая бомба, попав на лицо, едва не выжгла глаза токсинами, Грок все же потратил немного алхимии, чтобы протереть рожу и вернуть зрение. Ну, большей мерой вернуть, чтобы хотя бы видел, куда идти, а дальше пусть сам ищет себе способы спасти все сильнее слабеющее зрение.
Не одними воздушными угрозами запомнился путь – всякие звери тоже встречались, но быстро убивались или еще быстрее отступали, чтобы не пополнить запасы мяса всей группы. Двух проводников сильно подрали какие-то волкособаки, похожие на кошмар кинолога после приема тяжелых наркотиков, один из раненых даже отошел в мир иной, став первым трупом среди людей Грока. Второго положили на носилки, тащить которые вынуждены были попаданцы, ясное дело. Леониду тоже досталось работы, мол, стойкий он, так пусть и качает стойкость. Пришлось брать ношу и тащить, мысленно желая местной фауне попадания в красную, черную и все остальные книги сразу. Возможно, даже в Книгу Обид, чтобы удобнее было позже обосновать вымирание оной фауны.
Вторая встреченная крепость-трактир оказалась даже больше размерами, а еще была заметно свежее на вид, более прибранной, без следов запустения. Тут даже имелся гарнизон из десятка работников и пятерки бойцов, которые чуть ли не обнюхали бляху-пропуск Грока, но все же позволили войти. Новость о бесчинствах ночной твари они восприняли стоически, сказав, что без выданных в аренду или купленных за свои кровные амулетов ментальной защиты они спать уже несколько лун не ложились. Да и ритуальные зачарования на стенах совсем недавно обновили, и трех лет не прошло еще, так что им не особо и страшно. Но после заката, конечно же, никто выходить за черту стен не станет, нет-нет.
Снова готовить пришлые стали сами себе, хотя запасов еды выдали заметно больше, только командовал теперь не покойный дворянин, а пара усталых и оттого злых проводников. Сами они и палец о палец не ударили, но проследили, чтобы порцию получили все, а самым расторопным и добавки досталось. Птах оказался вполне расторопным, если что. Спать тоже ложились иначе, дежурных поставили местных, не доверяя свеженьким пришлым, но ночь прошла без происшествий. Утром все повторилось, вышли с последними клочками тумана, быстро ступая по все более и более ровной дороге. Теперь мощеный тракт шел уже не между холмов, а по равнине, на который то и дело появлялись небольшие клочки леса, причем Грок старался по возможности эти клочки обходить, даже если приходилось покинуть тракт и несколько километров пилить по траве да кочкам. Леонид его мнение целиком разделял, складывалось у него ощущение, что оттуда на них всех что-то смотрит.
Недобро так.
С интересом.
Нападения почти прекратились, даже начали попадаться отдельные строения, не то деревни, не то хутора, не то охотничьи заставы, просто к ним идущие к Морочному люди не приближались. Лишь единожды и с разрешения Грока пара проводников сбегала к такому хуторку и вернулась со свежими, еще теплыми лепешками с сыром внутри. Схарчили их, ясное дело, только сам Грок и компания, а попаданцы обливались слюнями. Возмущений уже не было, весь народ понял, что цацкаться с ними не станут, как понял и то, что бежать бесполезно, сожрут. Ну, разве что именно сейчас, когда обжитые земли стали заметно ближе, да только не успел никто попытаться. В итоге возмущение больше было направлено на все ту же представительницу той самой профессии, какая известным способом зарабатывала себе эксклюзивную кормежку.
Слишком расслабились почуявшие близость дома местные, слишком привыкли к рутинно меняющимся пейзажам. Небольшое пятно леса, метров сто в ширину и триста в длину, вытянутое вдоль тракта, обходить не стали. Трава тут росла слишком высокая, прорубаться сквозь нее и потом вычищать репьи из одежды никому не хотелось, а еще меньше хотелось на какую-то ядовитую бестию наступить в той траве, вот и пошли они прямо. Да так пошли, что нарвались, причем совершенно внезапно даже для многоопытных проводников, вроде как должных быть к таким поворотам готовыми.
Не было предупреждения, не было и криков, просто в один миг Леонид, смотрящий перед собой, увидел, как идущий впереди проводник молча рухнул, аки подкошенный, а следом за ним и двое идущих рядом уже с Леонидом попаданцев. Следом рухнул он сам, только не с чужой помощью, а личным решением, падая и скрываясь за небольшой насыпью сбоку от дороги. Вопль Грока, настолько матерный, что даже предлоги там нужно было на телевидении запикивать, пробирает до кишок и принуждает действовать, отчего люди реагируют быстрее, чем должны были бы. Скосив глаза, землянин видит торчащую из собрата в попадании стрелку, тонкую и едва ли не игрушечной кажущуюся, тоньше спицы. Только от пробитой шеи вдоль раны на глазах расплывается фиолетовая сеточка вен, а тело даже не дергается, умерев чуть ли не в тот же миг. Ну, или оттого умерев, что попала стрелка очень удачно, иные раненые дергаются и вопят и за себя, и за мертвецов.
Схватившись за тесак и спрятавшись от обстрела, он увидел и окончание того обстрела, после какого противник ударил уже врукопашную. Кто-то назвал бы этих созданий гоблинами, но они больше походили на таковых из творчества Профессора, чем на более современные фентезийные примеры. Уродливые, деформированные, с конечностями разной длины, а также укрытые язвами по всему телу, почти обнаженные, если примитивнейших обвязок и шкур не считать, – они являли собой такое зрелище, что сделает ксенофобом вообще кого угодно. Или заикой. Но, вероятнее всего, заикой-ксенофобом. Напали они совершенно бесстрашно, но несколько глупо, только с одной стороны, мешая собственным стрелкам, стремясь любой ценой убить, убить кого угодно живого.
Тварей оказалось немногим больше сотни, и все равно, несмотря на количество, без элемента засады они явно проигрывали проводникам. Да что там! Даже вооруженные подобранными за время пути палками или камнями попаданцы были для них противником если не превосходящим, то практически равным. В уровне вооруженности так уж точно – те же палки, только чуть заостренные, да камни метательные и просто в руках сжатые были основой арсенала нападающих. Налет тварей на людской строй больше походил на попытку стаи птиц победить турбину самолета – самолету может прийти кабзда, но птицы этого уже не увидят по очевидным причинам.
Ложились уродцы едва ли не с одного удара, так что пришлось Леониду вставать на ноги, первым же выпадом вспарывая бросившегося мимо него уродца. Тот и не заметил землянина, стремясь зарезать уже упавшую на жопу и отчаянно визжащую мимоходом отмеченную полноватую дамочку, запомнившуюся тем, что подрабатывает древнейшей профессией. Визжать она стала еще громче, когда к ее ногам упал дергающийся в агонии труп, а саму ее забрызгало темно-серой кровью. Следом трупом едва не стал сам Леонид, который, в отличие от своего древнего тезки, не носил полный доспех знатного гоплита и еще двух сотен девяноста девяти соратников под рукой не имел. А еще он непозволительно отвлекся на вспыхнувший в сознании поток образов, свидетельствующий об успешном убийстве. Это не отвлекало, и он легко мог продолжить бой, но поддался любопытству и намеренно «вслушался», едва за то не поплатившись.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, нулевая Ступень.
Получена первооснова.
Название, конечно, очень соответствует сути, но оценить юмор местной системы, - простите, Вездесущей, - землянин не успел, едва отразив неуклюжий выпад копьем. Хотя и больно называть такое оружие копьем, да, просто палка с обожженным в костре деревянным наконечником. Впрочем, попади эта изгвазданная в земле и говне тыкалка в незащищенное брюхо попаданца, больно стало бы совсем по другой причине. Сражался уродец подобно ребенку-инвалиду, буквально. Бил с силой, ловкостью и координацией хилого и пьяного подростка, но при этом был категорически лишен тормозов и любого инстинкта самосохранения. Первый выпад Леонид пропустил мимо только чудом, второй отбил вполне сносным, хоть и дилетантским блоком, вспомнив те три выхода на ролевку по Толкину, какие посещал еще на последних годах школы.
В его оправдание, он туда ходил таскаться за юбкой одноклассницы, а не лором и атмосферой наслаждаться. Так и запомнилось с тех пор, что орки – пидорасы, эльфы – глиномесы, а Телепорно вообще мужик, кем бы он ни был. Ну, и два удара текстолитовым мечом отработал, как и полтора блока, а то получать по башке было больно, особенно от товарищей одноклассницы. Обобщая – фехтовальщиком Леонид был таким, что его противник скорее от смеха умрет, чем от его мастерства. Что еще ярче говорило об уровне подготовки этих уродцев, если ему хватало уже имеемого «таланта», чтобы перефехтовать бедняжек.
Выпад клинком, и на торсе твари появился длинный и обильно кровоточащий гниловато-ало-серым разрез, заставляя тварь визжать от боли, но не прекращать атаку. Второй удар добавил еще одну столь же страшную и при этом совершенно неопасную рану, а вот уже третий ударил по башке, едва не погнув плохонькое лезвие, но стесав скальп и встряхнув черепушку. Достаточно, чтобы тварь зашаталась и четвертый удар Леонид нанес уже более привычным пинком с ноги, четко в голову. Шея так и хрустнула, после чего уродец прилег, а землянин шагнул вперед и нанес еще один удар в голову, просто уже другую, пробивая череп отвлекшемуся на добивание человечка-пришлого недомерку.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, первая Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, нулевая Ступень.
Получена первооснова.
В этот раз он уже не отвлекается на осознание системного трея, перешагивая два мертвых тела, - а попаданец тоже не жилец с такими ранами, - оказываясь в новом очаге сражения. Какая-то часть хотела молча отсидеться, но вторая часть понимала, что нужно прокачиваться, если не желаешь когда-то сдохнуть просто по праву силы кого-то еще. Еще один срубленный недомерок упал аки подкошенный, а потом Леонид оказался рядом с упавшим проводником. Живым и активно орущим матом, но при этом уже обреченным, ибо его пытались затыкать копьями сразу трое уродцев, не пробивая при этом простенький кожаный доспех. А лицо и пах мужик и сам защищал как-то, умудрившись прожить секунд на пять дольше.
Как раз хватило, чтобы выжить – ибо пришел Спаситель, почти что Джон наше все Коннор.
Если серьезно же, то первая тварь сложилась сразу, лишив Леонида оружия, ведь вырвать еще сильнее согнувшееся лезвие из хватки черепа оказалось крайне нерядовой задачкой. Так что второго урода ударил ногой, начиная подозревать в себе задатки выдающегося мастера боевых искусств. Или, что вероятнее, обладателя отвратительного мастерства искусства фехтования. Второй не умер, но улетел куда-то под ноги дерущимся с очень громким и почти человеческим криком, словно и вправду ребенка пнул. Третий только начал разворачиваться, когда Леонид схватил его за копье и дернул на себя быстрее, чем тварь его укусит.
Возможно, борьба в партере с напрочь отмороженной, хоть и слабой херовиной могла закончиться плачевно, но добиваемый мужик резко ожил и схватил уродца за шею сзади, помогая тому обрести внутренний покой методом пенетрации сердечной мышцы засапожным кинжалом. Леонид же на финальном рывке успевает нанести удар пытающемуся ударить встающего проводника уродцу, нанизав того на отнятую у мертвеца палку-тыкалку. Палка сломалась, сломался и насадившийся на нее противник, уносясь в сторону на подгибающихся ножках разной длины.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, первая Ступень.
Получена простая Шкатулка (дерево, первая ступень).
А вот и системный лут для начинающего героя подъехал! Прямо причина гордиться собой, и Леонид обязательно бы загордился, но оказался слишком занят попытками не пропустить еще один тычок копьем. Зря, кстати, занят, ведь все уже окончательно закончилось – стоять остались только люди, где матерящиеся, где кричащие, где помогающие раненым и закрывающие глаза мертвецам. Вся толпа недомерков была перебита, только отдельных раненых сейчас добивали – не побежал ни один, даже когда стало ясно, что дело пахнет неприятной смертью. В чем им не откажешь, так это в полной отмороженности.
- Ты как, мужик? – Спрашивает землянин, наклонившись к раненому и пытаясь помочь ему встать, но тот лишь рукой махнул, достав из-за пазухи небольшую фляжку, отпив из нее, а еще немного капнув на каждую из своих ран, многочисленных, но неглубоких. – О, спасибо.
Предложенная и ему фляга оказалась опустошена мгновенно, Леонид без лишней скромности допил содержимое одним глотком, там и было-то грамм двести максимум. В небольшой фляжечке, обитой стальными пластинками с затейливой гравировкой, оказалась не вода, что очевидно, но и не выпивка, как думал попаданец. Некая жидкость напоминала по вкусу разведенный в теплой воде мед, одним глотком вернув новые силы и словно сделав голову более ясной. Леониду аж дыхание перехватило, так что вернул флягу он молча, лупая глазами и пытаясь вспомнить, как вообще речевой аппарат функционирует.
- Дурные пришлые, как в Морочный будут, заслухают говорилу, пировать пойдут, а не то что сразу просить права свояво. – Он говорит в сторону, словно и не к Леониду обращаясь, будто просто под нос себе бубнит, сразу принуждая стать очень внимательным и запоминающим. – К храму, понимашь, Вездесущей. В первый день, значимо, должно вопросить можно. Встать помоги, дурень.
Последняя фраза уже не бормотание, а вполне членораздельная речь, не просьба, а приказ. Леонид подчинился, дав мужику встать на ноги, а после они разошлись в стороны, аки ни в чем не бывало. Следующий час он помогал перевязывать, промывать раны, стаскивать трупы и все прочие поручения выполнял, причем не только он. Общая бойня словно сделала проводников и попаданцев несколько ближе. Тех, кто выжил, в отличие от девятнадцати тел, оставшихся лежать возле тракта, прикрытые ветками и обрызганные каким-то особым зельем от хищников да падальщиков. Столь близко к обжитым землям просто бросить тела нельзя, придется закапывать, чем и займутся жители ближних хуторов. Иначе половина этих трупов встанет первой же ночью, а вторая половина срастется в одну громадную тварь и поведет восставших за собой.
Четверо проводников и пятнадцать попаданцев – такая цена победы, быстрой, решительной и бесполезной в своей сути. Матерящийся на чем свет стоит Грок, у которого от перенапряжения даже голос охрип, все же изволил ответить на расспросы пришлых, пояснив свой гнев и обиду. Суть в том, что главную тварь так и не убили, а ведь то был недомерок ступени так пятой минимум, но скорее уж ближе к седьмой-восьмой, судя по точности. Именно он лупил из засады теми иглами-стрелками, промазав всего пару раз, сразив задетых иголками людей смертельным ядом. Сразив, собрав с них первооснову и став еще немного ближе к следующей ступеньке.
- Шмыг хороший или ядоплюй уже, говна бы жрать ему и всей путевой страже скопом, уебки ленивые, хули тракт не почистили?! – Если бы стража упомянутых путей оказалась бы рядом, наверняка бы Грок попробовал кого-то убить, ну, или вел бы себя значительно скромнее, чем сейчас. – У недомерков ебучих, особенно молоди, послушание старшему куда там муштрованным хуесосам из смотровых полков, сука, я ебал! Послал их всех вперед, а по нам отстрелялся и съебался. Блядь! Сукой буду, добьюсь, чтоб сюда тройку следопытов прислали, пусть найдут хуилу, он же жизни всем хуторам рядом не дает и не даст, ур-р-р-р-од!
Дальше было еще очень много мата и еще больше угроз физической расправы, но в этот раз бросать раненых не стали, как не стали и угрожать бросить отстающих. Судя по всему, теперь Гроку нужно хотя бы как-то скомпенсировать свои потери тем, что привел побольше народу. Вопрос только в том, куда именно он их привел – очень уж не понравился ему комментарий молчаливого дяденьки по кличке Молчун, что ему свой завуалированный совет дал. Не просто так же он этот совет озвучил, считай, в награду за спасение собственной жизни?
Еще одной причиной размышления был зависший перед глазами системный трей, сообщение в котором вызывало крайне смешанные чувства. В конце концов, ему предлагали ни много ни мало, а самый настоящий третий навык раскрыть. Увы, но не совсем тот третий навык, какой ему бы хотелось, но оно и неудивительно, учитывая способ раскрытия оного навыка в жарком бою.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Владение Тесаком (заурядный)
Принять?
С одной стороны – это боевой навык, потратив три очка в таковой, можно будет сразу же получить хоть какое-то подобие боевой способности. С другой же – этот навык насквозь заурядный, завязанный только и только на тесаки различных форм, слишком узко заточенный и слишком уж ничтожный на фоне имеющегося у Леонида потенциала. С третьей – если он будет вертеть носом, то просто не доживет до возможности реализовать упомянутый умопомрачительный потенциал. Опять же, в справке указана возможность единожды убрать один из навыков, заменив его на какой-то еще, подходящий по качеству к уже взятым, но нужно достигнуть одиннадцатой Ступени, что для нынешнего попаданца примерно так же, как дойти до Пекина из Лондона, пройдя крюком через Марс.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Первая Помощь (заурядный)
Принять?
Точно та же тема, только в этом случае навык полезен не в бою, а в мирной жизни, если решишь устроить свою жопу в какой-то госпиталь, если таковые тут есть. Подумав немного, Леонид не стал принимать ни один из навыков, но и отказываться не стал – всего их в таком подвешенном состоянии может висеть до трех штук, как говорит мудрая справка. Она же утверждает, что заурядные и достойные навыки могут в такой очереди висеть чуть ли не годами, тогда как у высоких срок ожидания ограничен парой суток, а у истинных и вовсе считанными нотами, а после попробуй снова заслужить право на принятие столь читерного навыка. Подсказка: повторно добиться такового в разы сложнее, чем впервые.
Что же, пока очередь все еще пуста, можно позволить себе немного выждать, благо до города уже совсем близко, а там еще неясно, что вообще будет. По этой же причине не стал открывать свою шкатулку, какая сейчас застыла между реальностью и хаосом в этаком подпространственном хранилище. Полноценный инвентарь у местных и пришлых появляется на первой ступени, поначалу небольшой, но растущий с уровнем, от прокачки некоторых навыков и умений, от уничтожения особо мощных тварей, а также от выполнения системных Испытаний и Поручений. Но шкатулки и прочие предметы системного лута, словно надстройки над реальностью, существовали с привязкой к субъективности восприятия и потому могли храниться в инвентарях в любых количествах, даже если инвентарь еще недоступен.
В таком состоянии их не заметить, не увидеть и не отнять большей частью известных способов. Некоторые виды умений и навыков, вроде как, позволяют не просто инвентарь обчистить, но даже несформированные еще шкатулки забрать, да только справка ограничивалась лишь общими словами о том, что такое возможно. В остальном, если верить не столько справке, сколько логике, то самый простой способ получить доступ в чужой инвентарь – убедить выложить из него все, что там только есть, причем даже без всяких ментальных воздействий или подлитого в выпивку зелья доверчивости. Хватит простого и понятного терморектального криптоанализа, какой, как известно, открывает любые двери и преодолевает даже самые изощренные пароли.
За время пути, теперь еще более медленного из-за необходимости тащить раненых, удалось задать пару вопросов проводникам, да и со знакомыми перекинуться словом-другим. Кроме Эрика он особо ни с кем не сдружился, так, лишь именами обменялись да парой фраз, но все же молчать не стал, как не стал и сдавать доброхота. Мол, подслушал разговор двух уже померших проводников, теперь вот делится знанием сокровенным. Эрик только покивал мрачно, остальные вовсе отнеслись равнодушно, просто не видя проблемы в том, что их могут «прихолопить». Большая часть попаданцев в прошлых жизнях и были холопами, пейзанами, землепашцами и прочими синонимами, им, пока есть крыша и кормежка, все в сладость.
Отличилась только Айя, та самая полная и реально милая хохотушка, которую он спас от смерти чисто случайно, но она о том не знала. И если намеки отойти за камень на привале, причем совершенно бесплатно, он старательно не понял, то вот полученную половину свежей булки умял в три укуса. Подобревшие проводники, какие оценили то, что некоторые пришлые сражались наравне с ними, теперь отвечали на вопросы заметно охотнее, хотя Грок и прикрикивал на них для острастки. Едва ли можно считать очень ценной информацию о том, где в Морочном самые нормальные кабаки и самые сговорчивые девки, чтобы без срамных болезней и не слишком страшные.
Из полезных знаний: удалось понять, почему часть из пришлых появляются лысыми, как коленки, а часть имеют сравнительно нормальные шевелюры. Лысыми воскресают те, кто умер совсем уж стариком или был покалечен до полной невозможности функционировать, тогда как остальных просто максимум омолодит. Как самого Леонида, который уподобился герою анекдотов, лишь на четвертый день заметив отсутствие четвертой стены в темнице. В его оправдание, зеркала рядом все равно не имелось, но ведь мог к рукам и кистям присмотреться. Отражение на поверхности набранной в котелок воды показало рожу, какой и двадцати не дашь. Нет, так-то пластическая хирургия и омоложение – прямо сплошное почтение, но метод очень уж радикальный, можно ему домой?
Домой его, ясное дело, никто не отпустил.
***
Морочный показался на горизонте куда раньше, чем они до него дошли, причем шли уже поздним вечером, не слишком опасаясь атаки со стороны тварей, какие здесь если и водились, то охотясь исключительно на отставших одиночек. Потому что всех остальных давно уже вывели жители города, не желающие терпеть столь некультурных соседей. Город трудно было не заметить, если учесть одни только внешние стены высотой метров в двадцать. Это были даже не стены, а полноценный укрепрайон, перемежаемый башнями, небольшими крепостями, казармами, отдельными выступами и всем таким. Фактически еще один городок в форме стены, прикрывающий сам Морочный от гнева диких земель. На большую часть новичков впечатление произведено было неизгладимое, особенно когда на вершине стены начали зажигать сигнальные огни, разгоняя мрак ночной.
Тракт к этому моменту стал широким и крайне ухоженным, крупные валуны формировали ровный и широкий путь, какой позволял добраться до города даже крупным караванам, причем добраться, не столкнувшись. Дорожных полос тут не имелось, но саму концепцию местные поняли и применили, отчего и получалось разминуться, не столкнувшись и сэкономив кучу времени. Одновременно с ними в город входили еще две группы, ведущие пришлых, только эти были поменьше и не такие потрепанные. Вернее, проводников было примерно столько же, сколько изначально их было в отряде Грока, но пришлых заметно меньше.
В их отряде до стен дошло аж двадцать человек ровно, считая шестерых раненых, но это не из-за новых смертей. Просто часть из них решила попытать счастья в иных местах, незаметно, как они думали, отстав и свернув с тракта в придорожные кусты. Грок только сплюнул, но отговаривать тех самых мудил с дубинками, что ходили хвостами за дворянчиком, не стал, вообще не прокомментировал никак, лишь предложил глиномесам и жополизам самим решать, а он им не мамка. Именно это окончательно убедило Эрика, Леонида и примкнувшую к ним Айю с Чародом в том, что бежать смысла нет. Либо бесполезно, либо вредно, либо все это вместе. Что-то подсказывало землянину, что попытка бродяжничать или разбойничать в ближнем пригороде закончится для дураков еще этой ночью, но проверить не мог.
На воротах их пропустили быстро, хватило все той же бляхи, а также громогласного мата. Отвели их не слишком далеко от стены, в специально подготовленный барак-трактир-столовую, вероятно, специально для стражи и солдат созданную. Там их, а также еще несколько групп прибывших сегодня пришлых встретил длинный стол, без скатертей и десертных вилок, зато заставленный простой и сытной пищей. Картошка или что-то похожее, лепешки, сыр, некоторое количество птицы и чего-то вроде соуса-подливы-супа в котелках. Иди и жри, так сказать, пришлый, порадуйся.
Впрочем, прямо так, грязных и с дороги, их не пустили, предложив, весьма настойчиво, сначала омыть с себя пыль и грязь. Львиная доля присутствующих пришлых в гробу видали мыться, ибо не мужицкое это дело, но вежливая улыбка одетого в свободные одежды, напоминающие монашескую сутану, мужчины-чиновника была на деле тверже стали. Эрик с Леонидом спорить не стали, как не стали и противиться, привыкнув к гигиене еще в родном мире, быстро ополоснувшись. А затем они двое, вместе с еще парочкой смутно знакомых собратьев (одним из каких оказался тот самый дерганный паренек с навыком Скрытности), пошли заводить беседу с тем самым чиновником, по дороге распрощавшись с Айей, которая явно решила идти своим путем, держась возле лысой магички с огненными заклинаниями.
- А, точно, Птах, я верно помню, старший над вами говорил о тебе, одарен с первой секунды Лестницы, да еще и сразу достойно. – Улыбка из тех, какие одновременно вежливые, располагающие и ничего не обещающие, но вот взгляд холоднее батареи поздней осенью. – С тобой, как и с остальными отмеченными Даром Ее, будут говорить отдельно, но уже поутру, сегодняшний день вас всех вымотал.
- Да, вымотал. – Поняв, что Эрик проглотил язык, а остальные вперед не полезут, озвучить вопрос решил Леонид, которому уже пора бы начать даже мысленно величать себя Птахом, проигнорировав очень прямой и толстый намек в чужих словах. – Но прежде чем идти пировать, нам бы хотелось воспользоваться возможностью посетить храм Вездесущей. Именем Ее, так сказать.
- Боюсь, к тому моменту пир будет закончен, а специально для вас ужин готовить никто не станет. – Пожимает плечами собеседник, но в деле художественного пиздежа ему все же далековато до Балара, задний двор трактира тому гвоздями. – Да и неужели ты всерьез считаешь, что я прямо сейчас буду вызывать вам экипаж, чтобы вас довезти к храму Ее к концу дня? Вы в Морочном, а не приграничном селе, город большой, и храм в самом центре его.
- Если это возможно, то да, хотелось бы вас попросить именно об этом. – Совершенно спокойно и предельно вежливо ответил уже не Леонид, а совершенно точно именно Птах, злобная и жаждущая жить сволота, какая физически ощущает, что его хотят цинично наебать. – Говорят, голодание полезно, даже оздоровительно.
На лице чиновника мелькнуло впервые показавшееся там презрительное раздражение, стоящее в шаге от злости или даже легкого бешенства, тогда как у стоящих за его спиной мордоворотов охраны глаза выдавали их эмоции куда более явно. Уже не улыбаясь и не пытаясь казаться добреньким, он цедит слова, словно желает плюнуть.
- Ваш выбор. – Тот случай, когда сказать нечего, но очень хочется оставить последнее слово за собой. – Твой выбор.
- Возможно, не только наш и не только мой. – Землянин не дает себя запугать, хотя умом понимает, что оказался на очень тонком льду. – Вы же не будете против, если кто-то из сейчас пирующих тоже изъявит желание пойти с нами?
Вот тут вышла промашка, потому что чиновник, представившийся мэтром Витторисом, только усмехнулся неожиданно искренней улыбкой, словно едва сдерживая смех.
- Да ничуть, спрашивай их, попробуй оттащить хоть за уши, Птах. – Фамилию, какую тут все принимали за прозвище или даже имя, он произнес так, словно подавлял смех. – Это ты слишком на свою голову умный. Ну и те, кто тебя послушали. Этим же все равно, лишь бы брюхо было полное. Не в коня корм, мальчик, совсем не в коня. Будет вам Храм Ее, будут вопросы и ответы. Услышал-то о храме где?
Что-то было в вопросе этакое, словно легкий перезвон в словах, отчего ответить хотелось совершенно неосознанно, искренне. Если бы не привычка к громогласным приказам Грока, то мог бы этот момент и пропустить, а так лишь мысленно выругался, без малейшей паузы скормив заготовленную заранее и даже отрепетированную байку о том, что подслушал разговор двух проводников, которые потом померли. Выражение лица у чиновника стало как в том меме, мол, давай-давай, расскажи мне еще немного сказок, но давить дальше он не стал.
- Что же, жди десяток нот, заберут вас извозчики. – Либо его агрессия прошла, либо он быстро взял себя под контроль, либо, что важнее, демарш Птаха и компании был просто мелкой неприятностью, а не разрушением масштабно-коварных планов о порабощении человечества и отдельных пришлых. – Буду честен, тебе, может, и вправду будет польза с того. Каждый пришлый, согласно Великому Уложению Пределов, оказавшись в городе, чья основа достаточно мощна, чтобы иметь право призывать стабильные гильдейские и цеховые разломы, имеет право единожды и полностью бесплатно посетить Храм Вездесущей, где ему дадены будут сутки, чтобы получить ответы на те вопросы, какие он пожелает задать. Большей части пришлых, что в своем мире были неграмотной чернью, такая честь просто не нужна, лишняя и оскорбительная для храма. Вы же... ну, поглядим, что из этого выйдет.
Ага, и он как бы сразу такой хороший стал, а что давил и обмануть пытался, так это просто испытание такое. Мудаку очень хотелось в рожу съездить, но Леонид понимал, что тогда в рожу съездят уже ему. Из ответов проводников стало примерно ясно, что на первых двух-трех уровнях те уровни значат очень мало, потому как хороший клинок, амулет и доспех значат больше, чем Ступень и Мастерство. Но за спиной этого хмыря стоят вооруженные до зубов мордовороты, такие Птаху крылья вырвут и в жопу засунут, если тот в его сторону хотя бы дернется. В итоге те десяток нот, что они ждали своего извозчика, заняла вполне цивильная и милая беседа, в ходе которой чиновник отвечал на вопросы вполне грамотно и без увиливаний, хотя никакой проверки честности у пришлых не имелось.
Землянин подозревал, что лгать напрямую тот мог, просто не хотел, ибо это что-то из разряда той же временной защиты новичка, какая не позволяет массово убивать их или допускать их массовую гибель в том случае, если таковую можно предотвратить. Спрашивать не стал, был уверен, что вот тут точно не получит правды, зато может получить по морде. Лишь когда распрощались они, а их пятерку повели к приехавшей извозной карете, землянин позволил себе выдохнуть тихое и очень эмоциональное «вот же мудила», а уж сказанное Эриком вовсе уши вянуть заставило.
- Он нам зубы заболтал, еба. – Комментарий Мышка, того самого скрытника с бегающими глазками и хитрой рожей, оказался неожиданным, ибо доселе он почти все время молчал. – Что пырите, не поняли, да? Я тоже только сейчас понял. Срать ему было на всех вообще, кто там халявной жратвой запихается и жопу свою в продажу закладывает. Он девку, девку не хотел отдавать, лысую с огнем, бля! Я бля буду, но заикнулись бы мы о том, чтобы с ней поговорить и ей предложить в храм, помолясь, пойти, то он бы жирным срал от злобы. Или нас ебнул бы прямо там, так дешевле было бы. Я поспрашивал, у нее навык не достойный, как у мя или тя, Птах, а сразу высокий, ебать. Это, типа, уже уровень, уже, сука, по-тен-цы-вал, мать ебать. В схематоз свой глядите, там отвечалка пояснит.
С некой горечью он понял, что мутный чел таки совершенно прав и главной своей цели мудила добился, не зря же над той дамочкой так танцевали весь путь. Буквально сразу ее увели и больше к основной массе «быдла» не подпускали, Леонид даже имени ее не знал до сих пор. И, вероятно, может так никогда и не узнать вообще.
Все трое замолчали, шагая вслепую, вглядываясь в свои справки и понимая, что Мышк так-то прав во всем. Согласно той же справке, в среднем лишь один идущий по Лестнице из восьми с половиной сотен получает высокий навык, но это общая статистика по всем мирам Вездесущей, а в отдельных локациях эта статистика сильно разнится. Даже достойные навыки не всякий сумеет получить, очень многие местные и пришлые не имеют таковых вообще или имеют буквально один. Чтобы хотя бы два-три, уже сложно, тут нужно быть буквально первым парнем на селе, а уж истинные навыки могут не встретиться на сотни, сотни, сотни и сотни тысяч простых пейзан.
- Вот ваш храм. – Мрачно говорит им возница, открывая дверь кареты, выпуская пятерых попаданцев наружу, давая насладиться красивой архитектурой и обстановкой дороговизны, в какой их скромные наряды кажутся особенно жалкими. – Ступайте к милости Ее... пока стража не пришла и не начала доебываться.
Переглянувшись, все пятеро решительно шагают вперед, не обменявшись даже словом. Храм огромен и при этом странен, отдаленно напоминая что-то египетское, но очень отдаленно. В основе своей здание является просто каменным параллелепипедом, лишенным любых барельефов, символов или витражей. Как и окон тоже. Была только дверь, вернее, арка входа, за которой скрывалась абсолютная темнота. Они все застыли перед ней на миг, но потом Леонид все же шагнул вперед, потому что дороги назад не имелось. Потому что не хотел дорогу назад искать вообще.
Леонид шагнул во Храм Ее, чтобы ровно сутки спустя вышел оттуда уже Птах.
За темнотой входа не оказалось вообще ничегошеньки, только пустота, настолько похожая на то, что он видел совсем недавно, что землянин едва не обосрался от ужаса. Но опять помешало отсутствие тела, а также пришедшее чуть позже осознание: пустота похожа, но все же не совсем та самая. Да и всемогущая Система-Схема-Вездесущая ответила на его зов почти сразу, приветствуя своего путника в храме своем.
Пришлый явился в Храм Вездесущей, ища ответы!
Ответы будут дадены!
Из плеяды огней избран тот, кто станет проводником и советником!
Образы сменялись один за другим, но Леонид успевал все-все осознать, в очередной раз охреневая и решительно заявляя себе о том, что обязательно проставит тому мужику бочку выпивки, если выживет и не уйдет в бомжи. Оказывается, одной из прерогатив пришлой души было именно право на вопросы, какие можно задать в храме Вездесущей лишь единожды в жизни. Причем неважно когда именно, хоть сейчас, хоть через неделю, хоть через декаду, хоть никогда. Но и медлить не стоит, а то можно потерять то самое присутствие пришлого, какое делает попаданца попаданцем, защищенным от полного беспредела. Обычно такие ауры-свойства пропадают в течение первого года.
В отличие от Пантеона и всех сущностей, какие его населяют, Вездесущая не требует молитв, не посвящает жрецов и не заботится о мирском, она тупо выше всего и всех. Но в каждом городе, какой будет возведен в ее мирах, сам собой появится и храм. Все тот же безликий и лишенный украшений каменный истукан кубически-прямоугольной формы, на каждой грани какого будет арка входа. Арка работает по методу пространственных разломов, создавая отдельное подпространство для каждого визитера, либо для групп, если таковые пожелают войти вместе по какой-то причине. Обычно не желают, обычно от храмов Ее вообще стараются держаться подальше, о чем даже справка прямым текстом говорит, блядь!
В некотором роде, можно считать все храмы-параллелепипеды одним зданием, просто существующим во множестве образов по всему Иулатару и за его пределами. Просто в городах побольше и куб повыше, а в городках мелких, едва получивших право таковыми зваться, куб заметно скромнее габаритами. В славном и добром городе Морочном имеющийся храм вышел высотой с девятиэтажный дом и габаритами примерно такой же, а в том же Лебедином потянет на все тридцать этажей. Тоже повод для фаллометрии между городами, наверно. Да нет, никаких вам «наверно»! Совершенно точно повод!
Вошедший в храм пришлый, желая получить ответы, попадет в сформированную посреди нигде комнату, какую правильнее будет называть индивидуальным Разломом, созданным ради визитера и только на время визита. Там с ним будет говорить его советник, куратор, крестный папа или иной эпитет, обозначающий разумное существо, какое добровольно или «добровольно» отдало себя храму и Ей. Этот индивид будет отвечать на вопросы со всей своей компетенцией, эрудицией и знаниями, не имея права солгать, не имея возможности умолчать или намеренно причинить вред недоговорками. Будет отвечать, а после забудет весь разговор сразу же, как закончится отмеренный срок беседы – ничего в памяти не останется, ни лица, ни вопросов, ни ответов. И так все то время, какое проведешь в храме: выйдет под небо Иулатара такой советник постаревшим, в некотором роде даже потерявшим все свои годы неясно где и неясно ради чего.
Не удивительно, что этот вид общественно-полезной деятельности весьма часто применяют в качестве метода наказания, иногда стоящего на грань ниже казни. В терминальной стадии на одном уровне с таковой – просто отдают преступника Всевидящей, чтобы тот работал на Нее до конца жизни. За пребывание на этой должности, кстати, капает небольшое количество опыта, отчего ступени постепенно растут, но вот мастерство остается неизменным, да и скорость развития там такая, что обычная прокачка все равно на порядок быстрее будет. Опять же, советником может стать только личность достаточно эрудированная и подкованная, иначе Вездесущая не примет «жертву». Очень многие дворяне на такую не-казнь уходят «добровольно», чтобы не казнили всерьез. Справка не указывала этого напрямую, но между строк читалось весьма отчетливо, только всплывающего окна с табличкой «САРКАЗМ» недоставало.
В качестве ответной меры, Служители Храма имеют полное право не отвечать на вопросы, которые напрямую несут вред или опасность их дому, родне и друзьям, за это штрафов не предусмотрено. А еще они имеют право стереть свое лицо и образ из памяти любого визитера, что пришлого, что купившего доступ к режиму советника через аукцион или награды за квесты-Испытания. Разумеется, если пожелают себя из памяти клиента стирать. Все ответы сохранились, а кто именно отвечал – никак не упомнить, одна сплошная пустота в голове.
Не удивительно, что местные мудилы так старались не пустить пришлых к храму, вернее, не предложить воспользоваться возможностью. Мол, если предложение высказать нормальным тоном в зале, где пируют и бухают дорвавшиеся бедолаги, то они едва ли услышат и среагируют. Потом, пусть хоть толпой прут, ведь сначала их накормят, напоят, а после качественно так обуют, взяв на работу бесправными батраками или кем-то там еще. А вот если с ними сначала поговорит опытный в деле интриг и обмана дяденька (или тетенька, не будем сексистами), какому (или какой!) опыт от Вездесущей капает за эффективность советов, то так просто обувать пришлых уже не выйдет. И ладно бы парочка везунчиков с достойными талантами, плевать на них. На всякий бесталанный или заурядный сброд тоже плевать, советы им не сильно помогли бы.
Но вот если бы в эту арку вошла лысая магичка, то насоветовали бы ей вполне достаточно, чтобы она, нет, не поимела всех. В крайнем случае ее саму поимеют, скрутят или иным образом убедят к сотрудничеству – в этом землянин ни тени сомнений не испытывает. Но она бы смогла выторговать себе намного больше, чем получит сейчас, а это уже те деньги и усилия, ради каких весь этот цирк с конями и внезапным пиром-попойкой и стоит начинать. Несколько сотен молодых и здоровых мужчин да женщин, какие станут чьим-то трудовым ресурсом, тоже лишними не станут. Затраты на деле околокопеечные, а выхлоп куда как выше.
Примерно такие мысли складывались в голове Леонида, когда его вновь воплотило-соткало посреди вполне себе уютно обставленного кабинета. Мягкое кресло, широкий стол из мореного дуба, много полочек с торчащими оттуда свитками, листами записей и рукописными дневниками, а также сидящий в кресле напротив импозантный и невысокий мужчина с тоненькими напомаженными усиками и крайне характерным взглядом. Взгляд, скажем откровенно, прямо воплощает собой старую шутку о том, что все вокруг штопанные контрацептивы и только он – виконт де Бражелон в белоснежном плаще. Плащ и вправду был, только он висел на его кресле и цвет имел не белый, а пастельно-персиковый.
- Что, уже прилив? – Вежливости этот индивид явно не знал, как не знал и такта, а также причин по каким нужно эти два пункта иметь, особенно в беседе с одетым в почти рванину индивидом. – Уже успел продать свой тощий зад крохоборам из градоправления или кто там вас покупает? Откуда ты сам вообще? Не мир родной, к вашим варварским закоулкам я всегда испытывал только равнодушие. Из какого города ты в арку вошел, чернь?
Хера себе начало диалога, прямо охереть какое начало.
- Из Морочного, что в Королевстве Лебедя. – Ответил, а то мало ли, вдруг это мурло знает местную кухню и совет какой даст. – Только попросил бы не грубить, да и чернью не называть тоже, вы ведь даже не убедились, пришлый я или кто-то еще.
- Я обязан Ею лишь только ответить на твои вопросы и приложить все силы, чтобы этот ответ был полезен или вовсе спасителен для тебя, плебей, но более ничего Ей и уж точно тебе не должен. – Очередное оскорбление он так мастерски выделил интонацией, что Леонид ощутил себя так, словно этот хер на него помои вылил. – По вопросу: вашу дрянную породу видно сразу, по осанке, манере движений и тупой роже. Ладно, рожа у тебя чуть умнее, но не больше. А еще, скудоумное ты ничтожество, я не собираюсь щадить твои чувства, потому что ты – пришлый и быть дворянином Иулатара не можешь априори! Что касается Морочного, то это та еще дыра, но дыра крупная, большая, даже огромная и воистину дурнопахнущая. Лет пятнадцать, а лучше двадцать назад я бы мог тебе рассказать о том, что там было и происходило, но сейчас наверняка все лица уже сменили позицию танца, мои знания мало стоят. Но мало стоят это не совсем уж бесплатны, наверно. На черноногую рвань, какую я не запомнил бы, даже имей я возможность вас всех запоминать, этого хватит, я уверен.
Система-система, у Леонида вопрос – а что с ним будет за попытку заехать этому мудиле в челюсть? И как быстро его собственная челюсть окажется у Леонида в жопе? Нет, ну вот серьезно! Бесит же, причем явно намеренно, стремясь разозлить пришлого и спровоцировать на глупость, либо на досрочный разрыв разговора. Таймер в одни полные сутки уже отсчитывает ноты такт за тактом.
- Мне нужны советы и ради них я даже мудака со спесью с гору высотой терпеть стану. – Ответ звучит равнодушно и просто душно, Леонид умеет давить на собеседника, стаж работы позволяет. – Так вышло, что при воплощении в реальность я стал обладателем двух даров...
- У тебя два навыка раскрыто, кстати, уже даже развито до двух и трех соответственно, что почти неплохо, особенно для подобного досадного сора, какой ты есть. – Перебивают его скучающим тоном, словно сто тысяч раз такое говорил, причем, так вполне может и быть, даже если осознанная память об этих разговорах пропала. – Крохотный дар Ее, один из самых распространенных. Иное дело, что оба навыка достойные, что уже открывает тебе некие перспективы, если сумеешь их раскрыть. А для этого нужны деньги, связи и знания. Первого ты от меня не дождешься, ибо я не подаю нынче, второго у меня самого уже не осталось, иначе бы я здесь не сидел, но третьего я тебе отсыплю столько, сколько в своей скудоумной голове унести успеешь. И не строй еще более тупую харю, чем уже была, мужичье – видеть навыки пришлого может каждый советник вроде меня, помогает в делах Ее, знаешь ли.
На мгновение Леонид испытывает какое-то мстительное предвкушение, а после улыбается своей искренней улыбкой человека, какого одарили удвоенной премией в конце месяца. В глазах собеседника загорелось некое подозрение, легкое и покамест недоверчивое.
- Малый. – И, увидев новый уровень недоумения в глазах так и не представившегося дворянина-мудака, рядом с каким и покойный Балар казался едва ли не светочем демократии, пояснил подробнее. – Два навыка достойного ранга мне подарил малый дар. Второй мой дар не малый, а высший. Называется он «Высший Приток Таланта и Мастерства» и свойства его звучат следующим образом...
Каким-то образом собеседник знает о том, что Леонид сказал правду, что и логично, ведь должен же советник как-то осознавать, где его клиент привирает. Ну, или нет такого механизма, просто мудила сразу поверил в сказанное по своим причинам, холодное чтение там, всякие методы различения лжи и всего такого. Как бы то ни было, но минуты две он просто молча сидит и хлопает ртом, подобно рыбке гуппи, не издавая ни звука. А вот потом... потом он начинает хохотать, смеяться, ржать, визгливо хихикать, совершенно потеряв свои аристократично-быдловские манеры, уронив под стол монокль, надетый было на глаз, едва не оторвав себе ус, скрутив его в бублик, а также просто дергаясь, как припадочный эпилептик в жестком приступе.
- ...Хы. Гмк. Кхм! Да. Да-а-а-а-а... Как же я тебя, выблядок ты гнойнокровный, ненавижу за то, что ты есть и какую милость несешь в сердце и душе своих, тогда как я или иной достойный ее лишен. – Леониду стало искренне интересно, будет ли он первым в истории пришлым, советник какого умрет от аневризмы, а также даст ли система за это какие-то особые достижения. – Подобный дар я воспринимаю как насмешку самой Всемилостивой, ее жестокость и демонстрацию безжалостности, болезненной для каждого порядочного дворянина, чья суть пропитана эссенцией первородной знатности. Не обладать таким даром, видя, как им обладает кто-то априори недостойный, вроде тебя – мука, боль и унижение, каких я не знавал ни до, ни после дня моего заключения в храме Ее.
Глубокие вдохи постепенно, но при этом стремительно приводят мужчину в норму, ловкие движения оправляют растрепанную одежду, выпрямляют ус и отряхивают воротник, мигом позже монокль на цепочке занимает свое положенное место. Он встает, отчего Леонид только осознанным усилием остается сидеть в кресле, так хотелось самому встать и не то по струнке вытянуться, не то лицо чье-то разбить. А потом хмырь начал говорить и вот теперь его слова звучали куда более интересно для попавшего в мир иной и РеалРПГшный землянина.
- Мое имя – Аварис аль Рефрит, виконт, кавалер, второй сын главы дома аль Рефрит, вассального графского герба герцогства аль Терре. Я был лишен титула, права на наследие и собственное имя, а мое заключение здесь будет извечным до тех пор, пока не сменится королевская династия под крылом лебединым, что означает простую истину – умру я от старости куда раньше, чем освобожусь, несмотря на все мои надежды на иное. – Он по-прежнему даже не скрывает презрения, даже малую дольку уважения в голос свой не впускает, но вот торжественности и какой-то отчаянной решимости в нем хватит на пятерых, если не на пять сотен. – Я клянусь тебе домом своим, каким правит теперь иная кровь, клянусь именем, какое не имею право считать своим, клянусь всем, что у меня осталось. За этот оборот, за оставшиеся нам двадцать четыре с крюком колоколов, я сделаю все возможное, чтобы ты раскрыл свой потенциал и достиг величия настолько полного, насколько это лишь возможно, сколь бы ты ни был даже тени того величия недостойным.
На лице его проступают белые пятна, выражающие абсолютную злобу, какая доходит до той ручки, что Леониду стало страшно, несмотря на заявление справки о том, что причинить вред советник априори не в силах, как бы ни старался. Пальцы Авариса дель Мудилы подрагивают так, что хирургом ему точно не быть, по вискам стекают капельки пота, но глаза... все боги этого вашего Иулатара и Всевидящая сверху, в глазах там просто адские кузни пылают!
- Ты нынче на землях, что отошли тем, кто когда-то уничтожил мой дом. Ты – высший талант, одаренный соразмерно сему именованию. Я поясню, как скрывать себя, помогу слиться с толпой и не выделяться. Но ты не справишься, провалишься и окажешься в их зоне интересов. Раньше это будет или позже. – Это не пророчество, а вердикт какой-то, ему еще судейского молоточка не хватает, только молоточком тем он бы стучал по чьему-то черепу. – Уже сейчас ты имеешь потенциал равный герцогскому, минимум. Ты не сможешь стать посредственностью, даже если приложишь к этому осознанные усилия – твой путь либо величие, либо гибель, либо клетка и потом все равно гибель. В перспективе ты угроза даже самому несущему Корону из Лебединых Перьев. А значит, сам факт твоего успеха будет местью моим недругам, заклятым моим врагам. Ты вынужден будешь с ними столкнуться и, если не сдохнешь в канаве сразу, нанесешь им урон. Тот или иной. И пусть я не буду помнить, но именно я позволю взрасти на их земле колоску твоей славы. И кто посмеет теперь сказать, будто Вездесущая не умеет подобрать того советника, какой сейчас больше всего нужен пришедшему за советом?
Его улыбка похожа на приклеенную, она не страшная сама по себе, но при этом пугает тем безумием, какое скрыто за ней, за этими натужно натянутыми щеками, какие, казалось, вот-вот лопнут от натяжения.
- Назовись, чернь, назовись и готовься внемлить моей мудрости. – Секундная пауза, пятисекундная, полуминутная... – Рвань поганая, чернь канавная, собачья душа твоя, назови имя свое и отцовское, мне что, тебя так и называть чернью все наши уже сократившиеся, замечу, колокола?
- Кхм. А, ну да, извини, мужик, просто от пафоса аж дыхание перехватило. – Сложно сказать, отчего его сильнее перекосило, от «мужика» или от самой шуточки. – Меня зовут Леонид Птах. Птах – это не погоняло, а семейное имя, замечу. Не то чтобы тебе не насрать, но происходит родня моя еще от кошевых атаманов Запорожья, считай, смесь военной аристократии и раубриттеров всяких.
- Ты прав, мне насрать, Птах. – Аварис отвечает с коротким кивком, а мигом позже уже сидит за столом и вытаскивает неясно откуда множество листов с самыми разными записями. – Пододвинь кресло, у нас демонически много работы.
***
На улице перед храмом была все та же ночь, как и в момент входа туда, только сменились положения поздних прохожих и позиции бравых стражников, стоящих в стратегически важных точках, как, например, возле большой такой винной лавки. Пара стражников, кстати, заметила одинокого оборванца, вывалившегося из арки и неспешно, даже без агрессии направилась к нему, словно давая шанс свалить побыстрее. Они не будут намеренно его ловить и в кутузку тащить, прекрасно понимают, кто такой пришлый (он же Пришлый, ведь в местном общем языке, завязанном на Вездесущую и даруемый ею статус-лист, это два разных слова, даже звучат по-разному, пусть и значат точно то же самое), как понимают и то, что сегодня он вправе находиться здесь. Но если он намеренно будет порядок нарушать своим оборванным видом, то его все же профилактически поколотят – иначе будет нагоняй от владеющих имениями и лавками на главной площади, где всяких оборванцев видеть не хотят и срать на то, пришлые они или нет.
Лезть в бутылку Птах разумно не стал, быстренько сбегая по лестнице и направляясь к ближайшему проулку. Примерная карта города у него имелась, но она устарела на почти три десятка лет, так что полагаться на нее можно лишь в самом приблизительном виде. Остальных его собратьев по несчастью возле арки не было, они, скорее всего, намеренно прервали свои двадцать пять колоколов вопросо-ответов сами, доброй волей. Потому что жрать хотели и очень устали, а их советник не стал отрывать от сердца несколько заначенных кусков хлеба. Тела советников Ее поддерживаются самой системой и не нуждаются в пище, но они вполне могут получать от нее наслаждение. Всякий из них, отправляясь на «рабочее место», часто берет с собой фляжку выпивки, какую-то закусь и все такое – чтобы можно было побаловать себя в забываемых диалогах с бесчисленными пришлыми.
И не только пришлыми, можно было и другими способами получить помощь подходящего советника – награды за квесты, особые дары, приношение в жертву ценных артефактов или даже частей собственного статуса. Вариантов хватало, всех и не перечислить, а Аварис перечислять их не собирался, не ко времени. У него самого оставалось несколько глотков какой-то удивительно забористой травяной настойки, по вкусу напоминающей земной Егермейстер, только при этом способной покойника заставить танцевать одновременно нижний и верхний брейк, даже если разными кусками. А еще насыщающая так, что можно три дня ничего не жрать без вреда для организма. И не спать тоже, пусть даже потом накроет часов на двадцать, да так накроет, что и стрельбой из волшебных алхимических корабельных пушек гномьей работы не разбудишь. Вот глоточком такой бодрящей херни он с начавшим засыпать и заглушать мудрые советы ворчанием желудка землянином и поделился.
На флягу, из какой пил простолюдин-чернь-мужичье-черноногий-сто-иных-эпитетов, когда Птах ее ему вернул, Аварис смотрел словно на ядовитую змею и, казалось, хотел выбросить прочь. Вместо этого сказал сначала допить второй и последний глоток (вреда все еще нет, а эффекта только треть от первого), потому что он не переживет потом пить из этой фляги, даже если помнить не будет. Лучше смерть и забвение, да. Удивительной принципиальности мудак, вот прямо до глубины души пропитан эссенциями знатности и мудачизма в равных пропорциях. Утешает только то, что, даже на фоне местной сословной морали и дурки, этот хер выделялся подобно секвойе среди маленьких елочек.
Ну, вернее, он так прямо не признался, скорее, наоборот, сокрушался тому, как мало ценят знатность в этом мире, позволяя черни слишком многое, а иногда, о Вездесущая, даже вступая с таковыми в мезальянсы. И не похоть утешить пристойно выглядящей девицей из хорошего дома алого бархата, а именно связывали себя узами брака, этакое скотоложество. Позор на его седины, хорошо что уже сидит в своем заключении и не видит, куда дальше катится этот мир. Мысленно Птах не прекращал помахивать табличкой сарказм, когда слышал эти словеса. Хуже всего было то, что Аварис в своем мнении оставался убийственно серьезен, настолько серьезен, что уже не смешно, а, сука, страшно. Даже немного радостно от того, что это чудо надежно заперто в такой вот тюряге.
Еще бы заперли его там не чудаки даже более чудацкие, было бы вовсе прелестно.
Поворот, поворот, пробежка, скрыться в темном переулке и замереть. Ночь – время чудес и страха, что в городах, что за их стенами. Если вне черты защиты трехсоттысячного города и жемчужины порченных земель, - фактически, единственного крупного города в этом регионе вообще, ведь второе место занимает Чальный, население какого едва до тридцати пяти тысяч дотягивает, - роль страха и чуда забирали ночные твари, то в городе эту роль забрали себе разумные люди и нелюди. Твари тоже были, но они тут сами скрывались, прятались, нападали редко и незаметно, не оставляя следов, а вот ночные классы всякого ворья и прочей дряни закономерно и оправдано считали ночь своим временем.
Временем, идеальным для прокачки, для работы, для увеселений и для всего этого вместе. Попадешься таким вне дома, без знака цеха или гильдии, без связей с местными, очнешься утром в мясных или рабских загонах. Если вообще очнешься, а не будешь найденным с перерезанной глоткой и вытащенными на черную алхимию потрохами. Романтика настоящего фентези, мать вашу, чего не улыбаетесь, попаданцы? Не смешно? Это – Иулатар!
Под разгоном не-Егермейстера землянин не боится ни околеть, ни просто уснуть и тем самым пропустить чье-то приближение. Так что он сидит, молчит, смотрит в стену и мысленно повторяет все то, что выучил за время суточного бдения. Немалую часть Аварис вынудил его запомнить, буквально на память рассказать, как стишок. Учителем он был еще более мудацким, чем человеком, но, сука, компетентным донельзя, ибо пояснял аки боженька. Ему бы такого учителя в школу, математику преподавать, сейчас бы показывал кукиш Перельману, а не посреди вонючего переулка сидел.
Ночной город жил своей жизнью, но жизнь эта проходила мимо Птаха, какой без лишних приключений дождался конца ночи и первых лучей местного светила, аки ни в чем ни бывало выйдя из проулка и направив свои стопы в чеканный квартал среднего города. В карманах звенела пустота, причем настолько звонкая, что когда с ним столкнулся в толпе какой-то невысокий мужичок, едва выше его пояса, Птах очень удивился. Нет, не столкновению, а тому, что мужичок его чуть позже догнал и, подергав за рукав, сунул в руку весьма большую, хоть и немного погнутую медную монету.
- На, рванина, пожрать купи и койку в ночлежке. – Пока землянин недоуменно смотрел на эту монету, ему еще сверху добавили добрый совет. – В рабочие дома не суйся, там сгноят, лучше у лавочников помощи поищи, скажи, что Пришлый, авось кто на первое время поможет и работу даст. И, это, не ходи так по улицам, обчистят.
Тот факт, что обчистить его попытался вот этот самый индивид, не найдя даже мятого медяка в карманах, отчего пожалел и решил помочь бедолаге, до Птаха дошел не сразу. Тот факт, что невысокий мужичок оказался самым настоящим половинчиком иже хоббитом, считай, первой встреченной им нелюдью в этом мире, дошел и того позже. А тот факт, что вид у него был настолько дерьмовым, что его даже воры не грабят, а милостыню ему подают, попросту удручал и несколько печалил. Но выбрасывать монету Птах не стал, зато перестал медитировать на ходу, предпочтя дальше двигаться уже собранно и осторожно. Расслабился, посчитав, что грабить у него все равно нечего, да и совет тренироваться при любом удобном случае все еще звенел в ушах.
...твой главный итог, главный грех и главная доблесть! Не трать попусту ни ноты, ни такта, чтоб тебя, чернь поганая! Твой дар невероятно силен в перспективе, но сейчас ты почти ничем не отличаешься от сотен таких же черноногих Пришлых, дохнущих или попадающих в рабство в эти же минуты. Чтобы раскрыться, как цветку какому, тебе нужно время и труд, причем труд в куда больших объемах, чем даже время. Именно временем ты сможешь обойтись свободнее, тратя луны там, где иные тратили годы...
Да уж, экспрессии Аварису не занимать, как и непередаваемой жадной зависти, какую он даже не пробовал скрывать, зависти к тому, что какой-то попаданец получил все то, о чем он и мечтать не смел. Птах не обманывался – если бы не условия бытия советником, если бы не желание отомстить обидчикам, если бы была хоть малейшая возможность, это неадекватное говно бы убило его сразу же, как осознало невозможность забрать чужой дар. Кстати, не обязательно невозможность – сильнейшие чернокнижники могут вполне успешно попробовать вырезать какие-то части чужого статуса, пересаживая их себе. Собственно, они так регулярно делают, за что их показательно не любят, постоянно охотясь и убивая, но на деле регулярно и негласно пользуясь их услугами.
Добрался до цели землянин не сразу, Морочный был действительно здоровым, чертовски здоровым, являя собой несколько городов, крепостей и укрепрайонов, которые срослись воедино много веков назад, завершив свое слияние постройкой внешней стены и переименованием отдельных кварталов именем центрального, что и стал сердцем города. Города, какой нынче процветает, буквально доит и выкачивает разломы и язвы, порождая кучу системного лута и поддерживая работу множества гильдий, цехов и благородных домов. Все дело в очках умений, какие получают либо за уровни, по одному на навык, либо через так называемую механику принадлежности. Читай: членство в гильдиях, кланах, цехах или тех самых благородных домах.
Вступил в гильдию воинского типа «Орлы с Горы» (реальное название вполне уважаемой организации, кстати), а после поднимаешься в табели о рангах таковой, получая право войти в стабильный разлом-данж, где выполнишь довольно сложный системный квест. И получишь при этом не уровень персонажа, а уровень принадлежности. Улучшений тела-ауры-духа такие уровни обычно не дают, зато вот умения начисляют, правда, не во все навыки. У воинских гильдий будет свой список, у магических, разведческих, охотничьих и прочих – уже свои. Правильно собрав билд из навыков, полностью покрываемых нужной организацией, можно за уровень принадлежности получить почти столько же, сколько и за уровень вообще, а часто и не почти. Временами даже откровенно больше, если проходить несколько квестов-испытаний, хорошенько в них вложившись и добившись результата более высокого, чем девяносто девять из сотни коллег-собратьев. Дополнительное очко умения, все-таки полученное внеочередное улучшение, бонусный опыт-первооснова и все такое – итоговый бонус от ситуации зависит.
Увы, но вступить в каждую организацию можно лишь единожды, причем один выбор закрывает все остальные, покинуть такую сложно и процесс этот почти гарантированно отнимет полученные за Испытания награды. Так что выбирать нужно изначально очень мудро, желательно выбирая максимально развитую гильдию, клан, дом или что-то там. Максимальная ступень – одиннадцатая, означающая одиннадцать ступеней принадлежности, но таких организаций во всем Иулатаре наперечет. А еще туда конкурс, как на поступление в Оксфорд, требования связей и влияния примерно такие же. Так что вместо пустых мечтаний о принадлежности к коронному дому или гильдии «Познавших Колдовство», проще уйти в аналог какого-то там ПТУ на три ступени принадлежности, зато с перспективой реально пройти все три Испытания.
А то ведь чем выше Испытание, тем меньше мест, тем дольше откат на выдачу квеста, тем больше конкуренция и выше шансы всю жизнь провисеть на начальных ступенях и не получить заветный билет. Или получить и сдохнуть, даже не от чужой подлости, а банально не справившись с задачей. Такие вот Испытания всегда рискованные, требуют очень хорошей подготовки, какую выбранная гильдия-цех-орден-дом и предоставляет наравне с обучением и обеспечением. В уникальных случаях и для самых талантливых учеников можно получить «Эдикт о Переподготовке», особую форму квестового лута, какая позволит перейти из одной организации в другую, рангом повыше, но той же специальности-направления.
Впрочем, ни в какую гильдию, даже самую днищевую или самую офигенную Птах не собирался, ибо просто не примут. Или же примут, а потом опутают такими контрактами, что даже без подавляющих волю воздействий рыпнуться не выйдет. Или выйдет, но придется подаваться в бега и становиться полностью выпавшим за рамки закона – это в Морочном-то! Городе, какой и так имеет славу чего-то среднего между диким-диким западом и местной Тортугой, пусть и понемногу обретающим облик цивилизованности. Самое грустное здесь то, что ради недавнего пришлого никто вносить членские выплаты не станет, пусть и под грабительский процент – попаданец от местного отличается только временной защитой новичка, какая почти не действует в рамках одиночки, защищая больше касту пришлых от геноцида властями, чем отдельных попадунов от пера в бочину.
Короче говоря, принесли стопы попаданца не к гильдии авантюристов, - одних только видов этой гильдии в Королевстве Лебедя больше десятка крупных, выше пятой ступени, - а к месту еще более страшному для новичка, но при этом все равно необходимому на этом этапе. К истинному и неподдельному кровопийце, рядом с какими и местные, и земные вампиры просто сосунки, блядь. Нет, не к депутату и даже не на таможню, а к самому настоящему ростовщику. Тому, кто выдает деньги под грабительские проценты и потом ужасающе жестоко карает тех, кого пришлось поставить на счетчик, а тот все равно не расплатился.
Глубоко вздохнув под равнодушным взглядом двухметрового амбала на входе, Птах шагнул под козырек невысокого, но обладающего очень толстой дверью и напоминающими бойницы окнами, здания, над каким лениво покачивалась на прохладном ветру весьма представительная вывеска. На вывеске указывалось «Брагбоз Колчебородый и Сыновья: займы, ссуды, представительские услуги». Судя по тому, что он узнал сегодня-вчера, из всех заведений, куда свежего Пришлого вообще пустят, именно это – самое пристойное. Не потому, что оно вправду такое пристойное, нет, просто оттого, что все остальные варианты еще хуже.
...мужичьем и помрешь! Пойми, Птах, тебе в любом случае нужны будут услуги того, кто даст базовую ссуду, а эти уроды считаются еще сравнительно соблюдающими не приличия, так правила пристойности, если так вообще можно сказать про ростовщиков. Мне мерзко даже думать о них, еще более мерзко, чем с тобой общаться, но эти коротышки умеют обращаться с деньгами, а еще не боятся давать ссуду тем, кто мало связан с городом и его фракциями, причем любым городом и любыми фракциями. Им-то что? Они тут не дома, а на заработках, воспринимают свою работу подобно военному походу, только вместо посохов и клинков чернильницы и мешочки с монетами. И свое все равно забирают всегда.
Брагбоз и Сыновья – такие же кровососущие и бесчестные выродки, как и все их племя, что ростовщики, что коротышки, просто чуть более мозгов в своих каменных черепах имеющие. Они предадут, продадут, поимеют и выбросят кого угодно, наплюют в душу и подотрутся честью, если будет хоть малейшая выгода и смогут оказаться безнаказанными. Но у них все-таки есть репутация, лучшая среди ростовщических домов чеканной слободы, а в более пристойные тебе ходу нет. Они всегда берут свое, а еще всегда ведут дела честно, если их могут взять за глотку или же подлость не окупит полученной от нее прибыли, потому и лгут, лгут в глаза глядя, что надежность их слов подобна камню...
- ...слова нашего подобна камню! – Торжественно завершает свой пафосный монолог невысокий и даже изящный мужичок едва ли по пояс Птаху, причем выглядит он не карликом, а именно маленьким взрослым человечком, над каким не выйдет смеяться, больно уж взгляд его спокойный и страшный. – Сто серебряных монет-перьев нижней чеканки, пять серебряных монет-крыльев верхней чеканки. Таксис, проценты, положения, заключения в рамках узаконенного крылатым эдиктом стандарта Иоанна Тихого. И вот еще тут подписаться, можно крестик, можно и каплю крови, даже желательно, но, так и быть, крестик тоже можно. Вот еще контракт о рабочем заключении и сверху страховой договор на случай непредвиденных обстоятельств. Ставьте подпись тут, тут и вот тут.
Договоры меняла и подсовывала весьма красивая девица расы гномов, - не путать с цвергами, какие куда больше походят на толкиновских гномов, - тоже невысокая, но страшно милая и улыбчивая. Реально страшно милая, от ее улыбки и запаха духов разум так и плыл, хотелось смотреть в ее чистые-чистые глаза цвета горелого янтаря и, не задавая вопросов, все подписывать сразу, без базара, без вопросов, без понтов. И ведь у Птаха почти полная уверенность в том, что даже пожалуйся он, даже рассмотри его жалобу и полностью всерьез возьмись искать вину чужую, все равно ничего не доказать. Потому что тут одни только пассивные умения ее навыков, да еще сверху личная харизма, максимум еще что-то этакое в ну очень уж удушающе приятно пахнущих духах.
Казалось бы, клялся сам себе, что добрым словом вспоминать мудилу-Авариса не будет, но все равно вспоминает, постоянно, каждую минуту и(ли) ноту вспоминает. Утешает только то, что тому похвалы и пожелания здравица от черни-мужичья, да еще и пришлого – все равно, что серпом по мандатам. А ведь Птах с ним спорил и был уверен, что справится и так, что не стоит тратить все три свободных таланта настолько радикальным образом, особенно учитывая грядущие планы.
...же ты все-таки идиот. Я просто разрыдаюсь сейчас, Ею клянусь, сил никаких нет. Нет! Не поможет тебе собранность и сосредоточенность, если на мозги давить будут сколь-либо серьезно, даже если только пассивно и без активных умений. Не по-мо-жет. По губам читай, холоп, по губам, скот, читай! У всякого уважающего себя торговца будет «Торг» или «Убеждение» развито, а уж у ростовщика точно будет кто-то с полной специализацией и классом убеждальщика. И если они порою рискуют так продавить даже местного жителя, с кучей родни и знакомых, какой точно пойдет жалобы жаловаться, то уж думаешь они на одного пришлого одиночку, что мнит себя самым умным, не попытаются давить?
Если да, если действительно веришь, то выметайся отсюда на ту помойку, откуда приполз, ибо ты безнадежен! Если же хоть капля ума в твоей протухлой голове осталась, то вкладывай всю святую тройку в «уплотненную ауру», на третьем вложении там откроется «адаптация к раздражителю», как дополнительное свойство. Чем дольше тебя давят одним и тем же типом воздействия, тем стойче ты к этому воздействию будешь. Прямым подчинением, акцентированным приворотом или суггестивным колодцем даже на одиночку без двора и кола не станут давить, не коротышки, им просто выгоды нет, а от чего поплавнее ты отобьешься, только первые минуты удержи, поганый ты дерьмочерпий...
В общем, если бы не совет Авариса, то вот эта милая девица, воплощающая земной термин «shortstack» до педали в пол, мило и спокойно заставила бы его подписать первоначальный контракт на выплату «подъемных» и сверху еще «рабочий», причем он бы даже ничего не понял, не смог бы захотеть понимать. Собственно, нынешний вариант контракта от изначального отличался не сильно, буквально несколькими ключевыми правками. Для него, Птаха, ключевыми, тогда как подписывающим его на откровенный блудняк, долговую яму и смерть на вредном производстве гномам на эти пункты преимущественно наплевать, иначе они бы и не стали соглашаться.
- Все же радостно, клянусь бородой, очень радостно от того, что сыскался умный и самостоятельный Пришлый, какой знает цену хорошей работе и собственному пути по Лестнице. – Естественно, ему радостно, он же подписал дебила на работу посреди уранового рудника, но при этом дебил еще и сам ему за это платит, вернее, не ему, а порекомендованной им лавке, где придется закупиться алхимией и расходниками, а сверху ему владелец рудника доплату кинет. – Думаю, отправляться к почтенному Баллизусу можешь прямо сейчас, только в банк зайди и деньги положи, иначе пограбят, вот клянусь тебе, пограбят посреди бела дня! Я отправлю с тобой охранника, он проведет к банку, а дальше уже сам сыщешь, разломный рудник мэтра Баллизуса тебе любой босяк за медяшку укажет.
Оставалось только благодарно кивать и прощаться, делая вид, что не заметил, как молодая гномочка быстро потеряла интерес к очередному лоху, как только тот сам решил свою судьбу. Разломный рудник – это стабильный данж, какой являет собою шахту, наполненную ресурсами, которые очень даже можно добывать, иногда тратя выходные на то, чтобы ждать некоторое время, пока шахта не обновилась, как и ресурсы в ней. Чем старее разлом, чем больше в него вложено специфических системных ресурсов, тем глубже запасы всякой добываемой всячины, тем более редкие и крутые вещи там встречаются. Мобы, вернее, создаваемые из ничего, из хаоса и пустоты, твари там тоже есть, но их зачищают регулярно и качественно, максимум что-то мелкое пролезет и цапнет.
Зачищают отнюдь не смертнички-дебилы, вроде Птаха, а слаженные команды прокачивающихся бойцов, снаряженные, приобщенные и целиком свои. Пропускать к стабильной прокачке шахтеров никто даже не думает, еще выписать люлей да штрафов могут, если чужого моба завалишь и шкатулку с него скрысить попробуешь. Беда конкретно Баллизуса в том, что он, погнавшись за прибылью, сделал модификации своего разлома очень уж специфическими. Там действует постоянная и непрерывная токсичная аура эфирно-ядовитого типа, сдвоенный урон, да еще и с упором на эфир. А из всех распространенных и не очень стихий именно эфир сложнее всего заблокировать, отчего стандартные «разломные» амулеты против негативных аур действуют плохо или недолго, а то и оба сразу.
Нужно брать более дорогие амулеты, что всякие шахтеры, добывающие эфирит, зеленый бларск, агатовый колдовец и прочие попадающиеся в разломе Баллизуса радости вполне могут себе позволить. Такие материалы добывают только опытные специалисты со своим инструментом и связями, зачастую семейными и цеховыми сразу, считай отдельная каста. Но, кроме шахтеров, в разломе должны работать водоносы, носильщики шлака, пронырщики, повара и прочая братия, какие на подобные амулеты не скопили и не накопят в ближайшее время. И вот они – страдают, болеют, а после дохнут, если не кинут свою работу. Потому-то контракты на этом благословенном Пантеоном руднике очень уж замудреные, всегда на отдельный срок прописанные и с лютыми санкциями за попытку соскочить, так еще и автоматически продлевающиеся, если работник шахте должен.
Стоит ли говорить, что уже сегодня к вечеру долг Птаха будет выкуплен почтенным Баллизусом у столь же почтенного Улбаза Колчебородого, дальнего родича того самого Брагбоза, именем какого ростовщический дом и назван? По итогу, наивный простачок пялящийся на облегающий костюмчик и скрытые под ним гномьи сиськи, вместо своего контракта, будет вынужден тратить деньги на защищающую его от излучения эфира алхимию, исцеляющие декокты, очистители и кратковременные амулеты, вынуждено беря в долг снова и снова, не в силах покинуть рабочее место. А ведь всего-то пришел, дурачок, после визита в храм Ее, попытавшись найти работу, какая совместит прокачку «Стойкости» и заработок.
Он, дескать, даже готов сам вложиться деньгами в свою прокачку, чтобы ускорить развитие и получить хотя бы первую четвертьсотню поскорее, а там и заветную полусотню тоже. Экстремальный вид прокачки, вполне могли такое посоветовать, только ведь нужно смотреть, что именно подписываешь. Например, учитывать факт того, что в погашение долга идет лишь то, что сам себе заработаешь в шахте. Любой иной приработок по специальности только во внерабочее время, а рабочим временем считается даже обязательный отдых на территории подворья Баллизуса. Отдых, кстати, можно сократить по «особым обстоятельствам», но при этом доплат не предусмотрено, даже если такие обстоятельства каждый день возникают. Ну, если на новое ожерелье с плюсами к харизме жене (очень скандально известная любвеобильная дамочка) не хватает – это тоже очень даже особые обстоятельства, бери и пахай.
Как ни крути, но загнал себя Птах в такую жопу, что даже с его бонусами к прокачке, сумев развить стойкость быстрее, чем сдохнет от эфирного заражения, - что, так-то, очень поганая смерть, - а также прокачав нужное умение до тройки, выхода у него не было. Просто он бы не помер от интоксикации, но выкупить себя едва ли смог бы в ближайшие лет пять-семь, особенно если начать штрафовать и урезать все, что только можно. Потом демонстративно чуть ослабить поводок, дать гулять по городу и ходить по шлюхам, а не требовать быть в подворье двадцать четыре на семь, и вот, считай добровольный раб, какой еще и благодарен за то, что ему работать позволяют.
С трудом сдерживая гримасу бешенства, пряча ее за сосредоточенным взглядом деревенщины в столичном бутике, Птах кивком прощается с реально проведшим его к банку мужиком, какой даже не представился и разговор не поддержал. А потом, снова вдыхая, как перед нырком, заходит под вывеску «Первого и Единого Благословленного Ею Центрального Банка «Лебедина Верность». Стоит сказать, что входил он не в главное городское представительство рядом с храмовой площадью, а в расположенный в среднем городе филиал, куда человека в его прикиде все же пропускали, хоть и со скрипом и затаенным снобизмом в глазах.
- Здравствуйте, я хотел бы открыть личный счет и положить на него деньги. – Спокойный кивок равнодушного такого клерка, какой прекрасно понимал, зачем вообще приходят в поддерживаемый Вездесущей системой банк, какой за счет системы и действует во многих отношениях. – А также хотел бы обналичить еще один счет – анонимный, по ключу-паролю, переданному добровольно.
...осталось у меня немного, а того, что не отняли, пока я здесь и о чем знать не знают и того меньше. Этот счет я завел еще в молодости, когда гулял на широкую ногу и часто убегал из спален благородных дам в одних панталонах. Всегда была вероятность в один момент оказаться в щекотливой ситуации, когда ревнивый муж посылает за тобой убийц и нужно скрываться. Счет на предъявителя, назовешь только пароль и под ментальным сканом ответишь о том, что получил дар добровольно, без давления и пыток, они отстанут. Ситуация, когда узник Храма Ее и своей должности советника вот так помогает кому-то... она не уникальна, бывает и такое. Есть даже те, кто специально на пару месяцев занимают роль советника, да, хотя это уже извращения даже большее, чем совокупление со скотом или собственными холопами.
Да-да-да, я все вижу по твоему тупому лицу, мужичье, вижу твои вопросы. Можно, можно тебе сразу подойти к банку и обналичить счет, не связываться с ростовщиками-бородачами, бесы им в каждое ребро и седину на волосы их неверных жен. Только недолго твоя радость продлится – траты твои заметят, поймут, что какой-то никто из ниоткуда, а для достойных людей или всякой швали ты именно что никто, ничтожество, ноль, пустышка... Сам знаю, когда хватит! Слушай мою мудрость и не перебивай, батрак! Так вот. Заметят, поймут, что деньги есть и придут ночью щедрые братья, попросят поделиться по-братски – им деньги, тебе жизнь и тумаки.
Не-е-е-е-е-т, мужичье, тебе придется дать всем знать и видеть, откуда у тебя деньги, чтобы кто попало не понял, что тратишь ты несколько больше, чем может зарабатывать, даже если не есть и не одеваться нормально. Советую, кстати, так и делать – пост и смирение, пусть и без истощения, развивают стойкость, да и вопросов будет меньше. На начальных этапах тебе действительно дорогие покупки и не нужны, не с твоей скоростью развития. А в банке все под клятвами, там даже если будет понимать, морда чернильная, что перед ним стоит смерд с горкой золота, какое никто не мешает забрать себе, ничего с этим сделать не смогут.
Нарушить клятву банковского работника можно, даже не сложно, но дорого, моя ухоронка времен молодости того не стоит, на одних только «вытяжках предательства» разоришься. Знаешь из чего их делают? Из печени клятвопреступника, да-да, не корчи тут свою рожу, смерд, она и так отвратительна. Те, что подороже и покачественнее – из официальных преступников в тюрьмах и на палаческих трибунах, вернее, под ними, в особом стабильном разломе. Те, что попроще – из кого придется. Сначала пытают, заставляя клятву дать, вроде никогда яблок не есть, потом нарушить клятву заставляют, а потом уже режут. Дешево, казалось бы, но вот на хорошем варщике разоришься уже ты сам, они очень неохотно в черноту идут, если только не отдельные кланы... но не про них сейчас, а про саму «вытяжку предательства».
Выгодное дело, мой братец, упокой Пантеон его душу, владел таким через третьих лиц, меня приглашал, но я не смог себя заставить... Такая мерзость... постоянно иметь дело с чернью, да еще и щедрыми братьями, какие всю работу исполняют. Нет, я не смог, не выдержал бы унижения и муки. Так, о чем это я? Так, план, да. План того, как ты всех их перешагнешь!
Итого, в предложенном мною сценарии, если этот дерьмоед с его проклятой шахтой смертников не разорился, - но он не разорился, я уверен, такие нечистоты не тонут, - ты скроешься еще и от внимательного ока. Сканировать всю Хронику или хотя бы большую ее часть может не каждый, а уж простого бегунка-разносчика, таскателя ведер и камней, никто не будет всерьез проверять. А уж если мой подарочек не разрядился, а не должен был, еще лет так семь того кристалла хватит, а там и сам подзарядишь, метод прост... тогда ты вовсе надежно прикрыт.
Главное, когда все необходимое сделаешь, прикрываясь знаком цеха Баллизуса, вовремя все проверни и соскакивай. Да-да, казалось бы, просто заплатить долг, но, поверь мне, никто не отпустит уже прижившегося работника, какой даже не подыхает, но при этом может бесплатно работать, за одну кормежку. И к ростовщику идти бесполезно, ведь приди ты к нему с деньгами, заверять выплаты, как вдруг окажется, что нет писчей бумаги, главный заболел, кошка родила семерых тигрят и одну виверну, приходи через три дня. Как думаешь, свидетели того, что ты обокрал кого-то там, ровно на вот эту самую сумму, кстати, найдутся к вечеру или к утру следующего дня? Как и доказательства кражи в твоих личных вещах или комнатке?
Да-да, чернь, такая вот тебя ждет жизнь. Ждала бы, если бы не я, Аварис аль Рефрит, так что цени мою доброту и благородство, поминай молитвенными... хотя нет, не поминай, еще не хватало, чтобы за меня чернь молилась и имя мое пачкала словами своими! Что значит, обязательно будешь, ты, слушай сюда, мелкая кучка нечистот...
На банковском счету, помимо сотни перьев и еще пяти более крупных крыльев, - по номиналу десять к одному, но есть ряд товаров, какие за мелкий номинал не купить, потому что продавать не будут, особенно если через системный аукцион, - теперь лежат еще и обналиченные и снова положенные под сохранение полторы сотни полновесных золотых клювов, и аж три мифриловых лебедки, что позволяло жить на широкую ногу хоть до глубокой старости и еще внукам завещать, если, конечно, не учитывать траты на возвышение по Лестнице после пятой или даже седьмой ступени.
А еще вокруг ладони обвязана простенькая такая фенечка, выглядящая всего лишь несколькими кусочками дешевого коралла да ленточками ткани. Вполне может быть и просто украшение, и чей-то подарок. Подарок, какой позволяет довольно гибко регулировать то, что именно показывать простым и не очень простым навыкам и умениям, сканирующим Хронику выбранной цели. Против реально серьезного воздействия кого-то со специальным билдом и ступенью за пятнадцать или даже полную семнадцатую, такой прием не поможет вовсе, либо поможет лишь по невнимательности сканирующего. Но аристократов и ближних слуг таковых в Морочном мало, а даже среди тех, кто есть, не всякий имеет подходящие навыки, билд и класс.
И все же стоит учитывать, что Аварис эту побрякушку готовил для себя еще в молодости, собираясь бегать от ревнивых мужей, а не от служб государственной безопасности. С другой стороны, Птаху тоже покамест угрожает не та самая фентезийная гебня, а недобросовестные торговцы, шахтовладельцы и ростовщики. Не тот уровень, каким можно преодолеть вполне пристойную, на минуточку, защиту. Все же происходил усатый мудила из очень знатного и богатого рода, являясь той еще золотой молодежью. Такой, знаете, какую хотелось бы поразвешивать на столбах, даже если точно не относишься к любителям красно-кровавой идеологии.
Покупка алхимии прошла заметно проще, чем ожидалось – здесь тоже ничего не поменялось в сравнении с тем, что рассказывал Аварис. Системный аукционный дом ему покамест закрыт, там ценз входа требует пятой ступени минимум, но вот расположенные рядом лавки с фиксированными ценами ему подошли. Цены там заметно дороже, чем в лавках частных, да и продают либо мелочи, либо откровенно системные, а не крафтовые, вещи, либо нечто массовое, очень распространенное. Зелья и амулеты, необходимые Птаху, именно к такому типу товара и относились, если что.
В среднем, фиксированные цены заметно выше более розничного торга, но там торгаши качают навыки, да и карманники рядом ошиваются. Очень легко можно было не только потерять деньги, но и просто встрять в совершенно ненужный спор. Открывать навык торговли ему не нужно, так что проще сэкономить немного времени, сил, нервов и минимизировать шансы быть ограбленным. Птах именно так и сделал, быстро найдя все то, что ему было нужно, взяв не слишком много – пока нет первого уровня, инвентарь не работает, а таскать с собой хрупкие и тяжелые товары стало бы верным способом их потерять. Кстати, если уж говорить о не-взятии навыка торговли: от самого предположения принять навык владения тесаками, у Авариса случилась такая истерика, что стул под ним едва не задымился. За стабильность Хроники и качество билда своего «ученика» он переживал больше, чем за себя.
- Двадцать флаконов эфирного сопротивления, малые, для нулевки. Двадцать пять флаконов малого антитоксина, пять мешочков с очищающим порошком, одна пилюля восстановления, одна пилюля выпарки шлаков. Три малых амулета эфирной защиты, три таких же, но против токсинов, все с фиксированным зарядом. – Расфасовывал его покупки паренек лишь немногим старше самого Птаха, вероятно, родственник владельца, развивающий свой собственный класс. – Мази целительные, слабые, пять коробков, на живоцвете. Мази защитные, против яда, десять коробков. Мази тонизирующие, слабые, три коробка. Зелья стопора, трехдневное, нулевое... полсотни флаконов? Может возьмете побольше сразу? Оптовая скидка будет.
Подумав немного, землянин утвердительно кивнул, найдя в словах реально пытающегося помочь парня некий резон. Стопором называлось зелье, блокирующее переход между ступенями. Считается, что нужно не спешить за ступенью, а построить основание пирамиды, если желаешь достигнуть хоть чего-то. Хотя бы основание из четырех навыков, но лучше вовсе класс взять. Нет, если ты раскроешь и примешь навык на, скажем, третьем уровне, то очков умений и положенных улучшений не потеряешь – автоматически получишь за все пропущенные уровни. Вот только проще всего навыки раскрываются на нулевой ступени, дальше взять их заметно сложнее.
В то же время, если изначально нацелиться на раскрытие нужного тебе навыка, то взять его вполне можно и без квеста-испытания, без помощи мастера-наставника и огромной «благодарности» оному мастеру, чтобы он квест тебе выдал и помог принять навык. Говорят, так даже совсем бесталанный простолюдин может получить высокий навык, а уж достойный получить совершенно точно можно. Соответственно, как считал Аварис, клянясь своими усами и благородным именем, будучи помноженным на его дар, этот «эффект нуля» даст возможность гарантированно взять два высоких навыка и, если очень повезет, даже легендарный истинный ему раскроется.
Но будет очень сложно.
И придется впахивать.
Очень, очень, ОЧЕНЬ впахивать.
- Благодарю за покупку, с тебя девять крыльев, два пера и тринадцать больших медных лап... ага, все верно. – Закончив пересчитывать монеты, парень неожиданно наклонился поближе и почти шепотом произнес. – Ты ведь в разломной шахте будешь работать, да?
Птах осторожно кивнул, не видя причин молчать.
- Вали оттуда, парень, вали при первой возможности, а не то сгинешь ни за грош. – И тут же он принимает обратно свой невозмутимо-торговый вид, словно ничего не случилось и последние его слова послышались усталому разуму. – Еще что-то? Тогда желаю всего лучшего.
Уходил землянин не только нагрузив себя зельями, но и ощущая некий моральный подъем, потому что мир снова показал ему, что пусть тут дохера мудаков, но нормальные люди тоже есть. Просто они вынуждены прятаться и мимикрировать, ведь если в чем-то Птах и согласен с Аварисом, так это в том, что величайшим грехом Иулатара должны считаться собственные слабость и жалость. От осознания этой правоты становилось буквально тошно, до плывущих перед лицом черных мошек, до желания разбить чью-то голову о стену. Останавливал все тот же величайший грех – разбить голову он пока что в силах преимущественно себе.
Попаданец шел людными улицами, всматриваясь вокруг, прижимая к себе кошель с остатками взятой на траты наличности, а также все свои покупки за этот день. Не только зелья, но и новый комплект одежды, запасное белье, а также старые сапоги, трофейные, с Балара снятые, тогда как на ногах были новые, подогнанные под ногу активным умением продавца, кстати. Хороший лут из шкатулок сам подгоняется к размерам, но где Птах, а где хороший лут? Люди вокруг жили своей жизнью, кто убегая по делам, кто неспешно шествуя, кто вовсе бездельничая и откровенно наслаждаясь жизнью. Единственные, кто казался не имеющим особых дел, так это дети и подростки, потому что они покамест не причастились к Ней, не обрели Хронику и потому ни к чему, кроме самой примитивной работы, не годились.
Странно, наверное, жить в мире, где вопрос совершеннолетия не просто штамп в паспорте или, учитывая реалии, подорожной грамоте, но буквальное определение тебя личностью вообще. Без системы ты – никто, ниже, чем никто, за твое убийство даже не дадут первоосновы, настолько ты говно. Ну, людям не дадут, тогда как твари вполне себе детей убивают, им за это даже бонусный опыт начисляется. Да и нелюдям тоже вполне можно убивать представителей иных рас, там увеличенный коэффициент награды, даже за младенцев грудных. Людям, соответственно тоже всласть резать нонкомбатантов иных разумных рас – еще одна причина поразительного взаимопонимания и мира между этими самыми расами. Табличка «САРКАЗМ» временно отсутствует, вместо нее вон тот стометровый плакат реет над миром.
Теперь, когда вокруг ясный день, он вполне различает тут и там бродящих представителей нелюдского племени. Чаще всего половинчиков-хоббитов, невысоких, преимущественно полноватых, но при этом подвижных, поразительно ловких и быстрых. У них расовая особенность на повышенную ловкость имеется – халявное улучшение тела, какое они получают с первым уровнем и какое, как считается, частично действует даже до получения доступа к своей Хронике вообще. Часть навыков, связанных с подвижностью, агрономией и торговлей (или воровством, о чем они на публике не вспоминают) хоббиты раскрывают и обретают заметно легче, да и список доступных умений в идентичных навыках у двух представителей разных рас будет отличаться.
Помимо половинчиков часто встречались еще и гномы, но больше среди торговцев и мастеровых, причем обеспеченных и важных, что твоя курица. Ходили, обычно, под охраной или вовсе на рикшах, паланкинах и личных повозках разного типа передвигались. У этих ребят от рождения есть дар получать дополнительный лут, особенно монеты, если такие попадаются при гибели тварей, так что они не бедствуют. Нет, свои нищие у гномов есть, просто они в Морочном либо отсутствуют, оставаясь в родных городах и горных царствах, либо сидят в местных трущобах.
Цвергов увидел всего пару раз, причем так и тянуло назвать их гномами, вернее, правильными гномами – широкие, тоже бородатые, но при этом не аккуратные бородки а-ля Ленин, а шикарные бородища, словно у меметичных викингов, бедный Грок от зависти умер бы. Заплетенные в косы, со всякими вставными кольцами и не менее шикарными усами – прямо самые гномовые гномы, какие только гномили когда-либо. Единственное, полного латного доспеха на себе не таскают, они вообще большие традиционалисты и одевать латы считают должным лишь для боя. В мирной жизни ходят в тонких, хоть и очень теплых, шерстяных одеждах, при этом скромных тонов и без лишних украшательств. Потому что украшения, камни и позолота с рунами – это все на латах осталось.
Эльфов так и не увидел, они вообще не любят покидать свои земли, втройне не любя тех, кто живет за пределами их земель. В расистских и полнящихся злобой высказываниях Авариса в адрес ушастых снобов, чье самомнение не знает границ приличий и здравого смысла (он так и сказал, блядь, словно и не улавливая иронии), было очень много личного. Особенно в адрес эльфиек, какие воспринимают всех короткоживущих, кроме собратьев одной из ветвей своего народа, словно животных каких-то, а пытающихся добиться от них любой взаимности – как похотливых животных.
Первым делом, выслушав этот монолог, полный затаенной обиды, Птах сразу же осознал простую истину: не дала. А когда он эту истину озвучил, то чуть не получил в лоб стулом, на каком Аварис сидел, несмотря на защиту системы во время беседы. Но потом тот успокоился и признался, мол, да, не дала. Впрочем, успокоившись, он высказался про эльфов более предметно, но все равно крайне негативно, отчего Птаху хотелось таковых увидеть чисто из любопытства.
Не увидел он и орков, как и гоблинов – зеленокожие вообще в землях под сенью Лебедя не очень жалованы, да и не только в этих землях. Крайне агрессивные милитаристически настроенные расы с весьма своеобразным и откровенно людоедским социумом. Да и не только людоедским, они кого угодно сожрут. Последняя война не столь давно отгремела, вялые приграничные конфликты вообще не стихают, и государств, с какими у орков проблемы, заметно больше, чем тех, где их хотя бы терпят. А тем и норм, они сами себя прекрасно чувствуют, тогда как большую часть расового разнообразия в их ордах-государствах составляют откровенные рабы.
Впрочем, не без того, чтобы отдельные людские государства или племена сотрудничали с зелеными, вливаясь в них вполне добровольно. В основном тоже варварские или кочевые племена, вроде земных степняков-монголов-гуннов и прочей нехристи, какая в свое время знатно отпердолила сразу европейскую и славянскую цивилизации. Уже когда Авариса посадили на его пожизненное заключение, говорилось о грядущей неизбежности большой войны, потому что такие регулярно каждые полторы-две сотни лет происходят, как снова начинается в степях и дикоземьях зеленых очередное перенаселение пополам с социальной неудовлетворенностью.
Мысленно Птах сделал себе заметку проверить, не прошла ли такая война совсем недавно, а то очень уж характерно полное отсутствие довольно распространенных рас в стенах Морочного. Раньше, конечно, их не привечали, но во времена Авариса они тут все же имелись – наемники, охрана, редкие торговцы, иногда встречающиеся оседлые и цивилизованные индивиды. Сейчас же таковых не видно, хотя нельзя исключать, что Птах их просто не увидел – в городе он меньше двух суток, из каких полные двадцать пять колоколов провел во внепространственном кабинете для особо важных переговоров. Впрочем, подумав и повспоминав, он признал, что война скорее уж грядет, чем отгремела, особенно судя по ремаркам того же Грока и его ребят. Выражаясь образно: к пороховой бочке уже поднесли спичку и бензином полили.
Кстати, о колоколах – городская башня пробила семнадцатый раз, намекая землянину направить свои ноженьки к новому рабочему месту. К счастью, у него еще будут сутки на «обустройство», какие придется истратить на сон, позволив не-Егермейстеру взять свою плату с уставшего организма. Совет коротышки пришелся к делу – малая монета в руки босяку вылилась в подробную, инструкцию куда и как идти, причем с опорой на легко узнаваемые ориентиры. Подворье почтенного Баллизуса казалось найти несложно, а там его на входе уже ждали и поприветствовали, приняли его верительный документ о том самом трудоустройстве и провели внутрь.
Если не знать заранее, то и не заметишь того веселого и насмешливого презрения к будущему калеке или вовсе трупу, какое испытал распорядитель Юлиус, принимавший нового работничка на службу. Вот вроде во многом тут чистое фентези-средневековье, но при этом очень развит бюрократический аппарат, вероятно, не без помощи Вездесущей и ее системы. Вернее, местные просто скопировали то, что создавала система, пользуясь ею, как своеобразным образцом. Те же договора, контракты и вообще трудовое право тут очень даже существует, отрицая полный хаос. В мире, какой с этим хаосом и должен бороться, систематизируя его в отлаженную Схему, записывая в вечную Хронику, это даже не удивляет.
Вполне уютная одноместная каморка в длинном двухэтажном общежитии, хоть и напоминала гроб, но была личной, принадлежащей только ему одному. Иные работники жили в общих бараках, особенно низовые ранги таковых, занимающиеся черной работой вне шахты, уже на самом подворье. Тут рисков куда меньше, вот и плата ниже, условия комфорта поменьше. На жителей не бараков, а именно отдельных комнаток все равно смотрят либо как на боженек (полноценные шахтеры, занимающиеся добычей сокровищ системы), либо как на смертничков (Птах и его коллеги).
Остаток дня сожрало получение инструкций, ознакомление с будущими обязанностями, получение выдаваемого в аренду (читай: продаваемое втридорога, ибо в агрессивной среде разлома оно буквально нитками расползется) снаряжения и некоторого количества алхимии. Практически той же, какую он сам купил, только приобретенной за еще более дешевую цену у низкоуровневых и неопытных варщиков, качеством пониже закупленного Птахом. Это уже даже не скотство, а какое-то поразительное крохоборство, экономия настолько мелкая, что становится характеристикой личности почтенного Баллизуса и всего его бизнеса. Там ведь выигрыш идет буквально в медяках, не серебре даже, но при этом выигрыш есть – от эфирных поражений разнорабочий на шахте погибнет быстрее, чем от накопления шлаков некачественной алхимии.
- Хей, малой, новенький, бля! А угости дяденьку Лома чем выпить! – Кричит уже хорошо поддатый мужик, возрастом за тридцать, а выглядящий на всю полусотню. – Не уважаешь, да? А ты угости, я тебе расскажу чего интересное! Не? Ну и катись к хуям, сам поплачешь!
Впрочем, его быстро заткнули, ибо ясно же, что он мог рассказать. Сейчас-то уже похрен, никуда не убежит новый узаконенный раб, как и остальные дураки, попавшиеся на эту работенку. Впрочем, стоит признать, что они не такие дураки, как сам Птах. Потому что смотрели, на что подписывались и знали, куда шли, в отличие от Птаха. Потому их условия работы будут плохими, вредными и опасными, но сами контракты у нормального и своего стряпчего заверялись, так что совсем уж откровенного мошенничества там нет. За них ведь и спросить могут, обязательно спросят – ибо они тут не чужие, а свои, какими бы они ни были маловажными личностями.
А вот землянина и других дурачков, скорее всего, тоже относящихся к попаданцам, будут посылать на самые глубокие и токсичные слои, заставят возиться с самыми мерзкими отходами и вот это вот все. Чтобы выжать из них побольше, прежде, чем они либо помрут, либо настолько ослабеют, что уже невозможно станет их нормально использовать. Хорошо бы, чтобы дожили они все до новой Бури Пустоты, чтобы новых партий пришлых за бесценок нанять, выкупив их контракты у градоправительства. Впрочем, помимо попаданцев в смертниках также есть и местные неудачники, бродяги, силком мотивированные мелкие преступники и просто отчаявшиеся люди, каким оставалось либо сдохнуть через годик от отравления эфиром и токсинами, либо завтра к ночи околеть от холода и помереть от голода.
Есть такая жизнь, что лучше смерть, но все равно всем хочется немного жизни. Да и разломная шахта, несмотря на все ее ужасы, отнюдь не столь страшна, как ссыльные рудники, тоже разломные, а также иные места особой опасности, где даже месяц протянуть будет подвигом. В те же Кармитовые Копи, если кого ссылают вместо казни, то казнимые часто сами о смерти просят судей, а коль не получают той смерти, то всячески с собой кончают.
Под такие веселые мысли, зажав проставиться коллегам из полученных «подъемных», борзый новичок пошел к себе в комнату. Там он разложил зелья, проверил замок, подменил один из флаконов очень сильным слабительным, на тот случай, если кто-то его рискнет ограбить, а после принялся медитировать. Потому что тень Авариса над плечом уже грозилась расчехлить флюгегехаймен за утраченные впустую часы жизни. Мысли двигались мягко и плавно, то и дело сводясь к тому, что он очень уж сильное испытывает желание этот блядский бизнес почтенного мастера-торговца и мастера-добытчика Баллизуса сжечь к херам. Можно даже вместе с самим Баллизусом, да, Птах не расстроится.
Чисто формально, если верно все рассчитать, то подобный договор «подъемного» труда вполне себе человечен, хоть и мудацкий. Новенький получает кредит на собственное развитие, тратясь на будущие ступени и единички мастерства, затем, собственно, начинает развитие. Получаемой оплаты за труд хватает для того, чтобы погасить долг-займ и еще остается немного на пиво и колбаски. К концу погашения, только ставший носителем Хроники индивид остается без денег и без снаряжения, но зато с опытом работы и уже развитыми навыками, а то и второй-третьей ступенью.
После такого экспресс-развития можно отдохнуть, заключить новый контракт, но уже без займа, потому что пережить вредные условия производства этот индивид уже и сам может, нет нужды тратить много денег на дополнительную защиту. Теперь заматеревший работник вкладывается в себя, в снаряжение, в обучение, возможно вступая в какую-то гильдию попроще, чтобы получить дополнительные умения, становясь понемногу хорошим специалистом. Например, переквалифицировавшись в того же шахтера-добытчика, какой сможет спокойно и безвредно работать в этой же разломной шахте, уже зная ее специфику. Ну, или в кого-то еще – от разлома зависит и от типа «агрессивной среды», какая в том разломе давит на смертных гостей.
Но все это возможно только тогда, когда все стороны играют честно, а не как сейчас. Ведь зачем новые опытные работники, если таким придется платить деньги, а потом отпускать с теми деньгами? Зачем шахтерам конкуренты, если у этих мужиков минимум пятой, а часто и шестой ступени свои артели и целые династии специалистов, не нуждающиеся в конкурентах там, где можно пристроить своих детей и племянников, обучить и натаскать лично, на своем опыте показав, как избежать ошибок? Зачем вообще платить там, где можно не платить, если количество голодных ртов за воротами подворья всегда велико, особенно в Морочном, куда стекаются бегущие из центральных земель переселенцы?
Аварис воспринимал это все нормой, само собой разумеющимся ходом вещей, лишь радуясь тому, что среди этих неудачников удастся затеряться его шансу на хоть какую-то месть из, считай, могилы. Землянин же воспринимал такое скотство несколько ближе к сердцу, отчего хотелось и чужие сердца познать поближе. Возможно даже физически вырвав таковые из тел всех причастных к вот этому уродству.
Птах медитирует, раз за разом то погружаясь в глубину токов мировых сил, то воспаряя над собственным телом, то прислушиваясь к мерному биению и гудению сокрытого совсем недалеко стабильного входа в разлом. Того самого, куда он совсем скоро спустится ради силы, могущества, шанса на то, чтобы показать свою волю миру. Ну, или хотя бы найти в нем свое место так, чтобы это место не отобрали просто по прихоти сильных мира сего.
Глядя на достигнувший четверки показатель навыка Медитации, он только улыбнулся, засыпая, позволяя выпитой алхимии взять свое. Если законы мира гласят о том, что слабость – грех, а жалость – роскошь, то в гробу Птах видал такой мир и такие законы.
Самой скотской работой в шахтах-разломах вообще и в подобных «частично диких», обладающих агрессивной средой, в частности, принято считать целый перечень должностей. От разновидности шахты, ростера работников и характера начальства зависит. И все же Птах почти уверен в том, что его рабочие обязанности тоже попадут под это определение – он даже не очень явно для того постарался. Всего-то и стоило, что демонстративно не услышать намека старшего смены, почтенного мэтра Луви, о том, что все случайно найденные куски активной руды, ничтожные и малые тайники (а иных он и не сможет заметить, не хватит ни уровня, ни наблюдательности, ни везения), а также прочие ценные вещи, сдавать нужно не под опись, а ему лично.
Притвориться наивным и законопослушным дурачком оказалось удивительно не сложно, словно опять вернулся на самую первую работу, в госконтору, где проще реально дебилом притвориться, чем иметь дело с начальством. Тем, у какого мышление построено квадратно-гнездовым способом, как говорится. Он просто тут же согласился и бурно попросил дать ему соответствующий письменный или квестом заверенный приказ, чего мэтр Луви почему-то делать не пожелал. На угрозу отправить его работать ту работу, какую землянин делает прямо сейчас, он только улыбнулся и поблагодарил, сделав вид, что даже рад. Потому что и не притворялся – так реально быстрее прокачает Стойкость под воздействиями агрессивной среды, которая в боковых тоннелях и штреках традиционно еще агрессивнее, ибо там ее даже не стараются вычищать. Как нетрудно догадаться, ритуалами и активными умениями, как и системными способностями контроля над данжем, обрабатывают исключительно центральные части шахты, ведь так дешевле. А зачем платить больше, если можно не платить? Если ценой станут лишь здоровье и жизни никому не нужной швали?
В общем, на Птаха поглядели, как на дебила, и с наслаждением позволили ему пойти самоубиться о стену, раз он такой несговорчивый, еще и остальным его коллегам в пример поставили. Мол, именно так вам и будет, если ерепениться начнете и не будете прислушиватся к мудрому мэтру, сервы бесправные. А землянин? Он пошел по извилистому маршруту, проверять сканирующие сердцевины, поставленные главным Рудознатцем всей шахты, лично мэтром Угги. Этого самого мэтра землянин не видел в глаза еще, но уже уважал, примерно понимая, за что именно он свою должность имеет.
Одиннадцатая ступень, да еще и два пройденных Испытания в принявшем его Цеху, плюс вся тройка стартовых очков была им вложена в главный его навык, являющийся ни много, ни мало, а вполне себе высоким, считай, билетом в дворянство. «Чаровный Рудознатец», то бишь. Собственно, именно на этот навык настроен весь его билд, чего достопочтимый мэтр и цеховой магистр (аналог ненаследного дворянства по привилегиям, пусть и без, собственно, дворянства, выдающийся исключительно цеховым и ремесленным бонзам) и не скрывает, усиливая активные таланты нужными пассивными свойствами. Все для того, чтобы сложилась воедино его лучшая связка в виде «родной кирки» из достойного «Шахтера», «интерпретации сигналов» из заурядного «Знатока», а также «дальней связи», «контроля жилы», «памяти камней» и «чутья руды» из того самого «Чаровного Рудознатца». Причем, вкладывал он, скорее всего, не по одному очку в каждое из умений, но это уже подозрения Птаха, какие не пришить к делу.
Зато теперь мужик, - лучше его, впрочем, так не называть, он хоть и не особо спесивый, но за такое прибьет чисто чтобы репутацию себе не портить, - может поработать с киркой пару часов в отвале, а потом в течение месяца использовать свой навык чувствовать залежи всего полезного не только лично и вокруг себя, но и через оставленную в штреке кирку. Не так мощно и не в таком радиусе, но он постоянно держит в разуме карту залеганий эфирных материалов, какие, как известно, часто мигрируют и перемещаются вместе с течениями сил, особенно в данжах, то есть в разломах. Сегодня тут была богатая жила, а завтра ее уже нет, и нужно искать, тратить время, силы, здоровье и усилия прикрывающих групп, какие выпиливают прущих из нижних уровней тварей, заодно охраняя самых лучших шахтеров, которые натурально в рейды за рудой на те нижние уровни ходят, добывая их под вражеским огнем.
Порою буквально.
Вот такие вот волшебные кирки, с помощью связки активных и пассивных умений превращенные в те самые сканирующие сердцевины, и являются основой местной сенсорной системы для добычи руды. Вроде бы и секрет полишинеля, только вот о более глубоких и действительно ценных деталях и секретах применяемого метода мэтр Угги за пивом не болтает. Если основу своего могущества он не скрывает, отчего за недолгий срок работы Птах успел оный «секрет» узнать от любителей поболтать на обеденном перерыве, то более специфические мелочи никак не озвучивал. Птаху ничего больше не известно, кроме полишинельной страшной секретной тайны и собственных рабочих обязанностей.
Обязанности оказались хоть и опасными, но в сути довольно простыми, достаточно простыми, чтобы брать свежих пришлых без малейшего опыта. Бегунки, одним из каких землянин и стал, носились по извилистым тоннелям, обходя пузырящиеся зеленые лужи, способные разъесть сапоги за сутки, оббегая лениво движущиеся прозрачно-серые облачка эфирной взвеси, выедающие легкие за пару вдохов, перепрыгивая змеящиеся по камню искры энергетических молний, способных сделать скелет хрупким, словно стекло. Бегали, проверяя, в том числе, и ритуальные круги, вырезанные прямо в скале, в центре каких стояла и не падала мелко вибрирующая кирка-медиатор.
Прийти, проверить состояние ритуального круга, убедиться, что он в норме и не спешит истощаться, посыпать выданной кристаллической пылью, - даже не песком, но тут экономия ясная, ритуал недолговечен сам по себе, нет смысла тратиться, - укрепляя основу ритуала, побежать к следующей точке. Покивать рабочим, ответить на пару вопросов, проверить еще три кирки, отчитаться за пыль, какую не дай боже попробуешь хоть горсточку слямзить, не будучи кумом-братом-сватом, а после снова и по кругу. Труд примитивный, тупой, выматывающий так при этом еще и очень травмоопасный, особенно если встретишь в проходах какую-то аномалию помощнее или забредшего моба, пропущенного группой зачистки, которая каждые несколько дней вычищает шахту, как отгремят часы хаоса, часы пришествия. Ну, или сразу после спавна мобов, если по-простому.
Если что-то с киркой или ритуалом не так, то сам он ничего не делает, - еще бы он делал, ему бы никто и не позволил к такой ценности ручками грязными коснуться, - а просто сообщает об этом старшему смены на центральном участке, к какому бегунки приписаны, а тот уже вызывает туда специалиста по ритуалам. Этого хмыря, кстати, не одного посылают, а пару мужиков выделяют на прикрытие. Не прямо профессиональных воинов с боевым билдом, но все же способных киркой развалить череп мутировавшей крысы. Оружие тут все носят, даже нонкомбатанты, не отстает от них и Птах, пусть он свой тесак ни разу и не доставал из ножен, предпочитая не рисковать.
Не рискует он и в работе, каждый раз сообщая об истощениях ритуалов сразу, как видит признаки этого истощения, описанные в небольшой брошюрке на двух пожелтевших и изгвазданных соплями и чем-то похожим за засохшую кровавую рвоту листах. Спасибо системе за то, что он владеет местной грамотой Всеединого наречия, а также собственной грамотности, какая позволила ему понимать написанное – не умевшие читать в прошлой жизни Пришлые будут такими же безграмотными и в этой тоже, если понимания собственной Хроники не считать. Впрочем, для таких на том руководстве хватало схематичных картинок, что заняли большую часть листов.
Тот факт, что он, сука позорная, не рискует, очень не нравится старшим смены, потому что ослабевший ритуал – это их прокол, за какой чуть снижают выплату суточных. А вот если сам бегунок не заметит проблемы, отчего кирка быстро, вернее, быстрее нормы разрядится, лишив почтенного мэтра Угги еще одного маяка, то это уже косяк бегунка. Первый раз Птах сглупил, не проверив факт записи, отчего очень удивился тому, что он, дескать, ничего старшему Варавве не сообщил. Треть декадного жалования аки с куста, но теперь он каждый раз скрупулезно проверяет запись в журнале обхода сердцевин, чем очень раздражает уважаемого Варавву – не выйдет просто начеркать чуши неразборчиво, отослав надоедливого бегунка подальше.
Как бы он не решил ему устроить несчастный случай в шахте, да, особенно с учетом уж очень плотного графика, сильно отличающегося от изначально предложенного (особые условия, да-да, все он помнит), из-за чего в шахте-разломе скоро ночевать придется. В иной ситуации и хорошо бы подышать напитанным силой воздухом, ускоряя прокачку, но в его положении приходилось дополнительно тратиться на лишние зелья стопора. Для него сейчас случайно взятый левел даже опаснее незавершенной и полнящейся пустыми слотами Хроники.
Могло показаться, что он попал в ад без выхода.
В некотором роде, именно так и было на деле.
Но внутри Птах улыбался, так сказать, во весь клюв, ведь предложенный Аварисом план работал, уже успев принести ему часть того, ради чего он сюда работать устроился. И дело отнюдь не в семнадцати единицах навыка Стойкости, не в пятнадцати единицах развившейся Медитации, нет. Дело в том, что его Хроника уже не столь пустая, ведь часть ранее зияющих пустотой слотов для принятия навыков успешно заполнена именно тем, что он хотел в Хронику поместить. Вернее, не прямо хотел, но его успешно убедили в том, что именно этого он хочет, если, конечно же, хочет еще и жить.
...тебе в душу, чернь распроклятая! Пойми, послушай меня, или я так заплачу, зарыдаю от унижения в необходимости перед тобой распинаться! Что значит, так еще лучше? Что сказал? Иди сюда! Подойди сюда, супостат, слезай с моего шкафа, уродливое дитя инбридинга среди черноногих скотопасов и повтори мне это в лицо! Ладно, сиди там, коль хочешь, кхм. Возвращаясь к теме, то нет, не выйдет из тебя мага, даже не потому, что стойкость слишком не вписывается в магически ориентированный Путь, нет, есть ряд вариантов, где защита от магии, в том числе и своей, даже в первую очередь от своей, будет важна и полезна.
Увы тебе, все не так радостно, не спеши улыбаться, скотская душа, потому что тут приходит вопрос самого получения навыков. Магические навыки благородного статуса очень тяжело получить самостоятельно, нужны не только тренировки, не только время на них, но и подходящее место. Место, куда тебя, скорее всего, не пустят никак, если не раскроешься и не станешь песиком на побегушках. Я даже не удивлюсь, хоть и расстроюсь, такова уж ваша плебейская природа, лизать сапоги господину. Вот ты этим и займешься. Не понял? Пока ты нулевка тебя в контракты закутают, на цепь посадят, а голову засрут так, что еще счастлив будешь. Потом сделают тебя консортом при какой-то гулящей прошмандовке, по ошибке дворянкой считающейся, она тебе на лицо сядет и ноги свесит, будете плодить одаренных детишек с потенциалом повыше. Что, на шею? Какое на шею сесть? Я все верно сказал изначально, привыкай к этому!
Ладно, лекцию о ментальной безопасности против приемов школ очарования, внушения, приворота, псионики и менталистики, а также противодействии активному эрото-чувственному методу агентурных воздействий мы поговорим ближе к концу нашего срока. Суть моих слов в другом, мужичье. В том, что тебе не удастся собрать идеальный набор навыков на мага, то есть, полную пирамиду четыре-два-один, реализовывая весь свой потенциал. А собирать не идеальную пирамиду из низких магических путей достойного ранга, да еще и с твоим даром – это преступление против человечества, против благородства, против самой Вездесущей, а также против тех остатков мозгов, какие в твоей холопской башке каким-то чудом сохранились, после того, как тебя слепая и облеванная бабка-повитуха уронила головой о бревно в раннем детстве.
Ты не станешь высоким магом, не самостоятельно, а если попробуешь заручиться помощью, будешь подчинен, опутан и, в конце концов, сожран. Тебе просто никто не даст достигнуть полной силы, прими за аксиому. Я допускаю, что благородный и опытный в делах интриг дворянин сможет, играя на противоречиях, пользуясь услугами разных сторон и фракций высшего общества, сможет этот потенциал реализовать, даже будучи одиночкой. Но ты – не я, у тебя нет знаний, нет опыта и нет хотя бы пары-тройки лет в тех же условиях и с теми же учителями, какие готовили меня. Ты не справишься, провалишься и сгинешь, а с тобой сгинет моя последняя надежда, какой бы она ни была горькой.
Твой путь – путь Монаха, мастера боя, познания и стойкости, разумеется, а не божьего слуги и чернеца. Что? А, понял, языковая модель, не волнуйся, плебей, я объясню. Вслушайся в мои слова, Мо-нах-х-х, вслушайся в сами фонемы, не в смысл слова... Ага! Понял. Муд-ре-е-е-ц. Тот, кто постигает пути самого мира и его законы, служит им, а не Пантеону или Вездесущей, как ты подумал поначалу. Крайне спорный выбор, признаю, но единственный достижимый для тебя, а значит единственный вообще. Если что не устраивает, то я тебя не держу, собрал сопли и пошел вон, возись в грязи, как тебе и положено судьбой, вторых шансов не будет.
Не хочешь? Так и думалось мне, почему-то, даже не знаю отчего.
Мудрец, да, именно он. Два подаренных Ею навыка уже служат превосходным основанием для высокого навыка этого направления. Да, подобные тебе глупцы регулярно возникают, желая обрести силу, мудрость и все прочее, а после дохнут. В начале Лестницы, в силу множества условий и ограничений, Монахи слабы, лишены и живучести, и универсальности, и мощи. Они уступят одинаково воинам, скрытникам, стрелкам, магам и ремесленникам, неважно черни или благородным. Собственно, потому получение достойных и, что всего важнее, высоких навыков этого направления развития не столь строго регулируется.
Даже если чернь и сумеет ступить на эту дорожку, то далеко не пройдет, сгинет и не будет нарушать естественный ход вещей. Есть отдельные монастыри, школы, ордена и секты, какие достигают до крайности впечатляющих вершин, но они, в сути, такое же высокое дворянство, как и все прочие дворяне, ведут себя так же и вынуждены играть в общем поле. Ты к ним никак не относишься, верно, но у тебя будет то, что не перекрыть слабостями – развитие мастерства, а также лишние очки умений, какие позволят тебе отыгрывать дистанцию, пережить самые тяжелые ступени и выйти сначала на тот уровень, когда Мудрец не уступит воину, когда он разорвет голыми руками чародея и сломает хребет скрытнику. Выйти вровень, а после шагнуть еще выше, намного, намного выше.
И, если ты желаешь этой вершины достичь, то тебе нужна еще одна вещь, какую развивают в себе Мудрецы: стойкость ума и воли, на какую воздействовать практически нереально средствами равной ступени. Раньше или позже, но к людям ты выйдешь. Что значит, ты и так уже вышел к людям? Я имею ввиду именно людей, благородных дворян, знатных и достойных людьми зваться, а не всякую чернь, разумеется! Так вот. Раньше или позже, но ты вынужден будешь с обществом взаимодействовать. В лучшем случае, ты сам будешь к тому готов, сам выйдешь и заявишь о себе, неспешно, постепенно и подготовив фундамент из верных людей, должников и союзников.
Но ты же говномес из пришлого мужичья, так что отбрасывая сказки в сторону – тебя раскроют. Воина пересилят, мага скрутят в круассан, скрытника поймают, а вот Мудрец... Они самые живучие, самые универсальные в своей живучести. Могут бить, могут убегать, могут скрываться, могут преследовать, могут очень много всего, вариантов подбора навыков для подобного Удела не счесть, от всего лишь заурядных при парочке достойных, до полной пирамиды. Но никому не хватит умений перекрыть все направления мастерства. Даже тебе не хватит, даже если ты пойдешь, - а ты пойдешь, - в гильдии или еще куда. Но при этом именно тебе не хватит меньше, чем им.
Иных путей я не вижу, а я думал, искал, уж поверь мне, грязная твоя душа. Так что, согласен? Отлично, я так и думал. А раз согласен, то первым делом тебе нужно будет развить сразу два достойных навыка, завершить основание пирамиды, причем оба ты можешь развить прямо там, в шахте. Вернее, тебе подойдут сразу несколько вариантов навыков для завершения основания, но все они принадлежат только к достойным, не смей взять заурядность, иначе я стану первым в истории Иулатара смертным, чей мстительный дух пришел за чужой жизнью и душой прямиком из храма Ее...
Первые четыре дня Птах, засунутый в подземелье, - приколы на эту тему сразу начались, остряков тут много отыскалось, - знакомился с людьми, оценивал список обязанностей, изучал карту территории, прежде чем его начали выпускать работать одного. Несмотря на трудность, тяжесть и опасность, работа «бегунка по киркам», как их называли тут, примитивна до крайности, обучать там нечему, только убедись, что индивид изучил довольно запутанную карту выделенного ему участка. Но память у местных вообще хорошая, сказывалось благословение Хроникой, какое автоматически и пассивно повышало некоторые характеристики мозга. Уже на всего лишь пятый день он получил заветную и желанную возможность бродить одному и там, где хочет, пока успевает пробежаться по всем целям обхода.
И вот тут он начал активно и качественно тренироваться, беспощадно тратя запасенные зелья и составы. Вышел в пробег – зелье укрепления, защита против эфира, сверху мазью по открытой коже, маслом по экипировке, пилюлю на крайний случай в кармашек и побежал. Карта изучена, все пути известны, места спавна слабеньких тварей, какие даже не отходят от точки протекания хаоса, словно реально моб, привязанный к местности, тоже известны. Опасности есть, но против таковой помогают принятые препараты, прокачанное на три пункта умение и уже неплохо развитый навык. Максимум придется еще зельем докинуться и очистительный декокт выхлестать под вечер.
Прыжок, рывок и попытка срезать через весьма опасное место – этакая протекающая через тоннели речушка, мелкая, не глубже колена, но широкая, зеленоватая и мерцающая. Яд и эфир там в неслабой концентрации, даже с его защитой и предварительно принятыми составами купаться там вредно. За пару часов после окунания и откинуться можно, так что, если упадет, нужно сразу выпрыгивать, грызть пилюлю, пить еще одно зелье, а вечером блевать в ведерко, а само ведерко относить в помойную яму. За заблеванное жилье не штрафуют, но соседи будут бить или вытрут блевоту твоей же рожей. В общем, не стоит падать в речку, хреновый опыт.
Но падать в нее и не нужно, можно попрыгать по скользким и постоянно двигающимся, словно плывущим, аки бумажные кораблики, камням, какие торчат тут и там посреди речки. Марево эфира сбивает концентрацию, дыхание жжет токсичный пар и все тот же эфир в воздухе, координация срывается при малейшей ошибке. Попытка получить нужный навык при такой тренировке чревата очень серьезными последствиями даже при полусотне в навыке «Стойкости». Но только не тогда, когда у тебя есть козырь «адаптация к раздражителю» от тройки в умении «уплотнение ауры», какое снижает получаемый урон тем сильнее, чем дольше подвергаешься однотипному давлению.
Птах падал в речушку по десять раз на день, беспощадно тратя запасы алхимии, действуя откровенно неразумно по местным меркам, по меркам тех, кто получить достойные навыки без Испытания могут только очень упорными (а не, как у него, упоротыми) тренировками в пару лун минимум. Естественно он не получил необходимую ему строчку в статус на первый день своих мучений, как и на третий, пятый или даже девятый. Он получил желаемый им достойный навык сразу на послеобеденный перерыв второго дня. Еще и замер от удивления и соскользнул с камня опять, под смех парочки возвращающихся с дежурства забойщиков, какие держали места спавна опасных тварей.
Ну и пусть, посмеялись и ладно, лица их землянин все равно запомнил, зато они не видели, а благодаря не снимаемому даже для сна или омовения браслету, какому купание в речке было нипочем, и не увидят того, что показала Птаху его обновленная Хроника.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Акробатика (достойный)
Принять?
В первый день, почти сразу, пары часов не прошло, настойчивые тренировки в весьма опасных условиях открыли ему заурядного младшего брата этого навыка – простую «Подвижность», а чуть позже столь же заурядного «Ловкача». Уже ближе к концу первого дня он получил право принять и вполне достойный навык, называемый «Скакунец», но он все же не рискнул. Аварис этот навык описывал, признавал, что он вполне подходит под задуманный общий набор навыков Птаха, но все же со скрипом. Ему нужна была именно «Акробатика», «Эквилибристика» или «Изгибчивость», все три подходили в равной мере.
Первая лучше позволяет работать с контролем дистанции, вторая сосредоточена на перемещении через сложную местность, а третья раскрывает наибольшее количество способов усилить собственное уклонение, но все варианты навыка вполне взаимозаменяемы, а наличие дополнительных очков умений и ускорение прокачки мастерства еще сильнее сгладит эти различия. Контроль дистанции попаданца вполне устроил, а еще больше его устроила возможность перестать себя калечить. Даже с принимаемыми декоктами тело испытывало неприятные ощущения и постоянную легкую тошноту, так что сомневаться он не стал. Полученный навык тут же подарил какое-то интуитивное понимание баланса, поддержание такового, то самое чувство дистанции и собственного положения в пространстве, какого ему не хватало во время этих мучений на камнях.
Что же, Аварис не подвел, пусть ни разу и не бывал в этой шахте, только видел ее примерные схемы-основы, какие все равно постоянно меняются, ведь с сезонами меняются и стабильные участки пространства тоже, не только боковые и дальние тоннели вместе с нижними уровнями. Но реки подобного толка, бродячие и меняющиеся, все равно присутствуют постоянно, непрерывно. Причем не в едином экземпляре, избранная Птахом речушка была самой удобной, одновременно и дальней от чужих глаз, но и ближней, чтобы успевать выполнять рабочие обязанности.
В течение следующих дней землянин при каждом удобном случае применял навык Акробатики, постоянно смещался, скакал по тоннелям, перепрыгивал через опасные лужи и сквозь облака разреженного эфира. Даже в один момент сумел сделать настоящее сальто назад с места, причем так естественно, словно всю жизнь так умел. Учитывая опасность обстановки и постоянные угрозы влететь в какую-то дрянь, он все-таки сумел добить десятку в навыке без лишнего труда. Окружающие вполне могли бы знать о его успехах, если бы он тренировался на глазах у них, но не зря, совсем не зря Птах так старательно напросился на столь собачью работу, вдали от всех, вдали от любых глаз. Пока что его тайна оставалась его маленьким секретом, а если кто-то и применял к нему сканирующее умение высокого порядка, то ничего не мог бы заметить, ведь браслет все еще редактировал его статус.
Игрушка горе-любовника не могла добавить новые строчки в Хронику, но искажала старые, вплоть до того, чтобы убрать их вовсе. Аварис примерно описал скорость роста навыков обычного смерда-говночерпия-мужичья человека в подобных условиях, так что его навыки, оба таковых (на случай, если его все-таки просканировал тот чиновник) все еще застыли на грустных пятерках. Но к концу декады он их «повысит» до шестерок, наверное. А вот ничего иного показывать он пока что не станет, благо столь долгое пребывание на нуле и без новых навыков тоже вполне объяснимо, Аварис и это предусмотрел, урод спесивый. В столь тяжелых условиях, когда тело под постоянным дебаффом и отравлением энергиями, особенно эфиром, взятие навыков в свободные слоты крайне осложнено. А даже если и заподозрят чего, он просто снимет маскировку с «Акробатики», показав, что та у него уже на двоечке. Это уже проблемы, три достойных навыка при четырех пустых слотах - это уже прямо очень интересно, но Птах был уверен, что его не заподозрят.
Слишком старательно местные не смотрят вниз, в грязь, где копошатся те, кому в этом мире бесконечных возможностей не повезло.
Вот пусть люди вкруг и думают, что Птах понемногу чахнет и скоро сдохнет, так даже лучше, легче будет провернуть остальные части задумки что своей, что жаждущего поджечь задницы недругам выродка. Следовать планам Авариса целиком, Птах все же не собирался, ведь тот осознанно натравливал его на своих врагов. Ту их часть, какая все еще имела свое присутствие в Морочном. Вернее, даже не натравливал, просто изначально строил всю тактику развития с опорой на то, что попаданец с этими семьями обязательно не подружится. Причем, что характерно, даже особо не называл тех семей, лишь несколько фамилий, какие все равно мало что говорили Птаху.
Непробиваемая твердолобость, сочетаемая со столь же непробиваемыми принципами и чрезвычайно острым умом. Пусть принципы те откровенно мудацкие, вызывающие желания сжечь такое дерьмо и пепел солью присыпать, но в нехватке твердости убеждений Авариса не упрекнуть никак. Убеждения, конечно, из тех, на фоне каких идейные работники немецких концлагерей слыли бы отпетыми либералами и борцами за права людей и евреев, но сам факт, как говорится, не вычеркнуть из книги бытия.
В очередной раз перелетев в прыжке через речушку, Птах прыгает на руки, делая колесо и все же удерживая равновесие, переходя на спокойный шаг и поправляя закрепленный на плече мешочек с кристаллической пылью. Нет, решительно нет, нужно все-таки придумать способ эту полуторакилограммовую хрень с собой не таскать, иначе он ее уронит рано или поздно. Пару раз кувыркнувшись на месте, убедившись, что неведомо как зародившаяся в нем координация все еще столь же удивительна, как и раньше, он вытянул ногу в шпагат, закинув за голову и проверил штаны на стыке ног. Нет, показалось, не треснули пока еще, но новый комплект скоро придется надевать взамен старого, да и выданная обувь тоже вот-вот придет в негодность. И уроды обязательно попробуют за нее стянуть втридорога, как не стянуть же, если можно и ничего им за это не будет?
Впрочем, к черту ублюдков, лучше вернуться к вопросу акробатики и «Акробатики»!
Навык: Акробатика
Потенциал: достойный
Описание: Координация и гибкость, подвижность и скорость, сложность исполняемых движений и своевременность таковых могут стать спасением, не хуже щита, или смертью, не менее неотвратимой, чем сжатый в руках клинок. Акробатика дает возможность не только применять всевозможные финты и пируэты, но еще и верным образом контролировать свое положение в пространстве, дистанцию между собой и окружающим миром.
Развитие: 10/1000
Эффект: значительно повышает гибкость тела, прочность связок, упругость костей и контроль над собственной координацией; эффект растет с развитием навыка.
Эффект: несколько увеличивает потенциал всех умений, завязанных на подвижность и ловкость, точность и верткость; мощь эффекта зависит от развития навыка.
Эффект: обладателю навыка практически невозможно споткнуться или потерять равновесие в естественных условиях и без посторонней помощи.
Эффект: дарован крохотный шанс уклониться от первого внезапного удара, даже если это и казалось невозможным; вероятность шанса растет с развитием навыка.
Эффект: дарован малый шанс полностью проигнорировать урон от падения с высоты; шанс постепенно растет с развитием навыка.
В отличие от изначально полученных при «рождении» двух навыков, у Акробатики сходу раскрыто сразу пять вариантов вложения умений, причем весьма интересных, стоит сказать. Две пассивные способности по пять балов на вложение максимум, но на нулевой только до трех, не больше: «укрепление связок» и «гибкость костей», являли собою базу, подготавливающую тело к использованию профильных умений. Третья пассивная способность называлась «легкий шаг» и, тоже будучи пассивкой на пять делений, снижала количество оставляемых следов, а еще некоторым образом скрадывала вес Акробата, отчего он с большим трудом ломал под собой тонкий лед, например.
Это не было прямым воздействием, какое манипулировало весом и массой, скорее сам окружающий мир, строго в нужный момент, реагировал на вес владельца навыка несколько меньше, чем должен был бы. Системные штучки, мать их, идущие из глубины того самого невозможного хаоса, какой порождает всех этих тварей, разломы, язвы и прочую мерзость. Просто Всемогущая Схема, верховная владычица всех миров упорядоченных, этот хаос приводит к порядку, стабилизирует и черпает из него силы для борьбы с ним же. Таких умений много, просто именно это характерно тем, что его нелогичность появляется весьма рано, с нулевого уровня, тогда как самые шатающие реальность приколы открываются ближе к высоким ступеням. Начальные вложения нулевого уровня да на достойных навыках обычно не дают ничего такого, что не смог бы преодолеть или пересилить обычный человек.
Ну, в теории, разумеется.
Два активных умения вызывали уже неподдельный интерес, желание поскорее взять уровень и освоить эти умения полной мерой. «Прыжок лягушки», как несложно догадаться из названия, позволял сделать более длинный прыжок, чем обычно, на две трети где-то, если речь о первом уровне, а откат умения составляет всего секунд двадцать на земные мерки, если отойти от нот с тактами. «Верткое уклонение» активно и временно повышало общую ловкость и скорость, позволяя лучше уклоняться, но ценой траты сил и отката в несколько минут на первом уровне умения. Оба умения могли быть прокачаны только на три очка-зерна, как и обычно бывает с активными абилками.
Такова была его «Акробатика», покамест зияющая пустотами на месте выученных умений, но уже неплохо развитая за прошедшее время. Второй из полученных в этом месте навыков, завершающий его «достойное основание», дался несколько тяжелее, открывшись буквально пару дней тому назад, зато пользы принес не меньше, ведь с ним удавалось куда лучше тренироваться так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Изначально, еще на стадии разговора о грядущем, Птах и Аварис едва не подрались еще несколько раз, пытаясь выяснить, какой навык заполнит четвертый слот. Чертовски нужны были сразу два – на наблюдение и на скрытность, причем в равных пропорциях, но по совсем разным причинам.
Нужда в скрытности или «Скрытности» не оспаривалась, потому как ему с этим навыком однозначно по пути, столь же однозначно нужен он для того, кто жаждет как можно дольше продержать вокруг себя пелену неприметности. Но при этом сам навык, да в основании будущей пирамиды, едва-едва вписывался в планируемый класс. И это было очень серьезным ограничением, какое в будущем однозначно выстрелило бы Птаху в колено. В итоге сошлись на том, что землянин получит один из высоких навыков, среди какого будет ряд активных умений, заточенных, в том числе, и во скрытность тоже. Как быстрого действия, так и длительного, на колокола, а не такты. В конце концов, на начальных этапах ему и браслета хватит с головой, ведь тот даст куда больше необходимой социальной мимикрии, чем открытая достойная «Скрытность» при полном отсутствии свободных очков умений.
В то же время варианты всяческой «Внимательности» не только позволяли открывать часть связанных с иными навыками умений, какие никак не открыть без сразу нескольких нужных навыков, но еще и прикрывала от возможного шпионажа или просто лишних глаз, которые выйдет заметить самому, пусть и не спрятавшись при этом. Да и вообще, Монах, то есть, тьфу ты, Мудрец без возможности вскрыть маскировку всяких отсосинов становится быстро заготавливаемым мясом к шашлыку. Уже насаженным на десяток шампуров в спину!
Спровоцировать тренировку на пробуждение нужного навыка оказалось несколько сложнее, чем ему возможно и хотелось, но все еще вполне выполнимо. Просто находишь достаточно загаженный эфирными парами тоннель, ложишься на спину, ведь внизу испарений меньше, закрываешь лицо тряпицей, пропитанной зельем, оставляя только глаза открытыми, а после пытаешься воспринимать пляшущие искорки в облаках эфира. Похожей тренировкой иногда открывают ряд сходных навыков, но не в столь экстремальных условиях, да и обычно это навыки заурядные, а не достойные. Собственно, именно заурядная «Зоркость» и столь же заурядная «Внимательность» были предложены к выбору самыми первыми с паузой в двое суток. Затем была почти взятая им «Наблюдательность», какая подходила, но не до конца, были варианты получше.
В тот самый миг, когда Птах почти решился плюнуть на все и выбрать «Наблюдательность», - постоянное лежание в такой гадкой обстановке, конечно, качало ему Стойкость, но организм начал требовать пощады, а зелья пились тревожно часто, - где-то в соседнем штреке раздался крик пожираемого заживо человека. Собственно, там и сожрали одного из вагонеточников, таскающего отработанную руду по одному и тому же маршруту. Пропустили слизневую тварь не самой низкой ступени, получили оттого два трупа, просто второй умер молча. Рутина рутин, в этом стабильном данже постоянно работала почти тысяча человек, пусть значительная часть из них и пребывала постоянно в центральных залах, где даже воздух не вонял местной дрянью.
Как бы оно ни было, но землянин воспринял этот крик знаком свыше, невольно предположив, что Аварис реально сумел до него докричаться, отложив выбор навыка еще ненамного. И, с новыми силами бросившись в тренировки, взял идеальное для запланированного билда «Созерцание». В отличие от столь же достойной «Наблюдательности», выбранный им навык обладал меньшим числом активных умений, отчего пробивная способность его ощутимо снижалась, зато вот пассивных трюков там хватило бы на тройку иных навыков. Просто пассивки, знаете ли, требуют большего вложение сверхценных очков умений, каких всегда не хватает, но в случае Птаха проблема становилась несколько меньшей, чем обычно.
Созерцательность на нулевой ступени подарила к выбору сразу четыре новых умения, но все они были пассивным, ни одного активного, что само по себе намекало. «Созерцание мира», «созерцание волшебства», «созерцание движений» и «познание вещей», при прокачке формировали очень даже мощную сенсорику, только прокачать их, знаете ли, крайне сложно будет. Первое повышало внимание к мелким деталям вокруг, разом увеличивало эффективность всех органов чувств, незначительно, но комплексно, вплоть до восприятия вибраций под ногами или всяческих запахов. Второе работало на магию, повышая понимание присутствия таковой, причем опять же, любой магии вообще, но при этом понемногу, плавно и стабильно.
Третья пассивка относилась уже к пусть ограниченно, но все-таки боевым, давая возможность лучше понимать манеру движений и ведения боя, но не только. Можно было, например, спокойно так пройти по шестиполосной трассе в час пик вне светофора, если приводить земные примеры. Легче уклониться, легче понять, что вообще нужно уклоняться, легче построить маршрут сквозь толпу и все такое. В связке с предыдущим достойным навыком должно быть очень мощно, синергия очевидна.
Последняя, четвертая пассивка отнюдь не позволяла оценивать системный лут, выпавший из убитых тварей, хотя по названию именно такая ассоциация приходила. Нет, понимание повышало интуицию, касающуюся вообще всего окружающего мира. Не сказать, что прямо очень заметно, но все же ощутимо, позволяя с большей вероятностью совершать правильные выборы. Похожие умения во многих иных навыках имеются, есть даже специализированные высокие навыки именно на интуицию завязанные, вроде того же «Оракула», но и такая мелочь изрядно помочь может. Или даст потратить впустую пять очков талантов, да.
Если Аварис не соврал, то ближе к заполнению единиц умения понимание даже удачу повышает, пусть и совсем немножко – очень редкое свойство для любых умений вообще. Тот же «Везунчик», хоть и высокий навык, а встречается лишь немногим чаще иных овеянных легендами истинных (нижней планки таковых, а не вообще любых). Такова уж природа понимания, какое немного роднит с миром, даже с мирозданием, позволяя тем не манипулировать, но понимать его, как бы очевидно это ни звучало. Отсюда и такие странные эффекты, вроде и слабые, а вроде и нет.
Честно сказать, смешанные чувства. Быть может, лучше бы это умение и вправду повышало выпадающий из тварей лут и давало сразу же его оценивать. Кстати, из открытой-таки шкатулки за убийство недомерков Птах получил самые обычные теплые рукавицы, без активных или пассивных системных бонусов. Рукавицы эти сейчас просто лежали на дне выделенного ему сундука, дожидаясь момента, когда они ему пригодятся или он их продаст. Среднего качества вещичка, в теплой, даже жаркой шахте совершенно бесполезная, особенно на фоне уже пришедшей и понемногу разгорающейся теплыми днями весны.
В отрыве же от умений, развитие «Созерцания» сказывалось повышением внимательности ко всему вообще, отчего он теперь всегда замечал возможных наблюдателей. В первую очередь потому, что никто за ним намеренно не наблюдал, так как знали, что дурачок гробит себя в попытках тренироваться. Некоторые насмехались, некоторые молчали, некоторые даже пробовали намекать, что в таких условиях он скорее мутировать начнет, чем разовьет себе навык какой-то. Также он обнаружил неожиданную, - несмотря на то, что ожидаемую со слов Авариса, - синергию навыка с привычной «Медитацией». «Созерцание» упрощало погружение в транс и понимание всего того, что он в потоках сил видит, а «Медитация» в разы усиливала эффект «Созерцания», позволяя заглядывать куда глубже, чем раньше. Немалая польза, вызывающая довольную улыбку на лице землянина, семимильными шагами идущего там, где местным приходилось ползти улитками.
Главное, не зазвездиться и не засветиться, как та самая звезда.
Иначе ему звездец, песец, конец, капец и просто пиздец.
Навык: Созерцание
Потенциал: достойный
Описание: Мир сложен, необъятен и странен, постоянно меняющийся и при этом все-таки следующий свои законам, когда четким, когда не очень. Тот, кто умеет созерцать мир, знает, как много бывает сокрыто от наших чувств, оставаясь при этом на виду, знает, как видеть, как знать, как понимать и что с полученным знанием делать.
Развитие: 6/1000
Эффект: значительно повышает внимательность, эффективность всех форм восприятия, способность обрабатывать полученную информацию; эффект растет с развитием навыка.
Эффект: несколько увеличивает потенциал всех умений, завязанных на внимательность и чувствительность, незначительно повышает эффективность интуиции и наитий; мощь эффекта растет вместе с развитием навыка.
Эффект: обладатель навыка может видеть расширенное описание системных вещей, получаемых из шкатулок и других форм системной добычи.
Эффект: дарован малый шанс проигнорировать попытку ослепления или иного воздействия на восприятие со стороны противника; вероятность шанса очень быстро растет с развитием навыка вплоть до практически полной неуязвимости за редкими исключениями.
Эффект: дарован крохотный шанс увидеть нечто сокрытое от вас, даже если это сокрытие значительно превосходит ваш уровень; шанс несколько растет с развитием навыка.
Неплохо, очень и очень неплохо. Как сказал бы Аварис, плюясь и желчью от зависти исходя к всего-то «холопу», у него теперь есть идеальное основание для будущего могущества. Пусть не истинный навык, но приди он сейчас в любую гильдию и покажи свои нынешние результаты (если бы не имел своего читерного дара в Хронике), то его бы, конечно же, закабалили обязательно, но при этом получил бы он и содействие в получении как минимум одного, а то и двух высоких навыков, хотя последнее и едва ли, скорее уж добили бы еще два достойных и на вершину наиболее дешевый и простой во взятии высокий. Ажиотаж был бы ничуть не меньше, чем от той девушки, какая начала свой путь со старта владея одним высоким навыком огненной магии. Очевидно, дар позволил ей получить таковой без предварительной основы пирамиды, подобное, по словам Авариса, встречается.
Птах, увы, такой поддержки не получит, зато он все еще лишен ошейника и цепи, что тоже неплохо. Даже охеренно! И он не завидует, не завидует! Ага. А еще у него не бомбит, вернее, НЕ БОМБИТ ни капельки. С другой стороны, он тоже скоро займется получением своих навыков высокого потенциала, есть и планы, и наметки, и резервные варианты на случай провала. Хотя постараться придется, а как минимум один из навыков попробовать получить через квест, благо в Морочном есть один персонаж, какой такие квесты раздает чуть ли не всем желающим, какие подойдут под требование, совершенно бесплатно. Правда, взамен Испытание назначает такое, что без бонусов к усвоению навыков таковое хрена с два сдашь. Можно, конечно, попробовать самому, но едва ли выйдет, он просто не владеет необходимыми методами тренировок, а эмулировать таковые с помощью окружения тоже не выйдет, не настолько просто.
Вот так, думая о великом, а также планомерно посыпая выгорающий ритуальный контур насыщенной магией пылью, Птах едва не роняет свой мешочек, когда мир напомнил ему о том, что тут ему не курорт и не отель, а гребанный, долбить его в сраку, Иулатар! Звук сирены, воющей умирающей под колесами телеги собакой, накрывает всю шахту сразу, пробираясь даже до глубинных уровней. Увы, но Птах не проработал здесь многие месяцы, оттого и не сразу вспомнил, что именно это за сигнал – он его только со словесных описаний знал, никто специально вопилку для обучения стажеров не включал, еще бы тратить на это заряд настоящего артефакта (именно артефакта, хоть и из нижней планки, а не амулета) и рабочее время переводить! Это же убыток, блядь!
Вот сейчас убыток будет еще больше, когда не успевших среагировать без регулярных учений людишек, шахтеров и просто разнорабочих, накроет безжалостная волна пришествия тварей хаоса. Или выражаясь земным сленгом – внезапный спавн агрессивных мобов без привязки к территории и зоне агро. Если бы еще и эмиссаров хаоса, иначе говоря полноценных блуждающих (в отличие от Хранителей Разлома, какие изначально к таковому привязаны) боссов, создало в этой волне, то было бы вовсе прекрасно. Ревущий тысячей агрессивно-голодных свиней набат, пошедший сразу за первым, подсказал Птаху, что ему бы поменьше каркать, иначе так он доиграется когда-то. Возможно и прямо сейчас доигрался.
- Вот же бляздец! – Высказал он с непередаваемыми эмоциями, впервые прорвавшими его отрешенное спокойствие, в каком он с первых дней работы здесь пребывает, хватаясь за тесак и пытаясь понять, каким маршрутом ему убегать, чтобы не быть сожранным по дороге к скоплениям людей и быстро поднимаемых по тревоге бойцов. – Как объяснить этим ребятам, что я нихера не вкусный и вообще токсичный?! У меня три бана в Вартандере за хейтспич, я, блядь, сама токсичность и есть!
Словно отвечая его словам, за поворотом ближайшего тоннеля, пока еще вовсе не разработанного шахтерами, послышалось зловещее бульканье и визгливое ворчание чего-то крупного. И эти звуки, увы, приближались прямо к нему, очевидно, желая лично набить морду тому самому индивиду, какой их когда-то в сети оскорбил. Как говорится, всему приходит час расплаты, пришел он и для Птаха, переселение в новый мир ничуть не помогло! Если он сегодня выживет, то готов принести клятву никогда больше не ругаться в онлайн-играх на стимовских серверах!
***
Ситуация поменялась стремительно, отчего все размышления, занявшие считанные секунды, сыграли свою роль в несколько отдельных вечностей. С неким фатализмом землянин понял, что добежать до своих коллег, не вступая при этом в бой, уже гарантированно не успеет. С тем же фатализмом он принимает решение прорываться, потому что попытка спрятаться не принесет ему выживания, как и побег в противоположную от звуков приближающихся тварей сторону. Он имеет огромный потенциал, это так, только весь его потенциал не стоит и выеденного гроша сейчас, когда от простой нулевки он отличается лишь стойкостью выше нормы, да и все.
Вытащив тесак из ножен и сжав в руке полупустой мешочек с пылью, какой вполне можно использовать вместо снаряда, Птах расслабляет тело, пригибается к земле, готовясь к рывку. В этой пробежке ему пригодится вся ловкость и акробатические трюки, на какие он только способен будет. Подумал было помолиться кому-то из местных боженек, какие реально существуют и даже иногда помогают, но нашел это контрпродуктивным, всего лишь еще одним поводом оттянуть неизбежное. Глубокий вдох, выдох и он начинает разбег, отталкиваясь от камней и помогая себе одетыми в тканевые перчатки без пальцев руками, стараясь двигаться непредсказуемо, шатая этакий маятник.
Предосторожность оказалась нелишней, ведь мимо пролетела едва различимая клякса чего-то вязкого и подсвечивающегося сизо-зеленым цветом, ударявшись в стену за его спиной. Чавкающий звук стал еще ближе, как и бульканье, а следом он увидел стрелка, ставшего источником звуков – слизень, какая-то из его разновидностей, точнее не скажешь. Бестиарий местных мобов Птах почти не затрагивал, не до того было, нормальное обучение в стиле «с кого какой лут выпадает и какие потроха ценнее прочих», преподают в местных гильдиях авантюристов, как за деньги, так и почти бесплатно для уже принявших членство.
Важно то, что тут и ежу было понятно – бить это дерьмо нужно либо копьем в плавающее в теле ядро, причем смазанным маслом против коррозии, либо активным умением, либо вовсе магией. Магии не имелось, копья тоже, как не было и специализированных соле-спиртовых растворов с алхимической основой, какие слизней прямо растворяли. Так что Птах, вместо ужасного боя с обжигающим при касании противником, просто перепрыгнул того, как и еще двух, почти слившихся с первым в одного мегазорда, блядь.
Прыжок вышел на славу, кувырок после и вовсе прямо по классике Темных Душ, храни Всемилостивая здоровье Миядзаки. Жаль только, что во время перекатов режим неуязвимости почему-то не активируется, но Птаха и ударить не успели. Чудовищная живучесть и выносливость слизевых типов тварей в бою компенсируется медлительностью и заторможенностью реакции, отчего реально опасными они становятся только при атаке из засады, или если нет возможности от них сбежать. Например, если бой идет в узких шахтовых тоннелях, где с тревожной скоростью растет уровень эфирного заражения и концентрация токсинов в воздухе.
Увы, совсем чисто сбежать не вышло, ведь за первой тройкой тварей оказался еще один враг, только совсем иного типа, зато более знакомого. Еще один вид недомерков, таких же уродливых и стремных, только этот весь в светящихся зеленоватым язвах, из каких местами торчали небольшие кристаллики эфирита. Тварь не вооружена, но уже поднесла к голове своей длинную выточенную из камня флейту, аж гудящую от протекающей сквозь нее силы. И задудел он как раз в тот миг, когда на него налетел Птах, выпуская волну не звука даже, а магической вибрации, дестабилизирующей эфирные потоки.
В ушах зазвенело от пронзительного писка флейты, чисто физического, но куда сильнее встревожила накатившая тошнота, головокружение, даже апатия, какие явно не могли считаться естественными. Встревожили, да, но не помешали одним мужицким взмахом тесака, словно реально мясо на шашлык рубишь, развалить чрезмерно большую голову, словно перезрелую тыкву. Как показалось попаданцу, в последний момент на лице урода промелькнуло искреннее удивление. Ну да, он-то ждал, что его удар магией в упор наглого человечка-нулевку просто сложит в тряпочку, выключив сознание, либо хотя бы замедлит так, чтобы прийти на помощь успели его союзные слаймы, а вместо этого получил по голове и помер. Обидно, понимаешь!
Только чего он хотел, если его атака действовала через давление эфира, а Птах последние дни в этом эфире буквально мариновался, временно закалив свою и без того неслабую пассивную защиту до того состояния, что именно эта атака ему сейчас мало грозила. Нужно будет, если выживет, купить лотерейный билетик, отплатить Госпоже Удаче за ее милость, потому как встретился ему буквально идеальный противник. Идеальный для Птаха, а не наоборот, ясное дело.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный эфиром): Искаженный дудочник-недомерок, пятая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Вон, даже система отметила весьма выдающуюся разницу между противниками, считай хай-моба завалил, даром, что совсем нулячий еще. Лучше бы, конечно, подарили шкатулку с лутом, но и так неплохо вышло. В том смысле неплохо, что Птах вообще выжил в бою с тварью пятой ступени, какая от нормального нулевки не оставила бы и мокрого места в любых иных условиях. Перепрыгнув труп и едва не оставив в нем свой тесак, он бежит дальше, слыша за спиной зловещее чавканье решивших перекусить павшим слизняков. Бежит и на ходу меняет планы, когда в нужном тоннеле видит сразу целую группу тварей, как слизней, так и недомерков разных видов, предпочтя сбежать в соседний пролом, пусть и удлинив маршрут.
Кругом звучат вопли и крики рабочих и шахтерских бригад, оказавшихся не там, где нужно было для выживания. Не повезло людям, конечно, но масштаб ситуации наталкивает на мысль о том, что это нихера не стандартный рандомный спавн. Але, мироздание, когда он мечтал сжечь это место вместе с самим почтенным Баллизусом, он говорил и подразумевал свое желание очень буквальным, но не до такой же степени! Дайте ему хотя бы закончить с набором навыков! Или к черту навыки, дайте хоть выбраться из разлома до того, как вообще пиздец настанет!
Мироздание, Всемогущая и Пантеон были к его мольбам глухи точно так же, как глухи они оказались к воплям парочки растворяемых заживо рабочих. Как были они глухи к судьбам еще одного бедолаги, затыканного острыми копьями с наконечниками из зеленоватого камня – плохо обработанного эфирита, но достаточно чистого, чтобы считаться полноценным реагентом-лутом. Отвлекшегося на изъятие чужой печенки недомерка ударом в спину не убило, но череп пробило, да и расторопности лишило, так что второй удар его добил. Второй из тех, какие нанесены по раненному, ибо первым делом землянин зарубил парочку недомерков, какие еще своей доли не получили.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный эфиром): Увечный пырятель-недомерок, вторая Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный эфиром): Искаженный пырятель-недомерок, третья Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный эфиром): Увечный ломатель-недомерок, первая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена простая Шкатулка (дерево, третья ступень).
Снова он не останавливается на сбор лута, даже копья не поднял, хотя наконечники там по два серебряных можно было бы толкнуть - невероятно удачное сочетание дорогого лута и сравнительно слабого противника. Шкатулку тоже не открывает, вероятность увидеть там что-то полезное именно сейчас стремится к нулю, если не в минусовые значения, а каждая секунда промедления его убьет вернее пули. Перескакивая мертвецов в очередном пируэте, он движется на пределе сил, на пределе же сканируя окружение своим навыком, за счет чего и успевает среагировать. Не уклониться, а чуть отвернуться, задержать дыхание и прикрыть глаза от целого потока агрессивного эфира и яда, вылившегося из небольшой расщелины в стенке штрека. Раньше ее там не имелось, кстати.
Пробежал насквозь, увидев перед глазами еще одно сообщение в Хронике, гласящее о том, что его навык Стойкости поднялся на единицу. Оно и не удивительно, ибо без навыка он бы сейчас визжал и стаскивал с себя куски отваливающейся кожи, под какой формировался бы кристаллический песок чистого эфирита. По словам Авариса, некоторые формы особых сортов сего минерала так и выращиваются, где официально, а где подпольно. Ясное дело, что жертв верно готовят, поток эфирного газа регулируют, а собирают минерал, выросший на живой плоти, очень бережно. Если что, то Птах даже уточнил – на простых зверях или пленных тварях качество агонического эфирита не то, совсем не то, приходится всякую чернь безродную использовать – ужас какой. Это же с чернью возиться придется, какой стыд для благородных имен!
На ходу землянин закидывает в рот сразу две пилюли, одну против токсинов, вторую исцеляющую, ощущая странное и страшное онемение поверх открытой кожи. Еще бы обезбола бахнуть, но тот во флаконах на поясе, слишком долго искать. Кувшинчик с защитным маслом он вовсе не бережно открывает, а расточительно выворачивает на себя, прямо на кожу и одежду. Тело такой покров не защитит, там мазь нужна, но с экипировки налипшую гадость счистит, да и защиту повысит. Убрав руку от глаз и убедившись, что поток дряни его уже не обдает, Птах кашляет задушенное «пиздец», блокируя тесаком выпад соткавшегося из этого тумана недомерка.
Тварь и сама не очень ориентируется, еще пребывая в легком ступоре, вот блок и получился. Опять проигнорировав системное предложение получить какой-то навык работы с оружием, причем с клинками вообще, как у Балара, чтоб ему икалось, Птах бьет еще раз. И еще, и еще. Тварь попалась живучая, очень живучая, а еще здоровая, как скотина! Ростом лишь немногим ниже самого Птаха, покрытый не только язвами, но и шрамами, а также не голый и не одетый в лохмотья, а защищенный примитивным доспехом из выделанной кожи и шлемом из кабаньих (или чьих-то еще) клыков.
Неуверенный ответный выпад тяжелым каменным топором, сверкающим зеленью эфира, едва не превратил голову землянина в тыкву, а второй почти ударил в бок, ломая ребра и вскрывая плоть. Но первый удар оказался решающим, а дальше Птах просто не дал врагу собраться с силами и перевернуть ситуацию. Тесак все-таки распорол горло и протолкнулся почти до самого позвоночника, роняя дергающегося в агонии урода, какого пришлось еще несколько ударов сердце добивать, ведь тот юлой вертелся, стараясь вцепиться своему убийце если не в глотку, то просто в тело, сковать, лишить маневра и погубить.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный эфиром): Искаженный крушитель-недомерок, четвертая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Тот факт, что этот кабан, в нормальном состоянии сравнимый в силе с тремя такими, как Птах, был всего-то четвертой ступенью, еще сильнее показывал, насколько ему повезло с дудочником. Переступив через уже точно мертвое тело, он продолжил бег, двигаясь не к центральным залам, а к одному из малых загрузочных хабов, куда стаскивали менее ценную руду, прежде чем сортировать ее должным образом. Там тоже всегда было много народу, даже зона отдыха для нескольких связок шахтеров, пусть и не столь хороших, как самая элита. Ну так, не один эфирит тут добывали, обычного железа или меди хватало, их тоже копали, просто ребят на разработку приглашали попроще.
Шум, вопли и громогласный мат на всеобщем языке показал, что маршрут Птах запомнил верно, верно же выйдя к цели, несмотря на ряд лишних поворотов и неучтенных тоннелей, встреченных по пути. Тварей тут уже хватало, как и трупов таковых, всегда имеющаяся рядом группа бойцов оказалась усилена успевшими отступить с точек дежурства в глубине тоннелей отрядами, теперь прикрывая рабочих. Рабочие тоже вооружились, прекрасно понимая, что прикрывают не их, а самих себя, так что защита своей жизни теперь целиком на плечах тех, кому жизнь принадлежит.
Выбежал попаданец из того тоннеля, какой еще не успел стать направлением атаки, а потому не попал в толпу тварей. Между ним и людским строем имелось всего несколько слизней, уже растворяющихся от брошенных в них алхимических зелий на спирту и солях, а также несколько недомерков, всячески занятых своими противниками. Желающий жить человек налетел на них коршуном, оправдывая свою фамилию, не убивая, но отвлекая, нанося удары и позволяя перебить врага быстрее. Приветствовать его появление не стали, только по плечу хлопнули и показали за спину, мол, найди себе место и работу.
Спорить с одетым во вполне пристойное системное снаряжение бойцом, вооруженным тяжелым щитом, копьем, какое он бросил во врага, а также мгновенно (что само по себе выдает умение или даже навык: обычно изымаемые из инвентаря вещи проявляются медленно и печально) вытащенным из инвентаря клинком а-ля римский гладиус, не хотелось. Да он и не спорил, молча оказавшись за чужими спинами и принявшись оценивать накатывающие проблемы. Тварей становилось все больше, причем действовали они заметно умнее тех недомерков, какие повстречались толпе Пришлых раньше. Не слаженная машина войны, но уже не совсем безмозглая толпа, какую еще и поддерживают чертовые плюющиеся слаймы.
Времени на раздумья было немного, так что терять его зря землянин не стал, начав первым делом отпаиваться зельями, наплевав на возможные риски интоксикации. Если выживет, то купить себе за полтора золотых клюва полновесный флакон очищающего зелья высокого качества для нулевок он сможет, деньги от дедушки Авариса никуда не исчезли. Тут главное вообще выжить, и он не одинок в своем мнении, почти все сейчас распиваются алхимией, натираются мазями и маслами, либо флаконы и контейнеры из-под этих смесей под ногами валяются.
- Идут, слизь впереди, кричалы сзади, второй-центр-левый выход. – Стоящий чуть позади вооруженный арбалетом и парой связок дротиков худосочный мужчина похоже вкачивал наблюдательность, потому как с местом появления тварей не ошибся. – Первый-лево-лево тоже идут, просто толпа, блядь, недомерков, огнем их, огнями, всеми, что есть!
В отличие от рабочих, воины с метками гильдии «Щита и Молота» на доспехах работают слажено и не паникуют, вернее, паникуют умеренно, сдерживая натиск противника должным образом и не давая тому задавить всех числом. Присоединяется к общей обороне и Птах, швыряя солевой раствор в слизевых тварей, бросая дротики и зажигательные горшочки в тоннели. От горения воздух становится спертым и душным, даже более спертым, чем обычно в этих тоннелях. Зато вонь горелой плоти и чадный дым горючих смесей прогоняет горьковатый аромат эфирных испарений, какие надоесть успели хуже горькой редьки. Причем, вероятно вообще всем здесь присутствующим индивидам.
Хорошо хоть вентиляция в таких данжах-разломах имет свою природу, отдельную и замкнутую, отчего из дальних тоннелей и трещин то и дело приходят потоки сравнительно пригодного для дыхания воздуха. Вот с очередным таким потоком сквозняка, полным вони и яда, пришел и крик сенсора, слегка паникующий, несмотря на попытки самоконтроля, стремительно истаивающего с каждой секундой.
- Прут! Прут суки прямо толпой! – Остальные люди и сами слышали многоголосый визг тварей, идущих со стороны сразу нескольких тоннелей. – Ой, бл...
Расслышать конец фразы Птах не успел, вынужденный уклоняться от воющего комка дымного сияния, какое летело по параболе четко в него. Расслышать не успел и не смог, но все равно интуитивно понял сказанное – не иначе, то самое созерцательное предвидение проклюнулось.
Очень хотелось расслышанное повторить и дополнить, но пришлось заняться совсем иным, а именно собственным выживанием.
Кроме него таковым здесь никто заниматься не будет.
Недомерки более высокой ступени оказались противником не столь простым, но нормально экипированные ребята их все равно разваливали сравнительно уверенно. Слаймы тоже быстро отваливались, получив освежающий душ из специфических зелий, сказывалась специфика шахты, где этот тип тварей встречали регулярно, отчего и противостоять им были готовы. Но вот те самые знакомые дудочники, какие теперь не рвались вперед, а держались позади и поддерживали своих эфирным воплем, ослабляя людей – вот они стали проблемой. К счастью, понимал это не только Птах, но и более опытные местные бойцы, какие не стали лишний раз терпеть вражеских кастеров. Своих магов, носящих высокий навык, у людей не имелось, но волшебные трюки давал практически любой навык, особенно если в него вложиться как следует. Да и низкая магия достойного уровня у пары собравшихся здесь нашлась, правда толку особого они не показали, основную работу делали физовики, как оно всегда и бывает на низких ступенях.
Коротковолосая и мальчишески сложенная лучница, - с луком в подземельях она смотрелась не комично, а опасно, как ни странно, - двумя стрелами сняла двух же дудочников даже раньше, чем те запиликали свою мелодию. Еще один был убит броском молота, а последнюю пару накрыло огнеопасными коктейлями и простеньким заклятием поджога, не убивая, но вынуждая отступить в тоннели, пиликать оттуда, что сказалось на итоговом результате. И все же кровавая жатва была собрана, взята с тех, кто сопротивляться не смог или не сумел – тела рабочих, тела бойцов, тело вооруженного киркой шахтера, распластавшегося на чуть ли не горе дохлых недомерков.
Всюду тела, крики, панические призывы к бегству, а также равнодушные поздравления от системы, какая раз за разом сообщала о получаемой первооснове, часто еще и усиленной за счет разницы ступеней. Среди всех обороняющихся нонкомбатантов он меньше прочих страдал от атак флейтистов, даже на фоне бойцов выглядя часто весьма выигрышно. Потому он щедро швырялся заготовленными зельями, раскидывал дротики и тыкал поднятым с земли длинным копьем с листовидным наконечником, кому бы оно там ни принадлежало раньше. Деревянных шкатулок у него образовалось уже три, а сверху еще и одна гранитная, причем особого риска он не чувствовал, если плевков слаймов и дистанционных ударов эфирными шлаками не считать, ибо на передний край не лез.
Магические атаки недомерков являлись опасными, но не были в полной мере магией, поскольку уроды пользовались своим эфирным заражением, направляя не свою силу, а концентрируя разлитое в воздухе разреженное и токсичное дерьмо. Вытащи их из этой разломной шахты, так они сразу же лишатся большей части сил, а самые мутировавшие, больше прочих искалеченного хаосом аналога своей Хроники вложивших именно в этот тип не-волшебства, вовсе сдохнут за пару дней. Только вот твари не снаружи, в нормальном мире, а здесь, в разломе, где люди привыкли хозяйничать, но никогда не были и не могли стать настоящими хозяевами.
Птах знал о том, что подобные внезапные спавны иногда случаются, после чего рабочих выгоняют из шахт и вниз спускаются люди кого надо, чтобы собрать опыт, лут и заново обновившиеся тайники или, чем черт не шутит, даже места силы какие-то. Чаще всего никого и выгонять не нужно, ведь дивинаторы заранее предскажут локальный катаклизм, и все уйдут сами, неспешно и забрав все ценное. Но вот сейчас случился явный факап, форс мажор, непредвиденные обстоятельства, мать их, после чего начался сущий ад. На его глазах погибло больше трех десятков людей, не считая тех, кто был растерзан в тоннелях, просто не добравшись к этой самой укрепленной точке.
После появления Птаха еще несколько везунчиков успели выбежать наружу, но почти сразу поток убегающих оборвался, а сейчас уменьшалось количество собравшихся здесь живых. Очень уж быстро уменьшалось и, если бы не воинские отряды, а также какая-никакая оборона за счет стратегически расставленных ящиков и насыпей из рудного шлака, то их бы уже смяли. И так сминают, но теперь они хотя бы достойно держатся в процессе постановки раком. В этот миг Птах ощущал себя невероятно маленьким, крохотным даже. Крайне четко и ясно осознавалась, невероятно прозрачно просматривалась собственная незначительность, ничтожность на фоне того, что ему еще предстоит достигнуть.
Что же, он хотя бы не падал без сил от назойливого гудения флейтистов в глубине тоннелей, да и пену изо рта еще не пускал – парочка пожадничавших на нормальную алхимию индивидов уже подыхали на полу. В их защиту, здесь концентрация эфира и яда в воздухе в разы выросла в сравнении даже с дальними тоннелями. Она вообще во всем разломе выросла, но там, где тварей больше, выше и токсичность. Птах ощущал эту непередаваемо мерзкую горечь во рту, острое жжение в желудке и тревожное покалывание в потрохах, что было верным признаком передозировки алхимией, зато он хотя бы живой, уже хорошо.
- Мелочь, а ты кто вообще? – В один из моментов передышки, когда волна тварей откатилась, а новые еще не накопились, чтобы погнать на ряды людские, обратилась к нему та самая лучница, какую он принял бы за мальчика, только что очень любящего приседательные упражнения, если бы не звонкий и однозначно девичий голосок. – Я сама аж трясусь от их дудок, а тебе хоть бы хны.
- Птах я, бегунком тут устроился, уважаемая. – Честно отвечает он, подавляя желание сплюнуть вязкую слюну, горчащую и кислую одновременно. – Выпил всю алхимию, что была, до передоза.
- Ну да, так и я тоже выпила, причем у меня она получше твоей, да и антиэфирные амулеты у меня нормальные, а не как у тебя. – Не успокоилась девушка, напитывая силой свои стрелы, одну за другой, накладывая какой-то из оружейных эффектов. – Только я пять шагов по Лестнице взошла, а ты по виду совсем молод, едва ли хотя бы вторую Ступень взял.
- Нулевой я, уважаемая. – Снова честность в ответе, потому как слишком уж легко проверить. – Из пришлых недавно. Просто у меня достойная «Стойкость», а сверху я в уплотнение ауры вложился.
- Ага, так у моего братца тоже «Стойкость», токмо он, вон, аж зеленый весь. – Несмотря на беседу, она собрана и выходы из тоннелей контролирует, а еще явно в чем-то подозревает Птаха, даже еще сильнее, чем раньше. – И он точно не из еще на путь свой неступивших.
Вообще-то, спрашивать о прокачке и навыках малознакомых людей – это вершина бестактности, вплоть до того, чтобы достать ножи и насадить на них любопытного, либо засадить те ножи в любопытную сраку, а можно и не ножи. Но тут насадят, скорее, самого Птаха, какой не без помощи «Созерцания» видел и напряженную позу лучницы, и присматривающего за ней одного из бойцов, и то, как она невзначай складывает стрелы так, чтобы до висящего на поясе длинного извилистого, словно миниатюрный фламберг, ножа одно движение оставалось. И не похоже это было на банальную наглость, скорее уж на серьезное подозрение в чем-то нехорошем и даже опасном. По этой же причине он решил не лезть в бутылку и сделать вид, будто чужой бестактности не понял.
- Я туда вложился, уважаемая, понимаете? – А она и поняла, выпучив глаза, как на дурачка, что и могло считаться исключительно правдой, если не знать всей подоплеки. – Погорячился, как говорится.
- Пха! Да уж, это ты изрядно преуменьшил, пришлый. – Подозрения в ней убавилось, но глаза остались холодными и спокойными, да еще и руку от ножика не убрала. – Вессер, а дай-ка скан на него, «Стойкость» проверь.
- Три милости Ее вложены, все в плотность, дополняющее озарение взято. – По телу напрягшегося Птаха словно табун мурашек проскакал, когда названный Вессером сенсор, тот самый, какой тварей засекал, поглядел на землянина через странного вида монокль, напоминающий тот, какой у Авариса был, только явно на пару порядков дешевле. – Зря ты так, мальчик. Ну, вернее, не зря, иначе бы помер, но вообще зря, глупость сделал.
А то он, старающийся даже не думать о своем браслете-маскировке, сам не знает, что с точки зрения нормальной прокачки его поступок идиотский? Свободные три умения вкладывают чаще всего в один-единственный навык, это верно, но при этом в совершенно разные умения, просто чтобы раскрыть возможность брать следующие за начальными. Вложиться на всю тройку, аж до первого дополнительного эффекта можно позволить себе уже на более высоких ступенях, когда накопишь зерен умений, какие Птах все равно мысленно называет очками. Когда для взятия действительно сильных скиллов необходимым станет качественное укрепление основания умений базовых. Но на самом старте? Не очень умная тактика, особенно в плане выбранного для прочкачки навыка.
Тройку свободных милостей вкладывают в центровой рабочий навык класса, будь то боевое владение каким-то оружием или ремесленный навык, вроде того же «Шахтера». На усиление этого навыка после выбирают и цех-гильдию, чтобы еще сильнее усилить уже имеющееся преимущество. Классические укрепляющие навыки связок «Акробатика»-«Атлетика», «Живучесть»-«Стойкость» и «Эрудиция»-«Медитация» чаще всего вообще не усиливают дополнительно ничем, кроме обязательных очков за уровень. Ну, если есть чем усиливать, ясное дело – тут у Авариса «легкое» когнитивное искажение проглядывало, потому что за людей он держал исключительно знать, а у тех всегда найдется способ хотя бы пару дополнительных свободных или не очень очков умений раздобыть.
Для обычных людей, не имеющих ни россыпей золота для покупок супер-зелий, какие могут дать улучшения или даже очки умений (там цена от многих тысяч золота, но чаще уже в мифриле), ни доступа к уникальным Испытаниям, разломам или местам силы, ни банального знания о том, где все это можно найти... ну, для таких людей часто только и остается уповать на стартовую тройку и очки за уровень. Да и базовые навыки поддержки у них не достойные, а заурядные «Подвижность»-«Выносливость», «Здоровье»-«Выживание» и «Знаток»-«Расслабленный». С точки зрения местных, Птах своим выбором в распределении стартовой тройки очков тупо угробил любые шансы найти приличную работу, если только не считать кое-какой еще детали.
- Он бегунок, Вессер, да еще и из пришлых. – Вмешался еще один мужик, невысокий, но очень широкий, почти как цверг, только без бороды, зато лысый, безошибочно деталь эту подмечая. – Парень жить захотел, сразу как понял, куда встрял. Что ты, упырей местных не знаешь? А ты не лупай зенками, братюня по несчастью, сам таким же был, только мне повезло больше. Как все закончится, если доживешь, вали отсюда.
- Отсюда не так уж просто свалить. – Ну, если не иметь запаса денег, хороших советов и подробных инструкций неимоверно умного мудилы и готовности рискнуть здоровьем, какие у Птаха как раз имелись. – Могут не захотеть отпускать.
В ответ мужик только засмеялся, зло и немного издевательски, только не над Птахом, как могло бы показаться, не будь его чувства развитыми выше нормы, а вообще, над чем-то еще. Остальные бойцы с гербами гильдии, те самые, какие успели отступить с нижних уровней, причем, похоже, вовсе без потерь, тоже улыбнулись, но так, мимолетно. А вот приподнявшийся немного Пришлый, увидевший в Птахе родственную душу и расщедрившийся на «бесценный» совет, изволил свой смех громогласный пояснить.
- Ты, видно, вообще не понял, малек. – Справедливости ради, он реально не понял, так что на малька не обиделся. – Это прорыв хаоса высшей категории из возможных в этом разломе, буквально высший по категории. Внизу, всю челюсть ставлю, натуральный Эмиссар сформировался, возможно и несколько, все нижние и боковые тоннели газом эфирным потравило, а кое-где и залило сжиженной формой, что просто гарантированная смерть. Выжило хорошо если хотя бы треть народу, причем тех, кто на верхних ярусах, то есть самых бесполезных и не развивших Хронику, а вся элита рудокопов либо сгинула, либо гибнет прямо сейчас. Да еще и наружу, я, блядь, готов свой шлем поставить, парочка волн тварей тоже вырвалась, прямо на подворье. Такого говна тут лет тридцать не было минимум и быть не должно, особенно так внезапно.
- Лука-а-а-а-а... – Осуждающе тянет, похоже, командир группы, качая головой, мол, держал бы ты язык за зубами, дружочек, пока зубы еще остались. – Ну не болтай, а?
- А хуле, старшой? Тут и слабоумному все ясно, чего скрывать? – И уже к Птаху, какой весь вслух обратился, причем не только он, но и ряд выживших рабочих, какие еще соображают после побочек от алхимии и повальных эфирных отравлений. – Диверсия это, чья неясно, но кому-то прибыли почтенного Баллизуса не понравились. Засунули перекачанный мощью оскверненный алтарь в чей-то пространственный кармашек, укрепили ауру, чтоб сразу не сдох, замаскировали, чтобы не фонил, приказали на дно сходить и потом выкинуть вовне его, чтоб алтарь тот лопнул и пошел каскадный прорыв хаоса. Потому на тебя и смотрели странно, что ты, как бегунок, самый подходящий исполнитель. Ну, это от нервов больше, на нижних ярусах даже бегунки свои, с нужными строчками и в экипировке нормальной.
Картинка непонятного отношения лучницы разом сложилась и обрела объяснение, а землянин захотел себя по голове стукнуть, ведь мог бы и без подсказок догадаться. В том смысле, что для просто несчастного случая ситуация даже на его дилетантский взгляд выглядит слишком уж серьезной, буквально худшей из возможных, приводящей к худшему из возможных результату. Как дважды выпавшие на кубиках сплошные единицы. А вот если в этом уравнении посчитать, что некие неизвестные злоумышленники настроились максимально попердолить эту шахту, то все становится понятно и даже очевидно. Опять приходится испытывать смешанные эмоции – ничего ему не сделавших работников немного жалко, но вот руководство шахты, как и тех козлов, какие намеренно «убивали» дурачка-пришлого, наоборот, ни малейшей капельки не жаль. Как не жаль и тех, кто его регулярно видел, знал о его судьбе и тщательно упражнялся в юморе на обреченном и неспособном ответить нулевке.
Если только не считать за жалость сожаление о том, что не смог сам, лично, своими собственными руками их жизни оборвать, желательно как-то особенно вдумчиво, чтобы прочувствовали всю амплитуду его, Птаха, неодобрения.
- Это все же верная смерть, Лука, мало кто на такое пойдет, даже если скажут, что иначе убивать будут. – Без особого воодушевления возражает кто-то из воинов, Птах даже не успел понять, кто именно ответил. – Даже со всеми благами и ритуалами хотя бы просто в кармане такую чумлонь таскать дольше дня не выйдет.
А вот тут землянин, запуганный рассказами своего невольного ментора, сам знал ответ, причем тоже кажущийся очевидным для кого угодно. В том смысле, что не только для него, но и вообще для любого местного, какой имеет минимальное образование и готовность как следует пошевелить извилинами.
- Так разум покорежили бедолаге, ясное дело. – И ведь вправду ясное, учитывая реалии местной высокой и низкой политики, да и не только политики, где ментальное внушение не менее опасно, чем яд в стакане, проклятые кольца в носу или клинок убийцы в ягодичной мышце. – Допустим, менталом жестким не выйдет, там срок действия сравнительно короткий, да и скан поймать может. Мягкой псионикой или вовсе приворотом накрыли, значит. Тут сканирование на входе вообще дно, а работать на такой заказ будут однозначно профи, их воздействие с нормальным сканированием хер заметишь. Гульной день вчера был, а до того пивовары выставлялись за свадьбу старшего сына их главы, весь город пил. Выдернуть кого, два дня ему голову ломать, вернуть обратно – простейшая схема же!
Птах и сам примерно так же думал, даже до того, как услышал версию Луки, просто он про пивные свадьбы не знал, только про выходной. И невольно порадовался тому, что его постоянно нагружают дополнительными сменами под угрозой штрафов к оплате, чтобы сил, выйдя из разлома, хватало только доползти до постели, почистить снаряжение, выпить алхимию, помыться и отключиться. С опциональным и неизбежным посещением сортира на любом этапе этой схемы, особенно после декоктов. Потому что, если подумать, он, как полный одиночка, без друзей и товарищей, буквально идеальной жертвой для такой операции был бы, вот прямо бери его тепленьким, главное придумай, как дать ему на нижние слои разлома пролезть.
- Умник, блядь, нашолсо. – В этот раз говорит самый дальний, вооруженный двумя щитами индивид, какой все время боя просто стоял, прикрываясь от ударов и давая атаковать соратникам. – Все равно же на смерть идти, тут у кого хош голова включится!
- Угу, у кого угодно, особенно если «воля что железо», ебать. – С откровенной насмешкой процитировал кого-то Лука, сдерживая смешок. – Что с Америем было, все помнят?
Судя по дружно ударившему, пусть и весьма нервному и откровенно натужному, смеху, они помнили, но попросить пояснить внутреннюю шутку Птах не успел, да и не знал, стоит ли навязываться этой компании. Причина того, что он не успел, скрывалась во вновь активизировавшихся тварях, пошедших в очередной штурм. Броски зелий, удары стрел, метательные копья, мелькающие перед глазами сообщения системы и даже предложения принять какой-то навык, даже не один. Вроде, мелькал достойный «Гренадер», но посмотреть времени не отыскалось, слишком занят был выживанием.
В какой-то миг толпа недомерков прорвала строй бойцов, принявшись резать разнорабочих, пришлось как следует побегать, тыкая копьем и балансируя на здоровенном деревянном ящике с какими-то веревками и прочей мелочевкой. Удар сверкающим наконечником, и Птах балансирует на одной ноге, подобно цапле, еще удар, и он разворачивается на носке, атакуя сам, пробивая шею недомерка, а после всем весом падает на еще одного, какой уже добивал поваленного человека. Что-то явно хрустнуло – кости твари захрустели, это факт, а вот было ли в том хрусте звучание костей Птаха, вопрос куда более интересный.
Удар очередного комка эфира приходится в спину, масло на одежде начинает дымить и нагреваться, тело снова жжет изнутри, а мигом позже Стойкость достигает двадцати. Это когда оно успело так прокачаться-то? Восемнадцать же было? Меньше часа прошло с предыдущего повышения! Это и есть то самое ускоренное развитие навыков в боевой обстановке, помноженное на изначально имеемый дар к ускорению прогресса навыков? Если так, то он немного изменит свое мнение по поводу нахождения в бою, где и убить могут. Раньше он считал, что это слишком большой риск и он предпочтет более безопасный и скучный подход. А теперь он совершенно точно уверен, что боевую прокачку нужно видеть в гробу, в белой обуви и лебединых перьях, блядь!
- Нужно прорываться. – Приказ командира бойцов группы зачистки нижних тоннелей, какой и остальных охранников мимоходом взял под свое командование, звучит удивительно четко в наступившей после очередного наката тишине. – Уже ясно, что остальные не справились, твари прут и их становится только больше. Две подковы, между ними остальные. Зельями заливаемся, на интоксикацию срем, ну, или можете тут оставаться. И бегом, через пятую жилу, ту, где изумруды нашли, там штрек широкий, должны пройти и не застрять.
Никаких вопросов или предложений с его стороны более не прозвучало, он вообще не предусматривал отказа, несмотря на вялое возмущение тех, кто идти просто не мог. Нескольких подняли на руки знакомые и товарищи, потащив за собой, но были и те, что только отчаянно тянули руки к начавшим уходить людям. Одного из них наградили пробитым горлом, что было то ли сведением счетов, то ли таким извращенным милосердием, не забыв взять на память кинжал и перстень. Как бы оно ни было, но никто не прокомментировал это убийство, а многие и вовсе его не заметили. Как предпочли не замечать лежащих, пускающих зеленовато-черную пену изо рта умирающих, задыхающихся в накатывающем из глубины нижних слоев эфирном дыму и ядовитом тумане.
Ультра-крутые гильдейцы построились в два полукольца – половина на острие атаки, половина замыкающими, чтобы их недружественный строй вдруг с тыла не пенетрировали. Остальные бойцы и «бойцы» тоже распределились в составе тех самых подков, тогда как рабочие расположились кто где придется. И они побежали, реально побежали, теряя отстающих на ходу, порою тем еще и добавляли кулаком в голову или ножом в печень, если они попытками спастись пытались мешать строю замыкающей подковы. В этом сумасшедшем пробеге, какой занял около десяти минут, не больше, Птах не нанес ни единого удара, лишь повысил свое восприятие да акробатику и, как ни странно, медитацию, какой он пытался восстановить свои силы.
Согласно канонам жанра, весь путь должен был стать для него сплошной битвой на грани жизни и смерти, но нет, ничего такого, добрался нормально, несмотря на то, что потери имелись, большую часть битвы брали на себя ставшие в подкову бойцы. Птаха выручило все то же сопротивление общему давлению эфиром, благодаря какому он пробегал через лужи, облачка и искры аномалий, не без проблем и неприятных ощущений, но пробегал! Тогда как много кто падал, иные даже замертво. Падали и гильдейские, двое, а потом и третий, но его подняли и потащили. И люди прорвались, хотя в один момент пришлось развернуться, а в другой напластать такую гору трупов недомерков и мутировавших крыс, что те завалили собой проход той узкой расщелины, из какой они толпой поперли прямо на край подковы.
Центральная зала, куда сходились все выходы, а также все до единого проложенные пути для заполняемых рудой или шлаком вагонеток, - рельсы из укрепленного магией земли камня, а не железа, на какое никаких денег не напастись, учитывая постепенно меняющееся пространство разлома, - напоминала поле боя даже больше, чем место, какое люди покинули недавно. Всюду следы взрывов, кучи трупов и раненных, гудение резервных амулетов очистки воздуха и стабилизации пространства, потому что основные раскурочило в крошку, а также отчаянный мат ругающихся на чем свет стоит людей и нелюдей. Незаметно прислонившийся к сложенным ящикам Птах с интересом вслушивался в эти матерные диалоги, качая Созерцание и Медитацию сразу.
Слушать было чего, ведь люди здесь оказались заперты – активированный спаун мобов не ограничился только мобами, даже боссами, каких было аж пять штук. Вернее, уже четыре, ведь гигантского слизня-матку сумели залить алхимией и закидать телами бойцов, уничтожив к херам тварь тринадцатого уровня с «эмиссарской короной», которая очень значительно усиливала все модификаторы характеристик моба, делая его куда сильнее, чем тварь равного уровня, но без статуса босса. Звучало это все иначе, более пафосно, но Птах старался для себя терминологию упростить, чтобы понятнее стало.
Главная же проблема в том, что в момент начала спавна-хаоса, важнейшим людям внутри разлома, лидерам, бойцам и мастерам, пришло Испытание. Обязательное ко взятию и с огромной наградой в виде монет, шкатулок с ценным лутом и даже Улучшений и Умений для личных Хроник или для самых отличившихся индивидов. Задача этого квеста предельно проста – зачистить прилив хаоса, перебить всех тварей, уничтожить эмиссаров и разбить начавший прорастать в ткань стабильного разлома алтарь. Да-да, прав был Лука, напитанная скверной херовина тут реально имелась, и она даже не взорвалась, а осталась целой, мутируя и грозя сделать стабильный и давно прирученный разлом куда опаснее.
Выжившие важнейшие люди отнюдь не обрадовались этой ситуации, ясное дело – для текущего состава застрявших в разломе такой квест на полную зачистку равен попытке убить себя о ближайшую стену, надышавшись яда и только что не посещая при этом Бобруйск. Беда в том, что Испытания Всемогущей так просто не выдаются – это ведь фактическая иммунная реакция на поражение энергией междумирья, из какой твари и скверна проявляются. Если не справиться с задачей, то система просто закупорит этот данж сама, но-о-о-о-о-о... Всеблагая Схема если и не обнулит разлом, вернув его в начальное состояние, какое потом развивать до текущего уровня лет сорок при наличии финансирования и расходников, то изрядно откатит развитие. Именно те его аспекты, какие отвечали за стабильность, за частоту спавна ресурсов, за возможность поддерживать часть участков неизменными в течении долгих лет.
Убытки и траты даже не колоссальные, а просто невыносимые, отчего ответственных людей натурально плющит, там ничем не прикрытая истерика у старшего распорядителя Ватиуса, батеньки приснопамятного распорядителя Юлиуса, между прочим. Именно благодаря этой истерике все вокруг уже знают тайну полишинеля. Разумеется, разблокировать проход можно, как можно и покинуть разлом без разблокировки. Но второе сложно и дорого, только для одиночек доступно, ибо требует специфического системного расходника, что не устраивает всех остальных, у кого «ключа на выход» ценою в сорок золотых клювов за каждую Ступень эвакуируемого, банально не имелось.
У занервничавшего Птаха, например.
Другой вариант тоже возможен, но там нужно применение еще одной расходной реликвии, на порядки дороже, продаваемой уже в мифриле, причем только закупившись напрямую у системы или выбивая из лута. Крафтить подобные вещи никто не умеет, либо умеет, но с такими ограничениями, что проще купить. Как уже успел понять Птах – подобные товары и аукционы системы являлись в том числе и удивительно эффективным средством борьбы с инфляцией. Если монеты любого номинала можно банально выбивать вместе с лутом в шкатулках, то цена даже золота и мифрила очень быстро станет смехотворно низкой.
Сто миллиардов монет высшего номинала за хороший обед в трактире, как вам такое, а? Собственно, именно потому такой херни и нет, что местным всегда есть куда спустить что медь, что серебро, что золото, что мифрил, что даже легендарный и никем почти не виданный орихалк, за каким, быть может, еще какой-то номинал есть, просто никто не знает. Из присутствующих не знает, а не вообще.
Все виды монет нужны для закупок, для функционирования гильдий, храмов, цехов и механики принадлежности, для работы банков, королевских и прочих властных аппаратов, для аукциона, какой всегда берет свою комиссию, для кучи всего вообще. Очень продуманный механизм, наравне с немалой долей рецептов для крафтерских классов, которые работают тоже через систему. Даже для самых высокоуровневых рецептов любого толка очень часто нужны не только редчайшие реагенты вроде меметической чешуи из жопы дракона, но и добываемые с низкоуровневых локаций или разломов.
Включая такие, куда высокие уровни просто не войдут в силу того, что они, ну, высокоуровневые и разлом либо не пропустит их, либо перестроится, либо схлопнется, либо сами высокоуровневые индивиды на попытку послать их собирать зубы злобокрыс второй ступени просто покрутят пальцем у виска. Те же гильдии с их стабильными данжами для прокачки держат множество таких вот разломов, какие рассчитаны именно под новичков, потому как спрос на добываемые оттуда части монстров, руду, травы, древесину и все остальные типы добычи всегда есть, и он всегда стабилен, как и сами данжи.
Все эти мысли он прокручивает в голове, вспоминает рассказанное Аварисом и услышанное от иных местных, пытаясь медитацией выдавить из себя накопившееся в теле дерьмо, одновременно вслушиваясь во все более напряженные разговоры. Судя по ним, их все-таки выпустят – зачистить разлом шансов нет, не с такими силами, даже если ценою всех их жизней, а вот если они тут все умрут... Скажем так, почтенный мэтр Баллизус и так потерпел огромные убытки от этой диверсии, но если он оставит тут своих и чужих шахтеров, наемников, бойцов и разнорабочих, то его по миру пустят. Это тебе не одиноких Пришлых дурачков под смертельную кабалу подводить, тут совсем иные будут дела и вопросы.
Собственно, их бы уже давно выпустили, как и утверждается с легкой истерикой через те резервные амулеты связи с реальным миром, какие пережили диверсию, - самого страшного не случилось и разлом не отсекло от яви, создавая полноценное замкнутое пространство, куда не попасть, пока не закончится бой, - но имеющиеся запасы нужных расходников оказались либо украдены, либо уничтожены и уже не столь почтенный Баллизус сейчас пытается раздобыть один такой у коллег-друзей-знакомых, потому что платить аукциону нужно сразу наличными, расписок он не примет, а нужной суммы сразу в золоте и мифриле сыскать, наверное, не вышло. Кое-кто истерящий проговорился, что там еще и казну обнесли, оказывается.
Твари все еще перли из тоннелей, а очистительные амулетные комплексы уже не справлялись с растущим загрязнением эфиром. Эфир ведь, как все помнят, крайне сложно остановить и заблокировать, почти невозможно даже. Птах молча готовился помереть, потому как все штампы прочитанного им фентези указывали на то, что им тут придется бороться за жизни свои, побеждая на последних каплях крови и пафоса. А у него пафоса не так уж много, а кровь скоро свернется прямо в венах от того, как он себя накачал всякой вредной химией. Увы, но предчувствия его обманули: примерно через еще полтора часа, когда бойцы уже едва стояли, а в строй ставили даже более-менее боеспособных рабочих (но не Птаха, какой весь был перепачкан в токсинах да загустевшем эфирном шлаке, и радовал всех зеленоватым цветом лица), выход из разлома все же распахнулся.
Сам разлом задрожал весь, но не потерял стабильность, даже не появилось таймера отсчета, какой предупреждал о том, что силком нарушенное Испытание привело к обрушению разлома и снижению ранга его стабильности. Прежде чем толпа перепуганных вусмерть шахтеров начали расталкивать друг друга на пути к выходу, внутрь проскользнули быстрые, ловкие и гибкие фигурки разведчиков. А за ними и бойцы переднего края, стрелки, а также полноценные маги боевых школ и поддержки, включая и высоких волшебников, мать их! И все они имели на доспехах герб с лебединой гравюрой – очевидно, превосходным шансом прокачать своих воинов и неплохо на том заработать воспользовался наместник Его Величества в Морочном.
С одной стороны, ранг разлома спасен, так что убытков уже меньше стало, но с другой же... что-то не верилось циничному землянину в то, что Баллизус своему спасению счастлив. Слишком уж хороша диверсия – и алтарь-мина, и атака на казну, и устранение большей части элитных шахтеров (включая старшего мастера Угги, кстати). Слишком идеально все прошло, отчего в Птахе зреет твердая уверенность в том, что он видит не пришедшую в последний момент финансово-административную помощь, а финальный акт рейдерского захвата чужого предприятия. Возможно даже организованного тем же самым персонажем, какой пришел их спасать – не в первый раз он слышит о том, как государство в лице его функционеров отжимает чей-то выгодный бизнес, просто прошлые разы были на Земле.
- На выход все, все на выход, бегом, бегом! – Голос роскошной женщины, красоту какой не скрыть даже боевой униформой мага, пробирает до костей куда сильнее, чем у того же Грока, Птаха аж подорвало на ноги и осознал произошедшее он уже на полпути к выходу, не став сопротивляться смеси ободрения и внушения, быстро оказавшись на подворье.
Предположения о том, что часть создаваемых тварей агонизирующий от скверны стабильный разлом просто выплюнул наружу, прямо на подворье, тоже оправдались. Вокруг была натуральная боевая зона в смеси со столь же натуральной скотобойней, поскольку никто не был готов к такому удару – последние годы разлом лишь изредка выбрасывал отдельных тварей, да небольшие толпы в Приливы и Бури. На громадную орду мразоты символические посты стражников и бойцов-арендаторов, какие за денежку малую и процент добычи получали право валить появляющихся тварей без лишнего риска, были просто не рассчитаны, сложившись карточным домиком. А дальше подворье, населенное, шумное и совершенно неготовое к боям на выживание – в городах многие вообще не видели тварей всю жизнь.
- Не задерживайся. – Строгий приказ и толчок в спину от еще одного типа с лебедем на теле, а следом волна неимоверной прохлады, омывшая его уставшее тело бальзамом чистого наслаждения, какое стало еще более чистым и насладительным в тот миг, когда Птах увидел перекошенное лицо лежащего среди сложенных отдельными рядами тел мэтра Юлиуса, у какого отсутствовала половина туловища и часть черепа. – Иди давай.
Вот это кто-то вложился в пиар-акцию, что поставил в качестве исцеляющей турели настоящего мага! Для сколь либо разумных ступеней площадная очищающая и исцеляющая магия почти всегда относится уже к высоким навыкам, которые общепринято считаются и документально утверждают переход в сословие дворян и сравнимых с ними. Обладателя высокого магического навыка хер заставишь вот так исцелять всякую чернь, даже если считать тех редких везунчиков, умудрившихся через случайное Испытание, реликвию или годы труда получить статус волшебника не будучи кем-то из высшего общества.
Даже если подобный тип вовсе не маг по классу, а лишь обладает доступом к одному из видов высокой магии, то эффект для билда крайне полезен. Любая благородная магия – это еще и усиления, зачарования, ауры и все такое, открывающееся в зависимости от остальных навыков. Полноценный же класс чародея собрать сложно, а развить и того сложнее, ведь они требуют огромных вложений ресурсов, пусть и давая столь же огромный эффект на поздних ступенях.
Вся средняя прослойка аристократии почти всегда маги, тогда как нижняя – маго-гибриды со следопытами, скрытниками, воинами и стрелками. Вот среди аристократии высшей встречаются самые разные зверушки, там все слишком индивидуально, свои дары родовые, секреты прокачки, особые позитивные и негативные мутации, какие порой дают очень странные эффекты. Некоторые из них, Аварис даже описал, вызывая у землянина откровенный ступор, да. Вроде тех же аль Тарья, исключительно женского благородного графского рода, в каком каждая носительница крови обладает удивительным и обязательно появляющимся в Хронике умением, какой бы билд не собирала.
Пока Птах думал о чужих пиар-акциях, наслаждаясь видом трупа почтенного мэтра распорядителя, мир на месте не замирал. Одним исцелением массового толка помощь ему и всем остальным пострадавшим не ограничилась, их собрали для осмотра у целителя. К счастью раздеваться не потребовали и слишком внимательно не сканировали, ограничились только парой заклятий очищения, тоже массовых, какие сняли с тела и одежды все эффекты. И мазь, и масла, и шлак эфира с токсинами просто испарились. Только одежда не восстановилась, выглядя так, словно ее полгода в шкафу с молью держали, даже если там и материалы, какие моль не ест. Эта, значит, ела.
От интоксикации и поражения агрессивной средой эти очищения тоже помогли, но не до конца. Впрочем, зелий бесплатных никто им не выдавал, только посоветовали где именно можно таковые купить, если желаешь. Да и отправили дальше, к выходу из подворья, какое сейчас явно пребывало в полном кризисе и не могло поддерживать даже иллюзию нормальности. Птах было пошел к общежитию, забрать остатки нерастраченных зелий и всякую мелочевку, какой успел обзавестись за семнадцать долгих дней работы здесь, но не сложилось. Не потому, что его все-таки обокрали, просто общежитие банально сгорело к херам, а угли еще мерцали бегающими по ним зелеными огоньками.
Осмотрев нигде не стройные ряды выживших, он пришел к выводу, что из более, чем тысячи работников разлома выжило хорошо если четверть, а из примерно такого же числа живущих на подворье где-то две третьих. Бойня получилась просто эпичных масштабов, только при этом совсем не ясно, как лично он к ней относится? Вроде и жаба выебла гадюку особо жестоким и циничным образом, отчего жалеть нечего и некого. С другой стороны, как бы он ни не любил гадюку, желая самому ее прибить, но имелось прекрасное понимание того, что по факту ничего не изменилось.
Шахта-разлом, одна из трех крупнейших в Морочном, входящая в полусотню лучших во всем Королевстве Лебедя, полностью сохранилась, даже более обильной станет после того, как ее закроют и вычистят люди короны. А дальше скотство местных, помноженное на вопросы выгоды вернет все на круги своя, возвратив точно те самые практики, какие Птах хотел бы видеть в гробу вместе с теми, кто их практикует. Если вообще придется хоть что-то возрождать, если новые хозяева разлома не решат сразу начать оттуда же, на чем все остановилось.
Птах осматривается вокруг, видя там и тут знакомые лица, даже отыскал смутно узнаваемые деревенские рожи тех Пришлых, какие решили «сбежать» от Грока. Только теперь бывшие подручные ныне покойного Балара одеты в колодки, пусть и поломанные, и очень несчастными выглядят. Нет, Птах знал, что есть штреки, в каких работают невольники и преступники, иногда даже сочетающие в себе одни и те же факторы, но его туда не посылали, к счастью. Все же разлом-шахта шестого ранга по площади на небольшой городок, да еще и с обозрением там хреново, вокруг сплошной камень. А эти, выходит, сидели тут, на подворье, дожидаясь своей очереди, чтобы окончательно доломались предыдущие смертники. Может, еще и дождутся, если не успеют убежать раньше.
Птах неожиданно понял, что все его заготовленные планы о том, как бы половчее покинуть подворье, а то и вовсе сбежать с него, не привлекая внимания окружающих, теперь можно сворачивать в бумажный журавлик и засовывать тот себе в зад, ибо оные планы уже не нужны. Сгорело главное здание подворья, и это не про особняк почтенного Баллизуса, чтоб ему самому сгореть. Нет, речь о стряпчей конторе, где хранились все договора и прочая информация о работниках, а это значит, что единственная копия его долговой расписки сейчас у гномов. Каким однозначно нет причин устраивать цирк и пытаться не позволить Птаху выкупиться – выгоды нет, тогда как деньги, выданные им, совершенно не пахнут. Выгодоприобретатель бесплатного «бегунка» сейчас в таком состоянии, что плевать хотел на того бегунка.
Ухмыльнувшись, землянин пожимает плечами и направляется прочь, за ворота, в поднимающийся над городом алый рассвет.
***
Сразу же в ростовщическую контору Птах не пошел, предпочел для начала переодеться в новокупленный комплект простой одежды, затем плотно поел и выпил небольшой кувшинчик вина за упокой всех тех, кого он не знал и на кого ему по большому счету откровенно похер, а вот потом уже двинулся к блядским гномам. Вино, кстати, вообще не пьянило, сказывалась двадцать одна единица навыка Стойкости. Просто для протокола: среднестатистический горожанин-владелец любого навыка, используя преимущественно именно этот навык для работы, достигает полусотни единиц мастерства ближе к рубежу в пять лет с момента получения Хроники. А сотню, если и берут, то уже вовсе лет так через пятнадцать.
Примерно к этому же времени они берут четвертую, реже пятую ступень, если речь идет о жителях стабильных, а не диких территорий, где сам воздух понемногу накачивает дышащего первоосновой. Двадцать пять единиц мастерства же берут к началу второго года, обычно, но бывает и быстрее. В его случае еще стоит учитывать наградное очко умений за полусотню в шкале навыка. Да еще и Аварис напоследок, когда уже не факты говорил, а лишь теории, высказал подозрение в том, что в даре Птаха не указано несколько побочных факторов, из-за каких обретаемые в ходе прокачки улучшения, причем любые, у попаданца будут в среднем сильнее, чем у обычного обывателя.
Но даже если и будут, то не намного, с бонусами к очкам умений не сравнить.
По дороге к банку землянин не медитирует, отслеживает округу, но мысли все равно то и дело соскальзывают на собственный статус, собственную Хронику. Как уже не раз он прокручивал в своей голове – взять магический навык сложно, нужна очень длительная и специфическая тренировка, требующая затрат и связей для того, чтобы ее организовать. Ну, либо на Испытание подписаться, там на порядки быстрее, хоть и с определенными рисками, да только выдать такой квест может только мастер этого самого навыка, то есть, имеющий три сотни в запрашиваемом навыке. Либо «всего лишь» две сотни и должность гильдейского наставника, но тогда «зарядов» для квеста намного меньше.
Такие люди не будут эти заряды тратить попусту, им за каждую выдачу платят либо деньгами баснословными, либо вполне конкретными и бесценными услугами, либо чем-то сравнимым. В случае самых уникальных навыков, вроде легендарных истинных, само право получить такое Испытание и шанс обрести нужный навык (куда выше шанс провала и гибели, на порядки выше) служит полноценным политическим капиталом и в Королевстве Лебедя таких наставников официально и неофициально просто нет. В общем, когда он слушал Авариса, то прекрасно понимал, почему тот напирал на сборку Мудреца-Монаха-Монка. И здраво размышляя, Птах не мог ожидать того, что случится в разломе.
Аварис и тот не мог, пусть он сто тысяч раз охуенный и охуевший от собственной важности специалист по всем возможным вопросам! Чертов Баллизус еще при не сидящем мудиле-советнике считался непотопляемой глыбой рудокопного сектора экономики Морочного, кто же знал, что он рухнет, подталкиваемый в спину, сразу же, как к нему в гости Птах прилетит? Птах, у какого перед глазами отсчитывались последние секунды возможного ожидания системного сообщения.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Магия Эфира (высокий)
Принять?
Принять хотелось до крика и вопля, но тогда все планы на идеальный билд покажут ему жирную целлюлитную жопу, вонючую и бесконечную, необъятную как сама планета Земля. Без той же «Эрудиции» магом быть невероятно сложно, это буквально обязательный навык подкрепления для чистых кастеров, точно так же, как «Медитация» для монахов, например. И это только «Эрудиция», а ведь нужно еще брать оружейное мастерство владения посохами, жезлами и прочей магической атрибутикой, что тоже ломает шансы получить истинный навык.
Конечно же, можно было попробовать создать гибридный билд, идя путем высшей аристократии и закидывая собственные ошибки лишними очками умений. Можно, но не для совершенного нуба, какой нихрена не знает и нужных знаний не получит, ибо нет их в свободном доступе. И еще одного визита к советнику тоже нет, вот беда! Шансы ошибиться и все запороть на порядки выше шансов на успех, вот и все дела. И потому, именно и только поэтому, Птах с тоской провожает взглядом растворяющуюся строчку Хроники, теряя шанс получить полноценную магическую школу.
Возможно, это вовсе последний его шанс на подобное, ибо не «Ворожбу» же брать – один из немногих широко доступных навыков магической школы в достойном, а не высоком ряде. Только не подойдет ему «Ворожба», ее вообще только очень специфические маги берут, чаще уж воители или охотники-убийцы, каким кровь из носу нужна магическая поддержка, усиления, бафы и дивинации, но нет доступа к нормальной магии. «Ворожба» – это всего понемножку, но ничего толком хорошего, даже лишние очки не спасут.
Банк, снятие суммы, путь к конторе, все тот же громила на входе, обладающий нехарактерно умным и внимательным взглядом, все тот же теплый и мягкий интерьер внутри. Взгляд гномки-шортстачки уже не столь завораживает: то ли она не старается так сильно, не видя причины, то ли подросшая защита «Стойкости» играет роль. Главный гном тоже не слишком уж разговорчив, лишь проверяет наличие нужной суммы и озвучивает проценты, как и сумму интереса при досрочном погашении. Птах для вида возмущается, но они оба понимают, что он заплатит, заплатил бы и больше, будь необходимость, но гном не давит, а Птах делает вид, что не понимает, как сильно ему надавить хочется.
- Я обязан спросить о том, как были получены столь значительные для нулевки денежные суммы. – Равнодушно, словно готов услышать и «поверить» в любую ложь, уточняет ростовщик. – Не поймите неправильно, но такова уж практика моей работы, ведь попавшие в ваши обстоятельства юноши часто готовы на все, лишь бы закрыть свой долговой контракт досрочно.
Птах лишь улыбается во всю ширину губ, аж до болезненного натяжения на щеках, но на провокацию не поддается. Очень уж взгляд у гнома спокоен и будто бы упрашивающий, мол, давай, попробуй дать мне в наглую харю, ты же помнишь, как я тебя сам на этот трудовой ад подрядил, давай, смелее. Нет уж, не сейчас и не так. Не будь у него с самого начала гарантированного способа «покинуть» работу просто заплатив хоть бы и нормальному стряпчему, землянин мог отреагировать по-другому. А так только пообещал сочтись в будущем, вероятно не столь далеком. В этом кабинете, наверняка, каждый второй мысленно что-то такое обещал, а каждый первый так и вовсе вслух, отчего Улбаз и не волновался вообще, не с несколькими охранниками за тонкой стенкой и хорошими защитными амулетами. Да и у гномки рука под столом, хоть сейчас арбалет или парализующий жезл доставай.
- Во время недавней заварушки в разломе, я думаю вы о ней слышали, мне посчастливилось выбить несколько шкатулок. – Чистейшая правда, какую этот хмырь явно как-то чует, навыком, умением или просто на чистом опыте, без всяких системных эффектов. – Учитывая то, что я потратил отнюдь не весь займ, мне как раз хватило, считать обучен. Спасибо вам за вашу помощь и ваше участие, почтенный, не буду больше задерживать вас.
Только очень внимательно вычитает свидетельство о закрытии договора, занося его в банк и укладывая в ячейку хранения, а то мало ли. Едва ли его будут и дальше преследовать – тупо невыгодно, а выгода всегда определяет действия торговца. До того уровня взаимной «симпатии», когда даже выгода отступает на задний план они еще явно не дошли, не со стороны гнома.
Покинув контору профессиональных упырей, на фоне каких и буквальные упыри уже никакие не упыри, землянин зябко поежился, разминая плечи, и направился дальше, ближе к центру города, к самой границе, где тот центр переходит в срединный город. Ему пора сделать первые шаги в обретении собственного высокого навыка, причем навыка правильно стучать в бубен.
И нет, речь вообще не про какой-то там вульгарный шаманизм или программирование на Линукс с обязательными патчами KDE2 под FreeBSD, нет.
Исключительно о чистом, высоком и благородном умении мудохать всякую мразь по наглой роже.
Квартал наставничества являлся еще одной константой любого крупного города, наравне с наличием Храма Ее. Город не считается, не воспринимается самой системой-Вездесущей, как именно город, если там нет Храма. А чтобы Храм появился, самостоятельно воплотившись в центральном районе, город должен соответствовать своему гордому титулу, вмещая ряд мест и строений. Гильдии и ордена, торговые представительства и стабилизированные разломы, а также, например, квартал наставничества. Отдельный участок территории, на каком сконцентрированы те обитатели Иулатара, какие достигли определенных успехов на ниве познания ряда навыков, а теперь готовы и желают передавать свои знания.
Находясь здесь, наставник может не только лучше и более эффективно обучать своих учеников, нет. Просто учить можно и частным репетиторством и вообще в любой точке пространства, хоть во дворце, хоть в сарае, хоть посреди пустошей диких. Ключевым свойством квартала является повышенное количество зарядов на профессиональные квесты, облегчение и упрощение условий выдачи таковых. Потому что можно учиться бою на мечах несколько месяцев, чтобы получить достойный навык «Мечник», либо более широкое, хоть и в среднем более слабое «Владение Клинком», либо даже несколько лет, причем у лучших учителей, если замахнешься на высокий навык «Искусства Фехтования» или даже «Оружейного Мастерства». И никаких гарантий получения желаемого, нужный навык может и не выпасть в предложенные даже со всеми вложениями, даже у профильного учителя.
А можно потренироваться пару недель-декад-лун, убедиться в том, что в целом соответствуешь требованиям, а после получить квест-задачу-поручение-испытание от наставника, выполнив какое ты обретешь свой навык гарантированно и без всяких проволочек. Да, это опаснее, да, во многом куда сложнее, но это быстро, очень быстро по меркам нормальных тренировок. В целом, если человек может себе позволить право на подобное испытание (даже, вернее, Испытание), то и выполнить он его, чаще всего, вполне в силах. Наставник заурядного таланта может выдавать свое испытание после получения полусотни единиц шкалы навыка. Достойный навык можно передать испытанием только по достижению сотни в соответствующей шкале. Высокий, только после трех сотен. Про благороднейший пурпур истинного навыка, особенно про обучение таковому, даже Аварис не знал ровным счетом нихрена, просто потому, что там всегда по-разному, но едва ли требования окажутся ниже, чем у высоких.
В среднем, местные и пришлые предпочитают квесты на заурядные навыки не брать вовсе, хотя и выдают такие задания чуть ли не по бросовым ценам, можно вовсе серебром обойтись, не золотом даже. Или кухлем хорошей выпивки. Вот с достойными навыками уже по-разному, зависит от самого навыка, его полезности и востребованности обществом. Но в среднем эти навыки также учат, получают не квестом, а старательными упражнениями. Потому что иначе уже дорого и рискованно, особенно для простолюдинов, какие не имеют подготовки и оснащения уровня местных дворян и прочих жизни хозяев. А дворянам тем более не нужны квесты на подобные навыки, они их обретают самостоятельно у лучших наставников и под лучшими бафами. Берегут место под испытания для высоких навыков, какие даже им обрести очень сложно и банально накладно. Вплоть до влезания в долги и поставки родового поместья под залог, особенно если навык из реально высших для своего ранга и таким владеет полтора землекопа. Владеет на уровне достаточном, чтобы выдавать квест, а не вообще... хотя, иногда и вообще.
Птах пришел в этот квартал точно зная, куда именно хочет дойти, так что зазывал особо не слушал, хотя некоторые обещали открыть весьма неплохие достойные навыки, каким научат в той или иной школе. Предложения выдачи испытания тоже звучали, но реже, для более простых навыков, чаще заурядных. С теми же достойными кричать не нужно, к таким мастерам приходят сами и платят столько, сколько скажут. Потому-то за места в квартале, именно места под собственную школу или хотя бы тренировочный зал-комнатку, идет нешуточная конкуренция. Наставник получает немалые преференции от Всемогущей за свою работу и частично за успехи тех, кого все же обучил. Если собрать билд вовсе заточенный под обучение иных ступающих по осененной лестнице, то в этом квартале можно и вовсе всю жизнь провести, прокачавшись до высоких ступеней и не имея нужды покидать черту квартала.
В богато обставленные залы, больше напоминающие миниатюрные дворцы, Птах не то что не заворачивает, он старается туда даже не смотреть, его там с порога спустят и хорошо, если живым, а не по кусочкам. Или кучкой пепла, если говорить о залах высоким магическим навыкам посвященным. Вон, стоит на искусственно созданном скальном холмике очень светлый и красивый особняк, ажурные конструкции, витражи и лепнина, но не безвкусное «цыганское барокко», а реально красиво и утонченно выглядит. Учат там навыку высокого порядка под названием «Магия Света», очень востребованной практически везде, в любой команде, в любой группе, в любой свите. Немного исцеления, немного урона, немного защиты, очень много очищающих абилок и просто тьма всевозможных усилений – хороший светляк разгонит свою команду чуть ли не вдвое, если верить Аварису, а он говорил из собственного опыта и не мог лгать.
Только ценз на вход туда выражен не только звонкими клювами, но еще и обязательным рекомендательным письмом от кого-то уважаемого и значимого в этом славном городе. И это только вход! Просто посмотреть, поглядеть, прицениться к занятиям, но не больше. За право проходить профильное обучение с использованием окультуренного и стабильного осветленного алтаря, придется продавать сразу душу, почку и жопу, причем все равно не хватит. А уж дабы получить наставнический квест нужно доплатить отдельно и там в ход идут даже не столько горы золота и горки мифрила, сколько взаимозачет услуг. И конечно же, обязательное подтверждение своей способности выполнить условия испытания и не сдохнуть, получить-таки навык, а не потратить на себя заряд квеста. Как дают наставникам преференции за успешных учеников, так и гнобит их Вездесущая за провалы воспитательные.
Нет, туда ему ходу нет.
Вернее, если он снимет с себя браслет и даст себя полностью просканировать, честно во всем сознавшись, то его пустят, примут как дорогого гостя и, скорее всего, реально обучат высокому навыку или даже двум, а то и трем. Но свяжут его намертво, не рыпнуться потом будет. К тому же, скорее всего хер ему дадут возможность хотя бы попытаться взять навык истинный, ибо это уже будет вопрос политический, слишком опасны такие навыки для того, чтобы их непонятно кому давать. Смерд пусть порадуется тройке высоких, какие ему всучат как можно быстрее, чтобы даже случайно не смог обрести истинный. Вероятно, Аварис сгущал краски, но не сказать, чтобы прямо сильно – верилось в его слова очень уж легко, легко они подтверждались тем, что подмечал сам Птах.
Птаху пришлось пройти почти весь квартал, дважды заблудившись и пару раз спросив дорогу, единожды вернувшись и пробив в печень нагло лыбящемуся мудиле, какой его намеренно отправил по ложному пути, прежде чем он вышел к неприметной и обветшалой, даже более обветшалой, чем в рассказах Авариса, постройке. Оная постройка скрывалась между двумя массивными зданиями конкурирующих оружейных школ-залов, почти незримая в их могучих тенях. Покосившееся строение было чем-то средним между сараем и хибарой, но сам факт того, что оно стоит здесь, на высокой аллее, уже очень немало говорит знающему человеку. Таких построек, вроде и заброшенных, но не снесенных ради новых желающих занять место, здесь хватало, тут и там они были раскиданы, заброшены, но нетронутые по тем или иным причинам. В большую часть из них Аварис строго-настрого отсоветовал заходить, вполне могли сожрать и буквально. Но именно это строение с выцветшей эмблемой, напоминающей приложенный к раскрытой ладони кулак, было не настолько опасно, чтобы от него бежать в ужасе.
Ну, если Аварис по старческому склерозу ничего не перепутал.
Вернее, не опаснее любого иного варианта получить высокий навык, причем тропка сюда до сих пор не заросла, ею явно пользовались. По словам Авариса, даже регулярно встречались те, кто все же умудрялся получить здесь свой навык, причем речь шла о «недолюдях-смердах», а не благородной клиентуре. Последние сюда как раз не ходили – и навык не тот, какой обычным благородным Королевства Лебедя нужен, несмотря на высокий ранг, и учитель из тех, какие ни в грош не ставят титул или богатство. В этом смысле, благородные и богатые были на тех же условиях, что и простая чернь, что его советника возмущало до глубины души. Птах же невольно проникся к обитателю хибарки заочной симпатией, какая тут же сильно уменьшилась, когда из-за двери вылетел спиной вперед избитый и, похоже, обгадившийся паренек примерно его нынешнего обновленного возраста.
Упав прямо на укрытую мелким мусором землю, юнец тоненько закричал, после чего побежал куда глаза глядят, даже не обратив на Птаха внимания. Обе руки у беглеца оказались выгнуты в обратные стороны, да и большая часть пальцев оказалась поломанной, торча в разных направлениях. Как-то резко землянину захотелось передумать и поискать иные варианты, но он подавил приступ малодушия, двинувшись вперед, прямо по хлебным крошкам еще свежих капелек крови и иных выпущенных из тела жидкостей.
...но лучший из того, что тебе осталось. Мерзкий держиморда давно сдал, сам себя похоронил и никуда, кроме как в бутылку пойла не смотрит особо, был таковым еще когда я был совсем юнцом, но именно потому он и есть твой шанс. У него нет ни чести, ни совести, ни знатности, ни особых требований к своим ученикам, он выдает испытание всем, вообще всем, кто пройдет его первоначальный тест, словно намеренно стараясь себя разрушить и получить неодобрение Ее за провал своих, прости Пантеон, учеников. Но даже так ты, чернь, даже не думай идти к нему раньше, чем «Стойкость» твоя разменяет третий десяток граней шкалы, иначе просто познаешь унижение лишний раз. Тебя, скота, жизнь и так еще не раз унизит, так что не спеши, не спеши.
Испытание гниль эта ставит всегда на грани, даже немного за ней, но при этом ставит его так, чтобы одинаково сложно было и плебею, и знатному, потому его и не любят, презирают в ответ на беспардонное презрение. Ну, и сам навык тоже, разумеется, играет роль: слишком специфический, слишком невостребованный, даже если его и получить. Без того основания, какое ты должен будешь получить изначально, прежде чем идти за наставлением, подобный навык не полезнее иного достойного, причем из средненьких таких, отнюдь не лучших. Но черни выбирать не приходится, тебе бы и нечистот из нужника хлебнуть на пользу будет, если те нечистоты остались от знатных особ! Что сказал? Какой еще корпофетиш? Ты кем меня, сучий выкормыш, только что назвал, а!? Иди сюда, ты...
Внутри оказалось удивительно просторно и светло, тускло горели какие-то кристаллы под потолком, покрытые пылью и странным налетом, но все еще яркие. Пол деревянный, полноценный паркет, хоть и тоже старый и явно давно не знавший ремонта, но вымытый и чистый, если свежих пятен крови (и не только), а также нескольких следов и вмятин не считать. А в дальнем углу сидел, опершись о такую же деревянную стенку спиной, тот, кто этим местом владел по праву силы и мастерства. Сидел, в одной руке держа пузатую бутыль с какой-то подозрительной жидкостью, а стойкий запах алкоголя, стоящий в помещении, даже подсказывал, что именно то была за жидкость. Судя по запаху шмурдяк редкостный, зато валить должен наповал даже тех, у кого тело развито и усилено Хроникой.
Выглядел этот человек так, словно мама у него мистер Проппер, а папа Лысый-из-Браззерс, только при этом дитя их не пренебрегало легкой, средней и тяжелой атлетикой, как и необузданным употреблением стероидов. Он не выглядел именно раздутой горой мускулов, скорее уж просто очень высоким, широкоплечим, увитым тугими канатами мышц и жил. А еще сей тип совсем не походил на анекдотичного пьяного мастера из хреновых фильмов про кунг-фу, нет. Взгляд нехороший, злой, полностью трезвый, несмотря на гору пустых бутылок рядом с бухающим мастером. Лысая башка даже не покраснела от возлияний, он будто воду хлещет, а глаза его тут же зафиксировали вошедшего Птаха, словно довернулись орудийные башни главного калибра какого-то там линкора Ямато Надесико.
Нет, не азиатом он был, типичный европеоид, но именно такая ассоциация у Птаха проскочила. Секунда молчания, за время какой Птах искренне пожалел о том, что вообще решился войти, не послушав намеков интуиции и самой судьбы в виде прошлого вошедшего. А потом уста бухого мастера разомкнулись, донося до пришлого вполне четко произносимые слова, в каких не было и капли пьяной легкости.
- Зачем здесь? – Ни представления, ни имени, ни даже приветствия.
- За вашим мастерством, почтенный Юдель. – По полному титулу или прозвищу Аварис категорически отговорил обращаться к этому человеку, хотя и сам не знал, почему он тех, кто его официальный титул назовет, начинает бить, да так бить, что никакой целитель не подлечит потом. – И за правом на Испытание. Я желаю обрести высокий навык «Безоружного Боя».
Да-да, именно так, попросить то право может вообще любой, некоторые даже успешно закрывают, хотя и не часто. А нигде не старого, несмотря на очень солидный возраст, мастера Юделя ни в малейшей мере не волновали деньги, услуги или даже сами ученики, только их соответствие выбранному ими навыку. Обучить он мог аж троим таковым, просто выдавал квест лишь на тот, какой Птах озвучил. Навык, какой опять переводился на земной язык со всеобщего несколько неверно, со сложной интерпретацией. Так что, если внимательно вслушаться, «Безоружный Бой» можно воспринять и «Путем Закаленного Тела», и «Боевым Искусством» и даже «Сражением Духа».
В отличие от достойного навыка «Рукопашного Боя», этот являлся намного более комплексным и сложным в освоении, причем даже не обязательно именно безоружным. Скорее тут фишка в том, что сам владелец навыка и становится оружием, все его тело, его дух, его суть, отчего пропадает нужда во вспомогательных инструментах в виде более классических видов колюще-режущих предметов повышенной опасности. Ну, если навык реально развить, выжать из него побольше, а не подохнуть в начале пути, пытаясь забить лютоволка кулаками. Как не один десяток раз говорил Аварис: сам факт того, что этот навык регулярно получает всякая чернь возможен лишь потому, что никому не всрался ни навык, ни мастер, оному обучающий. Дворяне уж лучше выучат все то же самое «Владение клинком» достойного ранга, какое обрел со старта уже давно доеденный падальщиками Балар.
В случае противостояния между двумя владельцами этих навыков, ставить нужно на вооруженного нормальным клинком, первые ступени так уж точно, а дальше разрыв не сильно-то и сокращается. Хоть как-то стоять вровень с классическими боевыми сборками навыков безоружные монахи начинают только к пятнадцатой ступени, но это именно «хоть как-то», а не полноценное равенство в бою. Зато, и безальтернативно навалять Монаху высокого уровня практически никто не сможет - они становятся противником одинаково неудобным для всех и каждого, способным что-то да противопоставить кому угодно.
Сила таких вот Монахов, даже боевых, отнюдь не в конкурентоспособности для классических боевиков, скорее уж они изначально занимают особую нишу, будучи приспособленными бороться против ряда неприятных противников почти без проблем. А вот позже, если выживают, если доживают, если умудряются не растерять свой потенциал, если взрастят ростки своих сильных сторон и нивелируют слабые... вот тогда они начинают нагибать даже боевые классы. Увы, но даже по оптимистичным прикидкам Авариса, стандартный и лишенный супер-даров Монах начинает гнуть вражин уже сильно после двадцатой ступени, но на такой ступени кто угодно начинает нагибать. Без наличия бонусов Птаха на развитие шкалы и лишних очков повышения, он бы никогда не стал в сторону билда Монаха смотреть. А так, вот, смотрит. Просит. Ждет чужого решения, потея под равнодушным, просто невероятно равнодушным взглядом лысого громилы.
- Сумей встать. – Только и сказал он, дав пришлому попаданцу осознать сказанное, а затем мир будто бы качнулся, ударяя грязным полом в спину и бок Птаха.
Он оправдывает свое прозвище, выдав глухое и очень птичье «Уху», уже постфактум осознавая, что этот тип успел подняться на ноги, сократить расстояние между ними и ткнуть землянина почти пустой бутылкой в солнышко быстрее, чем претендент на навык сумел моргнуть. Было даже не слишком больно, но слабость накатила еще та, ноги сразу же подкосились, и он на одних рефлексах, разогнанных сразу медитацией и созерцанием, сумел сгруппироваться. Перекат с кувырком через спину вышел очень неловким и даже комичным, но на ноги он встал почти сразу, сказались и акробатическая подготовка и два десятка шкалы стойкости. Дышать правда было больно и очень хотелось упасть снова, но интуиция подсказывала, что тогда он выйдет отсюда тем же способом и в том же состоянии, что и предыдущий кандидат.
Ага-ага, именно в том главная причина того, что незнатные и бедные ребята и девчата (Юдель являлся полноценным боевым феминистом, не делая скидки на половую принадлежность) не осаждают этот домик двадцать пять колоколов на сутки, десять дней в декаду. Провалишься, потом только на паперть, милостыню просить, либо черным целителям и алхимикам на мясо – наносимые мастером Юделем раны крайне херово лечатся, даже если он не старается специально сделать их неизлечимыми. А уж если старается, то местные лекари уже привычно предлагают беднягам безболезненную эвтаназию, чем лишний раз мучиться. Иногда даже так настойчиво предлагают, что никак не примут отказа. Оная настойчивость таинственным образом совпадает с сезонными скачками цен на особую, всячески запрещаемую и регулярно изготавливаемую алхимию.
- Сойдет. – Звучит глухим эхом сказанное мастером, который смотрит на Птаха со всем тем же равнодушием, кое просто не описать словами. – Сумей уклониться.
Вот в один момент землянин думает, что сейчас упадет и сдохнет, а во второй он понимает, что не так уж ему и плохо, потому что нужно уклоняться, или станет реально херово! В этот раз движение не столь быстрое, лысый словно специально действует так, чтобы дать увидеть свое движение, подготовку к оному. И восприятие, усиленное созерцанием, справилось, дало извернуться в нелепом и смешном пируэте в самый последний миг, бутылка все же царапнула ухо, пустила кровь, едва не оторвав оное, но не разбила череп попаданца, да и скальп не сняла.
- Хуже, но сойдет. – Все то же глухое пренебрежительное обращение, ни капли интереса или даже веселья. – Сумей не сбежать.
Вот тут ему стало предельно херово, настолько херово, что порадовался тому, что ничего не ел и не пил перед визитом, иначе бы он тут же обгадился. Стало страшно. Очень страшно. Будто весь мир потух, будто все стало черным и серым, только лысый кошмар сохранил цвет. Его присутствие давило так, что складывалось ощущение, что Птах стоит перед лавиной, какая несется на него, перед горным обвалом, от какого не сбежать никак, но нужно попытаться. Нужно бежать, прятаться, просить, умолять, плакать, лишь только бы это наконец-то прекратилось. Чистый и незамутненный ужас, на грани с тем, чтобы остановить его усиленное стойкостью сердце, сковал землянина железными цепями.
Удар пощечины привел его в чувства, заставив с удивлением осознать, что он не просто не убежал, но даже не упал, даже не скрючился в комочек страха, а вовсе даже стоит в пародии на боксерскую стойку, забившись в угол возле двери, но не выбежав за нее. То ли он все же сумел пересилить себя, за счет разогнанной «Стойкости», какая достигала теперь уже двадцати двух единиц, то ли просто в ужасе не нашел оную дверь. В любом случае, он выполнил и эту задачу тоже, с непередаваемым страхом следя за своим потенциальным, блядь, наставником, ожидая от того нового охуенного конкурса на звание педагога века и тамады тысячелетия.
- Сойдет. – И опять никакой реакции, только глоток из теперь уже точно пустой бутылки, и взмах ладони в сторону «ученика», отчего ученик едва не обосрался, несмотря на отсутствие говна в организме. – Восприми и осознай.
И он воспринял.
И осознал.
Обретено Испытание!
Волей наставника-мастера Юделя Нерушимого сформирована задача: Одолеть в схватке тысячу врагов равной или более высокой ступени, применяя лишь собственное тело, дух и волю.
Дополнительные условия: Запрещено любое использование активной магии, предметов вооружения и защитной экипировки, сторонних благ или ритуальных усилений. Запрещена любая посторонняя помощь или страховка, каждый бой должен быть завершен и начат в одиночку.
Дополнительное условие: Максимальная сумма истраченной расходной экипировки не должна превышать треть золотого клюва чеканки Королевства Лебедя по стандартным расценкам Аукциона Всеведущей.
Награда: одна малая медная лапка, раскрытие высокого навыка «Безоружный Бой», вариативно.
Штраф за провал: обнуление шкалы двух случайных навыков, вариативно.
Штраф за отказ: нет
Срок выполнения: полная луна с момента обретения.
Принять: [ДА], [НЕТ].
И вот перед ним открыта та самая причина, по какой благородные не любят этого типа и не стремятся брать у него уроки любого толка. Тысяча схваток с мобами, на самом деле, не столь уж опасна даже для «всякой черни (тм)», особенно если тех же недомерков валить по одному, по тридцать-полсотни в день, а не на непрерывной основе, без сна, отдыха и здравого смысла. Существуют особые контролируемые мини-язвы, какие содержатся на балансе города, гильдий, орденов и просто любых организаций. Такая язва выплевывает одного-двух мобов низкого уровня и всегда почти одного и того же типа раз в определенные промежуток времени.
Вокруг язвы строится полигон и защитный контур, чтобы ничто не вылезло за его пределы, а внутрь запускаются заплатившие за безопасный кач желающие развить себе навыки и ступень. После чего группа или даже одиночка, если денег хватило, начинает выпиливать этих мобов, понемножку качаясь. Но одно дело валить тех же недомерков под присмотром парочки друзей из родного цеха, вооружившись собственными или арендованными ковырялами, одевшись в доспехи поприличнее, тоже арендованные, а сверху еще получить парочку баффов от начинающих бенефиков или жрецов, всегда тусующихся возле таких малых Язв, еще называемых «игольными».
Но что делать, если тебе, такому офигенному, нужно биться собственными кулаками и ногами, одетым только в легкие одеяния, без брони, без баффов, без ритуалов, без расходников, только с минимумом алхимии на самый крайний случай, причем, если оную применить, высока вероятность провала квеста? Тысячу противников, опять-таки, не сотню, не две, даже не пять! И не дай боже рядом будут верные слуги или просто приятели по цеху, какие прикроют твою жопу, если начнешь совершать ошибки – сразу провал и штраф за невыполнение. Уже не так весело, да? Уже можно и подумать, что выбрать навык попроще, но с испытанием побезопаснее, тоже вариант неплохой, правда же?
- Пошел прочь. – Вот и все наставления, вот и вся подготовка, хотя нет, он в этот раз еще не закончил, так что наставления еще будут. – Попробуешь хитрить, просить помощи, мухлевать с экипировкой – найду и сломаю хребет, не исцелишь. Откажешься – больше не приходи, тоже пожалеешь. Теперь – вон отсюда.
Последнюю фразу он сказал тем же тоном, но вместе с ней ударила еще и уже знакомая Птаху волна ужаса, так что за дверь он выбежал быстрее, чем успел осознать сказанное. И быстрее, чем успел принять задачу, какая имеет право висеть в системном трее Хроники не меньше шести колоколов, хотя бывает и больше. Он успокоился, отдышался, проигнорировал откровенно насмешливые взгляды и юморные комментарии зазывал со стороны боевых школ, какие прекрасно знали о том, кто у них нелюбимый сосед и как тот «учит» всех желающих. Впрочем, стоит отдать должное, эти комментарии и взгляды были и немного уважительными – вылетел из пристройки Птах бегом, совсем немужественно визжа, со слезами на глазах, все так. Но с целым набором конечностей, сухими штанами и даже на своих ногах, а не выпнут был могучим пинком.
Это уже намного лучше сорока девяти из полусотни желающих приобщиться к высокой мудрости мастера Юделя. Причем, что характерно, всякие дворяне оттуда выбегают обосранные и поломанные даже чаще, чем смерды, с них и спрос у лысого кошмара заметно больший. Ну, во времена свободы Авериса все было именно так, сейчас, судя по всему, поток желающих чужой мудрости еще сильнее снизился. Да оно и не удивительно, учитывая характер персонажа, нишевость его «тренировок» и высокий риск травматизма.
Выданное ему испытание смертельно уставший Птах принял, но лишь только отойдя на другой конец города, в снятую комнатушку в средненьком цеховом гостевом доме. А после сразу лег в постель и отрубился намертво, даже снов ему не снилось никаких.
***
Ограничение на сумму, какую можно потратить на свое снаряжение, на деле, могло считаться самым неприятным из всех, но удивительно мало задевало самого Птаха, он и третьей доли того не потратил. Собственно, ему вполне хватило и того запаса, что он сумел «сохранить» после погашения долга, о чем он с горестью повздыхал перед тем самым продавцом, что когда-то продавал ему первую партию алхимии. Парень, кстати, реально порадовался за Птаха, порадовался за то, что тот сумел выжить в бойне посреди разлома мэтра Баллизуса, а также спрыгнул с контракта смертника. Скидку, ясное дело, все равно не дал, да и не предусматривалась таковая в фиксированных лавках, увы.
Весь Морочный шумел, бурлил, вопил и чуть ли не каждый день драки цех на цех случались, причем нигде не потешные толкалки, в каких максимум кого-то порежут втихую или обчистят карманы, а натурально стена на стену, с трупами по обе стороны в числе куда большем стандарта для таких мероприятий. Птах все это пропускал мимо себя, просто не имея ни возможности узнать настоящую подоплеку событий, ни желания погружаться в таковую. Ну, взяли на меч особняк какого-то городского заправилы неизвестные наемники? Ну, взорвали вместе с каретой и личной охраной какого-то крупного цеховика? Ну, сменилось руководство крупнейшей городской охотничьей гильдии? Ему-то, Птаху, с этого какой вред или толк? Вероятно, какой-то есть, просто шансов узнать, какой именно, у него нет вообще, не на нынешнем этапе.
Вместо странных вопросов и тупых мыслей, Птах предпочел заняться делом, закупившись нужными расходниками и начав поиски подходящей Язвы. Вернее, язвочки. Такие постоянно менялись, изменяли интенсивность, менялся тип проявляемых тварей, размер, опасность и местоположение точек прорыва. Одни закрывались намеренно, особенно если возникала такая дрянь в неудобном месте, другие сами заживали и теряли мощь, третьи просто становились невыгодными для использования. Аварис подсказал несколько вариантов, но найти их нужно самому – карта игольных проколов с момента его заключения раз десять должна была поменяться. Землянину ведь не важно расположение Язвы, не важен лут и количество Первоосновы, только общий тип тварей, ступень и частота их появления. Ну, еще цена важна, ибо большая часть того, что он имеет право на квест потратить, уйдет как раз на покупку места для прокачки, благо это даже нарушением не считается – он справку, казалось, изнасиловал кучей вопросов на эту тему.
- Не, ну так-то да, но я бы рекомендовал панцирных крыс, там местечко лишь немногим дороже, зато противник приятнее, да и появляются чаще. – Владелец микро-язвы, являющийся также владельцем нескольких складов со специальными условиями хранения, этакий средне-малый бизнесмен, казалось, был даже вполне искренен в своем совете, а не просто хотел больше срубить с Птаха. – Ты же на притирках и маслах разоришься, если будешь всерьез основу тут набивать. Нематериальная дрянь, она на низких ступенях самая коварная, опаснее только ядовитые или проклинающие. Ну, и еще ментал, но он на низких ступенях и не встречается. А тут сразу и нематериальный и шанс на рождение проклинающего – не рекомендую.
Птах слов и советов умного мужа не послушался, твердо настояв на аренде именно той точки, от какой его отговаривали. Почтенный мэтр Чочоро пожал плечами, прищурил глаза, присматриваясь к клиенту, но не отказал. Этот похожий на типичного китайца индивид вообще был удивительно приятным в общении, чем пугал намного больше, чем веди он себя типично по-торгашески. Настолько естественная манера влезать в доверие не могла появиться естественно, не в мире, вроде вот этого, где все силы и слабости людские и нелюдские подвержены записям Хроники.
Впрочем, опасности землянин не чуял, да и не было у Чочоро причин желать клиенту плохое. Когда на занимаемой его складами территории открылось аж три язвы, он не растерялся, благо его заранее предупредили о том, что ткань реальности именно тут слабеет и прорыв гарантированно и непременно произойдет, причем скоро. Мужик подсуетился, нанял звездочетов, чтобы высчитали ему точные места явления, и также выписал ритуалиста из магической гильдии, чтобы он помог зафиксировать «иголки» там, где складов не стояло. Вокруг каждого прорыва возвели отдельное помещение, этакий крупный сарай, примитивный, но защищенный, чтобы изнутри ничего не сбежало. Затем оценили самих тварей, найдя их пригодными для прокачки, да и начал зашибать денежку за столь удобное место получения Первоосновы.
Сами собой рядом образовались пара знахарей с лечебными припарками и примитивными целительскими умениями, - не высокая магия, а именно навыки, просто это тоже волшебство, но не высокое, а всего лишь достойное, не считающееся полноценным и не дающее статуса именно мага-чародея-волшебника, - заговорщик от проклятий, кудесник-баффер, торговцы алхимией и подходящими против тварей составами. Типичный бизнес, да. Хорошая и приятная прибавка к складской работе, да и самому можно потренироваться, Чочоро хоть и торговец, но боевой навык у него есть, он не забывает топором помахать перед сном.
Первая язва рождала недомерков, первую, нулевую и, редко-редко, вторую ступени. Очень выгодный для развития противник, потому что основы дают много, а сами не слишком опасны, если свежерожденные и малым числом. Вторая выдавала панцирных крыс исключительно первой ступени – противник неприятный, злой, живучий и очень верткий, несмотря на панцирь. Там прямо на входе выдавали в аренду за деньгу малую хороший щит-парму и сапоги, чтобы принимать на себя прыжок двадцатикилограммовым телом, и чтобы ноги не прокусили. Качаются там минимум парами, чтобы один крысу держал на себе, а второй добивал, иначе рискованно, но даже пары редки, чаще тройки.
Последний разлом рождал неприкаянных духов, от нулевой до первой, но бывали случаи вторых ступеней. Целиком нематериальные, практически неуязвимые к физическому урону, а также очень противные и скверные враги, спроса на каких особо и нет, отчего и цена невелика. Низкая ступень не даст много первоосновы, шкатулки со свежих тварей падают реже, а с тех, что в игольных (Я)язвах рождены и еще реже, специфика баланса местной системы. Зато на каждую сволоту придется тратить смазку для клинка и еще себе заливать в глотку освежающий тоник, потому что при касании духи пьют силу и выносливость, сам не заметишь, как вымотаешься, даже если двужильный, а вымотавшись свалишься на радость тварям.
Идти в тот сарай качаться одному та еще глупость, риск слишком большой даже для первой-второй ступени. Либо слишком большие траты. Нулевкой, еще не собравшей полный комплект талантов? Ну, это тот идиотизм, от какого его искренне попробовали отговорить. Обычно там вообще никто не занимается, а духам дают воплотиться в количестве примерно пары десятков, - а больше иголка не сможет поддерживать силой хаоса, - прежде чем вечерком или утром активировать специфический такой стационарный ритуал, мгновенно их всех упокаивая. Ну, или кто-то из работников Чочоро вооружится выданным в руки зачарованным топориком, дорогим и ценным, кстати, да и зачистит тварей, бессильных против хорошего оружия, распознаваемого Хроникой, как принадлежащее пятой ступени.
- Лезут они не слишком часто, в колокол минимум раз, но чаще два-три, реже четыре, пять совсем редко. Их плохо видно, особенно подвечерье, так что в оба гляди, не пропусти рожденьецо. – Инструктировал его отвечающий за это место работничек, высокий, тощий, с тоненькой цыплячьей шеей и смешными редкими усиками, но при этом подвижный и, если отбросить внешность, довольно компанейский мужик. – Обычно по одному, реже по двое, знамо, лучше, кабы да по одному. Нулевки просто давят и силушку пьют, их главное к открытой коже не подпускать, они вязкие и руками сдираются, хучь и призраки-то. Единички еще травят некросом, так что живыми таблетками и зельями запасись, если еще не взял. Двойки сверху смертную слабость вешают, особо сильно, знамо, кабы уже потравлен некросом. Тогда лучше сразу беги и в помощь кричи, я за стенкой кемарю, но сплю чутко.
Да-да, никто не будет вместе с Птахом сидеть и смотреть, как он качается. Вернее, могут, за доплату, но не делают так обычно, да и не просят у них – каждый лишний участник сражения, даже если просто наблюдает, снижает поток Первоосновы. А нахрена тогда здесь деньги оставлять, если тебе левел набивать мешают? В общем, никто не удивился желанию землянина одному собирать экспу, ничего в нем этакого не заподозрили. Просто еще один паренек, умудрившийся посчитать себя всех умнее – по чистым цифрам, если выкинуть из уравнения затраты на расходное снаряжение, прокачка именно на этой иголке очень даже неплоха для перехода с нуля на первую ступень.
Инструктаж закончился довольно быстро, мужик запустил ритуальный круг, после чего изнутри сарая донесся хоровой замогильный стон развоплощенных тварей, скопившихся за время простоя, а запечатанная на цепь и замок дверь раскрылась, впуская Птаха внутрь. Представившийся Льолей мужик в последний раз предложил одуматься, даже посоветовал неплохую иголку под одной большой харчевней, совмещенной с гостевым домом. Буквально крысы в подвале, причем регулярно пополняемые, злые, но не панцирные, и оттого легко дохнущие. Тоже сложная для нулевки игла, но при этом лечить царапины и раны куда легче, чем снимать поражения некротикой. Только тесак нужно будет сменить на щит и клинок чуть покороче.
- Ну, дело-то твое, как сдавать станешь, не балуй, сразу выбегай. – Пожал плечами инструктор-сторож-разнорабочий, зевнув и захлопнув за землянином дверь, впрочем, не закрыв, а просто захлопнув, изнутри вполне можно открыть. – И ори, коли чаво, да погромче, не держи в себе.
- Не буду. – Честно пообещал он, глубоко и спокойно дыша, погружаясь в медитацию, ощупывая восприятием тонкого мира и собственным созерцанием вязкую и мерзкую массу воспаленной реальности. – Главное, чтобы не держал в себе только крик, а не все остальное.
Шутку мужик оценил и закрывал дверь хихикая, словно маленькое дитя, смех прямо диссонирующий с внешностью. А землянин принялся осматривать помещение, просторное, пустое и покамест спокойное. Устланный не слишком свежей и частично загнившей от некроса соломой пол, высокий потолок, горящие в пазах масляные лампы, какие дают света не меньше, чем дневное солнце. Окон нет, да и как их тут сделать, сохраняя замкнутый контур? Одно дело материальные крысы или недомерки, там можно маленькие окошка оставить, а духи и в щель просочатся, если бы не контур защиты. Птах всерьез подозревает, что эта иголка приносит прибыли едва-едва достаточно, чтобы покрывать убытки на ритуальную защиту, да и то не факт, что покрывает, основной, не считая складов, приработок приносят недомерки.
Думать о чужих деньгах всегда приятно, но не всегда прилично, особенно если времени на размышление все равно нет. Жилетку и плащ он положил на единственный предмет мебели здесь – большой деревянный столик примитивной конструкции. Рядом лег тесак и кинжал, они ему не понадобятся в этом бою. Следом он раскрыл торбу и кисет с зельями, выпил стопор уровня, не собираясь повышать ступень до заполнения хотя бы шести из семи слотов под навыки. Затем декокт от некроса, чтобы не загнуться, пока сопротивление и уплотненная аура не адаптируют его к этой дряни. Под конец вылить на ладонь вязкую жижицу, пахнущую оливками и солнечным летним днем, хорошенько смазывая руки этой жирной дрянью, аж до самых локтей и немного выше.
Святое масло, пусть и самое простое, примитивное даже, но и противник у него не древнее привидение или та же Ночная Гостья, не к ночи она будет упомянутой. Теперь его кулаки вполне способны дать просраться нематериальным сущностям. Точно то же самое и с ногами: второго флакона хватило на обе ступни и еще колени. Сбросив одежду, оставшись с голым торсом в одних легких портках, закатанных выше колен, он еще и освященным порошком себя посыпал от макушки до пят. Защита не слабее, чем от масла, правда, атакующих свойств не дает, но для тех свойств он на маслице потратился. Одного флакона, нанесенного на сталь, вполне хватит на сутки, но ему лучше рассчитывать на семь-восемь колоколов, площадь больше, да и на живом теле заряд тратится быстрее.
А еще быстрее он истощается, если активно его использовать на противнике.
Медитацию Птах не прекращал и обведенную высеченной прямо в полу чертой точку в центре сарая держал в поле зрения. Это не защитный ритуал, просто указание того, откуда ждать врага, вот он и ждал, дождавшись на свою голову. Тварь и вправду почти не видна, лишь чуть-чуть дрожит воздух, словно мираж скрестили с болотным огоньком, да еще неприятный зуд на грани восприятия. Понимание того, что рядом с тобой притаилось нечто злое, нечто, чего быть не должно, что не живет и умирать не хочет. Эко его жмыхнуло от возросших шкал мастерства двух его наиболее эзотерических навыков!
Землянин не медлит, неспешным шагом двигаясь к четко обнаруживаемому внутренним оком, а не глазами, пятну, а оно само плывет к нему, аки бабочка на свет, пчела на мед или муха на... пусть тоже будет мед. На последних трех шагах мерзость резко ускорилась и Птах не стал мешать, дал той ударить в грудь себе, ощутив удивительно мерзкое касание чего-то невесомого, но склизкого и мертвого, как будто дохлой кошкой в него швырнули. Он больше испытал омерзения, чем едва заметной слабости, от какой огородила присыпка и зелье. Испытал, а затем голыми руками сорвал с себя дрянь, какая аж задергалась и задымилась в местах контакта с маслом.
Два такта и все было кончено, что отметила и Хроника.
Враг уничтожен (нежить/нематериальный/оскверненный некросом): Неприкаянный дух, первая Ступень.
Получена первооснова.
Ну, с почином его?
Да, с почином!
Быстрый взгляд в Хронику показал, что шкала выполнения испытания сдвинулась, что ему теперь нужно уничтожить только девятьсот девяносто девять противников. Всего-то, ага, причем голыми, блядь, руками. Ладно, справится, выбора уже нет, только вперед, если не хочет терять прокачанные навыки. Да и язва уже наливается новой порцией силы, сообщая о том, что скоро опять ему будет с кем повоевать.
И пошло-поехало, причем неплохо так в ритм вошел, весьма и весьма быстро справляясь с появляющимися тварями первой и нулевой ступени. Зелье против некротики понемногу выдыхалось, но разгонялась адаптация, а остальное помогала сдерживать уплотненная аура, так что нового зелья он не применял, да и присыпку тоже не обновлял, успевая уничтожать противника ударами рук и ног. Бил открытой ладонью, не кулаком, чтобы большим оказалось покрытие контакта с маслом, поневоле раз за разом выдавая невесомым комкам злой энергии натуральный bitchslap, что не могло не веселить. Терять концентрацию, впрочем, он себе не позволял, постоянно медитируя и контролируемо направляя собственное восприятие, а в перерывах между боями занимаясь акробатикой, но без фанатизма, чтобы не устать.
Когда врагов появилось сразу двое, он не растерялся, в рывке уничтожив первую тварь, бегая от второй и потом добил уже и ее. Системные сообщение были аки под копирку, только убийство и Первооснова, ни единой шкатулки не выпадало, но он и не расстраивался. Бой, еще бой, едва не пропущенный бросок в лицо, какое он в последний миг ладонью прикрыл, затем опять два духа вместо одного, причем оба были единичками. А потом случилось неприятное: призвалось в реальность аж три твари, одна из каких оказалась второй ступени.
Если бы это случилось в начале, то Птах имел бы все, абсолютно все шансы умереть глупой смертью, но сейчас, когда его адаптируемое сопротивление было уже на максимуме, а навык успешно застыл на двадцати четырех единицах познания, он сумел справиться. Хватило ума первым делом уничтожить единичек поддержки, пока двойка не спешила подходить к еще дергающейся добыче. Накатывающая слабость встречалась с сопротивлением ауры, с попыткой вымывать воздействие медитацией, с банальным желанием жить, в конце концов. И проклятие проиграло в тот миг, когда слишком черную и более крупную кляксу, в какой угадывались гуманоидные черты какого-то малолетнего ребенка, буквально развалило от ударов руками, ногами и коленями.
Птах забыл все то, что помнил про уроки бокса и муай тай, благо, он не слишком усердно их учил, действуя на инстинктах и желании жить. Успешно, настолько успешно, что за бой с противником второй ступеньки его наделили шкатулкой. На автомате он ее и открыл, получив десять малых медных лапок и одну лапку большую, стоящую от семи до десяти малых, в зависимости от курса. Монеты положил прямо на стол, отдышался, выпил еще декокт, запил водой из фляги и только потом поглядел в Хронику. Увы, но его не одарило столь нужным ему навыком, зато предложило к выбору сразу достойный «Рукопашный Бой», заурядную «Драку», а также неожиданный и вместе с тем ожидаемый «Духоборец», тоже достойный.
Последний вариант навыка являлся одним из группы «спецификационных», затачивающих билд под что-то одно, конкретное, вернее, под конкретного противника. Аварис про это особо не распространялся, только поверхностно прошелся, но те же егеря берут поголовно «Зверобоя», всякие охотники за привидениями, вон, в «Духоборцев» специализируются, а специалисты по кладбищам «Упокоителя». Ему ни один из вариантов не подошел, так что до самого вечера Птах лупил духов впустую. Ну, не совсем впустую.
Медитация (достойный): 19/1000
Стойкость (достойный): 24/1000
Акробатика (достойный): 13/1000
Созерцание (достойный): 13/1000
Для суточной прокачки прогресс просто невероятный, если учесть то, что начинал он с двадцать двумя единицами в стойкости! Результат минимум недели адского труда с риском для жизни заметно выше, чем у Птаха сейчас, при этом речь идет отнюдь не об нулевых ступенях. Нулевой на подобный уровень заполнения шкалы будет пахать пару лет минимум, если только этим и будет заниматься! Еще одна причина подналечь на выполнение квеста, чтобы не терять прокачанные навыки на ровном месте. Благо, он вполне себе успевает, укладывается в сроки и даже изрядно таковые опережает, за один день выполнив чуть ли не пятидневную норму, набрав без десятка сотню побед «безоружным» над «равным или более сильным» противником.
На деле, конечно же, это не так просто, как звучит – всему виной его нынешняя прокачка, насоветованная Аварисом, дай система ему здоровья подольше протянуть в его тюрьме. Прокачка эта, несомненно, ущербна и крайне нелогична, слишком уж тупо это – вкладывать все очки в один талант выбранного навыка, да еще и столь малополезный в жизни. Первую тройку обычно разбивают на единички, повышаясь в нескольких умениях, даже если в одном навыке. Но именно такая дурацкая методика дала ему шанс выжить в руднике уже-не-достопочтимого мэтра Баллизуса, а также успеть выполнить Испытание на обретение высокого навыка.
Обычный парень-нулевка его возраста, даже если обладал бы схожим количеством и качеством навыков, а также прокачал их шкалы на примерно том же уровне, банально сдох бы к этому моменту. Либо от отравления некротикой, либо от принимаемой алхимии, дешевой и вредной, либо от переломанного хребта – потому что пришлось бы провалить квест, потратившись на хорошие декокты. Но у Птаха была тройка очков в умении «укрепленной ауры», а еще разгон адаптации, какие давали действовать даже тогда, когда нужно было бы блевать кусками гниющих прямо в брюшине кишок. Именно в этой ситуации, при выполнении именно этого задания, именно у этого наставника, именно с таким билдом он проявлял себя настолько хорошо, что даже возгордился.
Бы.
Если бы этот план придумал именно он, а не выдающий потоки и океаны словесных помоев Аварис. Как-то даже настроение от подобных мыслей опускалось, ну, или это просто слишком уж некротика давит, а пить еще и третий декокт дешевенькой разновидности ему уже не нужно, это уже лишним будет. Добив последнюю на сегодня тварь первой ступени, Птах устало выдохнул, собрал свои вещи, а затем принялся ритмично стучаться в дверь, прежде чем лично ее открыть. Ну, чтобы там не перенервничал наблюдатель, который Льоля. Льоля не нервничал, потому что сладенько спал, сопя в обе дырки, и проснулся только от дикого, мозговыносящего скрипа намеренно несмазанных дверей сарая.
- Что, ужо все? – И тут же сориентировался на внутренние часы Хроники, закивав в подтверждении. – Да, усе. А ты недурен, Птах, скажу тебе, долго простоял и вышел свеженький? Стоило оно того, на зелья-то тратиться?
- Стоило, неплохо время провел. – Отрицать тот факт, что он на тренировку, обеспечивая себя алхимией, должен был истратить намного больше, чем заплатил за саму прокачку, было просто глупо. – Завтра снова приду.
- Агась, я ужо записал тебе место, но на послезавтра тут будут послушнички Милосердной молитвы читать, они каждую восьмую днину декады сюда ходят, так что не обессудь. – Землянин не обессудит, график идет бодро, может себе выходной позволить, ну, вернее, потратить тот выходной на прокачку той же акробатики или еще чего-то. – Баньку посетишь? Как раз крысюков давить закончили, цельная троица, заказали себе помывку. Коль хочешь, то с ними можешь скинуться, все равно топить уже.
Подумав немного, он согласился – масло на теле, хоть и потеряло свои свойства, но, смешавшись с потом и пылью, теперь жутко чесалось. Идти через весь город и пачкать одежду не хотелось. И да, Льолю ничуть не удивило то, что сражался землянин почти голышом – против призраков самое оно, ибо легкая одежда, без зачарований, их не остановит, зато нанесенные на кожу дешевое масло и присыпка немного эффективнее, чем поверх одежды. И саму одежду менять после каждого боя не нужно, ибо хрен ты эту дрянь отстираешь.
Выпарился неплохо, уголь в этой местности дешев, несколько рудников-разломов в городе работают, именно угольных, не поставляющих особых ценностей, вроде эфирных руд, зато и не опасных для работы. Натопили, в общем, без жадности, прогрелся хорошо, заодно поболтав немного с той тройкой, какая тоже весь день качалась возле соседней иголки. Три парня примерно его биологического возраста, тоже получившие Хронику совсем недавно, даже позже Птаха, происходили из хороших цеховых семей. Не ремесленные мастера, а дети кулаков цеха, охранников и личной маленькой армии местных производственников. Очень жизнерадостные ребята, уже знающие, где именно им будет место в жизни, потому что место то для них подготовили заранее.
- Первую ступеницу тут берем, не сильно сложно, затем за городом возле стражницких язв южной стены, место уже уплочено по полторы луны. – В тоне Жойра нет особого злорадства, но Птах интуитивно ощущает, что ему приятно похвастаться тем, что у него все на мази тому, у кого, по здравому разумению, никакое «на мази» не светит. – Там вторая ступенька, затем цеховое обучение и сверху испытание в разломе, а до того пробные входы, тоже в разломы, их цех оплатит, как раз тройку возьму, как батька начинал. Поначалу с ним и ходить буду, а там ужо и можно думать о большем.
Птах больше кивает, слушает и поддакивает, поддавая в голос не столько интереса, сколько зависти, именно на зависть этот хмырь и рассчитывает. Ну да, чего бы Птаху ему не позавидовать? Готовая работа, готовая невеста, сосватанная сильно заранее, чтобы с подросткового возраста уже начинал выкуп собирать за нее, готовая жизнь, в какой все от и до расписано. Аж пока в старости не повесишь топор и щит на стену, будучи уже твердой пятой или даже шестой ступенью, да и будешь внуков нянчить, проедая накопления и цеховую пенсию. Такую тут платят, кстати, но только прямо своим-своим, причем заслуженным, всю жизнь в цеху отмотавшим, а не временным работничкам.
В который раз приходится замечать, что этот мир средневековым только кажется, тогда как на деле очень многие его детали принадлежат совсем иным эпохам, часто довольно прогрессивным. С другой стороны, тут регулярно приносит Ветрами новых попаданцев, среди каких хватает и Птахов, и всяких Эриков, любителей космических гонок. Уж среди подобных личностей просто обязаны были найтись те, какие сумеют рассказать о своих мирах, а затем с разной степенью успеха попробовать воплотить известные им институты социума в реальную жизнь. Насколько уж социум мира, построенного на силе и магии в равных пропорциях, будет готов такие институты в себя принять. Вот тебе и развитый бюрократический аппарат, и концепция пенсионных выплат за счет лично вложенных средств, и еще куча всякой херни, но с упором на местную весьма людоедскую (и не только «людо») специфику.
Второй день, все десять колоколов, оплаченных Птахом, прошел абсолютно почти точно так же, даже баня с теми же лицами, а счетчик выполнения задачи поднялся до ста семидесяти шести. Везение или невезение, но в этот раз неприкаянные чаще выпадали парами и даже дважды тройками, вот и приходилось немного потеть, забивая их ударами кулаков да ладоней и, конечно же, пинками. Хроника не молчала, он заработал еще две простенькие шкатулки, но покамест их не открывал, капающая экспа сжиралась блокиратором, навыки качались, а новые предлагались к изучению.
Землянин не выучил ни одного из них, ибо не подходили, хотя в этот раз ему попался высокий «Экзорцизм», заставив немного посомневаться. В принципе, они это даже с Аварисом обсуждали, этот навык неплох, частично даже вписывается в возможный билд. Пусть не монаха, а жреца, служащего Зловещему Триксерату, еще называемому Мстящим Попрыгунцем, пусть и за глаза, но подходил. База навыков Монаха, но при этом с заточкой в противостояние всяким темным тварям, искаженным хаосом и, вот, нежити. Натуральная смерть для нематериального супостата, быстрый, способный догнать-допрыгать убегающую, невидимую или скрывающуюся тварь, а после успешно ее разобрать на запчасти добрым словом, кулаком и литургийной молитвой.
Да, вариант уместный, но Аварис очень отговаривал от становления жрецом, и не только потому, что жрец едва ли станет мстить его, Авариса, врагам. Просто становясь жрецом смертный теряет часть самости, добровольно отдавая таковую своему патрону. Это и в обратную сторону работает – если твоя личность не подходит к выбранному представителю Пантеона, то хрен тебе, а не посвящение, либо посвящение все же будет, но не прокачка жреческих навыков. Птах расспросил Авариса о Триксерате, не найдя этого боженьку прямо противным. Но и разделять его суть, его убеждения, его теологию, тоже не хотел – тяжело жить с вечной улыбкой на лице, смеясь над горем и плачем, карая тех, кто смеялся над чужими жизнями и смертями.
Зловещего, несмотря на имечко, вполне себе привечают в народе, особенно среди «смердящей черни (тм)» но стараются держаться от его слуг подальше – они приходят туда, где уже некого спасать, где оставалось только найти и наказать тех, кто совершил зло. Всегда опоздавшие, приходящие на руины и обгорелые останки сожженных людьми и тварями деревень. Приходящие к выпотрошенным телам зарезанных в темных ритуалах, к могильным ямам нелегальных некромантов, к логовам отожравшихся тварей, какие успели убить слишком многих. Всегда отмщающие, но никого не могущие спасти – не зря их даже Аварис считал отпетыми социопатами, что из его уст звучало просто охереть иронично.
А так да, основание пирамиды точно то же, что и у Птаха, вместо безоружного «Экзорцизм», сверху к нему хоть бы и высокую «Литургию», а на завершение что-то из легендарных истинных жреческих навыков. Сам Аварис про такие знал слишком мало, что в храмах Пантеона взять истину землянину точно помогут, им новый жрец такой силы априори выгоден будет, а само жречество достаточно исполнительно, чтобы приказ с самого верха исполнить. А сверху прикажут столь перспективный кадр не растрачивать, авось и выйдет тому обрести истинный навык «Аватар»? Стоит ли говорить, что Птах не принял предлагаемый навык и продолжил забивать кулаками несчастных и неприкаянных духовных сущностей? Не совсем без сомнений, но вариант с храмовой службой он больше для успокоения нервов рассмотрел, чем всерьез задумавшись.
Следующий день закономерно прошел вне тренировок на иголке, землянин вынуждено сменил деятельность, записавшись на тренировочную площадку общего типа во все том же квартале наставничества. Очередная мелкая школа, только цирковая, давала неплохие уроки вполне задешево, а еще лектор у них была прямо обалдеть красивая. Довольно высокая, фигуристая, даже во время занятий размалеванная аляпистым гримом, она явно имела какие-то навыки из подраздела харизмы. Публику удерживала на десять из пяти, ее даже Птах слушал исключительно затаив дыхание и любуясь каждым движением. И когда она говорила повторять за ней, повторяли все, даже те, кто не умел еще гнуться настолько качественно.
Отпустило его где-то к концу первой трети занятия, когда пришли две помощницы метресс Хельви, занимающиеся тем, что следили за правильности исполнения не то йоги, не то разминки, не то попытки исполнить всю индийскую книжку о любви в гордом одиночестве. Впрочем, даже перестав, фигурально выражаясь (в случае отдельных личностей, не фигурально) пускать слюни на одетую в обтягивающие пестрые тряпки женщину, он не ушел и возмущаться не стал. Учила она на совесть, а странная аура восхищения, дополняемая игольными уколами голоса, по типу того, что Грок применял, только намного мягче и нежнее, служила лишь стимулом для того, чтобы из урока выжать максимум возможного.
Он отстоял все четыре колокола занятий, пообедал на подворье этой же цирковой школы, а после остался на углубленный курс еще на два колокола, причем за полцены от нормальной оплаты за тот самый углубленный курс. Осталось их тогда человек десять от почти полусотни, но зато самые подготовленные, у каждого «Акробатика» или ее аналог на десятку минимум прокачан. Его, как акробата, освободили от завязывания себя в узлы, это больше для вкачавших «Изгибчивость», поставив под маятники. Это такой тренажер с кучкой тоненьких столбиков разной высоты, вокруг каких регулярно носятся «маятники». Наполненные чем-то мягким, но не слишком мягким, мешки на веревках, подвешенные под потолком. Там он и еще трое владельцев подвижных навыков активно пытались не сломать шею, пока мелкие мальчишки и девчонки из циркачей раскачивали маятники, порой намеренно целясь в несчастных ученичков.
Итог выразился несколькими синяками и ушибами, купленным, опять же по скидке, слабым целительским зельем, а еще предложением, случись чего, поработать на метресс в ее цирковой труппе, крупнейшей в Морочном, верно, но еще и в глубинных землях Королевства Лебедя выступающих со своими номерами. Что характерно, никаких попыток давить харизмой или иными навыками, просто намек на то, что столь талантливый и все равно не имеющий чего держаться Пришлый может найти свое место в труппе, какая суть одна большая семья. И рабочий контракт у них куда более щадящий, чем в тех же разломных шахтах, цехах или гильдиях. Птах даже не стал отказываться, мало ли, как оно повернется, вдруг придется бежать из города, присоединившись к циркачам?
Жизнь у них не сахар, заработки невысоки, ступени тоже, - хотя метресс могла аж десятой похвастаться, но она тут больше исключение, чем правило, - а вот рисков хватает. И злые твари, и не менее злые люди, и постоянные переходы, и необходимость считаться людьми второго или даже третьего сорта. Скоморохов везде привечают, но нигде не держат за людей, тут очень похоже на земные рамки старой морали времен клинка и стрел. Не отказал, но и не согласился, а вот еще один пришлый, тоже вошедший в группу для второго занятия, таки решился. Парень был из отнюдь не современного мира, в мире своем был простым бортником, но в мире новом его таланты оказались невостребованными. Зато он сумел со старта открыть достойную «Акробатику», вот и пришелся ко двору. Немалую роль, наверняка, сыграло и то, что юноша (причем он и в своем мире умер совсем молодым) был внешне весьма смазлив, и метресс, складывалось ощущение, явно собиралась его не только циркачеству учить, а тот и не против. На харизму и внешность циркачки он реагировал ярче всех прочих: то ли фетиш на арлекинш разрисованных, то ли слабость перед менталкой.
Ну, удачи ему, а у Птаха (который этому щеглу совершенно точно не завидует, не завидует, не завидует!!!) иной повод для радости сегодня.
Акробатика (достойный): 15/1000
Все же тренировки под присмотром очень суровой и опытной тетеньки свои плоды дали, не зря потратил перышки почти что кровные. С другой стороны, из вариантов иных было только медитировать полные сутки, сидя в снятой комнатушке, но именно сейчас подвижность и стойкость ему нужны больше, чем долгие часы медитации. Зашел опять в лавку, закупился к следующей тренировке, а после отправился спать, только еще плотно поужинал неплохим супом на мясных костях. Хоть бери и рецепт выпрашивай, так ведь не дадут – здесь такие вещи вполне заходят за цеховой секрет, в лучшем случае отшутятся или дадут намеренно невкусный рецепт, в худшем же и побить любопытного могут.
Четвертый день тренировок на игле начался с неприятности – во втором проколе призвалась тварь второй же ступени, а его адаптивность еще не успела разогнаться. Пришлось плюнуть на риски и броситься на тварь всем телом, разорвав ее до того, как та его слишком сильно ослабит проклятием, едва не кончился, а тут еще и новый прокол, как на зло, вышел очень быстрым и привел двух тварей. Была бы среди них еще одна двойка, там бы и лег, но принесло ветрами Хаоса только нулевку и единичку, этих тварей он уже одолел, выпил ободряющего, декокт, обновил присыпку и бросился дальше качать левел и экспу набивать.
Возможно, именно эта смертельная опасность и постоянная, регулярная, изматывающая работа с риском для жизни вылилась в то, что ко второй трети «рабочего дня», его опять накрыло посланием Хроники, отчего Птах едва не курлыкнул в удивлении. Хроника ему очень и очень приятную вещь сказала, прямо настолько приятную, что тут бы хорошо сказанное обдумать, а не на лезущую из иголки тварь отвлекаться.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Безоружный Бой (высокий)
Принять?
Долго землянин не думал, тут же вжимая согласие, словно боясь, что еще немножко промедлит и ему этот выбор возьмет и заблокирует. Выразил согласие и тут же присел под стеночкой, ощущая, как в саму его суть словно встраивается дополнительная деталь, целый комплекс деталей, делающих его сильнее, лучше, совершеннее себя прежнего. Хрипло выдохнув, он посмотрел на собственные руки, словно видя на миг сотни тысяч, миллиарды тончайших нитей упорядоченной энергии, что пронизывает все мироздание собственной волей. В прошлые разы было нечто похожее, но не настолько масштабно, не так сногсшибательно... но и принимал он достойные, а не высокие, навыки.
Навык: Безоружный Бой
Потенциал: высокий
Описание: Не нужен клинок тому, что сам мечу уподоблен, нет пользы в копьях для тех, кто пробьет любую преграду сам, бесполезен молот всем, чей кулак крушит само мироздание. Тело становится продолжением воли духа, энергия сливается с материей, замыкая одно на другое, упрочняя, усиливая, ускоряя и защищая. Безоружный Бой дает возможность использовать замкнутую циркуляцию собственной энергетики на полную мощь, связывая ее с полным раскрытием потенциала тела. Внутренние и внешние техники способны заменить собой и щит, и броню, и оружие, и волшебство, если проявить достаточно мастерства и упорства.
Развитие: 0/1000
Эффект: чрезвычайно повышает потенциал тела и духа, позволяя использовать собственную духовную силу и ресурсы тела с высочайшей эффективностью; раскрытие потенциала, как и коэффициент пользы от затраченных сил зависят от развития навыка.
Эффект: позволяет в пассивном режиме наносить урон нематериальным, магическим и, в значительно меньшей, крайне низкой, мере, эфемерным сущностям; тело приобретает свойства волшебного материала; мощь эффекта зависит от развития навыка.
Эффект: обладатель навыка неспособен эффективно использовать броню, оружие и ряд предметов экипировки в результате замыкания собственной энергетики, но повышает сопротивление попыткам влиять на собственное тело, дух и волю; позитивный эффект значительно возрастает с развитием навыка.
Эффект: удары обладателя навыка могут дестабилизировать волшебные барьеры, конструкции и эффекты; эффект дестабилизации зависит от развитых умений и растет с развитием навыка.
Эффект: дарована значительно повышенная боевая интуиция, позволяющая ограниченно предугадывать течение боя; эффект растет с развитием навыка.
Эффект: дарован пассивный шанс поразить глубинные слои энергетики с каждым ударом или активным умением; шанс постепенно растет с развитием навыка.
Ну, теперь понятно, почему высокие таланты настолько ценятся и столь сложны в получении – пассивные свойства безоружного боя вступали в синергию со всеми четырьмя уже полученными талантами, усиливая основание пирамиды и усиливаясь вместе с ней. Да и сами эффекты навыка просто разрывают душу желанием заполучить еще чего-то с приставкой о высоком потенциале, а еще рвало жопу понимание того, что «Безоружный Бой», по меркам тех самых высоких потенциалов, мягко говоря, не особо впечатляет, особенно на самом старте.
Главный недостаток честно описывался в одном из эффектов – невозможность таскать броню, защиту, оружие, посохи, жезлы и еще ряд всяких предметов экипировки, неважно, крафтовых или выбитых из шкатулок. Вернее, пользоваться-то он может, ему никто не помешает взять в руки некий сферический в вакууме «Топор Низвергателя Пельменной» сороковой ступени, но жопа в том, что не выйдет пользоваться активными и большей частью пассивных свойств такой экипировки. Она требует контакта с энергетикой владельца, а энергетика Птаха теперь сама в себя заперта, так что большая часть лута для него бесполезна.
С другой стороны, он и так едва ли мог получить качественное, именно реально качественное и стоящее гор мифрила, снаряжение. Зато теперь он получил нечто, способное компенсировать бедность свою и невозможность получения того, что какому-то аристократишке подгонят по первому требованию. Плюс, не совсем все ему закрыто, если верить Аварису, благо, он не мог солгать или недоговорить. Часть ювелирных «слотов», аксессуары и нестандартные артефакты, тоже завязанные на собственную магию, ему вполне доступны, там есть интересные варианты, пусть и проходящие по категории «дорого» даже для Авариса.
В теории, имея деньги или связи, можно выбить из шкатулок или заказать у мастеров и меч, и доспех, и что угодно, специально сделанное под «замкнутого», но это тупиковый путь. Потому что вторая сторона замкнутости энергетики состоит в том, что Птах, вооружись он специально под него созданной «запрещенной» экипировкой, начнет сильно ослаблять уже свои собственные таланты и умения. А они у безоружников являются именно той вещью, какая компенсирует частичную экипировочную «инвалидность».
В остальном свойства навыка ему нравились – возможность рвать руками нематериальное, причем без всякой мази, способность кулаками разбивать магию, усиление, упрочнение, ускорение и прочие хорошие вещи. Он уже сейчас, на нулевой ступеньке, ощущал, что стал опаснее, словно остальные мастерства на шкалах навыков резонировали и усиливали друг дружку. На лицо поневоле лезла довольная улыбка, но он ее на то лицо не выпускал... ладно выпустил, но только немножко, самыми краешками губ, иначе ему просто харю бы порвало от кипящего восторга.
Затем родилось очередное порождение Изменчивости, и улыбка сама пропала, сменяясь сосредоточенным профессионализмом. Аж пока он не добил явившуюся тварь и не начал осматривать свою Хронику, вернее, полученное задание. Оно, несмотря на самостоятельное получение необходимого навыка, не пропало, как и говорил старый гнойный скотинистый пидорас, все еще требуя выполнения и угрожая за него штрафами. Но вот награда изменилась, Хроника учла невозможное, приняла факт получения желаемого навыка без выполнения квестовой задачи, увеличив награду и стандартизировав ее к общему для любого местного жителя знаменателю.
Проведен перерасчет Испытания!
Волей наставника-мастера Юделя Нерушимого сформирована задача: Одолеть в схватке тысячу врагов равной или более высокой ступени, применяя лишь собственное тело, дух и волю.
Дополнительные условия: Запрещено любое использование активной магии, предметов вооружения и экипировки, сторонних благ или ритуальных усилений. Запрещена любая посторонняя помощь или страховка, каждый бой должен быть завершен и начат в одиночку.
Дополнительное условие: Максимальная сумма истраченной расходной экипировки не должна превышать один золотой клюв по стандартным расценкам Аукциона Всеведущей.
Прогресс исполнения: 210/1000
Награда изменена: одна малая медная лапка, вложение двух очков талантов в два случайных умения высокого навыка «Безоружный Бой», одно привязанное к навыку улучшение сущности Иницианта.
Штраф за провал неизменен: обнуление шкалы двух случайных навыков, вариативно.
Срок выполнения: полная луна с момента обретения.
Автоматически принято!
Максимум, вроде бы, считалось три очка таланта и одно улучшение за такой вот коленкор, но тогда нужно было бы «альтернативным образом получить основу награды» чуть ли не в первые часы после получения Испытания. В теории возможно, если тебе будут ковровую дорожку стлать, но с имеющимися у Птаха ресурсами такого не провернуть было, вот он и не пытался. Аварис и вовсе считал, что успех землянину будет сопутствовать после первых двадцати суток минимум, а после такого срока перерасчет награды максимум то самое улучшение выдал бы. Да, тоже полезно, но все равно уступит очку умения, а тут он таких два получить может и еще то самое улучшение сверху.
Эко его замотивировало!
Не став даже глядеть в Хронику на доступные с нулевой ступени умения, он принялся голодным коршуном кружить возле игольной Язвы, ожидая момента появления новой твари. Настроение у него было отличным, а попробуй хоть кто-то это настроение испортить, Птах бы ему глаза выклевал.
Квест оказался исполнен на тринадцатый день, причем в последние три дня Птах выкупил аренду иглы не на десять колоколов, а на все пятнадцать, проигнорировав осуждающий взгляд Льоля, мол, нельзя столько алхимии хлестать, помрешь молодым. Или у молодого да раннего Птаха в его Хронике вдруг да притаился достойный навык «Детоксикации»? Но этот вопрос, какой Льоль напрямую не задал, мужик только намекающе шевелил бровями, мол, расскажи по секрету. Ему-то такие тайны доверить можно, ага. Землянин и раньше не сильно верил этому типу, а после того, как тот попробовал развести на очень интимную информацию недавно рожденного Пришлого, вовсе смотреть стал, аки на говно. По местным меркам выведывать у не понимающего реалий индивида его Хронику примерно соответствует тому, чтобы на земле, будучи жирным бородатым дядькой, разводить на интимные фотки в сети маленьких девочек и мальчиков.
«Детоксикация», кстати, хоть и достойный навык, но очень дорогой в получении – не сложный, а именно дорогой, требующий в первую очередь бабла, потом еще немного бабла и на сдачу опять бабла, немножко разбавляемого собственной выдержкой. Ведь желающему навык пробудить нужно постоянно, несколько недель кряду, накачивать себя алхимией разного толка, держать на грани интоксикации и смерти от шлаков в теле физическом и тонком. И тогда да, тогда откроется такая вот полезная ветвь развития, позволяющая даже в базе, без учета вкладываемых умений увеличить в половину количество принимаемых зелий на в половину уменьшенный отрезок времени, а откаты между приемами тех зелий, какие имеют четко прописанный интервал между приемами, на примерно ту же половину уменьшить. Аварис подробно рассказывал и об этом таланте тоже, они вполне себе допускали, чтобы его реально брать, если бы не выгорело с шахтой, переходя из «монахов» в подтип классических «танков», если земными мерками выражаться.
Про себя Птах выругался за то, что вообще расслабился и позволил такую хрень о себе заподозрить, а после решил не ходить поздно ночью, ибо тоже знал, спасибо все тем же старым пидорасинам, не будем называть их имен, насколько этот навык опасен. Опасен для простолюдина-пришлого, какого некому защитить, какой нигде, ни в одной группе или общине не состоит. Потроха, кровь и кости владеющего таким навыком реципиента очень ценятся алхимиками, даже если тот еще нулевка, причем нулевки чуть ли не особенно ценны, ибо потроха-то не успели пропитаться магией, сохраняя высокую нейтральность энергетики. Конечно, пришлых нельзя прямо так уж нагло гробить по чем зря, но единичные случаи постоянно бывают, если очень надо. Как ему не раз говорилось – защита инициантов иных миров охватывает пришлых вообще, как страту, а не как отдельную личность.
Если за потроха отдельного пришлого можно будет выручить не почти цельный клюв, а пять-шесть таких, то проблема не у тех, кто хочет денег, а у пришлого. К счастью, подозрения к делу не пришьешь, а Птах продолжал с самого первого дня оставлять на столике в амбаре флаконы от смягчающих интоксикацию зелий, в числе правильного соотношения выпитого ко времени тренировки. И внимательно следил за окружением, напрягая «Созерцание», чтобы чрезмерно любопытный Льоль не подглядывал. Пусть уж лучше считают его дурачком, что гонится за ступенью ни на что не взирая, чем владеющим опасным талантом, какого у него все равно нет.
Баня в этот раз топилась для него одного, потому что тройка сегодня чуть не стала парочкой. Одна из крысок оказалась слишком быстрой, дерзкой и опасной, прокусив бедро зазевавшемуся воину, а исцеляющие зелья оказались бодяжным говном, ибо экономили и брали где дешевле, отчего бурда, едва распознаваемая Хроникой именно как зелье, не могла быстро перекрыть сильное кровотечение. Рутина жизни, ибо прокачка никогда не бывает безопасной, даже если и в столь тепличных условиях, какие давали подобные иголки. Птах попрощался с уже успевшими примелькаться знакомыми лицами и двинул обратно в снимаемую комнатку. Еще немного и уже подозрительно будет, сколько он потратил бабла, прямо настолько подозрительно, что нужно будет искать работу, но он, если все выйдет, найдет ее и даже повторно использует таковую для обретения следующего навыка. А еще для того, чтобы не пришли спросить «где деньги Лебовски?», задавая эти вопросы очень душевным и вежливым способом. Терморектальный криптоанализ вполне себе зародился и на Иулатаре тоже. Ну, или его сюда перенесли пришлые специалисты.
В свою Хронику он все еще старательно не смотрел, хотел сначала улечься на постель и начать смаковать успех. Халявные два очка умений – это по местным меркам само по себе сделало бы его завидным работником, даже если и был бы он рядовым пришлым с рядовым билдом. Особенно если умения не случайны, но тут уж как вышло. Лишние умения, даже если на первой ступени, позволят раньше других открыть умения продвинутые, выбрать их и открыть еще более продвинутые за счет тех же цеховых квестов принадлежности.
Его награда случайна, но это два случайных умения в высоком навыке! Награда давно была бы ему выдана, но сейчас эти дары Ее зависли в пустоте, пока он волю Вездесущей не «распакует», принимая награду в свою Хронику. Учитывая тот факт, что у него там еще и модификация-усиление, то лучше не спешить, хорошо покушать и тут же лечь, отлежаться и прийти в себя после перестройки. Собственно, именно это он и сделал, заказав себе двойную порцию колбасок и каши, заполировав супчиком и горячими еще лепешками.
Получено улучшение: кости и связки становятся прочнее!
Тип: телесный
Исток: Безоружный Бой [8/1000]
Что же, ожидаемо. В том смысле, что на начальных ступенях почти все таланты дают преимущественно физические модификации, но не все и не всегда. В семи случаях из десяти, если не учитывать особо специфические навыки, какие заточены именно в магию, духовные практики и все такое. Кости под эти мысли заломило особенно сильно, а суставы заныли так, что он на миг почувствовал себя старым дедом, предсказывающим погоду безо всякой магии. Но мимолетная мучительная слабость прошла, оставив лишь неимоверное облегчение, а также чувство собственной силы, растущего потенциала стать кем-то большим, чем очередной никому не нужный пришлый.
Восемь единиц шкалы он прокачал без труда, после получения навыка нематериальные противники полностью перестали быть опасными, пассивное свойство позволяло не беспокоиться о том, что не сумеешь задеть врага. Несмотря на то, что высокие навыки явно имеют замедленный коэффициент прокачки, развивался полученный им пятый навык все еще очень быстро. И каждая единичка словно что-то в Птахе меняла, дополняла, позволяла лучше понимать каждое движение, доводила изначально смазанные удары и помогала двигаться правильно, так, как нужно. Ощущение весьма сюрреалистичное, на грани с шизофренией, но польза от подобного эффекта была неоспорима.
Безоружный Бой (высокий): 8/1000
Раскрытая ладонь: 1/3
Пронзающий кулак: 0/3
Боевая готовность: 0/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 0/5
Пять умений на нынешней ступени, три активных, два пассивных, но все до единого полезные донельзя. Выбраны, впрочем, не самые нужные ему именно сейчас, но все равно, блин, приятно, ибо почти что халява. Конечно же, он ради этой халявы выполнил довольно сложный и опасный квест, но по меркам того, что обычно нужно сделать для получения столь мощной награды – это даже не сложность, не халява, а злая насмешка над обычным жителем Иулатара, неважно пришлым или рожденным здесь. Вчитываясь в справку, он проверяет, не появилось ли чего-то нового в давно изученных деталях, но нет, к счастью или сожалению, ничего не изменилось.
Кулак и ладонь в сути своей парные активные навыки оружейного типа, только без оружия, как бы это ни звучало парадоксально. Оба тратят одинаковую долю сил, оба имеют откат в пять тактов, что, считай, вовсе не откат, оба используют внутреннюю энергию духа, какая полнит собой все живое и не очень живое. Не магия, но и не совсем воинские трюки, нечто среднее, ни рыба и ни мясо, имеющее свои недостатки и преимущества. В целом, низкий откат и довольно смехотворная цена активации умений – это характерная особенность всех рукопашных талантов, от заурядных и до истинных, если такие есть. Своеобразный баланс, позволяющий хоть как-то конкурировать с более громоздкими, прожорливыми и дольше перезаряжающимися трюками оружейных талантов.
Ладонь выпускает поток структурированной внутри замкнутого контура тела силы, идущей вдоль духовного тела набирающей силу волной, которая наносит резонирующий урон телу и даже немного ауре цели, но при этом лучше всего работает там, где защиты вовсе нет. Ударишь в незащищенное брюхо какого-то щедрого братка в подворотне, тот и потроха свои выплюнет, зато даже самая простая кираса или кольчуга, не говоря уж о щитах и латах, проглотит эту слабенькую волну вообще без труда. Призраков будет рвать в клочки, недомерков тоже, если небронированных, а вот панцирных крыс, например, едва-едва задевать будет, проще уж забить тесаком. Кулак же действует противоположным образом, он не усиливает урон от удара, но позволяет тому удару игнорировать часть защиты или всю ее сразу.
Включая ту самую броню – бьешь в панцирь или кирасу, а вражина чувствует себя так, будто ударили в незащищенное тело. Да, просто кулаком ударили (или не кулаком, а сложенными в щепоть пальцами, форма удара не столь важна, особенно с ростом шкалы мастерства), но и то немало, если удар усилен духовной энергией и прокачанным навыком, если таким ударом можно кирпичи на крошку разбивать. Он пока не может, максимум раскалывать те кирпичи на куски, но какие его годы! Выпади ему эти два связанных таланта было бы приятнее, но и одна лишь ладонь тоже крайне перспективна.
«Боевая готовность» являлась умением защитным, позволяя частично или полностью избежать внезапного удара, самого первого, но и это много. Укол ножа в печень? Тело, укрытое активным умением, словно укроется на миг незримой броней, не слишком прочной и не слишком долго существующей, но удар меча, кинжала, стрелы, арбалетного болта или молота вполне можно проигнорировать, либо свести таковой к ничтожным или хотя бы терпимым величинам. Откат, в противовес прошлым двум активным умениям, аж пять полных колоколов на первом делении, но и стойкость защиты для первичного умения буквально охеренная, иной воин на пятой ступени такой брони не имеет. Правда, защита мимолетна, буквально доли секунды, ну, или такта, так что отразит она только разовый урон, а не, скажем, поток огня или кислоты. И от магии защищает похуже, чем от физического воздействия.
Эффект растет от прокачки навыков, причем практически всех, но в первую очередь от безоружки и стойкости, ясное дело. Сейчас Птах может отбить один удар кинжала в печень, а на высоких ступенях легко затанкует выпад того самого легендарного «Топора Низвергателя Пельменной». Сможет, если возьмет это умение, потому что второе очко ушло в не слишком ультимативную пассивную способность, во многом копирующую почти аналогичную абилку из ростера умений «Стойкости». «Крепкое тело», если справке поверить, в целом слабее закаленного, плюс второе больше заточено на боевую крепость и повышение выносливости в бою, а первое на стойкость к любым раздражителям, отчего и выхлоп меньше. Ну, а еще разница между достойным и высоким навыком сказывается, тут ничего не поменять.
Последняя пассивная абилка складывалась уже с акробатикой, повышая, - капитанский китель Птаху, - изворотливость и ловкость при уклонении от ударов противника, позволяя лучше двигаться в бою, в толпе, где прилететь может откуда угодно. Ну и в прямой стычке тоже полезно бывает суметь избежать выпускания кишок наружу за счет хорошей реакции. Безоружный бой сам по себе требует маневра, способности не получить удар, какой на ранних ступенях особо нечем блокировать, да и на поздних не сильно много способов появляется.
Встав на ноги, Птах плавно и не красуясь сменил стойку с раслабленной на боевую, инстинктивную, вшитую в подкорку вместе с навыком и опытом собственных боев. Никакой красивости и грации, только подсознательно накопленный опыт, собственный и только собственный. Стоит, наверное, поискать хороший тренировочный зал для безоружных бойцов. Или вовсе на спарринг-арены двинуться, там много таких, желающих опыта поднабраться, а еще целители постоянно дежурят, пусть и втридорога обходятся. Правда, его попытки в тренировки будут вызывать сначала вал насмешек, а после, когда станет ясно, что он даже без оружия хоть что-то может, уже иной вал, состоящий из вопросов всяких. В том числе и крайне неудобных.
Уж куда он не собирался идти, так это на иголки Чочоро, слишком там он примелькался уже, не хочется рисков. Точно так же не сунется он к лысому мастеру, слишком тот пугающий, а еще, как опытный пользователь своего билда, легко распознает все аномалии в развитии Птаха. Хорошо еще, что последнего вообще не волнует окружающий мир, он полностью сосредоточен на том, что сокрыто в тюрьме стеклянного сосуда, был таким еще при Аварисе и сейчас, похоже, не поменялся.
В остальном же всегда есть иные варианты, ибо Морочный большой, место для прокачки и тренировки всегда найдется, особенно если есть денежки. Птах пока что не спешит к новым боям, ему критически важно, необходимо даже взять еще один высокий навык, а после можно будет и перестать пить стопоры. Разблокировать набор уровней, начав набирать ступень, ведь пара высоких навыков с головой перекроют обидную пустоту в одном из слотов. И он, преогромное спасибо злому старичку, прекрасно знает, где именно этот навык взять. Только и нужно, что подождать срединного дня декады, то есть, еще два с половиной денька. Можно опять в цирк сходить на тренировку, или просто медитировать, не вылезая из комнаты.
Самое важное все еще впереди.
***
Сходить на нужный ему адрес он собирался утром, под самый рассвет, а потому спокойно тратил время на саморазвитие, бился с тенью, медитировал и разминался, даже подумывал было начать тыкать в себя стерилизованной иголкой, чтобы стойкость качать. Собственно, именно когда он за иголками пошел, все и случилось, совершенно, блядь, внезапно. Возвращался он уже вечером, забирал заказ у мастера, какой ту иголку делал, причем стоила она серебро, три больших пера, зато крепкая и длинная, хоть и швейная, а не боевая. После боевой рана останется такая, что заживать будет долго даже с зельем, а вот швейная оставить должна лишь небольшую ранку, какую, при его стойкости-то, можно будет просто парой капель того самого зелья протереть.
Мастер, кстати, даже не удивился, только усмехался в густые усы над молодым мазохистом. Таким методом развития навыков ветви «Выживания» много кто не пренебрегает: неприятно, больно, требует на зелья тратиться или рисковать словить нагноение, зато начальные единицы мастерства очень даже споро набивает. Аварис даже рассказывал, ехидно посмеиваясь, падла старая, что некоторые бордели вполне предоставляют такую услугу, только в предельно эротической обертке. Клиенты покидают заведение не только поднявшими ту же «Стойкость» или «Живучесть», но еще и очень довольными, даже удовлетворенными. Главное не переусердствовать, а то в бою от боли получаемых люлей можно начать испытывать несколько нехарактерные чувства, особенно если мастерица «прокачки» переусердствует и спровоцирует возникновение стойкой ассоциации.
Возвращаясь к теме, Птаху хотелось бы сказать, что он что-то заподозрил, но нет, слишком погрузился в себя, отслеживая опасные движения вокруг и следя за кошельком на поясе, какой выдавал в нем нулевку ярче, чем разведчика волочащийся за спиной парашют. Чего он точно не ждал, так это вполне себе узнаваемого, хоть и позабытого голоса одного из тех, кто разделил с ним рождение в новый мир. Выговор у суетливого и неприятного мужичка по имени Мышк, как был, так и остался очень характерным, словно он часть звуков проглатывал, а часть, наоборот, выплевывал. Расстались они с ним полюбовно, Птах даже сумел подсобить коллеге по несчастью бытия пришлым, вместе с ним уйдя к Храму, так что явление владеющего скрытностью еще на старте индивида его не взволновало.
- Добреца тебе Пташк, как делишки-то, бегаешь, ага? – Отлип он от стенки какой-то забегаловки, причем выглядя так, словно очень старательно делал вид, что не ожидал Птаха увидеть, чем буквально расписался владеющему «Созерцанием» землянину в том, что искал его намеренно. – Чего там жизнь? Еще кого из наших видать видал? Я только про Эрика знаю, его в цеховые загребли, вроде довольный ходит, сука, руки не подаст теперь нам, неудачникам.
- Рад за него. – Просто и понятно ответил Птах, мимоходом отметив еще троих мутных типов, какие стояли у той стенки, играя в «подбивного», стремясь как можно резче сбить монету на тыльной стороне ладони «воды», чтобы забрать ту себе, а «вода», соответственно, руку одергивал. – Да и за тебя, наверное, тоже. Что сам ска...
Стоит признать, он почти среагировал, но слишком уж его расслабило то, что трое мутных тел явно заняты своим делом и не обратили на Птаха внимания, полностью погрузившись в игру и бурно комментируя очередную потерянную лапку медную. Матерное и громкое обвинение в мошенничестве немного, но сбило его реакцию и от брошенного прямо посреди фразы неприметного тускло блеснувшего предмета, Птах отклониться не сумел. Бросок у Мышка вышел очень быстрым, прямо змеиным, а еще он подошел почти вплотную. Обиднее всего было то, что Птах легко бы этот уклон провел, с его-то прокачкой, но тупо не ждал настолько резкого и подлого нападения от человека, с каким имел доселе нормальное знакомство, даже был связан совместным побегом из городской кабалы.
Тело словно онемело от первого же касания прилипшего к жилетке амулета, движения стали неимоверно заторможенными, словно у паралитика, а мышцы свело судорогой, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он пошатнулся, пытаясь одновременно разорвать дистанцию и сбросить с себя волшебную дрянь, но Мышк свое дело знал туго, он сблизился одним шагом, крепко обняв Птаха, дыхнув в лицо вонью давно не чищенных зубов и прелого лука, чуть ли не на всю улочку, где еще хватало прохожих, громко и радостно закричав:
- Друг мой, сколько лун не видались! – Рывок, и он держит его в стоящем положении, не давая упасть, еще рывок и они сдвигаются ко мгновенно переставшим играть мутным типам, какие тоже напустили на лица радости и принялись наперебой славить случай за то, что встретились они сегодня. – Я уж, Важик, думал тебя и не найду, представляешь! Ладно, пойдем прибухнем, я знаю, бля, одну охуенную нычку, там тако-о-о-е наливают! Вот, дядька мой, говорю те, был еще тем...
Если кто-то и заподозрил или даже прямо понял произошедшее, то ничего он не сказал, не помешав четверым ублюдкам утащить случайного прохожего в переулок, а там его уже уложили на землю, ухватили за руки и ноги, да и потащили в одним им известном направлении. Птах же только и мог, что очень неглубоко дышать, шевелить глазами в глазницах и ощущать, как с него медленно-медленно спадает эффект парализации, спадает и нивелируется, а не укрепляется еще сильнее. «Стойкость» в почти четверть сотни – это не шутка, а уж адаптивность к постоянному воздействию пополам с третьим уровнем «укрепления ауры» и того круче. В теории, скинуть с себя все еще работающую прилипалу он мог хоть сейчас, но тогда ему либо новую налепят, либо просто по башке дадут. Ему нужно было не просто скинуть с себя эту дрянь, но и сделать это быстро, резко и так, чтобы не заметили.
Сказать по правде, он мог сбежать, просто дождаться момента и вырваться, убегая прочь, но ему надоело. Даже заебало, если уж быть откровенным. Надоело, что его везде пытаются обуть, обмануть, подставить или еще какую-то гнусь сотворить. Настолько надоело, что он начал жаждать сделать этим людям что-то очень нехорошее, ради чего был готов даже потерпеть немного, побыть в роли безвольного груза. Ради чего был готов рискнуть здоровьем и попытаться сразиться с превосходящим противником. Ну, а еще свою роль сыграло опасение того, что побег все равно провалится, ибо слишком уж напряжены эти типы, могут успеть полоснуть по открытой глотке или в бок ножом ткнуть... если не дождаться идеального для атаки или побега момента.
Еще дважды они выходили на оживленные вечерние улочки, каждый раз плотно беря его под руки и бережно таща, словно павшего в бою с Зеленым Змием собрата, прикрыв дрянь на жилетке наброшенным на плечи плащом. Было видно, что ребята знают свое дело и уже не в первый раз такое проворачивают, да и в проулках толк знали, обходили любые скопления людей, а кого не обходили, те и сами не лезли. Особенно если пожелать интересующемуся «щедрого вечера» и попросить не лезть в чужие дела. Вот такое вот знакомство с криминалом, прямо один сплошной восторг, особенно если его великий путь к вершинам могущества прямо тут и закончится на столь тупой ноте.
- ...будьте же человеками! Накиньте хоть пару крыл больших, я ж, считай, бля, своего братана вам сдал, ребзи! Мы ж с ним! Да с первого дня! Еще родился только! – Он говорил это одновременно с долей насмешливого юмора и канючащей просьбы, всерьез требуя повысить ему ставку за захват Птаха. – Сами ж гутарили, что нельзя вам пришлого трогать! В накладе-то не останетесь, я ж, сука, вижу!
- Ой, да заебись, Мышк, будет тебе пара крыльев и еще пиво сверху, токмо не пизди под руку. – Что характерно, тон он не повысил, как не перестал удерживать концентрацию на окружении и неподвижной жертве, зато пришлый мудила реально заткнулся. – Ты сейчас молись на то, чтобы он реально оказался дистилятиком, тогда точно полюбовно оплотят.
«Дистилятиками» как раз и называли ребят с чрезмерно стойкими к интоксикации потрохами, отчего Птах пообещал себе, что, сам землянин если выживет, Льолек этого выживания уж точно не переживет. А вот Мышк соловьем разливался, описывая, какой он молодчина, что заметил бредущего по своим делам приодетого и явно не впроголодь живущего знакомца, как разговорил работничка на игольной точке, как разузнал об особенностях «этой пташки», да и вообще вел себя на девять баллов из десяти по шкале мразотности. Может, у щедрых там специальные курсы «как стать отборной мразью», которые обязательно нужно пройти с отличием, если хочешь вступить в их теневую Гильдию?
Кошель с Птаха сняли сразу, сумку тоже опустошили, стащили тесак и нож, а Мышк даже на сапоги нацелился, но тут ему уже сказали меру знать, подозрительно будет, если они кореша будут босого тащить, ум иметь надобно! Хорошо еще, что не скомуниздили его браслетик, благо, со стороны он реально копеечным кажется. С каждым пройденным переулком Птах все сильнее оживал и ему казалось, что сейчас он вполне может двигаться почти-почти нормально. А ведь без его прокачки, эта дрянь бы его на хрен знает сколько вырубила бы так, чтобы только глаза в глазницах и шевелились. Ну, еще, быть может, мимические мышцы да легкие подергивания, но уж точно не осознанная подвижность.
- Ух, бля! Вот что мне в твоем знакомце, по нраву, Мышк, так это то, что он не обосрамшись под липкой-то! – Ну, попаданец, еще от старожилов на шахте знающий о том, какой эффект может сказать парализация на кишечнике парализованного, юмор оценил, посмеялся, пообещав свою благодарность тоже высказать. – А то заябся, бля буду! Идешь себе, а у мясца из штанин говно течет! И прямо мне на руки, гых! Ладно, давайте его ножками вперед, все ж первый раз в новый дом входит, начнем с правой, уважим обычай!
Смех у всех, даже до того молчащего, вышел дружный и удивительно искренний, отсылка к традиции о том, что в новый дом нужно с правой ноги входить всегда, весьма их посмешила. Хотя это суеверие деревенское даже, не городское. Главное было в том, что именно сейчас, когда Мышк и самый молчаливый из тройки затаскивали его за ноги в неприметную дверцу, оставшаяся парочка вообще расслабилась и почти не держала Птаха в фокусе своего внимания. Они даже руки ему отпустили, схватив за ворот жилетки с обеих сторон, причем одежда явно с трудом держалась в целом состоянии. А если бы они его головой о камень уронили?
Одно движение, даже не слишком быстрое, зато плавное и оттого не сразу насторожившее ржущий над тупой шуткой скот. Миг и все еще сверкающая, хоть и потускневшая «липка», чем бы она ни была, улетела в сторону. Еще полтакта, чтобы глаза одного из парочки расширились в удивлении, а после выпучились уже отнюдь не в удивлении. Птах сложил свободную руку чем-то похожим на щепоть, да и шлепнул противника по яйцам. От ладони словно пошла едва различимая дрожь, он будто бы отдал часть себя в это касание, ощутив миг приливающей слабости. Впрочем, не слишком сильной, он проверял – десять использований подряд вполне может себе позволить, даже после пятнадцати все еще стоит, просто от усталости едва дышит, но не падает в обморок.
Ткань осталась неповрежденной, но сразу же начала стремительно намокать, а тактильный анализ показал Птаху, что там даже не гоголь-моголь или пашот, а сразу взбитый в миксере омлет. И не только омлет, там еще и почечно-печеночный пудинг, ведь импульс, чуть ослабев от контакта с тазовыми костями, ушел в самую мягкую часть тела, перемалывая внутри все, что только можно перемолоть. Землянин старался не думать о том, что только что смертельно пощупал другого мужика за яйца, предпочтя сконцентрироваться на втором противнике. Первый рефлекторно отпустил жилетку стремительно слабеющими пальцами, тонко и едва слышно заскулив на выдохе. И громогласно, оглушающе даже, жидко перднув, выдавая амбре одновременно дерьма и смешанной с ним крови.
Второй точно так же не понял ничего, пока уже не стало поздно. Сжатое в пружину тело Птаха подтянуло к себе ноги, вызвав мат со стороны оставшейся парочки, обе руки дернули ублюдка на себя, а сам Птах воспользовался им, чтобы встать на ноги, опираясь о чужую тушу. И вправду тушу, ибо был этот человек весьма тучным и плотным. Руки будто сами знают, что делать, он только помышляет план действий, а тело аж само рвется его исполнить. Надавить на кисть руки, заламывая ту, прогибая противника, принудив стать на одно колено, а затем резкий, стремительный удар коленом в лицо, до треска, до возмущенного мычащего хрипа, с каким урода аж приподняло на ноги.
Шаг за спину, не тянясь даже за стальным кинжалом на чужом поясе, хватка на шее, какая после удара и так мотается почти безвольно, ладонь под подбородок и резко влево-вверх, до щелчка. Рухнул кабан, словно кукла с обрезанными ниточками. В крови у ставшего убийцей живого человека, - причем двойным! - землянина плещется сплошной коктейль из адреналина и сжиженного бешенства, но разум удивительно холоден, спокоен, расслаблен даже. Птах понимает, что сейчас решается его судьба, что от его скорости зависит выживание, но при этом поразительно лишен даже тени волнения. И на новые навыки не списать, он и на Земле таким же был, просто куда реже попадал в реально опасные переплеты. И никогда еще в настолько лютые, если честно.
Мышк, какого стоило бы называть той еще крысой, упоминая перед этим титулом приставку le, высунул свою рожу в дверь, даже не понимая толком, что именно тут произошло, за что и поплатился. Откат у единственного боевого умения Птаха очень короткий, но времени прошло и того меньше, так что он просто ударил ногой, на все свои восемь единиц мастерства высокого навыка. К чести Крыса тот успел среагировать, начать реагировать, если точнее, отклонившись немного, чем спас себе жизнь, но не здоровье. Лягнул его Птах не хуже лошади, даром что «птичка», урод так и влетел внутрь, собственным телом ударяя в молчаливого, заставив того глухо матюгнуться, а сам Крысо-Мыш даже заорать не мог, только мычал раздробленной в хламину челюстью.
Молчаливый оттолкнул своего напарника, небрежно швыряя его обратно в Птаха, а сам шагнул следом, но землянин этот маневр буквально видел, видел саму картину прошедшего боя и еще только должного случиться. Видел, анализировал то, как ступает, как держит дистанцию и работает ногами его противник, строя на этом стремительно возникающую из ничего тактику. Отшагнуть в сторону, небрежно, без стиля и красивостей, пиная предателя, - хотя можно ли так называть того, кто никогда не был союзником? - в колено сбоку, аж до хруста и выгибания ноги в неестественную сторону. Враг вооружен ножом, но он тоже охерел, просто не показывает, враг тоже работает на рефлексах, шагает мягко и плавно, словно реально зверек какой-то, хоть бы и крыса. Только такая, знаете, крыса, какая прямо совсем не смешная и не жалкая, а бешеная и опасная для жизни случайных прохожих.
Выпад, еще выпад, тускло сверкает клинок укрытый активным умением, но Птах делает два шага назад, откатываясь в том же ритме, в каком враг наступает, а на третьем, когда противник сам отводит оружие на новый замах, бьет открытой ладонью. Он едва задевает кисть вражью кончиками пальцев, большая часть волны духовной силы просто уходит в молоко, но противник аж зашипел, перекидывая клинок во вторую руку, ведь первая онемела и потеряла гибкость. Выглядит красиво, даже кинематографично, будто жонглер цирковой, что, кстати, вполне возможно, навык и умения подобного толка и их среде встречаются и щедрые братья их уважают, делают частью своего билда, возможно даже у той самой метресс тренируясь. В общем, выглядело на все сто, Птах тоже оценил, когда резким выпадом сложенной в щепоть руки просто выбил кинжал из воздуха, отправив куда-то в сторону и едва не отчекрыжив себе пальцы о все еще сверкающее активным талантом лезвие.
Враг по-прежнему поразительно спокоен, он явно раздосадован, но за еще одним пырялом потянулся даже не сделав паузы, стоило только выбить основной. Потянулся, одновременно рукой блокируя атаку Птаха. Ага, атаку рукопашника с высоким навыком, одной рукой и на этаком расслабоне. Удар кулака быстро перешел в захват, пальцы Птаха стальными клещами вцепились в предплечье противника, дергая на себя, лишая равновесия, а вторая рука сама собой сложилась в этакий птичий клюв, каким землянин от всей мощи телесной ткнул не слишком габаритного врага в солнышко. И отшагнуть от тычка в живот, и клювом в печень, и в солнышко, и в пах, и в кадык, а следом еще и удар ногой, «с пыра», до выгнутого в обратную сторону колена, до впервые зазвучавшего хриплого и весьма мягко звучащего крика.
Как-то внезапно до пришлого доходит, что все это время бился он с девушкой, но последний удар это не остановило. Активная ладонь бьет прямо в лицо, словно пощечина или отработанный на призраках bitchslap, только теперь с особо смертельным исходом. Скрытые под балаклавой глаза не лопнули, да и мозги из ушей не брызнули, но упала противница так, что сразу стало ясно – живые так не падают, будто мешок картошки, чтобы не сказать говна. Тяжело дышащий Птах тратит непозволительно долгие пару тактов, осматривая произошедшую бойню, оценивая случившееся и пытаясь понять, что ему делать-то, блядь. А потом из-за той двери, в какую его тащили, начинают доносится ворчливые ругательства и чьи-то не особо-то медленные шаги.
В этот миг Птах понял, что еще не забрал свои пожитки, зелья, кошель с нерастраченными пока что «расходными» деньгами, какие не страшно было с собой носить. Что где-то там лежит его тесак и нож, что его тут попытались убить и нужно бы восстановить справедливость. Идущий сюда явно не ждет удара, убить его, убить их всех, по одному, как будто у него штрих-код на затылке и Яблоко Эдема в жопе! Ага, именно так он и подумал, подняв выбитый из пальцев последней противницы кинжал, трижды тыкнув под ребра вяло дергающегося Мышка, а затем стремительным пингвином убежав в ближайший переулок. Делать ему больше нехрен, ага. Одно дело бой там, где варианты побега слишком опасны, хоть и возможны, зато точно видишь своих врагов и знаешь их число, а вот сейчас риск совсем иной.
И этот риск уже не для него.
Птах примерно понимает, в каком райончике сейчас находится, сможет быстро и не встряв в опасность вернуться обратно. Месть всей этой кодле он предпочтет оставить на потом, память у него хорошая, а в Хронике на пятой ступени еще и записная книжка появится. Кстати, о Хронике – она его деяния тоже отметила, немного скрасив потерю вещей, денег, времени и веры в человечество, как и вообще в торжество разума. Не то чтобы сильно скрасила, но хоть что-то от этого затянувшегося денька.
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Бандит, вторая Ступень.
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Бандит, первая Ступень.
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Инициант, нулевая Ступень.
Враг уничтожен (человек/осененная Ею): Головорез, пятая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена простая Шкатулка (дерево, вторая Ступень).
Получена простая Шкатулка (резное дерево, пятая Ступень)
И еще немного приятного.
Безоружный Бой (высокий): 10/1000
Ух ты! Он убил женщину пятого уровня, забил кулаками, как настоящий мужчина! Прозвучало не очень, а еще больше «не очень» становилось от мысли что за нигде не рядовую Бандитку, а полноценного Головореза, будут, вполне возможно, мстить. Потому что одно дело если бы она нарвалась на стражу там, или благородного какого, но если какой-то одиночка-пришлый с нулевой ступенью умудрился отбиться от группы щедрых, а после сам их порешил, то это его вина и беда, а не справедливое возмездие. Потому что кто он тут такой, чтобы щедрых братьев и сестер в могилу спроваживать? Самому бы макинтош деревянный примерить нужно, не так ли?
И хуже всего то, что эти уроды знали, за кем шли, так что несложно будет понять, кто им такой массаж внутренних органов сделал. Птах аж скривился, подавляя желание сплюнуть, будто гопота какая, отправился обратно в снятую комнатку. Оттуда явно пора быстренько переезжать подальше, он даже знал куда именно.
***
- Ничего не знаю, вон пошел, не то стражу кликну! – Судя по тому, как бегают глазенки владельца постоялого дома, стражу он звать не будет, а вот вышибал может. – Ловик, Мораж, вытолкайте эту босоту из моего заведения!
Ага, босота, прямо реально босота, если учесть, что все его вещи таинственным образом исчезли из комнаты, а сам невысокий и полноватый мужичок с жиденькими седо-рыжими волосами и плешью во всю голову, явно не ждал увидеть своего постояльца не только вернувшимся, но вовсе даже живым и целым. Как-то так вышло, что Птах проявил непростительно чрезмерную слепоту, как для обладателя навыка «Созерцания». С другой стороны, он ведь не всматривался во владельца дома, да и вообще почти здесь не бывал, только ночевал, вот и не смог заметить ни «бегающих глаз», ни «предательского нутра», ни иных описаний, какими в дешевом бульварном чтиве показывают, что вот этот персонаж – предательское говно. В жизни, почему-то, большая часть желающих тебе говна, пока не прижмешь их, всех этих бегающих глазенок не проявляют. А когда проявляют, то уже поздно – вещей нет, а на тебя надвигаются два мордоворота второй или третьей ступени, не ниже.
Взгляд у обоих мудаков даже не злой, они прекрасно понимают, кто тут прав, но платит им не Птах, да и срали они на очередного пришлого дебила, какой даже в стражу не побежит жаловаться, потому что они его запугают и говно выбьют. Справедливости ради, если бы Птах после избиения побежал к ближнему патрулю, какой с этой улицы кормится и всех здесь знает, то его бы и еще сверху побили. Бежать в таком случае нужно к «черным бляхам», аналогу прокуратуры от Иулатара, в обязанности каких входит не только накопление взяток, но и сношание во все дыры низовых исполнителей, если их все-таки поймают за руку. Чтобы не отправлять на каторги и не рубить руки реально уважаемым господам-коллегам, ибо неудобно будет.
В общем, лыбились эти двое без злобы, но с таким предвкушающим профессиональным удовольствием, что у и без того уже слишком много раз едва не умершего в эти утро, вечер и ночь Птаха второй раз за день окончательно полетела планка. Он шагнул навстречу обоим сам, чуть отклонив корпус от вполне профессионального хука, ударив открытой ладошкой в мощный подбородок соперника. Реально мощный, словно он жевал эспандер, дабы оный подбородок накачать как следует. В последний миг он передумал убивать, вместо активного навыка применив всего лишь примитивную физику. Удар землянина был правильным, он вложил всю массу тела, импульс собственного движения и встречный рывок профессионального вышибалы, наверняка имеющего в Хронике какую-то вариацию кулачного боя.
Не помогло, рухнул он аки подкошенный, во многом потому, что банально не ждал такой подлости от подвижного и жилистого, но невысокого и стройного Птаха, уступающего громиле полную голову роста и половину ширины плеч. Где же это видано, чтобы они его били, а тот бесчестно начал бить в ответ?! Второй, к его чести, быстро сообразил, что пошло все не по плану, так что сразу схватился за дубинку, одним слитным движением вытряхнув ее из рукава, и тыкая ею в корпус Птаха. Однажды за ужином он видел, как Ловик этим тычком не слишком уступающего ему габаритом кожевника уложил отдохнуть, мгновенно вырубив. Тоже активное умение, тоже только для небронированных противников, но не смертельное, если потом отдельно не добивать – самое оно для его профессии.
Землянин мигом перешел в низкую стойку, избежав удара и тут же ухватив за кисть, ухватив так, чтобы не коснуться короткой, в две третьих локтя, дубинки, дергая на себя. Тот усмехнулся и дернул сам, благо габаритами не уступал упавшему коллеге. Птах поддался навстречу и совершил акробатический трюк, умудряясь принять стоящий шпагат, да так, что ногой ударил в чуть менее накачанный подбородок соперника. И снова стоит признать, что сработала неожиданность, что сами по себе двое вооруженных дубинами громил, каких не стоит убивать на месте боевым умением, его бы запинали. За счет массы, за счет опыта и за счет наличия оружия – то самое дерьмо, о каком говорил Аварис, когда пояснял причину слабости Монахов на начальных уровнях.
От обычного бойца-кулачника обладатель высокого навыка «Безоружного Боя» сейчас отличался лишь крайне высоко прокачанными навыками, как для своей ступени. Но для победы над вооруженным и тоже прокачанным, пусть и слабее, врагом этого было бы мало. Что четверка воров, что эта пара, легко могли его убить или поломать, если бы действовали по уму. И если бы знали, насколько он взбешен и почему Леонида Птаха на Земле тоже не любили бесить без нужды. Но они не знали, не ждали и закономерно получили.
Бой накоротке, дубинка укатилась куда-то под ноги, кулаки и колени Птаха бьют клювами по уязвимым точкам громилы, а тот уже и поплыл, не ждал столь мощного противодействия. У него самого прокачан его навык рукопашки, но Птах не дает применить ни сам навык, ни теоретически имеющие шанс наличествовать активные умения. На седьмом такте Ловик поплыл, на девятом уже шатался, на одиннадцатом Птах, намеренно растянувший удовольствие, вместо того, чтобы вырубить противника еще первой связкой, чуть отступил, чтобы дать туше упасть, выплевывая зубы и выключаясь после целой серии ударов. Еще такт на то, чтобы оказаться ровно напротив уважаемого Вторуна, владельца сего постоялого дома, крепко, до хруста сжимая и выворачивая его руку, потянувшуюся за, вполне вероятно, боевым амулетом. Птах лишь на полпальца выше этой гниды, но сейчас наверняка кажется проворовавшемуся уроду грозным великаном.
- Мои вещи. – Улыбка у него та самая, тонкой ниточкой, словно порез на побелевшем от злобы лице. – Будь любезен.
- Ай-ай-ой! Не ломай, руку не ломай, добра прошу, ай! Я, это, все-все, ой-ай, принеся бедет чичас! – Он даже шаг назад сделал, не отводя взгляда. – Они просто потерялись, да, потерялись, а-а-а-ай, уборщицы, это самое, случайно унесли, ой, да не ломай же, больно же, будь же людью, ай!
- Я с тобой схожу. – Иначе убежит, зовя стражу и выставляя Птаха напавшим на бедного домовладельца, еще и наверняка ограбившим бедолагу. – Чтобы ты тоже не потерялся.
Судя по тому, как тот враз стал еще более грустным, какая-то доля истины в догадках землянина точно имелась. Вещи и вправду нашлись, а из вежливых и очень спокойных расспросов удалось даже узнать о том, как оно так вышло, что постояльца не ждали обратно. Пришел, понимаешь, человечек очень щедрый, да и сказал, что, дескать, Пташк теперь будет жить в другом доме, но залог можно себе оставить. И, если что, то он ведь тут даже и не жил, верно же? Не в первый раз такая просьба-приказ приходила, власти в Морочном у щедрых немало, они, поговаривают, напрямую пользуются покровительством ряда важных людей в высшем обществе города. Служат инструментом противодействия административному аппарату Наместника, если тот слишком уж давит на местечковых персонажей.
- Ну, никто же не пострадал, верно? – И улыбка такая, умиротворительно заискивающая, а руки уже сами суют быстро вытащенный из кармана передника кошелек с чем-то похожим на кучку медных лапок, возможно даже с парой перьев. – Мы же все тут свои люди, прах-х-х-х-х-хкл!
Удар в печень у Птаха и на Земле получался неплохо, а сейчас вышло просто на загляденье, хоть бери и объявляй себя третьим Кличко, открывай собственную школу бокса и бери пояс за поясом, если на Иулатаре вообще и в Королевстве Лебедя в частности вообще есть концепция чемпионских поясов. Очень сильно пришлось вложиться в самоконтроль, чтобы не убить урода, но, если он все же помрет от разрыва селезенки, то точно не от намеренного применения боевого умения. Можно будет под верификацию амулетом истины или под зельем правдивости подтвердить, что это была просто драка, ничего такого, какое еще намеренное убийство, вы что угораете? Вот и второй удар, который Птах нанес жлобливому мудиле в ухо, причем даже не кулаком, а тем самым кошелем с медью (в разлетевшихся монетах серебра не имелось), вышел не смертельным, но тоже очень удовлетворительным.
Оставив избитых людей за спиной, Птах зябко передернул плечами, прекрасно понимая, что эта сука сдаст его приметы, внешность и все-все-все, что вспомнит, как только начнут его искать щедрые братцы. Что же, если землянину будет сопутствовать успех, то можно будет спокойно переждать ближайшие месяцы за надежными стенами. И даже не в тюрьме, хотя и такой вариант тоже был, если бы не вышло с изначальными планами. Но нет, ждала Птаха не тюрьма, - хотя зарекаться и не стоит, - а вполне себе храм, вернее, монастырь, только не Пантеона, а скорее в более восточном смысле храм-монастырь, как место хранения мудростей. И еще Мудрецов. То есть, Монахов.
Обитель Девяти Листков Падающих со Старого Древа – таково было полное название этого места, но именно полное, тогда как в разговоре прочно укоренилось сокращенное Девять Листьев. Довольно-таки престижное и приличное местечко, живущее отнюдь не только тем, что тренировало монашеские классы и принимало заказы на работу по профилю своих классов. У них имелось собственное цеховое подземелье-разлом, даже два таковых, просто второй малый и почти не развиваемый, но системой принадлежности они, увы, не могли похвастаться, не тот масштаб, всех листиков наберется хорошо если полсотни, включая служек и неофитов, какие за нормальные боевые единицы не считаются.
Зато у них было шестеро мастеров, чьи ступени перешагнули четырнадцатую, а у настоятеля, уже при Аварисе была шестнадцатая, а сейчас мог и на семнадцатую выйти, но это были домыслы Авариса. Вообще-то, соотношение высоких ступеней к низким удивительно высокое, но причина тут в том, что листы в Морочный именно сбежали пожить и переждать бурю на родине. Свой сравнительно небольшой бизнес они развернули просто для того, чтобы на новом месте стало комфортней проживать, и не стремились расширяться, хотя могли, вполне могли. Изначально тех мастеров было девять, но в рыночек и общество Морочного они вписались не сразу, число их уменьшилось, пусть и не без размена на аналогичные фигуры тех, кто им вписаться не давал. Возможно, именно это и стало причиной того, что расширять себя в полноценную секту с системой принадлежности они не спешат.
В итоге свое место они выгрызли и до сих пор в числе не уменьшились, как было семь, так и осталось, Птах мимоходом собирал эти слухи, стараясь не сильно навязчиво расспрашивать. А если и навязчиво, то факт того, что он собирает себе билд монаха и так не особо скрывался, он едва ли не открыто демонстрировал навыки акробатики и стойкости, а тут вдруг начинает монахами интересоваться. Фишка в том, что служек они вполне себе принимали на работу, ибо работа там на износ, тяжелая, очень неприятная в силу того, что приходится действовать в облаке разломных миазмов, какие укрывают собой центральные помещения храма. Потому служки и неофиты живут по краям бублика, а в центр только заходят на занятия или отработки. Экспа к ступеням капает дай-то Пантеон и Она, но и здоровье надорвать лишь немногим сложнее, чем в разломных рудниках. До предприятия уже не Баллизуса (официальная передача обанкротившегося разлома на баланс Морочного и короны состоялась четыре дня назад), впрочем, не дотягивает, нет.
Служек брали только из владеющих стойкостью и медитацией, без этих талантов там работать нереально, так что устроиться на работу Птах сможет, почти гарантированно сможет. Мастера работают изгонятелями духов и призраков, накладывают весьма специфические долгоиграющие баффы, выступают помощниками при зачистке разовых Разломов и зашивании Язв, прохождении Лабиринтов или рейдах на зачистку ряда тварей, против каких мудрецы себя показывают очень хорошо. В свободное время чистят и фармят свой цеховой данж, особо не бедствуя, но и баснословным богатством на фоне обладателей таких же ступеней не отличаясь. Платят потому не слишком много, как для столь опасной работы, вот и имеют постоянную нехватку рук.
Землянину от них нужны не деньги, а возможность наблюдать за регулярным применением весьма занимательного навыка, высокого, ясное дело. Этот навык даже без наличия дара на ускорение обучения и облегчение обретения, скажем так, вполне может передаться кому-то еще, если внимательно наблюдать, вслушиваться, медитировать и постигать. То есть, иметь свободный слот и два из четырех наличествующих у Птаха достойных навыков: «Созерцание» и «Медитацию». Мастера даже не мешают наблюдать за своей работой, используя это еще одной заманухой для наивных неофитов и служек. А коль все же сумет кто-то получить желаемое, то ему быстро напомнят о том, кому он всем благодарен быть должен и как быстро нужно подписать контракт внутреннего ученика обители. Впрочем, такое чудо если и случалось, то только в слухах, а не подтвержденных примерах.
В общем, план вырисовывался сравнительно простой – поступить на работу, не скрывая особо своего желания подсмотреть себе высокий навык, усердно пахать луну-вторую-третью, а после «разочароваться» в себе, уходя в закат не прощаясь, только расчет получив. Обычные ученики никогда не раскрывали этот навык раньше, чем за минимум пять лет регулярного наблюдения и присутствия при мастерах, пользующихся интересующим Птаха навыком. По расчетам Авариса, землянину хватит трех, если будет стараться, но сам Птах, учитывая опыт обретения «Безоружного Боя», ставил на месяц-полтора, но осторожно ставил, сглазить боялся.
Сам по себе навык «Мантры» считался одним из знаковых для монашеских билдов, наравне с разными вариантами ветки медитаций, формами безоружного боя или владения экзотическими видами вооружения, вроде нунчак и прочей восточно-колоритной херни. Широкомасштабный навык, один из немногих свободно сочетающих массовые, индивидуальные или даже площадные магические воздействия и замкнутость духовно-энергетического тела. Суть мантр в том, что они либо очень быстро кастуются и столь же быстро выдыхаются, либо запрягают очень долго, превращаясь в цельный ритуал, действуют слабее, зато держатся еще дольше и не конфликтуют с более стандартными баффами.
В бою монах с мантрами и безоружкой способен разгонять себя до предела, на короткие моменты становясь неимоверно мощным, быстрым, неуязвимым, обретающим дополнительные типы урона или хитрые способности, а при высоком мастерстве еще и все это вместе. В теории, никто не мешает боевому монаху, вернее, Монаху, но Птах с этими Большими Буквами постоянно путается, выдавая в себе пришлого, ой, простите, Пришлого... Так вот, никто не мешает боевому монаху изучать умения ветки «долгих» мантр, просто у обычных жителей Иулатара на это очков нет. У него, Птаха, тоже не факт, что будут, уж лучше усилить «краткие» мантры еще сильнее, но и ряд «долгих» он изучит тоже.
Изучит, после того, как сам навык освоит.
Браслет поможет скрыть себя от внимательных очень мастеров, какие все же не сканируют своих наемных работников полноценными высшими умениями и ритуалами, чтобы эту побрякушку взломать, заметить или пересилить. Да и специалиста по вскрытию маскировки среди семерых оставшихся быть не должно, его первым убили в той необъявленной войне. От тех комнат и помещений, какие реально пребывают под постоянной охраной он будет держаться подальше, чтобы точно не заподозрили в нем шпиона. А поскольку Птах раскроет талант слишком рано, никто и не помыслит о том, что этот слишком наивный и нетерпеливый лаовай ушел из обители из-за того, что обрел желаемое, а не от разочарования в сложном и тернистом пути Мудреца.
Спишут на очередного перегоревшего своей идеей, благо у таких всегда оставалась сугубо теоретическая возможность накопить очень много злата или даже монетку мифрила, а также раздобыть ряд специфических и редких реагентов. Чтобы один из двух мастеров, владеющих мантрами на достаточном для передачи квеста уровне, расщедрился и выдал испытание просящему того неофиту. Рискованно, куда более рискованно, чем попытка разыграть карту давно наплевавшего на окружающий мир Юделя, но все же вполне в рамках того, чем можно рискнуть ради второго из столь нужных ему навыков высокого потенциала. Увы, еще одного настолько забившего хер на окружающий мир обладателя мифриловой печени и абсолютного пофигизма в Морочном нет. Да и во всем Королевстве Лебедя, скорее всего, тоже нет.
В общем, пошел-ка ты, Птах, на работу устраиваться.
***
- Пошел вон, мальчишка. – Только и сказал ему поглядевший на него внимательным и совсем не старчески-равнодушным взглядом типичный «азиатский мудрец а-ля Шаолинь», какой вышел проверить желающего поступить к нему на службу лаовая. – Уведи его.
Это команда уже одному из учеников, какой просто пожал плечами и молча, но настойчиво, указал на выход из того зала, где Птах прождал этого собеседования добрых два часа, мол, ступай, посетитель и гость, пока я прошу вежливо. Кстати, неофит этот никакой не азиат, типичный для «лебедей» европеоидный фенотип, но одет в отдающие всякими вуксиями да ксянсями халатоподобные одеяния, а также старается вести себя, ну, на Земле можно было бы сказать, что с азиатским колоритом, но здесь, в Иулатаре нет Азии, только цаньский фенотип человеческого подвида. Их даже Хроника рассматривает отдельным подвидом людей, давая незначительно большую склонность к некоторым видам талантов, но и незначительные штрафы тоже накладывает.
Эталоном, не имеющим штрафов, но и бонусов тоже, считаются именно чистые европеоиды, прозываемые «людьми каменных городов», у них только стандартный для всей человеческой расы вообще полезный бонус к получению Первоосновы. Очень немало поводов для выяснения, кто тут истинный протоарий, кто унтерменш, кто жидовская морда, а кто черножопая обезьяна. Прямо бери и открывай Специальную Олимпиаду, ведь истинными себя считают все стороны спора. Никакой политкорректности, никакого праздника свободомыслия, ужас прямо.
Эти глупые мысли помогают молча и не теряя лица покинуть помещение обители Девяти Листов, стараясь понять причину того, почему его планы на ближайшие пару месяцев стоит сворачивать трубочкой и засовывать в собственную жопу. А еще нужно было как-то попробовать выбрать какой-то из иных вариантов действий, продуманных вместе со старым пидорасом усатым. Особенно теперь, когда в городе и оставаться-то небезопасно, ведь прилететь может от злых и щедрых в равной мере криминальных дяденек. И даже тетенек!
Что, попробовать записаться в приграничную стражу? Так там придется добирать таланты чем придется, а после качать ступень. В охотники податься? Не тот билд, изначально не тот, хотя шансы развить себя в траппера имелись, но тогда неясно зачем ему была медитация в навыках. Птах перебирает кучу вариантов, отслеживая окружающий мир и не спеша погружаться в медитативный транс, не дает себе потерять бдительность. Именно поэтому он заметил движение, легкий флер чего-то очень быстрого, что неслось на него из одного проулка, пока он шел по не слишком оживленной улице. Заметить смог, да, но не среагировать, потому что с такими скоростями уже неважно, какая там у тебя реакция.
Ударило его словно корпусом автомобиля, аж заныли все мышцы и кости, недавно, кстати, укрепленные. Попытка вслепую ударить открытой ладонью привела лишь к тому что ладонь ту вывернула чья-то очень сильная рука, словно железным прессом сдавили. Миг и он уже посреди проулка, причем не ближайшего, а чуть ли не через три улицы от той, по какой он шел – скорость не просто запредельна, она нереальна без применения очень мощного пространственного навыка. Закачавшийся от потери равновесия Птах не упал на зад, выручила акробатика, но все же потерялся и поплыл, оперся об обшарпанную стену ладонью.
И мгновенно, благодаря работающему на форсаже созерцанию, заметил печальный факт – на предплечье той руки, какой он оперся, не было браслета из дешевеньких с виду бус коралловых. Словно кто-то очень быстрый и ловкий эти бусы снял прямо в рывке, не дав ни заметить, ни воспротивиться, ни даже удивиться. В голове невольно зазвучал злобный и предельно токсичный тон Авариса, какой вбивал в него простую и неприятную истину.
...кого угодно! Понял, чернь? Кого угодно! Кто бы ни раскрыл твой секрет до момента обретения хотя бы двадцатой ступени, ты его убиваешь. Или ее. Неважно. Будь это твой друг, любовница, маленький ребенок, эльфийская куртизанка – неважно. Хотя нет, ладно, куртизанок ушастых не трогай, сами они к тебе не подойдут и не взглянут на такую смердящую черноногую гнусь, а если ты сам к таким полезешь, то вполне заслужишь того, чтобы она тебе на твою рожу даже не села, а ногами стала. Так, о чем это я? Ах, да, точно – храни тайну свою!
Храни любой силой, любой ценой и любой кровью. Тот, кто сканирует тебя без браслета должен умереть, или в этот момент уже умер ты, просто считавший твою Хронику еще не успел тебя сдать. Да, чернь, я знаю, что не все сканирующие умения могут даже до даров просветить. Но ты, тупая деревенщина, должен считать обратное, априори предполагать, что может, что уже считало! Только так, никаких компромиссов, никакой жалости или милосердия, ибо к тебе его никто не проявит! Только помни, суть собачья, что...
В принципе, сейчас Птах был бы целиком не против последовать этому очень уместному и полному человеколюбия совету, но имелась маленькая такая проблемка. В глухой проулок, похоже еще и очерченный какой-то защитой, его утащили не пара-тройка щедрых ублюдков, даже не кто-то из мастеров Девяти Листьев, заподозривших в нем шпиона. Нет, стоит напротив него, в четырех шагах стоит, прислонившись к противоположной стене широкой спиной, прекрасно узнаваемый, несмотря на более свежие, не заношенные и чистые одежды, мастер-наставник Юдель Нерушимый.
И у него в руках нет бутылки, несмотря на то, что Аварис честью рода клялся, что без таковой его за всю жизнь Авариса просто не видели. Еще до заключения ворчливого говнодеда, разумеется, а ведь он там уже очень и очень давно. В этот миг и без того расстроенному Птаху стало так обидно и грустно, что просто хоть бери и плачь! Да-да, ему на все пофиг! Да-да, он принципиально не берет участия ни в каких интригах! Конечно же, никто так и не смог добиться от него любой формы сотрудничества, если не считать трактирщиков и торговцев алкоголем, к каким он захаживал за выпивкой! Можешь смело идти к нему, Птах, дядя Аварис на сто тысяч пятьсот процентов уверен в том, что все пройдет как надо!!!
- Не, ну я так не играю. – Только и сказал землянин, сев на землю прямо в проулке, благо тут было сравнительно чисто ввиду сухой погоды.
Юдель смотрит на него немигающим взглядом, закатное солнце сверкает на ставшей заметно более чистой, словно даже отполированной лысине, а в сердце Птаха зарождается даже не отчаяние, а просто апатия. Что он сделает в бою или при попытке побега существу, какое разменяло минимум второй десяток ступеней, простите, Ступеней? Единственный вариант, какой виделся Птаху был бардовский бросок костей на соблазнение, но это не его метод, а рассказать настолько смешной анекдот, чтобы лысый ужас умер от смеха, пожалуй, не смог бы и полный состав КВН, девяносто пятого квартала, а также лично Джордж Карлин собственной персоной.
- В случае преждевременного и полного получения того навыка, на какой завязано наставничество Испытания и последующего перерасчета награды, часть таковой достается и отдавшему мастеру, если у него достаточно высокий показатель мастерства. Просто обычно столь высокого навыка среди наставников квартала просто нет, нет достаточного развития. – Голос у него все такой же сухой, унылый и удушающе равнодушный, словно заговорила сама концепция безграничной тоски. – У меня есть. Мне плевать было на всех, кто выполнял Испытание, а такие были. Но тут случилось что-то новенькое, сумевшее меня заинтересовать. Я проверил, как видишь. Даже, вот, стеклышко достал из сундука пыльного.
Стеклышком оказался странно блестящий монокль и Птах даже не сомневается, что вот эта дрянь его реально насквозь просвечивает. В могучей лапище этого монстра монокль казался просто большой монетой, катаемой между пальцев с невероятной скоростью и ловкостью. Равнодушный взгляд и равнодушные слова, но вот смысл тех слов равнодушным не оставит того, кто их услышит. Если по-простому, то Птаху было так страшно, что просто полнейший и безальтернативный пиздец!
- И вправду высочайший дар, лишь раз такой видел. – Все то же равнодушие пугает даже больше алчности или зависти Авариса, потому что как-то верилось, сразу и без оговорок, что вот этому типу действительно все равно. – Думаю ты подойдешь, да. Я там свернул парочку щедрых шей, какие шли за тобой. Ты, знаешь ли, дочку самой Метлы, кем бы она ни была, забил кулаками, она двух доходяг за тобой сама же и послала, седьмые ступени, по четыре достойных навыка у обоих. Смешно, но для трущоб и мелкого криминала это действительно много.
Ему что, спасибо сказать нужно?
- Спасибо. – Лучше все же сказать, а то мало ли. – Наверное.
- Да нет, не благодари, пришлый. – Хорошо, он больше не будет. – Мне просто не хотелось, чтобы тебя зарезали до нашего разговора. Разговора...
Несколько тактов тишины понемногу складываются в ноту, затем уже в ноты, Хроника отсчитывает время с одной только ей доступной скрупулезностью, заставляя нервничать и думать всякое. В конце концов Птах не выдержал первым и напомнил о своем существовании взявшему его за горло ходячему катаклизму.
- Разговора? – Мол, продолжайте, дяденька, я вас внимательно слушаю.
- Да, верно, разговора. – Он и вправду словно бы задумался и задремал прямо посреди фразы. – Мне от тебя кое-что будет нужно. Кое-что, что весьма сложно будет потом забрать силой, что выйдет только получить из рук в руки. Мне непривычно вести такой диалог, я вообще отвык говорить, но, скажу прямо – мне на тебя плевать. На твой дар плевать. На твой потенциал плевать. Можешь просто развернуться и уйти, я не стану мешать или писать письма в канцелярию лебединую.
Да-да, именно в это Птах и поверил, конечно же. Это совсем-совсем не попытка играть в хорошего копа, пока не пришло время для копа плохого. Не попытка добиться «добровольного» согласия и сотрудничества, оставшись в рамках формальной вежливости.
- Не веришь? – И сам же ответил, сохраняя все то же равнодушие, какое душит покруче петли на шее. – Верно, я бы и сам не верил. В этом мире нельзя никому верить, таков Иулатар, таков он для меня и для тебя, Пришлый.
Прямо вспомнилась знаменитая цитата старины Геббельса про то, что верить в столь тяжкое время никому нельзя, но ему, конечно же, можно.
- Я помогу тебе с пирамидой. – Начал он, что характерно, не с угроз, а с пряников, причем говорил уже как о свершившемся факте, будто бы и не сомневался в решении Птаха, что ярче прочего говорило о том, какие у землянина есть варианты. – Про «Мантры» забудь, они тебе не подойдут, только испортят такое прекрасное основание. Нет, обучу иному. Один из моих навыков, тоже высокий, но не в среднем ряду, а ближе к вершине ранга. А еще поясню как тебе с твоим даром добыть себе пурпурную истину. Самому добыть, без Испытаний или вычищенных разломов ради наград Ее. Все это ты получишь сразу. До того, как будешь расплачиваться.
Ну-у-у-у-у, ладно, вот теперь Птах заинтригован. Просто потому, что если такое обещают сразу... то за счет чего его будут держать на привязи, если не обещаниями когда-то там в далеком будущем, быть может, совершенно точно, только поверь и сделай, чтобы гарантированно получить желаемый истинный навык? Контракт с хитрыми условиями или что-то похожее? Ментальная обработка? Ментальная обработка в эльфийском стиле? Последнее уж точно не дай Она, этот тип совершенно не в его вкусе, взгляды Птаха не настолько широки, расширены и разработаны.
- Тебе нужно будет войти в один, скажем так, разлом. – Не совсем то, что Птах ожидал услышать, даже, вернее, совсем не то, что вообще было бы логично ожидать услышать. – Такой, куда войти может только совсем свежий, еще пятой ступени не взявший. Вернее, войти может, выйти не выйдет. Лучше вовсе шагать туда третьей, но третьей ты там подохнешь даже с твоим даром, если без пурпура. Ты туда войдешь. И вынесешь то, что в награду за разлом дадут. То, что стоит больше десятка Морочных вместе взятых. Намного, на порядки больше. И отдашь мне в руки. Тогда расчет. Ну, еще подтяну тебя, от щедрых прикрою, если не успокоятся. Золота не дам, мифрила тоже, да ты и сам заработаешь, как в силу войдешь, а мне пить не на что будет.
Вот в последнее, кстати, верится, учитывая количество поглощаемой мастером-наставником Юделем выпивки, а также тот факт, что он лет так семьдесят нигде не работал и даже медяшки жалкой не добывал. Не то чтобы Птах ему поверил, но он прекрасно понимал, что если ему лапшу вешают, то отказ приведет к пыткам. А если не вешают, то этот же отказ приведет к проблемам – после еще двух потерянных бойцов уже не рядового состава, за Птахом пошлют тех, кто его и за городом достать сможет.
- Где расписаться кровью?
- Нигде. – Шутки он не понял, принявшись объяснять. – Тот не совсем разлом, в какой я тебя хочу отправить... он очень, очень необычный. И любые цепи внушений или контрактов на входе в него просто сгорят, если слишком сильные, то еще и вместе с тобой. Я просто пообещаю найти тебя где угодно и подарить тебе все муки Бездны, если ты обманешь.
Птах почему-то сразу поверил в особенность того данжа, какой ему нужно будет пройти.
А уж в угрозу он поверил и того быстрее, так поверил, как ни во что больше никогда не верил.
- Ну, тогда я согласен. – Потому что выбора нет и жить хочет.
- Тогда вставай, нужно привести тебя в порядок. – Он говорит это так, будто сам выглядит очень респектабельно, а не как серийный маньяк-убийца с оттенками продавца кирпичей в подворотнях. – Да и двигаешься ты убого, смотреть противно. Придется учить.
Судя по тону и выражению лица, этот процесс не доставит удовольствия «учителю», но вот «ученику» придется настолько худо, что просто пиздец.
Пришли они отнюдь не в хибарку почтенного наставника, а на какой-то весьма позаброшенного вида склад на западной окраине города, далеко вне пределов периметра защитных стен, оттого и позаброшенного. Птах старался вспомнить общие сведения о городе, какие выучить успел за время своей здесь нескучной жизни, придя к выводу, что дело в том, что эти склады раньше стояли рядом с каким-то прибыльным разломом, но оный разлом оказался закрыт и от целого логистического комплекса осталось лишь то, что нельзя отодрать и увезти. Здесь даже охраны не имелось, только проезжает мимо конный патруль, да и то не часто, экономят силы и корм своим лошадкам, какие в сути были разновидностью прирученных не-оскверненных монстров, а не нормальными животными.
Шли пешком, причем Юдель выбирал такие закоулки и проходы, что землянин бы и не подумал, будто тут вообще пройти можно. Зато они не встретили вообще никого, ни единого стражника, патруля щедрых или просто тех, кто на них бы обратил внимание. Последнее буквально: немногочисленные прохожие их словно не замечали, а сам Птах ощущал нечто странное вокруг, словно потоки мировых сил завязываются в узел, но даже в упор, медитируя во всю мощь, он лишь тень воздействия ощущал. Да и то лишь потому, что от него оное воздействие не скрывали.
Через стену пробрались с помощью какого-то полуобрушенного технического тоннеля, причем складывалось четкое понимание того, что ни власти Морочного, ни местные игроки, ни даже щедрые об этом проходе вовсе не знают. В ответ на высказанное вслух удивление Юдель лишь проворчал, мол, еще с позапрошлой войны осталось, когда зеленые провели массовый портальный ритуал и закинули целую армию в глубокий тыл, в самые дикие земли. Добрую четверть потерь врагу тогда нанесли не защитники Морочного, а оскверненные твари, зажимающие осаждающих между укреплениями города и волнами хаоса из дикоземья. Вопрос возраста этого лысого ископаемого становился с каждой секундой все интереснее, но спрашивать становилось все страшнее и страшнее.
- Наперво будем жить тут, здесь же и тянуть тебя стану. – Помещение, стоит признать, сохранилось заметно лучше того, что ожидал Птах, не было ни плесени, ни сырости, ни особо мерзких тварей, какие себе логово здесь свили. – Стаю кревесор, какие тут гнездились, я уже убрал, новые не придут, они трусливые довольно. Пойдем, покажу где что.
Ладно, про тварей землянин поспешил, но, если подумать, вблизи города ничего, что было бы опасным для Юделя, просто не может водиться, иначе бы здесь давно уже не было города, максимум небольшая застава. Помещения, какие ему показали, и вправду радовали – высокие потолки, крепкие стены, все еще работающая вентиляция, много свободного пространства и не слишком много грязи и говна. Кревесор – тварь нематериальная, частично призрачная, частично воздушной стихии, они не срут и конкурентов за территорию не терпят. В подобных случаях, когда намеренно сдают кусок территорий дикоземью, тварей специально селят в брошенных зданиях.
Размножаются эти помеси мотыльков и элементалей очень неспешно, популяцию не увеличивают почти никогда, весьма легко убиваются, если знать, как и чем убивать, зато не дают загадить помещение плотским порождениям хаоса и даже чистоту внутри поддерживают. По-хорошему, за уничтожение гнездилища, чрезмерно предприимчивому любителю прокачки могут не голову оторвать, так штраф впаять. С другой стороны, место давно брошено и не проверялось стражей, а оторвать голову Юделю едва ли сможет хоть весь состав дорожной стражи вместе взятый, если не привлекать гвардию Наместника. Возможно, с самим Наместником во главе. Нет, это может быть преувеличением, но какое-то очень уж зловещее впечатление производил лысый, перестав бухать и став предельно серьезным.
Пока Птах обдумывает эти мысли, его нежданный наставник впервые за время их второго знакомства вытащил на свет божий бутыль, только не для того, чтобы пить. Очень странного вида фляга, словно выточенная из окаменевшей тыквы прямиком с личного огорода Лавкрафта или кости иного невиданного страхоебища, она занимала почти все пространство рюкзака на плечах лысого кошмара. Стоило только пробке со звучным щелчком открыться, как наружу в вихре нестабильного пространства, отдаленно напоминающего эффект перехода в разлом, стали появляться вещи. Спальные мешки, запасы провизии, какие-то тюки и коробки, ящики с непонятными приборами и амулетами, даже несколько маго-технических дроидов-големов, похожих на смесь турелей и механических пауков.
Пространственный артефакт высшего уровня мощи и ценности, куда больший в объемах, чем и без того должный быть отнюдь немалым инвентарь-карман Юделя, буквально миниатюрный переносной разлом, судя по объему тонн на десять, не меньше. Ценность подобной вещи вообразить сложно, но являлась она явно астрономической, хоть целый квартал в центре Морочного себе приобретай вместе со всем населением сразу, а то и куда дороже. Все же в ценообразовании высших артефактов Птах откровенно плавает, ибо никогда не изучал сию тему. Миг, и пробка вернулась на место, а Юдель принялся деловито проверять качество вытащенных товаров, с неким раздражением откидывая в сторону часть испортившихся или проржавевших амулетов. Тайник времен лучшей жизни? Когда еще не бухал и не впал в депрессию, когда еще думал, что тайником придется воспользоваться? Вероятнее всего, да, именно такой вариант будет самым верным.
Что важно – ни единой бутылки или иной емкости с алкоголем среди вытащенных из хранилища вещей видно не было, вообще. Ну, или столь ценный груз, невольный (в том плане, что против воли Птаха) учитель держит исключительно в личном инвентаре, какой у него быть обязан и обязан быть воистину огромным, но из какого лысый вынул подозрительно мало.
- Сойдет, хоть часть и попорчена теперь. – Хрустнув шеей, он принялся грузить на спину этакие длинные железные штыри с медной окантовкой. – Я буду ставить периметр, чтобы нам не мешали. И не мешало тоже. Дел у меня дня на два, не меньше. Тебе же – вот, ознакомься.
Под периметром, скорее всего, подразумевалась маскировка и магическая защита, но внимание Птаха оказалось целиком поглощено тем, что ему швырнули в руки. Вернее, не швырнули, а пнули, причем не в руки, а под ноги. Небольшой сравнительно ящик габаритами сорок на сорок и высотой в двадцать сантиметров – дорогой и даже статусный контейнер, на каком видны почти стершиеся цеховые и гильдейские знаки, причем такие, что аж неловко. Самые крупные гильдии и торговые дома Королевства Лебедя дотошный Аварис своему клиенту описал, заставил даже те самые гербы пусть не выучить, но просмотреть. Если верить тому, что Птах смог выучить, то один этот контейнер стоит... много стоит, золотом много, а не просто немало.
- Изучай. Познавай. Осваивай. – Продолжающий копаться в своих запасах лысый мастер даже не обернулся в сторону Птаха, он и ящик пнул не глядя, словно мелочь какую. – У тебя времени, пока не закончу с периметром. Не справишься – накажу, будет больно.
Птах сразу же поверил в то, что ему сказали, спешно открыв не запертый ящик, с какого замок-печать просто вырвали, похоже, а увидев, что там внутри, и вовсе охерел. Охерел, а заодно понял, что Юделю от него что-то позарез нужно, настолько нужно, что любые траты покажутся разумными, не то что пара красивых обещаний. На чуть истлевшей от возраста алой шелковой подкладке лежала совершенно не пострадавшая от времени книга, размером с большой такой словарь, толстая и в красивой твердой обложке. Такая, знаете, книга, какая нигде не просто книга, а вполне разновидность системного лута, одноразового и наиболее желанного, ценящегося наравне с зельями улучшений и свободных зерен умений.
Лут не настолько убер-ценный, как свободные очки умений, но все же баснословно редкий и дорогой, особенно полезный для богатеньких детишек совсем уж богатых родителей. На обложке красовалась вычурная, хоть и вполне разборчивая надпись: «Таинство Медитации: как плыть на волнах мировых потоков, не потеряв себя». Казалось бы, обычный трактат, из тех, какие вполне могут при прочтении поднять пару пунктов не слишком серьезного навыка, чаще всего бросового, но это был все-таки системный артефакт, фактический аналог зелья или иного расходного предмета высшего сегмента. Да, с ограничениями, но все же очень и очень великая ценность, какую ему вручили мимоходом, словно так и надо, словно ничего она не стоит.
Предмет: Талмуд Просвещения
Тип: поглощаемый эффектор
Эффект: от одного до трех очков в умение «подпитка энергией» при полном освоении талмуда.
Условие: наличие навыка Медитация, Погруженность, Равновесие, Мудрость или других сходных; отсутствие взятых очков умений в целевом навыке; истощается при освоении.
Ограничения: не больше одного талмуда на навык в соотношении на одиннадцать ступеней; целевой навык не может быть выше сотни единиц шкалы.
Описания справки были скупыми, но вполне понятными и дополнительных разъяснений не требовали. Талмуд только для тех, у кого есть «Медитация» или сходные с таковой навыки, причем для начинающих этот путь индивидов. Ну, относительно начинающих, та же сотня единиц на шкале познания может не быть взятой даже к глубокой старости, причем не всегда это говорит о лени и бездарности того, кто взять такую вершину не сумел. Ограничение на частоту приема тоже радует, причем без сарказма – если бы такового не было, то отрыв тех, у кого есть деньги и связи, от талантливых Пришлых с офигенными дарами, мягко говоря, был бы не в пользу Пришлых. Несмотря на всю офигенность их даров, да. А так – семь подобных книжечек на одиннадцать ступеней, по одной на каждый навык, ну, или девять, но тоже по одной, если речь о тех уникумах, какие обрели два дополнительных слота.
Опять же, не все талмуды имеют столь жесткие условия по степени развития целевого таланта, но те, что не имеют привязки – намного дороже. А еще талмуды достойных навыков встречаются регулярно, хоть и стоят дорого даже для «благороднейших из благородных (с)», талмуды навыков высоких встречаются чрезвычайно редко, стоят на порядки дороже предыдущих и очень специфичны в применении, отчего часто пылятся бесполезным грузом. Как чемодан без ручки, отлитый из чистого золота – не выкинуть, не утащить, не применить самому. Талмуды на заурядные навыки попадаются чаще высоких, но реже достойных, а истинные – не имеют талмудов вообще, либо таких никогда нигде не попадалось даже на системном аукционе.
- Твой дар хорош, силен даже. – Все так же равнодушно высказывается Юдель, что-то вычитывая в брошюре чем-то подозрительно похожей на инструкцию по сборке мебели от Икеа. – Но и здесь не совсем то, в чем ты силен. Тройку возьмешь – хорошо, два из трех – сойдет, единицу – сломаю ноги и будешь медитировать, пока не заживут. Выпей стопор, можешь свой, но лучше из вон того кисета возьми, там качественный. Тебе Ступень растить нельзя, а от таких талмудов нулевки, бывало, и третью брали. Четвертую тоже, но лично свидетелем не был. Начнешь болтать, лебезить или благодарить – тоже что-то сломаю.
Птах мигом проглотил уже просящиеся на язык слова уважения, взял весьма тяжелую книжку чуть подрагивающими руками и пошел в дальний угол, выхлестав по пути зелье из чужих запасов. Было страшно не только от крайне весомых угроз, но еще и потому, что тяжело было представить ту задачу, какую перед ним поставят, если уже на старте подобным образом вкладываются. Не став распаковывать подушки или спальные мешки, он сел прямо на холодный и пыльный каменный пол, открывая книгу и начиная впитывать ее суть.
Строчки были написаны на всеобщем системном наречии, но при этом они не были написаны, они буквально втекали в разум читающего, словно чернилами и раскаленным железом отпечатываясь в памяти. Более того, вслед за каждым прочитанным словом, это слово исчезало с бумаги, превращая таковую в пустой белоснежный лист. По факту, это не было даже книгой и словами, оно передавало не написанное, а конденсированное знание, саму суть такового. Он читает, но при этом видит потоки мировых сил, он зрит буквы, но продолжает слышать биение природных течений вокруг себя, он читает, но не может перестать осязать каждую тончайшую нить, что связывает его с реальностью, не способен изгнать вкус щедро зачерпываемой в собственную суть силы.
Мир за пределами страниц не имеет значения, не имеют значения ни его проблемы, ни тревоги, ни вопросы, нет больше ни заброшенного складского комплекса, ни лысого кошмара, ни охотящихся за Птахом щедрых. Еще немного, и, кажется, не станет даже самого Птаха. Но он все еще есть, все еще зачем-то и как-то продолжает быть, а не перестает осознавать себя в этих потоках, не засыпает навечно, качаясь на волнах вселенского океана, где упорядоченность Схемы и каждой из ее Хроник встречаются с безбрежным беспределом хаоса. Наверное, он бы все же сдался, отдался бы на волю этого чувства и перестал бы быть, сбежал бы от проблем, от обязательств, от долгов и рисков, сбежал туда, где его не сможет достать никто и ничто.
Удержала его не железная воля, не помощь Юделя, не встроенная защита талмуда, даже не четкое понимание того, что он еще не увидел всего, не дошел до конца, не исчерпал, даже не затронул толком свой расхваленный потенциал. Удержала его мысль о том, как будет бешено ругаться и при этом внутренне радоваться его добровольной лоботомизации распроклятый Аварис (пусть даже и тот, что в его голове, а не настоящий, запертый в Храме Ее). Злиться потому, что потеряет шанс на месть, а радоваться оттого, что Птах все же докажет ему самое важное – что он реально никто, ничто, и вообще плебеям слова не давали, чернь идет лесом.
Глупо, даже по-идиотски, но именно эта мысль, мимолетная и зыбкая, стала первым кирпичиком, какой он осознал и встроил в ту стену, что отделяла его и Вселенную. А дальше пришло и все остальное – и воля, подкрепленная навыками, и желание дойти свой путь до конца, и даже помощь Юделя. Впрочем, лысый монстр свою помощь ограничил тем, что стоял над ним и мрачно пырился на пускающего слюни пришлого, что выронил из рук абсолютно пустую книгу, на белоснежных страницах какой уже ни единого знака не отыскать было.
- Обычно их поглощают к седьмому десятку черточек в медитации, но у тебя еще стойкость и созерцание раскрыты, должно было хватить. – Он не оправдывается, не извиняется за то, что подверг Птаха риску, просто сообщает то, что кажется ему очевидным. – Даже хватило, но по краю, по краю. Недооценил я твой дар, слишком он хорошо позволяет понимать... а еще тебя переоценил. Ты – неумеха, даже не по верхам нахватавшийся, а просто ничего толком не знающий. Выживал на том, что давала шкала, но одной ею не выжить. Даже к полному неучу со временем приходит его личный опыт, а вот ты... ты просто не успел ничего своего получить, не успел понять себя и мир. Поделом мне.
Это его «поделом» изрядно взбесило все еще спокойного, аки полторы сотни удавов под седативами, Птаха, заставив со стоном принять сидячее положение. Стон стал еще громче, когда он осознал степень того, насколько болит затекшее тело (это при его-то стойкости!), а также всю необъятность пустыни Сахара (соли и перца тоже), что образовалась в ротовой полости. С тихим хрипом он упал набок, пытаясь выдать хоть что-то членораздельное, но его, прости Пантеон, наставник оказался человеком до крайности опытным, уронив прямо в руки Птаху небольшую такую фляжку. И вдруг нашлись силы, даже пальцы ловкость обрели, чтобы крышку отвинтить!
- Мелкими глотками, не спеши, прополощи зубы тоже. – Вкус у странной жидкости оказался едва различимым, словно сильно-сильно разбавленный ромашковый чай, но жизнь в тело и онемевшие конечности вернулась чуть ли не мгновенно. – Нужник в семнадцати шагах прямо и налево отсюда, не обгадься, убирать заставлю руками.
Землянин попробовал был вякнуть что-то о том, что в туалет его не тянет, но тут живот резко заворчал, словно соседский бультерьер под убеждения хозяина о том, что он не кусается, а просто так играет. Не то в этой амброзии освежающей были щедро добавлены слабительные препараты, не то одно из двух, но Птах успел добежать до вполне пристойно выглядящего, хоть и пыльного очень, нужника с опережением в примерно половину такта, какой он потратил на то, чтобы стащить штаны. Ну, зато бодрость реально вернулась мгновенно, словно ему в кровь залили энергетик вместо крови, заодно ударив шокером по яйцам. А пережитые впечатления отлично дополнились новыми изменениями в личной Хронике.
Медитация (достойный): 46/1000
Подпитка энергией: 3/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Почти полсотни! Всего за три дня... хотя стоп, какие еще три дня, блядь!? Но нет, таймер Хроники не лгал, он провалялся в бреду, какой грозил перейти в полную гибель личности, целых три дня, а также два с половиной колокола сверху. Неслабо его, конечно, вштырило, нормальная у них тут, на Иулатаре, литература, даже круче земных аудионаркотиков. Как минимум тем, что совершенно точно и неоспоримо работает! Но, отбрасывая шутки в сторону, рывок в мастерстве реально восхитительный – еще четыре единички и Птах получит первое свободное очко умения за полсотни мастерства. То, что местные простолюдины, мастеровые, стражники и горожане вроде того же Жойра достигают за два-три года, если без особых читов, либо за полгода усиленных тренировок, в том числе и через наставников, цеха и гильдии.
- Многие, даже не самые тупые, вроде бы, личности ошибочно ставят в главу основания пирамиды Мудреца именно стойкость, словно у Защитника какого. – Птах не услышал чужого приближения, лишь только успел выйти на подгибающихся ногах из сортира и умыться в бочке с холодной водой, как едва в нее не нырнул, матерясь, пусть и мысленно, на чужую любовь подкрадываться. – Они в чем-то правы, но суть все же иная. Мое мнение и моя воля такова, что тебе, в первую очередь, нужна медитация, настолько развитая, насколько только сумеешь развить ее под моим взором. Вот второй ряд, согласен, именно стойкость и созерцание. Акробатика подтянется сама, постепенно, благо большая часть того, что я буду тебе давать, на ее шкалу упадет обильной капелью. Догадаешься, почему именно медитация?
Справедливости ради, Птах над вопросом всерьез задумался, пусть и больше оттого, что самочувствие все еще не пришло в полную норму. Ответ, однако, нашелся быстро, достаточно было только вспомнить тот дополнительный усиливающий перк, какой он получил за тройку в прокачанном со столь немалым риском навыке. Аварис говорил, что в некоторых умениях усиливающие свойства всегда одни и те же, в иных они зависят от остального билда, в случае третьих и вовсе иногда предлагается два и больше вариантов, приходится выбирать. Часто еще прокачка, набранная ступень или даже принимаемая алхимия оказывает влияние. В случае подпитки, он мог получить два или даже три варианта усиления за три вложенных очка, но ни одно из них не было тем, что он уже получил. И справка, как и вложенная в саму суть Птаха интуиция, подсказывали – это усиление рангом ощутимо повыше, заметно более редкое, чем стандартные.
- Резерв сил. – Голос почти не хрипит, только слышен в глотке едва различимый суховатый клекот, будто и вправду нигде не певчая птичка заговорила. – У всех активных навыков безоружного боя очень малый откат. Какими бы ничтожными ни были затраты сил на ту же «раскрытую ладонь», но после пары нот активного сражения останешься пустым. Если только... кхак-кха-кх! Если только, кхмр!
- Прочисть горло, попей еще, я все равно тебя понял. – Ни одобрения, ни добродушия, он будто говорит сам с собой, хер лысый, и эта манера общения неслабо так давит на психику. – Да, верно, все ради резерва сил, он у нашей породы мал, хоть и плотен. Быстро тратишься, значит и оживать нужно быстро, или уже не успеешь. Да и в тренировках полезно. Очень. Вставай давай, пора проверить насколько все с тобой плохо. Только ополоснись и переоденься, расходная одежина там валяется, не пропустишь.
Птах предпочел промолчать, потому что кто он такой, чтобы с этим мастером, блядь, спорить? Не говоря уж о том, что подобный персонаж, скорее всего, действительно лучше знает о том, как качаться начинающему Монаху, чем три Авариса сразу. Сбросив одежду и вымывшись во все той же ледяной воде, он спокойно переоделся в оставленный ему комплект. Нет, не хань-тьфу или цихуяо из все тех же возвышенно-культивационных нетленок и прочих азиатских ранобе, а вполне себе обычную рубаху и штаны, предельно простые, однотонные и довольно качественные, не слишком хуже его нынешней одежды. Уж точно намного лучше тех шмоток, какие он получил от щедрот местных аборигенов в день своего нового рождения.
Моясь и переодеваясь, он не переставал пытать справку, вчитываясь в то, чем являлось его усиление, находя таковое все более и более интересным. В базе своей, занимаясь медитацией с целью восполнить силы, он втягивал в себя энергию мира, разводя ее с собственным духом и после превращая в полностью свою. Это он еще от Авариса выучил, краткий курс теории медитативных трансов, без практики, зато с кучей отдельных моментов, включая весьма тайные. Втягивал силу на вдохе, что было проще всего, иногда поглощал через самые мощные узлы собственной энергетики, но все же именно через узлы. Отдельные точки соприкосновения бренного тела с безбрежным миром.
Полученная им под-абилка меняла часть тонких тел пользователя, позволяя втягивать в себя силу всем телом, каждым клочком кожи, что не только ускоряло набор резерва при восстановлении. Не-е-е-ет, это усиление давало возможность намного меньше нагружать собственные легкие или отдельные узлы, подпитываясь дольше, восстанавливаясь чаще, страдая от этого меньше. В сочетании с уже прокачанным умением из ветки «Стойкости», какое позволяло не бояться мелких энерготравм и привыкать к нагрузке на собственную суть? Выходило так хорошо, что уже, считай, полноценный билд для какого-то простолюдина. Еще бы вместо безоружки какой-то чисто оружейный навык с единственной активной абилкой и можно было бы в ту же стражу записываться. Да, не особо бронирован, не особо силен, зато живуч и способен колдовать волшебное пыряние заметно чаще нормы.
- Закончил витать в строках? – Под витанием в строках среди жителей Иулатара подразумевалось чтение собственной Хроники, очевидно. – Тогда в стойку. И не дрожи, я начну с азов. Стандартная тренировка – я командую, а ты бьешь, затем я предупреждаю, а ты держишь удар. Ну и просто делай, что говорю, проверим твое мастерство, Пришлый.
Как-то сразу и без лишних озарений Птах понял, что бояться ему как раз нужно, что будет тяжело, больно, обидно и очень унизительно. И пусть система не предложила ему навык предвидения будущего, но легче от этого не стало ни в малейшем. Уже спустя шесть колоколов, когда не было сил даже стоять, а духовное тело аж дрожало в ужасе от одной только мысли о еще одной медитации восстановления, до Птаха дошло нечто важное. Например, лучше бы он попробовал лично пойти и открутить голову той же Метле, кем бы эта скорбящая о невинно убитой дочке матушка ни была. Или можно было попробовать вызвать на дуэль Наместника власти белых перьев в Морочном, чего уж там.
Вышло бы закончить жизнь куда быстрее, но хотя бы не так больно – над психом могли бы сжалиться и подарить ему быструю смерть. Потому что лысое чудовище, этот внучатый племянник самого Сайтамы, эта немезида кинокомпании Браззерс, ему умереть совершенно точно не даст, даже если Птах и попробует себя убить. Но он не попробует – его воля к жизни слишком сильна, а сил у него сейчас не хватит даже на то, чтобы выпить стакан яда, не то что попробовать себе петлю свить или перегрызть вены. Да он даже дышать может с трудом, болью и постоянным превозмоганием!
Хуже всего от того, что Юдель своего тренируемого даже не особо-то и бил, останавливая удары или соизмеряя их так, чтобы удавалось встать без особых проблем. Но выжимали из Птаха все, до капли, до того предела, за каким уже полная жопа, но у самой грани его. На Земле такая тренировка свела бы любого спортсмена в могилу, либо, в лучшем случае, нахер из спортивной карьеры. Даже многим местным понадобилась бы алхимия, целитель или вовсе храмовое благословение, но этот момент не касался носителя прокачанной стойкости. В идеале, как мимоходом молвил Юдель, еще и регенерацию иметь, вернее, «Регенерацию», но она, в отличие от более простых заурядного «Здоровья» и достойных «Живучести» и «Заживления», является высоким навыком и в билд Птаха уже гарантированно не вписывается.
Но из всех навыков рангом ниже истинного именно регенерация позволяет максимально быстро набирать шкалу мастерства и наиболее легко получать любые иные навыки – чем больше риск, чем больше вреда телу и ауре, тем выше коэффициент вероятности получить желаемое. В тренировке, какая по нагрузке может быть приравненной к бою, и навыки качаются так, словно сражаешься за собственную жизнь. Не счесть числа идиотов и даже весьма умных личностей, что убились или покалечились именно от попыток получить талант на грани жизни и смерти. В случае наличия «Регенерации» или чего-то похожего, эти «попытки на грани жизни и смерти» начинают прощать провал.
Пробили сердце? Не беда, регенерируй, только лежи не вставай.
Проломили череп? Закинься зельем и завтра продолжишь.
Оторвали конечность? Приставь ее обратно и не запачкай ковер кровищей.
Увы, но это тоже путь в большей мере Защитников, читай, местных «танков», а билд Монаха под такую сборку навыков выкручивать, конечно, можно, но уже поздно, основание совсем не то. Как понял Птах, своими основаниями пирамиды он и Юдель почти идентичны, а то и без всяких почти. Но лысому чудовищу хотелось не просто натренировать Птаха, а максимально быстро довести его до пика того, чего может достигнуть нулевка. С регенерацией было бы просто значительно быстрее, но мужик не стал ломать уже частично оформленный билд ради лишних дней или даже лун сэкономленного времени. Очевидно, потенциал Птаха ему был важнее, намного важнее собственного времени и уж точно несравнимо важнее любых материальных благ.
Золота не дам, мифрила не дам, блядь! Сука, да Птаху даже вообразить больно, сколько он потратил на него с этим талмудом! Аварис выдал своему вопрошающему примерные расценки на лут, повышающий умения, дающий улучшения или перманентно позитивно влияющий на Хронику иным образом. Так что столь же примерно оценить затраты на себя Птах мог, отчего и понял, что убивать его если и станут, то уже после того, как он выполнит свою роль, не раньше. Вопрос только в том, как бы ему не умереть во время выполнения непонятного задания в непонятном разломе. А еще больший вопрос – как до этого испытания дожить, если подобные тренировочные Инферно, Пекло, Ад, Геенна и Бездна будут с ним происходить каждый день?
В этот момент его недвижимое тело подняли, закинули на плечо, бросили на каменный стол местного не то морга, не то медотсека, переделанного под рекреационную комнату, а затем стали разминать, прямо сквозь одежду, даже почти не касаясь. Только потоки духовной силы, пронизывающие аж до костей и насквозь, стимулируя тонкое и материальное тело сразу, ничего более. Завизжал, как маленькая девочка, он аж через десять секунд, но не оттого, что мужественно выдержал сии секунды, а потому, что горло судорогой свело. В итоге можно добавить к наблюдению о Юделе еще один факт – даже услышав все то, что переставший сдерживаться Птах начал ему высказывать, он все равно не убил и не покалечил Пришлого землянина.
Но свои массажно-рекреационные способности однозначно начал применять намеренно жестко, аж до хруста суставов и полного жажды сдохнуть писка Птаха.
Какой добрый наставник, предел мечтаний просто!
***
Большой и полностью темный зал без единого окна был, если Птах верно прочел размытые беспощадным временем надписи, вторым ритуальным залом, причем первого он во всем комплексе зданий не отыскал, его демонтировали полностью, вместе со стенами. Здесь же остались те самые стены, но больше ничего, даже изолирующее покрытие содрали, голый камень оставив, отчего Юделю пришлось укрывать контур зала дополнительной маскировкой. Зато оставалось само помещение, большое, очень просторное, размером с волейбольное поле, а также полностью темное, как жопа высокоуровневого негра-чернокнижника посреди полярной ночи в запертом помещении, где оный негр-чернокнижник чихнул на подготовленный загодя тонер для принтера.
Когда-то такая темнота бы Птаха полностью обезоружила, но теперь он в ней не видел, нет, но ориентировался. «Созерцание» работало в комплексе, не усиливая какой-то один орган чувств, но выстраивая замкнутую схему из всех таковых вместе взятых. Дополнить эту схему хорошей пространственной памятью от «Акробатики» и возможностью воспринимать энергетическую картину мира от «Медитации» – и вот, имеем неплохой способ ориентации в полной темноте. А если упадешь и врежешься во что-то еще, то тебе поможет «Стойкость», какая не даст себя угробить и приглушит боль, сделав ее учителем, а не предметом рефлекторного страха.
Когда наставник, чтоб ему облысеть еще сильнее, узнал о том, что Птах прошел аж целую одну тренировку у циркачей, он несколько расстроился, даже немного взбесился. По его словам, акробатику Циркачи и Монахи используют очень и очень похоже, но при этом принципиально по-разному. Учился бы Птах акробатике (и «Акробатике») у классической боевой школы или школы эквилибристов, было бы намного проще. Увы, но тот короткий урок, за счет огромной скорости освоения навыков, поставил Птаху какую-никакую базу. И эту базу нужно было не полностью ломать, как с боевыми типами упомянутой акробатики, а именно что переучивать заново, но при этом не совсем.
По словам Юделя, потеряли почти три дня времени, прежде чем новые рефлексы не просто заменили ненужные, но еще и легли правильно, так как надо. Он не то чтобы хвалил землянина, но признавал, что с его обучаемостью тот похож на громадный не ограненный самоцвет. И неправильное обучение, так-то, легко такой самоцвет не сломает, так испортит, снизит цену точно так же, как неверная огранка. В итоге появилась, буквально за сутки, вот эта комната – ряд амулетов, несколько свитков с начерченными ритуалами и какой-то ковчежец с заключенным духом-тварью-призраком, какой управлял землей и камнем.
Множество каменных же столбов разной высоты, толщины и прочности, полная темнота, весьма знакомые подвешенные за веревки маятники, а еще наставник, где-то в этой темноте сокрытый. Прятался лысый так, что хоть сей же час бери его в ветеранский состав стелс-пихотов: все способности Птаха не позволяли заметить мучителя даже в упор. Ах да, еще маятники, конечно же! Никаких тебе, Пташка, мешков с песком, только твердая щебенка в тех же мешках, а еще валуны. Просто валуны, сплошной камень, подвешенный на железную цепь, буквально сплавленный с ней и движущийся по хаотичной траектории. Траектории, какую незримый наставник то и дело подправлял, не давая банально выучить карту и ритм движений за счет прорезавшегося пространственного воображения. А не прорежься оно, если это был чуть ли не единственный способ избежать боли – сначала от удара, потом от наказания за нерасторопность.
Но результат был, не могло его не быть, не с имеющимся у Птаха даром и не с таким наставником. Квалификация лысого ужаса не вызывала сомнений, он буквально насквозь видел землянина, каждое его движение, каждую ошибку, каждую попытку отфилонить или сделать вид, что больше не может. После первого же раза Птах зарекся притворяться вот этим «не может», лишь бы опять не помогли понять, что все-все-все он еще как может. Ранее примитивные и простые движения его, верные и грамотные, но лишенные системы, обрели завершенность и общую слаженность. То самое, чего не доставало слишком быстро растущему в мастерстве без мастерства помолодевшему до юношеского возраста мужчине.
Сейчас, встреться ему снова Мышк и его команда, хрена с два бы он пропустил тот удар амулетом, каким бы подлым и быстрым ни был Мышк. Да и одолеть всех четверых не за счет внезапности, а в прямом бою... ну, может и смог бы, может и нет, но убежать ему бы точно помешать не сумели. Про парочку вышибал и говорить нечего, те бы легли даже быстрее, чем успели бы вытащить свои дубинки.
По-настоящему освоить стиль, вернее, «Стиль» боевого навыка можно только на трехсотой единице шкалы, неважно будет там оружейный, безоружный или магический навык. Какое-то «Владение Тесаком» станет «Владением Тесаком: Мастерство Мясника», например, «Магия Света» станет «Магией Света: Испепеляющий Путь» и так далее. Подобное фундаментальное и глубинное изменение не просто меняет название навыка, нет. Меняются сами умения, как уже изученные, так и еще не выученные, открываются новые или забираются старые (почти всегда возвращая потраченные очки в виде свободных к распределению в тот же навык), сам билд претерпевает сильнейшие изменения.
Всего можно перевести в новое мастерство не больше трех навыков, ну, или пяти, если у тебя их изначально девять. Боевые навыки обретают «Стиль», ремесленные и вспомогательные «Школу», некоторые административные и духовные «Течение», есть и другие, более редкие виды модификаций. Второй предел модификации навыка открывается аж на семи сотнях мастерства, причем только для двух из ранее модифицированных навыков, а последний – на девятисотом, только для одного. Еще есть что-то, открываемое на полном познании навыка, но мало кто достигал такового, а достигнув, никто не спешил делиться знанием – это Юдель так затейливо намекнул на то, что и сам не знает, что там будет.
В общем, до получения стиля Птаху очень и очень далеко, все верно. Но это не значит, что подготавливаться к его обретению не стоит уже сейчас. Именно все эти школы, методики, секретные приемы и банальные тактические наработки применения навыков и умений определят тот стиль, какой получишь или не получишь в будущем. И для того, чтобы обрести подобное мастерство и буст в силах, тренироваться стоит начинать сильно заранее, готовить себе базу так же старательно, как и основание пирамиды перед получением более продвинутых навыков. В самых терминальных случаях, если слишком безалаберно относиться к развитию, напирая на алхимию и особые ритуалы, а также редчайший системный лут, навык вовсе временно или даже перманентно заблокируется, не давая развиваться, пока основу не отточишь.
Но это, если верить лысому и старому, Юделю и Аварису сразу, скорее анекдотичная ситуация, чем реальная возможность – для того, чтобы так искалечить себя или кого-то еще, нужно осознанно прикладывать немало усилий и просто тонну средств, а результат интересен только с научной точки зрения, не более. Ну, или как намеренное увечье конкурента в борьбе за трон или что-то сравнимо ценное, чтобы никогда не смел даже думать о том, чтобы стать вровень с истинным наследником. По словам Авариса, такое реально бывало, но редко: покалечить, убить, проклясть, вымыть мозги или все это вместе не только проще, но еще и дешевле.
И все же учить его монстрина лысый взялся на совесть и страх сразу, гоняя Птаха до девятнадцатого пота, причем кровавого. Результаты были и являлись они главной причиной того, что землянин не просто терпел, но еще и активно вкладывался в свое развитие, видя итоги собственных мучений. Результаты, а еще постоянная угроза избиений, мучительных и жестоких, невероятной расчетливой прагматичностью жестоких, а не простым садизмом, какой, впрочем, тоже должен был присутствовать.
Мысли текут плавно и спокойно, Птах едва ли не парит в воздухе, шагая со столба на столб, четко ощущая всеми своими чувствами и навыками, где под ногой более слабое место, где подчиненная ларцу тварь поменяла высоту столба, а где вовсе убрала или новый поставила. Мешок со щебенкой проходит мимо лица в считанном миллиметре, обдавая ветром, но землянин даже не моргает, потому что глаза уже закрыты. Шаг, прыжок, еще прыжок, скольжение на самом краю падения, с готовностью в любой миг сменить вектор движения. И вот, что-то изменилось, чуть иной звук, иной поток воздуха, иное движение и он резко прогибается назад, едва удерживаясь на столбе, когда маятник из цельного камня мягко сменил траекторию без всякой видимой причины.
Возврат туловища на прежнюю позицию и резкий, слишком твердый шаг, ломающий хрупкий столбик, какой и так начал падать, словно кто-то из него вырвал сердцевину. Новый шаг, несколько уклонений, а потом он сам шагает навстречу маятнику со щебенкой, толкает его и сбивает им еще два, бьющих одновременно, так, чтобы не уклониться было. Звучит звон железных цепей, заплетающихся друг с другом, едва слышный на их фоне свист заставляет резко перейти в иную стойку, голой ладонью ловя и блокируя тяжелый камень весом в килограмм, да еще и с острыми гранями. Грань та лишь чуть царапнула, даже кровь не пустила, настолько его кожа сейчас прочнее стала от эталона, но равновесие чуть сбито и второй бросок почти роняет его об камень пола.
На камень пола он не хочет, потому что время пляски, время, какое он обязан провести не упав, еще не истекло, так что падение раньше времени выльется в очередной спарринг в частичный контакт. «Контактовать» станет преимущественно его, Птаха, лицо с твердыми поверхностями, а Птаху такие игры не нравятся, дайте ему стоп-слово. Он переворачивается в воздухе, упираясь в еще один столб рукой, толкая себя не поверх столбов, а между ними, словно рыбка между стеблями тростника. Ну, или парящий угорь в зарослях бамбука, как называлась эта методика перемещений, но Юдель никакой не цанец, красивые образные названия высокой философии он сокращает до более простых и понятных.
Движения мечущегося в клетке сужающихся вероятностей Птаха просты, экономны и резки, словно выпады клюва, он не тратит зря ни единой секунды, каждое положение тела служит для укрепления позиции и расширения списка доступных вариантов действий. Невольно становится смешно от его надежд на то, что он сможет устроиться в монастырь девяти листов – теперь-то очевидно, что именно видел тот мастер, пославший мутного пришлого подальше. А видел он вроде бы и новичка, ни черта не умеющего, но при этом слишком остро движущегося, не научившегося скрывать или притуплять свое мастерство. То, что так легко принять за неуклюжую и не очень качественную попытку скрыть собственные навыки за показным неумением новичка. Мастерство есть, но нет опыта его применения, вот и кажется, что волк надел овечью шкуру, но толком не спрятал ни походку, ни движения ног, ни умение держать баланс в шагах.
Хорошо еще, что его не попытались втихую завести в дальний уголок и допросить на тему того, кто он такой и зачем шпионить пришел. Хорошо для самих девятилистых, иначе бы забирать «ученичка» мастеру Юделю пришлось бы силком. Лысый, похоже, даже не сомневался в том, что забрать свою цель он сможет, причем несмотря на любые попытки остановить его, а не втихую. Невольно вновь и вновь задумывался Птах над тем, какая же у этого монстра Ступень, насколько развиты его навыки? Судя по отдельным намекам, как минимум «Безоружный Бой» вкачан на седьмую сотню, иначе он бы не получил столь подробного системного отчета о результатах квеста-испытания Птаха.
Спрашивать бессмысленно, даже если смелости наберешься – либо проигнорирует, либо опять ужесточит нагрузку, чтобы точно сил на разговоры не хватило. Или на лишние мысли, блядь. Словно поняв, что Птах каким-то образом умудрился думать не о собственном выживании в пляске каменных валунов, Юдель ускорил свои действия, участил броски камней, а столбики снова начали падать и возникать заново. Это все позволило ему все-таки свалить на землю своего ученика, но не раньше, чем раздался едва слышный скрип завершившего бег механического хронометра, что отмерял оставшиеся такты. Сегодня без наказаний – лысый легко мог пересилить любую оборону Птаха, но не перешагивал той черты, когда тот еще имел шансы на успех в тренировке. Ну, если Птах не начинал откровенно тупить, хамить или филонить – за это карал беспощадно и жестко, до хруста костей и вкуса крови в смеси с исцеляющей алхимией на языке.
- Сойдет. – Уровень похвалы «бог», уважаемая и достопочтимая панна Злак, чтоб ей на том свете икалось, гордилась бы таким умением принизить чужие достижения. – Все еще много лишних движений, все еще выбираешь тот путь, что короче и проще. Предсказуемо. Но уже лучше.
- Схкхаспсибо! – Прохрипел все-таки получивший в солнышко камушком землянин, вставая на ноги, опираясь на один из уцелевших столбов и щуря глаза от засверкавшего освещающего амулета. – Пхольщкхон очьшень.
Не удостоив его ответом, наставник принялся приводить арену тренировок, одну из таковых, в относительный порядок, благо убирать в этот раз не так уж много. В прошлый и позапрошлый разы он еще и пойманных тварей выпускал, причем их никогда не задевало маятниками, если только намеренно не толкнуть либо тварь, либо маятник. К чести Юделя, он никогда не заставлял Птаха убирать кишки и кровищу, да и раны ему лечил лучшей алхимией с минимальным токсично-накопительным эффектом, если тот таковые получал. Потом он еще больше получал на спарринге-наказании за то, что пропустил удар, но только после полного лечения. Не было и нарядов по кухне, чисток туалетов вилкой и прочих охуительных методов педагогики из фильмов про кунг-фу. Нет-нет, все время, свободное и не очень, каждая кроха сил и выносливости Птаха были направлены на развитие.
Мало кто может похвастаться тем, что у него фактической прислугой, уборщиком, поваром и личным медиком работал вот такой вот персонаж! Птах тоже не будет хвастаться, он же не дебил и не враг себе. Понять бы еще, кто для него сам наставник, потому что с каждым днем от этой его отстраненности становилось все более жутко, словно «ученика» давно списали и не пытаются привязываться. Эти его мысли для Юделя были аки открытая книга, но он, когда попаданец все же на нервах, граничащих с истерикой, попробовал обвинить в чем-то этаком, просто пожал плечами и назвал Птаха дуралеем. По словам Юделя, он всю жизнь именно таким был и есть, с детства, так с чего ему ради Птаха менять характер?
- Ополоснись, поешь, смени одежду, затем три колокола медитации. – Нарезка задач подобного толка означает лишь то, что эти три колокола наставника рядом не будет, вполне возможно потому, что он пойдет за новой порцией тварей, так как рядом уже переловил. – Затем отработка стоек и переходов.
О, угадал! Странно, что ему не предложили навык интуиции. В том смысле, что уже второй раз не предложили, ведь первый уже был два дня тому назад. Ему вообще больше трех десятков только достойных и шесть высоких навыков предлагали, но ни единого из тех, какие нужны были. Ну, по мнению Юделя, они ему не нужны. Аварис за «Интуицию» говорил, что нужно брать первым делом, если все же предложат, очень полезный для выживания, особенно социального, с кучей интриг и кинжалов в спину. Юдель в своей привычной манере полного пренебрежения пояснил, что навык хорош, но на высоких ступенях чрезмерно ненадежный – любая по-настоящему сильная тварь или личность со временем приобретает способность обманывать, закрывать, менять или перемещать потоки эфемерного влияния, скрываясь, в том числе, и от подобных навыков и даруемых ими умений.
Для какого-то детектива, мудреца-познающего, ученого или даже инквизитора храмового, имеющего полный билд под интуитивное понимание мира, раскрытие тайного и нахождение сокрытого, навык самое оно. Для боевых же уделов подобный козырь окажется полезен на старте, станет лютой имбой на средневысоких ступенях, но при вхождении в ряды элиты элит превратится в откровенный балласт, вполне себе могущий потащить на дно не хуже камня на шее. Это вышеупомянутые специфические билды умеют и раскрывать обманщиков, и находить то, что от них прячут, и выбирать среди ложных путей истину, а вот бойцам для этого не хватает вспомогательных навыков и умений, правильного основания.
В общем, не выбрал он ни «Интуицию», ни таки аж дважды появившуюся среди доступных к выбору «Регенерацию», ни даже весьма необычный навык под именованием «Выживший», что являлся предельно улучшенной версией заурядного «Выживания». Он все-таки знал, к обретению какого высокого навыка его готовят, знал, ждал и готовился. Собственно, наверняка Юдель бы молчал до упора, как и всегда молчит, но тут даже он забеспокоился о том, что не знающий конечной цели Птах может на нервах выбрать что-то, что ему покажется очень удачным вариантом. И потому грядущее Испытание квестом описал весьма четко, хоть и без лишних подробностей, какие могли засчитаться за подсказки и поддавки.
Он и тренировал его уже третью декаду именно потому, что хотел выжать из основания пирамиды и безоружного боя максимум, перед выдачей испытания. И тогда, получив задачу, Птах сможет ее мгновенно перевыполнить, перестроить и прерасчитать квест, чтобы получить лишние очки умений и улучшений. По максимуму получить, то есть, три очка и одно-два улучшения, а не два и одно, как с «Безоружным Боем» вышло. Такая халява вполне себе стоит некоторого ожидания и адских тренировок – так убеждал себя Птах и даже, временами, сам в эти попытки убеждения верил.
Мылся он в не просто холодной, а ледяной воде, спасибо охлаждающему амулету, чтобы гарантированно не нагрелась. Это тоже полезно для развития «Стойкости», правда на его уровне мастерства уже почти никак не влияет, но просить у Юделя нагреть ту воду было откровенно страшно. Ел он опять сухие пайки местной элитной егерской стражи, подозревая про себя, что лысый таковые просто где-то тихо спиздил своей супер-бутылкой. Ягодно-злаковый пеммикан, вяленое мясо, немного сушеных фруктов, горсть изюма и сверху разбавленное вино, вот и вся отнюдь не скромная трапеза. Голодание тоже прокачивает стойкость, но не в случае активных тренировок по методу Юделя, так что на питание тот не поскупился. Единственное, не давал жрать много, чтобы потом не блевал или заворот кишок не получил, но только перед активными фазами упражнений.
Вздохнув, выражая в адрес жестокой и безжалостной вселенной всю свою необъятную печаль, землянин подавил в себе желание немного поваляться прямо на полу, развалившись морской звездой. Юдель придет, опять бить станет, каким-то образом узнав, что Птах промедлил с началом тренировки. Да и упражнения сами себя не выполнят, ни медитация, ни безоружка. Все три колокольных цикла медитации, каждый чуть разный, каждый чуть лучше прежнего, он провел на одном дыхании, один в неподвижности, два остальных совместив с легкой, по меркам Юделя, разминкой и боевой гимнастикой.
Всякие медитативные позы и завязывание себя в узел лысый вот вообще не уважал, отдавая дань и гибкости, и растяжке, но не считал их неотъемлемой частью медитативных практик. Он и сам медитировал насквозь обыденно, просто прислонившись к стене или вовсе лежа, если не на ходу, вот и Птаха учил тому же самому. Суть медитации не в умении завязать себя узлом, это только на первых порах помогает, когда учишься игнорировать раздражители, а дальше уже важнее умение держать ту же медитацию в движении. Нет, есть билды и школы настроенные именно на нечто подобное йоге, где правильная поза, мудра, ассана или иное хер-знает-что играют ключевую роль, но Юдель учился не так, вот и не пытался учить тому, чего толком не знает и что презирает.
Медитация и гимнастика понемногу переходили в отработку тех самых стоек и переходов, плавно и не прерываясь, сливаясь в одно, заставляя таланты резонировать друг о друга, складываясь и перемножая эффективность. Для всего-то нулевки, без улучшений тела и полной пирамиды навыков, Птах сейчас непредставимо силен и опасен, но, увы, только для нулевки. Хороший воин пятой ступени, бронированный и вооруженный, стоящий с ним лицом к лицу, имеет все шансы сделать из землянина гуляш. Ну, или не сделать, что само по себе очень ярко демонстрирует мастерство Птаха, вполне способного такого воина в бою один на один одолеть, особенно если тот об особенностях противника знать не будет, подпустив слишком близко.
Ну, или хотя бы попотеть его Птах все же заставит.
Стойка за стойкой, плавно и словно перетекая из одной в другую – это не совсем бой, скорее уж гимнастика, позволяющая лучше подготовить тело к сражению. В бою все эти красивости быстро становятся лишними, вместо плавности приходит резкость и точность, подвижность капли ртути, когда каждое движение суть отдельное, но при этом цельное состояние. Наверное, потому ему и понравились отработки стоек, что дают немного времени насладиться той странной красотой, что сокрыта в даваемом Хроникой опыте чужого и при этом собственного мастерства.
Юдель принципиально не употребляет изначальных пафосных именований всех этих стоек, стилей, ударов и связок, предпочитая пугающую и подавляющую зловещую утилитарность. Но кое-что он все же объяснял, показывал и даже немного убеждал, пусть и на свой манер, но без живительных избиений. Так, например, лысый не стал учить Птаха своему собственному стилю, тому, каким лично Юдель бился и жил, просто не видел в том толку. Стиль тот назывался в оригинале «Гранитная Скала Нерушимо Рассекающая Водную Гладь», спасибо цаньской велеречивости, но Хроника сокращала это именование до просто «Гранитной Скалы», а лично Юдель называл стиль свой «булыжником». Цаньских надменных мастеров, наверное, удар хватал каждый раз, как они это лысое нечто вспоминали.
Если он всех, кто мог его вспоминать, не поубивал нахер.
Увы, но для этого стиля, пояснял мужчина, нужно быть не просто лысым и крутым, но еще и здоровым, как, ну, Юдель. Высоким, широким в плечах, с длинными руками и ногами, тяжелым ударом и способностью встречать удар собственной массой и жестким блоком. Да, на высоких ступенях и шкалах мастерства это уже особой роли играть не будет, но не в начале пути, совсем не в начале. Даже взрослый Леонид Птах, набравший силами полковника Сандерса (не)много лишнего веса в талии, ростом и массой не отличался. Омолодившееся юношеское тело Птаха было стройным на грани худобы и легким, как тот ежик из анекдота. Никакой не булыжник, а так, галька прибережная!
Потому учить его стали иному стилю, тоже прекрасно изученному Юделем, хотя он наотрез отказался разъяснять, откуда он столь нехарактерные для его амплуа ухватки и методы обучения знает. А стоило надавить на эту тему и свести все к шутке о временах бурной молодости и обмену опытом с любовницами и друзьями, случилось страшное – впервые за все время Юдель улыбнулся. Казалось, от этой легчайшей улыбки его лицо, словно из камня высеченное, поперек себя треснет в облаке кровавого фарша, настолько чуждо и неестественно смотрелась на нем та улыбка. Улыбнувшись же, лысое чудище вежливо, спокойно, даже немного ласково, пусть и все так же равнодушно, попросило больше так не шутить.
Птах, какому доселе спускалось многое, даже весьма оскорбительное, такое, за что Аварис убил бы на месте, мгновенно внял этой просьбе. Без всяких навыков «Интуиции», на одних инстинктах, землянин понял, что в тот миг был невообразимо близок к смерти. Смерти быстрой, вероятно, даже безболезненной, но при этом абсолютно бесславной и гарантированной на все тысячу из десяти. Больше он о прошлом Юделя не шутил, как и о том, что стиль, какому его учили, носил удивительно подходящее к его имени название «Перелетной Птицы». Бывают вот такие вот совпадения, даже сам Юдель, как он уже много позже мимоходом и все так же бесстрастно признался, удивился этому стечению обстоятельств.
Стиль и вправду нес в себе что-то птичье, если приглядеться, да и если не приглядываться тоже, и была та птица нигде не пингвином или страусом. Не те кривляния из фильмов про боевые искусства со стойками журавля и всем таким, нет. Это выражалось иначе. В резких, ломких и острых движениях, отдающих зловещей долиной, особенно если погрузиться в бой предельно глубоко, когда одна часть тела совершает только одно движение, одно за другим, нанизывая таковые на нитку кровавых бус. В стремительных и острых ударах сложенными в клювы ладонями, бьющими в уязвимые точки и ломающими тела не хуже могучих «булыжников». В странной и немного нечеловеческой легкости движений, мягких и будто обтекающих чужие удары и атаки в потоках ветра, на незримых распахнутых крыльях.
Обычно считается, что тренироваться всегда против одного и того же противника – путь неверный, ошибочный, ведь привыкаешь к одному и тому же стилю и набору движений, не можешь научиться верно оценивать силы. С лысым это не работало, он сражался каждый раз по-разному, не повторялся, постоянно демонстрировал что-то новое и даже стили мог менять, зная их очень много на поверхностном уровне. Для него, Юделя, поверхностном. Ко всему прочему, лысый монстр часто притаскивал на склад тварей, перенося их в своей бутылочке, а после устраивая веселый конкурс – убей или тебя всего погрызут и продырявят. Тех же недомерков он где-то отыскивал вплоть до четвертой ступени, таких крупных, что уже никакие они и не недомерки. На иногда получаемые шкатулки, кстати, не претендовал, хотя из них пару раз выпадали не монеты или простая одежда, а вполне пристойные (для нулевки-Иницианта) предметы или даже зелья.
По итогу таких испытаний Птах имел все шансы убедиться в том, насколько смертоносна его техника сражения и насколько хорошо его учат. Сражения с тварями часто заканчивались буквально в два-три такта, даже если противник был быстрее и сильнее землянина. Оскверненный бугай третьей ступени был ростом повыше Юделя, а все равно заклевал его Птах с такой легкостью, что даже сам себя бояться начинаешь. Еще бы была возможность ощутить себя кем-то крутым на постоянной основе, а то все его восхищение собой длилось, обычно, до первой контактной тренировки.
- Заканчивай и собирайся. – Прерывает его упражнения и размышления знакомый голос опять незаметно подобравшегося лысого, какому точно нужно посоветовать штрихкод на затылке набить, настолько он скрытный. – Пора достраивать второй ряд.
- Уже? – Он подавил желание заорать от внезапности, слишком уже привык к таким вот появлениям, но следом и вовсе потерялся, настолько не ждал того, что услышал. – В смысле, прямо сейчас?
Ему даже не ответили, просто посмотрели на него равнодушным взглядом, сумев передать все мысли о его интеллектуальных особенностях, при этом не потеряв фирменного равнодушия. Дальше все развивалось уже намного быстрее – переодевание, быстрые сборы, надетый на руку браслет (этот момент Юдель отдельно одобрил, требуя снимать его только для тренировок, чтобы не повредить ненароком), а потом выход за пределы комплекса заброшенных зданий. Был двадцать третий колокол, глубокая ночь, облачная и скрывающая небеса, в каких пляшут постоянно меняющиеся созвездия.
Юдель уже впереди, его лысая башка неплохим ориентиром выступает, а сам он уверенно держит тот темп, какой может выдержать сам Птах, не слишком себя загоняя, но и не филоня. Вот где виден опыт и умение воспринимать мир! По словам «наставника», чтобы никому больше такого учителя не иметь, тот не владел навыками именно наставничества, но ему хватало просто восприятия и собственного опыта, чтобы таковым быть не по Хронике, но на деле. Такого учителя в каждый класс и любая школа побьет все рекорды! В первую очередь рекорды по количеству самоубийц среди ученического состава. Под такие невеселые и немного циничные мысли, подавляя внутреннюю дрожь и страх, Птах бежит вслед за едва различимой в предрассветной темноте лысой башкой, бросая внутренний взор на собственные достижения, выраженные в его личном статусе.
Медитация (достойный): 74/1000
Подпитка энергией: 3/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Взгляд в себя: 1/3
Внутреннее око: 0/3
==+==
Стойкость (достойный): 77/1000
Активный резонанс: 0/3
Уплотненная аура: 3/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Крепкое тело: 1/5
==+==
Акробатика (достойный): 71/1000
Укрепление связок: 0/5
Гибкость костей: 0/5
Легкий шаг: 1/5
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 0/3
==+==
Созерцание (достойный): 68/1000
Созерцание мира: 0/5
Созерцание волшебства: 0/5
Созерцание движений: 1/5
Познание вещей: 0/5
==+==
Безоружный Бой (высокий): 56/1000
Раскрытая ладонь: 1/3
Пронзающий кулак: 1/3
Боевая готовность: 0/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 0/5
Для нулевки, не прожившей под Хроникой и полугода, да еще и для Пришлого, результат не просто восхитителен, он абсурдно смешон, многие к концу жизни не получали подобных показателей даже в ключевых навыках для билда. Да, речь не о самых талантливых многих, о той самой серой массовке, какая оттеняет настоящих талантов своей серостью, но все-таки до чего же абсурдно высокая у Птаха скорость развития! Уже сейчас он ощущает, всем естеством ощущает, насколько его сковывает нынешняя ступень, отсутствие необходимых улучшений триады тела-энергетики-духа. Или хотя бы только тела, чтобы немного сократить общее отставание в чисто физических аспектах! Ага-ага, очередной безусловный гений запертый в теле некомпетентного дебила, он таких на Земле насмотрелся... иногда даже в зеркале.
Ступень его сковывает, да, но не лишает уже полученного, скорее уж затрудняет обретение новых делений на шкалах мастерства. Потому, наверное, и решил Юдель его повести на «завершение второго ряда», то есть, на получение еще одного высокого навыка, после какого ему останется только вершину брать. Все же последние три дня прогресс вышел ну очень скромным – меньше дюжины делений на шкалах, причем это для всех талантов сразу, обобщая. Для кого иного все еще сумасшедшая эффективность, но с его дарами от Вездесущей, реально мизер. Мизер, если учитывать столь качественную помощь в развитии, какую Юдель оказывал на своего третируемого... то есть, тренируемого, конечно же.
В том, что он сумеет взять нужный навык, Птах не сомневается вообще, скорее уж его пугают дальнейшие перспективы того, что именно с ним будет после. Покамест лысый ни словом, ни намеком не сказал, какой истинный навык ему придется брать, только намекнул, что придется очень и очень постараться даже обладающему столь качественными читами землянину. Впрочем, благодаря обучению у Юделя страх, ужас, отчаяние и безысходность стали для Птаха состоянием практически идентичным норме. Привыкаешь ко всему, даже к тому, как может «надавить духом» этот кошмар парикмахера. Собственно, развитие стойкости к духовно-ментальным атакам тоже суть часть тренировки, ибо многие сильные твари умеют в подобные воздействия.
Противостоять можно разными умениями, артефактами, принятой алхимией, даже просто прокачанными навыками и собственной ступенью, ведь чем меньше разница между тобой и давящим, тем меньше и давление. Но лучше всего подходит банальная «закалка», постоянный прессинг давлением, какое становится привычным. Без очень пристойно вкачанных стойкости и медитации сразу чревато психозами, помутнениями рассудка, распадом личности и переходом в пацифисты, но Юдель знал меру, а Птах имел нужные навыки.
Землянин еще раз прошелся по вложенным в Хронику очкам умений, обретенным за полусотню единиц мастерства. Безоружный бой получил-таки «пронзающий кулак», завершая связку из двух очень неплохо дополняющих друг друга умений – против голого мяса и против твердого доспеха. Птах очень хотел вложиться в «боевую готовность», но Юдель запретил чуть ли не угрозой физической расправы, вернее, именно ею и запретил. По словам лысого, это умение погубило многих начинающих безоружников, ибо оно расслабляет, приучает к тому, что ошибку можно совершить, что можно пропустить внезапную атаку в спину, понадеявшись на защиту. Защиту, какая и сама по себе не идеальна, так еще ее легко может пересилить мощная атака или обойти атака специфическая. Нет-нет, юный Пришлый, это умение стоит брать уже тогда, когда рефлексы и школа вбиты в подкорку, когда соблазн принимать удар на столь зыбкий и быстрый щит из неофита натурально выбьют.
«Созерцание движений» являлось самым логичным вариантом выбора вообще, хотя, по словам Юделя, следующим на очереди обязано стать «познание вещей», крайне недооцененное в силу того, что на него редко хватает очков умений. А у него таких будет ощутимо больше нормы и потому вложиться нужно, хоть и без фанатизма. Если же говорить про выбранное к улучшению пассивное умение, то оно и раньше привлекало внимание землянина тем, что было максимально боевым из всего ростера созерцательных пассивок. После его взятия ощущать сражение и контролировать дистанцию стало ощутимо легче, не в разы, не на порядки, не настолько такие умения сильны, даже если мастерство учитывать, но все же очень ощутимо.
Из умений «Акробатики» выбрано оказалось то, какое больше всего подходило под птичий боевой стиль, что так старательно вбивали в Птаха. Легкость, невесомость и смертоносная подвижность – буквально основа основ всего стиля, так что «легкий шаг» сюда вписался аки влитой. Из остальных умений ему посоветовали прокачивать активное «верткое уклонение», сочетая его с применением боевых абилок безоружного боя, чтобы заканчивать схватки как можно быстрее... либо получать возможность отступить из боя, какой не желаешь начинать или не имеешь шансов выдержать.
В навыке «Стойкости» было взято классическое для навыка «крепкое тело», какое берут вообще все, что воины, что фермеры, что ремесленники, если саму «Стойкость» вообще поместили в Хронику. Умение пассивного толка отлично дополнило собой полученное на халяву «закаленное тело» из «Безоружного Боя», создавая отдельную и весьма приятную синергию. На нынешней ступени, конечно, эффект не слишком велик, но умение базовое, открывающее путь ко множеству иных, более продвинутых, какие без «крепкости» не станут доступными к выбору.
«Медитация» дополнилась взятым активным «взглядом в себя», какой позволял значительно облегчить вхождение в тот или иной тип транса, что применимо было и в рекреации, и в сражении. Умения, какие дадут держать углубленную и специфическую медитацию даже в активном бою, тоже есть, но они без основы в виде «взгляда» едва ли откроются. Впрочем, там и пассивки тоже нужно будет прокачать, но итог того стоит – активная медитация в боевых условиях считается одним из коронных трюков этого навыка, ради какого его и берут боевые классы-уделы. Магам, конечно, проще чуть ли не на порядки, им нет нужды на ближний бой ориентироваться, могут себе позволить сочетать медитацию и атакующие чары даже без оных супер-умений.
Птах в последний раз проверил свою Хронику, а после погрузился в ту самую медитацию, опираясь на созерцание каждого своего и Юделя движения. Впереди важная веха и он чувствовал себя полностью готовым таковую пройти, ну, или расшибить себе лоб пытаясь. Почему-то имелось подозрение, что в случае провала, лоб ему расшибет не сам Птах, а добрый дядя Юдель, сто бочек лака на его блестящую лысину. Представив картину того, как это чудовище протирает лаком собственный бильярдный шар, землянин с большим трудом подавил смех и дальше бежал уже в совсем хорошем настроении.
***
Бежали долго, буквально весь день, с утра до вечера, то переходя на неспешный марш, то опять на бег трусцой, причем снова лысый умудрялся обходить все опасные места и тварей, что земных, что небесных, что водных. В тех случаях, когда обойти не получалось, он просто убивал все агрессивное и чрезмерно внимательное. Наблюдая за тем, как эта громадная туша носится со скоростью, неуловимой для кое-как прокачанного восприятия, Птах даже зависти не испытывал. Только лютейшую оторопь, потому что ну не могло в его сознании разместиться понимание того, что человек способен на такое. Он ведь даже умений не применял особо – только собственная скорость и аналог того же кулака или ладони, чтобы валить тварей с одного касания, лишь изредка делал этакий рывок сквозь пространство, исчезая в одном месте и тут же появляясь в другом.
Противников для Птаха он не оставил, вероятно потому, что землянин и так постоянно на стопорах, не дающих поднять ступень. Слишком активно набирать первооснову с таким зельем в крови чревато разными побочными эффектами. Ему и так повезло, что его марафон по получению «Безоружного Боя» и немного после оного получения не сказался на здоровье, спасибо все той же «Стойкости». Не навык «Детоксикации», но немного помогает и в этом тоже, комплексно укрепляя организм перед всеми раздражителями вообще. Особенно если прокачивать ту стойкость теми темпами, какими может похвастаться Птах.
- Пришли. – Они оказались на берегу этого освещаемого лучами закатного солнца озера совершенно внезапно, оно очень удачно скрывалось между скал и было прикрыто лесной стеной с единственной просматриваемой стороны. – Попей воды, медитируй полный колокол. Затем идем туда.
Туда – это к озеру, невероятно чистому, столь прозрачному, что, если бы не легкая рябь на поверхности, его можно было бы принять за яму, на дне какой собрался песок и всякие коряги. Ни рыбы, ни каких угодно еще живых существ в той воде не имелось, а все чувства мгновенно провалившегося в медитативное восприятие Птаха буквально кричали о том, что озеро сие похоже на высоковольтный провод под напряжением. Силы в нем хоть залейся, а сама она пусть не скверная, но чрезмерно жесткая, агрессивная, не терпящая ничьей энергетики в контакте с собственной. К счастью, пить из него ему не нужно, да и нырять в эту водичку тоже не обязательно. К несчастью, с некоторой вероятностью, замочить ножки все же придется. И будет это намного опаснее, чем попытка на спор обоссать тот самый высоковольтный провод, упокой Пантеон и земной Боженька душу Стасяна, какой это провернуть попытался, подарив тогда еще молодому Леониду легкую психологическую травму.
- Заканчивай. – Предупреждению землянин внял, открывая глаза и вставая на ноги. – Восприми и осознай.
И он принял.
И он осознал.
Опять.
Обретено Испытание!
Волей наставника-мастера Юделя Нерушимого сформирована задача: Шагнуть в насыщенную жесткой энергетикой материю, сумев удержать баланс и не вступить с таковой в полный контакт, не получив критических травм и не потеряв себя в потоках сил.
Дополнительные условия: Запрещено любое использование активной магии, предметов вооружения и экипировки, сторонних благ или ритуальных усилений. Запрещена любая посторонняя помощь или страховка, Испытание должно быть завершено и начато в одиночку.
Дополнительное условие: Полный запрет на любую вспомогательную экипировку и расходные материалы, вне зависимости от источника их получения.
Награда: одна малая медная лапка, раскрытие высокого навыка «Единение», вариативно.
Штраф за провал: обнуление шкалы двух случайных навыков, вариативно.
Штраф за отказ: нет
Срок выполнения: полная декада с момента обретения.
Принять: [ДА], [НЕТ].
Глубоко вздохнув, землянин принимает задание, получив в ответ лишь спокойный кивок Юделя, какой молча пошел в сторону ближайшего валуна, усевшись на него и закрыв глаза, словно дремля. Помогать он не станет, скорее всего, но тут вопрос в том, что он вполне себе здраво рассчитывает на то, что Птаху помощь и не понадобится. Уже имеющихся показателей «Стойкости» должно хватить на то, чтобы пережить собственную ошибку, даже если и совершить таковую, да и остальные навыки развиты уже достаточно, чтобы достигнуть успеха в этом Испытании.
Собственно, потому его так долго готовили, потому он и набирался опыта и делений шкалы, чтобы сейчас пройти оное испытание настолько быстро, насколько только возможно. Плюс, от пытающегося в самостоятельное освоение новичка его сейчас выгодно отличает то, что он чуть ли не идеально владеет теоретической и практической базой для обретения заявленного навыка. Того навыка, какой у лысого развит лишь немногим хуже основного боевого, между прочим! Того навыка, какой действительно подойдет Птаху намного лучше «Мантры», уж это ему разъяснили более чем просто доходчиво. Да и не удивительно, все же Аварис, несмотря на всю свою гордыню, отнюдь не того профиля специалист, чтобы идеально рассчитать монашеский билд.
В сути своей навык должен читаться не просто «Единением», а «Единением-с-Миром», если верным образом воспринимать образы. Из-за этого сокращения сам навык часто путают с тоже высоким «Единством», какой больше про химерологию и управление толпами миньонов, а не мудреные духовные практики. Испытание для навыка сложное и заметно более тяжелое, чем та же тысяча убитых голыми руками тварей. «Безоружный Бой» в теории может получить каждый сопляк из подворотни, если сумеет пройти «кастинг» лысого, а после не сдохнуть в процессе выполнения. А вот с «Единением» все куда сложнее, его без четкого знания того, что именно делаешь и для чего, без подходящего места и долгих тренировок практически никак не освоить, ну, если только не быть Птахом, да и то не факт.
Чисто под Монахов и схожие классы заточенный навык, один из мощнейших в своем ранге, который нельзя получить, не имея весьма специфического основания, причем хорошо развитого, а без «Медитации» и «Созерцания», ну, или аналогов таковых, даже начинать нет смысла. Просто не дадут навык к выбору, точно так же, как нельзя обрести безоружку, если уже раскрыл навык какой-то высокой магической школы. Потому что замкнутая энергетика уже не сформируется, если для магии нужна энергетика дополнительно раскрытая, словно распустившийся цветок. В общем, талант специфический, сложный в получении, не менее сложный в освоении, но в прямых руках нагибающий не хуже любого иного навыка высокого потенциала, а во многих отношениях и заметно лучше. Птах уже успел полюбоваться на то, что может творить с этим талантом Юдель, так что недооценивать предложенное знание не собирался даже в малом.
Талант «Единения» относится к преимущественно пассивным, в том смысле, что активных умений в нем раз-два и обчелся, причем исключительно на высоких ступенях и при высоком познании. Зато уж те активные умения воистину нагибучи настолько, что можно было бы развивать талант лишь ради них одних. Но нет, основная сила навыка все же в пассивных свойствах, какие делают «Единение» настолько опасным при наличии такового в Хронике компетентного пользователя. Как уже успел понять Птах, большая часть активных умений боевого толка Юделя и его «ученика» будет идти от безоружки. «Единение» и брать-то нужно ради пассивных свойств, какие закрывают последнюю реально имеющуюся лакуну в Хронике попавшего на Иулатар землянина.
Каждый высокий навык дает несколько направлений развития и применения, это чуть ли не аксиома, исключения до крайности редки и столь же до крайности нишевые. «Магия Огня», например, считается идеальным навыком атакующего типа, в ней очень мало защиты или иных побочных умений, все в урон вложено. Зато уж урон наносит такой, что никакая иная высокая магия не сравнится в чистых соотношениях, если опять не брать во внимание исключения из правил. Но огневики – сами по себе исключение.
Те же водники хороши и в атаке, и в защите, и в исцелении, и в бафах, и даже в призыве, считаясь, наоборот, самым широковариативным среди относительно известных талантов магического типа и высокого потенциала. Если же рассматривать «Безоружный Бой» – его основное направление описывается триадой урон-защита-маневр, как и у большей части иных «воинских» высоких навыков. Вот и у «Единения» есть своя ниша, а именно еще одна триада: сопротивление эффектам-скрытность-самоисцеление. Все то, чего не хватало билду Птаха для того, чтобы стать сферическим в вакууме «одиночкой», не имеющим ярко выраженных слабых сторон. Главное, чтобы для получения такого навыка бриться налысо не пришлось, ему такая прическа не подойдет совершенно точно.
Обычные Монахи платят за упомянутую универсальность чрезвычайной слабостью на ранних ступенях, а также невозможностью полной мерой воспользоваться потенциалом своего удела в силу нехватки очков умений. С нехваткой у землянина проблема тоже будет, но уж точно не настолько выраженная, а вот ширина вариативности останется неизменной. Так что он, узнав о том, какой навык ему будет предложен к изучению, согласился почти сразу, как только осознал услышанное. Те же «Мантры» давали заметно меньше гибкости и защищенности, требуя очень старательно следить за состоянием резерва и таймингами активности отдельных мантр, поскольку навык, наоборот, состоит почти исключительно из активных умений. Мантры превращали владеющего ими в стеклянную пушку, способную выдавать очень мощные вспышки урона, а после остающуюся даже не пустой, а опустошенной.
Юдель не отрицал того, что грамотный пользователь мантр боевого типа станет опасным врагом, но не настолько опасным, как единенный, какой имеет все шансы от разогнанного мантрами противника отбиться, продержаться, пережить пик его активности. А вот у попавшего под встречную атаку начитывателя мантр шансов пережить бой с лысым или его коллегами намного, намного меньше. Если же речь идет не о равных ступенях и количествах умений, а об аномалии вроде Птаха... ну, здесь, именно в таком билде, наличие лишних очков раскрывается максимально полно, давая заметно больше, чем даже крайне широкий арсенал прокачанных мантр.
Потому что мантра может быть активна только одна. Две, если на одиннадцатой ступени хватит очков и мастерства взять «единовременное чтение», три, если суметь прокачать его до максимальной, третьей, пять, если взять «совершенное чтение» уже на двадцать седьмой ступени, какую взять-то еще попробуй, и это если умение вообще выпадет к выбору. Все пассивные свойства «Единения» поддерживаются постоянно, пусть даже его можно сдвигать в ту или иную сторону, укрепляя тот или иной аспект познания. При равных количествах очков и шкале мастерства чтец может успеть вынести единенного до того, как упадет сам, но только до определенного предела. Потому что раньше или позже наступит тот самый предел, когда чтец не может активировать еще больше мантр, не сможет сделать их мощнее, а вот пассивки единенного продолжают и продолжают стакаться.
И потому сидит Птах на берегу озера, сидит и медитирует.
Возможно, какая-то часть его хотела бы пафосного превознемогания на последних каплях сил и воли, чтобы кровь из носа, ушей, глаз и жопы, чтобы еще немного и проигрыш, а то и смерть, как едва не случилось с той убер-книжкой для ускоренной прокачки. К счастью, лысый монстр обучил и подготовил Птаха воистину на совесть, а потому все выполнение поставленной задачи заняло от силы половину колокола, большую часть какого землянин потратил на подготовку к решающему рывку. Началось все с очередного рассеянного потока восприятия, охватывающего потоки энергий вокруг него. Потоки, какие рядом с этим озером были столь густые, столь мощные, что их можно было легко различать едва ли не просто так, без всяких созерцаний и медитаций.
С развитыми навыками? Он едва не провалился в эти образы, пришлось с некоторым трудом удержаться, иначе мог бы поймать лицом кирпич сенсорного шока, выпадая в осадок до следующего рассвета. В идеале ему бы еще иметь в «Созерцании» прокачанное умение «созерцания волшебства», но Юдель посчитал, что Птах и так справится даже слишком легко. Посчитал, в общем-то, верно и без ошибок, потому что землянин видел, осязал, слышал и на вкус воспринимал все то, что должен был осознавать. Мир сдвинулся, юноша с душой немолодого уже циника сидел на берегу озера и видел себя посреди бушующего шторма. Сотни, тысячи тысяч невесомых потоков, нитей, канатов и сетей природных течений здесь были предельно различимыми.
Они завязывались в узлы, заворачивались в водоворот, стремились в ставшее своеобразным источником сил озеро и обратно из него, а между ними была зажата душа и суть Птаха. Это было некомфортно, даже слепой в плане сенсорики носитель Хроники здесь почувствовал бы себя очень неуютно, а еще не принявшему Хронику простому смертному сопляку стало бы вовсе откровенно плохо, вплоть до стремительной мутации в какую-то тварь попротивнее. Казалось, сам мир, мироздание как таковое, в этом месте сошло с ума, стремясь выдавить все лишние элементы из самого себя. А люди, один конкретный человек, очень даже лишним здесь был, настолько лишним, что ощутил на себе весь вес этих потоков, течений и закрученного между ними энергетического и духовного шторма.
Можно было бы написать целую книгу, многотомную серию на тридцать томов, посвятив ее этим минутам, но на деле все прошло быстро, спокойно и даже буднично в каком-то роде. Птах некоторое время вглядывается в раскрытые потоки, полностью используя весь потенциал основания своей пирамиды, подмечая закономерности и познавая упорядоченную хаотичность открывшегося перед ним шторма. Он не ищет ритм, не пытается отыскать идеальную комбинацию, ибо ее нет и не может быть, потому что в естественных условиях само мироздание не может быть просчитано или предсказано.
Не его силами и умениям уж точно.
Ну, пока что.
Нет, он не ищет ключ, он сам становится таковым.
Вливается между потоками, проходит между нитями, сливается со штормовым фронтом. Поначалу это сложно и даже немного больно, той болью, какой болит не плоть, но дух, но выручает развитая уже «Стойкость», не дает потерять концентрацию и отвлечься на возникающие микротравмы. И с каждым тактом, с каждой нотой этих раздражающих несхождений, нарушений баланса между им и штормом все меньше, все чаще он и водоворот течений будто существуют одновременно в одной и той же точке. Невольно он осознает и понимает, как именно прятался от его внимания нигде не незаметный Юдель: он точно так же становился частью этой картины, вливался в течения, шел между нитей и те его не задевали!
Такт и такт, а после нота – и вот, нечто похожее начинает делать сам Птах, своими силами, без подсказок. Вернее, как раз с ними, с подсказками, потому что многие действия Юделя, хоть бы и это намеренное бравирование собственной незаметностью, именно подсказками и были. Чтобы он понял. Понял исключительно сам, своим не самым тупым умом понял, осознал, принял, сумел. Его тело все так же неподвижно, но духовное отражение такового будто бы дрожит, пульсирует и резонирует в такт с потоками сил, грозит разорвать замкнутую энергетику всего лишь жалкого Иницианта нулевой ступени в клочки. Аж до тех пор дрожит, покуда он не достигает баланса, не замирает в зыбком и пока еще нестойком равновесии с этими потоками, с самим мирозданием.
Он будто бы на миг стал крошечной частичкой всего Иулатара, а может, даже и самой Вселенной, упорядоченной в Схему и записанной в Хронику. Не поменяв выражение лица, не изменив позу, он открывает глаза, мимолетной мыслью воспринимая новую строку в статусе. Состояние его сейчас настолько иное, странное и непривычное, что у него даже желания торжествующе улыбнуться не прорезалось, он лишь принял свершившийся факт, как принимают поутру прогноз погоды или сообщение о том, что совещание перенесли на три часа раньше.
Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!
Навык: Единение (высокий)
Принять?
Мгновение на оценку увиденного, а следом и согласие, какое завершается тем, что Птах будто бы потерял сознание. Вернее, не так. Его словно тюкнули по голове легчайшим лебединым перышком, в какое некая добрая душа засунула многотонную мифрильную наковальню. Он не ощущает тела, не ощущает даже самого себя, только осознает безграничность мира вокруг, а еще некий барьер, буквально колыбель, какая не дает ему раствориться в мироздании до конца, без остатка. Вездесущая, оценившая деяние своего дитятки, теперь помогала максимально полно усвоить то, чего он сумел коснуться, не расточившись в процессе.
- С пробуждением. – Как лысому удалось понять, что Птах пришел в себя, когда он сам еще не понял этого факта, для землянина осталось загадкой того же уровня, что и постоянно пропадающий второй носок. – Тонизирующий отвар хлебни и в себя приди. Помню, мне самому язык отняло от того, как навык вписывался в строки Хроники, так что не дергайся лишний раз.
Ответить хотелось матом, причем не злым, а восхищенным или даже благодарным, потому что ощущения, испытанные землянином можно было называть аналогом катарсиса, честное слово. Но язык буквально прирос к небу, а к моменту, когда землянин выхлестал залпом полный кувшинчик едва теплого отвара, материться или благодарить было уже как бы неловко. Прикрыв глаза, Птах смотрит в себя, читая все то, что ему открывал новый навык, завершающий второй ряд пирамиды вознесения.
Навык: Единение
Потенциал: высокий
Описание:
Каждый живущий подсознательно знает о том, что он суть лишь мельчайшая песчинка среди настоящего океана судеб, воль, желаний и всего того, что формирует сущее. Но очень немногие могут не просто это знать, но осознать, понять, принять и сделать частью собственного пути, дарующего баланс и единение со всей Вселенной сразу. Не страшны раны, проклятия, злые слова или жадные взгляды тому, кто способен шагнуть между потоками сущего, оставив за спиной все то, что ему неугодно. Не дрогнет его сердце пред вражеской волей или сталью, а взор легко сыщет путь к сердцу врага или друга.
Развитие: 0/1000
Эффект: значительно повышает потенциал тела, разума и духа, позволяя искать и находить баланс и стабильность в потоках энергии мироздания, неважно, природных или искусственно измененных; скорость и легкость в нахождении баланса зависят от развития навыка.
Эффект: позволяет в пассивном режиме смещать баланс себя и мироздания, перенося часть собственной сути в измерение мировых потоков; тело, аура и дух обретают стойкость и пластичность, позволяющую функционально использовать смещение баланса; степень проявления эффекта растет вместе с развитием навыка и зависит от освоенных умений.
Эффект: позволяет в пассивном режиме смещать баланс себя и мироздания, перенося часть мощи и могущества мировых потоков в собственную суть; тело, аура и дух обретают незыблемость, монументальность и склонность к самовосстановлению, позволяющую выдержать пропускаемый поток, эффективность смещения возрастает с развитием навыка и зависит от освоенных умений.
Эффект: присутствие обладателя навыка во время пребывания в балансе с мирозданием становится более зыбким и сложно уловимым, затрудняя его обнаружение и пеленгацию любыми сенсорными способностями; степень эффекта зависит от развития навыка и обретенных умений.
Эффект: дарована чрезвычайно развитая стойкость к ментальным воздействиям и иллюзорным влияниям на восприятие; эффект растет с развитием навыка.
Эффект: дарован крохотный пассивный шанс воссоздать собственную суть из потоков мироздания в случае физической гибели тела; шанс постепенно растет с развитием навыка.
Все именно так, как и описывал Юдель, едва ли не до буквы, а еще прослеживается весьма заметная схожесть и синергия эффектов с таковыми у «Безоружного Боя», да и со всей остальной пирамидой основания тоже. Навык для тех, кто точно знает, чего именно хочет от него получить – в отличие от классических боевых вариантов, «Единение» даже описывается Хроникой весьма невнятно. Довольно трудно понять, что именно этот навык делает, но, если уж понять... скажем так, кто-то иной, с менее подходящим билдом, от «Единения» получил бы хорошо если хотя бы четверть потенциала, зато, имея сборку именно под этот навык, выжимать можно не четверть, а все триста процентов, только что не прибыли.
- Часто говорят, причем умные мужи, ученые и мудрецы, что вершина пирамиды в сути своей лишняя, если не учитывать пурпур истины. – Теперь, когда Птах сам стал единенным, он видит то, что ему намеренно показывают, видит то, насколько всеобъемлющ и непредставим баланс между Юделем и Вселенной, отчего и нет вопросов по поводу того, как он себя прячет от восприятия и развитой сенсорики землянина. – Третий высокий навык дает много, но куда меньше, чем нормально построенный второй ряд, отчего разница между тем, у кого три высоких или, скажем, два высоких и пять достойных навыков... не подавляюща. Иное дело пурпур. Истину не зря считают частичным обманом природы Вездесущей. Какие-то в меньшей мере, какие-то в куда большей, а иные и вовсе через край, но все они словно действуют по немного иным правилам. Вставай, Птах, пора заканчивать на сегодня.
Он оказался на ногах еще раньше, чем услышал окончание фразы, разминая тело больше по привычке, у него и конечности-то не затекли толком. Быстрый взгляд на текстовку Испытания вызвал довольную улыбку и ощущения себя котом, успешно отжавшим молочный завод с помощью хитрой рейдерской схемы и волосатой руки в правительстве. В ответ на вопросительный взгляд лысого, землянин только кивает, подтверждая успех задумки – перестройка задания вышла максимально благоприятной, осталось только, собственно, выполнить это самое задание. И понять к чему была фраза про истинные навыки, показавшаяся будто бы вырванной из контекста. Словно еще один намек, какой должен будет стать понятным в решающий момент.
- Не спеши, освойся, но справиться должен к рассвету. – Справедливости ради именно здесь, именно с этим заданием, Птах мог бы попробовать закончить вовсе прямо сейчас, но это не значит, что он станет рисковать здоровьем и, возможно, жизнью. – Запас времени есть, попыток больше одной, если сам себя не умертвишь. Если умертвишь, то помогать не стану, лучше сейчас, чем мне потом разочаровываться.
Умеет он вселить спокойствие и утолить сомнения в разуме своего ученика, воистину идеальный психолог, вечного блеска на его совершенную лысину! Птах еще раз просматривает условия задачи и начинает просто ходить, наматывать круги на берегу неестественно прозрачного озера. Как и в прошлом случае, он знает, что именно нужно делать, для него эта задача примерно сравнима с обретением достойного навыка нормальным носителем Хроники. Тоже с тренером-наставником, с подготовкой, без лишних рисков, но на ранг ниже. Если продолжить логическую цепочку, то обретение истинного навыка станет испытанием аналогичным таковому для получения высокого? Хотелось бы именно этого, но намек в словах Юделя подсказывал, что не все так просто, что расслабляться рано. И уже не намеком, а прямым текстом сказано, что от трех высоких навыков толку не сильно больше, чем от двух.
В последнем случае Птах и сам интуитивно пришел к тому же выводу, вернее, пришел бы, если бы имел достаточно времени. Его нынешняя шестерка навыков создавала собой замкнутую систему комплексно усиливающих друг друга элементов, в какой не требовалось иных дополнений. Если быть неосторожным, то те дополнения даже повредят! Так что нет, не стоит брать пустые навыки, даже если и высокие, нужно именно на вершину вершин ориентироваться... иначе, есть подозрение, Юдель в своем «ученике» разочаруется. И этого разочарования бедный Пришлый просто не переживет, умрет от горя и стыда.
Такт на промедление.
Последний взгляд на Хронику.
Награда изменена: одна малая медная лапка, вложение трех очков талантов в три случайных умения высокого навыка «Единение», два привязанных к навыку улучшения сущности Иницианта.
Что же, это вполне стоит рисков, если по местным меркам, а то и не просто рисков, а сразу смерти, желательно чужой. В первую очередь того везунчика, какой подобным заданием похвастается, чем вызовет в свой адрес волну черной зависти и желания смерть оную обеспечить. Вероятно, с помощью забивания ногами, руками, стульями и другими предметами быта.
Юдель не стал его останавливать, когда Птах сделал шаг в сторону озера, не стал ни отговаривать, ни угрожать, ни даже кашлять с намеком, он вообще никак не отреагировал, даже не посмотрел в его сторону. Именно это и подсказало землянину, что все он делает правильно, что именно так и нужно поступить. Он ступает в шторм, шагает в водоворот, движется в такт с хороводом неземных цветов, что суть кровь и нервы Вселенной. Или это они движутся в такт с ним, помогают ему, обнимают его? Как знать, как знать...
Важно иное – именно здесь, в этой аномалии, его едва обретенный навык позволяет невероятно много. Просто потому, что это озерце наверняка является идеальным тренажером именно для отработки «Единения», особенно сегодня. Ровно после того, как случилась очередная буря аномалий, малая и не приносящая очередных толп Пришлых, но все же меняющая константы мироздания вокруг себя. Именно этого дня ждал Юдель, иначе бы продолжил тренировки, несмотря на падение их эффективности. Именно этого момента, какой он так щедро представил Птаху, случайному и чрезмерно везучему попаданцу, который «почти добровольно» подписался на некую работу, сути какой он до сих пор не знает вовсе.
Смещение, слияние, опора – он не просто шагает, он буквально опирается на мир, а мир, именно здесь, где его потоки столь активны, столь послушны и коварны, отзывается на его волю. И босые ноги разувшегося на берегу Птаха ступают на воду, а после опираются на нее, словно на твердь земную! Он даже опирается совсем не на воду, не на слишком еще слабо развитое умение «легкого шага», а на вал сырой силы, что бьет в небеса из этого озера, бьет Птаху навстречу, давая выполнить условия задания – войти в исток, но не дать тому вступить в полный контакт с собой. Иначе стал бы Птах полной копией птицы, какая заденет сразу два провода высоковольтной линии одновременно.
И даже все мастерство Юделя не поможет и не спасет.
Какая-то часть его в панике от столь близко прижавшейся к нему смерти, от того, что он танцует на минном поле в стобальный ураган, а рядом то и дело бьют царь-молнии. Иная часть разума и воли, наоборот, предельно собрана и лишена сомнений, лишена страхов и неуверенности, потому что он сейчас либо справится, либо нет. А еще одна часть, самая, наверное, конченная, мысленно умирает от хохота, пытаясь не заорать в уже почерневшее перед самой темнотой небо те слова, какие просто нельзя в этот момент не заорать: «Мужики, смотрите, да я же Иисус Навинский!» – и еще обязательно всем им средний палец тыкнуть, уходя в даль по сияющей водной дорожке.
Тьма наступила очень быстро, закат сменился темнотой, но озерная вода в местах, где на ее поверхность и на бьющий поток силы опираются ноги Птаха, сверкает чистейшим белым светом, словно лунная дорожка без самой Луны. Именно это сверкание напомнило о том, что пафос пафосом, но задание он уже выполнил и любая ошибка по-прежнему угрожает ему смертью мучительной, но быстрой. Вот прямо ой-ой-ой, как неловко получилось бы, сдохни он именно сейчас, на крыльях своего успеха.
- Вы ведь специально ждали кого-то вроде меня, да? – Спросил он уже на берегу, пошатнувшись от нахлынувшей слабости, осознания пережитого, а также от начавшей меняться сути, ведь завершение испытания вбросило в него два улучшения и три очка умений, едва не заставив застонать и свалиться кулем на землю. – Кха! Кого-то, кто одарен Ею, но никем не учтен. Ждали, как терпеливый рыбак, да? Потому и принимали всех, давали Испытание каждому, кто его пройти мог, несмотря на штрафы от Всевидящей за их провалы? А на репутацию пьяницы и сломанного человека просто плевали?
Юдель повернулся к нему лицом, что уже можно считать знаком предельного внимания к сказанному, а после покачал головой, словно бы немного разочарованно. Не так разочарованно, когда идет кинематографическое «ты меня подвел» и пуля в лоб, а просто разочаровано, будто несусветную глупость услышал. Причем такую, знаете, эпичную глупость, уровня предложения вложиться в криптовалютную пирамиду, заявления о том, что Земля плоская, или даже признания в том, что любишь безалкогольное пиво. Если бы он чуть хуже изучил это лысое воплощение уничтожения, то сказал бы, что он даже немного растерялся, впал в недоумение.
- Ты плохо представляешь себе, насколько твой дар редок и опасен, насколько низок шанс того, что я встретил бы тебя или подобного тебе. – Проявившиеся было эмоции на лице Юделя стремительно исчезают без следа, возвращая все ту же каменную равнодушную рожу. – Нет, причина моей щедрости в обучении черни совершенно иная.
Птах промолчал, но взгляд его выражал такую степень усталости, усталости от тайн и недомолвок, от постоянно висящего над головой долга, обещания смертельной опасности и риска стать ненужным, даже если каким-то чудом долг и будет отработан... что нечто давно забытое, оставшееся в Юделе от простого человека, едва заметно дрогнуло, и он все же ответил на не заданный, но едва ли не выкрикнутый ему в лицо вопрос.
- Мне просто очень нравится избивать людей. – Все так же предельно серьезно отвечает он, смотря прямо в глаза Птаху, и тот просто закрыл глаза собственные, поняв, что даже если это и чистая правда, нормального ответа он все равно не добьется, пока сам не возьмет высокую ступень и не сможет выбить ответы силой. – Поваляйся, прими в себя изменения, потом отправимся обратно.
Получено улучшение: дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело!
Тип: духовно-телесный
Исток: Единение [5/1000]
==+==
Получено улучшение: духовная пластичность увеличена!
Тип: духовный
Исток: Единение [5/1000]
==+==
Единение (высокий): 5/1000
Погружение в мир: 1/5
Благость единения: 1/5
Единенная кровь: 1/5
Оба улучшения сравнительно слабые, но необычные тем, что завязаны на дух, а не на тело, как у большей части навыков. Пока что – просто приятная мелочь, но с получением множества новых улучшений, вызванных взятыми ступенями и другими «внеуровневыми» бонусами, каждая из этих мелочей станет играть роль. Синергия, взаимное усиление и множитель ступени – это то, что даже бросовое улучшение превратит в нечто толковое, или хотя бы не слишком бесполезное. Впрочем, самыми мощными улучшениями являются те, что получены с уникального и сверхдорогого лута, либо за получение высоких ступеней, выше пятнадцатой, как минимум.
Открытие трех пассивных умений радовало намного сильнее, потому что все три были крайне полезными, несмотря на то, что их и было в наличии только три штуки, как в той же Медитации. А еще они, в силу природы навыка, являлись пассивными весьма условно. До этого не сразу доходишь собственными мозгами, но имея наставника, какой знает, куда смотреть и на что указывать, выйти на этот момент отнюдь не сложно. Суть в том, что пребывание в единении с миром затрагивает каждое из этих пассивных умений. Но основной функцией навыка не зря указан баланс, а также умение в той или иной мере его смещать. Это и есть фишка «Единения» в той же мере, что и замкнутая энергетика для «Безоружного Боя», на минуточку!
И если баланс нужным образом сместить, то можно часть мощности определенных пассивок притушить, ослабить или даже нивелировать в ноль... в результате усиливая другие пассивные умения, либо и вовсе только одно. Само по себе «погружение в мир», являясь зародышем той самой не-скрытности, какую применяет для маскировки Юдель, работает очень даже неслабо. Но, если убрать приток энергии мира с остальных пассивок и влить в избранную, то ее эффект станет более выраженным и более мощным. Фактически это была не указанная напрямую способность временно и с кучей геморроя превратить пассивное умение в псевдо-активное! Нехило, а? Не уступит в имбовости ни сверхкоротким откатам боевых абилок безоружки, ни мощи усиливающих мантр?
Итак, «погружение в мир» не делает невидимым и неслышимым, ну, пока что, зато даже на единичке ощутимо размывает сенсорную сигнатуру, снижает вероятность обнаружения сканирующими умениями или волшебными комплексами, а еще заставляет мир и тех, кто оный населяет, не обращать внимания на погруженного. Этакий отвод глаз, но не прямая менталка или иллюзорный морок, отчего и специфическая защита не столь хорошо против этой маскировки работает. Да, пока что маскировка не прямо совсем-совсем снижает вероятность быть замеченным или уловленным сканерами, но эффект есть, а когда Птах хотя бы сотню в навыке возьмет и научится смещать баланс должным образом, то еще эффективнее будет. Учитывая тот факт, что скрытность и незаметность для Птаха прямо-таки жизненно необходимы в целях выживания, то умение можно считать кандидатом номер один на прокачку. После того, как сумеет отделаться от Юделя и его таинственного квеста.
Если сумеет.
«Благость единения» являла собой комплексное усиление, сосредоточенное на аурных и духовных аспектах, усиливая все активные и пассивные умения, а также укорачивая откаты таковых на определенную часть. Вместо пяти тактов на повторный «пронзающий кулак» в чью-то рожу, например, уже сейчас требовалось четыре с половиной. В принципе, даже без благости, именно кулак, как и ряд иных трюков, можно довести до полного отсутствия отката вливанием очков умений. Но это если есть очки умений! И далеко не у всех навыков безоружного боя настолько короткие откаты, особенно у наиболее мощных, рассчитанных на разовый предельный урон.
Что касается «единенной крови», то это исцеляющая пассивка – усиление регенерации, ослабление кровотечения, какое уже на третьей ступени станет полной невозможностью истечь кровью от обычных ран, а на пятой даже специфические абилки подтипа «кровопускание» станут почти бесполезными. Также возрастает сопротивление яду, заражению крови, убирает риск нагноения ран, ослабляя таковые от применения активных умений всяких паскуд, любящих передать подарок с бонусом в виде волшебной чумы. Для изначальной способности нулевой ступени – очень и очень пристойный список эффектов, не хуже тех же кулака с ладонью, только пассивка.
- Возвращаемся к тренировкам? – Вежливость и подобострастие лысому не нужно, а наставником землянин Юделя не называет, тот очень прямо намекнул, что таковым себя не считает и терпит Птаха лишь ради своих планов, чем, конечно же, не вселял в землянина оптимизма о собственном выживании. – Или нечто новое?
- Нет, тренировок, как раньше, не будет, смысла пока нет. – Ответ прозвучал не сразу, после паузы на обдумывание, причем казалось, что Юдель действительно думает, а не просто молчит с мрачным видом. – Все сливы, что висели на нижних ветвях, ты уже сорвал, дальше будет сложнее. Подтянешь немного «Единение», но без фанатизма, часто заниматься возле этой лужи тоже не стоит, испортишь себе познание. Пожалуй, подтяну твою базовую эрудицию, да еще отработаешь прямой бой и новый навык, а затем... затем пурпур. И вот, пока мы не начали его тебе обретать, подумай над таким вопросом: какие создания, какая раса, какой вид, какой народ среди всех наделенных Хроникой и благословенных Ею, самый опасный, самый страшный, самый сильный из всех? Ответить ты едва ли сможешь, будучи Пришлым и еще не изучившим Иулатар, но мне все равно интересен ход твоих мыслей.
Птах ничего не сказал, ибо действительно не знал ответа.
Но задумался над поставленным вопросом всерьез.
Имя: Леонид Птах
Провозглашенный Титул: не заслужено
Принадлежность: человек
Класс: Инициант
Потенциал: Возвышенный
Ступень: 0
==+==
Улучшения:
Безоружный Бой: кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);
Единение: дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);
Единение: духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);
==+==
Принятые навыки: 6/7
Свободные Свойства:
Странник Пустоты: вы прошли через Пустоту и были приняты новым домом, ваше тело соткано самим миром и лишено любых недостатков или проклятий.
Адаптивность Человечества: раскрытие навыков облегчено; количество получаемой конденсации Первоосновы опыта перманентно увеличено на значимую долю.
Начало Пути: вы только встали на дорогу к могуществу, но на ней так легко сгинуть без следа; с некоторой вероятностью более развитые Идущие получат слабый, но перманентный негативный эффект за ваше намеренное и не спровоцированное убийство или организацию вашей гибели (срок действия: один год с момента инициации либо до смены класса); также после гибели Иницианта не появляется Шкатулок Даров.
Высший Приток Таланта и Мастерства: каждый уровень ваши навыки получают три очка умения вместо одного, развитие всех навыков крайне ускорено, порог действий для обретения навыка значительно снижен, каждые пятьдесят единиц навыка приносят дополнительное зерно умений, доступное к распределению в тот же навык, каждые сто единиц навыка приносят два зерна умений, доступных к распределению в тот же навык, вместо одного.
==+==
Навыки:
Медитация (достойный): 74/1000
Подпитка энергией: 3/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Взгляд в себя: 1/3
Внутреннее око: 0/3
==+==
Стойкость (достойный): 77/1000
Активный резонанс: 0/3
Уплотненная аура: 3/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Крепкое тело: 1/5
==+==
Акробатика (достойный): 71/1000
Укрепление связок: 0/5
Гибкость костей: 0/5
Легкий шаг: 1/5
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 0/3
==+==
Созерцание (достойный): 68/1000
Созерцание мира: 0/5
Созерцание волшебства: 0/5
Созерцание движений: 1/5
Познание вещей: 0/5
==+==
Безоружный Бой (высокий): 56/1000
Раскрытая ладонь: 1/3
Пронзающий кулак: 1/3
Боевая готовность: 0/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 0/5
==+==
Единение (высокий): 5/1000
Погружение в мир: 1/5
Благость единения: 1/5
Единенная кровь: 1/5
Стоило только Птаху получить свой заветный второй высокий навык, как в его жизни наступили перемены к, ну, пусть не лучшему, но более комфортному. По возвращению в заброшенный комплекс лысый резко сбавил накал тренировочного ада, оставив только ряд боевых отработок, да постоянные попытки освоить единение на нормальном, по мнению самого Юделя, уровне. Ключевая часть фразы, очевидно, именно что «по мнению самого Юделя», так что расслабляться было некогда. Все остальное время стали занимать медитации, благо навык, как и «Созерцание», качался параллельно с «Единением», а также все то, что наставник понимал под «общей эрудицией». Выражалось это тем, что Птах начал читать, причем читать много, запоем и с обязательными проверками на понимание прочитанного. Для кого-то это стало бы неприятностью и мукой, но землянин читать любил, читал бегло и хорошо, да и запоминал прекрасно еще на Земле, а уж здесь, с разогнанным Хроникой сознанием, так и намного лучше.
Читать его заставляли всякое, разное и разнообразное, от сборника легенд и преданий, до кодексов законов и уложений, причем в нескольких редакциях, нескольких стран и с обязательными сравнениями. От бестиариев различных тварей, до пособий по заживлению язв, закрытию разломов и прохождению лабиринтов. Вернее, опять же, Язв, Разломов и Лабиринтов, во всеобщем языке это разные лексемы, хоть и почти одинакового значения, причем хрен поймешь, где нужно ту большую букву ставить. Он читал учебник благородного этикета, а затем перечитывал методичку по диверсионной работе в тылах орочьих степей, написанную весьма бодрым языком и с примерами того, как нужно собирать группу и какие уделы с какими навыками в нее включать, чтобы «больше зелени нарезать».
Очень неполиткорректная книжка, было видно, что написавший ее индивид прямо крайне не любит зеленокожих, но столь же интересная. Автором, кстати, был не человек, а хоббит, он же полурослик, он же половинчик, представитель столичной диаспоры таковых в Королевстве Лебедя, ветеран аж двух «зеленых» войн и кучи приграничных стычек. Смех смехом, но, когда поглядишь на портрет-гравюру этого типа, оставленную на первой странице, смешно не становится. Даже через изображение в бумаге каким-то образом ощущаешь, что там в глазах натурально зияет не сырая могила даже, а полноценное кладбище. То ли это «Созерцание» чудит, то ли «Единение», то ли просто Птах после прочтения сей почти что автобиографии изрядно впечатлился.
Такая вот канитель с образовательным процессом, причем Юдель терпеливо объяснял все непонятное и даже не грозился через слово кости поломать, - чем пугал намного больше уже привычных угроз, - продлилась почти две декады, прежде чем одним утром землянин проснулся от едва различимого скрипа, с каким лысый собирал обратно разбросанные амулеты, штыри-резонаторы, а также прочие материалы и снаряжение, ранее превращавшие это место в смесь тренировочного лагеря и тайной базы. Все та же бутылка безропотно принимала в себя не только по-прежнему ценные материалы, но и уже отработавшие свое вещички или даже просто мусор. Он только что содержимое нужников не телепортировал, да и то лишь потому, что закинул туда какую-то алхимическую хрень, выросшую зарослями мхов и папоротников, сожрав всю прикормку и засохнув спустя пару часов.
- Мы переезжаем? – Спросил Птах не чинясь, ожидая от этого дня всякой подлости, благо имел на то много оснований. – Мне к чему-то готовиться?
- Да, переезжаем. – Последовал такой же простой и лаконичный ответ. – Да, готовься. Всегда, в общем-то, готовься, но сейчас особенно. У нас от пары дней до полутора декад, а потом твой пурпур, но я надеюсь на день-полтора. И еще, про тот наш разговор.
От последней фразы Птах тут же насторожился и приготовился – изначально лысый был прав, землянин ответить на его вопрос не смог, хотя и честно подумал. В итоге, не зная, что сказать, кого назвать самым-самым-самым из всех, он просто перечислил причины, по каким на эту роль не подойдут те расы, о каких Птах уже знал. Ни один из подвидов людей, полуросликов, гномов, цвергов, орков или гоббо не мог считаться прямо превосходящим все остальные настолько, чтобы можно было сказать об этом с полной уверенностью. Да, любой половинчик очень ловок, никогда не будет голодать, возделывая землю, а также прекрасно переквалифицируется в щедрого и не очень доброго парня, а сама их раса отличается весьма выдающейся сплоченностью и чувством плеча. Да, гномы всегда богаты, у цвергов охерительная сопротивляемость активным умениям и чужой энергетике вообще, а орки просто очень сильны, плодовиты, обретают Хронику в четырнадцать лет и ускоренно, не сильно медленней Птаха, прокачивают первые четверть сотни шкалы любого боевого таланта. Но всего этого недостаточно, чтобы буквально нагибать, а большую часть мира населяют все-таки человеческие империи.
Будь Птах не знаком с Аварисом и его говнистым характером, наверняка бы сказал, что всех сильнее именно эльфы, неважно темного-подземного, светлого-лесного, холмового-серого или болотного-зеленоватого подвида. Было у них много очень и очень выдающихся козырей, начиная от того, что расовая абилка позволяет им каждый уровень, помимо обязательных очков умений в каждый талант, получать еще три свободных. Благодаря этому они всегда могут прокачать выбранный навык-другой до крайности качественно, становясь очешуительно компетентными, если сравнивать с менее одаренными Ею расами. Но, как пояснил с примерами и графиками Аварис, за такую силу они и платят тоже немало.
И дело не в замедленном наборе ступеней после одиннадцатой и двадцать второй, не в крайне больших сложностях с размножением и даже не с политическим давлением на все анклавы этих заносчивых снобов. Да-да, из уст Авариса это звучало настолько смешно, что просто не удержаться. Птах и не удержался, хохоча под мат старого мудилы минут пять, потратив на веселье бесценное время обучения премудростям благородным. В общем, нет, не только в перечисленном дело, а еще и в том, что эльфы любого толка поголовно имеют проблемы с менталкой. Прирожденные харизматы, имеющие дикие бонусы на очарование, суггестию, внушения и ментал, они сами страдают от собственных даров. Им сложно концентрироваться, сложно взрослеть, сложно воспринимать мир всерьез, сложно сопротивляться мимолетным капризам, даже если и дебил поймет, что следовать им чревато огромными проблемами, отчего и раскрыть свой потенциал для них тоже непросто.
Вечные дети, подвластные своим порывам и мимолетным желаниям, несмотря на то, как старательно они учатся с этими желаниями и порывами бороться. Если бы не их заповедные территории, являющиеся практически неприступными крепостями, которые активно штурмовать просто бессмысленно либо так кроваво, что тоже бессмысленно. Если бы не древние эльфы, какие даже в Хронике имеют приставку Высший, а также намного уменьшившиеся проблемы с башкой, на воле и умениях-навыках каких держатся эти заповедные леса, подземелья, холмы и болота. Если бы не весьма грамотная внутренняя и внешняя политика, сочетающая разумный изоляционизм и постоянное держание руки на пульсе с помощью кучи агентуры.
Если бы не все эти факторы и еще много чего не менее важного, то их бы давно нахер вырезали. Растерзали бы заповедники, выбили бы Высших, перебили бы всех, кто представлял угрозу, оставив только игрушки для расплода и гаремов власть имущих, благо на эту роль, по словам Авариса, эльфы и особенно эльфийки отлично подходят. По его же словам, они только на эту роль и годны. С некоторыми анклавами, либо заигравшимися в собственное величие, либо слишком отпустившими ситуацию, дав сформировать против себя реально смертельные альянсы, именно это и произошло, что никому не принесло счастья, ни победившим, ни проигравшим.
В теории, конечно же, Юдель вполне мог считать, что именно высшие эльфы любого толка и есть та раса, какая всех нагибает. Эльфы получают крохи Первоосновы просто по факту жизни, зато получают гарантированно, постепенно поднимаясь по ступеням и, в теории, любой из них может стать Высшим. Получить дополнительные два слота под навыки, а также общее усиление, да и сами навыки заранее предопределены, завися от подвида. В сути своей такой левел ап превращает эльфа в чрезвычайно мощного правителя-местника с неимоверно огромными бонусами на закрепление власти над определенным куском территории, а также с возможностью постепенного расширения оной территории. Те самые заповедники, какие суть сердца всей их вечно живущей ушастой цивилизации.
Но сильны Высшие эльфы только на фоне простых смертных или даже эльфов обычных, тогда как среди смертных рас, скажем так, конкурентов у них хватает. Два дополнительных предопределенных навыка у них хороши, но при этом все же не запредельны, причем никогда не истинные, всегда максимум высокие. Из-за этого сильный человеческий, орочий, гномий или иной чемпион с благородным пурпуром вполне себе сравним с таким местником-правителем, если, конечно же, не учитывать саму мощь заповедника, в границах коего ушастые сильны именно на уровне полноценного носителя девяти слотов. Потому-то эльфы и сидят тихонько, особо не лезут в конфликты и не наглеют сверх меры – они сильны, но их мало, а каждая серьезная битва пробьет такую дыру в их популяции, что демографическая яма легко станет самостоятельно выкопанной могилой.
В общем, когда Птах сказал, что эльфы – слишком очевидный вариант, какой просто не может быть правдой, иначе бы Юдель не задавал этого вопроса, то лысый во второй раз проявил некую тень эмоций, усмехнувшись чему-то с едва различимым ехидством, направленным не на землянина, а куда-то еще. И похвалил за верное решение, посетовав, впрочем, на то, что Аварис, - имени Птах не называл, просто упоминал своего храмового наставника, - либо не всему обучал Птаха, либо просто не видел смысла пересказывать то, что едва ли пригодится его ученику. В конце концов у них было ровно двадцать пять колоколов, полные сутки, а не несколько месяцев. Опального аристократа куда сильнее волновало желание вбить в голову землянину крепкую базу и придумать несколько планов развития на разные случаи.
Не до пересказывания сказок было.
Вот только в ответ на просьбу таки рассказать ему эти сказки, Юдель лишь покачал головой и заявил, что еще не время, после чего начал вот эти самые тренировки единения и прокачку эрудиции, даром что такого навыка в Хронике Птаха нет. И вот, стоило только закончиться их пребыванию в ставших почти обжитыми развалинах, как лысый опять вспомнил о той беседе и снова начал терзать любопытство пришлого, словно ловил в этом какое-то особое извращенное удовольствие. Или ему было просто и незатейливо насрать, что казалось куда более вероятным.
Вышли под утро, еще затемно, но двигались не к городу, хоть и не совсем вглубь диких земель, скорее старались держаться возле вычищенных территорий. Несколько раз обошли видимые в ночи костры лагерей и малых застав, постоянно смещающихся вслед за новыми или просто блуждающими язвами. Там качались стражники, личные бойцы разных персоналий, просто авантюристы или желающие прокачки индивиды и, конечно же, гильдии и цеха. У таких, очевидно, имелись свои собственные разломы, но часто они оказываются загружены и очередь там на недели вперед расписана, вот и компенсируют, как могут. Мнение одиночек или малых групп без все тех же цеховых знаков, какие тоже хотели бы качаться на самостоятельно найденной и, порою, даже самостоятельно вычищенной язвочке этих типов ничуть не интересовало. Иногда это приводило к тому, что лилась кровь, иногда даже кровь цеховиков, а не одиночек.
К занятым людям и нелюдям не приближались, обходили по широкой дуге, Юдель вел все так же безошибочно мимо, не попавшись на глаза никому и ничему, если парочки убитых тварей не считать. Кстати, однажды едва не влетели (едва не влетел Птах, какого намеренно проверили на внимательность) в ловушки, причем созданные и за счет умений, и за счет расходников. Классический с виду медвежий капкан с острыми зубами был словно укрыт камуфляжем хищника из одноименного фильма. Так-то ловушки в виде расходников вполне продаются, как через систему, так и крафтовые изделия трапперов, зачарователей и механиков, но по-настоящему эффективными они становятся только в сочетании с соответствующими навыками в Хронике.
Без «Созерцания» или иного навыка сенсорного типа такой капкан различить крайне трудно, а ведь это была низкоуровневая ловушка. Впрочем, оный капкан Птах разглядел, как разглядел и ряд других оставшихся не снятыми ловушек посреди оставленного, но не заброшенного, лагеря-поляны. Чужое место, облюбованное и отмеченное подобным образом, мол, не влезай, или тут же останешься. По-хорошему, за такое «бронирование парковочного места» можно и нужно конечности ломать в любимом стиле Юделя, но сломай ты ноги слаженной ватаге, какая эту полянку под себя обустроила. Все остальные ватаги так же делают, либо не сильно лучше, а на умерших или покалечившихся одиночек всем насрать, не ходят пусть одни по диким и фронтирным землям. Максимум поднимут за их упокой кружечку, когда продадут снятое с трупов снаряжение. Даже если найдут не труп, а еще умирающего в капкане покалеченного одиночку, все равно выпьют.
- Ритуальная черта вокруг, под поляной разряженные руны, вроде как защитные, от стихийно возникающих проклятий, ну, и ловушки, шесть капканов, магическая мина-руна, не разряженная, да еще силки с режущей нитью и флакон с ядом. – Закончил перечислять Птах, просветив своими чувствами и уже полноценной, хоть и слабенькой (по мнению Юделя), сенсорикой всю поляну от края до края. – А это не перебор? Тут же не просто отвадить, тут реально убить хоть целый отряд можно.
Юдель не ответил, только жестом указал вперед, а после кругом, мол, пройдись по поляне, ученик мой, какого я не называю учеником, или буду бить. Землянин только выдохнул зло, подавляя мат, да и пошел вперед, погрузившись в себя и падая настолько глубоко в «Единение», насколько лишь мог, немного, но усиливая пассивку «погружения в мир». Между зубьями капканов он проходит даже не замедлившись, силки переступает не глядя, флакон с ядом просто обходит, там нажимной метод, он просто лопнет, если наступить рядом, а вот взрывная руна сама на него не реагирует, просто не улавливает присутствие его аурного тела. На лбу образовались холодные капли, одежда прилипает к телу, колени аж трясет от давления мира, но Птах буквально прошелся по активной магической ловушке, и та на него не среагировала.
Да, простая руническая заготовка – это не высшие барьеры и не элитные ловушки профессиональных трапов, то есть, тьфу ты, трапперов, но все же факт есть факт, он справился, пусть и ценой изрядного, хоть и временного, упадка сил. И у Юделя тоже не оказалось претензий, он только буркнул свое любимое «сойдет», поманив идти дальше за собой, удовлетворенный результатом спонтанного экспресс-экзамена. Спрашивать о том, что стал бы делать лысый хмырь, оторви Птаху лапки какой-то из этих ловушек, как-то не хотелось, потому что ответ интуитивно воспринимался на уровне подсознания.
Точно так же землянина провели через ряд других опасных местностей, начиная от еще одной заминированной лощины, прикрывающей вход в миниатюрный, буквально крохотный разлом для нижних ступеней, какой и даром никому не будет нужен, ибо риски не перекрываются возможным лутом или полученной Первоосновой. Еще запомнилось логово паука-твари аж восьмой ступени, какую Юдель, от греха подальше, сразу же и убил, ибо яд у нее даже в минимальных дозах смертелен для нулевки. А вот паутина, токсичная и частично нематериальная, осталась – заденешь, пойдет нарыв, раздражение, нагноение и гангрена, а если головой или шеей, то просто помрешь. И пришлось ему между этими нитями ходить, то роднясь с миром и пряча часть энергетики, то выплывая обратно. Но не отравился, даже не задел ни одну из нитей, добившись еще одного «сойдет».
Застывшее было «Единение», доселе отказывавшееся переступать границу в двадцать пунктов шкалы, теперь опять поперло вверх и к вечеру уже достигло двадцати трех, что для столь серьезного и сложного в развитии навыка просто прекрасно. Если бы не тот факт, что Птаха можно было выжимать и отправлять на просушку. В сон он погрузился прямо на земле, кое-как закинув в рот паек и почти полную флягу воды. Дежурить его не поставили, но утром разбудили привычным уже пинком под ребра – каждый раз, как он умудрялся проспать, именно такое пробуждение ему и обеспечено. Вернее, попробовали разбудить, потому что Птах, подсознательно такого ждущий, очнулся как раз в момент замаха ногой со стороны Юделя, тут же оказавшись на ногах. Судя по тому, что тот немножечко опешил, это не он намеренно показался в его восприятии, это просто Птах выучил его привычки и манеру преподавания.
- Пошли, тут недалеко. – Просьба умыться, позавтракать или сменить одеяния на новые явно была бы воспринята слабостью, так что злой, грязный и уставший, даже со всей его Хроникой не успевший восстановиться землянин молча побежал трусцой за вроде бы и неспешно, но очень быстро при этом ступающим Юделем. – Разомнись в пути.
Остановился он тоже резко, отчего Птах едва не ударился в чужую спину, нанося себе вред, сравнимый с падением лицом на каменную глыбу. Перед путниками открылась весьма живописная поляна, укрытая между нескольких холмов, а по центру поляны имелась роща. Небольшая, метров сорок в диаметре, просто клочок леса. Только очень и очень густого леса, от какого несло не только магией, но и тухлятиной. Возможно, так его сознание воспринимало откровенно нездоровый фон волшебства вокруг, течения энергии, будто засорившиеся чем-то скверным и злым. А возможно и то, что ветерок донес до его улучшенного восприятия нотки вполне физического амбре, ибо костей на ветках деревьев висело немало, как немало было и обглоданных косточек посреди поляны.
- Пришли. – Вот кому нужно выдавать капитанский китель, а то ведь иначе бы Птах ничего не понял. – Тебе туда.
- А может не надо? – Риторический вопрос, не подразумевающий даже самого риторического ответа. – Что там вообще сидит-то? Или это сюрприз?
- Юный алдарист, седьмая-восьмая ступень, не больше. – Здесь у Птаха глаза полезли на лоб так, что грозили из орбит вылететь и лопнуть в процессе, а дальше то все еще круче оказалось. – Пойди и убей его, должен справиться теперь.
На минуточку, тварь седьмой-восьмой ступени, это, например, та же Ночная Гостья, какая столь запала в память землянину еще с первой его ночи под новым небом. Тот же продвинутый недомерок, какой устроил засаду на группу старшого Грока, вполне мог бы быть уровнем пониже. Да, они оба элитники, а Гостья и вовсе ночная разновидность, но все равно как-то охереть жестко Юдель задачки ставит. В более прямом описании – такую тварь должны валить полноценной группой из десятка бойцов, причем хорошо так снаряженных и от четвертой ступени. Лучше все же пятой, это считается билетом в лигу крепких профессионалов, а не всякой шелупони. А тут ему предложили сходить и в одно рыло это дерьмо свалить, да еще и будучи нулевкой, пусть и далекой от стандарта!
Не переставая пучить глаза, Птах принялся вспоминать все то, что знает про такой тип тварей, не успокаиваясь, но хотя бы понимая, с чего это у Юделя такие запросы образовались. Все прочитанные бестиарии уверяли, что у алдаристов основным и самым опасным свойством является способность накладывать весьма неприятное проклятие ослабляющего толка, подавляющее заодно еще и скорость реакции. Очень опасно для кого угодно, что одиночки, что группы, ибо бьет по площади. Но не для того, кто может буквально видеть, как энергия мира вдруг сплетается в сеть вокруг жертвы, а также способен временно сдвинуть энергетику смещением баланса, не сбрасывая проклятие, но проходя сквозь него. А без козыря своего это создание является просто быстрым, сильным, живучим хищным говном, сочетающим черты птицы и чего-то крупно-кошачьего.
Угу, всего-то.
И ребенок справится!
- Они же вроде территориальные, но не любят нападать на непонятную добычу? – Уточняет он, разминая тело и готовясь очень серьезно рисковать его целостностью. – Не глупы, имеют примитивное подобие разума. На одинокого нулевку, какой сам полезет к нему в гости, может просто отказаться выходить, заподозрив засаду. Будет сидеть себе в гнезде и проклятием гадить. В этом и задача, да? Тренировать сопротивление проклятиям?
Если это реально так, то вполне себе можно жить, сражаться не придется, а закуклившись в единение Птах должен суметь противостоять именно той атаке, какая идеально блокируется всем его арсеналом. Боевые условия позволят прокачиваться максимально быстро и качественно, по полной пользуясь возможностями, какие предоставляет его благо. А в случае ошибки его наверняка подстрахуют и прикроют, чтобы не гробить полезный инструмент, в какой уже неслабо вложился. Подстрахуют же? Подстрахуют же, правда?
- Да, ты это верно заметил. – Словно обдумав его слова, степенно кивнул лысый громила, склонившись к земле и голыми руками отломив от небольшого валуна, где-то по колено высотой, несколько крупных кусков. – Просто так тварь может и не напасть, нужно ей помочь. Давай, ступай!
Свои слова он сопроводил уже знакомой духовной атакой, от какой Птаха всего пробрало непредставимым ужасом, и он осознал себя уже стоящим посреди поляны, пятящимся спиной и ждущим атаки со стороны Юделя, а не рощицы. В этот же миг по рощице полетели камни, один за другим, густым дождем, не слишком прицельно, но явно где-то рядом с затаившейся тварью. Раздался клекот, одновременно напоминающий еще и рычание, а после на поляну выпрыгнуло, даже, скорее, выплыло гибкое и одновременно удивительно, пугающе нескладное тело противника. Ростом с милого детского пони, длиной в два роста Птаха, с рудиментарными крыльями, редкими перьями, растущими клочками, неприятно-белесого цвета мелкой чешуей, клювом и очень умным взглядом совсем не птичьих глаз.
- Ну ты и урод... – Только протянул Птах, глядя в оные глаза.
Тварь и сама уставились на Птаха, а тот сразу же ощутил, как сам мир вокруг будто закручивает в еще один водоворот, намного меньше того, где он обрел свой навык, но и при этом куда более структурированный и тоже агрессивный. Он не успевает ни удивиться, ни испугаться, лишь отдается на волю выученных рефлексов и данных навыками инстинктов. Передернув плечами, словно сбрасывая с них невидимый плащ, он покачнулся на месте, шагнув вперед и сразу на два шага назад, но вместе с тем остался на месте. Сдвинулся его духовный образ, уходя из замыкающихся узлов проклятия, тогда как тело лишь плечами пожало и осталось стоять на месте.
Тварь испытала определенное недоумение, сама шагнув было вперед и тут же назад, осознав, что противник не попал под коронный прием. Существо, несмотря на грозный внешний вид, габариты и высокую ступень, было довольно трусливым и осторожным, почти как самый обычный хищник, а не тварь хаоса. Реальному хищнику ведь тоже не нужны сражения, они от них отступают, ибо даже в случае победы, даже получив единую царапинку, какая потом может поймать заражение, легко взять и сдохнуть. Твари куда решительнее, для них уничтожение всего живого и одушевленного, что наделено Хроникой, является всеопределяющим инстинктом, базовой потребностью, сравнимой с жаждой размножения, физическим голодом и рефлексами дыхания у обычных зверей и прочих существ.
Алдарист заворчал, одновременно и птичьим клекотом, и злобным рычанием хищного зверя, а после повторил свой трюк, заставив землянина повторно избежать еще более мощного водоворота накладываемой магии. Вот тебе и бесполезный, казалось бы, навык, заточенный на пассивные трюки и поддержку! Тварь тоже оценила эффект применяемого напрямик «Единения», начав медленно, осторожно отступать обратно в свою нору, тихо клекоча и едва сдвигая голову для осмотра по сторонам. Явно не рвалась сражаться, а Птах был не против дать алдаристу отступить, потому что еще меньше хотел проверять свои таланты против этой твари, а то он у мамы с папой один, даже если те и остались на Земле.
И тут ему в затылок прилетел мелкий камушек, не больно, но очень намекающе, мол, не смей отпускать свою добычу, давай, разозли зверушку. Птах мысленно сказал все, совсем все и немного сверху из того, что ему думалось про мэтра Юделя, его прическу, его педагогику, его планы, его методы вербовки, а также о его родне до тридцать восьмого колена с включением в список домашних животных, соседей, коллег по работе и случайных прохожих. Но только мысленно, потому что умом понимает – нужно тварь и вправду разозлить, спровоцировать на атаку и добить. Иначе он потом крайне сильно позавидует мертвым, всем сердцем и душой.
- Хей, зверюга, иди сюда! – Голос, что удивительно, почти не дрожит, голос спокойный и столь непривычно по-мальчишески звонкий, до сих пор иногда клинит его от вновь обретенной юности, а вслед за голосом и сам Птах шагает вперед, добавляя неясно откуда пришедшееся на язык. – Динамо – чемпион!
Возможно, свою роль сыграл сам громкий звук, обозначение вызова, какое заставило пусть близкую зверям, но все же тварь, броситься в сражение, защищая свою территорию и убивая жалкого слугу упорядоченной природы Всевидящей. Может быть, эффект оказал и сам шаг вперед, этакая претензия на территорию и обозначение, что просто разойтись не выйдет, что пришедшему сюда двуногому нужна вся роща целиком. Но, как по мнению Птаха, главнейшей причиной мгновенного перехода схватки на новый уровень стало то, что эта падла наверняка болела за Шахтер!
Рывок оказался страшным, но не прямо кошмар-кошмар страшным, от столь крупной и могучей элитной твари он ждал чего-то более, ну, более. Вместо этого более, последовала всего лишь еще одна вялая попытка замедлить, а следом банальная физическая атака. Все прошло настолько быстро, что испугался землянин лишь постфактум, а в решающий момент действовал на вбитых рефлексах. Тварь бросилась, словно одновременно индюк и кошка, землянин плавно и мягко сделал два шага в сторону, причем быстро и в тот решающий миг, когда враг уже не мог сменить траекторию рывка, благо, маневренность у алдариста не шла ни в какое сравнение с котами – все ставилось на таранную атаку.
Шаг, еще один, изгибаясь в пояснице и уходя от выпада когтистой лапой, едва не получив по морде неестественно пестрыми перьями, а также удар раскрытой ладонью прямо в момент расхождения, чтобы тварь еще сама на ту ладонь натолкнулась боком. Голым, лишенным любой брони боком, под каким скрывались уязвимые почки и печень, не прикрытые даже клеткой из по-птичьи хрупких ребер. Тварь пронеслась мимо, не замедляясь, развернулась в вихре поднятой когтями земли и упавших прошлогодних листьев. И тут же зашаталась, выхаркнув из пасти-клюва немалый поток темной, почти синей крови. Полученная рана, как это практически всегда бывает у звериного подтипа хаотических созданий, взбесила тварь до предела и новый рывок вышел даже опаснее предыдущего.
Слабее, не столь ловкий, без помощи проклятия, но при этом все равно куда смертоноснее именно желанием убийства от уже мертвой твари, какая не спешит пока что падать. Птах справился, пропустил врага мимо, а после просто старался держаться сзади и сбоку, с той стороны, где рана, не давая потерявшей ловкость твари развернуться для атаки. Откат давно прошел, и открывшееся окно знаменовалось новой ладонью четко по тому же боку, но в иное место. Это заставило задние лапы твари подогнуться и дальше пошло уже чистое добивание. Птах не рисковал, дождался, пока существо ослабеет, а затем принялся как можно осторожнее кружить и ждать возможности для третьей, добивающей атаки. Не дождался, кстати, потому что дернувшаяся особенно судорожно птицекошка выблевала еще больше неестественно синей крови, забила лапами и сама, наконец-то, затихла.
Усиленный враг уничтожен (зверь/оскверненный волшебством): Юный алдарист-смотритель, восьмая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы значительно увеличен!
Получена простая Шкатулка (гранит, шестая ступень).
Птах аж замер, поглощенный очень неприятными чувствами, словно он не может в туалет сходить, ну, или грубее выражаясь, не может с женщиной финишировать. Принятый заранее стопор явно едва удержал этот поток экспы, но удержал. Иначе бы его уже поздравляли с первой ступенью и ни Птаху, ни Юделю это не пришлось бы по душе. Он сел прямо там, где стоял, и принялся успокаивать нервы, потому что колени начали запоздало подрагивать. Он ведь прекрасно осознавал, насколько эта тварь опаснее и сильнее. Если первые три ступени вполне можно убивать, даже будучи вовсе не благословенным Всевидящей, если даже нулевка или единица способен при удаче сразить пятую ступень, то все, что выше, уже почти всегда только для развитых носителей Хроники.
Потому что с переходом пятой ступени у тварей разом прорезаются либо интеллект, либо особые способности, либо общая мощь, сила да живучесть, либо все это сразу и немножко сверху. И насколько бы ни был для Птаха идеальным врагом этот мертвый индючара, но это все равно было сражение на грани, за чертой которой только смерть. И наивная вера в то, что его бы спас Юдель, в том случае, если Птах начнет умирать, была настолько наивная, что даже разбивать ее как-то неловко. Так что были все причины немного отдаться нервам, что настигли едва не умершего тупой и бесславной смертью землянина.
- Сойдет. – Еще немного и Птах поклянется стать сильным и могучим только для того, чтобы лысую макушку почтенного Юделя макнуть прямо в деревенский сортир, предварительно избив носителя лысины до полусмерти. – Открой шкатулку и пойдем.
Вопроса о том, откуда он знает о выпавшей шкатулке, не стоит – при такой разнице в ступенях было бы странно, не выпади таковая. Обычно он все шкатулки открывал только под конец дня, а тут такая внезапность. Впрочем, среди всех полученных наград не было пока что ничего реально серьезного. Легкая сабля без магических свойств и полученный за убиение той пятиуровневой горлорезки широкий пояс с парой отнюдь не средневековых кармашков, слегка усиливающий общую физическую форму. Единственная, до этого момента, волшебная вещь в арсенале Птаха, но он ее не носил, слишком тяжелый и мешающий работать тазом, утяжеляющий тело, не говоря уж о едва ощутимом, но все же активном конфликте с замкнутой энергетикой.
Остальные дары были вовсе простыми: новые предметы одежды, горстка монет медных, горсточка монет серебряных, пара слабых зелий разного толка. Все то, что ему предоставил Юдель, было несоизмеримо выше качеством, так что не стоило своего веса при перетаскивании. А вот сейчас реально интересно, все же впервые шкатулка ему попалась не деревянная, а уже из каменной ветки.
Шкатулка (гранит, шестая ступень) открыта!
Получено: перчатки кулачного бойца (пятая ступень).
Тип: одеяние/боевое/легкая броня
Перчатки кулачного бойца (пятая ступень): они легки и прочны, не более, но прочность их явно выше той, какую демонстрирует простая кожа.
Перчатки идеально подошли его ладоням, как и любая иная экипировка, полученная из шкатулок – такая подстройка суть базовая помощь, предоставляемая Всевидящей своим адептам в борьбе с безграничным хаосом. Высокоуровневая экипировка вовсе может менять форму и размеры со сменой привязки к той или иной личности. Перчатки, казалось бы, весьма неплохие, сделанные из кожи, не затрагивающие внутренний баланс энергетики, воспринимаясь частью таковой, а еще имели вполне различимые накладки из темной стали на костяшках. Увы, но они были, скажем так, тяжелыми, не для стиля Птаха, какой предпочитал порхать аки бабочка и жалить раскрытой ладонью. Хотя, стоит признать, пронзающий кулак с такой экипировкой станет немного эффективнее.
- Хлам, можешь выкинуть. – Резюмировал Юдель, снова начиная бег в одному ему известном направлении, уже в движении дополнив предыдущую реплику. – Тебе не подойдет, слишком инерция большая. Если и станешь подбирать себе боевые перчатки, то точно не такие. Больше магии, больше эффектов, меньше вес или вовсе призрачную ткань, без материальной компоненты. Такое тебе пока рано. Наверно.
Как-то комментировать сказанное Птах не стал, предпочтя беречь дыхание, ведь скорости бега Юдель заметно прибавил. Словно бы ему надоели расспросы землянина, и он не хочет давать ему возможность оные расспросы начать. В очередной раз порадовавшись тому, какой у него приятный в общении наставник, Птах припустил следом за лысым, надеясь на то, что больше таких сюрпризов в пути не попадается, а то придется опять хлестать стопор, что вредно для здоровья, ему и так уже аж трижды предлагали злополучную «Детоксикацию».
***
Новое логово было заметно глубже в диких землях, чуть ли не примерно на том же расстоянии от обжитых стен, как место рождения Птаха под новыми небесами, бежали долго, почти двое суток, только теперь никто не взял Птаха на ручки, лишь позволили закинуться алхимией. Гнусная погода разразилась противным проливным дождем, но адепту стойкости подобное лишь еще одна тренировка. Даже сам Птах признает факт того, что ему, помимо просто неприятных ощущений и общего неудобства, никаких проблем от ливня не перепало. К тому же он прокачал на единичку «Созерцание», находя путь в почти полной темноте, да и «Акробатика» однозначно прогрессировала, пусть и без новых делений шкалы. В какой-то миг пришлось начать ступать по валунам и камням, ведь в той вязкой и холодной грязевой массе, какая образовалась под ногами, легко можно было оставить обувку.
Зеленая травка под ногами стремительно и незаметно продавливалась и сразу под ней оказывалась та самая грязища и стойкая болотная вонь, словно Юдель вел их дуэт в топи какие-то. Но нет, остановились не на болотах, а немного не дойдя до них, на самой границе, в очень старой и потрепанной заставе. Такой же, как та, где Ночная Гостья едва не сожрала Эрика, только совсем неухоженной и частично обрушенной. А еще просто более мелкой, виден был тот же проект и чуть ли не те же строители, но масштаб иной. Здесь оказалось влажно и сыро, но амулеты Юделя просушили всю площадь и уничтожили плесень, а на втором этаже пол в болото не превратился. Атмосфера не располагала к беседам, но именно беседой его и решил порадовать лысый, разведя огонь, скрыв его за иллюзорным саваном еще одним амулетом. Он даже достал, - из личного инвентаря, сиречь привязанной к душе пространственной складки, а не из мега-бутылки, - связку колбасок, какими они оба поужинали.
- Ты был прав в своих суждениях. – Эта похвала прозвучала настолько внезапно, что Птах испугался того, что его сейчас будут убивать, или даже того, что это сам Юдель вдруг решил прямо тут умереть, настолько любые позитивные замечания с его стороны были неожиданным ходом. – Ну, почти во всех, ряд глупостей высказал, особенно про цвергов. Зато про дивных удивительно компетентно сказано, сразу видно, что твой глас Храма был в теме подкован. Но речь пойдет не про те расы, какие мы на улицах видим или хотя бы можем, в теории, увидеть. Скажи-ка мне, Птах, что ты знаешь о троллях?
Больше двадцати лет в сети, опыт заседания на кино-, игро-, полит- и других форумах, а также весьма скромное количество часов, проведенное на анонимных имиджбордах в качестве ответа подойдут? Нет, если Юдель настолько странно ставит вопросы, то можно и отвечать странно. Или нельзя, но у вымотанного, мокрого, злого и несколько раз за сутки едва не помершего Птаха тормоза немного отказывают.
- Знаете, я и сам своего рода тролль. – Хоть никто и не узнает отсылку, но их иногда нужно и для себя делать.
Посмеяться не вышло, ибо резко задул ветер, но не от погоды, просто это Юдель двигался настолько быстро, казалось, звуковой барьер преодолев, мигом оказавшись за спиной и сбоку от Птаха и, похоже, едва не проломив тому череп. Уже постфактум понявший случившееся землянин в какой уже раз подряд поклялся себе с этим типом больше не шутить. Лысый мог вообще без вопросов спустить откровенную грубость или даже высказанное в сердцах оскорбление из тех, какие аристократия и просто обладатели высоких ступеней спускать никому не смеют. А мог обдать самой могилой от сравнительно невинных комментариев, вот как сейчас.
- Не смешно. – Ага, и Птах с этим тоже согласен, ведь смешно быть резко перестало. – Какая-то шутка из твоего родного мира, как я понял. Не шути больше так. Ни со мной, ни с кем еще. И не поминай больше это слово, я и так против примет пошел, когда вслух назвал. Суеверие, с одной стороны, но, говорят, многие из них вполне могут услышать. И один Пантеон знает, сколько в такой чуши именно чуши, а сколько правды. Так что сиди, жуй и слушай, пока я говорю...
Уже к середине рассказа Птах понял, насколько шутка у него вышла тупой и опасной для самого пошутившего, потому как за убитого подобным образом пошутившего не к месту дебила даже судить не станут, максимум штраф выпишут, особенно если свидетели будут. Впрочем, убивать-то будут только те, кто знает о самом факте существования этих существ, а факт этот не особо распространен, чаще всего ограничиваясь сказками и приметами. Впрочем, убить могут и за приметы, ибо сказочки эти крайне мрачные и сам мир Иулатара таков, что приметы тут стараются иной раз не нарушать.
Очевидно, раз уж Юдель начал этот диалог, что тролли в овеянном милостью Всевидящей славном Иулатаре вполне себе существуют, причем они, иногда, реально могут пошутить, да только шутки у этих существ такие, что никому, кроме, может быть, их самих, не смешно даже в малом. Троллей не называют вслух, ибо они могут услышать, о них даже думать лишний раз опасаются, а лекции, посвященные этим существам, проводят в специальных аудиториях, какие блокируют всевозможные виды эфемерных течений, дабы само знание и мысли эти не утекли в мир, не достигли ушей тех, про кого говорят.
Их называют еще любимыми детьми Всевидящей, не какого-то отдельного мира или божества Пантеона, а именно самой сути местного надбога, того, что определяет Систему-Хронику и ее вечную борьбу против хаоса. Любой тролль являет собой одну громадную машину по переработке хаоса в упорядоченность, предельно и за оным пределом стабилизируя реальность одним только своим присутствием и давая той возможность зарастить раны полученных язв. У землянина даже пронеслась в голове кощунственная мысль о том, что тролли – суть живые, переносные и самоходные сервера всей этой самой Всевидящей. Впрочем, именно мыслью это и осталось, доказательств никаких, исследовать феномен троллей не так-то просто, если не сказать невозможно в принципе.
Они селятся там, где хаос в полной власти, меняют само мироздание под себя, завязывая оное на свои громадные тела и всемогущие души, а после уподобляются на этой земле чуть ли не богам. А может и не «чуть ли», потому что случаев, когда Воплощения бились с троллями, почти не имелось в любых исторических хрониках, а результаты таких столкновений, мягко говоря, разнились и не всегда в пользу божеств заканчивались по итогу. Максимально раскачанная территориальная магия высших эльфов на фоне выполненных на тяп-ляп трюков троллей даже не бледное подобие, а игрушечный танк, рядом с настоящей танковой дивизией.
Живут эти существа племенами, но бывают и одиночки, а места, где такие племена живут являются абсолютно гибельными территориями, куда ходят либо дебилы, либо самоубийцы. Там, где появляются тролли, появляются и многочисленные созданные ими конструкты, призванные миньоны, тотемы, химеры, племена рожденных из сырой силы и чистой воли существ-прислужников и даже Пантеон не знает, что еще. Но даже одиночные тролли делают с реальностью точно то же самое, только в немного меньшем масштабе, причем не потому, что больше не могут, нет, им просто больше не нужно. Они в сути своей даже не агрессивные, питаются либо тварями, либо чистым хаосом, какой они тупо всасывают всем телом или просто на вдохе, отчего твари их ненавидят на инстинктивном уровне еще сильнее, чем обычных одаренных Хроникой. По причине этой инстинктивной ненависти, какую тролли столь же инстинктивно используют, еще сильнее разжигая оную, упомянутые твари сами добровольно прут на их земли, так что разнообразной вкусной еды у троллей всегда в достатке.
Даже еще не принявший Хронику тролль, - а принимают ее они в возрасте девяноста девяти лет ровно, - являет собой маленького ребенка-подростка метров четырех-пяти ростом, крепкого шкурой, костями и плотью аки лучшая колдовская сталь, регенерирующего даже из кровавой каши, а еще могущего позвать на помощь маму, папу или все племя. И те придут, ведь молодняк свой вполне охраняют и берегут, да. Взрослый тролль достигает от семи до одиннадцати метров, но последние – это прямо натуральные патриархи, причем они вполне могут по желанию вырасти в размерах настолько, чтоб аж облака попирать плечами, просто им в указанных габаритах несколько комфортнее жить.
Они с рождения, все и сразу, без исключений, имеют девять слотов под навыки, а еще оба дополнительных слота у них с момента обретения Хроники тут же будут автоматически заполнены двумя истинными навыками, высшей формой пурпура, теми его вариантами, какие даже среди истинных навыков почти не имеют себе равных или подобных. Они получают по пять очков умений в каждый навык с новыми ступенями, а еще одиннадцать свободных, какие могут тратить по своему усмотрению. Они удивительно легко обретают бонусные очки за поедание плоти тварей, за поглощение хаоса и просто по факту долгой жизни. Они вкладывают в свои Хроники высокие навыки в десятки раз легче, чем Птах получает заурядные, более того, они способны заполнить все те слоты, какие не предназначены для трех пурпурных навыков, навыками исключительно высокими, собирая такие связки, что в дрожь бросает.
Все тролли разные, все они собирают свой билд по своим желаниям, когда простым, когда не очень, лишь два обязательных навыка объединяют их, все остальное разнится от случая к случаю. Но людская и нелюдская молва, как и множество академических исследований скопом утверждают, что тролли могут буквально все. Нет ничего, что оказалось бы им не по силам, если любимцы Всевидящей того захотят и начнут деятельно прикладывать к тому усилия. Случаев, когда тролли вступали в контакт с иными расами мало, и это очень хорошо, что им не интересны эти мелкие смешные карлики, но, увы, не всегда. Особенно если карлики пытаются и, что хуже, добиваются внимания троллей.
Тролли не глупы, но примитивны, недалеко ушли от первобытных дикарей, добродушных и всегда довольных жизнью, ибо у них нет естественных проблем и практически не может быть естественных или неестественных врагов. Гибнут они настолько редко и в бою с настолько ебучими хтоничными страхоблядинами, что протянуть пару миллениумов для них все равно, что для человека месяц прожить. Пройти между мирами, зайдя в соседний потому, что там было озеро со вкусной рыбой, для них норма. Заснуть на много веков, предварительно вырастя до размеров горы, и проснуться от того, что на их спине кто-то пытается очередной особо глубокий бункер-сортир выкопать, ибо вокруг уже вырос миллионный город, великая столица великой империи – рутина жизни.
Века и века похожих друг на друга дней... все же хорошо, что они столь примитивные и равнодушные к миру, иначе изощренный разум, снедаемый скукой и поиском ощущений, да при их всемогуществе, породил бы такое, что страшно и думать. Иногда, когда троллям было любопытно или просто весело, это самое «страшно думать» вполне случалось. Случалось, а после документировалось и хранилось в самых глубоких архивах за глубочайшими грифами секретности, чтобы никогда не забывать и не повторять чужих ошибок.
Был задокументирован случай, когда один заблудший в тролльи земли нестабильным порталом ученый муж сумел заинтересовать шамана племени. Тот слушал странную малявку с ленивым любопытством, а малявка восхищалась тем, что создавал этот шаман. Тотемы с привязанными сущностями, что могли опустошать королевства, примитивные с виду амулеты, эффект каких не сможет повторить конклав магов и ремесленников высших ступеней, да и просто дохрена всего он описал. Как сказал мудрец: для него подобное могущество подобно попытке снять звезду с ночного неба. А десятиметровый тролль лишь ухмыльнулся клыкастой пастью и, сука, достал с небес звезду!
Просто потянулся рукой, прищурился, смотря на звезду одним глазом между пальцев, а затем сжал пальцы и зажал звезду, - звезду, блядь, - в руке, катая ее в ладони. И это была не иллюзия, та звезда потом пропала с небес и до очередной абсолютной бури, какая спустя девять веков поменяла карту звездного неба и всего мира, не вернулась. А звезду тролль раскрошил в пыль, высыпал ту пыль в котел и заварил с травяным отваром. У отведавшего небольшую кружку такового «смешного человечка» прибавилось двадцать одно свободное очко умений и еще по три в каждый навык, но случайным образом. Его, ученого мужа, потом убили по возвращению домой именно потому, что слишком могуч стал и начал прокладывать путь в карьере так, как не понравилось многочисленным имущим власть.
В ином случае тролль-одиночка пришел под стены сравнительно крупного городка, намного меньше Морочного, но тысяч десять населения там было, что по меркам лишенного магии и Хроники средневековья чуть ли не миллионник, а здесь просто городок. Городок тот был славен скотным производством и особой породой овец, шерсть каких крайне ценилась ремесленниками и зачарователями. А еще там делали лучшие на материке, - именно том материке, по прикидкам Птаха заметно большем, чем Евразия, - пряники, тоже волшебные и волшебно вкусные. Тролль, как потом предположили просто смотрел на этот странный муравейник с мелкими фигурками, но люди пересрали и пошли к нему делегацией, мол, не ешь нас, скушай лучше наших овец и наших пряников.
Тролль обрадовался такому гостеприимству и сожрал все предложенное, включая несколько тонн отборного яда, доставленного экстренным порталом, причем даже не поморщился и не занемог. Тут и загрустили местные бонзы, уже начавшие праздновать победу над троллем, грядущие ступени всем причастным и продажу его трупа на сверхценные реагенты. А тролль сей, сожрав всех овец, все запасы пряников и простодушным, громогласным тоном спросил, почему нет еще. Ему люди и половинчики, составляющие население города, усыпленные его покладистостью и безобидностью, посетовали, что все-все он уже съел, но обещал не есть здесь ни людей, ни хоббитов. Эльфов можно, они сволочи... но все три эльфа городские давно сбежали, как только увидели на горизонте бредущего тролля.
Великан темно-серого цвета, словно скала какая-то, просиял, махнул рукой и все люди с хоббитами в округе стали овцами, а все дома и вещи их обратились в пряничные копии таковых. Овец и большую часть пряников тролль скушал, те сами в пасть ему прыгали, как и овцы да пряники обычные. Группа наблюдателей от Ильской Империи потеряла ближние три круга тех самых наблюдателей, какие оказались в зоне влияния и сами овцами да баранами стали, поскакав на чужой ужин, но два внешних круга наблюдали и фиксировали все произошедшее с дистанции, если на земные мерки, в сорок два и шестьдесят девять километров. Оставшиеся пряники, кстати, стали стратегическим ресурсом ильцев, чью империю еще называли Многоликой, ведь в течении полного года, пока не зачерствели окончательно, давали любому съевшему по три свободных очка, пусть и только раз, повторное кормление просто превращало в пряничную статую и пряник этот был удивительно вкусным, но уже не волшебным.
Такой эффект, кстати, позволил потом устранить несколько весьма влиятельных фигур, каких накормили повторно без их ведома, подсыпая обычную с виду и на всех сканированиях хлебную крошку в пищу, аж покуда не вышел год и пряники испортились, утратив особые эффекты, но это уже иная история.
Не менее популярной стала история сестры, у какой убили брата и она оказалась достаточно отмороженной, чтобы полезть в землю тролля-одиночки, вернее, троллихи, умудрившись добиться ее внимания и помощи в воскрешении брата. Мол, они с детства вместе, она его еще совсем крохой помнит, как же она без него? От брата и трупа не осталось, распылили и пепел развеяли, но тролль-мамка нарисовала его портрет в стиле палка-палка-огуречик и оживила тот портрет. А потом сломала ожившему и очень шокированному этим юноше шею под веселый смех ставшей вновь маленькой девочкой сестры, сварила из снова умершего суп, накормила милашку, снова ставшую взрослой, немного зеленой от осознания того, что съела, а также смертельно напуганной, да и отпустила с миром.
И с тех пор они оба живы друг в друге, имея возможность в любой миг поменяться местами, но никогда не видя второго или вторую. Пока живет брат, он стареет, а сестра на обратной стороне жизни молодеет, пока живет сестра, стареет она, а брат молодеет. Они и сейчас живы, имеют каждый свой удел и свою ступень, причем дохрена высокую, а с их возрастом могут сосунками большую часть Высших эльфов называть, причем те только кивать и посмеют. Оба не смеют умереть, потому что умрет и другой, оба давно уже устали жить, но продолжают раз за разом меняться местами, словно выворачиваясь наизнанку. Тролль-мамка, кстати, тоже жива на все том же месте, но от одного упоминания оной у обоих случается форменная истерика.
И таких случаев имелось множество, неисчерпаемый кладезь что подтвержденных фактов, что просто диких слухов. Суть каких сводится к тому, что тролль – это пиздец, причем пиздец происходит куда чаще, на много порядков чаще тех редких историй, когда с любимцев Всевидящей удавалось что-то полезное для себя поиметь или хотя бы разойтись бортами. Имелось всего несколько случаев, когда троллей удавалось, нет не убить силами смертных, таковых как раз не имелось подтвержденных, а просто отогнать с боем. Они не любят солнца и яркого света, но не каменеют под ним, как в земной мифологии, нет, просто не любят и получают увеличенный урон от концентрированной солнечной силы. Вероятно, это потому, что Солнце, вернее Светило, если на местном всеобщем наречии, являлось частью Космоса (он здесь сильно отличался от привычного Птаху, но о нем на Иулатаре вполне знали, что только добавляет пикантности истории со звездой), отчего несколько больнее било любимцев мироздания и Всевидящей.
Вернее, не «больнее било», а «хоть как-то пробивало». Не говоря уж о том, что там, где ступает тролль, светило всегда сокрыто, его сковывают облака, его накрывает приходящая вслед за троллем ночь, его просто становится не видно, потому что весь регион проваливается в пространственную складку, становясь этаким рукотворным разломом. В общем, случаев, когда тролль уходил, - причем иногда они и возвращались обиженные, иногда и не одни, - было очень мало, а вот случаев того, как поверившие в себя коротышки, обладатели девяти слотов и трех истинных навыков, оказывается, поверили в себя чрезмерно сильно – навалом. Вспоминая все ту же твердую уверенность в том, что тролль может все, что только захочет, и причина, по какой шутка Птаха являлась дебилизмом, стала окончательно ясна.
В конце концов, если тролль возжелает притвориться человеком, то он сумеет, а под кого лучше маскироваться, как не под очередного пришлого? В такой атмосфере даже не удивительно, что у Юделя чуть нервы не сдали, у него ведь важнейшая веха жизни после многих десятилетий алкогольного ожидания! А тут землянин со своим сомнительным юмором, несмешными шутками, да еще и искренне верящий в то, что он «в некотором роде тоже тролль»! Верящий, а чтение правды в исполнении Юделя эту веру вполне уловило!
Подводя итог – именно тролли, как народ, как вид, как раса, были самыми сильными, самыми опасными и, несомненно, самыми страшными существами под сенью любого из Ее миров, неважно какому Пантеону там молитвы читают. Такой вот сильнейший народ под небесами Иулатара и не только, впрочем, именно что народ, отдельная раса. Среди не посвященных хаосу существ есть те, какие сравнимы с троллями, есть даже те, какие на троллей могут охотиться, если таковые забредут в их угодья. Но что хтоны, что иные, всегда являют собою тварей уникальных и единичных, особенно удачные образчики криптидо-эндемиков, каких не бывает двух одинаковых. А троллей – много, ибо они – вид.
Хтоны являли собой любимых детей мира, именно мира, а не Всевидящей, того самого мира, что был из хаоса рожден, отчего они совмещали в себе как свойства тварей, так и дары Хроники. Увы, такие существа не размножались почти никогда, максимум порождали нечто более слабое, гарантированно бесплодное, несущее лишь тень могущества истинной хтоничности. Зато они не знают гибели от старости, растут и становятся сильнее с каждым прожитым веком, но привязаны к своим мирам, не могут жить и существовать вне таковых. Миры, впрочем, тоже постепенно расширяются и растут в этой вселенной, ну, или уменьшаются, если Всевидящая теряет позиции и порядок пожирается хаосом.
Иные являлись порождениями великого и непознаваемого Космоса, с большой буквы, как и сама Всевидящая, причем Хаос с большой почти никогда не употребляется – он не имеет именно персонифицированной воли, как считается, так что и торжественного обращения к нему не указать. А вот Космос в некотором роде может считаться коллегой Всевидящей, только не для людей и нелюдей его природа. Он, как те боги из творчества Лавкрафта, просто есть, есть и то, что обитает в пустоте между огоньков звезд, приходя иногда особо темными ночами в подвластные Ей миры. Про подобных тварей практически ничего не известно, только то, что они тоже имеют право коснуться Хроники, а значит, не рождены хаосом. Дурной силищи у них от этого меньше, ясное дело, не стало, но они, как и хтоны, предельно индивидуальные и не похожие друг на друга, непостижимые и поразительно странные.
Впрочем, даже твари могут касаться Хроники, если перестанут быть тварями и войдут в мир на правах усыновленных детей, становясь чем-то ближе к тому самому миру, но при этом приоритетной целью для иных тварей. Еще одна грань постоянной войны Ее со вселенским беспорядком, если подумать. Вон, те же алдаристы как раз по этому пути идут и, спустя много-много поколений, если не повернется ситуация вспять, станут они еще одним видом зверей, настоящих, живых, нуждающихся в нормальной пище не только для удовольствия, но и ради выживания, способных к размножению и не испытывающих инстинктивного желания уничтожать все живое.
Но это случится точно не в ближайшее время.
- Вот такая тебе сказка на ночь, Птах. – В этот миг за открытым в силу отсутствия ставней и рамы окном ударила молния, прогремел гром, и потому фраза получилась особенно эпичной. – И она напрямую подводит нас к тому, чтобы задать вопрос об уже твоем возвышении, об истинном пурпуре. Видишь ли, у всякого из любимцев по праву рождения есть два истинных навыка. Один из них так и зовется «Тролль», и обрести таковой лишь им даровано. А вот второй, я этому свидетелем был, может обрести и кто угодно еще, если, конечно, соберет правильное и подходящее основание. Идеальное основание той разновидности, какую проще всего собрать именно нашей породе, тем, кто замыкает свой дух и при этом един с мирозданием, в балансе с ним. Да, у человека этот пурпур никогда не станет столь же сильным, как у любимца... но это будет не просто истинный навык, а один из сильнейших среди собственного ряда.
Если и раньше изрядно взбудораженный и напуганный даже Птах был весь внимание, то сейчас, казалось, он вовсе забыл, как дышать. Ан-нет, не казалось, реально забыл и вынуждено нарушил зловещую и торжественную одновременно тишину судорожным вдохом. Лысый не обратил на чужие эмоции ни малейшего внимания, лишь продолжил рассказывать, теперь уже оставив в покое троллей и перейдя к описанию работы различных истинных навыков. На самом деле, информации про такие было вроде и много, но почти вся она являлась стандартной базой, доступной в справке Хроники каждому осененному Ею, а также неисчислимыми непроверенными слухами, байками, рассказами деда брата кума свата, какой точно слышал от знакомого другого знакомого, какой сам в какой-то книжке читал.
Реальные же знания о механике работы и, что страшнее, способах обретения подобных навыков скрывались на уровне кодов от пусковых ядерных ракетных установок. Стоит ли говорить, что Юдель этой информацией владел подозрительно хорошо, едва ли не академически, несмотря на то, что у него, по его же словам, три высоких навыка, а истину он себе так и не раскрыл? Честно сказать, с каждым днем у Птаха все больше вопросов о том, кто этот лысый хрен вообще такой, откуда взялся и каковы его цели.
Впрочем, о пурпуре.
Самым базовым, самым днищевым и самым простым в получении среди этих навыков считаются подтипы «Правителя» и «Наследника». Эти навыки намертво привязаны к территориальным государственным образованиям, иногда касаясь и крупнейших гильдий, цехов, академий и других организаций. Позволяют, что очевидно, эффективно взаимодействовать не только с собственными владениями, но и с тем, как с оными владениями взаимодействует Всевидящая. Признавать города и новые филиалы, создавать, модифицировать или переносить стабильные разломы, выдавать право принадлежности, даровать свободные очки или улучшения, либо получать таковые для себя в форме этакого налога, фокусируя на себе часть экспы-Первоосновы, какую получают подданные. С того же Птаха, как начнет он качаться, подобный налог тоже будет автоматически взыматься. Что первоосновой, что долей в добыче, какая просто станет зачислять лишние монеты на правительственный счет.
Со временем появляются и уникальные для каждого правителя и объекта правления приемы, порой забавные, порою не очень, вроде банального превращения золота и мифрила в чьи-то ступени или очки умений. Почти всегда открываются углубленные механизмы взаимодействия с Храмами Ее, с аукционами системного типа, с системными же магазинами, полнящимися элитным товаром, какой даже самому высокоуровневому простолюдину или даже знатному аристократу не будет предложен вообще. Либо только по редким квестам-испытаниям, за кратно более высокую цену, в порядке исключения. Ясное дело, что свойства такого навыка сильно зависят от общей развитости того, чем владелец будет править.
В случае заштатного мелкого ханства в глубинах степей, где общее населения едва превзойдет троекратное число жителей Морочного, и пурпур выйдет предельно жидковатым, едва ли полноценным, в разы лучше навыка высокого, но именно в разы, не на порядки. Носящий прославленную «Корону Перьев Лебединых», владея довольно развитым и весьма крупным, зубастым таким, Королевством Лебедя, имеет пурпур уже нормальный, хоть и все еще по нижней планке, но не на грани той планки. Владыка какой-то крупной империи или королевства, какие являются буквально сверхдержавами по меркам Иулатара, могут изначально слабенький пурпур выводить если и не в топ по рангу, то близко к тому.
Снова-таки, не все правители вообще выбирают себе правительский пурпур, часто сосредотачиваясь на иных видах истинных навыков... либо просто тем или иным способом обретают два дополнительных слота под истину, заполняя один из них упомянутым «коронным» навыком. Еще из важного: все виды этого истинного навыка имеют уникальное свойство выжигать вершину пирамиды вознесения под себя – если у тебя был на верхушке не пурпур, а какой-то высокий или даже достойный навык, но ты сам стал Королем, Королевой или Большим Бугром, то, при осознанном желании, один из навыков выжжет, а его место займет истинный правительского типа. Причем, в теории, для этого даже не нужна сколь-либо достойная пирамида, можно иметь семь заурядных навыков, но все равно истинный встанет в свой законный паз. Сугубо теоретически, потому что где это видано, чтобы полная заурядность смогла стать де юре и де факто Королем или кем-то сравнимым?
Если про самый очевидный навык истинного ранга поневоле известно немало, то вот действительно выдающиеся даже среди истинного потенциала навыки известны куда меньше, но и о них можно собрать плеяду слухов, а Юдель щедро добавлял к ним ростки истины. Есть, например, высший навык правителей Ильской Империи, знаменитая «Многоликость», какая и превращает этих самых правителей в ходячую армию в одном индивиде и о многих лицах. Навык не только облики менять позволяет, но и Хронику тоже, вплоть до расы! Семь слотов под навыки? Значит и доступно семь обликов – один истинный, принадлежащий изначальному тебе, а остальные шесть полностью свободные. Ну, или восемь, если есть дополнительные слоты, а у правителей ильцев такие почти всегда есть.
Возможность собрать себе набор билдов, свободно прокачивая таковые и столь же свободно прыгая между ними. Эльф-чародей, орк-вармонгер, цверг-защитник, гном-рунист, хоббит-скрытень, ящер-ловкач, зверолюд-лучник и так далее. Единственное, нельзя иметь два представителя одной и той же расы-вида, именно полноценного, а не подвида. Станешь эльфом, но только одним из четырех их подвидов, человеком, но тоже только одной разновидности, цвергом, но сразу выбравшим свой хребет, ну и так далее. При этом все получаемые очки умения считаются для всех обликов сразу, вот в чем настоящая мощь! Семь (или девять) разных цехов или гильдий посетить, закрепив принадлежность к каждой из них, пройти квесты на оную принадлежность, но лишние очки будут считаться для всех обликов, без классических ограничений по уделам или группам знаковых для гильдии-цеха-ордена навыков!
Ограничение на количество уникальных расходных типов добычи, вроде той книги по медитациям, какая едва не выжгла Птаху мозги? Умножай число возможных использований на семь или девять, лишние очки станут свободными для обликов с неподходящими навыками. Особые ритуалы из разряда «не больше раза за всю жизнь»? Точно такая же канитель, потому что с точки зрения Хроники, жизней у каждого такого индивида либо семь, либо девять. Уникальные и редчайшие Испытания, какие можно пройти единожды и единожды получить на них право? Все верно, тоже умножаем. Семь (или девять) идеально собранных классов для разных обликов, только с той разницей, что у всех есть «Многоликость» в качестве вершины пирамиды.
Не удивительно, что потомки Илля Магнунсона, Первого Многоликого, до сих пор держат под собой территории нескольких материков и еще пяток соседних частично захватили либо физически, либо экономически, либо просто политически, купив верхушку местечковых государств с потрохами. Да-да, именно кучи материков, площадью куда больше старушки-Земли: Иулатар все-таки огромен, постоянно расширяющийся, изредка сливающийся с соседними мирами, так что карта его больше похожа на огромное полотно, а не классический глобус. С точки зрения местных, это пришлые несут чушь о том, что их миры столь небольшие и стабильные, а не наоборот. Кстати, нет, местные не считают мир плоским, знают о планетарных формах и телах. Местные ученые мужи воспринимают Иулатар не большой плоскостью, а постепенно надуваемым и регулярно деформируемым шариком жевательной резинки.
Первым же вопросом, какой Птах задал касаемо многоликих государей, было уточнение возможности выбрать обликом тролля, то есть, простите почтенный мистер Лысина, любимца Ее. На это Юдель только попросил уточнить, как называется королевство, в каком Птах сейчас проживает и чьим подданным является по факту «рождения» в нем. И носят ли здесь гербы протектората Илля? Нет? Так, значит, наверное, затея с троллями-обликами не выгорела, верно? И уже нормальным тоном, без подобного макания в собственную тупость, пояснил, что попытки были, но бедолаг просто разрывало в клочки при попытке облик скопировать. Разница потенциалов, понимаешь ли.
Не менее, а то и более могучим был династический навык иного государства, Шпациргангской Вольной Марки, заметно более скромной размерами, но не менее богатой и влиятельной в силу того, что располагалась Марка на очень активно-насыщенной территории, отчего там до одиннадцатой ступени даже простолюдины за пару лет доползали. А все благодаря человеку, скромно называющему себя не Императором или там Царем Царей, а всего лишь Маркграфом, даром, что королевство, когда-то выдавшее ему этот титул, уже давно исчезло с лица Иулатара. Не без помощи лично Маркграфа, какого оное королевство попробовало устранить в силу чрезмерной опасности набравшего силы индивида.
Назывался династический навык всей этой семейки, какая все еще не спешит хоронить основателя и первопредка, ибо тот сам их всех похоронит, «Потусторонность», являясь копией того навыка, какой Хроника записывает в статусы тех самых иных, иногда приходящих через пустоту Космоса. Высшие формы работы с пространством и реальностью, создание разломов и пространственных лакун, укрывающий в себе города и целые регионы, а также самое важное – манипуляция Первоосновой и количеством притока таковой, благодаря чему ступени «шпаци» набирают настолько легко, что аж обидно. Тем, кто не «шпаци», ясное дело, им самим более чем норм.
Очками умений тоже могут манипулировать, но в мере куда меньшей, чем улучшениями тела, отчего со временем носители «Потусторонности» начинают напоминать гуманоидов лишь внешне, внутри меняясь телесно, аурно и духовно настолько, что уже больше Космосу принадлежат, чем Иулатару и Всевидящей. На высоких шкалах познания навыка и высоких же ступенях они обретают аналог «боевой формы» или «второго облика» некоторых иных навыков. Аналог потому, что для них именно человеческий (или иной гуманоидный) облик может считаться вторым, а вот та хтонь (не в местном, в земном смысле) является ими настоящими. Юдель говорил из собственного опыта, так как видел и общался с представителями Шпациргангской династии, имел возможность прочувствовать факт того, что они смертными просто притворяются, что им самим в надетых на них шкурах попросту неуютно, неудобно, тесно.
Рассказывал Юдель много, говорил о «Сохранении», о «Реинкарнации», о «Перенасыщении», о многих иных истинных навыках, о тех, какие реально нарушали общие правила. Рассказывал и помогал Птаху понимать все больше, все глубже осознавать, на что именно он нацелился. Изначально, теперь он это понимал, получить истинный навык ему бы удалось только разве что случайно, потому что самостоятельно совместить все те факторы и особенности, какие позволили бы обрести подобное могущество он бы просто не имел шансов. Не хватило бы ресурсов, не хватило бы знаний, не хватило бы, как оно ни обидно признавать, мозгов.
- Именно этот навык не дает любимцам Ее умирать. – Нельзя понять, что там за эмоции у Юделя, но уж точно не его любимое пофигистическое равнодушие. – Оторвут голову? Распылят тело? Размозжат в кровавую кашу? Даже если кому-то и хватит силы, то никакого толку не будет. Не только потому, что они – «Тролли». Но еще и потому, что с точки зрения Ее они – «Совершенство». Высшая из всех возможных для освоения форм замыкания себя на мироздание, требующая характерных для Монахов изменений в энергетике и способности слушать мир, взаимодействовать с ним. Большего не скажу, иначе засчитает за подсказку, а шансы и так малы. Но теперь ты знаешь, что именно попробуешь обрести. Доедай и ложись, тебе нужно выспаться. Завтра будет очень тяжело.
Птах подавил желание матом завопить о том, что после таких речей заснуть он сможет лишь от удара по затылку... потому и подавил, что Юдель не постеснялся бы применить технику «лысого кулака полированной лысины», сыграв для Птаха роль качественного и не очень безвредного снотворного. Вместо мата он только тяжело вздыхает, понимая, что завтра будет просто-таки полный пиздец. Если вот это лысое чудовище да сказало, что тяжело придется – то именно он, пиздец вестимо, и светит Птаху. Потому что даже самые жесткие тренировки в понимании Юделя были всего лишь интенсивными, не более. Хоть бери и не просыпайся вообще, но как бы с такими мыслями и вправду не «не проснуться» поутру.
***
- Забавное место, не так ли? – По мнению Птаха оно было не забавным, а кошмарным, но у них с Юделем, видимо, разные представления о забавном, чего уж тут. – Ощущаешь это? Словно из тебя саму суть тянет за волосы?
Ощущал, еще как ощущал Птах все это дерьмо, потому и едва мог на ногах стоять от накатившей слабости, настолько полной и запредельной, словно он обратился одновременно столетним дедом, пятилетним ребенком, а также разбитым параличом больным. А на деле он просто стал самим собой, таким же, каким был на Земле, потому что местность вокруг из жалкой нулевки вытащила всю структурированную Хроникой силу до капли, сделав его настолько простым смертным, насколько это возможно для Иулатара. Собственно, по словам Юделя, всех не Пришлых от такого вовсе могло в кому вогнать, но они, да еще свежие, помнящие, что такое быть лишенным Хроники, намного более стойкие к подобному.
- Кого-то выше нулевого шага, кого-то, кто не Инициант с пустотами вместо скрижалей навыков, конечно же, этим не испугать, они уже завершены. – Голос лысого доносится издалека, будто сквозь толщу воды, но все равно оставался различим и разборчив, это просто землянину кажется, что он оглох и ослеп из-за отключенного созерцания. – Уникальные ощущения, помню, как сам так же едва стоял. Были же времена.
Птах и сам понял причину слабости своей, просто сказать не мог, пытаясь не упасть на колени и не заблевать Юделю ботинки, ощущая, как из него выпивают силы в момент их появления ровно через ту самую пустоту вершины пирамиды. Это не было ни аурным, ни духовным чутьем, скорее чем-то предельно глубоким, доступным только в этот момент времени, когда система, вернее, Всемилостивая, еще не замкнула последние клеммы, превратив его в неотличимого от местного жителя индивида. И ведь сам Юдель тоже это пережил, выходит! Пережил, хотя ему было даже сложнее, чем сейчас Птаху, на порядки даже сложнее, если учесть его местное происхождение. Даже не физически сложно, а психологически – то, что для Птаха чрезвычайный дискомфорт, для аборигена Иулатара кошмарный ужас и паническая атака, потому что им не с чем сравнивать.
Птах же даже не упал, лишь шатается, скашивая глаза на то, что было внизу. Они стоят на вершине каменного обрыва, на краю кольца скал, что разверзлись над пропастью. Над огромным провалом в земле, где непрерывным водоворотом закручивается то, что можно принять за темную и густую воду. Место, где сила Ее и хаоса одинаково слабеет, отсутствует, высасывается, создавая энергетический вакуум. Место неприятное, но в сути своей бесполезное для всех, кто выше нулевой ступени, а для нулевок просто вредное. Здесь потоки силы из подземных пустот столкнулись с такими же потоками, но уже бьющими с небес, сформировав этот водоворот, сформировав зону пустоты, где нет энергии как таковой.
- В этом суть, да? – Птах понемногу приходит в себя, адаптируется и даже шататься перестает, а еще он так и не заблевал никому ботинки. – Из меня тянет силы, а я должен этому не мешать, а, наоборот, принимать такое состояние, выводить его в идеал, чтобы достигнуть этого вашего совершенства? Ведь именно мое состояние до обретения Хроники и можно воспринять эталоном того, каким я был, каким я рожден в Иулатаре, ведь тело-то мне создали идеально омоложенное, на пике моих физических характеристик.
Дошло до него, ясное дело, не сразу, но он постарался понять причину своего сюда визита, а поняв, расслабился и начал постигать это странное состояние предельной слабости, но и предельной чистоты. Ему за это время четыре достойных и два высоких навыка предложили, причем оба высоких были одной и той же самой «Нерушимостью», очень сильным защитным навыком, какой характерен и для монахов, и для местных танков. Такими темпами ему и до истинного ждать не так уж долго, если быть оптимистом. А быть пессимистом Птах именно сейчас отказывается.
- Хм... Знаешь, хорошая идея, на самом деле. – Юдель, казалось, реально удивлен и почти что благодушен в своей похвале. – То есть именно «Совершенство» таким образом не обрести, но для некоторых иных навыков вполне подойдет, пусть и только с Пришлыми работая, но взять какой-то пурпур из нижнего ряда вполне можно, тот же «Отблеск Пустоты». Но нет, суть «Совершенства» в том, что оно не подвластно окружающему миру, только тому, кто совершенен. Не подвластно ни пустоте, ни хаосу, ни мирозданию, ни даже смерти. Так что и задача твоя в том, чтобы эту неподвластность доказать, именно здесь доказать, где нет ни хаоса, ни той силы, что дает мощь Хронике, только ты сам. Чтобы мир и Всевидящая признали твое право на «Совершенство», тебе нужно ожить.
Голова все еще варит неважно, так что сказанное Птах понимает отнюдь не сразу, распрямившись и снова подавив тошноту, чтобы посмотреть на чуточку, самую малость, грустного Юделя Нерушимого, совсем по-глупому переспрашивая услышанное, еще не сообразив, что именно услышал.
- Вы же сказали, кха, выжить? – К тому, что нужно выживать, он за время тренировок уже привык, да и получение «Единения» тоже было экзаменом на выживание в некотором роде. – Выжить же?
- Нет. – Во второй раз на памяти Птаха, его не-учитель улыбнулся, а после одним рывком, неразличимым для глаза нулевки, сблизился, пробивая открытой ладонью грудь и разрывая в клочки сердце.
Чтобы долей такта позже толкнуть тело Птаха вниз со скалы, прямо в черный-черный водоворот.
- Лысая сволота! – Примерно эти слова были сказаны Птахом, пока он одновременно пытался выкашлять набившуюся в легкие не-воду, выблевать эту же дрянь из желудка и отползти от стоящего над ним не-убийцы с помощью не слушающихся толком конечностей. – Чтоб ты сдох!
Тело не слушалось, тело даже не болело, оно словно кому-то еще принадлежало, кому-то, кто не был Птахом и никогда им не рождался, кто появился вместо него, стоило первому перестать быть. Тело все еще управлялось им, он все еще был, несмотря на то, что в какой-то миг быть перестал. Там, под давлением невероятно тяжелой не-воды, что буквально вытягивала из него силы, кровь, саму жизнь, словно губка впитывает пролитый томатный сок. Тело полнилось странной, необъятной и неописуемой энергией, слишком чуждой и непривычной, но при этом будто бы всегда бывшей с ним, принадлежащей только ему одному.
- Не могу оспорить часть сказанного, а с еще частью даже согласен. – В голосе Юделя слышна не прикрытая и не скрываемая ирония, но при этом и тщательно дозированное не довольство даже, а чуть ли не торжество. – Особенно когда накатывает к закату.
Птах плохо помнит, что с ним случилось, но совершенно точно знает одно – он там реально умер, буквально сдох, как и положено нулевке с пробитым грудаком, с разорванным в мелкий фарш сердцем и схлопнувшимися легкими. Он до последней секунды ощущал эту подступающую неизбежность, ощущал, как сам мир, какой он научился чувствовать, выпивает его до дна, как жадно чавкает развернутая под водоворотом Пустота, забирая даже те крохи, какие оставались. В последний свой миг, лишенный жизни, лишенный последних крох той энергии, какую может даровать Хроника, он уподобился себе прошлому, тому, что был между смертью на Земле и рождению в Иулатаре, тому, какой еще только был избран заново родиться.
- Конченный садист! – Хрипит он, плюясь потоками обсидианово-черной жижи, ощущая, как тело словно исторгает и отторгает любое несовершенство, любые шлаки, изъяны, увечья или нескладности, какие еще остались после перерождения или были уже здесь обретены. – Урод кровожадный! Содомит гнусный!
Тогда он, уподобившись застывшей между бытием и небытием обнаженной душе, такой же, какой он был не столь давно, имел меньше доли секунды на реакцию или попытку предпринять любое действие. То состояние, в каком он оказался, навевало запредельную летаргию и апатию, равнодушие за гранью смерти, саму суть несуществования как такового. Любой иной, что великий воин, что выдающийся маг, просто исчез бы, как исчезало на глазах растворяющееся тело, комочком сахара в кипятке рассыпающееся на мелкие гранулы. Но за Птаха играли еще слишком свежие воспоминания о чем-то похожем, уже пережитом, пусть и с помощью Всевидящей, что помогла опереться на Иулатар и даровала Хронику.
- Даже не скрываю, все верно. – В столь нехарактерном, лишенном любого равнодушия тоне Юделя слышно этакое одобрение, покровительственное и насмешливое, отчего бешенство накрывало бы с головой, если бы землянин мог хотя бы руки в кулаки сжать. – Люблю причинять боль, да и от крови никогда не прятал глаз. А вот та история в Тко’атле только разок случилась, да и тот сектант из Восьми Лилий был на деву больше похож, чем большая часть дев.
В этот раз никакой поддержки сущности, что над всеми Богами сразу, не имелось, только сам Птах, только то, что у него еще осталось – опыт работы с миром, единения с таковым. А еще была замкнутая энергетика практика духовных искусств, какая и дала те доли секунды осознания, позволила хотя бы ощутить необходимость сопротивления. Был опыт познания мира и потоков энергии и, конечно же, стойкость, какая дала не рассыпаться телу в прах, выиграла еще одну долю секунды. Слишком ничтожные мгновения, - доли тактов, как сказали бы здесь, - чтобы предпринять нечто сложное или заранее запланированное. Потому-то никакого плана ему и не позволили придумать, не сообщили заранее, что начни он искать варианты, то и умер бы, потеряв бесценные мгновения.
- Ублюдок! – С каждым словом говорить все легче, а тело, истекающее чернотой изо всех отверстий и даже из пор на коже, начинало возвращать понемногу утерянную координацию. – Блядский ты выродок!
Никакого плана у Птаха не было, не было ни опыта, ни умений, ни подходящих заготовок и только потому он среагировал предельно естественно, на рефлексах, лишь пожелав жить, лишь позвав такой бесконечно далекий в этот миг мир. Мир, для какого Птах стал единенным, частью от целого. Мир, какой оказался отделен от уже мертвого во второй раз человека стеной водоворота искаженной материи и полной энергетической пустоты. В этот миг Птах, то, что от него осталось, та самая обнаженная душа, был непозволительно, чрезмерно тяжелым. И потому тот отбросил все лишнее, отбросил наносное, отбросил все то, что не было совершенным, оставляя его в пустоте. Потому что только Совершенство не знает смерти.
- Ну-ну, полегче, я был рожден в законном браке, а также полностью здоровым телесно и духовно. – Если он и оскорбился на слова, за какие здесь принято убивать на месте, то уж точно не подал виду, да и добивать землянина не спешил. – Ты, Пришлый, заканчивай давай, а то ведь аффект аффектом, дело известное, в такие моменты и тяжелее вещи говорили, но и мое терпение отнюдь не бесконечно.
И как-то сразу поверилось в то, что следующие попытки оскорбить или высказать все то, что накипело, могут закончиться тем, что его столкнут обратно в тот самый водоворот. Причем, что характерно, теперь Птах вполне может надеяться оттуда выплыть самому, а не быть вытащенным за ногу. Даже если ему и повторно устроят прямой массаж сердца промышленной мясодробилкой имени Юделя Нерушимого. Стоило только глянуть внутрь себя и понять, что именно с ним случилось, что изменилось и стало иным, как это понимание укрепилось и стало чуть ли не гарантированным знанием. Он сплевывает на мокрую от снова начавшего валить стеной ливня землю вязкую черную слюну, с наслаждением ощущая, как потоки воды смывают с него всю отвергнутую телом, энергетикой и духом грязь.
- Можно мне во что-то переодеться? – Заканчивал свой вопрос он уже поймав брошенный в лицо сверток с новым комплектом одеяний, ведь прошлое осталось там, в водовороте, буквально рассыпавшись в пыль. – Спасибо.
Ответом его Юдель не удостоил, лишь отошел на пару шагов и уселся в позу для медитации, причем нарочитую, так как обычно медитирует этот хмырь просто валяясь на земле или прислонившись к чему-то, да и Птаха тому самому учит. Землянин намек понял, поглядел на тюк с одеяниями, предпочтя отложить все равно промокшие тряпки в сторону, давая дождю смыть с себя мерзость, да и сам принялся смотреть в себя, заодно оценивая изменения в Хронике. В первую очередь стоило отметить факт того, что с истинным навыком не случилось стандартного окна-предложения, навык открылся и встроился в Хронику самостоятельно. То ли в смертельной опасности хватило инстинктивного желания снова стать живым, то ли истинные навыки вообще всегда принимаются автоматически, но факт есть факт, несмотря на справку Хроники о том, что окно предложения висит какие-то там секунды.
А вот что касается самого навыка, то Птах, всматриваясь в строчки Хроники, начал с неимоверным охереванием понимать, что слова Юделя нужно было воспринимать воистину буквально. Потому что истинные навыки действительно нарушают обычные и привычные нормы, являются элементом разрушения баланса, слишком большой близости к законам Всевидящей, манипуляцией частью ее функционала к своей пользе. Крохотной, урезанной до предела, но неотъемлемой и на несколько порядков превосходящей даже высокие навыки.
Навык: Совершенство
Потенциал: истинный
Описание:
Совершенству нет предела, оно не знает границ, неподвластно оно ни смерти, ни хаосу, ни самой Пустоте, ибо отрицает все перечисленные факторы. Нет разницы в том, что встало на пути Совершенства, ибо нет ничего, что могло бы его превзойти. Тысячи невзгод и мириады смертей могут быть преодолены, могут быть повергнуты, могут быть пересечены и забыты, но Совершенство останется собой, останется незапятнанным, ибо нет ничего, что могло бы его запятнать, осквернить или поразить.
Совершенное тело не знает старения и пределов развития, совершенная энергетика способна выдержать и сотворить то, что должно быть невозможно для нынешней или даже намного более высокой Ступени, совершенный дух позволит добиваться намного большего, затрачивая сущие крохи. Достигнув предела и перешагнув его, ступивший за грань Совершенства становится способен обретать больше, а слова и поступки его слышны Ею намного более четко.
Развитие: 0/1000
Эффект: полностью нивелирует любые огрехи и несовпадения в грядущем и уже свершившемся развитии, не позволяя навредить себе чрезмерной активностью либо вредоносными эффектами; любое увечье, негативный эффект или проклятие гарантированно будет сброшено и станет терять эффективность с каждой нотой; степень прогрессии ослабления эффектов возрастает с ростом навыка.
Эффект: значительно усиливает все аспекты сущности, начиная от триады тела-энергии-духа, продолжая стойкостью и пластичностью разума и доходя до экзотических эффектов эфемерной разновидности; усиление касается как потенциалов развития, так и стойкости перед раздражителями или воздействиями; степень проявления эффекта значительно растет вместе с развитием навыка.
Эффект: все умения и таланты начинают работать эффективнее, затраты резерва на их применение уменьшаются, а степень эффективности работы против активных и пассивных факторов противодействия возрастает; эффект значительно усиливается с ростом навыка.
Эффект: скорость заполнения шкалы мастерства всех навыков основания увеличивается с ростом заполнения шкалы мастерства целевого навыка; эффект получения зерен умений за достижения каждой сотенной грани мастерства увеличен вдвое [сейчас: 4 зерна умений].
Эффект: совершенная связь с основой Всевидящей позволяет эффективнее использовать Ее милость при заполнении Хроники, увеличивая количество полученных за ступень зерен умений [сейчас: 4 зерна умений]; эффект может измениться с развитием навыка.
Эффект: прикосновение к Совершенству распространяет свое касание на иные навыки; каждое вложенное в Совершенство зерно умений дает дополнительное свободное зерно умений, какое больше не может быть вложено в замыкающий Пирамиду навык.
Эффект: даровано глубинное изменение сути; все получаемые за рост Ступеней или мастерства улучшения значительно прибавляют в силе и обретают дополнительные свойства; эффект частично распространяется на улучшения, получаемые через принимаемые эффекторы Всевидящей.
Вот просто берешь и читаешь это, так прямо сразу же понимаешь, что именно имел в виду Юдель, когда говорил, что третий высокий навык не так уж полезен на фоне упущенной истины. Тут даже не знаешь, что именно думать, не знаешь, как высказать собственные мысли без мата. То, что осознавал Птах, было буквально разрушением и нарушением всего того, что он знал про возвышение и набор Ступеней. Не удивительно, что подобные навыки столь редкие, столь сложно обретаются и столь запредельно сложны в получении. Да что там, он даже почти готов (наглая ложь) простить Юделя за его манеру обучения, потому что даже ему, еще не выучившему этот мир и не принявшему его правила, очевидно – полученное стоило рисков и возможных потерь, за такое любые деньги и услуги можно отдать, а он обрел, считай, авансом. Вопрос о том, что именно с него за такой аванс потребуют, как-то заставляет бедного Птаха все более и более нервничать.
Принятые и воспринятые слова Хроники мелькают перед глазами, а ведь это только начало полученного, потому что Птах отнюдь не просто так свою пурпурную истину получил. Он ведь еще и закрыл до конца свою семерку талантов и тем самым перестал быть Инициантом, обретя более полноценный класс. В теории потерять статус Иницианта можно и не закрыв всю семерку, хватит и просто набрать первую ступень и заполнить хотя бы четыре из семи навыков, но именно полное закрытие всех слотов определяет класс уже гарантированно. Сменить его все еще можно, но для этого нужно менять один из навыков на одиннадцатой, двадцать второй или тридцать третьей ступени, причем только единожды – либо меняешь, либо пропускаешь шанс и потом ждешь следующей вехи. Ну, или кардинально менять род занятий при неизменных навыках: между Горожанином и Бандитом в плане хроники может разницы вообще не быть, как и между Землепашцем и Разбойником.
Утерян класс: Инициант
Проведен перерасчет класса!
Определен класс: Мудрец Пурпурного Пути
Ступень повышена!
Ступень: 1
Обретен личный пространственный карман: 1 мера веса/3.27 килограмма.
Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык
Обретены улучшения!
==+==
Медитация (достойный):
- чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Стойкость (достойный):
- крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень).
==+==
Акробатика (достойный):
- координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Созерцание (достойный):
- восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).
==+==
Безоружный Бой (высокий):
- кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);
- дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Единение (высокий):
- дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);
- духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);
- восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический, обретена первая Ступень).
==+==
Совершенство (истинный):
- энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень).
Не удивительно, что его так плющило, ведь даже по примерным прикидкам все эти улучшения заметно отличаются от того, что должно было быть вручено на первой-то ступени. Ни единого улучшения «цельного», простейшего телесного типа, все минимум двойные, а у «Совершенства» так и вовсе комплексный, затрагивающий вообще все, а не только стандартную триаду! Тут странно, что он вообще не лопнул... вернее, было бы странно, если бы не описания эффектов полученного навыка. Стойкость к нагрузкам на собственную суть и вправду впечатляла – не прошло и пары лун лежания пластом, а Птах уже готов снова расправить крылышки.
Самочувствие было прямо-таки хорошим, словно после долгого рекреационного сна, хорошей разминки, выпитой банки убер-энергетика, качественного массажа и при этом всего перечисленного сразу. Встал на ноги он практически без труда, принявшись одеваться и не обращая внимания на льющий с небес водопад, словно там хляби развезлись. Юдель тут же встал и сам, словно только того и ждал, хотя, если подумать, то именно того и ждал. Оценивающе поглядев на Птаха, он будто бы считал в голове какие-то свои уравнения, а землянин не без оснований подозревал, что от получившегося результата зависит в том числе и его собственная жизнь.
- Сойдет, теперь можно начать готовить тебя к делу, да и Ступени можно возвышать. – И, главное, ни единого проблеска хотя бы капельки неловкости за педагогические методы, что, вроде бы, и вполне закономерно, он и так помощь оказал бесценную, но как же хочется лысину эту проломить насквозь. – Милости Ее пока не вливай в строки, дождешься отдыха, сейчас тебе и так досталось. И расскажи, наверное, что тебе твой пурпур даровал, а то ведь я все же не уверен, что он такой же, как тот, что мне был ведом. И знаешь, на будущее мой совет – ни слова о пурпуре в названии удела своего, это прямая указка на то, что истиной владеешь, скрывай навык всеми силами. Да и сам удел намертво закрой своей побрякушкой, оставь видимым лишь простого Монаха.
Какая-то часть его хотела утаить парочку особых трюков, но часть иная вынуждено признавала, что не выйдет, у лысого есть его сенсорика, совершенно точно подтвержденное эмпирически умение чуять ложь, а также его гребанный монокль, каким он Хронику своего не-ученика просвечивает аки рентгеном. А ведь было, было что утаивать, ибо есть такие вещи, какие про себя не рассказываешь даже любимой жене, дочери, маме, папе, брату, сестре и домашней кошке, особенно кошке, ведь эта падла всегда готова сдать за горсточку корма. Одно только увеличение притока очков умений вызывало подергивание глаза – он раньше как-то не верил в то, что сумеет сравниться в имбовости с теми же многоликими императорами или древним магистром ордена супер-убийц, какой реально умел точки респа себе ставить, будто играет в игрушку в жанре РПГ. А теперь понимает, что фраза «пурпур из высшего сегмента себе подобных» от Юделя не просто обозначила правду, ничуточки не солгав, но еще и преуменьшила масштабы.
- Неплохо, хоть и не совсем идеально. – В ответ на это у землянина не нашлось сил даже на возмущенный взгляд, потому что пусть идет нахуй, вот почему. – Я все же надеялся, что количество даруемых Ступенями милостей именно удвоит, а не прибавит лишь единицу к уже имеющейся тройке. Надеялся, да, но не верил, а расчеты строил именно на том, во что поверил. Ты уже знаешь, во что вкладываться, так что напоминать не буду. Свободные очки дели поровну между высокими навыками, но чередуй сквозь Ступени, так эффективнее будет. Ложись, пей тоники и отсыпайся, сегодня тебе можно отдохнуть.
Угу, именно после того, как он обрел навык, позволяющий вообще не спать при желании и сверху, судя по всему, дарующий еще и вечную жизнь, потому что «Совершенство», блядь, вне времени и вне старости. Спасибо, Юдель, преогромное, благослови Пантеон твою лысину, чтоб Ее милость оную лысину полировала ежедневно. Вот вроде бы и понимал землянин умом, что за то, что ему предложили и дали, иной благородный аристократишка с родословной, аки у пуделя британского, ползал бы в говне и оное говно бы жрал... понимал да. Понимал, но при этом осознавал и то, что Юдель сделал все возможное, чтобы благодарность к нему не возникла вовсе. Не говоря уж о том, что ничьей помощи Птах не просил, а оказывают ему оную совсем не безвозмездно, что с него за каждую капельку затраченных усилий обязательно стребуют чем-то очень для жизни и здоровья рискованным.
Вернулись на полуразрушенную заставу в полном молчании, Юдель словно ушел в себя и возвращаться не собирался, присел у стеночки и погрузился в свою медитацию. Как и всегда, с момента их встречи, абсолютно трезвый и оттого, наверное, такой злой. На попытку завязать беседу и начать задавать вопросы (в первую очередь о том, у кого он раньше видел навык «Совершенства» и каким образом узнал столь подробную инструкцию его обретения) последовал краткий и предельно доходчивый ответ в виде промелькнувшего над ухом камушка. Брошенный камушек проявил себя не хуже бронебойной артиллерии, пробив изрядно одряхлевшую, но все еще каменную стену заставы, и сгинул в предрассветной темноте за окном.
Намек оказался понятым и больше Птах тупых вопросов не задавал.
Он и умных вопросов не задавал, предпочтя в который раз осмотреть все то, что ему выдала Хроника в образах нового навыка. Увиденное не то чтобы прямо нравилось, скорее уж оно вгоняло в ступор и очень, очень, очень сильно пугало – если для выполнения задачи Юделя ему нужно нечто подобное, при этом он даже не делает вид, что у землянина сколь-либо хорошие шансы на успех, то становится грустно. Из него что, готовят убийцу короля с Лебединых Перьев Короной? Или нужно будет зачистить какой-то мега-древний разлом, какой проще окружить стенами и держать гарнизон, убивая лезущую оттуда дрянь, чем пытаться уничтожить уникального и неимоверно сильного босса-Хранителя? Хотя, в таких случаях куда чаще проще перенести город или даже страну, чем крепость вокруг входа строить – вылезти в потоках тварей может и сам большой босс собственной персоной.
Совершенство (истинный): 0/1000
Презревши Смерть: 0/5
Полное Обновление: 0/3
Нивелирование Нестабильности: 0/3
Глубинное Преодоление: 0/5
Совершенство в Простоте: 0/5
Полная пятерка открытых умений, два активных, три пассивных, причем воспринимаемые сознанием «иконки» умений, фигурально выражаясь, подписаны Большими Буквами, словно каждое из них имеет иной вес, воспринимается более сакрально, чем даже умения высоких навыков. И каждое из этих умений было вне всяких сомнений именно тем, что нужно брать любой ценой. В общем, как и сказал Юдель за время их пути обратно к заставе, все свободные очки нужно пропускать через «Совершенство» – фактически удваиваешь те самые очки. Но даже если бы эффекта удвоения очков не было, все равно бы пришлось вкладывать именно сюда, потому что иначе вот просто никак.
Самая первая пассивка, называющаяся весьма претенциозным «Презревши Смерть», делала именно то, чем она называлась – это была запасная жизнь. Даже на первой ступени сие умение позволяло раз в луну гарантированно воскреснуть после получения несовместимого с жизнью урона любого толка. Вернее, раз в двадцать семь дней, ибо срабатывала пассивка «Единения» на снижение откатов, хоть и не в полную силу. В теории, как указывала справка, способы преодолеть это презрение существуют, но на порядки проще просто убивать раз за разом, пока не сдохнешь. Воскрешение занимает буквально мгновения, тело просто расточается в мировых течениях и рождается заново, сохраняя экипировку, но опустошая инвентарь. Тот эффект, какой у навыка «Единения» давал «крохотные шансы» воскреснуть, в навыке истинном переходил в гарантированно работающие умения, только очко вложи.
На первом делении умения воскрешение гарантировано в первый раз, во второй раз за все тот же срок в одну луну вероятность воскрешения составит уже один к двум, в третий – один к десяти, в четвертый – один к дохрена, можно уже и не учитывать. Вкладываемые в это умение очки, вроде как, должны увеличивать количество запасных жизней, увеличивать шансы не-гарантированных воскрешений и снижать срок времени перезарядки. Нет, так-то никого реально сильного воскрешалками, особенно направляемыми только на себя, не удивить, такие умения можно раскрыть даже на достойных навыках, в теории и на заурядных, просто хрен ты докачаешь заурядный навык до нужного показателя шкалы. У той же «Стойкости» нужное умение может появится на двадцать второй ступени, если шкалу мастерства за пятую с половиной сотню передвинешь, как рассказал ему Юдель. «Регенерация», опять же, считается королевой самовоскрешающих навыков, прокачанных адептов ее нужно на фарш рубить, чтобы таки упокоить. «Единение» тоже имеет свои козыри, что позволяют пережить смерть, причем не только в базовых свойствах навыка, специальные умения за очки тоже открыть можно.
Но получить абсолютно надежную и никак не блокируемую воскрешалку на нулевой еще ступени? Нет, на фоне того же манипулирования очками умений это даже не сильно удивительно, но все равно не выходит удивления избежать. А ведь это только начало, следующее умение тоже внушает, оно не сильно хуже предыдущего! Активация «Полного Обновления» позволяет раз в сутки мгновенно восстановить себе любимому все возможные резервы – жизненной силы, магии, духовной энергии, психической устойчивости и ряда других, еще более редких и экзотических. Помимо этого, активация исцеляет все полученные раны, сбрасывает большую часть проклятий и всевозможных эффектов, а еще убирает откаты всех умений, кроме тех, какие принадлежат «Совершенству».
Опять же, есть способы восполнить силы: «второе дыхание», часто выпадающее у «Стойкости», «глоток волшебства» или «капля могущества» у любого магического навыка, «энергетический канал», вполне могущий выпасть в той же «Медитации», и много других. Можно и рану исцелить, и проклятие снять, и даже длительностью отката манипулировать, но не сразу и не в одном флаконе! Даже среди перечисленных примеров каждое умение восстанавливает свой тип энергии и открывается не на первых ступенях уж точно! А тут универсальная хилка-восстановление-антидебафф на первой же ступени, причем такая, какая будет многого стоить даже на ступенях высоких. На тех самых высоких ступенях, где «Совершенство» давно уже раскроет новые, еще более поломанные умения.
Второе активное умение оказалось куда более нишевым, но тоже могло быть применено с огромной пользой. Оно позволяло входить в разломы и лабиринты намного проще, чем это прописывается любыми нормами, игнорируя вопросы дистанции или даже самой арки входа, какой нужно было пользоваться при входе в тот же рудник почтенного мэтра Баллизуса, чтоб он сейчас икнул и подавился. Можно подойти на расстояние в несколько сотен метров, настроиться на такой разлом, а после шагнуть в него и оказаться внутри, пусть и с откатом в полную луну, а после еще и выйти, тоже с тем же откатом и на той же точке, откуда вошел. Если войти через умение, а выйти через стандартные врата, то возможность обратного выхода просто сгорает и тоже уходит в откат.
Этот трюк казался несколько странным, не совсем вписывающимся в концепцию «Совершенства», больше подходя всяким скрытникам и прочим щедрым, какие хотели бы нелегально «скрысить чей-то данж вместе с боссом», причем такие умения у называемых подлыми классов реально имелись, пусть и тоже на высоких ступенях. Но справка как раз вполне разъясняла этот момент, причем он скрывался в самом названии умения. Суть «Нивелирования Нестабильности» была как раз в том, что «Совершенство» несет с собой стабилизацию реальности, ведь изначально этот навык принадлежал троллям, а не людям. В сути навыка просто возможность притянуть себя к источнику нестабильности, читай «проявлению хаоса», каким и является «разлом», а после войти туда, провалиться внутрь, нырнуть на дно нестабильности, словно брошенный в пруд камень. Или, скорее, не в пруд, а в полное токсичных отходов болото.
Войти наплевав на собственный уровень, на всяческие числа максимального числа входящих, на ограничения под ряд классов или необходимость играть по правилам определенного (Л)лабиринта. Просто захотел и вошел, ничто не помешает. В теории, так можно настроиться даже на предельно стабильные разломы гильдейских и цеховых разломов, фармя их на постоянной основе без ведома владельцев. Увы, но получать кучу очков принадлежности так не выйдет – соответствующие квесты выдаются только и только при вступлении в организацию, обмануть это условие не выйдет. Не начальным умением уж точно, да и более поздними не факт, тут уже нужно быть носителем крови правителей Илля.
Пассивка под названием «Глубинное Преодоление» давала тоже не сразу раскрывающуюся в полной мере способность, вернее, даже две таковых, просто связанные в одну. Во-первых, всегда знать направление на ту точку, где ты родился на свет, то есть, на те непонятные руины, где воплотилось тело Пришлого по имени Леонид Птах. Во-вторых же, очень сильно укреплялось сопротивление ауре хаоса и ее производным, той самой, какая искажала Иулатар за пределами стабильных территорий или давила на зачищающих сильные разломы индивидов. Что-то вроде тех эфирных шлаков, какие впивались в тело Птаха во время приключений в эфирной шахте, например, хотя там была именно что «производная», оскверненный эфир, а не чистый хаос.
Тоже умение из тех, какие можно с чистым сердцем называть бесценными, особенно для сложных Испытаний и зачисток, для рейдов в дикие земли, для боя с высшими тварями и так далее. Если нет нужных артефактов, прокачанных умений или даже специфических навыков, какие из подобных умений почти полностью скомпонированы, то будет грустно. Какой-то высокоуровневый солдат-рыцарь-бретер-диверсант, имеющий двадцать пятую ступень и почти всю жизнь устраивающий хохотать врагам Королевства и просто подвернувшимся под руку смертным (не)людишкам, оказавшись в разломе или против сильной твари утратит до половины собственной эффективности. Ну, если заранее не позаботится о том, чтобы в такое говно не вляпаться.
С подобной пассивкой Птах сумел бы не просто кое-как выживать на верхнем уровне злополучного рудника, молясь Системе, чтобы их успели вытащить до того, как барьеры лопнут (и о том, чтобы вообще стали вытаскивать). Он бы мог и на третий уровень разлома спуститься, поглядеть на воплотившихся после применения скверного расходника боссов-хранителей. Сдох бы от одного удара, там твари были совсем лютые, ходили толпами, да еще и «свои» могли непонятного хмыря без пропуска завалить наповал. Но в теории мог бы, да.
Последнее пассивное умение было еще одной имбой, пусть и применять его пока что не было особого смысла, не к спеху. Первое вложенное в этот талант очко даст по одному в каждый другой навык, но вложит его в самое малоразвитое умение тех навыков или в одно из таковых, выбранное случайным образом. Не самый оптимальный размен, ведь одно очко в «Совершенстве» стоит дороже шести случайных в самых малоразвитых умениях иных навыков. Но уже на втором делении вложено будет по два дополнительных очка, на третьем – три, причем в самой простоте должно будет открыться какое-то дополнительное улучшение. Дальше пока не ясно, больше трех на первой ступени вкладывать нельзя, но тоже, наверное, будет что-то предельно вкусное. В качестве бонуса, каждое очко в простоте заметно увеличивает эффективность всех навыков основания пирамиды.
Хороший такой навык, очень хороший, прямо даже понимаешь, почему владеющие истиной правят миром. Вернее, тут замкнутый круг – они получают шанс обрести навык истинного ранга потому, что они правят миром и могут вложить в себя кучу ресурсов. Но и править у них получается только потому, что они имеют силу, что позволит ресурсы накопить и после вложить в себя. В начале каждой династии был кто-то, обретший огромную силу, чаще всего даваемую истинными навыками. Но каждый такой обретший, обычно, был рожден в древней и богатой семейке, какая долгие поколения копила могущество и ресурсы, чтобы дать все лучшее своему потомку. Ну, или династия родилась из очень везучего Пришлого, такое тоже бывало, но редко-редко такой пришлый умудрялся сам власть получить, именно власть, а не ошейник и кучу клятв, ограничений да ментальных внушений сверху.
Распределение очков умений Птах проводил постепенно, давая триаде тела-энергии-духа привыкать и нормально впитывать капающую прямо на душу милость Ее. План билда был готов заранее, все необходимые вложения они обсудили еще сразу после того, как землянин зачитал все эффекты своего пурпура. Так что отвлекать Юделя от медитации и спрашивать всякое не было необходимости, не говоря уж о том, что камушков у него под боком была целая горка, что намекало на необходимость соблюдать режим тишины. Изначальные очки были вложены быстро, затем еще быстрее он вложил все четыре свободных, оставшихся после «Совершенства».
Вдохнув и выдохнув несколько раз, землянин позволил себе посмотреть на то, что стало с его Хроникой, и теперь видел там уж точно не нулевку и не единичку. Подобный набор умений больше подошел бы твердой пятерке, уже успевшей разок-другой пройти через испытание принадлежности и где-то нахлеставшейся немалой горкой уникальных расходников, да и шкалы мастерства вполне соответствовали заявленному уровню, хотя, если быть откровенным, то на пятерке уже бывали профи и покруче. Считается, что для идеального развития не сотку, так три четверти от такового мастерства в основном для класса навыке нужно к пятой ступени брать обязательно, тогда и набор умений в навыках выпадет более пристойный. Ясное дело, что в первую очередь простые люди и нелюди стараются развивать навыки основы класса, как «Чаровный Рудознатец» у почтенного мэтра Угги, мир его праху, земля ему пухом, эфирный разлом-шахта семейной усыпальницей.
Но ведь Птах не простой, даже если бы и захотел таким стать, верно?
==+==
Медитация (достойный): 88/1000
Подпитка энергией: 5/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Дополнение (5): активный форсаж
Взгляд в себя: 3/3
Раскрытие – мимолетный нырок: 0/1
Раскрытие – глубинное погружение: 0/1
Внутреннее око: 0/3
==+==
С медитацией все прошло по простому шаблону, заточенному во все то же предельное концентрирование на скорости восстановления и возможности погружаться в разные виды транса, столь быстро, сколь только сумеешь. Такой путь еще называют «боевой медитацией», четко рассчитывая все умения под использование в боевых или околобоевых ситуациях. Очевидно, что подобный уровень заполнения талантов достигается отнюдь не на первой ступени, до пятой обычно повышают только подпитку, да и то чаще до двух, чем до трех, а взгляд почти всегда берут лишь в одно деление, чтобы раскрыть идущие дальше умения. Но с дарами Птаха грешно перед Ею не собрать предельно качественное основание, ведь к ступени так двадцатой все равно придется заполнять начальные умения ближе к максимуму, иначе действительно мощные трюки просто не выйдет взять.
Подпитка теперь в предельной прокачке, получено и второе дополнение за пятое деление, благодаря какому стремительное и максимально быстрое всасывание сил из мира дается намного легче и быстрее, приносит меньше вреда, а выхлоп от такового выливается в большее количество обновленной духовной энергии. Взгляд же на втором делении позволял мгновенно нырять в себя даже в некомфортных условиях или при активном движении, а на третьей еще и не ломался при получении урона или любого негативного вмешательства в энергетику, позволяя активно сражаться. Оба раскрывшихся под-умения пока что не взяты, но первым делом раскрывать нужно первое, а не второе. Что характерно, отката, как такового, у этого умения и раньше не было, скорость активации и пауза между ними зависела от степени познания навыка, но на третьем делении даже такой вот псевдо-откат вовсе пропал, позволяя впадать в транс вообще мгновенно.
В этом случае ему еще повезло, что оба раскрытия вполне можно брать одновременно, куда чаще дают лишь что-то одно, причем тоже нужно тратить очко. То ли просто повезло, то ли шкала мастерства сказалась, то ли уже сейчас «Совершенство» помогает. Первое раскрытие позволяет погружаться лишь частично, получая бонусы от медитации, но при этом ведя реально активный бой, диалог или занимаясь иным делом, а также регулируя глубину погружения, то ныряя в потоки сил, то почти выпадая обратно. Второе – для истинных Мудрецов, дает возможность заглянуть реально глубоко в течения мировых жил, но не защищает от выжигания мозгов при этом. Свои бонусы у таких тренировок есть, и дело не только в растущем шкалою навыке или получении первоосновы. Но полностью такой подход раскрывается у небоевых Мудрецов-Монахов, да еще и в связке с «внутренним оком».
Юделю был нужен именно что боевик из боевиков, ультра-прокачанный для своей ступени.
==+==
Стойкость (достойный): 82/1000
Активный резонанс: 2/3
Уплотненная аура: 3/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Крепкое тело: 3/5
Дополнение (3): внутреннее напряжение
==+==
Со стойкостью тоже не возникло вопросов, по два очка в пока еще неразвитые активный и пассивный навык. Временное усиление всех сопротивляемостей за счет трат резерва само по себе отлично дополняет билд Птаха. На первом делении откат составлял пять нот, на втором всего лишь три, - чуть больше двух с учетом сокращения, - при этом выросла общая эффективность умения и снизились затраты резерва. «Крепкое тело» же просто маст хев для рукопашника и вообще для боевого класса, отлично синергируя с иными пассивными умениями подобного толка.
Полученное дополнение, несмотря на загадочное название, являлось в сути простым и понятным усилением защиты внутренних органов. Энергия и тело возвышающегося индивида словно напрягались, натягивались каркасом, формируя своеобразную защитную клетку вокруг оных органов. Сердце, печень, почки, легкие – от удара Юделя это не спасло бы, от пыряния клинком тоже едва ли поможет, но общий травмирующий компонент получаемых ударов, особенно тупым ударным оружием, все равно снизит. Небесполезным эффект станет и если речь идет о падениях, пинках или ударных волнах от взрывов.
==+==
Акробатика (достойный): 75/1000
Укрепление связок: 1/5
Гибкость костей: 1/5
Легкий шаг: 2/5
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 1/3
==+==
Верткое уклонение для сверхкоротких рывков в уклонении от чьих-то ударов, усиление легкого шага, как основы стиля «Перелетной Птицы», и сверху комплексное улучшение тела, связок и костей, укрепляя эффекты полученных улучшений еще сильнее. Ничего такого чтобы прямо выдающегося, но полностью владение «Акробатикой» будет раскрываться вместе с развитием по ступеням. На начальных этапах выделять какое-то одно из умений нет смысла, это тот навык, какой стоит развивать планомерно во все стороны, для боевого стиля он может считаться ключевым. Исключением можно считать только «легкий шаг», какой все равно будет первым в очереди на повышение в максимум.
==+==
Созерцание (достойный): 79/1000
Созерцание мира: 0/5
Созерцание волшебства: 1/5
Созерцание движений: 3/5
Дополнение (3): понимание момента
Познание вещей: 1/5
==+==
Тот случай, когда очков как бы и дохрена, но не хватает все равно, потому что очень хотелось бы еще и в «созерцание мира» вложиться, да и в «познании вещей» хочется получить дополнение, но Юдель был неумолим. Ему нужно «созерцание волшебства» для синергии с «Медитацией» и «Единением». Нужно познание для комплексности и глубины «Созерцания», а также раскрытия ряда элитных умений на ступенях более поздних. А еще ему кровь из носу необходимо «созерцание движений», потому что тоже может считаться основой стиля, главным умением для такового во всей стартовой пятерке. Птах бы и вовсе всю четверку зерен в это умение вложил, но Юдель сказал не спешить, подождать второй ступени и уже тогда закрыть умение до капа.
Дополнение тоже выпало однозначно боевое, один из вариантов такового, причем едва ли не самый лучший и самый редкий. «Понимание момента» позволяло легче заглядывать в чужие комбинации движений, в активную инерцию и контроль массы, применяемую как противником, так и вообще кем и чем угодно. Возможность не просто увидеть чужие атаки и боевые связки, но еще и сравнительно быстро отыскать в них уязвимые моменты и, при желании, ударить прямо в решающий миг, когда чужая инерция сама же погубит слишком расслабившегося или чрезмерно вложившегося противника. Для стиля птичьего очень важна контратака, не менее или даже более, чем, собственно, бой как таковой. Даже не контратака, когда принимаешь удар и бьешь в ответ, это больше к «глыбе» Юделя, а удар на противоходе, в тот же миг, когда удар наносит и враг. Рисковая стратегия, требующая именно что мастерства и умения очень четко улавливать и регулировать дистанцию, чем стиль и славился.
==+==
Безоружный Бой (высокий): 61/1000
Раскрытая ладонь: 3/3
Раскрытие – слетевший лист: 0/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 0/1
Пронзающий кулак: 3/3
Раскрытие – углубленное поражение: 0/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 0/1
Боевая готовность: 1/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 3/5
Дополнение (3): осознание дистанции
==+==
Именно с безоружным боем было проще всего и сложнее всего одновременно. Проще потому, что досталось ему не четыре очка умений, а сразу восемь – и собственные, и ставшие свободными после вложения в «Совершенство». Сложнее по той же причине – очков-то стало больше, но на все-все-все не хватает даже с этим самым «больше». А всего-всего-всего все так же очень и очень хочется, вот же беда бедовая, а! Пришлось все равно выбирать, причем здесь Юдель был наиболее категоричен, так как именно этот навык суть основа всей боевой мощи Птаха и всрать билд именно для «Безоружного Боя» станет для Птаха смертельным исходом. В том смысле смертельным, что он либо умрет, выполняя задачу Юделя, либо тот его сам убьет, если поймет, что шансов у малолетнего неразумного юнца просто нет.
Робкое замечание о том, что Птах, дескать, старше, чем выглядит, в очередной раз оказалось проигнорировано, а ведь землянин рассчитывал вывести не-наставника на хотя бы мимолетное упоминание собственного настоящего возраста. А то ведь есть подозрение, что этот лысый хрен даже иных эльфов может юнцами называть, тоже малолетними и тоже неразумными. Вот бы его с Аварисом познакомить, отойти подальше, добыть ведерко попкорна и просто наблюдать за происходящими событиями. Мечты-мечты...
Оба боевых умения атакующего типа оказались доведены до предела, но варианты их раскрытия получить так и не удалось, хотя Птаху и хотелось, крайне, крайне хотелось. Оба умения на третьем делении полностью потеряли откат, вернее, тот сократился до доли от доли такта, что можно считать несущественным – дальнейшая прокачка навыка сама по себе, да еще и с той же «благостью единения» в комплекте гарантированно сократит эту долю такта до полного нуля, переведя умение в зависящие только от запаса внутреннего духа. Также второе деление подарило Птаху возможность накладывать неприятный такой дебафф, какой еще и подновлялся с каждым ударом. Эффект дестабилизировал духовную энергию противника, увеличивал откаты и снижал эффективность умений.
Третье деление в обоих случаях позволило применять активные умения к ударам ногами, но для той же ладони нужно сражаться босым или в очень легких кожаных обмотках, чтобы не нарушать ток духовных сил, да и не те у него пока физические кондиции, чтобы позволять себе красивые удары с разворота, словно родич самого Чака. Уж лучше бы сейчас взять второе раскрытие, одинаковое для обоих умений, позволяющее стакать негативный эффект, накапливая в ауре противника, а при переполнении вовсе резонировать накопленное и увечить тонкие тела противника. Если на нижних уровнях толку это не принесет, ведь одна ладонь в брюхо превратит кишки в месиво, то против тварей, особенно живучих и регенерирующих, будет самое оно. Увы, но пришлось выбирать, чем жертвовать, а восемь очков – не восемнадцать, как бы ни хотелось строго обратного.
Птах давно хотел получить хоть какую-то защиту, так что на «боевую готовность» облизывался с момента получения навыка, но Юдель об этом щите все так же был предельно плохого мнения. Он и взять-то его на единичку позволил только из-за того, что без той единички не выйдет на третьей ступени получить то умение, какое в будущем станет основной защитой Птаха аж до седьмой или даже одиннадцатой ступени минимум. При этом он категорически запретил в дальнейших тренировках полагаться на умение и позволять себе принять удар там, где можно уклониться, прямо на уровне «поломаю, стервец ты мелкий, ноги и руки, вылечу и снова поломаю» запретил.
С изворотливостью все и вовсе предельно ясно – без нее стиль «Перелетной Птицы» и не стиль вовсе, так что она нужна намного больше, чем еще одна пассивка-укрепление. Аж три очка, с нуля до тройки и раскрытое дополнение, позволяющее еще лучше работать с дистанцией, дикая синергия с «Созерцанием» и «Акробатикой» получилась. Птах еще не испытывал себя, но вполне понимал, что такая связка уже сама по себе делает его очень опасным даже для пятых ступеней. Просто потому, что по нему станет очень трудно попасть, а вот сам Птах легко поймает противника на встречных атаках и забьет кулаками, даже если тот вооружен и бронирован. Теперь уж точно забьет, прокачав до капа пронзающий кулак-то!
==+==
Единение (высокий): 34/1000
Погружение в мир: 3/5
Дополнение (3): единение в неподвижности
Благость единения: 2/5
Единенная кровь: 2/5
==+==
С «Единением» все тоже прошло предельно ясно, благо здесь как раз выйдет закрыть вообще все стартовые умения, когда дополнительные четыре очка за вторую ступень он вложит в эти самые умения. В первую очередь, конечно, «погружение в мир», та самая не-скрытность и не-невидимость, какой его так бесит и пугает Юдель. На нынешний момент и с нынешними же показателями, особенно после усиления от «Совершенства» и кучи синергий, три очка в этом умении вполне смогут скрыть его от тех, кто не обладает сканирующими умениями и талантами. Скрыть не на уровне полноценной невидимости, но чем-то вроде легкого отвода глаз – все же высокого ранга навык и уже неплохо вкачанный при этом. Добьет полусотню и можно будет вовсе не опасаться всех, кто ниже пятой ступени и не сенсор.
Если же использовать новое дополнение, усиливающее эффект погружения при полной неподвижности, а после добавить специфическую для навыка фиксацию на усилении одной пассивки ценой других, то его и рядовой стражник с каким-то достойным навыком на поиск и сканирование заточенным тоже не заметит даже в упор, если только не наступит. В ином случае заметил бы, все же лишь первая ступень и всего лишь стартовое умение, но не с бонусами от «Совершенства», нет. «Благость единения» и «единенная кровь» тоже возросли в эффективности, причем заметно больше, чем должны были от вложенного очка умения, став уже действительно серьезным средством если не для гарантированного лечения ран, то для остановки кровотечения и первой помощи точно. Ну, в случае благости, просто хорошим боевым баффом на сопротивление и усиление физических и не очень показателей.
==+==
Совершенство (истинный): 0/1000
Презревши Смерть: 1/5
Полное Обновление: 0/3
Нивелирование Нестабильности: 0/3
Глубинное Преодоление: 3/5
Дополнение (3): лакуна стабильности
Совершенство в Простоте: 0/5
==+==
Здесь, как бы ни хотелось вложиться иначе, Юдель был даже не категоричен и не обещал ломать конечности, а просто и понятно пояснил – без хотя бы трех баллов в преодолении Птах в том разломе, куда ему придется войти, попросту подохнет через пару часов, даже если не встретит противника вообще, слишком там сильна активная аура, давящая энергетику и дух, вызывая отказ органов или вовсе мутации. В теории можно кое-как этого избежать, есть способы смягчить урон от скверны разными долгоиграющими ритуалами или артефактами, есть даже способ позволить такие с собой пронести в тот разлом... но проще не бесить Юделя и сразу же, сходу, немедля, блядь, обеспечить себе надежную защиту и выживание. Чтобы если и сдохнуть, то хотя бы от ловушек и населяющих разлом тварей, а не от стыда за собственный идиотизм.
Пришлось внять, а вот последнее очко вложилось именно туда, куда Птаху изначально хотелось больше всего, то есть, прямо в запасную жизнь. Юдель смотрел на землянина очень печальным и снулым взглядом, тихим голосом клятвенно пообещав не-ученику, что тот обязательно научится не полагаться на наличие запасной жизни и сражаться так, словно такой у него нет, не было и никогда не будет. Потому что учитывать наличие у себя такого козыря можно и нужно, но всецело на него полагаться – путь в безымянную могилу, причем пустую, ибо у владеющих «Совершенством», согласно древним свиткам, мертвые тела, не сумев воскреснуть, просто расточаются и сливаются с миром воедино. Самая дорогая и красивая могила, какую только можно вообразить, говорил ему Юдель, при этом взгляд у него был такой, что даже не страшно становилось, а жутко, словно кто-то прошел по уже твоей могиле.
Завершив ревизию собственной Хроники, осознав, что лысый кошмар покамест предпочитает своего тренируемого-третируемого Птаха не мучить, землянин просто перевернулся на другой бок и вырубился быстрее, чем успел закончить поворот. Снилась всякая муть, особенно запомнилась Альбина Альбертовна, чтоб ее конями, Злак, какая принимала у Леонида Птаха экзамен, но вдруг заявила, что именно сегодня оный экзамен будет принимать не она, а вот этот степенный и какой-то неправильный мужчина, по имени Родислав Гастольдович Янин.
Почему-то проснулся Птах в холодном поту.
***
Обычно их с лысым тренировки начинались с побудки, разминки и отработки выученного, но в этот раз побудка вышла скомканной, его даже не пнули, разминка тоже оказалась минимальной, зато побежали прямо сразу, двигаясь в сторону города. Во время бега Птаха опять нагрузили так, чтобы сил хватало только на, собственно, бег и маневрирование, особенно когда по скалам пришлось прыгать, куда там паркурщикам и прочим допотопным ямакаси. Но, как оказалось, это была еще не тренировка, нет, настоящая тренировка началась тогда, когда ему, уже под самый закат, как раз светило скрывалось за горизонтом, Юдель указал пальцем в сторону весьма приметной лощины, от какой почти не несло энергетическим аномалиями.
Указал, а после спокойно так заявил, словно за пивом отправил или погоду на завтра уточнил:
- Там стоянка на пару сторожек. – Сам землянин ничего не заметил и не ощутил, слишком уж дистанция велика, почти три километра навскидку, он бы вообще ничего не заметил, если бы не факт того, что тварей и прочие аномалии там зачистили и связка созерцание-медитация-единение различала эту стабильность и неестественную на фоне дикоземья тишину энергетического фона. – Пойди и убей там всех.
Несколько мгновений Птах просто хлопает ресницами, словно они у него оказались заменой крыльям, и он очень хочет взлететь, а потом лишь выдавливает из себя тихий смешок. Ничего себе квесты подъехали! До этого все приказы на сражения, какие выдавал ему лысый, были связаны с тварями, либо с ним самим, устраивая очередной тренировочный спарринг. И тут вот такой приказ пойти и начать убивать людей, причем абсолютно ему незнакомых. В принципе, Птах и на Земле не был особо моральным человеком, какой не сильно-то боялся замарать руки кровью там и еще меньше боится этого здесь. То есть он был законопослушным и не кровожадным, но вполне допускал варианты радикального прекращения чужой жизни, ориентируясь на уголовный кодекс, а не на вопросы морали. В мире новом, под сенью Иулатара, будь он благословен и проклят, и без того зыбкие моральные ограничения Птаха стали вовсе призрачными и тоненькими, словно нарезанная на столовские бутерброды колбаса.
Но все же просто так пойти убивать было не то чтобы совестно, нет, было тревожно и непонятно. Землянину хотелось знать, что именно это значит вообще? Этакая попытка продавить чужую волю и сломать Птаха, принудить делать то, что нужно Юделю, несмотря на моральные ограничения? Демонстрация силы и власти над подчиненным оной силе землянином? Или лысому вправду именно настолько похер и он просто не видит в выданной задаче каких угодно проблем? Верилось, что характерно, во все предположения сразу, причем одновременно и в равных пропорциях.
- А можно мне спросить о том, кто именно там, в сторожках, сидит? – Осторожно интересуется он, тщательно подбирая слова и пытаясь, как и всегда безуспешно, прочесть что-то по лысине Юделя. – Не хотелось бы убивать непричастных охотников или даже стражников. Это немного... не мой метод, честно говоря.
- Что, хочешь услышать, что они там все жестокие и кровожадные разбойники, чтобы совесть очистить? – Вопрос задан с легчайшей тенью не презрения даже, а так, насмешки к чужой молодости и наивности, но Птах все же кивнул, осторожно и словно бы сам сомневаясь. – Хорошо, тогда они все жестокие и кровожадные разбойники, твоя совесть чиста. А теперь иди и убей их.
Никакие новые умения, прокачанные навыки и вскормленная множеством избиений осторожность не смогли сокрыть предельно очевидный скепсис во взгляде услышавшего эти слова попаданца. Но то ли Юдель все же не спешил окончательно ссориться со своим наемным работником для грядущего большого дела, то ли он просто так измывался, но ответить более полно он все-таки изволил. Сначала вздохнул, посмотрел на Птаха, словно на дебила, но ведь изволил же!
- Я их ухоронки различаю и отсюда, Пришлый. Не будет у охотников или егерей цельного склада с дряной ювелирной мелочью, платьями мужскими да женскими и вырванными зубными коронками. Да и другие характерные моменты тоже наличествуют, сам увидишь, как подойдешь. – Ну, если такие аргументы, тогда да, но ведь их можно было сразу привести, а не на нервах бедного Птаха играть. – Так что иди давай, неси им смерть. И нет, вижу по лицу твоему, не думай даже. Именно пойди и убей, а не дождись ночи и под маскировкой прирежь спящих. Я твою боевую стать проверяю, а не готовность глотки рвать. Ту я уже давно проверил.
Птах не спорит, интуитивно понимая, что это тот случай, когда спор принесет лишь новые побои, а просто переходит на трусцу и неспешно бежит к рощице в закатных лучах. Не слишком быстро, ведь тело его все еще чрезмерно человеческое и смертное, недостаточно ушедшее от изначальной природы вверх по ступеням. Его все еще можно вымотать или убить примерно тем же, чем и обычного смертного землянина, пусть и с куда большим геморроем. Нож в печень воткнуть стало куда сложнее, кожа и мышцы брюшины уже напоминают плотную резину, но сильный удар все-таки добьет до потрохов. Тем более и бить-то станут те, у кого собственные навыки имеются.
Вот и с выносливостью все то же самое – на Земле он бы такие нагрузки хрен выдержал, но, в принципе, превосходно тренированные на олимпийском уровне атлеты проявят сравнимую выносливость, лишь немногим более слабую. Именно выносливость, а не прочность, гибкость, координацию или силу удара – здесь он уже плотно перешел в разряд паранормальных аномалий. В дальнейшем оная выносливость станет едва ли не сильнейшей чертой любого Монаха за счет кучи специфических улучшений, но именно что «в дальнейшем». На начальных ступенях, как не раз утверждалось, этот тип классов успешно отсасывает вообще у всех боевых билдов. И отнюдь не потому, что у них в умениях затесался какой-то там «Вампиризм»!
Пока он бежит, мысли в голове так и роятся, причем как по делу, так и не очень. Птах думает о том, что Юдель не стал называть число, вооруженность и ступени того отряда, какой ему нужно убить. Едва ли там прямо полноценная шайка, иначе его просто толпой забьют, но и на одного-двух доходяг лысый его бы тоже не отправил – сам ведь сказал, что готовность Птаха грызть глотки уже проверил, что хочет оценить боевой потенциал обновленного ученика-не-ученика. Опять же, все то же «едва ли», но уже по поводу именно «доходяг»: слишком лежка далеко от стен и обжитых земель, слишком глубоко в земли дикие, так что там как минимум компетентные головорезы, иначе бы их уже сожрали к херам. Скорее всего устроившие себе схрон и резервную лежку, если нужно переждать неделю-две на случай облавы, коль уж нашумели или убили кого-то слишком важного.
Список трофеев, например, весьма характерен – серебряные, золотые или даже мифриловые зубы здесь не просто красивый способ протез себе сделать или средство понтов, нет. При наличии качественной исцеляющей магии проще потратить драгоценный метал на целителя, есть там сборки навыков и умений, какие открывают ветку «мама, я дантист», обойдется не слишком дорого. Фишка в том, что некоторые навыки и умения, часть из каких привязана к расе (преимущественно хоббитов и гномов), позволяют использовать зачарованные зубные протезы не просто как отдельные разовые амулетики, а подобно полноценному слоту экипировки. Вещь весьма полезная и могущая оказаться решающей, если верным образом и в нужный момент такой козырь использовать.
Пройдя по малозаметной невооруженному взгляду, но четко различимой «Созерцанием» тропке, он понял, что именно имел в виду Юдель, когда говорил про «всякие мелочи». Труп казался относительно свежим на вид, одетым в какую-то рванину, а еще весьма профессионально распятым. Там, на помеси столба и креста, телу прямо в разрезанный по щекам рот воткнули небольшой деревянный чурбачок, укрытый черно-синими чуть сверкающими знаками. Птах даже узнал эту штуку, про нее мимоходом высказался еще Аварис: называют ее в народе «черным пугачом», в противовес «пугачу белому». Суть этого многоразового тотема в том, что он разгоняет мелких и не слишком тварей, не столько отпугивая, сколько делая определенную зону неинтересной и некомфортной для порождений скверны.
Разница между двумя моделями в том, что обе требуют наличия достойного навыка «Заклинатель» или схожих с ним, хоть бы и «Резчика» даже. Но при этом для одного нужен был еще один достойный навык – «Зловредность», а для второго антипод предыдущего – «Благостность». А еще связка умений, какие позволяют создать, при наличии рецепта и точных формул, черную версию достигается к пятой ступени, даже если не брать в счет механику принадлежности. А вот для белого нужна шестая и хотя бы два пройденных испытания гильдейского типа, да и реагенты в целом немного дороже. Результат тоже разнился – белая версия держится дольше, работает мощнее и качественнее чуть ли не двухкратно. Зато черную можно усилить и срок ее действия растянуть, если уткнуть в свежий труп, а еще лучше в еще живое существо.
Тварь, обладающая плотью, или даже просто зверь, купленная на дальней ферме свинка, снизят отставание до одной третьей, а живой и умерщвленный тотемом-пугачом благословенный Ею полностью нивелирует отставание в мощи, при этом длительность эффекта еще и весьма заметно обгонит белую версию. Конечно же, белый пугач тоже можно разогнать жреческими навыками, наличием источника сил или иными способами, но тоже недешевыми. И потому черную версию массово продавали, ибо она дешевле и ее делать учатся намного раньше, с намного меньшими усилиями и затратами. Очевидную и всем понятную склонность злоупотреблять чернотой ограничивали указы и эдикты Королевства Лебедя, а также воля Наместника в Морочном.
Их волей и применением монополии на насилие официально производимые тотемы намерено делались с чуть иными модификациями, чтобы не усиливаться от жертв разумных, там изменение техпроцесса просто копеечное, но оригинальный рецепт никуда не делся, как и те, кто им владеет. Не говоря уж про добычу из шкатулок или покупаемую через системные аукционы, где продавались именно оригинальные варианты, тогда как измененные просто стоили дороже, давая меньший эффект. Так что пусть за оригинальный черный пугач при себе можно было влететь на штраф в лучшем случае или на каторгу с клеймом (опционально еще с отрезанными пальцами) в случае похуже, но их покупали. Проверить инвентари, вернее, персональные пространственные карманы, именно просто проверить на наличие того, что там лежит, сможет только специфически раскачанный стражник с тремя или четырьмя достойными навыками и десятой ступенью, либо такой же стражник, но с высоким навыком, тогда ступень может быть и седьмой.
Подобные персоналии на воротах если и стоят, то уж точно не напрягают себя проверкой всех и каждого своими абилками, какие, так-то, резервы тратят и при этом откаты имеют – пройти можно, если осторожно. Вот и пользовались чернухой всякие щедрые ребята или просто конченные беспредельщики, ведь в Морочном аукцион работает намного свободнее, чем в иных городах Королевства Лебедя, и на нем не действуют наложенные правительственным эдиктом запреты на закупку ряда неодобряемых товаров. Возможность обеспечить себе стабильную защиту вдали от городских стен на пару лун минимум, вместо двух с половиной декад максимум? Ценой в жизнь какого-то заблудшего путника или даже специально взятого с собой «на дело» новичка? Это экономия почти в целый клюв, блядь, какие еще вопросы и моральные дилеммы!? Для долгого хода через дикие земли, пусть и окраину таковых, да еще и малой группой, именно пугач всегда считался первой строкой в статье расходов для всех тех, у кого не десяток ступеней или два десятка опытных ватажников в составе.
Так что, увидев вот эту картину, Птах уже окончательно избавился от иллюзий в возможной невиновности своих будущих жертв, а уж посмотрев на них, так и вовсе едва сдержал улыбку. То-то, наверное, потешался над ним Юдель, чтоб его лысину! Те же щедрые, как Птах уже знал, стараются мало чем отличаться от обычного горожанина, что, кстати, для ворья нигде не норма. Просто сказывался вялый и постоянный конфликт щедрых и стражи, первые дружили с местными цехами и гильдиями, а вторые служили Наместнику, который с переменным успехом всяких мэтров Баллизусов давит.
Вот потому щедрые и не выделяются, что сцыкотно. В иных городах теневые гильдии могут чуть ли не официально существовать и на отчет к правительственным чиновникам ходить, занимаясь даже не нелегальным, а просто серым сектором. Но перед Птахом были никакие не щедрые, а просто натуральные придорожные тати, ни дать, ни взять. Ладно, опустим их откровенно бандитские рожи – это термин преувеличенный и слишком распиаренный. Помнил Птах и старшого Грока и его команду, и виденных мимоходом егерей, и нажратые хари стражников: там рожи такие же стремные и злые попадались, вполне можно в темном переулке сразу кошель доставать и опустошать инвентарь. Вернее, кошельки и носят-то только для мелкой монеты на мимолетные расходы, чтобы не заполнять инвентарь и не напрягать резерв, либо если еще не прошел инициацию и не получил Хронику. Так что хороший карманник либо учится пространственный карман вскрывать, либо стаскивает ювелирку или ценные предметы из карманов.
Впрочем, не о бытии любителей тырить кошелек, а о наглых харях.
В целом, жители Иулатара, несущие Ее милость, в среднем куда красивее лицом и телом, чем оригинальные «средневековые дебилы (тм)», но изобилие бухла, опасная жизнь, регулярные стычки, вредное и скудное одновременно питание, а также часто встречающаяся неряшливость, исходящая из бедности, могли даже разогнанные милостью Ее внешние данные испохабить. Могли и похабили! Так что нет, по рожам он судить этих ребят бы не стал, не стал бы вешать на них клеймо татя придорожного. Но дело не в рожах было, а в одеянии и снаряжении, снятом явно с разных людей, а не привязанном к себе изначально из честно открытой шкатулки. Разных цветов и фасонов, не совсем подходящих размеров, с очевидными следами починки, но при этом весьма грязные, словно стирки никакой не знали, словно носят пока не найдут замену и не отнимут.
При этом все вооружены и снаряжение боевое у них прямо неплохое, даже получше, чем у людей Грока, хоть и тоже разношерстое, да невпопад. А еще снаряжение, в прямой противовес одежде, вполне ухоженное, будь то оружие или броня. Тут только два варианта: либо наемники-рутьеры, либо просто разбойники, причем не передать насколько часто эти два варианта изначально объединены во что-то одно. Их пятеро, как пальцев, малая звезда, считай, причем на виду только четверо, пятый, тот, какой и срисовал Птаха, предупредив остальных, все еще сидит в своей ухоронке и целит в пришлого из самострела. Вероятно, думает, что его умения и навыки скрывают от весьма развитого синергией трех навыков восприятия Птаха.
- Ты, бля, кто еще, малец? – Главный у них весьма высок, кряжист и подвижен, хоть и не ровня Юделю, да все равно опасное впечатление производит, так еще и снаряжение у него прямо-таки недурное, добротные тесак и короткий меч на поясе производят опасное впечатление. – Босой прислал, аль чо?
- Суп харчо, блядь. - Ответил в тон ему Птах, а после осмотрел эту компанию, оценил их расположение, вспомнил слова Юделя, прикинул риски, да и продолжил уже на пафосе. – Господа, спешу вам сообщить, что деяниями своими вы преступили законы людские и божьи. Я здесь, чтобы вас всех убить, не больше, но и не меньше.
Секундная пауза.
- Малец, ты просто родился у мамки чудной или дурноцвета надышался? – Он даже не оскорбляет, а вполне серьезно интересуется, чуть ли не с академическим интересом естествоиспытателя, да и остальная компания не спешит гыгыкать, как «типичный разбойный люд (тм)» из низкопробного фентези, благо тут все же дикие земли, все непонятное априори нужно считать опасным. – Мы ж тя напластаем, вон, прошлого заменим.
Он указал себе за спину, туда, где на столбе возле сторожки висел труп с чернухой во рту, причем его явно еще полили чем-то, чтобы не сильно гнил, да и сам тотем-пугач такого типа вытягивает гниение, не дает трупу-основе быстро испортиться или начать вонять разложением на все дикоземье. Птах не был настроен на диалог, прекрасно понимал, что за каждую минуту промедления может тумаков отхватить. Вот такой вот удивительный человек – мэтр Юдель, с ним даже стокгольмского синдрома не развивается, настолько он эмоционально глухой и просто конченный. Чем дольше с ним общаешься, тем сильнее понимаешь, что его шутки в стиле «мне просто нравится бить людей» вообще никакие не шутки и не самоирония, а чистейшая правда, молвленная с серьезным лицом.
- Да если бы. – Только и сказал он, шагая вперед, шагая плавно и при этом неестественно резко, теми самыми рваными движениями, словно у какой-то птицы. – Я убийственно серьезен.
В этот момент его окончательно записали во враги, хотя и раньше не воспринимали с насмешкой, дикоземье всех в нем оказавшихся быстро отучает от легкомысленности в адрес тех, кто хочет тебя убить. Да и общая мораль на Иулатаре отличается, тут не Земля. Если в средние века одетый в ткань безоружный мальчишка пяти вооруженным до зубов мужикам не сделает в прямом бою вообще ничего, то здесь, под милостью Ее, ситуация не столь очевидна. Да, вероятность встретить кого-то с дебильными пафосными фразами и при этом с высокой ступенью, способного реально всех пятерых покрошить в фарш, очень невелика. По их ухмылкам и видно, что они сами это понимают. Но она не нулевая, и это тоже видно. Видно в спокойных и слаженных движениях, лишенных неосторожности или пренебрежения.
Пока они не убедятся железно, что странный пацан – просто псих блаженный, они серьезны, насколько могут поверить в ту серьезность, а вот если скрутят его, то уж точно едва ли Птаха быстро в суп кинут. Уж точно не без выщипывания перьев и подрезания крыльев. На лице у землянина не появилось ни единой эмоции, когда он шагнул вперед, реально веря в то, что он может справиться, если не допустит дурных ошибок. Шаг перешел в рывок, странный и нескладный, словно он пробует опять пропрыгать на шестах, смещаясь мелкими шажками из стороны в сторону, не давая толком свести на себе прицел.
Он знает, что уж одиночную стрелу из самострела его «боевая готовность» легко отразит, но он помнит слова Юделя про сломанные конечности и не смеет полагаться на эту защиту. Тугой щелчок и прыжок назад, одними носками, даже не прыжок, а просто быстрый шаг с отталкиванием. Трава и листва под ногами едва примялась, облегченное тело чуть ли не парит в этом шаге, а рука словно сама выхватила из воздуха острую стрелку, даже пальцев о ту не порезав. Жест не только пафосный, но и просто эффективный, если эта стрелка оказывается брошена в лицо чуть охеревшему мужику с очень даже шикарной бородищей, словно у цверга какого-то, только что явно не цверг.
Птах быстр, реально быстр, сказываются все полученные пассивки и выведенное в форсаж «Единение», помноженное на подпитку от «Медитации», полная мощь высокого навыка вкладывается в «благость единения», делая его ощутимо быстрее, сильнее, ловчее и просто опаснее. Копье, сравнительно короткое, в три четверти роста, бьет мимо, безнадежно опаздывая и нет пользы от сверкающего тусклой сталью наконечника под активным умением. Топор бьет точнее, но рука у Птаха еще быстрее, он топор буквально ловит, что в нормальном бою закончилось бы минус одной кистью, а здесь ничего, здесь успел, пропустил перед самым лицом и тут же ухватился, прямо в том месте где сталь переходит в деревянное топорище.
Рванул на себя он со всей мощью, отнюдь не птичьей, несмотря на малые габариты, но все равно не вырвал – и масса не та, и враг прикрепил оружие к запястью за вдетую в топорище петельку. Но он замешкался, копейщик не успевал довести удар и тычок ладонью в не прикрытую плохонькой кольчугой подмышку прошел почти идеально. До обретения пурпура, до прокачки умений, этот удар был бы не смертельным и даже не слишком травмирующим, там и неудачный угол, и плотный поддоспешник, и просто реберная клетка. Теперь враг сложился сразу, из открытого в агонии рта лилась отвратительно темная кровь, а Птах уже прикрывался его телом.
Тот самый шикарный бородач легко сбил стрелку, что летела ему в лицо и разрядил второй из самострелов в арсенале пятерки, только промазал. Целил не в центр массы, не хотел задеть соратника, а в голову просто не попал, землянин даже не стал уклоняться, вообще и бровью не повел. Копейщик поступил мудро, оценил скорость Птаха, собственную неудобную позицию, и сразу бросил свое оружие, вытаскивая кинжал, а голову прикрыл от возможного удара кулаком. Удар ногой чуть выше голени он пропустил, да и там крепкий сапог имелся, а Птах практически босиком ходит, те тоненькие обтягивающие ступни полосы кожи за нормальную обувь практически нигде не считались.
Только удар проник сквозь защиту, и враг ощутил все то, что ощутил бы, получив пинок по полностью босой и беззащитной ноге. Кость так и хрустнула, но не сломалась до конца, лишь подвижности убавила, а большего Птаху и не нужно, сближение, пропустить мимо удар кинжала, мягко и почти нежно перехватывая руку, загибая кисть и просто втыкая тот самый нож в не прикрытое распахнутым воротом горло. А потому что нехрен снимать защитные элементы на холоде, простудишься! Чему этого хмыря учила его почтенная бабушка, а? Два удара кулаками под ребра и один ладонью в живот, затраты энергии невелики, но смертельно раненный падает на землю поломанным кулем, уже не ударит в предсмертном кураже.
Бородач и лидер, тот самый, что про белену, то есть, дурноцвет, спрашивал, ударяют одновременно, заучено, одним фронтом, но под самый конец маневра заходят с двух сторон. Птах просто отступает, шагая вроде бы и неспешно, но каждый раз топор и тесак с коротким мечом, больше даже кинжалом, не успевают достать до него считанного сантиметра. Осознанный риск, но только так он может выиграть время для контратаки – у него вместо клинков только руки, а они короче, да и отнюдь не из железа, ему каждый сантиметр дистанции важен. А ведь если еще топор просто быстро машет и опасно бьет, то оба клинка главаря сверкают так, что прямо аж тревожно, он резерв точно не экономит, стремясь задавить Птаха частотой атак.
И ступень у него не меньше шестой, похоже, раз уж он освоил дистанционное умение оружейного навыка – если бы не «Акробатика», что дала с места согнуться в поясе, прокрутив полусальто в стиле капоэйры какой-то, то ему бы защиту «боевой готовности» сняло, а то и кровь пустило бы. После этого целостность попаданческих конечностей была бы под серьезным таким вопросом! Момент для атаки пришел сразу же, как главарь устало выдохнул, хрипло и зло, немного даже напугано, но в меру – его постоянные атаки и применение дистанционного удара просадило резерв. А столь резкая просадка, да еще и в активном бою, особенно если основание непрочное, вполне себе может уложить отдохнуть. Он не лег, но замедлился, отшагнул под прикрытие топорщика, какой не сообразил вовремя заметить слабость своего вожака и атамана.
Вернее, он видел слабость Птаха, какой временно оказался в низкой позиции, как раз чтобы бошку расколоть, аки чурбачок дров. Мужик, похоже, изначально собирал билд под лесоруба, виделось в его движениях что-то этакое. Птах не особо задумался над чужим прошлым, маятником качнувшись влево и уйдя вправо, пропустив удар мимо, вдоль всего тела, вынуждено активируя приберегаемое до поры «верткое уклонение», еще немного увеличивая собственную подвижность. Стоит отдать бойцу должное, он честно попытался довернуть топор и ударить землянина плоскостью в ребра, но просто не успевал, а вот Птах успел. Тройка применений боевых умений, два кулака и ладонь прямо под подбородок – без пауз, без откатов, без лишних слов. В этот раз глаза таки лопнули и мозги из ушей брызнули, да только землянин уже успел отшагнуть назад и сдвинуться в сторону, чтобы еще стоящий, но уже мертвый тать оказался между ним и главарем.
Даже не испачкался – вот что опыт делает! С теми же недомерками, в каких прочности ноль, а уязвимости имеются вообще ко всем видам урона, лопнувшие глазницы после «раскрытой ладони» случались еще до обретения навыка «Единения», хватало только мастерства и одного очка умения в той самой ладони. Чуть оклемавшийся противник зарычал нечто среднее между «кто ты, блядь, такой?» и «какого хуя ко мне привязался?», пинком швырнув все еще стоящее тело прямо на Птаха и шагая следом. Он был опасен и техничен, основа его боевого стиля, оружейный навык и, похоже, та же «Подвижность», были прокачаны не ниже, чем у землянина. Он был бы вовсе равным Птаху в чистой физике, если бы не бонусы от идеальной пирамиды с истинной вершиной.
Птах попытался было закончить быстро, но не рискнул, хотя бы один из клинков постоянно направлен был в центр массы Птаха, сближаться было опасно. Даже если делать ставку на защитное умение, все равно опасно – за подобную ставку ему пиздюлей дадут куда больших, чем за полученную рану. Несколько долгих секунд они маневрируют, Птах постоянно смещается так, чтобы быть вне досягаемости клинков, но представлять опасность, его боевая стойка традиционно-птичья, но при этом не демонстративно-пафосная, а именно боевая. Текучая, неестественная, постоянно меняющаяся резкими рывками, снова замирая в плавной неспешности.
Первым не выдержал все еще скрывающийся стрелок, какой таки дождался момента, когда его командир «подведет» стремного паренька под выстрел. «Созерцание», «Единение», «Медитация» – все три навыка работали на пределе и Птах снова уклоняется, но теперь не пытается ловить стрелу, просто смещается так, чтобы она промахнулась. И при этом встречает атаку главаря, какой тоже воспользовался этим выстрелом. Правда он явно ждал, что попадание почти что в спину окажется неизбежным и не сумел перестроиться. Удар ладонью промахнулся, удар тесаком едва не рассек рубаху Птаха на пузе. Удар кинжала-меча едва не вынул глаза на все таком же расслабленном и равнодушно-созерцательном лице землянина, какой в этот миг был очень похож на своего не-учителя. Просто мельче, ниже и не лысый. Удар кулака Птаха враг принял на плечо, причем грамотно, почти без травм... если не считать легшего на тонкое тело пятна от удара.
Дебафф сработал сразу, сразу же затруднив применение умений, сверкнувший было клинок, - враг, кажется, опять попробовал применить дистанционный трюк, - лишь мигнул, а на лице главаря появилась страдальческая гримаса, спровоцированная срывом и откатом умения. На этом все и закончилось, тот еще попробовал отбиваться, но слишком медленным на фоне Птаха стал, слишком больно ему было стоять, а рука и плечо вовсе, похоже, изрядно онемели. Зайдя с уязвимой стороны, Птах снова ударил ногой в голень, роняя татя на одно колено и обновив дебафф, а после ушел за спину, минуя попытки применить бесполезное в настолько ближнем бою оружие, без особого труда свернув врагу крепкую шею. Тот умел, вот явно умел биться клинками в партере, но не успел перестроиться и пропустил Птаха в упор, вот и сдох, хотя и мог, очень даже мог попробовать разрезать плоть движениями «впритык», словно хлеб нарезаешь.
Не став смотреть на труп самого опасного из врагов, землянин резко сорвался в сторону той ухоронки, где прятался последний противник. Тот, кстати, проявил недюжинный ум, начав убегать сразу же после второго неудачного выстрела. Увы, но Птах был быстрее и не только потому, что прокачан лучше – у него ноги длиннее, ведь пятым противником оказался грязно-зеленого цвета кожи носатый и низкорослый индивид, в каком Птах с некоторым удивлением распознал гоблина. Удивительное дело, ведь в условиях очередного растущего и уже почти взорвавшегося конфликта с зеленокожими, таковых в Морочном стало почти не встретить.
Этот, вот, сохранился, почти что краснокнижный вид, да и другие имелись – отряды на контракте, личные порученцы, просто эмигранты или члены гильдий, но их было немного. И сами зеленые не сильно рвались жить в цивилизации иных видов, и привечали их, мягко говоря, не очень. В основном потому, что такие индивиды часто были агентами или диверсантами, а если и не были, то легко меняли сторону в пользу своих сородичей при первой возможности.
Поняв, что свалить не вышло, гоблин развернулся на носках, отбросил так и не перезаряженный самострел, выхватил два кинжала и оскалил острые зубы, почти полная пасть резцов, выдающая преимущественно мясоедную диету, хотя именно классические гоббо вполне могли считаться всеядными, да и орки тоже. Могли, но не хотели. Аварис немало рассказал о кулинарных и культурных особенностях этих ребят, так что Птах заочно не любил их даже сильнее, чем эльфов или вовсе эльфиек (тех, какие, увы, не дают или дают не так, как хотел).
Рожа у противника исказилась в страхе и злобе, заплетенные в несколько косичек волосы частично закрывали лицо, а зеленую кожу покрывали ритуальные шрамы, этакие метки принадлежности по-зеленому, впрочем, не все таковым следовали и применяли их. В основном те, кто выбирал навык «Шрамирования», «Ношения Шрамов» или «Боевых Меток», благо лучшие мастера этих путей именно что зелены своей кожей.
Битвы не вышло, ведь Птах, почуяв удачный момент, решил закончить бой не просто эффективно, но и эффектно. Проигнорировав скрипуче-воющий крик «не убивай, все ска...», землянин резко прыгнул и прямо в прыжке ударил двумя ногами в грудину, слишком резко, слишком внезапно, чтобы ему те ноги ножами порезали. Гоблин был невысок, метр сорок и сложением напоминал тощего подростка, но слабым не казался – сплошной комок жил да злобы, не иначе. В общем, слабым он не был, даже мог считать себя сильным, но, как и в случае Птаха, сила эта сочеталась с легкостью. И почти полным отсутствием брони, отчего раскрытая ладонь через удар ногами превратила внутренности в фарш и привела к смерти даже раньше, чем труп закончил полет после пинка.
И никаких рефлексий, никаких сомнений или страданий об отнятых жизнях! Даже если убрать изменения сознания, вызванные Хроникой и набором навыков, помогающим быть спокойным в любой ситуации, оставался еще момент собственного характера. А в том характере землянин никогда не сомневался – он убил тех, кто вполне мог убить и его тоже, а еще они однозначно убили бы его, попадись он им на дорожке. А даже если и нет, то вон, на столбе распятым висит главный аргумент за то, чтобы немного почистить генофонд местного населения.
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Наемник, шестая Ступень.
Враг уничтожен (гоблин/осененный Ею): Шмыга, четвертая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена простая Шкатулка (дерево, третья ступень).
Получена простая Шкатулка (гранит, пятая ступень).
После седьмой ступени шкатулка с разумного и осененного Ею выпадает почти всегда, после девятой гарантировано. С тварями почти так же, только «почти» наступает с девятой, а «гарантия» с одиннадцатой. В среднем, именно с таких, от одиннадцатого уровня, шкатулок выпадают реально полезные и дорогие вещи, а уж из воистину сверх-элитных врагов, независимо от их вида и принадлежности, порой удавалось добыть нечто по-настоящему вкусное. Вроде тех же зелий улучшений и умений, талмудов осознания, кристаллов случайных умений и прочей мути, за какую можно начать небольшую или даже очень большую войну.
В крупных экспедициях и рейдах, когда буквально десятки отдельных звезд и групп действуют то в связке, то параллельным курсом, шкатулки вовсе не открывают, если только самые топовые не считать. Берегут до момента возвращения, иначе никаких инвентарей и обозов не хватит на хранение всей полученной добычи. Вон, Птах только один из выроненных гоблином кинжалов поднял, а этот предмет немалую часть его инвентаря займет. Объем пространственного кармана растет и увеличивается с ростом ступени, за убийства редких тварей или сильных осененных, особенно если иных рас, просто растет от некоторых типов навыков или даже активных умений, какие определяют класс того же Кладовщика, Завхоза или иных Камердинеров.
Сжав руку вокруг обвитой кожаной полоской рукоятки ножа, Птах в очередной раз пробует активировать боевое умение, но снова ощущает, как скользнувшая вдоль тела плотского и тонкого духовная энергия словно ударилась об эту рукоять, рассеиваясь не совсем уж безвредным облачком, но точно не опасным для жизни. Все так, как и говорил Юдель, в очередной, блядь, раз – да, ничто не мешает пользоваться оружием или доспехами, но при этом слишком сильно это бьет по основным боевым навыкам, фактически выключая их из уравнения боя. На нынешнем этапе еще можно пожертвовать безоружкой, уклоняясь за счет кульбитов и пируэтов и атакуя хорошей сталью, можно. Но с каждой ступенью вверх пользы от духовных умений будет больше, а от стали в руках – меньше. Даже если сталь хорошо зачарована и на ней свободного места нет от усиливающих рун.
Со вздохом он прячет кинжал в инвентарь, ощущая, до грамма и миллиметра, занимаемый клинком объем и вес, причем именно вес здесь решает все, а объем лишь учитывается. Мера золота и мера пуха одинаково легко в инвентарь попадут, столь же легко появившись обратно. Только и важно, что иметь силы в резерве, ведь активация инвентарей требует хоть и самую кроху, но все же немножко сил, даже если всего лишь монетку туда засунуть. Если же речь не о монетке, а о чем-то крупном или хорошо зачарованном, то и затраты сильно возрастают. А еще без специальных умений или уникальных предметов, работающих с подсистемой инвентаря, предметы исчезают не сразу, да и появляются тоже медленно, отчего не выйдет красиво достать из пространства между зачарованный меч, срубить чью-то голову, а после мгновенно убрать и труп, и меч. Да и выплюнуть в реальность заранее разогнанное пушечное ядро, какое в инвентарь и поместили-то в момент выстрела, тоже не выйдет.
Или выйдет, но вложиться придется очень крепко, слотами навыков и вкладываемыми туда очками умений в первую очередь. Считай, просто еще один класс получится, просто своеобразный донельзя. Ну, это в теории, потому что дальше базового «это возможно, но муторно» Птах просто не знал, слишком специфические вопросы, его не тому учили. Впрочем, в выданных Юделем книгах было немало такого, что вполне себе считалось бы информацией под секретным грифом, причем буквально – тот гриф, стертый и замазанный, на части пособий, справочников и методичек реально имелся. А еще на учебнике этикета, причем там даже не стертый. В ответ на молчаливое охреневание Птаха, лысый скучающе пояснил, что это еще с каких-то мохнатых лет осталось, мол, «не должно смердам знать, как общается друг с другом истинная знать», а потому подобные правила этикета нужно тщательно секретить, даже отдельный тип грифа-печатки под это дело придумали.
В голове Птаха сразу возникла мысль о том, что кто-то из лебединой семейки просто решил таким образом увеличить показатель вежливости и начитанности среди состоятельных горожан, ремесленников, мелких торговцев и прочей публики, какая знатью не считается, но деньги и определенное влияние все же имеет. Потому что если раньше эти индивиды плевать хотели на всякие вопросы этикета, то вот после введения этого эдикта! О-о-о-о, там на одной только контрабанде и поставкам «нелегально» скопированных пособий наверняка перья да клювы рекой лились, причем по желанию самих плативших! Юдель в тот день лишь покивал, но ни подтверждать, ни опровергать не стал.
Лысый опять появился рядом незаметно, а нечитаемый его взгляд снова начал буравить поежившегося Птаха, у какого уже рефлекторное желание бежать подальше проявлялось в такие моменты. Юдель выглядел не слишком довольным, это факт, тут даже скупого «сойдет» не будет. А вот землянин вообще не понимал претензий! Справился же, не подставился, не снял с себя защитное умение и ни царапины не получил. С пятеркой головорезов, самый слабый из каких имел полный четвертый уровень! На первой ступени справился, блядь!
- Плохо. Очень плохо. И я понимаю почему. – Землянин не спорит, просто молча ждет вердикта, уже давно выучил, что в такие моменты спорить вредно. – Слишком близко пускаешь к себе сталь, когда мог бы нормально отшагнуть, в ладонь, а не в полпальца пропустить мимо себя. Стрелы, зачем-то ловишь, а не пропускаешь мимо – ты же не метатель и не имеешь нужных умений. Прыжок этот еще. Это не глупо даже, вполне правильно делаешь, экономишь движения, но... ты не веришь в смерть, потому и рискуешь. Рискуешь потому, что можешь, а не потому, что это оправдано.
Спорить, как не раз убеждался Птах, реально бесполезно, но вот сейчас он не спорить хотел, а уже просто понять, потому как не видел в сказанном именно что ошибок.
- Но ведь и оправдано тоже! – Не выдержал он спокойного тона, повышая голос, а где-то внутри аж заклокотав от злости. – Ты же сам учил именно так! Каждый палец дистанции для меня жизнь, потому что у них сталь, а у меня руки! Я не мог ладонь или даже две дистанции держать себе позволить, иначе как мне с ними сходиться? Они бы просто угрозой клинка бы держали меня рядом и ждали бы, пока не упаду от усталости. То есть, я бы не упал, они бы первые свалились, но ты же сам мне сказал бы потом, что я слишком тянул, осторожничал и трусил.
К его удивлению, даже шоку, вразумляющего пинка не последовало, даже наоборот, ему продолжили доносить мысль без лишних травм. Может быть, пока он разбойников убивал, какая-то бесконечно могучая хтонь или тварь сожрала его не-учителя и надела его кожу? А то прямо какой-то чрезмерный уровень доброты, понимания и готовности объяснять ошибки словами, а не пинками, как для старого-доброго-лысого Юделя.
- Все так, я же не говорю, что ты неправильно делал, нет. Все верно и так, как нужно, как я вбивал в тебя... ну, кроме прыжка, там перебор, нужно было просто неспешно забить зелень. – Ладно, про прыжок он и сам уже понимает, что мог не выпендриваться, но попробуй тут не понтоваться, если у тебя двоюродная тетка уехала в Казахстан, а сам ты вдруг оказался смесью начинающей личинки супермена-культиватора и Брюса, мать его, Ли. – Твоя беда в том, что ты делаешь правильно, не осознавая цены ошибки. Раньше с этим было лучше, но теперь, когда у тебя есть возможность обмануть смерть, ты слишком расслабляешься. Позже так уже можно, когда основа прочнее встанет, но только позже. Сейчас нельзя. А раз нельзя, то нужно этот недостаток исправлять.
И вот тут Птах всерьез задумался, потому что самокритичность у него всегда наличествовала, а слова Юделя не казались прямо бредом. Стал ли он вести себя раскованнее, позволять себе больше, получив способности, выходящие за пределы человеческого понимания? Вот так сходу и не скажешь, но вроде бы нет. Только вот Юдель видит ситуацию со стороны, а мозги в его лысой башке варят очень и очень хорошо, тогда как глаз зрит заметно глубже, чем око самого Птаха. И если он говорит, что Птаха после получения гарантированного сейва стало заносить на поворотах, то некая истина в этих словах вполне может быть.
- Что же, принимаю ваше замечание. – Намеренно чопорно, благо за сарказм Юдель не бьет, высказывается землянин, рефлекторно разминая кисти по уже вбитой привычке не тратить и секунды впустую, всегда что-то да тренировать. – Полагаю, будет какой-то артефакт из разряда подавляющих кандалов? Только действующий не в целом, а лишь на блокировку одного конкретного навыка или умения?
Птах смотрит в равнодушные глаза Юделя, а после сразу же понимает свою ошибку, ровно в тот миг, когда тот опять позволяет себе легчайшую улыбку, что кажется неимоверно зловещей в последних лучах уже скрывшегося за горизонтом светила.
- Нет. – И с этим словом он размазался в восприятии, одним шагом сблизившись с Птахом и мягким касанием ладони снося тому голову, распыляя ее в кровавую взвесь.
Птах с некоторым удивлением осознал, что все еще воспринимает мир вокруг, только теперь будто видом со стороны, осязая практически застывшую картинку, снова застывая между быть и не быть. Только теперь нет рядом идеальных условий, чтобы ощутить возможность шагнуть обратно, нет того блядского водоворота черной не-воды, как нет и незаполненного слота под навык. Зато есть нечто еще, будто откованный собственной волей и самим мирозданием спасательный трос, стальной канат с крюком на конце. Крюк, что не дает сознанию перестать бороться, что позволяет себя осознавать и осознанно желать вернуться. И, опираясь на эту связь, Птах просто желает жить.
Со стороны это выглядит так, словно его тело рассыпалось на невесомые эфемерные клочки не то ткани, не то листьев, не то вовсе перьев. По словам Юделя, кстати, подобные моменты, когда в проявлениях Хроники станут мелькать птичьи ноты – верный знак того, что осваиваемый стиль укореняется в сущность осененного. Тот же Юдель в подобной ситуации наверняка обратился бы ворохом каменной гальки или еще чем-то подобным. Хотя нет, именно в такой ситуации Юдель бы оторвал ту руку, какой ему попробовали голову распидорасить, а после забил ту руку в глотку атаковавшего так глубоко, что оная рука нащупала бы геморрой в жопе ударившего.
Как бы оно ни было, но спустя миг Птах снова был, жил, существовал и при этом являлся полностью живым и даже не потерявшим одежду, заново начав быть именно с ней на теле, а не голым, как после водоворота. Хрипло и немного истерически выдохнув, совмещая смешок и всхлипывающий писк, он успокоил свои нервы. И только успокоившись он уравновешено, вежливо и даже немного куртуазно поинтересовался у не-учителя:
- КАКОГО ХУЯ ЭТО БЫЛО, ПРОПИЗДОБЛЯДСКАЯ ТЫ ЛЫСАЯ МУДОБЛЯДОЕБИНА!!? – И чуть погодя, завершая изящную игру слов в своем обращении, дополнил. – КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, ЕБАННЫЙ ТЫ ПИДОРААААААС!
Почтенный мэтр Юдель, прозванный Нерушимым, принял это обращение с тем же видом, с каким принимают комплименты, а после устроил Птаху внеочередной ночной спарринг, вернее, серию таковых, перемежаемых небоевыми практическими упражнениями, почти до самого рассвета. К концу этого занятия «Стойкость», «Акробатика» и «Безоружный Бой» у Птаха выросли на шесть, три и четыре пункта соответственно – небывалый результат даже для него, слишком уж замедлялось заполнение шкалы после первых, самых быстрых и легких, рывков.
Несмотря на все крики, стоны и невольные слезы избиваемого землянина, извиниться за свои слова он даже не подумал, тщательно добавляя сверху еще новых и новых поводов себя бить. В некотором роде это тоже можно было считать победой, ведь с его-то набором навыков, идеальной пирамидой возвышения и чрезвычайно высокой стойкостью психики, сломать его морально стало на порядки сложнее, чем физически. Несомненно, Юдель бы справился и с этим, но не рискнул лишать себя шанса на успех той задачи, какую он хотел поручить Птаху – потому что понимал простую вещь. За определенной гранью, к какой лысый педагог от всего Пантеона сразу подошел опасно близко, землянину будет проще сдохнуть, лишь бы не отдать Юделю все то, чего он так страстно желает.
И что куда важнее, Юдель тоже это понял, понял, что Птах этот момент уловил... отчего избивал его еще старательнее, но теперь без удовольствия, а с чувством, что его переиграли.
Маленькая победа маленького Птаха, какому пришлось опять глотать месячную норму зелий в течение вечера, прокачивая все ту же расчудесную «Стойкость».
Имя: Леонид Птах
Провозглашенный Титул: не заслужено
Принадлежность: человек
Класс: Мудрец Пурпурного Пути
Потенциал: Возвышенный
Ступень: 1
Личный пространственный карман: 1 мера веса/3.27 килограмма
==+==
Улучшения:
Медитация (достойный):
- чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Стойкость (достойный):
- крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень).
==+==
Акробатика (достойный):
- координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Созерцание (достойный):
- восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).
==+==
Безоружный Бой (высокий):
- кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);
- дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
==+==
Единение (высокий):
- дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);
- духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);
- восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический, обретена первая Ступень).
==+==
Совершенство (истинный):
- энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень).
==+==
Принятые навыки: 7/7
Свободные Свойства:
Странник Пустоты: вы прошли через Пустоту и были приняты новым домом, ваше тело соткано самим миром и лишено любых недостатков или проклятий.
Адаптивность Человечества: раскрытие навыков облегчено; количество получаемой конденсации Первоосновы опыта перманентно увеличено на значимую долю.
Высший Приток Таланта и Мастерства: каждый уровень ваши навыки получают три очка умения вместо одного, развитие всех навыков крайне ускорено, порог действий для обретения навыка значительно снижен, каждые пятьдесят единиц навыка приносят дополнительное зерно умений, доступное к распределению в тот же навык, каждые сто единиц навыка приносят два зерна умений, доступных к распределению в тот же навык, вместо одного.
==+==
Навыки:
Медитация (достойный): 88/1000
Подпитка энергией: 5/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Дополнение (5): активный форсаж
Взгляд в себя: 3/3
Раскрытие – мимолетный нырок: 0/1
Раскрытие – глубинное погружение: 0/1
Внутреннее око: 0/3
==+==
Стойкость (достойный): 82/1000
Активный резонанс: 2/3
Уплотненная аура: 3/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Крепкое тело: 3/5
Дополнение (3): внутреннее напряжение
==+==
Акробатика (достойный): 75/1000
Укрепление связок: 1/5
Гибкость костей: 1/5
Легкий шаг: 2/5
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 1/3
==+==
Созерцание (достойный): 79/1000
Созерцание мира: 0/5
Созерцание волшебства: 1/5
Созерцание движений: 3/5
Дополнение (3): понимание момента
Познание вещей: 1/5
==+==
Безоружный Бой (высокий): 61/1000
Раскрытая ладонь: 3/3
Раскрытие – слетевший лист: 0/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 0/1
Пронзающий кулак: 3/3
Раскрытие – углубленное поражение: 0/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 0/1
Боевая готовность: 1/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 3/5
Дополнение (3): осознание дистанции
==+==
Единение (высокий): 34/1000
Погружение в мир: 3/5
Дополнение (3): единение в неподвижности
Благость единения: 2/5
Единенная кровь: 2/5
==+==
Совершенство (истинный): 1/1000
Презревши Смерть: 1/5
Полное Обновление: 0/3
Нивелирование Нестабильности: 0/3
Глубинное Преодоление: 3/5
Дополнение (3): лакуна стабильности
Совершенство в Простоте: 0/5
==+==
Птах даже и вообразить не мог насколько он за последние луны отвык от толп и городской застройки, отчего едва не словил приступ мигрени пополам с панической атакой, снова оказавшись в черте Морочного. Хотелось бы сказать, что он успешно сбежал от своего мучителя, но нет, тот сам отпустил, так как Юделю тоже нужно было что-то в городе взять, забрать, проверить, поговорить и все такое. Так что лысый садист, закончив очередную тренировку против целого малого логовища уцелевших после зачисток недомерков, осмотрел поломанные трупы жалких тварей, полностью целого, даже не запыхавшегося Птаха, что и царапины не получил, а потом дал команду на отдых.
Вернее, не на отдых, а на «не мешайся мне под ногами», после чего просто исчез, размазавшись от скорости и двинувшись по своим делам. Оставшийся совершенно один в трех километрах от городских ворот землянин только плечами пожал и пошел в город. Хотелось многого, начиная от банальной свежеприготовленной еды, горячей и вкусной, а не походной, заканчивая той же баней или иным способом поддерживать гигиену. Отличающимся от холодной воды из ведра или еще более холодного ручья. В ручьях, кстати, всякое водилось и вполне могло клюнуть на поплавок, если слишком расслабишься во время помывки. Да и просто имелись у Птаха дела в Морочном, какие он не против был закрыть и забыть о них навсегда.
Так что пришлось выслушать краткий инструктаж Юделя о том, что с ним будет, если он умудрится попасться в каталажку, в закрома гвардии или тайной службы, в подвалы щедрых или еще куда-то. Как обычно, обещались многочисленные переломы, избиения, пытки и моральные унижения. В том случае, если Птах умудрится умереть, ему столь же бесстрастно пообещали сначала воскресить, а потом убить уже лично. Почему-то в это верилось, несмотря на то, что тот же Аварис прямо сказал – расходные средства воскрешения павших хоть и есть, но стоят столь много, а встречаются так редко, что раньше двадцать второй ступени их просто неоткуда получать. Речь именно о расходниках, системном луте, какой позволяет воскрешение союзников, иные связки навыков открывают этот путь несколько раньше, особенно если только для себя.
Город совсем не поменялся, стража на воротах все так же зевала и не ловила мышей, больше следя за тем, чтобы обязательно получить свою мзду, чем за тем, кого пропускают. Деньги у Птаха были, даже если не считать суммы на счету в банке, Юдель не отнимал полученные из шкатулок награды, а с обретением инвентаря Птах предпочитал половину имеющейся меры веса забивать монетами и расходниками. Монетами своими, расходкой уже чужой, выданной Юделем, тот категорически не приветствовал попытки экономии. Вернее, не так, он вообще не любил, когда Птах применял расходные предметы, будь то зелья, кристаллы, свитки или таблички с ритуальным эффектом. Потому что если применяешь, то продолбался где-то, совершил ошибку и теперь исправляешь ее за счет системного эффектора.
Но еще больше избиений он выдавал в тех случаях, если ради попытки избиения избежать подвергаешь себя лишнему риску, лишь бы не залезать в НЗ. Так что манера всегда брать ровно столько, сколько нужно, не спешить заливать себя и не жадничать на траты, вырабатывалась в таких условиях весьма быстро. Боль – отличный учитель, а если Юдель каким-то педагогическим приемом и владел в совершенстве, то это было именно применение боли, избиений и прочих унижений в целях все той же педагогики. Отрицать эффективность его подхода глупо, можно просто в Хронику посмотреть, но желание стесать чужую лысину до кости от этого не пропадало. Да и хрен его знает, насколько он хороший педагог, если не-учеником у него является именно Птах с его даром? Кого-то иного такой режим подготовки просто сожжет за считанную декаду, сломит морально и физически.
Юдель вообще очень хорош в том, чтобы ломать, да.
Неважно что именно, или кого именно.
Птаху, например, этих умений сильно недостает, его основная стезя не ломающие кости пинки, а выпады по болевым точкам и удары в уязвимые места. Таков уж его стиль, такова уж подготовка, напрямую зависящая в первую очередь от телосложения. Слишком уж оное сложение для Монахов важно, раз уж оружия в руках все равно нет и не предвидится. Именно сейчас, однако, землянину не нужны ни ломающие камень кулаки, ни стремительная подвижность птичьего стиля, только внимательность, скрытность и немного удачи. И все это у него имелось, вот он и не слишком переживал о том, что сможет попасться.
Пройти на подворье мэтра Чочоро оказалось все так же легко, он справился бы и без «Единения», не применяя «погружение в мир», но все же применил. Это сейчас скучающий охранник, зевающий во всю ширь рта своего, демонстрируя черные от кариеса зубы, на очередного вошедшего внимания не обратит. Потом-то может и вспомнить, когда спрашивать начнут, да и мало ли какие у него навыки, вдруг есть что-то на улучшение памяти? Даже на его первой ступени отвод глаз получался весьма эффективным, сказывалась развитость умения, идеальность пирамиды и, собственно, бусты «Совершенства», какие пассивно повышали эффект всех умений и навыков вообще. В итоге его никто не заметил, не обратил внимания, не повернул к нему головы, аж покуда Птах не оказался напротив уныло ковыряющегося в ухе нескладного тощеватого мужика с простым и добродушным лицом.
- Привет, Льоль. – Он поздоровался тихо и вообще неагрессивно, но все же напугал человека, появившись, считай, прямо перед его глазами из пустоты. – Как делишки?
Тот узнал его, не сразу, но узнал, глаза его удивленно и слегка испуганно расширились, а дальше уже ему не дал времени внезапный гость. Птаху не хотелось устраивать сцену, не хотелось, чтобы на крик этого ублюдка прибежали помощники Чочоро, а то и запертые в зале с язвой послушники храмовые, разбирающие на эктоплазму и Всеблагую Первооснову бедных-несчастных духов. Так что нет, никто не закричал и даже не застонал, только один едва различимый удар, с каким Льолю подбило опорную ногу, прямо по суставу на ступне, причем даже не ломая, лишь лишая равновесия, а затем почти дружеский подзатыльник и толчок. Ровно настолько сильный, чтобы потерявший равновесие мудак упал виском четко на угол того табурета, на каком он сидит свое вечное дежурство. Хруст, влажный и неприятно-мясной, едва различим на фоне окружающего шума, никаких свидетелей рядом просто не оказалось.
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Разнорабочий, вторая Ступень.
Получена первооснова.
Птах так и оставил свеженького мертвеца лежать рядом с его рабочим местом, словно неживой памятник трудовой этике, развернулся и ушел. Ни кошель на поясе, ни карманы с мелочевкой мстящего за фактическую продажу на очень неприятную смерть землянина не интересовали. Была бы ему дарена шкатулка, он бы и ее выкинул куда-то в канаву, настолько он не желал иметь с убитым им ничегошеньки общего. Да и невелика честь в такой победе, у Льоля даже класс не боевой, набор навыков для жизни, а не развития. Разнорабочие обычно берут только «Выживание» или «Выносливость», да еще что-то вроде «Ловкости», а все остальное забивают заурядными или, если повезет, достойными, но чаще заурядными ремесленными навыками. Максимум еще что-то из оружейных – ножи или дубинки, потому что быть беззащитным слишком опасно и дорого.
В остальном именно такой билд – чтобы всегда была та работа, какую они делать умеют. Величия такая сборка не принесет, даже пятую ступень взять выйдет уже к седым волосам и только здесь, возле дикоземья, где сам воздух преисполнен силы. Зато всегда будет куда наняться, всегда сможешь сам о себе позаботиться и придешься ко двору в любом цеху, гильдии, в городе или поселении. Разнорабочий, Земледелец, Горожанин, Бродяга – это буквально универсальные классы, какие забирают больше восьмидесяти процентов от общей массы тех самых классов. Впрочем, они и проще всех остальных меняются на нечто новое. Тот же класс Бандита или Разбойника может быть получен из все того же Разнорабочего, какой просто перестал быть законопослушным и вышел на большую дорогу.
Само название класса не так уж много значит, оно определяет то, как ты работаешь со своими навыками и как их применяешь, но именно навыки стоят в основе класса, не наоборот. Именно под такие не особо грустные думы землянин покинул тренировочное подворье и двинулся дальше, гуляя по городу и тщательно следя за ближней сферой. Уж следить за окружением он точно научился, слишком не любил избиения и переломы, пришлось осваивать ускоренным курсом. Еще более ускоренным курсом пришлось срезать пути через проулки, порою влезая на крыши домов, что считалось прерогативой щедрых и тайной стражи, ведь кому-то еще за такие паркурные маневры могли и ноги поломать.
Если поймают.
Память и пространственное ориентирование у Птаха всегда было на высоте, а уж после завершения пирамиды он в этом плане и вовсе вышел за предел человеческих возможностей, так что отыскать лишь единожды виденное место оказалось несложно, хоть и пришлось побегать, хоть к тому месту его принесли, а не сам пришел. Какая-то часть его даже желала, чтобы щедрые мудилы, будучи мудилами осторожными, поменяли место лежбища и разбора случайных прохожих на запчасти. Все же Птах выжил, сбежал, мог стражу навести... но либо у них именно на этот счет были со стражей договоренности, либо еще что, да только место все еще было обитаемым и все еще под щедрыми. Теперь, зная куда смотреть, Птах легко различал зорким оком характерные цеховые метки этой братии, благо те именно здесь особо и не скрывались – черная алхимия под ними буквально полуофициально находится.
Потому-то занимающихся этим делом щедрых особо не ловят, даже если знают, где можно поймать: приток свежих гостей из центральных земель, ищущих лучшей жизни и прокачки, здесь не ослабевает, вот и работа для разборщиков всегда найдется. Возможно, только возможно, щедрые просто перенесли из этого места именно что разборочную лабораторию черного алхимика, оставив взамен что-то тоже незаконное, но в меньшей степени незаконности, чтобы полезная площадь не пропала.
Но землянину в это не верилось.
Его сенсорика, подпитываемая всеми пассивными умениями сразу, упиралась в нечто тугое, густое и вязкое, в этакий барьер от слишком любопытных. Подобные зачарования много где применялись по городу, что и не удивительно – не один Птах такой уникальный специалист, получивший достойный навык сенсорного типа. Но здесь, именно на этом месте, вокруг странного здания, внешне притворяющегося фасовочным складом, совмещающим в себе ночлежку для работающих на этом складе индивидов, оный барьер даже слишком плотный. А еще, несмотря на плотность, сквозь него Птах все равно ощущает, улавливает, на самом кончике языка вкушает стальную и медную патоку регулярно проливаемой крови. Совсем еще свежей крови.
Он уже подумывает не то в окно войти, не то через крышу попробовать, понадеявшись на маскировку, когда дверь, та самая, в какую его тогда не успели затащить, открылась и оттуда вышагнул несколько полноватый лысый, - ох, как же Птах начал в последнее время ненавидеть лысых! - мужичок, принявшись отливать прямо в углу возле двери. Проулок тут узкий, неудобный, нормальный путь к складу идет с противоположной стороны. Сюда только случайно выйти можно, либо намеренно, принося очередного гостя дорогого, какому щедрый прием организован. Птах одним плавным движением спрыгивает с крыши, облегчая вес и двумя касаниями к стенам приостанавливая падение, делая приземление бесшумным, чтобы оказаться за спиной лысого совершенно неслышно.
- Э-э-ы? – Удивительно интеллектуально спрашивает у него сей индивид, только заправивший штаны, одновременно тянясь к кинжалу на поясе и пялясь на укрывшего лицо тканевой маской-платком мрачно пырящегося индивида. – Ты кто нах?
- Монах, нах. – Честно отвечает Птах и наносит стремительный шлепок ладонью прямо по чужой лысине, отступая в сторону, чтобы плеснувшей из глазниц жижей не задело, одновременно роняя мудилу прямо в его собственную ссанину.
Дальше события развиваются быстро, даже стремительно, распадаясь на отдельные кадры, какие уже потом сложатся в цельную картину. Длинный и узкий коридор, тяжелый запах чего-то алхимического, словно формалин смешали с бугульмой, высунувшийся навстречу усталого вида мужик в заляпанном чем-то органическим переднике поверх голого тела, чтобы одежду трупной вонью не портить. Три удара в связке, толчок уже мертвого тела, прямо на второго, какой за первым скрыт, только не от «Созерцания». Этот прямо коротышка, заметно моложе Птаха и столь же заметно ниже, совсем пацан еще, лет шестнадцать, если судить по лицу, но тут легко ошибиться – житие в Иулатаре тяжкое. Впрочем, по местным меркам пацан уже, считай, мужик, пусть даже пока еще Хроники не имеющий и потому не до конца мужиком признанный. Зато уже приставленный к делу, ведь в руках он держит тяжелый тазик с кусками кишок.
Птах не прямо анатом из анатомов, но некстати сработавшее «понимание вещей» подтверждает мелькнувшую догадку о том, что эти неликвидные потроха принадлежат отнюдь не рогатому или безрогому скоту, если, конечно, не учитывать личных моральных качеств тех, из кого их вытащили. Тазик падает на пол, расплескивая содержимое на дергающего ногами недощедрого, у какого шея внезапно сломалась, а Птах уже несется вперед, не соблюдая тишину, ибо нашумел уже. Третья схватка стала реально схваткой, противник успел вооружиться кинжалом, а за его спиной спешно дожевывает кусок лепешки с мясом второй, одновременно пытаясь достать тесак. Первый начинает кричать, поднимать тревогу, но не успевает: активировавший «верткое уклонение» и предельно усиливший себя «благостью единения» Птах едва ли не размазался в воздухе, перехватывая вооруженную руку и ударом локтя сворачивая челюсть, коленом в бок толкая на жующего.
Тот сплоховал, попробовал продолжить бороться с собственным тесаком, застрявшим в хренового качества и не подходящих по размеру ножнах, отчего потерял равновесие, а Птах его, как и раненного, забивает в две связки, меньше пяти тактов потратив. Дальше, дальше по коридору, не сворачивая в отдельные пустые комнаты, где «Созерцание» не улавливает никого живого, аж покуда не вываливается в самое крупное помещение. Здесь светло и чисто, воздух аж пропитан формалиновой бугульмой, несколько «прозекторских» столов тоже вычищены, хоть и не настолько, чтобы стереть следы въевшейся кровищи. Местный хозяин и владыка тут один и он уже встревожен, в одной его руке какой-то странного вида жезл, во второй длинная и аж вибрирующая от нестабильной силы колба.
Колба в Птаха и полетела, стремительно накаляясь, а тот ее перехватывать не рискнул, уйдя в нижнюю стойку, скользнув у самого пола, в последний миг резким птичьим шагом уйдя от тонкой и почти невидимой, но аж раскаленной в сенсорном восприятии магической иглы, что сорвалась с жезла. Схождение, удар кистью, сдвигая в сторону жезл, выпад птичьего клюва в шею, ломая кадык и превращая сосуды и трахею в кашу за счет активации «раскрытой ладони», перешагнуть тело, двинуться в противоположную сторону, проносясь по пустым коридорам, убивая еще одного недоуменно зевающего щедрого, какой только успел проснуться, удивиться и помереть.
И все, и тишина, только равномерный и спокойный стук собственного сердца в ушах, шипение разъедаемой кислотой стены, куда прилетела колба, и шелест страниц Хроники, отмечающей свершившиеся события бесстрастным наблюдателем.
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен...
Враг уничтожен (человек/не осененный Ею): вне Ступени.
Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Потрошитель, седьмая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена необычная Шкатулка (гравированный гранит, шестая ступень).
Народу здесь оказалось немного, что и не удивительно, такие дела любят тишину, а репутация и анонимность защищает щедрых куда лучше лишней охраны, каким и так найдется чем заняться. Птах мимоходом отмечает лог Хроники, подмечая факт того, что малец реально оказался еще не имеющим даже нулевой ступени. Затем он повторно проносится по всем помещениям, найдя удобно обустроенный подвал с клетками и набором пыточных инструментов. Увы, пустой, так что выпускать узников не пришлось. Видимо, в этом месте гостей предпочитали сразу же разбирать на запчасти, а не за каким-то хером держать тех взаперти, давая шанс сбежать или дождаться помощи.
Никакого уважения к штампам приключенческой литературы!
Спустя три с половиной ноты от момента обмена репликами между ним и покойным лысым, - жаль, не тем, - землянин покинул мертвый склад, достав из инвентаря бутыль собственноручно выбитой из вожака недомерков горючей смеси. В средневековье за попытку поджога в городе казнили особо мучительным способом, но здесь пожары не так опасны, простейшая защита на складе удержит огонь внутри, зато замкнутое в помещении пламя безнадежно испортит оборудование. Или не удержит, но тут рядом не совсем трущобы, а такие же склады, только нормальные, и защита от огня на них тоже есть, простейший заговор. От смеси, вроде той, какую Птах бросил себе за спину, не защитит ни капли, но от простого огня, что стремится распространить свои щупальца на горючие материалы, прикроет.
В шкатулке оказались деньги, целых шесть десятков серебряных крыльев, причем больших, а сверху два золотых клюва и в комплекте с подаренным системой кошелем, так что Птах с чистой совестью их выбросил, прямо с крыши закинув кошель в горшочек на прилавке какой-то скрюченной бабки, что торговала весьма мило выглядящими букетами луговых цветов, одновременно следя за малолетней внучкой. Бабка оценила просыпавшиеся из кошеля в горшок монеты, осмотрелась вокруг, не заметив скрытого «Единением» пришлого, а после принялась лихорадочно собираться, решив для себя, что на сегодня наторговалась. В душе у спустившегося с крыш, снявшего маску и скрывшегося за углом улицы Птаха поют птички и цветет сирень (возможно, даже вместе с крыжовником, но это не точно), настроение у него отличное, а на душе стало так легко-легко, что даже запеть захотелось. Он подумал, да и начал тихонько насвистывать под нос запомнившуюся еще с земли мелодию. Все же приятное это дело – закрывать свои долги, особенно если должны, суки, именно тебе, а не наоборот.
На краю сознания мерцают высвечивающиеся «поручения», системные квесты, вернее, заверенные системой задания. В теории, с третьей ступени, каждый, абсолютно каждый житель Иулатара может пожертвовать частью хранящегося в инвентаре денежного ресурса и малой долей накопленной первоосновы, чтобы начать выдавать задания. Не уровня Испытания на навык, а что-то вроде «перебить крыс в подвале» или «отнести письмо внучке на другой конец города». Награда там тоже куда скромнее, берут такие задачи либо от отчаяния, не найдя нормальной работы, либо от нехер делать, либо по отдельной просьбе для знакомого. Награда только в деньгах – они либо переместятся прямо в инвентарь, что дороже, Хроника за это берет свой процент, либо на руки выдадутся. Часто в награду ставят базовую малую медную лапку, минимальный минимум, а после договариваются отдельно.
И кидают тоже регулярно.
Еще такие задачи дают немного первоосновы, но там реально крохи, качаться подобными квестами может быть выгодно и уместно лишь в стабильных донельзя центральных землях, вне дикоземья вообще. Там, где все немногочисленные Язвы, Разломы и прочие способы прокачки поделены между важными господами, а очередь даже за деньги хрен подвинешь. Где блуждающих мобов почти нет, а если и есть, то на них запрещено охотиться под угрозой плетей, потому что эти мобы для прокачки юного золотого мальчика или девочки зарезервированы. Где нет такого количества сырой силы в воздухе, чтобы, просто живя, набирать Первооснову. Там да, там все стараются выдавать друг другу задачи и тем живут, набирая свою вторую-третью ступень к глубокой старости – награда экспой всегда чуть-чуть, а больше, чем затраты на выдачу квеста.
Есть такие традиции и здесь, возле нестабильных земель, но не столь обширные. Подобные методы лучше всего действуют в закрытых общинах, семьях с кучей родни или дальних деревеньках-хуторах. В крупном городе, да еще и столь необычном, щедром на экспу, как Морочный, поручения именно поручения и есть. Когда реально лень бежать на другой конец города с запиской, лень самому чистить подвал от регулярно рождаемых хаосом мелких мобов-нулевок, какие даже первоосновы почти не дают, но портят вещи своими зубками, лень ходить за покупками и проще доплатить за доставку. Юдель честно сказал, что Птах, конечно, может такие задачки повыполнять, но лучше не тратить время, оно того не стоит.
Более продвинутые задания уже не «с рук» выдаются, их нужно получать в специальных структурах Всевидящей, привязанных к городам и поселениям в той же мере, что и Храм или гильдейские разломы. Выдаваемые же лично задачи и приняты быть могут, только пока ты рядом, то есть в кругу около сотни метров, плюс еще сколько-то за каждую ступень выдающего. К счастью, интерфейс Хроники очень умная штука и он автоматически блокирует подобные образы, чтобы в них погрузиться нужно осознанно этого желать. Птах, что очевидно, не желает, потому идет по улочкам сравнительно спокойно, не донимаемый местной версией агрессивного спама. Но все эти ощущаемые подсознательно предложения поработать невольно вызывают ностальгию по нулевой ступени, когда он еще не был способен всю эту дрянь воспринимать.
Всего тех надстроек системы, какие здесь официально, а не разговорно, называют Взыскующими Скрижалями, - это очень старинное именование, идущее чуть ли не из седой древности, там даже произношение очень странное, непохожее на современное, - в Морочном имелось аж семь штук. Птах двинулся к той, какая была, во-первых, доступна вообще всем и, во-вторых, принимала задачи почти для одних только лишь нижних ступеней. Землянин сразу же отбросил из мыслей традиционное наименование Скрижалей, как и более разговорные местные варианты. Сразу назвал «столбом-доской заданий», потому что именно эта ассоциация казалась ему самой логичной.
Большая Рыночная, так называлась эта площадь, находящаяся на перекрестке трех самых крупных улиц Морочного, а системное помещение вокруг «скрижалей» находилось на особо почетном месте, не в центре, а на возвышении, чуть в стороне, между зданием рыночной управы и аукционным домом. Здесь не было толкотни, грубости или даже попыток воровства. Место вокруг столбов заданий охранялось на совесть – за нарушения закона и порядка в этом месте сама суть системы будет сношать владельцев города, а те потом стражников вовсе развальцуют плохо ошкуренными бревнами.
Тройной наряд, все в компании специалиста сенсорной сборки, а также десятника с соответствующей бляхой и полномочиями, какие постоянно следили и глядели. Любых подозрительных просят быть не подозрительными либо сваливать, всякую мошенничающую шелупонь тоже гоняют. Или не гоняют, но тогда мошенничество должно быть прямо очень легким, на грани такового, а мзда особо щедрой, или рисковать никто не будет. Здесь, даже если лично мамаша убитой им горлорезки встретит Птаха, то предпочтет подождать, пока он уйдет.
Уходить землянин не стал, слишком медитативное у него настроение было, хотелось просто постоять и понаблюдать за миром. То ли «Созерцание» и «Единение» сказываются, то ли просто очередной приступ меланхолии, но он не нашел причин отказывать себе в такой малости. Сначала встал в тенечке, прислонившись к каменной стенке, в ряду таких же слоняющихся или просто ждущих кого-то. Или чего-то. Взял у лоточника свежий пирожок с печенкой и еще один с яблоками, чтобы не было так грустно наблюдать. Шум и гам вокруг невероятен, он и человека с нормальным восприятием оглушит, но Птах уже привык. «Медитация» помогла отсеять лишние шумы, а «Стойкость» не вытечь мозгами из ушей от попыток осознать все то, что он воспринимал. Кто-то собирал группу для определенного задания, кто-то дожидался своих, кому-то срочно нужен лекарь с прокачанной «остановкой крови» из достойного навыка целительской ветки, потому что собственный забухал. Здесь задачки уже серьезнее крыс в подвале выдают, легко сдохнуть, так что и готовятся соответствующе.
И столь же соответствующе не спешат принимать в слаженные команды незнакомых людей и нелюдей – даже без подсказок Авариса землянин мог придумать ряд схем, в ходе каких кто-то останется без денег, а кто-то и без жизни. К нему даже дважды подходили, интересовались, мол, не хочет ли подзаработать, выполняя командное задание. В первом случае прямо откровенное разводилово – подошли к человеку, у какого из оружия только нож на поясе, да и давай заливать ему о том, что нужно будет просто постоять рядом, пока группа завалит тварь, они знают, где оная тварь гнездится. Вот прямо иначе никак, без него не выйдет квест взять, там только на четверых, а их, вот незадача, трое. Молодой совсем парень даже не договорил, встретил спокойный взор Птаха и как-то быстро понял, что это не случайный городской неженка-писарь тут стенку подпирает.
Хотелось врубить маскировку и потренировать «Единение», но не рискнул, тут слишком много хороших стражников, такие и заметят, и на заметку возьмут, и за жопу тоже возьмут, причем не в интимном смысле, если вон ту рослую стражницу, прямо валькирию нордическую внешне, не считать, но она тоже едва ли будет за интим с задержанным по подозрению в щедрых трюках индивидом. Просто потому, что у них в инструкции указано щемить и гнобить туповатых щедрых и рекрутируемых ими молодых дебилов, какие пробуют столь беспалевно качать весьма специфические навыки. Уж лучше на иной улочке, тоже оживленной, но не настолько охраняемой, заниматься этим делом.
Во втором случае диалог вышел даже интереснее – в нем быстро признали рукопашника, то ли сканировали втихую, то ли просто по стойке и манере движений. Бородатый, весь в шрамах и прыщах, чем-то отдаленно напоминающий Грока, мужик честно предложил роль носильщика, потому что их собственный слился и спился. Боевой доли не будет, только фиксированная цена, зато возможность войти в один из разломов общего типа рядом с городом. Если все пучком по завершению, то еще и в парочку разломных шахт дадут рекомендацию, именно как носильщика с прокаченной «Стойкостью». Однозначно либо сам бородач, либо кто-то из его группы просканировал Птаха, увидев у скучающего юнца подходящую сборку навыков, показанную сквозь призму побрякушки Авариса.
Отказался, но вежливо, сославшись на то, что уже ждет, причем даже не солгал, хотя и ненамеренно – спустя три ноты удалось случайно заметить того, кого он вовсе не ждал. Вообще-то, в подобной толпе, заметить одно знакомое лицо практически нереально, фантастика, но только если нет прокачанного «Созерцания», усиливаемого синергией билда. Ну, а еще искомый индивид был высок, рыжеволос и громок – местное население, если пришлых не считать, больше русое и чернявое, да и средний рост не прямо выдающийся, сказывается этнос. Эрик, как и покойный ныне Мышк, выглядел пусть не абсолютно довольным жизнью, но вполне себе бодрым и не голодающим. Одетый в неплохой комплект легкой кожаной брони плюс кольчуга без рукавов, вооруженный весьма приличным стрелялом, полноценным арбалетом, а не самострелом, да еще кинжал на поясе был прямо неплохой.
- Да ладно! – Он увидел подошедшего к нему чуть улыбающегося Птаха заранее, тот не скрывался, а радость была неподдельной, этот момент землянин четко прочувствовал. – Леон! Леон Птица! Это же ты, да?
- Птах, Эрик, меня зовут Птах, а не Птица. – Улыбнулся он чуть шире, пожимая протянутую руку на местный манер, хватаясь чуть выше локтя, а не за запястье. – Тоже рад тебя видеть. И рад, что у тебя все, вроде как, неплохо.
Знак гильдии «Бирюзового Листа» на плече вполне красноречиво указывал на это самое «неплохо», обозначая не просто внешнего слушателя гильдейских лекций, а полноценного «принадлежного», какой уплатил все пошлины и считается частью гильдии. Впрочем, повязка под гербом пока еще бесцветная, значит испытаний не проходил еще, ждет момента или очереди. Да и цена снаряжения Эрика тоже явно недешева для нулевок и недалеко от них ушедших. Оружие, например, качественное и новое, особенно арбалет, какой сам по себе та еще машинка, ее сложно купить, оборот в стенах Морочного контролирует стража. Потому что очень уж просто таким исполнять заказные убийства и все такое. Именно стрела в затылок, а не нож в печень считается любимым почерком реально опытных щедрых отсосинов.
- Да-да, сам рад за себя порою, сейчас за пивом даже могу рассказать о том, как так оно вышло. – И тут же, чуть притянув его к себе, заставив напрячься и приготовиться к атаке, проговорил совсем тихо и на ухо. – Ты в курсе, что тебя местные нижние ищут? Щедрые, в смысле.
Птах лишь кивнул, тоже едва заметно, мол, все знаю, заодно немножко успокоившись и завязав ненапряжный диалог. Эрик и пара его соратников из гильдии пришли взять один вольный квест, - то есть, тот, какой могут брать куча участников и групп, - а после до вечера ждать, потому что начинать зачистку опять засранного коллекторного тоннеля под южной стеной от возникшей там нежити стоит под вечер. Твари тогда становятся более активными и сами полезут на теплое мясо, какое спустится в запутанные и разветвленные подземные тоннели Морочного. А днем они будут прятаться в боковых отнорках и бить только в спину, одиночек и все такое.
Квест популярный и старый, буквально каждую декаду обновляемый, потому что эхо ближайшей крупной язвы завевает в тот тоннель, раз за разом порождая там тварей одного и того же типа. Столь же традиционно это задание считается «вольным», доступным всем, но по все тем же традициям берут и выполняют его только крупные гильдии или цеха, у каких хватает хорошо оснащенных, тренированных и при этом низкоуровневых новичков. Повышенный выхлоп первоосновы, учащенное выпадение шкатулок, гарантированная гравированная гранитная или даже очень-очень иногда черненая железная шкатулка за мини-босса, а также репутация. Сам факт того, что такую сочную для новеньких поляну удалось захватить в свое пользование, лучше прочих подтверждает, что с бирюзовыми не шутят.
Один из тройки быстро сходил и взял задачу, передал ее остальной парочке, а дальше среагировала механика групповых заданий, уведомив одиннадцать новичков, какие пойдут в ночной рейд. На этом задача тройки была выполнена, и они разошлись, оставив Эрика в компании Птаха. Вернее, оба рослых и крепко сбитых парня, явно родственниками являющиеся, незаметно и не особо навязчиво уточнили, нужна ли Рыжему компания. Тот заверил их в том, что Птах – нормальный парень, тот самый, какой шкуру ему, Эрику, спас разок, еще только родившись в новый мир. Недоверие и пофигизм из глаз двух из ларца не пропали, но изрядно уменьшились, даже легкое уважение мелькнуло.
- Тады давай, Рыжий, не теряйся. – Сказал первый из них, стукнув кулаком в наплечный герб соратника.
- И не бухай, а то Девич ноздри вырвет. – Это уже второй, причем сказал эту угрозу так, что явно была видна отсылка на непонятную историю.
Харчевня нашлась на соседней улице, подальше от рынка и шума, зато с хорошей кухней, не слишком дебильными ценами, симпатичными разносчицами, а также уважением к гербу на плече Эрика. О том, что рыжий космопилот мира победившего технопрогресса стал членом весьма неплохой гильдии Птах знал уже давно, еще до того, как попался Мышку и его друзьям повышенной щедрости. Причем по чистой случайности, разговорился с одним из пришлых, тоже в харчевне, но другой, той, что возле подворья рудника-разлома, где он тогда еще работал. Птах даже думал сходить к нему в гости, но не рискнул – рыжий ему запомнился весьма эмоциональным и резким парнем, он мог начудить, узнав, что Птах попался на мошенническую схему и теперь подохнет в муках от эфирного заражения.
Поскольку землянина все устраивало, то он предпочел держаться подальше от любых хаотических факторов, а то еще начали бы его спасать, а ему нужно было основание строить, не привлекая внимания санитаров и прочего медперсонала большой психлечебницы под названием Иулатар. А сейчас, вот, случайно встретился и не нашел причин отказать себе в диалоге, хотя и с напряжением внутренним – помнил, чем закончилась прошлая встреча со знакомым по новому рождению индивидом. Первым делом, кстати, Эрик повторно сообщил, что к нему заходили «нижние», как у него на родине называли криминальные элементы. Потому что обитали на нижних уровнях громадных футуристических мега-городов, чуть ли не под землей.
- Предложили за сведения о тебе бакшиш, пусть и без фанатизма – не медь, но серебро. – Колбаски с квашеной капустой, аж хрустящей на снова белоснежных и не пломбированных зубах Птаха, здесь подавали прямо удивительно вкусные и совсем свежие, с пылу-жару. – Я их послал, конечно же, но вежливо, мало ли. Они и пошли, все же бирюзовые не особо их привечают рядом с молодежью нашей.
Птах отметил это «нашей», как еще один маркер того, что в социум вообще и в свою гильдию в частности Эрик уже, считай, врос и воспринимал себя частью целого. Птах не слишком боялся того, что та парочка вдруг сбегает за щедрыми и сдаст его кому-то там, хоть бы и той же Метле, кем бы она ни была. Прямо тут его убивать не станут, а через пару часов ему уже встречать Юделя на все той же площади. Авось об него еще несколько высокоуровневых мерзавцев убьется, Птах совсем не против такого исхода.
- Мышк тоже приползал, но, знаешь, какой-то он мутный, все предлагал какие-то делишки, чтоб быстро и с деньгами. – Тут он аж усмехнулся чему-то, с этаким саркастическим и злым оскалом ту улыбку совместив. – Не знаю даже, что обиднее. То, что он меня обмануть пытался, или то, что за совсем тупого принял? Там даже малой ребенок понял бы, что не бывает так легко, никто не дает тебе деньги просто так.
- Ну, Пантеон его примет, а Хроника пусть будет судьей. – Поднял Птах кружку светлого яблочного эля, нежного и удивительно мягкого, ну, или тут сказывалась его измененная Хроникой физиология, какую теперь так просто алкоголем для обычных смертных не сломить. – Помянем.
- Помя-я-я-я-нем. – Протянул Эрик с очень большой задумчивостью, залпом выхлестав половину кружки и утирая лицо носовым платком. – Я хочу это знать?
- Черные алхимики. – Просто ответил Птах, пожимая плечами и не видя причины молчать хотя бы потому, что ему такое раскрытие информации не повредит, вернее, не сделает ситуацию хуже, чем она есть. – Пригласил меня в гости, по-дружески, а я не подружился. Слово за слово, ножи из ножен, и вот, меня теперь ищут, спрашивают за кровь хороших и щедрых ребят. И еще за Мышка.
Эрик высказался несколько грубовато, но емко, категорически высказавшись за то, что мутного хмыря надо было положить в землю еще тогда, пока шли от места рождения к Морочному. Поговорили, обсудили новости о грядущей войне, - здесь Птах плавал, но выслушал с интересом, - о перипетиях гильдейских будней, о куче всяческих мелочей. Еще удалось узнать много о том, что стало с их «приплодом» пришлых. Многие погибли, многие пропали, многих казнили или на рудники отправили за разбой, попрошайничество без лицензии, воровство или просто за крамольные слова о Его Величестве, носящем Корону Лебединых Перьев. А потом Эрик перешел к самому важному, причем он явно долго думал и не сразу решился высказаться.
- В общем так, Птах, я тебе крупно задолжал, собственную жизнь задолжал, так что сейчас скажу следующее. – Он допивает эль в один глоток и подсовывается ближе, чтобы говорить максимально тихо. – Полномочий обещать у меня нет, но я попробую замолвить слово, чтобы и тебя взяли не к нам, в бирюзу, так куда-то еще. И чтобы нижним рты заткнуть, а то они, суки, только с ничейных «за кровь спросить» смеют. А как за тебя слово скажут, так быстро сдуются. Но тут не я решать буду, а Варфоломея. Ну, ты ее помнишь, она с нами рождена была, только сразу огнем пулять начала.
И тут удивленный донельзя Птах начал слушать весьма завлекательную историю. Та лысая кареглазая девица, какую так хранил и берег Грок, не просто оказалась взята в оборот, она в тот оборот прыгнула с двух ног. Варфоломея Святославовна Клепотникова была в своем мире наследственной аристократкой и женой уважаемого магната, считай, его личным кадровиком. Причем умерла нехорошей смертью в возрасте семидесяти трех лет, когда жахнувшая в ее стране революция вылилась в массовые погромы, чистки среди аристократии и просто чрезмерно богатых. В общем, классическое отнять и справедливо поделить, просто в этот раз справедливость определяли новые лица. Важно не это, а тот удивительный факт, что дамочка была из тех, с кем положенный в рот палец приводил к ампутации конечности по самый плечевой сустав.
Она не просто умудрилась выжать себе условия получше, она еще и получила пусть небольшой, но стабильный админресурс, во многом за счет того, что у нее, помимо огненной магии, еще какие-то трюки в рукаве были, возможно и в виде даров, то есть, Даров. И эта боевитая старушка собирала под себя не столько свиту, сколько слаженную боевую группу для дальнейшей прокачки, понимая, что ей нужно будет реализовать преимущество открытой высокой магии, а не опять кадровой политикой заниматься. Кадровики у приютившей ее гильдии «Факела и Мотылька», давнего и общепризнанного союзника и старшего партнера «Бирюзового Листа», имелись свои, а вот хороший огненный маг всегда в цене. И потому дамочка сходу принялась вербовать в том числе и тех, у кого точно не было подвязок с местными, кто будет всем обязан именно ей.
Пришлых, тех из них, с какими она рядом родилась – помимо Эрика она нашла еще шестерых, впрочем, тут он имен называть не стал, лишь сказал, что его, Птаха, хорошая знакомая тоже с ними. Под непонимающий взгляд землянина рыжий захохотал и пояснил, что речь о той полненькой дамочке древнейшей профессии, какую Птах по случайному стечению обстоятельств спас и успешно забыл о том к нынешнему моменту. Сейчас почтенная Варфоломея уже заканчивала или закончила формирование своей пирамиды, причем ходили упорные слухи, что высоких навыков у нее не один, а целых два, и вот-вот собранная ею группа, тоже пройдя обучение в гильдиях, пойдет понемногу качаться и качать свою благодетельницу. Судя по тому, что ей это все позволяют, она реально зарекомендовала себя на крайне выдающемся уровне, иначе хрен бы ей кто позволил вот такие маневры крутить.
- Такой вот фюзеляж у нашего шаттла. – Закончил вводную часть Эрик, закусывая уже новыми колбасками, иного сорта и вкуса. – Группа у нас еще не полная и лишний человек лишним не будет. Ты не при оружии, ножик не в счет, но от нижних отбился и с кровью, значит не беззащитный. Навязываться не буду, сам все понимаю, но что про тебя и твою Хронику говорить-то?
- Монахом я стал. – Пояснил он, пересказывая то, что показывает его маскировка. – Все по классике, вся четверка: «Акробатика», «Стойкость», «Медитация» и «Созерцание», первая ступень. Но я тоже пока не могу сказать, согласен ли, слишком много навалилось, да и сам я уже сегодня из города за стены опять. И как да с кем не скажу. Я не прямо привязан, но свои обязательства имею, нарушать не стану.
- Нехило, блядь. Четверка достойных, да еще, считай, в одиночку раскрываясь! – Он аж присвистнул и что-то начал в голове подсчитывать. – Я только три взял, причем с «Арбалетчиком» мне помогли через задание, а «Пространственное Ориентирование» я изначально получил, на старте. Ладно, в дела ватажные лезть не буду, но, если что, знаешь где меня искать. Если что, лично приходи к бирюзе, только прям назовись моим другом, а то сейчас все нервные. Как та история с шахтой эфирной закрутилась, так и нервничают, а уж после того, как ее бывший владелец насмерть чаем подавился, а вдова вдруг распродала все активы за бесценок и в свиту Градоправителя вошла, так и вовсе чуть ли не осадное положение. Левого чела, шляющегося по гильдейскому кварталу, могут и отмассажировать сапогами.
Историю смерти нигде не почтенного Баллизуса, жена какого не оценила регулярные подарки в виде баснословно дорогих украшений, по слухам, сама же организовав ту диверсию, вернее, всячески помогая организовать ее истинным бенефициарам, Птах выслушал с мрачным удовлетворением. Впрочем, куда сильнее порадовала его беседа с Эриком, его реакции и эмоции, какие от сенсорики Птаха не скрыть, если только не стал он гениальным актером. Никакого разочарования, зависти или желания развести на какие-то услуги, только радость за чужой успех – вот уж точно не от мира сего человек, иначе просто не скажешь. А еще человек умный, в своей гильдии внимательно на лекциях слушающий, а не штаны просиживающий. Потому что намеки Птаха быстро понял и скушал ровно ту легенду, - один из ее вариантов, - какую он еще с Аварисом прорабатывал. Мол, не сам выучился, а с ватагой застенных добытчиков связался. И не говорит много еще и потому, что эти ватажники, как и любые иные из их породы, еще контрабандой промышляют. А пришлого Монаха в группу взяли и натренировали еще и потому, что держат какие-то особые полянки с травами, где собирать таковые для здоровья вредно и опасно. Если ты не Монах-боевик с классической четверкой достойных навыков.
Все это Эрик понял, лезть в душу не стал, раскрыл в ответном жесте два из трех своих достойных навыков, а еще намекнул, что всегда готов помочь, если этим самым ватажникам лишние уши натренированного ими паренька станут, ну, лишними. Умный, очень и очень умный индивид, при этом добрый и высокоморальный, либо типичная мразь, но тогда еще и гениальный притворщик. Предложение, кстати, землянин запомнил и учел, мало ли, вдруг он переживет авантюру Юделя и нужно будет искать место в жизни. И при этом еще ударится головой, чтобы рисковать собственным раскрытием сразу же, как его нормально просканируют новые работодатели. И речь не о Варфоломее, а о самой гильдии, ясное дело.
Распрощались они за десять минут до срока, назначенного Юделем, но на площади Птах оказался минута в минуту, тут же увидев мрачного лысого монстра, стоящего на той самой точке, что и сам Птах ранее занимал. И его никто, кроме землянина, не видел – вот это уровень в «Единении», блядь! Птах почти на все сто уверен, что это не какое-то супер-умение, а все то же базовое «погружение в мир», просто исполняемое с невероятным мастерством, позволяя четко определять, кому открываться, а от кого прятаться.
- Заходи, бери, потом обратно. – Птах только кивнул, прочтя сказанное по губам и услышав его собственным духом, несмотря на двадцать метров дистанции и все еще шумную вечернюю толпу.
Он прошел в широкое и освещенное помещение приемной, проигнорировал администраторов и клерков, быстро направился к доске заданий, этаким многомерным каменным таблицам во всю стену. Сколько бы народу к ним ни подходило, никогда не будет мало места, толкотни локтями или возможности подсмотреть, кто какое задание взял, пространство здесь подвластно Ей и само расслаивается при чрезмерно большом количестве желающих воспользоваться доской квестов. Два нужных ему задания тоже вольные, причем из тех, какие уже давно висят, и награда за них понемногу растет. Птах перечитал оба листа, хотя на деле это для него выглядит листками бумаги, приклеенными к камню-доске. Миг, и это уже открытые окна на громадном жидкокристаллическом мониторе. Еще миг, и теперь он видит выбитые в скале клинописные таблички. Впрочем, весьма быстро он вернул восприятие интерфейса к классическим листам бумаги.
Положенная перед входом в здание капсула под языком окончательно растворилась, оставив после себя стойкий озноб и короткое сообщение в Хронике.
Поглощено: Зернинка Торопыги, количество одновременно принимаемых и поддерживаемых Поручений увеличено на одно Поручение.
Тактом позже он взял оба задания, ощутив, как его будто осмотрело нечто невыразимо громадное, а после признало за ним право на задачу. Словно ниточка на краю сознания, словно прилипший к лобовому стеклу листик, словно заноза в пальце – именно так он воспринимал эти квесты. Отказаться можно в любой миг и легкий дискомфорт тут же пропадет... только тогда будет намного сложнее получить нормальное задание на доске, да и опыт за следующие задания сильно порежет. В общем, в местной традиции стойко считается, что задания либо не берешь, либо не бросаешь после принятия, иначе ты не возвышающийся, а говно.
Обретены Поручения!
Волей Градоправления славного города Морочного сформирована задача (охота/ликвидация/зачистка):...
Волей Градоправления славного города Морочного сформирована задача (охота/ликвидация):...
Как-то сегодня весь день связан с закрытием долгов, и во всех перечисленных случаях так вышло, что Птах совсем не против эти долги закрыть.
Даже немного пылает энтузиазмом.
***
Вышли из Морочного снова через тайный ход, причем опять новый – складывалось ощущение, будто в этом городе таких проходов несколько чрезмерно дохрена. Опять подземный тоннель, только более узкий, длинный, затхлый и еще трупы валяются. Буквально трупы – что-то около десятка иссохших до состояния мумий тел со следами ран разной степени тяжести. Это тела тварей распадаются быстро, если только не применять ряд ремесленно-собирательных умений и навыков, а местные жители могут веками вот так валяться (если не обратятся нежитью, одержимыми, инкубаторами или иной версией порожденных тварей), становясь в будущем радостью для археологов и счастьем для мнящих себя Индианой Джонсом приключенцев. Ну, становились бы, будь в социуме Иулатара понятие археологии, аналогичное земному. Потому что здесь археологи – это такие ребята, что мистер Джонс у них бы максимум в служках бегал и свежее пиво подносил.
Руин и всяческих следов древности здесь хватает, как реально старых, оставшихся из прошлых эпох, так и совсем новых, приносимых течениями нестабильности. Словно почти переваренные кусочки иных миров прикрепляет и пришивает наживо к иному миру, еще не сожранному всеменяющимся хаосом. Исследовать такие места зачастую опасно, рискованно, кошмарно и все такое, но и результаты бывают просто восхитительными. Один из крупнейших герцогов Королевства Лебедя так из простых рыцарей вышел, третьих сыновей без перспектив, найдя на своей земле древний и почти разрушенный транспортно-портальный комплекс, подпитываемый Ею, второй в Королевстве. Первый как раз в Лебедином и был, но нагрузка на системные порталы, на сердце всей логистической машины, всегда наивысшая.
А тут – почти удвоенный суточный лимит переходов, увеличение грузопотока, банальная дистанция максимального рывка выросла, позволяя прыгать на соседний континент без опоры на портальные площадки соседних стран. Не удивительно, что дела у благородного сэра пошли вверх, удивительно только то, что его не прибили втихую, позволив скрепить договоры мезальянсом с одной из младших дочерей герцогской фамилии и потом еще допустили до правления. Но тут уж либо верить в историю о большой и чистой любви, какую каждый менестрель за проплаченные пятнадцать лапок споет, либо только догадываться о том, какая там на деле творилась грызня бульдогов под ковром. Грызня, в итоге какой у лебединых подданных расходы на порталы внутри границ королевства на треть ниже, чем в соседних странах.
Если там вообще есть свои осевые портальные площадки. Не малые и к оной осевой подключенные, как в Морочном или любом ином крупном, но не слишком крупном, городе, а именно осевые. В сути своей, когда сферический в вакууме Птах будет шагать через портал Морочного на портальную площадку, допустим, Черногорького, то он буквально пройдет между этими двумя точками, завернув по пути в Лебединый. Не сложно догадаться, что владеющий осевой площадкой индивид имеет возможность отслеживать, пусть и частично, пользуясь ресурсами Всевидящей и собственной Хроники, весь поток портальной логистики. А то и силком оставить кого-то в своей власти, перенеся в «тюремную» портальную комнату или просто «потеряв» во время перехода.
Кто?
Куда?
С кем?
С каким грузом?
Куда завернул по пути?
Вопросы о ценности такой вещи не задаются просто потому, что цены оная не имеет. Система, Всевидящая, Безликая и Вездесущая, как ее только не называй, выдает по одной подобной осевой основе на одно государство, причем обязательно достаточно крупное и соответствующее ряду требований, выполнившее ряд общедержавных квестов. Примерно так же, как Храмы Ее, Взыскующие Скрижали или стабильные гильдейские разломы появляются в крупных городах сами собой, лишь одной Ее милостью. Но это не значит, что нельзя раскопать остатки милости, выданной кому-то еще – ныне здравствующий герцог-консорт раскопал то, что осталось от мира и страны, давно сожранных волнами тварей. И сумел вдохнуть в раскопанное искру воли Ее, а дальше и сама Система реанимировала находку, не став таковую отбирать. А ведь иногда и отбирает, не оставляя в руках тех, кто не мог оную нормально использовать или контролировать... правда и утешительные призы Всевидящая в подобных случаях тоже давала.
- Оказывается, у меня легкая форма клаустрофобии образовалась. – Сам себе молвил Птах, выйдя на свежий воздух, осознавая, что думал обо всем на свете, лишь бы не обращать внимания на то, как стены тоннеля то и дело грозились его сдавить и не пустить дальше. – Как это вообще вышло, мэтр Юдель? Вы же крупнее меня чуть ли не вдвое, а проходили там же, вообще стен не касаясь.
- «Единение» познавай, пришлый, и будет тебе понимание. – Лениво и чуть раздраженно ответил тот, а после даже добавил. – И одиннадцатую ступень возьми, хотя тебе, может, и раньше раскроет. И про боязнь тесноты ты это зря, нужно будет подлечить такую уязвимость собственного духа, обязательно нужно будет.
Птах в один миг понял, что от клаустрофобии он уже вылечился, навсегда и с полной гарантией, даже в медкнижку записал бы, если бы оная у него была, о чем тут же заверил вслух. Юдель скептически, что даже под его маской каменной спокойности проглядывало, поглядел на не-ученика, но настаивать не стал, скорее уж просто записал себе в записную книжечку Хроники необходимость провести еще одну мучительную тренировку. Для землянина мучительную, не для себя, конечно же! Вместо того, чтобы мгновенно начать, например, закапывать Птаха в гроб живьем, дабы тот переборол свой страх, Юдель лишь продолжил путь.
Дошли они до очередной лежки, на этот раз охотничьей бытовки, буквально хижина в одну комнату и четыре стены, пустая и довольно чистая, явно ухоженная. Рассматривать это место, используемое ватажниками и одиночками в качестве ночлежки во время рейдов, было даже интересно – отдельная стена оказалась полностью укрытой выцарапанными надписями, оставленными местным населением. Хватало там и просто дат и имен, мол, в такую-то декаду такой-то луны такие-то ребята и девчата тут ночевали, но имелись и просто-таки классические смехуечки, обвинение отдельных персоналий в ското- и мужеложестве, признания в любви и ненависти, а также ряд фраз и знаков на незнакомых Птаху языках. Сам факт того, что не на всеобщем – это либо шифр, либо кто-то пришлый писал.
Может быть и второе, и первое, но едва ли оба варианта сразу – не зашифрованные слова, даже на неведомом миру языке, легко расшифровываются специальными артефактами, не слишком дорогими и доступными через аукционы, а также рядом навыков или отдельных умений. Та же «Эрудиция», как пример, такие умения имеет в запасе чуть ли не с третьей ступени. Увы, но ему быстро стало не до надписей на стене, когда Юдель разгрузил инвентарь, именно личный карман, а не свою бутылку-сумку, выкладывая на стол несколько крайне занимательных предметов. Два флакона с зельями, один сверкающий всеми известными и сотней неизведанных цветами кристалл в форме игрального кубика, большой и приоткрытый контейнер с тяжелым талмудом внутри, а также два плотно завернутых в темно-серую ткань свертка, один поменьше, один побольше, длинный и вытянутый, словно копье или шест какой-то.
- Принимай, это все тебе, усвой первым делом. – У примерно понимающего цену того, что перед ним лежит, Птаха начался нервный тик, помноженный на столь же нервное хихиканье. – Свертки не трогай, их дам позже, как задания закроешь. Считай, будет тебе награда от меня лично. Свободные в пурпур и повторно в «Безоружный Бой», вкладывай по схеме, не отходя от сказанной или бить до смерти стану. За талмуд берись последним.
Благодарить или рассыпаться в заверениях вечной верности Птах не стал, прекрасно усвоил, что Юделю на подобное плевать, да и не испытывал он к нему вечной благодарности. Юдель всеми усилиями помогал Птаху не развить никаких позитивных чувств к своему не-наставнику. Таким мудаком случайно не стать, таким мудилой просто так не родиться, так не уметь с людьми общаться еще уметь нужно! Первым делом он взялся за кубик, вернее за «Малый Кристалл Случая», позволяющий повысить или открыть абсолютно любое случайное умение любого навыка из доступных в момент активации кристалла.
Сверкающая безделушка хрустнула в кулаке, повысив умение из «Созерцания», открывая первый пункт в «созерцании мира». Умение, ранее игнорируемое Птахом и его не-учителем, больше подходящее какому-то стражнику или детективу, но и боевой Монах тоже имеет с него немалый толк, ведь оно позволит легко замечать засады или в бою реагировать на мелкие детали, какие обычно просто не воспримутся сознанием в столь напряженной ситуации. Синергия, опять же, крайне значимая, как и всегда бывает в правильно построенном билде. Рядом с ним чуть разочарованно качает головой Юдель, он-то явно знает, что такое умение далеко не самое нужное и самое удачное из тех, какие могли бы выпасть при активации кристалла.
Дальше зелья, они же «Зелья Свободного Умения», самые дорогие из всего перечисленного – каждое стоит чуть ли не кратно больше кристаллов. В худшем для себя случае за одно зелье легко можно сменять сразу три кристалла, и это ты еще крайне продешевишь. В построении билдов и активных связок умений именно свободные очки ценятся выше всего, потому как дают взять и развить ключевые умения основного для билда навыка, на какие иначе не должно было хватить очков. Учитывая тот факт, что кроме тройки стартовых милостей обычный житель Иулатара, даже если из младшей аристократии, даже если взявший полную одиннадцатую ступень, никаких свободных модификаторов статуса вовсе не видит за всю жизнь... в общем, Птаху пожертвовали годовой бюджет крупного по местным меркам города.
Не такого города, как Морочный, какой в сути своей является огромной фабрикой по переработке хаотических тварей и даров дикоземья в реагенты, лут и первооснову. Все же Морочный и сам тот еще мегаполис «всего» на двести с гаком тысяч одного только постоянного населения. А если с учетом временных ватаг, сезонных торговцев и постоянно приходящих и дохнущих искателей лучшей жизни, то и все триста тысяч наберет и еще немножко. Но при этом всем, пусть Морочный, несомненно, очень и очень сильно поменьше Лебединого, зато второй или третий по богатству город. Слишком много бабла и ресурсов через него течет и прилипает к рукам. Но вот если речь про какой-то «стандартный крупный город по меркам Иулатара», тогда да, их годового бюджета может не хватить.
Взять какой-то глубоко провинциальный аграрный город, какой живет торговлей зерном, дешевыми тканями или шерстью, имеет слабые разломы рядом и не прокачанные гильдии. Даже если в таком городе будет жить тысяч восемьдесят жителей, не считая заселенных деревенек на много дней пути от стен, общий доход города позволит купить как раз одно-два таких вот зелий свободных умений в год. В случае наличия рядом сильных язв, хороших и богатых добывающих рудников-разломов, богатых рынков или крупных гильдий – там обороты могут быть выше на порядки при том же числе жителей. Все равно большая часть финансов оседает в инвентарях отнюдь не простого люда.
Оба небольших флакона оказались проглочены почти мгновенно, объемы там на уровне маленького глоточка, а вкус напоминал подслащенную медом воду с мятой. В грудине словно зародилась маленькая сверхновая, а затем еще одна «сверхновая поболбше», накрывая его странными образами чего-то незримого, будто бы на миг коснувшегося его на уровне самой сути. Тридцать тактов на медитацию и очки умений одно за другим вливаются в заранее выбранное умение, доводя его до максимальной пятерки. Иных вариантов нет, именно от этой пассивки будет в первую очередь зависеть его выживание.
Глубинное Преодоление: 5/5
Дополнение (3): лакуна стабильности
Дополнение (5): очищающий цикл
Если первое дополнение позволяло создавать вокруг себя определенное очищенное пространство, особенно пока неподвижен и медитируешь, восполняя силы и пережигая вокруг себя хаотические и скверные энергии, то второе работало иначе. Оно некоторым образом позволяло накопить в теле определенную дозу получаемого от окружения скверной потенциала, а после выплеснуть этот потенциал, накладывая на себя краткосрочные усиления комплексного типа. Комплексного – это значит и умения, и навыки, и триада, и даже экзотические векторы воздействия вроде чистой души или вовсе эфемерных влияний. Чем выше нагрузка на умение, чем глубже погрузился в скверну, тем короче такие циклы, тем выше выхлоп.
Трюк не для обычной жизни или войны, а для рейдов через разломы, глубокие и очень насыщенные нестабильностью и рожденной из нее скверной.
Из интересного, на пятом делении изначальная возможность всегда удерживать направление на «место рождения», независимо от любых попыток помешать, превратилась в нечто еще, более полезное в реальных условиях. После прокачки Птах мог ощутить направление на любое место, где он когда-либо погибал и возрождался, а также на места, где получал повышение уровня. При этом все эти точки физически нельзя было перепутать или забыть об их наличии! Между прочим, неплохой способ проверить, все ли в порядке с мозгами и памятью – если появились новые точки, а ты не помнишь, откуда они взялись, значит, тебя ментало-суггестией накрыло.
Сильно, мощно, но грубовато и не наиболее качественными способами – в случае реально хорошего затирания, по словам Юделя, просто не обратишь на лишние точки внимания, даже если будешь ими активно пользоваться для ориентирования. Иное дело, говорил он, что мало кто из специалистов по мыслеплетению вообще знает о таком умении, как и о навыке «Совершенства». И если тебя не поймали, привязали к алтарному комплексу, накачали зельями и дебаффами, а только потом начали обработку, если просто попробовали быстро и спешно закрыть участок памяти или оставить внушение, то вполне могут такой момент не учесть, не спросить или не проверить.
Два свободных очка вторичного цикла, появившиеся после вложения предыдущих в «Совершенство», оказались вложены в «Безоружный Бой», тоже по строгому плану. Первое легло в одно из важнейших раскрытий, второе довело ключевую пассивку до четырех делений из пяти, неплохо так вооружив Птаха перед началом его боевых заданий. Тех заданий, какие браться должны на группу владеющих пятыми-шестыми ступенями егерей, а не одиночкой-единичкой, но кто же скажет это Юделю в лицо? Кто-то, может, и скажет, но он тогда останется без лица.
Раскрытая ладонь: 3/3
Раскрытие – слетевший лист: 0/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1
Изворотливость бойца: 4/5
Дополнение (3): осознание дистанции
Накопительный резонанс – это та штука, какую он обязательно возьмет и для кулака тоже, не только для ладони, ибо слишком уж полезная раскрытая абилка. Взял бы именно раскрытие для «пронзающего кулака», если бы не противники, с какими ему придется сражаться – ни цель первого задания, ни цель второго бронированностью не отличаются, их проще будет убивать именно чудовищным уроном «открытой ладони» по внутренним органам. Юдель лишь мазнул по Птаху взглядом сквозь свой монокль, проверяя, не напортачил ли его не-ученик в своем развитии, а после вернулся к своим мыслям. Землянин же подтянул к себе талмуд, носящий удивительно лаконичное название «Устоять всем невзгодам назло и не сломаться при этом». В отличие от прошлого талмуда, этот имел намного меньше ограничений, повышая деления даже в тех умениях, какие уже давно не на нулевой отметке.
Удар по мозгам оказался не в пример слабее, или, что логичнее, удар был таким же, просто Птах с прошлого талмуда изрядно вырос морально и ментально, не провалившись в странный полубред и даже не потеряв связь с окружающим миром. Полное познание талмуда, строки на страницах какого опять исчезали сразу же, стоит только их воспринять, заняло почти сутки, но в этот раз он, захлопнув пустую от надписей заготовку под чей-то будущий гримуар, не упал и не пошатнулся даже. Только сам достал флягу с пояса и напился чуть подсоленной воды, прежде чем взглянуть, нет, не в Хронику, а на мигом сфокусировавшего свой взгляд на Птахе не-учителя.
- Вы ведь вложили в меня все, что имели в запасе, да? – Его самого регулярно смешит то, как он в общении с Юделем то пытается быть вежливым, то вспоминает весь запас известного ему мата, то что-то среднее. – Изначально дали только прошлый талмуд, потому что не знали, справлюсь ли я, но теперь, когда удалось обрести пурпур, вложились по полной. Потому что второй попытки у вас уже нечем будет проводить.
- Тебе-то что, пришлый? – Если он и ощутил какие-то эмоции, вызванные очевидной догадкой Птаха, то виду не подал от слова совсем. – Ты в любом случае только одну попытку имеешь. А так да, понял, что ты не совсем уж нечистотный голем, растряс старые запасы, какие еще помнил, куда спрятал. Разминайся давай и потом двигай, я буду рядом, но вдалеке, помогать не стану. Подохнешь – воскрешу и сам убивать буду, не забывай.
Активный резонанс: 3/3
Раскрытие – травматизация энергетики: 0/1
Раскрытие – игнорирование поражений: 0/1
Уплотненная аура: 4/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Крепкое тело: 4/5
Дополнение (3): внутреннее напряжение
По очку в каждое из умений, благо талмуд прибавил понимания усредненного, а не сосредоточенного на чем-то одном, удалось все три умения прокачать, активное и вовсе довести до максимума. На третьем ранге резонанс не перетерпел никаких особых изменений, лишь еще больше усилился его эффект и уменьшился объем сжигаемого активацией резерва. Оба раскрытия были стандартными для умения, но они всегда стандартные, почти никогда не встречается иных вариантов.
Травматизация позволяет еще сильнее укрепить энергетику и дух за счет нанесения самому себе микротравм, что может спасти жизнь при попадании под серьезный удар проклятием или тем же потоком эфирной скверны, как в проклятой шахте мэтра Баллизуса, мать его. Второе раскрытие дает возможность временно игнорировать полученные травмы все той же энергетики, двигаясь, колдуя и активируя умения, словно здоровый... но только пока не пройдет резонанс, возвращая все взятое в долг с процентами. При наличии лекаря или собственных способностей восстановиться от травм – крайне полезная штука, но за свободные очки Птах ни одно из раскрытий брать не будет, ну, если не появится ситуационной и очень веской причины для такого решения.
- Ну, я пошел? – Спрашивает он, да только Юдель даже не удостоил землянина ответом. – Ну да, ну да, пошел я нахер.
Договаривал Птах уже снаружи, перейдя на весьма быстрый бег, благо внутреннее картографирование и самая банальная бумажная карта округи Морочного показали четкое направление на нужную ему территорию. Ту самую, где он уже проходил когда-то, еще будучи несоизмеримо слабее, а также непоправимо оптимистичнее.
Как уже говорилось еще Гроком, - из слов Эрика, он все еще бегает в составе собственной группы зачистки пригородских территорий, только теперь в заметно более качественной обмундировке, - сами по себе недомерки, как противник, не очень опасны. На низких ступенях и вовсе смехотворны, но вот когда ими управляет развитая особь, о-о-о-о, там ситуация сильно меняется. У мелких, рахитных, кривых и уродливых мобов, будто бы созданных на роль типичных гумб для начинающих авантюристов, совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, что вообще для большей части тварей характерно. Но у них был и другой инстинкт, инстинкт подчинения развитому командиру – свежевоплощенные из язв твари этого вида были готовы идти за своим лидером и слушались его воли беспрекословно, даже если приказы вели на откровенную смерть, тупую и неизбежную.
Конечно же, настоящие мини-армии в пару сотен тварей памятный стрелок ядовитыми иголками, когда-то едва не убивший Птаха и погубивший кучу свежих пришлых, собирает только после больших бурь. Тех, какие раз в одиннадцать-пятнадцать (но чаще все же строго в одиннадцать) лун, когда в Иулатар приходят пришлые и вместе с ними толпы тварей. Но этот памятный индивид, настоящий герой своей расы, истинный Рембо от народа недомерков, последователь Чака и Брюса Ли одновременно, вполне собирал небольшую группу прикрытия и в обычные дни да декады, а после натравливал их на ближние хутора или села, натравливал и пытался убить кого-то своими ядовитыми игло-плевками, чтобы еще немножко прокачаться в процессе.
Смешно, но смертей он нанес намного больше, чем положено на его ступени, однако все еще отравлял этот мир. Три уничтоженных подчистую хутора, из каких остатки населения вынужденно переехали, не выдержав постоянных засад и успешных попыток убить слабого, малого, больного, старого или просто зазевавшегося. Еще одно крупное село на почти три сотни населения от него еще отбивалось, раз за разом шля молительные послания в градоправление, теряя людей, скот и возможность вести сельскохозяйственные работы. И еще один хутор был им в позапрошлую волну просто вырезан, под ноль, от мала до велика.
Почему это говно еще живо? А потому что оно умное, уникально умное для недомерка, даже сравнительно высокоуровневого! Тварь просто не лезла туда, где могла получить пизды, тщательно выверяла свои атаки, бежала при первых признаках опасности, постоянно меняла лежки и все еще оставалась обычным недомерком примерно шестой, край седьмой ступени, какой наносил много урона лишь по меркам себе подобных. От него гибли лишь селяне, землепашцы и фермеры, причем те из них, какие сами, добровольно (sic!) решили искать лучшей жизни в не совсем чистых территориях, какие все еще могли считаться слегка окультуренным дикоземьем. Чтобы убить столь умную и быстро удирающую тварь, нужна хотя бы тройка егерей-следопытов не ниже пятой ступени и с хорошим снаряжением, чтобы убить без риска – уже полная группа в семь или даже в десять бойцов.
Награда, какую за тварь дала система и сверху докинули местные фермеры, а потом еще и градоправление от себя немножко... просто не окупала долгую, муторную и невыгодную охоту. А идти на подобную мразь в одиночку просто слишком рискованно... особенно для единички, ага. Птах очень примерно представлял себе, как именно станет искать своего противника, но куда очевиднее понимал, что противник сам легко найдет его. Ну, или явно следующий за землянином Юдель выдаст отеческий подзатыльник и перелом со смещением, отправив в нужном направлении.
Птах остановился ровно напротив того места, какое указано было на карте, что предоставлена была в описании задания на доске. Село, вернее, даже полноценный поселок Скупая Клубника, где его и дожидаются староста и главный охотник поселения, какие введут в курс дел и покажут, где тут трактир. Естественно, Птах туда не пошел, а двинулся в сторону столь характерного для местности клочка густого леса, переполненного волшебством. Именно оттуда последние пару недель перли недомерки, выманивая на себя, чтобы подставить под игло-стрелу или просто гадя по мелочи. Все навыки работали в синергии, сенсорика раскрылась в полную мощь, недавно обретенное «созерцание мира» отслеживало шевеление трав и листвы, стремясь заметить возможного наблюдателя.
А первыми напали все-таки никакие не недомерки, а не менее запомнившиеся старые знакомые. Ни клекота, ни хлопков крыльями, только изменившийся фон магии и засветка в сенсорном восприятии, давшие время на реакцию. А что он хотел? Перестав поддерживать «единение с миром», Птах стал видим для тварей, а тут на одинокого и не смотрящего вверх паренька среагировала парочка вранов, летящих по своим делам. Над селом они не летают, там явно должен быть пугач, причем стационарный и качественный, без него просто нет смысла рядом с дикоземьем селиться, да и прирученный боевой сокол тоже мог сыскаться. Не полноценный пет-фамильяр, а просто дрессированный специальными умениями зверь, выведенный бестиологами для охоты именно на вранов.
Тварюшки очень известные и крови местным пьют реально много, вот и стараются их популяцию вычищать под корень везде, где только можно. В центральных регионах даже получается, местами, причем именно на всей территории, а не только вокруг городов. Но здесь? В общем, не стоит о грустном слишком сильно задумываться, а не то начнешь грустить. Птах и не задумался, как не стал угорать по видовому братству, мягко отклонившись от выпадов острыми когтями и укрытыми воздушными лезвиями крыльями. Если ждать атаку и знать о ней, то эти твари не слишком опасные, уклониться несложно и простому человеку, а он уже давно не простой. Тычок ладонью на встречном курсе, а второго ногой, подбивая крыло и давая упасть на землю, шаг поближе и тут же добить кулаком.
Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, вторая Ступень.
Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, первая Ступень.
Получена первооснова.
А вот со стороны лесочка ничего в него не прилетело, да и наблюдателей Птах тоже не заметил, хотя и следил краем восприятия. Пожав плечами, он закинул в глотку зелье против паразитов, помазал открытые участки кожи маслом от гнуса и двинулся в лесок, проверять лично. Пришлось обойти несколько примитивных ловушек и парочку полноценных системных капканов, активированных и ставших полупрозрачными, словно Хищник из фильма. Местные тоже не дураки и старались перекрыть возможность атаки и просто повыбить тварей. От опушки лесочка до села почти три километра, но лес удачно расположен на возвышении и являет собой идеальную наблюдательную точку.
Тварей здесь давно повыбили и даже сделали небольшую застрельную лежку, где должны обитать охотники, какие и занимались бы постоянной поддержкой зачищенной территории. Язвы в лесу не имелось, но и без оной твари могут из воздуха зарождаться в каждом темном углу, если в оном воздухе достаточно силы. В лесочке, очевидно, доставало, иначе бы этот домик на деревьях никто бы не строил. Лежка эта была цела, хоть и обветшала, а никаких мужиков тут не имелось, слишком опасно оставлять обычных селян, даже если с оружейным навыком, против столь мощной твари. Считай, просто жертву приносишь. Внимание к деталям позволило найти на досках следы очень застарелых кровавых пятен и несколько очень характерных дырок, словно от спиц или лазерного резака одновременно – дерево вокруг дыр почернело от жара и при этом еще и заплесневело.
Кого-то тут завалили, но уже давно-давно, либо не завалили, но ранили и дали такой просрачки, что больше люди устраивать здесь засады не пытались. Птах прошелся по чащобе, она небольшая, как и все ей подобные клочки посреди дикоземья вокруг Морочного, всего километра два в самом широком месте. Убил нескольких тварей попроще, в основном разные виды боевых крыс, одну змею, еще одного врана, зачем-то залетевшего в лес, а также долго и с удовольствием лупил кулаками и ладонями хищное дерево. Здоровое, неповоротливое, мощное, аж четвертой ступени и совершенно беззащитное перед человеком, у какого имелся бы топор на длинной рукоятке или кресало с вязанкой хвороста. После дерева, вернее, «малого скверного ростка», осталась шкатулка, какую Птах даже открывать не стал, ибо простое дерево второй ступени.
Землянин не спешил, переночевал вне леса, внутри отбитой у волкоподобной твари норы, то и дело опасаясь проснуться от процесса поедания себя кем-то еще. Следующий день начал с медитации, тренировал «Единение», особенно применение скрытности, немного гордясь своими успехами. Чего гордясь? Так один невезучий вран вовсе сел рядом с Птахом и принялся рыться в земле, стремясь выковырять то ли суслика, то ли корешок, то ли просто ему хотелось хоть во что-то клювом потыкать. Лениво свернув шею так и не заметившей его птичке, землянин просто поменял место дислокации.
В этом ритме прошло еще три ночи, спал по минимуму, с ночными тварями тоже сражался по минимуму. Ночные варианты созданий скверны в целом очень ощутимо сильнее в свое время суток, днем почти не встречаются, порою вовсе исчезая в никуда вместе с окончанием ночи. Зато приносят больше первоосновы, ощутимо лучший лут и кучу адреналина при попытке завалить непонятную чупакабру пятой ступени, какая движется на уровне даже более высоком, чем у иных тварей седьмой. Так еще и эта аура ночной темноты вокруг твари, не дающая нормально оценить дистанцию, дико бесила! Убил, конечно же, даже не дал себя задеть, хотя пришлось выпить зелье восполнения сил – рядом с тварью, что оставила после себя гранитную шкатулку, действовала пассивная аура энергетического вампиризма. Если бы не замкнутая система энергетики, вообще худо пришлось бы.
Кого-то еще могло бы просто высушить, даже при наличии «Безоружного Боя», но стойкости и сопротивляемостям Птаха позавидовала бы иная шестая или седьмая ступень, так что он справился. Как справился и в следующие две ночи, и в ночь, что была после этих двух. Куда сложнее было не поддаваться скуке и желанию бросить все, что только можно бросить. Большая часть этих дней проходила в спокойных и даже ленивых медитациях, прокачке тройки «Единение»-«Созерцание»-«Медитация», изредка разбавляемой уничтожением слишком близко подобравшихся тварей или наблюдением за жизнью местного населения. Селяне жили строго и скромно, их быт отдаленно напоминал пребывание в осаде посреди военного лагеря, поля почти не обрабатывались, а на зачистку тварей вокруг они выходили чуть ли не боевым рейдом. Причем еще и одетые в разномастные, но при этом все же функциональные доспехи или замену таковым.
Какая-то часть землянина истово хотела просто насрать на все и отправиться за следующим контрактом – что ему с обещанных денег или столь же обещанного предмета экипировки не ниже пятой ступени четко под специализацию класса из закромов Градоправительства? Ни первого, ни второго ему особо не нужно, да и не помогут эти вещи ему в его проблемах. Но терпение он и раньше имел вполне выдающееся, а после попадания в новый мир развил его до пугающих самого себя величин. И потому он ждет, ждет, ждет, меняет лежки и старается минимизировать собственное присутствие рядом с охотничьей территорией нужной ему твари. Наверняка супер-недомерок сейчас гнобит иные деревни и хутора, но Птах ждет, потому что тварь все равно сюда вернется раньше или позже. Но если мразоту убьют иные охотники, пока Птах просто ждет, то будет мега-иронично.
Случилось давно ожидаемое и даже жданное на восьмую ночь, причем Птах даже не мог жаловаться на то, что зря время потратил – то же «Единение» дошло до сорок шестого деления на шкале, скоро вовсе можно будет первое дополнительное очко умения получить. Да и сенсорику он так напрягает, что и без того развитые навыки ползут вверх с приятной для глаза торопливостью. Но все же он скучал и потому мысленно возопил в ликовании, когда его чуткий слух и не менее чуткое восприятие мировых потоков силы засекли странные и нехарактерные сигнатуры. Странные и не характерные, как для тех тварей, какие здесь водились, а не вообще, ибо недомерков Птах ни с кем не перепутает.
Он так и сидит в неподвижности, свернувшись в калачик посреди просторной норы под могучим дубом, не выглянув даже для того, чтобы поглядеть на тусующихся буквально в полусотне шагов тварей. Все же приятно противостоять умному противнику – хороших точек для наблюдения и последующей организации засады Птах нашел не одну и даже не пять. Но именно эта была самой удобной – здесь тоже были старые ловушки и капканы, но меньше, зато само место давало идеальный обзор подходов и тропок, какими люди станут двигаться по своим делам. Место не столько засады, сколько наблюдения, чтобы выбрать – куда и как бить, чтобы оборвать как можно больше осененных Ее милостью жизней этих смешных людишек.
Раздался тихий хрип и скулеж, что-то массивное и тяжелое забилось в судорожной агонии – это были последние изданные ночной крысоваргой звуки. Твари вообще-то не всегда конфликтуют сами по себе, но отдельные их виды терпеть не могут друг друга, да и территорию свою они охраняют. Собственно, местное население твердо знает – если видишь тварей разного вида, типа и рода, работающих совместно и не грызущих друг друга, то дело швах. Это первый и самый верный признак того, что родился или мигрировал очень мощный босс немалых ступеней, натравливая тварей на осененных. Разнятся только масштабы, количество тварей и тип подобных миграционных квестов. В среднем хотя бы раз-два в большое многолуние, то есть, в местный год, такие вот деревеньки отбивают средней опасности навалы блуждающих мобов под началом столь же блуждающих боссов-предводителей. Боссы часто вовсе не показываются, лишь натравив толпу мяса и уйдя восвояси.
Это в диких землях. В землях обжитых можно и за пять лет не увидать подобного ивента, потому как всех блуждающих и свежих тварей режут охочие до первоосновы стражники, цеховики, благородные со свитой и даже браконьеры-охотники. И в таких деревеньках, если и случается наплыв тварей, то селянам приказывают сидеть в погребах и не сметь носа казать наверх, потому что зачищают ивент тоже те, кому больше надо. Исключения бывают только в том случае, если ивент внезапно случился, а группа контроля популяции не успела прибыть. Там, гадатель-звездочет, у каких основной работой как раз и является высчитывание времени и мест таких системных квестов, прозевал или что-то в этом роде. Да и то выжившим селянам потом еще штраф впаять могут, ага. Главная и постоянная причина того, что в Морочном с его дичайшей вольницей и кучей послаблений режима поток мигрантов не ослабевает и только растет с каждым годом, несмотря на дичайшую смертность.
Птах намеренно старается думать всякую чушь политически-социальную, чтобы даже в мыслях не пытаться вредить собирающимся наверху недомеркам. Кто знает, может, эта тварь настолько живуча и столь удачно убегает еще и потому, что обладает рядом интуитивных талантов, позволяющих просто знать и предвидеть опасность? Маловероятно, но Птах не рискует, ему не сложно о херне подумать. Он ждет, ждет до самого предрассветного часа, когда ночь уже ослабела и баффы для ночного типа тварей пропадают, зачастую вместе с самими тварями, а уставшие за ночь бдения недомерки начали зевать.
Он не убирает свою скрытность, все еще погруженный в «единение с миром», пусть и потеряв бонус от неподвижности, но при этом все же старается остаться незамеченным. Сначала мягкая и постепенная разминка чуть затекших за ночь мышц – кисти, стопы, колени, плечи, спина, по очереди и не спеша. Лишь ощутив, что разогрелся и перестал чувствовать себя слегка скованным, он начал неспешно и аккуратно покидать свое убежище. И сумел сделать это реально тихо и незаметно для противника, что уже можно считать достижением. Нет-нет, типичный недомерок легко пропустит даже совершенно не умеющего скрываться и шумно топающего латника, они на то и считаются местными гумбами, но не их предводитель, нет, у этого с восприятием все нормально.
Обычных тварей оказалось не так уж много, около дюжины, вернее, тринадцать штук, - счастливое число, пусть и по земным меркам, - причем они были сосредоточены на поселении, а не на том направлении, откуда появился Птах. Землянин не медлит, понимает, что счет идет на секунды, и потому начинает атаку сразу, не давая себе подумать. Потому что, если задуматься о том, что он один бросится в бой против чертовой дюжины тварей, при поддержке едва различимого сенсорикой и сокрытого в тенях предводителя... Скажем так, первой мыслью у него, как и у любого нормального человека станет «какого хера я сейчас творю?», а второй «какого ляда я еще не убежал?».
Шаг, шаг, шаг и переход в рывок, с каким он просто сметает самую ближнюю к себе тварь, толкает на еще одну, а руки его аж размываются, выдавая строенную серию едва различимых касаний раскрытой ладонью, каждое из каких уменьшает количество живых на одного. Энергии он вкладывает минимум, чтобы не забрызгало всего мозгами из ушей и глаз, а то опыт экспресс-чистки повторять неохота, да и вонять кровищей в диких землях немножко опасно. Тела еще падают, оставшийся десяток поворачивает к нему искривленные лица, но Птах уже, казалось, летит на ночных крыльях, стелясь над землей и раздавая пинки и удары. Ладонь сменяется кулаком и наоборот, хрупкие и свежие твари дохнут буквально с одного удара, мастерство позволяет не ошибаться.
Была бы ода его крутости, но практически любой компетентный воин с хорошим оружием, сумевший незаметно начать такую бойню, показал бы себя не сильно хуже. Любой мог бы сделать то, что делал Птах, но не всякий справился бы с тем, чтобы пережить дальнейшее. Землянин дернул на себя пытающегося ударить его недомерка, буквально подняв того на руки, швыряя вперед, заламывая конечность, а после вертясь с ним едва ли не в танцевальном пируэте. Одна за другой в спину твари бьют, втыкаясь на полную ладонь длины, темно-фиолетовые иголки, больше напоминающие полноценные спицы. Птах не смотрит на агонию своего щита, он продолжает движение – пусть он и крут, но не герой фильмов про кунг-фу, если его окружат, то просто затыкают заостренными палками.
Удар, пинок, захват и смена позиции, толчок и постоянное маневрирование, не позволяя врагу выйти на опасную позицию, не давая реализовать численное превосходство. И постоянно, постоянно держать в уме едва различимую тень присутствия пока еще не убегающего предводителя, какой терпеливо ждет еще одной возможности атаковать. И слава Пантеону, Хронике, Всевидящей, Космосу и Святым Ягодицам за то, что не убегает, а ждет. Реши тварь по своему любимому алгоритму просто свалить нахер, то оставалось бы лишь плюнуть и забить на квест. Но нет, все было рассчитано верно, тварь все еще недостаточно боится одного безоружного человечка, еще не исчерпала все козыри. Возможно, стоило попытаться выбить ее первой, но слишком много риска получить удар в спину от дюжины тварей послабее.
Удар одной посильнее он, как показала практика, все же пережил.
Массовка разбежалась, те, кто остался, то есть все пятеро тварей, самых дальних от Птаха. Землянин в последний миг смещает голову и шею, совершенно птичьим жестом, вбитым в рефлексы заботливым не-учителем, пропуская мимо еще одну стрелку, а после рывком пытается сблизиться с противником. Это тоже недомерок, теперь он может разглядеть его, но от своих сородичей он отличается, как ебалай от чихуяхуяк. Ростом не чуть выше пояса Птаха, а почти по плечи, при этом невероятно худой и тощий, даже более дистрофичный, чем низкоуровневые. Он одет не в обрывки ткани или набедренную повязку, а в плотно облегающее одеяние из шкур, а также что-то вроде маскхалата сверху.
Вооружен этот флейтист-любитель чем-то напоминающим смесь духовой трубки, одноручного топорика и флейты, за что и получил от Птаха подходящее оскорбление. Лицо – не рожа даже, а сплошная морщина и гнилые язвы, рот совсем крохотный, словно сведенный судорогой, глаза только большие и без повреждений, а еще умные. И злые. Такие злые, что невольно дрожь берет, как в глаза эти смотришь. Птах не смотрит, он четко в центр массы противника направил взгляд, так что не удивился чужому маневру. Маневр оказался выражен неспешным внешне, но очень длинным прыжком спиной вперед, причем сдвоенным.
Тварь прыгнула, приземлилась прямо на поваленный древесный ствол, а после прыгнула еще раз, пытаясь покинуть поле зрения человека. И в прыжке прямо отправила еще одну стрелку четко в шею Птаха, какой сам отрываться от земли не рисковал, как раз чтобы всегда иметь шанс на уклон. Уже не столь ярко-фиолетовая игла-спица пронеслась мимо, землянин сместился буквально на полшага, не помогло и какое-то волшебство, будто пытающееся донавести выпущенную стрелку на цель. Так они и бегают не меньше десяти тактов, изрядно удалившись от места начала боя – недомерок даже не пробует призвать сородичей в помощь, просто времени нет на крик или зов.
Новый рывок и новый трюк в рукаве, только Птах едва не перепутал с прошлым – недомерок снова прыгнул спиной вперед, но теперь он дунул в свою трубку немного иначе. Ударил звук, неслышный и слышимый одновременно, давя подобно волне, вгрызаясь в череп и под него, стремясь унести на своих волнах. На фоне того, как херачил духовным давлением Юдель – даже не щекотно, Птах только бровью дернул, разгоняя мгновение слабости и сближаясь с тварью уже на достаточно приемлемую дистанцию. Удар кулаком попал четко в костяной духовой инструмент, мгновенно разламывая оказавшееся достаточно хрупким древко. Оно и так на ладан дышало, возможно, потому, что использовалось еще и как топор, но теперь просто лопнуло на несколько кусков.
Недомерок заворчал, словно кряхтящий мопс, больной терминальной стадией бешенства, попытавшись ударить неясно когда вытянутым из-под своих одеяний ножом, тоже костяным. Не вышло, землянин не проверяет прочность своей защиты, одергивая и доворачивая руку, смещая таз и туловище, чтобы пропустить мимо удар второй рукой, удар, которым в него попытались воткнуть сразу три спицы. Шаг, еще шаг, попытка снова прыгнуть спиной, каким-то образом видя возможные преграды, но Птах уже вцепился в добычу и просто не дает разорвать дистанцию. Недомерок мог бы стать опасным, если бы все же решил драться до последнего, но он столь же до последнего пытается сбежать, аж пока не пропустил удар сложенными в клюв пальцами, получая разрыв диафрагмы, а также наложенный ударом дебафф.
Дальше было уже совсем просто.
Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный/элитный): Элитный длинный недомерок (шмыга, плевака, предводитель) седьмая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена необычная Шкатулка (гравированный гранит, пятая Ступень)
Личный пространственный карман увеличен: +0,7 меры веса
Личный пространственный карман: 1,7 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).
А вот и награда за приставку «элитный», какая, считай, добавляет модификатор увеличенной опасности, отчего и награда за таких противников заметно выше, чем за рядовых тварей даже более высоких ступеней, включая не только необычные шкатулки, но и столь приятный бонус дополнительного веса в инвентарь. По ощущениям, ему до второй ступени и осталось-то не так уж много набирать – первые ступени всегда проще всего получать, а он качается совершенно двинутыми темпами, причем убивает в одно рыло элитных и ночных противников, забирая себе всю возможную награду. Те же семь десятых меры веса в плюс были бы разделены на всю группу, какая загнала бы этого монстра-партизана, так что и выхлоп оказался бы поскромнее, поскромнее.
Птах не слишком вчитывается в описания Хроники, да и не спешит вскрывать одну из самых интересных среди доселе встреченных им шкатулок даров, вместо этого начав спешно догонять и добивать убежавших было тварей, потому что в его задаче указывалась не только ликвидация, но еще и зачистка, а выжившая устоявшаяся группа недомерков не позволит квесту засчитаться. Вот если они спустя сутки просто разбегутся во все стороны и не будут представлять организованную группу, тогда да, но недомерки никогда не разбегаются, их сила всегда в числе. И стоило только ему догнать последнего из убежавших, попытавшегося, что иронично, затихариться в той же норе, где Птах ночевал, как Хроника опять ожила и прокомментировала его достижение.
Поручение исполнено: цель найдена и устранена, зачистка проведена!
Награда: один классовый предмет, три золотых клюва и сто тридцать шесть больших серебряных перьев могут быть получены в городской управе.
Дополнительно: получена дополнительная Первооснова; степень взаимодействия со Скрижалями Ее незначительно увеличена!
Не то чтобы он собирался идти и забирать эту награду, но ему немножко обидно оттого, что для второй ступени он все еще недостаточно прокачался. Впрочем, его предупреждал Юдель, мол, если слишком долго и активно сидеть на стопорах, то временно замедлишь себе прокачку. Он как раз эту травму и лечит, активно получая экспу и смывая следы алхимии для задержки роста уровня. По словам Юделя, им это на руку, так что Птах наслаждается сниженным приростом опыта, не пытаясь попить дорогой компенсирующей алхимии. И все равно хотелось бы перед следующим боем получить второй уровень и как следует вложиться в собственный боевой потенциал.
А еще хотелось нормальную постель, постоянное денежное обеспечение, гарем из эльфиек (но лучше не надо, а то слишком много ему Аварис наговорил) и бесконечный пакет с острыми крылышками из KFС, но мало ли чего ему хотелось? Уж лучше порадоваться за увеличенную степень взаимодействия с досками заданий – пока что прямого результата не указано, но со временем и со все большим числом выполняемых задач это изменится. Больше дополнительных наград, возможность брать больше одновременных заданий, приоритетная выдача тех заданий, какие имеют лимитированное количество тех, кто оное задание возьмет. Опять же, способность без лишних штрафов отказаться от уже взятого задания тоже нельзя недооценивать, она может и жизнь спасти.
Впрочем, до таких высот ему еще много-много квестов завершить нужно, причем тот, ради какого его и тренируют, ему придется проходить намного раньше.
- Так, что у нас там. – Он решился-таки открыть шкатулку и тут же удивленно вкинул брови. – А ведь не так уж плохо, можно даже и носить.
Шкатулка (гравированный гранит, пятая ступень) открыта!
Получено: пояс легкой ходьбы (седьмая ступень).
Тип: одеяние/вспомогательное
Пояс легкой ходьбы (пятая ступень): пока этот пояс надет на владельца, несколько увеличивает эффективность всех умений, связанных с облегчением веса владельца.
У него из подходящих умений пока что только базовый «легкий шаг» из «Акробатики», но для его боевого стиля вполне важно иметь таковой бонус, он и шаг докачает до упора в обязательном порядке. Судя по тому, что он выжал из изнасилованной справочной системы его Хроники, а также из парочки проведенных тут же практических экспериментов, эта прибавка будет давать около десяти процентов эффективности выбранного умения, но это именно что навскидку. В принципе, очень хороший показатель, потому что стандартная бижутерия третьей ступени (именно на этом уровне появляются первые магические или статусные эффекты) если и дает подобное усиление определенных умений или групп таковых, то на процент-второй максимум.
Эту игрушку он может продать за вполне пристойное золото, с полученным в подарок браслетиком Авариса не сравнится никак, но и не простенькая дешевая хрень, клюв-другой может и стоить. Все потому, что шкатулка с элитной твари, даже если и ступень «всего» седьмая. Да что там! Большая часть даже вполне себе авантюристов или стражников с такими противниками никогда не сталкивается, они редко появляются на обжитых территориях! А если идет какой-то ивент, то ими занимаются совсем другие бойцы за совсем иную зарплату, плюс еще доля в добыче обязательная.
Пояс внешне выглядел самым обычным образчиком, тканевым, серо-черного цвета, даже подошел под нынешние одеяния Птаха. Хотя это и неудивительно: подстройку лута из шкатулок под вытащившего никто не отменял, вот и подошло. Попрыгав немного, землянин несколько секунд напряженно думает над важным вопросом – дать себе немного времени на восстановление и нормально поспать или все же сразу двинуться ко второй точке интереса? Подумал, подумал и не решился филонить, не настолько ему отдых нужен, чтобы платить за него новыми избиениями и переломами. Кстати, об избиениях и переломах! А ему разве не обещали за каждый выполненный квест кое-чего выдать в награду от себя лично?
Прежде чем Птах успел задать этот вопрос вслух, ему в спину что-то больно и мощно ткнуло, словно кирпичом бросили или хотя бы деревянным чурбачком! И он при этом ничегошеньки не почувствовал, не увидел и не услышал, словно бы этого предмета до момента контакта просто не существовало. Что еще веселее, его вполне себе активированная заранее «боевая готовность» на удар не среагировала и не предотвратила оный, просто не включившись. Матернушийся и визгливо пискнувший злобно вскричавший Птах нашел рядом с собой не подкравшегося противника, а вполне знакомо выглядящий сверток, в узнаваемую темную ткань завернутый.
- Спасибо, уважаемый мэтр Юдель. – И будьте любезны распознать в тоне Птаха все оттенки обвинения в анальной содомии. – Я с благодарностью принимаю сей дар.
С одной стороны посмотреть, так Птах и вправду неблагодарная сволота, не ценящая того, что для него делают и что в него вкладывают. Но это только одна сторона монеты, как оно всегда и бывает. Потому что все эти дары Юдель вкладывает не в Птаха, а в собственные хотелки, а именно в Птаха он вкладывает побои, травмы, издевательства и просто Бездну скверного характера, а также постоянно висящую над головой угрозу того, что под конец Птаха просто устранят, даже если тот каким-то чудом и выживет. Но ладно, открыв свой подарочек, землянин Юделя не простил, но как минимум вот этот прикол точно списал и вычеркнул из книги обид.
Предмет: ленты воителя духа (одиннадцатая ступень).
Тип: одеяние/боевое
Ленты воителя духа (одиннадцатая ступень): очень прочны и обладают магической инертностью, поглощая часть магического урона и принимая на себя урон физический, но не защищают от пропускаемого импульса; обвязанные вокруг кулаков и предплечий, они усиливают все активные умения веток «Акробатики», «Безоружного Боя», «Искусства Кулака», «Боевого Пути», «Чувства Баланса» и схожих навыков.
Ого.
Даже нет.
Ого-го!
Ступень у предметов высчитывается не так, как у живых существ, и даже для какого-то аристократа со ступенью в полные пятнадцать иметь такую игрушку вовсе не зазорно. Скорее уж не у всякого из них будет даже шанс приобрести таковую. Личное ненаследуемое служивое дворянство обычно можно получить с одиннадцатой ступени, но именно солью земли, полноценными наследными аристократами в Королевстве Лебедя (да и по всему миру тоже, просто с разной спецификой и чуть отличающимися требованиями) считаются только с семнадцатой или с пятнадцатой, зависит от места обитания.
Впрочем, потерять наследуемое дворянство в этом же королевстве и в большей части мира тоже вполне можно, если в течение трех поколений род не породит никого, кто взял бы хотя бы одиннадцатую. Иное дело, что, обладая ступенью и ресурсами полноценной семнадцатой ступени, не довести хотя бы одного из детей до заветного показателя сложно, а там уже и связи появятся, и запасы на черный день, и куча золота в сейфах, и вот такие игрушки, позволяющие очень и очень помочь в пути по ступеням возвышения. Судя по справке, тут не меньше тринадцати процентов усиления, опять же, на глазок, причем не только в одно умение или группу таковых, а сразу в два ключевых для боя навыка!
- А неплохо. – Только и молвил Птах, протыкая иглой палец и капая кровью на подарок, чтобы привязать его к себе, а после принявшись наматывать на себя эти белоснежные никакие-не-бинты. – Даже хорошо!
Он умел завязывать такие еще на земле, с тех времен, когда ходил в секцию, да и здесь подновил навыки, Юдель этому тоже учил, пока еще не развилась «Стойкость» и не пропала необходимость настолько старательно беречь суставы и связки на руках. Немного размявшись и пройдя сквозь ряд базовых стоек, Птах спокойно и неспешно двинулся... в сторону того села, какое он только что спас от страшной напасти. Нет, он не будет тут рассказывать о своих подвигах, хотя вполне может продемонстрировать маркер выполненного задания, если захочет. Просто ему нужно было подновить запасы провизии, так как последние дни он ел только грибы и ягоды, мысленно радуясь тому, что его билд позволял долго не питаться, а также переваривать даже не самую здоровую пищу.
Конечно же, Юдель может его за это избить, а после опять поломать ему кости таза и пятки, но сейчас Птах испытал очередной приступ смелости и решил, что хороший ужин вполне стоит вероятности будущих побоев. Тем более что бить его все равно будут в обязательном порядке – не за задержку, так за что-то еще. Проверив активность защитного умения, землянин зябко поежился и направился к уже открытым воротам. Он искренне надеялся, что в этих пердях готовят достаточно вкусно.
***
Весьма неприятное нытье в позвонках и ребрах уже практически прошло, а полученный ушиб перестал его волновать и того раньше, причем даже зелье принимать было не обязательно, справилась бы и естественная регенерация, подстегнутая «Единством» и «Совершенством» сразу. Но береженого Пантеон бережет, и Птах не стал экономить флакон, пусть даже и взял тот, что послабее, из выбитой шкатулки, полученной за смерть ночной чупакабры, а не из подарков Юделя. Или это из дерева-людоеда выпали те классические три зелья лечения, ускоренного восполнения сил и противоядия? Да нет, точно из ночной твари, не подводит его память. Подводит, сука, вера в людей, какие теперь пусть сами хлебают зелья и собирают выбитые зубы поломанными пальцами – когда те достали дубинки и ножи, землянин окончательно озверел и почти перестал сдерживаться, а группа третьих ступеней, перемежаемых двойками, судя по возрасту и тому, как они себя в бою показали, ему не опасны.
Ну, или он просто переоценил местных аборигенов, все же фермеры, а не боевики, хоть живущие в дикоземье, считай! Могли бы быть и вовсе пятерками, каких рекламировал в первую встречу Грок, мол, на одном только воздухе свободы можно до пятой ступени подняться. Да только нет, не слишком верится, скорее уж реально тройки, молодые и не очень молодые, но поголовно, суки, горячие и самоуверенные, словно самые пидорасные пидорасы на Диком Западе. Стоило только увидеть почти безоружного мутного паренька, какой тупо хотел купить еды, так сразу оказалось, что еда стоит по цене дорогого ресторана, причем не блюд, а самого ресторана. И раз уж припасы тебе собрали и поварят напрягли, то теперь гость должен платить, либо будет бит и все равно заплатит.
Вероятно, они попытку все же решить дело миром приняли за слабость и страх, а реальную обескураженность такой наглостью за полную панику. Птах же только в тот самый миг понял слова Грока про хуторских и сельских ублюдков (притом, что в Морочном тоже не ангелы живут, горожане тоже с прибабахами), а также осознал, с чего это и почему бывший старшой не мешал пришлым бежать, когда подошли к стенам и просто обжитым местам. Все равно всех поймают и за денежку в город приведут, но уже как бродяг, какие сами бродяжничать выбрали. С землянином у ребятишек получилась осечка, ничего не скажешь – озверевший от нападения со всех сторон, а также оттого, что удар дубиной в голову мог его и убить нахрен, если бы Птах не сместился в последний миг и не принял удар активным, сука, умением на «боевую готовность», сдерживаться не стал.
Оказывается, сцены из всяческих боевиков или документальных фильмов с Джейсоном Стейтемом вполне могут быть воплощены в реальность. Если у тебя идеальная пирамида, а у противников хорошо если единственный достойный навык сыщется. Если противник имеет совершенно не боевые билды, при этом все еще не видя опасности и даже не пытаясь поначалу биться всерьез, скорее уж стремясь потешно намять бока и пограбить наивного дебила. Если их учил отставной стражник, большую часть карьеры бухавший, словно черт, а тебя – тоже нигде не воздерживающийся от употребления алкоголя жестокий лысый монстр-садист в брутальной оболочке. Когда улыбающийся своей фирменной тоненькой, аки ниточка, вежливой улыбкой Птах просил бледного и потеющего трактирщика качественно упаковать купленное, тот чуть в обморок не шлепнулся.
Кстати, Птах заплатил, пусть и больше по наитию, благо в ценах на провиант более-менее ориентировался, пусть и по городским расценкам.
Скорее всего, еще и переплатил в половину минимум, блин.
Ну, зато размялся, аж вспоминать приятно, как эти ублюдки ложились с одного-двух ударов, даже напав на землянина толпой, даже вооружившись, даже атакуя со спины. Все же он слишком привык считать себя немного ничтожным, постоянно упражняясь с Юделем, либо когда тот выставлял его против тварей. Лысый все же всякий раз тщательно подбирал противника таким образом, чтобы бой для Птаха проходил не на пределе сил, но близко к тому. А здесь нашла коса на камень, а чужой энтузиазм на вбитые невероятно опытным специалистом рефлексы и ухватки. Иногда, наверное, нужно и развлекаться подобным образом, а то он совсем просядет по самооценке.
Двигался землянин не столь спешно, но тоже не медлил, постоянно поддерживая маскировку «единения с миром», и потому особо не страдал от нападений местных тварей. Вездесущие враны летали себе в небесах, изредка пикируя ради выпила той или иной зверушки или даже твари, сидящие в засаде скверные волко-псины также не реагировали, а троицу уныло бредущих недомерков неясной ступени Птах и вовсе сам атаковал, поскольку халявный опыт же. Лишь только добравшись до своей цели, он позволил себе выдохнуть и немного расслабить концентрацию, не убрать маскировку, но перестать выкладывать ее в полный форсаж. Ну, а еще дал себе несколько секунд, чтобы насладиться чувством нигде не светлой ностальгии, глядя на такую знакомую коробку полузаброшенной заставы.
То самое здание, в каком землянин встретил свою первую ночь в новом мире, стояло совершенно не изменившимся, все такое же обветшавшее, но все еще крепкое, все те же тяжелые двери, больше напоминающие ворота, все тот же колодец рядом, все те же полуистощенные обереги вокруг. Теперь, развив свои навыки на должном уровне, Птах эти обереги чуял без особого труда, включая и второй контур на верхнем этаже, где ночевал Грок с командой, да еще с женской частью пришлых. Как раз чтобы среагировать на вопли менее ценных индивидов и успеть либо помочь, либо забаррикадироваться и переждать. Вход оказался заперт на засов и ключ, но ключ был спрятан прямо здесь, в небольшом и не особо сокрытом тайничке. Чисто чтоб всякие недомерки не открыли, не больше.
Внутри оказалось затхло, но сухо и прохладно, несмотря на весьма жаркие, как для середины осени, дни. Впрочем, здесь, на границе между порядком и нестабильностью, сезоны отличать друг от друга сложновато, они сливаются в нечто совершенно среднее, часто выделяясь лишь самыми жаркими днями лета и самыми холодными зимними снегами. Ну, как для мягкого субтропического климата этой части Королевства Лебедя. Птах прошелся по такому знакомому помещению, постоял над местом, где когда-то пытался спать на голом камне, поглядел восприятием на не слишком хорошо отмытое, но уже почти исчезнувшее от времени кровавое пятно там, где умер мудаковатый Балар. Даже на второй этаж поднялся, увидев точно такие же помещения, только чуть лучше защищенные и чуть менее грязные.
Ностальгия ностальгией, но дело делать нужно, так что Птах аккуратно закрыл двери обратно, отошел на полсотни метров от заставы, уселся прямо на землю, достал мешочек засушенных фруктов и принялся коротать время до заката, заодно прокачивая навыки. Он не спешит, не дает себе задуматься и запаниковать, не привлекает внимания мелких тварей, дожидаясь ночи, смотря на постепенно приближающийся к горизонту диск светила. Поздний день сменяется вечером, тот закатом, а закат ночью, землянин не убирает маскировку полностью, но все же ослабляет ее, а то ведь цель второго задания может его просто не заметить. И он ждет, мерно дышит, погружаясь в очень глубокий и спокойный транс на грани со сном.
И в том сне он видит нечто странное, словно его куда-то зовет прелестная дева, сочетающая образы его первой школьной любви, полузабытое лицо матери, нескольких актрис фильмов для взрослых и не очень, а также что-то еще, почти религиозное. Этот образ сначала будто витает рядом, не дает рассмотреть себя вблизи, манит и зовет, с каждой секундой становясь все более настоящим, все более цельным. Его зовет она, открывается ему, предлагает познать себя и весь мир, предлагает свои объятия – нежные и материнские, порочные и желанные, а потом Птах стремительным рывком перекатывается вбок, в три широких птичьих шага оказываясь на приличной дистанции от почти уже обнявшего его существа. Того самого, чей голос, зовущий его по имени, он однажды уже слышал в темную и злую ночь, первую после нового рождения.
Сознание словно разделено на два потока, в одном из каких осталась дивная и манящая дева, а вот второй напоминает ледяной хрусталь, ощетинившийся бритвенной остроты гранями, не позволяющими влезть в голову и заполонить сознание. Когда-то, так бесконечно давно, Аварис новорожденному Птаху предметно пояснял, что на нижних ступенях самыми опасными тварями стоит считать именно тех, какие давят разум, бьют по сознанию и восприятию. Таких, даже при формально равных ступенях, бесполезно и группой валить, проще скинуться на высокоуровневого ликвидатора или охотника со специализированным классом, заточенного против таких атак и таких тварей.
К огромному счастью всего Иулатара, подобные способности у низкоуровневых существ, неважно, скверных или осененных, проявляются до крайности редко. Опасность эти мрази сохраняют аж до дворянского предела, того самого пятнадцатого уровня, но потом становится проще – ментальщики, морочники, навеиватели, кукловоды, контролеры и суггесторы все еще смертельно опасны, но неоспоримое первенство теряют, отдавая его иным тварям, преимущественно специалистам по мощному магическому урону и массовому подавлению, проклятиям или скрытности. От факторов зависит, слишком уж твари индивидуальные, часто имеющие свои уникальные особенности.
Всерьез возвращают себе первенство любители лезть в мозги уже после двадцать первой ступени, когда начинают сочетать ментальные воздействия с эфемерными. Эфемерные твари, к счастью, на более низких ступенях встречаются исключительно в страшных рассказах. В теории, эфемерные трюки применить могут вообще любые твари, но именно ментальным подвидам выход на этот тип воздействий дается проще всего. Считать их самыми опасными среди высшей элиты тварей все еще поспешно, слабых на таких ступенях нет вообще, но они, безусловно, одни из самых неприятных. Тех, от каких сложнее всего защититься и легче всего пропустить первый удар, после какого остальных уже и не понадобится вовсе.
Застывшая перед Птахом тварь, та самая «Ночная Гостья», уже третий год терроризирующая окраины дикоземья в этом регионе, относилась именно к ментально-морочным тварям, специализировалась на мороках и навеиваниях, контролируемых галлюцинациях и контроле восприятия. Для столь низкой ступени реально перебор, а еще перебор этот был мобильным, летающим и практически разумным, отчего элитную сволоту покамест не изловили. Да и не сильно ловили, потому что она не лезла на рожон, убивала не особо часто и словно намеренно держала себя в тех рамках, какие не приведут к найму специализированной группы. Но не-учителя Птаха не интересовал вопрос целесообразности, он просто отправил Птаха за головой твари, причем той твари, с какой землянин уже сталкивался и едва не сдох – за такое всеблагая Хроника неслабо так накинет лишней первоосновы.
Тварь чем-то похожа на рептилию, чем-то – на человеческую женщину, отдаленно даже красивую, хоть и очень на любителя отдельных поджанров хентая. Все впечатление портило даже не слишком вытянутое и странное лицо, будто у оскалившегося зверя, со слишком широко открытой пастью, полной острых зубов. Нет, впечатление напрочь рушил взгляд всех трех нежно-бирюзовых сверкающих во тьме глаз – разумный, голодный, совершенно нелюдской, всеобъемлюще страшный. Птах не смотрит в эти глаза, все же она морочник, а его защита не абсолютна, несмотря на «Совершенство», но все равно пробирает. Глаза эти почти нормальны, два левых, один над другим, и совершенно обычный правый, темные, почти черные, внимательные и выжидающие, смотрящие на застывшего в птичьей стойке Птаха, оценивая его по одной твари известной шкале.
- Доброй ночи. – Он не то чтобы настроен на диалог, но ему взаправду интересно, поймет ли его эта тварь, среагирует ли вообще.
Отреагировала, захлопнула неестественную пасть, облизав почти человеческие губы на ставшем почти нормальным лице длинным чернильно-черным языком, длиной чуть ли не в локоть, с тремя концами и костяным шипом на каждом из концов. Раздался тихий, нелюдской, пробирающий до костей кашляюще-шипящий смех, а после тварь словно выключила свою ментальную хрень, второй образ дивной девы, видимый лишь в собственном воображении, мигнул и пропал. Тварь же двинулась вперед и по кругу, начав наматывать постепенно сокращающуюся спираль.
Движения твари казались совсем не такими, как у Птаха. Там, где он уже на рефлексах двигался рвано и отдельными короткими рывками для каждого движения, складывая их в единую картину, гостья казалась каплей ртути, текущей непрерывным и завораживающим ритмом. Передние и задние конечности у нее оказались длиннее людских, суставы изгибались во все стороны, ребра и позвоночник тоже показывали неимоверную гибкость. Темно-серые, похожие на нетопыриные по форме, крылья также помогали ей в движении, словно и вправду мышка летучая. А еще они скрывали движения, закрывали конечности собой и не позволяли нормально оценить ритмику чужих рывков.
Тварь двигается одновременно изящно и пугающе целеустремленно, то сокращая дистанцию, то чуть отходя, но в целом ее спираль все приближалась и приближалась к человеку. На разум опять начало давить, но теперь не так, уже иначе, не видение сквозь сон, внушающее какую-то счастливую муть, из-за какой не заметишь, как тебя сожрут, вынимая внутренности длинным шипастым языком. Нет, в этот раз она словно размывает свой лик, заставляет видеть ее движения неверным образом и при этом не сразу, а постепенно, с каждым новым витком спирали. Против кого-то еще было бы очень опасно, но «Стойкость», «Медитация», «Единение» и приправа из «Совершенства» позволяли чувствовать себя до крайности уверенно. Снова он будто видит две разных версии реальности – ту, где тварь осталась такой же, как и раньше, и ту, где она превратилась в размытый силуэт с десятком призрачных конечностей и несколькими парами крыльев.
Рывок у нее вышел на славу – влево, вправо, снова и снова, безумным маятником, и на четвертом прыжке она бросилась прямо на него. Птах прижался к земле, почти ложась на холодную грязь, скользя у самой землицы, едва не расшибая нос о какой-то крупный булыжник с кирпич размером, а после распрямляется, будто чертик из табакерки, вылетающий на пружинке. Ладонь лишь едва коснулась чего-то невесомого, словно шаль какая-то, но не задела укрытой мелкими чешуйками плоти твари. Твари, какая прыгнула еще раз, разорвав дистанцию, развернулась и тут же, без паузы, все той же каплей ртути продолжила наматывать спираль, сокращая ее уже куда быстрее.
Снова рывок, но теперь она сама стелется низко, не прыгает, а движется у самой земли, лишь чуть-чуть отталкиваясь, шатая маятник влево-вправо. Мелкие камушки и земля летят из-под ее когтей, но она не стала намеренно кидать их ему в лицо, лишь сама себя швырнула. Два широких шага, сначала уйти от основного броска, потом поднять ногу в колене, пропустив мимо хлесткий удар хвостом с шипом на конце, а затем снова шаг на разрыв дистанции. Опять прыжок, уже без спирали, но он отходит и едва отводит собственную ладонь от удара когтями. Коготки у гостьи удивительно изящные, как женский маникюр, да и кисть почти людская, однозначно женская, только пальцы чуть длинноваты.
Зато с каждого ее ноготка словно стекает сама ночная тьма, и его открытую ладошку едва не порезало до костей. А может, и вместе с костями, не хотелось проверять, тогда как сенсорика указывала на то, что в этом приеме силы немерено. Вместо ладони он подставил новую обновку, те самые обмотки, и сработало, магия разбилась облачками ночной темноты, стекая с ткани. Руку словно жидким азотом охватило, она немного онемела, но не более, так что второй удар еще одной конечностью он тоже принял на бинты, сдвигаясь и пытаясь самому ударить ладошкой. И снова провал, тело твари укрывала странная вязкая паутина незримого савана, словно странный морок не только на мозги давил, но и материальную компоненту имел.
Птах прогибается в поясе, едва не оставаясь без глаза, чуть прищурив их от потока ветра, вызванного ударом хвоста-плети. Отклониться, шатнуться на носках, словно цапля какая-то, пропустив мимо тела еще пару ударов, блокировать когти бинтами на левой руке, ударить с правой, кулаком в центр массы, ощущая, как «пронзающий кулак» таки проходит саван защиты, ударяя в не особо-то прочное тело твари.
Внутренний мат на самого себя за то, что ошибся с тем, какому умению прокачивать раскрытие, не мешает продолжать бой, только добавляет мотивации выжить. Гостья же зашипела, причем вскрик вышел даже немного приятный уху, а после одним прыжком разорвала дистанцию, на прощанье плюнув в него странной кляксой ночной черноты. Землянин лишь отшагивает, изгибает корпус, на миг повернувшись боком, а после принимает прежнюю стойку, только тоже отступив. Быстрый размен ударами не занял и пары тактов, но ни ему, ни гостье не понравилось.
Занемевшие руки стремительно возвращают чувствительность под легчайшую ломоту в костях, но и наложенный все же доставшим гостью ударом духовный дебафф тоже прямо на глазах смывает потоками темноты. Обе стороны оценили противника, и обе стороны теперь резко переоценивают друг друга. Прошлые сражения с тварями, какие полагаются на некие дебаффы, слишком расслабили Птаха, он привык, что всегда может заблокировать влияние или избежать такового, а после легко убивает противника, бессильного в прямом бою. Но вот только гостья бессильной не была, пусть и сама удивилась. Она привыкла, что просто берет всех своим мороком либо разбирает в бою тех, кто пытается мороку сопротивляться.
Тварь отошла чуть дальше и приняла этакое полустоячее положение, помогая себе крыльями, демонстрируя человеческо-рептильное туловище, причем полностью обнаженное, но уж точно не на сиськи сейчас Птах смотрит. Она опять облизывает губы и половину лица, но теперь в том жесте видна не насмешка и голод, а этакая тревога и размышление о том, не побежать ли ей подальше. Будь Птах более сильным, то и побежала бы, но твари почти всегда могут инстинктивно чуять не только общую силу, но и ступень осененного, а ступень у землянина смешная. Да и короткий бой, обмен ударами накоротке для него выдался столь же тяжким, как и для нее, так что тварь вполне здраво считает его опасной, но при этом вполне одолимой добычей.
- Молодой сссовсссем. – Произносит она, причем почти интимным таким воркованием, закрой глаза и так и увидишь какую-то милфу-коугару в пеньюаре, а не хероборину стремную, если бы не шипящие нотки. – Умрешшшшь... Моим сссстанешшшшь.
Птах не отвечает, лишь сменяет стойку на еще более низкую и провоцирующую, чуть ли не ложась на землю, мол, давай, приди и возьми.
И она пришла.
Снова рывок, только теперь он шагает не в сторону, а прямо навстречу, уже более уверенно блокируя ее выпады бинтами, и сам старается бить, задеть ее кулаками, лишить подвижности, наложить ослабление и забить до смерти. Когда-то бесконечно давно, когда он еще иногда ходил на стрелки с соседскими пацанами, потому что у Лехи из десятого Б мобилу отжали, ему на секции рассказали, что в не киношном бою практически нереально встретить больше пяти блоков подряд за одно схождение. Ну, если сошлись профи. На сверхблизкой дистанции, когда подошли буквально в клинч, все раньше или позже сведется к обмену ударами, размену урона на урон, травмы на травму. Профессионала от любителя и отличает то, что он сможет принимать удары максимально безвредно, а любитель все пропустит и блокировать будет преимущественно своей челюстью.
Потом бойцы разойдутся, опять найдут оптимальную дистанцию, и они начнут новое схождение, аж пока не выявится победитель. Эту точку зрения многие поддерживали, иные, наоборот, считали неверной, подходящей только к очень узким рамкам. Но вспомнилось оно именно сейчас, вспомнилось потому, что они с гостьей обменивались ударами уже не меньше пяти тактов, не меньше дюжины выпадов с каждой стороны. И покамест ни он, ни гостья ни разу удар не пропустили. Он даже не думает, не пытается анализировать, отдавшись на волю вбитых инстинктов и собственного чутья, почти не обращая внимания на зрение, засранное пеленой морока, обратившись к сенсорике, к чутью, к опоре на мироздание.
Все то, что он ранее учил, словно бы встало наконец-то в пазы, соединившись воедино в эти короткие мгновения. Боевая во всех смыслах медитация позволяла успевать, успевать за тварью, какая превосходит его не во всем, но слишком во многом, позволяет принимать удары черных когтей на уже совсем занемевшие руки, то и дело ударяя самому, тоже по рукам, по поднятым блокам, сквозь саван щита мороков, сквозь попытки смывать его дух из собственного тонкого тела. Дыхание, сама жизнь любого бойца, втройне важное для Монаха, начинало сбиваться, холод ночи проникал все выше к плечам, но ни он, ни тварь не спешили размыкать свое схождение, каждый понимал, что победа близка.
И близко поражение.
Словно получив незримый сигнал, оба отступают назад, ночная гостья шипяще хрипит, прижимаясь всем телом к земле, опираясь на все конечности и крылья сразу, ее лицо снова искажено в нелюдской оскал, челюсти раскрыты чемоданом, а смертельно ядовитый язык, каким она так и не смогла его задеть, вывален на полную длину, словно готовая к атаке змея. Птах тоже не бодрячком выглядит, руки едва ли не судорогой сводит, он принимает среднюю стойку, сгибая колени, полуприседая и словно бы чуть раскачиваясь, как застывший на ветру журавль, готовый нанести свой удар. Он с неким фатализмом понимает, что третий сход станет для них последним, потому что ни у него, ни у гостьи на четвертый просто не хватит сил.
Давно, очень давно он не выматывался в бою настолько, что ощущал эту пустоту под сердцем – сражения у него обычно быстро заканчивались. Зато стало ясно, зачем именно Юдель так регулярно мучал его тренировками и отработкой боевых связок до состояния между «я сдохну, но не встану» и «я сдохну, если встану». Хотя истинная причина, скорее всего, в том, что лысому просто нравится делать людям плохо. Да и не только людям, а просто всем, кому только мог. Эта мысль, тупая и неуместная, вызывала тень от тени улыбки на покрытом испариной лице, от какой гостья зашипела еще пронзительнее. Зашипела и со все тем же шипением произнесла очередную угрозу, не то для него, не то саму себя разгоняя перед рывком.
- Я твои глаза сссслижу. – Этот ее голос, его глубина, хриплое и нескрываемое желание, превращал даже вполне омерзительные угрозы в какую-то завязку для порнографии. – Облишшшу твое сссердце!
Он опять не отвечает, просто бросается вперед, на этот раз решив начать первым, а она не отступает, хотя, он не сомневается, вполне может. Но ей хочется Птаха сожрать, хочется, и при этом она видит, что у нее есть все шансы, что она все же сильнее, пусть не гарантированно, но ощутимо. И ведь землянин еще рассчитывал перед началом боя на то, что у привыкшей использовать мороки гостьи все очень грустно с боевым мастерством. Хрен там плавал и прорастал! Он еще с недомерком-плевателем начал понимать, но только сейчас до него полной мерой дошло, какой же это пиздец – полностью разумная и осознающая свою личность тварь с припиской «элитная» в оценке Хроники! А уж если еще и «ночная», то прямо прячься.
Если бы не его сопротивляемость и разгон за счет пурпура на вершине идеальной пирамиды, то он бы сдох мгновенно, даже не очнувшись от иллюзии. Да, блядь! Эта тварь, эта «всего-то», ха-ха-ха, «Ночная Гостья», за счет своего ума, какой позволил ей действовать вне рамок типичных инстинктов, легко развалила бы хоть всю их толпу вместе с Гроком и его ребятами. Просто не стала, не рисковала, выбирала себе добычу по клыкам и за счет этого столь долго не вызвала никаких подозрений и повышенного желания убить себя. Хотя по факту уже была на том уровне представляемой опасности, когда послать группу перешагнувших десятку гвардейцев-егерей вполне и можно.
Теперь их бой выглядит иначе, теперь наступает Птах, мелкими шажками-скачками, словно воробей или синица, смещаясь из стороны в сторону, контролируя дистанцию и не давая ни сблизиться в упор, погребая его под собственной массой, реализуя преимущество в числе ударных конечностей, ни разорвать ту дистанцию и все же улететь. Удар когтями, блок, блок, взмах крыла, чуть отклоненная голова, оставшаяся царапина на щеке, первая пущенная кровь с самого начала битвы. Шаг, шаг, серия ударов кулаками то с активным умением, то без такового, рывок навстречу, удар массой в массу, впервые с начала боя, впервые тварь торжествует, она чует кровь и чует слабость, видит чужую ошибку. Масса на массу, где все решит количество ударных конечностей, какое у ночной гостьи все-таки заметно большее.
Гостья бьет сверху, руками блокирует руки Птаха, крыльями по бокам не дав ему сместиться и отшагнуть, пастью в лицо бросаясь, словно намереваясь поцеловать. Из распахнутой во всю ширь пасти веет не зловонием, а чем-то похожим на смесь пряных специй и ночной прохлады, из пасти бьет разделенный на три кончика с шипами полуметровый язык, бьет прямо в широко открытые и спокойные глаза Птаха. Такт, их тела сталкиваются, а после более крупная и тяжелая тварь, имеющая более выгодную позицию, просто отталкивает человека, словно тряпичную куклу. Тот летит не меньше трех метров, прежде чем задевает землю рукой и дальше еще столько же катится, кое-как встав на ноги, шатаясь и сочась алой, почти неразличимой в ночной темноте даже для чувств осененного Ею кровью.
Птах уже не боец, он шатается, он контужен немного от такого толчка и полета, вернее, от приземления, он аж дрожит от проникшей под сдавшиеся наконец-то бинты-обвязки ночной темноты. Его сейчас сможет добить парочка достаточно агрессивно настроенных белок, не то что ночная тварь с полноценным интеллектом и полной пачкой умений под разные цели. Но на лице Птаха лишь все та же спокойная и чуть грустная тень улыбки, а в отставленной в сторону руке, словно птичье крыло, в крепко сжатой кисти сочится черной даже на фоне ночи кровью нечто длинное, мясистое, извивающееся, словно обезглавленная змея. Язык бьющейся в агонии Ночной Гостьи, какая все же постаралась выполнить свое обещание и слизать глаза человека из его глазниц.
- Тут тебе не хентай с монстродевами, гипнозом, гуро и фемдомом, suka! – Все же не удержался он, сказав полную злого торжества фразу бьющемуся в агонии телу.
Она бы еще была боеспособной, хоть и очень даже умирающей от потери важного органа, сочетающего свойства языка, сенсорного комплекса, внешнего желудка и магического жезла, но Птах, помимо вырывания языка, еще и второй рукой успел ударить. Даже не ударить, а коснуться «раскрытой ладонью» удивительно тонкой и изящной шеи, когда тварь сама давила массой, сама уперлась плотью в его руку, нивелировав тем защиту странного савана вокруг себя. И потому она лишь бьется в агонии, жуткой тем, насколько эта агония похожа на человеческую, но быстро затихая в мертвенной неподвижности. Скривив лицо от боли в теле и холода в конечностях, Птах отбросил прочь вырванный орган, старясь не утерять концентрацию, одновременно прижимая обе руки к внутренней стороне бедра.
В свой последний миг, в последнем движении, уже поняв, что проиграла и погибает, тварь его достала, достала хвостом, пройдя мимо блока и не дав отшагнуть и довернуть тело, рассекая шипом внутреннюю сторону бедра, включая сосуды. Обычный человек здесь бы и упал, за минуту-другую истекая кровью, вытекая до дна. Но землянин уже перевел весь фокус «Единения» на «единенную кровь», и самая опасная его рана пусть не закрылась, но и не кровоточила, словно кровь отказывалась покидать тело, словно та кровь была сцеплена воедино капля к капле.
Враг уничтожен (мутант/оскверненный/элитный/ночной): Морочная Ночная Гостья (морочник, терзатель, сонник, скрытень), восьмая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена необычная Шкатулка (черненое железо, седьмая Ступень)
Личный пространственный карман увеличен: +1,4 меры веса
Личный пространственный карман: 3,1 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Восьмая все же, причем смертельно опасного типа, но идеально подходящая для проверки способностей Птаха, словно сам мир ему помогает, ведь на Юделя не списать – этот лысый черт к появлению Птаха под небесами Иулатара никакого отношения иметь не может. Неужто правдивы рассказы о том, что некоторые артефакты, умения или даже твари способны оказывать ретроактивное влияние на реальность? И погруженному в восстановительную медитацию Птаху начало сильнее везти до того, как он обрел пурпур, благодаря чему он и обрел пурпур? Да нет, вернее, может, и да, но думать такие мысли тупо и недоказуемо, да еще и опасно – крышей потечь можно только так.
Поручение исполнено: цель найдена и устранена!
Награда: один классовый предмет, два золотых клюва и сотня больших серебряных перьев может быть получена в городской управе.
Дополнительно: получена дополнительная Первооснова; степень взаимодействия со Скрижалями Ее незначительно увеличена!
Показательнее всего здесь то, что награда за устранение Ночной Гостьи оказалась даже меньше, чем за уничтожение не в пример более слабого недомерка. А все потому, что тот сам нарывался, стремился убивать как можно больше, а вот эта тварь была не то чтобы прямо осторожнее, скорее просто умереннее в своих аппетитах и желаниях. Но вот, позарилась на вкусного единичку-пришлого, не стала отступать, даже когда стало ясно, что добыча не столь проста, рискнула всем и даже почти победила. Увы, но именно что «почти», точно так же, как сам Птах «почти» проиграл. Впрочем, не зря рисковал, потому что итог, так сказать, налицо и немного на лице, если разрез от крыла на щеке считать.
Ступень повышена!
Ступень: 2
Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!
Личный пространственный карман: 4,1 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык
Обретены улучшения!
==+==
Медитация (достойный):
- чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень).
- стойкость разума к восприятию потоков сил увеличена (психически-духовный/обретена вторая Ступень).
==+==
Стойкость (достойный):
- крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень).
- выносливость тела и духа увеличены, эффект всех негативных влияний незначительно снижен (телесно-духовный/обретена вторая Ступень).
==+==
Акробатика (достойный):
- координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
- мелкая моторика, объемное восприятие и равновесие улучшены (телесно-психический/обретена вторая Ступень).
==+==
Созерцание (достойный):
- восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).
- глубина восприятия и стойкость к сенсорным перегрузкам увеличены (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень).
==+==
Безоружный Бой (высокий):
- кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);
- дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень).
- дух пропитывает внутренние органы и кровеносные сосуды (духовно-телесный/обретена вторая Ступень)
==+==
Единение (высокий):
- дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);
- духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);
- восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический, обретена первая Ступень).
- взаимодействие с мирозданием меньше нагружает тонкие тела (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень).
==+==
Совершенство (истинный):
- энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень).
- все составляющие сущности усиливают стремление к идеалу, облегчая развитие и нивелируя вредоносные эффекты (комплексный/обретена вторая Ступень).
Скрутило его посильнее, чем в прошлый раз, но прошло все намного легче, потому что триада Птаха уже была развита прошлыми модификациями. Если бы не травмы, то можно было бы вовсе устало и с немалой радостью выдохнуть, а не отчаянно пытаться не потерять концентрацию, опасаясь сдохнуть. Хвост гостьи вроде бы и не был ядовит, но при этом какая-то дрянь в ране точно была, вроде его собственного проклятия, только этот эффект затруднял остановку крови. Так он и сидит в медитации несколько минут, а после резко, до боли в уставшем теле, дергается в сторону и красиво, даже изящно перехватывает летевший ему в затылок продолговатый сверток Юделя.
Сам лысый не-учитель-но-мучитель уже не скрывается от взгляда, стоя над телом гостьи и тыкая в то носком тонких кожаных сапог. Взгляд у него не сказать чтобы прямо довольный, но хотя бы нет там того осуждающего и грустного обещания новых мучений разочаровавшему не-ученику. Птах лишь несколько тактов смотрел на Юделя, ожидая возможного вопроса или важной информации, но стоило ему только понять, что информации не будет, он принялся разворачивать сверток. Судя по тонкой продолговатой форме, это должно было бы быть оружие, но таковое ему бесполезно, а верить в то, что ему подарили ростовой дилдак, не хотелось. Это даже для Юделя перебор, если честно.
Мимоходом он помещает в крепко выросший инвентарь пропитанные потом и кровью обмотки, под какими руки аж синие от ударов и от повреждений ночной тьмой. Это еще хорошо, что у него сопротивление столь лютое даже без учета низкой ступени, иначе бы его руки сейчас не посинели, а усохли до состояния мумии. Смерть, если не имеет какой-то специфической акцентуации через умение, обычно оказывает на тело эффект энтропии и гнили, тогда как тьма просто сушит, вытягивает, хотя тоже от типа тьмы зависит – можно тоже сгнить, можно мутировать, можно вовсе без остатка распасться в ничто. Кучкой пепла тоже, в теории, можно, но кучка пепла от Птаха сейчас останется по причине пылающей вулканическим кратером жопы.
Предмет: посох странствующего Мудреца (шестнадцатая ступень).
Тип: аксессуар
Посох странствующего Мудреца (шестнадцатая ступень): неимоверно прочен и тверд, он обладает выдающейся духовной проводимостью, сливаясь даже с замкнутым духом Мудреца; пропускает сквозь себя духовные техники внутреннего типа, не разрушая цикл энергий и сохраняя большую часть их эффективности; покуда дух владельца опирается на него, значительно усиливает все умения веток «Познание», «Мудрость», «Изгнание», «Замыкание», «Единение», «Мантра» и схожих навыков.
Отбросим то, что из всех перечисленных навыков Птах имеет только «Единение», плевать. Даже одно усиление единения на добрую четверть, - четверть, блядь! - уже запредельно круто, сравнимо с буквально лучшими из лучших предметов, какие не у всякого древнего рода будут иметься в сейфе. Шестнадцатая ступень предмета! Сука, да эта игрушка стоит как пара-тройка кварталов Морочного, причем небедных кварталов! Ее и давно перешагнувший за двадцатую ступень не побрезгует таскать с собой, а тут – подарок, смотри ж ты. Но нет, жопа горела у Птаха исключительно по причине второго из трех описанных эффектов. Настолько сладко описанных, что он просто лупает глазами на свою Хронику, будто Винда на новое устройство, и не знает, что сказать, даже если и нецензурного.
Да какого хера ему не дали что-то подобное изначально?!
- Потому что раньше тебе было рано, нужно было поставить базу движений, чтобы твой «Безоружный Бой» уже позволял воспринимать эту палку не оружием, а аксессуаром, простым предметом, продолжением собственной воли и мастерства. – Голос необычайно задумчивого Юделя прерывает кровожадные мысли Птаха, возвращая на грешную землю. – Это и не оружие, даже в малом, не подумай так и не ошибись потом. Основная мощь этой палочки в том, чтобы усилить навык, а все остальное – так, вспомогательное. Где-то чуть больше половины от эффекта твоих навыков посох проведет через себя. И, самое важное, сражаясь не им, но с ним, ты не будешь нарушать свой баланс, не получишь неблагих строк в Хронику свою. Поверь, не увидь я, что ты уже познал нужный уровень мастерства, то не одарил бы тебя этим даром, только и всего.
Если подумать, то это даже лучше, чем самому Птаху показалось поначалу. Главная его беда, главная проблема, главная опасность в каждой из пережитых битв заключалась во все той же дистанции и блокировании. У противника – оружие, у противника – острые когти, у противника – масса, у противника – контроль расстояния за счет нормального оружия. А у Птаха? А у Птаха только его собственные лапки. И возможность держать какого-то там разбойника или, вот, Ночную Гостью на дистанции, не позволяя безнаказанно себя пырять – это его мечта буквально с первых тренировок против вооруженных копьями недомерков! Иное дело, что он хоть и подумал об этом, но просто не успел...
- Нет, не читаю я мыслей, умею, но точно не так легко и незаметно, там ты сам не перепутал бы. – И снова ответ звучит раньше вопроса, снова Юдель сам на себя не похож тем, что вообще дает нормальные ответы. – Просто, когда мне его подарили наставники, у меня было точно такое же лицо, что и у тебя сейчас. Если выживешь и доживешь хотя бы до одиннадцатой, то тоже положишь его на полку, тебе уже не нужна будет палка для опоры, ты и так ходить научишься. Но сейчас, сейчас тебе придется многому учиться и осваивать использование новой игрушки.
Птах невольно вздрогнул, смотря на, оказывается, не просто подарок, а памятную вещицу, какая была тоже подарена – это самое близкое к понятию сентиментальности, что Юдель показал за все время их знакомства. Посох, стоило только взять его в руки, чуть изменил форму и длину, стал лишь на пару пальцев длиннее роста Птаха. Гладкий, матово-черный, немного искривленный, словно и вправду палка с ближайшего дерева. Но нет, не палка, в нем ощущалось нечто... просто нечто. Словно этот посох все еще был живой, словно он все еще существовал в связи с породившим его древом, словно все еще был частью необъятного и непознаваемого мироздания.
Неудивительно, что от такого аксессуара растут в эффективности все приемы «Единения»! Вон, даже раны начали подживать чуть быстрее, просто потому, что «единенная кровь» все еще активна. И кстати, если уж заговорить о ранах! Несколько флаконов с исцеляющим, очищающим и восстанавливающим зельем, сверху еще детоксикант, чтобы не было побочек, и все, можно выдыхать. Хотя умение подержать в форсаже несколько десятков нот не помешает, больно уж рана нехорошая.
- Благодарю, не-учитель. – О, он точно в хорошем настроении, даже не швырнули ничего на такой комментарий, хотя обычно бьет либо дополнительную тренировку навешивает. – Без сарказма спасибо, это хороший, отличный даже подарок, мне он пригодится. О, и еще! А если бы я так и не познал навык в достаточной для использования посоха мере, то что бы вы мне тогда отдали?
- Мне все так же бесконечно наплевать на твою благодарность, но пользуйся к своему смотрению. – Ответил Юдель в манере не менее куртуазной. – Сейчас додерживай кровь, отдыхай, и потом выдвигаемся. Милости не вкладывай, вложишь уже после, когда возьмешь сотню мастерства хотя бы в четверке основания. А про подарок? Да валялся у меня где-то выточенный из бивневой кости хищного элефанта ростовой зачарованный уд, резьбой украшенный. Вот его я тебе в могилку воткнул бы вместо надгробия. Что пучишь очи, Пришлый? Если бы ты не понял, то она бы тебя сожрала.
Мысленно землянин устало вздохнул, но спорить не стал, как не стал и поражаться педагогическим талантам не-учителя. Скорее уж он пребывал в унынии от необходимости опять тренироваться – до сотни на шкалах мастерства. Вроде бы и не так уж много, но на деле, даже с его бонусами, придется потратить не одну луну трудового времени. И все эти луны его будут и бить, и мучить, и просто всячески унижать, в этом Юдель мастак. Неудивительно, что лысый ему спустил его скабрезность.
- Что в шкатулке? – Вопрос задан уже на бегу, заставив землянина на ходу же открыть гравированный гранит.
- О! Неплохо! Бомбы, семь малых и еще четыре средних! Малые просто взрыв, а средние тоже физика, огонь, молния и яд. – Он на самом деле не обрадовался, скорее иронизирует, поскольку понимает, что ему этими расходниками пользоваться запретят, заставив выкинуть или, учитывая возросший в объемах инвентарь, просто не использовать. – На выброс?
- Нет, оставь себе, но не применяй пока. – Вот это «пока», кстати, настораживает, Юдель вообще не любит бустерный лут, позволяющий ускоренную прокачку по ступеням не своими силами. – Возможно, средние пригодятся там, в разломе. Есть шанс на то, что целиком твой трофей не испарит из личного кармана прямо на входе.
Вот эту деталь Птах выслушал очень внимательно и запомнил, как запоминал вообще любые оговорки о том, что его может ждать в будущем, когда станет выполнять чужую работу. Но вообще, сильно припекло лысого, что он даже не морщил лицо от перспективы использования бомб. Если отбросить классы всяких Гренадеров, каким сама Хроника велела использовать метательные бомбы, то этот тип расходных одноразовых амулетов считался уделом мажоров, армейцев и спецподразделений. Бомбы дороги, тратятся быстро, изготавливаются долго и только хорошими ремесленниками после одиннадцатой ступени, особенно если не малые.
Да, в теории даже первоуровневый нуб, имея рюкзак бомб высшего качества, может устроить тот еще террор, Вьетнам и содомию... но на практике пользуются ими либо очень богатые детишки, желающие поскорее себе ступень поднять, чтобы легче проходить принадлежные квесты, либо всякие военные, либо чистильщики в разломах. Это буквально закидывание деньгами, потому что цены на этот тип предметов, неважно, лута, купленных у системы или сделанных крафтерами, совершенно не оправдывают возможные выгоды и трофеи. Да и не остановить такой штукой ни сильного осененного, ни сильную тварь. А вот бабла потратишь нормально так, получив несколько урезанный, но все же приличный поток первоосновы за счет убийства сильных противников. В казарму чью-то вкинуть кучу бомб или в толпу на марше из инвиза – самое милое дело.
- Ладно, хвастайся, паршивец! – Слова Юделя его едва не принуждают споткнуться, а его недоумение столь всеобъемлюще, что чуть ли не конденсируется прямо в воздухе. – Что смотришь, не делай вид, что удивлен. Говори, что тебе такого подарила вторая ступень, что ты сумел заметить и перехватить мой бросок! И лучше не шути, я разозлюсь.
Птах постарался сделать невозмутимое лицо, но он точно не преуспел, судя по нехорошему прищуру в глазах Юделя.
Прищуру, что обещал новые муки и переломы, но как будто бы ему оные раньше не были обещаны.
- Ничего и никак. – Говорит он, но тут же продолжает, а то взгляд лысого начинал уже ни в малейшей мере не пугать, а обещать. – В смысле, за счет «Совершенства» улучшения намного лучше нормы, но все в пределах того, что вы мне рассказали.
- Я теряю терпение. – Ага, а Птах скоро начнет терять зубы.
- Да буквально ничего! – Уже на легкой панике закричал землянин, невольно начиная отбегать прочь от остановившегося на месте лысого. – Я просто догадался, что вы это сделаете, что не удержитесь и швырнете мне в затылок второй сверток, и потому уклонился наугад! Ну не могли вы упустить возможность надо мной поиздеваться в такой ситуации!
Нота тишины, пока они стоят друг напротив друга.
- Тренировка, кулак к кулаку, на первом же привале. – Резюмировал Юдель и побежал вперед со скоростью чуть более быстрой, чем мог комфортно поддерживать Птах, но землянин все равно видел это выражение абсолютно нехарактерного удивления и даже растерянности на лице вечно невозмутимого лысого чудовища.
- Стоило того. – Прошептал он одними губами, точно зная, что лысый его слышит и что Птах об этом пожалеет.
Он, конечно же, пожалел.
Но ведь и вправду стоило!
Снова рассвет, снова Птах сидит на краю весьма крутого обрыва, внизу течет неглубокий, но очень стремительный ручеек, а в голове только пустота и умиротворение. А еще понимание того, что совсем скоро ему придется праздновать первую годовщину своего пребывания в ином мире, мать его. Да-да, весь остаток осени, всю зиму, - удивительно мягкую, снега почти не было, лишь пару раз выпадал, зато наледь на всех поверхностях каждое утро встречала, - а также часть ранней осени он провел в активных тренировках. Юдель снова включил режим тренировочного монстра, потребовав от землянина полного вложения всех усилий. Занимались они окончательным вбиванием в землянина необходимой базы и развитием шкалы мастерства, какая с каждым новым пунктом шла вперед все более туго, несмотря на все бонусы землянина.
С другой стороны – он взял сотню мастерства в шести навыках из семи, что даже у местных талантов, даже из среды аристократии и прочих важных шишек, занимает лет восемь, не меньше, причем с кучей постоянных ритуалов и бустеров, какие Птах не пил в силу вредоносности и ограниченной полезности! Обычно даже очень золотая молодежь активно качает два-три навыка, самую основу своего класса, а не всю пирамиду целиком. Но Юдель был категоричен в плане того, что ему, при выполнении задачи в разломе, понадобятся абсолютно все способы прожить немного дольше. И потому землянин пахал, как папа Карло вместе с дядей Джеппетто и целым заводом по экспресс-производству юных деревянных мальчиков.
Ступень не прокачивал вообще, даже снова начал пить стопоры, причем не те, что раньше, а какой-то иной курс, цельную сотню флаконов в очень дорогом контейнере из какой-то ценной породы дерева. По словам Юделя, это зелье практически не дает негативных последствий и после него почти не будет проблемы с набором уровней, но и стоит оно чуть ли не золотом за флакончик. Потому-то ему в прошлый раз не давали эту бурду, что второго комплекса у Юделя просто нет в наличии, а если бы и был, то второй раз все равно пить нельзя, не раньше пятой ступени. По-хорошему, землянину уже пора бы быть не второй, даже не четвертой, а чуть ли не шестой ступенью – столько он перебил всякой дряни, порою забираясь очень глубоко в дикоземье. И почти всегда работая только лично, самостоятельно выслеживая и догоняя необходимые цели, пока Юдель пребывал где-то рядом и при этом бесконечно далеко.
Скорость набора ступеней у него такая же, как и у любого иного нормального осененного Ею, но роль играло то, что сражался он исключительно против более сильного ступенями противника, либо против более многочисленного. Либо все это вместе и еще кандалы на руки и ноги надеты, чтобы медом жизнь не показалась вдруг. С такой жизнью любая прокачка ускорится чуть ли не сильнее, чем развитие мастерства, но он все еще вторая ступень, хоть даже и наверняка без труда перейдет на третью, закончив курс приема зелий стопора и просто перестав их хлебать. Зато его мастерство настолько идеально, насколько оно только возможно для нынешней ступени – поднять еще единичек на шкале уже едва ли выйдет. Вернее, выйдет, но никакие результаты не окупят необходимых усилий, ведь там уже нужны улучшения триады, чтобы просто выдерживать собственное мастерство.
По словам Юделя, теперь для него можно практически гарантировать максимально удачное выпадение всех возможных вариантов получаемых веток умений. И потратили они на это чуть больше одного сезона, если считать с той памятной ночи боя с гостьей. Сезон, а не пару-тройку лет минимум! Причем без особых трат или чрезмерных рисков... вот на этом моменте проломить лысый череп хотелось особенно сильно. Да, регулярные сражения с элитными тварями разных типов, может быть, и не столь опасны по меркам Юделя, но Птах чуть не сдох больше раз, чем у него было зубов во рту. И не потому, что Юдель все эти зубы выбил не по одному разу, а с учетом нормального количества!
Тот же речной матерый малый крокос едва не перекусил Птаха пополам, а паучья матка-плетущая была опасно близка к тому, чтобы сделать из него инкубатор для своих детишек! И почему-то нет ни малейшего сомнения в том, что не сумей Птах вырваться из той нематериальной паутины, то его бы спасать не стали. Самая высокая ступень, какую он убивал за это время, была десятая, но это если речь об обычном мобе, изувеченном громиле, причем в компании еще троих помельче. Самым сильным элитным мобом для него осталась все та же гостья, потому что сразу и «элитная», и «ночная», и разумная, но вот тварей немногим послабее он перебил натурально дюжины. Часть из таковых еще и выследил, уже без квеста, ориентируясь только на предельно невнятно высказанные указания Юделя.
Он бы возненавидел лысую мразоту на совершенно запредельном уровне, - в некотором роде, он и возненавидел, - но все же результат тоже был виден. Виден в каждом бою, в каждой одиночной зачистке лагерей недомерков и звериных стай, в каждом столкновении с уникальными эндемиками этого проклятого и благословенного мира. Так что со скрипом, но приходилось признавать эффективность этих тренировок и то, что Юдель все же каждый раз виртуозно подбирал противника опасного, но не неодолимого, задачу сложную, но не невыполнимую. Меньше содрать с мудилы кожу от этого хотеться не становилось, если что.
И вот, итог достигнут, все навыки, кроме пурпурного «Совершенства», какое качается ощутимо сложнее всех остальных, достигли-таки сотни, несмотря на все трудности оного достижения. А вместе с сотней единиц на шкале пришли еще и дополнительные четыре очка умений, считай, полный аналог повышения уровня. Ну, для Птаха, тогда как для остальных все еще веселее – они на сотке мастерства лишь одно очко получают, а на полусотне вообще нихрена. Хорошо быть читером и одаренным Ею везунчиком. Плохо если из-за этого приходится постоянно жить вот в таком режиме и ждать даты начала того приключения, ради какого его столько мучали.
Две декады тому назад держащееся дольше всех прочих «Единение» все же прорвало самую сложную грань, достигнув сотни, после чего землянину приказали отдохнуть, а после вложить полученные очки умений. После этого тренировки не снизили накала, но стали менее опасными, больше сосредоточенными на отработке обретенных умений и привыкании к изменениям в собственном состоянии. Привыкалось легко, видно было, что ряд упражнений и тренировок, какие раньше казались малополезными, теперь обрели завершенность, словно именно ради них Птах и учил то, что ошибочно показалось лишенным смысла. Даже вспоминать приятно, особенно первые часы, когда с такой легкостью стало даваться то, что раньше никак не желало быть освоенным. Аж до того момента, пока Юдель не скорректировал нагрузки, снова заставляя Птаха пребывать в состоянии «ща помру».
Вот и сейчас он по привычке медитирует, погруженный в легкий транс, а внутренним оком то и дело перечитывает свою Хронику, осознает ее и наслаждается тем, насколько же он хорош, как мощен его клювище. Аж пока не вспоминал, в каком же дерьме находится, после чего все проблемы со звездной болезнью исчезали аки по волшебству. Вот уж удивительное лекарство юделин (вводится внутрителесно при помощи живительных юзделей), куда там всяким фуфломицинам из земной фармацевтики! Впрочем, если отбросить попытки натужно и через силу шутить, то все равно становилось несколько легче. Есть рост, есть развитие, есть увеличение шансов выжить в ближнем и, быть может, даже в дальнем будущем.
==+==
Личный пространственный карман: 9,6 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).
==+==
Ну, этот показатель даже не удивляет, за элитных тварей, выше самого убивающего уровнем, почти всегда накидывают какие-то доли от меры предельной вместимости пространственного кармана. За тех, какие уровнем равны или меньше, тоже, но не всегда и заметно меньше, совсем крохи. Многие осененные, обладающие очень большими деньгами и связями, выбрав соответствующий класс, завязанный на инвентарь и манипуляции таковым, намеренно участвуют в убийствах слабых элиток или ночных тварей, чтобы прокачать эту свою характеристику. Эффект со временем слабеет, Всевидящая хитрецам если и потакает, то только до определенного предела, но оный эффект все равно есть.
Тех же «Лебединых Складчих», местных элитных прапорщиков на пожизненном контракте службы носящему Корону Лебединых Перьев, именно так и натаскивают, таскают по ночным язвам или берут с собой в разломы. Часто еще и особые типы расходников или артефактов используют, позволяя уменьшить количество получаемой за рейд первоосновы, но увеличить долю прироста к инвентарю. В итоге получаются люди, заменяющие собой логистический хаб, имея возможность таскать с собой тонны и тонны провианта, снаряжения или даже вовсе уже сложенные и готовые к пуску осадные машины, речные и не очень лодки и так далее. Ясное дело, что такие подвиги могут провернуть только совсем уж прокачанные Складчие, как ясно и то, что в любом конфликте этих ребят и девчат выбивать будут в первую очередь, наравне с магами, целителями и командирами.
Хотя бы потому, что убив такой ходячий склад, уничтожаешь и содержимое инвентаря, какое обратно в явь не попадает, растворяясь в потоках власти Ее. Не передать словами, сколько редчайших расходников и уникальных артефактов были навсегда потеряны именно потому, что их владельцев внезапно убили или они столь же внезапно померли сами. Как известно, воскрешение за счет чужой помощи в большинстве случаев очищает инвентарь до дна, возрождая полностью пустым. Даже собственные умения часто именно так себя и ведут, как, например, изначальная версия «Презревши Смерть», из-за чего Юдель каждый раз любезно просил Птаха вынуть все из пространственного кармана, либо потом получать тумаков за утрату ценного имущества.
И да, лысая мудила, пидорас из пидорасов, рядом с каким даже червь-пидор не такая уж и гнида и почти нормальный парень, каждое обновление луны, сука такая, педантично и неумолимо снимал с Птаха его запасную жизнь. Никакие мольбы, попытки отбиваться, попытки убежать или спрятаться не помогали, как не помогал и всевозможно изощренный земной мат пополам с матом местным. Если бы можно было тот мат и прочие чувства Птаха перевести в кинетическую энергию, то он бы сдвинул орбиту всего Иулатара!
==+==
Медитация (достойный): 113/1000
Подпитка энергией: 5/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Дополнение (5): активный форсаж
Взгляд в себя: 3/3
Раскрытие – мимолетный нырок: 1/1
Раскрытие – глубинное погружение: 1/1
Внутреннее око: 1/3
Не истрачено: 5
==+==
С медитацией все оказалось предельно просто, большую часть имеющихся очков умений Птах даже не стал тратить, лишь вложился в оба раскрытия «взгляда в себя», благо они одинаково полезны, пусть и не настолько, как добитая до максимума «подпитка энергией». Юдель довольно долго сомневался в том, стоит ли вкладываться в «глубинное погружение», но все же дал отмашку. Да, оно несомненно полезно в первую очередь для традиционных небоевых мудрецов, но очень уж заманчивые вскрываются перспективы от синергии с «Созерцанием», так что потратился, потратился. Ну, а с «мимолетным нырком» все и вовсе ясно, это раскрытие активного умения можно считать вовсе ключевым, позволяющим активно совмещать медитацию и бой.
Если, конечно же, иметь нужное количество часов, потраченных на отработку навыка в земном смысле слова, а не местном. Что характерно, навык-как-часть-Хроники и навык-как-навык в местном всеобщем даже звучат по-разному, у них и общего лексического корня-то нет. Но, отбросив лингвистику в сторону – у Птаха нужный навык был, как и часы на его отработку под неусыпным надзором требовательного специалиста. Так что из всех потраченных очков на «Медитацию» именно это было потрачено максимально полезным для выживания образом.
Единственная милость Ее, вложенная во «внутреннее око», оказалась вложена только потому, что Юдель нежелательным посчитал оставлять пустые умения перед переходом на третью ступень. Именно в «Медитации», кстати, не во всех навыках подобная закономерность наблюдается. Шанс того, что выданные Хроникой новые умения окажутся не настолько хорошими, как хотелось, от этого невелик, но все же есть. Опять же, в некоторых ситуациях око может пригодиться, да и синергия со все тем же «Созерцанием» и «Единством» просматривается. Ускорение прокачки и добычи первоосновы в качестве итога синергии – не самая нужная Птаху вещь, но у него именно сейчас свободных очков умений достаточно много.
==+==
Стойкость (достойный): 121/1000
Активный резонанс: 3/3
Раскрытие – травматизация энергетики: 0/1
Раскрытие – игнорирование поражений: 0/1
Уплотненная аура: 5/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Дополнение (5): постоянная плотность
Крепкое тело: 5/5
Дополнение (3): внутреннее напряжение
Дополнение (5): статическая нагрузка
Не истрачено: 6
==+==
Еще проще было со «Стойкостью», какая и так оказалась прокачанной почти до капа за счет системного талмуда, нужно было вложить только пару очков в каждое из двух пассивных умений, чтобы получить по второму дополнению. Вкладываться в любое из раскрытий «активного резонанса» Птах не собирался, совершенно не вписывающаяся в его стиль и стратегию парочка под-умений, больше подходящая танку. Вот Юдель, если подумать, мог и взять их, но и то не факт, совсем не факт. На третьей ступени в этом навыке откроются иные способы усилить свою защиту, не травмируя свою же ауру и дух. Ладно бы увечья, с этим можно работать, да и «Совершенство» помогло бы быстро регенерировать полученные микротравмы.
Нет, беда обоих раскрытий в том, что они снижают маневренность, они сами по себе играют только в сочетании с теми же тяжелыми и прочными доспехами, чтобы под их прикрытием и усилением своей стойкости выстоять под атакой. Нет, если приперло бы, если бы не имелось выбора, то Птах бы и эти очки вложил бы, просто ему реально не нужно сейчас. А потом, когда вложится после третьей ступени, свободных очков все равно не останется вообще.
Оба финальных дополнения оказались вполне ожидаемыми, вполне желанными Птахом, хоть и не без некоторых особенностей – предложено было по три варианта, но выбор не являлся выбором по большому счету. Оба дополнения выделялись на фоне остальных, являли собой усиленные версии, словно комбинирующие оба возможных варианта в себе, добавляя немного сверху. Такая вот не задокументированная помощь «Совершенства». Очень порадовавшая землянина «статическая нагрузка» являлась логическим завершением прокачки пассивного умения, позволяя телу выдерживать намного больше, причем постоянно и не терпя от этого никакого урона. Неважно что именно давит на его тело, на кости, мышцы, связки, нервы или даже потроха, но, покуда не перейден определенный предел той самой статической нагрузки, Птах может игнорировать оную нагрузку, хоть бы и сутками напролет. Хотя именно сутками, конечно же, не стоит.
В то же время «постоянная плотность» делала нечто зеркально похожее с аурой, тоже повышая предел минимального воздействия, какое требуется для наложения негативного эффекта. В сочетании с «адаптацией к раздражителю» у Птаха вполне может получиться, например, сидеть жопой в костре, словно на сидушке с подогревом. Вернее, вполне себе получалось, ведь это буквально прямое описание одной из тренировок Юделя – сначала на углях, потом уже и на открытом огне. В который раз землянин отмечает, что если поначалу, на первых вкладываемых очках, волшебность умений весьма ограничена и больше потенциальная, чем реальная, то с новыми очками умений все более и более заметным становится отход от доступных простому человеку (или не человеку, Птах не видист) природных рамок.
==+==
Акробатика (достойный): 109/1000
Укрепление связок: 2/5
Гибкость костей: 3/5
Дополнение (3): нивелирование растяжений
Легкий шаг: 5/5
Дополнение (3): ослабление следов
Дополнение (5): невесомая походка
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 3/3
ИЛИ раскрытие – гуттаперчевый скелет: 0/1
ИЛИ раскрытие – змеиный бросок: 1/1
==+==
В противовес предыдущим двум вариантам, в «Акробатике» свободных очков не осталось вообще, потому что третья ступень не даст ничего особо интересного, зато именно изначальные умения все полезны. Ну, в той или иной степени. В первую очередь, конечно же, прокачанный до предела «легкий шаг», самый основной трюк во всей акробатической ветке, жизненно необходимый для Птаха в грядущих боях. На пятом делении, с учетом всех бустов от «Совершенства», он теперь мог становиться настолько легким, что смог бы ходить пусть не по воде, но по очень тоненькому льду, не опасаясь провалиться под него.
Оба дополнения тоже оказались крайне уместными, пусть первое ему именно сейчас не очень нужно. Пассивно действующее «ослабление следов» не позволяло следы именно скрывать, нет, только уменьшать их выраженность, отчего даже на ровном песочке Птах оставит едва заметные выемки, а уж по земле или траве сможет ходить так, что его следы, даже если будут замечены, примут за какого-то очень большеногого зайца-кролика. Не сказать, что прямо всем маскировкам маскировка, но заметно лучше, чем просто облегчение веса. Знающий человек с нужным навыком все равно сможет след прочесть, но вот те, кто навыка не имеет, опираясь на несистемное умение, либо просто недостаточно прокачанные, вполне могут обмануться.
Что касается «невесомой походки», то это дополнение позволяло при желании несколько распределять вес собственного шага по небольшой площади, отчего выходило ступать даже по самым хрупким поверхностям, не ломая их. Или ходить по зыбучим пескам, вязким болотам, взведенным капканам и заблеванным проулкам, не пачкая при этом ботинок. Ну, в некоторых случаях тут скорее не ходить, а быстро бегать, иначе не успеешь убрать ноги и все же провалишься по самую макушку.
Еще одно очко в «укрепление связок», какие у него просто обязаны выдерживать огромные нагрузки в силу самой природы того, как Птах привык сражаться. Вернее, вынужден был привыкнуть, а то не он себе стиль и манеру боя выбирал, совсем не он. Два очка в «гибкость костей», чтобы довести до первого дополнения, отлично играющего в связке с, ха-ха, «укреплением связок». Риск словить перелом, трещину или растяжение уменьшился не на порядок, но очень ощутимо. Ну и, напоследок, выведенное в максимальную тройку «верткое уклонение», как самое полезное именно для боя активное умение акробатической ветки. Все же усиленные прыжки – это больше про маневренность и всякие цирковые представления. Птах и так неплохо прыгает, отлично маневрирует и бегает по пересеченной местности, тогда как в бою длинный прыжок – приглашение убить прыгнувшего дебила прямо в момент максимальной уязвимости.
А еще в этом умении землянин впервые видит альтернативные раскрытия, когда взять можно только что-то одно. К его счастью, тут реально только что-то одно и нужно брать, а именно «змеиный бросок», еще сильнее увеличивающий буст к подвижности и скорости, пусть и ценой еще больших трат резерва, чтобы можно было не только уклониться, но и мгновенно контратаковать. Ему и вариант-то такой дали исключительно потому, что владеет боевой сборкой навыков, в чистой «Акробатике» дали бы гуттаперч для гибкости и «разрыв дистанции» для побега. Также на третьем делении увеличилась длительность эффекта умения, впрочем, увеличив и затраты, а еще откат сократился до пятнадцати тактов и потом до девяти за счет пассивки благости. Для стремительного боя, к каким землянин так привык, все еще немало, но уже тот срок, с каким можно работать.
==+==
Созерцание (достойный): 111/1000
Созерцание мира: 1/5
Созерцание волшебства: 3/5
Дополнение (3): цвет чародейства
Созерцание движений: 5/5
Дополнение (3): понимание момента
Дополнение (5): наложение движений
Познание вещей: 3/5
Дополнение (3): видение знаков
Не истрачено: 2
==+==
Здесь все же осталось два не использованных очка умений, хотя Птах и порывался их вложить либо в «познание вещей», доведя его до максимума, либо в «созерцание мира». И тот, и этот предложенный Птахом вариант Юдель назвал не безнадежным, что само по себе удивило, но все же приказал ждать третьей ступени. Все необходимое уже было взято, даже в ненужном особо «созерцании мира» появилась халявная милость от кристалла случая. Впрочем, эта милость лишней уж точно не станет. В первую очередь ключевое для боя и выживания «созерцание движений», какое дало именно то дополнение, ради какого пришлось столько впахивать, добиваясь заветной сотни единиц мастерства. «Наложение движений» можно было считать очень урезанной и не совсем надежной формой ограниченного предвидения, чтения движений еще до того, как они будут завершены.
Птах даже посмотрел в лужу немного, проверяя, не покраснели ли его глаза, не стал ли он персонажем какого-то аниме, но нет, ничего такого. Обмануть любую интуицию можно, особенно на высоких ступенях, но это дополнение не было интуицией, скорее уж углубленным анализом на основе уже имеющегося «понимания момента». Хорошая, очень полезная штука, благодаря какой землянин теперь мог практически не бояться одиночных тварей сравнимых с ним физических параметров. Да, для полного эффекта нужно немного прочесть противника, понять закономерности его движений, мельчайшие рефлексы и ухватки, но уж завершив сканирование... вот тут уже прямо веселье наступает.
Также к разновидности интуитивных умений стоило отнести и «видение знаков», правда, оно больше не про интуицию и предсказания, а про чтение мира, его закономерностей. В теории, по описанию Юделя, какой и сам затруднялся пояснить этот момент нормальными словами, владеющего этим дополнением иногда накрывает. Когда идешь по улице, видишь улыбающуюся девку, какая вроде и не против, а все равно понимаешь – не надо, будут проблемы. И еще совсем не ясно, будет то попытка ограбления, срамная болячка или ревнивый муж, просто понимаешь. Или, когда идешь по все той же улице, слышишь диалог двух мужиков о том, что колесо в телеге соседской сломалось, но останавливаешься, уточняешь и осознаешь, что это была телега того самого мудилы, какого ты два дня ищешь передать ему важное послание.
Не предвидение, не интуиция даже, а возможность заметить знак, какой мир сам тебе пошлет. Заблокировать подобный трюк заметно сложнее, чем блокировать интуицию, а вот обмануть и того тяжелее. Мир может не прислать знака об опасности, но уж точно не пришлет он и заверения «все хорошо», если над владельцем умения занесли кинжал. Или там должен быть воистину громадный разрыв в мастерстве и уровне. Не бесполезно, но и постоянно надеяться на знак свыше тоже не нужно, по словам Юделя, если за десяток лет это умение хотя бы пару-тройку раз предупредит о чем-то действительно серьезном и жизненно важном, то это уже хорошо. Впрочем, тут он подумал немного, прежде чем добавить, что с наличием «Совершенства» все может быть совсем иначе, но это нужно на практике проверять.
Последнее улучшение и дополнение относилось к сканирующим, синергировало с «Медитацией» и позволяло на третьем делении не просто видеть и чуять волшебство, но еще и облекать его в цвета. Зреть ярко-алую или плесневело-багровую жертвенную энергию крови (чуть не стошнило прямо на алтарь жестокого знахаря недомерков), жгуче-оранжевую силу пламени (в любом костре можно найти, причем оттенок сильно зависит от топлива), темно-фиолетовую вязкость некротики (бедный трупак полдня пытался выбраться из той ямы, в какую его по шею вкопали), гнилостно-зеленую мерзость энтропии (на чистую смерть совсем не похоже, хотя внешне эффект от контакта с живой плотью почти тот же, а сами два типа энергии почти всегда рука об руку идут), а также десятки иных цветов.
Большую часть из них Птах увидел исключительно в тренировочных кристаллах Юделя, какой желал показать не-ученику оные оттенки волшебства. Кристаллики с классическими энергиями магических школ стоят не так уж дорого, их много где и много кто применяет для тренировок, но имелись в коллекции лысого и реально редкие образчики. На всю жизнь запомнился и никогда забыт не будет осколок глиняного горшка, в каком имелся эфемерный оттиск некоего эффекта. Узор на осколке еще неделю не пропадал из памяти, буквально на сетчатке отпечатывался, стоило только закрыть глаза. Зато прокачал «Единение» и «Совершенство», какие в пассивном режиме позволили смыть с себя эфемерную меметику.
По словам Юделя, простого горожанина взгляд на этот кусочек бы свел с ума, когда ничего уже нет в голове, только чертов узор. Но эффект слабенький, уже с наличием хотя бы двадцатки в «Стойкости» удастся отделаться мелкими неудобствами, пусть и очень долго придется от них избавляться. В общем, интересный момент, если бы не факт того, что вся сенсорика Птаха не помогла ему ощутить в куске старой керамики хоть что-то необычное. Вернее, что-то он ощутил, но только в упор, едва не обнюхивая осколок и без четко выраженной цветовой гаммы. Словно эфемерность вовсе не имела цвета. Нет, не так. Словно она не имела всех цветов сразу, как бы это безумно ни звучало.
Хорошая сенсорная способность, не пожалел, что взял ее и вложился двумя очками умений.
==+==
Безоружный Бой (высокий): 119/1000
Раскрытая ладонь: 3/3
Раскрытие – слетевший лист: 1/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1
Пронзающий кулак: 3/3
Раскрытие – углубленное поражение: 1/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1
Боевая готовность: 1/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 5/5
Дополнение (3): осознание дистанции
Дополнение (5): духовная скользкость
Не истрачено: 4
==+==
Всего лишь четыре очка потрачено в «Безоружном Бое», но все желаемое закрыто до упора, если не считать «боевой готовности», в какой было и оставалось всего одно вложенное очко. Самое важное – основа всего арсенала Птаха, его два боевых умения, в каких теперь взято оба раскрытия. Единый для обоих умений «накопительный резонанс», уже не раз зарекомендовавший себя в бою против мощных, живучих и не слишком подвижных тварей. Для кулака «углубленное поражение», позволяющее словно бы ударить «пронзающим кулаком» не только сквозь доспехи, но и сквозь кожу тоже, повредить мышцы и внутренности, ударяя по мягкому подбрюшью.
В случае с «раскрытой ладонью» и ее улучшением «слетевший лист», то это улучшение позволило сбрасывать удар вовне, превратив ладонь в квази-дистанционное умение. «Квази», потому что слетает такой лист только на расстояние в пару-тройку ладоней, да и теряет половину своей мощности ровно, а сил тратит в половину больше. Отличный трюк против того, кто заблокирует руку Птаха прямо перед собственной наглой рожей и тут же лишится глаз и мозгов, но все так же требовательный к исполнению. Наверное, изо всех имеющихся умений, именно это потребовало больше всего времени на нормальную отработку и привыкание, на то, чтобы вплести эту уловку в уже освоенный боевой стиль.
На фоне этих трат, единственное очко, вложенное в «изворотливость бойца», не сказать, что не впечатляло, потому что солгать придется. Нет, просто не столь ярко сверкало, скажем так. Обретенное дополнение за пятую ступень являлось еще одним пассивным и синергичным укреплением выживаемости Птаха. Постоянно действующая «духовная скользкость» в некотором роде повышала увертливость против магических атак. Вот, скажем, летит в Птаха огненный шар, а Птах, скотина такая, не хочет гореть и уклоняется. Но шар пролетает рядом и это хороший огненный шар, не из достойного навыка «Поджигатель», а из высокой «Пиромантии», как минимум. И жар этого комка пламени все равно опаляет, опаляет и тело, и ауру, и дух, потому что огонь этот слишком горячий и слишком огонь.
Новое дополнение позволяет не только лучше игнорировать проклятия и дебаффы, но и выскальзывать из такого контакта, позволять огню пролететь рядом и физически, и магически. И вложивший пару-тройку очков в какую-то там «печать пламени», что накладывает лютые дебаффы на всех, кто окажется огнем даже не обожжен, а просто коснется этого пламени... узнает, что его очки превратились в тыкву. Птах без труда мог придумать кучу сценариев, в каких подобное свойство спасет его попаданческую пришлую жопу, потому и не разочаровался в финальном дополнении.
==+==
Единение (высокий): 101/1000
Погружение в мир: 5/5
Дополнение (3): единение в неподвижности
Дополнение (5): продолжение в движении
Благость единения: 5/5
Дополнение (3): постоянная планка
Дополнение (5): духовное наполнение
Единенная кровь: 5/5
Дополнение (3): багровая метка
Дополнение (5): кровью и плотью
Свободные: 1
Свободные: 4 [Совершенство]
==+==
Восьми очков умений вполне хватило для того, чтобы вопрос с «Единением» напрочь закрыть и еще оставить четыре очка от «Совершенства» и одно за полсотни единиц в шкале навыка на будущую третью ступень. Как и говорил Юдель – бесполезных умений на первой ступени у этого навыка просто нет, все нужно брать и все нужно развивать до упора. Ранее уже прокачанное до первого дополнение «погружение в мир» стало намного эффективнее и легче в применении, а уж второе дополнение настолько подходило к первому, что создавало синергию само по себе. Если «единение в неподвижности» позволяло увеличивать эффект скрытности в недвижимом состоянии, то «продолжение в движении» давало возможность двигаться, сохраняя накопленную в неподвижности скрытность.
Недолго, не быстро, не применяя дополнительных умений, но позволяло, пусть и ценой очень серьезной концентрации, а также форсирования всего навыка на одном умении. Чем дольше изначально был неподвижен, накапливая единительный потенциал, тем дольше и дальше сможешь пройти, прежде чем эффект усиления скрытности от неподвижности окончательно пропадет. В теории, какую он еще в первые дни проверил на практике, это позволяло вообще не выходить из предельной скрытности, просто передвигаясь короткими перебежками и тратя некоторое время на то, чтобы неподвижность восстановить. На практике, конечно, передвижение очень сильно замедляется, но свои применения у подобной тактики имеются.
«Единенная кровь», его личная хилка, дала сразу два дополнения, причем названия обоих, выраженное образами Хроники Птаха, больше походили на абилки какого-то вампиро-чернокнижника, чем честного Монаха. Даже сама по себе нынешняя хилка может неплохо затягивать раны, останавливать кровотечения и снимать статусные эффекты, вроде мелких проклятий или контузии. С переломами, - спасибо Юделю за практический опыт, сто стай комаров на его лысину, - справляется заметно хуже, но тоже справляется, сломанные пальцы за двое суток срослись, а за половину декады окончательно восстановились. Главное было кости правильно соединить и шину с лубком организовать одной рукой и зубами, причем зубов тоже недоставало, миллион клювов под сраку лысому уроду.
Дополнения же... скажем так, они были неоднозначны, заставляли подумать о том, что не совсем верно он понял свои умения с самого начала. Вернее, понял-то верно, но не до конца. «Багровая метка» позволяла лучше воспринимать того, кто пустил Птаху кровь, причем это работало на усиление всех сенсорных умений вообще и особенно на «Созерцание». Уверенная дистанция была невелика, шагов двадцать, но зато он легко мог узнать своего обидчика в толпе, даже встретив через полную декаду или вовсе цельную луну. Юделя, вон, когда тот не скрывался, прекрасно чуял вообще всегда, столько раз он уже кровищу землянину выпускал.
Несмотря на зловещее название дополнение «кровью и плотью» просто растягивало свойства крови на мясо и потроха Птаха, позволяя стягивать разрезанные и порванные мышцы, связки или сосуды с той же легкостью, с какой останавливал кровотечение. Учитывая тот факт, что его часто пытаются убить – польза очевидная и неоспоримая. Но и обратное тоже верно – пока он этого дополнения не обрел, Юдель сдерживал свои порывы педагогические несколько лучше, а травм причинял заметно меньше.
Никакого отношения к земному физику «постоянная планка» не имела, это дополнение несколько увеличивало все атрибуты триады Птаха, не давая тем опуститься ниже определенного предела, пока тот не уснет. Проснулся утром, помедитировал, обретая «благость единения», а после до самого отбоя часть усиления все равно оставалась с ним, не уходила. Второе дополнение некоторым образом развивало первое, позволяя увеличить предел того, насколько сильно его наполняет упомянутая благость. Заодно резервы духовных сил выросли, что с его нагрузками и тренировочным режимом стало сначала благословением, а потом, когда Юдель адаптировал упражнения под новые ресурсы попаданческого организма – настоящим и неоспоримым проклятием.
==+==
Совершенство (истинный): 37/1000
Презревши Смерть: 1/5
Полное Обновление: 2/3
Нивелирование Нестабильности: 2/3
Глубинное Преодоление: 5/5
Дополнение (3): лакуна стабильности
Дополнение (5): очищающий цикл
Совершенство в Простоте: 0/5
==+==
Здесь все без изменений, все по плану, хотя и жаль, очень жаль, что Юдель не позволил вкачать ни запасные жизни, ни простоту, подтягивая отстающие умения, но и нынешняя схема вложения очков умений не вызывала отвращения или отторжения. Так-то подумать, «Полное Обновление» не сильно хуже, чем автовоскрешение, главное сразу не сдохнуть, успеть осознать рану и активировать абилку. Это он из личного опыта говорит, не просто придумал – как же не проверить подобные возможности, это против правил хорошего тона и нарушает все методики юдельской педагогики, пидорас он лысый. На втором делении умение позволяло применить себя дважды в сутки и сверху еще давало несколько тактов субъективной остановки времени, позволяя осознать обстановку вокруг себя и скорректировать план действий.
Что касается «Нивелирования Нестабильности», то на первом делении оно делало возможным незарегистрированный вход и выход в стандартные и не очень разломы, причем из любой точки рядом со входом, примерно три четверти от сотни метров дистанции за каждую ступень развития владельца умения. Стандартный откат без учета благости составлял одиннадцать суток, но отсчет начинается только после того, как выйдешь из разлома обратно под небеса Иулатара. Второе деление умения просто уменьшило откат до трех суток, заодно позволив выбирать еще и слой разлома, если оный разлом многоуровневый – любой, кроме последнего. То есть, в том же руднике мэтра Бализуса, чтоб он на том свете обосрался прямо сейчас, Птах теперь может попасть на первый и второй ярус, но не на самый нижний третий.
Вот как-то так.
Вот такой теперь из Птаха вышел опасный убивашка, несмотря на низкую ступень умственного развития возвышения. Сюда же стоит добавить заметно улучшившееся снаряжение – пусть Юдель и не продолжил аттракцион невиданной щедрости, но даже его два подарочка уже неслабо подняли эффективность Птаха. Да и сам он получил несколько полезных предметов из уничтоженных элитных тварей, пусть даже не настолько качественных, как подарки лысого мудилы. Ожерелья в виде четок из черных и белых бусин, не ювелирка, а чистый аксессуар, помогающий погружаться в медитацию и усиливающий восстановление в оной медитации. Две откровенно женские сережки, какие могут поднять координацию и ловкость, но, увы, не подходящие к замкнутой системе энергетики. Одинокая перчатка на левую руку, кожаная, но вышитая серебряной нитью, считающаяся просто одеждой и повышающая эффективность любых атак против нематериальных противников.
В общем, не сидел Птах сложа руки все это время.
Да и сейчас тоже не посидит – ему дан вполне четкий приказ, а за невыполнение такового Юдель может шкуру живьем спустить. Собственно, именно это он и пообещал, а Птах успел привыкнуть к тому, что в плане обещания увечий этот хер не шутит вообще никогда. Так что он, закончив любование рассветом, встряхнулся, определил направление на Морочный, да и двинулся выполнять крайне важный квест, пусть и нигде не системный. Обретать третью ступень, а также опыт пребывания в более простых разломах, чем тот, куда ему нырнуть только предстоит.
***
У каждой серьезной городской гильдии, именно официальной, имеющей все полагающиеся особенности, признаваемые системой, наличествует собственный подземелье-данж-разлом. Обширный, многоуровневый, крайне большой и дающий ряд совершенно уникальных ресурсов, какие всегда в цене потому, что всегда в дефиците. Местная система крафта устроена так, что даже для серьезных ремесленных предметов нужны реагенты не только редчайшие и добытые из самых развитых тварей, но и сравнительно низкоуровневые, но при этом дефицитные. Этакое подпихивание со стороны Всевидящей, чтобы развитие осененных шло на всех уровнях, а не только методом вливания огромных ресурсов в немногих избранных. Вернее, именно так оно, с немногими избранными, и работает, но без системной помощи ситуация стала бы тысячекратно более грустной.
Но не одни только гильдии с их механиками принадлежности имели доступ к групповым или даже личным стабильным разломам, нет. Таковые можно создавать, проращивать и буквально культивировать на основе каждого признанного городом или крупным поселением скопления осененных. На балансе Морочного числились не только всяческие разломные рудники во власти нечистых на руки и все прочие конечности магнатов, но и вполне стандартные места для прокачки и развития. Такие разломы доступны практически всем, не требуют членства в гильдиях и цехах для развития, а также приносят Морочному и градоправителю оного немалые дивиденды. В первую очередь не деньги и лут, а возможность беспрепятственно прокачивать стражу, гвардию и личные силы.
Или сдавать такую возможность в аренду всем желающим – пропускная способность крупных окультуренных и стабильных разломов превышает гильдейские. Да, принадлежные имеют ряд неоспоримых преимуществ, больший приток первоосновы, уникальные квесты на лишние очки умений и все такое. Но стандартные разломы заметно дешевле в содержании и развитии, а еще выдерживают большую нагрузку, позволяя вести параллельную прокачку – закончил квесты цеховые, переходи на городские, а потом обратно. В итоге имеем в Морочном один из самых высоких на этом континенте средних уровней среди жителей, включая даже обычных горожан, какие тоже регулярно стараются прикупить «проходной билет» для активной прокачки.
Самым крупным в Морочном и одним из самых развитых в Королевстве Лебедя, - в десятке точно будет, - разломом для прокачки неоспоримо являются «Мертвые Залы». Пять уровней-слоев, постоянное обновление мобов на оных уровнях, пусть и с разной скоростью, регулярно зачищаемые малые хранители (читай: мест-боссы) и хранители полноценные (читай: большие боссы), очень нечастое воплощение опасных эмиссаров (читай: блуждающие боссы). Основной противник, как не сложно догадаться, именно нежить плотского и костяного типов, хотя иные приливы рождают в разломе уникальных противников. Да и хаотические всплески тоже порою порождают разовых и не появляющихся более тварей совершенно неожиданного вида и типа.
Низшая плотская нежить, так-то, общепринято считается одним из самых удобных для прокачки типов тварей на нижних ступенях. Они сильны, живучи, абсурдно выносливы и обладают рядом видовых талантов, за счет каких их вес в рамках получаемой первоосновы куда выше, чем у, допустим, крысиной ветви зверей. Но при этом низшая нежить, да еще и без командования, предельно тупая, прямолинейная и практически не опасная при наличии нормального доспеха, даже не волшебного, хорошего щита и крепких нервов. Так что первый уровень разлома считался чуть ли не Клондайком для слаженных отрядов желающих прокачки осененных, причем не только гильдейского типа, но и просто охотников, ватажников, наемников или даже кружков друзей по интересам, выпивающих пиво в одном трактире каждый восьмидень декады.
Буквально кружков друзей, ибо здесь, в Морочном, имелась глубокая и уходящая в глубины веков традиция, давно отмершая в стабильных землях. Традиция того, что пьющие в одном месте завсегдатаи хотя бы раз в две-три луны совместно ходят в разлом и там удаль свою показывают – она реально старая, почитаемая и весьма серьезная. Такие «сборные по литрболу» часто показывают результат не хуже, чем у начинающих стражников или пехотинцев, просто потому, что годами друг друга знают, постоянно практикуются и реально умеют действовать в команде. Еще одна причина нелюбви приезжих к местным – оскорбишь так в трактире мужика какого, а тебе, столичному мальчику с чиновничьей стрижкой и неплохой домашней подготовкой, уныло и практично набьют харю несколько не хуже тебя подготовленных горожан небритых.
Первый слой Залов считался доступным для всех желающих, но в первую очередь для ступеней с первой по пятую, давая им наибольший выхлоп первоосновы. Второй – с пятой по седьмую, третий – с седьмой по девятую, четвертый – с девятой по одиннадцатую, а последний, самый маленький, и наиболее долго перезаполняющийся тварями и боссом, был открыт для ступеней аж с одиннадцатой по семнадцатую. Очевидно, что последними тремя слоями пользовались преимущественно только гвардия и элитные части, а пятым и вовсе персональная гвардия Градоправителя и лично сам наместник Лебедя на земле Морочного. Он, как владелец разлома, может входить в него, даже перерастая максимальный уровень, а также за собой свиту тащить, благо даже урезанный опыт за убийство более низкоуровневых тварей все равно начисляется. А вот те самые ребята, какие зачищали рудник мэтра Баллизуса, например, едва ли на пятом хоть раз бывали. Максимум, их командиры чистили четвертый.
Разлом работает от цикла к циклу, причем циклы там ускоренные, специальными вложениями денег и ресурсов ускоренные, отчего обновление хранителей на первом слое не привязано к волнам нестабильности снаружи и занимает две декады, а не минимум полный сезон в три-четыре луны. Открываются ворота разлома, распродаются места, затем недельку все тщательно чистят, сначала выбивая хранителей и потом выбивая тех из них, какие могут появится уже после первых зачисток. Потом, когда интенсивность возрождения тварей сильно падает, слой чистят уже совсем лениво и за копейки, допуская совсем уж доходяг, каких в первые дни просто сожрали бы. А потом цикл завершается, осененные покидают разлом или укрываются в отдельных внутренних лакунах (читай: безопасных зонах), хаос затапливает слой, освежает игольные проколы (читай: точки спавна) и все по новой.
Чем глубже слой, тем дольше он обновляется, но и тем сложнее его надежно зачистить, там часто даже луну спустя не падает интенсивность, а еще всегда давит хаотическая аура, ослабляющая осененных гостей. Ну и да, не имея минимальной планки уровня, попасть на нижние слои просто нереально, система не пропустит без специальных расходных предметов или весьма специфических умений-навыков-свойств-даров. Нижние слои только для своих, причем по блату пробиться тяжело, наместник терпеть не может сдавать главное средство усиления себя и своей свиты в аренду. А ведь за ним не только городские разломы, но и ряд подотчетных именно короне гильдий и орденов, но не цехов, цеха все до единого местные и очень наместника не любящие. Не любящие наместника, потому что не любить носящего Корону Лебединых Перьев для здоровья себя и родных очень опасно, Аварис подтвердит.
Но вот первый слой? Первый слой доступен всем, даже одиночкам, если билет-пропуск купить через градоправление или даже системный аукцион. Увы, но аукционный дом доступен только через обретение пятой ступени, там та же механика, какая инвентарь открывает на первой, а не нулевой. Вот потому землянин и вынужден был отстоять очередь, пройти в неприметный и очень закуренный кабинет, заплатить усталому чиновнику, какой не знал о том, что невежливо курить трубку на рабочем месте, чтобы получить-таки оный пропуск. А после еще намекнуть, что он-то пришлый, но не дебил, и знает разницу между «получить разрешение вот этого чиновника» и «получить системное уведомление о пропуске». Популярный способ развода наивных юношей и девушек, кстати, мудила даже не разозлился, а чуть ли не спародировал знаменитый анекдот о «прокатило».
Не прокатило, пришилось выписывать пропуск нормально.
Получена отметка: доступ к городскому стабильному разлому «Мертвые Залы»; первый слой; срок – до обновления цикла нестабильности.
- Благодарю, хорошего вам дня. – С той вежливостью, какая доступна лишь пережившему земные девять кругов бюрократии индивиду, попрощался Птах, покидая кабинет и кивая стоящему прямо за дверью бородатому мужику в шахтерско-боевом прикиде, и мимоходом шепча себе на неизвестном здесь языке. – Говнюк, блядь.
Помимо указания в Хронике, у Птаха есть еще и небольшая бумажка, качественная, с тиснением и красивыми буквами, какую стоит показать на входе в разлом, иначе не пропустят, даже если есть отметка в Хронике. Тоже еще один способ качественно надурить всякую шелупонь, какая пришла просить немного милости не Ее, но городского правления Морочного. Если получить отметку в Хронику, но не получить или потерять билетик, то хрен тебе, а не вход.
На самом деле, Птаху вообще не нужна ни отметка, ни пропуск, но он все равно их купил, оплатил звонким серебром и автоматически заключаемой сделкой на продажу всего добытого лута исключительно скупщикам городским. Себе что-то оставить можно, если не на продажу, а еще шкатулки не забирают и не заставляют открывать, они всегда святы, отдавать их требуют только в самых кабальных условиях из возможных, как, вон, на прошлом месте работы Птаха. Или в центральных землях, где чернь и горожан держат в черном теле.
Он не собирается ни собирать лут, ни вовсе показываться на входе, скорее уж просто приобрел билетик на случай, если его в одном из безопасных залов начнут донимать на тему того, откуда он взялся. Или если на патруль нарвется. Первый слой разлома велик, размерами и общей площадью не сильно уступит Морочному, потому и столь ценен. Вернее, потому что в оный разлом влили ресурсов ценой в небольшую войну, а то и в несколько. Туда ежедневно продаются по четыре сотни свободных билетов и это только потому, что еще три сотни не продаются вовсе, резервируясь для гильдий и цехов. Причем они и свободные четыре сотни тем или иным образом часто выкупают в свое пользование.
Добавим сюда тот факт, что эти семь сотен отнюдь не обязаны выходить в те же сутки, что и вошли, часто оставаясь на два-три дня минимум, и получим от двух до семи тысяч пребывающих в разломе на одном только первом слое. Ну, это только в очень урожайные декады, когда течения нестабильности порождали особо крупные толпы нежити, да еще и с кратким периодом респавна. Обычно первый слой зачищают немногим больше тысячи осененных, но меньше полутора, и еще сотни две с половиной на патрули, торговцев, лекарей и жрецов, какие удерживают безопасные зоны, оказывают помощь втридорога и еще скупают часть добычи прямо на месте, чтобы не носиться наружу и не переплачивать за выход и вход. Натуральная машина по переработке оскверненных тварей в монеты и первооснову, не удивительно, что за нее наместник так горло грызет.
И охраняет – всех тех, кто пройдет второй слой без прямого разрешения, ломают и в цепи садят, а всех тех, кто пройдет третий, просто убивают либо на месте, либо в застенках и после допроса. Все же любой стабильный разлом можно дестабилизировать, как было с рудником Баллизуса, либо вовсе запечатать, если уничтожить высшего хранителя и центровой алтарь, этакое ядро подземелья. Если речь идет о старых, высокоуровневых и крупных разломах, то это один из немногих гарантированных способов получить свободное или случайное зерно умения, пусть даже одно-два-три на весь рейд. Собственно, потому так любят ходить в дикие земли и закрывать стихийные одноразовые разломы, а не только ради опыта и лута.
Ну и еще роль свою играет тот факт, что стабильные разломы запечатывать – это резать кур, несущих золотые яйца. В таких разломах изначальный босс убит изначально, не просто убит, а буквально удален без возможности возрождаться, а в алтарном зале всегда куча защиты и охраны. Включая, кстати, намеренно сотканного хранителя неагрессивного типа, какой не бродит по уровням и не ищет осененных сам, какой атакует только если прийти к нему и тоже атаковать. Причем подобную охрану можно докупать, улучшать и усиливать за счет вложения ресурсов – улучшение из того же рода, что и увеличение шанса выпадения шкатулок или повышенный приток эссенции. А сверху еще обязательных дежурных поставить, именно осененных, а не мобов. Говоря земными аналогиями, охотиться на слонов (хищных и смертельно опасных слонов-мутантов) будь добр в саваннах диких, а в циркового слоника (все еще злого, опасного, но уже дрессированного и с отпиленными бивнями) стрелять не смей. А не то ружье засунем в жопу и провернем до щелчка.
Птах не пошел ко входу в разлом, остановился в стороне, посидел в рюмочной, смотря взглядом снулой рыбы на купленную за бешенные деньги иноземную цаньскую рисовую водку, заодно считая рисинки в выданной к рюмке закуске, этаких сладких рисовых шариках. Шарики ему, кстати, понравились, как и доставившая их разносчица, курносая и фигуристая, а водка – нет, слишком легонькая и вкус неприятный. Ну, или не легонькая, судя по роже разливальщика, какой явно ждал иной реакции, но выпил он ее аки воду и эффект был примерно тем же. Тем временем, собравшаяся по пятнадцатому колоколу толпа желающих прокачки успешно двинулась в пятно перехода, судя по тому буйству сил, какое ощущает Птах в этот миг.
Пора и ему тоже двигаться.
Допив последнюю рюмку и закинувшись сладким рисом, землянин встал, двинулся к дальнему проулку, чтобы ни единого свидетеля, и таки нашел в том переулке приключений. Вернее, предотвратил чужие, заранее увидев весьма неприятную сцену, какая немножко так царапнула остатки его морального кодекса. Птах знал про весьма популярную методу охоты на лохов, когда какая-то краля позовет на помощь женским голосочком, - если есть нужное умение, то можно и без крали, просто голос подделав, - чтобы щедрые и добрые ребята себе денег на пиво добыли.
Эта не звала, просто недоуменно лупала васильково-синими глазищами на окруживших ее троих индивидов, какие даже особо не скрывали ни наглые улыбочки, ни сальные взгляды, ни характерное построение, чтобы перекрыть ей все пути отхода. Высокая и статная, чуть ли не в Юделя ростом, одетая в простенькое платье с примитивной вышивкой, оная русоволосая фемина воплощала собой сразу несколько стереотипов. Тут и классическое «кровь с молоком», и «есть за что подержаться», и «избу на ходу остановит и коня подожжет», настолько характерная внешность. Не толстая и даже не полная, но крайне плотная своим телосложением, она была неоcпоримо красивой и столь же неоспоримо не от мира сего.
То ли детская наивность, то ли столь же детский разум аутистки во взрослом и зрелом теле, но она вообще не показывала страха, волнения и даже тени понимания того, к чему идет вся эта ситуация. Складывалось ощущение, что смотришь на маленькую девочку, только что в теле взрослой девахи. Птах не считал себя героем, скорее уж просто хотелось потешить самолюбие и начистить чью-то харю в силу плохого настроения. А еще это ее наивное лицо словно всколыхнуло что-то глубоко внутри, будто часть Птаха ощутила с этой девицей некое духовное родство – он ведь тоже был почти таким же, ничего не понимающим и наивным, только пришедшим в жестокий Иулатар. В общем, ему ничего не стоило вмешаться и потому он вмешался, раз уж все равно хотелось кому-то лицо подрихтовать.
- Ты кто, сука-нах? – Вежливо высказал свое удивление стоящий на стреме индивид, вызвав у Птаха острое чувство дежавю.
- Монах. – Привычно отвечает он, не обратив внимания ни на потянувшиеся к поясам ручки, ни на мелькнувший по-детски непосредственный интерес в васильковых глазах. - Сходите куда-то еще, щедрые ребятки. Блаженных умом вообще нехорошо обижать, а то уже самих Она обидит в ответ. Сука-нах.
В глазах самого главного из тройки мелькнула злоба и нежелание сдавать назад, роняя свой авторитет, ведь настоящие щедрые парни не дают заднюю, не при встрече с единственным сопляком, какой выглядит совсем недавно получившим Хронику. Но этот тип не только злой, но и умный, а еще подготовленный, в отличие от двоих своих товарищей. Смуглый, черноволосый, напоминающий этакого цыгана на максималках, даже пестрые одежды имелись, он срисовал и походку Птаха, и его мрачную готовность перейти к членовредительству.
Что характерно, не было ни угроз, ни попыток пояснить, что девушка, дескать, сама не против, ни еще чего-то в этом роде. Смуглый одним движением руки заткнул обоих товарищей, а те и послушались его жеста. Какое-то мгновение Птаху кажется, что сейчас общение таки перейдет к режиму ультранасилия, но нет, тот лишь сплюнул и с шипящим таким выговором попрощался. Предупредил даже.
- Ходи да оглядывайся, защитничек. – Молвил так, будто он ходит не оглядываясь.
Очевидно, они его не испугались, просто оценили возможное сопротивление, прикинули риски, прикинули расстояние до оживленной улицы и реакцию стражи, если та примчится на шум драки, и решили не связываться. Это только в плохом фентези подобные ситуации обязаны закончиться кровавой поножовщиной, а здесь его приняли за какого-то наемника или ватажника, оценили боеспособность и решили не обострять, не очень-то и хотелось. Скорее всего, именно возможность попасть на ватажника их и остановила, ведь среди них хватает носителей монашеских билдов, ибо те могут заходить в особенно магически активные зоны, собирая всякие травки и корешки, минералы и магические осадки, не рискуя при этом серьезно заболеть. Каждая бригада одного-двух старается при себе держать и долю им платит исправно, несмотря на не самый высокий боевой потенциал.
- Ты бы шла, куда шла, дорогуша. – Высказал он довольно жестко, хоть и без направленного негатива. – А то проснешься такими темпами в канаве: ограбленной, отжаханной и выпотрошенной.
Воспоминание о его приключениях с местными любителями прикладной анатомии и проведения аутопсий на еще живых пациентах заставило досадливо поморщиться, подавляя мелькнувшее на самом дне бездонного колодца самоконтроля бешенство. Едва ли ее собирались именно на черную алхимию разобрать, скорее уж увести куда-то хотели и попользовать к общему удовольствию, возможно, даже не добивая, но ассоциация слишком уж четко промелькнула.
- А-а-а-а... – В ответ она даже не обиделась, не испугалась и вообще, осталась все той же непосредственностью. – Так вот чего они хотели. А ты странный какой-то. И квелый совсем. И мелкий такой. Тебе помочь чем, может? Я могу.
Птах с огромным трудом удержал лицо нейтрально-отреченным, стараясь не пробить оное лицо фейспалмом, ибо, да-да, именно он здесь странный, ага. Впрочем, на фоне ее роста, он и вправду может считать себя квелым. А еще он очень близок к тому, чтобы челодланью случайно активировать умение и выпилить себя из этого жестокого мира. С кем угодно еще он бы принял такую реплику за не особо изощренное и вообще не скрываемое издевательство, оскорбление и попытку наезда, но вот она, похоже, убийственно серьезна. Старательно смотря в глаза, а не на едва прикрытые тонкой тканью монументальные даже при ее росте сиськи, какие впору натурально и без преувеличений арбузами называть, он пытается ответить без грубости и без беспардонного ржания конского. Все же его собеседница, судя по ощущениям от сенсорного комплекса умений и манеры общения, натурально большой ребенок во взрослом облике, какого обижать натурально неловко.
- Нет, спасибо, мне едва ли кто-то сможет помочь. – И уж точно не эта дамочка. – Бывай здорова и не заходи в такие переулки.
- Хорошо, я буду здорова, я вообще всегда здорова, если не маленькая. – Согласно закивала она головой, улыбаясь полной жизнерадостности улыбкой, а Птах опять вынужден был полным самоконтролем фиксировать взгляд на ее лице, да и то не до конца справился. – Или здоровая. Большая в смысле. Бывай, странный. И квелый. Я – Лузка. Заходи, если надо будет, я там, за холмами живу. Позовешь Лузку?
С этими мудрыми словами она указала куда-то в сторону дикоземья, выдавая в себе жительницу одного из дальних хуторов. Скорее всего дальних, ибо мамка ее, похоже, еще в положении хватила дозу хаотических эманаций, вот и родилось у нее такое. Сама здорова, даже красива, аж пышущая и здоровьем, и красотой этими, но умом точно ненормальна, это факт.
- Обязательно, если буду рядом. – Сказал он, уже таща ту за руку на открытую улицу, оставив в широком потоке прохожих. – Ты тут одна, забрать будет кому?
- Мои недалеко. – Закивала она, хлопнув его по плечу с неожиданной силой, Птах аж едва не присел на жопу, настолько у нее рука тяжелая, особенно учитывая разницу масс. – В два шага дойти. Ты хороший. Но странный. И глупый. Бывай.
Он все же не удержался и хрюкнул, аки сучара, способная положить на спину сотню маршруток, стараясь не заржать совсем уж откровенно. К счастью этот цветок хуторской с двумя арбузами под платьем уже развернулась и куда-то целенаправленно двинула. Судя по краткому наблюдению, к торгующему сладкими пряниками лавочнику, тут же принявшись те пряники дегустировать. Мужик, видимо, ее знал или даже родичем ей приходился, потому что особо не был против того, что она его товар не заплатив опробовала. Птаху на девушку стало наплевать сразу же, как понял, что ее никто убивать не станет, а потому он поспешил в освободившийся переулок, потому что иначе Юдель за профилонивание тренировки кожу снимет.
Когда он в последний раз обернулся за спину, Лузки уже не было видно, как и заметной части пряников на прилавке. Птах лишь улыбнулся, порадовавшись решившемуся в кои-то веки без крови и смертей конфликту, а после использовал умение из ветки «Совершенства». Активация «Нивелирования Нестабильности» не походила на применение любых иных активных умений, ощущалась более комплексно и странно.
Вот он будто осознал карту силовых течений, только иную, не такую, к какой привык – в этом образе он зрел и осознавал не потоки мировых энергий, а переплетения стабильности и нестабильности. А еще слабые точки, настоящие водовороты между этими потоками – те самые разломы, какие столь важны для местной экономики. Он нашел нужный ему водоворот, единственный в границах его возможностей, всмотрелся в него, видя будто бы многомерный слоеный пирог, сориентировался в этом видении, примерно сопоставил оное с купленной за медь в немалом числе базовой картой первого слоя и словно притянул себя к нужной ему точке.
Как магнит к железу.
Или как муху... к меду.
Вдох полной грудью, сразу же раскрывая во все стороны сенсорные способности и погружаясь в «Единение». Воздух затхлый и полный пыли, застарелой и едва различимой, но без труда узнаваемой вони разложения и немного резкого «аромата» формалина. Он в каком-то крупном зале, размерами со спортзал в его родной школе, два этажа, только второй этаж формируется кольцом балконов и зрительных лож. Всюду камень и трухлявое дерево, не менее трухлявые гобелены, ткань на каких давно превратилась в лохмотья, а также рухлядь и обломки, когда-то бывшие мебелью. Выносят отсюда и такое, ту же ткань, хоть и старую, можно пустить на тряпки, а среди гобеленов попадаются сравнительно нормальные, даже почти новые. Да и вообще, если обыскать этот зал, наверняка можно найти что-то умеренно ценное.
Можно было бы найти.
Все же обновился разлом аж двое суток назад и все самые жирные локации почистили, мобы еще могут обновляться и заново порождаться нестабильностью, но вот материальные ценности и тайники проходят такое обновление совсем неохотно. В этом зале, впрочем, могли и не порыться – все же масштабы первого слоя впечатляют, многим проще не лезть в дальние залы, вырезая обновляющихся тварей в ближних комнатах. Даже так потери тут стабильно присутствуют, редко в какой день обойдется без пары-тройки трупов.
Благо или нет, но в Морочный с его щедрой во всех смыслах политикой прокачки регулярно прибывают свежие желающие развития новички, какие пополняли бы местные кладбища, если бы их нашлось кому хоронить. Чаще просто в разломах и оставляют их трупы (это чуть ли не традиция, особенно в адрес Пришлых, мол, от Всевидящей пришел, к ней же и вернулся), а если и вытаскивают, то чтобы сдать на вивисекцию алхимикам разной степени черноты. Как сдадут или бросят тело Птаха, если он умудрится тут подохнуть и если Юдель лично не воскресит своего не-ученика, дабы столь же лично прибить особо мучительным образом.
Зал он выбрал (не)удачно, нежить тут накопилась в ассортименте, аж целых семь мертвяков в лохмотьях, напоминающих ливреи всяких лакеев и служек. Трое на одном с Птахом этаже высокого зала, еще четверо на втором, сидящие или валяющиеся в трухлявых креслах, будто зрители. Ступени, ориентировочно, где-то между третьими и четвертыми, не элита. Пока верхние сидельцы еще только начинают пробуждаться и готовиться спрыгнуть вниз, землянин шагает навстречу уже заметившим его тварям. В теории он может попробовать скрыться от них через «погружение в мир», но на нежить оно работает хуже, да и не видит он в том нужды. Твари вооружены только собственными руками и зубами, пусть пальцы с когтями и зубы заострились, да еще в одном случае ржавым таким ножиком-кинжалом.
Света хватало, но был он тусклый, кристаллы в стенных пазах едва мерцали, а факелы на специальных нишах либо погасли, либо вовсе отсутствуют. Замкнутые разломы, полные всяких тоннелей и шахт, вообще часто оказываются полностью темными, но это про более глубокие слои, на верхних уровнях сама Всевидящая старается повлиять на хаос так, чтобы тот родил источники света. Не то чтобы Птах не привык сражаться в темноте, но все же со светом как-то приятнее, тем более что нежити тот свет до одного места, они не воспринимают мир в привычном понимании, видят жизнь и живых, а не преломленный должным образом свет.
Птах не то чтобы совсем расслабил булки, просто он неупокоенную дрянь уже успешно убивал в количествах больших и при уровнях повыше. Шаг, второй, на третьем отвести в сторону нелепый выпад ножика и ударить основанием ладони в увитую иссохшей кожей башку. Башка и лопнула, причем она бы и без активного умения лопнула. Еще шаг, уйти от синхронной атаки двух безоружных, ухватить одного за руку, едва не вырывая ту из сустава, два удара кулаком по хребту, пинок ногой, активировавшийся духовный резонанс, из-за какого энергетика твари лопнула, выбрасывая облачка праха из всех щелей. Третьему просто подбить ногу, уронить на каменный пол и пяткой, без любых умений размозжить череп. Высокоуровневую нежить уничтожение головы не остановит, там нужно бить сердце, как центральный орган энергетики, но этой хватило.
Первый из четырех «зрителей» упал прямо на то место, где стоял Птах секунду назад, расшибившись до небоевого состояния, поскольку одет мертвяк был в ржавые и рассыпающиеся латы. Второй упал на первого, добивая его окончательно, но на ногах оказался быстро, да и сама тварь подвижная, не настолько тяжелая. Удар ногой с разворота, скорпионьим выпадом, пяткой в череп – это кинематографично, но в реальном бою хрена с два выпадет момент что-то такое безопасно провернуть. Птах не мог не воспользоваться подобной возможностью, вычеркнув из списка гештальтов еще один пункт, а из списка противников еще одного мертвяка. Оставшаяся парочка ничего опасного не показала, потребовав пять шагов и три удара ладонями, чтобы перестать представлять угрозу.
Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший покойник, третья Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший слуга, третья Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший слуга, четвертая Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший покойник, третья Ступень.
Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший воин, четвертая Ступень.
Получена первооснова.
Не найдя парочку убитых среди списка сообщений Хроники, землянин потратил пару секунд на осторожное добивание, чтобы не цапнул перед смертью, откатив «боевую готовность», заставив потратиться на расходник или просто резерв исцелением просадить. Сладко зевнув, он осмотрел своих противников, затем окружение и примерно прикинул свое местонахождение. Если он не напутал во время применения умения, то его закинуло в южную часть слоя, коль считать за ориентир стелу выхода из разлома. В принципе, тут не должно попадаться слишком много иных осененных, да и патрули живых тут не ходят – потому и выбрал это место для притягивания. Все разломы нестабильны, даже если и называются, хе-хе, стабильными – они меняются, меняются твари, ареалы обитания, типы боссов и точки спавна. А уж планировка внутренних помещений и вовсе гарантированно дрейфует.
Каким бы качественными ни были стабилизирующие ритуалы Мертвых Залов, но постоянная карта первого слоя есть только для ближних к стеле залов и коридоров. Все остальное – непрерывно изменяется, часто буквально за пару часов. Порой можно найти проход там, где его не было, отыскать тайник или комнату, ранее не бывшую присоединенной к общей сети. Но и обратное верно – можно надыбать толпу тварей ступенью заметно выше ожидаемой, можно просто застрять в комнате, из какой пропали выходы. В последнем случае советуют всегда иметь при себе хотя бы один «ключ побега», позволяющий мгновенно покинуть разлом, если нет чего-то активно мешающего, вроде той же блокировки или бури нестабильности, как на памятном руднике.
Но ключики дороги, так что чаще приходится постелить постель, начертить или активировать защитный круг, - готовый комплект с основой из медной или серебряной цепи продается куда дешевле ключа и обязателен для всех, кто в залы спускается, буквально важнейшая часть экипировки, - а после просто ждать, пока комната не вернется на общую карту. К счастью, у Птаха приземление прошло нормально и ему не пришлось ни уходить с помощью умения, ни ждать. Он просто прикинул направление в соответствии с картиной волшебных течений и двинулся туда, где меньше шансов встретить кого-то еще. Первый же коридор оказался пуст, если не считать очевидной такой ловушки, там буквально нажимная плита другого цвета и фактуры, даже навыка не нужно, хватит просто глаза разуть.
Еще одна модификация разлома, снижающая опасность ловушек, ценой повышения количества мобов, что только на руку владельцам Мертвых Залов. Две соседние комнаты вдоль коридора оказались пустыми, в одной даже имелись следы выпотрошенного пару дней назад тайника. Третья оказалась полной, там сидел, скрючившись, здоровенный мертвяк, словно из чемпиона-тяжеловеса сделанный, даром что усохший, а еще один, мелкий, словно подросток, прятался на потолке. Птах вошел, мимолетным движением перехватив когтистую лапу мелочи и бросил тварь прямо в резко распрямившегося громилу, принудив замешкаться. Могучий пинок ногой в мелочь, затем несколько секунд танца и пяток ударов кулаками, резонанс и два мертвых тела. Четвертая и пятая ступень, кстати, причем пятая у мелкого.
Нежить – тварь тупая и весьма территориальная, просто так они по коридорам не бродят, если только не особый тип таковой нежити, вроде мертвого патрульного. Но в случае резкого шума, чаще энергетического, чем физического, все ближайшие твари вполне могут сбежаться на оный шум. Птах не боится, потому что может в любой момент уйти из разлома, выйдя во все том же переулке, откуда нырнул. Да и маскировка у него уже достаточно хорошая, чтобы скрыть себя от нежити – при правильном понимании работы «единения с миром» нежить обмануть даже проще, у них обычное зрение редко встретишь, часто только чутьем жизни и пользуются. Еще два зала, коридор, бой с тройкой тварей, прибежавший на стук костей о пол патруль из еще пятерых, первая полученная шкатулка. И капающая первооснова, капающая хорошо, потому что землянин не делился ею ни с кем, забирал всю себе.
Новый зал и такое ощущение, что не зачищенный доселе – аж одиннадцать тварей, причем видно тройку вооруженных ржавым мечом, топором и булавой мертвых воинов, да и на остальных тварях одежда сохранена чуть получше. Сам зал крупный, но низкий, зато аж две лестницы – одна наверх, одна вниз. На первом слое есть куча таких лесенок, ведущих в мини-лакуны, дополнительные комнаты с лутом. Или просто наверх и вниз, слой имеет среднюю высоту в семь метров, хватает многоэтажных залов и комнат, карта приобретает черты трехмерности, пусть даже большая часть этого пространства занята сплошным камнем, а многоэтажных участков почти нет.
Мини-босса не видать, твари спокойны, сенсорика молчит, но ее глушит толпа нежити, идущий от них поток некротики. Укрытый маскировкой Птах проходит через ряды тварей, осматривает их, выбирает позицию и начинает наносить серию ударов, постоянно смещаясь и не давая себя окружить. Маскировка упала с первой же атакой, Птах никакой не Ассасин или Убийца, заточенный в скрытность, на внезапное убийство связок умений у него нет, даже намерение атаковать легко снимет с него маскировку. Ну, на нынешнем показателе мастерства уж точно.
Главное в этом, как и в любом ином, бою, не дать себя окружить – потому что нет более козырного способа победить превосходящего силой, мастерством и физическими параметрами противника, чем Сила Дружбы. Ну, или как оную еще иногда бескультурно называют «мудоханье толпой». Обычный человек, если он не заглавный герой фильмов с участием Джеки Чана, будучи окруженным тройкой лупящих его без продыху противников, тупо ляжет. Не совсем обычный, уже прокачанный, скорее всего, тоже, но здесь уже есть варианты. Птах уж точно не обычный, а еще его учили работать против толпы (и против слаженных отрядов тоже), неважно тупой или умной, но толпы.
Шаг, столкнуть двух тварей, пронырнуть под чужим рывком, разбить череп ударом кулака под навыком, ногой подбить в прыжке, взбежать по стенке, вырываясь из угла, нанести несколько ударов ладонями, повреждая энергетику там, где ощущает слабость тонких тел. Снова и снова, пока большая часть противников пусть не сдохла окончательно, но изрядно потеряла в прыти. А затем лишь немного осторожности, чтобы добить всех без лишнего риска, а также разделаться с несколькими прибежавшими из соседних комнат тварями. Его умения в бою с нежитью отлично подходили для того, чтобы лишить ту мобильности и ловкости, а после спокойно добить. Да и призраки, как наиболее часто встречающийся «нестандартный» противник в этих залах, тоже для него особой угрозы не представляют.
Зато представляют те твари, какие сочетают одновременно подвижность, живучесть, подавляющую ауру и зачатки собственного разума, пусть и больше звериного, чем людского. Именно эту мысль подумал Птах, когда ему пришлось резко уйти в перекат, словно персонаж Темных Душ. Ушел, а на то место, где он стоял совсем недавно, приземлилась бросившаяся с верхнего лестничного прохода тварь, являющаяся, во-первых, вне всяких сомнений элитной, и, во-вторых, относящаяся к подтипу упырей. Тоже нежити, тоже плотской, но при этом плотоядной и несущей печать безумия, всегда имея искаженное подобие разума. Противник, стоит сказать, весьма редко встречающийся в этом разломе, их спавн намеренно старались уменьшить или даже прекратить, да только от этой редкости легче Птаху не стало.
Тварь не рычит и не воет, что уже прекрасно, ибо обладай она умением воя, да еще и подтипа «манок», то стало бы Птаху очень грустно и, скорее всего, пришлось бы активировать умение побега, не притянувшись, а оттолкнувшись от «магнитного поля» всего разлома. Упырь быстр и ловок, движется непрерывными рваными движениями, совершенно не людской пластикой обладая, то на двух, то на всех четырех конечностях. Огромная пасть украшена здоровенными зубами, предназначенными рвать мертвую и гнилую плоть, а не грызть еще живую. Нет, главным оружием твари являются когти, а не зубы, когти, да еще дикая физическая мощь, помноженная на столь же дикую выносливость с живучестью.
И еще нельзя забывать об ауре, едва видимом пологе гнилостно-зеленого марева вокруг тощего и укрытого язвами тела твари. Как-то сразу расхотелось ему касаться этой дряни голыми руками, несмотря на то, что его сопротивление почти гарантированно пересилит любые попытки активного наложения дебаффов. Плевать на проклятия, он их сам с себя скинет за одну медитацию, имеет опыт, спасибо лысинам. Скинет, если таковые вообще будут наложены, ведь последние дни он уже весьма легко сбрасывал подобную дрянь прямо в бою, почти не отвлекаясь. Нет, не в проклятии дело, Птах просто не хочет заразиться какой-то дрянью. У него есть «Полное Обновление», но тратить его на лечение какой-то волшебной проказы – расточительно и чревато побоями, да и просто не хочется измазать себя во всем этом гное, что капает из язвенного тела упыря.
Птах маневрирует, широкими шагами, невесомо и спокойно, даже без «прыжка лягушки» способный летать от стены до стены, если бы захотел, настолько легким становилось по желанию его тело. Но он не летает, не лишает себя опоры и не подставляется под удар, стелется у самого пола, раз за разом разминаясь с противником на предельно безопасной дистанции, не давая ни коснуться себя, ни обдать чумным дыханием. Такая пляска длится не меньше десяти тактов, аж покуда его инвентарь не исказил реальность должным образом, сожрав немало духовной силы, воплощая в руках землянина длинную и немного искривленную палку, вернее, посох. Еще три такта на выбор момента, а затем первая атака, резкая, внезапная и смертоносная, словно удар клюва цапли по сокрытой под водой лягушке.
Нижнее окончание посоха овито несколькими кольцами потускневшего до черноты железа, а может и не потускневшего, а просто изначально черного. Как и во всех прошлых случаях, прошедшая через древко энергия духовного удара оказалась ослабленной где-то в половину, но она все же прошла. «Раскрытая ладонь» через такую форму подачи сработала хреново, не превратила внутренности упыря в мякоть, но разрыв тканей точно оказался обеспечен. А следом пришло и духовное поражение, лишившее тварь части ее подвижности. Только части, отчего Птах проявлял осторожность и дальше, отступая и маневрируя, стараясь не споткнуться об обильно разбросанные трупы вокруг. Второй удар, третий, пятый, резонанс накапливается медленнее, чем через удары прямые, но зато безопасно и спокойно.
На одиннадцатой тычке тварь уже едва дергается и, похоже, собирается уползать обратно в свое логово, но поздно, резонанс завершен. Марево, до того потускневшее и ослабшее, резко усилилось и вырвалось из мгновенно открывшихся язв вместе с потоками гнили и слизи. Могло бы забрызгать, но Птах предусмотрительно отпрыгнул назад, дождался появления шкатулки (и еще одной за простого мертвяка), осмотрелся и только тогда успокоился. Больше всего резерва ушло на воплощение из инвентаря его посоха, так-то очень дорогого и крутого артефакта, какой ему просто не по ступени, что на инвентарном проявлении сказывается.
Враг уничтожен (нежить/оскверненный/элитный): матерый упырь-трупоед (зараза, рвач) шестая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена необычная Шкатулка (резное дерево, шестая Ступень)
Личный пространственный карман увеличен: +0,3 меры веса
Личный пространственный карман: 9,9 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Скоро соберет юбилейный десяток мер и приток веса к инвентарю от убийств элиток сильно уменьшится, хоть и не пропадет до конца. Впрочем, этого можно частично или полностью избежать не только специальными навыками и умениями, но и всяческими расходными предметами увеличивать эффективность прироста объема-веса. Пожав плечами, он обошел немилосердно воняющую тушу твари, осторожно поднимаясь наверх, к логову мразоты. Вонь там была еще мощнее, настолько мощнее, что чудом казалось то, что оную вонь он внизу не учуял до самого момента торжественного появления мистера Упырко.
Ловушек не оказалось, зато нашелся сундук с медной окантовкой, запертый простейшим замком, но оный замок простейшим же образом был открыт. У землянина в инвентаре имелся набор весьма качественных отмычек и ему даже пояснили, как таковыми пользоваться, пусть и без системного навыка. Имелся, да. Только куда лучшей отмычкой ему показался удар концом посоха по замку. На более глубоких слоях регулярно встречаются сундуки, какие нужно именно открывать и взламывать, а попытка силового разрушения замка активирует механизм или магию ловушки, а то и заклятие уничтожения содержимого. Но на его нынешнем слое и ступени ожидать такую подлянку не слишком здраво, а даже если он и лишится добычи, ему не особо нужны деньги, есть средства и они явно не успеют закончиться. Ну, до того момента, как Юдель пошлет Птаха на почти гарантированную смерть.
- Недурно. – Комментирует он увиденное, впрочем, без особых эмоций, рассматривая горку меди, пару горстей серебра и две аккуратно лежащие золотые монетки, а также ровный ряд не слишком дорогих флаконов. – Впрочем, для того, чтобы это получить, сюда должна была дойти целая группа, пройти немало иных залов, а после зачистить нежить внизу и свалить элитку. А я один, как паладин. А еще я сам с собой разговаривать начинаю и это нехорошо.
Согласившись со словами умного человека, Птах решительно собрал монеты и флаконы с зельями, большая часть каких оказалась простыми хилками, осмотрелся вокруг своими сенсорными способностями, а затем спустился вниз и продолжил путь. Дальше ему попалось почти три десятка залов, в каких встречалась максимум две-три твари, а половина и вовсе была пустой и давно зачищенной. Лестница вниз, кстати, вела тоже в пустое помещение, откуда явно вытащили какой-то сундучок в недавнем прошлом. Это чуть ли не напрямую указывало, что верхний проход и сидящий там упырь с сундуком заспавнились совсем недавно, уже после первичной зачистки, иначе бы его тоже ушатали.
Это только внешне кажется, что залы огромны, но слаженная группа более высоких ступеней, прошедшая сквозь эти коридоры, легко найдет все тайники и сама их соберет. Осуждаемо, ибо это одна из причин того, за что не любят наместника, но кто ему запретит собирать сливки для своих? Это глубже нельзя спуститься, если нет достаточно высокой ступени, либо способа обмануть механику разлома, а вот сделать наоборот не проблема. Запустить на первый слой две-три звезды или малых рейда восьмых-девятых ступеней, а после дать им пройтись по самым хлебным местам. Опыта никакого, шкатулки тоже реже выпадают, ибо фарминг слабых мобов срезает лут, но вот тайники и элиток так собрать очень легко. Самые вкусные места уже чисты, а после можно и оставить догрызать косточки всем остальным.
Птах движется неспешно, постоянно погруженный в «Единение» и «Медитацию», созерцая все вокруг и не вляпываясь ни в ловушки, ни в засады, ни в говно. Буквально говно – кто-то однозначно живой насрал посреди коридора между двумя залами. Честно говоря, захотелось найти этого мастера минирования и пояснить за необходимость использования если не туалетов, то хотя бы дальних углов, чтобы остальным осененным не рисковать подошвами своей обуви. Увы, но следы преступления уже, так сказать, давно остыли.
Снова сравнительно большая группа нежити, только теперь блуждающая, мертвые патрульные в количестве ровно два десятка, пусть даже большая часть слабые и квелые, второй-третьей ступени. В центре вполне четкого построения ступает явный предводитель с парочкой подручных мертвых воинов в броне. Не элитка, а просто моб с умениями лидера, так что с ним твари станут опаснее, сильнее, скоординированнее. Птах заходит в небольшой отнорок, скорее уж нишу под какую-то статую или гобелен, замирая и уходя в неподвижность, сливаясь с миром и скрываясь от чувства жизни тех, кто жизни лишен.
В принципе, он способен размотать эту толпу, просто выбить первым же ударом предводителя и продолжить уже без спешки. Но их все-таки ровно два десятка, а дело происходит в довольно узком, как для этого разлома, коридоре шириной чуть меньше двух метров. В такой тесноте группа тварей, среди каких есть и вооруженные, имеет все шансы его просто смять. Да, небольшие, особенно если первый удар окажется успешен, но они есть, а необходимости рисковать нет. Ему лысый говнюк приказал любой ценой взять третью ступень, а не убивать и упокаивать все, что попадется на пути. Потому-то землянин без тени смущения пропустил эту толпень, скрываясь в «Единении», а после двинувшись туда, откуда они притопали. Продвижение у него шло быстро и, что куда важнее, тихо – он не шумел, уничтожал тварей быстро и тихонько, не тревожа соседние залы.
Классическим группам намного тяжелее соблюдать скрытность, так что их продвижение больше похоже на серию оборонительных стычек. Прошли вперед, сагрили на себя толпу тварей, заняли оборону в подходящем глухом углу, перебили серию натисков, волнами накатывающих на осененных, прошли еще немного, повторили и так пока не зачистишь все ближние залы. Потом можно сесть, отдохнуть, а то и вздремнуть, дождаться нового спавна тварей и повторить по кругу. В процессе всегда остается риск банально сдохнуть, переоценив свои силы, что регулярно и происходит, особенно с одиночками или неподготовленными группами без нормального снаряжения.
В общем, Птах, пусть и был снаряжен намного лучше простого «нормально», предпочел не рисковать напрасно, атакуя в первую очередь там, где мог сделать это безопасно, и при этом имел возможность отступить. Он за следующие два с половиной часа неспешной прогулки даже ни разу стимулирующей алхимии не принял, несмотря на то, что постоянно активно пользовался умениями. Впрочем, не менее активно он медитировал, восстанавливая силы, бессовестно пользуясь «Единением» и «Совершенством».
Новый серьезный вызов он встретил в очередном крупном зале, где не было следов недавних битв – высокое овальное помещение, каменный пол, увитый трещинами и проломами, из каких бьет сильный сквозящий ветер. Свет, как и в большей части иных залов, обеспечивается торчащими из стен и потолка бытовыми осветительными кристаллами, но Птаху сильно не нравится то, как оные кристаллы синхронно мигают и трещат. Он ощущает весь зал, скопившееся в нем напряжение, так что ничуть не удивляется, когда из самой крупной трещины появилась многосуставчатая конечность, а за ней и все тело громадного, не меньше Юделя по габаритам, мертвяка. Он нескладен, одна из его рук в два раза длинней нормы, а вторая похожа на детскую, бесполезно болтаясь иссохшей тряпочкой.
Мертвяк мощный, плотный, сухой, как мореное дерево, но при этом подвижный и не такой уж безмозглый, как его собратья. В бой он сразу не бросился, сначала пристально так поглядел пустыми глазницами обтянутого кожей и мумифицированной плотью черепа. Прямо на Птаха поглядел, словно рентгеном просветил. Тот же лишь молча сжал в руке посох, легким движением кисти провернув его в забавном пируэте. Все его внимание сосредоточилось на твари, какая оказалась перед ним, твари вот прямо предельно сильной, как для первого слоя давно изученного стабильного разлома. Миг и нежить словно бы закричала, только без крика, из широко открытой пасти не донеслось ни звука, но все до единого кристаллы освещения треснули и погасли, оставив лишь едва различимое сияние, будто гнилушка какая-то или разряженная фосфорная палочка.
На боку, там, где поясной кармашек, расплылось холодное и липкое пятно, заставив сморщить лицо так, будто лимона поел – это лопнули вытащенные из инвентаря зелья, три резервных флакона на случай, если инвентарь будет заблокирован, если не хватит резерва на его активацию или если нужно будет получить желаемое максимально быстро. Теперь придется убеждать лысого в том, что это он не выхлестал все флакончики, а просто их просрал (что еще хуже). С другой стороны, а что он мог сделать? На твари не написаны ее способности, нужные умения в ветке «Созерцания» землянин тоже еще не открыл. Сам факт того, что о «стеклянном крике», как одной из абилок что тварей, что осененных, он читал, никак не помог ему узнать о наличии таковой в арсенале этой нежити. Главное, четвертый флакон, из личных запасов Юделя, уцелел за счет более дорогого флакона, защищенного и от таких трюков тоже.
В почти полной темноте различить весьма быстрый, как для такой массы, рывок противника было сложно, почти нереально, но не для Птаха. Глухо выдохнув в злобе на потраченные впустую ресурсы, он бросается навстречу противнику, двигаясь в средней стойке, следя не только за громадной лапищей, но и за ногами громадного мертвяка. Зря, кстати, следил, ногами тот только бегает, вся атакующая мощь у твари в руке сокрыта. Посох землянин отбрасывает буквально после первого же обмена ударами, осознав, что ослабленная атака не сможет эффективно противостоять этому уроду. Тело у него хоть и высохшее, но не легкое, а плотное, словно резина, мышечный слой весьма значим и несколько нанесенных ударов кулаками не принесли никакого результата.
Открытая ладонь вовсе не помогает, ведь вся основа энергетики твари в ее костях, а амортизирующая прослойка из очень плотной, как бы оно каламбурно ни звучало, плоти от внутренних повреждений не страдает, ибо там страдать нечему. Выпады же громадной руки сохраняют опасность и не дают расслабиться, напоминая во многом атаку какой-то змеи. В том смысле, что сильна и быстра такая атака в моменте, когда удар готов и наносится, но между оными ударами скорость ничуть не впечатляет. Спустя полноты землянин оказывается за спиной мертвяка, и просто не дает ему повернуться лицом к юркому человечку, избивая спину, ощущая, как накапливается и разряжается потенциал духовного резонанса.
И ведь хоть бы хны!
Четыре сустава в длинной хваталке позволяют эффективно бить себе за спину, но это «эффективно» не очень-то помогает, землянин всякий раз уклоняется, еще и по руке надавав тумаков. Противник, несомненно, самый живучий из всех элиток, какие ему попадались, причем он даже не медлительный, а вполне быстрый. Этакий реактивный громила, если выражаться терминами земных видеоигр, да только тварь все же совсем не технична и предсказуема до смеха. На фоне всего того, к чему привык за время обучения Птах... ну, не впечатлило. Вообще не впечатлило. Кое-какую опасность представлял только крик мрази, погасивший свето-кристаллы, но выручила выработанная привычка биться в полной тьме. Сама по себе она от развитого «Созерцания» и «Безоружного Боя» не появится, тут именно комплексно тренироваться нужно.
В общем, боевые потери свелись к трем недешевым и лично выбитым из шкатулок флаконам на поясе, да необходимости оттереть от ткани пусть не пахнущую, но липкую и вязкую алхимию. Ну и просто попрыгать пришлось, забивал он тварь не меньше трех полных нот, неспешно и не перенапрягаясь, постоянно пребывая в легкой медитации, чтобы силы успевали восполниться. И вот, когда случился очередной резонанс, что-то в энергетике нежити все же не выдержало и мертвяк резко сдал, почти замерев и перестав бить основной рукой, лишь пытался массой всей свалить Птаха. Птах не свалился и еще две серии ударов вылились в резко рухнувшего мертвяка, будто кукла с подрубленными ниточками.
Враг уничтожен (нежить/оскверненный/гуманоид): искаженный кричащий мертвец-излом (разрушитель, впитыватель, боец) десятая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена необычная Шкатулка (гранит, четвертая Ступень)
Личный пространственный карман увеличен: +0,1 меры веса
Личный пространственный карман: 10,0 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).
А вот это уже очень и очень интересно. Птах уже успел подумать о том, что какой-то этот тип странно квелый, как для элитника – практически отсутствующие мозги и нет реально опасных трюков. И верно ведь! Никакой этот представитель оскверненных хаосом порождений нестабильности не элитник, он просто высокую ступень имеет. Достаточно высокую, чтобы победа над ним на текущей ступени смогла подарить Птаху долю от меры веса инвентаря, но недостаточную, чтобы сравниться с более низкоуровневой, но все же элитой.
Но тогда вопрос даже более важный – а откуда существо десятой ступени оказалось на первом-то слое давно изученного стабилизированного разлома? Почему оно встретилось именно в этот день, да еще и Птаху? Вроде бы ни Юдель, ни справка ничего не говорили о том, что нестандартный вход в разлом с помощью умения усиливает агрессию и силу порождений. И если Юдель еще мог промолчать ради воспитательного эффекта, то справка Хроники лгать не может, максимум умолчать или недосказать.
В той же справке «Нивелирование Нестабильности» указывалось как полностью безопасное и не вызывающее ответной реакции со стороны разломных тварей. В отличие от ряда иных умений, автоматически вешающих на «мошенника» вредоносный дебафф или метку-манок. Повод задуматься, причем весьма серьезный, но Птах сейчас слишком занят попыткой перевести дыхание, а также посмотреть, есть ли там что-то интересное в проломе под ногами, том самом, откуда вылезла тварь. И потом-то до него доходит, что он дебил! Трещина! Пролом, блядь! Игольный и нестабильный переход между уровнями-слоями, какой практически не встречается в стабильных разломах, но полностью убрать вероятность появления таковых никак не выйдет.
Тварь просто приперлась сюда из более глубокого слоя, того, где она была просто рядовым противником. Зато здесь смогла отыграть роль полноценной элитной твари, вынудив Птаха изрядно попотеть. Он настолько погрузился в исследование этого пролома, что аж сел рядом с ним, положив на ноги посох и погрузившись в медитацию, словно натуральный клишированный Монах, даже позу специальную принял. Не лотос, а с подогнутыми под себя коленями, но тем не менее! Так он и сидел, погруженный в потоки сил, стараясь почувствовать все то, что сокрыто там, за разломом. Судя по всем получаемым данным, какие были весьма полными, учитывая все вложенные в сенсорные умения очки и синергию таковых между собой, он вполне может просто прыгнуть туда и там немного полазить.
Ну, если бы он оказался совсем тупым – пусть его не убьет фоном нестабильности, но вполне могут убить чрезмерно сильные даже для его переразвитого билда твари, а также наверняка имеющиеся там патрули осененных. В общем, землянин больше отдыхал, чем всерьез собирался прыгать вниз, отдыхал и сосредоточил все внимание на объекте своего увлечения. Потому, наверное, и почти пропустил иную опасность, сконцентрировавшись на образах нежити в потоках мировых сил. Нежити, а не живых и осененных индивидов, какие показались в соседнем проходе, выйдя из него лишь немногим позже, чем Птах встал и перевел на вход взгляд. Тактом позже зажегся амулетный голем-светильник, этакая безвредная летающая лампочка, взлетевшая под потолок.
- Ты чего, дурной чтоль? – Спросил самый здоровый из всех четверки, одетый в тяжелые латы и еще не менее тяжелый щит-дверь держа в руках, этакая утяжеленная версия римского скутума. – Отойди от трещины, помрешь же или утащит туда чья-то хваталка!
Остальные промолчали, только единственная девушка, вернее женщина, среди четверки, что-то фыркнула. Колоритная такая компания – здоровенный воитель в латах, низкорослый, хоть и плотный мужик с арбалетом, женщина лет тридцати, довольно фигуристая и с рябым лицом, какое прямо орет «РЯЗААААААНЬ» на громких децибелах, а еще полноценный гном, совсем коротышка, но при этом одетый в легкий и удобный доспех с кучей кармашков поверх специального жилета, словно духовный родич Вассермана. Вот его взгляд на Птаха последнему не понравился, очень уж неприятно-липкий. Ну, или у землянина уже антипатия к гномам образовалась! Гномам, но не к гномкам, это важно!
- Спасибо за предупреждение. – Совершенно спокойно ответил он, не сводя с четверки ни взгляда, ни всех своих чувств. – Пожалуй, я последую ему и уйду подальше.
В принципе, в этом разломе особой криминальной дичи не творится, местные всячески стараются уменьшать потери вошедших в разломы осененных, ибо каждая такая смерть чуточку дестабилизирует и расшатывает оный разлом. Но всякое, конечно же, случается, особенно вдали от центральной части слоя, где слишком много добычи, соблазнов и опасностей, но при этом мало наблюдателей и свидетелей. Если кому-то добычи попалось слишком много, а соблазн слишком велик, то встреча двух групп может закончиться плачевно для одной из них. В случае неравенства сил вероятность такого исхода очень сильно возрастает.
- Ага, всегда пожалуйста, дылда. – Ответил, что ожидаемо, именно гном, столь же ожидаемо не сводящий взгляда с посоха Птаха, поскольку этих ребят если и берут с собой в разломы, то как оценщиков и умножителей добычи, к чему у них есть подходящие расовые свойства. – В благодарность палку свою оставь.
И еще незаметно, - ну, для Птаха уж скорее «незаметно», - жестами пальцев за спиной что-то указал остальной тройке, так что взгляды у них сразу стали серьезнее и, скажем так, более оценивающими. Птах уже понимал, к чему все идет, успел ментальность этого мира впитать, почувствовать себя не дитем Иулатара, так хоть пасынком. Но все же маленькая часть его надеялась не решить дело миром, нет... просто очистить совесть и дать противнику возможность отступить назад. Мол, это мой товарищ слишком груб и оговорился, ничего отдавать не нужно.
- Моя благодарность вам не настолько широка. – Спокойно ответил он, не отводя взгляд и не меняя совершенно юдельского выражения морды кирпичом. – Потому откажусь.
- А тебя не спрашивают. – Теперь ответил уже арбалетчик, демонстративно наведя оружие на свою цель. – Тебя уведомили. Отдавай и, может быть, поживешь еще. А то заберем.
Ну вот, все, теперь уже точно не поживет, причем даже их лидер посмотрел на соратника осуждающе. Если бы напуганный мальчишка отдал бы ценную палку просто так, даже без озвученной угрозы, то потом, в случае жалобы, они могли честно и правдиво сказать, что они никого не грабили. А пареньку просто показалось, что ему угрожают, наша ли вина, что он такой трусишка, если мы всего лишь попросили награду за хороший и добрый совет? И нет, мы уже ничего вернуть не можем, потому что пропили тот отданный из благодарности кошелек-добычу-побрякушку в тот же день. И где пропили не помним, хорошо погуляли, понимаете ли.
То есть, скорее всего Птаха они бы убивали даже при самом благопристойном варианте развития событий, но там хотя бы шансы оставались, а вот после такого заявления шансов уже нет. Максимум разденут, оставят без оружия и алхимии и толкнут на нижний слой через тот самый пролом в полу. Что, кстати, для Птаха никакой не приговор, но это дело десятое, он ведь грабить себя давать не собирается.
- Так иди и забери. – Ответил Птах, тактом позже совершенно птичьим движением чуть отклонив голову и добавив равнодушное и очень обещающее, прямо тень от тени самого лысого монстра. – Suka.
Выстрел арбалета, гудящим от активного умения болтом промелькнувший мимо уха, был только первой пташкой, потому что следующей жезл подняла дамочка, - глаза у нее чуть расширились, словно она поняла сказанное Птахом, но это не факт, - выпустив в землянина классическую «арканическую стрелу», базовое умение достойного навыка «Кудесник» или такого же «Чародея». Здесь землянин даже уклоняться не стал, просто принял сверкнувшую чуть голубоватым светом вспышку на замотанное супер-бинтом предплечье, ощутив лишь легкий эффект странной пульсации вдоль всей руки. Брошенную гномом не то гранату, не то алхимический флакон с газом Птах просто сбил рукой, даже без навыка, зашвырнув прямо в пролом. И все это в один такт, в тот же такт начав движение навстречу противнику.
Теперь уже точно противнику.
Посох он использовал на самом последнем шаге, делая широкий и быстрый выпад, опасный, но предсказуемый, щитоносец принял его так легко, что даже не поморщился. Но он поднял щит и на миг сместил фокус, что и требовалось землянину. Глаза щитоносца расширились в удивлении, когда Птах отпустил свое не-оружие, вместо этого бросившись на щит всем весом. Он удивился, но сделал все верно – принял упор и ударил коротким одноручным чеканом прямо из-за щита, при этом он даже не пошатнулся от удара. Пошатнулся от того, что Птах одной рукой ухватил за чекан, чуть ниже бойка, а второй за щит, дергая его в сторону.
Мужик справился, не дал опустить щит, даже поднял его выше. Ровно для того, чтобы землянин ударил пятой по открытой стопе, ударил с использованием «пронзающего кулака». Получившее оба доступных усиления умение сработало на славу, кость даже не треснула, а расщепилась, судя по ощущениям. Рот его только начал раскрываться в крике, а землянин отступил немного, дергая чекан на себя, но теперь у противника нет возможности удержать равновесие и тот начинает заваливаться лицом вниз. И закономерно получает кулаком в висок сразу же, как открылся. Вернее, в хороший такой шлем-бацинет, но духовный импульс-удар сталь проигнорировал и пришелся прямо в плоть, благо доспех не зачарован и не защищен дополнительно, магии в нем практически не ощущается.
Труп.
И что характерно, все трое это поняли, сразу видно опытных ребят, им хватило увидеть то, как их соратник падает, чтобы принять очевидное – живые так не падают. Женщина еще кричит полное отчаяния «Ивааааан!», арбалетчик бросил свою бандуру и доставал из-за пояса небольшой, но опасный топорик, гном тоже вытащил кинжал. Но это уже ничего не значит, потому что Птах уже внутри их строя и тянуть время он не намерен. В этот раз он начинает не с ударов, применяя банальный захват, отведя в сторону руку с ножом, подтащив арбалетчика за предплечье, ударом колена выбивая дыхание прямо сквозь доспех, а затем в одно движение сворачивая бычьей толщины шею.
Вспышка магической атаки проходит мимо, еще миг спустя чародейка лишается жизни и части черепа, под усиленным ударом кулака лопнувшего гнилой грушей. Последним остался гном, причем он не запросил пощады и бежать тоже не стал, видимо, интуитивно понимал, что ничего из этого не поможет. Зато жадному скоту, какой и погубил всю свою компанию, решив пограбить бедного Птаха, хватило яиц на то, чтобы уйти красиво. Ну, попытаться уйти красиво, если уж быть корректным. Одним движением он старается отшагнуть назад, а вторым выдергивает длинный и тоненький золотой шнур-цепочку из целой вязки всяких амулетов на поясе. Вязка тут же начала светиться разными цветами и нехорошо так нагреваться, вибрировать даже. Ему еще бы сказать знаменитое «Алла, я в бар!», благо бородатость позволяет аутентично войти в роль, но нет, он только оскалил зубы в полной ненависти улыбке.
Оная улыбка несколько потускнела, когда Птах сначала пробил ему с ноги в грудак, ломая ребра и превращая в кашу внутренности, а после пнул его, словно хороший такой мяч, прямиком в сторону того самого разлома, откуда недавно вылез не-босс этой комнаты. В красивых голливудских или даже болливудских фильмах уродец бы пролетел все необходимое расстояние и провалился бы на нижний уровень с одного пинка. Но здесь был не Болливуд и даже не Голливуд, так что Птаху пришлось побежать следом за уже мертвым гномом и пнуть того еще дважды. Ориентировался на сверкание амулетов, а также на собственную сенсорику, так что время до детонации рассчитал верно.
Доля такта, в какой тело, обмотанное наверняка дорогими и, быть может, всю жизнь собираемыми амулетами, провисело над трещиной, а после оно в ту трещину словно втянулось. Как кошка в пылесос или пойманный «Охотниками на привидения (ТМ)» злой дух. Взрыва он даже не услышал, как не почувствовал вибрации или магического эха – все втянула в себя голодная расщелина между слоями разлома. Мгновение, и приходят в его Хронику строки о совершенных победах – четверо противников, из каких все, кроме лидера, оказались пятыми ступенями, а лидер аж шестой. У гнома, кстати, класс назывался, если перевести на земные термины, то либо «Экипировщиком», либо «Снаряженщиком». Один из тех классов, какие заточены на использование расходников и улучшенную работу с инвентарем, между прочим.
Куда сильнее землянина удивили не эти четыре строчки, а еще одно сообщение, пятое, неучтенное.
Враг уничтожен (нежить/нематериальный/оскверненный некросом): усиленный дух-пустотник (незримец, убийца, испивающий) десятая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы увеличен!
Получена Шкатулка (дерево, восьмая Ступень)
Мимоходом улыбнувшись тому, что от гнома все же была какая-то польза, Птах принялся стаскивать к пролому остальные тела, заодно протерев руки ингибитором запахов, да и себя самого тоже им обдав, чтобы кровью не вонять на десяток залов во все стороны. Честно говоря, этот случайно убитый моб был самым добрым делом, какое для него делал любой гном в этой пока еще короткой новой жизни! Всем бы его знакомым гномам, особенно Улбазу Колчебородому, поступать так же, можно даже без притока первоосновы, хватит и просто сдохнуть. А то он с такими вот нехорошими гномами скоро станет совсем-совсем расистом, видистом и прочими видами всяких «истов»!
Закончив с уборкой, не взяв себе трофеем даже медной лапки, Птах присел в уголочке и принялся думать. И нет, не над тем, что он ужасный бессердечный убийца и руки его обагрены кровью, а о более приземленных материях. Посох поставлен у той же стенки, где землянин присел, а из инвентаря проявляется еще один предмет, какой ему Юдель вручил, но попросил крайне взвешено оценивать необходимость применения такового. Второго, мол, нет, а купить такие даже через аукцион Морочного нельзя, запрет на уровне механики государства. Пурпур правителя, как-никак, позволяет регулировать часть товаров, какие доступны живущим на его земле, пусть и до определенного предела. В том же столичном аукционном доме, если иметь нужную ступень и много денег, то купить такую вещицу можно будет даже несмотря на запрет.
Но в Лебединый лысому мастеру путь пусть не заказан, так очень серьезно ограничен, так что Птаха попросили быть бережливым. И землянин попробовал, но, очевидно, не вышло. Если он и дальше собирается нормально качаться, то ему придется либо закинуть посох в инвентарь, - и тогда на кой хер ему этот посох, - либо убивать всех обладателей навыка подтипа «Оценки» и достаточной жадности пополам с беспринципностью (считай, каждого первого), либо сделать так, чтобы его не трогали без реально весомой причины. Полученный расходный предмет вполне себе вписывается в эту цель, хотя тратиться и не хотелось... ладно, это ложь. Лживая, лгущая, лгачая ложь или даже лож. Потому что Птаху доставит несоизмеримое удовольствие возможность сделать неприятность Юделю в рамках его же приказов.
Тот факт, что его за это злорадство обязательно изобьют еще раз, Птах предпочел игнорировать.
На его ладони лежит странный сверток чего-то похожий одновременно на кожаную маску и латексный капюшон из магазина очень взрослых товаров. Развернув его можно полюбоваться на образ этой масочки, прекрасно подошедшей бы в качестве реквизита для очередного молодежного слэшера. Облик, изображенный в маске, описать довольно сложно, но самым приближенным к реальности вариантом описания станет... словно воробья скрестили с фламинго, а потом получившийся гибрид совершил свальной грех с тиранозавром из заповедника имени Говарда Филипса Лавкрафта, породив вот это вот страхоебище. Ах да, и добавим сверху нежно розовый цвет этой маски анонимуса.
В общем, без угрозы физического насилия Птах бы эту дрянь на себя не надел ни за какие деньги, ибо слишком легко стать причиной внезапных массовых смертей в равных мерах от разрыва сердца из-за страха и разрыва жопы от смеха. Но имелась у маски единственная функция, какая окупала и ее нелепый вид, и запредельную цену – она скрывала системную информацию носящего. В чужой Хронике не выйдет подсмотреть ни-че-го, ни названия класса и навыков, ни иной информации вроде имени или отдельных свойств. Все, что рангом ниже умений, дарованных истинными навыками, просто не сработает, как не сработает и большая часть всевозможных амулетов, артефактов и расходников, кроме самых высокоуровневых вообще.
Из минусов – маска одноразовая, действует одну луну от момента надевания, либо пока не снимешь. При снятии, очевидно, мгновенно уничтожается. Тяжко вздохнув и посочувствовав чувству прекрасного тех, кто его увидит, Птах натянул на свою рожу «Лицо Ехидного», ценой в хорошее такое имение с прислугой и магическими зачарованиями на стенах. В центре богатого квартала, а не за городом, что важно! На деле не такая уж великая цена, сравнивая со всем тем, что Юдель на него уже потратил, проблема именно в том, чтобы найти, кому такие деньги заплатить. Слишком удобная вещь, слишком идеально подходящая для всякой противозаконной деятельности. Во всем Иулатаре свободное изготовление или распространение всех расходных предметов «Ехидного» подтипа ограничено почти везде, кроме самого фронтиристого фронтира, земель беззакония.
Примерно таким же местом сравнительно недавно был и Морочный, пока бонзы Лебединого не начали прижимать вольницу. Результатом этих пертурбаций, например, стала смена места жительства и работы почтенного Авариса аль Рефрит, а также фактическое прекращение существования дома аль Рефрит. В этом жестоком мире власть пурпурных правителей «следует за цветением лоревейя», как поэтично высказываются по этому поводу эльфы. Вольности, свободы и прочие прелести дикоземья, тех форпостов, какие впиваются в оные дикие земли иглой шприца и выкачивают оттуда все соки, даются поначалу.
Когда нестабильность земель еще велика, хаос жрет поселенцев с завидной регулярностью, а форпосты пребывают в постоянной осаде и являются именно форпостами, осажденными крепостями, где идет постоянная война на выживание, а не процветающими городами с сотнями тысяч жителей. Когда умудренным и благородным индивидам нужно дать хороший такой повод следовать в эти места добровольно, а то одним каторжанами, ссыльными поселенцами и рабами все вакансии не заполнить.
А вот потом регулярные зачистки, выпрошенные у Всевидящей постоянно активные стабильные разломы, работа принадлежных гильдий и куча иных факторов сказывают свой результат. И нестабильность понемногу сменяется упорядоченностью, баснословные прибыли становятся не просто баснословными, но еще и не столь кроваво-рискованными, принося стабильные дивиденды без чрезмерно высоких рисков в один день быть сметенным волной тварей. Хаос понемногу откатывается к еще не изведанным и не обжитым землям, давая осененным сделать шаг вперед. А на землях, какие еще не совсем обжитые, но и не откровенно хаотические, начинает расцветать лоревейя.
Придумка древних эльфийских друидов является невероятно живучим сортом плодоносящих ягод, напоминающих малину и землянику одновременно, а цветет чем-то похожим сразу на лотос, колокольчики и подснежник. Вкусная и полезная, она растет практически везде, часто являясь единственной сладостью, доступной даже самым бедным слоям населения. Но при этом цветочек этот ужасающе чувствителен к хаосу и быстро дохнет, стоит только его концентрации повыситься. На сколь-либо запятнанных территориях это растение просто не будет прорастать, даже если завезти семена – те семена закуклятся и будут ждать, хоть бы и несколько десятков лет. На большей части стабильных материков и крупных островов лоревейя считается одним из самых верных способов предсказать наплыв тварей или мощную хаотическую бурю.
В общем, где-то лет тридцать тому назад, первые росточки этого цветка стали пробиваться сквозь землю на территориях, официально признанных за Морочным. Не в самом городе, какой чуть ли не в само дикоземье упирается, а именно в Морочном Протекторате (все межевые зоны рядом с дикоземьем в Королевстве Лебедя называют протекторатами, а не провинциями), на самом краю оного. Вот с того момента и началось оно: невнятные перестановки, новые советники при старом наместнике, странная гибель части советников старых, немилость и отставка ряда ключевых для города фигур, замена наместника откровенно плевавшим на местный колорит чужаком из столицы, у какого еще и свита целиком своя. Аварис тоже примерно тогда же попал под каток, став штатным храмовым консультантом. Вот с тех пор и идет вялое такое противостояние между местными и столичными, пока от местных откусывают по кусочку, по капельке, понемножку.
Вот все же до сих пор есть в Птахе что-то от землянина, того самого Леонида, какой мог от любой страницы Википедии дойти до Адольфа Гитлера или Римской Империи за несколько кликов мышки. Начал с размышления о «Ехидном» типе расходников, а закончил политической картиной Королевства Лебедя и методиками контроля периферии столицей. При этом ему даже встречающаяся нежить ничуть не мешает, он ее упокаивает просто мимоходом, даже не выходя из медитации. Маска села аки влитая, она вообще не ощущается на лице, не мешает ни дышать, ни видеть, только с чувствительностью беда, ибо никак не избавиться от ощущения того, что на лицо контрацептив натянуло.
Со стороны, кстати, эту хрень не отличить от целого ряда на порядок более дешевых способов скрыть свое лицо, - хоть бы и «Маску Иронии», как самую дешевую, скрывающую только от самых базовых способов сканирования, - зато сразу показывает, что этот тип компании не ищет. Своеобразный этикет зачисток стабильных разломов, где часто отрабатывают различные умения и трюки, даже те, какие не хотел бы публично указывать. По этой же причине на билетах пропуска не пишут имени, просто вручают сам билет, какой и передарить легко можно. Или отжать у кого-то.
В центральных регионах эту старую добрую традицию неофициально, но очень старательно упразднили для всех, кроме аристократии, тогда как солдатню и наемников чуть ли не ежемесячные отчеты о прокачке сдавать заставляют. Но в Морочном пока что никакая не центральная провинция, так что подобное сокрытие все еще возможно и не запрещено официально. Со стороны применение столь ценного расходника в подобных условиях могло бы показаться блажью, но Юдель просто не желал давать даже малейшего шанса на то, что его задумка будет разрушена. Птах должен получить свою третью ступень, затем потратить еще луну-другую на освоение изученного... а потом все, потом уже ничего не будет иметь значения. Только цель и финальный рывок к ней.
Нежити становилось все меньше, а настроение у землянина, какой пребывал в тяжких думах, только портилось, ибо хотелось бить рожи и ломать кости, а не разделывать в два такта квелых и немногочисленных иссохших мертвяков. Судя по количеству тварей, он сдвинулся в сторону уже зачищенных территорий, так что уже начал планировать сдвигаться обратно, уходя подальше. Ну, а еще не хотелось встречаться с людьми, каких он уже привык опасаться куда больше тварей. Несмотря на это нежелание он все же не смог таких встреч избежать, в отдельных случаях просто не было времени на реакцию или попытку развернуться, уходя по своим следам.
В первом случае он вышел лицом к лицу на полную восьмерку неплохо снаряженных цеховиков, какие посмотрели на него подозрительным взглядом, но не стали начинать разговор, когда Птах просто прошел мимо и юркнул в боковой отнорок. Во второй раз он и вовсе встретил тройку весьма помято выглядящих индивидов, какие отпаивались зельями и обновляли святые масла на клинках. Причем, что характерно, все трое были одеты в такие же маски, как и он сам. Вернее, не такие, но тип тот же – просто у них вместо инфернального фламинго из глубины наркотического ада на лицах изображены были козел, змей и Волдеморт.
Нет, серьезно, тот безносый Фантомас на изображении маски был такой стремный, что Птаху захотелось ударить экспелиармусом, сектумсемпрой и еще сверху огненным шаром прямо в эту харю. Остановило исключительно отсутствие упомянутых заклятий, включая даже огненный шар, в арсенале активных умений. В итоге, вместо бескомпромиссной драки, они несколько тактов обменивались напряженными взглядами, удерживая руки поблизости от оружия, - особенно смущал миниатюрный арбалет весьма представительного вида на коленях у наиболее изящной фигуры из тройки, - а после главный в этой компании вежливо так кивнул, мол, все в норме.
- Щедрый вечер. – Только и молвил он, выдавая в этой тройке качающуюся полулегально группу местного организованного криминала, какая, очевидно, приняла его за кого-то из своих, ибо рынок масок в Морочном они держат твердо и на сторону практически не продают.
- Добрый вечер. – Ответил Птах в той же манере, закрывая традиционную фразу, затем отступая на пару шагов в сторону, проходя мимо троицы и скрываясь в очередном проходе.
В спину ему никто так и не выстрелил, что для его опыта общения с этой братией можно было бы считать самым настоящим триумфом дипломатии, помноженным на не менее настоящий апогей миролюбия. К этому моменту в груди у землянина словно загорелась едва различимая искорка, отдающаяся теплом по всему телу. Классический случай ощущения приближения новой ступени в результате активной прокачки. Птах ведь здесь качается один, один же забирает всю возможную первооснову, за счет чего должен в рекордные сроки поднять оставшуюся до третьей ступени первооснову, смыв с себя остатки принимаемых стопоров. Собственно, до этого итога осталось не так уж и далеко.
Именно под эти мысли его сенсорика ощутила мощную такую фоновую сигнатуру нежити, целой толпы таковой по прямому курсу. В этот момент Птах шел по весьма узкому и тем самым неприятному ему лично коридору, где из врагов была только паутина и хреново скрытые, часто вовсе не работающие, ловушки. Птах мимоходом отметил сразу два небольших вскрытых тайничка, прежде чем его сенсорные способности забили тревогу. Там, впереди, шел бой, причем такой, знаете, тяжелый и напряженный бой, где нежити было явно больше трех десятков, да и сама нежить тоже не одна лишь слабая. Идти туда не хотелось, разворачиваться назад казалось глупостью, а еще было четкое понимание, даже знание – то, что там происходит... важно. Не прямо судьбоносно, но важно, нужно посмотреть.
За все время от вложения очков умений, его «познание вещей» и дополнение «видение знаков» срабатывали только трижды, причем каждый раз приходилось немножко тупить, чтобы осознать, что ему вообще пассивное умение сигналит. В первом случае он просто узнал о том, что приготовленная им самим каша из личных запасов, - он тогда на очередную тварь охотился, а готовых блюд в его инвентарь не влезло, - будет невкусной, потому что крупа оказалась свежей, но того сорта, какой при варке дает хреновый привкус. Второй же раз он словил это странное чувство понимания, когда вдруг посмотрел на небольшое озерцо, естественный колодец даже, глубокий, но размерами с небольшой бассейн.
Тогда ему открылось знание, что ровно тринадцать лун тому назад в этом колодце каменном утопился безнадежно влюбленный и цинично обманутый своей очаровательной любовью городской чиновник. Причем он не знал ни его имени, ни лица, ни истории, просто факт того, что он тут утопился. Он тогда попросил у Юделя немного времени, а тот и не стал мешать, видимо, поняв причину остановки их пробежки-тренировки. Помедитировал над той водичкой, поискал следы произошедшего и плюнул, потому что толку никакого. Просто мелкий факт. История мира, ага.
Только вот в этот раз он чует, видит знак, указывающий сходить и посмотреть. Юдель не единожды пояснял, причем разными словами, что подобное интуитивное наитие не стоит воспринимать именно что обязательными к исполнению. Это умение ветки «Созерцания», так-то! Оно просто подсвечивает нечто важное, но не гарантирует, что подсвеченное сколь-либо полезно или хотя бы безопасно. В итоге победило все-таки именно любопытство, погнав Птаха поближе к битве, но его осторожность не утратила своей остроты, так что Птах совершенно не спешил, укрывая себя в маскировку на полную мощь, скрываясь настолько надежно, насколько только позволяла Хроника.
Коридор вывел его в еще один крупный зал, реально здоровый, напоминающий станцию метро по структуре – весьма широкая, но куда более длинная площадка с высокими потолками, кучей колон и рядом дверей, лестниц и переходов, включая воздушные мостики между узкой стороной помещения. Сам землянин появился сверху, оказавшись на весьма шатком балкончике, скрепленном из множества весьма трухлявых досок, сбитых ржавыми колышками-гвоздями. Если бы не его контроль веса, то мог бы и провалиться вниз, только лишь ступив на эту поверхность.
Нежити внутри оказалось даже больше, чем он чуял, фон некротики накрывал всю площадь зала сплошным ковром, но при этом большая часть нежити уже успешно упокоена. Видны в первую очередь иссохшие мертвяки, какие, очевидно, первыми и полегли, выиграв время для более развитых форм мобов. Оставшиеся твари загнали обороняющихся в угол, вынудив прижаться к стене, но это только казалось. Живые выбрали место правильно, ни с боков, ни сверху, нет отнорков, какими можно ударить в спину. Да и сами осененные держатся хорошо, их аж девятеро сражается, еще двое лежат на земле, раненные и упитые зельями, а убитых вообще не видно, ни одного.
Первую шеренгу формируют аж пятеро бойцов с тяжелыми щитами в качественных доспехах, вооруженные либо булавами, либо чеканами, либо короткими топориками, причем все оружие посеребрено, как и края щитов, смазано маслами против нежити и еще, наверняка, в храме слегка благословлено, чует Птах что-то этакое. За четверкой стоят двое арбалетчиков, чьи арбалеты сейчас лежат у ног, заряженные и готовые к стрельбе, но они эти стрелы не тратят. Дорого, берегут, ведь Птах ощущает от стрел ту самую противомертвую магию, что и от оружия и щитов. Вместо стрельбы они атакуют весьма длинными копьями через головы защитников, то и дело затыкивая очередную нежить.
Последние двое – женщины, это не скрыть ни качественной, но более легкой броней, ни мантией явной магички. Одна чародейка, а вот вторая, судя по экипировке, что-то вроде штатного носильщика и мастера снаряжения, как памятный гномик с синдромом Аллы в баре. Стоит признаться самому себе, Птах их обеих не узнал поначалу, его внимание привлекла почти скрытая под шлемом рыжая шевелюра одного знакомого арбалетчика, как и приметное стреляло оного. А уже потом удалось узнать в волшебнице ту самую, уже давно не лысую, хоть и с коротким каре каштановых волос, Варфоломею Батьковну Клепотникову. Да и спутница ее, уже нигде не толстенькая и даже не слишком пухленькая, просто очень фигуристая во всех полагающихся местах, тоже была землянином узнана.
Приятная встреча, ничего не скажешь, не зря зашел.
Хорошо на душе от того, что хоть у кого-то из их компании пришлых в этом жестоком мире все сложилось неплохо. И нет, помогать им он не собирался, оба раненных уже явно не умирали, да и занявшие глухую оборону бойцы первой линии постепенно выбивали противника. Еще один арбалетчик-копейщик и, похоже, скрытник-разведчик, хоть и лежат, отдыхая, но оставшиеся на ногах справятся даже без них. Уже считай, справились, пусть не без труда, не быстро, но уверенно уменьшая количество нежити, пребывающей в активной форме. Вот из трех десятков осталась дюжина, вот только половина таковой, вот в стену щитов уставших бойцов долбится последняя тварь, здоровая и массивная, ее даже не забивают, а просто толкают щитами и тыкают копьями.
Под конец громадному мертвяку-жирдяю, - слава Пантеону, что хоть не взрывающемуся, а ведь есть и такие, раздувающиеся от начиняющей их мерзости, - просто подрезали ноги, уронив на каменный пол и забив чеканами по башке. Птах уже собирался уходить, так же тихо, как и появился, но его внимание, его сенсорику, привлекло нечто еще. Сработало умение «созерцание волшебства», его дополнение «цвет чародейства», если уж быть конкретным. Внутреннее око словно на самом краю восприятия улавливает нечто странное, нити нехарактерного цвета, пронизывающие залу. Не серебряно-голубое мерцание жреческих благословений, не рыжую ярость идущего от магички огня, не странную светло-розоватую с виолетом дымку, что едва заметно мелькала вокруг уже-не-полной, и уж точно не серо-стальную крепость бойцов ближнего и дальнего боя.
Нет, было нечто еще, словно невесомые паутинки, даже не серые, а прозрачные, но на них будто мелькали капельки чего-то неприятно белесого, словно налипшая на те нити плесень. И эти нити укутывали весь зал, но большей мерой исчезали в дальнем проходе, лишь немногие таковые затекали в проходы иные, более ближние. И вдоль этих нитей будто бы что-то текло, та самая белесая мерзость, не магия даже, а заложенный в энергию сигнал. Вот из прохода показался еще один ковыляющий мертвяк, деловито направившийся к живым, но не представляющий для них угрозы. Землянин не смотрит на то, как тварь едва ли хотя бы четвертой ступени деловито разваливают на куски. Он вслушивается в свою медитацию, созерцает картинку тонкого мира, улавливая, улавливая место, откуда идет ниточки.
Из рюкзака скрытника они идут, вернее, из того рюкзака, какой лежит ближе всего к валяющемуся без сознания раненному индивиду с соответствующим обмундированием. И что-то подсказывает землянину, что это нихрена не специально активированная приманка для ускорения прокачки. А еще миг спустя, когда нити налились силой, а белесые капли по них потекли уже куда заметнее для его чувств, стало очевидно и другое. Что главная проблема пришедшей сюда группы из одиннадцати осененных, большая часть каких состоит как раз из недавних Пришлых, заключалась отнюдь не в перебитой толпе нежити. Что эта толпа их просто задержала, вымотала перед приходом основной угрозы.
Первым делом выросла концентрация некротики во всем зале, но шла она волной от дальнего конца, через всю сосиску «станции метрополитена», ударяя во враз переставших усмехаться и перешучиваться живых. Следом настал момент, когда неладное заметила и более примитивная сенсорика, ощущающая давящее присутствие сильной нежити прямо там, в той стороне. Послышался шум, едва различимый за счет расстояния, словно кто-то цокает по камню и одновременно бьет железом, черкает чем-то острым по стенам. Вдали раздался истошный вопль, мгновенно замолчавший, еще пару криков, а потом заполошный ор, постепенно приближающийся к занимаемому Пришлыми залу.
Из едва приоткрытых тяжелых двустворчатых ворот, как раз чтобы с трудом просунуться человеку нормального сложения, высунулся смертельно напуганный половинчик, легко проникший в широкий для него проход. А потом, не успел парень мохноногий сказать хоть слово, как его буквально пригвоздило к тем самым воротам тяжелым железным крюком. Крюк этот просунулся сквозь ту самую щель, мелькнув перед лицом живого и пробивает тело прямо острием в шею, превращая крик ужаса в захлебывающееся бульканье. А ведь он не только кричал от ужаса, нет, до последнего момента половинчик, он же хоббит, он же полурослик, пытался предупредить хоть кого-то, потому что в его вопле можно было расслышать «...ииитеееел...».
Хранитель.
Босс качалки.
Царь разлома.
Ходячая смерть для не готовой к бою вымотанной и частично выбывшей группы.
Тактом позже, еще не успели упасть на землю капли вылившейся из распоротой глотки крови, створ ворот буквально выносит мощнейшим ударом, разваливая пусть и трухлявое, но еще крепкое дерево, обитое стальными полосами, на груду щепок. И в этом ореоле в зал неспешно, но отнюдь не медлительно, входит высокая, больше двух с половиной метров фигура, от взгляда на какую даже без сенсорных навыков и умений, становится откровенно плохо. И дело не в росте, не во ржавых и частично развалившихся латах, не в трех громадных и двух маленьких мертвенных ручищах, сжимающих либо оружие, либо волшебные жезлы, не в двух головах на нигде не усохшем теле – одна на положенном месте, а вторая на правой стороне груди растет.
Нет, вся беда в том, что образы Хроники без всяких сенсорных умений рисуют над этим страшилищем призрачную и мерцающую бледную корону о четырех зубцах. Один из даров Всемилой и Всевидящей своим осененным, позволяющий мгновенно определять выдающихся тварей одним взглядом, если те не обладают особыми скрывающими суть свою умениями, каких у боссов почти не встречается. Чтобы не обмануться, чтобы понимать степень опасности. Опасности твари, какая при равном уровне требует на свое уничтожение на порядок больших усилий, чаще всего даже не одной группы, а пары-тройки связок, действующих в тандеме, умеющих в том тандеме действовать. Потому что в мертвый зал вошел, источая ужасающую ауру, не просто малый Хранитель, он же мест-босс, но, ебанный рот этого Иулатара, блядь, Элитный Хранитель, каким-то образом сформировавшийся на первом слое прекрасно изученного разлома.
Ой, кому-то будет больно...
***
Оседают щепки, поднятые прорывом сквозь полузакрытую дверь, и нежить наконец-то предстает перед почтенной публикой во всей красе. Птах, уже имеющий опыт работы с тварями неживого типа, первым делом присматривается к тому, как это говно сражаться будет. Доселе он с боссами, или все же мест-боссами, любого толка не возился, тем более, с элитными-то! Пару раз Юдель замечал блуждающих эмиссаров в тех землях, где они тренировались, блуждающих и не привязанных к разлому, но сначала Птах был еще слишком слаб, а потом босс был чрезмерно силен и со свитой мощной. Так что убивал их лысый лично, своими руками, а землянин и узнал о тех сражениях постфактум, когда Юдель мимоходом упомянул деталь эту. Впрочем, даже того, что он уже знает, вполне хватает для понимания элементарной истины – просто так связываться с таким противником в одиночку или в не слаженной группе, мягко говоря, неразумно.
Конкретно этот противник явно был больше воином, чем магом. Основная голова, укрытая ржавым рогатым шлемом, смотрела четко на прижатых к глухому углу людей, причем во взгляде том ощущалась тень разума. В мерцающих зеленоватым светом глазницах виделось этакое мрачное торжество, предвкушение будущей бойни, готовность добивать убегающих. Убегающих не было – противник слишком быстро двигался, чтобы успеть покинуть свою позицию и укрыться в каком-то проходе. Слишком вымотаны, слишком устали, слишком далеко. Если и побегут, то только по одному передохнут, максимум один-два спасутся. Возможно, это бы и устроило их, но ребят явно готовили и тренировали не разбивать строй, вбивали на уровне рефлексов и в стрессовой ситуации осененные сделали то, что умели.
Сплотились и приготовились принять удар, что для их команды просто смерти подобно, ибо Птах шансов для живых не видит, он слишком хорошо рассмотрел и ощутил ауру нежити. Три боевые руки о трех суставах сжимают тяжелый молот на длинной рукоятке, - именно нормальный боевой молот, а не анимешную версию такового, - тяжелый двуручный тесако-меч, словно из рук знаменитого Гатса вырванный, а также боевой одноручный гибрид крюка и серпа, кажущийся в хватке босса просто длинным кинжалом. Две ручки поменьше, словно детские, сжимают два тонких и весьма изящных жезла, вылезая из широкой ржавой дыры в доспехах на правой груди. Из груди эти ручки и растут, шевелятся и словно прицеливаются, но пока не активируют магические абилки.
Малые руки расположены строго под второй башкой, словно вплавленной в синюшную и высохшую плоть, лицо у нее почти детское, но глаза тоже сверкают, только могильно-синим. В этой голове тоже чувствуется жестокость и злоба, но разума в ней меньше, ну, или «Созерцанию» землянина так кажется. Тварь не бежит во всю скорость, но передвигается неспешной трусцой, просто с такими-то габаритами она любого спринтера обгонит. Все три оружия удерживаются правильно, в странной, но гармоничной боевой стойке. Выставленные вперед копья, - их уже не три, а пять, видно, у кого-то умение на работу с инвентарем имелось, - совсем не смущают тварь.
Птах все еще пребывает в медитации и скрывает себя «Единением», так что имеет надежду, что его не заметили. Вмешиваться он не то чтобы не собирается, просто не спешит рисковать жизнью зазря – никого не спасет, но сам пострадает, либо будет вынужден потратить умение побега раньше, чем получит третью ступень. А вот если толпа попаданцев окажется не совсем беззащитной и сможет хотя бы открыть ему окно для атаки, тогда он без зазрения совести поддержит живых, заодно отжимая себе часть первоосновы. Если же случится чудо и эти ребята да девчата успешно справятся сами, не потребовав чужой помощи, то Птах лишь порадуется за них, пожелает удачи и тихонько свалит в туман.
Решающий момент наступил в тот миг, когда тварь оказалась в двух своих шагах от кончиков копий, готовясь сбить их в сторону и вломиться в строй, ломая оный и рубя плоть на куски. Мелкая голова и ручки уже навелись на задний ряд, собираясь ударить магией, с жезлов буквально стекает серо-зеленая пыль, полная некротики, готовясь обернуться валом злых чар. В этот миг осененные сделали свой ход, вернее, сделала его уже-не-лысая, но крайне деловитая волшебница, выплеснув на нежить поток липкого и яркого пламени. В ее руках рассыпался пеплом утонченный березовый, - судя по фактуре, - посох, на вершине какого сверкнул узнаваемой пирамидальной формой одноразовый «выжигающий усилитель чар», жертвуя экипировкой ради усиления умения.
Вместе с этим выстрелили все три арбалета, целясь в малую голову, освященные стрелы были остановлены поднятой завесой, но предварительно ту завесу разметали, вот пламя и жадно накинулось на мертвую плоть. Накинулось бы, поведи себя нежить так, как ведут себя обычные мобы в обычных условиях. Тварь провернулась на носках, проскрежетав по камню ржавой сталью сабатона на левой ноге и омертвевшей плотью на босой правой, принимая поток магического напалма на спину и плечо, одновременно продолжая рывок вперед.
Кажущиеся спичками на фоне массы противника копья либо лопнули, либо оказались отброшенными, не помог и упор в землю. Удар молота пришелся чуть в стороне от людской головы, один из воинов успел уклониться, громадный аниме-меч вовсе ударил мимо, выбивая облако каменной крошки, взмах крюко-серпом сначала прорезал насквозь щит-дверь и едва не отрезал руку, оставив кровоточащую рану, а после просто вырвал этот щит, подбрасывая под потолок и на другой конец зала.
На этом сопротивление можно было бы считать оконченным, но огонь в плоть твари все же впился, сбивая натиск, заставив пошатнуться и выплеснуть из себя волну некротики, но не убивая все живое в радиусе пары-тройки шагов, а оборачивая эту злую силу вокруг горящей плоти, вокруг затекших под дырявые доспехи капель жидкого и вязкого пламени. Это либо не собственное умение, усиленное мастерством навыка и дорогущим расходником, либо дамочка нехило прокачалась, либо у нее какие-то еще особые дары имелись... либо все это вместе и в разных пропорциях. Факт в том, что тварь перестала атаковать на почти полную секунду, борясь с огнем и давая людям перегруппироваться, смещаясь вокруг и выбирая позицию для атаки.
Миг преимущества был использован... ну, он был использован, но не более. Несколько ударов по ногам, в основном по не прикрытой сабатоном, куда более жидкая огненная стрела из вытащенного из-за пояса жезла в закрытую шлемом голову и огненная аура, повешенная на оружие собственных сподвижников и защитников, да еще Эрик отличился. Умудрился захлестнуть молот твари веревочной петлей и попробовал вырвать оружие из конечности мертвяка. В последнем случае вырвало Эрика, оторвав его от земли и принудив покинуть строй, улетев метров на пять, грузно и опасно, но сравнительно мягко, приземляясь поверх груды уже упокоенных тварей. Впрочем, он как минимум обеспечил временную блокировку одной из трех ударных конечностей нежити, что уже недурно.
Громадный меч тварь просто резко потащила по земле плоскостью, поднимая вал крошки и оглушая скрежетом, одновременно растолкав попытавшихся навалиться осененных. Серп ударил повторно, но теперь в того, что первым уклонился от молота и уже здесь было без шансов, голову вместе со шлемом пробило насквозь, зацепляя на крючок, подтягивая тело и этом же телом сбивая с ног еще одного арбалетчика. А тварь уже шагает к замершей с поднятым жезлом Варфоломее, какая готовит какие-то чары, используя, скорее всего, усиливающую «санацию волшебством», если Птах верно помнит классические билды на усиление высокой магии.
Что-то яростно закричавшая бывшая толстушка отважно и непередаваемо тупо бросилась в ноги нежити, стремясь защитить кастующую волшебницу. Более того, она каким-то чудом пережила первый удар, подставив свой рюкзак под крюк, падая наземь в ворохе всяких мелких вещиц, каким в инвентарях места не хватило, но без каких в разломы соваться просто глупо. Чуть сменивший позицию мертвяк стал так, чтобы ударом мега-меча располовинить и ее, и уже-не-лысую. Замах вроде и широкий, но при этом поразительно быстрый, тварь вообще удивительно подвижна для своих габаритов, никакой неуклюжести вообще не наблюдается. Глаза лежащей женщины в ужасе расширились, а Птах тем временем ощутил себя героем старого бородатого анекдота.
Мол, судят боксера, настоящего ветерана спорта, какой может поясами обмотаться, словно мумия. Судят за избиение своей тещи. Спрашивают у него, мол, вы же с ней нормально жили, не ссорились, душа в душу, за что ты ей челюсть своротил? А тот и отвечает: звонил он в дверь, теща открыла, он ей «добрый день», она ему «добрый день» в ответ... и тут теща ка-а-а-ак открылась! Анекдот в равной мере и старый, и не смешной, но именно персонажем оного анекдота Птах себя ощутил в эти мгновения. В том смысле, что его тоже слишком хорошо натаскивали на безоружный бой, натаскивал настоящий профи своего дела, каким бы мудилой лысым он ни был.
И в миг, когда нежить настроилась располовинить двух попаданок на части, когда ее позиция изменилась самоотверженностью отважной пышки, эта нежить совсем не учитывала затаившегося в маскировке землянина почти над собственной башкой. Грубо говоря, этот многорукий урод тоже «ка-а-а-а-а-к раскрылся», что просто грешно было бы моментом не воспользоваться. Возможно, это несколько портило героический ореол Птаха в собственных глазах, но не представься столь идеальной возможности, он бы не рискнул сразиться вместе с «собратьями по несчастью». Ибо что он мог бы сделать этой твари? Неважно, кулаками или посохом. Собственно, именно в этот миг землянин понял, что именно Юдель имел в виду, когда говорил, что посох раньше или позже придется положить на полку.
Или покласть.
Волшебная палка попадает четко туда, куда целился бросившийся в воистину змеином рывке землянин, втыкаясь окованным концом прямо в могильно-синюю глазницу малого черепа, разбивая ту глазницу, пробивая и саму голову, и туловище, входя на почти всю длину в мертвое тело, справа налево, показываясь наружу из района левого бедра. Даже не пытаясь выдернуть намертво застрявшее оружие-не-оружие, землянин пропускает сквозь него самый мощный заряд «раскрытой ладони», на какой только способен, заставляя тело твари встряхнуться в короткой судороге. А затем отдается на волю беспощадной суке-гравитации и скользит вниз, к малым рукам, вырывая из тех ручек жезлы, следом вырывая одну из рук вместе с омертвевшим суставом, а вторую калеча коротким, но очень быстрым ударом кулака, до треска костей и повешенного на уязвимую часть мертвого тела эффекта.
Скользнув вниз, он игнорирует нарастающую боль во всем теле, вызванную буквальным купанием в некротической ауре, начиная разбивать свои кулаки и ладони о плоть и о доспехи. Там, где можно бить ладонью, атакуя прямо тело, применяет ее, там, где видит доспех, передает ударный импульс кулаком. Два основных боевых умения работают без перерыва и пауз, опустошая резерв со страшной скоростью, но и без того замедлившаяся мразота еще раз дернулась в судороге от накопившегося и выплеснувшегося духовного резонанса. Только вот подыхать окончательно она совершенно не спешила, наоборот, восстанавливает подвижность. А после словно бы укрывается мерцающей некросом энергией, от какой дрожит пространство, а Птах быстро узнает характерные особенности применяемого трюка, уже видел, одна из убитых им элиток тоже так умела, только намного слабее.
Шаг назад, в сторону, вперед и еще вцепиться в ржавый, но при этом крепкий, кольчужный пояс с железными пластинами. И едва не заорать знаменитое «у-и-и-и-и-и-и-и!!!», когда ушедшая в рывок тварь дернула Птаха за собой, вытаскивая его и себя из окружения. Впрочем, это не помешало нежити прямо в момент рывка буквально размазать ударом мега-меча неподвижно валяющегося скрытника. В последний миг тот резко дернулся, перестав притворяться совсем мертвым, но помогло это не сильно, что так, что так вышел фарш. Фарш, плотно перемешавшийся с остатками сумки, из какой столько времени фонило странными нитями энергии, приманившими сюда нежить и ее предводителя.
Рывок завершился, землянин позволил себе отпустить свое такси, едва не улетая кубарем, успевая перевести падение в плавный кувырок, тут же оказываясь на ногах, мгновенно сориентировавшись и повторно отступив. Взмах молота, от какого Птах просто отошел, выпад серпа, а он лишь отклоняет корпус и доворачивает его так, чтобы крюк не задел шею, а выпад мечом и вовсе нанести не выходит, ибо человек контратакует. Тварь все еще смертоносная, все еще сочится магической скверной некротики, но без второй башки и кастерских рук оно потеряло достаточно сил, чтобы землянин мог чувствовать себя пусть не уверено, но хотя бы имеющим шансы на выживание. Его удары напоминают мягкие касания, но таковыми не являются, он будто пером обмахивает и щекочет громадную нежить, не давая той выйти на комфортную дистанцию удара.
Птах слишком близко, слишком подвижен и невесом, слишком сильно его кулаки заставляют трещать древние кости, слишком заметен каждый накопленный заряд духовной уязвимости. В ином случае даже раненная мразь могла просто отравить противника истекающей некротикой, что билась из ран на месте детских ручек будто говно из пробитой трубы канализационной. Любой иной из присутствующих здесь живых после первых пяти тактов в таком облачке потерял бы скорость и получил бы целый ряд негативных эффектов, а Птах даже не ощутил недомогания, только неудобство. Он уже почти полную ноту пляшет вокруг твари, не давая той сосредоточиться на чем угодно еще, кроме самого себя, отыгрывая роль образцового танка, а у него пока только вкус крови и плесневелого хлеба во рту из-за открывшихся кровотечений.
И он не просто пляшет, нанося болезненные, но не смертельные, даже несмотря на накопление резонанса бесполезные, удары по слишком бронированной и защищенной твари. Нет, уже на половине этого срока в нежить полетели перезаряженные болты из арбалетов, полетела яркая и опять чем-то усиленная огненная стрела, полетели несколько флаконов с освященной водичкой, безвредной для Птаха, но опасной для нежити. Да и бойцы ближнего боя тоже стремительно перевооружались, доставали кто дротики метательные, кто просто брал оружие уже упокоенных тварей и швырял его. Последние, кстати, получили кучу мата от своих же и перестали мешать Птаху выживать – ему от таких попаданий опасности куда больше, чем неудобств для нежити.
Арбалетчики, к счастью, били ближе к голове твари, а сам Птах после первых же выстрелов перешел в средне-нижнюю стойку, выбрав весьма специфический под-стиль, какой официально величали «выпь, что сжалась перед ударом». Как уже заведено, Юдель на свой манер переименовал пафосное цаньское многословие и величал эту тактику «понюхать пыли», потому что башка часто оказывается ниже уровня вражеской жопы. Складывалось абсурдное ощущение, что Юдель еще оцензурил свое сокращение, потому что в оригинале там должно было быть «нюхнуть попца».
Зато союзники могли стрелять практически без опасения повредить бешенному Монаху в маске адского фламинго. Нежить была умна, а не просто моб, она понимала, что ей нужно не за Птахом бегать, а выбивать остальных живых. Специфических талантов танковой ветки, манипулирующих агрессией и желанием атаковать себя любимого, у землянина не имелось, а если у кого-то из группы такой и наличествовал, то роль танка против этого подобный Защитник не потянет.
В общем, тварь с радостью бы повторила свой рывок, но уже возвращаясь обратно, заново разбивая строй, а не играясь с желанием испить чужого страха и боли. Ага, такая она, обратная сторона наличия разума, часто принуждающая тварей действовать не оптимально. Действуй мертвяк по уму и примени свой рывок с первого такта боя, и Птах бы даже не стал пытаться помочь знакомому, ибо есть чувство товарищества, есть героизм, есть безумие, а есть и просто суицид. Максимум бы выпил немного алкоголя за упокой блудных душ и на этом все. Теперь же землянин лупит в мертвяцкие ноги изо всех сил, стараясь не дать накопить там заряд некротики, нужной для активации умения. Он ведь помнил, как его сенсорика ощутила вражескую энергетику перед активацией умения, помнил и не давал применить его вновь.
Тварь все еще может ударить просто с разбега, шагом, но не с висящим на ней Птахом, какой не упустит возможности безнаказанно бить в спину. И тварь танцует с единственным партнером, просто игнорируя всех остальных, прекрасно понимая, кто именно тут самый опасный живой уродец. Все три оружия работают в весьма четком цикле, связки примитивны и предсказуемы даже без «наложения движений», немного нескладные из-за уже полученных травм, но это именно связки, полноценный боевой стиль, каким пользуется разумное существо. Иронично, но ни меч, ни молот не волнуют Птаха так, как чертов серпо-крюк, ибо он достаточно короткий и позволяет бить по движущемуся на грани клинча человечку.
Выпад, выпад, выпад, а Птах все в движении, уже вторую ноту тянет, уже истыкана большей частью запаса особых болтов спина мертвяка, да только он хоть и сдает, но не слишком быстро, а вот землянину уже плохо, под маской наверняка кровь из носа, ушей и глаз капать начинает. Это сказалось в один миг, когда хлесткий удар третьей руки едва не срезал ему голову, оставив лишь царапину на щеке, прямо под маской, да и то лишь потому обошлось царапиной, что «боевая готовность» чуть ослабила куда более опасный выпад. Маска, кстати, не пострадала, она невесома и нематериальна, она пропустила удар сквозь себя, лишь не дает вытекать наружу крови. Птах отшатнулся, рана заныла, начала нарывать, хотя у кого иного уже прогнила бы до мозгов, Птах потерял темп и было бы ему весьма грустно, но в этот миг снова ударила людишки.
Арбалетный болт, аж сверкающий от вложенной в него мощи, явно приберегаемый на самый крайний случай и до наиболее удобного момента, ударил точно в ту ржавую дырень, что между шеей и шлемом, передав чистейший физический импульс, сравнимый с прилетом не болта, но гребанной наковальни. Ударил, заставив тварь запнуться и сделать торопливый шаг вбок, лишь бы не потерять равновесие. Одновременно с этим на макушку ему упал флакон с особо ядреной святой жижей, причем не просто стекло, а зачарованное, мгновенно треснувшее и превратившее свое содержимое в аэрозоль, облепивший харю мертвяка. И на десерт пришла даже не стрела, а цельный комок огня, тоже в голову, вокруг какой уже пропала некротическая защита. Иная тварь тут бы и легла, даже если босс, хотя тут Птах домысливает, ибо эмпирического опыта не имеет.
Иная, но не эта.
Вся некротика, какую не вышло направить в страдающие от кулаков Птаха ноги, мигом окутала запылавшую голову, подавляя и святость, и магию, и даже болт превращая в комок ржавчины. Уцелевшая, хоть и покалеченная ручонка навелась на Птаха, почти успев ударить потоком смертной магии, могильного праха, едва не задевая юркую фигурку землянина. Тот извернулся стрижом на ветру, пропустив мимо поток смерти, а после попал точно туда, куда его загнала нежить, прямо под удар заведенного почти за спину супер-тесако-меча. Выпад вполне мог, и даже должен был, его напополам вдоль рассечь, но Птах, почему-то, располовинивать себя не пожелал.
Все его навыки и умения, активные и пассивные, все единички на шкале мастерства сыграли свою роль, и он буквально прочитал рисунок боя, увидел эту атаку задолго до того, как враг выпустил свой поток праха. Увидел и начал бить на опережение, кулаком в воздух перед собой, ровно так, чтобы удар всей вложенной массой тела духа пришелся четко в плоскость громадного клинка в момент удара. И этого хватило, чтобы лезвие ушло в сторону, пройдя в пальце от его плеча и глубоко, безнадежно глубоко воткнувшись в едва видимую щель между двух каменных плит пола. Это было физически нереально, массы Птаха и силы удара не должно было хватить, как и скорости, но Хроника с физикой имеет очень близкие отношения.
Раком она сношала эту физику.
Нежить несколько растерялась, но мозгов ей хватило на то, чтобы не замирать, не тупить и не думать, как же так вышло, как же ее меч так неудачно попал в ту блядскую щель, к какой Птах столько времени подводил противника? Тварь просто всем корпусом дернулась назад, ме-е-е-е-дленно вытаскивая застрявшее оружие, и ударила в человечка еще раз. Ударила бы серпом, и пришлось бы отступать, тот слишком быстро и непредсказуемо лупит, но серп еще был отведен в сторону, располагался очень неудачно и потому ударил молот. Птах не отступил, сам шагнул навстречу, голой рукой принимая ладонью замерцавшую некротикой головку молота, ощущая, как кожа на руке одновременно иссыхает и гниет до самой кости, как боль едва не ввергает в агонию, несмотря на весь самоконтроль и сопротивление.
Но он сейчас невероятно могуч и силен, все активные усиления активны, все пассивки дополняют активированные трюки, все навыки работают на полную: «верткое уклонение», «благость единения», «наложение движений», «активный резонанс», «багровая метка», «взгляд в себя». Все, что только имеет и умеет, что только может применить, Птах подрубал по откату и именно сейчас они все активны. И его на глазах гниющая под бинтами рука удержала навершие молота, удержала и перенаправила весь этот импульс прямо в локтевой сустав той руки, какая вытаскивала меч. Если бы не чрезмерная длина и лишние суставы на этих конечностях едва ли вышло бы так красиво, но вышло ведь. С диким хрустом рука с клинком просто отвалилась, даже не успев вытащить оружие. Нежить провалилась в атаке, потеряла равновесие и дернулась вперед, падая на колено, снова готовясь ударить еще одним потоком праха, раз козырь с заработавшей мини-рукой раскрыт.
Птах наносит пять ударов, полную связку за то время, какое твари понадобилось, чтобы упасть на колено, а после ударить его сразу магией и серпом. Птах снова отшагивает от чар и опять жертвует уже поврежденной рукой, хватаясь за конечность с серпом, прямо в том месте, где ладонь тот серп сжимает, а после сдвигая и заламывая оную конечность. Да, нежить боль не чувствует и на болевой ее не взять, но принцип рычага един для всех, если Хроника еще и его поиметь не пожелает, так что сработало. Пальцы иссохли нахер, но сработало, завернутый в сторону крюк зацепился за плечо руки с молотом, а там мертвяк дернул заклинившей рукой, отбросив Птаха, вырывая себе громадный комок мертвых мышц, обездвиживая вторую конечность.
Птах окончательно добивает свою собственную руку, пропихивая ее в рану, оставшуюся на месте вырванной ручки-волшебницы, мимоходом доломав еще кое-как работающую. И, ощущая, как некротика поражает плоть аж до плеча, выпускает весь оставшийся запас духовных силы четко в рану. Рану, расположенную где-то рядом с центральным ядром нежити, чтобы поток магии тратил как можно меньше времени для активации чар. Вот теперь тварь проняло, вот теперь ее тряхнуло, вот теперь духовный резонанс дал жару, аж замерцало зеленоватое пламя в глазах мертвяка, словно у лампочки при перепадах напряжения.
Птах уже, считай, труп, причем даже не потому, что ему еще одним взмахом серпа распороли лицо, чуть не вырвав кусок черепа крюком, а потому, что отравлен некротикой. Терминально отравлен, да еще и полностью потратил запас сил, тех самых сил, резерв каких не давал некротике укорениться в теле слишком легко. Тут уже никакая «Стойкость» не поможет устоять, никакая «Медитация» не поможет изгнать скверну из тела, никакое «Единение» не даст восстановить баланс.
Зато справилось «Полное Обновление», полностью убрав и раны, и усталость, и боль, и поражения некросом, оставив Птаха целым, живым и вообще орлом. Нежить явно ощутила, что уже почти сдохшая козявка вдруг подыхать перестала, но среагировать уже не могла, Птах отшагнул аж на три шага, даже не дернувшись от просвистевшего рядом с лицом серпа, когда мертвяк попробовал достать его в длинном выпаде. Попробовал, а сам зашатался, рухнул лицом в камень, теряя возможность координировать свои движения, слишком вразнос пошла часть его еще функционирующая и окончательно упокоенная, какая пробита дорогущим посохом.
В рухнувшую тварь полетело вообще все, ожидающие итога размывающегося в их восприятии сражения бойцы бросились на нее, как муравьи на гусеницу или пчелы на шершня, тыкая уцелевшими копьями, дубася молотами и поливая всякой алхимической дрянью. Двое наиболее рослых, еще шатаясь от полученных ушибов и отравления некротикой, молча навалились всем весом на последнюю конечность, прижимая ту к земле и не давая использовать серпо-крюк. Птах же запрыгнул на нежить сверху, принявшись «клевать» той башку, двумя движениями сбив рогатый шлем с черепушки и просто долбя без перерыва кулаками, выдавая два-три удара в такт. Активные навыки просаживали запас сил, но срабатывающий каждые три-пять тактов резонанс глушил тварь надежнее, чем динамит рыбу. Теперь, когда ядро нежити было повреждено, мертвяк на резонанс реагировал куда заметнее.
Прошло не меньше полной ноты, еще кого-то охеренно так шмякнуло мертвой ногой, - к счастью, босой, - в грудину, отшвырнув куда-то за пределы поля восприятия Птаха, а затем все. Тварь и так уже не двигалась, но именно сейчас сработала Хроника, подтверждая победу. И не просто победу, а такую победу, что прямо одно сплошное удовольствие всем участникам! Ну, выжившим.
Малый Хранитель уничтожен (нежить/оскверненный/кадавр/элитный): двуликий кадавр-разоритель (некрос, уничтожитель, мастер, посмертник) одиннадцатая Ступень.
Получена первооснова.
Поток первоосновы значительно увеличен!
Признана выдающаяся доблесть!
Полученные награды значительно увеличены для всех участников!
Получена редкая Шкатулка (черненое железо, седьмая Ступень)
Личный пространственный карман увеличен: +0,5 меры веса
Личный пространственный карман: 10,5 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Четверо наиболее выдающихся участника сражения получают Милость Ее!
Милость Ее: случайное внеуровневое улучшение стандартного типа!
Птах отмахивается от подсказок Хроники, понимая, что сейчас не до того, а после, осознав собственные ощущения, заорал не своим голосом. Буквально не своим, ведь маска голос исказила, превратив в какой-то птичий клекот пополам со скрежетом железа о железо.
- Всем назад, быстро! – Стоит сказать, его послушались, впрочем, еще и потому, что эти же слова прокричала волшебница, Варфоломея которая. – Вспышка!
Вспышка и впрямь была, но не слишком яркая, даже не ослепила никого. И поток некроса тоже вышел смешным, убило бы лишь в случае, если с трупом реально обниматься начать и продолжать, даже несмотря на оную вспышку. Но нет, главной проблемой, той самой, какая удостоила тварь черты «посмертник» в описании, была поднявшаяся волна магии. Магии вполне характерной и узнаваемой Птахом – это был чертов зов, причем достойный элитного мини-босса одиннадцатой ступени, созывающий вообще всю возможную нежить из ближайшей округи строго сюда, в этот зал. И бежать Птаху уже нет смысла, потому что враг придет со всех направлений, а остальные и не убегут, они с трудом стоят на ногах.
Сука, одиннадцатая ступень! Даже просто моб такого уровня для первого слоя Залов никакая не норма и серьезный противник. Босс? Элитный? Эта хрень могла натурально сотню трупов напластать здесь, вероятно даже напластала, пока двигалась к своей цели. Хотя нет, скорее всего, мертвяка та самая хрень в рюкзаке приманила, причем оная хрень явно сломана, но еще что-то в ней есть, Птах ее продолжает ощущать. Приманила, да, причем не со второго слоя, а чуть ли не с третьего, блядь!
Да все лики Пантеона и все боги всех религий Земли, лучше всего о силе твари говорит сам факт того, что ему выдало полмеры веса в инвентарь и железную шкатулку с чернением! Пол меры веса из общего пула, разделенного на всех участников! А вот шкатулку получил только он, как самый успешный и нанесший больше всего вреда противнику, потому что шкатулка всегда одна с каждой твари. И сверху еще улучшение, что очень и очень хорошо, совершенно не помешает в дальнейших замыслах Юделя, в каких Птаху придется поучаствовать.
И нет, паники Птах не ощущает, потому что еле стоящие осененные стремительно приходят в себя, распивая зелья, явно недешевые, приготовленные на крайний случай. Ибо кто же отправит пусть начинающую, но все же высоким навыком обладающую дамочку в поход на прокачку неготовой? Верно, никто, даже если подсунуть ее команде какую-то привлекающую нежить, именно нежить, а не мобов вообще, дрянь. Так что чем отпиться у ребят и девчат нашлось, как нашлось мозгов встать на прошлое место, сплотить строй и готовиться встречать уже выбегающих из всех щелей мертвяков. Гнало их сюда будь здоров, да, неслись аки наскипидаренные, игнорируя иные раздражители.
- Сюда, к нам! – Кричит весьма приятным контральто волшебница, накладывая новые огненные чары на оружие союзникам, даже арбалетчики, истратившие чуть ли не все особые снаряды, подоставали запасные пыряла.
Птах лишь покачал головой, сам шагая навстречу подбегающим противникам, одновременно заканчивая вынимать из мертвой плоти свой посох. Это против босса он бесполезен, а вот слабосилков им ломать самое оно. Именно слабосилков, потому что нежить здесь успели почистить, а столь опасной дряни больше встретиться не должно. И не встретилось же! Он налетел на тройку безоружных мертвецов коршуном, в три такта оставив их упокоенными, а после метнулся к иной группе, уже из пяти, потратив на них все те же три такта, только упокоил лишь двух, а остальных поломал и стреножил.
Землянин мечется между прибывающими группами, оттягивает на себя немало их внимания и при этом не ощущает той опасности, что раньше, не после боя с боссом. Ступень у него точно поднялась, но Всевидящая благоразумно не активирует улучшения сути, пока не окажешься если не в безопасности, то хотя бы вдали от тварей. Но он и так справляется, раздавая удары окованной частью посоха, подбивая ноги, сталкивая нежить друг с другом, и, конечно же, применяя боевые умения там, где нужно. И без него имели шансы справиться, но, скорее всего, с потерями, а может и вовсе все померли бы, не удержав первый ряд мертвецов.
Но с ним это превратилось в избиение и ускоренную прокачку для всех, лишь единожды Птах бросил вытащенную из инвентаря бомбу, полученную когда-то давно из честной шкатулки и с тех пор пребывающую в инвентаре, дожидаясь своего часа. Пламенная вспышка, вонь горелой плоти, но мертвец-предводитель, начавший собирать вокруг себя свиту и превращать толпу в нечто опасное, запылал и быстро сдох. Это как метко брошенным золотым слитком убить, но именно в такие моменты и нужно тратить расходники. Без предводителя аж седьмой ступени бой снова стал свалкой, Птах мелькал тут и там, даже не столько убивая, сколько отвлекая, калеча и не давая накинуться толпой на строй. И себя, конечно же, не давая окружить и завалить мертвым мясом.
Он подобным «безумным риском» регулярно занимался на тренировках, только не имея прикрытия от целой толпы жаждущих жить осененных, какие обеспечивали ему крепкий тыл. Вообще никакой страховки не имея, если не считать Юделя. Но с ним лучше реально ничего не иметь, чем на такую помощь полагаться, честное слово. В те моменты, когда его прижимали, Птах просто скользил назад, протискиваясь между рядов щитоносцев, раздавая удары из-за их голов, а после облегченным шагом взбирался им на спины и прыгал прямо по головам несуразной толпы мобов. Выглядело прямо кинематографично, но на деле не столь уж сложно и почти не опасно, не с его показателями мастерства.
Меньше половины колокола заняло это месилово и под конец уже все выдыхали, нежить стала вбегать совсем редкими одиночками и осененные принялись добивать поврежденных, какие сами до них не доползли, заодно распихивая горы мертвечины. В разломах тела тварей исчезают дольше, так что успеют вытащить зубы и хребтовые кости, слить желчь, собрать железо и остатки снаряжения, если хорошее, да и просто охренеть от того, сколько трупаков напластали. На укрытого маской Птаха, разумеется, косились, но не спрашивали и не кидались ему в ноги, воспринимали ровно, с опаской, но без истерик.
- Щедрым дней. – Хорошо, что он сейчас адский фламинго, иначе от слов Варфоломеи у него бы точно обе брови сразу задергались. – Мне ведомо про негласный союз между тенью и пламенем, но не ожидала, что он настолько... глубок. Я не знаю, чьи слова и плата привели вас сюда, но заверяю за собой долг и от себя лично. Все же не просто выжила, но и осталась с немалым прибытком, как одна из четырех.
- Ага, щедрым дней, да. – Это уже Эрик, стащивший с головы чуть помятый шлем без забрала, и пытающийся выковырять что-то из уха, весь потный, рыжие кудри прилипли к башке, словно после купания. – Тот мой выстрел тоже оценило, лишняя строка в Хронику. За мной тоже должок, хоть я и не столь перспективен.
За этими словами, от каких магичка едва заметно даже для его «Созерцания» выпустила на лицо усталое раздражение, не злое, а словно на постоянно повторяемую тупую шутку, явно стояла какая-то история. Но Птах оную историю узнавать не собирался, он просто спешно медитирует, восстанавливая запас сил и потому загадочно молчит и зловеще пырится нарисованными поверх маски зенками.
- И й-а тоже должна, в-вот. – Тихонько и удивительно мило высказалась едва узнаваемая в новом образе дамочка, какую он, кстати, уже однажды спасал. – И не потому, что Она так мой бросок оценила!
В этот момент Птах закончил восстанавливать силы, после чего покачал головой в адрес все еще ждущих от него ответа или хоть какой-то реакции ребят-девчат, и взмахнул рукой, бросив кусок отколотого боссом камня в остатки рюкзака с приманкой. А после в одном рывке взбежал по стенке, цепляясь пальцами за неровности и выбоины, достигнув того самого «балкона» с какого наблюдал и атаковал. Еще такт, и он скрывается от чужих глаз, стаскивает рассыпающуюся невесомым песком маску, на ходу сбрасывает пострадавшую одежду и переодевается в свежую. И только потом выходит из разлома тем же способом, каким пришел, ощутив себя магнитиком, только уже с другой полярностью – словно сам собой из рогатки выстрелил, едва удержал равновесие, когда возник в том же проулке, из какого пропал ранее.
- Ы? – Задал ему вопрос весьма пристойного вида пацан, этакий любимый сыночек зажиточных лавочников, уже разложивший дрожащими руками простенькую курительницу для какой-то наркотической дряни, вроде как лвсах, орочье говно, из Степи поставляемое. – Ы!?
- Не «Ы» мне тут! – Строго произнес он, отвесив парню, даже Хроникой не признанному, увесистый такой подзатыльник от всей щедрости своего мастерства. – Бросай употреблять, или тебе енот.
При чем тут енот, Птах вообще не знает, просто почему-то вспомнилось или придумалось. Но когда он уходил из проулка в ночной город, за его спиной послышался звон разбиваемого о стену флакона и треск разломанной курильницы, а также приглушенный и полный охеревания молодой и ломкий голос.
- Да ну нахуй, я завязываю!
***
Лишь отойдя подальше и занимая одну из пустующих крыш ремесленного квартала, Птах позволяет себе выдохнуть и приготовиться принимать дары Всевидящей, что наполнят его Хронику своим присутствием. Это, если что, цитата одной из местных библий, но в каждом слове божьем любого Лика Пантеона славу Ей отдают всегда. Даже сами Боги признают главенство и благость Всевидящей над всеми, включая себя. Вероятно, это потому, что она весьма терпимая начальница и никак не вмешивается в чужие жизни, неважно пейзан, королей или Богов. Власть таковой над собой и признать незазорно, потому что она эту власть практически никак не использует дальше ненавязчивого подталкивания к борьбе с нестабильностью, скверной и хаосом.
Согласно планам и расчетам Юделя он должен был в том разломе провести больше суток, чтобы гарантированно повысить уровень, так что у Птаха сейчас, можно сказать, сэкономленное время. Какое вполне можно позволить себе потратить на отдых, а не на очередную тренировку до изнеможения. Так-то подумать, он ради подобных нескольких часов без подготовительно-тренировочного ада готов и еще парочку боссов развалить, даже если и элитных! Но лучше, конечно, кого попроще.
Ступень повышена!
Ступень: 3
Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!
Личный пространственный карман: 11,5 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык
Обретены улучшения!
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
==+==
Медитация (достойный):
- чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень)
- стойкость разума к восприятию потоков сил увеличена (психически-духовный/обретена вторая Ступень)
- скорость набора и восполнения духовной энергии увеличена (духовно-энергетический/обретена третья Ступень)
==+==
Стойкость (достойный):
- крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень)
- выносливость тела и духа увеличены, эффект всех негативных влияний незначительно снижен (телесно-духовный/обретена вторая Ступень)
- тонкие тела приобретают большую пластичность и увеличивают сопротивляемость плоти перегрузкам (энергетически-духовно-телесный/обретена третья Ступень)
==+==
Акробатика (достойный):
- координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень)
- мелкая моторика, объемное восприятие и равновесие улучшены (телесно-психический/обретена вторая Ступень)
- гибкость связок, подвижность и контроль движений улучшены (телесно-энергетический/обретена третья Ступень)
==+==
Созерцание (достойный):
- восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).
- глубина восприятия и стойкость к сенсорным перегрузкам увеличены (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень)
- предел познания расширен (духовно-психически-энергетический/обретена третья Ступень)
==+==
Безоружный Бой (высокий):
- кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);
- дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень)
- дух пропитывает внутренние органы и кровеносные сосуды (духовно-телесный/обретена вторая Ступень)
- нервы прорастают в духовное тело (телесно-духовный/обретена третья Ступень)
==+==
Единение (высокий):
- дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);
- духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);
- восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический/обретена первая Ступень).
- взаимодействие с мирозданием меньше нагружает тонкие тела (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень)
- тонкость баланса улучшается, открывая возможность осязать неосязаемое (духовно-эфемерный/обретена третья Ступень)
==+==
Совершенство (истинный):
- энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень)
- все составляющие сущности усиливают стремление к идеалу, облегчая развитие и нивелируя вредоносные эффекты (комплексный/обретена вторая Ступень)
- сущность осененного отвергает несовершенное, укрепляя саму себя и замыкаясь на себе же (комплексно-эфемерный/обретена третья Ступень)
Мощно, конечно же, причем даже бонусное улучшение заметно лучше стандарта, тоже комплексное, а не единичное... хотя, как знать. Учитывая запредельную для их ступеней и количества крутизну забитой совместными усилиями твари, вполне могло оказаться так, что награду ему и не улучшало, просто она изначально была именно настолько хороша. В остальном все тоже очень приятно, тело уже сейчас ощущается совсем иначе и Птах обязательно потратит немало времени на то, чтобы привыкнуть к изменениям. Впрочем, сначала он вложит очки умений, а уже после можно будет и привыкать.
- Тренировки-тренировочки, никуда мне от вас не деться. – Меланхолично высказывает он мысль свою ночной тишине и едва удерживает писк, когда тишина ему отвечает.
- Это верно, никуда. – Юдель опять появился чертом из табакерки, но не стал ни расспрашивать о том, как и где Птах накосячил, ни даже вопросов о том, что там по расходникам не задал. – У тебя одна луна. Вернее, без пяти колоколов три декады. Сейчас возвышение и привыкание к умениям, а затем все. Поднимайся и пошли.
Юдель... нервничал.
Да, старался этого не показать, но нервничал, опасался и чуть ли не демонстрировал страх. Страх не перед кем-то, не перед некой опасностью, а перед провалом своих планов, на какие он поставил слишком многое. И в этот миг Птах реально понял, что вот теперь уже реально все.
Началось.
Смотреть на рассвет в последний день перед какой-то нездоровой и смертельно опасной херней у Птаха понемногу входит в своеобразную привычку. Нет, нервы это дело успокаивает неплохо, а все равно ощущаешь, что так уже было, а теперь повторяется. Только и разницы, что встречает рассвет он ровно там, где когда-то начались его тренировки с Юделем, подготовка к выданному лысым монстром подвигу во имя чужих амбиций. Тот самый давно заброшенный комплекс складов на месте давно пропавшей и успешно зажившей язвы, снова восстановленная, хоть и более скромная, защита, снова попытки привыкнуть к тому, как изменилась собственная суть после новых строк Хроники.
Юдель и сейчас где-то рядом, тоже сидит, прислонившись к стене и медитирует, только Птах, даже если усрется от натуги, никак не может его точное положение ощутить. Уже сам факт того, что он ощутил хоть что-то, хоть бы тень от тени самого факта присутствия лысого рядом – это прямо образцовый показатель его прогресса. Прогресса, какого все равно может не хватить и, скорее всего, не хватит. Горе-наставник как-то мимоходом проговорился, что у землянина шансы очень даже неплохие, почти одна девятая. То ли он так «шутил», то ли намеренно на нервах играл, то ли не видел причин скрывать важное. Уж в том, что нервы у Птаха хороши и он не запаникует, узнав свои перспективы, Юдель успел не раз убедиться. Да и попробуй введи в истерику кого-то с навыками Птаха и степенью развитости таковых.
Юдель, кстати, пробовал и у него получалось, да.
В сложенных лодочкой руках землянина сжата полупустая и еще теплая чаша с травяным отваром, причем этот отвар не остывает, он всегда теплый, пока не растворится в энергетике организма. Безумно дорогой травяной сбор, атлас-ремейди, если вспомнить труднопроизносимое название, такой пить можно только раз в жизни и не позже пятой ступени. Вернее, пить можно сколько и когда хочешь, но тогда это будет просто среднего вкуса травяной отвар, похожий на очень настоявшийся зеленый чай с ноткой кислинки. А вот в самый первый раз, да еще и при подходящей ступени, этот сбор очищает энергетику от любых микротравм и повреждений, выводит шлаки, убирает большую часть негативных эффектов и ослабляет еще часть оставшихся, а также полностью восстанавливает подорванное здоровье.
Птах познал «Совершенство», так что в любом случае пришел бы в норму после дичайших тренировок на износ и за его пределами, после каких даже ему крепости и выносливости организма стало недоставать. Но у Юделя не было лишней пятидневки, даже лишних суток не было, чтобы давать Птаху отдохнуть телом и душой. Так что заварил им на двоих большой пузатый глиняный чайничек с ремейдишкой да и оставил землянина хлебать. Эффект уже прошел, сейчас чай продолжал быть просто чаем, но не выливать же? Заваривать меньше нельзя, важна строгая дозировка порций, но даже минимальная заварка идет на полную семерку человек или девятерых хоббитов. Да и просто весьма вкусно, если уж честно – хороших безалкогольных и освежающих напитков Птах в новой жизни почти не пил.
И не скоро выпьет, увы, ему в приказном порядке указали вытащить из инвентаря вообще все, что он не получил либо сам, либо за честную плату. Можно было бы подумать о том, что Юдель ненавязчиво готовит Птаха к процедуре убиения, но нет, самое ценное у него уже не отнять: два талмуда, зелья, камень случая – слишком велика цена, куда большая, чем у тех расходников, какие ему сначала дали, а после отняли. Согласно полученным вводным, то место, куда нужно войти Птаху, не приемлет такого мухлежа.
- Пришлый, поверь мне, если бы было иначе, то и вел бы я себя иначе. – Говорил он ему сегодня, перед последней тренировкой. – Не постеснялся бы ограбить сокровищницу наместника и приодел бы тебя не хуже всех его гвардейцев сразу, только не поможет. В лучшем случае все чужое на тебе сгорит мгновенно, а в худшем – вместе с тобой.
Стало окончательно понятно, что та затея с квестами, да еще и против лично встреченных тварей, каким Птах и сам искренне желал плохого, была не придурью Юделя, а способом обмануть систему. Не ту, что Всевидящая, ибо это святотатство, а механику грядущего разлома. Но кроме бинтов-обмоток и посоха ничего в дар полученного от Юделя в руках или инвентаре Птаха не будет. Даже за одежду, простенькие боевые расходники и банальную еду лысый у Птаха скрупулезно взял плату, аналогичную таковой в лавках Морочного, даже половинную наценку добавил. По его словам, ради перестраховки, а Птах и не спорил – называть мудилу жадным язык не поворачивался, ибо уж этим грехом он не страдает.
Он наслаждается целым рядом грехов совсем других.
От срока, поставленного Юделем, оставалось на пару нот меньше суток, но они, по его же словам, успевают. А еще они успели отработать, как следует отработать, а не тяп-ляп, проверку, адаптацию и освоение новых умений, вшивание таковых в ставшие привычными связки. Очки оказались вложены все, до последнего, хотя Юдель и признал, что в иных обстоятельствах имелся бы смысл подождать и придержать не вложенное до седьмой или даже одиннадцатой ступени. Но нет, в разломе Птаху пригодится любая кроха силы, даже если не оптимально вложенная, вот он и не стал откладывать на будущее. Да и кто бы ему разрешил отложить хоть что-то, если Юдель легко мог проверить Хронику Птаха и дать пинков за попытки мухлевать. Не говоря уж о том, что он и сам во многом разделял мнение лысого, все же тоже выжить желает.
Одним глотком допивая кисловатый отвар, землянин прогоняет перед глазами собственную Хронику, оценивая изменения в ней, как и все то, что оные изменения принесли.
==+==
Медитация (достойный): 119/1000
Подпитка энергией: 5/5
Дополнение (3): распределенное втягивание
Дополнение (5): активный форсаж
Взгляд в себя: 3/3
Раскрытие – мимолетный нырок: 1/1
Раскрытие – глубинное погружение: 1/1
Внутреннее око: 1/3
О=О=О
Контролируемый транс: 3/5
Дополнение (3): подвижный транс
Медитативный якорь: 0/5
Познание себя: 2/5
Парящая душа: 0/5
Течение реки: 1/3
Омовение энергиями: 3/3
Раскрытие – двойной глоток: 0/1
Раскрытие – милосердный глоток: 0/1
==+==
Четыре пассивных и два активных умения на третьей ступени для медитации вполне характерны, тут скорее только три умения на старте считаются редкостью, обычно у достойных навыков умений предложено побольше. Описание каждого из умений были даны Хроникой в весьма полной мере и еще сильнее дополнены Юделем. Причем тот делился такими подробностями, какие в ином случае считались бы великим или малым семейным секретом. Тот напрямую этого не говорил и даже не особо давил на эту тему, но из общих оговорок, причем услышанных еще до встречи с Юделем, землянин понимал, что такие детали, пусть даже и мелкие, никакой наставник, купленный за деньги, не поведает.
Обе активки являли собой довольно любопытные трюки, вполне полезные и в бою тоже, что и не удивительно-то с типом тренировок Птаха. Его ведь к этим умениям активно подводили столько времени! Открытое «течение реки» в некотором роде смывало с энергетики любое полученное проклятие, вроде тех же духовных поражений ударами адепта «Безоружного Боя». Погружаясь в мировые течения, видимые в медитации, вполне можно в них же оставить все то, что Птаха сковывает и ограничивает. В предельной прокачке есть вариант получить раскрытие, какое даст возможность таким же образом даже контракты и клятвы размывать, понемножку и неспешно, лунами и годами, а не за пару дней. Хотя у Птаха, с его-то пурпуром, можно и за пару часов справиться – нельзя сковать «Совершенство», оно цепей терпеть не может.
В большом мире, кстати, простолюдинам запрещено развивать указанное умение в этом направлении, даже если и повезло некоему горожанину или ученику сельской знахарки раскрыть достойный навык «Медитации». И если за каким-то хреном выбрать таковой основным для дальнейшего развития, да. Не прямо всех сканируют и отслеживают, не хватит никаких дознавателей или артефактов, но попадись такой нарушитель под руку и плетей всыпают, штрафуют или вовсе в батраки-холопы забривают, чтобы неповадно было господские навыки и умения обретать. Даже если и «младше-господские», жидковатые и слабые. В славном Королевстве Лебедя до такого маразма еще не дошли, но во многих иных государствах маразм встречается еще больший.
Что касается «омовения энергиями», то оно позволяет восстанавливать запасы выносливости и духовной энергии, так сказать, ныряя в мир и успевая пару глотков ухватить. Примерно две третьих от общего запаса сил тут же и восстановит, но только обычную выносливость и духовные силы, на магический резерв не работает, потому что у Птаха энергетика слишком уж замкнута. У него резерва волшебства и вовсе нет, сама суть его магии, тонкого тела, сшита с плотью, укреплена духовным мастерством, природой и естеством Монахо-Мудреца.
«Парящая душа» являлась продолжением «внутреннего ока», что позволяло глядеть на себя, выходя из тела во время медитации. Пассивное умение увеличивало расстояние, на какое можно было покинуть якорь, временно «выходя из себя», причем повышалась также и защита от потери контакта с телом. Тело, то самое, на какое могло смотреть упомянутое око, становилось именно что якорем для возвращения. А процесс парения не просто дичайше прокачивал целевой навык, но еще и первооснову в приличных объемах приносил, позволяя буквально качаться медитациями, что многие и делали, выбирая этот навык в основные или вспомогательные.
Точно так же помогал и «медитативный якорь», только не при выходе из тела, а оставаясь в нем, позволяя легче концентрироваться на себе и укрепляя эффект всех пассивных и активных свойств навыка. Те же излечения и восстановления поражений тонкого тела будут даваться намного легче, а убить себя медитацией станет, наоборот, куда сложнее. Умение для землянина, по большому счету, бесполезное с учетом уже наличествующих бонусов, так что прокачивать якорь стоит в очередь едва ли не последнюю. Меньше внимания можно уделить разве что только все той же «парящей душе», да и то не факт.
Пассивное «познание себя» не защищало от наносимого себе вреда, а просто усиливало эффект медитаций и упрощало погружение в оные. Очевидно, предполагалось, что стандартный Монах будет развивать умение в связке с якорем, а не без оного, но Птаху стандартный подход не очень-то и подходит, как бы оно ни звучало каламбурно. Наравне с «контролируемым трансом» это были две основные и наиболее полезные пассивки из всех, открытых третьей ступенью. «Контролируемый транс» не только открывал путь к «боевой медитации» на седьмой или девятой ступени, но еще и усиливал знаменитую классическую связку «Безоружного Боя» и «подпитки энергией», позволяя еще меньше переживать о нехватке резерва на активные умения в бою.
В сочетании с обретенным на третьем делении дополнением выходило и вовсе немного читерно, ведь «подвижный транс» хоть и не убирал проблемы с поддержанием медитации в бою совсем, но очень и очень заметно ослаблял таковые. «Течение реки» Птахом взято только для галочки, как еще один способ снять дебафф, не потратив при этом заряд «Полного Обновления», а вот в «омовение энергиями» пришлось вложиться предельно качественно, сократив откат до половины колокола, а также добавив к эффекту восполнения сил вполне ощутимый бонус к физическим и духовным характеристикам. Сильнее удары, крепче дух, мощнее кулаки с ладонями в харю супостату и вот это вот все.
Оба раскрытия вполне можно будет взять на следующем уровне, первое позволяет применить два глотка подряд, пусть и ценою утроения времени отката, а второе добавляет исцеляющий фактор. Серьезную рану не закроет напрочь, так хотя бы остановит кровь и срастит края, а уж мелкие царапины и ушибы убирает аки по волшебству, особенно если в связке с «единенной кровью». Собственно, именно волшебством оно Птаху и кажется, ну, по меркам Земли, но здесь волшебство – удел магических навыков благородного высокого ранга, даже если и там огненный шар, и там файербол.
Стойкость (достойный): 129/1000
Активный резонанс: 3/3
Раскрытие – травматизация энергетики: 0/1
Раскрытие – игнорирование поражений: 0/1
Уплотненная аура: 5/5
Дополнение (3): адаптация к раздражителю
Дополнение (5): постоянная плотность
Крепкое тело: 5/5
Дополнение (3): внутреннее напряжение
Дополнение (5): статическая нагрузка
О=О=О
Стойкость к мощи: 0/5
Стойкость к энергиям: 0/5
Стойкость к чарам: 3/5
Дополнение (3): познание экзотики
Стойкость к проклятиям: 0/5
Стойкость к внушениям: 3/5
Дополнение (3): отзвук несоответствий
Поглощение урона: 3/3
Раскрытие – груз неподвижности: 0/1
Раскрытие – растяжение эффекта: 1/1
==+==
Пять пассивных и одно активное умение, практически идеальный набор таковых для всего-то третьей ступени, ведь защиту от ментала и проклятий этот навык обычно открывает на следующем цикле раскрытия, то есть, на седьмой ступени. Да и та же «стойкость к мощи», вмещающая весь спектр чисто физического урона, тоже выпадает нечасто, не иначе «Совершенство» помогло, иначе были бы отдельные умения для режуще-колющего и тупого ударного урона. В общем, достался Птаху крайне хороший набор умений, какие еще повышать и повышать, благо очков у Птаха пусть и всегда мало, но намного больше нормы, можно позволить себе немного расточительности.
Обычно местные адепты «Стойкости» вкачивают на максимум одну-две подобные пассивки, затачивая себя против определенного типа воздействий и превращаясь в натуральный танк, особенно если зачищать заранее известный разлом или язву, где имеется ограниченный список известных по умолчанию противников, зачастую имеющих одну общую тематику и типизацию урона. Прокачать все имеющиеся сопротивления сложно, потребует не только огромной ступени, но и куда более огромного количества вложенных ресурсов и уникальных расходных предметов, дающих свободные или просто лишние очки умений. И это не говоря уж о том, что на дальнейших ступенях новые умения будут, и оные умения окажутся не менее ценными, не менее мощными.
Итак, «стойкость к мощи» защищала от чистой физики, простецкой стали, без примеси всяческой магии, «стойкость к энергиям» позволяла защитить себя от ударов классической магии, всяческих молний и огненных шаров. В то же время «стойкость к чарам» работала против более экзотических воздействий магической природы, зачарований на оружии, рунических ловушек и всевозможных барьеров. Защита от проклятий и воздействий на разум, причем прямых и четких, а не косвенных и приворотно-суггестивных, это ему еще Аварис пояснил с примерами, была и вовсе понятна из названия умений. Все вместе? Ну, в предельной прокачке неуязвимым не станешь, но убить или скрутить такого оловянного солдатика станет задачей незаурядной.
В предельной прокачке на пятом делении, каждая из вариаций стойкости даст защиту, какую можно будет назвать хоть и не абсолютной, но крайне, крайне, крайне надежной, вплоть до примерно половины срезаемого урона или половинного ослабления эффекта. Беда в том, что у обладателей боевых умений и зачарованных образчиков оружия есть свои трюки, какие позволяют часть защиты, сопротивления или стойкости цели игнорировать или даже обращать против оной цели. Добавим сюда еще и факт того, что всяческих видов чар или энергий существует дохрена и еще немножко, а всего лишь достойный навык не настолько уж абсолютен, даже если его подкрепляет высокий и сверху истинный. Огонь, лед, молния, вода, воздух, астрал, тьма, свет, эфир – это все свои виды поражения энергиями. Вполне логично требующие в идеале собственного умения ветки «Стойкости» в качестве инструмента противодействия.
Само по себе пассивное умение будет ослаблять их все, но именно дополнения на третьем и пятом делении обозначат те типы воздействия, против каких защитное умение будет наиболее эффективным. Потом, на следующих ступенях, когда откроются новые умения, можно будет достичь полной или почти полной защиты от ряда воздействий, например, все той же огненной магии, чтобы ни единая искорка прическу не подпортила. Но это потребует столько сил, очков умений и ступеней, что на противостояние всем остальным видам магии не останется зерен умений. И потому защита от огня будет весьма близкой к абсолютной, а вот от молний лишь только хорошей, преодолимой, да.
На этом фоне предельно простым и понятным являлось единственное активное умение, временно дающее способность поглощать и нивелировать пятую часть от мощи атаки на первом делении. На третьем уже полную треть, причем от любого количества – что укол иголкой, если он вообще сейчас пробьет кожу Птаха, не сломав иглу, что падение метеорита. Все равно на треть меньший урон, причем это еще без учета изначальной «Стойкости» для всей триады тела-энергетики-духа. Срок действия активного умения на третьем делении составлял ровно три ноты, откат выходил в треть колокола. Даже без танкового класса и крепких лат, можно сотворить очень многое, а уж с ними, да с разбафом, да под прикрытием группы... такого специалиста в любой разлом возьмут, отрывая руки и ноги, часто еще и буквально.
Первое раскрытие, которое «груз неподвижности», повышало затраты резерва на умение втрое, увеличивало откат до полных суток, но зато удваивало эффективность поглощения, пусть и ценой сильного замедления, почти полной неподвижности. Под таким эффектом можно было бы даже под ударами босса качалки стоять и не падать, ну, если быть танком и носить тяжелые латы. Правда и отступить не выйдет, как и самому бить, ведь ощутишь себя черепашкой, да еще и на спину перевернутой. В общем, вариант совсем не для Птаха и даже не для Юделя, несмотря на отдаленную созвучность лексемы с его нелюбимым, но заслуженным прозвищем. Для любого боевого Монаха подвижность – это сама жизнь и добровольно лишаться таковой тот никогда не посмеет.
Второе раскрытие землянин взял не сомневаясь, потому что оно позволяло растянуть эффект втрое, пусть даже утроив и затраты резерва. С его скоростью восполнения и наличием пурпура на вершине пирамиды, Птаху затраты не страшны, он успеет и сумеет отмедитировать утраченное даже в сражении. Если то будет не слишком активным, но все же! А вот возможность на треть снизить любые получаемые звездюли... о-о-о-о, звучит просто прекрасно! А уж на деле выходит еще лучше, чем звучит в описании! Добавим сюда факт, что в предельной прокачке пассивные умения за третью ступень никто не отменял и можно получить сумасшедшую эффективность – половина поглощаемого урона от пассивной стойкости и сверху еще треть от активного умения, а в дополнение еще множитель от шкалы навыка. Не сто процентов неуязвимости, не на нынешней ступени, нет, но нечто очень к тому близкое.
Если очков хватает.
Оставшиеся шесть очков, - ну, естественно, их не хватило на все хотелки, - Птах распределил между двумя самыми необходимыми с точки зрения Юделя пассивками. Ментальная стойкость для него, вероятно, самая критическая, ведь именно атаки по разуму могут считаться одним из самых надежных способов умертвить Птаха, несмотря на всю крутость его пурпура, даруемую им ментальную стойкость и возможность воскресать. Защищать разум всегда тяжело, дорого по очкам и не дает полной гарантии, но, раз уж ему дали возможность таковую защиту раскрыть уже на третьем уровне, то лучше не терять подобный шанс и вложиться в эту возможность.
В иных условиях подобное распределение очков было бы глупостью, разум защищают в первую очередь командиры и чиновники, каким мозги промывать наиболее выгодно для недоброжелателей. Чистым боевикам чаще всего проще обходиться амулетами и расходниками, а также базовыми сопротивлениями. В конце концов ментальные атаки попросту редкие, даже на средних ступенях не особо впечатляющие, если о них знать и быть готовым. Ага, все так, только с базовыми сопротивлениями у землянина и так все отлично, а если их не хватит, то Птах просто восстановится или вовсе воскреснет. Тогда как затуманив ему разум и не дав среагировать на атаку, не дав даже начать сопротивляться, его убить куда проще, чем самым мощным огненным шаром в башку, прямо в упор.
На этом фоне крайне желанным и важным было дополнение «отзвук несоответствий», благодаря какому легче становилось замечать вторичные и побочные эффекты воздействия на разум. Осознавать, что таковое вообще есть и нужно что-то с этим делать. На его ступени это умение и особенно дополнение открылось только из-за развитого «Созерцания» и «Единения», а также наличия крайне специфического пурпура. Справка по поводу отзвука была весьма уклончивой, но Юдель пояснил то, что справка Хроники не смогла или не пожелала раскрыть.
Если в диалоге начинаешь слышать треск стекла, а также что-то похожее на радиопомехи, если тон слов собеседника начинает непредсказуемо меняться, то на мозги могут капать «гипнотическим голосом» или его аналогами. Если в обычной вроде бы обстановке начинаешь замечать, что картинка пейзажа при прогулке по улице или лесной чаще напоминает какую-то нейронку со смазанными деталями и лишними пальцами, то ты можешь пребывать в многослойной иллюзии. Если спишь и не можешь проснуться, а на тело давит многотонная перьевая подушка, то это не сонный паралич, ибо с развитием почти любого из имеющихся у Птаха навыков сонный паралич пропадает, а псионическое обездвиживание поверх усыпления.
Если, если, если...
В случае реально серьезного типа воздействия, исполняемого мастером своего дела, такие детали будут максимально незаметными даже при наличии «Созерцания», пропадут почти сразу и не дадут даже задуматься о себе. Но эти детали будут, потому что подавить эту абилку полностью и без следовых эффектов... ну, тогда проще сразу лапки вверх и жопу к осмотру, потому что ступень и квалификация мозголома превосходят все, что Птах только сможет вообразить. Впрочем, таким специалистам до какого-то пришлого, какой даже не двадцать пятая ступень, чаще всего дела просто нет, вообще. Главное, не раскрывать всем вокруг, насколько он необычный и офигенный, а не просто «какой-то», а то дело может и найтись.
Вторая из развитых за очки пассивок тоже выбрана с расчетом под билд Птаха, под специфику такового. Именно под «стойкость к чарам» попадает ряд крайне мерзопакостных трюков, какие могут Птаху причинить больше всего проблем. Проклятия-то, несмотря на всю их смертоносность и редкость для начальных ступеней, штука медлительная, так что он с высокой вероятностью успеет активировать «Полное Обновление», а вот всяческие рунические обездвиживания, замкнутые барьеры, кипятящие кровь прямо в теле, энергетические вампиризмы и прочая дрянь вполне могут успеть его угондошить. И лучше бы на подобный случай иметь что-то в запасе.
Дополнение, как и прошлое, для анти-ментальщины, было из тех, какие на его ступени без наличия очень весомых читов и просто адской подготовки не получить. Юдель даже сам удивился тому, что «познание экзотики» вообще выпало в вариантах возможного дополнения. Экзотические воздействия, обладающие сложно описываемым эффектом, мало попадающие под более классические примеры прямых магических проявлений, теперь для Птаха представляют заметно меньшую проблему. Особенно, если с этим типом урона или воздействия уже сталкивался – нечто похожее на «адаптацию к раздражителю», только не настолько мощно, зато полученная доля от доли сопротивляемости останется с Птахом навсегда. Предел накопления для каждого типа экзотического воздействия, правда, тоже есть, бесконечно повышать стойкость не выйдет.
Юдель порылся в запасниках и пострелял в Птаха заклятиями с амулетов, как стандартных, так и однозначно экзотических. Атаки слабенькие, болезненные на грани с мучительностью, но при этом все же не опасные, зато дающие дополнению возможность распробовать «вкус» экзотического эффекта. Особенно запомнилась так побрякушка, какая превратила два ногтя на левой руке в карамельные леденцы, буквально проведя полную сложную трансмутацию. Юдель даже нашел в себе совесть признать, что это он что-то напутал и ударил почти в полную мощь – нормальному осененному его ступени не ногти карамелизировало бы, а сразу руку до плеча. Совесть признать нашел, но извиняться или даже притворяться виноватым нужным не посчитал.
Типичный лысый.
Все зло от лысых!
==+==
Акробатика (достойный): 116/1000
Укрепление связок: 3/5
Дополнение (3): жилой к плоти
Гибкость костей: 3/5
Дополнение (3): нивелирование растяжений
Легкий шаг: 5/5
Дополнение (3): ослабление следов
Дополнение (5): невесомая походка
Прыжок лягушки: 0/3
Верткое уклонение: 3/3
Раскрытие – змеиный бросок: 1/1
О=О=О
Грациозная изящность: 0/5
Притягательный артистизм: 0/5
Импровизированная акробатика: 2/5
Смена вектора: 1/3
Эталонное повторение: 0/3
==+==
Как и предупреждал Юдель, в навыке «Акробатики» третья ступень и открываемые умения малость разочаровывают, отчего он и потратил все предыдущие очки на изначальные абилки. «Грациозная изящность» очень любима всякими леди и джентльменами на званых балах и раутах, чтобы потрясать всех своими танцевальными па. Или среди срамных танцовщиц, тоже чтобы потрясать всех своими, только не «па», а просто потрясать. Нет-нет, толк от умения есть и в бою тоже, но больше для фехтовальщиков или мастеров шестового боя, если речь про Монахов с незамкнутой энергетикой, тогда как Птаху от такого умения толку совсем мало, особенно на фоне иных вариантов. Если будут дополнительные очки, талмуды, камни случая и прочие возможности прокачать всю ветку умения – то вложиться стоит, но свободные очки на изящность тратить не нужно.
Точно то же и про «притягательный артистизм», какой вообще относится к ветке харизматики в мере не меньшей, чем к акробатике как таковой. Возможность притягивать к себе внимание, к своим движениям, если уж быть точнее, хороша не только для циркачей, но и для мошенников или воров, чтобы перенаправить чужое внимание с одной руки на вторую. Да и убийцам тоже полезно таким умением обладать. Взмахнул ручкой, поправляя прическу, а вторая тем временем устраивает зрителю стилет в печень, и никто не вечен. Птаху? Нет, увольте, не нужно. Точно то же самое, что и с предыдущим умением – повышать только если есть возможность сделать это абсолютно бесплатно, а более пригодных к развитию умений уже нет, они все закрыты.
Единственным пассивным умением, какое достойно прокачки из всех предоставленных стоит считать «импровизированную акробатику», тот самый «паркур по незнакомой местности», по скалам и буреломам или по крышам городских домов. Любимая пассивка тех весьма многочисленных щедрых, какие «Акробатику» или ей подобные навыки активно прокачивают и развивают на достойном уровне. Умение нигде не боевое, скорее уж подходящее для побега, но в качестве вспомогательного вполне подходит, да и вложение очков в него открывает многое на следующих ступенях. Впрочем, большая часть щедрых до столь высоких ступеней не доходит даже во влажных мечтах. В сути своей умение позволяет ограничено манипулировать инерцией в кратких движениях, что для всяческих паркуров невероятно полезно, да и в бою тоже может удивить, если уметь пользоваться этим искажением инерции.
Птах теперь умеет.
Активные умения порадовали «сменой вектора», какая позволяет изменить гравитационное притяжение так, чтобы натурально бегать по стенам или даже потолку, пусть и недолго, считанные такты, при этом не испытывая неудобства. Ну, если стены не зачарованы специально против таких умников (впрочем, просто волшебность материала и пропитка такого магией работает не сильно хуже), тогда вовсе не даст результата или время активности сократится до долей тактов. На первой ступени всего-то три такта с откатом в пять нот, но возможность пройтись по стене и обойти лужи посреди широкой улицы все равно бесценна. На родной Земле ностальгирующий Птах бы продал душу своего начальника за такую сверхспособность.
В то же время второе умение активного толка, «эталонное повторение», тоже не несло в себе пользы, являясь умением обучающего направления. При активации оно на полную ноту позволяло намного лучше повторять чужие движения и устраивать пантомиму, а также давало очень хороший коэффициент усвоения повторенного уже в качестве собственной сноровки. При работе в акробатической паре под куполом цирка получалось экономить декады или даже луны времени, особенно при изучении сложных номеров и отработке групповых выступлений. Достаточно, чтобы в труппе был только один настоящий профи, какой поведет за собой «повторюшек». В боевых условиях пользы маловато, хотя отдельные ситуации вполне случаются, но требуют специфических условий.
Юдель рассказал во щедрости душевной, как один его знакомый таким умением смог пробежать вслед за убегающим предателем внутри разлома. Тот заранее разведал маршрут через поле ловушек, стырил выбитый из Хранителя уникальный лут, прирезал не давшую ему целительницу и уже думал, что оставил всех с носом и очень охерел, когда отрядный ловкач-фехтовальщик просто побежал вслед за крысой и прошелся точь-в-точь по его следу, до миллиметра, блядь. Умирал тот тип, кстати, очень долго и неприятно, его положили жопой на муравейник, причем разломный, там муравьи совершенно лютые даже по меркам Иулатара были. И умели нырять в плоть, залезая под кожу и в мышцы, не повреждая их и не оставляя дырок, создавая идеальный и очень живучий инкубатор.
Юдель эти описания прямо смаковал, лысый садист, вовсе не скрывая, что ему очень понравилась та придумка и он потом сам не раз подобное проворачивал. Нечто глубокое, очень похожее на интуицию, ненавязчиво подсказывало землянину, что степень виновности жертвы столь увлекательной казни лысого не особо-то и волновала, в отличие от самого, так сказать, процесса.
В общем, одно очко в «смену вектора», два в «импровизированную акробатику» и последнее в изначально открытое «укрепление связок», чтобы довести то до тройки и получить-таки заветное дополнение. «Жилой к плоти», как несложно догадаться из названия, укрепляло даже не сами связки, а то, как оные крепятся к мышцам и костям материального тела. Снижение нагрузок, рисков разрыва и растяжений, а также банальное общее укрепление. Не прямо дар из даров, но для Хроники полезно, как и для Птаха. Следующим повышением уровня вполне можно довести до полной пятерки, все равно особо некуда вкладывать очки.
==+==
Созерцание (достойный): 115/1000
Созерцание мира: 1/5
Созерцание волшебства: 3/5
Дополнение (3): цвет чародейства
Созерцание движений: 5/5
Дополнение (3): понимание момента
Дополнение (5): наложение движений
Познание вещей: 3/5
Дополнение (3): видение знаков
О=О=О
Созерцающее око: 1/3
Пронзающий взор: 1/3
Поле созерцания: 1/3
Вопрос к миру: 0/3
Чужая строка: 0/3
Комплексное познание: 3/5
Дополнение (3): цепь понимания
==+==
Если в первичных умениях ветки «Созерцания» имелись только пассивные, то вот теперь, пассивная способность лишь одна, зато активных сразу пять и среди них хватает очень полезных. Единственная пассивная абилка являла собой комплексный, - из названия очевидно, - усилитель остальных пассивных умений. Чем больше очков вложено в умения изначальные, тем больше даст каждое очко в «комплексном познании», на максимуме едва ли не удваивая эффективность всех пассивок скопом. В общем, качать, однозначно качать, ведь Птах уже неслабо вложился в иные пассивные умения, его избыток очков умений в связке с комплексностью прямо расцветает, раскрывается во всей красе.
Открывшееся на третьем делении дополнение позволяло более ловко и качественно увязывать получаемые из разных умений ветки «Созерцания» данные в одну систему. Тогда, вложившись в умение, Птах часа три просто сидел и привыкал, чтобы не сказать обтекал, настолько картина осязания мироздания сменилась, причем затрагивая и «Единение» тоже, хоть и в меньше мере. Он словно начал воспринимать мир, ну, комплексно, будто со всех точек восприятия сразу, с собой в центре, вместо основного узла связи. Ощущения непривычные и поначалу он вовсе испугался, что его боевой потенциал немножко похерен оказался, но нет, столь же быстро, сколь он потерял ориентацию, столь же быстро оная вернулась.
Педагогические юздели свою роль тоже сыграли, причем без иронии сыграли – под градом ударов суть Птаха словно сбросила наносное, вернувшись к эффективному состоянию. Мобилизация внутренних ресурсов, помноженная на психологический стимул, как молвил лысый выродок, довольно вытирая абсолютно чистые кулаки носовым платочком. Крови на нем не осталось ни капельки, даже «багровая метка» не срабатывала, если тот сам не хотел, но это не помешало ему превратить землянина в натуральную смесь отбивной, фарша и месива.
Из умений активного типа не активированными остались «чужая строка» и «вопрос к миру», как наименее полезные, хотя Птах бы и их повысил, если бы было чем. Первое позволяло при активации увидеть ступень, класс и наиболее развитый навык любого осененного, либо ступень, тип и основную способность твари. На первом делении, да, тогда как на втором увидеть получалось уже три наиболее развитых навыка, а также самое развитое умение в наиболее основном. Третья ступень убирала трехнотный откат и позволяла спамить оценкой, сколько душе и резерву угодно. По словам Юделя одно из раскрытий этого умения позволило бы применять оценку через дистанционные наблюдательские навыки, а второе активировать оценку по площади, ценой очень сильной нагрузки и трат резерва.
Весьма коварный трюк, так как обычные воровские и прочие щедрые навыки-обманки эта хрень не пробивала, а словно игнорировала, опираясь на показатель мастерства в чужих навыках скрытности или обмана, а не на низовые умения. В общем, вероятность срабатывания и рассекречивания всегда есть, даже если у злодея была бы десятая ступень. На одиннадцатой там уже свои трюки против особо глазастых есть, но это так, мимолетные мысли. В стражники Птаху путь все равно заказан, там проверяют Хронику, хоть бы и поверхностно, а еще регулярно подводят под клятвы и контракты. Да и способности монстров Птах вполне неплохо определяет общей сенсорикой. Но не без осечек, вроде приснопамятного «стеклянного крика», стоившего ему трех неплохих зелий-расходников, а также тринадцати переломов. Это поначалу Юдель был слишком взволнован, чтобы за это землянина бить, а вот потом лысый пришел в себя, провел разбор ошибок и профилактическую тренировку, а Птаху пришел юздец.
«Вопрос к миру» имел очень долгий откат, кучу ограничений, но являлся формой активного ясновидения с подтипом гадания, позволяя задать мирозданию один простой вопрос, ответ на какой может быть выражен одним словом-образом. И получить этот ответ, что куда важнее! Стоит идти вон туда? Опасно ли довериться вон тому херу? Забыл я любимый нож дома или потерял? Кто скомуниздил мою припрятанную бутылку элитной водяры? Такие вот вопросы. Чем сложнее вопрос, тем меньше вероятность получить ответ. Чем более высокие ступени возможных персоналий он затрагивает, тем сложнее ответ получить. В особо терминальных случаях такого интересанта могут и засечь, - но это нужно уже совсем уникального индивида высокой ступени иметь на зарплате, чтобы всяких гадалок блочил, - а также гарантированно сумеют либо скрыть все за тишиной, либо вовсе обмануть.
Лично Юдель советовал на такую хрень не полагаться, тем более, на умение из достойного ряда. В арсенале «Единения» тоже может выпасть в список доступных умений нечто подобное, но рангом повыше и обмануть такое активное умение будет кратно сложнее. Хотя и тогда Юдель не советовал полагаться на эти ясновидческие трюки, он вообще категорический противник интуитивного и прекогнистического метода работы, считая, что опираться на таковой в бою просто напрашиваться на гибель. В принципе, мировая практика его мнение разделяет, хоть и не без исключений, да только у Птаха не тот билд, чтобы исключением стать. Его пурпур зовется «Совершенством», а не «Всеведением» или «Знанием Победы».
Остальные три умения получили по одному очку, чтобы быть раскрытыми и дать Птаху к ним привыкнуть. «Созерцающее око» открывало возможность наблюдать за любой точкой вокруг себя этаким взором сверху, пусть и только в определенном радиусе, примерно по полсотни шагов за ступень. И по три шага диаметра на точку за ту же ступень, да. Вне закрытых помещений, если там нет крупных щелей, чтобы внутрь заглянуть. Откат полный колокол, резерв жрет немилосердно, даже несмотря на скорость восполнения, но и эффективность хороша – это око суть полный аналог взгляда самого Птаха, оно тоже созерцает все то, что видит создатель умения. Кстати, можно настраивать высоту, проходя сквозь ветки деревьев или заросли кустов.
При одном из раскрытий, говорит Юдель, можно будет оставлять такое око активным в нужном месте, хоть и в помещении, чтобы наблюдать за ним после – это уже больше шпионская версия. Второе раскрытие позволит оком не только видеть, но и показывать остальным за дополнительную трату резерва, что полезно в группе. Второе деление уменьшит затраты и откат, а также увеличит дистанцию до семидесяти пяти шагов за ступень. Третье позволит круг наблюдения двигать вслед за чем-то интересным, а также не только видеть, но и воспринимать остальные чувства, вроде слуха и запаха, пусть и в изрядно приглушенном виде.
«Пронзающий взор» зрел сквозь стены, вернее, сквозь любые преграды без активных зачарований против таких трюков и не слишком волшебные вообще, пронизывая пространство этакой прямой линией, а дальше лишь настраивай резкость, выбирая через какую стенку смотреть, где взор свой остановить. Дистанция в двадцать шагов за ступень, активация на три такта за все ту же ступень, немилосердные траты резерва и нагрузка на энергетические каналы. В разломах подземного типа с запутанной архитектурой – идеальное умение разведчика, ради него одного дадут полуторную долю. Отката нет, вообще, лишь затраты и нагрузка на глазки, от какой недолго и ослепнуть при чрезмерном старании, это прямо в справке Хроники указали.
Последнее умение, скажем так, Птах бы и не брал, предпочтя взять оценку ступени, но Юдель настоял и даже без юзделей. Настоял и пояснил, что «поле созерцания» не просто создает некую сферу сенсорики вокруг пользователя, но еще и великолепно, превосходно просто вскрывает всяких невидимок. Умение не давало новых чувств, скорее уж сильно-сильно улучшало и концентрировало уже имеющиеся, давая воспринимать сферу, центр какой есть сердце пользователя. По два шага за ступень, не больше, откат в одиннадцать нот, полная нота срока действия – но в это время убийца-скрытник даже более высокой ступени просто бессилен подобраться к цели, находясь в классическом сокрытии или вовсе в невидимости.
Ну, если не будет особо экзотических трюков, вроде все тех же ударов по мозгам. Юдель рассказал, в качестве примера, об одной вроде как пропавшей, но все еще живой, - ибо ритуальные амулеты-ключи, завязанные на кровь так и не треснули, - цанськой сволоте женского пола, какая умела делать себя не-врагом. Грубо говоря, дамочка может просто войти в тронный зал, вежливо попросить владельца зала чуть повернуть голову, предварительно сняв с него амулеты, перерезать ему горло и уйти, а никто даже не заметит в этом проблемы.
Не воспримут ее действия агрессией или атакой.
Юдель с той дамочкой, кстати, как-то схлестнулся, высокое «Единение» и куча сопротивлений позволили с горем пополам противостоять смертоносной азиатке. Но она и без коронного трюка была, как бы сказать помягче, ебейше опасной сукой, так что порезали лысого тогда дай боже. Он не всухую получил свою порцию юзделей, но самокритично признавал, что та дамочка уползла сама, роняя с губ кровавую пену, а вот его очнувшаяся из ментального ступора стража, доселе наблюдавшая за их битвой с отреченным видом, едва дотащила живым до целителей. Помер он уже на ложе исцеления, но сумел воскреснуть за счет все того же высокого «Единения», безумно сожалея о пропавшем без следа содержимом инвентаря.
==+==
Безоружный Бой (высокий): 124/1000
Раскрытая ладонь: 3/3
Раскрытие – слетевший лист: 1/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1
Пронзающий кулак: 3/3
Раскрытие – углубленное поражение: 1/1
Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1
Боевая готовность: 1/3
Закаленное тело: 1/5
Изворотливость бойца: 5/5
Дополнение (3): осознание дистанции
Дополнение (5): духовная скользкость
О=О=О
Железная рубашка: 0/5
Стремительность движений: 1/5
Спокойствие битвы: 0/5
Духовный блок: 3/3
Раскрытие – краткий блок: 1/1
Раскрытие – пожирание чар: 1/1
Стремительное сближение: 3/3
Раскрытие – свободное движение: 1/1
Раскрытие – размытый шаг: 1/1
Пронзающий клюв: 1/3
==+==
Двенадцать свободных очков умений, - четыре за уровень, четыре от «Совершенства» и еще четыре оставалось неистраченными, специально про запас держалось, - да только все равно мало, мало, м-а-а-а-а-а-а-л-о-о-о-о-о-о!!! Вот уж где все открытые новой ступенью умения оказались удивительно вкусными. Вложился, впрочем, целиком по плану, благо оный план как раз на максимальную боеспособность здесь и сейчас рассчитан, а добрать пассивных умений можно и позже, если Птах, конечно же, сумеет выжить. И если его не добьют потом добрые и милосердные лысые пидорасы.
Отбросил он «железную рубашку», пассивное умение, пропитывающее духом даже не кожу, а пространство реальности в паре миллиметров от таковой, создавая этакий замкнутый духовный доспех постоянного ношения. Это умение, если его осознанно не подавлять, постоянно поглощает некоторое количество урона или любого иного воздействия, чуточку ослабляя входящие повреждения. Не так, как умения ветки «Стойкости», нет, скорее впитывая (не)много чистого урона, вплоть до определенной черты. С его мастерством в навыке и количеством уже вложенных очков, на максимуме можно будет стрелы арбалетные ловить лицом и отделываться царапинами. Да блин, на фоне этой «пассивки», даже активная «боевая готовность» выглядит весьма бледновато! Впрочем, он ее и не прокачивал вовсе, чтобы в полной мере сравнивать.
Всего лишь одно зерно вложено в «стремительность движений», какая суть продолжение «изворотливости бойца» и жизненно важна для его стиля. Вложил бы и все пять, но пассивных абилок он и так набрал с запасом, а для выполнения чужого задания нужно, просто кровь из носу нужно иметь чем бить. На одних ладошках и кулачках не вывезти, нужно разнообразие, нужна защита, нужен маневр и все это он получил от «Безоружного Боя» на третьей ступени. Ну, а на стремительность, какая повышает скорость реакции, координацию и, собственно, стремительность адепта боевых искусств в поединках, очков оставалось по самому остаточному принципу.
На то же «спокойствие битвы» не хватило и единого очка, например. Он потому и вкладывался в ментальную защиту от навыка «Стойкости», чтобы скомпенсировать провисание этого умения. Пассивное усиление не столько и не только ментальной защиты, сколько общей духовной стойкости, концентрации и умения бесстрастно вести себя в самых критических ситуациях. Честно говоря, он бы умение взял только для того, чтобы окончательно избавиться от постоянных угроз давлением духовной силой со стороны Юделя. Или хотя бы заставить того сильнее вкладываться в свою пугалку. Ну, если выживет, обязательно возьмет.
Умение «пронзающего клюва» открывало интересные перспективы, Птах его про себя называл «рукой-копьем», а Юдель даже проявил какие-то эмоции, когда землянин сие умение озвучил. Оказывается, в базе оно называется просто «пронзающий удар», приставка про клюв здесь из-за стиля «Перелетной Птицы», какой уже начал влиять на ряд умений в основном боевом навыке. Собственно, название, особенно «для себя», воспринимаемое через призму личности, говорило о природе умения весьма красочно. Духовная сила осененного оборачивается вокруг руки и сложенной в щепоть ладони, а затем идет резкий удар-тычок, пробивающий плоть и кость с одинаковой легкостью, да и сталь так вполне можно не пробить, так погнуть. Потому что удар наносит не тело, а закрученный и вывернутый вовне дух, тогда как плоть служит проводником воздействия.
Сблизиться, пробить тело, выпустить со всей поверхности руки «раскрытую ладонь», взбалтывая потроха, а затем разорвать дистанцию, надеясь, что рука не застрянет. На третьем уровне эффект обернутого духа будет работать дольше, так что из раны выскользнешь без проблем, но сейчас клюв – это удар для добивания, потому что после него станешь слишком уязвимым. Ну, или потом разрывать дистанцию вместе с надетым на руку свежим трупом, но это на любителя занятие, Птах пробовал. Как вспомнит свои попытки стряхнуть с себя труп недомерка-вождя, пока остальной выводок с переменным успехом пробовал Птаха окружить и затыкать, так настроение и портится.
И вот, наконец-то, два умения, прокачанных буквально в полный кап, до последнего деления и с обоими раскрытиями. Ох, как же Птах радовался тому, что он наконец-то перестал быть совсем уж ватным куском говна, причем не в политическом смысле. Да, именно на третьей ступени Монахи получают возможность пусть не нагибать, но перестать быть регулярно нагибаемыми в очень далекой перспективе, как разовьют полученные умения. Очков, конечно, нужно вложить столько, что раньше девятого уровня никак не сумеешь доползти до нужных навыков... если принадлежности не считать, разумеется. Да только Птах не уверен, что в Морочном вообще найдется гильдия, дающая принадлежные очки в «Безоружный Бой».
Тут вам не Цань, так сказать.
«Духовный блок» являлся идеальной для землянина защитой, тоже оборачивающей духовную силу вокруг кистей и предплечий, даже в базовой форме создавая крепкую и очень прочную, хоть и краткосрочную защиту, сравнимую с полнолатным стальным доспехом, даже зачарованным. Этакая предельно концентрированная в одной точке «боевая готовность», но не распадающаяся от удара, а держащаяся полных три такта. Самое важное – на третьем ранге пропадает откат, как и в случае с предыдущими боевыми приемами «Безоружного Боя». Можно мгновенно активировать защиту, принять удар, сбросить ее, чтобы резерв не тратить, нанести удар уже от себя, и снова закрыться.
Благодаря раскрытию «краткий блок» получится еще сильнее упрочнить защиту, пусть и не без последствий. Обычно в такой ситуации стандартные оружейные боевые навыки уменьшают длительность эффекта и увеличивают откат. Только у безоружных мастеров и так самые короткие или вовсе нулевые откаты, а увеличенная длительность при нулевом же откате не играет роли. Потому в оплату за чуть ли не кратное усиление лишь немилосердно растущие затраты резерва. Вот тут и выстреливает наконец-то заточка «Медитации» под скорость восполнения сил!
Второе раскрытие не зря зовется «пожиранием чар», ведь оно позволяет буквально всасывать в сформированные наручи ударные заклятия, поедая собственной духовной силой всякие огненные кляксы и молнии, едва ли не притягивая их к активному блоку, закрываясь еще и от магии. Не идеальная защита, верно, какой-то высокий навык чисто рыцарского или дуэльного типа откроет не менее интересные и читерные способности, но у Птаха нет рыцарского навыка.
Нет и дуэльного, зато есть желание жить и очень-очень универсальный класс. Останавливать объемные умения магического типа таким блоком не стоит, но вот всякие стрелы-кляксы-иглы волшебные ловить и поглощать выйдет без особого труда. Все же не сам ту силу жрешь, а скармливаешь свободную энергию мирозданию – словно открываешь сливное отверстие в ванной, а дальше магию утягивает в тонкий мир за счет разницы давлений.
Единственное, чего ему все так же не хватало после обретения «духовного блока», так это контроля дистанции, потому что акробатические трюки просто самоубийственны в настоящем бою. И тут на помощь пришло «стремительное сближение», какое все же выпало среди доступных на третьей ступени умений к вящей радости и не-учителя, и не-ученика. В базе своей умение позволяло настраиваться на цель, на врага или просто тренировочный манекен, а затем делать шаг к нему, притягиваясь всем своим духовным естеством, словно магнитом. И получается в итоге этакий рывок шагов на пять, но лучше на три, чтобы не напутать с дистанцией и не врезаться мордой в стену.
Птах пробовал, Птах врезался, стену даже немного жалко.
В общем, казалось бы, не самое полезное умение, так еще и с весьма длинным откатом, затратное и узко специализированное. Но на третьем делении откат, - с учетом «благости единения», - уменьшается до без малого одной ноты (для боя тоже дохера), зато с возможностью применить умение трижды к ряду и еще по разу за каждое закрытое до капа умение «Безоружного Боя», причем вместе с раскрытиями. То есть, к нынешнему моменту – восемь рывков подряд! А ведь откат еще с ростом мастерства будет уменьшаться, вплоть до столь смешных значений, что Птах просто не будет успевать потратить заряды, как они обновятся.
И будто этого всего мало, приходят оба взятых раскрытия, оба идеальные и оба в обычных условиях, без царского пурпура, не могут быть взяты одновременно! Со «свободным движением» можно применять рывок в любом направлении, а не только к противнику или выбранной цели, хоть бы и спиной от оного противника, если вдруг решишь убегать. Эффект становится не отталкиванием или притягиванием, а смещением в любую сторону, тогда как цель остается лишь якорем, от какого идет ориентация умения в пространстве. «Размытый шаг» действует слегка попроще, накладывая этакую ментально-духовную иллюзию, затрудняя отслеживание осененного в рывке, чтобы дать тому либо ударить внезапно, либо столь же внезапно убежать. И при этом восемь, восемь, сука, зарядов на третьей ступени!
Вот так просто хороший и полезный трюк в арсенале каждого уважающего себя боевого Монаха превратился в настоящую имбу за счет все тех же лишних очков умений. В тот момент, когда землянин это осознал, он сначала улыбался, аки дебил, несколько нот, а затем задался логичным вопросом – если у него шанс в одну девятую, не больше, то в какую жопу ему, опять-таки, придется сунуться? Юдель не ответил, просто дал в зубы, дал выпить зелье от перелома челюсти, а потом погнал впахивать.
==+==
Единение (высокий): 108/1000
Погружение в мир: 5/5
Дополнение (3): единение в неподвижности
Дополнение (5): продолжение в движении
Благость единения: 5/5
Дополнение (3): постоянная планка
Дополнение (5): духовное наполнение
Единенная кровь: 5/5
Дополнение (3): багровая метка
Дополнение (5): кровью и плотью
О=О=О
Аура единения: 0/5
Единенная кость: 3/5
Дополнение (3): проводник потоков
Истинное спокойствие: 2/5
Милость мироздания: 3/5
Дополнение (3): поддержание благословений
Прозревая бескрайность: 1/5
==+==
Снова только пассивные, что и не удивительно, в этом навыке всегда так – первая активная абилка будет минимум на одиннадцатой ступени открыта и то лишь за счет уникальных преимуществ Птаха. В теории, можно и на седьмом получить эту же способность, но в лотерею выиграть проще, причем даже если не покупать билет вообще. Впрочем, по словам Юделя, коль уж Птах сумеет верным образом пройти тот разлом, какой ему светит могильными фонариками, то все возможно... от этого утешения и попытки приободрить стало попросту страшно. Его попробовал ободрить Юдель, блядь! Лысое, бессердечное, садистское и кровожадное чудовище, любящее только бухать и калечить!
Возвращаясь к очкам умений и прокачке навыка, первым делом отброшена была «аура единения», ибо это групповой бафф, передающий часть одного из выбранных пассивных умений всем в определенном радиусе. Благодаря типичной для «Единения» активно-пассивной природе умений получалось весьма гибко, а ведь на предельной прокачке можно будет выбирать отдельно, на кого бафф вешать, да и активировать их сразу несколько тоже можно будет. Просто сложно и затратно по резерву, опасно для духовного тела. Массовый скрыт, массовое же исцеление или массовое усиление умений и физически-магических показателей на выбор – вполне можно становиться элитным баффером для рейдов по разломам.
Получила лишь одно вложение «прозревая бескрайность», этакая сенсорная способность широкой вариативности, частично замененная «Созерцанием». Возможность не просто смотреть в токи мира, а уходить в них на многие километры, если мозги и энергетика выдержат. Умение усиливало изначальную способность смотреть, да еще и синергировало с «Медитацией» прямо-таки до неприличия. Тоже полезно, Юдель даже советовал его вкачать в кап, но уже если каким-то чудом выживет. Он буквально так и сказал, сука, «если каким-то чудом выживешь», пидор лысый!
Вложенные в «истинное спокойствие» очки не только повысили и без того отличную для его ступени и Хроники защиту мозгов от перегорания и энергетики от расползания по швам, но еще и укрепили маскировку «погружения в мир». В некотором роде, это умение являлось прямым продолжением прошлого, просто не настолько ярко выражена маскировочная направленность. Скажем так, спокойствие повышало предел того, насколько глубоко можно погрузиться в скрыт столь полезного погружения, не поехав при этом кукухой.
Как дополняло и развивало «истинное спокойствие» ранее освоенное «погружение в мир», так и «милость мироздания» развивала и дополняла «благость единения». Они даже звучали парно, благость и милость, так что догадаться было возможно и без подсказок Хроники. Птах все равно те подсказки прочел и справку выжал до последнего отзвука образа. Только если благость усиливала осененного сама по себе, то вот милость усиливала то, насколько оного осененного уже усилило – удлинение активных позитивных эффектов, усиление их эффективности и мощи, улучшение эффективности расходников и много чего еще. Вроде бы и может показаться мелочью, но ради одного лишь удлинения срока действия «духовного блока» на полный такт, можно было в два раза больше очков вложить.
Дополнение как раз еще сильнее увеличивало эффект в адрес наложенных благословений или эффектов зелий, реши их Птах принять. В теории, на форсаже, погрузившись в полную неподвижность, некоторые блага можно будет поддерживать неограниченно долго. Неясно зачем, но можно будет, Птах так и делал, растянув эффект принятого зелья сопротивления огню до тех пор, пока просто не задолбался. Задолбался, кстати, не Птах, а Юдель, какому нужно было тренировать землянина дальше, а землянин, сука такая, не спешил косячить и давать себя избивать.
Последнее умение, «единенная кость», тоже усиливало, но в меньшей мере, чем благость, скорее оно значительно увеличивало предел пропускной способности энергетики, позволяя накладывать на себя больше благ и дольше работать в полном форсаже. А еще кости укреплялись, становились трудноломаемыми, даже Юдель начал, вроде как, прикладывать чуть больше усилий для нанесения травм своему не-ученику. Или просто бил в суставы, вырывая те из мешков. Дополнение лишь превратило его кости в идеальный проводник духовной силы, что значительно улучшило и усилило эффект боевых умений ветки «Безоружного Боя» и заодно превратило эти кости в отличные заготовки под артефакты весьма черной артефакторики.
==+==
Совершенство (истинный): 45/1000
Презревши Смерть: 2/5
Полное Обновление: 3/3
Раскрытие – Обновляя Вовне: 0/1
Раскрытие – Обновление Вещей: 0/1
Нивелирование Нестабильности: 3/3
Раскрытие – Следуй за Мной: 0/1
Раскрытие – Путь Назад: 0/1
Глубинное Преодоление: 5/5
Дополнение (3): лакуна стабильности
Дополнение (5): очищающий цикл
Совершенство в Простоте: 0/5
О=О=О
Познавая жизнь: 0/5
Совершенное Знание: 0/5
Призыв к Терпению: 0/3
Вознесенное Изгнание: 1/3
==+==
Всего, - ха-ха, всего, - четыре очка, так что пришлось жадничать везде, где только можно было, вложившись первоочередно в «Полное Обновление». По итогам наблюдений и практики, оно ненамного хуже «Презревши Смерть», если успеваешь хоть как-то среагировать, зато куда короче откат и оттого больше зарядов, что в условиях того разлома, куда Птаха засунет Юдель, станет играть решающую роль. На самый крайний случай у него имелись и запасные жизни, какие Юдель в этот раз не стал забирать, а в более простом бою хватит и активного умения. Затем он подумал-подумал и, скрипя зубами подобно несмазанным дверным петлям, приказал вложить еще одно очко в «Презревши Смерть», добавив лишнюю запасную жизнь, откат, правда, вовсе не изменился, составляя одну полную луну по времени Иулатара.
На третьем делении обновление получило третий заряд на сутки, а также удлинило субъективную паузу, чтобы подумать над тем, как действовать в сложившейся ситуации. Оба раскрытия выглядели перспективно, но уж точно не для пребывания в одиночном прохождении непонятного, но до крайности опасного разлома. Первое позволяло обновлять не только Птаха, но и кого угодно еще, подрабатывая ультимативным целителем на четверть ставки. Второе разрешало обновлять не кого угодно, а что угодно, включая уникальные легендарные артефакты, у каких ресурс почти выработан, отчего их даже из сокровищницы доставать страшно. Второй вариант, если что, намного более читерный, чем первый и за наличие такой штуки будут осыпать золотом и алмазами... если не смогут принудить к службе силой, что очевидно.
Все четыре новых умения, пассивные и активные, имели свои особенности и являлись тем еще сломом любого возможного игрового баланса, как и положено пурпуру, особенно столь насыщенному. «Познавая Жизнь» позволяло получать очки умений за прожитые годы – за каждые сто лет на первом делении и за каждую прожитую луну на пятом, без учета возможных бонусов от дополнений. Учитывая факт того, что Птах теперь немножечко долгожитель, куда там эльфам, то в перспективе вещь до крайности полезная, прямо восхитительно полезная... но при этом каждый следующий дар потребует на полный год больше, даже раскачай землянин эту пассивку до предельной пятой ступени. Луна, луна и год, затем два, затем три, затем четыре и так до бесконечности. В теории предела нет, но даже самые долгоживущие индивиды имеют тенденцию умирать насильственной смертью. Даже если они тролли.
Если бы у Птаха не имелось его уникального дара на прокачку мастерства навыков, то «Совершенное Знание» стало бы той еще палочкой выручалочкой, ведь оно позволяло набирать шкалу мастерства за вложенные очки, причем вне зависимости от того, насколько оные шкалы уже прокачаны. Мастерство и сверху еще ступени – одиннадцать очков во все шкалы, кроме «Совершенства» за первое очко, двадцать два и еще одну ступень за второе, тридцать три и ступень за третье, тридцать три и ступень за четвертое, а за пятое никакого мастерства, но аж две ступени. Если бы не необходимость придерживаться третьей ступени, можно было бы сразу стать очень даже неплохим восьмеркой, даже шкалы мастерства не отстанут.
Первым делом Птах предложил приберечь очки, войти в разлом и уже там повысить себе ступени, став чрезмерно сильным для разлома, где условия подстроены к тройке, а не к восьмерке. Увы, но нет, не сработает. Ступени в разломе, именно в том разломе, не повышаются, только после выхода обратно под небеса Иулатара, так что он таким образом просто очки просрет. А жаль, очень и очень жаль. Умение имбовое, как и вся ветка «Совершенства», но при этом оное умение (как и «Совершенство в Простоте») стоит беречь на будущее, к тому дню, когда повышать ступени естественным образом станет трудно и опасно. Этакий запас на чернейший день. Вернее, на чернейшие годы – нельзя вкладывать очки в «Познавая Жизнь» чаще раза в год, причем для более высоких делений еще и сроку прибавляется. Повысить умение с четвертого деления на пятое можно будет лишь спустя четыре года от прошлого повышения.
Вот простоту Юдель бы точно приказал развить, если бы она давала очки свободные, а не вкладывалась в наименее развитые и оттого ненужные умения всех не-совершенных навыков. В итоге пришлось развивать «Совершенство» в ту сторону, какая полезна будет прямо сейчас, какая даст наибольший эффект при прохождении злополучного разлома.
Активное умение «Призыв к Терпению» являлось чрезвычайно мощным бафом, логичным продолжением «Глубинного Преодоления», если так можно сказать. Усиление действовало на площадь, но селективно, только на тех, кто окажется выбран самим Птахом. Воздействие комплексное, увеличивающее защиту, стойкость, ментальную стабильность и кучу всего еще, но, самое важное, оно растягивало эффект «Глубинного Преодоления» на группу. Там, где раньше даже у крупного рейда с идеальным оснащением могло в серьезном разломе до половины эффективности сжирать противостояние подавляющим аурам разлома и хаотической скверне, теперь оная группа смогла бы действовать в полную силу.
В принципе, уже одним этим умением можно купить себе тройную долю, даже девятикратную долю в практически любом рейде высшего класса. Том, где ниже двадцать второй ступеньки ни одного участника просто не предусматривается. Эффект длительный – полные сутки на первом делении, откат еще более длительный – цельная луна, причем по завершению эффекта на всех «терпил» (кроме носителя «Совершенства») накладывается дебафф сроком на все ту же луну, и дебафф там серьезный. Средство не столько для самого рейда, сколько для сильнейшего усиления на финальном рывке, на пути к боссу-Хранителю и для боя с самим боссом.
Птаху от такого умения толку не так чтобы много, но как знать, вдруг пригодится, да и просто самого себя можно усилить – под этим эффектом он вполне мог того владыку качалки из Мертвых Залов один на один разобрать. А мог бы и не разобрать, да, все же элитный босс, да еще и нежить, неприятный и живучий, как триста спартанских тараканов. Собственно, когда выбиралось, куда потратить дефицитное зерно, мысли зависали именно что между терпением и куда более интересным изгнанием. И выбор пал именно на «Вознесенное Изгнание», пусть и лишь на одно очко умения, потому что ему может пригодиться настолько жесткая абилка в качестве самого последнего шанса.
Изгнание, как очевидно и не сложно догадаться, работало против тварей в первую очередь, нанося хаотическим и оскверненным сущностям эпической и ебической мощи разовый урон того уровня, когда добивать уже не понадобится. Вот этим он точно смог бы того босса не упокоить, так изувечить до состояния «запинаем его ногами». Увы, но каким бы сверхмощным ни был эффект, именно в этом умении он ограничен ступенью – чем сильнее Птах, тем сильнее и удар, чем больше в его Хронике строк, вложенных очков, познанного мастерства, тем эффективнее изгнание. Словно вся Хроника скопом выступает множителем урона, причем неважно какие там строчки, хоть навык владения половыми тряпками. В своем нынешнем состоянии Птах гарантированно убивал бы многорукого и двухголового урода, но вот на второй ступеньке еще не факт.
Конечно, самые сильные и могучие твари, истинные мега-боссы не одной качалки, а всех качалок Иулатара, от такой подачи не сдохнут ни сейчас, ни на более высоких ступенях. Птах все же не тролль, его «Совершенство» не подкреплено остальными навыками и свойствами этих созданий, но даже упомянутым супер-боссам станет, как минимум, очень больно. В общем, оружие последнего шанса, опустошающее резерв, а после не дающее восстанавливать таковой полные сутки, даже обновление не поможет. Причем на эффект не играет роли количество резерва – хоть последние капли, хоть полный запас сил, важно именно его опустошение, после какого дух, плоть и энергетика начнут пропускать через себя колоссальные потоки мировых энергий, саму волю Всевидящей, пусть даже тень от тени, от тени, от оттенка таковой.
Кстати, на не принадлежащих скверне существах умение тоже срабатывало, но наносило не прямой урон, а напрочь снимало все эффекты с тела и экипировки (высокоуровневые артефакты могут навсегда остаться простой материей без капли чар), отправляло активные умения в откат и увеличивало тот самый откат, а также под ноль выжигало резерв, причем любой, неважно духовный, магический или вовсе какого-то уникально-экзотического типа. В теории это не убивает, но на практике, даже полностью телесный и плотский индивид будет, как минимум, тяжело покалечен, а как максимум откинет копыта. Иронично, но слабые низкоуровневые горожане максимум неудобства испытают. Некий высший аристократ с ужасающей ступенью и телом, что пропиталось магией до состояния полуэнергетической формы жизни? Этого распылит нахер.
Юдель, прекрасно понявший мысли Птаха, предложил использовать этот трюк на нем (только сначала выложил все с инвентаря и экипировку снял), а Птах отказываться не стал. Ну, лысому стало плохо, побледнел весь, пошатнулся, а после в долю такта снова стал живеньким и смертельно опасным. Все та же песня – у немалой части умений ветки «Безоружного Боя» отката нет, как его ни увеличивай, но он все равно будет составлять ноль тактов. Хотя лысый и сам признал, что таких навыков, таких умений, таких билдов, как у него, в Королевстве Лебедя, скорее всего, не сыскать. Их и в Цане считанные единицы найдутся, несмотря на региональную специфику.
Честно сказать, было бы неплохо вложить в этот навык еще зерно-другое, на втором делении пропадала невозможность восполнить себя обновлением, но оставалось только одно, последнее, ведь предыдущим пришлось закрыть до капа «Нивелирование Нестабильности». На третьем делении оно уменьшало откат до суток, позволяло заходить в любой разлом с еще более дальней дистанции, нырять не только между слоями, но и притягиваться к любой точке, какую посещал ранее или сможешь рассмотреть через сенсорную медитацию. А еще теперь умение действовало даже внутри разлома, позволяя прыгать между слоями прямо изнутри, что тоже открывало множество тактик и совершенно законных финтов ушами, для остального мира выглядящих тем еще читерством.
Юдель едва пену не пускал от бешенства и жлобства, фигурально выражаясь, но приказал вложиться в это умение. Пусть и небольшие шансы на то, чтобы пройти самые неудобные места разлома, если не выйдет пробиться сквозь них иными способами, все же стоили того, чтобы попытать счастья. Шансов точно будет больше, чем от еще одной дополнительной жизни, лишних очков простоты или улучшения изгнания. Оба дополнения были малополезны, ни возможность переправлять с собой кого-то еще, ни способность мгновенно перемещаться из одного разлома в другой, тот, который он посещал перед нынешним, ему не поможет.
И вот, такова его Хроника в утро перед самым важным событием новой жизни.
Готов ли Птах, пришлый и чужой, единенный и совершенный, потерянный и найденный, к тому, что его ждет? Отвечая на этот вопрос, он взглянул в себя, посмотрел в свою душу, в саму суть свою, находя там единственно верный ответ среди всех возможных.
Блядь, конечно же нет!
***
Главным испытанием для землянина оказалось не заржать, это провалило бы всю маскировку и Юдель ему бы успел оторвать голову несколько раз, прежде чем у самого лысого начались бы серьезные проблемы. Но как тут не взоржать над пропастью во ржи, если лысый не-учитель надел парик и накладную бороду? Причем, несмотря на выдающуюся пластику тела и огромный список всевозможных навыков, у могучего Нерушимого Мудреца не имелось особого опыта актерской инфильтрации. Пройтись тихонько и незаметно? Сколько угодно, он и профильному элитному скрытнику три форы даст и все равно легко обгонит на ниве скрытности. Но вот именно суметь инфильтрироваться в социум, притворяясь не собой – складывалось ощущение, что какие-то знания он на этой стезе почерпнул, но они либо давно забыты за ненадобностью, либо он вовсе их вычитал в пособии «Смена образа для чайников» авторства К. Бейла.
В общем, Юдель надел парик, наклеил бороду, присобачил на себя усы и вроде даже не выглядел в этом всем совсем убого. Со стороны вполне можно было принять за какого-то средней линии торгаша, благо оделся лысый не в свои любимые шмотки, сильно похожие на рванину, а во вполне представительную одежду, даже характерный медный пояс торговца, причем артефактный, отыскал и примерил, хотя он ему к навыкам вообще не подходил. Хронику свою тоже замаскировал и исказил, только каким-то комплексом амулетов, а Птаху сказал использовать его подарочек от щедрот Авариса, дай ему Пантеон побольше психического здоровья и поменьше мудачизма, благо побрякушка достаточно надежна для задуманного.
В центральном районе Морочного Птах до сих пор и не бывал, сюда пройти сложно, стража вполне может подойти и докопаться, если одет слишком просто, и если никто тебя сюда не приглашал. Впрочем, путь к городскому портальному залу считался все же не совсем центральным кварталом, дорога сюда открыта для всех, кроме откровенных трущобных обитателей. В принципе, Юделю переодеваться не было необходимости, достаточно было просто прийти и не сопротивляться сканирующим массивам вокруг портального зала. Ему, как обладателю настолько высокой ступени, буквально бы дорожку алым бархатом выстлали, выше почестью считается только бархат лебедино-белый, ну, в этом королевстве.
- Мне не то чтобы заказано появляться в Лебедином или покидать Морочный, нет такого. – Пояснял ему лысый, уже перед самым рывком, когда они распивали свои чаши с оздоровительным отваром. – Но мое появление, как и то, что я вообще решил начать активно передвигаться, точно всполошит кого не нужно. К печали моей, меня считают весьма неблагонадежным индивидом, канцелярия Перьев, конечно, не станет меня арестовывать или ликвидировать на месте, но слежку приставят обязательно. А когда мы их скинем с хвоста, они начнут очень много лишних движений делать. Их и так вполне могло всполошить мое долгое отсутствие, но я и раньше бывало исчезал в дикоземье на сезон-полтора, а то и полный год.
Естественно, эти слова ничуть не успокаивали Птаха, какому не улыбалась перспектива стать врагом государства, но лишним разъяснение не стало. Добрались до зала переноса они без дополнительных приключений, кинув монету извозчику и неторопливо встав в общую очередь. Несмотря на то, что перенос в столицу по затратам сил и ресурса зала переноса выходит дешевле прочих, ибо тянет лишь один путь – строго к основному массиву, цена на портал в столицу обходится даже дороже, чем куда угодно еще. Не любят в Лебедином лишние массы понаехавших, ведь этот город, если не считать Морочный, является единственным в королевстве, где сам воздух наполнен силой и поднимает уровни примерно до четвертого-пятого даже без активной прокачки.
И без активных рисков быть сожранным чем-то очень злым и агрессивным, что еще важнее! В том же Морочном каждый сезон несколько сотен индивидов жрут всякие твари, пробравшиеся сквозь защитную черту стен или убежавшие с точек спавна и всяких разломов разной степени законности. Именно внутри стен и обязательно твари, а не маскирующиеся под них людоловы и черные алхимики с ритуалистами. И это не считая проблем воистину крупных, вроде диверсии на руднике или чего-то сходного масштаба. В столице из угроз остаются только криминал и налоги, причем и те, и другие там под куда большим контролем. И такой наглости, какую позволяют себе щедрые, ночные братства центральных провинций даже вообразить себе боятся.
Зал выглядел огромным, - со стадион для футзала, плюс еще для трибун сыщется место, - каменным кругом с ровными стенами из обтесанных каменных глыб, каменным же полом, а также потолком, теряющимся в темноте. Высота с пятиэтажку минимум, но на головах никто не стоит друг у друга. Это если будет какой-то катаклизм или иной форс мажор, то сюда доставят деревянные мостки и создадут дополнительные этажи, чтобы как можно больше народу и вещей вытащить из города. Или как можно больше бойцов в город затащить. Но покамест, когда все нормально, ресурс зала берегут и не спешат его тратить совсем уж чрезмерно. Люди и нелюди набивались плотно, но не аки селедки в банку, вокруг аристократов и просто достаточно богатых индивидов вспыхивают вычерченные ритуалом прямо на камнях пола защитные барьеры, отталкивающие всех недостойных.
Еще минут десять местная обслуга, сочетающая роль охраны и работников метрополитена, распихивает всех по местам, строго по вычерченным на камне знакам разметки. Знак и номер должен совпадать с билетом, очевидно, а билет обязан быть куплен за денежку через механизм системы или с рук. Юдель взял с рук, ибо дешевле и не хотел рисковать, вдруг какой-то созданный правительским умением алгоритм на отслеживание всех его покупок стоит? Уже много лет прошло, но все еще могут его косяки и приключения помнить, да и про навыки с умениями носящего Корону Лебединых Перьев какие только слухи не ходят.
Птах едва не дернулся со всех сил, когда ощутил всем естеством непередаваемую гамму очученных ощущений, вызванных переходом. Зал закрылся, а когда массивные ворота открылись, то за ними оказался уже совсем иной город, иное представительство коронной (читай: госконтора) гильдии «Дверей и Окон», иные лица работников, помогающих максимально быстро выгрузиться из зала и пойти прочь, не мешая трафику. Но для Птаха это было совсем иначе, он ощутил то, как этот комплекс раскаленным лезвием взрезает пространство и токи мироздания, продавливает их своей волей, соединяя две точки реальности воедино и давая им поменяться местами.
Чем-то ощущения очень отдаленно напоминали то, как Птах притягивает себя к центру разлома, но именно что отдаленно, словно имелся некий общий принцип, но разное воплощение. Между турбиной самолета и турбиной ГЭС, так-то, очень много общего, но различий ничуть не меньше. И спутать одно с другим выйдет только очень и очень постаравшись, а еще качественно упившись. Впрочем, долго осознавать и разбирать свои переживания не получалось, так как работники кого деликатно, а кого чуть ли не пинками начали выгонять наружу, чтобы не тормозили поток.
В портальном комплексе Лебединого был не один зал, и даже не три, как в Морочном (просто два из них почти всегда неактивны и запускаются преимущественно в дни передачи накопленных запасов реагентов и лута налогом в столицу), а целых одиннадцать. Причем они все работают, какие активнее, а какие вполсилы, ничего не простаивает. Вежливо улыбающийся, почти аки профессиональный менеджер-продажник, молодой клерк вывел их группу за пределы зала, предложил места для перекуса, для ночевки, для пропустить бутылочку и даже указал, где снимать извозчиков, а после был таков. Их группа – это не только Юдель и Птах, представившиеся и указанные в документах Юстасом и Петером, но и все торгово-городские индивиды среднего достатка.
Достаточно уважаемые, чтобы их не пинать ногами, но не более, хотя знал бы этот улыбчивый хер, какой Юделю сначала предложил один постоялый дом, а после, с не особо скрываемым пренебрежением, заменил рекомендацию на иной, попроще... Высока вероятность, что он сам себе бы вскрыл горло и еще был бы очень рад тому, что успел это провернуть. Хотя, зная Юделя, нет, не успел бы.
Извозчика они отыскали сразу, причем лысый едва сдерживал желание перейти на бег, под конец откровенно растолкав нескольких мужиков, тоже из торговцев, вернее, охранников такового. Все же пояски у них были не медными, да и средства позволяли в иной город не в одиночку с племянником прыгнуть, а полной свитой. Похоже, лысый не то с нервов, не то намеренно, придавил возмутившегося дуралея духовным давлением, отчего тот быстро передумал тянуть ручки к оружию. Извозчик получил свою плату и обещание удвоенной, если довезет куда нужно за малый срок. Мужик, кстати, неслабо так напоминал одного актера из киносерии Такси, но не того, какой водитель, а того, что шеф полиции.
Так и казалось, что тот начнет экспрессивно орать знаменитое «мы в дерьме», но нет, тот если и орал, то только обвинения в нетрадиционной любви к ослам в адрес своих коллег. Лебединый, как-никак, тут до светофоров еще не додумались, - хотя уже какой год идут прения о том, чтобы похожую придумку, перенятую у некоторых пришлых, ввести в обиход, - а население не уступит Древнему Риму в периоды его максимального расцвета, вот потому на путях и творилось такое, что водил-индусов удар бы хватил. Впрочем, определенные нормы ПДД все же существовали, да и до некоего «Поволочного Переулка» их всех довезли реально оперативно, если бы еще не донимали пересказом последних новостей, так и вовсе прекрасно было бы.
Нет, может торговцу с преемником-племянником эта информация и была нужна, но Птаху казалось, что еще немного и Юдель просто свернет бедняге шею и сядет за вожжи сам. К счастью, приехали они раньше, а дальше получивший свою оплату счастливый возница, даже не узнавший, сколь близко был к печальной участи, укатил подальше. Юдель тут же потащил Птаха к неприметному домику в дальнем конце улицы, причем население даже не успело проявить к ним обоим интерес. Стоило только покинуть транспорт, как они оба применили «погружение в мир», причем Юдель каким-то образом усилил умение Птаха своим. Зависть, черная и зеленая сразу, накрывали землянина с головой – он-то с трудом мог даже понять, как лысый это делает, не то что надеяться повторить.
Внутри дома располагался склад контрабанды, причем еще и пара местных контрабандистов имелась, лениво играя в карты, но на вторженцев под маскировкой они не обратили внимания. Выпивший порцию «зелья фазового потока», Птах легко прошел и через двери, и сквозь стену, и сквозь неплохо так зачарованный люк в полу. От зачарований ставшего призрачным и нематериальным Птаха неслабо так токнуло ебом, но не более. Юдель зелья не пил, он просто проходил сквозь материю, причем это больше походило на краткую телепортацию, словно он нырял в мировые токи и выныривал немного в стороне. Проход, кстати, явно не использовался ближайшие годы, частично даже обвалившись от возраста, но им это помехой не стало.
Юдель проходил сквозь завал, а у Птаха было еще не меньше полутора колоколов действия весьма качественного зелья, так что они очень быстро оказались в трущобах, а после, выйдя там, не теряя невидимости, двинулись к еще одному проходу повышенной тайности. Этот был не заброшен, даже ловушки имелись, но оба Монаха на них не обращали внимания, Юдель даже предупреждать не стал. Видимо, искренне считал, что если Птах в такую попадется, то лучше бы ему сейчас сдохнуть, быстрее можно будет вернуться к бухлу и саморазрушению. В итоге на город посмотреть так и не вышло, хотя тут было много мест, какие Птаху хотелось посетить в чисто ознакомительных целях с долькой корыстных намерений.
Знаменитые Воробьиные Сады, буквально висящие поверх построек, формируя натуральный верхний лес, под каким скрывалось аж три городских квартала, например. Место знаменитое не меньше, чем Крылатая Библиотека или Фонтанная Площадь, да. Но не до экскурсий, увы, а просить Юделя дать время на туризм не позволяло предчувствие юзделей. Оставалось только любоваться архитектурой, какая здесь напоминала традиционно-европейскую – много каменных зданий в два-три этажа, в среднем узкие улочки, минимальное расстояние между домами, чтобы можно было соседу в окно пожать руку или дать в морду. Помоев на улице, кстати, вообще не было, даже в трущобах – конские штрафы и очень качественная канализация, переходящая в ряд разломов и язв, отчего за ней постоянно ухаживали и не давали прохудиться, прийти в негодность.
Седьмая и семнадцатые сотни городской стражи, например, носят неофициальное название «Говенной» и «Сортирной», потому что качаются именно в язвах и мини-разломах, находящихся в канализации, сточных коллекторах и золотарных узлах. Только мало кто им в глаза сказать это рискнет, потому что опыта и уровней у них заметно больше, чем у среднего стражника, они чуть ли не самые боеспособные сотни лебединой стражи вообще. Именно потому, что им есть на ком и чем качаться: дворяне и гвардия в коллекторы ползти брезгуют, а вот у стражи обычной отжимать дни в графике развития не стесняются вообще.
Это землянину рассказали на руднике покойного Баллизуса, устами внука одного из сбежавших в Морочный стражников, какой в стражу-то шел за уровнем, силой и почетом, а получил только насмешки, недоплату и постоянное пренебрежение гвардии и знати. А еще он проворовался, как шутил внук, слишком щедро брал взятки – именно ради них, ради возможности щемить горожан и гостей столицы и подаются в стражники, а не ради почета да силы. За силой в гильдии, неважно частные, аристократические или гвардейские, а также в «крылатые» ведомства, но туда и конкурс сумасшедший и простому мужику из горожан хрен выйдет пробиться.
За стеной парочка монахов оказалась тоже без приключений, причем стена эта уже давно больше декоративна, чем реально используема. Как известно, против атак тварей и прилива хаотических бурь строят то, что стоит в Морочном – целую серию оборонительных сооружений и бункеров-волноломов, о какие будут разбивать лбы мигрирующие целыми ордами твари. Сплошная стена вокруг столицы, вернее, несколько колец таковой, предназначены больше против понаехавших гостей, чтобы можно было входы-выходы и товарооборот контролировать. Да и то не очень получается, о чем свидетельствует тот ход, каким они пользовались – заброшен он не от отсутствия контрабанды, а потому что давно прорыты более удобные и широкие.
Будучи справедливым, ряд сооружений аналогичного типа, что и рядом с Морочным, здесь сохранился и их даже использовали, но не в тех масштабах. С другой стороны, Лебединый уже несколько веков даже не осаждали, ни осененные, ни твари, ни даже зеленокожие, какие так ни разу до самих стен столичных не добирались, максимум на границу провинции выходя и еще быстрее обратно сваливая, пока еще свалить могли. Земли эти предельно стабильны, безопасны и бороться здесь вынуждено приходится с придорожными разбойниками, беглыми пейзанами, разбойничающими аристократами и прочей подобной публикой. Против таких ребят и девчат нужны не крепости и укрепленные заставы, а дозорные вышки и регулярные патрули с наличествующими егерями-следопытами и хорошими сенсорами. И с этим «дорожные птички» справляются вполне на уровне, так что торговля в Королевстве Лебедя если не процветает, то уж точно не захирела.
Пока что, ведь на северо-востоке у Лебедя многократно проклятое, порою буквально, Зеленоземье, заселенные зеленокожими территории. Территории, какие их обитатели даже особо не чистят от хаоса, получая возможность активно прокачиваться и вечно страдая от чрезмерно большого количества молодежи, что ищет славы, богатства и крови вражьей. И об очередной войне говорят все, везде, даже возница-болтун о таковой говорил аки о свершившемся факте, просто еще не наставшем. Не то чтобы Птаху не было наплевать, но не хотелось оказаться посреди театра военных действий будучи еще недостаточно прокачанным, чтобы стать заменой армии в одно лицо. Да и тогда не хотелось бы, ведь у противников тоже будут те, кто армию в одну харю заменит. Причем противниками для Птаха могут считаться вообще все, а не только зеленая напасть.
Оказавшись за стенами, они не отдыхают, вообще не останавливаются, Юдель просто тратит секунду на ориентирование и начинает бежать. На дороги почти не выходят, движутся по пересеченной местности, полями и тропами, благо тут, рядом со столицей нет ни рощиц нестабильных, ни чащ зловещих, максимум небольшие лесополосы, оставленные специально, чтобы поля от погодных эффектов защищать, да чтобы оные поля разделять на зоны. Народу, кстати, тоже немало: путники, бродяги, группы беженцев и искателей лучшей жизни, большие и малые караваны, разъезды стражи и куча иных персоналий.
Птах едва сдержал истерический смешок, встретив в одном из сравнительно крупных клочков леса небольшую хижину, огороженную защитными и отводящими глаза чарами. На поляне рядом с хижиной праздновали и пировали четверо веселых, молодых, весьма богато одетых и однозначно наклюкавшихся хоббитов в компании четырех здоровенных зеленокожих орчих. Нет, они даже симпатичные, хоть статями и на любителей очень атлетически сложенных дамочек, но разница в размерах прямо внушала и навевала мысли о смертельном сну-сну.
Короче, смелый выбор для кого-то лизательного роста, если бы не тонкие железные ошейники со странной магией на одетых в крайне непристойные корсето-чулочные костюмы серии «а-ля кабаре» орчихах. Вполне четкое указание на то, кто в этой компании празднующих вдали от чужих глаз мохноногих (на деле не всегда, часто ноги у них вполне лысые или не волосатее людских, особенно у девушек) мажоров на деле главный. И более опасный тоже, стоит сказать.
- Зеленая декада у неразумной поросли. – Только и резюмировал Юдель, словно что-то в этом понял, а после пояснил уже для Птаха, не сбиваясь с ритма бега и не снимая маскировки, дабы эта компания их не увидала. – Есть такие любители, закрытый клуб, «Дарящие Утехи», срам Пантеонов. У них хорошим тоном считается каждую декаду менять любовниц под декаду же, чтобы «страстный год» закрыть. Людей разных рас на весь год не хватит, вот они и тащат в койки вообще всех, благо денег у этих позорных плевков их родни всегда много. Хватит и на куртизанок, и на рабынь в оплетающих ошейниках, и на мастеров перекройки мыслей, если нужно.
Птах еще раз окинул поляну взглядом, отметив также то, что Юдель откровенно напрягся сильнее нормы, чтобы от сенсоров скрыться, ибо у этой четверки имелись вполне надежные средства защиты, да и сами они не были беззащитны, сенсорикой чуялась высокая насыщенность силой их снаряжения и тел. Птах вот вообще не уверен был в том, что в бою смог бы один на один одолеть любого из них. Несмотря на изнеженность и этакую ауру вседозволенности, самоуверенными слабачками, прячущимися за родительскими деньгами, четверо не выглядели. Да и приперлись сюда без свиты, только в компании невольниц, не опасаясь ни разбойников, ни даже убийц от семей своих недругов.
- Вот мудилы! – Только и прошипел под нос Птах, ускоряясь, спеша покинуть зону покрытия сенсорных полей установленного контура. – Пидорасы этакие!
- Завидуешь? – Без труда прочел его чувства Юдель, причем даже не усмехался при этом. – Я тоже завидовал, когда молод был.
- Не пригласили в компанию? – Птах наглеет, прекрасно понимая, что сейчас, в шаге от финала, избивать за кривые слова его не будут, а если и будут, то он ни о чем не пожалеет.
- Пригласили, только я по глупости и гордыне отказался, а второй раз они не приглашают. – Если это была шутка, то Птах посмеется, но он слишком хорошо знает не-учителя, так что не сомневается в том, что он не пошутил. – Может быть, тебя утешит то, что эльфийские декады они пропускают почти всегда, заменяют повтором людских или чем-то подешевле. На куртизанок дивных не напасешься клювов, да и нарваться можно, а уж с невольницами или похищениями мечеухих нарваться можно втройне.
Птаха это вообще не утешило, зато он сумел завязать беседу о таких вот тайных обществах золотой молодежи, каких в Королевстве Лебедя хватало, причем многие из них по всему Иулатару известны или даже за пределами такового. Вплоть до того, что на пьянках подобных обществ решаются судьбы небольших государств, либо подряды и сделки на сумму в десяток бюджетов упомянутых государств. Юдель сам признал, что немалая часть его знаний могла устареть, но едва ли, потому что подобные клубы по интересам восхитительно живучи и еще иногда поддерживаются системой, как своеобразная недо-гильдия. Свои квесты, свои награды за таковые и все такое.
Тот же полный «страстный год» вполне может вознаградить прошедших его улучшением-другим или даже свободным очком, особенно если не опускаться до невольниц, а еще и самому затащить в койку дамочек, неважно мошной, гульфиком или ментальной магией, но последнее – только собственными умениями и навыками, а не наймом специалистов. Да и другие клубные дела могут награждать за свершения или выдавать квесты от самой системы, если они совпадают с уставом клуба. Так что и оставленные далеко позади мутные хоббиты вполне могут быть не просто золотой молодежью, трахающей все шевелящееся (серьезно, любвеобильность половинчиков давно стала притчей во языцех), но и хитро прокачиваться таким образом.
Одно другому не мешает.
Хотя все равно не патриотично – между хоббитами и зеленокожими та еще неприязнь, куда большая нежели просто между Королевством Лебедя и Зеленоземьем. Ну, или это они так символически мстят, поимев могучих воительниц (а классы и специфически развитую мускулатуру не спрячешь, с просто носильщицами или батрачками не перепутаешь), чтобы, значит, показать, кто тут кого в зад поимеет. И не завидует им Птах, не завидует! Не за-ви-ду-ет!!!
Птах успокаивает удивившую его самого вспышку злости на классовое неравенство, дышит полной грудью, причем ощущения какие-то двойственные, ибо воздух тут неимоверно чистый, словно сладкий на вдохе. Пока не покинул привратье истинного Дикоземья, не понимал, насколько нестабильность тяжела, будто сам мир давит изнутри легких и на все тело. Здесь же, наоборот, воздух легок и неосязаем, в нем нет хаоса, но и силы тоже заметно меньше, особенно за пределами стен Лебединого. Здесь в дыхании лишь сам воздух, отчего у Птаха, привыкшего к иному фону энергетики, возникает мистический аналог пересохшей с непривычки носоглотки.
Картина потоков силы одновременно куда более легкая, застоявшаяся и мелкая, течения едва ощущаются, но зато любая сенсорика работает заметно лучше, требует меньше концентрации, потому что в таких условиях легче замечать аномалии в энергофоне, да и смотреть выходит дальше. Пусть здесь не выйдет надышать себе четвертый уровень к четвертому десятку лет, чем часто могут похвастаться в Морочном, но и вероятность того, что попадешь под бурю и мутируешь в какую-то хтонь, тоже невелика. Лично такой дряни Птах не встречал, но наслышан, многие из Пришлых, тех самых, какие родились еще более глубоко в дикоземье, чем Птах и его компания, именно что в тварей обращаются.
Несмотря на не самые добрые мысли, бегут они споро и спешно, но теперь, несмотря уже на скорость их бега и почти полное отсутствие необходимости отдыхать, они пробежали не так уж много. Во многом еще и потому, что успешно прибежали на место уже под вечер, еще даже светило не зашло. Нужная точка находилась в полутора днях пути от стен столицы, фактически в пригороде, кругом куча деревенек, ферм и хуторов раскидано. Именно между двух крупных ферм этот небольшой овраг с каменными стенами и приютился.
Складывалось ощущение, что здесь когда-то пытались сделать карьер или каменоломню, но не стали заходить дальше первичной рудной разведки. Невысокая и чахлая трава, немного кустарника, скрюченные от жизни на тонком слое грунта и сплошном камне деревья. Из зверей все умения Птаха показывали только несколько ужей, насекомых, спящего в норе зайца, а также приютившегося у тусклого костерка бродягу.
- Это же просто бездомный... – Несколько потерянно произнес Птах в ответ на то, как Юдель мимоходом, даже не замедлившись, свернул шею бедолаге, какой лысого и не заметил до последнего вдоха.
- Да, верно, никто из местных искать не станет. – Согласился с ним Юдель, принявшись раскладывать из инвентаря какие-то амулеты и жезлы, странные артефакты и механизмы, смотря на них и удовлетворенно кивая. – Успели-таки. Я подумывал начать страшиться того, что опоздал. Еще одиннадцать лет я бы просто не выдержал.
Взгляд его уже прикован к каменистому склону на острие оврага, ровной каменной стенке, укрытой редкими клочками мха. Вся сенсорика землянина не видит здесь абсолютно ничего необычного, если циничного убийства ни в чем не виновного перед Юделем бомжа не считать. И все же словам лысого урода он верит со свей искренностью. Особенно сильно он в них верит, когда тот вытащил из тощей сумки, - не инвентаря! - длинный, с две ладони, золотой ключ, на обратном конце какого имелось три паза с драгоценными камнями.
Когда-то три, потому что два из них оказались расплавленными и выгоревшими, оставив последний, центральный, едва различимо сверкающий в закатных лучах неимоверно, неестественно даже, синим сапфиром. Поглядев на этот ключ с удивительно яркими эмоциями на всегда бесстрастном лице, тот крепко сжимает безделушку, до хруста костяшек в кулаке, а после переводит взгляд на землянина. Можно было бы сказать, что Птаху стало страшно, но нет, он просто перебоялся, скорее уж его разум облегченно выдавал сакраментальное «наконец-то, блядь!», радуясь приближающемуся финалу, уже давно неважно какому, потому что хотелось закончить.
- Что же чужак, пришлый... Птах. – Обращение по имени от Юделя он слышал нечасто, а вот так, без насмешки и с торжественностью даже, вовсе впервые. – Не буду лгать о том, что ценю тебя и радею за твою жизнь. Мы оба терпеть не можем друг друга, но вот перед тобой все то, ради чего я вообще с тобой возился. Твоя задача, твое испытание и моя награда. Сейчас я открою перед тобой вход, расскажу то, что посмею рассказать, не навредив твоим шансам, а после ты войдешь внутрь. Войдешь, и либо сгинешь, либо преуспеешь, потому что иного способа выйти оттуда нет. Вернее, он есть, но я приобрести его не смог, а если бы и смог, то не дал бы тебе.
И тут он улыбнулся, широко и с оскалом, словно бы давно-давно забыл, как это делать и сейчас пробует вспомнить. И было в его взгляде столько непередаваемой ненависти, что у того Птаха, который только попал сюда, наверняка бы остановилось сердце, причем без всякого духовного давления. Юдель взял себя под контроль, несколько секунд подышал, сверкая полированной лысиной в последних лучах заката.
- Войдешь туда, и с тебя упадут все клятвы и обещания, все эффекты и проклятия, все милости и блага, даже оставленная тобой кровь и частицы тела потеряют связь с тобой и не смогут быть использованы для наведения поисковых ритуалов или иных действий. – Примерно это и подозревал землянин, примерно это ему уже рассказали раньше, но перебивать лысую машину уничтожения в такой момент, когда того натурально штормит от эмоций, на этой поляне дурака не нашлось. – Этот... этот Разлом частично подобен Лабиринту, состоя из нескольких слоев-испытаний, одиннадцати таковых. Ты пройдешь их все, получая за каждый отдельную награду. И отдельно тебя наградит одиннадцатый зал, там даже битвы не будет, только то, что ждет тебя в награду.
В какой-то миг Юдель перестал просто говорить и начал снова и снова переставлять свои амулеты, словно стремясь настроить радиосигнал, что особенно ярко казалось в связке с парочкой механических систем неизвестного назначения. Впрочем, отвлекся лысый совсем ненадолго, быстренько вернув полное внимание Птаху.
- Ты заберешь себе все, что сумеешь заслужить, я не стану претендовать ни на какие предметы или милости, хоть прими их сразу, хоть оставь на продажу. – Сейчас должно пойти некое «но», потому что так хорошо не бывает и быть не может. – Лишь один предмет в последнем зале, предмет украшенный выгравированными птичьими перьями белого цвета. Не лебедиными, но принадлежащими Фениксу. Или Ангелу. Или чему-то еще. Ты заберешь этот предмет и не станешь поглощать его, отдашь мне по возвращению. И тогда мы с тобой в полном расчете. Я не стану тебя зачищать, не стану брать клятв или требовать еще чего-то. Я с наслаждением, - ты и вообразить не можешь, с каким, - навсегда о тебе забуду и сверну твою шею лишь если ты рискнешь меня искать и найти.
С одной стороны, хотелось верить, а вот с другой веры не было вообще, не после всего того, что Юдель уже делал, что показал ему, что Птах успел о нем выучить и понять. Впрочем, выбора у него все равно особо-то и нет, не завезли ему выбора, не предоставили, навязали сделку силком и в одностороннем порядке.
- У тебя будет соблазн забрать предмет себе, однозначно будет, причем это место вполне может предложить тебе блуждающую точку выхода. – Юдель говорит спокойно, но, сука, продолжает улыбаться, блядь, улыбаться и смотреть на Птаха. – Не в радиусе жалкой лиги или двух, а в нескольких дневных переходах в любую сторону, достаточно далеко от входа, чтобы тебе показалось, будто шансы сбежать и скрыться есть. Так вот, Птах. Я не смогу отследить тебя кровью или отметкой духа, их с тебя снимет, но я хорош. Я знаю тебя, твое присутствие, твое имя и облик, и потому я справлюсь. Найду тебя, реши ты обмануть. Войду в казематы Перьев или под сень дворца Лебедя. Войду и уничтожу тебя, даже если и ценой собственной жизни. Не спасет ни охрана, ни защита, ни покровительство, ни сам Пантеон, явись он на твою защиту. Таково мое слово, слово Юделя, прозванного Нерушимым, боевого Мудреца сорок восьмой ступени.
Сорок восьмая... блядь, если он не солгал, то у землянина даже слов нет – он однозначно входит в десятку сильнейших личностей не то что королевства, а натурально всего региона. Птах почему-то поверил сказанному, причем даже не в вопросе озвученной ступени, нет, в готовность убить и отомстить поверил, словно что-то в нем просто знало этот факт. То ли сработало «понимание вещей», то ли Птах просто впечатлительный, то ли Юдель наюздел про то, что оному пониманию нельзя так просто скормить нужный скормившему ответ.
- Я буду проверять факт твоего выхода ритуалом, регулярно и постоянно, пока ты не появишься либо пока не поверю в то, что ты умрешь, запасов мне на годы хватит. – Продолжил тем временем Юдель, закончив подготовку и сжимая в руках ключ с последним пазом. – Я вверяю тебе то, что не могу сделать сам, надеясь на твое здравомыслие, твой страх, ну, и еще немного на твою порядочность. Возьми ключ, подойди к той скале, дождись последнего закатного луча, а после, когда твоя тень скалу закроет, открой ключ напротив сердца своей тени. И войди.
Ключ в руках кажется странно холодным, словно вытягивающим тепло, но было это магическим эффектом или просто от страха конечности морозит, Птах не знает.
- Ну, а пока ты ждешь, у нас еще осталась пара нот, чтобы я рассказал тебе то, что могу позволить и не убоюсь тебе рассказать. – Юдель его даже не пнул, просто пальцем указал к скале, мол, поскорее, не тяни несчастного котофея за бубенцы. – Чем больше узнаешь, тем сильнее тебя будет недолюбливать разлом, искажая залы в сторону большей опасности, но кое-что все равно нужно знать, самую основу задачи. Так что слушай мою мудрость, Птах, слушай и, молю тебя, не провались...
Воткнувшийся в тень напротив сердца «Ключ Всех Ключей» показался уже не прохладным, а ледяным, да и тень Птаха тоже аж вздрогнула. Землянин ощутил, как его суть, всю триаду и саму душу, буквально привязывает, пришивает суровой нитью к этому камню, к проявившейся в камне нарисованной двери, сверкающей последним лучом заката. Теперь он сей разлом не покинет никак, не поможет и его совершенное умение, просто потому, что оттолкнуться-то он сможет, но его при этом просто разорвет, оставит сердце и душу там, внутри. Он, скорее всего, даже успешно воскреснет, но при этом воскреснет внутри, а не снаружи. Зря только потратил очко умения, нужно было вкладываться в изгнание или простоту, но они с Юделем оба ошиблись, а ведь Птах и сам был всеми руками за возможный шанс смухлевать!
Что всего страшнее и страннее, он не ощущает этого разлома, течение нестабильности в полном штиле, здесь, казалось, вообще ничего примечательного нет! А еще второй раз войти сюда не выйдет, не пропустит без ключа, в каком горит и плавится последний из камней, да и сам ключ капает на землю раскаленным и ледяным золотом. Этот запрет тоже становится понятен на инстинктивном уровне. Птах оборачивается, смотря на напряженного, словно струна, Юделя, улыбаясь самой легкой тенью улыбки. Улыбается и шагает в дверь спиной вперед, лишь одними губами прошептав напоследок.
- Какой же ты мудак.
Волей Ключа всех Ключей осененный входит в Святилище Дверей!
Выход запечатан!
Вспышка всех реальных и не очень цветов сразу.
Ощущение падения в абсолютно пустом нигде.
И неимоверное облегчение от того, что все это, все мучения, все проклятия, все кровавые тренировки и многочисленные муки наконец-то подошли к концу.
Тому или иному.
***
Зал был весьма крупным, каменным, круглым, а также полностью пустым, если не считать шести дверей, равным кругом распределенных вдоль единственной стены. На полу нет ни пыли, ни мусора, потолок тоже ровный, серый, без следов вентиляции, да и воздух несколько затхлый, словно давно застоявшийся. Птах еще только осматривается вокруг, когда оживает его Хроника, причем оживает единственной строчкой: «Сделай же первый выбор!», а все шесть дверей словно вспыхивают бесцветным светом, указывающим на то, что именно нужно выбирать.
Землянин невольно задумался, принялся на всю мощь напрягать сенсорику, потому что Юдель все же сказал ему перед самым началом, что выбирать дверь нужно будет с умом, ведь от этого выбора будет зависеть его жизнь или хотя бы простота прохождения. По словам Юделя, прошлые два раза (число выжженных камней в оправе золотого ключика, хе-хе, намекает) каждая отметка на или рядом с дверью что-то да значила, но далеко не всегда это значение было очевидным. Обмануться легко, пережить самообман – куда сложнее, даже если и имеешь возможность покинуть разлом в любой момент.
Разлом, очень тесно смешанный с Лабиринтом, настолько тесно, что нельзя даже сказать, какой из вариантов будет правильнее. Лабиринты – это всегда испытания, различные экзотические условия, требующие неординарного подхода и решения. Головоломки, необходимость убегать от неуязвимого монстра или даже сбор яблок в саду, где каждая нота считается за луну и можно быстро остаться стариком и от старости же сдохнуть. Разлом – это замкнутая и многослойная структура, какая имеет своего Хранителя и центровой алтарь, а еще, ну, разделена на слои, тогда как испытание Лабиринта практически всегда одиночно и замкнуто в одном слое.
Вот и вышло, что это уникальнейшее место, какое и нашли-то чудом лишь после многих веков дорогущих поисков, сочетало в себе худшие черты и первого, и второго, и немножко чего-то третьего. Слои здесь были, этакие отдельные залы, но при этом каждый зал действовал по правилам именно Лабиринтов, предоставляя разные уникальные задачи, какие выполнять нужно уникальными же способами. Изначально Юдель вовсе назвал это место разломом, чтобы не путать Птаха раньше времени, банально не уверен был, что пришлый поймет разницу. Или поймет, да и решит сдохнуть сразу, потому что в высокоуровневых Лабиринтах просто сумасшедшая смертность, если сравнивать с классическим Разломом. Их ведь нельзя покидать, пока не выполнишь поставленную задачу, на уровне системного запрета нельзя.
Уже потом лысый понял, что Птах все равно не осознает толком разницу, - хотя Аварис и пытался пояснить, но ближе к концу лекции, когда соображалка землянина уже поскрипывала от нагрузок, - но только порадовался. В этом месте и вправду парадоксальным образом тем сложнее, чем лучше ты к нему готов. Как сказал ему Юдель, спешно и горько выливая правду в тоскливые слова, если бы об этом изначально было известно, если бы только было, если бы... Что именно за история связана с этим местом ему не сообщили, а Птах и спрашивать не стал, подозревая, что ответа лысый не даст.
В отличие от юзделей.
И вот, Птах стоит здесь, рядом с ним шесть дверей, а выбрать можно только одну, вот он и выбирает. Сенсорика, все до единого умения всех веток, сквозь двери не проходят, словно упираются в космическую пустоту. И все же некие наметки есть – на одной из дверей нарисован капкан, универсальный символ ловушки, на второй несколько языков пламени, на третьей жуткая звериная пасть, на четвертой черная фигура, небрежно нарисованная углем, на пятой песочные часы, а на шестой – дерево.
Первым делом землянин отбросил огонь и черную фигуру, как самые странные и потенциально необоримые, а затем остановился на выборе между зверем и капканом, как на самых понятных. С его способностями он неплохо умел передвигаться между ловушек, замечать их, обходить и не задевать. Еще лучше у него получалось сражаться со всякими тварями, именно к этому его готовили, именно это ему советовал Юдель. По его словам, самыми простыми залами были именно схватки, где изначально ясно, что именно нужно делать и кто тебе враг. Но и с ловушками тоже неплохо, если те сами по себе будут посильны Птаху, а то ведь он далеко не все разновидности таковых научился воспринимать и обходить.
Из инвентаря Птах достал небольшую монетку, медную лапку, подкидывая ту в воздух и смотря на результат. Простейший способ пробудить глубоко спящую, но однозначно имеющуюся с его-то навыками интуицию. Результат проявился не с первой попытки, но в один момент он все же ощутил, что результат его устраивает, что выпал правильный вариант. Восприняв решение, снова и навсегда юный попаданец направился к двери со звериной пастью. Да, риск, но у него есть аж две запасных жизни, а еще полное понимание того, что он до крайности хочет сжать чье-то горло. То настроение, когда возможность пойти и убить кого-то становится просто бесценной.
Дверь распахнулась перед ним сама, осыпалась каменной пылью, открывая черный зев прохода, за каким скрывалась даже не пещера, а натуральная нора. Черная, дурно пахнущая мускусом и свалявшейся шерстью, а еще весьма жаркая и темная, как жопа чернокнижника. Нет, он умеет ориентироваться в темноте, но, возможно, стоило выбирать капкан и не рисковать. Подумав эту очень разумную и уверенную мысль, какая пришла, как и всегда, исключительно опосля, землянин сделал свой шаг вперед, ощутив, как пространство за его спиной исказилось и дверь пропала. Теперь для него был только путь вперед и это не пафос, а комментарий Хроники.
Задача: пройти сквозь Черные Норы к двери выхода.
Дополнительная награда: необходимо уничтожить больше трети населяющих зал противников.
Идеальная награда: необходимо полностью зачистить зал.
Своды норы оказались весьма широкими и высокими, можно было идти не пригибаясь, но только по центральному проходу, а не куче отнорков, в какие протиснуться можно было только скрючившись в три погибели. Птах двигался неспешно и даже медлительно, постоянно пребывая под «погружением в мир», по откату пользуясь «пронзающим взглядом» и «полем созерцания», чтобы оценивать мир вокруг себя. Он бы и «созерцающее око» не постеснялся применить, но для этого нужно было оказаться вне этих чертовых нор, ибо умение не работает в замкнутых помещениях, включая большую часть разломов. Незримый и неслышный, он шел вперед по постоянно изгибающейся и разделяющейся на отдельные части громадной норе, тщательно следя за резервом, чтобы не тратить на разведку больше необходимого.
И противников он заметил первым, именно за счет умения, различив тварь за стеной, причем там даже выхода не было, лаз шел параллельно основной норе. Это нечто выглядело смесью хищной крысы и крота, тоже хищного, формой пасти отдаленно напоминая рисунок на двери. Размером с очень крупного пса, этакого тибетского мастифа, с гладкой и лоснящейся от жира кожей, укрытой тончайшим слоем черной шерсти, даже в абсолютной темноте черной. Пасть под длинным и нервно шевелящимся носом была еще та, сплошные иголки зубов, тоненькие и желтовато-грязные, как шипы акации. Такими зубами не выйдет ни терзать плоть, ни жевать растительную пищу, они словно предназначены для того, чтобы причинить максимум страданий.
Проверять не хотелось, вот Птах и не проверяет, прислоняясь к стенке норы, прислушиваясь к своим чувствам и, выбрав момент, ударяя сложенной щепотью рукой прямо в спрессованную землицу. Слой там небольшой, сантиметров двадцать, не больше, самое тонкое место, а тварь именно рядом со стенкой и ползла в выбранный момент. Активированный в полную мощь «пронзающий клюв» землю ту пробил без труда, как без труда поддалось и лишенное любой естественной брони тело. Хруст, влажный и мерзкий, прикрыт хрустом сухим и резким, с каким сломалась стенка норы.
Враг уничтожен (мутант/оскверненный): злой младой кротокрыс (падальщик, терзатель) шестая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
Брызнула кровь, в лицо ударил звериный запах, тот самый мускус, но без шерстяной нотки, алые, он прекрасно видит цвет даже в темноте, капли укрывают кисть и все предплечье, но тварь не успела даже запищать. Мгновенное поражение сердца, мгновенная же смерть. Теперь весь вопрос в том, унюхают ли эти создания кровь, вернее, как скоро они ту кровь почуют. И окажется ли его маскировка эффективной против кровавой метки, что даже важнее. Птах отходит в сторону, пытаясь поместить все пятна крови на себе в инвентарь.
Хитрый и полезный трюк, но в полной мере его осваивают либо обладатели инвентарных навыков, либо после пятой ступени, когда все осененные начинают более гибко пользоваться тем самым инвентарем. С развитием Хроники и ростом ступеней этот прием начинают использовать даже вместо душа или чистки зубов, когда концентрации и контроля дара хватает для того, чтобы убрать пот, налет на эмали и неподтертое говно с жопы или вовсе из штанов, если было страшно, чем некоторые и пользуются, особенно в дальних походах. А некоторые и вне таковых, потому что просто могут и ленятся в бочку на помывку лезть.
Аварис ему рассказал забавную историю, когда высокоуровневого, но бестолкового, хоть и талантливого аристократа, желавшего спрятаться от погони на дне общества, поймали и вычислили именно потому, что он не вонял и не был грязен, хоть и одет во рванину. А потом того высокоуровневого и талантливого засунули в Храм Ее на пожизненное заключение, да еще и публично высмеяли за то, что так опозорил себя, уподобившись черни и быдлу. За намек на то, что этим аристократом был сам Аварис, тот едва не обглодал Птаху лицо прямо в Храме, с пеной у рта объясняя, что речь о еще одном неудачнике, возможно сидящим в соседней «комнате» Храма.
В общем, у Птаха не получилось, несмотря на старание, так что пришлось доставать из инвентаря кусочек ткани и флакон с зельем, капая себе на кожу и одежду. У кротоподобных тварей ключевыми чувствами обычно являются слух и ощущение вибраций, но твари вообще хорошо кровь ощущают, это у них традиционно сильная сторона. Шестая ступень? Такой вполне может обладать развитыми сенсорными трюками на основе нюха, да еще и приписка «младой» нервирует – в разломах это часто значит, что есть еще и «юный», а то и вовсе «взрослый» или «матерый». Если тут у младого Всевидящая шестую ступень определила, то со старшими особями стыкаться не хочется.
В итоге Птах еще сильнее сосредоточился на маскировке и продолжил свой путь через лабиринт крупных тоннелей, уже через пять колоколов окончательно поняв, что он ходит кругами. Все крупные тоннели хоть и ветвились, но не слишком сильно, следуя правилу левой руки несложно было пройти вдоль всей этой локации, поняв простую истину: выход где-то в мелких отнорках спрятан. Медитация не слишком помогала, ведь здесь имелся крайне насыщенный фон, скрадывающий большую часть пространственных искажений. Это если дверь вообще хоть какие-то искажения производит. Попытка же хотя бы прислушаться к активации «Нивелирования Нестабильности» едва не стоила землянину запасной жизни.
Он словно всем естеством ощутил ту нить-цепь, раскаленную и натянутую до предела, какая пришила его душу к этому месту, не давая сбежать. Будь он сильнее, будь у него куча иных умений, среди них нашлось бы что-то, что помогло преодолеть эту нить, оторвать ту от тени души своей, но у Птаха была только третья ступень, скверный характер и много наглости. Для выбранной задачи все еще критически недостаточно, увы. Зато удалось немало тварей напластать, они попадались как в центральных норах, так и в ближних отнорках. Если выпадала возможность и он засекал их присутствие, то убивал всегда – раз уж имеется возможность получить какую-то награду, то нечего от нее отказываться, особенно когда риск приемлем.
Сначала просто учуять зверушек «Созерцанием», чистым мастерством навыка и комплексом пассивок, ощутить их магию, их запах, их присутствие, создаваемые ими движения. Затем прозреть предположительное место нахождения с помощью «пронзающего взора», уже вблизи окончательно локализовать «полем созерцания», а уже потом ударить либо клювом, либо ладонью. Брони на теле у тварей не имелось, а их шерстка хоть и неплохо гасила энергетические искажения, но не против раскачки и навыков Птаха, так что ложились твари быстро и бескомпромиссно. Ложились все, даже встреченные в широких тоннелях взрослые особи кротокрыс восьмой-девятой ступени, какие отличались еще большей массой, размерам с хорошую (вернее, очень плохую) лошадку. А также сравнительной стойкостью, какая позволяла бы им сражаться даже после получения нескольких ударов подряд, если бы Птах намеренно не добивал как можно быстрее. Ну, еще мех у них подлиннее, на полных три пальца, так что вонь свалявшейся шерсти шла именно от взрослых существ.
Птах почти уверен в том, что твари могут приманивать младших своих собратьев, звать их на помощь, но просто не давал тем на это времени, потому что трудно использовать какой-то там «призывающий писк», если твои мозги и потроха немножко взбивают в миксере. На самом деле сражения получались весьма опасными, смертоносными, истощающими психические резервы, но не более того – не имелось ощущения непосильности, только собранность и готовность работать. Регулярное применение умений созерцательной ветки и быстрое восстановление резерва выручало. Он ориентировался и передвигался совершенно свободно, обнаруживая противника и нанося удар первым, не давая обнаружить себя, хотя на деле в этом лабиринте нор вполне мог застрять и подохнуть целый рейд.
Твари ведь не тупыми мобами из компьютерных игр были, они замечали мертвые тела друг друга и пытались выследить Птаха, заставив его понервничать, но нет, справилась маскировка. И справился Птах, выбивающий одиночек и постоянно маневрирующий. Легкие, почти невесомые, шаги производили очень мало вибраций, сам он не шумел и регулярно обновлял подавитель запаха, в итоге сумев напластать больше трех десятков трупов. Справился бы и еще лучше, но тут твари сбились в одну стаю, а из какой-то дыры, ранее просто не найденной, выбралась главная особь, не шестой и не девятой ступени, как младые и взрослые. Но и не босс, совершенно точно не босс, Птах это ощущение ни с чем не спутал бы, тварь совсем не так подавляла, просто матерая тварь, возможно даже не элита, а всего-то обладающая более высоким уровнем.
Всего-то, ха-ха.
Подумав немного, землянин вытащил из инвентаря бомбу... и положил ее обратно, опасаясь взорвать эти норы и добиться того, что обвал его здесь же придавит насмерть. И воскрешение не поможет, потому что негде будет воскресать! Пришлось еще некоторое время полазить по норам, дождаться, пока твари разбредутся, и возобновить охоту, потратив почти полные сутки по таймеру и несколько лет по субъективному мироощущению. Даже несколько раз подбирался к однозначно ищущей его старшей твари, но та окружила себя младой порослью и явно была готова заорать. Птах буквально осязал и видел сосредоточенное вокруг ее глотки зыбкое и резкое волшебство, словно обретший цвет скрип мела о доску, не желая проверять, как отреагирует его тело на попадание под такую ультразвуковую пушку.
А потом вовсе нашел дверь, прямо в одном из наиболее ближних к центральной норе-дороге отнорков, даже сильно скрючиваться не пришлось. Посмотрев еще раз «пронзающим взором» на укрытого длинной белесой, а не черной, шерстью мега-кротокрыса, Птах прикинул свои шансы и решительно сказал «ну нахер». В принципе, тварей он убил немало, выловил всех одиночек и регулярно бил по отделившимся от группы дезертирам, прежде чем те вовсе в комок собрались, так что где-то четверть он умертвил совершенно гарантированно. Вот на счет трети уверенности не было, но все же шансы высоки.
Рискнуть и атаковать тварь в центре свиты? Возможно, только возможно, он и сможет нанести первый внезапный удар в горло или голову, не дав мразоте с быка размером, полностью перекрывающей тушей своей центральную нору, закричать активным умением, а затем быстро влив в ту смертельный урон. Или хотя бы не дать той закричать. Может быть, но едва ли. А потом гарантированная смерть от окруживших его тварей, потеря всех запасов инвентаря при воскрешении и побег от взбешенных кротокрыс. Запустить «погружение в мир», находясь в фокусе внимания стольких монстров, каких он еще и недавно атаковал, будет сложно, слишком большой дисбаланс с мирозданием, а он не Юдель, не тот уровень мастерства.
И окинув спину ползущего по своим делам кротокрыса, какой, похоже, принялся разрывать часть малых нор в поисках убийцы своих братишек, землянин нырнул в ответвление и прикоснулся к двери, пожелав покинуть зал испытания. Миг, и он словно проваливается в эту дверь, даже в дверцу, словно его туда затянуло, аки хомяка в пылесос, а затем он осознал себя стоящим посреди очередного каменного зала. Только в этом цвет камня немного отличался, форма была не круглой, но квадратной, а дверей было не шесть, но всего лишь две. Впрочем, посмотреть на них Птах не успевает, ибо его отвлекла Хроника, выдавая новое сообщение.
Первое испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Очень захотелось передумать и вернуться, добить-таки тварей и получить еще и идеальную награду, но он себя успокоил. И не стал бы возвращаться, даже если бы и была такая возможность – слишком высок риск, слишком опасная тварь и, что решило вопрос, неудобная арена. На открытом пространстве он бы рискнул, смог бы куда свободнее пользоваться тем же посохом, да и акустические атаки вне замкнутых помещений сильно слабеют, это общеизвестно. Но там, в узкой норе, да против твари, какая именно на ведении боя в подобных условиях и специализируется? Нет уж, он не настолько еще в себя поверил.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесная/Первое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
В глаза будто насыпают песка с битым стеклом вперемешку, на миг он почти заплакал, но потом зрение резко восстановилось, став более резким, четким, регулируемым и глубоким, пожалуй. Тот же «цвет чародейства» тоже стал лучше работать, словно получил дополнительный множитель. Взор не стал чисто магическим, но приобрел дополнительное разрешение, отчего, если сосредоточиться, можно было начать видеть оттенки энергий и тонкого мира даже без медитации. Он и раньше мог, но не настолько явно, не именно глазами, а всем комплексом восприятия. Не активное умение прямого волшебного восприятия, но очень и очень недурное подспорье любому осененному. Ну, если бы он был адреналиновым наркоманом с зависимостью от прокачки и манией повышать свою крутость любым способом, то сказал бы, что риск себя немножко окупил. Но он был Птахом, а не Дебилом, и потому ничего такого не сказал и даже мысленно не произнес.
Вспомнив о том, что лимита на пребывание в этих залах нет и сами они совершенно безопасны, если Юдель не ошибся и намеренно не наюздел, землянин пожал плечами, достал из инвентаря очень тонкое и теплое одеяло, дар из лично выбитой шкатулки, укрылся и уснул прямо на каменном полу. Ничего необычного или зловещего ему так и не приснилось, если не считать воспоминаний о симпатичной официантке в кафешке рядом с домом, еще на Земле. Почему-то просыпаться после такого сна было до осточертения тоскливо, хотя он вроде как особо и не жалеет о своем попадании, о земной жизни не слишком скучает, просто накатило чего-то.
***
Пробуждение вышло удивительно приятным – его никто не попытался избить, под покровом «Единения» подкравшись к чутко спящему пришлому. Это уже делало утро, вернее, если часам Хроники верить, поздний вечер, максимально радостным и предельно приятным. Зевнув и быстро перекусив прихваченным еще из деревеньки с невежливыми иулатарскими дебилами хлебом, какой в инвентаре даже не зачерствел, землянин поднялся на ноги и принялся смотреть на две доступные ему двери. Двери, казалось, смотрели в ответ, словно глаза на нарисованной рожице. Рожица получалась весьма зловещей, словно Всевидящая, создавая это место, намеренно добавила на стену трещинок и складок в нужных местах.
Левая дверца была отмечена схематическим рисунком закованного в кандалы коленопреклоненного узника, понуро опустившего голову. Правую украшала весьма красивая гравюра чего-то закутанного в черную дымку, рогатого и злобного, а еще над этим рисунком был изображен весьма характерный глиф, какой узнал бы каждый из местных жителей. Бездна. Местный Ад. И те, кто его населяют, святых символов вот вообще не боятся, скорее уж наоборот, жрут их. Местные демоны, хотя их назвать так не совсем правильно, но это наиболее близкий перевод по смыслу, тогда как наиболее дословный звучал бы как «нечистые».
Крайне неприятный противник, с каким связываться не любят, хотя отдельные классы с ними вполне работают, Аварис даже на полном серьезе предполагал вариант с выбором в высокие навыки «Демонологии», вернее, «Нечистого Таинства». Остановила тогда Птаха не кровавость этого пути, поскольку кровавых жертвоприношений местные демонологи совершают в разы меньше всяких некромантов, малефиков, ритуалистов, жертвенников или даже черных алхимиков. Даже не весьма сомнительная законность, хотя тут зависит от провинции и наличествующих разрешений. Нет, остановило то, что к уже имеющимся навыкам такой выбор не сильно подходил. Если «Стойкость» была и оставалась бы уместной, то вот «Медитация» для работающего с Бездной очень малополезна, практически лишняя.
Местные демоны-нечистые характерны тем, что живут в отдельном подслое пространства, представляя собой полуматериальные, - причем ближе к материальным, чем к «полу», - скопления смеси хаоса и упорядоченности с тонкой такой прослойкой Космоса. Их можно было бы считать отдельной расой, но нечистые, хоть и определяются системой, не живут в полной мере. Они подобны овеществленным функциям, какие рождаются в момент призыва и обретения материального тела, а после гибнут с отзывом или разрушением такового. Не живые, потому что никогда не жили. Бессмертные, потому что практически никак не могут смерть познать, хотя отдельные способы есть.
Если бы Птах был по классу Жрецом или любым иным образом связал себя с Пантеоном, то хрен бы его кто затащил в ту дверь. Божественные энергии в чистых проявлениях для порождений Бездны практически безвредны, зато очень питательны и крайне желанны. Обычно в фентезийных книжках Земли именно жрецы и ангелы суть естественный враг всяких чертей, а в Иулатаре все наоборот. Нет, полностью беззащитными жрецы и божьи слуги перед нечистыми не становятся, есть способы и даже отдельные клирикальные связки навыков, какие выносят возомнивших о себе слишком много демонологов. Но все равно неудобный, нехороший противник даже для Птаха, особенно для Птаха.
Вся суть немалой части его навыков заключена в единстве с миром, с его потоками и волей, а нечистые миру чужды, они мешают использовать опору на таковой. С другой стороны, сенсорика Птаха их заметит практически без труда, определит по неестественным аномалиям даже надежно замаскированных от чисто магических методов поиска. Да и в прямом бою его «Безоружный Бой» будет без особого труда рвать и тело, и энергетику сущностей, лишенных одного из углов триады - духа, ибо духовного тела у этих созданий нет. Оно не зарождается у тех, кто не был рожден.
В итоге перед землянином встал простой в сущности вопрос – либо однозначно известный противник, какой прямо категорически неприятный, но теоретически уничтожимый, либо неизвестность. Вспомнив все то, что ему известно про нечистых, и то, насколько они опасный враг, он лишь головой покачал. Нет, он не рискнет, слишком опасные создания, обладающие совершенно, порою, нелогичными и нереальными способностями, непредсказуемыми и непонятными. В сути своей они несут зыбкую эфемерную природу, тень от таковой, но Юдель завещал своему не-ученику от всего эфемерного держаться подальше, даже если там той эфемерности мышь наплакала.
Дверь с узником встретила его мгновенным обращением в пыль и узким, хоть и высоким каменным проходом, ведущим в никак не просматриваемую сенсорикой темноту. И тактом позже он вышагнул из той темноты, но уже посреди широкого и торжественного, даже величественного зала, освещенного неестественными ярко-синими факелами, словно там горит газовая струя. Глаза его мимоходом осматривают и зал, и странную чашеподобную структуру в его центре, рядом с какой лежат ржавые, но аж сочащиеся силой кандалы. Все естественные и неестественные чувства Птаха от осязания этой штуки начало сводить судорогой и сверху еще тошнотой добавляло.
Задача: принять Кандалы Агонии и выдержать их дар в течение полного колокола, чтобы пройти к двери выхода.
Альтернативная задача: уйти в дверь, избежав гнева стражей.
Дополнительная награда: уйти в дверь, неся на себе Кандалы Агонии.
Идеальная награда: проявить неповиновение и посметь выжить.
Суть испытания стала понятна мгновенно – либо самому обречь себя на муки, либо попробовать свалить, без необходимости надевать явно проклятый артефакт с таким многообещающим названием, что просто ну его нахер. Только последнему варианту будут препятствовать вот эти три веселых парня, вероятно, те самые стражи. Вот смотришь на них и сразу понимаешь – с этими типцами ему никак не подружиться, какие-то они агрессивные и неразговорчивые. Нет, он понимает, что не выйдет быть душой компании, если у тебя нет рта, а ты хочешь орать благим матом, но интуиция подсказывает, что характерами они не сойдутся отнюдь не из-за отсутствия ртов у этой тройки.
Все трое сделали шаг вперед, а один, центральный, указал рукой на алтарь, мол, подходи давай, испытай свою волю. Кроме шуток, у Птаха с умением терпеть боль все очень неплохо, даже хорошо, хотя это и не повод для гордости. Очередная благодарность дорогому не-наставнику. Только вот гложут землянина сомнения, что всей его сопротивляемости и привычки сражаться даже сломанными руками, прыгая на поломанных ногах, хватит на то, чтобы выдержать эти кандалы. В них чувствуется не просто нечто нехорошее, а натуральное и ничем не прикрытое Зло, так что он надевать на себя эту мерзость не позволит.
И его волю, его решение, стражи словно ощутили, разом повернув в нему головы и начав смотреть, несмотря на то, что у них не имелось и глаз тоже. Высокие, в два с половиной метра, тощие или даже изящные, одетые в полные латы, отдающие азиатскими нотками, вооруженные и очень суровые, они не имели лиц. Под широкополыми шлемами, напоминающими китайские шляпы сборщиков риса, открывались белесые лица, сплошная кожа с неровностями на месте носа, рта и глаз, но без самих обозначенных частей. Гладкая белая кожа, казалось, слегка блестела в неверном свете голубых огней, когда они совместно и угрожающе сделали шаг навстречу Птаху, доставая оружие.
Первый вооружен цельнолитым из бронзы протазаном с крайне длинным лезвием, где-то в четверть длины древка. Второй казался несколько более тяжеловесным и коренастым, бронирован оказался получше, даже лицо скрыто сплошным забралом без глазной щели, и был вооружен тяжелым башенным щитом и Люцифером, то есть, тьфу ты, Моргенштерном. Очевидно, отнюдь не репером. Броня третьего являлась самой легкой на вид, легким было и вооружение – смесь полуторника и нагинаты, а также изящный и закрученный в спираль волшебный жезл. Каждый из противников ощущался опасным, он осязает и созерцает их всех и понимает, что простым бой не будет.
Именно бой, не прорыв: приходило интуитивное понимание того, что он на своих коротких ножках не сможет избежать погони и до противоположного конца зала не добежит, не получив при этом удар в спину. Спрятаться не выйдет тоже, ведь голубое сияние словно подсвечивает его, не дает нырнуть в мироздание и скрыться в маскировке. Даже если он сумеет преодолеть газовый свет, если добежит в другой конец с помощью активных рывков, толку будет немного, потому что двери там не видно, она если и есть где-то, то скрыта, спрятана так, чтобы сходу не отыскать. А искать вдумчиво ему не дадут, стремясь покарать нарушившего условия задачи. И все же он настроен оптимистично, ведь враг очевиден и ясен, да и сила их хоть и давит восприятие, но не ощущается необоримой.
Землянин не стал спешить, медленно и неторопливо проявил из инвентаря свой посох, а ему и мешать не стали, дождались его действий. Он провел стандартную тройку выпадов для разминки, встал в низкую стойку, обозначая посох продолжением своего клюва. Птах прикрыл глаза, полностью отдаваясь медитации, принимая мир настолько полно, насколько лишь способен сейчас. Он повинуется пришедшему из ниоткуда наитию, словно кто-то еще шепчет его устами, словно кому-то еще принадлежат его слова. Повинуется и шепчет, едва слышно, скорее обозначая слова, чем озвучивая их, но не сомневаясь в том, что его обязательно услышат.
И поймут.
- Нет повиновенью. – Еще не отзвучал последний слог этой фразы, а вся троица резко, слаженно, аки по незримой команде бросилась в бой, намереваясь его за такие слова наказать.
Дальше все закрутилось стремительно и страшно, отчего мысли привычно уже для таких ситуаций отошли на второй план и отдали контроль вбитым рефлексам и тому самому мастерству, что ведет за руку через самую тяжкую битву. Старая поговорка гласит о том, что в критической ситуации никто не возвышается до предела своих ожиданий, а падает до нижней планки компетентной подготовки. В случае Птаха эта планка отнюдь не низкая, а скованное волей сознание помогает направить обнаженные рефлексы, задать тон дальнейшим действиям, не пытаясь именно думать над каждым шагом. Результат, стоит признать, впечатляет – ему Юдель пару раз показывал запись в магическом кристалле. Запись того, как выглядит Птах со стороны в те моменты, когда бьется за собственную жизнь.
Первый такт начат классическим выпадом цапли: посох вместо клюва, нижняя стойка и стремительное распрямление, совмещенное с активацией всех поддерживающих умений. «Верткое уклонение» омывает тело и дух холодным душем, добавляет раскаленного льда в жилы «активный резонанс», а затем обитое странным железом навершие посоха наносит удар. Только не туда, куда хотелось бы – выбранный целью копейщик, уже занесший свое оружие в длинном выпаде, лишь чуть отклонился, ударяя вниз, пытаясь пригвоздить Птаха к каменному полу засверкавшим эффектом умения лезвием.
Удар посоха он принял на одетую в бронированную перчатку ладонь – сталь на внешней стороне, плотная кольчуга и кожа на внутренней. И этого не хватило, кольца погнулись, а кожа перчатки лопнула под ударом «пронзающего клюва», но рука уцелела, мигом позже сжимаясь вокруг посоха и дергая его на себя. Тварь выше, тяжелее, сильнее, а Птах все такой же Ежик, что и раньше. Ежик злобный, смертельно опасный и чудовищно сильный для своей массы, сильный и при этом слишком легкий. А сверху уже упал протазан, и не успевает Птах уклониться.
А он и не уклоняется, поднимая руку и голой ладонью отводя лезвие, что раскалено добела и способно разрезать стальной прут вдоль. Жар лезвия словно покрылся поволокой, втягиваясь в мерцающую призрачную ауру духовного марева вокруг предплечья. Марево дрожит и готово рассыпаться, но его хватает на то, чтобы свести удар в ничто, помочь протазану ударить мимо и войти в пол, самому сближаясь и выпуская посох. Копейщик бьет ногой, банальным пинком, словно олень, пытающийся копытом задеть голодного росомаху, но Птах удар читает, видит заранее, понимая саму суть вложенного в атаку движения.
Смещенная позиция, нырок еще ниже и снова удар из нижней стойки, но теперь рукой, сложенной в щепоть, прямо чуть ниже и сбоку от широкого стального пояса, под него, туда, где нет стальной пластины, лишь все та же кольчуга. И теперь металл не выдерживает, расходясь под ставшими тверже стали пальцами, выпуская новые капли ярко-синей в сверкании факелов крови. Все пассивные умения «Единения» наполняют тело мощью, неестественной и невозможной, отчего противник отступает на шаг, сдвигается, несмотря на массу свою и доспеха, но только шагом все и ограничилось. Такт, и протазан покидает каменную хватку, все тот же такт, и свободная рука Птаха выдергивает посох из ослабевшей хватки, все тот же такт, и оставшаяся пара обходит соратника с двух сторон, тут же атакуя.
Птах отшагивает назад, но не шагом, а умением, разом покрывая пять шагов обычных, выйдя из зоны атаки моргенштерна, уйдя из-под взмаха нагинаты, проигнорировав выплеснувшуюся из жезла вязкую тучку синевы. Первый из восьми зарядов «стремительного сближения» потрачен, эффект размытия не дал задеть Птаха в момент рывка, но и враг не добит. Из-под пояса раненного в тазовую область копейщика течет синий ручеек того, что заменило твари кровь, с кисти падают капли того же цвета, но существо все еще стоит и все еще опасно. А мигом позже в рану вливается все та же синева с жезла третьего, казалось, усиленная сверканием факелов, тогда как щитоносец сам применяет рывок.
Миг на сближение, строго по прямой, и тут же удар щитом, причем со щита стекает бесцветная ударная волна, сама по себе способная превратить человека в кровавый кисель. Птах киселем быть не хочет, он буквально вытекает из зоны поражения, зацепившись за край щита, дергает себя в сторону, облегчая вес, а после атакует в бок, из слепой зоны, противоположной той, где вооруженная рука. Ага, атакует, два раза. Он даже не успел умение применить, как его уже едва не накалывает на шпажку протазана. Длинный выпад, на максимум длины древка, плюс полный шаг и вытянутое туловище: пришлось снова уклоняться, смещаясь.
Удар стальным шаром на цепи доворачивается неестественно точно, словно тварь управляет полетом своего оружия. Не удивительно – ключевое умение для оружейных навыков, неважно ветки цепов, кистеней или даже плетей, а твари, похоже, имеют практически полноценные древа умений, а не просто несколько хитрых трюков, как твари обычные. Элита, несомненная элита, все трое. Возможно, они даже не совсем твари хаоса, а очень продвинутые гомункулы какие-то. Эти мысли летают в чьей-то еще голове, где-то далеко и не здесь, потому что Птах вовсе не думает, просто учитывает факты и работает с ними.
Снова удар, снова отступление, снова и снова движется он в резких рывках низкой стойки, принуждая противника бить преимущественно сверху, словно пытаясь раздавить надоедливого таракана. Он полностью реализует неестественную легкость своего тела, скача по каменному полу, словно паскуда, но не смея отрываться от поверхности и зависать в предсказуемой траектории. От такого его Юдель отучал особо жестко и жестоко, зато сейчас Птах ему почти благодарен, но только почти.
Еще дважды тратит он заряды рывка, один раз выбираясь из западни, когда его почти зажало между потоком агрессивной дымчатой синевы и щитом бронированного кабана, а второй, когда он неверно рассчитал движения тройки и попал прямо под взмах нагинаты. Птах не страшится, не истерит и не молит Пантеон и Всевидящую о милости, лишь оценивает оставшиеся запасы сил и понемногу тяжелеющее дыхание, применяя «омовения энергиями», восполнив запасы духа и банальной выносливости.
Такты складываются в первую ноту, полную лишь звона стальных сапог о камень да грохота прилетающих по камню выпадов, регулярно усиливаемых оружейными приемами. А потом начинают работать бонусы «Созерцания», особенно полностью закрытого «созерцания движений» и вложенных в «комплексное познание» трех очков умений. С каждым тактом ему все легче понимать, предсказывать и едва ли не предвидеть движения своих противников. Он будто видит марево их грядущих шагов, ударов и выпадов за долю такта до того, как они их совершат, и на их скоростях это мгновение решает многое. Посох снова сжат в атакующей позиции, но стойка уже не безопасно-низкая, а агрессивно-настойчивая, буквально напрашивающаяся на нужную реакцию.
Выпад цепа оборачивается вокруг дерева, цепь захлестывает дерево и дергает, вырывая импровизированное оружие Мудреца и задевая, хватая неосмотрительно подставленную руку Птаха. Рывок цепи и его буквально впечатывает в стену, чтобы сразу и щитом придавить и дать ударить соратникам. Рука тут же выскользнула из хватки цепи, но уже поздно, слишком поздно, ведь некуда бежать и отступать... если только не извернуться еще в полете и перед ударом о стену приземлиться на нее ногами, а после сделать два широких шага прямо по стене, прижимаясь к ней так же, как раньше к полу. Каменной крошкой умывает его спокойное лицо выпад протазана, оставивший широкую борозду вдоль стены, влилась в поднятую перед лицом ладонь стрела синевы, мерцающая в такт дрожанию факелов, а потом Птах прыгает.
Прямо поверх спешно поднятого башенного щита, оказавшись на загривке тяжело бронированного, но и при этом самого неповоротливого из противников. Трижды. Трижды он успевает ударить кулаками в затылок и левый висок, ощущая, как засверкавшие активным умением латы пытаются препятствовать «пронзающему кулаку». Но лишь пытаются, слишком высоко мастерство, еще сильнее разогнанное пурпуром истины, да и само умение изначально и воплощено в Хронике, как способ уравновесить наличие доспехов у противника адепта «Безоружного Боя».
Враг не умер, но пошатнулся, упал на колено, стремясь стрясти вцепившегося в загривок человека, взметнулся удар нагинаты, но теперь без активного умения, лишь сталь, пусть и зачарованная – чтобы разрезать плоть человека, но не повредить бронированному соратнику. Птах не глядя принял сталь на «духовный блок», скользнув вниз, снова на землю и разрывая дистанцию, отступая и дожидаясь выпада протазана, точно туда, куда он отходил, на шаг вперед. И шаг он делает, переводя его в «стремительное сближение», размываясь для восприятия и проносясь в полупальце от выставленного вперед наконечника, прямо вдоль древка.
И весь разгон рывка, всю массу собственного удара, он применяет для усиления «пронзающего клюва», оказываясь с врагом буквально лицом в лицо, если про харю твари так можно сказать. Стремясь нанести удар по «подставившемуся» человечку, безликая мразь присела на одно колено и подалась вперед, временно потеряв защиту. Да и рана, нанесенная на самом старте, все же сказалась, чуть замедлив врага. Должны были прикрыть соратники, но щитник еще не отошел от ударов в голову, а магик просто не успевал среагировать. И пальцы клюва пробили голову твари там, где у нормального лица нос переходит в переносицу. Брызнуло синим, как жидким и кровавым, так и вязким, густым, словно засахарившийся мед.
Запаха, что характерно, почти и нет, только нотка чего-то химически-синтетического, повторно навевающего мысли об алхимических гомункулах, какими эти трое, скорее всего, и являлись, просто неординарными и дорогу-у-у-у-щими. Птах осознанно шел на риск, осознанно же знал, что будет с ним в итоге. Юдель мог что угодно говорить, но тут иных вариантов у землянина просто не оставалось, так что он осознанно пошел на неизбежное. Все, как и учили – если иных путей нет, то и не такую хрень ради выживания сделаешь.
Рука, пронзившая безликую башку, успела вырваться до половины, когда Птах применил очередной рывок, только спиной вперед, пользуясь им для того, чтобы поскорее освободить руку. В теории, мог позволить себе обойтись лишь «раскрытой ладонью», но не мог точно знать, сработает ли. А не добей он врага, так падла с нагинатой тут же подлечила бы раненного, пока щитник прикрывал бы. Он почти успел, но взмах нагинаты был быстрее, немыслимой скоростью пройдясь раскаленной линией перед лицом Птаха, чудом не располовинив оное лицо.
Он успел применить «духовный блок», добавив его к активному с первых тактов битвы «поглощению урона», к влитому в себя «очищающему циклу», но первое умение очень тяжело работает в условиях, когда конечность не свободна, а заблокирована, едва ли в четверть силы. Второе же не помогло бы против настолько мощного удара, урежь оно урон хоть в три раза, а не на треть. А третье недостаточно разогналось в силу не особой-то насыщенности именно этого зала хаотическими эманациями. Еще сколько-то помогла сработавшая «боевая готовность», но удар оказался слишком хорош, нагината аж слепила раскаленной синевой, срезая половину предплечья под корень и почти не замедлившись в ударе, словно напрочь игнорируя прочность и защиту. Кровь не течет, связанная и единенная высоким навыком. В тот же миг «багровая метка» ложится на обидчика невесомым листиком, казалось, еще сильнее увеличивая степень и качество работы «Созерцания» на противнике, делая псевдо-предвидение еще более эффективным.
Лишенный руки, но не жизни, землянин даже не замедляется, вообще не показывает, что он заметил или как-то ощутил потерю, тут же смещаясь и пригибаясь, избегая еще одной синей стрелы волшебства, а после бросаясь вперед на раскрывшегося противника. Самого тонкого и легкого, но и самого подвижного, легко читающего отчаянный маневр, едва ли не балетным па изворачиваясь и ударяя потоком синего дыма с жезла прямо в лицо Птаху, точно со стороны отсутствующей конечности. Лиц у этих созданий нет, как и голосов, но Птах уверен – если бы таковые были, то рожа оказалась бы совершенно неописуемой, а выражения исключительно матерными.
Дым буквально втягивает, словно в пылесос, прямо в раскрытую ладонь, ладонь абсолютно целую и чистую, даже без следа синих мозгов. Лишь отсутствующий по середину локтя рукав халата, - между прочим, усиливавшего ряд умений «Стойкости» на малую долю, - выдавал факт того, что руку ему реально отрезало, что это была не обманка и не иллюзия. Отрезанная конечность просто исчезла из чужой башки, оставив там лишь обрывок перепачканной синим ткани. Резерв, изрядно поистраченный и не успевающий восстанавливаться за время боя, вновь полон, откаты на все умения прошли, а сознание Птаха оказалось невероятно ясным. Сказалась субъективная пауза, позволившая по полной использовать сенсорику и просчет чужих действий, начав сходу, после ее окончания, раздавать живительных и неиллюзорных юзделей.
Ему бы могло удаться воспользоваться нестабильной позицией и потерянным равновесием магика, но Птах просто пробежал мимо, даже не пригибаясь на случай удара в спину, видел «полем созерцания», что тот не успеет. Видел и потому всей массой, всей скоростью бросился на щит бронированного, ударяя двумя ногами. Маневр настолько пафосно-тупой и долбоебский, что в обычном бою и в обычной ситуации именно тут он бы использовал первое воскрешение. Потому что убить Птаха в таком уязвимом и подвешенном положении смогла бы и тварь в разы слабее, если не на порядок. Но именно сейчас у безлицего было сотрясение того, что заменяло существу мозги, и оно не справилось, не ударило и не перехватило, не активировало свою ударную волну со щита.
Судя по всему, эта волна была этакой ультой бронированной морды, и он ее потратил в самом начале, а откат оказался слишком долгим. Как бы оно ни было, но привалившаяся на одно колено тварь не упала на спину, однако вся пошатнулась, не заметив стремительного взмаха руки. Взмаха, каким Птах приклеил на забрало шлема противника сверкающую бумажку. Оная не взорвалась, но честно купленная у Юделя за чуть ли не две третьих имеющейся наличности (пусть и за пачку в пять штук) «малая прожигающая офуда», - весьма редкий лут, выпадающий из шкатулок и создаваемый ремесленниками преимущественно в землях Цаня и прилегающих территорий, - свои деньги окупила. Этот заменитель термитной шашки не прожег шлем, но ослепил врага, принудил сорвать забрало, одновременно отворачиваясь и применяя рывок, выходя из зоны удара.
Птах просто шагнул следом, едва ли не зеркально повторяя чужой маневр, а затем вместе с ним ушел в рывок, так что когда щитник из рывка вышел, отбросив шлем и щит, перехватив моргенштерн поудобнее, он тут же узрел перед собой уже сложенного в пружину землянина. Распрямиться, нанося удар раскрытой ладонью в лицо – меньше такта, да только враг тоже обладает выдающейся скоростью реакции, даже снова активное «верткое уклонение» в расширении «змеиного рывка» не помогло. Птаху нужно было сделать длинное и сложное движение-выпад, а противнику лишь немножко отклонить голову – тут никакая контузия не помешала.
Вот только помешала «раскрытая ладонь», листиком слетевшая с руки и ударившая в не-лицо твари на самом излете. Не прикрытое шлемом лицо, какое тут же треснуло и брызнуло кровью – резерва в этот удар землянин не пожалел вложить, даже понимая, что удар смертельным не станет. Не стал, раскрытие «слетевшего листа» все же несет только долю от мощи изначального умения, это так, но удар еще сильнее замедлил врага, еще сильнее контузил, принудил упасть на спину, потеряв равновесие. Еще только звучит грохот удара тяжелых лат по камню, а Птах уже добивает, все той же ладонью в изувеченный лицезаменитель, с презрительной легкостью обходя блок свободной рукой и пригнувшись под лихорадочным и отчаянным взмахом цепи.
Его удар сливает воедино три взмаха с активацией боевого умения и совпадает с магической стрелой, посланной в затылок человеку, но принятой на «духовный блок» второй рукой, взмахом за спину, не глядя. Удары звучат влажным и омерзительным шлепком, но не более, даже мозги не брызнули из глаз за полным их отсутствием, только потоки синей жижи из ушей. И тут же едва ли не сальто-пируэт себе за спину, уходя от удара нагинатой, от второго, третьего, пятого. Оставшийся последним враг не спешил сдаваться и уверенно держал Птаха на дистанции, постоянно угрожая острием длинного клинка и направленным точно в центр массы человека жезлом, с какого стрелы слетали с неприятной частотой.
Синий свет вокруг начинает мигать, словно тварь от него подпитывается резервом, но это не сильно помогает, для Птаха зрение уже давно не является абсолютно необходимым ингредиентом успешного сражения. Очень быстро ситуация поменялась и уже тварь обороняется, осторожно и опасливо, а человек пляшет волчком вокруг, успешно маневрируя и принимая выпады нагинаты на блок голыми руками. Тварь даже стала куда осторожнее применять свои активные умения, особенно оружейные, потому что резерв тоже не бесконечный. Даже у твари, даже у той, какой сами стены зала помогают и какую подпитывают чертовы факелы.
Вот синим пламенем и дымом мразь лупить не перестает, явно надеясь землянина вымотать и подловить, падла этакая! Птах не ловится в расставленные на него силки, он лишь еще глубже созерцает противника, лучше познает его движения и начинает прессовать. Сближение, принятие нагинаты на блок, схождение и резкий, стремительный и бескомпромиссный обмен ударами, блок, блок, блок, а следом синхронный рывок. Враг пытается разорвать дистанцию, отцепиться от слишком мелкого и юркого противника, а наглая мелочь просто уходит в рывок следом, не давая разрыв провести. Враг повторяет, используя «повторный заряд», но и Птах повторяет, а после все же достает клювом в локтевой сустав противника, вынуждая уронить длинный клинок, выпустить поток синего дыма из жезла, отшагнуть и вытащить из ножен на поясе что-то похожее на вакидзаши, если оценивать соотношение длины к габаритам безлицей мрази.
К чести твари она отбивалась еще довольно долго, почти полную ноту, быстро заживив рану на руке синим дымом, но после потери клинка это была уже агония. Просто землянин не спешил рисковать и тратить новые заряды «Полного Обновления» или вовсе запасную жизнь, действуя неспешно и наверняка, отчего бой вышел красивым, даже кинематографичным, но при этом предельно практичным и утилитарным. Новых трюков тварь не показала, ударить его огнем факелов не попробовала и даже не детонировала одиноко стоящий алтарь с цепью. Так и упал мечник после нескольких десятков пропущенных ударов кулаков, чтобы получить в лицо еще один коготь. Птах снова тут же использовал «стремительное сближение» в обратной тяге, но удара возмездия не последовало.
Зато ожила Хроника, сообщая, кого и как он только что подебил.
Враг уничтожен (гомункул/сотворенный/элитный/гуманоид): Раскаленный Копейщик (воитель) одиннадцатая Ступень.
Враг уничтожен (гомункул/сотворенный/элитный/гуманоид): Кинетический Защитник (воитель) одиннадцатая Ступень.
Враг уничтожен (гомункул/сотворенный/элитный/гуманоид): Воин Синего Огня (воин-маг) одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
Птах отмечает факт того, что противники все же не хаотические твари, а тоже твари, но создания Всевидящей, пусть и не осененные Ею, а сотворенные таковыми. Иногда гомункулы даже получают Ее милость и становятся во всем подобными обычным жителям Иулатара, но это редко, чаще они так и остаются уникальными, опасными и довольно редкими типами мобов в разломах или элитными охранниками, слугами или даже любовными игрушками, хотя это уже реальный изврат. Не потому, что аморально, а потому что осененному сношать не осененного и почти тварь – лютое западло, хуже нетрадиционной ориентации и земного куклоебства, причем на порядок. Местные заморочки, причем намного более осуждаемые, чем любовь к маленьким девочкам и мальчикам. Да-да, Птах от лицемерия местного социума регулярно ловил дикий когнитивный диссонанс пополам со столь же дикой злобой.
Под мысли о падении местных нравов, если бы им было еще куда падать, Птах лениво наблюдает за тем, как зловещие кандалы просто ржавеют на глазах, вместе с растрескивающимся и осыпающимся пылью алтарем. Пожав плечами, Птах принялся искать выход и нашел таковой в течение пяти минут – на боковой стене зала, сокрытый за вполне пристойной иллюзией. Он и заметил-то именно иллюзию, ее энергетический фон, а там ложная картина просто рассыпалась, открывая идеально сокрытый в сенсорном поле выход из зала.
Второе испытание пройдено!
Альтернативная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Идеальная награда: одно свободное очко умений в случайный навык (Акробатика); пустой листок с предупреждением!
Частично свободное очко, конечно, очень радует, как и новое улучшение, причем элитное, но лучше бы это было именно что полностью свободное очко умений. Можно было бы провести его через «Совершенство», да и повысить Птах бы предпочел боевое умение. Тот же «пронзающий клюв» себя показал очень пристойно даже в настолько серьезном бою, работая не хуже бронебойного чекана и копья одновременно, компенсируя мощь лишь краткой дистанцией удара и проблемой с потерей маневренности из-за застревания в жертве. Впрочем, и «Акробатика» тоже сгодится, есть там одно умение, какое он прокачать не откажется, оно себя уже зарекомендовало.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энегретический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетичеки-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Ого.
Ого!
Или даже...
Ого!!!
То ли опять бонусы «Совершенства», то ли элитность обещанного улучшения выстрелила на сто из ста. Все улучшения, дающие повышения удачи и связанного с ней, доступны либо при наличии одного из редчайшей группы навыков, либо просто на высоких ступенях и не во всех навыках вообще. Те же хоббиты известны тем, что у них такие улучшения регулярно проскакивают в любом навыке после двадцатой ступени, но даже там улучшения крохотные или, в лучшем случае, незначительные. А у Птаха просто улучшение, без примечаний – это реально круто, можно в казино выигрывать. Хотя туда могут и не впустить, если узнают. А в тех, куда пустят даже с таким навыком, умеют чужую удачу подавлять и нивелировать, есть специальные артефакты и расходники.
Эффект ценен в первую очередь не азартными играми, а второй частью – сопротивление предиктивным атакам, то есть всяческим не выражаемым энергетически-эфемерным проклятиям. Не просто проклятиям неудачи, а проклятиям-пророчествам, в стиле, «проживешь на день дольше меня», «принять тебе смерть от своего коня» и прочие «убьет тебя то, о чем не знаешь ты, но в красных одеяниях». Подобные воздействия, конечно, до крайности редки, а уж чтобы настолько ультимативно, как с тем же Олегом, мать его, Вещим, так и вовсе почти никогда не встречается, но все же есть умельцы. И твари тоже есть. Да и проклятые места попадаются.
И поскольку Птах раньше или позже гарантированно выйдет в высшую лигу, то получить некую защиту от такого говна заранее – самое милое дело. Осталась теперь сущая, ха-ха, мелочь: пережить испытания, пережить отчет перед Юделем или успешно того обмануть, сбегая (и пережить побег), пережить дальнейшую прокачку и таки войти в высшую, блядь, лигу. Задача для третьего класса, второй четверти, любой малолетний сопляк справится. Выключить внутренний сарказмогенератор удалось не сразу, помогла необходимость вложить дополнительное очко умений.
==+==
Акробатика (достойный): 118/1000
Смена вектора: 2/3
==+==
Сегодня это умение ему разок спасло жизнь, а может и две таковые, так что Птах быстро вложился в него, увеличив длительность до семи тактов, а откат сократив до трех нот, какие превратились в две с хвостиком под эффектом благости. И только потом позволил себе осмотреться и поискать последнюю часть своей награды. Юдель ему мало сказал, но намекнул о том, что листки – это сама жизнь, если имеешь достаточно мозгов их верным образом использовать. Посреди очередного зала, опять квадратного, стоял небольшой каменный постамент, скорее уж просто придорожный столбик, на вершине какого лежал пустой листок бумаги среднего качества, размерами примерно в половину классического офисного стикера.
Краткая справка от Хроники подсказала, что этот расходник можно и нужно применять в залах между испытаний, применять на дверях, получая краткую и, вероятно, не совсем бесполезную подсказку о том, что именно ждет за той дверью. Или о том, что нужно сделать. Или что делать не нужно. Или рецепт чая с бубликами. В общем, степень пользы варьируется, но в целом выбрасывать или использовать вместо туалетной бумаги эту вещицу не стоит. Птах посмотрел на листок, потом на двери, все четыре, тяжело вздыхая – на одной из дверей был повторно изображен демонически-нечистый рисунок, причем тот же самый, словно упрашивая поучаствовать в увлекательном конкурсе.
Птах еще сильнее уверился в том, что эту дверь выбирать не станет, а решение примет в пользу одной из трех оставшихся. Той, на какой видно изображение капкана, только теперь чуть иного рисунка, словно более изящное, утонченное даже. Иной, украшенной весьма детально нарисованным змеем, черным и чешуйчатым, рядом с каким был пририсован человечек, видимо, для сравнения (не в пользу человечка). Или последней, на какой нарисована была схематичная рожица-смайлик из двух кружочков и веселой улыбки. Только глаза эти плачут кровью и это ничуть не вдохновляет. Птах на все это посмотрел и решил отдать должное мастерству написания классики американской литературы. В том смысле, что он закатил глаза, вынул из инвентаря полюбившееся ему одеяло, а после молвил классическое:
- Я подумаю об этом позже.
И пусть его фамилия нигде не О’Хара, но ощутил он удивительное умиротворение, принявшись неспешно и пребывая в полудреме прогонять себя через циклы медитации. В конце концов, ему нужно дождаться отката потраченного заряда «Полного Обновления», ибо соваться в следующее испытание без запасного высшего исцеления будет дебилизм чистой воды.
Птах слушает мир, слушает бурный водоворот, неистовый шторм запертых в оковах «Святилища Дверей» мировых течений.
И центром этого шторма был и есть он сам.
Только он сам.
Подкрепиться после медитации и восстановления заряда «Полного Обновления» он предпочел собственноручно купленным в деревне свежим ржаным хлебом. Он даже оставался теплым, несмотря на срок пребывания в инвентаре. Для обычных горожан и селян – невероятная расточительность, ведь заполнять дефицитное пространство личного хранилища подобной ерундой просто глупо, но у Птаха запас места имелся, а взять большую часть снаряжения с собой все равно не выйдет. Потому что он на это снаряжение не заработал, разумеется, а потому шиш ему, а не элитные зелья и бомбы, какими комнату с кротами можно было зачистить, вообще не применяя личные умения. С другой стороны можно было лишиться не только упомянутых вещей, но и занимаемого места в инвентаре, потеряв несколько с таким трудом полученных мер.
Большую часть времени до отката умения землянин и вправду провел в восстановительной медитации, перемежаемой редкими пятиминутками чуткой дремы. Навык тоже стоит качать, он здесь вполне развивается вверх по шкале, в отличие от ступеней, какие застыли намертво – вся получаемая первооснова, даже если из простого дыхания силой обретаемая, пожирается этим странным местом. С другой стороны, не ему жаловаться, ведь получаемые награды окупают косвенные и прямые потери экспы.
Стоило только таймеру Хроники отсчитать последние такты до возвращения истраченного заряда, как землянин быстро перешел в рабочий режим, встав, отряхнувшись, а затем направившись к одной из четырех дверей. Ни к демонам, ни к странному кровавому смайлику он идти не собирался изначально. Лишь немногим больше энтузиазма вызывала дверца с гигантским змеем на изображении, потому что если масштаб там передан верно, а фигурка человечка изображает не ребенка, карлика или ребенка-карлика, то ну его нахер. Реально крупным тварям Птах покамест просто не сможет причинить вред, нет подходящих умений, их валят рейдами, состоящими из высокоуровневых бойцов или вовсе армейскими корпусами, банально и прагматично расстреливая из осадных орудий, пока толпа смертников пробует гиганта подвести под выстрелы.
В итоге остался только капкан, то есть дверь, за какой наверняка сокрыта целая куча всяческих ловушек. Но с этим хотя бы можно работать, а не только матерно выражаться. Ловушки он чует хорошо, умеет обходить их должным образом, пусть и не без отдельных моментов, играющих не на пользу Птаху. Не позволяя себе замедлиться, задуматься, начать сомневаться, он широкими шагами подходит к интересующей его двери, а оная дверь осыпается древесной стружкой чуть ли не мгновенно, стоило только ему окончательно убедить себя в том, что он пойдет именно этим путем.
В этот раз коридор за дверью не столь уж и узок, да и вместо земляных стен или каменной кладки его встречают лакированные древесные панели, украшенные различными гобеленами, резьбой, стойками с вазами и прочими дорогими даже на вид элементами декора. Также здесь оказалось светло, причем свет ламп очень мягкий, не раздражающий и приятный для глаза, сам бы такой торшер поставил дома, будь у него дом. Стоило только покинуть коридор, как в разум пришло очередное сообщение Хроники, указывая необходимые рамки действий для выполнения задачи. В кои-то веки землянину удалось практически идеально угадать общую концепцию грядущих проблем, что даже было поводом для осторожной радости – к именно этим проблемам Птах оказался вполне готов.
Задача: пройти зал Былых Танцоров, найдя выход.
Дополнительная награда: не активировать на себя ни единой ловушки по пути к выходу.
Идеальная награда: пройти испытание не позднее, чем за пять полных колоколов.
Совершенная награда: потанцевать с Королевой Бала.
Птах осознает открывшуюся перед ним картинку одновременно с образами Хроники, окидывая взглядом огромный и пафосный бальный зал, где кружатся в танце сотни и сотни юрких фигурок. Разодетые в пышные и шикарные одеяния, подвижные, прекрасные и неживые. Это были не люди и нелюди, - в одной танцующей паре без труда удавалось узнать гномов, во второй однополых цвергов мужского пола, а вон там здоровенный орк кружил в танце стройную и хрупкую эльфийку, - а лишь их образы, изображения. Нематериальные и призрачные, они не издавали ни звука, не произносили ни слова, не проминали своим шагом паркет пола и не поднимали движениями своими ветра.
А еще эти образы были смертельно опасны, в них без труда ощущалось волшебство, Птах видел его цвет и яркость, но не было там волшебства доброго или полезного, только злая и жгучая сила. Или леденящая. Или умертвляющая. Разные эффекты, но всегда смертельные, если под них попасть. Даже не пытаясь, например, кинуть монетку в танцующую даму, разодетую в перья и рюшечки, он знает, что та монета не пролетит сквозь иллюзию, а выпадет обратно раскаленной каплей меди. Причем, даже если кинуть не медь, а серебро или вовсе кусочек хлеба – землянин помнит уроки Юделя, а тот показывал ему, как работает, как ощущается, какой имеет цвет трансмутационная атакующая магия. Все же «обращение медью» среди подобных навыков заслуженно считается самым популярным боевым умением ультимативного типа, особенно если выйдет взять его на сравнительно низкой ступени.
Обычно, раньше уровня так семнадцатого взять оное обращение не выйдет, не хватит вложенных очков даже с учетом принадлежных квестов, а ведь столь мощная ловушка тут не одна. Практически каждая из иллюзий начинена откровенно злобными и смертельно опасными сюрпризами, уровнем намного выше того, что можно пережить на его ступени. Даже вот прямо интересно – а как вообще должен проходить это место кто-то не обладающий ни пурпуром, ни дарами Всевидящей, ни иными неимоверными читами? Судя по всему, либо никак, либо со слезами на выдавленных глазах.
Всего ловушечных слоев оказалось три, Птаху понадобилось не меньше половины колокола, чтобы заметить паттерны, просчитать их, а также примерно предположить грядущий маршрут. Первым и самым очевидным слоем ловушек являлись иллюзорные танцоры, чей немой кутеж, пляски, веселые разговоры друг с другом и даже несколько вспыхивающих тут и там дуэлей, отвлекал на себя внимание и не давал заметить более коварные сюрпризы. Вторым слоем оказался пол, полированный и натертый воском паркет, от взгляда на какой все чувства Птаха просто визжали от нежелания по нему ступать – это была одна сплошная западня, не отдельные дощечки, а цельный комплекс таковых. Весь, да, но не сразу Птах понял, что дощечки эти меняются местами, переставляются, когда на них наступают иллюзорные танцоры.
Именно по «свежим», не старше трех тактов, следам танцующих можно было пройти, безопасно ступая на ранее смертельный паркет. В который раз пригодилось дополнение «цвет чародейства», ведь каждая волшебная (но не механическая, увы) доска паркета сверкала той или иной начинкой, смертельной энергией, готовой сорваться в оступившегося, а вот следы танцующих временно свой цвет теряли, становились просто досками, укрытыми воском. С этим уже можно было работать, но Птах сумел отыскать и третий слой, сокрытый в самом воздухе, что витал над бальным залом. Помогли многочисленные курильницы, расположенные по краям зала, ароматические палочки, торчащие тут и там, а также «свежеприготовленные» блюда, исходящие горячим паром и конденсатом.
С их помощью удалось заметить целую сеть сквозняков, движущих воздух по замысловатым траекториям-течениям. Слишком чудным и замысловатым, чтобы возникнуть естественным образом. Дальше осталось только приглядеться чуть внимательнее и различить-таки едва видимые искорки разных цветов, сокрытые в воздушных потоках и тех самых испарениях, благовониях и ароматической дымке. Яд, очевидно, причем столь же очевидна и его алхимическая природа, какую нельзя будет просто так пережить за счет запредельной стойкости. Подобные яды и создаются затем, чтобы убивать носителей этого или многих иных защитно-выживательных навыков.
Птах досидел за наблюдением первый колокол, вглядываясь в мельтешение фигур и потоки сил, прежде чем начал действовать сам. Уже на втором слое он понял, что гнаться за идеальной и тем более совершенной наградой не стоит, слишком велики риски, но вот получить дополнительную, как и даруемое ею улучшение, он вполне сможет. Шаг вперед, след в след какой-то манерной старушке, что словно бы отчитывает молодого пажа, явно не радующегося возможности потанцевать со своей партнершей. Затем, когда они смещаются, перепрыгнуть на путь уже иной парочки, милующейся и воркующей, затем изогнуться кракозяброй, квадробедрой и курвабоброй одновременно, проскользнув буквально между ног высокого и одетого в расфуфыренный мундир зеленокожего орка, благо рост того вполне позволял такой маневр.
Птах не спешит, предпочитая несколько раз пройти по кругу, одним и тем же повторяющимся маршрутом, прежде чем ступить на неизведанную дорожку. С каждой секундой все лучше работает «Созерцание», особенно «созерцание движений» с его псевдо-предвидением и «созерцание мира», дающее повышенную внимательность к мелочам. Активные умения работают по откату, резерв Птах не экономит, благо никто и ничто не мешает взять паузу и восстановиться немного. Взгляд сверху позволяет эффективнее строить маршрут, а поле вокруг тела не дает допустить досадную ошибку, лишь «пронзающий взор» так и не используется, ведь в этой иллюзорной клетке от него толку ноль.
Идеальную награду он потерял примерно на трети пути, даже не поморщившись от этого факта – да, в теории он мог рискнуть, броситься вперед без проверок и перестраховок, попытаться положиться на счастливый случай. Мог бы и с королевой, вернее, Королевой потанцевать – эта дамочка, кружащаяся в самом центре зала, танцевала одна, обнимая отсутствующего партнера. В теории, будучи очень альтернативно одаренным и просто одаренным, можно было поймать ритм и заменить ее партнера, не прикасаясь к ней напрямую. И не дыша, ибо ядовитых вихрей в центре зала было так много, что чистого воздуха не хватит даже на пару вдохов.
Мог бы рискнуть, да, но не стал, ибо не совсем рехнулся, прекрасно осознавая опасность этих ловушек, где каждая вполне может ему одну запасную жизнь сожрать. Пусть сам зал не так уж велик, метров четыреста от входа до виднеющегося вдали выхода, но пройти его пришлось несколькими спиралями, пару раз вовсе оказавшись на расстоянии одного хорошего прыжка от заветной двери. Ловушка на импульсивных или глупых, но Птах не был ни первым, ни вторым, что бы там Юдель ни говорил из желания подговнить.
Самое смешное во всем этом то, что Птах не ощущал неимоверной сложности. То есть, да, несомненно, риски оставались огромны, цена ошибки невероятной, а сама задача абсолютно непосильной для простого человека, не имеющего ряда уже открытых умений и навыков, прокачанных за первую сотню шкалы. Но в сути своей задача пройти этот зал не являлась сколь-либо невыполнимой, ведь за все время пути Птах ни разу не оказался в ситуации, когда у него не было вариантов, когда приходилось надеяться на чудо. Пару раз вынужден был возвращаться обратно по собственным следам, однажды и вовсе пройдя чуть ли не треть уже пройденного пути, только обратно.
Но не было отчаяния, страха или смертной обреченности, если только не считать нарастающей усталости. Просто работа, просто путь через ловушки – тяжело, выматывающе, но не более того. К моменту, когда землянин ввалился в открытые двери, его можно было бы выжимать, потому что он пребывал на ногах тринадцать с крюком колоколов, да еще и с учетом постоянной и непрерывной танцевательной нагрузки. Вот где пригодилось бы «эталонное повторение», с ним он бы презрительно легко мог взять все награды, кроме совершенной. И все же он победил, ни разу не задев ловушку, не попавшись в нее и даже не испачкавшись слишком сильно.
Почти не испачкавшись.
Увы, несколько перекатов и скольжений вдоль пола привели к тому, что ему пришлось немного заморочиться, счищая с ткани вездесущий воск. Ладно, воск хотя бы не ядовит, а то ведь было бы обидно пройти ловушки, чтобы умереть от яда уже в безопасной зоне. Вроде бы не ядовит. В любом случае, испытание он успешно прошел, о чем ему в первую же секунду сообщила Хроника, порадовав новым даром своим, дополнительной, мать ее наградой за то, что не дал себя ни разу задеть. А раз награду дали, то и яду он, наверняка, не вдохнул, разве что только на одежде притащил. Он бы одежду вовсе выкинул, но большая часть одеяний являла собой системный лут, а не простую ткань. Являлась, ага, заодно добавляя немалую эффективность к билду, так что терять эти шмотки не хотелось бы, запасной комплект экипировки он собрать самостоятельно не смог, не хватило времени.
Третье испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Особой радости не было. Впереди еще много всякого дерьма, а половина суток на ногах, да еще и в постоянном напряженном движении даже для его выносливости оказалась чрезмерной. Землянин только устало вздохнул, ощущая вливающуюся в тело и дух силу, перекраивающую еще кусочек Птаха под новые условия. Он едва не вырубился прямо на полу, наплевав на новое улучшение, но все же заставил себя встать, призвать из инвентаря флягу с водой, умыть лицо и обтереться куском мокрой ткани, вытащить одеяло и только потом снова лечь, готовясь отключиться.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Свойство элитное в первую очередь за счет силы эффекта, а не его редкости или экзотичности, словно в противовес полученному за прошлый зал улучшению удачливости. Каждый второй навык ремесленного или вспомогательного типа общую выносливость поднимает, а среди воинских, особенно завязанных на латы и тяжелое оружие, так и вовсе каждый первый. Иное дело, что Птаху выдали элитную версию, с какой он легко может стать столь же элитным грузчиком, например, работая без перерывов и перекуров каждые пять минут. Судя по тому, что он, уже засыпая, сумел в самом себе познать, это улучшение теснее связало резервуары телесных сил и духовного резерва, позволяя частично подпитывать тело оным духом.
Не в качестве активного умения и не особо-то сильно, но при этом постоянно и пассивно, отчего и выросла та самая выносливость, склонность к монотонным видам работы. Из реально позитивного – теперь затяжные тренировки не будут настолько ультимативно бить по здоровью, да и просто легче станет переносить марафоны всевозможных нагрузок. Кроме шуток, Птах совсем не против был бы иметь что-то этакое раньше, до входа в проклятое подземелье, сокрытое в закатных лучах и собственной тени. Выдерживать адские тренировки Юделя было бы уж точно немножечко проще. Часа два, пока лысый не скорректировал бы нагрузку под новое улучшение.
Вырубило его надежно, проснулся Птах только спустя еще десять колоколов, немного затекшим, но в целом вполне живым и здоровым, готовым к дальнейшим приключениям. Теперь зал, кстати, был треугольным, с тремя же дверями, что Птах отметил изначально, но он в тот момент настолько устал, что ему оказалось решительно похрен даже на весьма важные вещи. Честно говоря, в те моменты ему было бы решительно похрен, даже окажись комната отдыха в форме лизательного октаэдра, миниатюрного Чебурашки, разобранного автомата Ералашкина или всем этим вместе.
Три двери, три стены, три рисунка, а выбрать нужно, как и всегда, лишь один путь. Некоторое время Птах всерьез подумывает вытащить из инвентаря клочок бумаги с подсказкой, но все же не решился. Новые изображения на дверях читались довольно уверенно, вот на них он и ориентировался. Десятки и сотни маленьких и скрюченных фигурок, примитивных и схематично нарисованных, буквально утопившие фигурку человечка побольше под собой, словно злые лилипуты, решившие сожрать бедолагу Гулливера. Точно не то, что нужно Птаху, у какого не имелось надежного средства против роя мелкой дряни, неважно какова ее природа.
Вторая дверь изображала тоже человеческие фигурки, но только три таковых, каждая в половину больше прошлой, а четвертой и вовсе была лишь половина, потому что верхняя часть нарисованного туловища скрывалась за границей рисунка. Возможно, но нежелательно – слишком непонятный рисунок, могущий свидетельствовать о куче вариантов того, что Птаха ждет за дверью. Иное дело последний из вариантов – нарисованный алой краской круг, в центре какого скрещены клинок и жезл. Универсальный значок «арены», таким или похожими символами куча боевых площадок по всему Морочному отмечены, так что угадать не сложно.
Вопрос и не стоит, просто потому, что прямая битва с одиночным противником или даже королевское месилово всех против всех устраивает землянина куда больше, чем толпа зловещих лилипутов и непонятная хтонь. Приняв решение, он провел всю необходимую разминку, перекусил вытащенными из инвентаря хлебцами, попил водички и шагнул вперед, прямо к рассыпающейся в пыль двери. Каменная кладка прохода оказалась светлой и новой, без следов древности или обветшания, выведя его под сияние множества ламп, прямо в круглый зал диаметром где-то в полторы сотни шагов. Ровный каменный пол без единой щели, столь же ровная поверхность моно-стены, а еще ниши, этакие выемки в стене, за каким скрываются статуи, изображенные поразительно качественно и естественно.
Что-то подсказывает Птаху, что никакие это не статуи. То ли знание штампов фентезийных произведений, написанных незрелыми графоманами, то ли личная сверхразвитая без всяких навыков интуиция, то ли прямое подтверждение со стороны Хроники. Как знать, как знать, ведь загадка сия совершенно неразрешима.
Задача: избрать себе во враги одного из одиннадцати узников Арены Забытых и одолеть того в честном бою один на один, получив право пройти сквозь дверь.
Дополнительная награда: одолеть не меньше трех выбранных врагов.
Идеальная награда: уничтожить одиннадцать возможных врагов одного за другим.
Дополнительная совершенная награда: вслед за уничтоженными врагами, взывать к Святилищу Дверей, призывая новых и новых врагов, получая за каждого сверх одиннадцати еще одну дополнительную награду.
Стоило только прочесть это счастье, как свет вокруг словно бы сместился, лучами прожекторов указывая на ниши, в каких томились замершие и уже однозначно не каменные сущности. Скорее уж они оказались помещены в этакое поле стазиса, какое заодно окрасило их всех в однотонно-серый, отчего поначалу и принял их Птах за камень. Принял, даже несмотря на собственную сенсорику, потому что камнем эти запертые существа для него воспринимались. Глаза аж разбегались от разных вариантов найти себе несовместимых с жизнью травм, но определенные мыслишки у Птаха уже успели вырисоваться.
Твари по кругу выглядели одна другой веселее и прекраснее, особенно отметился какой-то хтонично-лавкрафтианский набор щупалец и пастей, занявший всю нишу целиком, упираясь в границы незримого поля. Еще отметилась крайне раздето одетая остроухая дамочка, не эльфийка, скорее уж гомункул, сделанный «под ушастенькую», от одного взгляда на какую хотелось подойти поближе, рассмотреть получше, коснуться рукой... Если это не красная многометровая табличка «ОСТОРОЖНО, ВЫСОКОУРОВНЕВЫЙ МЕНТАЛ», то Птах – православный исламский пастафарианец. Одна из ниш вовсе казалась совершенно пустой, но только казалась, ведь внимательно присмотревшись можно было заметить едва уловимое дрожание даже не воздуха, а самого изображения, словно телевизионные помехи на ткани реальности.
- Если это то, что я думаю, то тут впору не табличка об осторожности, а знак «БЕГИ, СУКА, БЕГИ», блин. – От неожиданности Птах даже вслух с собой заговорил, непроизвольно отступив подальше от «пустой» ниши. – Не-не-не, идите нахер, дайте мне лучше вон того мутировавшего орчару.
В центре зала только закончил формироваться из лучей чистого света постамент со стоящими на нем водяными часами, видимо, поторапливая с выбором. Что будет, если выбор затянуть, кстати не сообщалось – то ли автоматический проигрыш, то ли просто откроется случайная ниша. Или все сразу. Всего этого землянин так и не узнал, потому что стоило ему обозначить своего противника, как вода втекла обратно в верхнюю часть часов, а все остальные ниши погрузились в полумрак, дабы единственную выбранную осветило еще ярче. Причем в нише пропала серость статичной неподвижности, позволяя твари пошевелить широкими плечами и неспешно ступить на каменный пол.
Когда-то это было орком, вероятно даже осененным, но именно когда-то, потому что сейчас на нем буквально читалась печать хаотической нестабильности, изувеченной сути того неудачника, который либо помер в чрезмерно диких землях, либо мутировал там же, либо попал под ряд неприятных трюков тварей с аспекциями поводырей, заразителей или мутаторов. Как бы оно ни было, менее опасными такие индивиды становятся не всегда, а вот более смертоносными очень даже часто. Существо не стало бросаться в стремительный бой, как можно было бы ожидать от неразумной твари, оно неспешно вышло из ниши, застыв ровно напротив уже давно доставшего из инвентаря свой посох Птаха.
Высокий, но не особо, как для элитного орка, едва наберется два с хвостиком метра, тогда как матерые «нобы» (от «нобиль», а не в ваховском смысле, что важно) этой расы могут чуть ли не до трех дотягиваться. Правда, там и ступени где-то около двадцатой минимум должны быть, но лучше уже на тридцатую рассчитывать. Кожа не столько зеленая, сколько грязно-болотная, словно подгнившая, запашок тоже соответствует. Плотный доспех с поддоспешником местами покрыт язвами, словно живая плоть, а местами и вовсе врос в оную плоть. Лицо почти нормальное, но нет ни единого зуба, включая знаменитых передних клыков, обеспечивающих характерный прикус. Беззубая пасть широко открыта громадной буквой «О», что могло бы показаться смешным, но менее угрожающим это хлебало не выглядит.
Довершали картину торчащие из спины древка не то костяных копий, не то просто проросших из тела костей, какие будто бы пытались заменить давно сгнившее и осыпавшееся малое знамя, закрепленное на спине. Если имел право носить знамя, то либо из благородных зеленокожих, либо уровнем за двадцатый и тогда Птаху априори пиздец. Но не выглядит это говно даже на пятнадцатую ступень, не то что двадцатую. Вооружение, кстати, подкачало: тяжелый и покрытый ржавчиной гибрид секиры и бердыша явно не самый удачный инструмент против владеющего «духовным блоком» верткого Монаха. Это, собственно, одна из причин выбора именно этого противника в качестве первой жертвы.
Орк-мутант начинает первым. Выдав не рык, а нечто похожее на пронзительный всхлипывающий плач, он переходит в рывок одновременно с наносимым ударом топора. Крик на долю такта словно примораживает Птаха к камню, вызывает апатию и равнодушие, но против Монахов такое редко срабатывает. Зябкая и гниловатая пелена энергии, попытавшаяся его укрыть, просто стекла с закаленного духа, не коснувшись толком энергетики, а чистая ментальная компонента этой атаки боевого Мудреца не впечатлила вообще. Отстраненность и равнодушие для них не просто привычны, а чуть ли не основа боевой подготовки. Так что клинок лишь выбил из камня много крошки, а отшагнувший в сторону землянин тыкнул посохом в лицо, в колено и в пальцы ударной руки.
Больше на пробу, чтобы проверить степень уязвимости противника к духовным ударам «Безоружного Боя», поочередно применив все три атакующих умения. Ладонь предсказуемо не сработала на существе, у какого плоть и доспех срослись в единую массу, как и ее кулачный антипод. А вот ударивший в колено выпад клюва, хоть и через посох, а все же слегка продавил мясисто-железную массу вокруг чашечки и саму чашечку повредил, смял, словно брызнувший отвратительной густой жижей пластилин. Ответный удар засверкавшего болотным сиянием топора землянин пропустил мимо, изящно прогнувшись назад и опять контратакуя.
Первая нота боя показала, что оба противника достаточно выносливы, чтобы держать выбранный темп и не спешить уставать, а также высветило еще два важных момента. Первый из них заключался в том, что оркомутант однозначно не держит урон, раз за разом получая неприятные раны и множество наслоившихся друг на друга духовных дебаффов, какие уже трижды переходили в резонанс. Второй же исходил из первого, заключаясь в невероятной живучести и стойкости к урону, какую демонстрировал противник. Он не регенерировал, да и резонансы явно наносили ему вред, просто это для твари совершенно ничего не значило. Раз за разом оглашая зал хлюпающими воплями из своего беззубого щачла, это существо просто игнорировало раны и продолжало попытки убить Птаха.
И раны ему реально не мешали, несмотря на то, что оба колена противника уже натурально размочалены и не должны выдерживать веса тела, а одна из рук полностью лишилась размозженных пальцев. Словно даже разъединенные или превращенные в кашицу части тела продолжали держаться друг друга и выполнять свою работу. Здесь бы Птаху испугаться, но он просто принял факт того, что придется тварь натурально замесить, словно тесто, чем и продолжил заниматься. Врагу отчаянно не хватало скорости, чтобы принудить землянина выкладываться на полную и оттого постепенно уставать, а просто скакать друг напротив друга они могут долго, да, вот только урон получает лишь мутант, тогда как Птаху разве что вонь неприятна, не более.
К концу третьей ноты неспешного избиения Птах ни разу не применил ни блок, ни сближение, даже посох не отбросил, но мутант уже напоминал жертву промышленной мясорубки. С каждым его движением на пол капала тяжелая и густая кровь, воняющая тиной. И кровь была магически активная, так что немалых трудов стоило в нее не наступить в горячке боя. Не то чтобы в крови той ощущалась какая-то запредельная опасность, она максимум просто токсична и может на коже оставить магические ожоги, но Птах предпочел лишний раз не рисковать. Он бы и дальше не рисковал, забивая противника простыми и надежными ударами посоха, даже не применяя умений, но судьба в лице надзирающей за Святилищем Дверей сущности решила иначе.
Арена боя изменяется: наложен эффект заболачивания!
Это такой намек на то, чтобы заканчивать быстро, или врагу добавят преимущество родной местности? Судя по цвету магии, по характерной вони, эта тварь сроднилась с болотами на достойном уровне. В общем, несложно посчитать, кому выгодна упомянутая модификация поля боя, которая не заставила себя ждать. Из открывшихся в полу щелей начала плескать, словно под давлением вытекая, смесь грязной воды, ряски и болотной жижи. Если бы не полностью развитый «легкий шаг» стало бы реально опасно, но с этой пассивкой, да еще и усиленной частью снаряжения, Птах спокойно может ходить по болотной тине, если быстро и не давая себе замереть, дабы таки провалиться вниз. В общем, он вполне мог позволить себе продолжать в том же темпе, но не рискнул, опасался нового козыря твари, какая в родном биоме сможет оный козырь реализовать.
Возможно, ему просто показалось, но от заполнившей зал по щиколотки ступней тине словно шла зеленоватая дымка, вливающаяся в будто бы немного ободрившегося орка-мутанта. Птах тут же применяет «верткое уклонение» вместе со «змеиным броском», одновременно запуская активную фазу набравшего силу «очищающего цикла». В одно движение, плавное и текучее, он сокращает дистанцию и ударяет обитым концом посоха прямо в центр груди твари с активированным «пронзающим клювом», добиваясь лишь того, что посох просто застрял, войдя в грудак врагу на пару ладоней глубины. На то и был расчет, что застрянет: воспользовавшись полученным упором, Птах взмыл вверх, оказавшись напротив лица еще только начавшего свой замах противника, ударяя ладонью в открытое лицо трижды, заставив-таки врага запнуться и потерять темп, но не сдохнуть.
Сдохло это дерьмо только после шести, - шести, блядь! - клювов в голову, когда от головы уже ничего и не осталось толком, а получившееся месиво Птах буквально сорвал и срезал, выбрасывая в болотную жижу, дошедшую уже до колена. Миг, и вспышка света испарила болото под ногами, тело твари и даже жгучие, словно кипящая смола, капли скверной крови на ударной руке землянина. Если бы не его «Глубинное Преодоление», имелись бы не такие уж маленькие шансы самому от такого контакта начать мутировать. Слово Хроники сие подозрение подтвердило, между прочем, заставив доставать из инвентаря набор разнонаправленных очищающих зелий. Одно выпить, еще одно вылить на кожу, третьим оную кожу намазать, благо оно в форме крема, да и все, прошло жжение.
Враг уничтожен (орк/мутант/элитный/гуманоид): Болотный Сквернавец (воитель-мутатор) одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
С мутаторами не шутят, как и с заразителями, такие твари могут при небрежности дорожных патрулей или специальных подразделений стражи вымертвить целый регион, создавая новых тварей из неспособных защитить себя пейзан. Чтобы понять предел опасности, достаточно сказать, что даже местные иулатарские власти почти всех нормальных и не очень государств предписывали в случае появления таких тварей выдавать более простые аналоги тех зелий, какие применил Птах, натурально бесплатно. И активно вешали тех умников, какие решались подобными микстурами торговать или придерживать для своих.
Но вообще, тварь не слишком впечатлила, учитывая ступень и элитный статус-то. Впрочем, это говорит Птах, обладающий дичайшим сопротивлением хаотической скверне, буквально совершенным сопротивлением. Скорее всего, для стандартных боев один на один одиннадцатая ступень являлась пределом того, что это место выставляет против Птаха. Ступень повыше возможна, но уже там, где прямой бой не обязательный, либо обязательно именно что избегание боя любой ценой. В принципе, бой не показался ему ни сложным, ни чрезмерно опасным, даже в помине не сравнить с теми же тремя гомункулами, хотя, если быть справедливым в своей оценке, любого из тех троих этот орк бы размотал, даже двух бы сумел, ибо главный козырь, эффект мутации, постепенно бы их подточил. А уж испачкайся тройка в этой кровище достаточно сильно, то стало бы вовсе грустно, грустно тем, кто потом оказался бы против мутанта и его мутировавших миньонов.
Дверь выхода появилась на том же месте, где изначально была ниша орка, маня своим аккуратным проходом и обещанием очередной возможности отдохнуть. Отдых ему не особо и нужен, он не успел чрезмерно устать, хотя и потратил часть резерва. И еще он не хотел уходить именно сейчас. На высшую награду Птах не замахивался, как и на ту, что после нее, просто не станет рисковать сражаться с громадным шогготом, какого неясно чем убивать, непонятной гомункулом-менталисткой и уж точно не станет он даже думать о сражении с эфемерной тварью. Но среди оставшегося десятка несложно найти еще двух врагов, какие ему вполне по силам должны быть.
- Цверг-боец. – Указал он пальцем на нужную нишу, выбирая того противника, какого едва не выбрал изначально, вместо мутанта. – Проверю силу свою кулак к кулаку.
Эта ниша была характерна еще и тем, что в ней было запечатано единственное существо, какое являлось не тварью или сотворенным гомункулом, а полноценным осененным и разумным индивидом. Хотя, ладно, шоггот, если он хтоник, а не космическая мерзость, тоже может оказаться осененным, но это не совсем то. Они осенены по праву первородных детей любого мира, отринувших хаос и принявших Иулатар, а не на общих основаниях. В любом случае, сам факт того, что цверг сидел в той нише навевает на мысли о том, что будет с Птахом, если он свой бой проиграет и умрет в этом зале или даже вовсе в этом разломе.
На одном из испытаний безжалостного Святилища Дверей.
Цверг вышел из ниши неспешно, столь же неспешно разминая кисти и локти, потирая кулаки, на какие привычным движением оказались надеты кастеты. Хотя нет, не надеты, а буквально сотворены, выростя из покрывающих руки до самых плеч татуировок. Хитрый способ обмануть неспособность использовать оружие, спровоцированную взятием навыка «Безоружного Боя», стоило бы самому учесть на будущее. Правда, по-настоящему мощно использовать такие боевые оружейные партаки без соответствующих навыков или умений очень сложно и никогда не бывает достаточно надежно. Ну и да, это был, в некотором роде, коллега Птаха, тоже своеобразный Монах, какие встречаются и среди его народа.
Академически верным и правильным было бы называть подобных индивидов исконно земным значением слова «берсеркер», сиречь одетый в одну медвежью шкуру воин, не признающий использования доспехов. Или там все не так было, а про доспехи – это все расхожий миф земной Вкипедии? Не важно, важно то, что ему противостоит тот, кого цверги называют «пусторуким» или, если оскорбить хотят, «голожопым». В культуре этой странной расы, очень многогранной и крайне формализованной, прописано носить простые и неброские одежды в жизни, а в войне надевать пафосно украшенные доспехи и брать в руки превосходное оружие.
Раса кузнецов, народ ремесленников в той же мере, что и воинов, они своими нормами и обычаями жили и дышали, а потому с легким налетом неодобрительного презрения относились к пусторуким отщепенцам. Тем, кто уподобил жизнь и войну, не взяв в руки оружие, не надев латы, скованные лично или родней. Тем, кто решил сам себя превратить и в оружие, и в латы, чтобы быть единым с собой и в жизни, и в войне. Цверговские Монахи встречаются даже реже, чем эльфийские, что как бы намекает на непопулярность такого пути. Но при этом их традиция и учение не преследуются, они тоже глубоко и прочно осели в монументальной культуре народа кузен и каменных хребтов.
Стоящий перед ним цверг, лысый, но с аккуратно ухоженной бородой, как раз и являлся подобным нарушителем традиций, состоящим в традиции несколько иной. Борода, кстати, не уязвимость, хвататься за нее не стоит, даже если напрашивается – там куча острых лезвий и ядовитых шипов вплетена, как раз против любителей «поиграть в брадобрея». Об этом землянин еще от Авариса слышал, а Юдель разъяснил подробнее и качественнее. Невысокий, на почти полную голову ниже и без того не выдающегося ростом Птаха, зато широкий, почти квадратный и прямо видно, что бить его будет тяжело, экая он злобная тумбочка. Молодой, кстати, хоть и постарше Птаха, но длину бороды и общую структуру еще незрелого лица не обмануть.
Смотрит внимательно, зло и с каким-то остервенением, но без прямо-таки однозначной ненависти, весь решительный и ко всему готовый. Снаряжение и безоружность Птаха срисовал мгновенно, мгновенно же опознав коллегу по классу, но никаких позитивных эмоций от этого не испытал или не показал Птаху. Землянин неспешно принимает боевую стойку, не птичью, а стандартную, «открытые врата», основу основ самого популярного стиля рукопашного боя во всем Иулатаре и, вероятно, много где за его пределами. Стиля совсем недалеко ушедшего в идеальной простоте от чистого мастерства заполняемой шкалы, оттого и популярного.
- Это место не отпускает проигравших, верно ведь? – Спрашивает он, не особо рассчитывая на ответ, не будучи даже уверен в том, что это реально осененный цверг, а не какая-то странная аберрация, лишь имитирующая кого-то живого и разумного.
Тот, однако, доказал, что вопрос вполне понял, едва заметно кивнув, а после шагнул вперед, мгновенно переводя шаг в «стремительное сближение», тут же ударяя прямым в голову. Уже после первых тактов боя Птах, отшагнувший из-под атаки, принявший удар на «духовный блок», а после оттолкнувшийся от более тяжелого противника, разорвав дистанцию, опознал применяемый цвергом стиль. Классический для их расы «Молот и Наковальня», ему Юдель, прекрасно владеющий базовыми связками почти всех известных стилей, показал эту манеру боя, чисто чтобы Птах опознать при случае мог.
Тяжеловесный стиль, адепт какого ни единого очка не вкладывает в «легкий шаг», часто вообще обходясь без навыка «Акробатики», сосредотачивая усилия на предельной мощи удара и стойкости, что позволит пережить удары чужие. Попадать под такие тычки без применения блока вот вообще не рекомендовалось, но Птах и не попадает. Они сходятся трижды, трижды отступая и в глазах цверга все сильнее разгорается злость, злоба даже. Он сильнее физически, его связка навыков явно заточена в ударную мощь, а не в универсальность, его боевое мастерство, скорее всего, тоже выше, не меньше двух сотен в шкале. Но у Птаха чрезмерно много пассивных усилений, более высокая скорость и запредельные бусты от «Совершенства», а потому он чувствует себя до крайности уверенно, не просто не уступая, но и превосходя противника своего.
Что характерно, цверг также опознал стиль Птаха и явно умел против иных птичек работать, блокировал качественно, постоянно ждал попытки уйти под блок или удара из птичьей стойки. Такую привычку приобретаешь не за одну сотню часов спаррингов, не просто боев насмерть, где нет времени учиться, а именно в ходе комплексной подготовки. История этого бородача, наверное, была бы до крайности интересной, если бы он мог или хотел говорить, а не истово желал проломить Птаху череп ударом помощнее.
Четвертый сход приводит к тому, что они оба начали синхронно и без пауз обмениваться ударами. Цверг не использует ладонь, только кулак, а еще ему вместо клюва явно выпал «нутряной удар», пускающий ударную волну под броню и кости. Во многом это умение покруче «пронзающего когтя», но с весьма неприятно-долгим откатом, а также необходимостью выбрать кардинально иную группу навыков в основание. Птах ловит пудовый кулак открытой ладонью, духовный блок принимает на себя урон, должный расщепить локтевую кость вдоль, а затем он сам бьет в ответ. Применять клюв не пытается, выйдя в полностью противоположный стиль, только ладонь, только гибкость и подвижность.
Первую атаку принимает на себя чужая «боевая готовность», вторая блокируется ею же, но повторным зарядом прокачанного умения, третья стекает со ставшей стального цвета кожи, не иначе сработало «железное одеяние» из навыка «Родство с Металлом». В эти шесть тактов, пока противник был непробиваем для ударов землянина, Птах просто обманчиво-неспешно отходит назад, изредка принимая на блоки чужие атаки. Удары ногами у бородача тоже поставлены, но он бьет лишь ниже колена, боится коротенькую ножку-то поднимать слишком высоко вверх, да и правильно делает. В гибкости и акробатике он Птаха никак не перещеголяет, вот и не пытается лезть на чужое поле. Время железного тела цверг использовал по полной, разразившись целой серией ударов и попробовав захватить руку Птаха в залом, пойти на сближение и партер, где его сила и крепость тела обеспечили бы победу.
Но неуязвимость закончилась, а Птах за счет сенсорного восприятия не упустил этот момент, намеренно чуть подставившись, дав надежду на то, что его можно достать именно сейчас. И враг попался, тогда как Птах снова выскользнул и принялся атаковать провалившегося в ударе противника сам. Его атаки учащаются, он подстраивается к цвергу, все ярче видны ему линии чужих движений, призрачные силуэты вражеских ударов. Первый выпад ладони попадает в локоть, в сам сустав, разом отсушив чужую руку, заставив бородатого сделать широкий шаг назад, чуть ли не прыгнуть. Его «стремительное сближение» явно еще не успело развиться в предел, чтобы в разрыв дистанции активироваться, вот беда.
Шаг и рывок вперед, мигом оказавшись чуть сбоку и нанося новые удары. Крепость тела цверга просто поражает, если честно. Он был осененным, а не тварью, но пережил тринадцать касаний, часть каких задела бока, а не только конечности, а также сразу два резонанса, прежде чем вдруг упасть на колени и выблевать поток густой смеси крови и чего-то еще, наполнявшего его желудок. Он нашел в себе силы встать на одно колено, а после сложить руки в жесте почета, прикладывая кулак к ладони и поднимая обе руки перед лицом. Мол, добей, как воин воина, подарив благородную и честную смерть в благородной и честной схватке, ибо я признаю поражение.
Птах даже не улыбнулся и вообще не отреагировал, лишь занял нижнюю стойку, не сводя взгляда со сдавшегося или «сдавшегося» индивида. Юдель ему предметно объяснял и вбивал в голову, что все эти неписанные и писанные правила поединков с уважением к врагу и прочими красивостями его не-ученик имеет право соблюдать лишь в одном случае. Если бой идет на турнире, где подобные моменты часть правил, а их нарушение строго-настрого запрещено, тогда как всем раненным или свежеубитым будет предоставлена любая медицински-воскресительная помощь. Тогда да, тогда можно этим неписанным правилам следовать и соблюдать их до определенной границы.
Во всех остальных случаях Птаху было наказано воспринимать любую подобную чухню как попытку цинично облапошить чрезмерно наивного пришлого. Нет, оставалась незначительная вероятность встретить еще одного наивного дебила, какой реально во все это верит и последует традиции, позволив себя торжественно убить, а не ударив в расслабившегося противника исподтишка, но таких тем более нужно учить жизни даже посредством смерти. Прямая цитата Юделя, если что.
Лицо цверга исказилось в лютейшей ненависти, а после умирающий леблядь резко перестал умирать, бросившись на Птаха с активированным рывком, причем не из безоружки, а иным, скорее всего от «Воинского Мастерства». Роли это не сыграло, землянин отступает и маневрирует, пока вероломный голожопый, - пусть и одетый в легкие тканевые штаны, - ублюдок окончательно замедлится, побледнев до сине-зеленого оттенка из-за не прекращающегося внутреннего кровотечения. И только когда его повторно скрутило, землянин сблизился, в два шага зашел за спину и ударил клювом в затылок, тут же отпрыгивая от уже мертвого тела, какое еще немного подергивало ногами.
Враг уничтожен (цверг/осененный Ею): Повергающий Кулаком, одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
Снова вспышка, снова ни следа крови и тела, снова дверь, причем дверь точно та же самая, только теперь их две. Словно один и тот же выход находится в двух местах одновременно – сюрреалистичненько, но не особо выделяется на фоне всего уже виденного Птахом под небесами Иулатара. Краткая восстановительная медитация, благо устал землянин даже меньше, чем после прошлого боя, слишком хорошо его натаскали сражаться именно с коллегами, ибо после Юделя любой цверг покажется щеночком. Затем новый выбор, уже посложнее, но все же Птах таковой сделал. Несколько нот он смотрит на худую фигуру явно дистанционно-магической твари, словно сшитого из десятков кусков тел кадавра-человека, со швов какого истекает алый свет.
Смотрит, а после указывает на соседнюю нишу, в этот раз молча, не став озвучивать мысли. Святилище Дверей на его желание среагировало и без слов, выпуская высокую, тонкую и опасную фигурку странного инсектоида. Чем-то оно походило на палочника и богомола одновременно, но без лишних сегментов – два сустава в прямых ромбовидных конечностях, заканчивающихся зазубренным острием, сегментированное туловище и шея, сплошная хитиновая пластина головы, плоской и вытянутой, без глаз или иных органов зрения.
Если это боец-ловкач, то все неплохо, а если скрытник-убийца, так и вовсе прекрасно, причем Птах склоняется именно к убийце, очень уж характерно цвет хитина меняется под окружение. Существо вышло из ниши вроде бы и неспешно, но при этом стремительно, демонстрируя умение крайне быстро совершать краткие рывки. Застыв пред друг другом, они ждут какое-то мгновение, а после тварь уже начала становиться прозрачной, словно алмаз в банке с водой, но они не успели начать: снова вмешалось Святилище Дверей и его арена.
Арена боя изменяется: наложен эффект абсолютной темноты и временного шума!
И настала тьма, полностью выключившая даже малейшие лучики света, но Птах даже не дернулся, имел опыт. Что удивило сильнее, так это заскрежетавший в ушах шум падающего песка, какой начал залетать в складки одежды и волосы, скрадывая звуки шагов и даже дыхания. Он неспешно и максимально тихо сдвинулся со своей позиции, одновременно доставая из инвентаря не использованный для боя с коллегой посох, и ступая по не слишком толстому слою того самого песка. Такт, второй и основание посоха уперто в камень, затем Птах чуть наклоняет деревяшку градусов на тридцать, упирается в вершину посоха одной ногой, а вторую упирает в изгиб древка, место наибольшей кривизны.
Да так и застывает в позе для медитации, словно шаолинский монах из образовательного видео, одновременно применив «погружение в мир», пользуясь посохом, как усилителем своего высокого навыка. Со стороны смотрится круто и непрактично, словно цирковой акробат или уличный факир-фокусник, усевшийся на палку. На деле он не сидит, а именно упирается ногами и бедром, достигнув баланса, отдаваясь на волю «Единения». Отдаваясь, медитируя и просеивая все-все, даже самые мелкие потоки сил, стремясь найти своего противника до того, как тот найдет и ударит Птаха.
В любой момент он может активировать «поле созерцания», но этот козырь лучше приберечь до начала прямого боя, иначе легко попасть под удар во время отката. Одна нота эффекта и одиннадцать, вернее, девять с половиной, отката при дистанции в шесть шагов не позволят просканировать весь зал. Вот он и ждет, скрываясь сам и ожидая чужого хода, ждет, понемногу ослабляя, изредка и рывками, словно откат умения, свое сокрытие и старательно всматриваясь в мир, спрашивая у того совет. Аномалию в окружении он заметил не сразу, но раньше, чем она прошла последнюю треть пути до дистанции уверенной атаки – полностью бесцветное пятно, этакий пузырек на поверхности воды, мимолетный и незримый.
Таких «пузырьков», порожденных всплесками духовных течений, всегда много, особенно в разломах, где нестабильность увечит течения, а фон сам по себе высокий и плотный. Но эта флуктуация показалась Птаху чрезмерно крупной и при этом очень уж целенаправленно сближалась с Птахом. Не совсем напрямую, не настолько эта тварь тупая, если вообще не является полноценно разумной, но то и дело она сдвигалась так, как природная и естественная флуктуация сдвигаться не должна была. Сдвигалась все ближе, и ближе, и ближе, и ближе...
Пока не бросилась в стремительном рывке, одновременно с активацией «поля созерцания» Птахом, целясь обоими своими передними лапами-копьями в подставленную спину. Рывок вышел предсказуемо страшным, но задел только воздух – странная и нелепая позиция Птаха позволила ему применить «стремительное сближение», оттолкнувшись от нестойкого древка, тут же покинув опасную позицию, а затем применив тот же рывок, но на прежнюю точку. А дальше они сошлись, прекрасно различая друг друга даже без обычного зрения, и все закончилось очень быстро. Прямой удар, словно пытаясь на пику наколоть, четко в сердце Птаху, примененный тем «духовный блок», каким землянин мягко отвел хитиновое пыряло в сторону и собственный «пронзающий клюв», четко в центр сегментированного тела.
И уже пронзив хитин, какой не так уж легко поддался умению, заставив косточки пальцев и кисти заныть от боли, землянин применяет всей поверхностью предплечья «раскрытую ладонь». Помнит, однако, жестокую науку и не менее жестокую практику Юделя, помнит, что инсекты к подобному трюку (ладонь под хитин) чрезвычайно уязвимы. В общем, второго удара не последовало, только несколько резких и беспорядочных рывков, а потом тишина. И фонтанчики лимфы из всех щелей ударившие, как подтверждение успешности атаки.
Враг уничтожен (инсектоид/оскверненный/элитный): скрытень-пронзатель (незримец, убийца, пронзатель) одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
Вспышка света еще не успела завершиться, а Птах уже поднимает посох и ступает к ближайшей двери, не собираясь продолжать дальше. Потому что этих троих он, выбрав из начального списка, вполне себе уверенно победил, но всех оставшихся? Нет, быть может, ему и будет сопутствовать успех, недооценка себя не менее опасна, чем переоценка, да только «без неоправданного риска» уже не получится. Допустим, он как-то пересилит пробирающую даже сквозь стазисное поле ментальщину гомункула-красотки. Допустим дважды, что он сумеет каким-то образом запинать шоггота, уничтожив того множеством духовных резонансов, сделав это быстрее, чем это запредельно здоровое и живучее говно станет регенерировать.
Что ему делать с эфемерной тварью?
Эфемерность суть отсутствие присутствия, энергия, настолько разреженная и дистиллированная, что на ее фоне эфир покажется густой и вязкой нефтью. Сила предельно истонченная, отчего сливается с чистым знанием, информацией, желанием и мыслью. Большая часть осененных даже заметить и осознать эфемерную сущность не способны раньше двадцатой ступени, полагаясь на дорогущие амулеты, редчайшие реликвии храмов, а также на редкость эфемерных созданий, благодаря какой выиграть в лотерею пять раз подряд куда легче, чем встретить одну подобную хрень. Лотерейный билет, кстати, можно и не покупать.
Все боевые умения нижних ступеней, неважно магические или воинские, достойные или высокие, просто не смогут оказать эффекта. Нельзя набить харю теореме Пифагора, не выйдет сломать хребет суицидальной депрессии, не получится повергнуть в прах навязчивую мысль о несуществующей цифре между единицей и десятью. Да-да-да, за счет «Совершенства» и ряда полученных улучшений он имеет некоторое сопротивление эфемерным эффектам, а также может оказывать на эфемерность некоторое воздействие. Но всерьез ставить на это при попытке уничтожить тварь одиннадцатой ступени, какая гарантированно может с ним сделать что-то плохое, несмотря на все его сопротивление и способность воскресать?
Ну, если подумать, то это превосходный способ избавиться от Юделя. Достаточно только выжить и потом рассказать лысому о том, что Птах всерьез обдумывал подобное решение и тот помрет либо от смеха, либо от стыда за своего не-ученика, пусть даже предварительно убьет оного не-ученика особо мучительным образом. А коль уж серьезно, то сейчас Птаху нечего противопоставить эфемеру, ни одной из его разновидностей, вспомнить хотя бы тот блядский узор на куске горшка, какой ему в подкорку залез. А ведь то была самая примитивная и слабая эфемерная хрень, какую только можно вообразить, специально подобранная лысым для тренировок! Что с ним сотворит полноценное и активно действующее агрессивное создание? Да ну нахер! Он не дебил такие вещи на себе проверять!
Четвертое испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
В этот раз Птаху не хотелось отдыхать и медитировать, он ощущает себя вполне бодро после трех активных, но коротких стычек. Пришлось силком заставить себя погрузиться в восстановительную медитацию, особенно мощно сосредоточив сразу «единенную кровь» и «единенную кость» на пострадавшей от удара клюв-в-хитин кисти с предплечьем. Да и привыкнуть к новому улучшению тоже было нужно, пусть оное улучшение в этот раз прошло предельно легко, только ощутил он нечто ледяное, будто пар из холодильника, обнявшее его всего, от лица до ног.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
- обаяние и привлекательность для противоположного пола получили тенденцию взаимосвязанного накопительного усиления (духовно-эфемерный/Четвертое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Мгновение тишины на обдумывание, а после крайне эмоциональное восхищение получившего свою восхитительную награду землянина.
- Вот же ж syka blyat! – Птах почувствовал себя немножко ограбленным и серьезно поиметым. – Да лучше бы я сразу ушел!
С одной стороны, он обрел не просто сильную, но сильнейшую из имеющихся наградных, по его ощущениям и описанию Хроники, модификацию-улучшение, да еще и эфемерной природы! Эффект сравним с полноценным специфическим умением пассивного толка из достойного или даже высокого навыка, неважно будет это «Харизма» или вовсе «Жиголо» какой-то. Причем эффект сравним с умением, заполненным до капа! Из всего его арсенала улучшений такую мощь могут показать только те из них, какие связаны напрямую с «Совершенством». Но само умение настолько бесполезно, что просто бери и рыдай – толку ему с того, что он станет больше нравиться девушкам, если он все еще ЗДЕСЬ, блядь?
К счастью, это эфемерное улучшение, - причем в мере лишь немногим меньшей, чем духовная часть, - а не нечто попроще, за что могут при общении взять за жопу. Птах знает теорию того, как подавлять не одни лишь пассивные умения, но и отдельные улучшения, просто раньше почти не тренировался, не было смысла, так как вредных или частично полезных улучшений он не приобрел. А теперь, вот, приобрел, причем такое, какое любой сердцеед ступени так двадцатой или даже двадцать пятой, чтобы не сказать тридцатой, посчитает жемчужиной своей Хроники. Постепенное накопление, блядь! Чем дольше пребываешь в контакте с какой-то женщиной, причем важно, чтобы она тоже нравилась самому Птаху, тем сильнее эффект.
Не промывка мозгов, особенно на начальных стадиях, но, если не держать улучшение под контролем, либо даже вовсе дополнить его банальной обаятельностью и намеренным применением даруемых эффектов, осознанным давлением духом, только через призму улучшения, а не как Юдель делает... ну, можно легко стать брачным аферистом. Или гаремовладельцем, как в пососных новелках хентайного толка. Ну, как бы, например: «Я переродился в другом мире в своем теле и получил невероятные возможности благодаря Системе, а потом мне пришлось стать учеником злобного лысого садиста, но я обязательно соберу себе огромный гарем с помощью неожиданно полученной силы влиять на красивых женщин, если только смогу выжить». Писать по две главы в день, выкладываться на нескольких сайтах, безбожно плагиатить у более ранних коллег и применять нейронки для быстрого написания прод, клянчить донаты в конце глав. Рецепт готов, епт!
Птах ощутил, как у него начала дергаться бровь, прежде чем погрузился в медитацию и намеренно подавил полученный подарок, свернул его в собственном духе. Не всякое улучшение вообще можно подавлять, особенно если телесные или чистые духовные, но большую часть тех, какие способны действовать вовне – можно. Долго держать эффект подавления он не стал, это все же отъедает концентрацию и слегка замедляет токи энергий в теле. Нет, он просто проверил, может ли вообще подавление применить, а после встал на ноги, отряхнулся, размял уже восстановившуюся руку, принял парочку зелий из запасов, снова размялся, а после подошел к стене с дверями.
Опять две, на одной странная свернутая в спираль цепь, по какой ползают неплохо прорисованные сороконожки хищного вида, а на второй нарисован лабиринт, внутри какого бежит человеческая фигурка, а через несколько стен бродит какое-то здоровенное чудовище. Лабиринт, скорее всего означает либо изначально неуязвимого монстра, либо чрезмерно сильного для того, чтобы убить его конвенционными средствами. У него все еще есть те бомбы, но они не лучшие среди существующих, а если там босс, то Птаху может и элитных гранат не хватить для победы. А у Птаха, на минуточку, вовсе нет элитных гранат, только качественные, но ничем не выдающиеся образчики!
Непонятные цепи с сороконожками или лабиринт, где от боя вполне можно сбежать, если Юделю верить. Между неизвестным злом и злом известным всегда лучше выбирать то, про какое больше знаешь, если это не эфемер, нечистые, ментал, зараза или испытание знаний. Последнее ему может быть опаснее, чем даже все остальное вместе взятое – этот разлом явно рассчитывался в том числе и на всяких элитных мажоров, какие прямо соль земли и сто поколений благородных предков. Такие вполне себе подкованы не только в практике, но и в теории, в отличие от вообще не местного Птаха. И если решить логическую задачку он еще вполне способен, то вопросы или загадки по местной иулатарской культурной специфике его обязательно поставят в тупик и сведут в могилу.
Встряхнув головой, прогоняя прочь навязчивые мысли, Птах снова замер в нерешительности. В лабиринте его пугает факт того, что грубой силой победить, скорее всего, не получится, тогда как в цепях и сороконожках пугает уже неизвестность. Монетку доставать не стал, не было настроения на всяческий цирк, просто прошел вперед и вошел в дверь с лабиринтом, хотя и ощущал он, что делает ошибку. Стены прохода здесь укрыты лепниной и всяческими барельефами, а путь привел его в огромную заброшенную библиотеку.
Пыльно, много обветшалых книг на полках, много таких прямо на полу, да и сами полки выглядят отнюдь не новыми, требующими ремонта, готовыми развалиться под собственным весом, а кое-где и развалились. Пол под ногами рассохшийся и тоже ветхий, то и гляди провалится, уже видит его «Созерцание», куда именно ступать не следует. Куча обрывков бумаги с вырванных листов, на каких еще угадывается размытый текст, еще сильнее скрывали слабые участки пола. Полученное через Хронику задание упомянутое нежелание наступать на трухлявые доски только усилило на порядок. Даже на несколько порядков!
Задача: пройти через Заброшенную Библиотеку, найти выход, соблюдать тишину и не встретить Библиотекаря.
Дополнительная награда: собрать среди лабиринта переходов спрятанные Талмуды Просвещения в количестве не меньше шести штук.
Идеальная награда: не потревожить и не пробудить Библиотекаря.
Альтернативная идеальная награда: суметь причинить вред Библиотекарю и уйти от его гнева.
Совершенная награда: сразить Библиотекаря и не погибнуть при этом.
На лицо невольно выползла кривая и злая улыбка, но он прекрасно себя контролирует не позволяет возникнуть ни единому смешку. Тишина в библиотеке, не так ли, Птах? Птах погружается в «единение с миром», разворачивает сенсорику и поочередно применяет все три активных умения «Созерцания», при этом погружается в глубокую медитацию, вгоняя себя в контролируемую кататонию, замедляя сердце и дыхание, чтобы производить как можно меньше шума. Это явно будет испытание выдержки и терпения, а не скорости и боевых навыков, но терпения Птаху тоже не занимать, еще в земной жизни успел его развить.
Он движется через лабиринт стеллажей максимально неспешно, просвечивает каждую точку, куда ступает, вовсю пользуется своим легким весом и потому со стороны кажется неслышным призраком. Впрочем, внимание его направлено не только на лабиринт и поиск местного босса, - отдельный вопрос в том, заметит ли тварь активацию созерцающих умений, если те будут направлены на нее, - но и на сами книги. В конце концов, у него еще много неиспользованных слотов под талмуды, целых пять штук. Вернее, четыре, потому что на пурпурные навыки талмудов официально не существует вообще, даже Юдель не знает о таких, если не считать совершенно неправдоподобных слухов.
Книги большей мерой старые и нечитаемые, часть из них при этом волшебные. Одни едва поблескивают блеклым и тусклым цветом волшебства, иные аж сверкают, словно маленькие звездочки, слепя восприятие, но Птах не ведется. Талмуды в сенсорных образах ощущаются совсем по-особому, словно предельно сжатая и структурированная сущность стабильности, буквально овеществленная воля Ее. Не перепутаешь, даже если захочешь обмануться. А еще Птах учел забавную деталь: это про Талмуды сказано, что брать их можно и нужно, вреда не будет, справка подтвердила. А вот про книги обычные такого упоминания нет, зато много самих книг, аж сочащихся магией и наверняка невероятно дорогих, если их продать. В том смысле, что их даже читать не нужно, там одни материалы и выжимка магии из страниц на тысячи клювов пойдут.
Проверка на жадность?
Наверняка.
Главное, чтобы утка с Талмудами тоже проверкой не оказалась, но это дело будущих нот, потому что сейчас у Птаха никаких намеков на то, где искать талмуды, просто нет. Зато хватает просто книг, часть из каких даже на вполне понятном всеобщем языке. Среди таковых одни манят названиями вроде «Высшая метамагическая комбинаторика при использовании стратегических ударных ритуалов», а иные вызывают просто недоумение или даже улыбку. Последняя то и дело просится на лицо ступающего через лабиринт Птаха, отчаянно желающего знать расположение местного босса, чтобы обходить того десятой дорогой, но при этом столь же отчаянно боящегося оное расположение отыскать и тем потревожить любителя тишины. В общем, будь он более расслабленным, то мог бы и улыбнуться, а сейчас он был серьезен настолько, что аж сам себе бы испугался.
Или сам с себя рассмеялся бы.
А полки неспешно протекают мимо Птаха, казалось застывшего и недвижимого. Настолько текучи его шаги, что создается ощущение, будто бы это библиотека сдвигается вокруг него, а не он движется вдоль нее. И протекают мимо полки, стеллажи, просто сложенные одна на другую книги, стопки каких грозят упасть от малейшего чиха. Доски под ногами не скрипят и не прогибаются, несмотря на плачевное состояние, благо самые неудачные участки землянин обходит. Он даже на тут и там валяющиеся листы, свитки, таблички и обрывки бумаги старается не ступать. Вдруг тоже будет оскорблением Библиотекаря... и его «видение знаков» это мысль поддержало, заставив судорожно сглотнуть.
Сотни книг проносятся мимо, одна стопка за другой, одна обложка другой загадочнее, интереснее и невероятнее, одна другой скучнее, унылее, бесполезнее. Какие-то написаны на неизвестных языках и таких большинство. Иные писались всеобщим и единым наречием, и Птах читает названия на корешках. «Как писать сказки со счастливым концом в редакции А. Аталийского», «Лошадь Прджепальского: сорок лет в браке со звероморфом», «Я еще не демолорд. Том 834», «Вселенец в прыщ на носу императора Прадия Беспощадного. Спасти Вечный Град», «Вся правда о бипках. Том ХХV», «Что делать с правдой о бипках? Том LXXXXI», «Как заманить орду элитных инсектоидов в сосредоточие нестабильности?», «Как избавиться от орды оскверненных нестабильностью элитных инсектоидов-мутантов?», «Рецепты голубцов с особым содержимым от Д. Вачера»...
Нет-нет, большая часть читаемых именований местной литературы была вполне нормальной и просто скучной, всякие справочники, дневники, стихи и прочие виды подпорок под ножку пианино. Абсолютное же большинство литературы в этом лабиринте попросту не читалось, по все той же причине: написаны они на неизвестном Птаху языке, а не Ею благословенном наречии. Просто запоминались именно те книги, какие из общей массы выделялись. В какой-то момент Птах почти сорвался и взял в руки странную розоватую обложку с нарисованными поверх гравюрами крайне непристойного вида, едва успел сбросить наваждение, да и то, исключительно потому, что в глазах зарябило из-за сработавшего «отзвука несоответствий».
Иной раз его привлек уж очень насыщенный магией подарочный набор из трех исполненных в одном стиле книг, какие он поначалу вовсе принял за талмуды. Увы, но это были просто очень качественно зачарованные пособия от трех разных авторов: «М. Безымянный. Как заиметь гарем и править миром в тайне от эльфов?», «К. Назаров. Как добиться сердца эльфийской чародейки и стать своим среди эльфов?», а также «С. Гиляка. Как сделать так, чтобы эльфы от тебя отъебались?». Чуть в стороне, словно и не часть коллекции, одиноко и сиротливо стоит небольшой пухлый томик «Об уважении к свободе личности и этическом поведении в адрес окружающих», автором какого являлся некто И. Л. А. Оглаф. Поскольку эльфы Птаха вообще никак не касались, да и с этикой у него, вроде бы, все в полном порядке, проверять свою теорию о связи Библиотекаря и книг он не стал, но имена запомнил. Больше потому, что оные имена, кроме последнего, казались очень уж земными, что ли. Так он и шел через лабиринт, опасаясь каждого шороха и обходя каждый клочок покрытой чернилами бумаги или обломок таблички с клинописью.
А вот потом, где-то на третьем колоколе, землянин нашел первый талмуд, стоящий очень уж неудачно, зависнув между двух стеллажей, какие навалились друг на друга и почти рухнули, застыв в шатком балансе, пока тяжелая книга с железной обложкой и драгоценными камнями инкрустации служила им опорой и подпоркой. Покрутившись рядом, едва не потоптавшись по ряду разбросанных листков, на одном из каких узнавались чьи-то уравнения по сопромату, Птах почесал затылок, а после у него над головой едва не засверкал лампочка. Мигом позже он достает из инвентаря почти пустую укрепленную тыквенную флягу с водой и два комплекта запасной одежды.
Несколько резких и быстрых движений, едва не остановившееся сердце Птаха, когда зашатались оставшиеся на полках почти рухнувших стеллажей книги, а после все, тишина. Талмуд в инвентаре, а новая распорка, обмотанная вокруг отвалившегося куска полки, что валялся на полу, держит оба стеллажа и не спешит ронять их с шумом и треском. А потом землянин прочел системную надпись и осознал, что его немножко так цинично обманули. Потому что талмуд этот был, во-первых, второй стадии, то есть, доступным к изучению между одиннадцатой и тридцать третьей ступенью. Во-вторых, обучал он не меньше чем шести случайным умениям на шесть очков в общем количестве, по одному на каждое умение, исключительно из списка предоставленных высоким навыком «Магия Стали», какого у Птаха не имелось в наличии, вот же незадача, а!
Первый Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
Материться было нельзя, потому землянин лишь злобно посмотрел на свою добычу, да и запихнул ее в инвентарь. За восемь колоколов напряженного пути он прошел немало, так и не встретив местного рейд-босса, зато найдя еще два талмуда, но оба расположены оказались крайне неудачно, он не стал даже тянуть к ним ручки. Не отыскав выхода и начав откровенно уставать, опасаясь начать уже не уставать, а совершать ошибки, Птах прислонился к сравнительно крепкому и стойкому стеллажу спиной, да и прогрузился в восстановительную медитацию.
Единственное, что его в найденном эффекторе порадовало, так это встроенная подсказка о том, что делает местное чудовище, не потревожил ли его Птах? Не потревожил, что его больше чем просто устраивало. Полный колокол глубинной медитации и еще два легкой, на грани яви и сна, чтобы восполнить силы и резервы, а затем снова в путь, только теперь еще осторожнее и с еще большей опаской. Новый талмуд удалось найти и забрать вообще без проблем, это было достойное «Владение Клинком» для начальных ступеней, оттого и лежало оно на самом открытом месте и не было проблем с тем, чтобы забрать вещицу, хоть и подешевле прошлой на порядок, но сумасбродно дорогую при этом.
Второй Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
Затем он снова бродил по лабиринту, размеры какого уже начинали пугать, осознав, что пора отдыхать только тогда, когда едва не врезался лбом в свесившийся с полки и едва не падающий на пол томик под названием «О пользе массажа лица». Намек судьбы оказался понят, и новая серия медитаций заняла даже больше времени, чем прошлая, так что в новый путь он вышел почти выспавшимся. И снова удача ему сопутствует, когда он нашел сразу два Талмуда, лежащих друг рядом с другом на верхней полке пустого стеллажа.
Достаточно крепкого, чтобы выдержать облегченное тело Птаха, какое не стало лезть по скрипящим полкам, которые даже не были закреплены на болты или гвозди, а просто взошел по боковой стенке, сменив вектор притяжения для себя любимого. Яркие обложки, золотисто-фиолетовая и сиренево-серебреная, богато украшенный корешок с золотым и серебряным тиснением, а также опять не подходящие ему навыки, но оба высокие: «Тантрическое Волшебство» и «Мастерство Обольщения», просто прекрасно. Если выживет и сможет это продать, то будет богатым человеком, а еще очень тупым, потому что те, кто такое могут купить, не станут размениваться на оплату, особенно если продавец не в силах защитить товар.
Хотя, стоп, отставить пессимизм!
Он ведь может взять пятую ступень и просто слить товар через аукцион, наплевав на любые комиссии от Всевидящей! Полной анонимности так не добиться, особенно если столь специфический товар привлечет интерес носителя владетельного пурпура, имеющего определенную власть над механизмом аукциона, но есть способы борьбы и с подобным подходом. Птах о таковых даже в курсе. Сложив талмуды в уже неплохо так забитый инвентарь, он вытащил немного еды, подумывая перекусить, затем вспомнил земные библиотеки и решил обойтись просто водичкой, аккуратно похлебав ее из фляги и спрятав обратно.
Третий Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
Четвертый Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
На самом деле это испытание было для Птаха идеальным, понятным и простым, по крайней мере пока что. Просто потому, что он не позволял себе расслабиться и четко следовал логичным правилам безопасности на этом испытании. Итог закономерен – на конец вторых суток, найдя еще девять разных труднодоступных талмудов, какие он не рискнул трогать, он все же отыскал выход. Выход тот был частично завален книгами, но небольшое пространство прохода оставалось, если суметь оттолкнуться и прыгнуть рыбкой. Птах вполне мог этот прыжок провернуть даже без активных умений, на одном облегчении тела от пассивки, так что позволил себе довольную усмешку.
Усмехнулся и продолжил поиски, ища еще два сокровища, желая, коль уж получилось, забрать максимум возможных даров. Еще один достойный талмуд под навык «Эрудиции», очень популярный и базовый для любого волшебника, так что спрос, опять же, бешенный. Отдельная радость в том, что этот образчик системных даров был размерами отнюдь не крупный, с записную книжку размером, так что не пришлось частично опустошать инвентарь. Жадность жадностью, а лишаться способов спасти свою жизнь он бы не стал, максимум немного запасной одежды бы выкинул и то не факт.
Пятый Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
Последняя книжка, тоже под достойный навык, но, увы, этот навык – «Фермерство». Цена на такой талмуд выйдет заметно ниже, несмотря на достойность – обычно такой навык в свободный слот берут те, у кого особых денег не водится, а истинные аристократы никогда до подобных навыков не опустятся. Хотя, рассказывал Аварис, что иногда именно так и делают, избавляясь от политических соперников или намеренно демонстрируя нежелание бороться за власть. Два наследника для одного престола, но один демонстративно не пытается строить идеальное основание, взяв семь достойных навыков и дальше всю жизнь кутит да бухает, пока второй наследник спокойно правит, зная, что такой индивид его не подсидит, никто не пойдет за «подрезанным», да еще и добровольно на то пошедшим.
Шестой Талмуд Просвещения найден, а Библиотекарь все еще крепко спит!
Впрочем, вариант в каком силком, пыткой и ментальным внушением заставляют взять семь заурядных навыков, причем максимально позорных, а после остаток жизни измываются над несчастным, встречается куда чаще добровольного самоограничения. В особо терминальных случаях, чужую Хронику вовсе уродуют, дорогущими расходниками выжигая уже взятые навыки и заменяя чем-то позорным, вроде навыков проституции или золотарного мастерства, но это уже реально ебанутость. Хотя бы потому, что сумасшедше дорого такое издевательство обойдется, даже по меркам королей дорого. Иное дело высшее общество всевозможных империй и гегемонов, там да, и не такое можно встретить.
Как в том анекдоте: одни всем миром смеются над другими за то, что те тратят настолько баснословные ресурсы ради тупых мелких прихотей, а те смеются над смеющимися, смеются над тем, что кто-то вообще считает такие затраты баснословными.
Дорога назад к выходу прошла без приключений, хотя Птах и нервничал, до последнего опасался того, что выход пропал, что он разбудил Библиотекаря, что он где-то накосячил. Эти дни в полной тишине и молчании сказались даже на его нервах, постоянный топор над головой никому не добавляет спокойствия. Как бы иронично это ни звучало в условиях не-ученичества Птаха.
И только уже нырнув рыбкой в проем между книг, оказавшись в проходе, он позволил себе выдохнуть, оборачиваясь и уже четко зная, что он выиграл. Оборачиваясь и едва удерживая крик, когда до него дошло, где все это время был Библиотекарь, смотрящий прямо на Птаха сонными, только проснувшимися глазами. Тысячами глаз, что прятались между полок и проходов, в легком сквозняке и скрипе половиц. В шелесте нескончаемых ветхих страниц. Библиотекарь был везде и нигде, нематериальная сущность, наполняющая собой пространство Библиотеки, способная воплотиться в любом месте и тут же исчезнуть, забрав с собой жизнь нарушителя тишины.
Птах, дурачок, боялся, что придется бегать от этой твари, если он ошибется, но на деле, стоило только ошибиться, как бегать стало бы бесполезно. От такого не убежать, блядь! Кажущееся было простым, даже слишком простым, испытание пятой комнаты оказалось на деле самым смертоносным. И не обладая сверхразвитыми рефлексами, сенсорикой и банальным терпением, это испытание не пройти ни одному, ни в группе. Сущность хранителя этого места, напоминающая горбуна, громадную обезьяну, водоворот черного ветра и сеть из паутины, воплотилась перед дверью выхода. Высокая, попирающая потолок макушкой, даже будучи сгорбленной, поглядела на застывшего в ужасе Птаха, равнодушно и даже с легкой доброжелательностью, а после исчезла, снова распалась на сквозняки, паутину и пыль.
Землянин молча развернулся и не оборачивался до самого зала отдохновения, а после просто рухнул на пол и не вставал несколько часов, смотря в потолок и переоценивая собственный интеллект, вернее, его отсутствие. Да и вообще многое в своей жизни переоценивая, как и в устройстве этого разлома. Сука, серьезно!? Ему на полном серьезе предложили попытаться уничтожить ЭТО? Даже примени он свое козырное изгнание, разрядив ультимативную абилку четко в рожу этому созданию, оно бы только разозлилось, блядь! Да шло бы это Святилище Дверей в глубину глубин всемирной жопы с такими-то запросами и заданиями!
Пятое испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Идеальная награда: одно свободное очко умений в случайный навык (Стойкость); пустой листок с предупреждением!
Не дожидаясь, пока Хроника начнет вкладывать в него свое улучшение, Птах погрузился в тревожный и неспокойный сон без сновидений. Почти без сновидений, ведь ему все равно то и дело грезились пыльные и обветшалые коридоры между стеллажей, а также едва различимый взгляд чего-то громадного и бесконечно мудрого, уставшего от жизни и того, что жизнью никогда не было. Он не просыпался с криками и воплями, но по пробуждению настроение было удивительно скверным и каким-то невыносимо-тоскливым.
***
Первым делом, прогнав тоску полным комплексом упражнений в максимальной выкладке, Птах принялся осознавать новые дары Хроники. В первую очередь он принимает новое элитное улучшение, причем они все здесь именно элитные, такие, какие получить выйдет уже после двадцать второй ступени минимум, ну, для обычного аристократа с кучей родовых секретов и псевдо-идеальной пирамидой на три высоких навыка. Для Птаха, с его специфическим пурпуром и эффектами такового, подобный момент наступит сильно пораньше, элитные улучшения ему будут выпадать чуть ли не с одиннадцатой ступени. А те, какие привязаны к пурпуру, так и вовсе с первой.
И все же именно сейчас ему любая поддержка будет полезной, даже ультра-бестолковая модификация для грядущего Казановы. Она хотя бы повышает общую плотность триады, комплексно усиливая таковую и делая Птаха чуть сильнее, чуть быстрее, чуть выносливее и чуть более приспособленным к выживанию. Просто любое иное элитное улучшение было бы на пару порядков эффективнее, но даренный конь, платная стоматология и все такое. Спасибо, что живой, как говорится.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
- обаяние и привлекательность для противоположного получили тенденцию взаимосвязанного накопительного усиления (духовно-эфемерный/Четвертое Испытание/Святилище Дверей)
- скорость запоминания значительно повышена, анализ больших массивов информации упрощен (телесно-психический/Пятое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Тоже не совсем то, что хотелось бы получить для грядущих испытаний, но все же очень редкое и полезное улучшение, причем для его пирамиды навыков крайне нечасто встречающееся. Все психические улучшения по редкости уступят только эфемерным, когнитивным и предиктивно-постулатным, но последняя тройка встречается примерно никогда. Есть ряд навыков, заточенных именно в работу с памятью и анализом данных, в основном чиновниками и владетелями используемые, но даже у них всяческие улучшения памяти, скорости чтения и прочей чухни завязанные на тело и энергетику в первую очередь.
Полноценно психические модификации, влияющие напрямую на природу разума, даже у таких навыков будут выдаваться на высоких ступенях, к границе второго десятка и за ним, да и то не каждый раз. Самые имбовые из таковых даже могут улучшить общий интеллект осененного, причем именно комплексно – память, анализ, тактическое мышление и способности к прогнозированию своих да чужих действий. Но это редко, не часто и не сказать, что прямо сильно поможет, если ты сам дебил. Хотя Птах и улыбнулся тогда, во время этой лекции Юделя – это же буквально «классический плюс к интеллекту» из столь же классических ЛитРПГ!
Увы, но даже такая редкость клиническую умственную неполноценность Птаха исправить не сможет, потому что даже сотня улучшений в интеллектуальную сферу не сделают осененного именно умнее. Это, разумеется, прямая цитата относительно Птаха, сказанные достопочтимым мудилищем Аварисом, по причине неспособности одного пришлого запомнить ряд простейших таблиц и схем построения гильдейской, орденской и цеховой принадлежной иерархии. Простейшие таблицы вызывали у Птаха ассоциации с никогда им не изучаемым, если только чтения дедовских конспектов из интереса не считать, сопроматом, а также были простыми ровно в той же мере, в какой соус «Каролинский Жнец» был немножечко острым.
Стойкость (достойный): 131/1000
Стойкость к внушениям: 4/5
Дополнение (3): отзвук несоответствий
Дополнительное очко было вложено без лишних раздумий, Птах помнил не только наставления лысого садиста, но и то, как его едва не погубила какая-то книжка, притягивающая внимание и внушающая желание взять оную книжку в руки. Да, он успешно воспротивился, но его частично продавило, пусть и лишь немного, не до конца и на пару тактов времени. Значит, не столь уж его защита надежна, нужно усилить стойкость еще немного, а с остальным он и так неплохо разбирается, хотя бы и не попадая под те удары, какие он может заметить и осознать. А то ведь даже пара тактов потери контроля легко станет фатальной.
Сущность Птаха приняла улучшение без лишних неприятных ощущений, только в голову будто сухого льда насыпали, прямо в череп, временно выморозив все мысли и оставив Птаха удивительно равнодушным ко всему миру. Продолжалось это не дольше ноты, а следом сошло на нет, вернув его в нормальное состояние. Землянин поднялся с пола, снова начав уже такую привычную разминку, попутно забрав в инвентарь еще одну бумажку с подсказкой, а затем уже обратил внимание на целых пять дверных проемов, расположенных на единственной стене.
Зал отдохновения в этот раз имел полукруглую форму, словно буквально кусок от круга отрезали. Вот на ровном срезе все двери и расположились, маня перспективами и пугая неизведанным. На первой из дверей оказалась изображена четырехзубцевая корона, что почти гарантированно обозначала босса-элитника. Возможно, там опять нужно будет убегать от безнадежной битвы, но, если все сведется к бою против твари, на какую обычно рейды собирают, то он однозначно пас. Еще одна дверь оказалась украшена изображением черепа, намекая не то на нежить, не то на смертельную ауру или облака яда, какие нужно пробежать как можно быстрее. Оба варианта ему не нравились одинаково сильно.
Третья дверь – опять нечистые, причем изображение совершенно точно то же самое, что и в первых двух случаях. Словно в компанию к предыдущей дверце рядом была еще одна знакомая рожа, вернее, рожица – тот самый окровавленный смайлик, только на этот раз крови из глаз будто бы стало немного меньше, зато теперь сама алая жидкость выглядит вполне реальной, а не нарисованной. Птах даже не поленился достать из инвентаря тоненькую полоску ткани, коснувшись ею поверхности двери, чтобы поглядеть на алое пятнышко на уголке отрезка.
Однако, страшненько.
Последняя дверь повторяла самую первую, тоже корона, но теперь корона иного цвета, черная и словно бы отлитая из железа, тогда как первая имела древесно-коричневый оттенок и была инкрустирована изумрудами. В первом случае боссом, скорее всего, был оскверненный нестабильностью зверь или некое иное создание природного типа. Во втором сказать сложнее, но Птах почему-то хотел поставить на железного голема или вовсе пустой доспех, анимированный и обретший подобие злобной воли. Как бы оно ни было, но выбор резко сократился до черепа и смайлика – лезть к нечистым не хотелось, очень уж они настойчиво преследуют Птаха, как, впрочем, и смайлик, а к боссам лезть самоубийственно.
Он буквально в прошлом зале получил прививку от чрезмерной самоуверенности. Если твари будут сравнимыми с тем мертвяком, то он сумеет им навредить изгнанием, а после кое-как забить даже в одиночку и полностью опустошенным. Но это если твари будут одни, без свиты, и если они реально всего лишь одиннадцатой ступени. Библиотекарь, вон, явно перешагнул третий, если не пятый, десяток, Птах даже осознать масштаб его мощи не мог толком, лишь предполагал, что даже Юдель при встрече с чем-то этаким предпочтет дать стрекача. А еще откат у изгнания чрезмерно долгий и отсчитывается только вне разломов, под небесами реального мира, а не вот этих мелких карманов. Так что заряд у него исключительно один, не больше, а впереди еще немало залов ждет.
Уж лучше стать тем геймером из анекдота, какой берег редчайший расходник до последнего, а после оказался рядом с трупом финального босса, не истратив и десятой части накопленного, чем выйти к тому самому боссу совершенно пустым и без запасного плана. В общем, нет, спасибо, Птах видел и до сих пор прекрасно помнит, что такое элитный хранитель о четырех зубцах короны, ему хватило. Без группы поддержки против такого даже удар в спину не факт, что поможет, а коль уж внезапная атака обернется провалом, то не поможет вообще ничего.
Птах немножко сомневается, но вспоминает все тот же анекдот про бережливого геймера, после чего перебарывает жадность и достает из пространственной складки один из двух полученных за испытания клочков бумаги. Шагнув поближе к двери, он прикладывает этот листок к ее поверхности, тут же отшагивая обратно и рассматривая проявившуюся на клочке запись. Надпись эта сделана идеальным и каллиграфическим почерком, в каком землянин без особого удивления узнал свой собственный. Не самое большое чудо, какое он видел в этой жизни, но все же интересен механизм подобного переноса манеры письма. Но куда сильнее интересует и, признаться, пугает, сама надпись.
несмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотринесмотри
Без пробелов, максимально плотно и даже накладывая одну надпись поверх второй, да и сама фраза крайне отдает всякой хтонью. Или эфемером. Вредоносным меметическим воздействием, если уж конкретизировать. Птах невольно усмехается, ощущая смесь опаски и желания воспользоваться подвернувшимся шансом. Если он все верно понял, а понял он практически гарантированно верно, то это испытание – сама смерть для всякого, кто не знает о его подоплеке и не получит такой вот подсказки. Но если подсказку иметь, а также знать побольше об эфемерной меметике, то западня без выхода превращается в чуть ли не гарантированное прохождение зала.
Он бы не стал рисковать ни за что, если бы имел более надежный путь, но остальные двери вселяют еще большее недоверие. Так что придется нарушить одно из золотых правил Юделя и сунуть голову к эфемеру, что даже немного радует – хоть такая возможность, фигурально выражаясь, послать ублюдка, не покончив при этом жизнь особо жестоким суицидом. Впрочем, сразу же шагать в дверь он не стал, сначала завязал себе глаза плотной повязкой, заткнул на всякий случай уши воском, достал посох вместо палочки, а также немного отработал движения при полном отсутствии зрения и слуха. И только потом, уже устав от ожидания и не найдя, чего бы еще перепроверить, он заходит в дверь.
По очевидным причинам ему не виден ни коридор перехода, ни сам зал испытания. Воздух теплый, пол ровный, но укрыт какой-то резьбой, какую не выйдет ощутить через обувь, лишь посох зацепляется за неровные выемки оной резьбы. Тишина чувство вибрации молчит, никакого движения ветра не ощущает кожа, словно опасности вообще никакой нет. Следом говорит свое слово Хроника, вернее, говорит Святилище Дверей, через Хронику то слово передавая.
Задача: добраться до выхода из Чертога Узоров.
Дополнительная награда: взглянуть на по меньшей мере один узор и суметь уйти.
Идеальная награда: понять узретое и не возжелать остаться.
Какой же Птах молодец, как же он хорош, как мощны его клювища! Довольная улыбка в пол лица не помешала землянину резко взмахнуть посохом над поверхностью пола, убедившись в том, что никаких преград на пути нет, а после начать идти вперед. Он не применяет ни одно из умений «Созерцания», не уходит в медитацию и намеренно выбивает себя из баланса «Единения», он буквально кожей ощущает, что нельзя познавать это место не только зрением, а вообще. Он все доступные усилия тратит на то, чтобы себя ослепить и не суметь внезапно прозреть, что ему вполне удается. Ситуация, в какой чрезмерно хорошая сенсорика может стать гибелью, в Иулатаре не редкость, так что любой нормальный сенсор умеет себя отрезать от восприятия.
Это не основы основ, скорее уж весьма и весьма продвинутый уровень, этому учат не всяких сопляков, а уже опытных профи, к каким Птах имеет полное вправо себя относить. Достаточно посчитать количество вложенных в себя зерен, количество таковых, вложенное в сенсорные умения, чтобы преисполниться чувства собственной значимости. Аж пока Юдель пиздить и юздить за недостаточное рвение в тренировках не начнет, урод лысый. В общем, весь его полный опасностей путь через зал занял меньше двух нот, размеры помещения не особо впечатляли, не в размерах была опасность этого места.
Сначала его посох уперся в еще одну стену, но, пойдя вдоль нее, землянин нашел выход буквально в пяти шагах. Ощупав окованным концом посоха оный проем, землянин испытал легчайшую тень сожаления об упущенных наградах. Даже подумал о том, чтобы спокойно так снять повязку, взглянуть на местную роспись да интерьеры, и тут же в проход нырнуть: какой-то части Птаха от потерянных плюшек было почти физически больно. Потом, правда, включился здравый смысл пополам с инстинктом самосохранения и Птах едва ли не хохоча свалил в проход.
Шестое испытание пройдено!
Больше всего проблем в итоге принесло выковыривание воска из ушей, но с этой проблемой Птах был готов справиться лично, принимая на себя все эти огромные бесчеловечные риски. Вот бы каждое испытание именно такими рисками и было чревато, он бы стойко и достойно принял бы подобную ношу. В этот раз никакого отдыха устраивать он не стал, предпочтя сразу же посмотреть на двери, каких опять предоставлено всего две штуки. На одних изображена настоящая картина, цельное художественное полотно: грозовая туча, льющая дождем на ветхий и залитый до окон первого этажа городок, деревянные дома, полузатопленные мостки, атмосфера запустения и какой-то зловещести. И еще на этой картине было видно, как под водой в городе что-то массивное шевелится, этакая тень, тогда как нечто не менее массивное будто бы собиралось прыгнуть из глубины облака.
На второй двери рисунка вообще не имелось, зато было повешено вполне неплохое зеркало. Буквально зеркало, в каком отображался немного взъерошенный Птах, а также стены очередного зала ожидания. И думай теперь, куда сунуть свою наглую рожу, дорогой Птах. От картинки с городом под дождем веяло какой-то первобытной жутью, да еще и «видение знаков» как-то странно на это место реагировало. Не прямо запрещало туда лезть, а словно предостерегало, будто он чего-то не понимает и не видит, а потому окажется в опасности даже большей, чем обычно его за дверями встречает.
Зеркало же... слишком велика вероятность встретить очередную непонятную дрянь. В лучшем случае это будет какой-то экзот или ментал, в худшем полноценный эфемер, причем не пассивный, чтобы от него можно было просто закрыв глаза спастись. Захотелось выругаться, но все равно не на кого, если Юделя не считать, а на того никаких матов не хватит. Использовать второй листок? Возможно и стоит, но на какую из дверей? Рискнуть с городом, где вполне могут ждать сразу два аналога Библиотекарей? Или распознать непонятное зеркало? Да и стоит ли вообще расходник использовать? Нет, все же стоит, иначе потом будет жалеть, уже перед гибелью.
не будь дебилом и все будет нормально
Подсказка, сказать честно, разочаровала донельзя, но рефанда в этой гаче не предусмотрено, так что Птах лишь с горечью покачал головой и все-таки высказал несколько теплых в адрес Юделя, Иулатара, Святилища Дверей и своей собственной глупости. Да-да, не был бы дебилом, все было бы нормально. Нужно было не идеальный билд собирать, а удовлетвориться достойными навыками и одним-двумя высокими, да и жить себе спокойно, не будучи никому нужным и ни от кого не завися. И никакой лысый ужас его бы не рекрутировал силком ради утоления своих амбиций и неоплаченных обид, блядь! Но нет, он же попаданец, он же будет легендой, сука, всего мироздания!
Качнувшись с носков на пальцы и обратно, землянин молча ступает в осыпавшееся сверкающей пылью зеркало, проходя сквозь ту пыль по коридору, узкому и отделанному мраморными пластинами. Вышел в еще один крупный зал-арену, словив некоторое дежавю, а после поглядел на нечто, сидящее в центре оного зала. Оно было весьма высоким, но в пределах человеческих габаритов, окутанное в целый ворох сверкающих хромом тряпок, словно тканевые зеркала. Из-под тяжелого капюшона выглядывала идеально начищенная зеркальная же маска без прорезей, заставляя задуматься о том, что это место любит всякую безлице-безглазую хрень.
Причем неспособную говорить.
Тварь, а это явно была тварь, пусть нестабильностью от нее особо и не веяло, лениво и неспешно повернула лик свой в сторону застывшего в рефлекторно принятой боевой стойке Птаха. Ощущалось это говно, стоит сказать, не прямо уж невероятно могучим, но посильнее любого иного встреченного противника, не считая Библиотекаря. В общем, сражаться не рискнет, шансов очень мало, но они хотя бы есть, пусть даже исчезающе малые. Несколько мгновений он смотрит на тварь, пока та глядит на него, не спеша нападать.
Задача: одолеть противника и покинуть Обитель Зеркальца.
Дополнительная награда: победить, получив минимальное количество повреждений.
Идеальная награда: отдать голову противника Зеркальцу взамен на дар или пожертвовать голову Стеклянному Трону.
Совершенная награда: возможна к получению.
Последняя строчка, конечно, сама лаконичность, но тут хотя бы не потребовали уничтожать Библиотекаря. Не то чтобы это как-то особо сильно облегчает задачу, ведь Птах вообще не понимает, как ему сражаться с тварью, от какой так и разит смертельной опасностью и каким-то зловещим предвкушением, изощренным садистским удовольствием. А вот Зеркальце, - нелепое имя было бы смешным, не будь тварь такой страшной, - молча встало со своего трона, реально стеклянного, а после взмахом руки... призвало зеркало.
Огромное ростовое зеркало, появившееся из пола и тут же поймавшее образ Птаха, какой весь поджался и выставил посох в позиции клюва. Как и его отражение, между прочим. Более того, отраженный Птах остался здесь, даже когда зеркало осыпалось каплями ртути, впитываясь в широкие щели мраморного пола. А ведь землянин даже не понимал, насколько он стремный, пока со стороны не посмотрел. Абсолютно спокойное и равнодушное выражение лица, тонкие, реально птичьи какие-то, черты, неестественная и пугающая пластика движений, а еще взгляд. Пустой, совершенно пустой, с каким и убивать и о погоде разговаривать можно с одинаковым нулем эмоций.
- Сражайтесь же. – Звучит в его голове и ушах звон осыпающегося стекла, складывающийся в чужой голос, чужие слова, чужую волю, словно говорит не тварь, а сам зал вокруг них. – Мне достанется одна из ваших голов... или обе сразу.
Новость первая, хорошая: ему по условиям зала нет нужды сражаться с тварью, только с собственным отражением. Новость вторая, плохая: ему придется сражаться с собственным отражением, а Птах прекрасно знал, насколько смертоносным и опасным он нынче стал. Как и отражение, он не повел оком в сторону все еще сидящей на своем троне твари, шагая вперед, осторожно кружа, неспешно и подавляя нерешительность. Он ведь понимает, что его враг столь же быстр, столь же ловок, столь же перекачан, как и сам Птах, потому что он им же есть.
Такого противника победить будет сложно, он не просто мимолетная копия или иллюзорный двойник, созданный рядовым умением. Птах видит, как второй Птах движется, как он ступает, не просто обезьяной повторяя движения, нет. Второй и сам владеет всем тем, чем владеет оригинал, он ни в чем не уступит, а значит и победить такого можно будет лишь на кураже и удаче, надеясь, что повезет именно тебе, а не ему. Атаковать сходу? Так ведь и второй тоже сейчас думает те же мысли. Если драка неизбежна, нужно бить первым, как гласят гнилые пацанские цитаты от всякой гопоты, но ведь если бить первым, то драка и вправду становится неизбежной.
Птах смотрит в свои собственные глаза, темно-зеленые, ставшие от пройденных тренировок и поднятых ступеней чистыми, словно изумруд какой, неестественно-яркими, полнящимися совершенной силой. Смотрит и шагает, как шагает и он, они движутся спиралью, понемногу сближаясь, ставя на первый удар и первый сход, на полную выкладку, ведь только так они имеют шансы сразить врага не размениваясь ударами. Размен приведет к травмам и смерти, вероятно единой для обоих бойцов, а оба Птаха явно желают жить. Именно это желание избежать травм, попытка ставить на одну атаку в размен, все или ничего, внезапно напоминает землянину о том, что он прочел в своей второй записочке. Прочел и вдруг именно сейчас понял, понял и опустил посох, перевел его из атакующей позиции в оборонительную, а сам застыл, глядя на такого же застывшего противника.
И улыбнулся, так, как не улыбался уже так давно, как отвык усмехаться еще на Земле. Не тонкая ниточка напряженной и острой линии губ, словно ждущая шанса обратиться оскалом, а именно чистая и искренняя улыбка. Миг и он перешел из боевой позиции в самую обычную, протягивая копии своей руку, в известном на всей Земле жесте. Предлагая мир и понимание, а не сражение до последнего. И его отражение мигом позже улыбнулось тоже, пожимая руку, хотя Птах до последнего ждал активации «раскрытой ладони», что лишит его руки и последующего добивания. Не дождался, ведь они просто пожали руки и разошлись на два шага, смотря друг на друга со взаимным пониманием.
- Сражайтесь, рабы мои. – Теперь тон твари уже не насмешливый, а злой и все такой же жестокий, полный затаенной ненависти и какого-то детского удивления тем, что его приказ еще не исполнили. – Лишь один пройдет, заплатив головой иного!
Второй молчит, как молчал и тот цверг, а Птах понимает вдруг, что это место взаправду, а не в шуточное предположение, забирает голоса у тех, кого оно взяло. Прав был Юдель, «видение знаков» за счет «Совершенства» срабатывает на пару порядков чаще, чем у обычного осененного с навыком «Созерцания». Впрочем, толку от этого знания не так уж и много, куда больше удовольствие приносит то, что они оба делают синхронный шаг вперед и вбок, оказываясь плечом к плечу, лицом к Зеркальцу. И поскольку второй ответить не способен, отвечает Птах настоящий.
- Любой головой. – Говорит он, усмехаясь уже куда более привычной улыбкой, прищурив глаза, чувствуя, как его окатывает едва ли не материальная волна чужой подсердечной ненависти. – Нет, ну подумай, какой дебил вообще будет сражаться сам с собой?
Вопрос прозвучал, но Птаху не ответили, бросившись на него в решительной атаке, явно показав свое к нему отношение. Никакого уважения к пришлым индивидам, дайверсити на них нет, политика инклюзивности тоже хромает, а еще, он уверен, эта тварь наверняка является расистом и гомофобом! Шутки шутками, но скорость у Зеркальца оказалась на высоте, землянин среагировал только за счет вовремя примененного «стремительного сближения» и заранее активированного «верткого уклонения», а в противоположную сторону бросился в таком же рывке его близнец. Туша твари просвистела мимо, но мгновенно восстановила равновесие, атакуя Птаха стеклянной плетью, а во второго посылая горсть битого стекла, какое ударило в пол не хуже дробовика.
Землянин молча принимает удар плети на «духовный блок», выскальзывая из захвата до того, как плеть обернется вокруг предплечья, а сам сблизился и ударил ногой под колено твари. Ага, ударил, блядь! Та резко подняла конечность, ударяя в ответ полой своего хромированного плащика, едва не срезая землянину голову. И тут же заблокировала удар второго, целую связку таковых, тоже заблокировав рукой и приняв на одеяние. Взмах уже не плети, а длинного клинка, в какой плеть превратилась, принудил Птаха подставить под удар посох, а затем выпустить его, отпрыгивая еще дальше. Второй проводит выпад-клюв все тем же посохом, но удар пришелся в тут же покрывшийся сеткой трещин стеклянный щит, что возник прямо в воздухе, каплей ртути слетев с полы плаща.
Щит столь мгновенно обратился обратно жижей, поток какой ударил в близнеца, но тут уже начал действовать Птах, перехватывая атаку, не давая навестись на маневрирующего второго. Птаха отогнало облачко зеркальной пыли, брошенное прямо в лицо, но оно не успело его облепить, потому что в спину твари ударило несколько кулаков, проходя сквозь броне-ткань и нанося какой-то урон. Треск был такой, словно лупишь стеклянную статую. Тварь тут же оттолкнула второго сверкающей призрачной копией своего плаща, слетевшей с реального. Только для того, чтобы мигом позже принимать на полу удар оригинала, который брошенную прямо в лицо зеркально-стеклянную стрелу просто отбил рукой под блоком.
Тварь оказалась сильна, сильнее их обоих, но при этом парадоксально слабее того же босса-мертвяка. У того все было просто, он просто бил сталью и некросом, но не более, да только ему хватало. Арсенал мразоты, в насмешку прозванной Зеркальцем, был в разы шире, если не на порядки. Тварь меняла типы и виды оружия аки медик одноразовые перчатки, постоянно применяла разные формы дистанционных ударов, окружала себя защитными аурами и прямыми щитами. Ко всему прочему Зеркальце давил на мозги, заставлял путать себя с кем-то еще, притворяясь союзником, а отражение союзника искажал в обратную сторону, делая врагом.
Вот только против двух Птахов это все работало плохо – они оба умели противодействовать разным видам оружия, от плети до копья, хотя Птах так и не смог узнать, откуда Юдель притащил тех оскверненных пастушков, оба могли отбивать прямую магию и уходить рывками от магии площадной. И оба были превосходными сенсорами, прекрасно ощущающими друг друга и противостоящую им тварь, не путаясь и не пытаясь атаковать друг друга или подставить Зеркальцу открытую спину.
Было все равно очень сложно и опасно, но при этом вполне терпимо, не говоря уж о том, что они оба знали друг друга, знали, как будет реагировать второй и как помочь первому. Не сказать, будто действовали подобно единому целому, оригинал ведь не тренировали именно под групповые схватки, но они оба инстинктивно умели не мешать друг другу и успешно дополнять атаки «товарища». Итог выражался раз за разом, с каждым хрустом стекла под тяжелым зеркальным плащом, с каждым потускневшим пятном на том плаще. Зеркальце, впрочем, не спешил сдаваться, действовал все так же быстро и решительно, резерв не экономил, а еще понемногу покрывал мрамор пола вокруг зеркальными лужами и кляксами.
Они оба ждали чего-то этакого, а потому ничуть не удивились, когда из луж начали бить щупальца и лезвия, вылетать мелкие иголки и облачка стеклянной пыли. Сражение шло с переменным успехом, аж пока второй не пропустил удар такого клинка в колено, разом охромев. Ногу он спас и разметал лужу ударом умения, выпущенным через стопу, да только почуявшая шанс тварь оного шанса не утратила. Выпад, сразу тремя зеркальными копьями, каждое из каких аж стонало от залитой в них силы, и все, даже обновление не поможет, если пронзили не только сердце и горло, но и в глаз попали, причем не шоколадный, аж из затылка вылезло острие. Из смертельных ран течет не кровь, а зеркальная жижа... хотя это может быть просто природа второго, порожденного зеркалом и оставшегося таковым в некотором роде.
- Плата моя! – Торжественно и злорадно заявила изрядно подуставшая тварь, а после мерзко захихикала звоном стекла, дополняя сказанное звучащими под черепом словами предвкушения. – И ты тоже мой!
А вот Птах мгновенно понял простую истину – даже породив его идеального близнеца, зеркального двойника, это создание знать не знало о том, какими свойствами обладал оригинал. Иначе бы не отвернулось от упавшего тела, иначе бы не пошло в атаку на Птаха всем, что только имело, иначе бы заподозрило что-то. Но злорадное Зеркальце был слишком рад, слишком счастлив тому, что посмевший его тайну угадать, посмевший понять намеки этого места, осознавший истинную подоплеку испытания, теперь умрет. Он с веселым и садистским настроением гоняет землянина по залу, принуждая раз за разом тратить оставшиеся запасы рывков «стремительного сближения», даже применив «Полное Обновление», чтобы убрать откаты у навыков и рассеченное до кости плечо излечить.
Простыми уклонениями ему просто не выжить, у твари скорость воистину умопомрачительная, как и дистанция атаки, поддерживаемая за счет плавающей длины оружия и полноценных высоких чар. Но ему и не нужно было выживать дольше ноты, даже ноту не нужно было выдерживать, он просто подвел тварь к тому самому месту, где умер его двойник. Двойник, какой в какой-то миг просто исчез, не растекся лужицей зеркальной жижи, а буквально испарился до последней капли кровезаменителя. Ровно для того, чтобы возникнуть рядом с тварью, что сама заняла низкую стойку, гоняя Птаха двумя плетками и тройкой зависших в воздухе стеклянных ножей. Твари, безмерно тому появлению покойника удивившейся, но не успевшей среагировать на выпад «пронзающего клюва» строго чуть ниже маски.
А вот нехрен было низкую стойку занимать, мразота!
Тварь дернулась, выпрямляясь, стремясь применить что-то через засверкавшие зеркальной пыльцой руки. Зеркальце явно владел еще и умениями самоисцеления, будучи крайне разноплановым индивидом, но толку с того, если вслед за первым клювом ударил второй, уже Птаху принадлежащий, ударил в место, где шея переходит в затылок, попросту отрывая голову на удивительно тонкой и уже поврежденной шее. Голова падает на землю со стеклянным стуком, разбивается в забавную мозаику зеркальная маска, а затем и все тело Зеркальца оседает со звоном стекла, какое стремительно тает, обращаясь во все ту же жижу.
Враг уничтожен (зазеркальщик/оскверненный/сверхэлитный/гуманоид): Забирающее Зеркальце (чародей, воитель, обманщик, пожиратель) одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
А жижа та втягивается во второго, какой уже больше не похож на Птаха даже в малом, он уже нечто иное, тоже нечеловеческое, но при этом не хаотичное, от него веет стабильностью, пусть и тоже странноватой. И это нечто на глазах стряхивает с себя навязанную ему роль и облик, чужую личность, принятую за собственную, переставая быть Птахом. Переставая во всех смыслах, какие только можно вообразить и бесчисленном множестве тех, какие вообразить человеческому разуму не по силам.
Как бы оно ни было, но от тела Зеркальца осталась голова, безликая и покрытая сеткой трещин, а уже-не-Птах лишь отступает назад и указывает на голову, а затем на Трон. Не претендует, значит, на добычу и право выхода. Землянин осматривает это создание, выглядящее этаким фентезийным гуманоидным слизнем, только вместо слизи зеркальная ртуть, составляющая основу тела. Оно не сказать, что безгранично пугающее, но уж точно посильнее Зеркальца, да тому же и Библиотекарю оно уступит, но не прямо сильно-сильно уступит.
Птах и так не собирался атаковать временного союзника, но теперь, оценив соотношение сил решил даже мыслей таких не думать, пусть и чисто гипотетических, а то мало ли. А еще решил вот ни на лишнюю секунду здесь не задерживаться. Одним движением он, не выпуская из поля зрения внимательно наблюдающего за ним второго, - как Птах осознает сам факт наблюдения от этой лишенной лица и глаз сущности, тоже интересный вопрос, - зафутболивает башку прямо в трон. Или в Трон. Сомнительный повод для гордости, но годы дворовых матчей между пацанами не забылись до конца, а новые способности и крепость тела позволили не сломать себе ногу, ударив стопой в тяжелую стеклянную чушку.
Снаряд не разбился, а просто влился в трон, казалось, сделав его немножко большим, но на этом все. Второй лишь кивнул, мол, все верно, а после благодарно поклонился, отступая назад и открывая проход к дверям. Птах подумал-подумал, да и потратил оставшиеся три заряда обновленного «стремительного сближения», чтобы оказаться возле дверей, едва не врезаясь в стену, а следом нырнул в те двери с облегченным вздохом. Сущность эта хоть и не была тварью, а пугала, сильнее нее давил только Библиотекарь. Да, от второго не шло то самое ощущение зловещей мощи и невообразимой тоски, но собственной дурной силой, одним присутствием своим оно все же подавляло будьте здоровы.
Новый зал и тут же приветствие от Хроники, какая оценила его, Птаха, действия. Вернее, передала оценку Святилища Дверей, но и оно тоже землянина оценило и наградило весьма щедро. В жопу такую щедрость и такие риски. Какая-то часть сознания подсказывала Птаху, что отдавать голову своего отражения этому залу было бы немалой ошибкой, пусть о том в задании и не указывалось.
Седьмое испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Идеальная награда: одно свободное очко умений в случайный навык (Созерцание); пустой листок с предупреждением!
Совершенная награда: два свободных очка умений в случайные навыки (Стойкость, Медитация), пустой листок с предупреждением, из Зала Почтения можно взять на один предмет больше!
Только получив вот это сообщение в Хронику, землянин позволил себе выдохнуть и поверить-таки в то, что он сумел выкарабкаться. Такое ощущение, что каждая следующая часть этого лабиринто-разлома становится все тяжелее. Вернее, это может быть его невезение, но сравнивать риски в норе с кротами и Заброшенную Библиотеку, просто абсурдно. Пройти норы для Птаха было задачей практически гарантированно исполнимой, он мог проиграть и сдохнуть только в результате собственных ошибок. В то же время уже Библиотека требовала не просто связок умений, огромного количества вложенных в себя очков и банальной интуиции, не системной, а личной, но еще и чертову прорву удачи. И малейшее невезение закончилось бы тем, что шансы на выживание стремительно опустились бы к нулю.
Что уж говорить о зеркальном зале, где хороших и безопасных вариантов действий просто не было априори? Да, сумев разгадать очевидную в общем-то загадку этого места, заручившись поддержкой собственного отражения и того, что за ним скрывалось, землянин сдвинул шансы в свою пользу. Но называть этот бой простым или предрешенным все равно не получалось – покойное Зеркальце был чертовски опасным противником даже для умноженного на два Птаха. Собственно, если бы второй Птах не решился намеренно жертвовать собой, чтобы разыграть козырь самовоскрешения, то итог боя мог оказаться вот вообще иным.
Зеркально противоположным.
Если подумать, то этот зал был испытанием не только и не столько боевых ухваток, сколько вполне себе личностных качеств. Для того, чтобы примириться с отражением своим нужно было реально желать с ним примириться, не допускать мысли ударить в мутную тварь, пока та расслабилась, не бить отражению в спину, пока оно схватилось с Зеркальцем. И быть готовым пожертвовать собой, пусть и ради себя же. Птах, настоящий Птах, окажись на месте своей копии, точно так же был бы готов разменять запасную или даже единственную жизнь на победу, потому что знал бы, что он – копия и хотел бы спасти оригинал. И только потому его копия поступила именно так, ведь будь он недостаточно решительным, сомневающимся или просто неготовым рисковать ради кого-то, кто не он сам, неготовым отдать победу кому-то иному, а не себе... то он бы и не рискнул, и не отдал бы.
Мозговыносящая головоломка, решение какой скрывалось в понимании себя и собственных мотивов, а не в умении ударом кулака оторвать мухе крылья прямо в полете, не повредив саму муху. И при этом все равно имелись огромные требования к боевому мастерству, потому что два Мудреца небоевого типа, какие сумели бы разгадать эту загадку, сразиться с Зеркальцем не посмели бы. Скорее всего, такие индивиды, будучи копией, просто добровольно пожертвовали бы своей головой, отдавая ее оригиналу, чтобы тот отдал Зеркальцу.
Тварь не ожидала сочетания специфического мышления, широкого пула познающих умений и навыков, а также вбитого в подкорку мастерства убиения всякой злобной херни. Не ожидала и потому проиграла, да. А ведь могла и победить. И тогда кто-то еще, пришедший сюда спустя годы, века или эпохи, возможно даже не под небом Иулатара, встретил бы на проклятой арене неспособного говорить юношу с глазами старика. И был бы вынужден сражаться с когда-то проигравшим свой бой пришлым, проходя очередное испытание.
Ну их нахер такие мысли!
Уж лучше Хронику читать, право дело.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
- обаяние и привлекательность для противоположного получили тенденцию взаимосвязанного накопительного усиления (духовно-эфемерный/Четвертое Испытание/Святилище Дверей)
- скорость запоминания значительно повышена, анализ больших массивов информации упрощены (телесно-психический/Пятое Испытание/Святилище Дверей)
- плотность духовного тела и качество духовного резерва увеличены (духовно-энергетический/Седьмое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Еще одна топовая во всех отношениях модификация, пусть и куда менее нестандартная, чем две предыдущих, но это только к лучшему. Уже на нынешней ступени, за счет полученного улучшения, Птах сможет совершить на два-три «пронзающих клюва» больше, чем без улучшения. А ведь такие строчки Хроники становятся тем полезнее, чем выше ступень и чем больше вспомогательных модификаций схожего типа было получено. Только если эфемерно-харизматные улучшения ему неоткуда получить, кроме как из иных типов элитного лута, ибо нет соответствующих навыков, то вот завязанные на духовное тело у него будут приходить чуть ли не от половины билда.
Потратив некоторое время на привыкание к новым ощущениям, немного помедитировав и разобрав прошедший бой по методу Юделя (только без избиений самого себя), Птах пришел к выводу, что могло быть и лучше, но могло получиться и многократно хуже. В принципе, он не совершал смертельных или просто серьезных ошибок, иначе здесь бы не стоял, но тактику выбрал все же не самую оптимальную – чрезмерно подставлялся в одних моментах, слишком осторожничал в иных, а еще не до конца додавил использование работы в связке с самим собой. Впрочем, последний момент оправдывает то, что Юдель оную работу в связках или группах ограничил буквально единственной лекцией – мало того, что Птах изначальный билд собрал под соло-развитие, так еще и для выполнения самоубийственной миссии (тм) работа в группе тупо не нужна.
В общем, за такой косяк лысый пидорас, вне всяких сомнений, Птаха избил бы до полусмерти, но исключительно потому, что он всегда так делал, считая боль лучшим учителем. Прикопаться по делу не получится, ибо старая истина, единая для всех миров гласит – не учили, не исполнишь. Ну, если уж быть откровенным, то сам вариант того, что в Святилище Дверей для Птаха отыщется вполне компетентный и самый лучший союзник из возможных, мягко говоря, слишком маловероятен, чтобы на него ставить. Даже по меркам этого всячески неординарного во всех местах разлома маловероятен.
Закончив с самоанализом и работой над ошибками, землянин принялся раскидывать три ограничено свободных очка умений. В первую очередь, конечно же, добавив еще одно очко в защиту разума через ветку «Стойкости». Бой с Зеркальцем во многом прошел так просто еще и потому, что его многочисленные трюки обмана восприятия оказались не у дел. Пассивное умение, да помноженное на активное «поглощение урона», свою роль сыграло. Да, поглощение не совсем помогает против не наносящих прямого вреда приемов, вроде тех же внушений, но при этом эффект оказывает, ослабляет общий эффект ментального воздействия, делает его грубее, легче идентифицируемым.
Стойкость (достойный): 131/1000
Стойкость к внушениям: 5/5
Дополнение (3): отзвук несоответствий
Дополнение (5): маяк самости
Закрытая пассивка уже привычно добавила закрывающее дополнение, а Птах оное тут же оценил. Маяк не столько защищал от прямого воздействия, сколько позволял оное преодолевать, особенно в связке с разными видами медитативных практик. Средство, какое даст вынырнуть из наведенных кошмаров, из сладких грез, из вязкой паутины навеянного сна, ориентируясь на собственную суть, маяком тебе же сияющую. Не идеальная защита, но очень и очень полезная что до боя, что после него, что даже во время оного. Имей он это дополнение в сражении с Зеркальцем, было бы заметно проще Птаху и сложнее для твари.
Хотя... как знать? Возможно, будь у владельца зала еще меньше средств для работы с разумами боевой птичьей парочки, он бы полностью и до конца сосредоточился исключительно на прямом уроне и поймать его в подставленную спину уже не получилось бы? Если бы да кабы, как гласит древняя мудрость. Не став размышлять над вариантами несбывшегося, землянин продолжил раскидывать очки умений, теперь уже вложившись в «Созерцание». Здесь все тоже по плану, он опять закинул очко в частично раскрытую пассивку. Да, его активные умения из этой ветки полезны и уже не раз ему помогали, спасая жизнь или вовсе выигрывая схватку с инсектом-скрытником, но ему их вполне хватает даже в базовом виде. Большая часть осененных открывает в умениях только первые деления, а остальные подтягивают на поздних ступенях, если вообще подтягивают.
Созерцание (достойный): 118/1000
Комплексное познание: 4/5
Дополнение (3): цепь понимания
Как и в прошлые разы, это умение требовало некоторого времени на адаптацию, оно затрагивало все грани восприятия и потому начинать новое испытание, не успев привыкнуть к изменениям, стало бы формой суицида. Уже имея опыт, Птах привык быстро, заодно вложив еще и последнее очко умений, уже в «Медитацию», план развития уже имелся, причем весьма вариативный. Возможно, улучшить стоило частично изученное активное умение, завязанное на снятие дебаффов, но сейчас у Птаха есть «Полное Обновление». В условиях разлома ему куда полезнее иметь еще одно восстановление резерва, какой в жарком бою все еще быстро проседает, несмотря на копеечные затраты на умения ветки «Безоружного Боя».
Медитация (достойный): 120/1000
Омовение энергиями: 3/3
Раскрытие – двойной глоток: 1/1
Раскрытие – милосердный глоток: 0/1
Исцеление от «милосердного глотка» тоже хотелось приобрести, но практика показала, что местные твари либо не успевают его задеть, либо ранят слишком серьезно, чтобы столь незначительная помощь могла спасти, либо вовсе убьют с первого удара и легкое исцеляющее воздействие Птаху будет примерно столь же полезным, как мертвому целебная припарка. А вот еще одно восполнение резервов, пусть и ценою увеличенного отката, ему бы пригодилось, например, во втором зале, когда тех троих латников-гомункулов месил кулаками.
Последняя часть идеальной награды тоже вполне понятна – изначально он мог взять из последнего зала что-то одно, причем то нечто, какое искал Юдель, там обязательно должно быть. Теперь взять выйдет аж две вещицы: ту, что с перьями феникса, и что-то для себя. Приятно, однозначно неимоверно ценно, но именно сейчас роли не играет. Потому что ему бы до последнего зала дойти, дожить и доползти, а не заранее о награде фантазировать.
Завершив с подготовкой и личностным развитием, Птах принялся анализировать предложенные ему двери. Опять три, опять одна из трех те самые нечистые, ну их нахрен, чего они его преследуют, мать их Бездну, оставьте его в покое. Впрочем, вспомнив историю с кровавым смайликом и то, как он успешно прошел этот зал за счет подсказки, землянин не пожадничал и потратил один из лежащих в центре круглого зала листков на демоническую дверь. Листок одновременно разочаровал и не разочаровал.
НЕ НАДО
Птах подумал-подумал и решил послушать умный совет, выбирая между еще двух дверей, на одной был нарисован весьма узнаваемый трон, чем-то похожий на таковой из Игры Престолов, на втором проходе изображался раскидистый дуб, а на дубе том отнюдь не златая цепь. Висельники в количестве неизвестном, ибо их изображение было нечетким, словно их дорисовывали угольком к изначально неплохо прорисованному дубу. Выбор не особо понятный, пришлось заставить себя не жадничать и потратить сразу вторую подсказку. Слишком абстрактные эти сокрытые в рисунках подсказки, без листка никак не понять суть задачи заранее.
будь скрытным, будь осторожным, не лезь в битву, и тогда не сдохнешь
Таковы были слова подсказки на дверях с троном, и Птах, подумав, решительно шагнул в осыпающуюся каменной пылью дверь, проходя через такой привычный узкий каменный зал. Открывшийся по выходу пейзаж заставил порадоваться за то, что потратился на листочек и заранее погрузился в максимальную скрытность через «Единение». Причем не попытался сходу и на рефлексе атаковать местное население, что тоже важно! А населения было немало, он вышел посреди широкого четырехметрового коридора, украшенного гобеленами, статуями, пустыми доспехами, картинами и лепниной, словно во дворце Людовика Какого-то-Там.
Задача: покинуть Славный Зал.
Дополнительная награда: покинуть Славный Зал не атакованным стражей и обитателями.
Идеальная награда: покинуть Славный Зал, не запятнав себя кровью своей или гибелью чужой.
Совершенная награда: забрать жизнь Доброго Хлебодара.
Хлебодар, это, скорее всего, тот, кто сидит на троне и, если Птаху очень не повезло, то и выход может оказаться где-то рядом с троном. Местное население, кстати, на людей не походило вовсе, являясь этакими глиняными куклами, весьма небрежно вылепленными, зато одетыми в шикарные такие тряпки лучшего покроя. Словно попал на королевский бал, причем в этот раз его встречают не иллюзии, как в зале с танцами, а вполне материальные противники. К счастью уровень у них явно невысок, а сенсорика не является их сильной стороной, и потому вжавшегося в нишу Птаха никто не замечает, хотя он и не совсем невидим.
В этой нише он и провел следующие полтора колокола, почти полностью слившись с миром, даже дыхание и сердцебиение почти остановилось. Пытался раскрыть паттерны движений этих големов, но не преуспел – они вели себя подобно живым существам, спешили по своим делам и беззвучно общались друг с другом. Жестикуляция и кинестетика тела словно у разговаривающих, но при этом глиняные рты их не открывались, а сами они не издавали ни звука, если стука камня о камень при ходьбе не считать.
Опять чертово Святилище забирает голоса своих обитателей. Если подумать, то землянин до сих пор ни разу не слушал, чтобы здесь хоть кто-то говорил, кроме него. Даже покойный Зеркальце транслировал слова прямо в голову через механизм зеркального зала, а не озвучивал таковые. В любом случае, это наблюдение какой-то сногсшибательной пользы не принесло, но некоторые моменты землянин подмечает. Во-первых, местные обитатели разнятся в уровнях представляемой опасности – от прислуги или обычных посетителей этого дворца почти не ощущалось магии, так, легкие искры темно-коричневого цвета. Магии земли и камня, да еще оживления, создающая и поддерживающая этих странных големов.
Во-вторых, сказалось наличие иных маркеров идентификации – одеяния и качество лепнины. Чем лучшее качество статуи, чем богаче ее одеяния, тем сильнее тварь, тем она опаснее. От прошедшегося мимо какого-то расфуфыренного павлина в сопровождении натуральной гвардии, пришлось вовсе сердце остановить, магия от них исходила разная, но структурированная и злая. Словно они постоянно под волшебным щитом ходят, а парочка гвардейцев непрерывно сканируют окружение активными умениями. Что-то на основе классического сонара-сенсора, а также ощущение земли, вернее, поверхности, словно пол под ногами превратился в сенсорную сетку.
И это еще не считая поблескивающих глаз, явно имеющих форму магического зрения! У реально могучих экземпляров, кстати, глаза оказались не каменными, а замененные самоцветами разных цветов, от цвета зависели магические способности. Причем, цвет камней совпадал с восприятием «цвета чародейства», что даже удобно было, если бы не было так грустно. Даже отдельные такие противники стали бы для Птаха неприятным врагом, а уж в такой толпе его забьют ногами вообще не применяя магию. В общем, лучше не попадаться, и он этой рекомендации тщательно следует.
Не всегда одеяние попышнее значило высокую опасность, те же мелкие големы-детишки были все слабенькими, да и часть разодетых «взрослых» тоже имели лица попроще, а глаза их были глинянными. Точно так же среди бедненько одетых попадались неприметные с виду особи с самоцветными глазками, аж скользящие вдоль коридора и при этом насыщенные магией до последней щебеночки. То ли шпионы, то ли тайная служба, то ли еще что-то этакое, но от их сенсорики приходилось прятаться особенно тщательно.
Лишь к концу пятого колокола Птах решился покинуть место пребывания, осторожно перетекая в соседнюю нишу, а потом снова и снова повторяя этот прием. Выбирал моменты, когда по коридору не ходило опасных тварей, двигался аккуратно, по полной используя «погружение в мир» и оба его дополнения, как то, что усиливает умение от неподвижности, так и второе, позволяющее сохранять усиление при неспешном движении. Итог радовал – его не замечали даже в упор, почти как Юделя, только все же не так ультимативно.
Птах обходит опасные участки, не ввязывается в конфликты между статуями и наблюдает, с каждым часом тревожась все сильнее. Эти существа слишком живые, будучи неживыми кусками камня. Они беседуют, взаимодействуют, ссорятся, он даже застал сцену избиения какого-то слуги двумя другими слугами в более тщательной прорисовке. Единственное, чего пока не видел, так это обжимающихся по углам парочек, но тогда был бы совсем уж сюрреализм, они же каменные. Таким не выйдет трахаться, максимум стукаться. Впрочем, даже это зрелище недолго избегало возможности нанести травму его психике, пришлось думать о том, как бы увиденное развидеть.
Интересно, а есть ли здесь, в Иулатаре, специальные билды под менталиста, какой лечит психические и психологические травмы?
Наверняка есть, и точно так же наверняка отбоя от клиентов у этих ребят нет.
Постепенно вырисовывается планировка дворца, какой по размерам заметно превосходит «скромненькое» жилище градоправителя Морочного, а Птах понемногу пробирается во все более защищенные участки пространства. Здесь он опять не спешит, лишь изредка позволяя себе немного воды и пищи, предпочитая отступить и попробовать другой маршрут, но не рисковать попасться. Здесь уже встречаются сигнальные чары и сенсорные поля, какие приходится обманывать, прикладывая нешуточные усилия. Он раз за разом ныряет в мир, унося энергетику на глубину, чтобы пройти через экран защиты и снова стать цельным уже внутри помещения.
В какой-то момент пришлось потратить заряд обновления, просто потому, что он не может позволить себе ни минуты сна – предельная концентрация «Единения» рассыплется при потере контроля. Стоит только кому-то найти его, спящего и беззащитного, и с ним будет ровно то же самое, что и с любым иным бомжом, залезшим на дачу к олигарху. Ничего хорошего с ним не будет, даже если твари окажутся не агрессивными и не атакуют сразу, просто по факту обнаружения, как оно обычно и бывает.
Воду и пищу приходится экономить, местные ни крошки еды здесь не держат, они «пьют» воду из цельнокаменных фляжек, «едят» из мисок, наполненных щебнем и камушками, на кухне бригада поваров «жарят» на вертелах каменных кабанчиков, овечек и прочую живность, к счастью, не гуманоидную. В теории, землянин может вообще не есть, восстанавливая силы и здоровье обновлением, да и в туалет ему ходить не нужно, все то же обновление спасает. Но как-то не тянет пока что проверять, все же это шаг в сторону от бытия человеком – пища, сон и плотские радости, считаются первыми вещами, какими жертвуют на пути перевоплощения в нечто иное, зачастую неприятное. Местная специфика такова, что слишком увлекшийся осененный, лишающий себя бытия простым смертным, может мутировать в нечто не совсем живое и однозначно опасное для себя же.
Впрочем, это больше страшилки, как Юдель утверждает, но все равно советовал по мере возможности не погружаться в навыки слишком сильно. Это уродует сознание, превращает не в тварь, но просто в психа, какому ничего не нужно, окромя новых ступеней и строчек Хроники. Такие расстройства лечат, особенно на ранних этапах, но это если есть кому тревогу забить, кому лечить и кому заботиться, тогда как поехавших разбойников, убийц и маньяков просто кончают на месте, когда они окончательно поедут крышей. Солдат, кстати, тоже, особенно после крупных войн – когда сидящие на голодном пайке прокачки служивые нижнего сорта получают доступ к практически свободному набору опыта, то часто возвращаться обратно в рутину их не тянет.
Птах скромно заметил тогда, что это может быть не поехавшей крышей, а банальным желанием лучшей жизни, а также пониманием того, что их всех ненадолго выданной возможности развития лишили (особенно в глубине стабильных земель), а теперь, дав попробовать немножко свободы, тут же посадят обратно в клетку. Юдель тогда на него удивленно посмотрел, сказав, что это само-собой подразумевалось. Мол, если чернь не может себя контролировать и не желает занимать положенное таковой место, то это проблема исключительно черни. Очередное напоминание о том, что лысый, будучи весьма пофигистичным относительно сословных рамок индивидом, все же дитя Иулатара, плоть от плоти, так сказать.
И его без шуток широкие рамки позволенного Птаху, так-то, его личный выбор и позволение, потому что кто-то еще землянина за сотую долю сказанного непочтительного просто убил бы. Попытался бы. Причем даже не спишешь на то, что Юделю просто нужен его не-ученик, он таким всегда и со всеми был, тут даже Аварис этот факт отмечал. Вернее, ныл на тему того, как низко пал благородный индивид и сколь много он всякому быдлу позволяет. Максимум переломы раздает, а не кожу живьем снимает за сам факт того, что к нему посмели прийти просить ученичества и открытия высокого навыка черноногие пейзане.
Постепенно и неспешно Птах создал план внешних рубежей дворца, даже парочку тайных проходов отыскал, все чаще заходя на защищенные территории, посещая жилища всяких аристократов и гостевые покои для таковых. Одну ночь пришлось провести под широкой четырехместной кроватью с балдахином, пока наверху спала супружеская чета с тревожно-качественной прорисовкой. К счастью, просто спали, а то было бы вовсе некомфортно, начни они стукаться прямо над ним. Словно услышав его мысли, оная парочка «проснулась» поутру и еще полколокола времени землянин терпел скрип кровати и стук камней над головой. Еще раз он схоронился в бочке с каменными огурцами, почти пустой и забытой, слой пыли намекал на то, что никому эта емкость долгие месяцы не нужна была. Удалось немного поспать, спасаясь от подступающей усталости психологической, а не физической.
Поспал, впрочем, не немного, вырубился на почти полные десять колоколов, но так и не был обнаружен, к счастью. С каждым колоколом, проведенным в подобном ритме, он начинал все более отчетливо понимать, что светит ему чуть ли не полная луна минимум, проведенная в этом месте. Постоянная, нудная и смертельно выматывающая рутина пребывания бомжом-нелегалом в королевском дворце. К счастью, все же определенные рамки у Святилища Дверей имелись, и местная аристократия по степени крутости и защиты жилища сильно-сильно не дотягивала до настоящего королевского дворца. В тех же Лебединых Палатах землянин уж точно не сумел бы так легко скрываться, в личные покои дворян высшего уровня бы не влез.
Не на нынешней ступени уж точно, хотя лишние очки тут бы помогли, но лишь до определенного предела. Улучшения, даруемые ступенью, показатель мастерства в шкале навыков, и сверху список доступных ко взятию умений тоже значат немало. Впрочем, проверять на практике и лезть в будуар Лебединой Королевы он не станет, несмотря на всю любознательность. Ему уже хватило будуаров и платяных шкафов – именно эту мысль думает Птах, вылезая из того самого шкафа, стоило только какой-то дамочке со свитой из фрейлин покинуть свои покои. Стащив с головы ночной пеньюар, едва не запутавшись в банном халате и с неким удивлением вытащив из-за пояса неясно как оказавшуюся там кружевную деталь интимного гардероба, Птах с исключительно мысленным стоном принялся складывать обратно разворошенную одежду.
На деле он сейчас был весьма близким к раскрытию, если бы только этой статуе понадобилось хоть что-то из того шкафа, куда вынуждено запрыгнул землянин. То ли повезло, то ли умение помогло сделать содержимое шкафа неинтересным, хотя это и не в списке эффектов, то ли еще что-то, но Птах все еще живой. Быть убитым охраной этой дамочки, будучи замотанным в ее белье, было бы крайне постыдно, даже несмотря на то, что жертва вуайеризма – чертова статуя, натуральный голем, пусть и не порожденный хаосом, но все еще тварь-конструкт с хаотическим флером, словно изначально обычный сотворенный голем был хаосом заражен.
Сеть тайных ходов, какой активно пользуются те самые неприметные не-слуги, обладающие невероятной детализацией обликов при максимально скромных одеяниях, Птах отыскал уже к концу первой недели, вернее, семидневки, земной которая. Целый комплекс тоннелей, причем изрядно заполненных ловушками, ведущих практически в каждую часть дворца. Пользуясь этой структурой, он исследовал большую часть помещений, все еще надеясь найти выход, но едва не нашел несколько десятков вариантов своей смерти.
Бродить в тайных лазах приходилось с очень большой осторожностью, а спать он там даже не пытался лечь, потому что неприметные, суки этакие, бляди поганые, были, наверное, самым опасным противником среди местных статуй. Да, часть гвардии и телохранителей имели развитые сенсорные умения, как и часть всяческих аристократов, у тех вообще полный рандом по талантам попадался. Но неприметные еще и очень незаметные, тихие, быстрые и, сука, умные. У землянина складывалось ощущение, что где-то он все-таки наследил, отчего его стали искать чуть активнее, а новые ловушки появлялись в тайных лазах именно на тех маршрутах, какие он использовал чаще всего.
Птах не впадал в отчаяние, занимался исследованием, посетил крыло местной сокровищницы, даже умудрился в нее заглянуть, когда ее открывали для какого-то важного каменного мужика. Не лично, ясное дело, а с помощью «пронзающего взора», причем он рисковал, его внимание кто-то заметил и это однозначный факт. Птаху пришлось скрываться и следующие полтора дня провести в местных конюшнях, причем низовых, для рабочих лошадок, а не рыцарских дестрие-химероидов, по характеристикам сравнимых с иным танком.
Золота и прочих ценностей там хватало, но особенно выделялась полка с Талмудами, а также едва различимая под доступным Птаху углом зрения (через стены сокровищницы умение не пробивало) стеклянная сервантоподобная конструкция. Там, на полочках, аккуратно стояли зелья, мать их свободных очков умений, не меньше трех десятков точно. Птах, будучи человеком до крайности разумным и рациональным свою жадность быстренько задавил, но как же ему в этот миг хотелось быть чистым вором-скрытником. У подобного билда, при его бонусах и наличии классового пурпура, имелись некоторые шансы сокровищницу обнести.
Монаху-Мудрецу, у какого лишь один навык был частично заточенным в скрытность? Его и так несколько раз почти ловили, спасала только сенсорика, умение заметить противника до того, как он заметит Птаха и убраться с пути реально способных пробить его маскировку индивидов. В общем, хороша та Маша, но, увы, она не наша. Зато спустя два дня от обнаружения, на десятые с половиной сутки почти без сна, землянин все же нашел выход в тронный зал.
Выход-вход этот располагался на потолке, в одном из вентиляционных отнорков, можно было прямо на громадную лампу полюбоваться или даже протереть ее, если вдруг чистоплотность проснется. Впрочем, не эта бронзовая хреновина с потоками застывшего на ней воска, Птаха интересовала, а скрывающаяся прямо за троном дверь, какая могла вести, например, в отдельное помещение для совещаний ближнего круга... но для Птаха это был выход. Выход, какой для него был полностью и абсолютно, блядь, недосягаем.
Плотность охраны и элитных тварей в этом месте настолько охренительная и охеревшая, что у него нет шанса скрыться там, даже оставаясь в полной неподвижности. Стоит же Птаху хотя бы бровями пошевелить или слишком внимательно посмотреть в весело усмехающуюся рожу каменного короля, какой изображен был этаким улыбчивым и чуть полноватым мужичком, то его заметят и запеленгуют в тот же миг. Чудо из чудес, что он вообще нашел это место, а еще большее чудо сокрыто в том, что этот лаз находится вне общего сенсорного поля.
Вот и сидит Птах в этой дыре, смотрит на молчаливое празднество и безудержное веселье внизу, уже даже не ловя крипоту от этих неподвижных и высеченных в камне рож. Шансов нет, даже если просто попробовать спрыгнуть прямо на дверь, там четыре слоя барьеров, причем включая тот, какой прикрывает сам трон. И твари каменные, среди каких Добрый Хлебодар, - одно из титульных названий королей и прочих правителей, причем даже на Земле, - один стоящий трех с половиной Зеркалец. Каждый из его охранников-гвардейцев тоже покойной зеркальной скотине не уступит или превзойдет.
Добавляем сюда гостей, среди каких встречаются и весьма могучие и уже не ясно, сумел ли бы здесь справиться даже Юдель. Сила силой, ступень ступенью, но твари тут либо элита, либо сверхэлита, суть этакие мини-боссы, но без ряда бонусов статуса Хранителя, не привязанные к разлому и не имеющие талантов предводителей. Король – однозначно босс, Хлебодар, блядь, причем не малый, а полноценный. Прорыв невозможен, обман тоже, шансов ноль, а его рано или поздно найдут местные гебисты неприметные и быть Птаху немного жаренным.
Он наблюдал за этим местом почти полных пять колоколов, удивительным образом не наблюдая при этом ищущих его скрытников. Судя по отыгрываемым жестам этой жуткой пантомимы, местного царька либо реально любили, либо, что вероятнее, хорошо притворялись, а сам он был «личностью» веселой и жизнерадостной. Так что Птах даже удивился, когда заметил, как один из слишком хорошо детализированных слуг, подносящих кубки, полные сплошного камня, прилипшего к стенкам, лично Хлебодару, достал из тайного кармашка своей ливреи маленький флакончик. Флакончик тот аж поглощал свет в восприятии цвета чар, Птах это и раньше подметил, просто раньше не мог увидеть, что так сильно у «слуги» фонит под одеждой.
Он потряс цельным куском камня над еще одним цельным куском камня, причем движения его были быстры, почти мгновенны. И аж размывались в разуме, часть Птаха хотела на это действие просто отвернуться и не смотреть, а часть тут же начала забывать, что он хоть что-то видел. Чернота, однако, не вылилась, ибо камень литься неспособен, а просто переместилась в кубок, став еще более злой, уже очевидной для Птаха. А кубок тем временем понесли Хлебодару, его «продегустировали» аж двое свитских, прежде чем поставить на столе у трона. Празднество, похоже, сочеталось с приемом гостей, послов и просителей, ибо был местный большой папка веселым мужиком, ага.
Птах все ждал, когда эту попытку покушения заметят, пока не понял, что ее никто и не заметил-то. Он даже удивился, хотя и допер довольно быстро. Эти ребята, их умения и таланты... Они видели вибрации, чувствовали жизнь и тепло, могли сканировать пустоты или прикосновение к камню, владели ментальными трюками и боевой магией, барьерами и экранами... но не видели магию напрямую. Он ведь проверял это, просто не сумел понять. Проверял их зрение (слуги убирали мелкий мусор, оставленный в их зоне ответственности, ну, кроме одного случая, но там «характер» у статуи был ленивый), проверял слух (на броски камушков и все того же мусора шла реакция, идентичная натуральной), но именно магию они либо не воспринимали, либо видели до крайности приглушено.
Птах был в отчаянии, а тут еще и убийство королька, после какого начнут землю вверх дном переворачивать, а он уже и так едва удерживает концентрацию. Птах прекрасно понимал, что может хоть год тут прокружиться, - во внешнем радиусе дворца его даже могут за этот год не заметить, - но к выходу ему не приблизиться. Птаху становилось понемногу похрен и только потому, что он пребывал в таком частично унылом, а частично и сломленном состоянии, он вообще решился на то, что сделал. Было в это нечто от «видения знаков» и общего «познания вещей»? Сработала интуиция или сам мир подсказал решение? А хрен его знает, но тактом позже пойманного вдохновения Птах прыгнул вниз, прямо в центр зала, уже в прыжке принявшись кричать на прекрасно поставленном всеобщем:
- Ваше величество, не пейте сей кубок, ибо там отрава!
В голове у него что-то между «святой Пантеон, какой же я дебил» и «мама, я нихачу умирац», на него навелось не меньше десятка жезлов, столько же зачарованных арбалетов и незаметные в охранении уже брали его в круг, отталкивая празднующих и просителей. Именно это, именно факт того, что твари, даже увидев его, продолжали отыгрывать роль, убедил Птаха в том, что он сделал верный выбор. А еще в том, что ему не почудилось влияние «видения знаков», какое требовало остаться в своей нише и смотреть вниз, несмотря на риск встретить проверяющего секретные тоннели неприметного.
Его окружили, но не убивали, а кубок, на какой Птах указал пальцем и какой уже поднесли государю местному начали проверять какими-то особенно тщательными способами. И даже что-то нашли, окружили барьерами и начали помогать явно нервничающим дегустаторам. Тем пока не «стало плохо», но явно к тому дело шло. Тишина нервирует, а потом, когда перед Птахом встал какой-то разукрашенный каменный хмырь, принявшись бурно жестикулировать, до него дошла еще одна истина. Это у Птаха сейчас тишина, а местные-то друг друга слышат.
- Прошу прощения, но в силу принесших меня сюда чар я не могу слышать ни слова из ваших уст, но, полагаю, вы можете слышать меня. – К удивлению землянина, его поняли, еще бурнее начали что-то обсуждать, не переставая Птаха сканировать и окружать отсекающей магией, впрочем, и не сковывая да парализуя напрямик, скорее уж строя преграды между ним и залом, а потом Хлебодар махнул что-то там рукой и его приказ начали исполнять. – О, умно.
Вперед вышел очередной каменный голем в мантии волшебника и с алмазами в глазницах, взмахнул рукой и каменная пыль начала прямо в воздухе складываться в черты букв всеобщего наречия Иулатара. Если опустить все лишние словеса и восхваления Хлебодара Премудрого, Доброго и Справедливого, правителя трата-та и трула-ла, то сводилось все к простому вопросу: «Ты что такое, откуда взялся и как сумел заметить яд?», а Птах не видел причин не отвечать, тогда как отвечать причин было прямо дохрена, по числу направленных жезлов и арбалетов.
- Я полагаю, что выгляжу для вас странно, почтенные и почтеннейшие господа. – Никогда он еще не благодарил Юделя за то, что тот его все же заставил прочесть книгу по базису высокого этикета Лебединого Двора, но сейчас благодарит. – Но, смею заверить, верно и обратное. Это место чуждо мне, но для выживания своего я вынужден его покинуть, а покинуть могу лишь через отмеренный мне выход. Тот, что есть дверь за троном, почтеннейшего из почтенных. Для вас это просто дверь, еще одна, ведущая в еще одну комнату, но я, пройдя через нее, исчезну и вернусь туда, откуда и явился.
Его явно проверяют, он ощущает давящее, но на грани приличий, присутствие ментальщины рядом. Давление проверяет правду и провоцирует откровенность, но в рамках, не переходя в откровенную атаку. И его слушают, потом задают уточняющие вопросы, потом отвечают уже на его собственные. Примерно спустя несколько нот с момента, как он описал отравителя, того втащили в зал, поломанного и роняющего куски камня по пути, однозначно неживого. Волшебник любезно перевел в надпись слова стражи и неприметных – покончил с собой, стоило только его прижать, очень уж хорош, не сумели скрутить.
Дальше больше, дальше веселей! Оказывается, его тоже видели каменным големом с неподвижным лицом и застывшим взглядом, просто говорящим, будто через динамик какой, тогда как сами себя они воспринимали вполне плотскими существами. И еда на тарелках у них нормальная, и вино в кувшинах жидкое и красное, а не сплошной комок застывшего бетона. Маг, кстати, реально заинтересовался и, похоже, начал спрашивать не только то, что король указывал, так что между ними произошел неслышный Птаху, но очень оживленный диалог, после чего расспросы стали куда менее похожими на попытку написать энциклопедию о совершенно ином мире. Впрочем, вопросы лично Хлебодара тоже заставляли понервничать, потому что предлагал он щедрое и хорошее, но никак не устраивающее Птаха.
- Увы, но, если почтеннейший из почтенных оставляет мне выбор, я вынужден буду отказаться. – Судя по реакции окружающих, молчаливой, но синхронной, он сказал какую-то лютейшую бестактность. – Для вас я выгляжу камнем, но верно и обратное. Здесь для меня нечего есть и нечего пить. Я и так тринадцать дней скрывался в стенах вашего дворца, я едва ли выдержу дольше. Рано или поздно, но я умру и не смогу помогать почтеннейшему из почтенных своим удивительным зрением.
Местные неприметные, кстати, подтвердили его легенду про то, что он давненько прятался, ибо они его следы реально заметили и пытались понять, чокнулись они, или что-то в их секретных тоннелях реально бродит, скрываясь от них же, предварительно вымазавшись в раздавленных огурцах. Очевидно, не каменные овощи от каменной статуи, какая на них подремала, раздавились в ту еще кашицу, а Птах на тот момент даже не подозревал о подобной проблеме. Системы-Хроники в их мире, - название мира Птах не мог прочесть, там просто смазанное пятно вместо букв оставалось, - не имелось, магия являлась именно магией, какую нужно учить и осваивать. И потому местные безопасники считались буквально элитой элит, а способности Птаха к скрытности и сенсорике на их фоне были, пусть и не уникальными, но выдающимися вне всяких сомнений.
Спор шел долго, но в конце концов царек свое решение принял. Встав с трона, он подошел к Птаху, торжественно раскрыл руки и приобнял его, едва ребра не поломав каменными ручищами. Силы в големе было настолько дохера, что аж страшно, землянина чуть не размазало, несмотря на всю «Стойкость»! Судя по реакции остальных, жест вышел прямо охереть значимый, даже придворный архимаг замешкался с ответом.
«Сим я имею великую честь передать слова моего сюзерена напрямую и без любых изменений. Каменный Птах, мой спаситель и внезапный гость. Я сожалею о том, что не могу привечать тебя при своем дворе сколь-либо дольше, сожалею и о том, что не могу сам посетить дивный мир, где силу и слабость всех и каждого записано в Незримой Книге. Моей властью, я отпускаю тебя в твой путь, но не раньше, чем нарекаю своим другом, милостиво позволяя обращаться ко мне просто !!;%:?(;?%?*), либо Хлебодар. Знай же, странник между путями Древнейших, что отныне и до скончания твоего века в Королевстве !!!;%?:*:(())) тебе всегда рады и всегда окажут почтение и теплый прием. Сядь же со мной за пиршественный стол, пусть даже вкушая пищу из своих запасов, прими мои дары и в этот вечер да ночь расскажи мне и моим верным вассалам о себе, своем мире и своей славе. А завтра, поутру, я лично сопровожу тебя в ту дверь, что видна лишь тебе одному».
Отказаться Птах не рискнул, реально проведя остаток вечера и всю ночь в ином зале, большом и куда более широком, именно что пиршественном. Со стороны, кстати, его поедание запасенной в инвентаре пищи выглядело точно так же, как местные жрут свои камни, он отдельно спросил. Птах отвечал большей мерой честно, рассказывал про Иулатар и его Всевидящую, про Хронику и Космос, про хаос и тварей, про Разломы и Лабиринты. Его слова записывали аж четверо постоянно сменяющихся писарей, а тройка магов попроще, не с алмазами в глазах, находу сбацали амулет синхронного перевода, чтобы Добрый Хлебодар мог озвучивать свои слова напрямую.
А еще местные зелья свободных очков умений на деле являлись эликсиром сил, развивающим магический дар и позволяющим омолодиться. Род древнейших Хлебодаров как раз и правил потому, что владел секретом производства этих зелий, разожравшись на них настолько, что в прямом бою Хлебодар стоил всей своей гвардии. Птах был на тысячу процентов уверен, что мужик не настолько прямо благодарен, скорее ему просто любопытно и он хотел показать свою щедрость и богоизбранность. Мол, ради него, ради спасения его жизни от капли уникального яда, какой сейчас уже не производят, секрет утерян, и даже все флаконы с таковым считались уничтожены, лично Всевышний договорился со Всевидящей, и та прислала своего Эмиссара и Апостола, дабы он Хлебодара героически спас.
Политических и религиозных очков мужик на этом фоне набил столько, что вполне возможно вовсе сможет объявить себя мессией местным. Обоих дегустаторов, кстати, не спасли, пришлось гуманно добить их, потому что эффекты яда там прямо очень мучительные. Птах не мог быть уверен, но казалось, что полноватый дяденька реально взгрустнул и не только потому, что ему придется где-то новых искать и готовить. Все же ему оба дегустатора достались еще от его матушки, правящей когда-то при малолетнем сынишке, а сейчас ушедшей от дел и отдыхающей где-то у моря, грея старые кости и меняя молодых любовников, благо, за счет своей и чужой магии выглядела она ого-го, Птаху даже ее портрет показали, пусть даже на портрете была изображена каменная статуя.
В общем, хорошо посидели, так еще и на дорогу дали зелье свободного зерна умений. С одной стороны, это не те три десятка, какие там на полочке стояли. С другой же – все равно приятно, мог и ножиком полоснуть, причем буквально. Провожать его в дверь собралось все население дворца, даже местного первожреца, вернее, Первоотца, считай Папу, только не Римского, пригнали, чтобы он Птаха благословил. Землянин даже добросовестно взял в рюкзачок целую горку всяких следящих амулетов, опасности в них не ощутил, магия там четко просматривалась именно пеленгуемая. Ну, кто он такой, чтобы этим ребятам мешать отправить свой собственный космический зонд?
Рюкзак он выкинул в дальний угол нового зала ожидания, тут же падая на пол и выдыхая с таким непередаваемым облегчением, что чуть не заплакал. А ведь в какой-то момент он почти поверил, что все, отбегался. Не допри он к идее кооперации, не заметь момент отравления, не окажись местный королек реально сравнительно порядочным и очень прагматичным, то была бы Птаху жопа. К счастью, мужик не стал лезть в бутылку и понимал, что умерший от голода и жажды посланник Всевышнего для его репутации куда опаснее потерь возможных выгод от того, чтобы каменного Птаха отпустить.
Восьмое испытание пройдено!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Идеальная награда: одно свободное очко умений в случайный навык (Единение); пустой листок с предупреждением!
Совершенный квест, конечно, не выполнен, но Птах вообще не понимал, как этого короля можно было убить так, чтобы самому не сдохнуть. Даже пальни он в каменного правителя изгнанием прямо перед выходом, его бы это не добило, максимум ранило. Да и не хотелось, если уж совсем откровенно – первый раз в этом проклятом разломе, когда он прошел через тварей без боя. Можно позволить себе немного осторожного великодушия... да и было подозрение, что Хлебодар сумел бы Птаха даже в дверном проеме достать, если бы захотел того.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
- обаяние и привлекательность для противоположного получили тенденцию взаимосвязанного накопительного усиления (духовно-эфемерный/Четвертое Испытание/Святилище Дверей)
- скорость запоминания значительно повышена, анализ больших массивов информации упрощены (телесно-психический/Пятое Испытание/Святилище Дверей)
- плотность духовного тела и качество духовного резерва увеличены (духовно-энергетический/Седьмое Испытание/Святилище Дверей)
- восприятие магических течений и духовных потоков улучшены (энергетически-духовный/Восьмое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Хм, а модификация там такая, что вполне себе мог получить ее в «Единении», «Созерцании» или «Медитации», даже получал, пусть и не совсем идентичную. Классово-полезная, так сказать. Пока триада привыкала к изменениям, землянин сосредоточил свое внимание на полученной награде, первым делом потратившись на «Единение». Здесь тоже особых выдумок не нужно, вкладывается в то умение, какое больше всего пригодилось покамест. В идеале, конечно же, было бы получить это улучшение до того, как попал в каменные залы дворца Хлебодара, но тогда бы он, скорее всего умер. Просто поверил бы в то, что усиленной маскировки хватит для рывка и попался бы. И уже не столь простой бы оказалась задача уговорить тварей дать ему пройти.
Вернее, не совсем тварей, как стало понятно после довольно долгих размышлений. Эти камушки реально являлись существами нестабильности, сбрендившими и алогичными големами, направляемыми чужой волей. Но они играли роль настоящую – где-то там, в бесконечном хороводе миров, вне досягаемости Всевидящей и дарованной Ею величайшей Хроники, действительно существует этот дворец. И существует Добрый Хлебодар, великий правитель и чародей, алхимик и мастер тайн, какой владеет секретом, позволяющим гнать из волшебной пшеницы уникальный усиливающий самогон, разжигающий магический дар. И там, в этом дворце, правителя и вправду попытались отравить, а спасла его говорящая каменная чушка, хаотическая големо-тварь.
Какая отыгрывала роль Птаха точно так же, как перед Птахом отыгрывали свои роли остальные статуи.
Сюрреализм, мозговыносящая квантовая запутанность и четкое понимание того, что никакого понимания о границах возможностей Всевидящей, а также Святилища Дверей, у землянина нет и быть не может. Он даже начать приближаться к пониманию того, как это междумировое турне было устроено, неспособен. Даже Юдель, несмотря на всю его эрудицию, даже найди он в Храме чертового Авариса, даже не убей они друг друга и напряги все свои силы, умственные и физические, останутся в том же тягостном непонимании, что и Птах сейчас. Местное население не дураки, они тоже обладают живым умом и жаждой познавать мир, они открыли секреты механизмов, стоящих за обычными разломами (или Разломами), но Святилище Дверей явно было чем-то еще.
Похожим, имеющим ту же природу, но совершенно отличающимся от всего привычного и понятного, словно с трудом освоившему табличку умножения дитятке показали учебник по высшей дискретной математике. От таких мыслей становилось очень нерадостно, даже изменения в строках Хроники, причем позитивные, уже не особо радовали. Неприятно осознавать себя даже не муравьем, а вообще одноклеточным, полезной фитобактерией, какую тело мироздания использует в качестве симбионта и немного антитела, борющегося с инфекцией нестабильности.
Единение (высокий): 129/1000
Истинное спокойствие: 3/5
Дополнение (3): вязкое присутствие
Во-первых, навык неслабо так прокачался, что и не удивительно, учитывая степень напряжения, какое Птах испытывал в зале, учитывая то, как он выжимал из навыка все до капли и еще ведерко сверху. Странно было бы, не рвани познание от такой жесткой тренировки вверх по шкале. Вернее, нормального осененного такая нагрузка бы сожгла к концу вторых суток, но совершенству нет предела, оно само беспределит по полной, позволяя за минуты восстанавливаться аки за месяцы рекреации в специальном санатории, под присмотром целителей и упиваясь полезными настойками.
Улучшение защиты сознания, как и повышение качества маскировки, всячески радуют, но вся соль сокрыта в дополнении, какое работает по немножко иным принципам. Оно делает духовное присутствие во время единения с мирозданием более вязким и клейким, позволяя дольше и надежнее удерживаться в балансе, не улетая кукухой и не уносясь на течениях мировых в новую жизнь. Формально эта строка Хроники никак не усиливает маскировку Птаха, как и защиту его сознания, они остались на прежнем уровне. Просто теперь он может высвободить много-много усилий и концентрации, какие раньше тратил на поддержание себя в том самом балансе. От этого и кажется ему, что навык и пассивные умения стали работать мощнее, хотя причина и в другом.
На флакон с дарственным зельем он смотрит так, словно это замаскированная бомба, хотя и понимает нелепость такого подозрения. Это – системная добыча, распознаваемая Хроникой, такой механизм обмануть можно, но сложно, дорого, требует особых подходов и при этом Хлебодар подобного не мог провернуть даже в теории. Этот флакон ему подогнали твари, населяющие зал, взяв из запасов сокровищницы. Там, в ином мире, Хлебодар отдал статуе своего спасителя и апостола Всевышнего настоящее зелье из своих запасов, просто куклы на дистанционном управлении изначально заменили все эти зелья системным лутом.
В общем, можно пить, совершенно безопасно.
Птах и выпил, рассчитывая на то, что сумеет воскреснуть, случись чему-то неприятному, но воскресать не потребовалось. Ощущения от принятия зелья были точь-в-точь такими же, как и в прошлый раз, когда Юдель распаковал свою кубышку. Миг и в Хронике висит свободное очко, еще миг и землянин тратит таковое на «Совершенство», а мигом позже вкладывает прошедшее сквозь пурпур очко в «Безоружный Бой».
Совершенство (истинный): 47/1000
Вознесенное Изгнание: 2/3
==+==
Безоружный Бой (высокий): 127/1000
Пронзающий клюв: 2/3
Изгнание он покамест ни разу не применял, но степень пользы этого трюка не смел недооценивать, оно должно было стать спасательным кругом в случае предельно опасной ситуации, в бою против того противника, от какого нет шансов даже убежать нормально, не то что победить. На втором делении, что удивительно, не появилось второго заряда, хотя откат и уменьшился с полной луны, до трех дней, а само умение стало бить сильнее, зато появилось нечто иное. Теперь изгнание все так же жрало весь оставшийся резерв, но зато не блокировало способы восстановления оного резерва. Да-да, возможность применить «Вознесенное Изгнание», следом «Полное Обновление» и запинать ослабленного противника.
Если он действительно ослаб.
И если не запинает Птаха первым.
В качестве не менее приятного бонуса – теперь заряд изгнания мог восстанавливаться даже в разломах, а не только в нормальном мире, разом сделав Птаха в разы опаснее для будущих противников. Если изначально землянин не рисковал тратить единственную ульту, какую за все Святилище выйдет применить лишь раз, то теперь его ничего не сдерживает. Кроме отката и целесообразности, ясное дело.
Что касается боевых умений более низового уровня, то прокачался, конечно же, именно клюв, как самая эффективная простая ковырялка в арсенале землянина. Так уж вышло, что в этом распроклятом Святилище Дверей проще было посчитать всех тех врагов, какие классической связке кулака и ладони оказались подвластны, чем тех, против каких она не сработала. А вот клюв, несмотря на все ограничения и опасность застрять в чужом теле, себя показал просто прекрасно, не единожды подарив быструю и нужную спасительную победу. Второе деление уменьшило затраты на прием, снизило и без того копеечный откат до трех тактов, а также позволило применять атаку одновременно с двух рук.
Последнее, по словам Юделя, почти всегда являет собой обычное бестолковое баловство, опасное для самого Монаха, а не для противника. Да, бывают моменты, когда можно и с двух рук ввалить, но лучше не рисковать – ни нормально в удар вложиться, ни заблокировать чужую контратаку, ни стремительно отступить так не выйдет. Клюв, разрыв дистанции, потом повторить – и так, пока не затыкаешь насмерть даже здоровенную тварь. Птичка по зернышку клюет – эта земная пословица удивительно понравилась Юделю, он даже пару раз сам ее употреблял.
И снова три двери, на одной из каких корона, только незнакомая, словно желейная, прогибающаяся под своим весом, как полурастаявшее мороженое, а на второй уже такая привычно-знакомая картинка все того же демонического урода в дымном саване. Точно не туда, да и с боссом связываться не хочется, остается только третья дверца, на какой изображено перо и чистый лист бумаги. Задача на эрудицию, какая автоматически уйдет в отбой. Варианты – один другого краше, один другого слаще, прямо все три бы выбрал. С трудом сдерживая желание закричать или начать плеваться в злобе, Птах тратит полученный листок с подсказкой на дверь с короной.
Если там хоть немного подходящий ему босс, то землянин предпочтет с таковым сразиться, авось и победит даже один на один. Четыре зубца, конечно, не подарок, но есть целый ряд тварей, против каких билд землянина будет весьма эффективен. Увы, но подсказка его надежды на пусть не легкую прогулку, так на посильную задачу, однозначно взяла и разрушила, скотина такая. Спасибо ей на том огромное, ибо без оной подсказки, Птах бы однозначно выбрал именно корону и бой с Хранителем.
живучий и жидкий, как кисель, не обойти, не убить, только бегать, но и он от выхода никуда не отойдет
Прекрасно все, все отлично, о великолепная маркиза! Если там реально слизняк жидкого типа, то все вообще грустно. Птах с собой брал свои бомбы, но их на босса точно не хватит, а кулаками и клювом он подобное создание не завалит. Ему на духовный урон не похрен, но все же весьма к тому близко, оно от того же резонанса будет восстанавливаться чуть ли не быстрее, чем Птах урон станет наносить. Простого слизня, даже столь неудобного, он забороть сможет, но босса? Нет уж, проще выбирать из двух оставшихся, вернее, из одного – он все еще помнил подсказку, относящуюся к нечистой двери, туда он соваться не станет даже если выбирать придется между столь неприятными дверями.
Вход в дверь с пером осыпается не пылью, а словно бы штукатуркой и побелкой, да и стены прохода тоже побелены, даже такое ощущение, что побелены совсем недавно. Впечатление становится и того дурнее, когда он оказывается в типичном таком лекционном зале или даже школьном классе, только на (псевдо)средневековый манер. Маленькие столы-парты, стулья, на столах листки и перья, чернильницы и различные инструменты. В дальнем углу возле столика учительницы стоит, собственно, учительница, выглядящая вполне человеком. Среднего роста молодая женщина, приодетая в приталенную смесь платья и костюма, один в один по университетско-академической моде Королевства Лебедя. Так люди пера и чернильницы одеваются, от чиновников, до ученых мужей и женщин.
Встретив Птаха абсолютно равнодушным взглядом темно-синих глаз, она молча указывает на один из столов, мол, проходи и начинай отвечать. Землянин не спешит, сначала осознал полученное задание, а после уже удивленно вскинул брови, ибо, честно говоря, все равно не ожидал, хотя Юдель и рассказывал о том, что подобные испытания эрудиции собой представляют.
Задача: покинуть Зал Наставлений.
Дополнительная награда: покинуть Зал Наставлений, исполнив по меньшей мере семь заданий.
Идеальная награда: покинуть Зал Наставлений, исполнив не меньше одиннадцати заданий.
Совершенная награда: ее возможно получить.
В принципе, Птах ожидал многого, начиная от требования решить теоремы Ферма и Пуанкаре одновременно, заканчивая точным перечислением имен и фамилий всех достопочтимых предков славного хоббитанского рода Подосрискотинышчников, что, кстати, было вполне реальной фамилией весьма влиятельного семейства посредников-торговцев с кристально-чистой репутацией, заканчивая необходимостью написать серенаду признания в любви к лысым девушкам длиной в сто тридцать шесть куплетов по четыре строки. И потому-то он аж охренел, когда прочел задачу на том листе, какой ему указала все еще равнодушно стоящая дамочка в амплуа строгой учительницы.
Ну, если она реально человек, а не еще одно порождение хаоса, просто замаскированное должным образом. Поглядев в ее грязно-зеленые глаза, и не найдя там ни насмешки, ни указания на то, что все это было шуткой, Птах опять перечитал свое задание. Прямо-таки охрененно-простое задание. И без малейшего сарказма простое, настолько простое, что невольно начинаешь искать подвох. А не находя его, подозреваешь, что этот зал гребанных наставлений на деле своеобразная комната-приз, намеренно простая и легкая, потому что удалось удачно угадать нужную дверь.
«Сложи два и еще два, прохлопай нужное число хлопков для подтверждения ответа».
Птах до последнего сомневается, что это сработает, но отхлопал, как миленький, под молчаливое одобрение наблюдательница. Та прищурила золотистые глаза, довольно смотря из-под ресниц, направив к новому столу, на каком было еще одно задание. Снова примерно той же сложности, что и прошлое, снова поиск подвоха, при полном отсутствии такового.
«Умножь два и еще два, прохлопай нужное число хлопков для подтверждения ответа».
Удивительное дело, но он успешно задачу исполнил, отмерив точно то же количество хлопков, что и раньше. Учительница, - или правильней будет называть ее Наставницей? - молча одобрила его ответ, взглядом тепло-карих очей оказав на очередной стол с новым заданием. В этот раз Птах даже не удивляется, позволяя себе тень улыбки, встречая такую же со стороны местной хранительницы. Хорошо, что не стали драться, она все же куда красивее того же Зеркальца, было бы обидно ее убивать. Ну, немного обидно, примерно настолько же, как и сломать красивую вещь.
«Отними два от шести, прохлопай нужное число хлопков для подтверждения ответа».
Занимательная математика для самых маленьких и уже третье из выполненных заданий, такими темпами можно будет идеальную награду получить за пять минут. Впрочем, расслабляться он не спешит и задания вычитывает предельно старательно, вдруг та будет мелкий шрифт или еще что-то непонятное. Но нет, никаких непонятных моментов, причем ответ опять все тот же, один для всех.
«Прибавь к тройке еще единицу, воткни нож в собственную шею по количественному ответу для подтверждения».
К счастью, нож предоставили изначально, не пришлось лезть в инвентарь и ковырять собственное горло простеньким лезвием, используемым исключительно для бытовых нужд и приема пищи. Чем-то это ковыряло походило на легендарные земные финки ЛГБТ, только что лезвие оказалось сделано из цельного куска какого-то обсидиана. Магия в основе материала оружия ощущалась нешуточная, этот нож сам по себе стоит дороже, чем все имеющееся снаряжение Птаха, даже если учитывать то, какое Юдель забрал с целью задобрить механику Святилища Дверей и потом умножить на два. Рукоятка противно-холодная, словно живая и мертвая одновременно, но удобная.
Все четыре удара легли четко в горло, перехватив основные сосуды и трахею, даже до позвоночника дойдя. Он бы сумел вовсе голову себе отрезать, но из-за того, что задел позвоночник, рука перестала слушаться. В иной ситуации его выносливости и контроля над духовными телами хватило бы, чтобы даже без позвоночника некоторое время активно сражаться, пока окончательно резерв не просядет и «Единение» не сможет поддерживать необходимый баланс, имелась лысая возможность проверить. Но и ножик ему вручили совершенно непростой, аура и дух под ним расползались и деградировали со страшной силой, даже плоть и та словно иссыхала и гнила одновременно, кровь уже черной вытекала, заливая листок с ответом.
Если бы не вовремя активированное «Полное Обновление», то закончилось бы все печально, а так еще одно выполненное задание, причем даже почти не больно, лезвие омертвило нервы и наложило какой-то проклинающе-седативный эффект. Быстрая и спокойная смерть, оружие ассасина, а не палача, ну, или палача очень милосердного. Клинок так и назывался «Милосердие Палача», имел двадцать седьмую ступень и мог считаться настоящим сокровищем, какому место в ножнах не короля, так его доверенного ликвидатора.
Птах перебарывает накатившее внезапно головокружение, сожравшее его время субъективной паузы, удивляясь тому, что ему после обновления стало дурно – раньше такого никогда не было. Он вопросительно смотрит на чуть удивленно вскинувшую брови синеглазую красотку, что слегка щурит в недоумении свои бирюзовые очи, но та быстро возвращает себе самообладание и указывает на новый стол. В этот раз оный стол чуть на новом месте стоит. Собственно, такое ощущение, что эти столы меняют положение в пространстве, стоит только отвернуться. Новое задание, кстати, потребовало несколько больше усилий приложить, но тоже оказалось вполне понятным.
«Отними от девяти пять, а после запиши все строчки Хроники своей на количестве листов, аналогичных числу ответа для подтверждения».
Оставив чужой ножик на прошлом столе, с какого успела испариться исчезнутая обновлением загнившая кровь, землянин взял четыре чистых белых листка и принялся неторопливо записывать на них свою Хронику. Перо попалось какое-то странное, зачарованное, но буквы получались кривоватыми, словно вот-вот оживут и начнут разбегаться в стороны. Впрочем, задачу он выполнил и листы тут же исчезли со столика, вновь возникнув уже в руках Наставницы. Прекрасные и строгие очи цвета индиго спешно и внимательно вычитывали каждую строчку, но диктанты и вообще письменные работы землянин сдавал всегда на отлично, не сплоховал и сейчас.
Она опять указала нужный столик взглядом темно-фиолетовых глаз, а Птах поспешил выполнить новую задачу, уже пятую – скоро дополнительная награда будет. Улыбнувшись довольной и чуть мечтательной улыбочкой, он принялся вычитывать задачу, опять чуть более сложную, но все еще до предела простую. Только повозиться придется немного дольше, но на фоне постоянных сражений насмерть – это даже не мелочь, а полное отсутствие таковых.
«Сосчитай до четырех в уме, накинь петлю на крепление в потолке, стань на стол, затяни петлю на шее, дождись, пока грани Мифрильной Нити отсекут голову, сосчитай в обратном порядке, от четырех к одному, растворись в мироздании».
Сложнее прочего будет раствориться в мироздании – если ему голову отрежет, то он автоматически истратит воскрешение через «Презревши Смерть», но это умение, хоть и пассивное, вполне может быть активно подавленным, если давишь его сам. Он справится с тем, чтобы выключить воскрешающий элемент Хроники и просто провисит несколько субъективных нот между быть и небыть, а потом нагрузка на закапсулированную умением сущность Птаха станет чрезмерной и его должно с гарантией растворить в мироздании. Тогда он окончательно и неотвратимо умрет, чем закончит выполнять задание и сможет приступить к следующему, уже шестому.
Нить петли действительно оказалась исполнена из волшебного донельзя материала, она и пальцы едва ли не резала при прикосновении, а в петле, да под его собственным весом разрез будет идеально чистым, причем энергетику и дух вообще распидорасит в ноль. Посмотрев в глаза все еще ни слова не сказавшей Наставницы, он добился ее кивка и этакого поторапливания, она нетерпеливо пялится в него ало-сиреневыми очами, милыми, но какими-то неестественными. И требовательными, не терпящими возражения, словно у строгой и даже тиранической училки, на какую вручную фантазирует вся мужская-пацанская часть класса, но при этом на ее уроках сидят, аки шелковые.
Именно глаза ее и подвели, их меняющийся цвет, который с каждым взглядом на них становился все неестественней, а за эту неестественность зацепились и странные буквы на листах, непонятные поскрипывания перьев, хотя он в тот момент писал стальным пером. Птах не то чтобы осознал происходящее, скорее уж сработали те самые механизмы психики, усиленной нужными умениями, а также рефлексы, вбиваемые Юделем без всякой жалости. У него не промелькнуло в голове сомнений или подозрений, он просто осознал неправильность и ударил тем, чем мог. А мог он немногое, уже стоя на одной ноге прямо на шатающейся парте, с затянутой вокруг шеи петлей. Не кулаками, не клювом и не ударом посоха, а чистым «Вознесенным Изгнанием», причем чуточку ослабленным за счет дистанционного применения, вломил он Наставнице четко в энергетику.
Как и в прошлые тестовые применения, он ощутил накатившую слабость, едва не отрезая себе голову, просто падая со стола, но все же устоял. Резкое исчезновение большей части физических сил, а также всего резерва энергетически-духовного – это неприятно, после такого на ногах хрен останешься, но у Птаха имелся еще не один (а два!) заряда обновления, и он тут же оное активировал. Устоял. Очень осторожно и даже мысленно матерясь писклявым голосочком жертвы защемления яиц, он стаскивает с себя собственноручно надетую петлю.
В голове туман и пустота, в голове обрывки мыслей и расползающаяся гнилыми нитками паутина наложенного внушения, странного и непохожего на обычную менталистику, псионику, суггестию или морочащие трюки той же Ночной Гостьи. Что-то однозначно экзотическое, с немалой долей вероятности даже эфемерное, уж слишком часто эфемер в Святилище Дверей попадается. То ли Птах такой «везучий», то ли здесь оного типа противников аномально много, но сейчас это вообще не волнует лишь волей случая выжившего пришлого.
Сбросив с шеи петлю, чудом не порезавшись шеей об острую грань таковой, он снова обновляется – ладони-то, как и пальцы, он рассек и энергетика на руках от этих порезов просто лопалась, как перезревший чирей. Уже на полу, очумело тряся головой, Птах смотрит на тварь, которая даже свое имя, уважение и чуть ли не обожание к ней вложила в него без единого слова. Да блядь! Он бы по одному ее слову, намеку или взгляду на колени бы пред ней встал, то ли делая предложение руки и сердца, то ли для чего понепристойнее, причем не замечая в том ничего необычного! И это со всеми его тщательно развиваемыми сопротивлениями внушениям!
Суровая тварь с не менее суровым испытанием, причем тварь нематериальная.
Тело создания, притворяющегося местной учительницей расплылось серым туманом, какой сейчас зияет многочисленными дырами, будто тот туман частично пожевало пылесосом. Облако понемногу принимает обратно человеческую форму но Птах уже принял решение и он куда-а-а-а быстрее, чем процесс восстановления. Дверь выхода, какую он видел изначально, но при этом даже не посчитал нужным о ней подумать, хотя бы предположить возможность уйти из зала, находилась четко за спиной Птаха. Тварь даже не перекрывает оный выход своим телом, так что не было ни единой причины, по какой Птах не мог сбежать из этой юдоли безумия в тот же миг.
Потому он и сбежал в тот же миг, наплевав на возможность добивания или получения уникальных наград! Нет, вероятность того, что он всерьез повредил тварь и теперь сможет добить ее кулаками, конечно, имелась. Но ставить на эту возможность свою жизнь в случае, когда вполне можно было банально сбежать, ничего при этом не потеряв, если удушения жадностью не считать? Он что, совсем, блядь, дебил?
Девятое испытание пройдено!
Вывалившись в новый зал ожидания, Птах невольно истерически смеется, а после принимается медитировать и проверяться на наличие оставшихся от твари сюрпризов. До отката его обновлений полные трое суток, чтобы успело обновиться изгнание, а успокоить себя нужно сейчас. Юдель много рассказывал о подобных существах, напрямик говорил, что с его билдом именно их стоит бояться больше всего и оказался, сука, опять прав. Именно это говно ближе всех прочих подступило к тому, чтобы Птаха отправить в теплые края вовеки вечные.
И лишь отсмеявшись, отмедитировав и успокоившись, он осмотрелся и уже не захихикал, нет, лихорадочно и во весь голос заржал, как будто фамилия у него не Птах, а Конь. Перед ним десятый зал, ведущий на десятое и последнее испытание, тогда как одиннадцатый зал – это уже финальная часть, момент выбора награды, где сражаться не придется. Если только не с собственной жадностью. Причиной его смеха, натуральной истерики, была единственная на весь зал дверь. Всего лишь одна.
Дверь, на какой был изображен до ужаса знакомый рисунок с дымной фигурой, которая, казалось, над смотрящим Птахом просто насмехалась. А еще он мог себя обманывать, но в этот раз от двери будто ощущалось нечто еще, ожидающее и готовое, насмешливое и злое. Ну, или он от нервов начал немного галлюцинировать. Итог-то никак не изменится от выбора варианта, а описать тот итог можно одной простенькой фразой:
- Вот же блядь!
***
Успокоился Птах почти столь же быстро, как и поддался эмоциям, в дальнейшем занимаясь преимущественно медитацией и легкими разминками, чтобы не затекло тело. Дождался восстановления всех зарядов обновления, затем и изгнания тоже, проверил расходники, вооружился, на пояс повесил обе оставшиеся бомбы, из тех, что получше, зелья по кармашкам расфасовал. Экономить не видел причин, да и не верилось ему в то, что эти приготовления как-то особо помогут. Каждое последующее испытание оказывалось сложнее и опаснее предыдущих, так что предположить глубину жопы за единственной имеющейся дверью он мог.
Не хотел, но мог.
Вспоминал все, что знал про нечистых и методы борьбы с ними, приходя к не самым утешительным выводам. Этот враг очень слабо уязвим к основным атакующим трюкам Птаха, но при этом, хотя бы, очень заметен и не сможет спрятать свое присутствие, ударив в спину. Если не будет какой-то ментальной маскировки, ага. А то он уже положился на свою ментальную стойкость совсем недавно, а потом с полным самодовольства мысленным куражом глотку себе вскрыл. Тот факт, что лишь высокая стойкость его и спасла, дала заметить неладное и сбросить наваждение со второй попытки, не отменяет предыдущей сентенции.
Дверь перед ним даже не осыпалась, просто исчезла, оставив после себя едва заметную дымку, будто от свечки с благовониями. Тоннель выложенный из темного, закопченного камня привел в чрезвычайно широкий зал с неимоверно высоким потолком. Даже усиленное зрение Птаха не могло различить оный потолок, лишь бесконечно высокий колодец стен, возвышающийся, казалось, к самому Космосу. Свет вокруг тусклый, как будто умирающий, источником его стали несколько десятков расположенных возле стен жертвенников, в каких горят чадящим пламенем отвратительно дымящие костры, уносящие дым к отсутствующему потолку.
Костры горят, сжигая в огне своем не дрова или масло, а кости и части тел, причем гуманоидных, а не тварей всяких. Умилительный интерьер дополняется стоящим в самом центре зала возвышением, на каком расположилась запертая дверь. Просто дверь, даже без стены, лишь арка проема и железные створки, тяжелые даже на вид. Чуть ниже, на ступенях возвышения сидит закутанная в черный дым фигура, сидит спокойно и не спешит атаковать. Вот только все чутье Птаха, вся его суть от этой фигуры пусть не дрожит в ужасе, но ощущает звенящую, натянутую, подобно струне, неправильность, несовершенство, увечность оказавшегося перед ним существа. Если это вообще можно называть существом.
Да уж, не соврал не-наставник лысый – единожды ощутив рядом с собой обитателя Бездны, не перепутаешь его ни с чем и ни с кем. Словно духовная пустота на месте этой фигуры, фигура триады, лишенная одного из углов, тело и энергия, слившиеся воедино, но оставшиеся без духа и души, потому что вовсе не нуждаются в таковых. Рождаемые заново и каждый раз умирающие, возвращаясь обратно, овеществленные автономные модули прямого закона Бездны. Как ни странно, именно это существо больше всего подходило под описание понятия «моб» из всяких видеоигр, потому что они в сути своей прописанные программы и алгоритмы, а не полноценные существа.
Оттого и столь неприятны.
Птах даже понимает, в приступе осознания, спровоцированного «познанием вещей», почему это дерьмо настолько опасно против всяческих жрецов. Потому что жреческие навыки позволяют достигать прямого или не очень контакта с высшими сущностями, какие настраиваются и посылают лучи добра в своего аколита, питая соответствующие навыки и давая доступ к классовым чудесам. А это дерьмо двухфазовое одним своим присутствием сбивает настройку, потому что увечность свою выворачивает вовне и глушит божественный Старлинк, заставляет его лагать.
Несомненно, очень интересные откровения, пусть даже несколько неуместные в этот момент времени, заставили Птаха немного промедлить. К его счастью, никакой реакции на его промедление сокрытая в своем дыме фигура не продемонстрировала, все так же сидя у двери. Землянин же немного пришел в себя от своеобразного сенсорного шока и принялся вчитываться в предоставленную ему задачу. Задача не подвела, он почему-то изначально именно на что-то такое и рассчитывал, когда в эту проклятую дверцу входил, будто бы пророческий дар прорезался, ей-Пантеоне.
Задача: покинуть Чадной Зал, сразившись и повергнув Покорми Свинью.
Дополнительная награда: покинуть Чадной Зал, сразившись и повергнув Покорми Свинью.
Идеальная награда: покинуть Чадной Зал, сразившись и повергнув Покорми Свинью.
Совершенная награда: покинуть Чадной Зал, сразившись и повергнув Покорми Свинью.
Квест прописан, просто всеогромнейшее почтение, явно постарался настоящий мастер гейм-дизайна, всего ему самого лучшего. Четыре задачи и у всех одинаковые условия исполнения – можно было бы подумать о везении, но землянин как-то в это не верит. Скорее уж оценивает ситуацию как таковую, в какой ему почти наверняка полная жопа. А еще истово и от всего сердца благодарит Хлебодара, за его подарочек – если бы сейчас не имелось усиленного заряда «Вознесенного Изгнания», то можно было бы реально вернуться в прошлый зал да так и повесить себя на тонкой зачарованной ниточке.
Из описания уже понятно, что проскользнуть к двери не выйдет, она заперта и не откроется, пока жив местный Хранитель с вообще не зловещим именем. Чуть поразмыслив, видя, что тварь даже не пошевелилась и не посмотрела в его сторону, Птах принялся доставать из инвентаря самое ценное – добытые в Заброшенной Библиотеке книжки, которые вполне могут обеспечить ему безбедное будущее, ибо все равно нахрен ему не нужны для собственного возвышения. Все же он прекрасно помнит о том, что воскрешение автоматически опустошает инвентарь, а в этом бою, есть такое подозрение, воскресать ему все-таки придется, одних обновлений уже не хватит.
Воскрешений тоже может не хватить.
Закончив воплощать в реальность все самое ценное и при этом не нужное в бою, землянин быстро восполнил запас потраченного на работу с инвентарем духа, да и двинулся вперед. В руках посох, в эмоциях пустота, на поясе бомбы, а в голове ни единой мысли о том, как ему, блядь, побеждать в этом бою. Сила, какая давит на него со стороны нечистого, не уступит таковой у Хлебодара, даже превзойдет немного. К счастью, все-таки и не Библиотекарь или оппонент Зеркальца, да только легче от этого не становится ни на йоту. Того же мертвяка из разлома это говно бы разорвало даже не вспотев, да и двух тоже, наверное. Вот с тремя уже сомнения, но Птах, блин, и одного не факт, что размотал бы!
Существо, прозванное Покорми Свинью, встало на ноги и неспешно двинулось на встречу Птаху, когда тот оказался примерно на середине пути к занимаемому демоном возвышению. Не было слов или угроз, вообще одна только тишина, как и со всеми противниками в этом Святилище. Просто стоят они друг напротив друга в задымленном чадном зале, смотря прямо на противника своего. Тварь выглядит странно: не слишком и большая, хоть и заметно покрупнее Птаха, но тому же Юделю в ширине плеч уступит. Покорми Свинью рогат, а на ногах его копыта, но похож он не на козла, а на смесь инфернальной псины и столь же инфернальной свиньи. Смешно от такого внешнего вида не было ни на капельку, только омерзительно и страшно, даже ему, даже через всю медитативную броню спокойствия.
Они смотрят так друг на друга, Птах ощущает, как по спине стекает капелька пота, а затем все срывается каскадом насилия. Он был готов к атаке, неважно дистанционной или ближней, готов был к менталу или проклятию, но все равно оказался неподготовленным к тому, насколько же эта мразота быстрая. Землянин избегает первого рывка только чудом, какой-то первобытной интуицией уходя в рывок собственный за миг до того, как его хватят прямо за лицо неестественно длинные и толстые пальцы-сардельки Покорми Свинью. Рывок, за ним еще один, а после третий: землянин тратит заряды «стремительного сближения», не давая оному сближению произойти, не находя времени ни на контратаку, на даже на удивление и ужас.
Покорми Свинью, вроде бы, не использует активных талантов, только обычную свою скорость, не сказать, что прямо очень уж стремительную, но само время вокруг него будто бы искажается, чтобы Покорми Свинью. Враг не стал быстрее, Птах не стал медленнее, просто изувеченный чужим присутствием мир требует Покорми Свинью, язвенная рана поверх мира искажает реальность, увечит духовный план, потому что Покорми Свинью.
Покорми Свинью.
Покорми Свинью.
Это не было ментальной атакой, но заметил ее Птах отнюдь не сразу, и не потому что Покорми Свинью, просто все еще помнил те ощущения, какие испытал после просмотра узора на осколке разбитого горшка, показанного Юделем, чтобы Покорми Свинью. Это был отнюдь не эфемерный мемагент, но что-то похожее и тоже самую малость эфемерное в воздействии было, отчего только привычка сражаться вообще без мыслей, на одних рефлексах и вбитых связках, позволила не Покорми Свинью, а выжить, применить уже шестой заряд рывка, разрывая дистанцию, а после подставляясь-таки, чтобы Покорми Свинью. Удар у нечистой твари, опять не быстрый, это и не удар даже, а просто хватка, Покорми Свинью за руку выше локтя, одним движением отрывая оную руку вместе с плечевым суставом.
Этого не должно было произойти так легко, тело у Птаха все же являлось телом Монаха-Мудреца, да и не самого плохого, но вместо сопротивления разрыву вышло только Покорми Свинью. Плоть поддалась с той же Покорми Свинью, что и кусок свежеиспеченного хлеба или вовсе паштета. Миг и вместо руки Покорми Свинью, а сознание уже Покорми Свинью дикая, всепоглощающая боль, Покорми Свинью до самого нутра, до глубины Покорми Свинью и самой души. Этому даже его выдержки уже не Покорми Свинью, слишком Покорми Свинью, но он все же не до конца Покорми Свинью и потому успевает второй рукой коснуться Покорми Свинью, самыми кончиками пальцев.
«Вознесенное Изгнание» быстро напомнило Покорми Свинью, что в жестоком мире свинью традиционно не только кормят, но еще и едят. Враг не закричал, не завизжал, не залаял и не заскулил, он вообще не издал ни звука, отшатнувшись от покалеченного Птаха, все еще сжимая оторванную руку, с какой капает невыносимо алая кровь. Меньше такта понадобилось умению, чтобы его эффект проявился внешне. От закутанного в дым нечистого валит дым еще более густой, но теперь несущий вонь паленного мяса и удушающее амбре топленного сала. На теле появляются многочисленные небольшие отверстия, словно оплавленные гнезда в пластике, а один из глаз лопнул прямо в глазнице со звучным и омерзительным чпоком.
Оторванная конечность и пролитая кровь мгновенно исчезают, растворяются в воющем от боли мире, но теперь Птах уверен, он слышит не только плач тонких течений, не только их агонию, но и гнев, неприятие и почти ненависть, если так вообще можно сказать о столь абстрактных вещах. Да, пусть Покорми Свинью одним своим присутствием подавляет и уродует духовный план, но он подобен занозе, инородному телу, с каким мироздание так или иначе, но борется, не может не бороться. Давит в ответ, в ответ же подавляя. Абсолютно целый Птах уже шагает Покорми Свинью навстречу, нанося удар посохом из стойки клюва четко под едва различимый подбородок Покорми Свинью, добиваясь всплеска дыма и парочки капель дурной крови, жирной и воняющей топленым салом, что полетели на пол.
Увы, но и только, слишком могуча тварь, слишком еще сильна.
Удар лапой, неспешный и при этом абсурдно быстрый, новая попытка взять в захват и Покорми Свинью, но теперь Птах уже усмехается той самой улыбкой-ниточкой, после какой обычно появляются трупы. Давление эфемерного агента не пропало, но ослаблено на порядок, даже на пару порядков, отчего Покорми Свинью лишь раздражает, а не убирает из сознания вообще все, кроме, собственно, Покорми Свинью. Даже движения твари перестали несовпадать, та самая непонятная хрень, какая делала их двоих существующими в разных плоскостях восприятия собственной скорости, работала через пень-колоду, со сбоями и недостаточно качественно.
Птах не спешит Покорми Свинью, вместо этого принявшись уже обычными шагами скакать птичкой вокруг и бить, клевать, давить и разгонять доспех дымной дряни вокруг потерявшей мобильность и неостановимость твари. И в какой-то момент он заигрался, увы. Не успел среагировать на очередное Покорми Свинью, а тварь, наоборот, среагировать успела, буквально врезавшись в землянина всей массой тела, кажущегося в тот миг невероятно тяжелым, плотным, Покорми Свинью, твердым и необоримым. Крепкие объятия Покорми Свинью обернулись очередной невыносимой агонией, какая должна была Покорми Свинью короткой и быстрой, но растянулась на многие ноты субъективного времени.
Туловище Птаха буквально Покорми Свинью на две части, лишь тонкая ниточка внутренностей связывала две половинки воедино, а после и голову Покорми Свинью одним быстрым движением. Миг небытия, миг полной пустоты, а потом мироздание едва ли не само выталкивает Птаха обратно, приказывает и принуждает обрести тело вновь, вновь же начав сражаться. Птах попрощался с запасами инвентаря, снова став собой в одной только нательной экипировке, причем изрядно поврежденной, а Покорми Свинью повторно остался ни с чем, лишь сжав пустоту. И недоуменно уставился своими поросячьими глазками на парочку вполне пристойных боевых гранат-расходников, какие м-е-е-е-е-е-дленно падали вниз под действием гравитации, взрываясь прямо напротив его лица.
Покорми Свинью не мог успеть, но каким-то образом его неспешное и даже ленивое движение успешно прикрыло локтем и предплечьем лицо и последний глаз, а затем последовал физический взрыв и поток молний в харю. Третья бомба, ядовитая, лишь обдала шипящими брызгами и едкими дымом ноги твари – умирающий в агонии Птах просто не успел ее нормально активировать и подбросить по нужной траектории. Враг пошатнулся и едва не упал, сделав пару шагов назад, по мощному телу забегали искорки электричества, да и само тело словно поймало шок, начало дергаться и двигаться невпопад. А землянин не ждет, он сам бросается вперед, в прыжке ударяя двумя ногами во все еще прикрытую голову, активируя через ноги духовные удары.
Толку немного, тварь не может получить накопительный эффект духовного поражения в силу отсутствия того самого духа, но оставалась еще физика. Какую бы хитрость ни использовала тварь для того, чтобы играться с понятиями меры вещей, сделать себя неимоверно тяжелой относительно ставшего еще более легким Птаха она не смогла или не успела. И чуть меньше двадцати полных мер веса очень злого Монаха все же сумели тварь банально опрокинуть, заставить упасть на спину. Такая привычная связка движений и он буквально взмывает вверх, лишь носком одной ноги невесомо упираясь в укрытую дымом оплавленную грудину Покорми Свинью, всю свою массу и силу, весь резерв и мощь, вкладывая в удар «пронзающим клювом» через наконечник посоха.
Удар метил в последний глаз, должен был стать смертельным и решающим, но Покорми Свинью так не считал, он опять невозможным движением успел, перехватывая конец посоха голой ладонью. Ладонь ту буквально изувечило, все же Птах силком, за счет высокого познания навыка, усилил выпад клюва чуть ли не всем резервом, на разрыв тонких тел, которым никакое «Совершенство» не поможет выдержать такую нагрузку и восстановиться после нее. Увы, но ладонь Покорми Свинью осталась единственным понесенным от удара уроном, а мигом позже Покорми Свинью второй рукой его печень, буквально Покорми Свинью орган из тела снова познавшего все оттенки агонии Птаха.
Познавшего, но успевшего применить обновление уже темнеющим разумом, чтобы тут же повторно активировать все откатившиеся активные усиления и сверху рывок, спиной вперед, прочь от приходящей в себя твари. Один такт, один такт он, потративший все козыри и оставшийся полностью лишенным иных вариантов, позволил себе поддаться настоящему отчаянию, а потом Покорми Свинью упал еще раз. Уже сам, без помощи землянина – ему тоже досталось, он тоже пострадал, получил пурпурное изгнание в тело и потом две мощные гранаты в уродливую харю.
Эта секунда слабости и потери равновесия и решила весь бой, дала Птаху тот шанс, которого он столь истово желал, которым он тут же воспользовался. Снова рывок-сближение, только теперь по изначальному шаблону умения, прямо во встающего, опираясь на одну функционирующую ладонь, Покорми Свинью. И снова клюв, снова тем же образом, что и раньше, на разрыв тонких тел, метя прямо во второй глаз. Только теперь Птах не Покорми Свинью, а попал, попал куда целился! Второй глаз лопнул с тихим шлепающим хлопком, посох застрял в черепе, пройдя окованным концом где-то две трети пути к задней стенке, рефлекторно выпущенная уже на остатках сил «раскрытая ладонь» не сработала толком, хотя какой-то чисто физический урон и нанесла.
Покорми Свинью не сдох, он еще боролся, он единым движением попросту обломил ранее казавшийся несокрушимым посох, оставив конец его в черепе, а затем ударил навстречу пошатывающемуся Птаху. Удар вышел почти и не быстрым, землянин даже сумел заблокировать, банально принять на скрещенные руки, тут же рук лишившись, когда они просто лопнули в кровавом облаке вместе с бинтами-обвязками, лишая не-ученика второго и последнего подарка его не-учителя. Последний заряд обновления он применил уже понимая, что победил, потому что Покорми Свинью вложился в эту атаку всем, что у него еще оставалось.
Нечистый все-таки встал, шатаясь и капая топленным салом из десятков появившихся после изгнания отверстий, он еще сделал шаг вперед, но тут же застыл. Подумал несколько тактов и медленно, аки подрубленное у самого основания дерево, упал лицом вниз. Словно только этого и дожидались, ожили сразу Хроника и доселе запертая дверь. Вторая со скрипом отворилась, приглашая пройти в финальный зал, а первая скупо описала очередную победу, самую важную в обоих жизнях пришлого.
Враг уничтожен (нечистый/воплощенный/элитный/эфемерный/Хранитель): Покорми Свинью (палач, истязатель, Покорми Свинью, Покорми Свинью) одиннадцатая Ступень.
Первооснова поглощена Святилищем Дверей.
Выход открыт для победителя.
Классическая ситуация для строк для описания поверженных осененными эфемерных тварей или тварей, имеющих эфемерные козыри в рукавах. В самых терминальных случаях, там может вообще ничего, кроме ступени и награды не читаться, заменяясь всякой бредовой ерундой, потому что способности эфемера вообще работают с Хроникой очень необычно или просто странно. Только прочтя эту строку Птах позволил себе немного расслабить булки и бегом побежать к оставленным возле заросшего камнем входа в зал вещичкам. Он их тут не собирался оставлять, несмотря на то, насколько это место его нервировало, особенно начавшие чадить еще сильнее горелки-жертвенники.
В общем, в проход он буквально забежал, только что без панического визга.
Последнее испытание пройдено!
Открыт путь в Зал Почтения!
Дополнительная награда: одно случайное элитное внеуровневое улучшение!
Идеальная награда: одно свободное очко умений в случайный навык (Безоружный Бой)!
Совершенная награда: два свободных очка умений в случайные навыки (Созерцание, Стойкость), из Зала Почтения можно взять на один предмет больше!
Последний зал между уровнями разлома выглядел вполне обычно – квадратная форма, отсутствующий интерьер и единственная дверь, вообще без рисунков, зато богато украшенная и прямо-таки торжественно выглядящая. Если лысый мудило ничего не напутал, то именно там ему должны предложить награду, уже три предмета, учитывая последнее испытание. Именно там он примет решение – пытаться поверить в то, что Юдель его пощадит или поверить в себя, надеясь, что от этой мрази выйдет убежать. Оба варианта казались крайне маловероятными, даже практически нереальными.
- Хреново быть мной. – Только и сказал он, садясь в позу для медитаций, собираясь принимать новое улучшение и потом еще вкидывать три ограничено свободных очка умений.
==+==
Вне навыков и Ступеней:
- регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)
- зрение значительно улучшено, а также заметно лучше работает в темноте, тумане и наведенном мороке (духовно-энергетически-телесный/Первое Испытание/Святилище Дверей)
- удачливость и сопротивление предиктивным эффектам улучшены (эфемерно-духовный/Второе Испытание/Святилище Дверей)
- общая выносливость и стойкость к длительным равномерно-тяжелым нагрузкам значительно выросла (телесно-духовный/Третье Испытание/Святилище Дверей)
- обаяние и привлекательность для противоположного получили тенденцию взаимосвязанного накопительного усиления (духовно-эфемерный/Четвертое Испытание/Святилище Дверей)
- скорость запоминания значительно повышена, анализ больших массивов информации упрощен (телесно-психический/Пятое Испытание/Святилище Дверей)
- плотность духовного тела и качество духовного резерва увеличены (духовно-энергетический/Седьмое Испытание/Святилище Дверей)
- восприятие магических течений и духовных потоков улучшены (энергетически-духовный/Восьмое Испытание/Святилище Дверей)
- прозрачность и затираемость оставляемых следов присутствия значительно увеличены (духовно-энергетически-эфемерный/Десятое Испытание/Святилище Дверей)
==+==
Это из ветки всяческих шпионов и скрытников улучшение, причем тоже очень хорошее, позволяющее не столько лучше скрываться, сколько не наследить на месте пребывания, если удалось успешно оттуда умотаться. Защита от поисковых ритуалов тоже включена, причем даже подозрительно, что это усиление выпало ему именно сейчас. Словно это место, даже после завершения испытаний, все равно желает ему смерти, ага. Птах не идиот и он уже достаточно понимает Хронику, чтобы осознать разницу между полноценным набором синергичных умений из разных навыков и единственным улучшением, пусть даже элитным. Его же не местная братва искать будет, даже не какой-то разозлившийся на оскорбительный взгляд аристократ, а Юдель.
Юдель, блядь!
Тот самый лысый хер, какой, если не напиздел и не наюздел, имеет ступень выше четвертого десятка и хер знает сколько влитых в себя уникальных ресурсов. От такого не спрятаться за единственным улучшением, от такого вообще не понятно, как нужно прятаться. Особенно если лысый станет искать Птаха специфическим ритуалом по откату и просто не сможет не предположить, что Птах его не кинет. Потому что Птаху очень-очень хотелось лысого послать нахер, настолько хотелось, что он всерьез рассматривает вариант, в каком просто поселится здесь, спасаясь от голода за счет обновления и медитации и просто подождет несколько лет.
Или даже десятков лет.
А лучше сотен, ага! Сойти с ума Мудрецу его талантов сложно, но он вполне может справиться! Да и не верилось, почему-то, что это место позволит завершившему испытание слишком долго пребывать в своей власти, не после того, как тот прошел все обязательные залы и теперь может быть выпнутым на мороз с чистой совестью. Последнее – шутка, потому что даже будь это место реально разумным и обладающим полноценной личностью, то у распроклятого Святилища Дверей совести бы точно не обнаружилось.
==+==
Стойкость (достойный): 131/1000
Стойкость к чарам: 4/5
Дополнение (3): познание экзотики
==+==
Безоружный Бой (высокий): 127/1000
Пронзающий клюв: 3/3
Раскрытие – продолжение выпада: 0/1
Раскрытие – вырывая плоть: 0/1
==+==
Созерцание (достойный): 118/1000
Комплексное познание: 5/5
Дополнение (3): цепь понимания
Дополнение (5): понимание цепей
==+==
С очками, наверное, можно было дольше думать, придумывая разные варианты и потратив их немножечко умнее, но у Птаха просто не хватало на это сил, моральных в первую очередь. Уж насколько он флегматик и пофигист, но даже ему, даже после всего пережитого, факт пройденного или почти пройденного пути неслабо так дал по мозгам, все естество просто требовало расслабить булки, смотреть в потолок, а также делать нихрена, нихрена не делать и страдать херней в разных пропорциях перечисленных задач. Потому-то вложился строго по заранее составленной схеме, не желая даже насиловать справку родной Хроники.
Со «стойкостью к чарам» все и так понятно – две закрытые полностью пассивки будут лучше, чем одна почти закрытая и одна только начатая. Клюв себя показал слишком хорошо, чтобы от него отказываться, а на третьей ступени вовсе сплошное счастье в виде пропавшего отката и снизившихся затрат при повышении пробития и возможности оставлять усиленный заряд духовного поражения. Как от двух-трех кулаков или ладоней, что было бы неплохо, если бы не факт того, что после клюва в чье-то сердце, жертве клюва чаще всего на негативный эффект уже наплевать, как и на все остальное тоже.
Нет, ну серьезно! Более долгий эффект «духовной обертки» вокруг ударной конечности, дающий возможность без особого труда не только пробить жертве грудь, но и вытащить руку из раны, намного полезнее и только ради него стоило прокачивать это умение. Будь оно изначально на тройке, то не пришлось бы во втором зале лишаться конечности и тратить обновление. Но тогда бы пришлось жертвовать либо блоком, либо сближением, а оные спасали его жизнь намного чаще, чем клюв. Честно сказать, кроме последней твари, не было ни единого боя, в каком бы не пригодился тот же блок. Покорми Свинью явно каким-то своим эфемерным способом умудрялся не давать даже подумать об активации защитного умения.
Раскрытия тоже выпали полезные, особенно возможность, как и со «слетевшим листом», продолжать удар энергетической проекцией, только не для удара с дистанции, но дабы пробивать плоть цели намного глубже. Во-первых, это будет отличное средство против крупных врагов. Во-вторых, можно будет не засовывать в жертву руку по плечо, теряя подвижность, а лишь коснуться цели пальцами, пробивая кожу, тогда как проекция, больше не сдерживаемая броней и сопротивлением чужой энергетики, довершит начатое. Второе улучшение тоже вполне норм, но оно больше про травматические и калечащие приемы, каким тоже место сыщется, но для стиля Птаха «вырывая плоть» не настолько критически-полезно, как «продолжение выпада».
Последнее очко, закрывшее до полной пятерки основное умение ветки «Созерцания», подарило дополнение, ставшее логическим продолжением предыдущего. Если «цепь понимания» позволяла увязывать получаемые от всех умений потоки информации воедино, то «понимание цепей» давало прямо-таки неестественно-качественное видение подоплеки и связи одних событий с другими. Бесценная штука, что в бою, что в мирной жизни, считается одним из самых полезных для аристократа-интригана или следователя-детектива дополнений вообще, если говорить про ветку «Созерцания», разумеется. Причем эффективным даже на высоких уровнях, полезнее многих иных открываемых на оных уровнях умений.
Именно из-за последнего дополнения он вынуждено провалялся в медитации почти сутки. А еще он просто уснул, вымотанный битвой, несмотря на то, что обновление и уж тем более воскрешение любые эффекты усталости напрочь убирают. Устало не тело, не триада даже, устали личность и душа, а с этим никакому умению не сладить. То есть, никакому из тех, какими Птах владеет. В теории, ничего не мешает не спать годами, годами же пребывая на пике нервного напряжения, но на практике так делать категорически не советуют, причем и Аварис, и Юдель, и вообще любые учебники.
Святилище Дверей пройдено осененным!
Зал Почтения приветствует прошедшего дверями!
Доступно три предмета-награды на выбор среди предложенных!
Зал Почтения, сказать честно, не внушал, особенно на фоне ряда пройденных испытаний, очень сильно походя на обычные залы между оными испытаниями, только что размерами побольше и дверь опять только одна. Тот же немного затхлый воздух, серые стены и пол, освещение от магических кристаллов, а также этакая аура запустения. Словно у давно-давно не посещаемой квартиры, где никто не живет и жить не хочет. Впрочем, это «не внушал» быстро прошло, стоило только перевести взгляд на ровно одиннадцать каменных столиков-алтарей, на каких лежали разного вида предметы.
Первым делом взгляд зацепился за тот из них, какой был украшен белыми перьями «не лебедя, но Феникса или Ангела», ведь именно ради него вся эта история и началась, затянув Птаха в свои шестеренки беспощадной лысой хваткой. Это был флакон с зельем, причем не самый маленький, размером с пузатую чашечку для чая, целиком стандартной формы и объема – землянин видел, как в точно таких же, только из дешевого материала и без украшений, продавались всякие настойки от кашля и прочая низовая алхимия, какую можно пить не всю за раз, а на пяток отдельных порций разделить.
Вот только примененная справка Хроники показала, что эту штуку пить нужно все-таки залпом, а порция у нее одна. И ему пришлось приложить невероятные, запредельные даже, усилия ради того, чтобы не броситься к флакону и не выхлестать его залпом, наплевав на все последствия. Все потому, что была это никакая не настойка от кашля и даже не средство для повышения потенции или вовсе эликсир роста шикарных усиков, какие и без предыдущего пункта пропустят усоносителя решительно в любые трусики.
Предмет: Эликсир Истины
Тип: поглощаемый эффектор
Эффект: раскрывает два дополнительных свободных слота под навыки, навыки не привязаны к пирамиде возвышения и могут иметь абсолютно любой ранг.
Ограничения: может быть принято лишь единожды; должно быть принято не позднее, чем через одиннадцать дней от момента формирования эликсира (осталось: 10 суток, 24 колокола, 49 нот...).
«Ой, бл-я-я-я-я...» – Только и подумал Птах.
- Ой, бля-я-я-я-я... – Сказал он подуманное уже вслух.
Ну, теперь стала понятна вся секретность, стало ясно, почему Юдель всю свою жизнь положил на прохождение этого места и настолько сильно вложился в Птаха, выгребая до дна все заначки. Почему десятилетиями вел себя аки сломанный алкоголик, ожидая шанса на успех, почему старательно притворялся перед всем миром, что не представляет никакой опасности. Почему опасается того, что Птах наплюет на любые сделки и обещания, рискуя даже всеми карами, какие ему будут уготованы, ради того, чтобы это зелье выхлестать залпом.
Это билет даже не в высшую лигу, а в самую высочайшую изо всех. За такую хрень убивать Юделя стали бы даже не люди носящего Корону Лебединых Перьев, а настоящие правители мира, владеющие крупнейшими империями и гегемонами. Те, кому не упало заиметь еще одного конкурента, претендента на то, что они по праву считают своим. Да что там! За этот флакончик, за сам факт возможности его получения, вполне могут все Королевство Лебедя заровнять с землей, под ноль, не оставив никого в живых.
И все это Юдель знал, потому и нервничал, несмотря на весь самоконтроль, несмотря на свои без преувеличения железные нервы. Каждый новый навык пропорционально усиливает остальные, это аксиома, какую знают вообще все, этому с молоком матери и ремнем бати учат здесь всю малышню, об этом справка Хроники рассказывает первым делом. Во что превратят осененного с идеальной пирамидой два дополнительных пурпурных навыка, особенно если их выбрать с учетом всех возможных синергий? Ответ очевиден: в того, кто будет править если не миром, то значительной его частью, потому что некому будет запретить.
- Ах ты ж лысая сука. – Улыбается землянин, подавляя желание захохотать, а потом не выдерживая и смеясь, аж задыхаясь, пока все же не вернул себе членораздельную речь. – Как же ты хорош, как блестит твоя башка! Ха! Всех поимел, сука, вообще всех!
А хуже всего то, что шансов у Птаха реально нет. В том смысле, чтобы присвоить это чудо себе и воспользоваться его плодами. Единственным возможным вариантом выживания для него будет пойти сдаваться тому же королю, каким-то чудом пробившись к нему на аудиенцию, что уже отдельная задача с десятью звездочками. Но простейшая логика подсказывает, что если он выпьет это сам – его убьют просто из профилактики, либо попадет он в условия, в каких он еще будет рад, если просто убьют. Если принесет и попробует отдать – тем более убьют, дабы зачистить опасного и уже не нужного свидетеля, это настолько логично, что просто никак иначе, но убьют с огромной благодарностью, может, даже всплакнут от приливших эмоций.
Если не отдавать, то его отыщет лысый, какой будет искать и найдет, от какого с его набором навыков не выйдет спрятаться. Всегда остается шанс получить хотя бы высокий навык маскировочного типа, вложить в него все появившиеся за уже взятые ступени очки умений и надеяться, что этого хватит. Но это слабенькая надежда. Отдать кому-то достаточно слабому, чтобы иметь хоть какой-то шанс на нормальное сотрудничество? А зачем ему такие союзники, если они не защитят Птаха от Юделя, даже решись они помогать землянину от всей широты души?
Цугцванг, как ни крути.
Слишком великая ценность, слишком, слишком запредельная, чтобы от нее вышло избавиться с пользой для себя. А единственное здравое решение – лично употребить немедленно и сразу приведет к конфронтации с лысым. Итоги оной конфронтации Птах может предсказать с закрытыми глазами и без калькулятора, математиком быть не нужно. В общем, даже изначально невысокие шансы на успех побега теперь стали совсем призрачными. Даже если дверь реально выведет Птаха в сутках пути от Юделя, тот со следа не упадет. А если неким чудом и удастся от лысого отделаться, тот всегда может просто всем растрезвонить о Птахе, его дарах и выпитом им эликсире.
Высока вероятность, что он тогда пожалеет о том, что его не поймал Юдель.
Какая-то отчаянная надежда заставила землянина проверить оставшиеся десять предметов, вдруг там отыскался бы способ надежно спрятаться или перенестись вовсе в соседний мир, или хотя бы на какой-то дальний континент, до какого Юделю добираться столько, что Птах успеет прокачаться и стать ему сносным противником. Угу, размечталась, птичка, маши крыльями чаще. Идеального варианта не имелось, тем не менее, кое-что землянин все же приметил и обдумал, но все это опять же упиралось в вопрос доверия и попытки решить: пойдет он навстречу Юделю или попробует обмануть? Обманет лысый, или честно отпустит, платочком в спину помахав?
Помимо зелья, прихватить хотелось очень много, как для себя, так и на продажу, потому что бесполезных предметов здесь не имелось вообще. Чего только стоил «Вердикт Величия», автоматически заменяющий любой из семи навыков максимально подходящим к билду истинным пурпуром, но только если пурпура еще нет в наличии. От этой штуки лысый бы точно не отказался, у него в вершине Пирамиды стоит высокий навык, так что заменить он может даже основание, какой-то из достойных. Хрен ему, а не величие, он и так шанс на два пурпура получит, если Птах решит ему поверить... а если не решит, то тем более хрен ему, а не величие.
Он проводит рядом с наградами почти шесть колоколов, прежде чем сделал наиболее логичный выбор, взяв один артефакт, и два расходника, аккуратно подняв флакон с перьями и скрыв его в инвентаре. Миг нерешительности, и второй расходник ложится под язык, словно самая обычная таблетка в форме монеты из непонятного металла, растворяясь без малейшего следа. Это та штука, какая слабо поможет, найди Юдель своего не-ученика-предателя, но очень даже может спасти, если лысый начнет убивать и предавать первым. Какой бы из вариантов ни выбрал Птах, он все равно одну из наград потратил бы этот расходник, слишком полезный, слишком нужный именно в его положении.
Третьим предметом оказался посох, пусть это и не совсем логично, пусть Юдель сто раз говорил о том, что со временем костыль в виде псевдо-оружия перестанет быть нужным. Но этот посох и не оружие, даже не псевдо, хотя использовать его можно и в таком виде, его сила несколько в ином. Честно сказать, складывалось ощущение, что вот эту штуку Святилище Дверей создало специально для победителя. Или не создало, а выбрало из запасов того, что лежало на складах. Игрушка чисто для боевого монаха в лучших традициях, ничем не уступающая прошлой палочке.
Предмет: Ветвь Древа Мудрейших Душ (тридцать третья ступень).
Тип: аксессуар/вспомогательный/овеянный легендами
Ветвь Древа Мудрых Душ (тридцать третья ступень): несокрушимая ветвь незримого древа, на каком, как гласят легенды, повисли души всех Мудрецов древнего и могучего ордена. Обладает высшей духовной проводимостью, идеально сливаясь с замкнутым духом Мудреца, пропуская сквозь себя внутренние техники, не нарушая баланс и сохраняя не меньше десяти от одиннадцати частей изначальной мощи. Покуда дух владельца, разделившего с ветвью свою кровь и силу, опирается на Ветвь, чрезвычайно усиливает все навыки, вписанные в Хронику владеющего.
Часть Древа (активируемый эффект): погружаясь в мир и становясь его частью, временно накладывает на местность вокруг тень от тени Древа Мудрейших Душ, усиливая все способности владельца, ослабляя любое постороннее волшебство или умения, а также позволяя в одиннадцать раз увеличить радиус работы любого площадно-аурного умения владельца.
Убежище Мятущихся Душ (активируемый эффект): соприкоснувшись с землей, становится часть благого хора Древа, укрывая окружающую территорию в потоках мироздания, а также чрезвычайно усиливая любые маскировочные, восстанавливающие, защитные и усиливающие умения пользователя, втрое ускоряя откат умений, пока под сенью Убежища.
Маяк Мудрейших Голосов (активируемый эффект): при активации на полные сутки создает идеальный маяк для глубокой медитации, позволяя притянуть себя к маяку даже из чрезвычайно глубоких слоев мировых потоков.
Вот это палочка! Всем палочкам палочка, хоть сейчас объявляй войну всей крапиве Иулатара! Кроме шуток, этот посох, поразительно похожий формой на прошлый, даже изгибы почти те же, буквально легендарная хреновина, какую прямо так Хроника и прописала: овеянная, блядь, легендами! Да, это никакое не оружие, но зато это мобильный генератор усиливающего поля, идеальная переносная палатка с эффектом стелс-системы, а также палочка-выручалочка для глубоких медитаций, какими Птах все равно пока особо не занимался за отсутствием времени и необходимости. Серьезно, эта штука может стоить дороже королевского дворца, хотя это и преувеличение тоже.
Да, веточка удивительно хороша, но она очень специфическая, пригодная для использования именно Мудрецом, причем могущим всем этим добром воспользоваться, а не первому попавшемуся. Пусть даже привязка на кровь и дух и поможет, сделает посох пригодным для кого угодно, но только обладая правильной пирамидой навыков, желательно с пурпуром на вершине, выйдет раскрыть потенциал этой штуки. Даже Птах сейчас этого не сможет, у него не та ступень и не те силы, но вот потом... потом будет совсем иное дело.
Если у Птаха вообще будет это самое потом.
Он снова достает из инвентаря и сжимает в руках флакон с перышками, видя переливающуюся золотом даже не жидкость, невесомую пыльцу, сокрытую под этими перьями, словно обнимающими стекло и его содержимое. Птах не может решиться, не может понять, решил ли он вообще, или все же нет. Так он и стоит полный колокол, затем второй, затем третий и лишь тогда принимает решение. Он даже не повернулся к оставшимся на каменных алтарях вещам, какие теперь стали призрачными и невесомыми, недоступными ко взятию, он ушел в дверь прохода. Стоило только коснуться ее, самой обычной с виду двери без рисунка, он будто бы увидел мир сверху.
Тот самый овраг, когда-то почти ставший каменоломней, сокрывшийся между двух деревенек, пусть и изображенный весьма схематично, а также вся окружающая территория. Юдель не соврал, радиус немалый, километров тридцать, если на самый край прыгнуть, то можно неплохо так разорвать дистанцию, а если сразу побежать, то во дворец у Его Величеству тоже можно успеть. Попросить себя просканировать, намеренно выпячивая пурпур, предложить вообще любые услуги и вассалитет и добро пожаловать... в подвал или на лабораторный стол.
Как только двери раскрылись, а оставшиеся призы стали призрачно-недоступными, как снова ожила Хроника, поздравляя его с завершением разлома и, кажется, еще и доливая немного первоосновы из той, какую раньше жрало Святилище Дверей. По крайней мере, именно это он и предположил из пронесшихся перед внутренним оком очень то око радующих строк.
Ступень повышена!
Ступень: 4
Ступень: 5
Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!
Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!
Личный пространственный карман: 13,5 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).
Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык (всего: 8)
Обретены улучшения!
Обретен доступ к механизмам аукциона!
Обретена возможность вести личные записи в собственной Хронике!
Обретен расширенный функционал работы с личным пространственным карманом!
Нет уж, это все будет уже завтра, а сейчас он только глупостей наделает, если попробует во всем полученном разобраться и потратить выданные Ею зерна умений. Улыбнувшись, - нормально, а не как обычно, улыбнувшись, - Птах делает шаг вперед, проходя через ждущую его дверь.
И в последнем шаге ощущает, наконец-то ощущает, как незримая нить, пришившая его душу, тень, суть, к проклятому Святилищу Дверей, нить, прошедшая сердцем к камню, наконец-то расплелась.
И тогда Птах на один короткий миг стал свободен.
***
- Ты в курсе, что я тебя узрел еще как только ты вышел из деревни? – Вопрос Юделя задан удивительно спокойным тоном, равнодушны, как и всегда, что могло бы напугать, не отбоись Птах свое, не выгляди лысый настолько уставшим, не прозревайся под его кожей едва заметная сеточка сверкающих вен, выдающая активное использование высшей стимулирующей алхимии. – Ты...
Это было даже мило, - в очень жирных кавычках, разумеется, - эта его нерешительность, с какой тот смотрел на Птаха нечитаемым взглядом. Землянин молча откусил еще кусок исходящего паром печеночного пирога, купленного за честную монету, ранее хранимую в поясном кармашке и не пропавшей после воскрешения, в ближайшей деревеньке, куда он перенесся из последнего зала, одной рукой проявляя на ладонь сокрытое в инвентаре зелье. И тут же швыряя его в лысую скотину, впрочем, тот без малейших проблем бросок перехватывает, тут же погружаясь в себя и читая справку Хроники про эту великолепную штуку.
- Надо же, принес. – Он сказал это с таким искренним и непередаваемым удивлением, что стало просто обидно, будто бы он вообще не верил в успех, или, скорее, в честность, землянина. – Но ты не хами, Птах, я же не железный. В этот раз так поломаю, что весь инвентарь пропадет, может и два раза кряду.
- То есть, убивать меня не станешь? – Как бы он ни старался храбриться, но в голосе Птаха промелькнуло то бесконечное напряжение, с каким он смотрел на своего мучителя и, вероятно, палача. – Я ведь теперь тебе бесполезен. Даже вреден, если подумать. И вообще, мне называть тебя твоим величеством, или сразу высокопревосходительством? И всего пантеона ради, выпей эту штуку, не мучь меня, я и так собственной жадностью едва не был задушен, вероятно, даже буквально!!!
Юдель ответил не ударом в лицо, что уже неплохо, смотря на Птаха спокойно, без промелькнувших было эмоций, но взгляд все такой же нечитаемый. Только теперь уже не равнодушный, нет, теперь в глазах Юделя, прозванного Нерушимым, боевого Мудреца сорок восьмой ступени, было что угодно, кроме равнодушия в любой его форме. А потом он засмеялся, засмеялся настолько страшным смехом, что Птах чуть не обосрался. Хотя бы и потому, что Юдель, этот камень в людском обличии, реально смеялся. Не зло, не с ненавистью, а с каким-то неимоверным надрывным весельем. Хрипло, неумело, словно давно забыл, как вообще смех должен звучать.
- Ты думал... ох, ты думал, пришлый, что это для... для меня? – Он спросил, задыхаясь от смеха, а увидав лицо Птаха, засмеялся опять. – Давно так весело не было. Я бы тебя поблагодарил, но не буду притворяться. Всю свою благодарность и доброту я и так в тебя вложил, даже не без успехов.
Птах обтекает.
Вот прямо более удачного образа и не подобрать, настолько он одновременно чувствует себя идиотом, настолько же испытывает безмерное удивление. Ну да, логично. С чего он вообще, блядь, взял, что Юдель работает на самого себя? Хотя, ладно, было с чего взять, но все равно он, увидев зелье, даже не предположил обратного. Что опять возвращает к мысли о том, что ошейник ему таки уготовит не Юдель, а однозначно очень крутое начальство этого типа, а Птаху нужно было убегать.
Он даже невольно стрельнул взглядом и развернувшимся восприятием по округе. Примятая трава, воткнутые в разные углы оврага маскировочные штыри и отвлекающие амулеты, следы многократно обновляемых ритуальных кругов, причем разных – лысый не лгал и начал проводить ритуалы практически сразу, как Птах исчез за дверью. Но ни отряда захвата, ни какой-то охраны не видно и не ощущается. Хотя, блин, какая еще охрана, какое еще сопровождение для этого хмыря?! Он сам себе ебучий Форт Нокс, кто его ограбить-то попробовать может и пережить такую попытку? Разве что лично вся королевская конница, рать, срать, брать и блядь.
- Не буду даже спрашивать, на кого ты работаешь... – Красноречивый взгляд Юделя дал понять, что запас его терпения к намеренной непочтительности Птаха на сегодня исчерпан. – ...то есть, на кого вы работаете. Вопрос иной. Со мной-то что будет?
- Да иди себе. – И видя его удивление, он даже отмахивается, словно от насекомого. – Дело не в работе на кого угодно. Дело в том, что перья эти не для меня, только и всего.
Несколько секунд Птах хочет именно предложенное и сделать – взять и уйти, раз предлагают. А попробуют ударить в спину, то так тому и быть, благо он немножко подстраховался, но тут лучше даже не думать об этом в присутствии говна лысого, авось поймет, прочтет мысли или иным образом разгадает. Или даже уже понял и разгадал, оттого и отпускает, вернее, «отпускает» своего не-ученика восвояси. Эти несколько секунд, несомненно, были самыми тяжелыми в жизни Птаха, но он все же заставил себя спросить.
- Тогда зачем? – Он с физической мукой заставил он себя пойти наперекор всем инстинктам самосохранения. – Я хочу знать ради чего я все это пережил. Ну, если это знание не будет моей могилой. Если будет, то я реально пошел.
Юдель пырит в Птаха неподвижными буркалами, выдавая тем самым чрезвычайно напряженные размышления, какие редко настигают его лысую голову. Ответил уже-точно-не-учитель не сразу, землянин даже начал понемногу отступать назад, готовясь хотя бы попытаться убежать.
- Пожалуй, да, именно ты знать заслужил. – Лысый встал на ноги, закрыл глаза, окутался стального цвета сиянием высшего очищающего умения ветки «Единения», сбрасывая все негативные эффекты, достал бутылку-хранилище и принялся наводить ее на разбросанные вещички, всасывая таковые подобно пылесосу. – Поедай свою выпечку, десять нот и бежишь за мной. Отстанешь – ждать не буду.
Секундная пауза.
- Еще одна есть? – Птах был так шокирован этим вопросом, что просто машинально протянул второй пирог, тут же его лишившись. – Под ту алхимию есть нельзя, даже проголодался как-то.
Спустя десять нот они уже бежали вдаль, не выпадая из-под маскировки, а землянин ощущал, что ему просто нужно знать, что он не имеет права сбежать именно сейчас, даже если ему и позволят.
Так сложилось, что внутри Лебединого нет ни единого официально разрешенного кладбища, если бандитских могильников и отдельных родовых мавзолеев не считать, но последние располагаются на частной территории, да и не все рода, даже из сильных и древних, имеют право на такой мавзолей. Не столь уж много веков спустя от заложения и становления столицы, одним из королевских указов было приказано перенести все кладбища за пределы городской черты, даже бедняцкие могилы перекопали и перезахоронили, пусть и методом «лего-набор на сотню-другую покойников в одну братскую яму». Тогда, во время очередного буйства хаоса, какая-то очень могучая тварь некротического типа оные кладбища почти полностью подняла, проигнорировав всю возможную защиту городскую и на самом кладбище.
В общем, проще оказалось перенести, чем отстраивать заново, вот и перенесли – и бедняцкие, и городское, и солдатское, и даже мавзолеи аристократии переместили не столь уж далеко от городских стен. Небольшой городок, чье изначальное название давно было забыто, уже много веков называется Покойницким, являясь на деле весьма важным узлом лебединой обороны. В случае нужды уже союзные некроманты получат в свое распоряжение огромное количество ресурсов, какие можно будет тут же бросить во врага. По этой же причине Покойницкий давно стал де-юре и де-факто одной военной базой, а ключи от массовых ритуалов поднятия могил хранят одновременно в королевской канцелярии, а также у заправляющего в Покойницком графского семейства мастеров труповодства на жесточайших клятвах верности.
Под этот городок-кладбище давно существует цельная разветвленная сеть предоставляемых услуг, вроде доставки усопших из Лебединого в Покойницкий, широкий перечень традиций «скорбного шествия», все полагающиеся штрафы за попытку не похоронить погибшего родича или похоронить не там, где нужно, и куча подобных мелочей. Даже социальные программы, когда неспособных оплатить перевозку трупа и похороны родича от оплаты избавляют и хоронят за счет короны. Хоронят, правда, без большей части потрохов, какую вырежут не на алхимию, так на корм боевым химерам (рыцарские кони, многие их породы, мясцо любят, а господа часто стараются таких тварюшек кормить разумным мясом, они от этого становятся совсем лютыми), а также в братских могилах ровно на количество доставленных за сутки трупов, но сам факт!
Проникнуть сюда оказалось не сложно, охрана была больше символической, а их парочка даже не особо скрывалась, Юдель кинул пару монет привратному продавцу, приобретя два тяжелых потрепанных траурных плаща. Их, кстати, вернуть можно, получив половину отданной суммы обратно. Сложнее оказалось пройти через само кладбище, оно реально было размером с город какой-то, даже несмотря на то, что могилы всех незнатных регулярно «обновляли», хороня новых поверх старых. И таких слоев в этом месте было столько, что в сенсорном восприятии это место казалось чуть ли не большим некрополем, чем приснопамятные Мертвые Залы. Тут даже свой трехслойный разлом имелся, Птах ощущал его сигнатуру, пока следовал за двигающимся между могил Юделем.
Был поздний вечер, и большая часть кладбища оказалась пустой, только редкие посетители, стражники, похоронные процессии, да живущие в прилегающей инфраструктуре местные жители сновали во все стороны. Птах, откровенно говоря, нихрена не понимал, но с каждым часом все сильнее подозревал, что у Юделя на деле с местными графами-некромантами весьма тесные отношения и классическая сцена из рубрики пароль-отзыв-явка должна состояться именно здесь. Но вместо того, чтобы направиться к возвышающемуся над могильным курганом довольно красивому и нигде не готичному замку, Юдель уходил все глубже в старые части кладбища, маскировкой обманывая возможную охрану или случайных прохожих.
- Здесь. – Сказал он, когда они остановились посреди совсем уж старой части воистину древнего кладбища. – Не мешай.
Птах и не собирался, осматриваясь и задаваясь все большим количеством вопросов, начиная с того, что в этом мире вообще странное отношение к трупам. В прилегающих к дикоземью территориях их либо расчленяют перед закапыванием, либо вовсе не хоронят, а сжигают, причем стараются жрецов приглашать. А то можно вместо поднявшегося кладбища обычных мертвяков получить пару-тройку нажравшихся праха призраков или вовсе кладбищенский дух. Но чтобы настолько масштабные кладбища, как в Королевстве Лебедя? Такие немного где делают, чаще тоже предпочитая урны с прахом или рассредоточенные мавзолеи и погосты.
Мысли о похоронной традиции не мешают осматривать старые, покосившиеся каменные мемориалы, какие, видимо, давно уже никто не подновлял. Явно не горожан и не бедноту под такими хоронили, но столь же явно некому больше за могилами глядеть. Единственная реально ухоженная могилка – это та, над какой присел Юдель, принявшись доставать из инвентаря всякие предметы. Собственно, в тот момент землянин подумал, что местные спецслужбы вообще не ловят мышей – подобный приметный кенотаф, даже не могилу, а чисто памятник, слишком уж легко выделить и заметить. Единственный ухоженный на всем секторе кладбища памятник ведь!
Он уже приготовился нырять в открывшийся тайный проход, но Юдель удивил – он достал не ритуальные принадлежности для открытия тайного прохода, а тоже ритуальные принадлежности, но другие: небольшую лампадку, свежий хлеб, вино и какой-то амулет против сорняков, каким убрал с надгробия всякие листочки и мох. Теперь Птах присмотрелся к самому кенотафу, исполненному в виде фигуры человека, обернутого в каменные пернатые крылья. В местной религии ангелы есть, но не всегда пернатые, да и не всегда вообще божьи слуги, тварей агнелоподобного вида, причем «соответствующих Ветхому Завету ангелов», в этом мире хватает, многие из них вполне приравнены к стихийным и не очень бедствиям.
На кенотафе нет ни годов жизни, - здесь эта традиция не прижилась, - ни даже имени, что уже странно, зато есть единственная выбитая в камне фраза.
Лишь расправляя крылья, мы обретаем свободу.
Юдель, тем временем закончил убирать могилу, уселся на подогнутых коленях, разжег лампаду и пару палочек с благовонием, разлил вино по двум чашам. Одну протянул Птаху, а вторую, впервые со времени их первой встречи, выпил сам, залпом и в один глоток, хотя землянину от насыщенности этого винишка магией едва не стало дурно, он почти применил «Полное Обновление», настолько оно мощно ударило в голову. А потом плюнул и применил уже без «почти», иначе его бы прямо здесь бы и вырубило.
Именно потому он не пропустил момент, когда Юдель одним слитным движением достал из собственного инвентаря злополучное зелье и хорошенько размахнувшись... разбил флакон о кенотаф, буквально вдребезги. Вспышка капелек золотистого тумана испарилась, растворившись в мироздании, быстрее мысли, иначе Птах точно попробовал бы слизать или занюхнуть. Меньше такта, меньше сотой доли оного, и бесценное сокровище, натуральный эликсир превращения в полубога, просто взял и сгинул, исчез, превратился в ничто. Пока землянин пытался осмыслить произошедшее, Юдель встал на ноги, взглянул в уже ночные небеса, произнеся единственное слово:
- Наконец-то. – И было в его голосе, в его движениях, в нем всем столько непередаваемого облегчения, что казалось, будто бы он сбросил с плеч что-то размерами с горный хребет и весом примерно в столько же.
Полузадушенный писк, какой издал все еще квадратными глазами смотрящий Птах, не могущий перестать разглядывать медленно растворяющиеся кусочки стекла, Юдель, казалось, проигнорировал. Он так и стоит несколько нот, смотря на небо, а землянин пытается не заплакать, смотря на разлетевшийся в хламину билет к всемогуществу. Лишь только выдержав это воистину Мхатовскую и Поплавскую одновременно паузу, он повернулся к Птаху и заговорил.
- Вот для кого и для чего все это было, пришлый. – Если у Птаха и были мыслишки возмутиться или матом спросить за причины такого дебильнейшего из дебильных поступка, то вид улыбающегося Юделя напрочь эти мыслишки похоронил. – Конец всей истории.
- Что это была за история? – Спросил он, не надеясь получить ответ, но все же получая его.
- Садись, прямо здесь, на камень, я расскажу, ночь еще лишь началась. – И он начал рассказывать.
***
Давныб дабно, в дабекой-предабекой галактике, когда нынешний лебединый король еще агукал в люльке и думать не думал о том, чтобы в будущем отравить своего любимого венценосного батеньку и через заказанных заморских специалистов провести глубинную, растянутую на шесть лет и полностью незаметную со стороны крайне похабную ментальную обработку совсем не любимой, но все еще живой и здравствующей венценосной мачехи, жил да был один весьма могучий род. Носил он в свое время и герцогский титул, был и вольной гильдией, и гильдией коронной, был даже сектой и магическим орденом, только все равно во главе этих организаций стояли люди с одной и той же характерной внешностью, и столь же характерным родовым именем.
Семейка эта была такой, что земные Адамсы у них бы даже полотенца не подносили, настолько они являлись отмороженными и злобными, что в устах Юделя звучало искренней похвальбой и похвалой. Так, например, тот же садизм и жажда причинять боль у них буквально родовой аспект, склонность к ряду навыков и получаемых при инициации Хроники даров. Опять же, это похвальба, а не жалоба. И вот в этой семейке жила-была да здравствовала одна очень жестокая, очень хитрая и опасная дамочка.
Само семейство являлось, скажем так, мультинациональным, они рассредоточили свои ветви по нескольким государствам, служа тем не за страх, но за отсутствие совести, иногда грызясь между собой, но куда чаще выступая посредниками и переговорщиками во время различных конфликтов, торговых сделок, масштабных проектов или величайших рейдов в хаотические земли. Свою жестокость и садизм ребята и девчата прекрасно контролировали, а их уникальная родовая высокоактивная социопатия позволяла становиться очень недурными дипломатами, когда это было им нужно. Так вот и эта дамочка умудрилась быть еще в девичестве посланной не куда-либо, а аж в самый далекий Цань, да еще в возрасте неполных тринадцати лет.
Это сказалось не только на разных видах кулинарных пристрастий и любви к эротической акупунктуре с ментально-суггестивным уклоном, но и на выборе навыков при инициации осененной. Дамочка, тогда еще юная девушка, стала именно что боевым Монахом, благо связей, денег и умения без мыла влезть в жопу и оттуда выесть себе путь, подобно личинке Чужого, у нее с детства было не занимать. В общем, вернувшись на родной континент и в привычные широты уже не милой девицей, а матерой милфой, дамочка принесла в семейство новую струю, новые веяния, если хотите. Как и говорил Аварис, при правильном использовании сильных сторон и нивелировании сторон слабых, Монахи считаются до крайности неприятными противниками и полезными индивидуумами.
Вот так и появились в указанном семействе, чье имя, опять же, ничего не скажет тупому, невежливому и дохера любопытному, - прямая цитата, заметим, - пришлому ничего полезного, свои собственные адепты замкнутого и открытого духовного пути. Универсальные боевики-рукопашники, не менее универсальные сенсоры-познающие, чуть менее универсальные целители со специализацией на тонких поражениях и восстановлении разума – путь Монаха не ограничивается одним лишь «Безоружным Боем», закрывающим все внешне-энергетические пути. В роду появились свои Монахи, вполне европеоидной внешности и без азиатского колорита, что отдельно бесило правоверных цаньцев, чьи наработки дамочка цинично попячила не без помощи обмана, вероломства и вышеупомянутой эротической суггестивной акупунктуры.
У самой любительницы форматировать любовников с помощью иглоукалывания появился небольшой мужской (и мужеложеский!) гарем, а также несколько вынуждено зачатых и выношенных детей, больше по политическим причинам, нежели от жажды материнства. Среди них нашлось место двум особенно смышленым и талантливым, добившимся куда большей доли внимания своей матушки выдающимися даже по меркам рода достижениями в не менее выдающемся юностью возрасте. Матушка та была той еще кукушкой, дети могли ее годами не видеть, а вместо того, чтобы детей приобнять после родов она предпочитала приобнять притащенную ей прямо в родильную комнату папку с документами, какие она вполне могла подписывать во время схваток, не проронив даже звука, если отдельных приказов свите не считать.
В общем, двое братишек, какие ее внимания добивались, маму не сильно любили, скорее уж просто хотели добиться большего в жизни. Больше ее внимания – лучше учителя, чаще индивидуальные занятия, шире доступ к различным благам и качественней алхимия для развития. В итоге, развивались они не по дням, а по часам, уже к пятнадцати годам, еще не имея милости Ее и собственной Хроники, могли на голом энтузиазме и подготовке вырезать средний разбойничий лагерь или загнать, выловить и притащить живьем редкого зверя восьмой ступени с приставкой «элитный» и «ночной». Суровые детишки, каким в графе «место жительства» можно было с рождения прописывать и выделять алыми чернилами приснопамятное «Челябинск».
Один из них был подвижным и юрким, невысоким, но поразительно ловким и внимательным. Второй крупным, сильным и чрезвычайно выносливым, искусно прячущим острый ум за маской простака с мышцами вместо мозга. Одного из них обучали легкому маневренному стилю сражения, завязанному на множество ударов по уязвимым точкам и ювелирный контроль дистанции. Второго учили превращаться в омываемую морскими волнами несокрушимую скалу, умеющую смертельно удивить противника тем, насколько эта скала бывает быстрой. Одного из парней, рожденных от разных нелюбимых отцов и одной жестокой матери, звали Талий, а второго Юдель.
С детства вместе, с детства в змеином кубле родной семейки, где слабость считалась приглашением сожрать, а милосердие – страшнейшим из пороков. Они всегда были вдвоем, от первых дней, до первой инициации, что у них наступила в один день и один час. Всегда были вместе они и тогда, когда занимались первичным развитием, собирая пирамиду основания и надеясь сделать ее как можно лучшей. Юдель достиг поразительного успеха, ведь даже в этой семейке далеко-далеко не все получали тройку синергирующих друг с другом высоких навыков. Талий пошел и того дальше, сумев, несмотря на все риски и прямой запрет самоубиваться особо тупым способом, стать воистину Совершенным.
Того родича, какой подсунул ему методичку по обретения истинного навыка методом контролируемого самоубийства в специфических условиях энергетической пустоты, говорят, удар хватил. Причем хватил он его до того, как тот удар ему обеспечила разъяренная попыткой лишить ее актива и подпортить ей репутацию матушка. А кого бы не хватил, если пошедший на смерть дурачок реально обрел пурпур, причем высшего сорта?! Да во всей семье, во всех ветках таковой, подобным навыком, причем жиденьким таким, как для пурпура, только глава и обладал, да и он уже лет триста отошел от дел и не вылезал из личного гарема, совмещенного с пыточной.
Возможно, была виновата именно эта внезапная ситуация с пусть не владыческим, - что суть прямая конкуренция правителю, - а боевым-универсальным пурпуром. Возможно, доигрались все-таки старейшины семейства, слишком уж поверившие в свою незаменимость. Несомненно, виноваты также жадность, подлость и зависть окружающих, знающих о том, сколько хорошего и вкусного накопили эти кровожадные выродки в своих закромах, в сокровищницах и тайных хранилищах. Двое братьев едва взяли свои третьи ступени, когда простое и привычное давление со стороны старых врагов перешло в резкую и жгучую войну на уничтожение всего рода, развязанную как сумевшими вдруг объединиться врагами, так и недавними союзниками.
Кто-то ошибся, кто-то не поверил, кто-то усомнился, кто-то решил половить рыбку в мутной воде, а в итоге за четыре с половиной года от могучего рода, ветки какого укоренились в шести государствах, остались ошметки, какие больше между собой грызлись, чем спастись пытались. Братьям обоим было, мягко говоря, наплевать, а на похоронах матушки, - тела не нашли, но факт попадания в плен очень-очень недоброжелателям не оспаривался, а в таких случаях просто проводили отсечения от рода, чтобы не прокляли по крови, и хоронили пустой гроб, ибо для них неудачница померла, - они только что не распивали вино и песни не пели.
Но братья понимали, к чему все идет, видели, что дела швах, и отлично осознавали, что без прикрытия рода им будет конец. Юделю – нет, он вполне обычный, еще не имеющий за собой слишком большого количества кровников, сможет найти нового покровителя и тихонько жить. Талий – еще как покойник, либо хуже, чем покойник, потому что никто не даст свободно развиваться человеку-армии, обладающему пурпуром универсально-боевого направления. А им обоим, тосковавшим в цепях своей семейки, отчаянно хотелось свободы, вольного полета в безбрежных небесах, и чтобы никто им не указ. Настолько хотелось, что они, поняв грядущий конец, влезли в личное хранилище матушки, про какое узнали по случаю, да и скомуниздили оттуда весьма забавную вещицу, как и ряд иных расходных материалов цены неимоверной, дороговизны неописуемой.
Все это они без зазрения совести влили в себя, уже имея к тому моменту девятые ступени. А после двинулись к одному неприметному оврагу рядом со столицей лебединой. Оврагу, в каком скрывалось нечто очень тайное и невероятное, о чем, как им казалось, никто не знал, даже в те дни, когда их всех убивали. Потому что если бы знали, то убили бы уже давно. А само семейство знало, просто отчаялось воспользоваться знанием, даже реально подумывая послать туда не кого-либо, а новенького Талия Совершенного, вдруг справится, а не сдохнет. Но не послали, потому что вдруг и вправду справится, а не сдохнет? А потом уже и поздно было, некому стало посылать, не осталось тех, кто помнил бы и знал об этом овраге.
Кроме самих братьев.
Братьев, узнавших точную дату и время, интервал каким составлял долгие, но такие короткие на фоне вечности, одиннадцать полных лет. Братьев, что обманом завладели «Ключом Дверей», у какого имелся лишь один паз под один драгоценный камень небесного цвета. А еще у братьев было стойкое нежелание оставлять друг друга, уверенность в том, что все им по зубам, что море по колено, а горы лишь яйца щекочут (не цитата, это Птах сам дополнил, мысленно). Они применили к ключику и себе любимым ряд уникальных расходников, завязали все это на собственную кровь и смогли, во-первых, увеличить количество слотов до трех, что считалось невозможным, сделать из простого «Ключа Дверей» улучшенный «Ключ Всех Ключей». Во-вторых же... они смогли связать себя своей кровью, связать воедино и потому незримая нить пронзила их обоих, обоим пришила сердца к дверям.
- Мы дошли до восьмого зала, Птах. И мы были хороши, он был хорош. Ты даже не вообразить себе не сможешь, как же он парил на «птичьих крыльях», как же он парил... – Юдель говорит спокойно и сухо, как мог бы говорить выжженный дотла пожар, где даже пепла не осталось, только черная земля и камень. – К тому моменту мы истратили вообще все, седьмой чудом прошли и огромным везением. Я понимал, что восьмой не возьмем, не было как, не было чем. Зато у нас обоих было по одному «Освобождающему Лезвию» на брата. Уникальная вещь, их официально на нашем континенте добывали всего шестнадцать раз, причем трижды – наша семья. Мы, в отличие от тебя, могли в любой момент уйти, пусть и только между залами, а не на испытаниях.
Землянину оставалось только молчать и слушать, потому что он не подозревал даже, а четко знал: попробует сейчас нахамить или смешно пошутить, тут он и лишится всех выступающих частей тела. Впрочем, слушал он реально затаив дыхание, слишком уж интересные вещи рассказывал Юдель, пусть даже Птах уже и догадывался к чему оно все идет. Не мог не догадаться, настолько очевидным был у этой истории финал.
- Никогда и ни перед кем не унижался так, не ставал на колени и не умолял, как в тот день. – Нет, это даже не выгоревшее пожарище, это эоны лет как погасшая звезда, обернувшаяся ледяным осколком. – Когда молил моего брата уходить вслед за мой. И он согласился, Птах, он принял мои слова и мою уверенность в том, что мы не пройдем. Только после активации лезвия снаружи оказался я один. Простейший трюк, как ребенка обманул. Сжал кулак, но не выпустил дух к лезвию. А я и сам... я и сам хотел обмануться, дал себе поверить, дал не заметить, как он разжимает пальцы...
Юдель так и сидел там, возле разлома чуть дольше суток, когда его нашли те, кто стоял за уничтожением дома. Потому что, оказывается, эти самые «стоящие» о неприметном местечке знали, прекрасно знали. Как недавно узнали и о том, что неназванная фамилия тоже ведает о Святилище Дверей и месте, где ближайшие тысячу двести двадцать один год по Иулатару будет расположен один из одиннадцати входов в оное святилище. Узнали о том, что где-то в одном из хранилищ семейки имелся «Ключ Дверей», а совсем недавно они обрели еще и полноценного носителя крайне живучего и универсального пурпура. За простое знание, как и за владение редкой, но не уникальной, безделушкой, открывающей запечатанные разломы уникального типа, такие семейства под корень не вырезают.
За то, что было со стороны воспринято попыткой заполучить себе носителя девяти талантов? Даже за подозрение в этом могли поменять все королевские династии на континенте. Поменяли бы те, кто Иулатаром правит, совершенно не желая увеличить количество подобных себе, разбавить давно сложившиеся компании супер-могучих индивидов кем-то молодым, злым, жаждущим своего куска и своего места на вершине, но формально им равного и способного стать равным уже без формальности.
- Меня прямо там наизнанку и вывернули. – Удивительно, но Юдель говорил об этом без особой ненависти, словно и вправду даже не видел причин злиться на уничтожение своей «горячо любимой» семейки. – Одна цанская сволота мне мысли по ниточке разложила, вызнала все, что их интересовало. Она же, подлая мерзость, на вопрос о том, как меня заставить жалеть о том, что посмел попытаться, что такой ценный ключ впустую истратил, ответила. Честно и без утайки ответила, плесень гнилая. Сказала оставить меня живым.
Вот уж про кого он говорит не равнодушно, а с затаенной ненавистью, с болью даже, потому что оная неизвестная специалистка по допросу оказалась целиком права. Юдель никакую муку не смог бы познать полнее, чем оставшись там, в одиночестве, возле запечатавшихся дверей. Вероятно, он бы умер спустя луну-другую, но под конец второй луны в его инвентарь самовоплотился «Ключ Всех Ключей», в каком выгорел один из пазов. Что-то посланцы величайших из великих напутали и рано посчитали Талия мертвым, вероятно, этому поспособствовало его «Совершенство» и механика работы Святилища. Тот прожил еще полторы луны, безуспешно пытаясь прорваться через все преграды в одиночку.
Без своего верного брата.
Попытался, и не сумел.
Вероятно, за ним наблюдали, но наблюдатели просто не проверяли инвентарь скорбящего мальчишки каждый час, просто потому, что даже у их паранойи имелись границы. Да и сам ключик неплохо от сканирования прятался, он даже веса не имел и не занимал пространство инвентаря, словно шкатулка в еще не активированном состоянии. Юдель поднялся и ушел, пошатываясь и не видя пути перед собой, а его так и не остановили, не допросили повторно, не добили из предосторожности. Последовавшие совету специалиста выродки оставили жертву жить, потому что прекрасно понимали, что именно так заставят ту жертву терзаться самой невероятной болью.
Не сумев при этом понять, что в тот день, когда «Ключ Всех Ключей» пришел к нему обратно, совсем еще юный Юдель, уже тогда прозванный Нерушимым, возненавидевший данное ему прозвище, обрел свою цель. Потому что в языке Иулатара, общем и едином для всех осененных, написание «нерушимый» может читаться еще и как «всегда верный». Можно ли придумать более злую насмешку для человека, какой считал себя предавшим и бросившим единственного искренне любимого человека на верную смерть?
- Я наскреб серебра, взял в долг еще немного, оплатил мемориал для Талия, нормальную могилу, среди чужой знати, но благородной при этом, заплатил скульптору и гравировщику, ухаживальщика нанял. – Судя по тому, что сейчас он ухаживал за камнем надгробия сам, в прошлом нанятые им работники свою работу выполнили плохо и наверняка о том жестоко пожалели. – Затем ушел, стал искать силы. Влезал в любой блуд и кровь, в грязь и подставы, в самые гнилые контракты, от каких за сто переходов несло неприятностями, но справлялся. И оплату всякий раз брал не золотом, а тренировками, знанием, силой, хотя с ними обмануть часто хотели, даже чаще, чем с простым золотом. Сдохнуть был должен раз так тысячу и это только за первый год.
От кого-то еще это бы звучало забавной самоиронией, но Юдель шутить не умел, так что наверняка число назвал совершенно правдивое, как и мнение о том, что должен был сдохнуть. Что еще раз заставляет задуматься над тем, кто здесь вообще крутой попаданец и главный герой? Одаренный со второго рождения Птах, получивший невероятные перспективы от Всевидящей по праву Пришлого? Или вот этот лысый монстр? А может его покойный брат, построивший идеальную пирамиду и обретший «Совершенство» без облегчающих даров, еще без Хроники ловящий живьем элитных ночных мобов?
- Второй раз вошел в Святилище Дверей уже тридцать третьим, да еще каким. – Тень гордости и какой-то ностальгии пронеслась в словах его, но только тень. – Меня до сих пор ищут на пяти континентах, и будут искать вовеки. Стольких я ограбил, сколько сокровищниц вынес, скольких обманул и подтолкнул в спину. Когда я входил туда, во мне лишних талантов, улучшений и умений плескалось больше, чем у лебединого любимца и его папочки вместе взятых. В моем хранилище элитнейших эффекторов хватило бы на три армии, а стоили они как десять лет жаркой войны! Я считал, что меня ничем не остановить, что я ко всему готов, все и всех встречу и сокрушу!
От этого рыка, от повышенного тона и почти крика задрожали кости в теле, настолько сильным стало на миг духовное давление, пошедшее от Юделя. Если бы здесь была стража или патруль гробовщиков, то они бы на месте и легли, даже землянину стало плохо, а он ведь очень-очень стойкий.
- Я прошел пятый зал, Птах, прошел такую Бездну, какую и вообразить не можешь, истратил все, что имел и сдох у самого выхода, милостью Ее вытащил себя сквозь «Единение», последним зарядом «Постоянства Достатка» не потерял хранилище и снаряжение в нем. – Когда этот мудила говорит, что даже по его меркам там был ад, Птах, встретивший свой маленький филиальчик оного адика на третьей-то ступени, мог лишь мысленно перекреститься, предполагая, что же повидал лысый. – Только того снаряжения даже двадцатой доли уже не оставалось. Мне не с чем было идти дальше, дальше я бы не прошел. И я сбежал. Опять. Внушил себе, что попробую еще раз, уже пятьдесят пятым, пять раз к одиннадцати.
На этом моменте Юдель, словно бы исповедующийся Птаху, отчего тот опасался быть зачищенным после исповеди, чисто из профессиональной паранойи, замолчал уже надолго. Птах даже начал думать, что не услышит больше ничего, но нет, заговорил, продолжил, выкашливая слова так, словно его пытают все демоны местной Бездны и все палачи Иулатара.
- Не сложилось. Уже помнили обо мне, знали о моих аферах, не было больше таких легких целей, чтобы нажить новых запасов. Да и с возвышением не складывалось, одному не получалось, нет тех тварей и разломов, куда можно войти и с толком получить Первооснову. – Что и логично, ибо уровень уже тот, что в такие разломы, где его все еще можно повышать, никого со стороны не пропустят, особенно если всех предыдущих партнеров прокинул по одному органу. – И в какой-то момент, получив очередной отказ, а потом на встрече с информатором, какой еще один способ обещал, попав в засаду обиженных за прошлые дела цаньцев... я просто сдался. Понял, что никогда не смогу достигнуть желаемого. Что мой брат, его мечта, какую я принял, какую сделал и своей тоже, так и останется мечтой, надписью на мемориале.
Лишь расправляя крылья, мы обретаем свободу.
- Тогда я применил его. Умение. Высшую форму «Единения», открываемую на сорок четвертой ступени, да и то не каждому. – Птах и так слушал внимательно, а здесь еще сильнее навострил уши, все же о столь поздних навыках информации практически нет. – Быть единым с миром, это ведь не просто сила, это связь, умение той пользоваться. Я воспользовался. «Кровь мироздания», знаешь ли, применяется лишь единожды, вложить можно лишь одно зерно, а применение пожирает три ступени, откатывает назад, забирая уже вложенные зерна. Это больно было, Птах, ты и вообразить не можешь как. Но в этот миг, подыхая в муках, не зная даже, воскресну потом или нет, я смог попросить. Попросить шанс завершить. Это не всегда срабатывает, чем сложнее, чем тяжелее просьба, тем тяжелее ее воплотить, донести до вселенной, тем дольше может прийтись ждать. А у меня не было ничего, кроме времени на ожидания, ничего больше не осталось. Только память и чужая мечта.
Лишь расправляя крылья, мы обретаем свободу.
- Он хотел не силы, а той свободы, что она дает. – Горечь и безнадежная тоска слышна в этих словах, горечь и бесконечная усталость. – Ему не нужны были титулы и власть, не нужна была сила сама по себе. Наверное, именно потому пурпур и пришел к нему, что Талий именно таким был. А вот я струсил. Не смог набрать сил, не смог остатком гордости шагнуть в ту дверь еще раз. Пил. Пил. Снова пил. Убеждал себя ждать, не веря в то, что эффект вообще был. Изредка избивал чернь, что приходила ко мне. Снова и снова пил. А потом пришел ты, тоже чернь, но благословенная Ею, невероятно благословенная. Настолько благословенная, что именно у этой черни должен быть шанс пройти той дорогой, какую я не осилил. И я решил – вот оно, вот цена отданной мирозданию крови, вырванных с мясом страниц. И решил – будь что будет. Справишься ты или нет, лучшего шанса не отыскать, не дождаться уже. Все равно это не жизнь, с того самого дня не жизнь, Птах. Не жизнь, а надгробие, памятник моей трусости, моей слабости, моему брату, какой так хотел летать, а сложил голову в каменном мешке посреди ничего и в глубине нигде. Я сюда приходил каждый год, каждый проклятый год, век за веком читал эту строку, строку какой он жил, какой умер, какой сам себя погубил!
Лишь расправляя крылья, мы обретаем свободу.
- Ты мог мнить себя счастливчиком из счастливейших, считать себя избранным Пантеоном, Иулатаром, Ею, всеми ими вместе взятыми. – В этих словах скрыта ирония, но еще большую иронию с легким шоком ощущает сам Птах, какому все его приключения становятся видны с совсем иной и неожиданной стороны. – Но для меня ты был не избранником, не персонажем детской книжки, сказки про смышленого пришлого, а моим шансом, оплаченным и столь давно жданным шансом все завершить. Ради мечты не моей, но того, кого я не сумел сберечь.
Лишь расправляя крылья, мы обретаем свободу.
- Пусть он мертв, пусть его могила столь же пуста, как бутылка пьяницы, реформы речного адмиралтейства или моя жизнь, но я вернул свой долг. – Лицо его перекосило покруче, чем от ведра лимонов, ящика сюрстреминга и рюмки самогона, настоянного на дедовских портянках, принятых одновременно. – В смерти и забвении, но Талий, брат мой, свои крылья все же обрел.
Начал накапывать дождь, пока еще слабый, но обещающий обратиться настоящим ледяным ливнем, причем в самое ближайшее время. Поздняя осень уже, даже здесь, в центре Королевства Лебедя, она колючая и злая, обильная такими вот ливнями, что легко могут угрожать урожаю, если тот не защитить умениями и навыками, если не суметь дурную погоду от полей отвести. Он так и стоит, понемногу намокая, рядом с молча стоящим Юделем, прежде чем не выдерживает напряжения, разрождается очевидном вопросом:
- И что дальше? – Расширять вопрос не нужно, ибо он и так очевиден. – Что теперь?
- Что дальше? – Он будто бы искренне удивляется сказанному. – Дальше я буду пить. А ты будешь идти в любую задницу, куда тебе угодно пойти, Птах. Я не стану тебя убивать, не стану преследовать, а молчание твое в твоих же интересах, потому что мне – все равно. Попадешься на глаза или намеренно придешь просить чего-то – умрешь, умрешь плохо, умрешь долго и больно. Все, иди давай.
Наверное, что-то в его выражении лица или общем эмоциональном фоне было такое, что это лысое чудище не сжалилось, но предпочло объяснить свою позицию чуть полнее. Само по себе это можно считать высшей формой милосердия и добросердечности со стороны не склонного дважды повторятся Юделя.
- Чему ты удивляешься, пришлый? – Словно и вправду не понимая, уточняет он у даже не могущего сказать хоть что-то землянина. – Я терпеть тебя не могу, только из-за одного и терпел. Уверен, это взаимно. Я не был тебе наставником, а ты не был мне учеником. Все, что будет тебе нужно ступени до тринадцатой я тебе дал, базу ты освоил, хоть и ужасно, освоишь и остальное. Ищи себе знаний, ищи силу и помощь, продайся кому-то, купи кого-то. Мне нет до тебя дела. Твоя работа, все, ради чего ты был и есть, ради чего вообще жить родился во второй раз – она здесь, пролита на камень. Потому я буду пить сегодня. И завтра. И через год. И через век, если доживу. А ты пойдешь прочь.
Птах развернулся и ушел, скользя легчайшими шагами над размокшей от ливня землей, укрывая себя маскировкой «погружения в мир». Юдель, судя по донесшемуся звуку пробки, принявшийся следовать намеченному им плану, сказал все весьма доходчиво. Ну, а Птах столь же четко понял, что ему самому сказать по большому счету и нечего. Это «пустяковое поручение», какое столько ему дало и столько у него забрало, действительно закончено, как завершилась вся эта растянутая на много-много лет история. Просто он, Леонид Птах, все-таки житель Земли, носитель современного ему культурного слоя и оттого считал себя, пришлого-попаданца, главным героем в этой истории.
А он не был героем, уж точно не был главным, главный герой уже давно мертв, а оставшиеся второстепенные и третьестепенные персонажи наконец-то завершили его похороны.
Птах уходит в ливень, почему-то вообще не опасаясь получить удар в спину, причем не только потому, что перед выходом из Святилища Дверей поглотил «Провозглашенное Спасение». Уникальный расходник, какой воскрешает убитого в очень отдаленном безопасном месте, чаще всего вовсе на другом континенте, стоит только быть убитым и утратить все имеющиеся способы самостоятельного воскрешения.
Это не помогло бы, реши Юдель его поймать и медленно запытать, сводя с ума и ломая личность, как обязательно сделал бы, обмани Птах его «доверие» и скрысь чертов флакон с эликсиром. Но в случае самой обычной и быстрой зачистки свидетелей? Он имел бы все шансы спастись и сбежать на другой континент, даже от такого противника, как Юдель. Тот бы вообще подумал, что убил своего не-ученика, ведь провозглашение стирает все следы духовно-энергетического типа и временно дарует очень мощную маскировку против того, кто убивал применившего расходник. А жаль, если бы можно было самому себя убить и эту маскировку сроком на три года активировать против Юделя, то Птах мог бы и передумать.
Особенно теперь, когда увидел, что именно случилось с добытым несмотря на всю кровь, слезы и пот эликсиром!
Птах уходит в дождь, скрывается в темноте, идет своей дорогой и почему-то ему кажется, что за его спиной расправляются незримые крылья. Те самые, какие так хотел раскрыть никогда им не видимый юноша, мечтающий о свободе от всего мира. В этот миг, промокший и морально уставший до грани психического коллапса, все еще даже не начавший думать о распределении накопившихся очков умений, он ощущает себя истинно счастливым.
Пусть.
Пусть это была не его история.
Пусть он всего лишь завершил эпилог давно оконченного произведения, где ему уготовили роль персонажа даже не третьего, а чуть ли не пятого плана.
Но теперь он тоже свободен, тоже расправил крылья, тоже стал своего рода птицей, перелетной, вольной и счастливой.
Потому что теперь, освободившись от чужого гнета, от чужих долгов и навязанных обязательств, он будет писать уже свою историю.
Свою Хронику.
Хронику Птаха.