Утро понедельника добрым не бывает. Априори. Почему понедельники до сих пор не отменены законодательно?

Стоило ночью ударить первому крепкому морозу и упасть парочке нежных снежинок, как утренний город тут же погрузился в кромешный хаос.

Я посмотрелась в зеркало заднего вида, поправляя малиновые патчи под глазами, скрывающие следы моего раннего подъема. От дороги это вовсе не отвлекало, потому что я уже тридцать пять минут как наглухо застряла в автомобильной пробке. Как же… замечательно. Да здравствует гололёд.

Первым делом, как приеду в офис, выпью огромную кружку самого чёрного в мире кофе. И хотя дома я уже успела выпить одну, этого было чертовски мало для уравновешивания такого поганого утра.

Всё началось с того, что у моего маленького рено за ночь приморозило ручник. Я долго прогревала машину, но едва ли могла сдвинуться с места. Рено кряхтел, скрипел и раскачивался, лишь спустя двадцать минут что-то лязгнуло, авто тронулось, и я, не веря в свою удачу, выдохнула застенчивое “Ура”. Но проехав буквально пару улиц, тут же вляпалась в бесконечную пробку, и теперь уже чертовски сильно опаздывала. Просто безбожно.

“Доброе утро. В 9.00 совещание в конференц-зале, быть всем” всплывает сообщение из рабочего чата от Рады Петровны, моей начальницы.

Черт! Я в отчаянии упираюсь лбом в руль, отчего авто коротко сигналит.

Едущий впереди в моей полосе, то есть стоящий так же, как и я, белый внедорожник раздраженно сигналит в ответ “мол, видишь, все стоят, чего сигналишь”.

Я только глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю, пытаясь восстановить внутренний дзен.

Я никогда раньше не опаздывала. Никогда.

Сегодня будет первый раз за долгие шесть лет работы в типографии. Не смертельно, все опаздывают. Вон Марина, моя помощница, постоянно задерживается с обеда почти на сорок минут. Но перфекционист внутри меня не принимает эту информацию за оправдание.

Кто угодно может совершать ошибки, только не я.

Автомобили приходят в движение, и синяя иномарка тут же ныряет носом из соседнего ряда в мой, причем не включив поворотник. Я едва успела прижать педаль газа, как тут же приходится ударить по тормозам. Но мелкая ледяная крошка под колёсами плавно ведёт автомобиль вперёд, удлинняя томозной путь, и мой бампер нежно клюет иномарку в синее крыло.

— Ррррр… — негромко рычу я, словно раненый медведь, прикидывая, что теперь могу опоздать, как минимум, ещё на несколько часов.

Только аварии мне сегодня не хватало.

Отлепляю патчи из-под глаз, бросаю их на соседнее сиденье. Включаю аварийку и решительно выхожу из машины на морозный воздух, хлопнув дверцей.

Из иномарки выскакивает худенькая переполошившаяся блондинка, глядящая на меня огромными от испуга глазами.

Наверное, мужчины-водители потешаются, глядя на то, как две блондинки “встретились” на дороге, заодно заблокировав целую полосу. И не важно, что я на самом деле шатенка, просто крашусь в пепельный блонд. И что за рулём уже семь лет без аварий, ну, не считая эту.

Почему мне всегда есть дело, как я выгляжу со стороны и что обо мне подумают другие? Это какая-то неискоренимая болезнь. И страх опоздать из-за этого же. Будто любой даже мелкий проступок для меня непозволительная роскошь.

— Ты смотри, куда едешь! Зачем подрезала-то? — начинаю я с места в карьер.

— Ой, я не заметила вас, — щебечет блондинка, нервно заламывая руки.

Видимо, новичок. Перепугалась.

Я вздыхаю ещё раз.

А ведь это только начало дня. Подхожу поближе к месту удара, протираю снегом следы от пластика на синей краске. Благо скорость была минимальная. Чёрная полоса легко поддается, краска внизу осталась целой. На рено пластик на бампере немного поцарапан, но мне всё равно. Отделались испугом, особых повреждений нет.

— Разъезжаемся, концерт окончен, — театрально киваю я головой поглядывающим на нас водителям из проезжающих мимо машин.

Я снова сажусь за руль, пока синяя иномарка медленно двигается впереди, встраиваясь в поток, проверяю мобильный.

Совещание уже началось. Без меня.

Залетаю в офис, пробегаю глазами по рабочим столам. Марины нет на месте, значит, все еще на совещании. Из-за чего весь сыр-бор даже спросить не у кого. Запыхавшись, бросаю сумку на стол и достаю мобильник — я опоздала на сорок минут. Могло быть и хуже, но и хорошего тоже мало.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, следуя методике, чтобы быстрее отдышаться, стараясь не сипеть. Скидываю куртку и убираю в шкаф, обнаруживаю на шелковой блузке мокрые круги подмышками, так как я почти бежала по гололеду несколько кварталов из-за того, что не смогла найти парковку поближе.

Как же… замечательно. Не позволяю себе сдаться, просто в ближайшие часы не буду высоко поднимать руки. Наспех приглаживаю волосы и спешу по коридору в конференц-зал, стуча каблуками по напольной плитке.

Толкаю массивную деревянную дверь, и глаза всех присутствующих за большим круглым столом устремляются на меня.

Чувство сродни тому, будто стоишь на сцене во время выступления и не можешь вспомнить ни слова, когда все софиты, как и взгляды, направлены прямо на тебя.

Выдавливаю неясную улыбку в качестве защитной реакции.

— Снежана Николаевна? — проходится по мне недовольным взглядом Рада Петровна, приподнимая тёмную бровь.

— Попала в небольшую аварию, но не переживайте, со мной всё в порядке, — негромко тараторю я и сажусь на ближайший свободный стул.

Надо же мне было опоздать именно в день совещания, при всех. Щеки печёт, хочется стать невидимой, стараюсь дышать ровно, выпрямляю спину и придаю лицу нейтральное выражение в качестве брони.

Лицо нужно держать в любой ситуации.

Слева от меня Тимур что-то шепчет Жанне, в типографии они занимаются непосредственно печатью, та тихо фыркает носом, подавляя смех. И теперь мне кажется, что их обсуждение касается меня, либо это снова разыгралась моя буйная фантазия.

Всё дело в том, что моя мама — давняя знакомая Рады Петровны и поспособствовала моему трудоустройству. Я с двадцати лет работаю в типографии “Лемниската” (Лемниската — это лежачая восьмёрка, или символ бесконечности, что и является нашим логотипом). И хотя я прошла весь путь от самых низов, от доставщика открыток и договоров, прежде чем стать главным менеджером компании, многие считают, что я по блату занимаю здесь должность и чуть ли не дружу с начальницей.

Поэтому мои отношения с коллегами остаются в рамках сугубо деловых. И это ещё мягко сказано. Мы можем мило поговорить о погоде, но никто не делится со мной чем-то личным и не обсуждает при мне указания начальства. Так как все считают, что я непременно все передаю Раде Петровне.

С которой кстати я не дружу, и поэтому порицания или похвалу получаю на общих условиях.

Сейчас мне не сделали публичного замечания за опоздание, и всем почему-то кажется, что из-за моего особого положения. Не спасает даже то, что Рада Петровна закрывает глаза на опоздания каждого из них, которые происходят во много раз чаще, чем мои.

К уклончивым разговорам в моём присутствии, тихим сдержанным смешкам, когда думают, что я их не слышу, я давно уже привыкла. Это моя ежедневная рутина. Если поначалу я и пыталась завязать с кем-то из коллег дружеские отношения, то сейчас я просто делаю свою работу и меня это устраивает. Главное нацепить маску равнодушной уверенности на лицо и стараться, чтобы она не потрескалась от напряжения, как яичная скорлупа.

Кладу горячие ладони на прохладную гладкую поверхность стола и стараюсь прислушаться к общему разговору, вникнуть в процесс обсуждения. Лена, главный бухгалтер, и её помощница Светлана сидят с самыми серьёзными выражениями на лицах, да и Марина всем видом изображает сосредоточенность, так что обсуждение явно касается чего-то не очень приятного, не предстоящих новогодних праздников уж точно.

— Рада Петровна, наши документы в порядке, пусть Снежана Николаевна, — Лена быстро скользит по мне тяжёлым взглядом, — переберет все свои договоры, может, были какие изменения в расчетах, которые не внесли в программу.

Я быстро прокручиваю в голове сказанное. Видимо, скоро сводить годовой бухгалтерский отчёт, в котором очевидно что-то не сходится.

— Я всегда вовремя передаю все документы в бухгалтерию, иначе бы мы не могли провести закупки материалов и оплату от клиентов, — уверенно парирую, так как знаю, что у меня в бумагах полный порядок.

Я не заключаю устных договорённостей и всё провожу через бухгалтерию по всем правилам. Даже лишний истраченный лист всегда учитываю в расходах.

— Как я уже сказала, — строгим тоном выдаёт Рада Петровна, — я хочу, чтобы внутри нашей организации не было ненужных склок и перекладываний ответственности, поэтому я и пригласила внешний аудит. А ваша задача, Елена Александровна, и ваша, Снежана Николаевна, объединить свои усилия и обеспечить необходимые условия для работы Станислава Павловича.

В глазах Лены полыхает пламя, как же — кто-то будет рыться в её бумагах и компьютерных таблицах, но она молчит, лишь плотнее сжимает губы от недовольства.

Не успевают слова “внешний аудит” со всей серьёзностью проникнуть в мой мозг, как я начинаю осознавать, что по правую руку от меня всё это время сидит мужчина в презентабельном темно-зеленом костюме, которого начальница только что назвала Станиславом Павловичем. Аудитор. Уже здесь.

Я незаметно кошу взгляд в его сторону и вижу аккуратные мужские пальцы, сцепленные в замок, на запястье неброские солидные часы. Только сейчас понимаю, что ощущаю спокойный и терпкий аромат мужской туалетной воды, слишком дорогой для посредственного аудитора.

Не выдерживаю и оборачиваюсь на “незваного” гостя.

— Думаю, на этом совещание можно закончить. Все вопросы рассмотрим в порядке обращения. Снежана Николаевна, обеспечьте комфортное рабочее место Станиславу Павловичу, — произносит Рада Петровна, поднимаясь из-за стола, и следом за ней, как по команде, начинают вставать все остальные, слышится скрип выдвигаемых стульев.

Но все звуки доходят до меня как будто сквозь туман. Я всё ещё смотрю на аудитора во все глаза. Темно-русые волосы, густые брови, небольшая родинка на щеке… Он всё такой же, но при этом и совершенно другой. Взрослый. Конечно, ведь прошло больше десяти лет.

Вдруг он поворачивается ко мне, его серьёзные зелёные глаза на мгновение встречаются с моими, парализуя меня ещё сильнее и отчего-то заставляя моё сердце учащенно стучать.

В такой суматохе его слова едва слышны:

— Привет, Снежинка.

Пока я, цокая каблуками, иду к своему рабочему столу, в моей голове все ещё звучит его мягкий и немного насмешливый голос, пробирающийся куда-то под кожу.

Снежинка…

Меня так уже давно никто не зовёт, тем более здесь. Я всех прошу сокращать моё имя до Жанны, не Снежкой же меня называть. Главный менеджер Снежка — звучит так, будто у нас корпорация эльфов, организующих подарочки под новогоднюю ёлку.

А Жанна из типографии неустанно повторяет, что именно она настоящая Жанна, по паспорту. Как будто она единственная имеет право на это имя. В ответ я лишь приклеиваю к лицу вежливую улыбку и упрямо предлагаю клиентам называть меня Жанной.

Я решила сделать вид, что не расслышала слова Стаса. Лучше нам оставаться в строгих деловых отношениях и, возможно, даже притвориться, что не знаем друг друга. Буду обращаться к Стасу только по имени-отчеству. Наше давнее знакомство сейчас ворошить ни к чему.

Боже. Удивительно, что он помнит меня и сразу же узнал. Хотя у меня другой цвет волос и мне уже не шестнадцать, а двадцать шесть.

Я всей спиной ощущаю, что он идёт где-то позади меня. Как будто вдоль позвоночника покалывают тонкие невидимые иголочки.

— Марина Евгеньевна, нам нужно организовать рабочее место Станиславу Павловичу, — сдержанно говорю я, нацепив невидимую броню в виде нейтральной вежливости, как только мы возвращаемся в кабинет.

Марина плюхается в своё компьютерное кресло, прочесывает пальцами каштановые пряди волос и кривит губы в страдальческой гримасе. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, сейчас опять начнётся…

— Снежана Николаевна, вы знаете, — она шумно вздыхает, заинтересованно оглядывается на подошедшего Стаса, но потом вспоминает о своей “роли” и продолжает, — у меня несколько дней болит голова. Очень сильно. Подозреваю, вдруг у меня менингит. Я прочитала в интернете симптомы, и они все у меня есть… Мне нужно к врачу.

— Марина Евгеньевна, все вопросы по отгулам решает только Рада Петровна, — я и бровью не веду, хотя Марина пытается слиться с самого утра понедельника, немыслимо. Прошлый раз она нашла у себя симптомы холецистита, а до этого ей показалось, что у неё начинается ветрянка, тогда весь офис переполошился, вспоминая кто и когда болел ветрянкой, а кто нет.

Похоже со Стасом сегодня разбираться придётся мне самой. От этой мысли мои ладони немного потеют, а в груди начинает что-то сжиматься в плохом предчувствии.

Стас в это время проходит к креслу для посетителей напротив моего стола, располагается закинув пятку идеального чёрного ботинка на колено другой ноги, со скрытой усмешкой поглядывает на представление, и, похоже, чувствует себя в моём кабинете, как дома. Даже я не чувствую себя здесь, да и в принципе где бы то ни было, настолько комфортно и расслабленно, как он.

— Марина, такой прекрасной девушке обязательно нужно беречь своё здоровье, — Стас смотрит на Марину, изгибая губы в лёгкой ухмылке.

На лице Марины тут же расцветает ответная улыбка.

— Вы думаете? — зачарованно выдаёт она, её щеки слегка розовеют.

Я подавляю вздох и обхожу свой стол, чтобы сесть в офисное кресло.

— Может быть кружка ароматного кофе поможет от вашей головной боли? Не знаете, где здесь поблизости можно раздобыть этот волшебный напиток? — заговорщически продолжает Стас, потирая запястье с часами.

— Да, вполне может, — оживляется вдруг Марина, — здесь на первом этаже есть неплохой автомат с кофе, давайте покажу, — спохватывается, явно позабыв о своей головной боли.

Ерзаю на стуле, который подо мной тоскливо скрипит. Я бы тоже не отказалась от кофе. Но с ними идти — увольте.

Хотя всего в мире кофе не хватит для такого чудесного дня, как сегодня. Прямо с самого утра неприятности начали сыпаться на меня одна за другой. Теперь ещё Стас из старшей школы в моём офисе. Ну почему? Почему именно сегодня, когда я прибежала на работу как взмыленная белка? Почему он не явился, к примеру, перед моим днём рождения, когда я пришла в офис после посещения визажиста?

Мысли крутятся в моей голове, пока я смотрю, как Стас с Мариной мило щебечут и отправляются за кофе.

Как только за ними закрывается дверь кабинета, я роняю голову на руки и отчаянно мычу.

— Снежинка, тебе кофе взять? — спрашивает тот же мягкий насмешливый баритон через приоткрытую дверь, застигнув меня врасплох.

Я резко поднимаюсь, суетливо поправляю блузку, затем встречаюсь с внимательным зелёным взглядом.

— Нет. В смысле… да. Спасибо.

Дверь снова захлопывается.

Я включаю компьютер, пока медленно сгораю от стыда внутри.

Боже. Что сенодня за день.

И я так и не узнала, зачем нам внешний аудит. Идти узнавать в бухгалтерию не хочется, мы не очень ладим с бухгалтершей Леной. С её помощницей Светланой дела обстоят лучше, но поймать ее, не столкнувшись с Леной, проблематично. Марина ушла. Спрашивать у неё при Стасе немного неловко. Выбор невелик.

Вздыхаю и отправляюсь к кабинету Рады Петровны. И только сейчас осознаю, что он сделал это снова. Снова назвал меня Снежинкой.

— Рада Петровна? — просовываю голову в кабинет.

— Заходи, Снежан, — твердо произносит начальница.

Секретарша Вика сказала, что от неё только что вышла Лена. И судя по сверкающим глазам Рады и напряжению, всё ещё витающему в воздухе, разговор у них был не самый приятный.

Рада Петровна сидит за массивным столом из красного дерева. Ей где-то под семьдесят — никто не знает сколько точно. Иногда кажется, что ей двести семьдесят, просто она больше не стареет, как и все древние вампиры, питающиеся энергией своих подчинённых.

Её волосы — как всегда идеальное тёмное каре, ногти со свежим маникюром и очень, очень длинными ногтями. Я всякий раз удивляюсь, как она справляется с домашними хлопотами с такой длиной ногтей. На ней темно-синий деловой костюм по фигуре. Она всем своим видом представляет успешную женщину, ведущую собственный бизнес.

— Я ещё раз прошу извинить меня за опоздание. И ввести меня в курс дела, — присаживаюсь на стул напротив.

Рада устремляет на меня тяжёлый взгляд.

— Налоговая прислала нам запрос. При проверке в декларации за прошлый год обнаружились документально неподтверждённые расходы, уменьшающие прибыль. Если мы не докажем, что эти расходы по праву уменьшают налогооблагаемую базу, то нас обвинят в уклонении от уплаты налога на прибыль. Выставят сумму и пени. Может, будет штраф или ещё что. Последствия зависят от того, как быстро мы вырулим.

— А что Елена Александровна?

— Утверждает, что ты потеряла какие-то договоры.

— Исключено, — я скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

— Поэтому я и вызвала аудитора. Лена проверит всё. Ты проверишь. — С нажимом произнесла Рада. — И чтобы вы не утонули в склоках, аудитор займётся своей работой.

Рада Петровна может быть очень милой и доброжелательной, когда просит помочь ей разобраться в какой-нибудь новой компьютерной программе, но если дело касается угрозы её бизнесу, то даже в случае твоей смерти, она заставит тебя восстать из могилы и явиться на работу, чтобы срочно всё уладить. Когда затронуты её личные интересы, никакие оправдания в расчёт не принимаются.

И ещё эта Лена сделала меня крайней и обвинила в утере документов. Я так шумно дышу от чувства несправедливости и злости на бухгалтершу, что сдуваю выбившийся локон с лица.

Незаметно оглядываю кабинет, пышный фикус на стеллаже в углу. Я давно мечтаю стать заместителем Рады, ее правой рукой, и сейчас невольно представляю себя в подобном кабинете. На ум тут же приходит мысль о развитии типографии, о будущем. Как бы я хотела иметь свой отдел, свою команду, с которой мы были бы на одной волне…

— Рада Петровна, — немного робко начинаю я.

Вдруг сейчас удастся поговорить, пока мы наедине. Просто у меня давно есть одна идея, трепетно хранимая, которая бережно лелеется и всё ждёт подходящего момента, чтобы быть услышанной.

Через меня проходят все заказы для типографии, и уж кому, как не мне, приходится часто сталкиваться с тем, что заказчики часто путаются с форматом файлов для распечатки, или с тем, в какой программе и как лучше сделать открытку для поздравления своих клиентов. Сколько раз мы сталкивались с ошибками, опечатками, слишком мелкими растровыми изображениями, которые нужно было растянуть на баннер.

— Мы могли бы расшириться и добавить дизайнерский отдел, — с надеждой произношу я, у самой внутри все замирает, и сердце начинает учащенно стучать, сколько раз я откладывала этот разговор. Я хотела обсудить эту идею на совещании сегодня, но я так неудачно опоздала. Я спешу рассказать суть, пока есть такая возможность. — Мы можем создавать открытки, фотокниги, баннеры для заказчиков и затем распечатывать. Пригласим дизайнеров, маркетолога, я бы могла…

— Снежана, — резко обрывает меня Рада Петровна, и внутри меня будто тяжёлый камень падает куда-то вниз. — Давай сначала разберёмся с текущими проблемами, а потом уже вот это всё. — Она делает неопределённый взмах рукой, называя мою идею “вот это всё” и развеивая её словно пыль в воздухе.

Затем снова смотрит на меня и убедительно добавляет: — Найди документы.

Я поспешно киваю в знак того, что поняла расстановку приоритетов, поднимаюсь с места и спокойно ухожу, стараясь не дать ей увидеть слабость в моих слегка покрасневших глазах.

Секретарша Вика увлечённо подкрашивает алой помадой губы и отводит взгляд, когда я прохожу мимо её стола в приёмной.

Ну, ничего. Я найду эти чертовы документы. Это сделает не Лена, не наш прекрасный аудитор, а именно я. Принесу Раде документы на блюдечке. Докажу, что это не моя ошибка. И что я именно тот человек, который закрывает бреши. Тогда она прислушается к моей идее. Я докажу, что дизайнерский отдел под моим руководством — это лучшее, что может случиться с ее бизнесом.

Захожу в кабинет, впиваясь ногтями в сжатые ладони, чтобы удержать эмоциональное равновесие, внутри ещё клокочут невысказанные эмоции. Марина со Стасом сидят рядом за столом, уставившись в компьютер. Похоже, Марина показывает, как войти в рабочий профиль. На моём столе стоит стаканчик с кофе из автомата.

— Спасибо, в следующий раз я угощаю, — бросаю я, хотя никто из них даже не повернул головы при моём появлении.

— Я могу себе позволить купить кофе, — парирует Стас, не отрываясь от компьютера. — Пожалуйста.

И отчего-то его ответ задевает мои и без того не успокоившиеся нервы. Хотя он пришёл работать по найму, а вовсе не для того, чтобы мне насолить, и даже угостил меня кофе, но само его присутствие вызывает во мне раздражение. Мне крайне не хочется проводить с ним целые дни в одном кабинете. У меня есть первоочередная задача и куча работы. Мне предстоит зарыться в папки и сосредоточенно перебрать все документы. А он… отвлекает меня.

И ещё это его обращение ко мне “Снежинка”, он будто специально провоцирует меня. И хуже всего то, что я не могу понять на что именно. Чего он ждёт от меня? Дружелюбной болтовни? Что мы вспомним, как он отшил меня в школьные годы и весело посмеемся над этим?

Ну уж нет. Я не собираюсь играть в эти игры.

Я здесь для того, чтобы работать. И мне не привыкать игнорировать отношение ко мне коллег в этом офисе. Уж в этом я мастер.

Я беру стаканчик с кофе и делаю глоток. Боже. Горячий крепкий напиток, о котором я мечтала всё гребаное утро, ещё с тех пор, как стояла в пробке, словно благословение небес тут же смягчает мои растопыренные во все стороны эмоциональные иглы.

Я ощущаю приятную горечь на языке, делаю ещё глоток, на мгновение прикрываю глаза и издаю тихий едва слышимый звук удовольствия. Это то, чего мне явно сегодня не хватало.

— Ты можешь воспользоваться моей учеткой и компьютером, я всё равно сегодня отпрошусь, мне нужно к врачу, — врывается в моё сознание голос Марины из-за соседнего стола.

Какая она упорная в своей ипохондрии, даже присутствие представительного Стаса не изменило её решения улизнуть с работы.

Допиваю кофе и провожу языком по губам, слизывая кофейную пенку, но для достоверности слегка касаюсь губ ещё и тыльной стороной ладони. Затем перевожу взгляд на соседний стол. Всё это время Стас непрерывно наблюдал за моими движениями. В его зелёных глазах плещутся искорки, а на губах играет едва различимая ухмылка. Вдоль моего позвоночника снова проносится невидимое покалывание. Похоже сегодня будет очень длинный день.

Двусторонний скотч склеивает пальцы и липнет ко всему, только не к краю плаката, который я с трудом удерживаю локтем. Неловко перехватываю кольцо скотча, роняю на пол и чертыхаюсь. Похоже, придётся отпустить плакат и начать заново.

— Давай помогу… — раздаётся голос сбоку над моим ухом.

Я поворачиваю голову. Стас слегка улыбается приветливой мальчишеской улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки. Я знаю, как его зовут, потому что он часто выступает на школьных мероприятиях. Он не самый популярный парень в школе, но определённо один из. Вокруг него всегда толпа друзей, в отличие от меня, которая почти всё время тратит на учёбу.

— Давай, — соглашаюсь я, — если не боишься застрять в такой же нелепой позе, как я.

Он тихо смеётся, прижимая угол плаката к стенду. Моё сердце начинает чаще стучать.

— А ты забавная… в хорошем смысле. Собираешься пойти? — кивает на плакат, на котором объявление о выпускных мероприятиях одиннадцатиклассников.

— Не фанатка выпускных песен, к тому же, я ещё в девятом.

— Я знаю, что ты из девятого А, из умных.

Смотрю на него. Его зелёные глаза смеются, солнечный свет из окна падает на его радужку, окрашивая её золотистыми лучиками. Мне хочется дотронуться до его мелкой родинки на щеке. Совсем забываю, что нужно клеить плакат.

Он тихо прокашливается и продолжает:

— Я участвую в мероприятии, потом будет дискотека. Кстати я из десятого, но останусь на дискотеку.

— Я знаю, что ты из десятого А, из умных.

Улыбаюсь ему в ответ самой очаровательной из своих улыбок, стараюсь не показывать, что нервничаю, сцепляя вместе слегка дрожащие пальцы. Стас похоже ненавязчиво приглашает меня на дискотеку. И это простобожемой.

— Приклеишь?

Я несколько секунд соображаю, о чем он.

— А то рука затекает.

Черт. Точно. Плакат.

Телефон не перестаёт вибрировать в моём кармане. Каждые пять минут от меня что-то нужно. В рабочих чатах мелькают новые сообщения.

Бросаю взгляд на Снежинку за соседним столом. Она зарылась в бумаги и сосредоточенно перекладывает файлы.

Она и в школе такой была — независимой и целеустремленной. Но я даже не ожидал, что она станет настолько сексуальной.

В школе она тоже была очаровательной, но немного застенчивой, всегда говорила прямо и от этого была такой непосредственной, забавной и милой.

А сейчас… её волосы стали платиновыми, губы — более сочными и полными, а во взгляде полыхают искры, особенно когда ей хочется оторвать мне голову.

Офисный деловой стиль ей очень идет, я почти угадываю её нижнее бельё под шёлковой блузкой, расстегнутые верхние пуговицы которой открывают мягкую белую кожу на шее.

Листая документы, она переодически в задумчивости прикусывает краешек карандаша, даже не зная, что тем самым ставит под сомнение всю мою выдержку.

Но я пока не готов переступить границы.

Мне было интересно её увидеть. Спустя столько лет.

И я совру, если скажу, что мне не нравится вступать с ней в перепалки и впитывать её эмоции. Когда я называю её Снежинкой, воздух в кабинете будто начинает хрустеть от напряжения и от её полного негодования взгляда.

Но что дальше? Я уже начинаю сомневаться в собственной адекватности.

Зачем мне понадобилось видеть её и спустя десять лет лезть в её жизнь?

Я уже и сам не знаю, зачем всё это затеял. И как далеко собираюсь зайти.

Телефон в кармане снова раздражает очередной вибрацией.

Дамир.

Отвечаю на звонок и сразу же выхожу из кабинета, чтобы Снежинка не услышала, насколько я тронулся умом, раз бросил свой офис ради неё.

— Да, Дамир.

Иду по коридору в сторону запасного выхода, который у местных вместо курилки. Открываю тяжелую дверь и выхожу на железную лестницу. Морозный воздух ударяет в лицо, остужает нагретое тело, постепенно пробираясь под одежду.

— Ну что босс, ещё занят крошкой Лемнискатой?

— Да, думаю придётся потратить ещё день, максимум — два. Не хватает нескольких документов, — спокойно отвечаю я.

Дамир явно не понимает, почему я решил сам взяться за это простецкое дело, а не послал того же Марка с новеньким стажёром. Но он не знает, что я открыл сайт Лемнискаты перед подписанием договора на аудит, и на главной странице увидел рекламу “Укажите номер и вам перезвонит наш менеджер Снежана”.

Меня будто прострелило молнией навылет в тот момент, когда увидел её, улыбающуюся, на фото. Я даже подумал, что ошибся. Но нет. Это оказаласьта самаяСнежана.

— Ты приедешь сегодня в офис? Нужно подписать акты, выходят сроки, пора проводить оплату… — уже серьёзнее говорит Дамир.

— Да, я заеду, — хмуро смотрю на циферблат на запястье, — через час-полтора.

— Понял. Там всё так сложно? — усмехается Дамир, чуя неладное из-за того, что босс, который привык ночевать в офисе, вдруг ни с того ни с сего смылся с работы на несколько дней. — Может, молодая владелица-красотка капризничает?

— Владелице под семьдесят, и это не твоё дело, — с усмешкой отбиваюсь я. — Твоя задача — следить за работой аудиторов, пока меня нет, а не воображать капризных красавиц.

Дамир со мной с самого начала, с открытия фирмы, поэтому мы разговариваем скорее на равных, нежели как босс и подчинённый. Но это не значит, что я буду делиться с ним личными мотивами своих поступков.

— Увидимся в офисе, — смеётся Дамир, не веря ни секунды в то, что я здесь только по делу.

Сбрасываю звонок и достаю электронную сигарету. Делаю несколько глубоких затяжек и выпускаю легкий дым в зимнее небо.

“Не стой у меня на пути” проносится в голове голос Снежинки, я криво усмехаюсь и качаю головой.

Она стала такой взрослой. И выглядит такой неприступной, как будто она не Снежинка, а злая и серьёзная Снежная королева. Независимая и холодная как лёд.

Знакомое чувство оживляет мои воспоминания.

Память тут же подбрасывает мне калейдоскоп картинок из прошлого.

На следующее утро приезжаю в офис первой, в начале восьмого. С облегчением плюхаюсь в своё рабочее кресло. Ура.

Во-первых, пока нет Стаса и Марины, меня некому отвлекать от поисков “иголки в стоге сена”.

А во-вторых, я хотя бы не опоздала.

Но теперь я по опыту не оставляю свой рено в морозную ночь на ручнике.

Окидываю взглядом сложенные на столе стопкой папки. Внутри разливается смесь раздражения и тревоги. Я перебрала всё, что только могла. Все договоры с поставщиками на месте. Как Стас и предупреждал.

Эта сумма просто сводит меня с ума! Потому что ей нет обоснования. Откуда она только взялась?

Не могла же я в самом деле потерять документы?

Не хочу выглядеть плохим специалистом ни в глазах Рады, ни в глазах Стаса, даже Марины и в своих собственных. И уж тем более не хочу доставлять удовольствие бухгалтерии.

Кто угодно может ошибаться, только не я. Только не сейчас, когда создание моего дизайнерского отдела висит на волоске.

Запускаю компьютер и он мерно гудит в тишине, навевая сонливость.

Громко зеваю, прикрывая рот ладонью.

Да, встать в половину шестого утра было не самой лучшей идеей.

Зато хватило времени нанести макияж, потом смыть его и нанести заново. Потому что такой сумасшедшей, как я, показалось, что он чересчур яркий, будто я слишком сильно стараюсь. Хотя кто бы не старался на моем месте, зная, что сегодня на меня снова будут смотреть серьёзные зелёные глаза.

— Доброе утро! — звучит голос Стаса, и я подпрыгиваю в своём кресле от неожиданности.

— Всего половина восьмого, — произношу я растерянно вместо приветствия, так как он буквально украл у меня полчаса свободы.

Он вопросительно приподнимает темную бровь. Машинально поправляю волосы, которые пол-утра собирала в якобы небрежный пучок.

— В смысле… доброе утро, — беру себя в руки и выдаю фирменную холодную улыбку.

На Стасе сегодня светло-серый костюм. Из-под пиджака выглядывает безукоризненно белая и выглаженная рубашка. Педант.

Опускаю взгляд и вижу в его руках небольшой букет. Из декоративной бумаги выглядывают плотные бутоны нежно-розовых пионов. Какие красивые цветы. Неужели он принёс их для меня?..

Сердце начинает учащенно колотиться, я польщена и взволнована одновременно. Щеки начинают немного гореть. И тут же проносится назойливая мысль, как это будет выглядеть со стороны?

Я встаю из своего кресла.

— Станислав Павлович, давайте будем соблюдать границы делового общения, — начинаю осторожно. — Зачем эти цветы?

Проносится мысль, что есть какой-то подвох или это какая-то шутка. Не верится, что он стал бы так открыто ухаживать за мной. Или стал бы? Нахожусь в странном смятении и трепете.

Стас будто растерянно смотрит на меня и едва начинает говорить, как его перебивает Марина, неожиданно вынырнувшая откуда-то сзади из-за его спины. Почему сегодня и она так рано?

— Всем привет! — бодро произносит Марина, развязывая шарф и стягивая пальто.

— Марин, это тебе, — Стас оборачивается и протягивает ей букет пионов. — С днём рождения!

— Стас! Боже, какие они красивые! — она восторженно восклицает, замирая на несколько секунд.

Потом всё же протягивает руки и забирает букет. Марина склоняет голову и утыкается носом в ароматные пионы.

Бросает на меня короткий укоризненный взгляд, по которому я понимаю, что она слышала мои слова.

Я даже не знаю, что хуже: то, что я выдала себя, думая, что эти цветы мне, или то, что они решили, будто я, как стерва, отчитываю их за личное общение в офисе?

Оба варианта ужасны.

Мои щеки начинают пылать адским пламенем. Мне хочется, чтобы земля подо мной разверзлась и поглотила меня. Я просто сгораю от стыда.

Стас лукаво смотрит на Марину. Только теперь замечаю, что Марина сегодня в нарядном бордовом платье, её волосы уложены и волнами спускаются на плечи.

— Как ты узнал, что у меня сегодня день рождения? — она счастливо улыбается.

Действительно, хороший вопрос. А вот ещё лучше: как я могла забыть? Я на секунду прикрываю глаза от своего позора.

— Ты мне оставила свой пароль от компьютера с датой, — отвечает Стас, — а дни рождения коллег имеют значение.

Камень, похоже, в мой огород.

Я выпрямляю спину, собираюсь с духом и произношу:

— С днём рождения, Марин! Всего тебе того, что ты сама пожелаешь! Рада, что твой менингит… в порядке! — жестикулирую от эмоций, и даже не замечаю, что просто несу какую-то чушь.

Стас усмехается, затем тихо кашляет в руку, чтобы это скрыть, видимо, не выдерживая моей гениальной тирады.

— Спасибо, — неуверенно отвечает мне Марина.

Она начинает хлопотать с вазой. Стас справляется с подавлением смеха, оборачивается и его зелёный взгляд упирается в мой.

— Раз Марина сегодня работает за своим компьютером, где тогда буду работать я?

По моей спине снова проходит волна необъяснимого покалывания. Но мы хотя бы сменили тему.

— Конференц-зал? — спрашиваю я, затем сама отвечаю: — Да. Конференц-зал подойдёт. Там никого нет и есть свободный компьютер, — выпаливаю я быстро из-за напряжения.

— Хорошо. Я тогда возьму папки с документами? — он взглядом указывает на стопку.

— Что? Эти? Я вчера их все просмотрела, там этой суммы нет.

— Я должен проверить, — мягко, но уверенно, отвечает Стас, пока я тону в этих глазах цвета зеленой листвы.

И тут до меня доходит смысл его фразы.

— Ты не доверяешь мне? — возмущаюсь.

— Я всё равно должен составить отчёт о проделанной работе. И мне нужно проверить документооборот, — спокойно отвечает Стас, ни один мускул на его мужественном лице не дрогнул.

Похоже, все здесь считают меня виноватой в утере документов. С чего бы ему полагаться на мой профессионализм. Внутри все холодеет. Всё верно. Это его работа — находить ошибки.

— Ну, хорошо, — киваю я.

Он сгребает папки. Удивительно, но они все помещаются в его руках. Отходит к дверному проему и ждёт меня.

Да, точно, нужно сопроводить его на новое рабочее место. Недовольно поджимаю губы.

Приближаюсь к нему. Он даже не сдвинулся с места, чтобы меня пропустить. Мне приходится развернуться боком, чтобы просочиться мимо него в двери.

На мгновение я оказываюсь так близко, что снова чувствую его туалетную воду с древесными нотками. Выхватываю взглядом гладковыбритый подбородок и мужские губы.

Тут же вспоминаю про цветы. Вспыхиваю. К смущению добавляется раздражение из-за перепроверки документов.

Всё это так сильно выбивает меня из колеи. Особенно его ироничный взгляд, устремлённый на меня.

Заставляю себя зло прищуриться в ответ:

— Ты это специально? Это провокация?

— Конечно, нет.

Стас внимательно наблюдает за мной, затем, видимо, не выдерживает. Слышу короткий, словно искрящийся, хрипловатый смех, который тут же оседает мелкой вибрацией в моём солнечном сплетении.

Я выскакиваю из кабинета в коридор с быстро стучащим сердцем, старательно надеваю маску безразличия, и уверенно шагаю в конференц-зал.

Стас послушно идёт следом, затем плюхает стопку папок на большой круглый стол, умудряясь ничего не уронить.

— Поможешь авторизоваться в учетке? — спрашивает он, едва заметно приподняв уголки губ.

— Да, сейчас.

Я включаю ноутбук, лежащий на столе, подвигаю ближе, склоняюсь над ним и начинаю вбивать свои логины и пароли. Стараюсь, чтобы он не заметил, что мой пароль “Snezhink@”. Это вовсе не из-за его обращения, просто меня так называли в детстве.

— Если погаснет экран, позови меня, я вобью пароль ещё раз, — произношу, выпрямляясь и убирая свесившуюся светлую прядь волос за ухо.

Ожидаю, какого-то подкола по поводу того, что не доверяю ему настолько, чтобы оставить свой пароль.

Оборачиваюсь к нему и застываю на месте.

Потому что его взгляд такой тягуче-темный, пристальный, откровенно впивающийся в меня. Как у хищника перед тем, как броситься на добычу в последнем рывке.

Неосознанно поправляю одежду. На мне нет провокационных откровенных вырезов, всего лишь блузка и юбка-карандаш. Отчего он с такой интенсивной жаждой смотрит на меня?

По телу проносится жаркая волна. Я начинаю чаще дышать.

Верхняя пуговица его рубашки расстегнута и открывает крепкую шею. Я вижу как он сглатывает, потому что его кадык дёргается.

Вдруг отчётливо осознаю, что мы наедине. Вряд ли сюда кто-то войдёт в ближайший час. Если бы Стас захотел преодолеть это небольшое расстояние, усадить меня на стол и поцеловать, смогла бы я не поддаться внезапным эмоциям?

Вопрос застывает в моих мыслях. Я сама боюсь ответа на него.

Стас вдруг отводит взгляд. Впервые делает это он, а не я.

— Хорошо, — глухо произносит он, делая вид, что занят поиском офисного кресла для себя.

Я понимаю, что сегодня он ещё ни разу не назвал меня Снежинкой. Это же хорошо? Я ведь сама вчера запретила ему так меня называть. Требовала не стоять у меня на пути… и всё такое. И он как будто принял это. Только тогда что сейчас тут было, мне же не показалось?

— Ладно, — вздыхаю, ощущая неловкость, направляюсь к дверям, — если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

— Сегодня последний день моей работы здесь, — вдруг произносит он, — я составлю аудиторский отчёт, выправлю некоторые бухгалтерские моменты, — садится за компьютер, не глядя на меня. — Те документы от меня не зависят. Скорее всего, вам придётся уплатить недостающий налог и пени.

— Я поняла, — отвечаю просто чтобы хоть что-то сказать.

Почему-то в моей груди начинает разливаться разочарование. Наверное, из-за слов Стаса, что документы не найдутся, а не из-за его последнего дня здесь.

Я даже не заметила, когда перестала обращаться к Стасу на “вы”.

— Ещё увидимся, Снежинка, — раздаётся его мягкий баритон за моей спиной, когда я уже берусь за дверную ручку.

Оборачиваюсь. Стас как ни в чем не бывало, собранный и уверенный, смотрит в экран ноутбука.

Я выхожу в коридор и понимаю, что против воли на лице расплывается улыбка.

Иду по коридору и как мантру повторяю “Помни, что было десять лет назад”. Прячу глупую улыбку из-за того, что он по-прежнему зовёт меня Снежинкой. Он всё тот же очаровывающий-абсолютно-всех-вокруг-себя гад, и нельзя поддаваться его чарам. Тем более, что завтра его здесь уже не будет и моя “фееричная” офисная жизнь продолжит течь в прежнем русле.

Навстречу мне из бухгалтерии выходит Светлана.

— Привет, Снежан, — говорит она слегка взволнованно и теребит пальцами край рукава своего кардигана. — А где Стас?

На её лице — вежливо-приторная улыбка, какая-то неприятная. При этом её карие глаза смотрят на меня настороженно.

— В конференц-зале, — равнодушно делаю взмах рукой в этом направлении.

Едва удерживаюсь от вопроса, зачем он ей понадобился.

— Спасибо, — бросает она на ходу, отправляясь в ту сторону.

Судя по тому, что сегодня на ней короткая вельветовая юбка и более яркий макияж, подозреваю, что ищет она его не совсем по рабочим вопросам. Но ведь это не моё дело.

Вздыхаю. Моё дело на сегодня — заняться заказом интим-магазина.

Оказывается, им тоже нужны будут новогодние открытки для клиентов. И я даже боюсь представить, что на них может быть изображено.

В кабинете меня уже ждёт заказчица — девушка в лиловом шерстяном пальто с яркими рыжими волосами. Она сидит у моего стола в кресле для посетителей.

— Здравствуйте, вы из интим-магазина? — спрашиваю, пока прохожу за свой стол, вижу, как у Марины округляются глаза.

Я едва не фыркаю. Она же не думает, что ко мне оттуда по личному вопросу.

— Да, — оживляется девушка, — вы Снежана?

— Зовите меня просто Жанна, — вежливо улыбаюсь я.

Спустя час, потраченный на выбор толщины, размера бумаги, её глянцево-матовости и на перебор всех возможных образцов, у меня почти начинает идти пар из ушей. Девушка очень долго и медленно всё рассматривает и будто не утруждает себя выбором, словно ждёт, пока я решу за неё. Но это не в моей компетенции решать за клиента, я могу лишь советовать и предлагать. Только мы подбираемся к подходящему варианту, как её снова начинают одолевать сомнения.

Она словно решает судьбу мироздания, а не выбирает кусок картона.

Спустя ещё полчаса даже Марина не выдерживает и выходит за кофе. Я продолжаю вежливо общаться, но самой уже хочется закричать “Выбери уже хоть что-нибудь!”.

И словно по мановению волшебной палочки она говорит:

— Вот, сделаем, как эту! — протягивает образец.

— Отлично! — искренне радуюсь её долгожданному выбору.

Но умом понимаю, что радоваться рано, ведь предстоит ещё согласование макета.

— Вы скинули изображение на нашу почту? — осведомляюсь я.

— Нет, — радостно машет головой, и у меня возникает нехорошее предчувствие. — Я принесла эскиз и флешку.

Протягивает мне лист бумаги с изображением, распечатанным на простом цветном принтере. Плохое предчувствие меня не подвело.

Даже при низком качестве печати я понимаю, что изображён меч, вот только он совсем не выглядит, как меч Короля Артура.

Завуалированно он очень похож на игрушку из этого магазина. И в общем-то нет, даже не очень завуалированно.

— Мы не можем это напечатать, — я растерянно протягиваю лист назад ей в руки, — по законодательству запрещено заниматься распространением порнографических изображений.

— Но вы же понимаете, мы интим-магазин, это товар, которым мы торгуем, поэтому он на открытке с новогодними пожеланиями, не розы же нам рисовать? — как ни в чем не бывало выдаёт она.

— Попробуйте более художественно отнестись к идее, возьмите какие-нибудь предметы в качестве аналога.

Вот именно в такие моменты стоило бы предложить, а давайте наши дизайнеры нарисуют вам несколько вариантов открыток, а вы из них выберете подходящий.

Вот только у нас нет дизайнерского отдела, и, возможно, не будет, потому что эти чертовы документы словно провалились в параллельную вселенную.

— Как подумаете, пришлите картинку на нашу электронную почту, мы согласуем и затем подпишем договор.

— Ээ… Хорошо. Держите нашу визитку, на всякий случай, — протягивает мне картонную карточку, поднимаясь из кресла. — Всего доброго.

Как только за ней закрывается дверь, я роняю голову на руки, упираюсь лбом в стол, и тихо смеюсь.

Боже, как только теперь эту картинку развидеть.

Марина возвращается с кофе. Для меня она не захватила. Она не Стас. Может, потому что слышала мои слова утром. В любом случае на кофе можно было не рассчитывать.

— Ушла? — спрашивает устало.

— Да. Ты бы видела, что она хотела напечатать. Товары их магазина во всей красе.

Марина звонко смеётся.

— И что?

— Конечно, я отказалась, — улыбаюсь. А мы ведь могли бы с Мариной вот так общаться, смеяться, но между нами словно остаётся невидимая преграда. Остро чувствую, как не хватает такого простого дружеского общения с коллегами.

В следующую секунду в кабинет заходит Тимур.

— Как дела, красотки? С днём рождения, Марин.

— Спасибо, — улыбается она.

Да что, серьезно? Все, кроме меня, помнят о её дне рождения. Уверена, если бы Стас не сбивал меня с толку, я бы тоже помнила.

— Снежана, я к тебе. Принёс загадку, разгадаешь?

Он заваливается на офисный стул, трет указательным пальцем модно подстриженную тёмную бородку, на нём ярко-фиолетовое худи и такого же цвета джоггеры. Творческий человек во всей красе. К его манере общаться просто нужно приспособиться.

— Давай прямо, без загадок. Выкладывай, — чую подвох.

— Плоскость я, но не доска, порисуй, когда тоска.

Ага. Так он меня и послушал. Закатываю глаза.

— Это бумага. В ней то всё и дело. То, что у нас заказала управляющая компания. Большой социальный баннер, помнишь?

— Да, — киваю. — Продолжай.

— Материал, тот, что прописан в договоре, который они выбрали, — Тимур морщится и отводит взгляд, — не совсем подходит.

Вздыхаю, предчувствую, что мы сейчас опять сцепимся, как в прошлый раз.

— Ну, раз он прописан в договоре, значит…

— Там столько краски, нужна хорошая толщина, хорошее покрытие. Это ведь будет на улице. Дождь, ветер, снег. Ты же Снежана, сама понимаешь, ну, про снег, — улыбается своей глупой шутке.

— Ха-ха. Кто мы такие, чтобы указывать заказчику, раскошеливаться или экономить средства?

— Но с хорошим материалом было бы лучше.

— Безусловно. Ты думаешь они этого не знают? Но мы подписали договор, где указан вид материала и его цена. Поэтому просто распечатай так, как они хотят, — развожу руками.

— Но… — начинает возражать Тимур.

— Просто сделай так, чтобы заказчик был доволен, — перебиваю его.

Дверь в кабинет внезапно распахивается. Стас появляется на пороге с папками в руках.

— Что, Снежная Королева опять заставляет собирать из льдинок слово “вечность”?

Марина тихонько прыскает со смеху. Но как только я перевожу на неё испепеляющий взгляд, тут же берёт себя в руки.

— О! Это точно! — заливается Тимур.

Стас кладёт на угол моего стола стопку с папками. Затем мужчины пожимают руки в приветствии.

Я возмущенно смотрю на Стаса.

— Как ты меня назвал?

— А что? Не обижайся, это же повышение по сравнению со Снежинкой.

Тимур удивлённо смотрит то на меня, то на Стаса. Потому что никто так не общался со мной здесь. До него.

— Друг, похоже ты попал, — выдает он насмешливо, направляясь к дверям.

— Тимур, строго, как в договоре, — бросаю ему вслед, но он уже скрылся за дверью.

— Ты уже всё проверил? — обращаюсь к Стасу. — Сумма не нашлась?

— Проверил. И, как я и говорил, вам придётся оплатить налог.

Я с одной стороны рада, что я не дура и ничего не пропустила при поиске, а с другой — удручает, что документы так и не нашлись.

Стас вдруг замечает на моём столе визитку из интим-магазина и удивлённо вскидывает брови. Я лишь отмахиваюсь в ответ на его взгляд.

— Ты уже закончил на сегодня дела? — вдруг вклинивается Марина.

— Да, Рады Петровны нет на месте, мне осталось только отдать ей отчёт, — Стас плюхается в кресло для посетителей. Снова кладёт одну ногу на другую так, что идеальный кожаный ботинок касается его колена.

Никого другого невозможно представить в такой расслабленной позе в костюме, но ему идёт.

— Слушай, а пойдём сегодня после работы в бар. Отмечать мой День рождения? — спрашивает Марина.

— Эмм… — он опирается локтем о колено и касается ладонью подбородка. — А кто ещё идёт?

Видимо, он опасается, что его так приглашают на свидание. Честно говоря, как только я представляю их в баре, внутри меня тоже проносится какое-то необъяснимое чувство, похожее на лёгкую зависть. Ревность? Надеюсь, что нет.

— Ну, ещё Жанна с Тимуром будут, Лена из бухгалтерии, мой парень и моя подруга…

Выдыхаю на словах “мой парень”.

— А Снежинка? — он поворачивает ко мне голову.

Я нахожусь в смятении, что, скорее всего, отражается в моих глазах. Он просто не знает, что я персона нон-грата. Со мной никогда не общаются на слишком личные темы и вне стен офиса. Я от этого иногда чувствую себя второй Радой, вот только я им не начальница, и у меня самой всё не так уж просто с начальством.

Марина следом переводит на меня взгляд, в котором отражается замешательство.

Она, видимо, опасалась, что Стас скоро уйдёт из офиса и поспешила его пригласить, и совсем не подумала о моём присутствии при этом разговоре.

— Я не… — начинаю поспешно отказываться я, чтобы не ставить её в неловкое положение.

— Снежана, ты пойдёшь? — спрашивает она одновременно со мной.

— Что? — я так удивлена, ведь это впервые, когда меня зовут на личный праздник коллеги.

— Пойдёшь с нами?

Перевожу взгляд с неё на Стаса, оба внимательно и в ожидании смотрят на меня.

— Да! Конечно, пойду, — отвечаю я с неестественным энтузиазмом.

— Ну… Тогда до вечера, — отвечает нам обоим Стас, подмигивает мне напоследок, и покидает кабинет.

Может, у меня мания величия, но почему-то складывается впечатление, что он только что провернул какой-то свой хитрый план, чтобы я оказалась с ним в неформальной обстановке.

Я вздыхаю, пока в моём солнечном сплетении закручивается странное волнение, то ли предвкушение вечера, то ли очередное предчувствие.

К концу рабочего дня в курилке, то есть на пожарной лестнице у запасного выхода, собирается весь народ — все, кто пойдёт отмечать день рождения Марины.

Стас соответственно тоже здесь. И чувствует себя, словно рыба в воде. Он легко вписывается в любую компанию. Это какая-то его особая суперспособность. Я же немного тушуюсь, хоть и знаю этих людей шесть лет, но такое неформальное общение с ними у меня впервые. Немного неловко, но ощущаю внутренний подъем из-за предстоящего вечера. Поправляю волосы и сжимаю в руках цепочку маленькой белой сумочки.

— Знаете, что сегодня приходили из интим-магазина? — подкидывает тему разговора Марина.

Тимур и Жанна издают удивлённые возгласы-смешки, они в расстегнутых ярких куртках-парках стоят облокотившись на металлические перила и курят электронные сигареты, периодически выпуская облака приторного дыма.

Рядом у стены стоит Стас. Я стараюсь, но не могу не смотреть на него, когда он подносит мундштук к губам, затем расслабленно и прикрыв глаза выдыхает дым в морозный воздух. На нём тёмно-серое полупальто, которое придаёт ему строгий и ещё более серьёзный вид.

Мы с Мариной единственные не курим, стоим закутавшись: она в пальто, я — в светло-голубую синтепоновую куртку.

— Надеюсь, они заказали пикантное фото размером с баннер? — привычно вставляет шутку Тимур.

— Да, это было бы экзистенциально, — выдыхает Жанна с улыбкой.

— Вообще-то, это близко к правде, — вступаю я.

— Серьёзно? — почти обрадовался Тимур.

— Ну да, я отказалась от печати их картинки, — легко смеюсь.

— Это объясняет их визитку на твоём столе, — тихо произносит Стас.

— Неужели ты думал она моя личная? — парирую в ответ.

— Мало ли как проводят вечера Снежные королевы. Это не запрещено законом, — вскидывает бровь и слегка улыбается Стас.

Ох, вот опять эти его чертовы ямочки на щеках. Само очарование. Я будто снова в девятом классе. И почему я так быстро смирилась с тем, что он называет меня Снежной королевой?

— Скинешь мне фото той картинки? — подмигивает Тимур.

Стас переводит на него взгляд, мне не видно выражения его лица, но на Тимура, похоже, это действует, как стоп-сигнал.

— Ладно, всегда можно спросить ещё одну, когда их представитель снова появится, — лукаво отвечает Тимур.

— Кстати, мы сегодня отпечатали изображение для картинной галереи… — начинает Жанна, жестикулируя рукой в воздухе.

— Да, там куча цветных пятен, — добавляет Тимур. — Выглядит, как будто кого-то стошнило красками.

— Ты просто ничего не понимаешь в современном искусстве, — возражает Жанна, — оно довольно…

— Экзистенциальное? — вставляет её любимое словечко Тимур.

Жанна прыскает со смеху и толкает его кулаком в плечо.

Похоже, эти двое отлично ладят.

— В центре было такое странное чёрное пятно, я назвал его Веном, — продолжает Тимур, убирая электронку в карман.

— У вас не было колокольчика, чтобы попробовать прогнать его? Слабое место Венома — громкие звуки и вибрация, — вступает Стас.

Они на полном серьёзе сейчас это обсуждают?

— О! Ты разбираешься в комиксах? — одобрительно восклицает Жанна.

Ну, конечно же, Стас всегда найдёт общие интересы и темы с кем угодно. В отличие от меня. Я едва понимаю, о чем они говорят.

— Значит, где-то на этой картинке должно было быть и красно-синее пятно Человека-паука… — усмехается Марина.

Всё, теперь я в одиночестве. Все, кроме меня, знают о чем речь. Жанна и Тимур улыбаются, затем начинают держаться за руки. Я догадывалась, что они вместе, просто всегда держала дистанцию от того, что считается личной жизнью коллег.

Вдруг на лестничной площадке появляется Лена.

— Ну, что? Все собрались? Тогда можем выдвигаться.

Я удивлена, что Марина её пригласила. Не сказала бы, что они подруги, но, видимо, она пытается по заветам Стаса дружить с бухгалтерией.

Мы все толпимся, покидая импровизированную курилку, проходим по коридору к выходу и высыпаем на улицу.

— Это здесь, недалеко. В паре кварталов. Бар “Манхеттен”, - объясняет Марина.

Жанна с Тимуром решают проехать эти пару кварталов на авто. Я же не стремлюсь так быстро выпасть из толпы, я пока ещё приятно ощущаю себя её частью. Поэтому иду пешком. Марина начинает что-то обсуждать с Леной. Стас немного отстаёт и шагает позади всех, периодически отвлекаясь на мобильный.

Я не спешу примкнуть к беседе с Леной после всех её обвинений в мою сторону. Поэтому равняю шаг со Стасом.

— Завтра, Дамир, завтра, — чеканит Стас.

Я начинаю думать, не мешаю ли я его разговору, но вижу, что он уже убирает мобильный в карман.

Разглядываю его русые волосы и немного хмурые брови, параллельно глубоко вдыхаю морозный воздух, чтобы остудить вспыхнувшие от его вида эмоции.

Чувствую лёгкое головокружение и какое-то пьянящее воодушевление, будто уже успела опрокинуть бокал игристого.

— Беспокоят с работы? — вкидываю фразу, просто чтобы разбавить молчание.

Соблюдать тишину, пока он идёт рядом, кажется, выше моих сил. Вдыхаю его терпкий парфюм с сигаретной ноткой, смешанный с холодным воздухом.

— Да, хоть я и сам себе начальник, но подчинённые тоже умеют донимать, — отвечает он.

Завидую тому, что у него есть своя фирма и он многого добился, я же шесть лет топчусь на месте и даже не могу возглавить отдел, о котором давно мечтаю.

Смотрю на него и не могу считать его эмоции. Спокоен он, раздражён или устал? Пока он для меня закрытая книга.

Стас протягивает ко мне свою большую ладонь и уверенно сплетает свои тёплые пальцы с моими, не глядя на меня.

— Ледышка, — тихо усмехается тому, что мои пальцы замёрзли.

От его прикосновения и голоса по моей спине пробегает стайка мурашек. Руку я почему-то не отнимаю. Сердце понемногу сбивается с ритма. Я не совсем понимаю, что делаю и что будет дальше.

Единственное, что я отчётливо осознаю, что меня неотвратимо тянет к нему. Будто бы против воли и здравого смысла. Мне хочется идти ещё ближе, вдыхать его головокружительный парфюм, слышать его хрипловатый баритон.

Меня даже не раздражают его шутки в разных вариациях на тему льда, снега и снежных королев.

Может, я просто слишком долго держала невидимую оборону ото всех, и теперь решила рискнуть, раз уж так сложился этот вечер, и приблизиться к обыкновенному человеческому общению и флирту.

Складывается впечатление, что такой вечер у меня выдался впервые за долгое время. Хочется воспользоваться возможностью и немного отпустить свой жёсткий внутренний контроль.

Уголки губ сами собой ползут вверх. Настроение приподнятое. Разочарованно замечаю, что мы так быстро пришли в нужное место, когда Стас выпускает мою руку и придерживает входную дверь в спортивный бар “Манхэттен”.

В баре к нам присоединяется молодой человек Марины. Он выглядит, как типичный офисный клерк — классическая прическа, очки, бежевый костюм. А также её подруга Нина — блондинка с потрясающими объемными кудрями, ее стройная фигура подчёркнута черной водолазкой и нежной юбкой плиссе в сочетании с бутсами на металлических заклепках. Мне хочется сказать в духе манерной Жанны “Экзистенциально” при описании её внешности.

Она звонко чмокает в щеку Марину, затем Жанну. Я же неловко машу ей рукой. Стас аккуратно стукается с ней кулаком, и она смеётся. Яркая. С живой мимикой. Совсем не холодная Снежная королева, думаю уныло.

Я немного опасаюсь, что она ему понравится. Внутри от этого чувства словно скрипит старая железная дверь. Но я делаю равнодушное спокойное лицо и вежливо улыбаюсь, как и всегда.

Все рассаживаются по местам вокруг забронированного стола, Стас рядом со мной. Официанты приносят меню, и я тут же заказываю бокал вина. Ничего, вернусь на такси. Мне просто нужно капельку выпить, чтобы расслабиться. Я всем телом ощущаю его близость. Он скидывает пиджак, немного закатывает рукава рубашки и ослабляет верхние пуговицы. И я смотрю, как завороженная на его линию роста волос на шее, родинку на левой щеке, затем сглатываю и утыкаюсь в бокал, чтобы куда-то себя деть.

За столом легко течёт беседа, Лена общается с Тимуром и Жанной, Марина счастливо и смущённо улыбается своему Арсению, а Нина завязывает беседу со Стасом, конечно же. Общие темы, кто чем занимается, как погода. Она, оказывается, танцует. Ну, конечно. С моим везением в компании обязательно оказалась прекрасная танцовщица, положившая глаз на Стаса.

Вино тут же ударяет в голову, так как я сегодня на обед съела всего пару крекеров. Чувствую лёгкость и одновременно обволакивающую вязкую сонливость, ведь я встала в половину шестого утра. Ещё на фоне играет какая-то ритмичная, погружающая в сонный транс, музыка. Настроение ползёт вниз. Разочарование окутывает плотным коконом. Я, как воздушный шарик, сдуваюсь и чувствую навалившуюся усталость.

Хоть Стас сидит рядом, он недосягаем. Я всё больше убеждаюсь в этом. Надежда на то, что он хотел пообщаться со мной этим вечером в неформальной обстановке, как со старой школьной знакомой, хотя кого я обманываю, и как с бывшей девушкой тоже, медленно тает прямо на глазах. И зачем-то вспоминаю свою школьную обиду на него, подливая масло в огонь и распаляя себя. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Громко зеваю, прикрывая рот рукой. Слышу отголоски разговора.

— Фалько? — интересуется Нина, её голос слаще мёда, женственный и мелодичный.

— Да, в переводе это означает Сокол, мое детское прозвище.

— Откуда оно?

— У меня фамилия Соколовский.

Пока Стас, как мне кажется, наслаждается беседой, я вынимаю шпильки из пучка и распускаю волосы.

Взбиваю и немного прочесываю пальцами светлые пряди. Как же устала голова за день, с наслаждением тихо мычу, массируя виски. И как же хочется спать.

Замечаю внимательный взгляд Стаса в свою сторону. Поворачиваю голову. Скорее всего, это во мне говорит бокал вина, но его зелёные глаза со светлыми лучиками на радужке смотрят на меня почти проникновенно нежно. Закрытая книга немного приоткрывается. Он легко касается моих пальцев, накрывая их своей ладонью и ободряюще сжимает несколько секунд, не отводя внимательного взгляда.

Если бы я была более самоуверенной, то я бы смогла утверждать, что Стас…

— Как дела? — негромко спрашивает он.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Следом до меня долетают звуки песни, я узнаю вступление с первых аккордов. Тягучая мелодия разносится по бару, странный выбор музыки для такого места.

По тому, как опустились уголки губ Стаса и как посерьезнели его глаза, я понимаю, что он тоже узналэту песню.

Платиновые волосы Снежинки волнистыми локонами рассыпаются по плечам, и я слышу тихий стон удовольствия. Она, видимо, желает моей смерти. Хочет, чтобы меня разорвало на атомы от соблазна притянуть её к себе. Незаметно втягиваю носом её лёгкий цветочный парфюм.

На меня устремляются большие светло-серые глаза. Когда я не выдерживаю и касаюсь её руки, она смотрит с немым вопросом о том, что я делаю?

Если бы я только знал, Снежинка. Если бы я только знал…

Ведь уже хотел отступить. После той её отповеди. Но то, как она отреагировала на цветы, когда думала, что они предназначались ей. Смотрела с таким по-девичьи трогательным трепетом. Это заронило в мою душу сомнения.

И затем, когда мы остались наедине в конференц-зале. Её гибкое тело выгнулось над столом, чтобы сдвинуть ноутбук. Она, как всегда, не заметила, насколько сексуально это выглядело… Но ведь дело даже не в этом.

Она не отвела взгляд.

Хотя отчётливо считала желание в моих глазах.

Она смотрела на меня так, будто ожидала от меня шага навстречу.

Может, всё же стоит попробовать растопить сердце Снежной королевы? Потому что меня тянет к ней так же, как и десять лет назад, и я ничего не могу с этим поделать.

Удивительно, но я снова чувствую себя тем мальчишкой без головы, крадущим каждую секунду рядом с ней. Но всё-таки сейчас я гораздо старше и опытней, и на этот раз не позволю так запросто сбросить меня со счетов.

Как только я успел коснуться её тонких пальцев, словно в дурацкой мыльной мелодраме, над нашими головами начинает играть мелодия. Та самая. Вижу по глазам, что она тоже помнит.

Стас обещает подогнать машину ко входу и покидает бар. Я быстро освежаюсь в уборной, потом прощаюсь с коллегами и выхожу на улицу. Стою на тротуаре в расстёгнутой куртке, глубоко вдыхаю ночной морозный воздух, остужаю горячую голову, пока не подъезжает его белая шкода.

Ныряю на переднее сиденье, поправляю волосы. Стас наклоняется ко мне, чтобы помочь пристегнуться. Я рада, что это так, потому что боюсь глупо выглядеть в неравной борьбе с ремнем безопасности.

Меня обволакивает ароматом терпкого парфюма с древесными нотками, смешавшегося с запахом кожаного салона.

Моё лицо немного горит от усталости, выпитого вина и его близости в таком тесном пространстве.

Остро ощущаю, что мы остались наедине. Предвкушение окончания вечера покалывает на кончиках пальцев.

— Куда едем? — буднично уточняет Стас, трогаясь с места.

Он расслабленно держит руку на коробке передач, я провожу взглядом по его пальцам, мне так хочется, чтобы он снова сплел их с моими.

Называю адрес и пытаюсь делать вид, что смотрю в окно на проносящиеся мимо ночные улицы.

Держу сумочку на коленях, занимаю руки тем, что перебираю холодную металлическую цепочку. Потом проверяю мобильный.

— Черт! — вырывается у меня вслух.

— Что случилось? — спокойно оборачивается ко мне Стас.

— Эм, ничего, пропустила звонок от сестры, — с лёгкой и немного нервной улыбкой оправдываюсь я.

— Не знал, что у тебя есть сестра.

— Да, есть. Старшая. Лиза. А ещё есть брат, — строчу в мобильном, что перезвоню позже.

Стас едва заметно вскидывает брови, выказывая удивление.

Ему так безумно идёт быть за рулём. Его движения плавные и уверенные. А взгляд серьёзный и сосредоточенный. Взгляд цвета тёмной листвы.

— У нас разные матери и общий отец. Ну, в смысле у них одна мать и у меня одна… Боже, я несу чепуху. Я слишком много выпила, — я шумно выдыхаю и потираю переносицу пальцами.

Стас тихо усмехается.

— Всё в порядке. Я понял.

— Да. Я всегда немного завидовала тому, что они есть друг у друга. А я, вроде как, в стороне, — спохватываюсь, что вдруг что-то не то говорю. — Нет, в смысле, они всегда хорошо ко мне относились. Приезжали на праздники к нам в дом. Но как будто… Знаешь, из-за того, что отец ушёл и создал другую семью, где появилась я…

— Ты ощущала себя не в своей тарелке? — предполагает Стас.

— Да, именно, — с облегчением выдыхаю я. — Мне бы хотелось иметь кого-то, кто разделял бы всё, через что я прошла, как это было у Лизы с Андреем. Они очень близки. Лиза всегда старалась со мной общаться… Не понимаю, зачем я тебе всё это говорю.

Растираю лицо ладонями.

— В тебе говорят три бокала вина. Но немного откровенности от Снежной королевы не повредит, — мягко улыбается Стас, периодически скользя по мне взглядом.

Его зелёные глаза согревают и подбадривают меня. Полумрак салона кажется таким интимным, мне хочется говорить с ним дальше, о чем угодно. Обо всём.

— Сейчас у Лизы четырёхлетняя дочь, и у Андрея такого же возраста сын. Лиза отлично ладит с его женой, Олесей. У них много общих тем. И я ощущаю себя немного одиноко, хотя навещаю их, и мы созваниваемся.

А у тебя есть братья и сестры? — поворачиваюсь к нему.

— Нет, я единственный ребёнок в семье, — произносит он.

Ненадолго берёт меня за руку, поглаживает ладонь, затем отпускает.

Я стараюсь не показать, как у меня сбилось дыхание от такого простого ласкового жеста.

Едва не выдаю, как Лиза на правах старшей сестры хотела надрать ему задницу после того, что произошло между нами в школе, но вовремя прикусываю язык, чтобы не портить такой приятный вечер.

— Ты всегда выглядишь такой уверенной, такой неприступной. Так и не скажешь, что тебе бывает одиноко, — вдруг нарушает тишину Стас.

— Уверенной? Кто я? Ну, может быть, я напускаю на себя такой вид, когда понимаю, что не вписываюсь в компанию. А это происходит примерно, дай подумать, всегда.

Стас издаёт хрипловатый смешок в ответ на моё саркастичное замечание. И мне тут же хочется потереть шею сзади, чтобы успокоить возникшие мурашки.

— А ты забавная…

— Ты так говоришь, будто я питомец, — ехидно выдаю, — но ведь, не всем дано быть таким, как ты.

— Это каким же?

— Я-очарую-всех-вокруг-себя типом, — улыбаюсь.

— Ауч. Это совсем не про меня, — улыбается Стас в ответ.

— Ага, как же. Кто умудрился попасть на день рождения на второй день работы в нашем офисе? Меня, между прочим, пригласили впервые за шесть лет.

— Я и сам не понимаю почему.

— Потому что ты очаровательный гад, вот почему.

Стас не сдерживает смех.

— Я даже не знаю обижаться мне или быть польщенным такой характеристикой. Но если бы это было правдой, то моё обаяние подействовало бы и на такую Снежную королеву, как ты.

Не хочу выдавать себя и признаваться, что давно подверглась его чарам, поэтому продолжаю про ужин.

— Меня пригласили, если честно, только потому, что ты в лоб об этом спросил. Все считают, что я устроилась на работу по блату и дружу с начальством, поэтому держат дистанцию. — Не хочется опять говорить о своём одиночестве, поэтому пытаюсь изобразить уверенность. — Но всё в порядке, меня всё устраивает.

— Марина была тебе сегодня рада, да и Жанна с Тимуром тоже. Так что иногда невидимые стены только у нас в голове, Снежинка. — Его внимание трогательно. — Ты замечательная, поверь, все это видят.

Я смущённо опускаю взгляд на свои колени, надеясь, что подвсемион имеет в виду себя.

— Так у тебя своя фирма? — неловкость заставляет снова сменить тему.

— Открыл, не без помощи друзей, — кивает Стас.

— А я мечтаю возглавить дизайнерский отдел, чтобы рисовать открытки, плакаты и баннеры на заказ. Но так как эти чертовы документы отправились в преисподнюю, не иначе, то, свой отдел мне пока, скорее всего, не светит.

— Можно попробовать ещё раз прошерстить…

— Ты же сам сказал, что это бесполезно, — не даю ему закончить.

Тут же вспоминаю, что сегодня был последний день, когда Стас работал в нашем офисе.

В груди проносится невидимый сквозняк. Неужели мы больше не увидимся? И этот вечер с ним будет последним?

— Приехали, — вырывает меня из размышлений его низкий голос.

Стас оборачивается ко мне.

— Спасибо, что подвёз, — говорю с напускным вежливым энтузиазмом, но продолжаю сидеть в машине, не решаясь в один момент закончить вечер.

Стас, видимо, воспринимает это как положительный сигнал с моей стороны. Легко касается ладонью моей скулы и убирает за ухо светлую прядь. Я замираю и шумно сглатываю. Голова идёт кругом. И от него в том числе.

Уже поздно, я совсем не выспалась и немного подшофе, к тому же, так близко к нему, что всё происходящее кажется мне немного нереальным.

— У тебя кто-нибудь есть? — вдруг выдаю я первое, что приходит мне в голову.

Стас удивлённо отстраняется.

— Нет. А что? — насмешливо щурится он.

— Просто спросила, — иду я на попятную.

— Нет уж, говори, может, ты спросила, потому что у самой кто-то есть? — изучающе впивается взглядом в моё лицо.

— Нет, почему мне нельзя спросить, из обычной вежливости. Для поддержания беседы. Читай по губам: просто так, — защищаюсь я.

Не говорить же мне ему, что несколько минут назад всерьёз раздумывала пригласить его к себе домой, поэтому и спросила, не желая переходить дорогу какой-нибудь его пассии.

— Снежная королева немного растаяла и боится в этом признаться? — усмехается он.

— Что? — возмущаюсь. — У тебя слишком раздутое эго.

— Просто признай, что я тебе нравлюсь, вот и всё, — его глаза смеются, а выражение лица самодовольное.

— Ты невыносим! Как ты можешь мне нра…

Он склоняется и запечатывает мои губы своими.

Я ещё делаю пару движений по инерции, отчего неловко цепляю его губы краем своих зубов, затем затихаю.

Тело будто пронзает высоковольтное напряжение, я забываю, что нуждаюсь в кислороде.

Стас не спешит, прижимается своими тёплыми губами, затем слегка прикусывает мою нижнюю губу, снова целует и отпускает. Придерживает ладонью мой подбородок. Целует мою щеку, немного хаотично целует выше, висок. Затем отстраняется.

Я дышу словно пробежала марафон, в солнечном сплетении проносится небольшой смерч. Не задумываясь облизываю губы.

Всё это время неотрывно смотрю на Стаса и замечаю, как темнеют его зелёные глаза.

Не выдерживаю скопившихся эмоций.

— Ладно, эм, спасибо, что подвёз, — произношу голосом на несколько октав выше обычного, затем выстреливаю из машины, как пробка от шампанского.

— Снежана? — в последнюю секунду окликает меня Стас, пока я не успела захлопнуть дверцу.

— Да? — слегка наклоняюсь я, чтобы видеть его.

Он прочесывает пальцами волосы, ерошит. Похоже, он тоже немного нервничает.

— Ты всегда так реагируешь на поцелуй, или мне стоит беспокоиться? — отшучивается он.

— Я… Да, в смысле… Нет. Ну, это же ты, и я. Все было здорово.

— Как всегда, очень красноречиво. Ладно, — вздыхает он и следом выходит из машины.

Берёт мою руку под локоть, и мы направляемся по тротуару к подъезду кирпичного дома.

— Какой из них твой?

— Второй, — отвечаю и больше не знаю, что и сказать.

А ведь хотела, как настоящая роковая женщина пригласить его к себе. Самой смешно. Может, ещё не поздно?

Мы останавливаемся под козырьком подъезда, на нас падает свет фонаря. Губы еще покалывает после поцелуя.

— Какое окно твоё? Я дождусь, пока ты включишь свет, потом уеду, — говорит Стас, его лицо непроницаемо.

Я не могу разглядеть никаких эмоций. Похоже, книга снова закрылась. Молодец, Снежана, что тут скажешь.

Танцовщица Нина, наверняка, справилась бы с флиртом получше.

— На третьем этаже, — говорю так ровно и спокойно, как могу.

Момент истины. Делаю вдох, собираюсь предложить ему что-то глупое, например, чай.

— Доброй ночи, — вежливо говорит он, разворачивается и идёт к машине.

— Доброй ночи, — согласно вторю ему вслед.

Вижу, как он садится в белую шкоду, фары светят на дорогу во дворе и делают заметным снежный иней, вихрящийся в воздухе.

Я внутренне сдаюсь. Что теперь. Момент упущен. Может, в следующей жизни, думаю я грустно.

Оборачиваюсь, чтобы зайти в подъезд. Вдруг вижу, что к металлической двери жмётся маленький шерстяной комок.

Приседаю на корточки. Рыжий котёнок сидит, поджавшись от холода, и молча смотрит на меня, нависающую над ним. Я не отношусь к категории людей, которые постоянно спасают животных, занимаются волонтёрством.

— Эй, привет, — говорю несмело. — Что мне с тобой делать?

Я ведь совсем не знаю, как быть. У меня никогда не было животных в доме. Ни у родителей, ни в квартире, которую сейчас снимаю. Лиза бы сразу подхватила это рыжее чудо и унесла к себе.

На улице холодно, нужно, как минимум, запустить его в подъезд. А лучше взять в квартиру. И написать объявление о пропаже в чат двора.

Кто-нибудь найдётся, кто сможет забрать его.

Аккуратно беру рыжика, прижимаю к куртке одной рукой, другой — пытаюсь найти ключи в сумке. Которые провалились в параллельное измерение, не иначе.

Слышу, как за спиной хлопает дверца авто. Через несколько секунд ко мне приближается Стас, вглядывается в моё лицо.

— Что случилось? Потеряла ключи или стало плохо?

— Нет, всё в порядке, — успеваю ответить я, по телу проносится радость и облегчение из-за того, что он подошёл.

Стас переводит взгляд и замечает рыжего пушистика в моей руке.

— Я увидела его у двери, — объясняю Стасу, пока одной рукой продолжаю рыться в сумочке в поисках куда-то запропастившихся ключей. — Раздумывала, что делать с этой крохой, ведь оставлять его здесь зимой нельзя.

В итоге ремешок-цепочка соскальзывает с моего плеча и сумочка звучно падает на мерзлый асфальт.

— Давай помогу, — Стас ловко подхватывает цепочку и надевает сумку обратно на плечо, затем забирает из моих рук начавшего пищать от неудобства пушистика.

Рыжик помещается в одной его ладони и тут же довольно замолкает. Предатель. Ну ещё бы, я и сама была бы не прочь оказаться в таких тёплых крепких руках. Я почти ему завидую.

Выуживаю со дна сумки заветный брелок-рыбку с ключами и открываю подъездную дверь.

— Пойдем, — киваю, и прохожу внутрь.

И Стас идёт за мной.

Вот так просто?

А я ломала голову, как пригласить его.

Всё время, пока мы молча едем в тесном лифте и идём по лестничной клетке, в моей голове не утихает одна мысль: он идёт только до входной двери или нет. Как далеко распространяется его предложение помочь? Как назло у Стаса равнодушный вид, который не выдаёт его настроя.

Звеня ключами, открываю дверь своей небольшой квартиры-студии, а в груди сердце начинает бить в набат. Кажется, Стас вполне может услышать, как оно грохочет.

Распахиваю дверь и делаю указующий взмах рукой:

— Ну, вот. Сюда.

И сама же на мгновение прикрываю глаза от того, как глупо это прозвучало, куда же ещё, как не в открытую дверь. Могла бы придумать фразу получше.

Стас делает аккуратный шаг вперёд, в полумрак прихожей, разворачивается боком, чтобы освободить мне место. У меня небольшая студия и пространство у входа, мягко говоря, не рассчитано на присутствие двух людей, особенно если один из них довольно крупногабаритный мужчина.

Я встаю рядом, касаюсь его плеча ладонью для равновесия и нащупываю выключатель сбоку на стене. Вспышка света озаряет комнату.

Я смотрю на Стаса, который терпеливо ждёт, пока я возьму у него котёнка. Его серьёзные зелёные глаза встречаются с моими.

— У меня, похоже, горячечный бред. Стас Соколовский в моей квартире, — мягко улыбаюсь ему.

Он усмехается в ответ, вокруг глаз собираются лучики морщинок.

— Настолько не рада меня здесь видеть?

— Нет. Вовсе нет. Просто немного нервничаю, из-за этого произношу мысли вслух.

— Из-за чего нервничать, это всего лишь я. Ты знала меня ещё в школе, — лукаво и изучающе смотрит он.

— Да, но сейчас это не просто ты. Сейчас ты стал… другим. Таким серьезным. Это твоя новая версия “Стас три-точка-ноль”.

Он тихо усмехается.

— Как только я начинаю думать, что разгадал тебя, ты снова меня удивляешь, Снежинка.

Я стою так близко к нему, немного запрокидываю голову вверх, так как он выше. В голове вихрем проносятся мысли.

— Тут нечего разгадывать, я просто не сильна во флирте.

Поднимаю руку и касаюсь его щеки, провожу пальцами по коже, цепляя щетину, легко скольжу по гладкой небольшой родинке. Удовлетворяя странный порыв, встаю на цыпочки, насколько это возможно сделать на каблуках, и мягко пытаюсь притянуть его к себе за шею.

— Ты совсем мне не помогаешь, — шепчу, пока мой взгляд блуждает по его лицу, затем останавливается на губах.

— Я уже сомневаюсь, как лучше действовать, после твоей реакции в машине.

— Знаю и пытаюсь это исправить.

Он всё же слегка подается мне навстречу. Я цепляюсь пальцами за ткань пальто и тянусь к его губам.

Мы оба почему-то оставляем глаза приоткрытыми, когда наши губы встречаются. Наблюдаем, как будто ждём подвоха.

Я целую его, вдыхаю носом терпкий парфюм. Вижу, как разгорается зелень его глаз.

Секунда.

И он с жаром откликается на мой поцелуй. Удовольствие от его касаний разливается во мне, поцелуй становится глубже, и я закрываю глаза, поддавшись ощущениям.

На этот раз всё по-взрослому. По-настоящему. Его язык умело проникает в мой рот, лаская, вызывая волну лёгкой дрожи и необъяснимого покалывания вдоль позвоночника. Становится жарко. Или мы просто всё ещё слишком одеты?

Воздуха не хватает. В солнечном сплетении закручивается шаровая молния. Он так хорошо целуется. Голова снова идёт кругом.

Мне хочется прижаться к нему теснее, но между нами его рука, в которой он все ещё держит котёнка. Другой рукой он слегка касается моей шеи.

Когда кислород окончательно заканчивается, мы прерываем поцелуй. Смотрим друг на друга, тяжело дыша. Оба молчим несколько долгих секунд.

— Мне, наверное, пора, — чуть хрипловатым голосом выдаёт Стас.

Мне совсем не хочется, чтобы он уходил.

— Останься… — начинаю я, и, чтобы он не подумал обо мне плохо, тут же добавляю: — чтобы помочь с котёнком. Я не очень умею с ними обращаться.

И с парнями впрочем тоже.

Стас молча стягивает ботинки, аккуратно убирает их в сторону. Улыбаюсь этому. Педант.

Немного проходит вперёд, приседает на корточки и выпускает рыжика на пол в комнате.

— Что? Оставим его прямо здесь? — удивляюсь я, стягивая с себя куртку и разуваясь.

— Я не обладаю магией, чтобы заставить его зависнуть в воздухе, — парирует Стас.

И тоже снимает пальто, которое я беру у него и вешаю на крючок в прихожей.

— Лучше, все-таки подержи его пока у себя, — говорю я ему, пока окидываю взглядом свою студию на предмет разбросанных вещей.

Несмотря на утреннюю спешку, квартира оказывается довольно прибранной, не считая чашки из-под кофе на кухонном островке и оставленной в углу на кровати пижамы. Чтобы спрятать милую пижаму в сердечко, быстро расправляю поверх покрывало.

Открываю ноутбук, лежащий на столешнице. Так как знаю лишь одного человека, чей совет сейчас был бы кстати.

Стас скидывает пиджак. Оставляет его на спинке дивана. Я стараюсь не пялиться. Затем подхватывает с пола котёнка, который и не собирался никуда идти. Они мило смотрятся вместе на моём изумрудно-зеленом диване.

— Хочешь чего-нибудь? У меня где-то был сок.

— Лучше воды. Но сначала давай придумаем, что с ним делать, — указывает кивком на рыжика в его руках.

— Хорошо. Сейчас. Посоветуюсь с Лизой.

Запускаю на ноуте видеозвонок сестре. На некоторое время воцаряется неловкая тишина. Затем гудки прерываются и на экране появляется сонная Лиза.

— Эй, привет, — произносит она, с улыбкой глядя через экран.

Я и не подумала, что она уже может быть в постели в это время.

— Привет. Не разбудила?

— Нет, я ещё не ложилась. Провожала Кирилла в командировку. — Громко зевает. — Не обращай внимания, Полина проснулась сегодня в половине шестого. Я сегодня на самовывозе.

В этом мы с ней совпали. У Лизы, и правда, видны тёмные круги под глазами. Но сейчас они появляются реже, чем когда Полине был годик или два. Чувствую лёгкий укол в сердце из-за того, что мало времени провожу с сестрой и племянницей. Мысленно обещаю съездить к ним в выходные.

— А ты только пришла? — окидывает она взглядом мой офисный наряд.

Вот легенду я придумать забыла.

— Да, мы сегодня отмечали день рождения коллеги, — отмахиваюсь, желая поскорее сменить тему.

Но сестра сразу оживляется.

— Ну что, расскажи, там был твой ненавистный аудитор? Может, ты случайно облила его вином? Хочу знать все подробности, — весело щебечет Лиза.

Я кидаю быстрый взгляд в сторону. Брови Стаса взлетают вверх.

Я сама вчера сообщила сестре, что появился Стас в офисе, мол, тот самый помнишь, такое совпадение. Ха-ха.

Это. Была. Большая. Ошибка.

— Эээ, да, был, но я тебе не поэтому звоню… И не такой уж он ненавистный, в общем, — пытаюсь оправдаться перед Стасом, похоже, нужно скорее спросить про рыжика и сменить тему, пока этот разговор не завёл нас не туда.

— О, так вы поладили? Поэтому ты так поздно? — Лиза заговорщически улыбается. — Каким он стал, расскажи, по десятибалльной шкале.

— Он, да, хорош, — нервно сглатываю, поправляю волосы, — но я сейчас не… Лиза, Лиз, подожди, — пытаюсь затормозить этот несущийся поезд своим суровым взглядом.

Но она уже так увлеклась романтической составляющей моей жизни, что её не остановить. Ей, наверное, хочется отвлечься от быта и поговорить о чем-то таком девичьем.

— Он нехорошо поступил с тобой в прошлом, но, возможно, сейчас будет всё по-другому. К тому же, у тебя так давно никого не было после того придурка… — продолжает Лиза.

О, нет. Слишком много информации.

Я закрываю лицо ладонями и вздыхаю.

— Лиза, он сейчас здесь, — выпаливаю я, поворачиваю немного экран, чтобы в камеру попал диван.

Стас явно сдерживает смех. Слегка махнув рукой в приветствии, здоровается, как ни в чем не бывало.

— Привет, Лиза.

Сестра громко ахает.

— Привет, — улыбается, смущаясь. — Эй, Снежан, ты бы хоть предупредила, что у тебя свидание, я же тут в пижаме.

Да, пижама — это главная проблема, конечно же.

Разворачиваю экран к себе.

— Я тебе звоню, потому что пришлось взять котёнка с улицы.

— О, я давно тебе советовала завести пушистый хвостик.

— Не уверена, что оставлю его себе. Просто подскажи, что с ним делать.

Сестра уверенно смотрит в экран, ступив на знакомую почву.

— Если хорошо себя чувствует, можно искупать его мягким средством, потому что он с улицы все-таки. Только будь осторожна с ушами, чтобы туда не попала вода, промокни потом салфетками. Хорошо просуши полотенцем, чтобы не простыл. Покорми и поставь кошачий туалет. Вуаля, — разводит руками.

— Так…

— Потом можно будет свозить к ветеринару, пролечить ушного клеща, если есть, осмотр пройти и сделать прививки.

— В это время уже не работают зоомагазины, чем его можно покормить?

— Хотя бы молоком. Чем-то нежирным.

— Вот с кошачим туалетом проблемы.

— У тебя есть дома песок? — невозмутимо спрашивает сестра.

— Я не настолько стара, чтобы с меня сыпался песок, — отшучиваюсь.

— Может есть опилки?

— Да, у каждой уважающей себя взрослой женщины обязательно припасены дома опилки, — с сарказмом выдаю. — Я что похожа на бобра, который любит вечерами точить бревна?

Стас сбоку тихо смеётся.

— Ладно, просто постели бумагу.

— Спасибо, Лиз.

— Ну, не буду вас отвлекать от свидания.

— Мы не…

— Пока-пока.

Лиза отключается и пропадает с экрана.

— У тебя милая сестра, — произносит Стас, усмехаясь.

Я киваю, жалея, что у меня нет прибора, стирающего память нам обоим.

Следующие полчаса мы со Стасом купаем котёнка, сушим, затем кормим. Рыжик с аппетитом ест, что наверное, хорошо. Потом довольный засыпает и я аккуратно укладываю его на широкую подушку на полу, так как боюсь, что он проснётся и упадёт с дивана.

Стас безропотно помогает мне, и делает всё даже более ловко, чем я.

Мы устало плюхаемся на диван. Я запоздало вспоминаю, что так и не налила ему воды. Поднимаюсь и приношу. Он быстро пьёт, вижу, как дёргается его кадык на каждом глотке. Рефлекторно облизываю свои сухие губы.

Уже почти двенадцать. Алкоголь из организма уже давно выветрился, но осталось небольшое головокружение и вязкая сонливость. Я держусь на чистом энтузиазме и нервном возбуждении из-за того, что Стас рядом.

— Так ты всё же признаешь, что я хорош? — издевается Стас, напоминая о разговоре.

Я забираю из его рук стакан и ставлю на столешницу.

— Не заставляй меня пожалеть, что не облила тебя вином, — парирую.

Располагаюсь на диване рядом с ним. Рубашка Стаса немного забрызгана после ванных процедур. Закатанные рукава открывают загорелые крепкие предплечья.

— Тебе удалось неплохо побрызгать на меня водой, так что напротив пункта “облить Стаса” смело можешь ставить галочку.

Я тихо смеюсь. Стас начинает широко зевать.

— Слушай, спасибо, что помог мне сегодня. Так странно получилось провести вечер.

— Для чего ещё нужны бывшие, если не для того, чтобы творить странные вещи в середине ночи, — иронизирует он.

Я в задумчивости провожу пальцами по его рубашке, обрисовывая пуговицы. Он следит за моими движениями, но остаётся неподвижным.

— Как тебе удаётся так легко ладить со всеми, включая меня? — я кладу голову ему на плечо и подбираю под себя ноги, устраиваясь поудобнее.

От его тела исходит приятное тепло. Мой мозг работает в режиме автопилота, поэтому расположиться рядом со Стасом ощущается, как самая естественная вещь на свете.

— Это эгоистично с моей стороны, но я завидую твоим социальным способностям, и тому, что моя сестра и брат дружат семьями, — продолжаю откровенничать. — Может, ты прав насчёт меня, я — настоящая Снежная королева, окружившая себя льдом, вместо людей.

— Всем бывает одиноко, — расслабленно отвечает Стас. — И чувствовать себя так — нормально. Это не проблема, если не мешает жить полной жизнью.

— Что значит жить полной жизнью?

— Это уже вопрос философский. И ответ на него у каждого будет свой. Но, поверь, окружив себя толпой людей, ты вряд ли избавишься от одиночества.

— Да, соглашусь. Здесь скорее вопрос в близости с кем-то, — произношу, и сама эта фраза утягивает мои мысли в сторону.

Я приподнимаю голову и заглядываю ему в глаза.

— Раз уж ты больше не будешь работать в Лемнискате, не будет этих неловких встреч, — усмехаюсь, надеюсь выглядеть свободной и взрослой, крайне не хочу, чтобы он решил, что я жалкая душно-романтичная прилипала. — Мы можем не навешивать ярлыки на сегодняшнюю ночь, и просто… провести её вместе.

Сердце ускоряется, я нервно поправляю волосы.

Стас секунду смотрит на меня сверху вниз, так как он выше, даже сидя на диване, затем его тело едва заметно напрягается.

— Заманчивая идея посетила твою светлую голову, но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь? — говорит он, проницательно вглядываясь в моё лицо.

Я отвожу взгляд. Боже. Он снова совсем мне не помогает.

— Просто сегодня выдался такой вечер, располагающий к общению. — Я шумно сглатываю ком в пересохшем горле. — Буду называть вещи своими именами. Я пригласила тебя зайти. Ты согласился. Мы взрослые люди, оба понимаем, что последует дальше. Я не навязываю тебе никаких обязательств. Вот и всё.

Самая сложная речь в моей жизни. Она далась мне даже сложнее, чем поздравительный тост на юбилее Лизиной мамы.

— Я правильно понимаю, что тебя порадует, что мы больше не увидимся и ничем друг другу не будем обязаны, — голос Стаса звучит более сухо и напряжённо.

— Когда ты так говоришь, это звучит как-то иначе. — Сажусь прямо, еще сильнее нервничаю. — Я думала ты порадуешься моему предложению и тому, что я снимаю с тебя всякую ответственность, и ты просто проведешь у меня ночь, может, и не всю.

Я начинаю жестикулировать, замечаю, что в моём голосе тоже прорываются нотки раздражения. Ведь я старалась, чтобы всё было легко. Для нас обоих. Но Стас будто создан для того, чтобы всё в моей жизни усложнять.

— Может, у тебя выдалась напряженная неделя, тебе захотелось выпустить пар, и тут тебе подвернулся я. Но у тебя явно сложилось обо мне превратное представление, — выдаёт Стас.

Я поворачиваю голову и вижу, что он злится. Не понимаю, почему. Его глаза непроницаемо холодные. Да что не так-то?

— Боже, Стас, не строй из себя невинность. Наверняка, ты уже не раз так делал.

— Делал как?

— Оставался на ночь у девушки и больше никогда не звонил ей. Как будто не все мужчины этого хотят?

— А разве все?

— Большинство.

— С кем же ты встречалась до меня?

Мы оба сыплем дурацкими аргументами. Но не можем остановиться. От Стаса веет таким невидимым, но почти осязаемым, холодом, что мне хочется натянуть на себя тёплый плед.

— До тебя? Какая тебе вообще разница, с кем я встречалась? — вспыхиваю, как сухая спичка. — Тем более, что мы с тобой не встречаемся. Я просто предложила тебе закрыть гештальт из прошлого.

Я произношу это, и мои слова повисают в воздухе в напряжённой тишине.

Стас шумно вздыхает. Я растираю лицо ладонями, забыв о макияже. Ну и к чёрту. К чёрту весь этот дурацкий вечер.

— Значит, закрыть гештальт? — усмехается Стас, затем произносит тихо: — Я не дам тебе возможности прикрыться отговорками и испортить всё, что между нами успело возникнуть. Можешь и дальше морочить голову самой себе. Поговорим, когда ты наберёшься смелости в этом признаться.

После этого Стас поднимается с дивана, снимает пальто с вешалки и надевает ботинки.

Я совсем не понимаю, что происходит.

Только когда он закрывает за собой входную дверь, до меня доходит, что он меня отверг.

Снова.

Мелодия затихает, сменяясь ритмичными басами, вибрация пронизывает помещение. Наш танец закончился, и мы со Стасом снова отходим к фотозоне, держась за руки.

Я словно парю в воздухе. Кажется, если пощупать мои лопатки, то там обнаружатся крылья. Сердце колотится так часто, что его стук отдаётся в ушах, а с губ не сходит счастливая улыбка.

Он со мной.

По-настоящему.

Я так долго сегодня выбирала платье. Уже даже думала не приходить. Будто все это приглашение — дурацкий розыгрыш. Но в последний момент передумала. И хотя я пропустила весь концерт, но успела понять самое главное — Стас Соколовский действительно хочет быть со мной.

Боже.

Внутри все замирает от одной этой мысли.

По пути к фотозоне Стаса небрежно хватает за плечо рослый старшеклассник. Я с ним не знакома, вроде бы, он из выпускников. У него внушительная комплекция, коротко стриженая голова и какой-то въедливый белесый взгляд. Но, похоже, Стас его знает. Мне иногда кажется, что Стас знает всех.

— Стасян, мы идем с девчонками к аллейке — поразговаривать о том о сем, Колян будет, ну, ты понимаешь, школу все-таки закончили. Присоединяйся, — он подмигивает, и его массивная челюсть дергается в подобии улыбки.

Стас сразу становится серьезным и поворачивается к нему почти полностью, встает так, будто хочет загородить меня от него.

— Юрец, я немного задержусь, — его губы трогает слабая улыбка, парни пожимают руки. — Поздравляю.

“Юрец” создает стойкое впечатление парня из подворотни.

— Ту, что ты прячешь, тоже приводи, — серьезно выдает “Юрец”, хлопает Стаса по плечу, затем отходит к своим одноклассникам.

Он утягивает за собой пару ярких девушек и вовсе покидает зал.

Я догадываюсь, что он звал неофициально отмечать праздник. Удивляюсь тому, что у Стаса, который неплохо учится и часто выступает ведущим, который на хорошем счету у учителей, такой неприятный друг.

Мы прекрасно проводим следующие пятнадцать минут. Гремит музыка, но это не мешает нам стоять близко друг к другу и почти обниматься.

— Мне еще нужно убирать украшения зала. Если хочешь, оставайся помогать, в плане, просто оставайся за компанию со мной, — предлагает Стас.

Он с такой искренностью смотрит мне в глаза, что я готова ответить “да” на любое его предложение.

— Меня после дискотеки должен забрать отец, но у меня будет немного времени, — отвечаю я и улыбаюсь тому, что Стас не хочет со мной прощаться этим вечером.

Бабочки в животе бросаются в пляс.

Стас кидает взгляд на часы на стене за нами.

— Я только отлучусь ненадолго. Ладно? Я скоро вернусь, — немного встревоженно смотрит, легко сжимает мою руку, затем выпускает из своей.

— Ладно, — выдаю я растерянно.

Стас выходит из актового зала и мне сразу становится не по себе, как-то неуютно без него. Старшеклассники двигаются под громкую музыку, многие стоят группами, смеются, общаются. Знакомых из моего класса здесь нет.

Проходит десять минут или около того, все это время я стою в одиночестве, как статуя. Я не засекала, но, кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как ушел Стас.

Я начинаю раздражаться и нервничать. Где же он? Неужели отправился к своему другу с теми девчонками и попросту бросил меня здесь одну? Не хочу в это верить.

Если это так, то я не понимаю, зачем тогда он пробыл со мной весь вечер и просил остаться. В груди зарождается тревожное чувство.

Шумно вздыхаю, не выдерживаю и выхожу в коридор, прохожу по непривычно пустому зданию школы и сама не замечаю, как оказываюсь на улице.

Мерю шагами широкое бетонное крыльцо, вежливо прощаюсь с проходящей мимо учительницей по литературе, которая отправляется домой.

Стайка подростков, шумно галдя, высыпает на улицу и постепенно растворяется в теплом летнем вечере.

Уже достаю из клатча телефон, чтобы попросить отца приехать за мной пораньше, как вдруг до меня доносится смех. Откуда-то сбоку, где заканчивается территория школы и начинается аллейка.

Направляюсь туда в поисках Стаса. Решаю хотя бы спросить у него, почему он так долго не возвращался. Потом просто поеду домой.

Аллея примыкает к торцевой стене школы, упираясь в высокий металлический забор, в котором выломано несколько прутьев. У забора рядом с деревьями создается небольшой пятачок, который облюбовали старшеклассники.

Когда я приближаюсь к затененному уголку с лавочками, то понимаю, что Стас действительно там. И его странный друг, еще несколько парней и те яркие девушки. Они все выглядят такими взрослыми, уверенными по сравнению со мной. Неужели поэтому Стас стесняется меня?

Я вижу его спину в светлой рубашке и робко вглядываюсь в полумрак, приближаясь к их компании. У его друзей в руках напитки, а девушки сидят на коленях у парней. Юрец уверенно держит свою огромную руку на колене девушки в короткой юбке, которая громко и жеманно смеется. С облегчением выдыхаю, видя, что Стас стоит один.

— Эй, крохотуля, давай с нами, — произносит Юра, окидывая меня хищным темным взглядом, он первый заметил мое приближение.

Я уже не чувствую былого раздражения, смущаюсь, но даже рада, что могу присоединиться к компании Стаса наравне с ним. Мне не хочется казаться малявкой, которую нельзя с собой брать к друзьям.

— Я с радостью, — вежливо отвечаю.

Стас резко оборачивается и видит меня. Я ожидаю, что он возьмёт меня за руку и улыбнётся. Наши взгляды сталкиваются. Вот только он, похоже, совсем не рад меня здесь видеть. Его губы сжимаются в плотную линию, а лицо белеет.

Затем он отворачивается от меня, не сказав ни слова.

Ощущаю от этого в сердце болезненный укол.

— Юр, слушай, зачем тут в компании такая девчонка, она же еще в девятом, давай я провожу ее и вернусь, — он выдавливает из себя привычную улыбку.

— Ну что ты, давай знакомь со своей подружкой, — не унимается Юра. — Маша ей покажет, что к чему, — он хрипло смеется. — Да что там, я и сам хочу за ней присмотреть. Что ты так напрягся, а? Просто подружим немного.

Мне становится не по себе. Но с другой стороны — здесь Стас, и меня, вроде как, приглашают в его компанию. Почему бы мне не побыть с ними, пока меня не заберет отец?

Стас несколько секунд стоит, не шелохнувшись, с его лица спадает вежливо-очаровательная улыбка, адресованная друзьям. Затем он разворачивается ко мне.

— Извини, Снежан, тебе лучше уйти, — произносит он почти жестко, в голосе слышна непоколебимая уверенность.

Он недоволен, что я пришла? Почему? Я уже ничего не понимаю.

— Да что ты ее прогоняешь, пусть остается, — развязно говорит девушка с ярко накрашенными губами, слезая с колен Юры.

Стас даже не обращает внимания на ее реплику и на нее саму.

— Почему лучше уйти? — наивно спрашиваю, хмуря брови.

— Просто. Уходи. Отсюда. Сейчас же, — мрачно цедит Стас, с пугающей холодностью глядя мне в глаза.

Я забываю как дышать, липкое ядовитое чувство медленно расползается в моей груди. Моргаю несколько раз от обиды. Затем разворачиваюсь и быстро ухожу в сторону школьного крыльца.

— Стасян, мы так не договаривались, — слышу за спиной отголоски разговора, который постепенно растворяется позади меня.

Стас отвечает со злостью в голосе. Но я уже не слышу что именно.

Мои глаза начинает жечь. Шмыгаю носом.

Зря только приезжала. Дура. Надеялась, что нравлюсь ему. А он просто решил избавиться от меня, как от недостойной его общества малявки, устыдился меня перед друзьями.

Совсем недавно в танце его губы мягко касались моей щеки, а руки обнимали так нежно, словно я драгоценность.

А сейчас он смотрел на меня так, будто ненавидит.

На контрасте эмоции скручиваются вихрем и со скрежетом обрываются где-то глубоко внутри, как старая сломанная дверь, рухнувшая с ржавых петель.

Он так сильно нравится мне.

Я ведь влюблена в него.

Неосознанно прижимаю ладонь к груди, пытаясь закрыть разрастающуюся чёрную дыру в сердце.

Точнее, была влюблена.

Часть меня ещё надеялась, что он пойдёт за мной, но этого не произошло.

К черту его! К черту весь этот вечер. В грудной клетке заныло от боли и рухнувших надежд.

Не стоило ему верить.

Никогда больше не поверю!

Знаю, что Юрец воспримет моё отсутствие на своём выпускном, как личную обиду и неуважение, поэтому скрипя зубами, решаюсь ненадолго оставить Снежану в актовом зале и спешу в аллейку. Нужно поздравить его с окончанием школы и как можно быстрее вернуться к ней. Переживаю, что Снежану заберёт отец, пока я болтаюсь с друзьями.

В аллейке вижу Машу и Кристину из нашего района, которые сидят на коленях у Коляна и Юры. Они тоже выпускницы, не обременённые моральными принципами и непритязательные к ухаживаниям. Снежана младше их всего на пару лет, но между ними пропасть жизненного опыта. Морщусь. Вечеринка в разгаре.

— О, брат, присоединяйся.

— Поздравляю, Юр, — беру стаканчик с напитком из рук Маши, делаю вид, что пробую.

Юре все эти годы угрожали тем, что он не сможет окончить школу, а он все же получил аттестат. Он настолько на кураже от праздника по этому поводу, что каждый раз, как только я собираюсь уйти, начинает меня останавливать.

— Меня девушка ждёт, Юр.

— Братан, ну, у меня праздник, у нас всех, — разводит руками, указывая на компанию, — а ты хочешь слиться, что за дела? — укоряет он.

Я жду ещё немного, внутри всё сжимается от тревожного предчувствия. И как только я решительно собираюсь уходить и Юра вроде бы соглашается, вижу, как его лицо моментально расплывается в хищной улыбке.

— Эй, крохотуля, давай с нами, — произносит он.

— Я с радостью, — слышу мелодичный голос Снежаны за своей спиной, моё сердце пропускает удар и внутри словно что-то обрывается.

Снежинка не должна быть здесь. Понимаю, что если она вляпается сегодня в дерьмо, то это произойдет по моей вине. Оборачиваюсь и вижу её робкий, смущённый взгляд, от которого по телу проносится разряд тока.

Её хрупкая фигурка в красивом нежном платье так резко контрастирует со всем, что есть в этой тёмной аллейке. Теперь она увидит откуда я, кто вокруг меня, и поймёт, что я совсем не из её лиги. Все это не для неё. Я словно боюсь испачкать её или испортить тем, что здесь происходит.

— Юр, слушай, зачем тут в компании такая девчонка, она же еще в девятом, давай я провожу ее и вернусь, — стараюсь не выдать своей паники Юрцу, иначе он зацепится и точно не отстанет.

Но тот, словно хищник, почуявший слабость добычи, тут же вцепляется в эту тему стальной хваткой, считывая в моих глазах уязвимость.

— Ну что ты, давай знакомь со своей подружкой. Маша ей покажет, что к чему, — он хрипло смеется. — Да что там, я и сам хочу за ней присмотреть. Что ты так напрягся, а? Просто подружим немного.

Юра отчего-то считает, что может покровительствовать не только моей безопасности, но и личной жизни. Если Снежана останется, он попытается вовлечь ее во все развлечения, которые обычны для его компании, но которые уж точно ей не подходят.

Кроме того Юре нравится провоцировать меня и затем потешаться над моей реакцией, которую он видит и которую я не могу сдержать, когда дело касается Снежинки. Я, как мог, скрывал от него свою влюблённость, но сегодня так увлёкся тем, что она рядом, что мне стало наплевать, что нас увидят. И сейчас я об этом очень сильно жалею.

— Извини, Снежан, тебе лучше уйти, — я потом попрошу у неё прощения, главное, чтобы её здесь не было.

Если она останется, ни к чему хорошему это не приведёт.

— Да что ты ее прогоняешь, пусть остается, — говорит развязно Маша, и мне совсем не нравится её настрой.

Я не знаю, как далеко готов зайти Юра и его подруга в своих провокациях.

— Почему лучше уйти? — спрашивает Снежана, глядя мне в глаза.

Я понимаю, что если сейчас не убедить её уйти, все покатится к чёрту. После того, что она здесь увидит, она больше никогда ко мне не приблизится. Ей будет не по себе от того, что я такой же, как мои друзья.

Я так боюсь, что потеряю её, но гораздо больше боюсь за её безопасность. Поэтому стараюсь быть убедительным.

— Просто. Уходи. Отсюда. Сейчас же, — мрачно выдавливаю из себя.

Снежинка меняется в лице, в больших серых глазах плещется обида и уязвленность. Это рвёт мне сердце, но уж лучше я потом объясню ей все, только бы она не связывалась с этой компанией.

Снежинка разворачивается и быстро уходит.

Если бы я пошёл за ней, гарантированно Юра бы тоже увязался за нами, поэтому я стою, как вкопанный.

Кровь разгоняется по венам, нервы взвинчены до предела. Вдруг она не простит меня?

Чёртов выпускной! Лучше бы я набрался смелости и пригласил её куда-нибудь, пусть даже пришлось бы занять для этого денег.

— Стасян, мы так не договаривались, — произносит Юра и встаёт с места, чтобы отправиться следом и вернуть Снежинку.

Я не могу этого допустить.

— Нет, Юр, — говорю серьёзно и преграждаю ему путь.

Он скалится и пытается меня сдвинуть. Но я готов стоять до последнего, хотя и понимаю, что мы слишком разной комплекции, чтобы я мог ему чем-то угрожать. Юра делает ещё шаг, я хватаю его за плечо, секунда, и мы сцепляемся. Мне прилетает пара крепких ударов, из глаз сыпятся искры, тело пронзает агония боли.

— Нет, Юр, не в этот раз, — я сплевываю солёную кровь, стекшую из разбитой губы.

Мы снова боремся, вижу в его глазах мелькает удивление из-за моего упрямства. Он укладывает меня на землю словно пушинку в несколько движений. Тело пульсирует болью, но я заставляю себя подняться, показывая Юре, что не отступлю. Тот хрипло посмеивается.

— Ладно, Стасян, не будем портить праздник.

Я втягиваю воздух в горящие огнём лёгкие, откашливаюсь. Мать меня убьёт за испачканную одежду. Но это не важно.

Через несколько дней у девятиклассников намечена фотосессия. Я узнаю об этом случайно от их классного руководителя. И прихожу в школу в надежде увидеть Снежинку и объясниться с ней. Нервно стучу кроссовком об пол. Ладони потеют.

Я вижу её у дверей кабинета географии. Она в спортивной футболке и джинсах, волосы убраны в хвост, такая хрупкая и красивая. Подхожу ближе.

— Привет, — начинаю, — можно тебя?

— А зачем? — она упрямо вскидывает голову и облает холодным серым взглядом.

Я не могу винить её за это, но пока не готов сдаться.

Её подруга делает выводы и сама оставляет нас наедине.

— Я хотел объясниться, — произношу, вижу, что Снежинка поджимает губы и старается не смотреть на меня. — Извини, я..

— Что ты? Выгнал, потому что стало стыдно за меня? Вижу по синяку под твоим глазом, что ты отлично провёл вечер. Но знаешь, так тебе и надо! — выдаёт она гневно.

— Что? Если бы ты не была такой заносчивой и выслушала, то поняла бы, что так было лучше, — я начинаю раздражаться и одновременно меня охватывает отчаяние — она мне не поверит.

— Перестань нести чушь, Стас, я все про тебя поняла, — усмехается Снежинка и уходит.

Я хочу догнать её, попробовать убедить, но её слова словно приковывают меня к месту.

“Я всё про тебя поняла” — это означает, что она действительно поняла и никогда не согласится быть с таким, как я.

Время близится к пяти вечера. Я сижу за компьютером и бездумно удерживаю взгляд на пустом мониторе. Буря эмоций поутихла и пришло спокойное осознание действительности. Жёсткие слова Рады Петровны до сих пор звучат в моей голове “Если ты не в состоянии уследить за документами, как ты собираешься управлять целым отделом? Для начала научись выполнять хотя бы непосредственные обязанности, иначе мне придётся тебя уволить”.

Одна ошибка перечеркнула шесть лет безукоризненной работы. Я ощутила себя глупой, ни на что не способной девчонкой, которую ткнули носом в ошибку, как нашкодившего котенка.

Неужели то, что начальница сделала меня крайней, это просто месть с её стороны? Ведь я примкнула к празднику коллеги, а не осталась вместе с Радой за бортом, это могло стать предательством в её глазах.

Для меня так важно было мнение о моих профессиональных качествах… Это то единственное, что держало меня на плаву долгое время. Я всегда старалась хорошо выполнять свою работу. А теперь сама мысль о продолжении карьеры в “Лемнискате” вызывает у меня отторжение.

Вся неделя выдалась очень сложной, моя психика просто не выдержала таких эмоциональных качелей и скопившегося напряжения. И я уже жалею о том, что Стас стал свидетелем моего нервного срыва.

Стас.

При мысли о нём, я на секунду в отчаянии прикрываю глаза.

Возможно, мы больше не увидимся. Ещё утром я этого хотела и на это рассчитывала. А теперь… после тех поцелуев в конференц-зале… я уже не знаю. Он так сильно влияет на меня. Всем. Своим голосом, прикосновением, самим присутствием. Он будто видит меня насквозь и знает все, что я пытаюсь утаить.

Прокручиваю в голове наши разговоры, и меня охватывает странное бессилие и почти угасшее раздражение. Почему он так настойчиво требовал признания моей симпатии к нему? Почему не дал мне хоть какую-то зацепку со своей стороны, на что я могла бы рассчитывать?

Мне нужен был лишь повод, чтобы емуповерить.

Он ничего мне не предложил. Я, конечно, тоже хороша, вывалила на него все свои эмоции, сыпала обвинениями. И он довольно стойко это терпел… Вот только что теперь, если больше не будет повода увидеться и объясниться. В груди словно прошлись наждачкой, но я старалась не зацикливаться на этом чувстве, решила оставить самокопание на долгий одинокий вечер в своей квартире.

Марина весь день была притихшей, её не отпустили к кардиологу для проверки тахикардии. Но она не обиделась на меня, так как видела мои покрасневшие глаза, когда я вернулась в кабинет. И, к счастью, не стала расспрашивать ни о чем.

Этот длинный безумный день наконец-то подходил к концу. Хотелось поскорее добраться домой, как улитке, забраться в свою раковину, спрятаться ото всех, чтобы больше не приходилось держать лицо и изображать внешнее спокойствие.

Вот только зачем я согласилась на встречу с Юрой, я уже и сама не понимала. Просто потому, что Стас был против? И мне хотелось вывести его на эмоции, чтобы он проявил своё отношение ко мне? Но он только безучастно ответил “как хочешь”. Чего я добилась?

Я вздыхаю, выключаю рабочий компьютер и начинаю собираться. Прощаюсь с Мариной и выхожу на улицу в оседающую кругом зимнюю темень. Мелкий иней кружится и блестит в свете фонарей. Глубоко вдыхаю морозный воздух. Надеюсь, что не увижу Юру, просто сяду в свой рено и отправлюсь домой.

К моему неудовольствию замечаю, что на парковке уже стоит его серебристая хонда. Тихо чертыхаюсь. Юра видит меня, выходит из машины и машет рукой.

Ладно, выпьем по чашке кофе в ближайшей кофейне, потом я извинюсь и поеду домой. Меня там ещё ждёт пушистое исчадие тьмы, которое неизвестно что успело натворить за время моего отсутствия. Удивительно, но мысль о том, что дома меня ждёт рыжик, приятно согревает.

— Привет, запрыгивай в машину, — кивает мне Юра.

На нём косуха несмотря на то, что на улице зима, и синие джинсы. Он держит руки в карманах.

— Привет, — натягиваю слабую вежливую улыбку.

Мы проходим к хонде и забираемся внутрь. Меня обдувает теплом из дефлекторов в салоне и окутывает душным запахом автомобильного ароматизатора.

— Ну, что, поедем в баньку, попаримся? Сегодня мои друзья с девчонками собираются, присоединимся?

Я едва не закашливаюсь от неожиданности такого предложения. Мои глаза широко распахиваются от удивления. Я смотрю на Юру, словно пытаюсь разгадать некий ребус. Он что не шутит?

Хоть у нас разница в возрасте всего три-четыре года, выглядит он гораздо старше меня. У него грубые черты лица и цепкий взгляд, даже короткая стрижка его не молодит.

— Эм, я не думаю, что это хорошая идея, — начинаю осторожно.

В ответ Юра проворачивает ключ зажигания, и раздаётся мерный рокот мотора.

— Тогда что, сразу ко мне? — подмигивает.

Я понимаю, что он все-таки не шутит, и меня начинает охватывать паника. Всерьёз задумываюсь о том, чтобы выскочить из машины пока ещё не поздно.

— Я рассчитывала просто на кофе, — произношу, но голос получается каким-то слабым из-за того, что горло сжимает паническая атака.

— Ну, кофе у меня дома тоже есть. Да ты не переживай, не обижу, — выдаёт Юра.

— Нет, я… я не поеду…

Боже. Что я натворила. Никакая реакция Стаса не стоила того, чтобы создавать себе такие проблемы. Тем более, что он даже не узнает, состоялась ли эта встреча.

Вдруг сбоку с водительской стороны раздаётся стук. Юра опускает стекло. Стас склоняется к авто, и я вижу в проёме его хмурое лицо.

— Снежана, вылезай из машины, — командует Стас.

Меня пронзает волной облегчения от его появления. Я даже и не думаю спорить с ним и тут же открываю дверь, чтобы выбраться наружу.

— Стас, что за дела? Ты что, опять будешь драться со мной из-за неё? Я ведь наваляю тебе, как и много лет назад, — усмехается Юра.

Я застываю возле открытой дверцы. Что? Стас дрался с Юрой? Из-за меня… Что всё это значит?

— Она поедет со мной, Юр, — серьезно выдаёт Стас и хлопает товарища по плечу, — ещё сочтемся.

— Ладно, брат, будешь должен, — отчего-то быстро сдавшись, ухмыляется Юра и поднимает оконное стекло.

Я в этот момент захлопываю дверцу и обхожу машину. Стас подхватывает меня под локоть, и я покорно иду с ним.

— Спасибо, — произношу я тихо, всё ещё находясь под впечатлением от всего услышанного.

— Я ожидал, что ты снова будешь обвинять меня, — говорит он с усмешкой.

— Нет, правда, спасибо, это было глупо с моей стороны — соглашаться на эту встречу, я уже планировала побег.

Несмотря на всю усталость этого дня и внутренний раздрай, я так рада его видеть.

— Я так переживал, что ты поедешь с ним, что даже сам не помню, как после работы зарулил сюда. Совсем слетел с катушек. Из-за тебя.

Его слова вызывают во мне искреннюю улыбку.

— Так, а что это была за драка из-за меня много лет назад? — спрашиваю я на волне того, что Стас откровенничает со мной.

Мы как раз пересекаем парковку и приближаемся к его белой шкоде.

— А ты разве не помнишь выпускной?

Перед моими глазами вспыхивают картинки из прошлого: танцы, потом аллейка и напоследок подбитая физиономия Стаса на следующий день.

— Я закурю? — спрашивает Стас и, когда я киваю, достаёт из кармана электронку и затягивается.

Он выглядит немного бледным и уставшим, я зачарованно смотрю на его губы, когда он подносит к ним мундштук, затем выдыхает дым в зимние сумерки.

У меня возникает какое-то щекочущее чувство. Мне не терпится узнать, что же произошло тогда в аллейке.

— Так почему вы подрались?

Стас внимательно обводит меня серьёзным зелёным взглядом.

— Я не хотел, чтобы ты связывалась с той компанией, у них, то есть у нас, было специфическое времяпрепровождение. Это было не для тебя. Юра не мог не зацепиться за мою влюблённость, и не отпустил бы тебя просто так. Но это было так давно, что сейчас ни к чему это вспоминать.

Я отвожу взгляд и рассматриваю то ботинки, то свои руки. В голове проносятся вспышки воспоминаний. После сегодняшнего дня у меня появилось полное представление о развлечениях Юры. И да, мне, скорее всего, не стоило приходить в их компанию десять лет назад. Просто Стаса тем вечером долго не было, и я отправилась за ним.

Он сказал “влюблённость”? Неужели Стас был влюблён в меня в школе? От одной этой мысли и от того, что он сейчас рядом, сердце начинает учащенно стучать.

— Я тогда решила, что тебе было стыдно за меня перед друзьями, — произношу это и сама понимаю, что звучит это как-то нелепо.

— Вовсе нет. Мне было стыдно не за тебя, а за самого себя. На следующий день, когда я пытался объясниться, понял, что ты разочаровалась во мне, когда поняла, кто я такой.

— Я тогда ничего не поняла, Стас, я просто…

Не могу закончить фразу. Осознание того, что он был влюблён в меня в школе и не хотел обидеть, обрушивается лавиной и я ощущаю, что совершила тогда ошибку. Сделала поспешные выводы. Хотя всегда считала виноватым именно его. Но откуда мне было знать… Он прогнал меня, и я поверила в его игру…

Я делаю шаг вперёд и, прикрыв глаза, утыкаюсь лбом в прохладное пальто Стаса. Боже. Слишком много собственных ошибок для одного дня. Голова идёт кругом.

Стас убирает в карман электронку и проходится ладонью по моей спине в куртке.

— Это не важно. Это было давно, — слышу его хрипловатый голос над своим ухом. — С тех пор я поумнел и не дам тебе так легко сбросить меня со счётов. Не в этот раз.

Пазл в моей голове сложился и теперь слова и поступки Стаса стали казаться мне вполне логичными.

Похоже, я вела себя, как малахольная дурочка, прикрываясь гештальтами, напускным равнодушием, работой и всем подряд. Лишь бы не выглядеть в его глазах чересчур романтичной прилипалой и не быть уязвимой.

Стас убирает электронку в карман пальто, и это движение приводит меня в чувство. Все мысли в голове кружатся словно снежинки и превращаются в эмоциональный вихрь. Я отстраняюсь, скольжу взглядом по пуговицам пальто и по его лицу.

— Извини за то, что я тебе наговорила сегодня. Я облажалась, Стас. Я сама во всём виновата, и тогда, и сейчас. Не выслушала тебя, несправедливо обвиняла. Ещё приплела работу. Теперь я думаю, что, может быть, Рада права, и я не заслужила руководить отделом… Я уже ничего не знаю, может быть, я, и правда, сама потеряла эти документы.

Я останавливаюсь, чтобы вдохнуть поглубже и чтобы голос не дрогнул. В носу начинает щипать и я часто моргаю, делаю вид, что смотрю по сторонам. Не хватало устроить ещё одну истерику перед Стасом.

Стас несколько секунд внимательно смотрит на меня, затем притягивает к себе в объятья. Отчего-то мне кажется, это единственное место, где я сейчас хотела бы оказаться.

— Не говори ерунды, я тоже не святой, и в тот вечер сам ввёл тебя в заблуждение. А насчёт документов, если хочешь, давай вместе вернёмся в офис и перероем все чаты и деловую переписку, где-нибудь найдётся упоминание об этой сумме.

Одно то, что Стас готов потратить вечер на бесполезные поиски ради того, чтобы меня успокоить, вызывает волну тепла в моей груди.

— Нет, Стас, я не хочу к этому возвращаться. Спасибо за предложение. — Украдкой заглядываю в его лицо, так как он участливо слушает, продолжаю: — Просто я слишком цепляюсь за мнение окружающих обо мне… Как о профессионале и как о человеке. Из-за этого сама строю невидимые барьеры. Я ведь могла бы приложить больше усилий, чтобы найти общий язык с коллегами. Тебе удалось влить меня в коллектив за один вечер. Я не так давно поняла, что проблема была и во мне тоже. И насчёт тебя. Я прикрывалась разовой встречей с напускным равнодушием, чтобы ты не подумал, что я душная прилипала.

Стас слегка запрокидывает голову и хрипловато смеётся.

— Кто? Ты? Которая даже от обыкновенного поцелуя чуть не выпрыгнула через окно авто? Ты скорее анти-прилипала.

— Анти-прилипала? — я тоже начинаю смеяться вслед за ним.

Отчаяние внутри постепенно растворяется, замещаясь на тёплое приятное спокойствие. Настроение начинает ползти вверх.

— Знаешь что я понял? — Стас задумчиво смотрит на проезжающие мимо машины, я слушаю и молчу, чтобы не спугнуть еще одну его откровенность. — Отличная карьера, достижения, признание, хорошее мнение о тебе — всё это погоня за призрачным. Это все не имеет никакого значения и не приносит радости, если ты не чувствуешь себя любимым. Можно окружить себя кучей людей и быть успешным, но при этом не суметь закрыть внутри себя чёрную пропасть одиночества. Если же обрести близкого человека, которого взаимно любишь, то все падения и взлёты отходят на второй план и отступают, растворяясь в суете.

Я несколько секунд осмысляю сказанное и ощущаю жгучую надежду на то, что хотя бы отчасти его слова о близком человеке могли бы относиться ко мне. Пусть в будущем. Но сама мысль, что я упущу Стаса и его жизнь будет идти без моего участия вызывает во мне необъяснимый страх.

Я тянусь к его губам и осторожно целую. Мы снова не закрываем глаза и украдкой наблюдаем друг за другом. Стас нежно целует в ответ. Воздух вокруг словно начинает искриться. Мы не спешим, будто погружаемся в уютный кокон, забывая о внешнем мире.

Когда же мы отрываемся друг от друга, Стас произносит:

— Может, сядем в машину, чтобы не мёрзнуть? Сьездим куда-нибудь?

— Нет, спасибо, давай в другой раз, — качаю головой, — сегодня был сложный длинный день, после всего я не лучшая компания. К тому же меня дома уже заждался пушистик.

— Как ты его назвала? — улыбается Стас. — Пончик? Кексик? Гуляш?

— Что? Я же не собираюсь его есть. Просто Рыжик, — смеюсь.

В зеленых глазах Стаса тоже разгораются искорки веселья.

— Давай встретимся завтра. Я немного соберусь с мыслями. Сходим на свидание? — предлагаю, а сама начинаю почему-то нервничать, вдруг я слишком самонадеянна, слишком много говорю о себе и уже надоела ему.

Усилием воли откладываю свои сомнения подальше, не позволяю себе снова все испортить.

— Хорошо, я заеду за тобой после работы, — соглашается Стас, и я облегченно выдыхаю.

Ощущаю его терпкий парфюм смешавшийся с морозным воздухом, и снова целую его в губы, желая ещё немного продлить этот окрыляющий момент, когда Стас Соколовский мной увлечён.

Приезжаю домой и, пока проворачиваю ключ в дверном замке, гадаю, что мог натворить за целый день Рыжик.

Зажигаю свет в прихожей и оглядываюсь.

Тихо.

Брови в удивлении ползут вверх, даже закрадывается тревожное чувство.

Но через секунду сонный Рыжик чинно выходит меня встречать, глядит на меня желтыми глазками-бусинками и тонко пищит.

После беглого осмотра квартиры выясняется, что кроме спутанных штор, разбросанного вокруг миски корма и перевёрнутого вверх дном лотка, Рыжик ничего не натворил. Похоже, он обещает быть джентльменом.

Кормлю его, глажу по мягкой шелковистой шерстке, он довольно мурчит в ответ, непроизвольно вызывая у меня улыбку. Не зря же говорят, что одинокие женщины обзаводятся кучей кошек. Должна признать, в этом что-то есть. И начало положено, первый кот у меня уже появился.

Захожу в чат двора и с чистой совестью удаляю объявление о поиске хозяина котёнка. Решено. Рыжик остаётся.

— Добро пожаловать домой, малыш, — говорю я ему тихо.

Ещё один повод завести питомца, это оправдание разговоров вслух в пустой квартире.

Пока ужинаю, звоню Лизе и рассказываю ей весь сумбур, произошедший за этот длинный безумный день. Ну, почти весь. О том, что было в конференц-зале, я всё же умалчиваю.

Лиза, не стесняясь в выражениях, высказывается против решений Рады Петровны.

— Ты столько лет пашешь на неё и тащишь её бизнес, ведешь клиентов, и угрожать уволить тебя из-за единственного случая — это бред какой-то, — возмущается она, пока Полина бегает мимо неё туда-сюда по детской комнате. — Причём твоя вина даже не была доказана.

— Мне тоже показалось, что это чересчур, но это её фирма и её правила, — поджимаю губы, — Стас тоже высказался, что мне стоит поискать работу получше.

При упоминании Стаса Лиза заметно оживляется. Я пересказываю ей сегодняшнюю историю с Юрой и новое прочтение нашего прошлого.

— Вау. Просто вау, Снежана. Какой бы ещё мужчина поехал вызволять тебя, зная, что ты согласилась встретиться с его другом? — удивляется Лиза, затем обращается к дочери: — Полина, аккуратнее, не урони на себя.

— Да, знаю, но мы оба понимали, что это не всерьёз. Хотя, признаю, я натворила дел. Мы уже всё уладили, — слегка улыбаюсь. — Спасибо за поддержку, Лиз. Можно я приеду к вам на выходных? Поиграю с Полиной, пообщаемся?

— Конечно, — закатывает глаза. — Ты ещё спрашиваешь! Но разве у вас со Стасом нет планов на выходные? — она в шутку неумело играет бровями, чем очень сильно смешит меня.

— Честно говоря, мы пока это не обсуждали, — отвечаю растерянно.

— А как же бамбалейо-выходные, не вылезая из кровати?

— Что? Лиза, как ты можешь это обсуждать, ты же моя сестра, — не выдерживаю и смеюсь из-за смеси неловкости, смущения и веселья.

И Лиза тоже смеётся.

— Спасибо, Лиз, за то, что всегда была рядом, — на душе становится так тепло от её поддержки и участия. — Ты ведь знаешь, я тебя люблю.

— И я тебя, — отвечает она. — Но мне пора подавать ужин нашей маленькой принцессе.

Мы прощаемся и отключаем видеосвязь. Несмотря на то, что у нас разные матери, нужно отдать должное, Лиза всегда поддерживала со мной тёплые отношения, и я ей очень за это благодарна.

Мою посуду, а мысли то и дело возвращаются к разговору со Стасом. Всё ещё не могу поверить в то, что он был влюблён в меня десять лет назад. Как и я в него.

После сегодняшнего дня что-то неуловимо изменилось между нами.

Я переодеваюсь в пижаму и укладываюсь спать. Вижу, что Рыжик сидит у изножья кровати. Двигаюсь, освобождая ему место рядом с моей подушкой, и забираю его к себе. Он пригревается, сворачивается клубочком и засыпает.

Выключаю ночник и вздыхаю в темноту комнаты. И только когда начинаю проваливаться в сон, на границе фантазии и реальности вдруг осознаю, что именно изменилось сегодня в моём отношении к Стасу. Больше нет невидимой границы, за которую я боюсь заступить.

Я емуверю.

Утром беру сразу два стаканчика кофе в автомате на первом этаже: для себя и для Марины.

Ожидала, что новый рабочий день в офисе будет меня тяготить, но на удивление прихожу в кабинет с какой-то спокойной уверенностью.

Всё же Стас был прав, когда в твоей жизни есть близкие люди и их поддержка, то взлёты и падения переносятся гораздо легче. Теперь у меня есть поддержка не только в лице сестры, но и в лице его самого.

— Доброе утро, — протягиваю стаканчик Марине, ставлю такой же к себе на стол и стягиваю куртку.

— Доброе, спасибо за кофе. Ты как, Снежан? — с участием аккуратно спрашивает Марина.

Я в ответ улыбаюсь.

— Ты знаешь, нормально.

— Я считаю, что несправедливо было вешать всю ответственность на тебя, — произносит Марина.

— Спасибо, — я присаживаюсь за своё рабочее место.

Все-таки мы с Мариной неплохо стали ладить в последнее время. Словно невидимая ледяная стена вокруг меня стала понемногу таять. И я даже знаю, кто выступил катализатором этого.

Стас.

С его появлением спустя столько лет в моей жизни начали происходить внутренние перемены к лучшему. Он помог мне по-новому взглянуть на саму себя.

В офис снова приходит представитель интим-магазина с эскизом теперь уже приличной картинки для открытки, поэтому следующий час мы подписываем договор и согласуем детали.

— Марина, зайди к Раде Петровне, — залетает в кабинет Вика и словно ураган уносится прочь.

Мы с Мариной переглядываемся, затем она уходит к начальству. Я же в это время вежливо провожаю клиентку.

Марина возвращается через десять минут и с шумным вздохом плюхается в своё кресло.

— И зачем тебя вызывали? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Поручили организацию новогоднего корпоратива в этом году, — Марина поднимает на меня виновато-сочувственный взгляд.

В прошлом году этим занималась я. Очередной укол от Рады Петровны — не доверить мне оформление договора с кафе. Похоже, я теперь в списках “не заслуживающих доверия”.

— Ничего, Марин, у меня и без этого много дел, сейчас самый сезон для поздравлений, много заказов, — слабо улыбаюсь я.

Мы обе понимаем к чему был этот жест.

— Я просто никогда этим не занималась, надеюсь, ты мне подскажешь? — Марина поправляет то блузку, то волосы, собранные в высокий хвост, видимо, ей неловко передо мной, хотя она ни в чем не виновата.

— Конечно. В прошлом году мы проводили новогоднее мероприятие в баре “Гросс”. Просто позвони им, они нас уже знают и пришлют предварительный договор.

— Спасибо, — Марина записывает название.

Нас тут же отвлекают следующие клиенты. И я с головой погружаюсь в рабочий процесс.

После обеда Марина просит меня глянуть договор с баром, я пробегаю по нему глазами — все формулировки стандартные. Но на всякий случай предлагаю отнести его в бухгалтерию для согласования бюджета, и потом уже показывать Раде.

— Я сейчас буду подавать в бухгалтерию сегодняшние договоры, давай и твой захвачу, — предлагаю Марине, та благодарно кивает.

Открываю дверь кабинета бухгалтерии. Светлана увлечённо работает за компьютером и поднимает на меня глаза, только когда я подхожу совсем близко и протягиваю ей бумаги. Её губы трогает вежливая улыбка, но в карем взгляде сквозит напряжение. Она встает с места, одергивает вниз край кремового свитера крупной вязки, затем берёт из моих рук документы.

— Там договор с клиентом. И договор о новогоднем корпоративе для сотрудников, — поясняю я, — пока на проверку, потом к Раде Петровне.

Светлана вдруг замирает на несколько секунд. Затем её взгляд начинает метаться, но всё же возвращается к документам.

— Он что, нашёлся? Этот договор на корпоратив. Ты запросила копию? — спрашивает она растерянно и нервно.

Теперь настала моя очередь застыть на месте. От осознания по моему телу прокатывается сначала волна холода, а потом жара.

Светлана всматривается в строчки и, видимо, начинает понимать, что это новый договор на корпоратив в этом году.

— А, так это новый. Я поняла. Несу чушь… конечно, на проверку, — начинает тараторить она.

— Постой, ты знала, что утерян договор о прошлогоднем корпоративе и промолчала? Прочие расходы… — выдаю я с неестественным смешком от того, что не до конца верю в происходящее.

Светлана резким порывистым движением убирает бумаги на край стола, затем её взгляд, устремлённый на меня, становится тяжёлым и полным ненависти. Её лицо бледнеет, а на щеках проступают розовые пятна. Губы искривляет странная, если не сказать жуткая, улыбка.

— Да, знала, — упрямо вскидывает она голову.

— Вот почему в программе нет никаких данных об операции и о контрагентах — ты забрала договор из папки и всё стёрла в программе. Кто ещё мог иметь доступ, если не бухгалтерия. Только я не понимаю, зачем тебе это было нужно? — я выдаю тираду, пока одна эмоция сменяет другую.

Я ощущаю возмущение, удивление и для меня оказывается совсем неожиданной ненависть, исходящая от Светланы в мою сторону.

— Потому что ты слишком много о себе возомнила! — выпаливает она, её лицо искажает гневная гримаса. — Считаешь себя лучше других. А это не так. Все здесь не замечают меня! Будто я призрак-невидимка. Никто не общается со мной. А я существую. И заслуживаю повышения за свои труды. Мне было всё равно, на кого ляжет ответственность: на тебя или на Лену. Если любую из вас уволят, я смогу претендовать на ваше место.

— Это какой-то бред…, - выдаю я в неверии.

— А как ещё можно было сделать так, чтобы меня заметили, если не сместить такую, как ты, которая всё равно незаслуженно занимает должность!

Я даже не знаю, что сказать. И по сути мне нечего ей сказать. Что можно сказать человеку, так сильно увязшему в коконе своей взлелеянной на весь мир обиды?

Её вид вызывает во мне жуткое, пронизывающее чувство страха. Но не потому, что я её боюсь. Она не представляет для меня угрозы. Но я словно смотрюсь в кривое зеркало, в котором отражаются мои собственные кошмары.

Липкое и едкое чувство опутывает меня изнутри, когда я понимаю, что передо мной худшая версия той, в которую я могла бы превратиться.

Жалобы на холодность в общении с коллегами, жажда добиться повышения во что бы то ни стало, обида, тяжёлая обида на всех и всё вокруг себя.

Могла бы я стать такой же или нет? Так увязнуть. Вот что пугает меня.

Я могу лишь надеяться, что во мне есть понятия о чести, справедливости и крупицы доброты, которые бы удержали меня от падения в такую пропасть.

Я шумно вдыхаю, затем медленно выдыхаю, и срываюсь с места. Мне срочно нужно на воздух. Как можно дальше отсюда. В спешке покидая кабинет, я краем глаза замечаю, что Светлана садится в кресло и закрывает лицо руками.

Я выхожу через запасной выход на пожарную лестницу и жадно дышу морозным воздухом. Зимний холод приятно остужает мою разгоряченную голову. Тонкая блузка мгновенно холодит тело, я это едва замечаю.

Я так старалась быть ответственной, стремилась к повышению, грезила о своём дизайнерском отделе. А в итоге я лишь боролась с ветряными мельницами, потеряла мнение о себе как о профессионале, и меня едва не уволили.

И всё же… Нет. Я не превратилась бы в такую завистливую, обиженную на всех девушку. Потому что все-таки я вижу разумные границы и никогда их не перейду.

Уму непостижимо, мне казалось, что мы со Светланой так хорошо общались. Я даже не догадывалась об её отношении ко мне.

Теперь на её фоне суровая, но честная Лена, выглядит образцом адекватности. Она хотя бы открыто выдаёт претензии, если таковые имеются.

Шагаю по коридору в свой кабинет и смотрю на место своей работы так, будто впервые его вижу.

Что я здесь делаю?

Похоже, только впустую трачу время. Я проработала здесь шесть лет. Неужели я об этом мечтала?

Чувствую себя так, будто меня расколдовали, и я наконец могу видеть всю картину целиком и здраво мыслить.

Меня охватывает спокойная холодная решимость. В своём кабинете набираю по телефону бар “Гросс” и прошу прислать копию прошлогоднего договора на проведение корпоратива.

Марина удивлённо и заинтересованно смотрит на меня.

— Я нашла пропавший договор, — пожав плечами, отвечаю на ее взгляд.

Выхожу из офиса на улицу, хотя остаётся ещё десять минут до окончания рабочего дня. Но это уже совсем не важно.

Ощущаю себя так, будто выбралась из старого пыльного чердака на белый свет. Вернее, в сгущающиеся сумерки, тающие под мягким светом фонарей. Но, как минимум, выбралась на свежий воздух, неуловимо пахнущий свободой и новой жизнью.

Отношу пакет с вещами в свое авто, неспешно и умиротворенно разглядываю прохожих и заснеженные деревья. Дожидаюсь Стаса. Как только его белая шкода заруливает на парковку, выхожу к нему навстречу. В груди тихо вспыхивают искорки радости при виде его улыбки, обращённой ко мне.

Хочу клюнуть его в щеку в знак приветствия, но он обхватывает меня в объятья и легко целует в губы.

Внутри грудной клетки мгновенно концентрируется огненный вихрь, электрическим током растекаясь по телу. Никак не привыкну к своей реакции на него.

— Привет, — произносит Стас, — куда хочешь поехать?

— Я готова довериться твоему выбору.

Стас в ответ лукаво изгибает бровь.

— С каких это пор ты начала мне доверять? — отшучивается.

— С этих самых, — беззаботно пожимаю плечами. — Только чур ужин за твой счёт, я теперь безработная и на мели, плюс на мне ещё содержание пушистого рыжего проглота, — выдаю с улыбкой.

Конечно, я и сама могу заплатить за ужин, просто хотелось как-то сообщить эту новость.

— Что? Тебя уволили? — зелёный взгляд Стаса моментально становится серьезным.

— Я сама решила уволиться. Давай посидим где-нибудь, и я всё тебе расскажу.

— Во всех подробностях? — снова отшучивается Стас.

— Ты даже будешь умолять меня сократить их количество.

Мы располагаемся за столиком кофейни в удобных мягких креслах. Мне казалось, это будет неловко, налегать на горячий ужин на свидании со Стасом. Но я сегодня ничего не ела на обед и была очень голодна. Делать вид, что я питаюсь только салатом из нескольких травинок, совсем не хотелось. На удивление ужин прошёл очень уютно, будто мы не раз проводили его вместе за одним столом.

— Ну, так что там с работой? — напоминает Стас.

Он расслабленно откидывается в кресле и потягивает имбирный чай. Я тянусь к чайнику и наливаю себе немного выбранного им напитка. Делаю глоток. Пряная жидкость дразнит мои рецепторы.

— Как ты это пьешь?

— А что, согревает, — невозмутимо отвечает Стас.

Верхние пуговицы его лимонной рубашки расстегнуты. А зелёные глаза проницательно исследуют меня. Он молчит, приглашая меня рассказать все события по порядку.

— Сегодня я случайно узнала, что Светлана из бухгалтерии специально избавилась от договора из своих каких-то странных побуждений навредить мне, — выдаю все, как есть.

— Дружный женский коллектив, — иронизирует он, но его глаза все еще сохраняют серьёзность.

Понимаю, что он внимательно прощупывает, принуждали меня к увольнению или нет, поэтому решаю не томить.

— Я восстановила утерянный договор. Кстати им оказался прошлогодний договор на новогодний корпоратив. И отнесла его Раде Петровне вместе с заявлением об увольнении. Вот так.

— И почему ты все-таки решила уволиться?

— Поняла, что только зря трачу время, работая в этой компании. Потому что давно хочу заниматься дизайном. Знаю, что ты думаешь — ещё один творческий человек в поисках себя. Но я никогда раньше не пыталась так резко изменить свою жизнь. Для меня это впервые. Могу сказать, что ощущения потрясающие. Кстати, у тебя в фирме нет вакансий? — добавляю в шутку, чтобы сгладить впечатление от своей откровенности.

— Ничего такого я не подумал. И для тебя всегда найдется местечко, — поддерживает Стас мою тираду и лукаво подмигивает.

— Я опять беспокоюсь о том, что ты обо мне подумаешь. Пытаюсь избавиться от этой привычки, надеюсь, со временем начнёт получаться.

— Я всегда хорошо о тебе думаю, как только ты это поймешь, сразу перестанешь беспокоиться. — Стас мягко касается моей руки в ободряющем жесте. — И как отреагировала твоя начальница на заявление?

— Конечно же, она была в бешенстве, но даже не заставила отрабатывать две недели, — машинально делаю ещё несколько глотков чая.

Мне уже почти понравился вкус имбиря. Что-то в этом есть.

Я умолчала о том, как Рада пыталась повлиять на моё решение. Якобы своим увольнением и бегством от сложностей я расстрою свою маму, которая способствовал моей работе в типографии. А я ответила, что мама скорее расстроится, если я не начну заниматься тем, что мне действительно по душе.

— Кстати расходы на корпоратив не могут уменьшить налогооблагаемую базу по налогу на прибыль, так что бухгалтерия ошиблась в том, что учла эти расходы в декларации. Налог все же придётся доплатить. Плюс пени, — профессионально выдаёт Стас.

— Честно говоря, меня это уже не касается.

Мы заканчиваем ужин, говорим обо всём подряд, шутим. На душе становится так легко.

С ним легко.

Затем возвращаемся на парковку, чтобы я могла забрать свой рено и отправиться домой.

Выхожу из машины, Стас идёт рядом, чтобы проводить. Не считая изредка проносящихся мимо автомобилей, на улице так тихо, как бывает, когда мягкие сугробы укутывают город.

Мы доходим до моей машины, и я разворачиваюсь к Стасу, чтобы попрощаться. Он уже предложил снова встретиться завтра, но мне всё равно не хочется с ним расставаться. Жаль, что рядом нет ещё одного котёнка, чтобы был повод попросить Стаса о помощи и отправиться вместе с ним ко мне домой.

Стас целует меня в губы, тем самым разгоняя моё сердцебиение. Меня окутывает уже такой знакомый запах его парфюма. В груди пронзает щемяще-нежное чувство от того, насколько близким и нужным он стал для меня за такое короткое время.

Когда мы отрываемся друг от друга, Стас слегка хрипловатым голосом и будто нерешительно произносит:

— До завтра?

— Да, — киваю я, заставляя себя выпустить из пальцев ткань его пальто.

Стас ещё раз коротко целует, затем направляется в сторону своей машины.

Я смотрю ему вслед, затем на летящие с неба снежинки. И внутри разгорается необъяснимый азарт. Я собираю с капота машины только что упавший с неба рыхлый снег и формирую руками небольшой комок.

— Стас, лови! — запускаю снежок в едва успевшего обернуться на мой зов Стаса.

Снежок разбивается о его плечо, сверкнув во все стороны белыми брызгами.

— Эй, это не по правилам! — притворно возмущается он и набирает в ладони снег с соседней машины, чтобы нанести ответный удар.

Меня охватывает почти детская радость и необъяснимое веселье.

Снежок прилетает в мою куртку, хотя я со счастливым визгом пытаюсь увернуться.

Стас возвращается ко мне, подходит ближе и аккуратно стряхивает ладонью снег с моих волос. Всё это время неотрывно и многообещающе смотрит мне в глаза.

— Снежинка решила поиграть в снежки?

— Моя стихия, — иронично улыбаюсь, обнимаю его. — Ты уже столько всего обо мне знаешь. Теперь твоя очередь делиться секретами, — произношу негромко.

Свет падает на Стаса со спины, и его глаза цвета ночного леса, словно приглашают в свою темноту.

— Ладно. Когда приехал в Лемнискату, я уже знал, что ты там работаешь. И специально поехал лично, хотя обычно такие мелкие фирмы ведут мои сотрудники.

— Что? — удивляюсь.

Когда предлагала рассказать какой-нибудь секрет, думала, что он выдаст что-то шуточное, например, что не любит лук, а не настоящее признание.

— Так почему же ты решил заняться типографией сам?

— Хотел тебя увидеть, — уверенно произносит он.

Я некоторое время молча осознаю услышанное. Если бы в начале недели, когда я опаздывала и боролась с примерзшим ручником, мне бы сказали, что к выходным я уволюсь и буду встречаться со Стасом, то я бы повертела пальцем у виска и ни за что в это не поверила. А сейчас понимаю, что это лучшее, что могло со мной случиться.

— Я рада, что ты решил приехать лично, — выдаю единственное, что приходит мне в голову.

— Я ведь должен был попробовать растопить сердце Снежной королевы. — Он наклоняется и легко целует меня. — Но я не учёл одного, что влюблюсь в тебя снова.