Полотно шоссе плавно ложилось под колеса нашего автомобиля, мы с баронессой дружно сидели на заднем сиденьи, а Саша, ведя машину, озвучивал входящие данные:

— Граф Евтушенко Николай Викторович. Сорок три года. Разведен, условно вдовец. Имеет сына четырех лет, мальчик проживает вместе с ним. Супруга покончила с собой после позорного развода. Изменила графу, два года назад была застукана на горячем. Точнее на любовнике. В процессе размолвки любовник был убит, граф тяжело ранен. На текущий день Николай Викторович частично парализован, вбухал тьму денег на лечение и реабилитацию, но особого результата это не дало. В итоге наш граф практически банкрот и это с учетом того, что две трети его земель занимает довольно непростая аномалия класса С. Увы, у него нет денег даже на то, чтобы содержать слуг родового особняка — всё уходит на охрану поста.

— Ну и зачем тебе такой муж? — фыркнула тетушка Роза, поглядывая на меня с отчетливым скептицизмом.

— Он граф, — привела главный аргумент.

— Он нищий инвалид, — пренебрежительно фыркнула баронесса.

— Но при этом граф, — повторила с улыбкой. — Как мужчина он меня не интересует, а деньги мы зарабатывать умеем. Мне нужен его титул, а остальное у нас самих есть.

— Мужчина не только титулом умеет быть полезен, — сварливо заметила баронесса.

— Я знаю, — улыбнулась. — Но нам надо быстро и с гарантией.

— Ну, если в этом всё дело…

Задумавшись, Розамунда Людвиговна попросила показать ей фотографию графа и была приятно впечатлена его статью и в целом породистым лицом.

— Эх, где мои шестнадцать лет… — шутливо улыбнулась она, подмигивая мне. — Одобряю. А то, что болен, не беда. Любовь и забота и не таких с того света вытаскивали. Знаю я один эликсирчик…

— Тетушка, — хохотнул Саша с переднего сидения, — коньяк — не панацея всему.

— Но очень даже недурственный компаньон всему остальному, — легко парировала баронесса и, подмигнув мне, лихо приложилась к серебряной фляжечке, которую выудила из ридикюля.

Хах! Что-то мне подсказывает, эти смотрины будут выдающимися!

Городок Карабаново, куда мы прибыли в районе одиннадцати утра, представлял из себя довольно удручающее зрелище. Буквально три улицы вдоль и две поперек, захудалая школа и посредственный магазин (даже не супермаркет!), а ещё графской особняк, стоящий чуть в отдалении. Помимо этого — семиметровая стена буквально в пяти метрах от последнего дома, огораживающая аномалию. И атмосфера общего уныния, витающая в воздухе.

Высота стены была такой неспроста. Из-за того, что в аномалии обитали не только агрессивные ползающие и прыгающие твари, но и летающие, именно семь метров считалось минимальной оптимальной высотой для таких мест. Понятно, что оголодавшие стервятлы могут и выше подняться, чтобы преодолеть барьер, но обычно такого не случалось — обитающие внутри аномалий твари крайне редко вылетали за туман, предпочитая охотиться внутри.

Но если такое случалось, то без жертв среди мирного населения не обходилось. Увы.

Как мы с Сашей уже выяснили из сети, сейчас в городе проживало от силы тысяча жителей, тогда как в начале прошлого века городок насчитывал почти двадцать тысяч. К сожалению, аномалия чуть ли не в одночасье поглотила две трети города, причем самые развитые и индустриальные территории, включая озеро, хлопчатобумажный комбинат, храм всех стихий, пекарни и городскую больницу, так что сейчас фактически это было село, выживающее вокруг особняка графа.

Сам особняк выглядел… неплохо. Построенный как минимум в позапрошлом веке, на стыке разных стилей, тем не менее он выглядел опрятно и строго, как настоящий боец, попавший в не самые благоприятные условия для выживания: три этажа, облицованные гранитными плитами, относительно узкие окна с ажурными, но толстыми решетками, острая крыша с двумя дозорными башнями и огораживающий участок пятиметровый кованый забор.

При этом было видно, что придомовая территория запущена, кусты и деревья остро нуждаются в уходе, а на дорожке валяются рано опавшие листья.

Хотя бы не мусор, уже хорошо…

При этом в сторожке на входе дежурил караульный, но не лихой боец, а сварливый старик, не желающий пускать к графу баронессу с частным визитом вежливости, так что Саше пришлось выходить из машины и подробно объяснять сторожу, что граф желает.

Очень желает. Может даже еще не знать об этом, но желает.

В общем, не знаю уж, какими именно словами Саша убеждал сторожа, что граф будет рад баронессе, желающей засвидетельствовать ему свое почтение, но на территорию нас пропустили и до центрального здания мы добрались.

Уже выходя из авто, я отметила, что в целом комплекс построек выглядит добротно, граф явно вложил в них не один миллион, когда была возможность, но сейчас имение в отчетливом упадке. Помимо центрального дома на территории находилась казарма, где я не обнаружила ни единого бойца (мы специально заглянули внутрь), в хлеву одиноко блеяли пара коз и мрачно сверкал глазами козел, а десяток шугливых куриц разлетелись кто куда при нашем появлении.

При этом я не увидела никого из прислуги, а значит они были либо приходящие, либо заранее прятались в доме.

Ага…

Будучи вежливой девушкой и почти баронессой, сначала я постучала в центральные двери.

Затем снова постучала.

Затем скептично переглянулась с братом, скупо улыбнулась хмурой баронессе и просто вошла в незапертый особняк.

Нас никто не встречал.

Несмотря на откровенное запустение в плане обслуги, дом произвел на меня приятное впечатление строгости и обстоятельности. Видимо, последние два года увядания еще не успели сказаться на обстановке, так что можно было надеяться, что и в остальных комнатах всё в порядке, а не только в холле.

Итак…

— Где будем искать хозяина? — поинтересовалась с предвкушающей улыбкой.

— Где бы ни был хозяин, на кухне всегда кто-нибудь да найдется, — мудро заметила баронесса и поманила нас за собой.

И она была права!

Пускай всего лишь пожилую кухарку, мелкого парнишку-лакея и ленивую горничную, нагло отлынивающих от своих прямых обязанностей, но прислугу мы нашли, после чего баронесса властно распорядилась отвести нас к хозяину и парнишка лет тринадцати, которого звати Семен, повел нас на третий этаж. В господские апартаменты.

Пока шли, тетя Роза в своей безапелляционной манере выяснила, что в поместье всего шестеро слуг: сам парнишка, кухарка Евдокия и горничная Глашка, которых мы уже видели, а ещё старик Авдей, который охраняет ворота, няня юного графа Анна Петровна и денщик Тихон, который прислуживает лично графу.

Как нам и обещали, граф нашелся в комнатах третьего этажа, причем в кабинете, где он сидел за столом в окружении книг, явно пытаясь свести концы с концами. Но, подозреваю, что-то не сводилось…

Выглядел граф плохо.

Отличия от того фото с награждения были существенны — виски щедро посеребрила седина, под глазами залегли серые круги надосыпа и морщины, на плечи явно немалым грузом давила ответственность, а нас он встретил не орлиным взором, а откровенно уставшим взглядом покрасневших глаз.

Внимательно изучил всех троих, пока я осматривалась в аскетично, но грамотно обставленном кабинете, в итоге остановил взгляд на Саше, как единственном мужчине среди нас, и практически не размыкая губ, потребовал:

— Представьтесь и обозначьте цель визита, сударь.

— Добрый день, ваше сиятельство, — первым делом поздоровался братишка, учтиво кивая. — Александр Бельков, охотник. Я мог бы сказать многое, затронув тему вашего печального финансового состояния, а так же здоровья… — Сашка скупо, но многозначительно улыбнулся, позволяя графу нахмуриться и оценить нашу информированность. — Однако, не буду сотрясать воздух зазря. Перейду сразу к главному. У меня есть команда охотников, которые готовы ходить в вашу аномалию минимум два раза в неделю и отчислять за это двадцать процентов в бюджет графства.

Евтушенко заинтересованно приподнял брови, давая понять, что ждет продолжения.

— А ещё у меня есть сестра, — загадочно усмехнулся братишка, — которая желает стать вашей супругой.

Бровь графа нервно дернулась и его взгляд метнулся ко мне. Я мило улыбнулась и присела в элегантном реверансе. Зря что ли красивое платье надела?

— Позвольте представить, — продолжал говорить Саша. — Белькова Ева Александровна. Дальняя родственница и воспитанница баронессы Вяземской. Восемнадцать лет. Умна, начитана, красива и скромна. Охотник с лицензией.

— Занимательно… — с легкой растерянностью и не очень внятно произнёс граф, не сводя с меня пытливого взгляда. — Но с чего вы взяли, что мне нужна жена?

— Вам нужны деньги, — прямо произнёс Саша, снова переключая внимание на себя. — А ещё гарантии того, что ваш сын унаследует хоть что-то после вашей смерти.

При этих словах Евтушенко отчетливо вздрогнул и вперил в Сашку злой взгляд, но брат вскинул руку.

— Ваше сиятельство, прошу, не сердитесь. Я мог бы сказать иначе, но говорю кратко. Вы, как профессиональный военный, должны меня понять. У вас есть сын, у меня есть сестра. Я хочу ей лучшей жизни. Как наверняка хотите и вы для своего сына. Давайте просто объединим усилия? Я молод и амбициозен, у меня есть сила и связи. У вас… Сами понимаете, сейчас есть только титул. Так почему бы нам не прийти к консенсусу, который устроит всех?

Граф… Задумался.

Внимательно изучил меня. Баронессу. Сашку.

Снова меня.

Не стараясь чрезмерно улыбаться, тем не менее я прямо встретила его взгляд, отмечая для себя, что выглядит мужчина… Плохо. Сидит излишне ровно, не шевелится. Скорее всего его мучают боли. Кожа нездорового серого цвета, значит, проблемы с пищеварением и кровью. Под глазами густые серые тени — плохо спит. Прическа и усы с бородой довольно небрежны, рубашка явно несвежая, а значит, за собой уже не следит.

Плохо…

— Зачем это вам? — в итоге спросил граф, причем обращаясь именно ко мне. — Вы молоды и привлекательны, Ева. Вы с легкостью найдете гораздо более выгодную партию, чем я.

— Вам честно? — спросила в ответ и мне едва заметно кивнули. Ну, ещё бы! — Меня не интересуют мужчины. Мне нужна независимость и свобода действий.

Я быстро вскинула руку, когда заметила, что граф нахмурился.

— Я не буду вам изменять, клянусь. И я позабочусь о вашем сыне так, как он того заслуживает. Вы можете меня осудить, но… Я просто хочу жить. И жить хорошо. А статус замужней дамы, более того, аристократки, откроет мне множество дверей и позволит моему брату реализовать свои амбиции. Мы умеем зарабатывать деньги, уверяю вас. Ваша аномалия будет приносить вам стабильный высокий доход, а земли и горожане будут под защитой профессионалов, это мы обеспечим. От вас нужно всего лишь сказать мне «да» на вопрос «хотите ли вы взять меня в жены?».

— Иными словами, — меня снова изучили от и до, — брак будет фиктивным. Ребенок от меня вам не нужен?

— Всё верно, — ответила ровно. — Ваши земли унаследует ваш сын. Это мы можем прописать в брачном договоре.

— И в чем тогда ваша выгода? — не поверил в мои благие намерения Евтушенко.

— Статус аристократки. Титул замужней графини.

— И только?

— Думаете, этого мало? — усмехнулась с толикой циничности. — Позвольте не согласиться.

— И всё же вы что-то скрываете… — не поверил мне граф, снова переводя взгляд на Сашу.

И братишка решил приоткрыть часть карт.

— Вы правы, есть одна… весьма неприятная причина нашей поспешности. Это Оболенские.

— Княжеская семья? — Евтушенко слегка наклонил голову и тут же поморщился, из чего я сделала вывод, что у него болит шея.

Бедолага!

— Да. Так вышло, что некоторое время назад я спас в аномалии княжну. Дарью Оболенскую. Её отец счел, что мои умения должны служить на благо его роду, — Саша неприязненно скривил губы, — любой ценой. Вне зависимости от моих желаний. Когда не получилось заручиться моим согласием, он начал действовать через Еву. Весьма жестко и беспринципно…

Баронесса возмущенно ахнула, приложив к губам кружевной платочек.

Розовый.

— К счастью, — продолжал говорить Саша, — нам удалось склонить ситуацию в свою пользу. Но, подозреваю, это временно. Сейчас Еву старательно обхаживает княжич Даниил…

Тоном и гримасой дав понять, что невысокого мнения о княжиче, Саша добавил:

— Но я не верю в его благие намерения. Мы — не той породы, чтобы надеяться на брачный союз с Оболенскими, а что-то другое я не рассматриваю. Еве нужно выйти замуж. И выйти быстро. За титулованного аристократа. Желательно за офицера. За человека, который не даст её в обиду. Я считаю, что вы — идеальный для неё вариант.

— Любопытные размышления, — кривовато и без восторга усмехнулся граф, после чего откровенно тяжело поднялся из-за стола, вооружился тростью, которую не было видно с нашего ракурса, и очень сильно прихрамывая, приблизился ко мне. А потом не без горькой иронии спросил: — Вы уверены, что я стану действительно неприступной стеной на пути такого влиятельного человека, как Даниил Оболенский?

Я заглянула в откровенно уставшие карие глаза графа, увидела в них боль и обреченность, но в то же время недюжинный ум, честь и наличие совести.

Он хотел отговорить меня не потому, что не нуждался в помощи. Он хотел отговорить меня потому, что считал сделку неравноценной. Со своей стороны.

Присмотревшись к мужчине ещё внимательнее, я смогла активировать свой эмпатический дар и поняла, что… нравлюсь ему. Тем, что честна. Тем, что настойчива. Тем, что не прогнулась под княжича, а ищу варианты, которые подходят именно мне.

А ещё ему было больно. Безумно больно, причем чуть ли не везде. Поясница, колено, позвоночник, шея… Он терпел непрекращающуюся боль с упорством человека, которому есть, что терять. Потому что если не он, то… кто?

А ведь сыну всего четыре…

И я, снова заглянув ему в глаза, твердо произнесла:

— Да, Николай Викторович. Я уверена.

— Что ж… — кажется, граф даже немного растерялся, не ожидая от меня именно этот ответ, потому что ненадолго замялся, а потом вздохнул и без особой надежды посмотрел на баронессу. — Мне кажется, я сплю.

— И это безусловно чудесный сон, Николай, — проворковала престарелая красотка. — Думаю, свадьбу сыграем через неделю. К чему тянуть и отдалять счастье молодых, верно? За это время вы подготовите все соответствующие бумаги и решите спорные моменты с будущим шурином. Ну а мы с Евой тоже поможем, чем сможем. Скажите, а гостевые апартаменты в вашем доме есть? В последнее время в пансионате так скучно…

— Да, но… — Граф снова растерялся, а потом неловко поморщился, — в доме не хватает прислуги и там может быть не прибрано. Я рассчитал всех, чтобы сэкономить. В последнее время я только трачу, не зарабатывая.

Он был поразительно честен, глядя при этом на всех нас, а потом ещё и добавил:

— Сейчас графство на мели и это слабо сказано. Но я подозреваю, что вы в курсе плачевной обстановки. По осени кролени и хомячусы особенно агрессивны и бывает даже делают подкопы под барьер, нападая на деревенских жителей и нанося серьезный урон и людям, и полям. В этом году у меня не получилось нанять команду зачистки, которая бы проредила их численность перед осенним гоном, — граф помрачнел. — Наша аномалия относится к классу С, но фактически это класс Д, потому что в ней обитают и ядовитые арахны. Мелкий, но особенно прыткий и агрессивный вид, который совершенно не котируется у скупщиков. В итоге те охотники, которые хотят заработать без особой опасности для собственной жизни, предпочитают ходить куда угодно, но только не к нам.

И закончил угрюмо:

— А нам просто деваться некуда. Если я не буду обеспечивать охрану периметра и безопасность окружающих деревень, император просто аннексирует мои земли. И лишит титула.

— Всегда не любил пауков, — кровожадно ухмыльнулся Сашка и подмигнул мне. — Особенно крупных. С удовольствием уменьшу их численность на пару сотен тварей.

— Один? — нахмурился граф.

— Почему один? — улыбнулась я и хитро подмигнула растерявшемуся мужчине. — Мы с братом отлично работаем в команде. Кстати, где-то читала, что в этом сезоне будут популярны шубки из кроленя. Николай Викторович, как думаете, мне пойдет шубка из кроленя?

— И всё же я сплю… — с тяжким вздохом пробормотал граф и грустно взглянул на баронессу. — Ну хоть вы скажите, что это бред.

— Ой, чем бы детки ни тешились, — легкомысленно отмахнулась тётушка Роза и выразительно подмигнула мне, причем явно напоказ, а потом шагнула к графу, взяла его под руку и деловито предложила: — А пройдемте, голубчик, по вашему дому. У вас есть картинная галерея? С детства страсть как люблю пейзажи!

В общем, долго ли коротко…

Граф согласился стать моим мужем. При этом Саша вызвонил поверенного, у которого мы были утром, доплатил за выезд на дом, и уже через час у нас на руках был брачный договор, который мы с графом подпишем в день бракосочетания.

С его стороны: титул, земли и дом, где на постоянной основе имею право проживать я, Саша, баронесса и профессор, как наш близкий родственник. Локи я тоже вписала, но граф сумел настоять на отдельном вольере во дворе. Всё-таки волк — это животное, причем крупногабаритное и магическое, в доме ему не место.

С нашей стороны: безупречная репутация, финансовое и физическое обеспечение благосостояния земель.

Отдельно прописали момент усыновления маленького Ивана и заботу о его будущем, которое должно включать всех необходимых учителей, полагающихся его статусу и возрасту, а ещё контроль физического и эмоционального состояния. Особенно когда не станет отца.

Да, граф не пытался скрывать от нас своё удручающее самочувствие, честно признавшись, что на последнем медобследовании ему предрекли максимум год жизни и прописали уже довольно сильные анальгетики, в том числе наркотического спектра, но он старается не злоупотреблять, прекрасно понимая, что это дорога в один конец.

Подписали мы и предварительное соглашение, где брали на себя обязательства на эту неделю: максимально жестко пройтись по территории аномалии частым гребнем и уничтожить всё, что шуршит и скалит зубы, чтобы не бояться встретить осень; поправить бюджет графства минимум на двадцать миллионов; нанять толковую охрану и прислугу; и конечно же, организовать свадебную церемонию в узком семейном кругу.

При этом граф официально нанимал Александра Белькова в качестве начальника внутренней службы охраны, наделяя всеми необходимыми полномочиями, а мне досталась роль управляющей хозяйством и всеми финансовыми потоками, которые совсем скоро обильно хлынут в графство.

Познакомил нас граф и с маленьким Ванечкой. Светловолосый голубоглазый херувим был изумительно воспитан, но не по годам тих. Мне досталось лишь вежливое «здравствуйте, леди», когда граф представил меня ему, как свою будущую жену, и немного непонимающий взгляд.

Гораздо более пристального внимания я удостоилась от его няни Анны Петровны. Женщине было к тридцати, она была миловидна, сдержана и воспитана, но, как мне показалось, сама планировала стать мальчику если не мамой, то хотя бы любовницей графу, но… Все её потуги были тщетны. Графу было не до женщин.

Неужели она этого не понимала? Бедолага…

Наверное, придется её со временем сменить, мне не нужна мадам, которая будет плести против меня интриги за внимание отца мальчика. Даже если это будут шепотки среди прислуги, я с таким мириться не собираюсь.

Моя территория — мои правила!

Досталось мне и очаровательное колечко из родовой сокровищницы в честь помолвки, которое я с благодарной улыбкой позволила надеть на свой пальчик чрезмерно задумчивому графу, и мы даже задержались на обед. Без лишних изысков, но вкусный и достаточно разнообразный, чтобы тетушка Роза похвалила кухарку, а я порадовалась за графа — по крайней мере кормят его хорошо. А вот с болячками надо что-то делать…

Пускай мне самой не особо выгодно лечить умирающего будущего мужа (как бы цинично это ни звучало!), смотреть на его застывшее от непрекращающихся болей лицо мне тоже радости мало.

А загляну-ка я к бабе Варе на обратном пути…

После обеда, не забыв предупредить жениха, что сегодня вечером я встречаюсь с княжичем, чтобы жестко расставить все нужные мне акценты, дабы в будущем не бросать тень на репутацию графа, не забыла упомянуть, что завтра утром мы задержимся в учебном охотничьем центре, где не только тренируемся, но ещё и немного преподаем, ну а после мы вместе с братом устроим качественный рейд в его аномалию.

Пусть предупредит бойцов на посту, чтобы не чинили нам препятствий.

— Думаю, я проеду на пост вместе с вами, — произнес граф после некоторых раздумий. — Заодно гляну, что там и как. Давно надо было сделать, да всё откладывал.

— Хорошо. Будьте готовы ближе к полудню, — заявил Саша и мы, распрощавшись с Евтушенко, прихватили тетушку Розу, которая хотела вернуться в пансионат за вещами, пока горничная готовит ей гостевые покои.

Ушлая баронесса, пользуясь нашим мнимым родством и возможностью разнообразить свои будни, решила переселиться в особняк графа заранее, тем более особо то он и не возражал.

Ну а нам предстояла тьма работы!

До семи оставалось не так уж и много времени, а нам следовало тщательно подбить все свои активы и четко распределить задачи. Из-за того, что мы уже вложились в строительство самого учебного центра, а вчера ещё и в гостиницу, миллионы Карепанова-старшего таяли на глазах, так что с учетом тех денег, которые лежали на наших счетах, оставалось примерно миллионов одиннадцать.

И вроде бы много, но в масштабах графства — не особо. Само графство, правда, тоже площадями похвастать не может, но если набрать полный штат слуг и учесть охрану на КПП аномалии, а ещё необходимость регулярного обслуживания стены и ликвидации подкопов изнутри, то минимум миллиона три в месяц уйдет только так. С учетом охраны поместья — все пять. А ещё надо школу содержать, фельдшерский пункт. Они тоже на балансе графства. Это ещё миллиона три-четыре. Ежемесячно! Ясли-сад построить, до которых у графа руки вечно не доходили! Это минимум миллионов десять капитальных вложений. Помимо этого на ладан дышат мастерские и коровья ферма, пострадавшая от набега арахнов по той осени. Эти твари просто перелезли через стену и устроили себе пир в коровнике, а потом уползли обратно к себе. Благо из людей никто не пострадал, успели эвакуироваться.

А вот коровкам не повезло…

В общем, граф в нас нуждался. В нас и наших деньгах.

По большому счету он мог обратиться к своему сюзерену — князю Касаткину, который контролировал всю Владимирскую губернию (а Карабаново относилось уже к этим землям), но мы все прекрасно понимали, что в таком случае князь будет иметь полное право наложить лапу на все земли. И граф тянул до последнего.

А тут мы! Молодые, дерзкие, красивые и пока незамужние!

В общем, повезло графу, что Саша выбрал именно его. Бесконечно повезло!

Закинув меня домой, сам Саша поехал дальше, чтобы лично увезти баронессу в пансионат, ну а я, пройдясь по нашему дому и заглянув к профессору, которого порадовала скорой свадьбой, отправилась к знахарке. Там, первым делом заново познакомившись, описала старушке свою проблему. Точнее не свою, а своего жениха. Если она чему и удивилась (например, наличию у меня жениха), то даже бровью не повела, тщательно расспросив о симптомах и болях, но под конец заявила:

— Смотреть надо. Привезешь бедолагу сюда?

— Привезу, — пообещала. — Послезавтра с самого утра.

— Ну, совсем уж с самого не надо, — усмехнулась бабулька. — Часикам к десяти. Пойдет?

— Привезу к десяти, спасибо!

— Да рано ишо благодарить, — отмахнулась баба Варя, качая головой и глядя на меня как-то странно. — Ох, Сашка… Бедовая же ты девка…

Замерев на миг, аккуратно её поправила:

— Меня Ева зовут.

— Да-да, — загадочно хмыкнула знахарка и со странной многозначительностью произнесла: — А меня Варвара.

И хохотнула. Странно хохотнула.

А когда я уже заподозрила её в поехавшей крышечке, она шагнула ко мне и ткнула пальцем прямо в центр моего лба.

— Душа, девонька, она у каждого индивидуальна. Как и её свечение. Меня новой мордашкой не проведешь.

И пока я лихорадочно соображала, сколько и чего она знает и стоит ли оставлять её в живых, она ворчливо добавила:

— А принесете мне с братцем своим свежих трав вот из этого списка, приготовлю вам один настой. Чудодейственный.

Мне сунули в руку бумажку, где был список из семи трав.

— Для мозгов полезно и для ядра магического. Метаболизм укрепляет, энергии стабилизирует и рост ускоряет. А то взяли моду стихиями бездумно баловаться… Дурни малолетние. Плохо это кончиться может. — На меня глянули непривычно остро, сердито даже. — Бесконтрольно-то, да бездумно. Травы принесете, книгу дам. Полезную. Всё, кыш.

— Баб Варь… — протянула, окончательно дезориентированная, хотя и сама не понимала, что хочу сказать. — А вы… Кто⁈

— Ангел-хранитель ваш, — хрипло рассмеялась старушка, но потом успокоилась и погрозила мне пальцем. — Всё, кыш давай. Каждый своим делом заниматься должен, не лезь, куда не следует. А вас я не выдам, не боись. Своих грешков хватает. Давай-давай, егоза. Ко мне сейчас клиент приехать должен, нечего ему тебя видеть. Кыш!

Изумление зашкаливало, как и интрига, но я послушно покинула чужой дом, спрятавшись за забором своего участка, но все равно прильнула к щели, когда услышала шум подъезжающей машины к дому знахарки.

Что там за клиент к ней приехал?

Машина была дорогой, но не особо приметной, за рулем явно сидел наемный водитель, но когда со стороны пассажирского сиденья вышел незнакомый мужчина, то… узнала я его практически сразу.

Сложно не узнать князя Трубецкого, о котором сеть гудит не первый месяц!

Ого… Вот это клиенты у бабули! Интересно, что у него болит?

Отметив, что долго князь у знахарки не пробыл, от силы минут семь, а вышел задумчивый и в руках вроде бы ничего не держал из лекарств, я проводила его машину взглядом, и только потом прошла в дом, всё ещё сжимая в руке бумажку со списком трав.

В голове царил хаос, в душе зрела тревога, но при этом я не торопилась паковать чемоданы и бежать куда подальше отсюда сломя голову.

Нет. Это не выход.

Тут наш дом, наша база. Тут те, кто стал нам близок. Те, кто нам доверяет. Те, за кого мы несем ответственность. А бежать при первых признаках опасности — это просто глупо. Малодушно.

Нет, мы не будем этого делать!

Мы со всем разберемся и обернем себе на пользу!

Уверена, если бы баба Варя (или не Варя?) действительно желала нам зла, она бы уже давно позвонила, куда следует. Что-то мне подсказывает, что у такой ушлой старушки есть связи даже в Тайной канцелярии государя!

И раз она этого не сделала, значит действительно не сдаст.

В самом деле, она помогла нам отразить атаку Измайловских! Безо всякой дрожи и моральных терзаний лично убила как минимум троих! Или четверых? Уже и не помню, да и не принципиально.

Помогла профессору. Без обиняков помогла Карепанову.

И эти травы…

Я переключила внимание на бумажку и внимательно изучила каждую. Не самые редкие, но да, набор нестандартный. Думаю, часть мы сможем добыть завтра в Карабановской аномалии, а что не найдем — те глянуть в Мавринской или Щелковской. Давненько я туда не заглядывала. А волки, между прочим, тоже — не только ценный мех, но и клыки! И железы!

А денежки нам нужны. Очень нужны!

Не забыв приготовить ужин для Саши и профессора, а так же одним глазом глянуть финансовые отчеты графа, которые он перекинул мне на почту, чтобы понимать объемы ежемесячных трат в будущем, я не забыла уделить внимание себе.

Приняла ванну, подпилила ноготочки на руках и ногах, долго выбирала из трех платьев самое нейтральное и в итоге остановилась на дымчато-синем, в котором я выглядела особенно таинственной и недосягаемой.

Длинное, из струящегося атласа, сверху оно было украшено гипюром, причем не только лиф, оставляя открытыми лишь ключицы, но и длинные рукава. Женственно, но строго. На спине тоже никаких провокационных вырезов: мне не надо соблазнять, мне надо отстраниться.

Из украшений лишь крупные серьги с россыпью синих сапфиров в тон к платью, волосы уложить наверх, чтобы открыть шею, капнуть за ушком легких духов, не забыть чулки… Сделать таинственный вечерний макияж и положить в крошечную сумочку зеркальце, пару банкнот, коммуникатор и помаду.

Готова!

Покрутившись перед зеркалом и убедившись, что чудо как хороша, поставила себе галочку на память найти в сети платье для свадебной церемонии, а так же обсудить с графом само мероприятие. По факту мне нужна лишь его подпись в книге регистрации аристократических браков, да благословение священника в храме всех стихий, который нам придется посетить. К сожалению, аристократы женятся только там.

Ближайший храм — в Киржаче. Городок на тридцать тысяч жителей к югу от владений графа. Принадлежит графу Румянцеву, у Евтушенко с ним вроде бы дружеские отношения, но так… относительно. При встрече с улыбкой раскланиваются, но денег в долг лучше не просить. Не даст.

По уму нам бы стоило поставить свой храм на нашей территории, но это дело далеко не одного месяца (и миллиона!), так что если и созреем на это благое дело, то не раньше следующего года. Нет, столько ждать я не планирую!

В общем, о чем я? Ах, да!

Забронировать полдень следующей субботы для нашей церемонии бракосочетания граф вызвался сам, но нам ведь надо не просто прийти и сказать «да», нам надо хоть немного украсить вход цветами, нанять фотографа и предупредить прессу, чтобы об этом написали в газетах, пригласить гостей, чтобы были нарядными, затем организовать праздничный обед… где-нибудь. Обеспечить всех транспортом!

В общем, дел вроде бы немного, но не на пять минут.

И сначала надо определиться со списком гостей.

Понятное дело, со стороны графа скорее всего будет лишь он сам. Сын ещё маленький, ему будет сложно присутствовать на мероприятии, в сути которого он даже не разбирается. Максимум позовет парочку друзей… Но есть ли они у него? Надо узнать.

А вот с нашей стороны точно будут Саша, профессор, баронесса и… Думаю, стоит пригласить как минимум майора и обоих Карепановых.

Или всех охотников? Нам ведь нужно заявить о себе, как о реальной силе, которая возродит графство. Так почему бы не сделать это на свадьбе, о которой напишут в прессе?

Ха!

Надо будет предложить Саше и предупредить графа, чтобы не растерялся в ответственный момент. В самом деле, если распахивать дверь в светлое будущее с ноги, то с реальной поддержкой за спиной!

Рассмеялась даже своим ироничным мыслям, а потом ко мне в комнату заглянул Саша и с нескрываемым восторгом заявил:

— Ого! Да ты у меня красавица! Уверена, что это правильная стратегия в отношении княжича? Что-то мне подсказывает, что увидев тебя сегодня, он ещё десять раз подумает, отпускать ли тебя после ужина или сразу… того.

— Чего? — возмутилась заранее.

— В охапку и в жены, — подмигнул мне братишка, но глаза при этом у него остались серьезными.

— В жены, ага, — фыркнула и бросила косой взгляд в зеркало, принимая выгодную позу. Чуть поморщилась и вздохнула: — Слишком, да? Что-то я и впрямь увлеклась…

— Ну, не расстраивайся, — Саша подошел ближе и встал почти рядом, но чуть позади, глядя мне в глаза через отражение. — Я буду рядом, в машине. Если что-то пойдет не так, просто дай знать. Устрою диверсию, мало не покажется.

В его глазах промелькнуло что-то темное, непривычное, но я лишь улыбнулась и благодарно кивнула. Поддержка — это то, что никогда не помешает. Пусть даже моральная.

Кстати!

— Саш, а что я узнала…

До семи оставалось буквально минут пятнадцать, но мне их хватило, чтобы вывалить на братишку всё, о чем я успела пообщаться с бабой Варей. Которая вовсе не Варя. Но это не точно!

— Вот такие дела, — завершила свой рассказ, протягивая ему листок со списком трав. — Что думаешь?

— Занимательная бабуля… — заинтересованно усмехнулся Саша. — Надо попробовать собрать о ней информацию. И травы. Травы обязательно. Если она реально знает, как ускорить рост силы, это будет просто подарком небес. Кстати, — на меня посмотрели с задумчивым прищуром, — кого на свадьбу звать будем?

— О, как раз хотела обсудить это с тобой! — обрадовалась я, но тут с улицы раздался пронзительный гудок незнакомого авто и я догадалась, что это таким образом решил заявить о себе княжич.

И верно — на часах было ровно семь. Пунктуальный какой!

Но всё равно, прежде чем надеть туфли и отправиться в ресторан, я предложила Саше собрать на свадьбе всех, кто сам этого захочет. Пусть окружающие видят, что граф больше не одиночка. Теперь за ним есть реальная сила!

— Согласен, — кивнул братишка. — Пойду, обрадую народ. Им ещё на костюмы и платья тратиться.

И крайне загадочно рассмеялся…

А ведь действительно. На свадьбе графа надо быть при полном параде. Первые попавшиеся брюки и платья не подойдут. Ох, черт… Это что получается? Нам надо обеспечить людей ещё и одеждой? Сами-то они далеко не все могут себе подобное позволить!

С досадой цыкнув, тем не менее решила пока не забивать себе этим голову. В самом деле, у нас целая неделя впереди!

Успеем решить и эту проблему.

Ну а пока…

Бросив последний взгляд в зеркало и убедившись, что всё безупречно, я подхватила сумочку и отправилась на улицу. Как я и думала, сигналил княжич, прибывший в нашу деревеньку на роскошном люксовом авто, которое было настолько безупречно белым, словно он ехал на нем не по дорогам, а телепортировался прямиком из автомойки.

Сам княжич оделся тоже в светлое: белую рубашку и жемчужно-серый костюм, явно сшитый на заказ — сидел он на мужчине безупречно. Более того, Даниил разорился на цветы, и пускай это была всего лишь одна кремовая роза с перламутровыми отблесками на бархатных лепестках, мне её вручили с таким видом, словно это был дар столетия.

Ну… Кремовая — это хорошо. Нейтрально. Так и быть, приму.

— Добрый вечер, ваша светлость, — улыбнулась ему, когда подошла ближе и мне не просто вручили цветок, но и поцеловали запястье.

— Ева, ну к чему эти титулы? — укорили меня и тоном, и взглядом. — Мы же договаривались, зови меня по имени.

Про себя отметив, что он как-то чересчур легко перешел на ты, хотя я вроде бы не разрешала (но он в своём праве), подумав, кивнула, позволяя ему усадить себя на переднее сидение авто, которое внутри было ничуть не менее роскошно, чем снаружи (кожаные сидения цвета топленой карамели, вставки из лакированного дерева, запах власти и приглушенная музыка!), однако всё равно невинно уточнила:

— Вы пригласили меня на ужин, как коллега?

Сев за руль и уже тронувшись вперед, княжич повернул ко мне голову и белозубо улыбнулся:

— Я пригласил тебя на ужин, как мужчина, сраженный не только твоей красотой и обаянием, но и мастерством и отвагой. Честно признаюсь, это поразительное сочетание для девушки твоих юных лет.

— О, вы мне льстите, — застеснялась, пряча лицо в розе и вроде как вдыхая её тонкий аромат.

— Ты, Ева, — снова поправил он меня. — Говори мне «ты». Пожалуйста.

У-у, шустрый какой!

Кивнула, не рискнув развивать тему дальше, но княжич сам сообразил, что не стоит гнать коней, и завел совершенно нейтральный разговор о погоде, предстоящих учебных буднях сестры, которая после последней вылазки в аномалию буквально порхает на волне восторга, и вроде как непринужденно поинтересовался:

— А ты, Ева, не хотела бы обучаться в магической академии? Это не только полезно для развития своих магических способностей, но и престижно.

— Может быть, — произнесла задумчиво, решив не быть слишком категоричной, чтобы иметь пространство для маневров в будущем. — Мы обсуждали это с братом… Но экзамены уже прошли, бюджетный набор этого года уже утвержден, а лишних денег у нас на это нет. Да и времени тоже, если честно. Мы сейчас активно вкладываемся в развитие собственного обучающего центра для охотников, ты наверняка в курсе. У нас уже есть новые ученики. Думаю, к следующему году, когда твердо встанем на ноги, можно будет подумать и о чем-то другом.

— Образование — это важно, — с умными видом изрек Оболенский, вроде как поощряя и одновременно продавливая именно свои мысли. — Во время обучения можно узнать не только множество самых разных полезных вещей, но и завести ряд выгодных знакомств. К тому же…

Он бросил на меня внимательный взгляд с улыбкой.

— Вы с Дарьей нашли общий язык, она от тебя в полном восторге. Она бы помогла тебе освоиться в академии. Хотя бы на первых порах. Ей обычно сложно сходиться с людьми. Ну, понимаешь… Наше положение, — усмехнулся, — довольно высоко в аристократическом сообществе. Большинство людей либо ищут выгоды от знакомства с нами, либо лебезят настолько явно, что с ними просто противно общаться. А вы с братом другие. Открытые, честные. С чувством собственного достоинства. Это подкупает. С вами приятно общаться.

Да-да…

Внимательно слушая красочные разглагольствования княжича, я крутила в руках розу и видела, что он то и дело бросает пытливый взгляд на мою левую руку, где на безымянном пальце сверкало помолвочное колечко графа. Вопрос «что происходит⁈» явно читался в его глазах, но вслух он не звучал.

Даниил выжидал. Пытался разобраться в этом сам. Недоумевал. Ведь ещё вчера я была без кольца…

Не сходилось у него это уравнение с единственным неизвестным. Не сходилось.

Но вопрос так и не прозвучал…

Мы подъехали к ресторану в центре Москвы, фасад которого выглядел, как настоящий дворец. Внутри убранство тоже впечатляло: высокие потолки, роскошные хрустальные люстры, мрамор и позолота, вышколенные официанты и сплошь обеспеченная публика, способная затмить блеском бриллиантов даже люстры.

Идя под руку с княжичем и ведя себя так, словно захаживаю в подобные места минимум раза три в день и между делом забегаю перед сном, чтобы перехватить булочку с молоком, я позволила Даниилу поухаживать за собой и дальше. Княжич отодвинул мне стул, помог определиться с блюдами и продолжал развлекать светской беседой даже тогда, когда за соседним столиком метрах в трех от нас две возрастные дамы не слишком тихо зашушукались о нас с ним.

Уж не знаю, насколько хорошим был слух у Оболенского, а я прекрасно их слышала.

И принципиально не обращала внимания. Что полезного они могут сказать? Совершенно ничего. Разве что обсудить мою осанку…

— Ева, расскажи о себе, — вдруг попросил княжич, когда нам принесли легкие закуски и охлажденное шампанское, которое по словам Даниила было просто изумительным. Сам он от алкоголя отказался, ведь был за рулем, но мне предложил, нахваливая так, что отказаться не получилось. Правда, и пить я не спешила, отпив буквально пол глотка, а вот от беседы так просто, боюсь, отвертеться не получится. — Твое самообладание просто поразительно. Честно говоря… — он смущенно улыбнулся, — до последнего сомневался в своем поспешном решении пригласить тебя именно в ресторан, но сейчас вижу, что мои опасения были беспочвенны. Ты ведешь себя, как истинная аристократка. Но ведь ты… из простолюдинок?

Он произнес последнее слово словно извиняясь, на что я мило улыбнулась и ответила:

— Отчасти. Наши с Сашей родители погибли, когда мы были совсем маленькими, и нас воспитывали в приюте, однако не так давно нас нашла дальняя родственница по отцу, баронесса Вяземская, и помогла определиться со своим будущим. Замечательная женщина! — Я прикрыла глаза и тепло улыбнулась воспоминаниям, после чего снова взглянула на внимательно слушающего меня княжича. — А ещё она учла все мои собственные ошибки и пожелания и нашла мне мужа. Здорово, правда?

И вроде как невзначай покрутила рукой с колечком.

У княжича забавно вытянулось лицо, он явно не ожидал услышать от меня о постороннем мужчине на свидании со мной, но тут принесли горячее, и на какое-то время беседа была прервана.

Уверена, Даниил горел желанием вытрясти из меня подробности, но был слишком хорошо воспитан, да и этикет требовал иного, так что лишь когда я отложила вилку и чуть отпила шампанского, аккуратно уточнил:

— И как зовут этого счастливого человека?

— Николай, — улыбнулась снова, мечтательно щурясь, словно была искренне влюблена в мужчину, которого увидела утром впервые. — Он аристократ, офицер. У него большой дом в живописном месте… А ещё он невероятно галантен и учтив. Я так счастлива! Правда!

— Искренне рад за вас, — почти ровно произнёс княжич, но в его глазах всё равно промелькнула ничем не прикрытая досада. — Когда свадьба?

— Скоро, — отделалась неопределенным. — Николай не хочет тянуть, да и я не вижу в этом смысла. Мы понравились друг другу с первого взгляда, да и цели у нас совпадают. Что ещё нужно для крепкого брака?

И тут же легкомысленно поинтересовалась:

— А у тебя есть невеста, Даниил?

Ответил княжич не сразу. Сначала отпил воды, затем прикрыл глаза, следом помедлил ещё секунду, словно на что-то решался, и только потом скупо улыбнулся и кивнул.

— Да, есть. Но это договорной брак. Наши отцы, насколько мне известно, — он иронично усмехнулся, — обсуждали его ещё лет пятнадцать назад, когда моей невесте исполнился всего год. Это княжна Измайлова, Ольга. Милая, но довольно… скучная девушка.

Он вроде как извиняясь развел руками.

— Увлекается рисованием и вышивкой, поэтами Серебряного века, а больше, как мне кажется, её ничего не волнует.

— Она тебе не нравится? — уточнила аккуратно.

— Она будет хорошей женой, — дипломатично заметил Даниил и тут же добавил: — Но нет в ней… огонька.

Угу. Ясно. Рогатой будет. Сочувствую девочке… Я ведь правильно поняла? Ей всего шестнадцать? Да уж, непроста судьба аристократок…

И зачем-то спросила:

— А Дарья тоже помолвлена?

— Конечно, — последовал моментальный ответ.

— О? А с кем?

— Это княжич Аристарх Трубецкой, старший сын князя.

Ого… Птица высокого полета!

Искренне впечатлившись перспективами княжны, я совсем не ожидала услышать от Даниила следующую просьбу:

— Можем ли мы с сестрой надеяться получить приглашение на твою свадьбу, Ева? Дарья была бы рада лично поздравить свою новую подругу с таким знаменательным событием.

Вот же… змей подколодный!

А ведь вопрос с подвохом. Очень и очень большим подвохом.

— Мне надо спросить у жениха, — произнесла в итоге, улыбаясь немного смущенно. — Мы планировали провести церемонию в узком семейном кругу. Я не могу принимать такие решения без него.

— Понимаю, — кивнул княжич с таким серьезным видом, словно действительно понимал.

Мы отвлеклись на десерт и кофе, причем я с искренним наслаждением смаковала результат чужих трудов, мимолетно отметив, что Даниил очень аккуратно, не привлекая внимания отправил со своего коммуникатора пару сообщений, но какие и кому — не увидела, на устройстве стояла очень хорошая защита и вот так сходу взломать я её не смогла.

Хм, а он не дурак… Или что-то подозревает?

Но вот ужин подошел к концу, причем княжич даже не пригласил меня потанцевать, хотя в зале играла живая музыка и некоторые пары вальсировали. Интересно, что его остановило? Вероятность того, что я могу не уметь танцевать? Или новость о скором замужестве? Как бы то ни было, я была совсем не прочь обойтись без танцев, лишние сплетни окружающих мне ни к чему.

И вместе с тем я искренне удивлена, что он рискнул позвать меня в настолько людное и пафосное место. Учитывая, что у него есть невеста!

Не боится, что до неё и ее отца дойдут сплетни? Или там все настолько куплено-схвачено, что ни один скандал не повлияет на договоренность? Ох, уж эти аристо!

Но вот Даниил расплатился по счету и я попросила официанта передать благодарность поварам за изумительный ужин, после чего мы покинули ресторан, и Даниил повез меня домой. Вроде бы домой…

А вроде бы и нет.

Держа в голове карту Москвы и отметив, что сначала мы ехали в нужном направлении, но на ключевой развязке свернули совершенно не туда, я спокойно уточнила:

— А куда мы едем?

— В одно очень… интересное место, — загадочно усмехнулся княжич, лишь слегка скосив на меня взгляд. — Тебе понравится, обещаю.

— Мы так не договаривались, — качнула головой, пока не торопясь кричать и обвинять мужчину во всех смертных грехах. — Даниил, отвези меня, пожалуйста, домой. Сегодня был очень длинный день, а завтра предстоит много работы, я устала и хотела бы отдохнуть.

Не знаю, что он услышал в моем ровном тоне, но заявил:

— Не бойся, я всего лишь хочу сделать тебе сюрприз. Это ненадолго, буквально пара часов.

Ненадолго⁈ Пара часов? Что там за сюрприз такой? А учитывая, что время уже к девяти… Какой-то чересчур неприличный сюрприз грядет! Или я зря волнуюсь?

Звук на моем коммуникаторе был выключен, но я всё равно уловила миг, когда на него пришло сообщение от Саши: «Ну и куда этот хмырь тебя везет?»

И тут же ответила: «Еще не знаю, говорит, что сюрприз длительностью в два часа и бояться нечего. Буду трясти подробности. Ты рядом?»

«Да, Ева. Еду за вами.»

Фух!

— Пара часов? — произнесла я вслух недовольно. — Мы так далеко едем?

— Да нет, совсем недалеко, — снова усмехнулся княжич, прикрывая глаза, но не до конца, чтобы следить за дорогой. — Знаешь, Ева, ты удивительная девушка. Яркая, живая. Ты словно огонек в хмурой ночи, который согревает, причем не тело, а душу. Рядом с тобой так… приятно находиться. Скажи, ты любишь подарки?

— Подарки? — Я сделала вид, что задумалась. — В целом да. Но опять же смотря какие. И от кого…

— От меня, — прямо произнес княжич. — Я долго думал и хочу сделать тебе подарок. Знаешь, на самом деле я… — он сделал эффектную паузу и тихо рассмеялся, под конец качнув головой, и только потом скосил на меня взгляд. — Поразительно! Никогда не считал себя легкомысленным повесой, но то, что происходит со мной сейчас, иначе чем безумием не назвать. Знаешь, будь на дворе хотя бы прошлый век, я бы просто умыкнул тебя, — он многозначительно сверкнул глазами, — и сделал всё, чтобы ты была со мной. Но увы…

Он пожал плечами, продолжая поглядывать на меня, словно ждал хоть какой-то реакции. Но какой? Возмущенных воплей? Или томного согласия с придыханием «я вся ваша навеки?»

Ха! Так на дворе давно не прошлый век!

— Даниил, прекрати, — произнесла строго. — Что бы ты себе ни нафантазировал сейчас, это пустое. У тебя невеста, а мне наконец нашли достойного мужа. И я буду ему верной женой!

— Даже если я предложу тебе пятьдесят миллионов всего за одну ночь? — провокационно оскалился княжич.

Вот оно что… Пошла игра в открытую, да? А вот выкуси!

Если уж изменять, то только по любви! А деньги я добывать умею.

— Говорила мне тетушка, что деньги портят людей, но чтобы так сильно… — произнесла я с нескрываемым разочарованием в голосе и покачала головой. — Даниил, я думала, ты не такой. А ты такой же, как все. Считаешь, что титул и деньги решают все проблемы. Останови машину, я не хочу никуда с тобой ехать.

Ну и, естественно, он не выполнил моё требование. Кто бы сомневался!

— А разве не так? — Он явно оскорбился и с вызовом добавил: — Какие проблемы не могут решить деньги и титул? Назови хоть одну, Ева.

— Пожалуйста, — усмехнулась. — Например, вернуть к жизни умерших близких. Исцелить смертельную болезнь. Уберечь от подлости тех, кого считаешь другом…

— Это ты, конечно, сейчас жестко прошлась, — хмыкнул княжич, вроде как оценив мои аргументы. — Но я о другом Ева. И, думаю, ты знаешь, о чем.

Думай, думай. Думать вообще полезно.

— Даниил, — строго повторила свою просьбу, — останови машину. Я очень не люблю разочаровываться в людях, но ты переходишь все границы. Ты с князем заодно, верно?

Я посмотрела на него прямо.

— Подбираешься, как паук, выискиваешь наши слабости, чтобы ими воспользоваться… Считаешь, что цель оправдывает любые средства? Но делает ли это тебя достойнее? Или и на честь тебе плевать? М? Светлый княжич?

Неожиданно сильно скрипнув зубами, Оболенский вывернул руль к обочине и так резко дал по тормозам, что если бы не ремень безопасности — быть мне размазанной по лобовому стеклу. А так ничего… Только ребра передавило.

— А ты умеешь пробивать по эмоциям, — произнес сквозь зубы, глядя на меня непривычно жестко. — Девочка-припевочка из глухомани… Что ж, желание дамы — закон.

И издевательски склонил голову.

— Не смею навязывать своё общество. Ты свободна.

Он думал, я растеряюсь? Испугаюсь? Передумаю?

Ха!

Он плохо меня знает!

— А ты не безнадежен, — улыбнулась, отстегивая ремень безопасности. — Удачи в личной жизни, княжич. Прощай.

После чего преспокойно вышла из машины, пройдя немного назад по обочине загородного шоссе, куда мы уже успели выехать. Дождалась, когда рядом остановится Саша, и с улыбкой села на пассажирское сидение рядом с ним.

— Привет, братишка. Ты не поверишь, всего за два часа в обществе княжича я могла заработать пятьдесят миллионов! Представляешь? Но я отказалась. Дура, да?

— Я дам тебе сто, если ты этого не сделаешь, — зло процедил Саша, вперив мрачный взгляд перед. Туда, где ещё стоял автомобиль Оболенского, который наверняка наивно верил, что я прогуляюсь и вернусь, чтобы он увез меня обратно в город.

— У тебя есть сто миллионов? — изумилась.

— Ещё нет, — едва заметно поморщился братишка и повернул голову ко мне. — Но скоро будут. Поверь. И они все будут твоими. Просто так. Безо всяких условий. Домой?

— Домой, — рассмеялась, чувствуя себя необъяснимо счастливой.

Хотя нужна ли вообще для счастья причина? Думаю, нет.

И это здорово!

Он до последнего не верил, что она уйдет. Вот просто возьмет и… уйдет.

Но она ушла.

Поразительно…

Мрачным прищуром проследив за тем, как мимо проезжает серый седан её брата, мог только в бессилии скрипеть зубами.

И восхищаться.

Какая продуманная парочка!

Раз — и жених на горизонте объявился. Аристократ. Офицер!

Раз — и карета подана, извольте воспользоваться.

Раз — и он чувствует себя идиотом, которого обвели вокруг пальца… Неприятное чувство.

Кажется, он начинает понимать отца…

Но какова же девчонка! Огонь!

Лицо, стать, манеры! Тонна обаяния, изумительная эрудированность и уникальная сдержанность!

Но какая же она… стерва!

В итоге, посидев ещё немного и обретая утраченное самообладание, Даниил Оболенский поставил перед собой новые цели. Первая: выяснить, что там за жених такой идеальный. Вторая: если получится, расстроить свадьбу. Но аккуратно, чтобы не засветиться. Замужняя и верная мужу Ева ему не нужна. Ни ему, ни семье. И третье…

Пожалуй, машину он ей всё-таки подарит. В качестве извинения.

А там посмотрим…

Все женщины падки на деньги. Все! Надо только подать их под правильным соусом… И всё будет так, как всегда.

Так, как надо ему. И роду Оболенских.

Приехав в деревню и в два счета сменив платье и туфли на спортивный костюм и кеды, мы с Сашей выгуляли Локи… И поехали в Москву. Это неделя, да и весь следующий месяц будет напряженным, одним махом нам предстоит переделать столько дел, что на что-то другое просто не останется времени, а вопрос с тайной квартирой Карепанова-старшего надо решить. И решить быстро. Вдруг, промедлив, мы упустим что-то действительно важное?

На часах миновала полночь, когда мы, действуя предельно аккуратно, проникли в до сих пор опечатанный особняк семьи и, отметив, что с момента нашего последнего посещения ровным счетом ничего не изменилось, начали искать.

От нашего внимания не укрылось ничего! Ни полы, ни стены, ни подоконник, ни оставшаяся мебель, которая хоть как-то подходила под тайники.

И мы нашли! Целых три!

Как я пропустила их в прошлый раз⁈ Немыслимо!

Впрочем, в своё оправдание хочу сказать, что эти тайники были сделаны действительно качественно. Первый: в кабинете. В одной из толстых ножек того самого стола, где я нашла первый тайник. На этот раз внутри полой ноги лежала стопка банковских карт на безымянные счета, содержимое которых ещё надо было проверить.

Второй: в библиотеке, из которой я вынесла все до единой книги. Тайник находился в кресле, под днищем. Пришлось его перевернуть, чтобы увидеть накрепко перемотанную пленкой и скотчем бандероль из денежных пачек. Навскидку там было миллионов пять.

Третий: в разгромленной спальне Карепанова-старшего. Это была фальшивая секция в плинтусе, внутри которого лежал маленький металлический ящик с… тадам-м, связкой ключей!

Почему-то я сразу поняла, что это ключи от той самой квартиры. Обманчиво грубые, старинные, они отлично подходили по возрасту к дому, в котором находилась квартира. Переглянувшись с Сашей, мы довольно кивнули друг другу и завершили осмотр особняка. На это ушло больше четырех часов и надо было успевать не только заглянуть в загадочную квартиру, но и вернуться в деревню. А ещё чудесным образом умудриться подремать хотя бы часика три, потому что денек нам предстоит бурный.

И вот… Момент истины! Проникнув в подъезд нужного дома и отперев замки, которых оказалось три (а ключей четыре!), мы бесшумными тенями проникли в таинственную квартиру, убедились, что внутри никого кроме нас нет, и только потом вдумчиво прошлись по всем пяти комнатам, которые поражали своей обстановкой.

Это был самый настоящий музей антиквариата! Старинные комоды и кушетки, изящные буфеты и вазы, изумительной красоты статуи и… картины. Много картин. Нереально много картин, ваз и статуй!

— Я так понимаю, это всё награблено и в целом добыто незаконным путем, — произнес Саша, встав перед очередной картиной, которая изображала привлекательную молодую женщину с таинственной улыбкой.

В сети я моментально нашла её название и автора — это была Мона Лина кисти Леонардо да Пинчи. При этом она официально была выставлена в императорской галерее…

Но находилась тут. Случайно ли?

— О-очень незаконным, — протянула я, скинув ссылку Саше на примерную стоимость этого шедевра мировой классики. — Нас убьют за одну только попытку сбыть это на черном рынке.

— Будем думать, — самоуверенно заявил братишка и снова осмотрелся. — Думаю, мебель будет проще сбыть через аукционы, но чуть позже. Станешь графиней и профессионально займешься антиквариатом. Поиском старинных вещиц, реставрацией и перепродажей. Под шумок избавимся и от этого. Не против?

— Это будет… увлекательно, — кивнула, когда хорошенько обдумала его предложение. — Да, справлюсь. А от чего четвертый ключ?

— Давай поищем.

И мы нашли! Это был громоздкий старинный сейф, вмурованный в стену. Совершенно неподъемный, без грамма электроники. Он открывался ключом, а внутри лежали реальные сокровища.

Золотые слитки.

Мешочки с драгоценными камнями.

Облигации.

Навскидку тут было миллионов сто, не меньше. Но, естественно, всё это требовало обналички.

— Поразительно, — покачала головой. — Настоящий царь Кащей, чахнущий над златом. И при этом так плохо кончил. А ведь всё это нажито совершенно незаконным путем. Интересно, все бандиты такие зажиточные или это нам так повезло?

— Я тебе больше, скажу, аристократы от бандитов отличаются только наличием титула, — презрительно скривился Саша, высыпав себе в руку горсть изумрудов и перекатывая их по ладони в лунном свете, который попадал в комнату через окно. — Все гребут под себя с таким упоением, словно это единственная цель в их жизни. Вот только жизнь конечна. И золото в гробу такая же бесполезная вещь, как и титул. Перед смертью все едины. Что ж…

Он убрал камни в мешочек, а мешочек в сейф и посмотрел на меня с лихой ухмылкой.

— Приданым мы тебя обеспечили, будущее сиятельство. Как ощущения?

— Знаешь, неоднозначные, — качнула головой. — Ещё не поняла. Но такое чувство, что меня где-то в чем-то обманули. Нет ощущения глубокого удовлетворения от происходящего. Как будто хотела найти пятачок, а на меня уронили телегу с золотом. А коня увели. И телегу сломали.

— Ты растеряна? — подсказал Саша.

— Да, немного, — согласилась. — И даже немного расстроена.

— Почему? — удивился.

— Это всё… — я сморщила нос и тоже вернула мешочек с рубинами в сейф, — у кого-то украдено. Чужие кровь, слезы и может даже смерть. Мерзко, если честно. Я бы предпочла зарабатывать на жизнь всё-таки более честным трудом.

— Себе на жизнь мы будем зарабатывать иначе, — неожиданно горячо заверил Саша и, закрыв сейф на ключ, увлек меня на выход. — А эти деньги пойдут на благое дело. Отремонтируем в Карабаново школу, построим, наконец, ясли-сад и хороший магазин, какой-нибудь заводик по производству полезностей, дадим людям работу и надежду на светлое будущее. Что скажешь?

— Я согласна! Это будут самые правильные траты! — разулыбалась и даже тихонько рассмеялась, когда Саша лихо мне подмигнул и мы наконец отправились обратно в деревню.

До утра оставалось совсем немного времени…

— Какого… — опешил Евтушенко, когда мы поняли, что ворота и дежурка не просто закрыты «на обед», а заперты на все имеющиеся замки и внутри никого. Граф аж побледнел до синевы, когда понял, что его бойцы просто самовольно оставили пост. Причем не факт, что сегодня.

Потом, правда, на его щеках заалели пятна гнева, а сам он прищурил полыхнувшие гневом глаза и процедил:

— Сгною, тварей… Под трибунал пойдут. Всем составом!

— Да уж, подставили вас знатно, — криво усмехнулся Саша, уже набирая на своем коммуникаторе Карепанова. — Матвей, есть дело. Срочно. Двойная почасовая оплата. Нужно восемь опытных бойцов, которые хотят подработать на охране пропускного пункта. Ага, в Карабаново. Да мы тут приехали, а нас никто не встретил. Вообще. Сам в шоке. По оружию? Хм-м… Организую, не проблема. Ты давай народ собирай, я сейчас подъеду.

Подмигнув мне и мысленно уточнив, что хочет взять огнестрел и другую защиту в нашем погребе (я, конечно же, разрешила), Саша уехал, а мы с Николаем остались ждать его у пропускного пункта.

Заранее поставив машину на стоянку чуть в стороне, я вышла, чтобы размять ноги и прогуляться по округе. Заодно повнимательнее глянула замки и засовы, поцокав, когда поняла, что некоторые из них заварены сваркой. И просто ключами не обойтись. Написала об этом Саше, чтобы прихватил либо майора, либо взрывчатку, и отправилась изучать окрестности дальше, отметив, что на основательном одноэтажном здании пропускного пункта есть камеры, которые прямо сейчас ведут съемку.

Ага…

Встав так, чтобы не попадать на их объективы, я прикрыла глаза и подключилась к системе, которая оказалась приятно слабо запаролена. К сожалению, много выяснить не удалось, сигнал уходил на облачный сервер и отследить его дальше было невозможно. Хм-м… Значит ли это, что стоит ждать гостей?

И об этом я тоже отписалась Саше, чтобы взял побольше людей и оружия. Если уж пошла эта подковерная возня, то ставки явно высоки. Мы не имеем права проиграть!

Вот только Саша отписался совсем не так, как я ожидала:

«Уезжайте! Сейчас же!»

«Что за паника?» — озадачилась.

«Это ловушка. Уверен, что на графа. Его убьют и тебя, как свидетеля. Уезжайте!»

«Успокойся», — возразила, краем глаза замечая, как по дороге в нашу сторону едут три автомобиля категории «военный внедорожник».

А вот и кавалерия… Может и прав братишка? Вот только в одном ошиблись эти твари. Граф нужен мне живым!

«Сашенька, я тебе отпишусь, как освобожусь, у меня гости. Если что, буду прятаться в аномалии», — черканула ему, чтобы не удивлялся, что больше не отвечаю, и торопливо направилась к машине графа и самому Николаю, который тоже вышел из машины и хмуро смотрел на приближающихся гостей.

И не стала скрывать того, что предположил Саша:

— Скорее всего это ловушка и нас едут убивать.

— Смысл? — нахмурился Николай, тем не менее глянув на меня с тревогой. — Я и так одной ногой в могиле. Достаточно выждать год, максимум полтора…

— Видимо, кто-то устал ждать, — усмехнулась зло, в этот момент жалея лишь о том, что не брала с собой огнестрел. А всего одна сабля против как минимум дюжины мужчин — аргумент так себе.

Будем импровизировать!

— Кто тебя так не любит? — поинтересовалась, предложив прогуляться в сторону ворот, чтобы успеть скрыться в аномалии и лишить противников преимущества хотя бы в огнестрельном оружии, которого у них наверняка хватает.

Благо моих сил хватило, чтобы превратить пару ключевых элементов цепи и засова в металлические лужицы, и приоткрыть ворота ровно настолько, чтобы мы смогли пройти внутрь. Но пока не стали, дожидаясь внезапных гостей на этой стороне, чтобы понять, кто это вообще такие.

Увы, они были настроены решительно.

Не представившись, не выставив ультиматума, они сходу высыпали из автомобилей, которые тормознули полукругом, и открыли по нам огонь из автоматов.

Но этого я дожидаться уже не стала. Отметила лишь, что их не меньше полутора десятков и вооружены, черканула об этом Саше в сообщении и, поудобнее перехватив жениха, юркнула за спасительную створку ворот, которая могла выдержать даже залп из гранатомета.

— Ева⁈ — опешил граф, когда я, практически закинув его на плечо, сиганула в туман. — Ты что делаешь⁈

— Спасаю свой брак, дорогой, — хохотнула и побежала дальше. — Рано тебе умирать. Да и мне тоже. А сейчас не дергайся, ты мне мешаешь. И да, я очень сильная, не удивляйся. Ну или удивляйся, но молча. Так, где тут ближайший схрон?

Выскочив из тумана, я очутилась на небольшой прогалине, при этом справа виднелся густой смешанный лес, преимущественно сосновый, а слева, метрах в двухстах — остатки деревни. Ага. Самое то!

— Там арахны! — только и успел выкрикнуть Николай, когда я бодрой газелью рванула в сторону домов.

— Тем лучше, — хохотнула зло и прибавила ходу, прекрасно понимая, что форы у нас секунд двадцать, не больше.

Но только если убийцы пойдут за нами внутрь. А ведь могут и не пойти, понадеявшись на то, что нас тут и так сожрут. В их понимании мы: инвалид и мелкая пигалица.

Им ведь невдомек, что пигалица — страшнее всех монстров, тут обитающих!

Слишком поздно догадавшись, что это может быть ловушкой, но всё равно предупредив об этом Еву, Саша втопил педаль газа в пол, стараясь добраться до деревни как можно быстрее, попутно обзванивая всех, кто мог оказаться полезен.

А потом Ева прислала ещё одно сообщение…

Да твоюжмать!

Ур-р-роды! Убьет. Всех убьет! Лично! Каждого! Особенно ту тварь, которая отдала приказ!

На миг первобытная ярость затуманила разум, но уже в следующий миг он знал, что делать. И снова взялся за телефон.

Майор, Карепанов, Карамазов, Орешкин, Фельдштейн, Мамедовы — он звонил и требовал. Выслушивал и снова звонил.

Последний звонок отправился на коммуникатор баронессы. Если враги графа напали на КПП, они могут подстраховаться и отправить группу и в поместье, которое совершенно беззащитно. Баронесса, стоит отдать ей должное, выслушала его без единого следа паники и заверила, что сейчас же примет меры. Беспокоиться ему не о чем.

Посмотрим…

В деревне он оказался ровно в тот миг, как завершил последний разговор, а у его ворот уже стояли полностью собранные мужики и ждали только его. Отлично.

Никого не пустив в погреб, сам вынес оружие и патроны, которые разобрали очень быстро, обсудил с Тюменцевым план взаимодействия между отрядами, порадовал Орешкина ящиком взрывчатки, отчего на губах капитана чуть ли не впервые за все время расцвела довольная ухмылка опытного маньяка, и колонна на семи машинах выдвинулась в обратный путь.

Арес вышел на тропу войны.

Жертв будет много…

Удивительное дело, но агрессоры не торопились заходить в аномалию. Видимо, всё-таки понадеялись на то, что твари сделают за них всю грязную работу. Ну и дураки!

Без труда найдя относительно крепкую баньку, которая ещё не развалилась от старости, пускай и вросла в землю на добрые полметра, первым делом я закинула на её крышу Николая, попросив не мешаться под ногами, но в случае чего изображать дозор и сдувать лишних магией, а сама принялась чистить округу от паучков. Миленьких таких пепельно-серых ядовитых паучков размером с болонку…

Каждый.

Было их много, но не чрезмерно, нападали они по двое-трое, не мешая друг другу и не создавая излишний ажиотаж, что мне самой было только на руку, ну а так как сил во мне было немеряно, а скорость и ловкость несравнима со скоростью обычного человека, очень быстро вся округа была сплошь усыпана мертвыми серыми телами, облепленными слизью, которая неприятно воняла серой, но я просто старалась слишком глубоко не дышать.

А потом нашла кладку…

Раньше это был наверняка как минимум дом старосты: крепкий, большой, добротный. Но время его не пощадило и где-то покосились стены, где-то прохудилась крыша, большинство окон были выбиты, кое-какая оставшаяся мебель сгнила, а в сырых темных комнатах сотнями зрели паучьи яйца.

Эх, и почему я не пироман? Вот бы жахнуть всё это одним взрывом!

Увы, пришлось действовать по-старинке и ручками, вскрывая коконы саблей и уничтожая яйца с зародышами. Фу, ну и вонища! Почему они так сильно пахнут сероводородом? Надо будет прихватить парочку туш для профессора. Почему они не ценятся у скупщиков? Стоит разобраться!

Я уже заканчивала уничтожать кладку в последней комнате, когда ветерок донес до меня приглушенный шепот Евтушенко:

— Ева, у нас гости.

Ого, как он умеет! Тоже так хочу!

Поторопившись обратно, я в два счета добежала до бани, взлетела на крышу и приникла к ней так же, как и граф, сразу увидев тех, о ком он говорил.

Их было семеро. Все до единого вооружены автоматами, но сейчас они находились за их спинами, потому что в аномалиях огнестрельное оружие не работало. В руках обнаженные клинки, преимущественно классические мечи. Все рослые, крепкие, возраст в районе тридцати. Опытные бойцы…

Но не против тварей.

Сразу заметив, как настороженно они держатся и идут кучно, прикрывая друг друга с флангов, и на лицах явственно читается ещё не страх, но сильное опасение, услышала приглушенный шепот Николая мне четко на ухо:

— Один из них маг, следопыт. Скорее всего зверомаг. Они идут четко по следу. Остальные не одаренные. Форма наемников. Вижу защитные амулеты, прямая магическая атака будет неэффективна. Что будем делать?

До группы оставалось метров сто, так что время на пошептаться ещё было. Как и время на подумать. С момента, как я отправила последнее сообщение Саше, прошло минут тридцать. Совсем скоро он будет тут и вступит в бой с теми, кто остался снаружи, но все равно не успеет добраться до нас раньше, чем наемники. Что ж…

— А где обычно пасутся кролени? — Уже я приникла к уху графа, интересуясь нужной мне информацией. — Нужна стая штук на двадцать. В качестве отвлекающего фактора.

— Нужно дойти до конца деревни, а потом направо. Там березовая роща и… Ты что задумала⁈

— Не скучай. — Я снова чмокнула его в щеку, затем юркой змейкой спрыгнула на землю и под прикрытием домов рванула в нужную сторону.

Николай не обманул. Стоило мне с разбега ворваться в березовую рощу, как вокруг меня тут же злобно застрекотали рогатые саблезубые твари, на заре времен бывшие кроликами, но из-за воздействия искривленных магических потоков в аномалии превратившиеся в плотоядных тварей размером со среднего пса. Отлично! Вы-то мне и нужны!

Сделав круг почета и собрав на себя как можно больше внимания, я рванула обратно, а за мной с пищанием, рычанием и злобным сопением рванула вся стая не меньше чем из тридцати голов.

Блеск!

Я и так хорошо бегала, а уж со свитой, которая хотела порвать меня на клочки, думаю, побила все мировые рекорды, но больше всего меня порадовали изумленные, а потом и откровенно испуганные взгляды мужиков, на которых я выбежала.

— Всем привет! — проорала прямо на бегу, резко поворачивая направо и взлетая на ближайшую крышу буквально в пяти метрах от ближайшего мужика. — А я к вам с подарком! Кому крольчатинки?

А потом началось рубилово…

Стоит отдать наёмникам должное — они старались. Никто не хотел умирать от зубов хищных рогатых кроликов, чьи алые глазки горели жаждой убийства, а истошный визг разносился далеко по округе.

Но вот насадили на рога одного бойца, вот упал истошно орущий второй, в чьи ноги вцепилось сразу трое грызунов, вот оступился третий… Зверомаг давно частично обернулся в медведя, его фигура стала шире, руки обросли густой шерстью и он расправлялся с кроленями без оружия, хватая их за рога и сшибая лбами, отчего во все стороны летели мозги бедных зверюшек, всего лишь желающих полакомиться человечинкой.

А потом на этот затейливый конкурс подошли ещё трое: Арес, Гефест и Кронос.

Мне даже с крыши слезать не пришлось — мужчины сначала разобрались с неадекватными будущими шубками, потом милосердно добили раненых, включая медведя, который проморгал атаку с тыла, и в его шею вгрызся особо голодный кролень, и в итоге в живых осталось двое наёмников.

Но первым делом Саша нашел взглядом меня. Мило помахала ему ручкой, спрыгнув с крыши, подошла ближе с широкой улыбкой и заявила:

— Всех снаружи убили?

Тюменцев цокнул, Кронос хмыкнул, а Саша ответил:

— Пару тел оставили для допроса, если бы вдруг тут никого не нашли. Сама как?

— Полный порядок, — заверила его, отмахнувшись, когда он выразительно изучил мои заляпанные слизью штаны и немного куртку. — Это не моё, подбросили. Паучью кладку нашла, пока разобралась… Наши целы? Помощь медика не нужна?

— Всё в порядке, а пару царапин они сами перевяжут, — заверил меня Саша и снова осмотрелся. — Где граф?

— Загорает, — хихикнула и махнула рукой в сторону нужной баньки, где уже присел Николай и взмахнул рукой в ответ, обозначая себя. После чего выразительно присмотрелась к наемникам и улыбнулась широко-широко: — Ну что, мальчики. Будем говорить или начнем с пыток?

Пытаться мужики почему-то не захотели. Сразу выложили весь расклад, который увы, подробностями порадовать не мог. Да, их наняли. Убить мужика и девчонку, которые засветились на камерах у КПП аномалии. Об этом им заявил командир отряда непосредственно перед выездом. Все прочие подробности знает лишь командир.

Ага…

— А где командир?

— Так… вот, — наемник качнул головой на растерзанного зверомага. — Бурый.

— Жаль, очень жаль… — задумчиво произнёс Саша и двумя взмахами охотничьего ножа оборвал и эти никчемные жизни.

И никто из присутствующих даже не поморщился.

В итоге, оставив меня под присмотром Гефеста и Кроноса заниматься мародеркой (автоматы нам пригодятся!), сам Саша помог Николаю слезть с крыши и отвел его на КПП, разбираться с новой охраной, которую временно набрали из бывших бойцов Гольяновской группировки (а те были только рады подзаработать привычным себе делом!), после чего вернулся к нам с тачкой и почти сразу укатил её обратно. Оказывается, тридцать кроленей, семь автоматов и кое-что по мелочи — это уже целая тачка с горкой.

А мы только начали!

Не став злоупотреблять благосклонностью майора, Саша попросил его по возможности прогуляться по лесочку и роще справа, где обитали хомячусы, а сами мы отправились дальше — заканчивать зачищать деревню от арахнов.

Чтобы проверить все до единого дома-развалюшки, ушло часа три. В общей сложности было убито сотни две взрослых тварей и разорено ещё три крупных кладки и пять небольших. Рада бы продолжить благое дело и дальше, по плану нам требовалось проверить ещё две заброшенные деревушки, часть города, которая оказалась с этой стороны аномалии, и обе шахты, но время уже близилось к вечеру, да и других дел хватало.

Во-первых, стоило отвезти добычу в пункт приема, причем именно Фельдштейну, чтобы не светить «урожаем» среди местных. Во-вторых, допросить выживших наемников, подробно выяснив состав группы, дислокацию и наличие покровителей. В-третьих, убедиться, что в поместье за время нашего отсутствия никто не наведался и не напакостил…

Ну и в-четвертых, самим наведаться на базу наёмников, которая находится (тадам-м!) в Киржаче, и осмотреться на месте. Может даже найти компромат на нанимателя.

План был прекрасен и мы с Сашей, обсудив каждый пункт, решили, что к Фельдштейну поеду я, а в поместье он, ну а на базу отправимся вместе.

При этом по предварительным подсчетам кроленей вышло чуть меньше, чем на миллион, а почти сотня тушек хомячусов, которых всего лишь вдвоём добыли Гефест и Кронос, вытянула на неполные два. Миллиона.

Майор ещё ворчал, что дольше собирать и таскать, чем уничтожать, но тут уж ничего не поделать — особенности аномалии. Тварей много, но они мелкие. Без тачки никак!

При этом я попросила мужчин подумать о том, чтобы сравнять гниющие избушки с землей, оставив буквально парочку домов, где будут организованно плодиться арахны. Совсем уничтожать дома, пожалуй, не стоит, чтобы пауки не нашли себе другое, ещё более неудобное место, но ограничить их ареал обитания и комфортные условия для размножения надо.

— Как вариант, — мечтательно прищурился Фобос, — можно пройтись по лишним строениям напалмом. В аномалиях он работает. Только надо контролировать, чтобы пламя не перекинулось на лес и нужные постройки. В принципе, могу организовать… Надо только расходники купить.

— Купим. Всё купим, — заверила его, радуясь, что и проблему решить можно малыми силами, и капитан порадуется. — Давайте завтра часиков с одиннадцати?

— Почему не с девяти?

— Мне к десяти надо Николая отвезти к Варваре Тимофеевне. Ну или смотрите сами. Можете начать зачистку с ближайшей деревни, мы там арахнов уже вырезали под ноль. Не знаю, правда, приползут ли новые за ночь… Как быстро они тут самозарождаются?

— Не особо. Одна ночь точно погоды не сделает. Но ты права, лучше идти командой. Заодно позвоню кое-кому… — Илья Павлович посмотрел на меня своими прозрачными глазами и спросил прямо: — Сколько бойцов нужно в новую гвардию графа? Есть кое-кто на примете, кто хочет вернуться в строй, но только к надежным людям с достойной репутацией.

Мысленно прикинув наши возможности и потребности, не стала мелочится.

— Пока до полусотни. Работа на КПП аномалии, защита поместья от вот таких вот сюрпризов и контроль безопасности в городке.

Кивнув, капитан тут же взялся за телефон, ну а я, радуясь, что ещё одна проблема почти решена, дошла до автомобилей, на которых приехали наёмники, и внимательно их изучила. А неплохо так… Интересно, можно их забрать себе?

И задала вопрос вслух.

— Можно, — удивил ответом граф, который ещё никуда не уехал, решая возникшую проблему отсутствия охраны на КПП прямо на месте. — Они напали на меня на моей земле. Без объявления войны и причины, как таковой. Фактически выставили себя преступниками. Надо будет только подать заявку в имперскую канцелярию и пригласить следователя, который оформит этих, — он презрительно качнул головой на наёмников, которых ликвидировали наши ребята с этой стороны разлома, — после чего всё, что находится тут, будет считаться трофеями военного времени.

Немного подумав, добавил:

— По большому счету можно и без следователя обойтись, но машины придется переоформлять, тут лучше пойти официальным путем. Не волнуйся, я возьму это на себя.

Вот и чудненько!

Ну а мы, пожалуй, займемся остальным!

При этом баронессе Саша отзвонился при мне и тетушка порадовала нас известием, что территорию уже охраняет московский наёмничий отряд «Громовержцы», которых прислал Фельдштейн, но за полчаса до них приехали Мамедовы на трех машинах, причем не только суровые вооруженные мужчины с орлиными носами, но и их шумные деятельные женщины, и именно они успели скрутить няню Анну Петровну, которая пыталась тайком улизнуть из дома с мальчиком, практически взяв того в заложники.

Ванечка напуган, но в порядке, нянька под замком, ждет допроса.

Вот же… сучка! И на что только надеялась?

И самое главное — кто купил её предательство?

— Я разберусь, — пообещал мне Саша, в чьих глазах я без труда прочла зловещее обещание мучительной смерти всем, кто встанет у нас на пути. — Дуй к Фельдштейну. Деньги за наёмников я ему перевел, они наши сроком на месяц. Сдай товар, закупи всё для напалма и глянь карточки. Надо понять, сколько денег есть у нас в резерве. Если что, буду обналичивать облигации, но это уже дня через два, когда разберемся с расплодившимися тварями.

— Хорошо. Где встречаемся?

— Как закончишь, подъезжай к особняку.

Кивнув и прихватив в помощники Ясона, чтобы не таскать тушки из Газели до пункта приема самой, по дороге к Якову Моисеевичу заскочила домой, захватила карточки, содержимое которых требовалось проверить в банкомате, кое-что из одежды на смену и мы поехали дальше.

Первым делом мы сдали тварей Фельдштейну и я выяснила, что пауки тоже не совсем бесполезные твари, но целиком их никто не принимает. Только специальные ядовитые железы, которые находятся в брюшке, и вырезать их надо самим. Одна такая железа строит три тысячи. Нда… По меркам прочих тварей и впрямь копейки. Но учитывая, что этих пауков в одной деревне под три сотни — это полноценный миллион! Надо будет отправить туда бойцов на практику. Трое охраняют, остальная дюжина вырезает. По полтиннику на руки всего за сутки — для кого-то это тоже деньги. Надо будет сказать Саше, пусть организует сбор ресурсов. Нам всё надо!

Не забыла я поблагодарить скупщика и за оперативную помощь нам с Сашей. Немного подумав, пригласила его на свою свадьбу. В самом деле, почему бы и нет?

— О, я бесконечно счастлив, что вы нашли мужчину своей мечты, Ева, — обрадовался Фельдштейн. — Скажите мне время и место, и мы с Сарой вместе порадуемся вашему счастью.

Предварительно назвав эту субботу и храм в Киржаче, сразу добавила, что это не точно. Если вдруг снова случится форс-мажор, то мы экстренно всё переиграем. Но я пришлю пригласительный и предупрежу по телефону.

— Буду ждать звонка, — заверил меня Яков Моисеевич и дал визитку своего хорошего знакомого, который мог оптом продать мне ингредиенты для напалма. Сам Фельдштейн таким не торговал.

Но сначала мы с Владом добрались до банкомата и я проверила все карточки по очереди (всего их было четырнадцать), и на каждой лежал ровно миллион. Отлично! Действуя, как договаривались, я перекинула половину денег на свой счет, вторую половину — на счет брата, а потом отправилась за покупками.

Для напалма надо было приобрести бензин и специальные загустители из смеси алюминиевых солей.

При этом знакомый Фельдштейна продавал именно загустители, а вот бензин пришлось покупать на заправке. Причем сначала пришлось приобрести пластиковые канистры со специальной маркировкой, которые подходили именно для хранения горючих веществ, и только потом заполнять их топливом. Для начала двадцать канистр по двадцать литров каждая. Надеюсь, на одну деревеньку хватит.

Пока суть да дело, незаметно подкрались сумерки и к особняку графа я подъехала ближе к восьми. Не отказалась от ужина, временно сменив заляпанный паучьей слизью камуфляж на простенькую футболку и брючки, которые ждали своего часа в рюкзаке, порадовала Сашу информацией про пауков (он тут же пообещал создать автономную группу сбора ресурсов), а потом выслушала и его новости.

Оказывается, подгадить моему жениху решил наш ближайший сосед. Граф Румянцев. Именно ему последние три месяца звонила и лично докладывала обо всем Анна Петровна, получая за это фактически вторую заработную плату, и именно по его требованию пыталась вывезти Ванечку из особняка.

Ага…

При этом и Евтушенко, и Румянцев состоят в одном клане, который возглавляет князь Касаткин, так что стоит грамотно оформить юридическую досудебную претензию, но… Надеяться только на неё не стоит. Ведь Румянцев мог действовать с дозволения Касаткина и это уже совсем другой разговор.

Как говорится: кто сильнее, тот и прав, остальное — пустое.

А значит что? Правильно! Нам надо становиться сильнее.

— А на базу Бурого всё равно наведаемся, — зловеще ухмыльнулся Саша. — Он нам кое-что задолжал.

— Что? — полюбопытствовала баронесса, тоже присутствовавшая на почти семейном ужине, который плавно трансформировался в военный совет.

— Компенсацию за моральный ущерб, — улыбнулась я и подмигнула жениху. — Отпустишь меня погулять этой ночью, дорогой?

Мне показалось, что сначала Николай хотел сказать что-то другое, но потом подумал и кивнул, добавляя:

— Только аккуратно.

— Обещаю, — улыбнулась ему, довольно щурясь.

Ну просто золото, а не жених!

Обсудили мы и своевременную помощь Мамедовых, которых сегодня возглавляла мама Нонна, оставив супруга в кафе на хозяйстве. Руслана тоже не было, буквально вчера он уехал на конференцию молодых инженеров в Казань, но это совершенно не помешало нам достигнуть полного взаимопонимания. Мама Нонна даже не сердилась на то, что я не стану ей невесткой, заявив, что я и так ей уже как дочь, а за дочь она любому шайтану лично пасть порвет.

К тому же есть у Мамедовых в Киржаче родственники… Да и просто побратимы из общины, которые ничуть не против собрать для нас кое-какую информацию.

В итоге ближе к одиннадцати вечера, когда окончательно стемнело, мы с Сашей, переодевшись во все темное и неприметное, отправились к соседу. С визитом вежливости. Пока что лишь на базу Бурого, где из-за его недальновидности осталось лишь парочка дежурных, а остальные сгинули во время неудачной операции по устранению графа.

Мы действовали тихо, нагло и безжалостно. Дежурных в расход, оружие, деньги и иные ценности себе, а саму базу взорвать.

Ибо нехер!

На самом деле вывезли мы не очень много: буквально дюжину стволов и несколько ящиков патронов, десяток посредственных мечей, кое-что из амуниции, документы и три миллиона наличными из личного сейфа, который стоял в кабинете Бурого. Плюс новенький броневичок со станковым пулеметом на крыше, глядя на который, Саша аж зажмурился от удовольствия.

Ох, уж эти мужчины! Всё бы им в машинки играть. Сколько бы лет им ни было!

При этом мы оба понимали, что если Румянцев возьмется за нас всерьез (ну или Касаткин), то мы даже мявкнуть не успеем, потому что у того же Румянцева только официально в штате числится шесть сотен бойцов, а у князя на порядок больше. А сколько неофициально? Да хоть половина города!

На наше счастье императорским указом было введено ограничение на количество бойцов для каждого титула. Для баронов — не больше пятисот, для графов не больше тысячи, для князей — не более пяти тысяч. Наверняка для того, чтобы князья не заглядывались лишний раз на трон. Но при этом никто (ну или почти никто) не контролировал численность частных охранных агентств, условно ничьих наемничьих группировок и прочих условно военных организаций. А ведь все они могут запросто финансироваться тем же Румянцевым и в случае острой нужды проворачивать вот такие вот незаконные делишки!

Но в данном случае закон на нашей стороне. Любой, кто без официального объявлений войны рискнет покуситься на жизнь и здоровье графа и его семьи, его земли и имущество, считается преступником и может быть убит на месте людьми графа. Ну или им самим.

Главное, чтобы сил хватило.

А у нас хватит! На всех хватит!

В общем, домой (точнее в особняк жениха) мы вернулись уже к трем ночи, сдали честно экспроприированное добро дежурным и завалились спать. Саша в гостевых покоях, а мне уже подготовили вторую спальню в хозяйском крыле. Да-да, аристократы спали в разных спальнях! И это чудесно, я считаю. Можно сколько угодно валяться по всей кровати хоть по диагонали и никто ни словечка не скажет.

Своя гардеробная, своя ванна, своя гостиная. Даже комната для рукоделия своя! Я когда узнала, искренне этому радовалась, сразу решив, что сделаю из неё свою художественную мастерскую, тем более она была довольно большой и угловой, выходя окнами на северо-восток — рассветы в ней наверняка изумительные!

Ну а пока я просто насладилась прохладным душем, смывая с себя пот и тревоги прошедшего дня, и завалилась в кровать. Спать!

Утро началось привычно рано, в семь. Правда, я нагло пренебрегла пробежкой и даже просто зарядкой, предпочтя просто спуститься вниз и побаловать себя кофе. Заодно поболтала с баронессой, которой тоже не спалось, и выяснила, что она уже утвердила кое-какую прислугу из числа прошлых работников, которые жили в городке и охотно вернулись к прежней работе сразу, как стало известно, что граф заново набирает штат.

Не поленилась и побеседовала с каждым, жестко отказав в должности одной горничной, которая вела себя вульгарно. Мне такие фифы в доме ни к чему. Прислуга должна знать своё место.

И нет, я не собиралась ими помыкать. Но с таким подходом пусть лучше поищет место в борделе, у меня вообще-то маленький ребенок в доме. Нечего ему видеть разврат раньше времени. Успеет ещё насладиться всеми сомнительными прелестями взрослой жизни. После восемнадцати!

В остальном же прислуга меня полностью устроила, разве что требовалась новая няня для Ванечки, да парочка трудолюбивых садовников, которые бы привели в порядок участок. Новый дворецкий, потому что старый ушел с поста в том числе по причине преклонного возраста, двое-трое работников в хлев, да ответственный завхоз.

Нового имущества у нас будет много!

С легкой руки озадачив баронессу и дальнейшим подбором нужного персонала, тем более она была совсем не против примерить на себя роль домоправительницы, я дождалась спустившегося к завтраку Николая, с недовольством отметила, что вчерашний чрезмерно активный день не пошел ему на пользу и тени под глазами стали гуще, а походка ещё тяжелее, в половину десятого сгребла его в охапку и повезла к бабе Варе.

Граф, что примечательно, не сопротивлялся.

Лишь спросил:

— А может ну его, а?

— Что именно? — спросила нейтрально, не отрывая взгляда от дороги и превосходно чувствуя себя за рулем его авто.

— Всё. Вообще.

— Неа. Я уже всё решила. Наслаждайся.

— Вот знаешь, как-то не получается… — хмыкнул он то ли иронично, то ли уже капельку истерично. А потом резко посерьезнел и попросил: — Обещай, что присмотришь за Ваней, что бы ни случилось.

Покосилась на него с осуждением и цокнула.

— Не хорони себя раньше времени, дорогой. Я всё ещё хочу прожить замужней графиней хотя бы год. Но да, обещаю.

— Спасибо.

Тускло улыбнувшись, Николай прикрыл глаза, а на меня аж беспокойство нахлынуло. Он же не собирается помирать прямо сейчас, нет? До свадьбы ещё неделя!

В общем, в деревню я почти влетела, из машины жениха чуть ли не на руках вытащила, шипя, как разъяренная кошка, когда он начал вяло сопротивляться, и на порог домика знахарки доставила, обличительно заявив:

— Вот! Помирать собрался! Сделайте что-нибудь!

Варвара Тимофеевна, внимательно изучив бледного и с какой-то стати взмокшего графа, скептично цыкнула и посмотрела на меня, заявляя:

— Проще добить.

— Нельзя! — возмутилась. — Мне ещё замуж надо успеть выйти!

— А поживее никого не нашлось?

Я догадывалась, что это она так пошутила, так что посмотрела на старушку максимально жалобно, но она лишь отмахнулась.

— Не смотри. Это так не работает. Ладно, сделаю что-нибудь. В этом доме против моей воли ещё никто не умирал…

Прозвучало воодушевляюще.

В общем, по просьбе бабули я оставила их наедине, выйдя на улицу и стараясь слишком сильно не волноваться. В самом деле, если совсем уж всё плохо, можно и сегодня пожениться. Сунем деньги священнику в каком-нибудь маленьком подмосковном храме и распишет нас буквально при двух свидетелях. Делов-то…

Но хотелось бы, конечно, по уму.

А минут через тридцать из домика вышла баба Варя.

Одна.

У меня даже в груди что-то нехорошо кольнуло и я уставилась на знахарку в недоверчивом ужасе, на что она фыркнула и закатила глаза.

— Да жив твой малохольный, жив. Спит. Сняла я ему самый болезненный спазм, да травками напоила. Пущай до вечера отоспится. В чем только душа держится? А лекарства все его выкинь, поняла? Травили его. Чем точно, не пойму, но чем-то, что в лекарства подмешано.

У меня аж пар от злости чуть из ушей не пошел. Да я кому-то сегодня точно голову откручу! Если это нянька… Или кухарка… Четвертую своими руками!

— Да тише ты, не кипятись, — осадила меня баба Варя, точно чувствуя моё состояние. — До смерти ещё не довели. Очухается. Но проживет не так чтобы долго… Сердечко совсем износилось. — Она с досадой поморщилась и пытливо глянула на меня. — Года полтора, не больше. И только если будет пить то, что я дам. Пойдет?

— Спасибо вам! — Я так крепко стиснула её в объятиях, что знахарка начала на меня ругаться и вырываться. — Ой, простите!

— Дурында! — шикнула баба Варя, но не зло, а так… для острастки. — Я ж не молодка ужо! Понимать надо! В общем, смотри. Вот эти травы надо… И чем свежее, тем лучше.

На этот раз список был длиннее, почти из двух десятков названий, но я, пробежавшись по ним глазами, отметила, что они все произрастают в нашей местности, и пускай придется посетить далеко не одну аномалию, но всё реально.

— Будет! Всё будет! А по деньгам?

На меня посмотрели… Неоднозначно. Как на дурочку.

— За солью мне съездишь, крупнозернистой, да масла купи. Нерафинированного. Сахара мешок, надо спирту нагнать побольше для настоек. И профессора сваво притащи на осмотр. Надобно глянуть, как там его суставы. А теперь кыш. Заберешь суженого в девять вечера. Раньше всё равно не очнется. Давай, топай.

И я не просто потопала, я полетела!

Следующие три дня прошли… бурно. Мы с Сашкой и олимпийцами не просто вычистили, а практически вылизали (а потом спалили к хренам!) Карабановскую аномалию, заработав на этом не меньше десяти миллионов только в свою кубышку. Чужие заработки не считала, у меня были дела поинтереснее.

В свободное от убийств тварей время я собирала травы!

Дряносил, чистопух, малендула, шалотка, лабуда, бузиняка, шалфитей… Это был не самый простой и короткий список, собранный воедино с двух листков, но я была упрямее! Дольше всего мы с Сашкой искали корень мандрагорца, облазив все чертово болото и угробив четыре гипножабы, которые смели нам мешать, но в итоге нашли этого паразита, догнали, связали и доставили Варваре Тимофеевне в тот же час.

Мне показалось даже, что она удивилась. Неужели думала, что не справимся? Ха! От богов Олимпа ещё никто не уходил!

Выяснили мы и то, кто травил моего жениха, чем и как. Как я и подозревала, это была Анечка. Няня мальчика. Тупая сука!

Видите ли, она подливала ему приворотное! Ежедневно!

В общем, выяснили мы состав зелья, продавца, планы Анечки… И отдали под суд. Пусть посидит, подумает о своем незавидном будущем.

До субботы оставалось каких-то два дня, когда мы закончили с зачисткой аномалии и сбором трав, и можно было немного выдохнуть. При этом мы с Сашей уже практически переехали в особняк графа, как впрочем и Локи, от которого был в восторге Ванечка и в ужасе его новая няня Юлия Юрьевна, но мальчики удивительным образом моментально нашли общий язык и теперь ребенок проводил на улице чуть ли не круглые сутки, загоняемый домой только для того, чтобы поесть и поспать. Остальное время они играли с Локи в самые разные подвижные игры, начиная с салочек, заканчивая «покатай меня большая черепаха».

Хотя при чем тут черепаха? Неважно!

Важно то, что граф Румянцев нагло открестился от покровительства наёмникам Бурого и подкупу няни, заявив, что она лжет. Князь вообще заявил, что не в курсе происходящего, но осуждает. А людей, самовольно покинувших пост КПП, так и не нашли. Подозреваю, что и не найдут, твари из аномалии могут сожрать даже кости.

Как бы то ни было, ошибки прошлого мы учли и на посту теперь дежурили профессиональные военные, которых весьма быстро сумел набрать капитан Орешкин, благо проблем с финансированием больше не было, и на территории городка уже разместился гарнизон общей численностью чуть менее ста бойцов, включая тех, кто захотел работать на графа из числа бывших боевиков Карепанова. Как оказалось, всё-таки далеко не все хотели стать именно охотниками, сполна насладившись этими тремя днями тотальной зачистки, в обычной охране им было спокойнее.

Да и ладно. Лишь бы работали на совесть!

А свадьбу мы решили всё-таки играть в Москве, так нам было спокойнее. Мало ли что ещё задумает подлец Румянцев? После всего случившегося веры ему не было никакой!

При этом с женихом я виделась даже не каждое утро, но всё равно замечала, что выглядеть он стал получше: посветлели тени под глазами, ожило лицо, да и в глазах появился блеск жизни и энтузиазм, что не могло не радовать.

А вот мы с Сашкой начинали потихоньку превращаться в зомби. Зомби-маньяков.

Но кто, если не мы?

А в четверг вечером он заявил:

— Всё, баста. Завтра выходной.

И я даже не подумала возражать! В самом деле, план-минимум мы отпахали. Аномалию почистили, лишние домики, ставшие рассадником для арахнов, спалили (Фобос до сих пор всех улыбкой пугает), травы бабе Варе принесли, поместье слугами обеспечили и охраной обезопасили, денег заработали… Можно денечек отдохнуть.

— А завтра пятница, да? — спросила с ленцой, лежа в нашей гостиной поперек разложенного дивана, тогда как братишка и вовсе развалился на полу. До особняка мы сегодня не доехали, после посещения Фельдштейна и знахарки решив подбить промежуточные итоги в тишине и вдали от чужих глаз.

— Ага.

— Надо бы платье уже купить… — снова пробормотала без особого энтузиазма. — Это снова в Москву ехать… Черт. И почему люди до сих пор не изобрели телепорт?

— В этом мире — это научная фантастика, — вздохнул Саша, явно поддерживая меня и в этом. — Хочешь завтра в СПА?

Подумав, согласилась. Да, не помешает. Мы очень хорошо поработали, надо хорошо отдохнуть.

— А девичник будешь устраивать?

— Смешно, — фыркнула. — С кем? С баронессой? Боюсь, если дать ей волю и еще немного денег, она закажет стриптизеров прямо в особняк.

Саша понимающе хохотнул, потому что на любвеобильную тетю Розу уже пытался жаловаться не только наш новый дворецкий Иннокентий, но и садовник, а так же старший дежурной смены, но я просила мужчин быть снисходительными к милым слабостям старушки и не принимать её щипки и заигрывания близко к сердцу.

— Ясно. Не будешь.

— Неа. Не хочу. Да и смысл? Брак же фиктивный. К тому же подруг, так чтоб совсем настоящих, у меня нет…

Мне даже взгрустнулось на минутку, но потом я гораздо более воодушевленно заметила:

— Зато у меня есть самый лучший в мире брат! Правда?

— Правда, — тихо усмехнулся Саша, а через секунду весело заявил: — Кстати, можешь меня поздравить. Я, наконец, взял уровень подмастерья.

— Поздравляю! — выпалила, искренне радуясь за братишку, потому что сама взяла новый ранг ещё позавчера. — Мы с тобой невообразимо круты! Как думаешь, свадьба пройдет ровно? Или через одно неприличное место?

— На кого намекаешь? Думаешь, Мамедовы подведут? Нонна клялась, что организует всё по высшему разряду и лично проконтролирует, чтобы кафе украсили так, как ты просила, да и с меню, я думаю, проблем не будет.

— Меня нервируют притихшие Оболенские и говнюк Румянцев, — не стала скрывать. — Как бы чего ни выкинули в последний момент.

— В принципе, — задумчиво произнёс братишка, — мы можем слегка подстраховаться. И переночевать в какой-нибудь из Московских квартир Карепановых. И ты, и граф. Как тебе идея?

А почему бы, собственно, и нет?

На следующее утро, обсудив план с графом и убедившись, что он не против немного перестраховаться, мы с братишкой устроили налет на свадебный салон, нашли мне самое идеальное и безупречное платье цвета слоновой кости, к нему приобрели всё необходимое, включая даже подвязки, а всю вторую половину дня сибаритствовали в СПА-салоне, который порекомендовала Алеся.

— М-м, я в раю…

Растекаясь счастливой лужицей под умелыми пальцами массажистки, я вяло переговаривалась с Сашей, который кайфовал за ширмой, где вторая девушка разминала его тело.

— И почему мы не ходили сюда раньше? Стану графиней, построю в Карабаново свой СПА-центр!

— Он будет убыточным, — усмехнулся братишка.

— Ерунда, — отмахнулась. — Мы поставим там барную стойку и примем на работу только привлекательных массажистов. Тетушка Роза будет делать нам выручку только так.

— О, ну, если только тетушку Розу туда на регулярной основе запускать… — расхохотался Саша, — тогда да. Беспроигрышный вариант. Надо ещё пару её подружек из пансионата поближе поселить, чтобы вместе ходили. И стол с покером поставить. Точно озолотимся!

В общем, отдохнули мы просто замечательно. Массаж, обертывание, маникюр, педикюр, масочки, пилинги… Денег ушла тьма, но каждая процедура того стоила!

А после салона мы поехали не домой, а в одну из квартир, которая была записана на Алесю, заказали ужин с доставкой на дом и весь вечер смотрели местные фильмы, поражаясь тому, как нереалистично поставлены боевые сцены, нелепо звучат диалоги, совершенно не смешны шутки и вообще: кино и реальность — две непересекающиеся прямые.

— Нда, я, конечно, не Станиславский, но всё, что могу сказать, это «не верю!», — расфыркалась я под конец второго фильма, когда мы сменили жанр боевика на романтическую комедию. — Давай лучше какую-нибудь документалку посмотрим что ли. Всё больше пользы.

— А давай, — согласился Сашка, последние полтора часа кривясь так скептично, что на него было намного интереснее смотреть, чем на экран. — Про кого будем смотреть? О! Давай про развитие артефактного дела. Думаю, надо мне освоить это ремесло. Был я по адресу, который рекомендовал Фельдштейн, вообще не впечатлился. Цены бешеные, а товар посредственный. Ничуть не лучше, чем ты из лавки Селиванова вынесла. Буквально на пяток позиций больше, но по таким заоблачным ценам, что в аномалиях жить надо.

— А давай.

И ведь не прогадали! Пускай в этом фильме не рассказывалось о четких инструкциях к сложным защитным, атакующим и исцеляющим артефактам, но сама по себе история становления этой отрасли была описана увлекательным и живым языком. Фильм состоял из трех часовых эпизодов и мы на одном дыхании посмотрели их все, после чего завалились спать каждый в своей спальне, а утром, пока Саша готовил нам завтрак, я наводила последний лоск.

М-м, красота неописуемая!

— И как же тебя такую красивую из дома-то выпускать, а? — подозрительно дрогнувшим голосом произнес Саша, когда я, убрав волосы в прическу и тщательно прорисовав стрелки на глазах, вышла к нему, чтобы он помог закрепить фату. — Ещё и замуж…

Стало безумно приятно, но вместе с тем немного неловко, словно он хотел сказать что-то другое, но я так и не поняла истинное выражение его глаз, а через секунду он уже был за моей спиной, закрепляя роскошную кружевную фату среди локонов.

А потом… выпив по бодрящей кружечке кофе и накрасив губы (я), а ещё надев фрак (Сашка), мы отправились в храм!

Граф Румянцев, выслушав очередной доклад своих наёмников, которые официально никак не были с ним связаны, раздраженно скрипнул зубами. Полгода назад, в приватной беседе получив полный карт бланш от князя Касаткина, своего сюзерена, он уже праздновал победу и мысленно потрошил земли своего заклятого друга, графа Евтушенко, посмевшего шесть лет назад не только увести у него из-под носа девицу Шульгину, но и в итоге стать причиной её трагической гибели, однако… В стройный план, выстраиваемый месяцами, вмешался неучтенный фактор.

Брат и сестра Бельковы. Александр и Ева. Восемнадцатилетние охотники. Протеже баронессы Вяземской. Щ-щенки!

Но зубастые щенки. Жадные до добычи, территорий и даже самого графа Евтушенко.

Они поломали ему все планы! Мало того, что смогли отразить нападение наёмников под руководством Бурого, чья база самым немыслимым образом оказалась уничтожена той же ночью, так ещё и в считанные дни умудрились усилить Евтушенко не только деньгами, но и людьми.

Немыслимо!

Едва смог отбрехаться от связи с этой тупицей няней! Вот точно мымра недалекая! Мало того, что не стирала всю их переписку в телефоне (благо он ничего компрометирующего туда не писал!), так ещё и сдала его с потрохами!

Но что такое слово простолюдинки против слова графа? Ничто!

Но осадочек остался…

И вот теперь в день свадьбы всё никак не желающего сдохнуть Кольки и ушлой девицы Бельковой, перекрыв все дороги и подступы к храму в его городе, где они зарезервировали субботний полдень, его всё не оставляла нехорошая мысль, что он что-то не учел.

Но что?

И вот… Миновал полдень, а возле храма так никто и не появился. Дерьмо!

Неужели его информация недостоверна⁈

Следить за Евой, которая моталась по двум губерниям, словно городская сумасшедшая, было безумно сложно, постоянно путался под ногами её брат, да и остальные олимпийцы вносили определенный хаос в происходящее, но главное Даниил узнать смог.

Например, имя жениха.

И его это безмерно озадачило.

Да, аристократ. Да, офицер.

Но… Сорок три года⁈ Серьезно? Разведен после позорного скандала с изменой со стороны супруги. Ещё и инвалид, который из дома-то последние три месяца практически не выходит!

Более того — банкрот!

И ходят слухи, что руку к этому приложил его собственный князь… Впрочем, на пустом месте такие слухи не родятся. Что-то в этом действительно было.

Но и это было не главным.

Она действительно собиралась за него замуж!

С трудом абстрагировавшись от эмоций и тщательно проанализировав всё, что ему было известно о ситуации, в итоге Оболенский пришел к выводу, что Бельковы решили таким образом просто максимально плавно влиться в светское общество. И в целом… был восхищен их предприимчивостью и наглостью. Какой-то год, максимум два — и Ева станет вдовой, но так и останется графиней, опекуншей юного наследника. Может даже успеет забеременеть от графа?

Но ход, как ни крути, дерзкий и смелый.

Однако…

Его это не устраивало. Вот только за эту неделю ему ни разу не удалось перехватить эту неуловимую фурию. Ни разу! А в те моменты, когда получалось подкараулить у лавки Фельдштейна, она каждый раз была не одна. Чертова девчонка!

При этом, если бы и хотел, то физически не мог разорваться, а поручать настолько деликатное дело слугам рода не рисковал.

К счастью, удалось подкупить одного из бойцов графа, чтобы узнать точную дату, время и место церемонии, а потом и вовсе услышать этому подтверждение от журналистов, которых информировали о предстоящем бракосочетании, чтобы те осветили события в газетах.

Удивился, что это Москва. Видимо, неспроста… Со своим князем у Евтушенко определенно назрел конфликт. Пока неявный, но дыма без огня не бывает.

Впрочем, ему же лучше!

Вычислив примерное время и шоссе, по которому поедет свадебный кортеж с невестой, Даниил договорился с нужными людьми из дорожной полиции и, понимая, что шанс будет только один, отправился на ключевую развилку лично.

Время тянулось как резиновое, но вот вдалеке показался роскошный белоснежный лимузин, украшенный цветами и розовыми лентами, и на губах княжича появилась удовлетворенная ухмылка опытного хищника, чья жертва сама идет в засаду, даже не подозревая об уготованной ей участи…

Взмах жезла — и водитель лимузина вынужден подчиниться стражу дорожного порядка.

Минута, три, пять… Патрульный увел водителя в свой автомобиль составлять протокол по надуманной причине (когда патрульным надо, они это умеют!), а Даниил, старательно сохраняя почти невозмутимое выражение лица, но мысленно почти ликуя, прошел к лимузину и распахнул его заднюю дверь.

Сел напротив…

И только открыл рот, чтобы произнести ехидное: «Какая встреча, вот не ожидал!», как понял, что что-то в фигуре невесты, облаченной в пышное розовое платье с практически непрозрачной фатой, кажется ему странным.

Она стала ниже?

В груди потянуло холодком и, рывком подавшись вперед, княжич откинул фату с лица невесты.

— Какого… — протянул обескураженно, увидев, что это совсем не Ева.

А баронесса Вяземская! Старуха неполных ста лет!

— Ваша светлость! — воскликнула она, жеманно прислоняя пальчики в кружевной перчатке к ярко накрашенным губам. — Какая неожиданная, но, не побоюсь этого слова, приятная встреча! Вы обманом проникли в мою девичью обитель, дабы скомпрометировать меня? О, это так… пикантно! А вы шалун! Обожаю смелых мужчин!

И запорхала накладными ресницами.

От осознания её заявления княжича чуть не стошнило…

С превеликим трудом вернув себе самообладание и чуть не брякнув «А где Ева?», Даниил заставил себя улыбнуться и процедил:

— Прошу прощения. Кажется, я ошибся автомобилем.

И выскочил из лимузина, как ошпаренный, под оскорбленные вопли баронессы: «Куда же вы, мой милый? А как же моя поруганная честь⁈».

Мымра!

Чувствуя, как в груди клокочет ярость и осознание, что его провели вокруг пальца, как какого-то зеленого юнца, княжич вскочил в свой автомобиль и, презрев все дорожные знаки, рванул к храму.

Успеет! Он обязательно успеет!

И он…

Успел!

Влетев под своды храма всех стихий, по случаю церемонии украшенного лентами и цветами, даже немного задыхаясь от стремительного бега со стоянки и злости, которая рвалась изнутри звериным рычанием, видя впереди лишь белое пышное платье невесты, но помимо собственного бешеного пульса услышав традиционные слова священника:

— Желает кто-либо из присутствующих назвать причину, по которой этот брак не может быть заключен?

Он рявкнул:

— Да! Я желаю!

Миг — и на храм опустилась изумленная тишина. Встревоженные гости в едином порыве обернулись к княжичу, а он… Разглядев карие глаза растерянной невесты и хмурую морщину меж бровей тучного жениха, не выдержал и истерично расхохотался.

Они обманули его и тут! Чертовы Бельковы!

Мы поженились с Николаем в совсем небольшом, но невероятно красивом храме всех стихий, который располагался неподалеку от грузинской общины и был построен с узнаваемым южным колоритом. Возведенный из желтого кирпича, с черепичной крышей и арочными окнами, украшенными яркой мозаикой, изображающей стихии, он выглядел строго и торжественно. Как и мой будущий муж, сегодня по случаю торжества одевший свой парадный мундир с эполетами и орденами.

В нем он выглядел особенно импозантно и я беззастенчиво любовалась им всю церемонию, с улыбкой отмечая, что собранные нами в аномалии травы и старания бабы Вари не прошли зря — кожа порозовела, ушли серые тени из-под глаз, а на его губах застыла легкая улыбка, а не гримаса боли.

И пускай он не расставался с тростью даже сегодня, хромота была уже не настолько явной, как прежде.

Храм был небольшим, но вместил всех гостей, которых мы позвали на свой праздник. Это и профессор с Варварой Тимофеевной. Это и Карепановы: задумчивый Матвей и довольная Алеся, которая наконец выбралась в люди, да ещё и на праздник. Это и Тюменцев со своими боевыми товарищами: суровым донельзя Арзамасом Ибрагимовичем и загадочно улыбающимся Ильей Павловичем.

Надо будет, кстати, уточнить у ребят, всю ли взрывчатку и напалм они у него забрали. Не нравится мне эта его улыбочка…

Ну да не суть.

Это и жители деревни Зубцово, которых благодаря нам стало в разы больше. Это и чета Фельдштейнов: Яков Моисеевич со своей очаровательной супругой Сарой. Это и Мамедовы чуть ли не всем кланом, численность которого зашкаливала за три десятка человек, и это ещё без учета детей.

Праздник определенно удался!

Немного опоздала на церемонию тетушка Роза, но вид у неё был настолько загадочным и даже отчасти мечтательным, что я сразу поняла — без приключений в дороге не обошлось.

Всё-таки хорошо, что мы немного схитрили и выехали к храму не из деревни или особняка, как планировали изначально, а из центра Москвы, и никто, даже самые доверенные лица, не знали, где мы с женихом провели эту ночь.

Более того, мы и женились-то не в том храме, где собирались официально, тайком попросив маму Нонну организовать нам церемонию там, где об этом никто не узнает до последнего. Даже журналистов они пригласили своих, взяв с них чуть ли не клятву о неразглашении имен пары, которая будет сочетаться браком.

И у нас всё получилось!

До поздней ночи гудело кафе и мы, принимая подарки и искренние поздравления от гостей, танцевали непривычные, но безумно красивые танцы, пели душевные песни, поднимали чарки с вином за здоровье молодых (то есть нас), и даже почти поучаствовали в драке, когда страдающий от неразделенной любви Руслан, приняв на грудь достаточное количество спиртного, нашел себе новую мечту всей жизни в лице Алеси, но Матвей его порывов не оценил.

А вот Алеся, как мне показалось, уже была готова растаять от красочных комплиментов, которыми её щедро заваливал любвеобильный грузин. Но братец был на страже её целомудрия и излишне кокетничать не разрешал.

А ближе к полуночи, когда я заметила, что мой муж уже не получает удовольствия от происходящего, периодически морщась и потирая шею, к кафе подъехали два роскошных автомобиля.

Первый бел белым. Белым настолько, что сложно было поверить, что он приехал своим ходом. Второй был благородного винного цвета. Сочный, яркий. Вызывающий. На его крыше колыхался роскошный золотой бант, а номера и вовсе были уникальными: 001Ева.

И тут мне стало не по себе…

Мрачно переглянувшись с братом, я на всякий случай покрепче сжала руку Николая, когда из первого автомобиля вышел княжич с бутылкой коллекционного коньяка и роскошным букетом золотисто-желтых роз.

Хм-м… Желтые? Почему желтые?

Торопливо закопавшись в сеть, с некоторым удивлением выяснила, что желтые розы символизируют прежде всего дружбу и дарят их в том числе в знак примирения. Ну-ну… И почему я ему не верю?

Но вот Оболенский, одетый в знакомый серый костюм с белой рубашкой, вошел в кафе, нашел взглядом меня и направился к нашему с Николаем центральному столу через весь зал. Музыка стала тише, смолкли и многие разговоры, ничего не подозревающие гости заинтересованно следили за каждым шагом княжича, а он шел с гордо поднятой головой, словно победитель, и загадочно улыбался.

Вот же… сволочь. Точно знаю, что задумал пакость! Вот точно знаю! И ничего с ним поделать не могу. Но рискнет ли он скомпрометировать меня прямо сейчас? При всех?

— Дорогие новобрачные, — заявил он хорошо поставленным голосом и учтиво кивнул графу, а потом улыбнулся и мне, — Николай и Ева. Прошу прощения за опоздание, дела рода. Смог вырваться только сейчас. Позвольте поздравить вас с самым желанным праздником всех влюбленных. Пусть ваша семейная жизнь будет такой же яркой, как эти розы, и крепкой, как этот коньяк.

По традиции ему, как и всем прочим гостям, поднесли вина и Даниил, поставив коньяк на наш стол, а букет сунув мне прямо в руки, торжественно поднял чарку и заявил:

— За здоровье молодых!

После чего под радостные выкрики окружающих выпил её до дна, вернул чарку официанту, многозначительно кивнул в сторону музыкантов, которые тут же заиграли что-то разудалое, но в ритме быстрого вальса, и протянул руку мне, улыбаясь так многозначительно, что шанса не понять намек не оставалось.

— Дорогая, уважь гостя, — едва слышно попросил меня Николай, причем в тоне его я расслышала сарказм. — Мальчишка старался, искал…

Я даже посмотрела на графа, но не заметила в его глазах ни тени досады, лишь легкое напряжение. Думаю, он, как и я, понимал, что гостя настолько высокого уровня просто так с лестницы не спустить. Нужно изображать светское гостеприимство до последнего.

— Я быстро, — пообещала ему с улыбкой и, поцеловав в уголок губ и небрежно передав громоздкий букет торопливо подошедшему официанту, поднялась из-за стола.

Градус веселья гостей был настолько высок, что в зале танцевали если не все, то очень многие, так что наша с княжичем пара не стала эпицентром всегобщего внимания, как он наверняка надеялся. При этом музыка играла громко, танец был довольно быстр, так что спокойно поговорить было попросту невозможно, а потом…

Прозвучал взрыв.

За пределами кафе.

Ночь озарила вертикальная вспышка пламени и гости в едином порыве хлынули к окнам, чтобы понять, что происходит. Даниил, стоит отдать ему должное, первым делом развернулся спиной к потенциальной опасности, прижимая меня к себе, но уже через тридцать секунд рядом с нами был Николай, уверенно отцепивший от меня княжича, чтобы обнять самому, и уже все вместе мы аккуратно приблизились ближе к большим окнам, чтобы увидеть, что это не нападение…

А, скажем так, случайное самовозгорание одного-единственного автомобиля. С уникальным номером «001Ева».

И вот как-то даже не знаю… Кого благодарить за столь изящное решение проблемы?

Саша, не подскажешь?

«Это не я», — моментально отписался братишка. — «У меня даже взрывчатки-то с собой не было».

Ага… Давай спрошу иначе. У кого она была?

И попыталась найти взглядом Фобоса. Капитана нигде не было видно…

— Моя… машина, — деревянным голосом пробормотал княжич и, торопливо растолкав гостей, которые сгрудились в том числе рядом с выходом, рванул к своему белоснежному внедорожнику, который действительно стоял слишком близко к взорвавшемуся автомобилю и мог пострадать.

Ну а я, злорадно ухмыльнувшись и пользуясь тем, что внимание всех присутствующих приковано к бесплатному шоу и сейчас на меня никто не смотрит, с весомой долей ехидства произнесла:

— Ну, не классическая драка, но тоже ничего. Хороший у нас тамада и конкурсы интересные. Что там у нас дальше по программе? Похить меня уже, а? Что-то я устала.

— С удовольствием, — с нескрываемым облегчением улыбнулся Николай, а рядом с нами как по волшебству появился Саша.

И деловито поманил за собой:

— Идемте через черный ход. Сюда.

В общем, программу-минимум мы на своей свадьбе выполнили, включая и похищение невесты. Правда, женихом, но эти мелочи уже мало кого волновали, гостям было хорошо и без нас.

Отправив нас домой в одной из машин охраны, причем в сопровождении ещё двух неприметных автомобилей, сам Саша остался присматривать за гулянкой, которая продлилась до утра. Пообщался с господами из полиции, которые приехали почти сразу, но среди людей пострадавших не было, а взрыв (после пары чарок за здоровье молодых, ага) списали на закоротившую электронику. Не забыл Саша собрать в кучу все цветы, конверты с деньгами и подарки, а так же тетушку Розу, которая присмотрела себе на этот вечер в галантные кавалеры Гарика Мамедова, старшего брата Руслана, и никак не хотела от него отлипать. К счастью, в этот раз сила была на стороне мужчин и, вручив баронессе букет невесты и подаренный княжичем коньяк, её привезли домой всё в том же лимузине, в котором она каталась с самого утра.

А княжич, искренне расстроенный тем, что не удалось вручить самый главный (и весьма провокационный!) подарок, ради которого всё и затевалось, так и укатил домой, никем не понятый и очень-очень сердитый. Но не сломленный!

В особняк мы приехали во втором часу ночи, но внизу нас всё равно встретил неспящий дворецкий, торжественно поздравив с бракосочетанием, а наверху меня ждала немного сонная, но старательно бодрящаяся личная горничная Люся, которую я утвердила на эту должность лично, выбрав из пяти других.

Девушка была смышленой, расторопной и не болтливой, самое то для горничной.

Воспользовавшись её помощью, чтобы снять платье и разобрать прическу, я отправила девушку спать, а сама, смыв макияж и переодевшись в простое домашнее платье, уверенно взялась за ручку двери, которая разделяла господские спальни.

Нет, не для того, чтобы тайком проникнуть к мужу и стребовать с него супружеский долг.

А чтобы поговорить.

Как и я, Николай уже переоделся и умылся, а сейчас сидел на кровати в простом трикотажном халате и явно размышлял о чем-то глобальном — его лоб разрезала хмурая складка.

Стоило мне появиться в комнате, как мужчина вскинул голову и удивленно уточнил:

— Ева? В чем дело?

— Хотела поговорить, — улыбнулась и подошла ближе, с ногами забираясь на кровать, потому что пришла босиком. — О нас. Последние дни были такие суматошные, что даже виделись не каждый день. Да и впереди работы ничуть не меньше. Как самочувствие?

— Хорошо. — Мужчина скупо улыбнулся и слегка наклонил голову, рассматривая меня так, словно впервые видел. Потом неожиданно смутился и, неловко подбирая слова, произнес: — Ева, если ты рассчитывала на полноценный брак, то… я… Вряд ли смогу тебя порадовать.

Последние слова дались ему особенно тяжело, а в глазах промелькнуло столько досады, что я не удержалась и взяла его за руку.

— Всё нормально. Знаешь, я, наверное, какая-то слегка ущербная… — я смешно сморщила нос, — но меня пока не интересует секс. Вообще. Может, не выросла ещё… Мне всего восемнадцать.

Я пожала плечами и посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы мы попробовали стать не просто супругами на бумаге, но и друзьями. Соратниками. То, что произошло с тобой, это несправедливо. А я с некоторых пор жутко не терплю несправедливость. Но я хочу, чтобы ты знал и повторю снова: я никогда тебе не изменю. Слышишь? Не предам. Я сделала свой выбор и он полностью осознанный.

Граф смотрел на меня так странно…

А потом просто сжал мою ладонь, поднес к губам и поцеловал, чем неожиданно очень сильно смутил. Было в этом простом действии столько смысла, столько личного, что мне стало тепло-тепло и вместе с тем неловко.

— Ты удивительная девушка, Ева, — произнес он тихо, продолжая смотреть мне в глаза. — Я рад, что судьба позволила мне узнать тебя. Пускай и так поздно… Но я буду благодарить стихии за каждый день, что они мне отмерят.

Мы немного посидели в тишине и я не представляла, что сказать. Любые слова в этот момент были лишними.

Но вот граф шумно вздохнул, отпустил мою руку и гораздо более деловым тоном поинтересовался:

— Какие планы на завтра?

— О, точно! — Я воодушевленно всплеснула руками и пока прошлась по планам кратенько: — С этого дня я буду жить с тобой, здесь. Сначала пробежка-зарядка, затем совместный завтрак. Понедельник-среда-пятница у меня занятия в «Олимпе», я буду ездить туда к десяти. Временно веду травоведение, пока не нашли нового преподавателя. Пару раз в неделю будем ходить с Сашей в аномалии, деньги нам сейчас нужны. Завтра покажу тебе генеральный план развития города, надо уже развивать нормальное производство, на заработках с одной только аномалии далеко не уехать. Ужинать буду всегда дома, как и ночевать.

Подумала и добавила:

— За редким исключением, если этого потребуют дела семьи. Сам понимаешь, приносить добро и наносить справедливость окружающим лучше под покровом ночи…

— Рискуете, — осуждающе качнул головой Николай, но что примечательно, слишком громко возражать не торопился.

— Жизнь — она вообще рисковая затея, — усмехнулась. — Тот же Румянцев действует чужими руками и до сих пор в белом пальто. Кстати, что вы с ним не поделили? Ну, если не секрет.

Отчетливо поморщившись, Евтушенко прикрыл глаза и начал говорить лишь через пару минут, глядя при этом в сторону.

— Всё дело в Марине. Моей бывшей супруге. Она была молода, привлекательна и… легкомысленна. Раздавала авансы направо и налево ещё до того, как выбрала меня. Она была… — хмыкнул, — не особо умна. К сожалению, я понял это далеко не сразу. Да и она ожидала от нашего брака большего.

Он посмотрел мне в глаза.

— Марина хотела роскошной жизни и блистать на балах, а я был вечно занят, добывая деньги в аномалии и просто решая судьбу своих земель. Мы ругались. Иногда сильно. В одну из таких ссор она запальчиво заявила, что лучше бы стала любовницей Румянцева, это было бы выгоднее. Он, кстати, женат. Уже лет пятнадцать. Трое детей, все девочки, старшей двенадцать. Подозреваю, он… скажем так, досадует, что Марина стала моей женой. Но это лишь предположение. Мы никогда не были особенно близки и не обсуждали это. А потом она…

Он глубоко вдохнул и рвано выдохнул.

— Начала мне изменять. Тот случай, которому я лично стал свидетелем, далеко не первый. Но об этом я узнал позже. Пашка был моим другом… Соратником. — В его глазах промелькнула ничем не прикрытая боль, а губы скривились в неприязненной гримасе. — Я не хотел его убивать, но тогда словно что-то оборвалось в груди. И я бы не убил… Наверное…

Я видела, что Николаю очень тяжело говорить, его душат эмоции: обида, гнев и горечь, но граф пересиливал себя и слова продолжали звучать.

— Марина кинулась на меня с ножом сама. Кричала, что я должен сдохнуть. Что разрушил всю её жизнь. Что я ничтожество… Павел закрыл меня от удара. Для него он был смертельным.

Ох!

Я даже прикрыла рот ладонью, не ожидая подобного поворота, который и впрямь был немыслим. Друг. Любовник жены. И спаситель… Какая горькая ирония.

— Увидев, что убила своего любовника, Марина словно обезумела, — Николая прикрыл глаза и говорил тихо, но я слышала каждое слово. — Кидалась на меня с ножом снова и снова. Еле удалось её скрутить. Этот нож, он… — граф поморщился, — был непростым. Как потом выяснили следователи, он был смазан неким ядом, но первый удар пришелся не по мне и основной яд остался в теле Павла. Мне достались крохи, — он скривился, — но и этого хватило, чтобы сделать из меня инвалида. Сама видишь. Пока я лежал в госпитале, мой поверенный нас развел. Марина… Мне кажется, её рассудок помутился ещё тогда, в момент убийства. Я не знаю, кто принес ей в камеру яд, но она покончила с собой ещё до начала слушаний.

Как же это всё… грустно. Мерзкие поступки мерзкой женщины. Убила любовника, почти свела в могилу мужа, оставила сиротой сына…

И ради чего? Нового платья и сережек? Признания толпы? Славы? Комплиментов?

Чушь всё это…

— Группа охотников, с которой мы ходили в аномалию, просто ушла, разорвав со мной все контакты, — продолжал рассказывать Николай уже без лишних эмоций. — Я так и не смог добиться от них внятного ответа, что тому причина. А остальное ты и сама знаешь.

Так-так-так!

— Мне нужны их имена и контакты. Если в этом замешана третья сторона, надо это выяснить. Их могли запугать?

— Охотников? — Евтушенко посмотрел на меня с весомой долей скептицизма.

— У всех есть слабости, — пожала плечами. — Семьи, питомцы. Имущество. Личные грешки. Есть и другое предположение — их могли купить. Или дезинформировать. Выставить тебя монстром, убийцей. Маньяком. В общем, просто дай мне их имена и контакты. Мы с Сашей их пробьем и если всё не так плохо, как кажется, у нас снова появятся толковые охотники.

Подумав, граф кивнул.

— Хорошо. Но уже завтра. Документы в кабинете.

Что ж…

— До завтра, мой дорогой муж! — улыбнулась я ему. — Сладких снов!

Легко поднявшись с его кровати, Ева ушла, плотно закрыв за собой дверь между их спальнями, а он ещё какое-то время сидел и смотрел ей вслед.

Удивительная девушка. Просто удивительная.

Непостижимая!

Образованная, красивая, умная. Сильная.

Деятельная!

Эх, где его шестнадцать лет…

На миг губы графа скривила горькая улыбка. Как он мог подумать, что Марина будет хорошей женой и матерью? С первого же взгляда было видно, что пустышка. Но нет. Он думал, что это пройдет. Повзрослеет, остепенится…

Ха. Ха.

Нет, люди не меняются. Особенно с укоренившимися вредными привычками, которые таковыми не считают. Легкомысленная, алчная… Пустоголовая!

На примере Евы он видит это как никогда отчетливо.

И прекрасно понимает, что заинтересовал Еву только потому, что опустился до самого дна.

Ей не нужен муж. Ей нужен статус.

А остальное у неё и так есть…

Впрочем… Прикрыв глаза, снова прокрутил в голове весь их такой непростой разговор. Не осудила. Не оскорбила жалостью.

Сильная девушка. Очень сильная. Но даже сильным нужны союзники. Друзья.

Она протянула ему руку…

И он её не подведет.

Утром, поднявшись с кровати в прекрасном настроении, я уделила время разминке и пробежке, взяв на неё и Локи, который успел заскучать без наших ежедневных прогулок, и теперь скакал вокруг меня счастливым козликом, после чего проконтролировала, чтобы на кухне ему дали правильной еды (мяса!), приняла душ и надела красивое домашнее платье.

Сегодня воскресенье, официально домашний день. Побуду сегодня красивой.

Графиней!

Не забыв полюбоваться на новое графское колечко, которое вчера на мой пальчик надел Николай, улыбнулась, подмигнула своему отражению и отправилась вниз. Но не сразу в столовую, а сначала прошлась по комнатам, проверяя их состояние.

Как баронесса и обещала, всю эту неделю слуги носились по особняку, как наскипидаренные, приводя его в порядок, и теперь нигде не было даже малейших частиц пыли и дом выглядел ухоженным. Ремонт ему ещё не требовался, хотя в паре комнат не помешало бы заменить шторы, что я записала в свой виртуальный ежедневник, да и в целом помещения выглядели пустовато.

Как минимум картины им бы не помешали. Что ж, займусь этим сама!

Убедившись, что к прислуге нареканий нет, я вошла в кабинет управляющего, который с этого дня становился моим, внимательно изучила старинную мебель и пустые полки (книги учета находились ещё в кабинете графа), решила, что поменяю только кресло на более удобное и темные шторы на что-нибудь более жизнеутверждающее, и отправилась завтракать.

К этому времени проснулись уже все обитатели этого немаленького дома: и сам граф, и баронесса, и Саша, и маленький Ванечка, которого привела на завтрак новая няня. Уже немолодая, за сорок, но бодрая и добрая, а самое главное — опытная, Юлия Юрьевна первым делом поклонилась мне и поздравила со свадьбой, после чего мы дружно сели за стол и, пожелав друг другу приятного аппетита, отдали должное стараниям кухарки Евдокии.

Сегодня она порадовала нас полезной овсянкой с ягодами и медом, блинчиками, фаршированными творогом, а мужчинам дополнительно полагалась запеченная буженина. Я тоже поживилась мясом с общего блюда, всё-таки я не фея, чтобы довольствоваться капелькой росы и солнечным светом, тем более погода сегодня на улице стояла пасмурная, по прогнозам к вечеру ждали дождь.

Ванечка, чуть ли не впервые сидя за общим столом с таким количеством взрослых, старался вести себя сдержанно и воспитанно, но к чаю всё равно не удержался и, глядя на меня не по-детски пытливо, чуть-чуть картавя спросил:

— А ты теперь моя мама?

Сложный вопрос…

— Я теперь жена твоего папы, — постаралась ответить понятно и максимально дипломатично. — Ты можешь звать меня по имени, Евой, но если хочешь, то можешь звать меня мамой.

— А если не хочу? — прищурился мальчик.

— Я не буду тебя заставлять, — улыбнулась ему. — Это только твой выбор.

Задумавшись, причем всерьез, почти по-взрослому, в итоге мальчик заявил:

— Я буду звать тебя мама Ева. Так можно?

— Конечно. Мне будет очень приятно.

Сосредоточенно кивнув, Ванечка допил свой чай, звонко поблагодарил за завтрак и, дождавшись, когда няня тоже поднимется из-за стола, ушел с ней из столовой за руку.

В комнате повисла подозрительная тишина…

С удивлением заметила подозрительно блестящие глаза баронессы и печальную задумчивость графа, вопросительно покосилась на Сашу, но тот лишь слегка дернул плечом, давая понять, что не в курсе, чего их так на эмоции пробило.

Так что пришлось торопливо искать повод, чтобы разрядить обстановку. О, точно!

— А где подарки, которые нам вчера надарили?

— Я в кабинет Николая отнес, — подал голос Саша. — Проверил на возможные неприятные сюрпризы. К счастью, всё чисто. — Он криво усмехнулся. — Аристократов вы не приглашали, а простые люди камня за пазухой не держат.

— Кстати, вот да, — подключилась к беседе тетя Роза и посмотрела на меня с некоторым укором. — Ева, девочка моя, в обществе могут пойти не самые приятные слухи. Вы не пригласили на свадьбу даже соседей, сие есть моветон.

— Я по-простому, ладно? — уточнила заранее, а потом выразилась коротко и емко: — Срать я хотела на таких соседей, которые только и могут, что замереть в позе стервятника у тела умирающего, а не протянуть ему руку помощи.

— Ева, — одним взглядом укорил меня муж, но губы его выдавали с трудом сдерживаемый смех. — Не пристало графине так выражаться.

— А посему, — снова напомнила о себе баронесса, — вам надо устроить светский прием в честь свадьбы.

— Она права, — поддакнул ей Евтушенко прежде, чем я скривилась. — И сделать это лучше всего в ближайшую субботу. Иначе могут пойти нехорошие слухи и просто досужие домыслы.

После чего посмотрел на меня прямо и утвердительно спросил:

— Ты ведь справишься?

На миг поджав губы, уже в следующий кивнула. Справлюсь. Конечно, справлюсь.

— Да, дорогой. Прости за секундную слабость, это… личное. Поможешь составить списки гостей? Надо понять, сколько и чего стоит закупить для приема. Деньги есть, людей тоже хватает, да и мы, — на миг покосилась на предельно сосредоточенного Сашу, — в грязь лицом не ударим. Пусть видят, что у тебя всё в порядке. А сейчас идем в кабинет, нам предстоит хорошенько поработать!

А в кабинете всё было прекрасно! Особенно угол с подарками.

Только деньгами нам надарили около полутора миллионов, но помимо них были и полезно-интересные вещи. Три роскошных ковра, изумительный столовый сервиз, две картины с солнечными пейзажами, несколько изящных статуэток и старинных ваз, подарочная книга рецептов Кавказа с набором пахучих специй и красиво исполненный универсальный защитный артефакт.

В общем, всё только полезное и приятное!

Обе картины я тут же распределила по комнатам первого этажа, туда же отправились и ковры с вазами и статуэтками, лишь одну, которая изображала богиню Афину с копьем и щитом, я оставила себе, решив поставить её в кабинете управляющего. Ну и сервиз попросила унести на кухню. Будем пользоваться им по праздникам в кругу семьи.

Деньги отправились в сейф к остаткам тех, которыми мы снабжали графа всю эту неделю, ну а мы с ним засели за генеральный план развития Карабаново, который в ближайшем будущем обязательно снова станет нормальным городом.

Просидели мы с этим непростым, но полезным делом часа четыре, не меньше. Зато окончательно утвердили все шаги, пункты и нововведения, так что осталось лишь найти людей, которые займутся ремонтом и стройкой.

Ну а пока…

— Списки, — напомнила Николаю. — Имена и контакты охотников, ими займётся Саша, и имена тех аристократов, которых нам стоит позвать на прием.

— Как ты интересно выразилась, — усмехнулся граф. — Не «тех, кого ты хочешь пригласить» и не «тех, с кем ты приятельствуешь», а тех, кого стоит позвать. Сразу чувствуется трезвый подход к проблеме.

— Пф, — отмахнулась. — Разве это проблема? Вот когда сразу три гипножабы хотят отобрать у тебя верещащего на ультразвуке мандрагорца — это проблема. А это так, ерунда.

— Три. Гипножабы? — напрягся Евтушенко. — Три⁈ Одновременно?

— Вообще их было четыре, — улыбнулась ему, загадочно щурясь. — Но икра была только в двух. Саша расстроился. Одна из тварей его чуть не сожрала, но у неё случилось божественное несварение. Арес внутрижелудочно вообще для здоровья опасен. А ты не отвлекайся. Списки!

— Тиран, — хмыкнул граф, но выдал мне требуемое, после чего мы дружно обсудили, почему нам стоит позвать именно этих аристократов и чем они могут быть полезны или опасны.

Вот, например, граф Дымов, на чьих землях находится город Александров (расположен севернее Карабаново), владеет одной железной и двумя угольными шахтами, держит завод по производству бурового оборудования, а ещё у него есть свой ликеро-водочный завод, известный на всю губернию своими винами и коньяками. Счастливо женат, двое детей среднего школьного возраста.

Граф Шеметов, на чьих землях находится город Кольчугино, что на востоке от нас, и вовсе считается зажиточным аристократом. На его землях расположено несколько шахт с самыми разными металлами, а в городе работают несколько профильных заводов: «Кольчугцветмет» — завод по обработке цветных металлов, «Электрокабельный кольчугинский завод» — выпускает кабельно-проводниковую продукцию, «КольчугСильверЦентр» — производит посуду и столовые приборы преимущественно из серебра и подходящих сплавов, «КольчугЭлектро» — выпускает электрогенераторы, дизельные электростанции и насосы… В общем, предприимчивый дядька. И богатый. Сам уже в возрасте, старшую дочь выгодно выдал замуж в соседнюю губернию за княжича Кропоткина, сын женат на дочери графа Гурьева и даже успел завести наследника примерно возраста Ванечки, а младшая дочка ещё заканчивает школу.

Барон Дудин — ему принадлежит Струнино, которое соседствует с городом Александров. Барон не богат, но обеспечен, в его городе работает фабрика по производству одеял и подушек, а ещё швейная фабрика. Сам барон относительно молод (чуть за тридцать), не женат и, говорят, тот ещё дамский угодник. Опасный гость, с таким надо держать ухо востро. Впрочем… Порекомендую его баронессе, она будет рада.

Граф Вишневский — хозяин земель вокруг города Покрова. Город тоже его. Вишневский — многосторонне развитая личность, отличный хозяйственник, его супруга Лидия Петровна — дама ему под стать. В городе есть свой завод железобетонных конструкций, швейная фабрика, кондитерская фабрика и даже ювелирный завод. В семье двое дочерей на выданье и младший наследник девяти лет.

Ещё с дюжину баронских семейств тоже стоит пригласить и пускай они не наши близкие соседи, в своё время Евтушенко с ними приятельствовали. Помимо соседей Николай хотел пригласить на прием пятерых сослуживцев, с которыми воевал на Кавказе. Живут они не очень близко, в Калужской, Тамбовской и Брянских губерниях, все женаты, с детьми. В общем и целом суровые дядьки, аристократы, но преимущественно без титулов, а один и вовсе без земель, до сих пор служит в императорских войсках.

Два последних пункта в списке принадлежали Румянцеву и Касаткину. Звать их, конечно, не хотелось, как и видеть, но видимость приличий соблюсти необходимо. При этом Румянцев старше Николая на пару лет, женат, есть три дочери, все школьницы. Точнее школьного возраста. Многие аристократы получают среднее образование на дому, это считается престижным, да и просто норма для их общества.

Касаткину уже к пятидесяти. Вдовец. Пять детей, две старшие дочери уже замужем, наследнику недавно исполнилось восемнадцать, поступил в Московскую академию магии, дар воды уровня подмастерье.

Кстати, ходят слухи, что князь охоч до молоденьких девочек. Но кто их этих девочек разберет… Может это они охочи до его денег и внимания? А мужик и не прочь.

В общем, тоже мутный тип, но доказательств нет.

Как бы то ни было, пригласительные мы решили разослать всем, а кто уже не сможет — не наши проблемы. На первом этаже хватало комнат для приема гостей: это и центральный бальный зал, и парадная столовая, и три гостиные: общая музыкальная и отдельно мужская-женская, и конечно же, гостевые санузлы, где можно было спокойно подумать о вечном и привести себя в порядок.

Единственное, о чем стоило позаботиться дополнительно — достаточное количество столов для фуршета, тарелок и бокалов.

Да, это будет именно фуршет. Эти гости в большинстве своём, будем честны, не друзья семьи, а просто соседи. Приглашать их — это отдавать дань вежливости согласно местным правилам этикета. Так что фуршет, танцы, светские беседы на три, максимум четыре часа — этого для приема более чем достаточно.

Можно похвастать какой-нибудь коллекцией (ваз-картин, трофеями) или умениями (спеть, сыграть), можно выгулять гостей по территории, если есть роскошный парк, зверинец или что-то не менее необычное (альпийская горка, фонтан, цветущий сад), а еще можно пригласить специально обученных людей и уже они будут развлекать гостей по мере сил.

Но мы обойдемся без этого.

Нам не надо пускать пыль в глаза. Нам надо просто заявить о себе и дать понять, что рано ещё хоронить Николая Евтушенко. Он живее всех живых!

Хотя…

А вот интересно, если притащить из аномалии… Например, скорпиона? Гости впечатлятся? Или арахна! Естественно, дохлого. А ещё можно заказать таксидермистам тушку кроленя и хомячуса. Сделать, так сказать, зал с трофеями.

— Или не стоит? — уточнила уже вслух у мужа, а тот задумался.

Хорошо так задумался.

— Знаешь… Почему бы и нет? Окружающие знают, что прежде это был один из основных источников дохода моего графства. Да и сложно зарабатывать на чем-то другом, учитывая, что две трети земель — это аномалия. — Он посмотрел мне в глаза. — Я никогда не стыдился того, что не промышленник, а боец. И знаешь, искренне восхищен тем, насколько ты сама бесстрашна и умела. Думаю, можно отдать одну из комнат именно под трофеи. Самые ужасающие, чтобы поразить умы тех аристократов, кто отправляет в свои аномалии лишь бойцов, но ни разу не бывал сам.

Ага, так и запишем… Срочно добыть крупного скорпиона. Желательно не по кусочкам.

А ещё можно съездить в Бакшеевскую аномалию, которая южнее Покрова, и добыть скального краба. Размером эти твари с полноценную легковушку, только более плоские и круглые, а клешни, способные с легкостью перекусить человека пополам, особенно ценятся гурманами. Каждую можно продать по сотке!

Правда, крабов этих в той аномалии не так чтобы много… И крепкие, заразы. Но для коллекции, почему бы и не достать одного такого себе?

Мысленно уже подключившись к сети и перебирая ближайшие аномалии с точки зрения необычных трофеев, поставила галочку напротив зон, где водились чешуйчатые водоплавающие барсутки, саблезубые бобряки и дымчатые белкунсы. Судя по описанию — мерзкие твари! Размером с крупную собаку, при этом умело прячутся на деревьях и атакуют преимущественно психологически, невероятно метко брызгаясь вонючей мочой и закидывая противника каменной твердости какашками. Своими, ага. Что примечательно — на этой аномалии стоит пометка сложности уровня Д. Видимо именно из-за опасности быть обосраным и обоссаным. На охоте, ага. Хе-хе…

Нет, туда мы пока не пойдем. Нам и своих зверюшек хватает.

А пойдем мы, пожалуй… Обедать!

— Ты сегодня лекарство пил? — спохватилась откровенно запоздало, когда увидела, что граф морщится и трет шею.

— Пил, дорогая, — улыбнулся, но немного кривовато. — Это другое… Защемление от сидячей работы. Варвара Тимофеевна сказала, что нужно записаться на прием к мануальному терапевту, а потом на массаж. Но дня через три-четыре, когда уйдут все мелкие спазмы, чтобы не портить клиническую картину.

— Массаж, значит… — пробормотала задумчиво, кивая самой себе. — Да, массаж — дело хорошее. Напомни мне ближе к вечеру, сделаю.

— Ты ещё и массаж умеешь делать? — изумился Николай.

— Конечно, — улыбнулась, солгав с невозмутимой легкостью. И неважно, что нужный файл я только-только нашла и качаю, а установка займет ещё секунд пять. — Я вообще много что умею. Жизнь, она… разнообразна. Лучше уметь всё. Я после обеда отъеду по магазинам, хорошо? Надо приобрести немного подходящих моему новому статусу платьев и кое-что для рисования. Тебе, кстати, новая одежда тоже не повредит. Я куплю на свой вкус, не против? Буквально пяток рубашек и пару брюк. А костюмы закажем тебе у портного, мне Сара Фельдштейн обещала дать номерок. Берет их портной дорого, но шьет быстро и качественно. Плюс может выехать на дом. А сейчас обедать!

— Тебе бы армиями командовать… — вдруг проворчал граф, но уже послушно поднимаясь из-за стола.

— Обойдутся, — фыркнула. — Я твой персональный тиран и деспот.

— Чувствую себя двояко, — приглушенно рассмеялся Евтушенко и посмотрел на меня прищуром с хитринкой. — Знаешь, пожалуй, «подкаблучник» звучит не так уж и позорно. По крайней мере в этом контексте. Я вот только немного не понял про рисование. Ты ещё и рисуешь?

— Я просто обожаю рисовать, — сверкнула глазами и улыбнулась широко-широко. — А всё остальное это так, вынужденная мера. И обстоятельства. Так что если кто спросит, чем занимается твоя жена, смело говори, что она у тебя художница и просто творческая личность.

— Ага. — Смешно крякнул граф. — А с мечом на тварей ты так… Для поддержания фигуры ходишь.

— В точку! — расхохотавшись и чувствуя, что мы на одной волне, я первая спустилась вниз и распорядилась насчет обеда.

Заодно выяснила, что Саша где-то на территории, дрессирует своих подчиненных, баронесса дрессирует дворецкого, а Ванечка дрессирует Локи. Но под чутким присмотром Саши.

Отлично!

За обедом мы снова собрались все, обсудив текущие дела, и баронесса вызвалась прокатиться в Москву вместе со мной. Саша настоял, чтобы мы взяли охрану, потому что я уже не просто девочка Ева, а графиня Евтушенко Ева Александровна, и враг не дремлет, на что я мысленно показала ему язык, но согласилась.

Враг всюду. И мы не доставим ему удовольствия своей преждевременной гибелью.

При этом в Москву мы отправились аж на трех машинах: две с вооруженным сопровождением и одна везла меня и баронессу, причем за рулем сидел водитель Валера — суровый амбал с мордой драчливого бульдога, но невероятно вежливый и начитанный. По дороге баронесса общалась с ним о стихах Бальмонта, а я тихонько офигевала.

И не вмешивалась.

В самой Москве мы первым делом пробежались по нужным мне магазинам: художественному и с одеждой, затем я заказала в ателье несколько комплектов штор, нашла фирму, которая занимается столами и посудой для приемов, заказав им нужное количество всего необходимого и взяв визитку организации, которая сдает в аренду официантов. Не поленилась и заглянула к ним, заодно выяснив, что можно заказать у них не только официантов, но и полностью обслуживание от и до: алкоголь, закуски, музыкантов и распорядителей.

Задумалась…

А почему бы, собственно, и нет? У нас на кухне одна Евдокия и пара помощниц. Гостей в идеале будет человек сорок-пятьдесят. Немало!

— Я посоветуюсь с супругом и в случае чего вам перезвоню, — решила в итоге, сразу взяв личный номер деятельной девушки-менеджера.

Напоследок я заехала к рекомендованному Сарой портному и познакомилась с тщедушным старичком, господином Леви Йосефом Авраамовичем, который почтительно облобызал сначала мою ручку, затем не менее почтительно облобызал ручку баронессы Вяземской, сняв мерки с нас обеих для пошива бальных платьев к осеннему сезону, и мы договорились, что он приедет к нам в особняк завтра ближе к обеду.

В итоге в Карабаново мы вернулись в восьмом часу, немного опоздав к ужину, но лично я — счастливая донельзя. Я наконец-то купила себе для рисования всё-превсё!

И разных размеров мольберты, и холсты с рамками, и кучу самой разной бумаги! Карандаши, краски… Разные! Кучу кистей, восковые мелки, угольные карандаши… Пускай я ещё не знала, в каком именно стиле в итоге буду рисовать, попробовать хотелось всё и сразу.

Так что после ужина, порадовав мужа новыми рубашками, штанами и парочкой трусов с надписью на попе «частная собственность», я упорхнула в пустую комнату, из которой по моему распоряжению вынесли всё старое и уже установили новое: угловой стол, мягкое офисное кресло и стеллаж на половину стены.

Четыре узких окна по два на каждой стене давали довольно много дневного света, но вечером было уже темно и стоило позаботиться о дополнительном освещении, потому что одной потолочной люстры и старинного настенного бра было недостаточно. Ага… Надо будет купить парочку софитов с рассеянным светом. А ещё кушетку и мягкое кресло для моих моделей. Чайный столик для чая… И, пожалуй, этого будет достаточно.

А сейчас я буду рисовать!

Начала с легких карандашных зарисовок, продолжила акаварельным пейзажем, подсмотренным в окно, затем последовала «проба пера» углем, но больше всего мне понравилось рисовать пастелью. За масляные краски я решила сегодня не браться, не самая легкая и быстрая тема. К тому же в голове было столько мыслей, столько идей!

Так что очнулась я от погружения в новый дивный мир далеко не сразу и от смешного сопения на ухо.

Покосилась через плечо, увидела сосредоточенного Сашку, снова переключила внимание на рисунок… Подчеркнула тени и со стоном размяла шею.

Ох, черт! Я же обещала Коле массаж!

— Что такое? — обеспокоенно уточнил братишка, уже кладя ладони мне на плечи и начиная разминать забитые мышцы сильными пальцами. — Тут?

— О, да-а… — простонала приглушенно, чуть выгибая позвоночник, который тоже решил немного поныть. — Кайфушечки! А ты чего тут?

— Я к Варваре Тимофеевне заезжал, — буднично сообщил братишка, продолжая разминать мою ноющую шею. — Она дала мне чудо-эликсир для роста энергетического ядра и укрепления магических каналов и книгу. Старую. Рукописную. Оч-чень познавательную.

— Прочел уже? — заинтересовалась, чувствуя, как буквально оживаю от таких дивных новостей и его волшебных рук.

— Начал. Книжка толстенькая, не на один час. Но толковая. Полистал пару глав. Кстати, твоя доза.

Мне вручили флакон из темного стекла миллилитров на сто.

— Три капли перед сном каждый день и к концу месяца гарантированно возьмем мастера. Можно разводить в воде, можно прямо на язык, но горчит. Потом надо будет добыть другие травы. Следующий уровень будет доступен где-то за полгода. Архимага реально взять года за три, но надо активно магичить. А вот потом только самим.

— Очешуенно… — пробормотала с нескрываемым восторгом и обернулась к брату всем корпусом, уставившись на него сияющими глазами. — Это же… Фантастика!

И тут же спросила:

— Как думаешь, мы первые, кому она так помогает? Или среди её клиентов таких полно?

— Вряд ли, — Саша неопределенно качнул головой. — За такие знания и убить могут. Удивлен, что она нам открылась. Хотя… Она же ведунья. Может даже отчасти провидица? Тут сложно сказать. Думаю, она сочла нас достойными. А уж по каким критериям…

Он снова качнул головой и посмотрел мне в глаза.

— Кстати, про поглощение и последующее освоение стихий я тоже прочел. Для этого нужен полноценный ритуал, причем проводить его надо в аномалии. Я уже собрал ингредиенты. Пойдем завтра после «Олимпа» на охоту? Видел, что ты скинула мне список желаемых трофеев. Можно начать с ближайших к нам — со скорпионов. Если повезет, зацепим кабанчика, головы хватит. Мне Тюменцев, кстати, клинок новый подогнал — не меч, а песня. Накрошит на слайсы даже шкуру матерого кабана. Что скажешь?

— А мне клинок? — надула губы.

— А тебе он копье делает, — рассмеялся Сашка. — Но это сюрприз. Не успел к свадьбе, слишком уж ты с нею поторопилась. Ты же у нас Афина, а она дама с копьем.

— Ну да… — вздохнула, но всё равно воодушевилась. — Ладно, раз так, то всё отлично. Книгу пока сам читай, как прочитаешь, дашь мне. А я пойду вправлю мужу шею и спать. Всё, до завтра.

Ева ушла, а он ещё какое-то время изучал рисунки, поражаясь её мастерству и фантазии. Лавандовое поле в золотых лучах рассвета. Пожар заката высоко в горах. Воющий на луну грозовой волк. Заснеженный сосновый лес… И лишь один портрет.

Углем.

Мужская фигура. Рослая, мощная. Обнаженная, но без четкой прорисовки. Со спины. И профиль.

Его профиль.

Хм-м…

Не совсем понимая, что это может значить, потому что до такого тела ему ещё расти лет пять, не меньше, уделяя физическим нагрузкам максимум внимания, вернул набросок в общую пачку и взял следующий.

Абстракция. Вроде бы. Акварелью. И в то же время… Лицо! Да, лицо… Женское. Едва уловимо, только лишь если расфокусировать взгляд.

И вроде бы Ева, но… Глаза больше. Совершенно неземные. Лицо как будто взрослее.

И улыбка. Загадочная и непостижимая улыбка, точь в точь, как на легендарной картине Леонардо.

Однако…

Память кольнуло то ли узнаванием, то ли… болью. Недоверием. Изумлением.

И снова провал.

Дерьмо!

Глухо чертыхнувшись, вернул и этот рисунок обратно, прикрыл глаза и глубоко задышал.

Скоро. Скоро всё изменится. Он обязательно вспомнит.

Всё вспомнит.

Всё!

Шел первый час ночи и умом я понимала, что муж наверняка давно уже спит, а я не выполнила собственное же обещание, и от этого на душе становилось неприятно. Забыла. Просто забыла! Ну вот как так, а? Некрасиво вышло.

В итоге, умывшись, я всё же рискнула проверить, а когда тихонько приоткрыла дверь между нашими спальнями, то с изумлением увидела, что Николай не спит. Хоть и лежит в кровати, но в халате поверх покрывала, с бумагами и в забавных узких очках, спустив их на самый кончик носа.

И я вошла уже смелее, возмущенно интересуясь:

— Ну и почему ты не спишь? Ночь на дворе!

— Уже? — искренне удивился граф, после чего бросил взгляд за окно, за которым мягко шелестел дождь, и только потом на часы. Поморщился и кивнул. — Да, заработался. Мне тут прислали смету на новую ферму и мясоперерабатывающий цех. Думал, просмотрю по диагонали, а потом как-то втянулся…

Оборвав сам себя, Николай пытливо взглянул на меня.

— А тебе что не спится? Ты же завтра на охоту планировала. Или уже нет?

— И планировала, и планирую, — покивала с умным видом, подходя ближе и нагло забирая у него сначала бумаги, потом очки и напоследок наставляя палец. — Ложитесь лицом вниз, ваше сиятельство. Наше сиятельство прибыло делать обещанный массаж. Всё остальное подождет до утра.

— И всё-таки ты командирша, — тихо рассмеялся Николай, но послушно стянул с себя халат и аккуратно лег на живот, слегка морщась. — Сама-то почему не спишь? Так и не ответила.

— Зарисовалась, — призналась смущенно, искренне радуясь, что он уже не видит моего лица. — Взяла в руки карандаш, а потом всё как в тумане. Очнулась — ночь на дворе. Думаю, в четверг попробую порисовать маслом. Увлекает только так. А как набью руку, нарисую вас с Ванечкой. Ты не против?

— Я… Да, — чуть сдавленно ответил граф, но я не совсем поняла, почему. То ли всё-таки был немного против, то ли потому, что я нашла на его шее зажим и начала аккуратно его разминать. — О-о-о…

— Больно? — спросила обеспокоенно и стала мять помягче.

— Нет-нет! Всё отлично, продолжай! — поспешил заверить меня муж. — У тебя потрясающе чуткие пальцы… Не была бы уже моей женой, предложил бы это прямо сейчас!

— Шутник, — рассмеялась и снова взялась чуть пожестче, чтобы промять получше.

После шеи затронула местечко за ушами и ближе к затылку, затем легонько прошлась вдоль позвоночника, чтобы не навредить, и под конец размяла мужу поясницу, чувствуя просто тьму узлов и зажимов. Как он вообще ходит с такими защемлениями⁈

— Ты не человек, ты богиня… — блаженно выдохнул Николай, когда я перешла к расслабляющей стадии, чтобы ему лучше спалось. — Или ангел… А ведь я совсем не безгрешен, Ева…

— Глупости, — фыркнула, но немного смущенно, не понимая, что за разговоры он завел.

Закончив массаж, я не удержалась и погладила его по волосам, склонившись и поцеловав в щеку.

— Спокойной ночи, дорогой.

— Спокойно ночи… Ева.

Уйдя к себе и радуясь, что мне массаж тоже успели сделать и не ноет ни шея, ни поясница, я всё равно сделала парочку подходящих асан из йоги, возвращая суставы на место, капнула на язык ровно три волшебных капельки (и впрямь горчит, но приемлемо), и легла спать, улыбаясь от уха до уха.

Дождь шел всю ночь и продолжал шелестеть и утром, но не сильный, так что я не стала отлынивать от зарядки и пробежки, уделив должное внимание и Локи, после чего отправилась на завтрак, а после завтрака уделила пару часов мужу и сметам. Сам он разбирался в этом ну очень поверхностно, а вот я сразу увидела ряд нюансов, которые требовали более пристального внимания, и попросила его пригласить к нам застройщика лично. Допустим, завтра. Были у меня к нему вопросы не самого цензурного толка.

Заодно предупредила, что после обеда должен заехать портной, переоделась в охотничий костюм, по совету Саши сразу взяв и аптечку с оружием, и еды на обеденный перекус, и залив во фляжку кофе, ну а потом мы отправились на работу.

На «Олимпе» всё было прекрасно. Мужчины встретили меня подколками и обращались не иначе как «ваше сиятельство Афина», но я была выше этого и, отведя урок, наведалась к Ольховским, Леопольду Афанасьевичу и Серафиме Никодимовне. Выяснила, на каком этапе у нас поиск сотрудников, порадовалась, что они назначают собеседования на конец недели и по предварительным прогнозам у нас уже почти есть свой фельдшер, горничная с кухаркой в гостиницу (с проживанием) и пара работниц на ферму.

А вот с преподавателями сложнее, не горят они желанием работать в нашем захолустье. Обидно, но… следовало ожидать. Хм-м, а если подключить к этому Фельдштейна? Есть же у него знакомый аптекарь, которому Яков Моисеевич сдает собранные нами травы. Может он сможет приезжать на три часа в неделю и рассказывать охотникам, что, как и где собирать, чтобы все были счастливы? А ведь это идея!

Не откладывая дело на потом, тут же позвонила скупщику, обрисовав свою проблему, и он пообещал проникнуться к моему вопросу максимальным вниманием. Вот и хорошо.

Ну а потом, дождавшись Сашу с урока по медицине, и сев на пассажирское сиденье Газели, мы отправились в Мавринскую аномалию.

За трофеями!

Дождик еще моросил, мелкий, по-осеннему противный, но это не помешало нам пройти КПП аномалии, выяснив, что сегодня мы первые, кто захотел поживиться местными тварями. Служивые немного странно косились на нашу большую тачку (почти телегу!), которую невозмутимо катил Саша, но мы просто прошли мимо, ничего не объясняя. Увидят, когда выходить будем!

Ну а пока, уверенно взяв курс на шахту, мы поднялись по склону и безо всяких прелюдий разделались с первым неудачником-скорпионом, который наивно верил, что к нему пришел завтрак.

— Берем?

— Шутишь? — фыркнула. — Да это же детеныш. Нет, конечно. Вскрывай и пойдем дальше.

И дальше. И дальше…

Сегодня мы снова выбрали левый рукав шахты, чтобы дойти и до щели с платиной и запастись редким металлом впрок, на «черный» день, но слишком сильно углубляться не торопились. Саша хотел сначала провести ритуал, а уже потом проверить себя в деле с новыми силами.

— А ты уверен, что силы будут?

— Да, в книге написано, что после ритуала поглощения новой энергии необходимо хорошенько выложиться, чтобы каналы прочистились и начали напитываться новой смешанной магией.

— Ясно. А расскажи про сам ритуал.

— Секунду…

Понадобилось пятнадцать, чтобы разобраться сразу с двумя скорпионами, решившими, что в паре у них больше шансов на выживание, но они ошиблись. Фатально.

Я видела, Саша уже активно пользуется магией, смешивая воедино сразу несколько стихий, отчего по лезвию его нового меча то и дело пробегают электрические искры и просто металлические всполохи. Телекинезом он явственно притормаживал удары тварей, которые словно натыкались на невидимую пружинящую преграду своими ядовитыми хвостами и массивными клешнями, так что в итоге это был не бой, а избиение младенцев. В роли младенцев — скорпионы.

И нет, размер не играл большого значения. Какая разница, метр ты в высоту или два, если всё равно неповоротливая скотина?

Я тоже старалась не отставать, но вперед сильно не лезла, видя, что Саша специально берет основную работу на себя. Видимо, так было надо для ритуала.

Ну а потом, выйдя в небольшую пещерку естественного происхождения, которая расширяла туннель вдвое, Саша скомандовал:

— Перерыв. Проведем ритуал здесь. Я сейчас поставлю артефактные барьеры на проходы, чтобы нам никто не помешал, не пугайся.

— Чего я должна испугаться? — удивилась с долей возмущения. Нашел, что сказать!

— Извини, неверно выразился, — чуть поморщился Саша. — В общем… вот.

Он положил у входа в туннель, из которого мы вышли, небольшую шестигранную коробочку и нажал в её центре кнопку, а затем прошел к следующем проходу и сделал то же самое, а я с интересом смотрела, как коробочка раскрывается металлическими лепестками и из её нутра выстреливает вверх пучок силовых линий, перекрывающих проход веером.

— Только не трогай, — торопливо произнес Саша, когда я приблизила к тревожно звенящим ультразвуком линиям лицо, внимательно изучая их структуру. — Это силовые мононити, способны разрезать даже метровую титановую пластину.

Ага. То есть пальчиком лучше не тыкать. Если пальчик дорог.

— Ты где такую штуку взял? — полюбопытствовала, потому что не помнила, чтобы у нас в погребе такое было.

— Фобос достал. Через своих, — последовал загадочный ответ. — У него вообще связи ого-го, главное вопрос формулировать правильно. Ну и про деньги не забывать. Стоят эти игрушки, как полноценный автомобиль. Каждая.

— Какое немыслимое расточительство, — поджала губы.

— Они многоразовые, — успокоил меня Саша. — К тому же я предпочту перестраховаться. Ритуал длится минут двадцать-тридцать, за это время могут напасть, а мне никак нельзя отвлекаться.

Перебрав в голове все известные мне места этой аномалии (да и других, если уж на то пошло), я признала, что проводить ритуал в пещере всё-таки оптимально. Тут всего две стороны, откуда могут напасть. И их Саша только что обезопасил.

— А почему именно аномалия?

— Тут особый энергетический фон, — спокойно пояснил братишка, другим незнакомым мне артефактом выровняв пол вокруг себя в радиусе полутора метров до идеальной гладкости, а затем начал чертить сложную гексаграмму, вырезая её в полу другим артефактом, крошащим камень, словно рыхлый песок. — Он стабилизирует и одновременно усиливает потоки. Помогает объединять и усваивать входящую энергию.

Когда печать была нарисована, как и все необходимые руны воздуха, Саша достал из рюкзака свечи и энергетические кристаллы, распределил их по нужным местам, попутно рассказывая, что стихии лучше всего усваивать в определенном порядке, но так как у нас уже есть код воздуха, то сегодня мы активируем его.

— А вот потом надо будет добывать определенные ингредиенты, соответствующие каждой стихии. Преимущественно это свежие сердца и железы тварей, обитающих в соответствующих условиях. Например, чтобы освоить стихию воды, нужно семь сердец тританидлов. Для освоения тверди достаточно сердца и печени одного крупного кабана. И так далее. При этом…

Саша бросил на меня странный взгляд.

— Их нужно съесть.

— Хм-м… — протянула недоверчиво.

— Что?

— Не сходится, — качнула головой, улыбаясь.

— Что именно?

— Ну, допустим, семь сердец тританидлов съесть реально. Каждое весит примерно сто пятьдесят граммов, итого чуть больше килограмма. Но одна только печень кабана вытянет на пять кило. Я уж молчу про сердце. Ты реально способен съесть столько за раз?

Саша приглушенно рассмеялся и качнул головой.

— Нет. Не обязательно есть всё, достаточно одного кусочка. Остальное уходит на откуп стихии.

— Ну, это уже реальнее, — кивнула, запоминая. — А сейчас что уйдет? Воздух же уже внутри тебя.

— Если ничего нет на откуп, то недостающие элементы можно заместить энергетическими кристаллами, — Саша махнул на них рукой. — А сейчас прошу тишины, мне нужно погрузиться в медитацию.

И время замедлило свой бег…

Чтобы не мешать, я отошла к стене и села, не убирая оружие далеко. Артефакты — это прекрасно, но когда под ладонью клинок — мне спокойнее.

Саша тоже сел в позу лотоса и, первым делом активировав печать струйкой силы, которая прошлась по всем лучам и, напитав руны, вспыхнула над его головой энергетической сферой, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Прошло несколько минут, я видела, как расслаблено его лицо и размеренно вздымается грудь, а потом… Миг — и его губы исказила секундная гримаса боли.

Я поняла, что он начал устанавливать программу, содержащую код воздуха. В ту же секунду энергии, заключенные внутри сферы и высвобождаемые ритуалом, начали свое движение, сплетаясь в немыслимый, но завораживающий танец. Пламя свечей трепетало, но не гасло, запахло озоном и чем-то ещё, непонятным, но приятным. Танец энергий под сферой ускорялся, превращаясь в полноценное торнадо, но при этом не хаотичное, а четко выверенное, завораживающее своей мощью и непостижимым смыслом.

Из глубины шахты донесся шорох множества скорпионьих лап, судя по всему их тоже привлек всплеск магии, но что-то останавливало их от стремительной атаки. Что-то пугало.

Минуты через три один к нам всё-таки сунулся, решив стремительно выпрыгнуть, но всё закончилось, толком не успев начаться — силовые мононити нарезали его на ломти и к нам вывалились лишь куски скорпиона. Хорошо, что пещера была достаточно большой, чтобы эти куски не долетели до ритуальной сферы!

Хотя брызги относительно жидких внутренностей, как мне показалось, всё-таки коснулись энергетического купола, но испарились раньше, чем проникли под него.

В общей сложности буйство стихии продлилось минут тридцать, после чего энергетическая сфера просто лопнула с едва слышным хлопком, погасли прогоревшие свечи, но я всё равно с помощью эхолокации увидела, что Саша всё так же сидит в позе лотоса. Тяжело дышит, будто бежал марафон, и мокрый, словно внутри не энергии штормовали, а ливень шел.

Это он так вспотел что ли? Кошмар!

Не торопясь кидаться с тревожными возгласами к нему и щупать на предмет повреждений, я медленно встала, не сводя с него пытливого взгляда, но всё равно вздрогнула от неожиданности, когда он резко распахнул глаза, в которых бушевала чистейшая стихия воздуха.

Ох-хренеть…

— Ты чего? — напрягся братишка, глядя четко на меня, а его глаза аж светились от переизбытка внутренней мощи.

— У тебя глаза светятся, — прошептала тихо. — Красиво, но жутковато. Ты как?

— Пришлось напрячься, — не стал скрывать он, плавно поднимаясь на ноги. — Но было не больно, а скорее… Напряженно. Не знаю, как сказать. Но легче, чем с металлом, намного легче. И так, знаешь… Внутри меня сейчас всё звенит и ликует. Я это…

Он повернул голову в сторону темнеющего туннеля, где копошились десятки тварей, и по его губам скользнула зловещая ухмылка предвкушения.

— Не уходи далеко, хорошо? Разомнусь и распакуем твой воздух. Я быстро.

Подобрав с пола меч и одним ловким движением деактивировав защитный артефакт, Саша метнулся вперед смазанной тенью, а потом…

Потом поголовье скорпионов начало резко сокращаться.

Я даже идти за ним не рискнула, наблюдая издали, и изредка даже не успевая уловить то или иное движение. Он явно ускорил себя воздухом, используя магию пассивно, но на полную катушку, так что не прошло и десяти минут, а твари уже закончились.

А ведь было их десятка три, не меньше…

— Хоть одного крупного можно было убить поаккуратнее? — проворчала, когда подошла ближе и увидела мешанину из порубленный на куски тел, хвостов и клешней.

— Неа, — хохотнул Сашка, совершенно не раскаиваясь. — Честно, прости. Ни шанса. Меня до сих пор распирает, хотя по ощущениям сбросил где-то половину резерва. Да ты сама попробуй и всё поймешь!

— И вдвоем мы расхреначим тут всё… — проворчала снова, но послушно прошла за Сашей обратно в пещеру.

Дождалась, когда он заново установит по нужным лучам гексаграммы новые свечи и энергетические кристаллы, объяснит суть происходящего и подскажет, как активировать купол, а потом…

Потом я села внутри печати, уняла бешеное сердцебиение, отрегулировала дыхание, усмирила тревожные мысли… И начала ритуал.

Сначала активировать печать. Затем погрузиться в медитацию. Следом, ощутив полное умиротворение и отрешенность, активировать установку программы.

И тут же ощутить себя крупицей чего-то невообразимо великого и едва ли постижимого. Я стала всем и ничем. Была тщательно изучена и… одобрена.

Кем? Зачем? Почему?

Я не могла сказать. Я ощущала трепет и эйфорию. Чувствовала себя одновременно ничтожной и величественной. Познала суть воздуха…

И пропиталась им до последней клеточки.

А потом купол исчез, я открыла глаза и поняла, что именно ощущал Саша, когда завершился его ритуал. Казалось одним взмахом ресниц я могу сокрушить горы!

— Ну что? — спросил братишка, когда я одним ловким движением перетекла из позы лотоса чуть ли не сразу в атакующую позицию. — Скажи же: полный восторг?

— Полнейший, — выдохнула и протянула ему руку с требованием: — Дай.

Мне в ладонь вложили саблю, а потом…

Это была эйфория. Чистейший экстаз! Я упивалась битвой, ощущая себя поистине всемогущим божеством, и не было этому ни конца ни края. Мы углубились не просто в шахту, мы спустились на два уровня ниже, попав в пещеры естественного происхождения, где количество скорпионов на один квадратный метр просто зашкаливало, и танцевали восхитительный смертоносный танец.

А потом…

Скорпионы закончились.

— Не, ну так не честно, — пробормотала, растерянно оглядываясь и видя лишь десятки туш, покрошенных на неопознанные куски. — А вытаскивать это всё добро как? Тут КАМАЗ надо подвозить!

— Вот как-то… да, — хмыкнул Саша, задумчиво потирая затылок. — Этот момент мы с тобой не продумали. О, глянь!

Братишка взмахнул рукой, привлекая моё внимание к дальней стене, и мы подошли ближе.

— Да это же… — пробормотала, не веря своим глазам.

— Ещё одна платиновая жила! — закончил за меня Сашка, когда у меня аж дыхание перехватило от того, что я видела. — Стой здесь, я за рюкзаками!

Саша убежал за рюкзаками, которые мы оставили в той пещерке, где проводили ритуал, ну а я, понятное дело, не в силах просто стоять, подошла ещё ближе и присела, восхищенно рассматривая изумительное творение природы: россыпь крупных магических кристаллов чистейшей платины.

Жила протянулась через треть пещеры вдоль одной из стен широким полутораметровым рукавом и только навскидку тут было килограммов пять. А то и все двадцать! Сложно было подсчитать вот так сразу, я могла лишь изумленно рассматривать этот платиновый ручей, чувствуя, что от этой красоты у меня аж слезы на глаза наворачиваются.

Это было нереально красиво!

Не знаю, сколько точно прошло времени, кажется, я даже впала в некий транс, который потревожил вернувшийся Саша, ну а потом, вооружившись небольшими кирками из его рюкзака, мы приступили к добыче редчайшего на планете металла.

Какие скорпионы, что вы⁈ Мы резко переквалифицировались в горняков!

В итоге прошло часа четыре, не меньше, прежде чем мы собрали все видимые кристаллы, на которые никто удивительным образом не наткнулся раньше. Видимо, никто просто не заходил настолько глубоко. Это только нам… кхм, сила в голову ударила. И положа руку на сердце, если бы не она, мы бы тоже никогда так далеко не зашли. А так как-то само… Практически случайно!

— Так, ладно, — заявил Саша, внимательно изучив стену. — Вот тут и вот тут ещё можно будет вкопаться в следующий раз, жила явно уходит вглубь, но там скорее всего будут уже не кристаллы, а обычная самородная платина. Но это потом. Скорпионов разделывать будем?

— Спрашиваешь! Конечно!

— Вообще-то время уже к вечеру… — намекнул он на определенные обстоятельства. Оценил мои насупленные брови и надутые губы и фыркнул. — А ты сейчас смешная. Ладно, давай так. Распотрошим тех, кто наверху. Там даже кто-то почти целый был, из первых. А я завтра с утра сюда вернусь и вынесу максимум, что получится. За ночь с ними ничего не случится. — И задумчиво добавил: — Если свои не сожрут.

— Хорошо, — воодушевилась в тот же миг. — Идем!

Увы, даже так мы провозились до позднего вечера, и я точно опоздала на семейный ужин, зато все до единого контейнеры и пакеты были под завязку забиты сердцами скорпионов, а на телегу помимо почти эталонного крупного скорпиона, которого Саша всего лишь обезглавил (но дома я приклею ему голову обратно), мы навалили ядовитых жал, причем постарались навалить их преимущественно под скорпиона. Чтобы вояки не слишком сильно удивлялись их количеству.

При этом к воротам мы подошли только ближе к девяти вечера, когда в аномалии уже стемнело, по дороге избавив этот мир ещё от пяти тварей, вылезших на охоту из своих щелей, и ценные части их тушек тоже пополнили нашу телегу.

А потом нам не хотели открывать…

— Да вы там охренели⁈ — возмутилась, когда с той стороны потребовали не просто назвать себя, а со всеми данными из лицензии. — Я графиня Евтушенко! Да я сейчас просто через ворота перелезу и лично в глотку запихаю вам все дурацкие распоряжения руководства по комендантскому часу! Меня муж домой на ужин ждет!

А стоящий рядом Саша тоже заорал:

— Сержант Юдин! Ты там? Что за нахрен комендантский час⁈ Мне Гефесту позвонить? Так легко! Связь тут уже ловит!

— Ну что за люди пошли, а? — с нескрываемой досадой проворчал тот самый сержант Юдин, которого мы знали чуть лучше, чем остальных. Он открыл нам ворота лично. — Бельковы⁈ Вы с дуба рухнули по ночи в аномалии класса С шарахаться⁈ А ну быстро выходите! А это что за… м-м-мать!

— Это скорпион, — поправила шарахнувшегося назад сержанта, который, судя по всему, лично ни разу на территорию аномалии не заходил. Особенно в шахты. — Дохлый, если что. Так что там по комендантскому часу? Что за нелепое нововведение?

— Да вот… Буквально с пятницы… — всё ещё обескураженно бормотал вояка, пока Саша катил мимо него телегу с нашим добром. — Бумага пришла…

— Можно ознакомиться? И почему вы её нам до того, как мы вошли в аномалию, не показали?

— Так я это… Не моя смена была…

Как бы то ни было, из аномалии мы вышли и даже вместе с телегой, и пока бойцы, вполголоса переговариваясь, изумлялись размерам твари, ознакомились с бумагой. И впрямь, распоряжение графа Головина, на чьих землях находилась аномалия. Установить комендантский час с первого сентября. В аномалию запускать только после восьми утра и никого не выпускать после восьми вечера. Ни причин, ни объяснений.

— Хрень какая-то, — пробормотал Саша, хмурясь. — А если группа на минуту-другую задержится? Их же за ночь сожрут.

— Сожрут, — вздохнул сержант. — Только мы-то что сделаем? У нас граф Головин начальник. Как сказал, так и должны выполнять. И это…

Он вскинул голову и посмотрел на своих коллег. На всех по очереди.

— Мужики, про время выпуска вот этих двоих, молчок. Сами знаете, наши головы первые полетят.

— Да понятно, чего уж.

— Ясен пень.

— Не дураки!

Раздалось со всех сторон, ну а мы с Сашей, переглянувшись, кивнули друг другу. Надо будет в следующий раз этой смене какой-нибудь презент привезти. Шашлык там… Коньяк! Всё-таки мужики и впрямь нарушили прямой приказ графа. Но как иначе-то⁈ Если бы нас убили прямо под воротами, кто бы в этом был виноват?

Но разобраться, конечно, надо…

— Сержант, а может предпосылки какие были? — обратилась я к Юдину. — Ну там… Инциденты с группами. Несчастные случаи поздно вечером… М?

— Был, ага, — нехотя кивнул боец, морщась. — На той неделе повадились ходить одни… кхм, альтернативно одаренные. Трое. Молодые, борзые. Из аристо. — Сержанта отчетливо перекосило. — Заходили под вечер и выходили к полуночи, как специально. То ли прикол у них такой был, то ли ещё что. Специально ночи дожидались, чтобы к воротам с боем пробиваться, а нам их потом шквальным огнем прикрывать, чтобы выпустить. Одного чуть сам с автомата не угробил. А так хотелось! Из наших двое раненых. Одна такая тварюга, — он мотнул головой на нашего скорпиона, — только поменьше, столько хаоса навела, пока прикончили. В общем, графу докладная сразу ушла, а он, видимо, решил подойти к проблеме радикально.

Ага…

— А как, говоришь, этих аристо зовут? — полюбопытствовал Саша, пока я просто кривилась, поражаясь чужой безалаберности.

— Черкасские, — сплюнул себе под ноги Юдин. — Княжичи. Наследник Виктор, его брат Василий и кузен ихний Виссарион. Молодые дурни.

— Ясно. Спасибо, Николай. — Саша крепко пожал сержанту руку. — Извини, что задержались. Не хотели вас подставлять. Сами не знали, а той смене сделай внушение. Мы-то ладно, за себя постоять можем, а если кто похлипче задержится?

— Уж сделаю, не сомневайтесь, — зловеще ухмыльнулся вояка и вдруг прищурился, бросив на меня пытливый взгляд. — А я верно расслышал или уже старость подкралась? Кто там из вас Евтушенко?

— Я замуж вышла, — похвасталась, улыбаясь во все тридцать два. — За графа Евтушенко.

— О-о… — Сержант аж растерялся, а потом неловко поклонился. — Мои поздравления, ваше сиятельство.

— Ой, бросьте. Я тут как охотник, — рассмеялась, но тут же добавила: — Если только ситуация не критичная. Спасибо вам ещё раз. Хорошей службы!

— Ага. И вам, — немного невпопад ответил Юдин, ну а потом мы отправились к своей Газели — грузить честно добытое добро, и при этом не палиться, что добра этого — с избытком!

В итоге в Карабаново мы были в десять, но я ещё по дороге отзвонилась мужу, что у нас всё в порядке, небольшой (но приятный!) форс мажор, так что волноваться не о чем, ну а Саша в это время созванивался с Фельдштейном и договаривался на позднюю приемку товара.

Дома, высадив меня и скорпиона, который станет первым элементом нашей трофейной коллекции, Саша умчался в Москву, ну а я, попросив о помощи сразу шестерых бойцов рода, затащила добычу в дом и сразу в комнату, где скорпиончик будет выставляться. Раньше в этой комнате хранилось трофейное оружие предков графа, которые чуть ли не со времен основания рода все до одного служили в регулярных императорских войсках, но последние годы, как появилась аномалия, выдались для рода тяжелыми и коллекцию пришлось распродать.

А комната осталась.

Даже не комната, а полноценный зал десять на пятнадцать, так что мне было где развернуться. Да и муж разрешил. Это ли не прекрасно?

— Ого! Вот это экземпляр! — С третьего этажа к нам спустился граф, тяжело опираясь на трость, но выглядел при этом достаточно бодро. И капельку возмущенно. — Ева, каким составом вы ходите в эту аномалию?

— Эм-м…

Сначала я дождалась, когда из комнаты один за другим выйдут далеко не глупые бойцы, после чего крадучись подошла к мужу, заглянула в его хмурые глаза снизу вверх и ла-а-асково произнесла:

— Дорогой, ну что ты? Я же не ребенок, могу за себя постоять. Уверяю тебя, мы с братом — отлично сработанная команда, кто-то ещё будет нам просто мешать. Ну всё, не дуйся. Мы же договаривались, что я и дальше буду охотиться на благо нашей семьи. Что на тебя нашло?

Тяжело вздохнув, Евтушенко посмотрел на меня долгим, не особо приятным взглядом, а потом рвано выдохнул:

— Я волновался. Сильно. Ева… — Он поджал губы, снова посмотрел на меня, но уже не хмуро, а… взволнованно. — Я не хочу снова стать вдовцом. Умоляю, береги себя.

Его слова, несмотря на оттенок горечи, были приятны. И я… Я просто крепко обняла его за талию и прижалась щекой к груди, где билось большое и доброе сердце.

— Обещаю.

Мы простояли так минут десять не меньше, но потом я мягко отстранилась, улыбнулась и заявила:

— Есть хочу, умираю! С ужина что-нибудь осталось?

— Конечно, я распорядился, чтобы на вас с братом оставили побольше самого вкусного, — с легкой улыбкой кивнул граф. — Кстати, где он сам?

— Повез запчасти в скупку, — отмахнулась, лукаво щурясь. — Ты ведь не думал, что мы вытащили из аномалии только одну тушку?

Шумно вздохнув… Николай странно хмыкнул и качнул головой.

— Беги переоденься. Я пока распоряжусь, чтобы слуги разогрели и накрыли для тебя ужин. Не против, если посижу с тобой? Заодно расскажешь, как сходили.

Ну-у-у… всё я, допустим, рассказывать не буду, но…

— Хорошо! Я мигом!

Убежав наверх и сначала приняв душ, я переоделась в удобные брючки и футболку с надписью «Скромная до безобразия, после безобразия опять скромная», потому что планировала после ужина заняться чисткой твари (чтобы внутренности не протухли, их надо было вынуть), спустилась вниз и с отменным аппетитом поужинала запеченой уткой с брусничным соусом и каким-то затейливым салатом с грушей. Но вкусно было — пальчики оближешь!

Пока ела, граф просто сидел напротив, задумчиво потягивая травяной чай из запасов бабы Вари (я узнала его по запаху), ну а когда я перешла к кофе и пирогу с персиками, то охотно поведала о наших сегодняшних приключениях. Естественно, немного урезанную версию. Мол, углубились в одно из ответвлений шахты, забыли о времени, а когда вышли к воротам, нас ещё и выпускать не хотели.

— Представляешь? Самые настоящие беспредельщики! — возмущалась, рассказывая о княжичах. — Кстати, надо будет своих бойцов на пропускном пункте предупредить, чтобы этих троих в принципе внутрь не пускали. Можно же издать какой-нибудь внутренний указ? Это наши земли и только нам решать, кто может по ним свободно передвигаться. Особенно в зонах повышенной опасности.

— Да, ты права, — нахмурился Евтушенко. — Завтра с самого утра распоряжусь и оформлю приказ на гербовой бумаге. Заодно созвонюсь кое с кем, пусть соберут информацию по этой троице. Нам таких проблем не надо, и без них забот достаточно. Терять бойцов только потому, что дурной молодежи адреналина не хватает, я не собираюсь. К тому же Черкасские, если я всё правильно помню, хозяева земель близ Ставрополя. Далековато их от родного дома занесло…

— Видимо, в остальных местах они уже в черном списке, — хмыкнула с нескрываемой неприязнью. — Так, ладно! Спасибо за ужин, он был великолепен. Ты сейчас спать?

На меня посмотрели с подозрительным прищуром, а я изобразила «кошачьи царапки», подняв руки на уровень своего лица.

— Массаж!

— О… да. Да. Идем.

Мне показалось, Николай искренне обрадовался моему предложению, а потом и вовсе растекся по своей кровати, в процессе лишь изредка постанывая, причем с нескрываемым наслаждением. Ох, уж эти мужчины!

Снова хорошенько промяв ему шею и поясницу, не забыла уточнить, пьет ли он лекарства Варвары Тимофеевны (мне поклялись, что да), ну а потом я поцеловала разомлевшего мужа в щеку и отправилась вниз.

Потрошить скорпиона!

На это ушло часа четыре, не меньше, причем последние два мне помогал вернувшийся из Москвы Саша, который помимо денег (почти три миллиона, блеск!) привез одну любопытную алхимическую жидкость как раз для обработки хитиновых тварей. Пользоваться ею следовало с большой осторожностью, потому что она очень качественно растворяла всю более или менее хлипкую органику, никак не влияя на хитин, и наш скорпион после обработки буквально сиял. Оставалось лишь зафиксировать хвост с клешнями в боевом положении, да прицепить обратно голову — и будет, как новенький!

Но это я сделаю уже завтра.

— Какие планы на день? — легкомысленно поинтересовался братишка, убирая в ведро последние кишки и капая туда «растворителем», а потом отставляя всё это бурлящее мессиво поближе к распахнутому настежь окну, потому что в процессе скоростного разложения воняло это просто зверски.

— После обеда у меня встреча с застройщиком, буду пытать, из какого самородного золота он собрался строить новые стойла и цех, — усмехнулась я. — С утра думаю поработать с бумагами, надо искать ремонтную бригаду для школы, учебный год уже начался, а крыша ещё не чиненая, да и в классах, если верить отчетам директора, не всё прилично. Скатаюсь, наверное, даже сама с проверкой. Хочу понять фронт работ, чтобы было о чем разговаривать с бригадиром. Ну а вечером порисую. Хочу запечатлеть на холсте ту жилу, пока в памяти свежи воспоминания. Это было слишком красиво. А что?

— Ничего. Хочу понимать, как организовать твою охрану. Я, если помнишь, вообще-то начальник безопасности твоей семьи.

— Да уж с вами забудешь, — рассмеялась, а на приподнятую бровь брата призналась: — Мне тут муж заявил, что не хочет стать вдовцом. Мол, слишком я рискую в аномалиях. У самого-то какие планы?

— Буду вывозить всё, что мы с тобой сегодня накрошили, — кивнул Саша. — Если за ночь всё не сожрут. Ну и неплохо было бы всё-таки добраться до тех охотников, которые кинули Евтушенко, и разобраться, что этому поспособствовало. Если время останется, поищу информацию по Черкасским. Не нравится мне эта троица. Как бы к нам не полезли.

— Я Коле уже рассказала про них, — сообщила брату. — Он тоже думает, что надо подстраховаться и завтра с утра издаст указ на наш КПП, чтобы их внутрь не пускали. Это наши земли, имеем право. А будут возмущаться, путь пишут жалобу на имя императора. Я уже глянула свежее законодательство, в исключительных случаях хозяин земель имеет полное право не пускать посторонних, но только если издан специальный указ. Думаю, граф Головин воспользовался именно этой лазейкой.

— Наверняка. Ладно, давай уже спать, время позднее. Не забудь выпить капли.

— Не забуду. Спокойной ночи.

Сморщив нос, я продолжала перебирать в памяти возможные варианты для быстрого обогащения. Что ж… Пожалуй, снова придется заниматься грабежами.

Только на этот раз кошмарить не гопников, а людишек покрупнее. Тех, на кого у Карепанова был компромат! Помнится, семейство Селивановых почило всем составом. Можно наведаться в их дом и поискать тайнички с добром. Вдруг какие остались? Кто там сейчас вообще живет? Чем дело кончилось? А ещё можно сходить в гости к барону Голубеву. Посадили уже его сынка или нет? До борделя прогуляться… Взорвать всё к чертям собачьим!

А ещё можно вывезти все ценности из тайной квартиры Карепанова-старшего и продать её! В центре Москвы, в старинном здании… Это будет оч-чень выгодная сделка! Надо только найти людей, которые помогут её оформить. Куплена-то она на несуществующего человека.

Четыре оставшиеся квартиры тоже заманчивы… Но нет, их трогать не будем. И вообще, надо подкинуть Матвейке документики на имущество и прочие арендованные площади. Пусть сам разбирается с наследством, мы и так на их семействе неплохо поживились. Даже капельку неприлично.

В общем… Мы ещё не банкроты, это радует. Но руку с пульса убирать рано. Надо действовать!

К ужину вернулся суровый донельзя Николай и рассказал, что Ибрагим — не просто барыга, а ещё и преступник — в его пивнушке бойцы нашли кучу канистр с паленым алкоголем и легкие (но все равно незаконные к распространению) наркотики, так что торгаш тоже арестован и ждет своей участи в кладовке гарнизона, имущество будет изъято полностью в бюджет города и графства, а на месте пивнушки надо ставить нормальное кафе. С нормальным управляющим и меню. Кстати, раньше там было именно кафе, но в последние десятилетия оно не пользовалось у горожан популярностью и потихоньку превратилось в захудалую пивнушку и рассадник наркотической заразы.

Кстати, о кафе!

Заверив мужа, что есть у меня на примете семейство, которое может взять на себя эту задачу, я сразу же после ужина позвонила маме Нонне, описала проблему и она пообещала прибыть завтра на место со старшим племянником и его супругой, которые давно подумывали об открытии новой точки общепита, и глянуть перспективна ли моя идея или даже браться не стоит.

Саша тоже приехал не без приятных новостей: четыре раза он заходил в аномалию с тачкой, вывозя в среднем по сорок жал (сердца удавалось собирать далеко не все), так что, конечно, задолбался, но девять с половиной миллионов для нас добыл. Умничка!

Успел он узнать и о судьбе охотников, которые бросили на произвол судьбы моего мужа. Оказывается, дело там очень и очень мутное. Из семерых двоих уже нет в живых, просто не вернулись из аномалии класса А. Один спился и родственники поместили его в дурку, когда ему в каждом прохожем начали чудиться монстры. Двое уехали чуть ли не на Сахалин. Ещё один сидит в тюрьме за убийство в состоянии аффекта и лишь один живет в Александрово и вроде как продолжает работать по специальности, но ходит только в Мошнинскую аномалию, где обитают относительно безобидные крысени и ящнуры. Без команды. Один.

— Ого, — озадачилась. — Вот это их помотало. Почему мне кажется, что не просто так?

— Мне тоже кажется, что дело нечисто, — кивнул Саша. — Хочу завтра проехать к нему, поговорить. Даже если ничего не получится, надо прояснить ситуацию. Не нравится она мне.

— Как его зовут? — напряженно уточнил Николай, всё это время просидевший в угрюмой задумчивости.

— Щеглов Федот.

— Щеглов… — граф тускло улыбнулся. — Хороший парень. Веселый, порядочный. Молодой совсем, и двадцати пяти нет. Не понимаю… Просто не понимаю! Убийства, алкоголь… Не могли они, Ева! Это же охотники! Да у них психика крепче титана!

— Судя по всему, что-то на неё повлияло, — качнула головой, пока не торопясь делать определенные выводы. — Не волнуйся. Завтра мы с ним встретимся и всё выясним. А сейчас прошу простить, но меня манит вдохновение!

И тут же наставила на мужа палец.

— В десять приду делать массаж. В четверг поедем к врачу, я запишу тебя сама. Всё, не скучайте.

Оставив мужчин обсуждать свои мужские дела, я заранее поставила внутри себя таймер на без пяти десять, после чего вошла в свою мастерскую, чувствуя, как начинаю улыбаться уже заранее, а потом…

Вспышка, буря, безумие!

И пронзительный звонок таймера!

Пришлось даже мотнуть головой и проморгаться, чтобы действительно понять, что прошло больше двух часов. Вот это я понимаю: реальность с полным погружением! А сделала-то…

Пф, да ничего толком не сделала!

Цыкнув с нескрываемой досадой, тем не менее отложила кисточку, отошла на пару шагов и изучила крупный холст, на котором решила писать маслом. Замахнулась я, конечно… Смело!

При этом до конца работы очень и очень далеко, тут и одного дня не хватит, чтобы передать все те полутона и энергетическое сияние кристаллов, какими их видит моя маленькая внутренняя художница. Да, от реальности далековато, многие краски видно лишь в магическом спектре, но тем проще будет объяснить это персональным видением прекрасного.

И никто никогда не догадается, что я взяла фантазию не из головы!

Разве что только Саша будет знать правду. Ну и я.

Ладно, продолжу в четверг. А ведь у нас ещё прием на носу…

— Ждешь меня? — спросила, с улыбкой заходя в спальню к мужу, который снова лежал в кровати в очках, но на этот раз с книгой. — Что читаешь?

Мне предъявили обложку, а потом и прочли вслух:

— «Рычаг богатства. Технологическая креативность и экономический прогресс» за авторством Ивана Макарова.

— Это о чем? — удивилась.

— Как ни странно, о технологическом прогрессе, как об основном источнике экономического роста, — приглушенно рассмеялся Николай и слегка развел руками. — Понимаю через слово, всё-таки это не мой профиль, но написано интересно. Я просто подумал, что пора мне уже начинать действительно тебе помогать, а не только… — он поморщился, — числиться мужем.

— О, опять ты себя накручиваешь, — поцокала и, отобрала книгу, впрочем, не забыв положить между страницами закладку. — Прекращай. Каждый занимается тем, чем умеет и что у него лучше всего получается. Между прочим, ты сегодня тоже отлично поработал. И с Суриковым по-мужски разобрался, и с Ибрагимом. Что, кстати, в итоге с директором и его любовницей? Есть хотя бы промежуточные итоги?

— Там не просто промежуточные, там… — граф скривился, — квартира в Александрово, записанная на сына; машина, записанная на любовницу; машина, записанная на жену; про украшения и шубы просто молчу. Кстати, в квартире любовницы нашли любопытный антиквариат… Девицу пока задержали до выяснения, кто она вообще такая и что ещё у неё есть, в том числе на счетах, жена успела сбежать на машине к сыну в Александрово, но я уже пригласил группу следователей из Владимира, будут разбираться. Своими силами мы этот клубок долго будем распутывать.

— Из Владимира? — засомневалась в разумности подобного решения. — Уверен, что они не сольют информацию Касаткину и не будут действовать в его интересах?

— А какие у меня варианты, Ева? — Николай смотрел на меня так внимательно, словно действительно ждал, что я враз решу и эту проблему, достаточно щелкнуть пальцами.

Впрочем… Почему бы и нет?

— Завтра мы не пойдем на охоту, и после «Олимпа» сами займемся этими вредителями, — произнесла твердо. — Саша — начальник службы безопасности рода, у него очень широкие полномочия. А Суриков обворовывал прежде всего род. Нецелевое использование господских средств в особо крупных масштабах свыше пяти миллионов, статья двести восемьдесят пятая уголовного кодекса. Допрос проведем в присутствии понятых, твоих бойцов. Женушку… — ухмыльнулась жестко, — привезем, не проблема. А как подпишут признательные показания и вернут всё украденое, сдадим следователям. Пусть тоже поработают. Заодно посмотрим, как справятся. А сейчас раздевайся, дорогой. Время получать удовольствие!

Глянули на меня… Неоднозначно.

Хмыкнули даже. С легким недоверием.

Но потом всё равно доверились моим нежным ручкам, постонали от удовольствия и заверили, что я лучшая в мире жена.

Ну так!

— Спокойной ночи, дорогой. Отдыхай.

Ну а у меня вечер только начинался!

Первым делом я отправила Саше сообщение-вопрос о том, где он сейчас находится, на что братишка сообщил, что отдыхает от трудов праведных у себя в комнате, попутно изучая умную книгу Варвары Тимофеевны.

Ага!

Спустившись к братцу на второй этаж, порадовала его прямо с порога:

— Поехали кататься!

— Интригующе, — ухмыльнулся Саша. — Куда на этот раз и почему на ночь глядя?

Пришлось рассказывать ему всё. Вот просто вообще всё. И про генеральный план развития города, а вместе с ним и рода, и про наши на самом деле не самые бурные финансовые реки, и про антиквариат-квартиры, и про необходимость создания собственной строительной фирмы… Закончила я всё это директором и хозяином пивнушки, которые внаглую обворовывали Евтушенко, но своих следователей у него нет, а значит надо успевать самим, пока не приехали ставленники князя и всё нам не испортили.

— Понял, — кивнул Саша. — А скататься-то куда надо?

— В Александрово, — улыбнулась, когда поняла, что не сказала главное. — Туда сбежала жена директора школы на машине, которую он ей купил, в квартиру сына, которую он ему купил. В общем, в идеале нам ещё надо своего ушлого юриста завести, который бы всё это имущество конвертировал обратно в деньги. Где бы его только найти…

— Пф, — многозначительно ухмыльнулся братишка. — Один звонок Фельдштейну — и он даст нам контакты самого ушлого юриста Москвы. Но и брать он будет дорого.

— А знаешь, это идея, — кивнула, хорошенько обдумав его предложение. — Только надо будет его на оклад посадить, а не на процент от сделки. Ну так что с поездкой? Ты со мной?

— Конечно, Ева. Я с тобой.

И мы, переодевшись во всё темное и неприметное, а ещё заранее узнав у Константина всё, что стало известно по родственникам Сурикова, отправились в соседний город, который располагался буквально в пяти километрах от нашего.

При этом узнали мы и то, что воровал директор на свой страх и риск, никто его к этому не принуждал. Ну, разве что жена и юная, жадная до денег любовница. На посту он был последние пятнадцать лет и раньше особо не наглел, в пределах разумного, но в последние два года как с цепи сорвался и тащил всё, что не приколочено.

Более того, серьезно задерживал зарплату работникам школы, выплачивая её то раз в два, то раз в три месяца и кормя сотрудников обещаниями и печальным состоянием графа, а сам скупал антиквариат, драгоценности и прочее, что можно было купить быстро и за деньги.

— И носит же земля таких тварей, — пробормотала уже сидя в машине, которую Саша вел с невозмутимым лицом. — Нет, я понимаю, воровать у тех, кто и так в чужих деньгах купается… Но у работяг⁈ Моя б воля — я бы таких без суда и следствия давила!

— Ты чего разошлась?

— Да бесит просто! — Я насупилась. — Тут стараешься, жилы рвешь ради людей, а они такими скотами оказываются. И ладно бы просто директор… Ну там, магазина! Но нет, это директор школы! Храма знаний! Гнида!

— Ну всё-всё, успокойся. — Саша положил ладонь на мою коленку и легонько сжал. — Разберемся, накажем. Вернем деньги людям. Ты, кстати, к субботе хоть чуть-чуть готовишься? Помнишь ещё, что у вас прием на полсотни гостей?

— Забудешь тут… — буркнула морщась и вздохнула. — Завтра утром напомни мне обсудить с Колей необходимость найма службы кейтеринга. Евдокия одна точно не справится, даже с помощницами. Сегодня хотела, да из головы вылетело.

— Напомню, — кивнул Саша. — О, а вот и нужный нам дом…

Суриков Илья Семенович, безработный неженатый оболтус двадцати семи лет, проживал в многоквартирном кирпичном доме по улице Стадионной. Трехкомнатную квартиру отец купил ему около года назад. У нужного подъезда стояла новенькая машинка свежего года — на ней приехала жена Сурикова, успев сбежать из Карабаново до того, как в квартиру вежливо постучались гвардейцы рода.

Что ж, нам не сложно, мы и сюда сейчас постучим.

Шел двенадцатый час ночи, когда мы, без особых усилий и в считанные секунды взломав электронный замок на подъезде, поднялись на четвертый этаж и там, превратив обманчиво крепкие замки в металлические лужицы, вошли в квартиру Сурикова.

Да, в глобальном смысле слова это было незаконно. Но мы никому не скажем. И Суриковы не скажут…

Вороватая семейка не спала: сынок директора надирался пивом перед компьютером, спрятавшись от внешнего мира за наушниками и расстреливая врагов из танка, а мадам Сурикова надиралась коньяком, вперив пустой взгляд в телевизор и идущий по нему бесконечный сериал о доярке из Задрюпинска, которая приехала в Москву поступать в магическую академию и там за её благосклонность боролись три графа и два княжича.

Тот ещё бред!

Первым делом Саша метнулся к женщине, пережав ей сонную артерию, затем то же самое приключилось с Ильей, после чего мы хорошенько обыскали квартиру, из ценностей найдя в ней лишь документы и пять пачек пельменей в морозилке, да в чемодане директорской жены я нашла соболью шубу и три роскошных колье.

Ещё одно висело на шее Зинаиды Павловны, и я не поленилась его снять, как и все остальные украшения — два браслета и пять колец. Оставила ей лишь обручальное, оно точно куплено более пятнадцати лет назад.

После этого, прихватив обоих кандидатов в заключенные, их коммуникаторы, документы на квартиру-машину, ключи и не забыв чемодан, а так же запаяв квартиру на магическую сварку в районе замка, мы погрузили свою добычу по машинам и поехали обратно в Карабаново.

Сдали живой груз ну очень озадаченным гвардейцам и, пересев на Газель, отправились по адресу, где жила Анжела Борисовна — уже не очень юная, но очень ушлая любовница Сурикова.

Двухкомнатная квартирка в самом центре городка была выкуплена три года назад, но скорее всего Суриковым — Анжела Борисовна нигде не работала и по признаниям самого Сурикова была дамой его сердца как раз чуть больше трех лет. Ключи у нас были, как и адрес, так что взламывать ничего не пришлось, а вот поразиться было чему.

Квартира и впрямь была обставлена с шиком. Но совершенно безвкусно. Много алого разных оттенков и золота, картины в тяжелых рамах и навороченная техника, буфет позапрошлого века и футуристический диван… Как говорится: были б деньги.

Тут мы, первым делом найдя документы, вынесли всё, что представляло хоть какую-то ценность.

Старинную мебель, картины, драгоценности.

Последнее место, куда мы заглянули, было домом Сурикова. Как и большинство карабановцев, он жил в частном секторе, но это был добротный кирпичный дом в два этажа с современными коммуникациями, и внутри было чем поживиться: в основном антиквариат, причем преимущественно мебель и предметы интерьера: чайные столики, вазы, напольные часы, книги.

В сейфе я нашла коллекцию старинных монет разных стран и эпох, и это тоже отправилось на вынос.

— Фух. Всё. Теперь можно и домой, — заявила я, когда мы с Сашей вынесли роскошное старинное зеркало в серебряной раме, предусмотрительно подъехав к чужому дому на Газели. — Как, кстати, книга? Всё забываю спросить.

— Невероятно увлекательное чтиво, — кивнул Саша, заводя мотор. — Думаю, завтра дочитаю, дам. Кстати, не забывай медитировать, лучше перед сном после капель.

И покосился на меня.

— Что?

— Мне тут аккуратно намекнули, что ты, оказывается, менталист… Почему я не в курсе?

— О, это… — я с досадой поморщилась, — не факт. В школе психанула и, кажется, сорвалась. Коля что-то почувствовал, а директор обоссался.

— Да ладно? А поподробнее?

Ну, я и рассказала. Хотя было бы что!

— Да, это был скорее эмоциональный магический срыв, чем полноценный ментальный, — пробормотал Саша. — Но ты всё равно будь аккуратнее. Хорошо? Нам сейчас не стоит привлекать к себе чересчур много внимания хотя бы в плане магии.

— Извини. — Я неловко улыбнулась. — Меня иногда заносит. Особенно, когда вижу явную несправедливость. Видимо, какие-то личные триггеры. Я постараюсь быть сдержаннее. Допрашивать этих уродов сейчас будем или с утра?

— Давай с утра. Тебе стоит отдохнуть. И про капли не забывай.

В общем, пришлось вспоминать, что я всё-таки не бессмертный пони и отдыхать иногда надо, но утром… О, утром мир стал капельку лучше!

Понятия не имею, спал ли Саша и когда всё успел, но уже в семь утра к нам в гости приехал рекомендованный Фельдштейном юрист, довольно молодой и щуплый, но юридически подкованный юноша по имени Даниэль в забавных круглых очках, готовый сотрудничать с нами четко по закону, но исключительно в наших интересах «всего» за триста тысяч в месяц. За ним следом прибыли Кронос с Фобосом.

И Суриковы, а затем и Анжела, глядя на их «добрые» лица, начали каяться с такой страстью, что я слушала и улыбалась.

Молодцы. В следующей жизни им это обязательно зачтется.

Более того, Семен Матвеевич в присутствии понятых и юриста подтвердил, что приобрел две квартиры и три машины (себе, любовнице и жене) на деньги, украденные у графа, после чего раскаявшиеся Зинаида, Илья и Анжела написали на них нотариально заверенные дарственные на имя графа — прямо сейчас это был оптимальный вариант перехода собственности из рук в руки.

Дом я пока конфисковать не стала, но получилось наложить на него предварительный арест, так что без нашего ведома продать его не получится. После этого ровно к девяти в наш особняк прибыли долгожданные следователи из Владимира и забрали не только подозреваемых, но и копии их признательных показаний. Для суда. Ну или для следствия. Вдруг что ещё вскроется?

При этом бухгалтером в школе, как стало известно из речи старательно кающегося Сурикова, работала его жена. И воровали они сообща.

Кто бы сомневался?

— Ну всё, дорогой, нам пора на «Олимп», — заявила я шутливо ближе к десяти после того, как мы позавтракали и договорились, что кейтеринг нам жизненно необходим, и поцеловала мужа в щеку. — Не скучай, скоро вернусь.

Правда, совсем скоро не получилось. Сначала мы отвели занятия в учебном центре, причем майор Тюменцев почти без ехидства напомнил, что я задолжала ему солянку (точно!), потом мы проведали профессора, который без нашего присмотра и еды капельку одичал, с головой уйдя в ментально-магические эксперименты над мышами, так что пришлось пораскинуть мозгами и забирать его с собой в Карабаново (у нас ещё пять гостевых покоев пустуют!), и пока Саша договаривался насчет грузовика, чтобы вывезти всю лабораторию одним махом, прихватив и мою библиотеку из погреба, я сгоняла в Сергиев Посад, накупила нужных продуктов и сварила замечательную солянку, которую оценили все до единого приглашенные мужчины.

И Саша, и Назар Демидович, и Роман Игоревич, и заглянувший на запахи вместе с ним Артемка.

Обед определенно удался!

При этом пока варился суп, я успела созвониться с менеджером Василисой из агентства по обслуживанию банкетов и предварительно согласовать меню и бюджет. Мы договорились, что Василиса подъедет сегодня в наш особняк к пяти, чтобы на месте глянуть площади и комнаты, может даже что-то посоветует, ну а пока, погрузив профессора и наши вещи в подъехавший грузовик, мы отправили его в Карабаново, предварительно созвонившись с дворецким, а сами снова поехали в Александрово.

Разбираться, что же приключилось с командой графских охотников в целом и славным парнем Федотом Щегловым в частности.

Федот жил в кирпичном двухэтажном многоквартирном доме на улице Лермонтова. Не самый престижный район, посредственная инфраструктура, но всё же город и коммуникации проведены.

Федот жил на первом этаже в двухкомнатной квартире и открыл нам сразу, стоило только позвонить, но лицо его не выражало ни грамма приязни.

Как Евтушенко и говорил, это был крепкий молодой мужчина лет двадцати пяти, но лицо хмурое, а взгляд настороженный, отчасти даже злой. Причем заранее.

Это кто его так против всего мира настроил?

— Что надо?

— Здравствуйте, — улыбнулась я, действуя пока методом пряника, — меня зовут Ева. Ева Евтушенко. И я хотела бы поговорить о том, почему два года назад вы безо всяких объяснений предали моего супруга, графа Евтушенко.

На меня посмотрели… Ещё более хмуро.

Затем на Сашу. Оценивающе так…

Уж не знаю, что в итоге решил Федот, но молча посторонился, пропуская нас в квартиру, а когда мы уже были в прихожей, буркнул:

— Проходите в гостиную. Можете не разуваться, я давно полы не мыл.

Несмотря на немытые полы, в целом было чисто и довольно опрятно, хотя и небогато. На полу свежий линолеум, в комнате диван и кресло, телевизор и шкаф для книг. Книги заинтересовали меня сильнее прочего и я, подойдя ближе, с удивлением увидела там книги и по магии. Преимущественно менталистике…

Да ладно?

Взяв в руку внушительный томик по основам этой непростой магии, я развернулась лицом к мужчине, который прошел за нами следом, и выразительно взмахнула книгой.

— Ты менталист?

— Да куда мне… — скривился Федот, но потом кивнул. — Так, крохи. Но они и спасли. Спрашивайте.

И покосился на Сашу.

— Ты не представился.

— Александр Бельков, начальник службы безопасности графа Евтушенко, — спокойно произнёс Саша и протянул Федоту руку. И пускай Щеглов был старше, выше и в целом выглядел крепче, но всё равно слегка растерялся и даже слегка поклонился, пожимая руку моему брату.

Потом снова посмотрел на меня, на Сашу…

И я слегка улыбнулась, кивая.

— Мы родственники. Двойняшки. А теперь к делу. Мы уже провели предварительное расследование и выяснили, что из всей группы, которая прежде работала с графом Евтушенко, лишь вы остались в регионе и продолжаете работать охотником. Остальные кто где, причем… Далеко не все живы и здоровы. Так что случилось?

— Менталист случился, — криво усмехнулся Федот, пытливо изучая прежде всего моё лицо. — Мы даже не поняли поначалу, кто такой, откуда и зачем. Лица до сих пор не помню, как и имени. Он просто появился, пообщался с каждым и исчез. А через неделю-две у каждого появилось навязчивое желание бросить всё к чертям и заниматься чем угодно, но только не работать с графом.

Тяжело вздохнув, Федот мотнул головой, словно прогоняя неприятные воспоминания, стиснул зубы, но продолжил говорить:

— Сначала Макс с Петром пропали. В аномалии класса А. Вообще бред! Потом Борька на друга напал. Просто так, без причины! Борька у нас тяжеловес… два удара — труп. Антип с Михой куда-то на восток рванули, живы или нет, не знаю, мы не общаемся. Как отрезало! Олежа спился, говорят… Я его сестре звонил…

Федот снова вздохнул и посмотрел на меня взглядом откровенно уставшего и больного человека.

— Меня тоже мысли посещали. Разные. От суицида до маньячества. Только бабка у меня есть. Была то есть… — По его лицу пробежала болезненная судорога. — Она-то и поняла, что на мне ментальная установка. Снять — сняла, да только сама слегла. А через месяц… Не стало её. — Он отвел взгляд в сторону, но потом снова посмотрел мне четко в глаза. Минуты три смотрел молча, а потом неловко улыбнулся, словно нашел, что хотел. — Перед смертью она успела сказать, что и у меня дар есть. Небольшой, но есть. Только не ментал это, а что-то другое. Но тоже духовное. А потом сказала, чтоб открыл дверь богине с глазами цвета осеннего неба и пошел за ней. Тогда не погибну. Вот… — он неловко поморщился, — жду.

А потом с затаённой надеждой спросил:

— Вы богиня?

Стало немного неловко, ведь это было очень иносказательно, однако я всё равно кивнула.

— Мы лицензированные охотники. Я и Саша. Команда «Олимпийцы». Наш командир — Гефест, отставной майор Тюменцев. Маг металла. Саша — Арес, я — Афина. Есть ещё Гермес, Ясон, Геракл. И ещё десяток бойцов, которые проходят обучение в нашем центре подготовки охотников. Мы назвали его «Олимп».

— Афина… — задумчиво повторил Федот, продолжая меня изучать, но ещё более пристально. — Богиня справедливой войны. Сильно. А почему Греция?

Я с неловким смешком развела руками. Мол, стихиям виднее.

— Подождите, я быстро, — вдруг заявил мужчина, после чего скрылся в спальне, потом метнулся на кухню, пошуршал в кладовке…

И вернулся к нам с вместительным походным рюкзаком и в полном обмундировании бывалого охотника. На поясе висел меч в ножнах и тактический топорик, а на лице застыла сосредоточенность и немного странная эмоция… Предвкушения? Надежды? Безграничного доверия?

— Я готов, моя богиня!

Я аж чуть воздухом не поперхнулась!

А Сашка хмыкнул.

— К чему? — уточнила аккуратно.

— К службе, — предельно серьезно заявил мне Федот. — Я готов служить вам, ваше сиятельство. Приказывайте.

Нда… К такому жизнь меня не готовила.

Внимательно изучив мужчину от и до, уделила максимум внимания лицу и глазам, попробовала даже прощупать его эмпатией… И это удалось мне на удивление легко.

Федот действительно был готов. Он жаждал служить и быть полезным. Корил себя за былую слабость и в то же время рвался доказать, что может быть полезен. Бедолага…

— Спасибо за доверие, Федот, — произнесла в итоге с толикой торжественности. — Но сначала мы с тобой проедем к одной очень мудрой бабушке…

И мы отправились в Зубцово к бабе Варе. При этом Федот ехал за нами на своём автомобиле, видавшем виды уазике, но неказистым он был лишь внешне — мотор его урчал довольным тигром, и колеса отмеряли километры с неумолимой решимостью.

В деревне нас никто не ждал, но баба Варя приняла клиента без возражений. Походила вокруг него, повздыхала… Потом постучала костяшками пальцев по лбу ошеломленного таким подходом Федота и хмыкнула:

— Нда, не совсем пусто. Ладно, помогу. Хотя и поздновато уже… Но какой-никакой толк будет. На тебе брошюрку, изучай. И вот этот чаек попей. По утрам в течение месяца. Потом придешь сам. Обсудим. С тебя пятьдесят тыщ.

Озадаченный, тем не менее Федот безропотно расплатился, забрав из рук знахарки тонкую старую книжицу и мешочек с травами, после чего вышел из дома на улицу, а вот я задержалась, чтобы спросить:

— Почему вы сказали, что поздно? Это не лечится?

— Глупость-то? — фыркнула Варвара Тимофеевна и хитро прищурилась. — Ну, ежели только граблями… Провидец он. Спящий. Пришел бы ко мне лет в шестнадцать, с легкостью бы пробудила. А так… Разве что интуиция неплохая.

— Провидец? — У меня аж глаза загорелись восторгом, потому что официально такой магии в имперском реестре не существовало. — А можно развить дар?

На меня посмотрели с хитрым смешком.

— Через месяц вернется — поговорим. Пусть сам решает. А вы, я погляжу, уже провели первый ритуал. И как оно?

— Полный восторг! Спасибо вам!

— Только учти! — Мне строго пригрозили. — Не чаще раза в неделю такое можно и строго по схеме. А теперь беги, берегинюшка, неси людям и краю пользу. Кстати!

Я была уже в дверях, но моментально застыла и обернулась.

— Проверь холмик на своих землях что у нынешней фермы. Гефеста с собой возьми. А ещё кроленем сваво профессора озадачь. Пусть ищет ген роста и размножения. А теперь дуй, клиент ко мне должон приехать, не мельтеши.

Ага. Холмик. И Гефест.

Недра что ли? Металлы?

А зачем нам ген роста и размножения? Хм-м…

Ферма. Размножение.

Да, черт возьми!

В итоге с участка знахарки я вылетела с сияющим лицом и капельку сумасшедшими глазами, пролетела мимо Сашки, залетела на участок Тюменцева мимо опешившего Полкана, ворвалась в дом к майору и выпалила:

— Роман Игоревич, а хотите я вам щи сварю?

Майор аж чаем поперхнулся.

— Ева… кха-кха… чтоб тебя… Александровна! Смерти моей хочешь⁈

— Нет, — улыбнулась мило и капельку виновато. — Простите, я сама на эмоциях. Так что? Рассольник, гороховый, лапшичный? Харчо могу! С клецками, с тефтельками…

Сидящий вместе с ним за столом Артем гулко сглотнул, зашедший следом за мной Саша заинтересованно хмыкнул, а Федот неловко поздоровался.

— Чего надо-то? — сдвинул брови майор, уже догадавшись, что моя безграничная щедрость возникла не на пустом месте.

— Съездить кое-куда, — улыбнулась мило. — На холмик глянуть.

— С могилкой? — ляпнул Артем.

Мы дружно посмотрели на него с осуждением.

— Не, ну чо я… Я так. Шучу.

— Без могилки, — улыбнулась, но уже скупо и снова посмотрела на Тюменцева. — Поможете? А с меня обед, какой хотите.

— Плов хочу, — задумчиво произнёс Тюменцев, глядя на меня с пытливой хитринкой. — С бараниной и сушеным барбарисом.

— Отлично! — Я хлопнула в ладони. — Жду в гости завтра на ужин! А сейчас поехали на холм, а? Ну очень надо!

— А поехали, — хохотнул Гефест и поднялся из-за стола, с интересом глядя на Федота. — Представишь?

— О, конечно. Знакомьтесь. Мой командир и самый главный на «Олимпе» — Гефест. В миру Тюменцев Роман Игоревич. — Я взмахнула рукой. — А это Федот Щеглов, лицензированный охотник и просто хороший парень.

— Очень приятно, — торопливо произнес Федот, глядя на майора с некоторым благоговением. — Слышал о вас. А можно на ваш «Олимп» посмотреть?

— Отчего ж нельзя? — добродушно усмехнулся майор. — Можно. Но сначала на холм, сам слышал. Что за холм то?

— Сами увидите, — произнесла загадочно и мы, погрузившись по машинам (Артемка напросился с нами), дружно отправились на холм.

Точнее в Карабаново в сторону фермы.

В нашей машине мы с Сашей ехали вдвоём, так что я не стала скрывать ничего, что услышала от бабы Вари, в конце подытожив:

— Будем делать из графства передовое фермерство. На этой неделе проанализирую все исходные данные, рынок и риски, вдохновлю профессора на тщательный анализ генома кроленей и будем строить не только коровью ферму, но и другие. Как минимум свинокомплекс и птицефабрику. Едят люди постоянно, а в округе, насколько я знаю, особо крупных фермерств нет. Будем заполнять эту нишу. И окупаемость у неё хорошая, уже через пару лет выйдем на стабильную прибыль. А вот по холму пока непонятно… Нет, я догадываюсь, что там залежи металлов. Но каких?

— Ставлю на серебро, — заявил братишка. — Сама подумай, со стороны аномалии рудник совсем рядом, буквально в километре. Вполне может быть и такое, что жила тянется и на эту сторону.

— Хм, а ведь верно… — Я радостно потерла руки, потом подумала и заявила: — Надо бы разведать старые шахты, как время появится. Грех совсем забрасывать! Может сезонную добычу хотя бы освоить? Я имею в виду от зачистки к зачистке. Нанять буквально пару бригад на ручной труд с охраной. Сделать пару заходов, подсчитать выгоду… Если хоть немного будем в плюсе, то всё вперед. И то же самое с кристаллами. Понятно, что миллионами там и не пахнет, но если у людей будет работа, то почему нет?

— Сделаем, — размеренно кивнул Саша и переключился на другой вопрос. — Мне всё не дает покоя тот менталист… Чей он? Ни одной ведь зацепки! А если снова вредить начнет?

— Надо вычислить, выследить и убить тварь, — произнесла я жестко, щурясь с весомой долей напряжения.

— Надо, — согласился братишка. — Но как узнать, в какую сторону копать? Снабжать бойцов амулетами круглосуточно — разоримся. — И сразу же поморщился. — Да и нельзя их круглосуточно носить…

— Не надо амулеты, — качнула головой. — Думаю, это кто-то из явных врагов. Либо Румянцев, либо Касаткин. В смысле, их человек. Может ещё Дымов, который живет в Александрово. Мы с ним настолько близкие соседи, что он мог наивно посчитать наши земли своими. Тем более многие наши горожане работают именно в его городе и на его предприятиях. В общем, список не особо большой. И, думаю, на приеме многое прояснится. Кто друг, кто враг, а кто затаился и ждет развязки.

Саша размеренно кивнул, соглашаясь с моими доводами, но я заметила, как он стал особенно задумчив. И не мешала.

Но вот мы подъехали к ферме и я сразу увидела холм, про который намекала баба Варя.

Чуть в стороне от фермы, не особо крутой и поросший редкой травой, но довольно широкий, он возвышался над остальной местностью метров на десять, не больше, и располагался на площади метров так триста на триста. Плюс-минус.

Выйдя из машины, я сразу устремила взгляд на него, а когда остальные мужчины ко мне присоединились, махнула рукой, указывая, куда нам всем нужно идти. И пошла первая.

На полпути к нам присоединился взволнованный Огурцов, заранее извиняясь, что ещё не успел сделать проект, но я успокоила его, напомнив, что жду с проектом лишь завтра. А сейчас пусть идет, работает, тут он мне не нужен. Родион Олегович был не дурак и мешаться под ногами не стал, уйдя обратно на ферму, ну а я, дойдя до условной середины холма, выразительно ткнула пальчиком четко вниз.

— Тут. Роман Игоревич, скажите. Тут есть металлы? И какие?

Не став удивляться и отнекиваться, Тюменцев жестом попросил всех присутствующих отойти метра на три, причем я тоже поспешила убраться поближе к брату, после чего маг расставил руки в стороны, ладонями вниз, закрыл единственный глаз, сосредоточился…

И стоял так минут пять.

Всё это время я чувствовала, как вокруг него бурлят электромагнитные потоки и иные энергетические завихрения, но практически не моргала и не дышала, впитывая в себя эту картину.

Она была прекрасна!

А потом Тюменцев шумно выдохнул, медленно опустил руки и посмотрел на меня. Хитро-хитро…

— А пирог с рыбой постряпаешь?

И тут я расхохоталась. Вот жук!

— Конечно! Персонально для вас! С какой именно рыбой? На каком тесте? Выбирайте, господин бог.

— Ну, скажешь тоже… — вдруг смутился майор и подошел к нам ближе, выразительно тыча пальцам в землю. — Жила. Серебряная. Практически на весь холм и уходит в сторону аномалии. Начинается уже метров через пять и идет вниз метров на сто, не меньше.

— И-и-и! — Взвизгнув, я беззастенчиво повисла у него на шее и смачно расцеловала в обе щеки. — Спасибо-спасибо!

— Ну… Полно, — ещё сильнее смутился мужчина, при этом приобнимая меня одной рукой, чтобы не уронить. — Сама откуда узнала?

— Секре-е-ет, — хихикнула, но отпустила майора и даже сделала шаг назад, после чего отдала полноценное воинское приветствие. — Род Евтушенко перед вами в долгу, господин Тюменцев. Жду завтра на ужин.

Потом обернулась на остальных и улыбнулась широко и беззаботно.

— Всех жду. К семи. Приходить веселыми и голодными. А сейчас прошу простить, меня зовут дела рода. Федот, договаривайся с Гефестом на посещение «Олимпа» и езжай за нами, мой муж будет искренне рад тебя видеть.

В общем, кто бы сомневался, домой я приехала довольная донельзя и, первым делом найдя мужа в его кабинете, обрадовала новостью.

— Мы нашли серебряную жилу! Здорово?

— Где вы её нашли? — аккуратно уточнил супруг.

— На холме! — рассмеялась, но потом всё же показала на карте конкретную точку. — Так что будем мы с тобой богаты, дорогой. Без вариантов! А ещё я пригласила майора завтра на ужин. Надеюсь, ты не против? Он замечательный командир и просто очень хороший человек.

— Буду искренне рад видеть его за нашим столом, — улыбнулся мне муж, а потом в кабинет после короткого стука вошел Федот, которого я попросила задержаться именно секунд на десять, и улыбка на лице моего супруга стала немного растерянной. — Федя, ты…

— Здравствуйте, ваше сиятельство. — Охотник неловко переступил с ноги на ногу, потом посмотрел на меня и я подбадривающе ему кивнула, отчего Щеглов распрямил плечи и с жаром произнес: — Николай Викторович, прошу выслушайте. Не по своей воле мы вас оставили…

Немного сбиваясь и ужасно волнуясь, как не волновался, рассказывая свою историю мне, Федот рассказал графу, что их команда не просто распалась, а попала в фокус внимания сильного менталиста, который повлиял на сознание каждого, и вы итоге вышло, как вышло.

— Мне бабуля помогла, — под конец вздохнул охотник, снова мрачнея. — Но сама… погибла. Велела ждать супругу вашу и следовать за ней. Вы если в обиде на меня, я пойму…

— Не говори ерунды! — Граф аж прикрикнул на Щеглова и поторопился встать, забыв про трость. Дошел до охотника, отчетливо хромая, с силой сжал ладонями за плечи, а потом и вовсе крепко обнял. — Прости, Федя. Прости за всё. Не уберег я вас… Прости. Только моя вина.

Вот и хорошо, вот и молодцы…

Не став мешать, я мышкой юркнула за дверь и отправилась на поиски профессора. Нашла его в дальних гостевых покоях второго этажа, где пустовало ещё несколько комнат общего пользования. Что-то вроде гостиной, чайной… Фиг разберешь, в общем. Мой добрый муж уже разрешил Белькову использовать их для своих исследований, взяв слово, что это безопасно для окружающих, ну и, кто бы сомневался, Назар Демидович сейчас настраивал все свои приборы, располагая так, чтобы они работали, как одно целое.

Саша тоже был тут. Более того, уже успел озадачить профессора пророческим заданием от бабы Вари — найти в кроленях нужный ген, чтобы мы смогли развивать фермерское хозяйство.

— А чего его искать? Давно уже всё найдено, — фыркнул старик и мы с Сашей изумленно переглянулись. — Или думаете, что гомункулы сами по себе так быстро растут? Нет, дорогие мои. Только вот в чем затык — дорого это.

— А нам надо недорого, — заявила с наглым видом. — Мы же не будем выращивать коров и свиней в купелях? Верно?

— Не будем, — согласился Бельков, задумчиво потирая подбородок. — Это верно… Ладно, везите своего кроленя. Гляну. Помнится, изучали мы генетику аномальных тварей по молодости… И вот из этого списка мне расходников надо. Мои кончились.

Подумав, мы с Сашей разделились. Он отправился в аномалию, пообещав добыть мне в том числе парочку крупных пауков для трофейной комнаты, а ещё какого-нибудь особенно рогатого и саблезубого кроленя, ну а я планировала поехать в Москву за расходниками для профессора. Пусть священнодействует, это тоже важно.

Сразу, увы, не получилось. Мне позвонила менеджер Василиса, сообщив, что подъехала, и пришлось уделить внимание девушке, обойдя с ней общие комнаты первого этажа и заглянув на кухню. К счастью, Василиса была не только молода и энергична, но и достаточно опытна, чтобы с ходу надавать мне толковых советов: в общую гостиную — рояль, штук шесть диванчиков, десяток стульев, несколько ярких картин, а ещё парочку крупных фикусов для придания обстановке живости. В дамскую гостиную — стеллажи с книгами: желательно стихи и развлекательную прозу. Можно буфет с красивым чайным сервизом. В мужскую гостиную — удобные кресла и стол для карточных игр. И будет нам счастье!

Помимо этого мы окончательно утвердили меню и количество официантов, я внесла задаток и Василиса клятвенно заверила меня, что всё будет выполнено по высшему разряду. Репутацию агентства она бережет.

Что ж… Осталось купить рояль, карточный стол и десяток уютных диванчиков! Остальное у нас в принципе есть, надо лишь собрать по другим комнатам и расставить.

И я поехала в Москву в том числе за роялем.

Понятно, что можно было бы обойтись и без него, но я и сама читала в сети, что в последнее время у аристократов стало модно декламировать поэтов Серебряного века, музицировать и даже в одежде отдавать предпочтение ретро-моде начала девятнадцатого века. Обманчивая простота и строгая элегантность, нежные ткани и пудровые цвета, скромные декольте и кружева ручной работы, шелковые перчатки до локтей, крошечные сумочки-ридикюли, крошечные собачки…

Так, стоп. Последнее точно не про нас!

Охо-хо, я ж ещё хотела мужа к врачу записать! Вот сейчас и найду толкового… Так сказать, прямо на месте!

А рояль я купила. Роскошный, черный, лакированный. Пришлось немного доплатить, чтобы нам привезли его сегодня и настройщик убедился, что транспортировка ему не повредила, после чего я села на мягкую скамеечку, выразительно размяла пальцы и сыграла простенькую увертюру.

Зря что ли установила себе дополнение «пианистка»?

Хм-м, неплохо… Но пальчики надо разминать чаще.

Ещё через полчаса прибыла доставка мебели и живых растений, так что вечер был плотно занят не только у меня: прислуга протирала пыль, расставляла книги, развешивала новые шторы, которые я тоже забрала в ателье… Все были при деле.

Так, а где мой братишка?

— Ты только гостей в таком виде не встречай, — хохотнул он, входя в центральный зал для приемов с рюкзаком, где явно что-то лежало.

— Чего это? — фыркнула, разворачиваясь к нему лицом и совершенно не смущаясь надписи на спине «Добро пожаловать отсюда».

Ну да, чтобы не испачкать платье, я переоделась в брючки и футболку. Всё удобнее мебель и вазоны двигать, чтобы всё стояло четко по фэншую. И ни миллиметром в сторону!

— Не оценят.

— Да и срать на них, — фыркнула, пользуясь тем, что в помещении кроме нас никого не было и никто не мог попенять мне за мои отсутствующие манеры. — Кого добыл?

— Идем, покажу.

Мы прошли в трофейный зал, который в отличие от прочих выглядел пустовато, и до самой ночи (с перерывом на массаж мужу) чистили и просто приводили в порядок трех крупных арахнов и одного поистине рогоносного кроленя.

У последнего решили оставить только саблезубую голову с рогами, всё-таки за пару часов толковое чучело из тушки не сделать, а вот паучки получились просто загляденье — убивал их Саша очень аккуратно, буквально одним разрядом молнии, так что внешних повреждений не было, лишь обугленные внутренности. Их мы аккуратно вынули через разрез в брюшке, который всё равно будет не видно. Осталось лишь заказать постаменты и таблички с наименованиями и местами обитания, а для кроленя — трофейную доску, которая называлась «медальон».

— Всё равно пустовато, — цыкнула, когда отошла к двери и изучила почти готовую композицию. — Кого бы нам ещё сюда поставить?

— Если из насекомых, то можно богомольца, — предложил Саша. — Крупная тварь, в рост человека, стоя займет не меньше метра пространства. Если из рогатых, то можно козюбра. Если что-то особенно мерзкое, то можно поискать мокрилуса. Для разнообразия можно попробовать добыть упырилку.

— М-м, звучит, как песня! — прищурилась, уже предвкушая охоту на всю эту аномальную нечисть. И тут же вздохнула: — Только на завтра у меня уже тьма планов. С утра жду Огурцова с планом коровьей фермы, а после обеда еду с Колей по врачам. Баба Варя рекомендовала показать его неврологу и мануальному терапевту. Вечером опять же надо успеть сделать плов, я майору обещала… Черт, почему в сутках всего двадцать четыре часа⁈

— Дичайшая несправедливость, — со смешком согласился со мной Саша. — Так и быть, займусь этим сам. Начну с упырилки и если останется время, добуду богомольца, они самые крупные и впечатляющие. К тому же упырилку надо отдать профессиональному таксидермисту, сам могу с непривычки испортить тушку. Настраивайся на пятницу, вместе сходим на козюбра. Договорились?

— Договорились, — разулыбалась и мы, дав друг другу «пять», отправились по комнатам.

Спать тоже надо было успевать.

В итоге, кто бы сомневался, но четверг пролетел, как один миг. С утра мы встретились с Родионом Олеговичем. С моего разрешения он пригласил на встречу знакомого инженера и дальнего родственника, который трудился в Александрово прорабом, но не отказался посотрудничать с нами. Втроем мужчины обстоятельно, четко и понятно объяснили мне, какой и где корпус должен находиться и почему. Намекнула им, что если хорошо себя проявят и на стройке, то это будет лишь первый проект в череде многих, которые я им доверю. И премия их тоже не минует.

Граф, присутствовавший на нашей встрече, взял на себя роль исполнительного директора проекта, так что осталось лишь найти толкового сметчика, набрать персонал и приступать к работе.

Перед обедом получилось встретиться с мамой Нонной, которая тоже не сидела сложа руки и уже все продумала-просчитала. По всему выходило, что полноценное кафе делать пока нерентабельно, но блинную-пельменную и цивильную рюмочную-пышечную с шашлычком организовать можно. Плюс доставка по всем ближайшим районам.

В общем, я дала деятельной женщине добро на освоение территории и пообещала налоговые послабления в течение первых трех лет. На раскрутку. В любом случае много денег мы с них не поимеем, а людям надо где-то отдыхать и культурно общаться.

После обеда я свозила супруга по врачам, которые не подвели и провели Коле полную диагностику организма, озвучив ряд проблем, в том числе с сердцем, но пообещали, что в остальном помогут. И я записала его на курс посещений к мануальному терапевту, который показался мне достойным специалистом.

По дороге домой мы заехали за продуктами на рынок и я долго выбирала мясо, ещё дольше выбирала овощи, рыбу, рис и специи, а дома выгнала с кухни всех и приступила к самому древнему и могущественному волшебству всех времен и народов.

Я начала готовить!

Основным блюдом шел плов. Ароматный, рассыпчатый, с отменной бараниной и сушеным барбарисом. Сочную морковочку я нарезала соломкой, мелко покрошила лук, не забыла и про чеснок. Целую головку! Целиком!

Мяско обжарить до золотистой корочки, закинуть к нему лук с морковью и обжарить ещё. На глазок ароматных специй, причем не простых, а тех, которые мне подарили Мамедовы. Не забыть про барбарис. В качестве изюминки — целиком перчик чили и головку чеснока. Ни в коем случае не перемешивать! Особенно бережного отношения требует перец чили. В таком виде тушить минут двадцать, чтобы мяско пропиталось чесночком и перчиком, но не чрезмерно, затем лишнее (чеснок и перец) вынуть, залить водой, засыпать рис и томить под крышкой до готовности.

А пото-о-ом…

Гонять с кухни всех лишних, пока не наступит ужин!

Шучу.

Пока томилось мясо, я разделала рыбу, купив для пирога отменную свежайшую форель, замесила дрожжевое тесто на кефире, оформила пироги в форме рыбок и отправила в духовку. Не забыла про салат из свежих овощей к плову, потому что без них будет слишком жирно. Ну а на сладкое напекла профитролей, начинив их нежным творожным кремом. Вкусно и полезно!

Ну, почти.

Успев приготовить всё до семи, я распорядилась накрывать на стол, убедилась, что всё получилось именно так, как мне хотелось, и отправилась переодеваться. Сомневаюсь, что мужчины оценят мой фартук с надписью «Что догнала, то и съела», да и футболочка сегодня на мне была довольно двусмысленная — с надписью «Магистр черной и белой кулинарии». Ну не смогла я пройти мимо таких вещичек! Не смогла!

Вместо этого я надела элегантное платье насыщенно винного цвета, красиво уложила волосы и спустилась вниз как раз к приходу гостей. Супруг их уже встречал.

Как я и сама разрешила, майор прихватил Артемку, а ещё загадочный длинный сверток в форме копья (интересно, что бы это могло быть?), Федот тоже заглянул на ужин, переодевшись в брюки и рубашку, выглянул из своей лаборатории немного взъерошенный Бельков, чинной лебедушкой спустилась баронесса…

Саша тоже успел вернуться с вылазки, загадочный донельзя, так что вечер определенно удался!

Позвала я за стол и Ванечку с няней, пусть мальчик привыкает уже к людям, тем более все они хорошие и с них можно брать пример.

А потом мы прошли в столовую, которую уже наполнили ароматы плова, майор аж глаза прикрыл, блаженно простонав, а потом решительно шагнул ко мне и с улыбкой заявил:

— Богиня! Прошу, прими в дар оружие, тебя достойное. Прости, не успел к свадьбе, но не хотел спешить и напортачить. Владей и применяй лишь на пользу людям.

— Спасибо!

Развернув подарок, я с восторгом изучила укороченное копье с металлизированным древком и невероятной остроты наконечником в форме длинного листа. Превосходно!

И искренне поблагодарила ещё раз:

— Спасибо!

Отдала копье Люсе, чтобы та отнесла его в мою комнату, а сама пригласила гостей к столу.

В итоге вечер прошел просто замечательно. Пока с нами за столом сидел мальчик и няня, разговоры велись преимущественно нейтральные: о развитии графства и учебного центра, но когда Ванечка наелся и с разрешения отца покинул столовую в сопровождении Юлии Юрьевны, разговор сам собой свернул на разломы и тварей, в них обитающих.

Саша похвастал добычей, но пока лишь на словах, потому что уже отвез упырилку Фельдштейну, который пообещал передать ему очередному родственнику, и уже в субботу утром у нас будет ещё один экспонат. Выглядели эти твари умеренно мерзко — в их предках отметились летучие мыши, но измененные аномалиями монстры вырастали до полутора метров в высоту с размахом крыльев до трех метров, имели противные упыриные морды, похожие на черепа, обтянутые кожей, имели крепкие острые клыки, зачатки ментального дара с уклоном в усыпление-подчинение, но и это было не все. Помимо всего прочего упырилки любили прицельно плеваться, а слюна их обладала возбудительно-наркотическим эффектом. Железы с этой секрецией особенно ценились аптекарями.

Богомольца Саша тоже привез. Не самого крупного, но мы дружно отправились на него смотреть после чая и так же дружно впечатлились. В высоту метр-тридцать, тварь с треугольной головой и огромными фасеточными глазами была нежно-зеленого цвета с коричневым брюшком и лапками, она прекрасно мимикрировала под кусты и деревья, среди которых пряталась, а когда совершала свой смертельный бросок, бояться было уже поздно — лапки у этой твари были точно такими же, как и собратьев их меньших, обычных богомолов — в виде зазубренных складных пил с гибкими пальчиками на конце.

Только у тварей эти пилы были таких размеров и остроты, что запросто располовинивали человека.

Помимо «лапок» были у богомольцев и «зубки», точнее треугольная пасть, полная игольчатых зубов, которыми они любили вгрызаться в ещё шевелящуюся жертву. При этом, если им отсечь голову, то без неё они живут ещё минут пять и очень сильно сопротивляются. В общем, с какой стороны ни глянь — прелестные создания!

А экономической выгоды — мизер. Буквально тридцать тысяч за тушку, ну или под заказ коллекционерам.

— Да уж… — протянул майор, когда изучил добытый Сашей экземпляр. — Помнится, года три назад ходили мы с ребятами на одну такую тварь на заказ. На лечение потом денег больше ушло, чем заработали. Как ты его подловил, Саша?

Сначала братишка изобразил загадочное лицо, навел таинственности… А потом рассмеялся.

— Да просто. У него на башке усы-антенны чувствительные. Я по ним молнией долбанул. Видите? Плешь. С одного удара вырубило.

Мужчины впечатлились, баронесса восхитилась, ну а мы с профессором, не сговариваясь, посмотрели на Сашу с гордостью. Наш мальчик!

Ну а когда майор, то-о-онко намекнув, что всегда будет рад заглянуть к нам на обед-ужин, прихватил Артемку с Федотом и убыл на свой «Олимп», я оставила Сашу разбираться с богомольцем, а сама, пользуясь свободной минуткой, сначала по памяти сделала карандашный набросок Гефеста на холме, а потом снова уделила внимание картине, где сияли кристаллы платины.

Моргнуть не успела — снова ночь!

Ну что ты будешь делать⁈

Зато в пятницу меня настигло ещё одно приятное известие: на занятия в «Олимп» приехала дочка аптекаря, юная и деловитая Эстер Рошаль. Не особо привлекательная, пухленькая, но такая общительная и живая, безумно увлеченная натура, что мы мигом зацепились языками и смогли притормозить только через час — как раз к началу занятий. В итоге договорились, что она будет приезжать по понедельникам и пятницам на часовые лекции, этого будет вполне достаточно. Ну и по оплате я не поскупилась. Пять тысяч за лекцию от профессионала её уровня — это нормально.

Встретились мы и с фельдшером Евгением, выпускником прошлого года, который согласился поработать в нашем захолустье, причем, подумав, сдали ему в номинальную аренду наш с Сашей дом. Всё равно в нём больше не живем, а у Евгения семья (жена и маленькая дочка), которую он с радостью перевезет в деревню из коммуналки. В этом году он успел поработать в поликлинике по месту жительства, но понял, что не готов всю жизнь прописывать алкашам капельницы и принимать стервозных старух без очереди по принципу «только спросить» и длительностью осмотра по часу, так что начал искать альтернативу и нашел её у нас.

В целом парень мне понравился. Дело он своё знал, в болячках разбирался, крови не боялся. А остальное приложится.

Побеседовала я и с остальными кандидатами в работники. Утвердила горничную и кухарку в почти построенную гостиницу, одобрила двух помощниц на ферму, порадовалась за майора, к которому приехали два новичка на платное обучение и прошли мини-конкурс, ну а потом запрыгнула в Газель и мы отправились с Сашей в Костинскую аномалию на козюбра.

Ехать предстояло порядка ста километров, но за разговором дорога пролетела незаметно, а ещё мне в голову пришла очередная умная мысль и я решила её озвучить:

— Нам нужна в городе централизованная администрация. Я у Коли спрашивала, почему сейчас ничего нет, он толком ответить не смог. Раньше этим занимался семейный управляющий, Петр Иннокентьевич, но он уже совсем старенький, а нового толкового управленца Коля найти не смог. В итоге в городе бардак. Пока не особо заметно, но стоит копнуть чуть глубже — и сразу тьма проблем вскрывается. Со школой, с полицейским участком, с пивнушкой этой… Кстати, в школу срочно требуется директор и бухгалтер. Я пока попросила Ольховских провести аудит и прочую ревизию, да и Аделина Адамовна пока и.о. директора, но на постоянку нужны молодые и задорные. Так вот! Про администрацию. Нужен толковый управляющий, который будет за всем следить, а где не доследит — тут уже я вмешаюсь. И сама бы могла, но пока и других дел хватает, просто не разорваться. Управляющему нужен секретарь и казначей. Помимо этого в здании можно предусмотреть кабинет специалиста по трудоустройству. Он будет контролировать наличие вакансий в городе и содействовать занятости обратившихся специалистов. Объявления на доске — прошлый век, сам понимаешь. Почтовое отделение своё нужно, филиал банка. Ну ненормально это, что наши люди едут за всем этим в Александрово! Словно мы не автономное графство, а придаток Дымова. А ещё нужен дом культуры. Для кружков и прочего. А то не город, а позорище!

— Ты учитывай, что это новые расходы, — справедливо заметил Саша. — Сначала убедись, что хватает доходов.

— Учитываю, — кивнула. — На следующей неделе вывезем весь антиквариат из квартиры Карепанова-старшего, оформим её в наследство задним числом и продадим. Смысла в такой недвижимости нет, дорогая и бестолковая. Я уже проговорила этот вариант с Даниэлем, но пока без четкой конкретики, он заверил, что всё реально. Начну сбывать через аукционы антиквариат Суриковых, это тоже не один миллион. Так что будут деньги, не волнуйся. Насчет ферм тоже думала. Пока будем делать три: коровью, свиную и индюшачью. По окупаемости они самые оптимальные. Сразу поставим мясокомбинат из нескольких цехов, включая колбасные и коптильные. Это и прибыль увеличит, и рабочие места создаст. Если всё пойдет удачно, хочу замахнуться на осетровую ферму. В Москве спрос на осетра и черную икру бешеный, особой конкуренции нет. Да, придется вложиться и вырастить своего технолога, который будет верен роду, но если профессор поможет с геном роста и плодовитости, то озолотимся только так. Ну и рудник. Как только будет готова коровья ферма, эту сносим нахрен и уделяем внимание руднику.

— И всё бы ничего… — хохотнул Сашка, посматривая на меня с иронией, — но где взять ещё сто часов в сутках и десяток клонов?

— Согласна, несправедливо, — посмеялась тоже. — Но будем исполнять план пошагово, а там, глядишь, и исполним. Ты, кстати, книгу мне обещал…

— Ага. Дочитал. Вернемся — напомни, отдам.

Ох, как бы не забыть-то! Напомнить!

Наконец мы добрались до нужной аномалии. Как обычно не впечатлили дежурящих на КПП бойцов своим возрастом и удалью, но чинить нам препятствий никто не стал, и мы спокойно вошли на территорию.

Встретила нас зеленеющая березовая роща, плавно переходящая в сосновый лес. Где-то вдали должна была течь река, но отсюда её не было видно, как не было видно и тварей. Но они тут точно были!

Помимо козюбров, которые выглядели, как пережравшие анаболиков винторогие козлы с костяными шипами вдоль всего позвоночника и булавой на длинном хвосте, водились в этом лесочке и стальноклювые дятлы, и змеехвостые ядовитые барсуки, но самым страшным монстром этой аномалии считалась маленькая сладкоголосая птичка сиреничка — её пение завораживало и успыляло, а спящий охотник в аномалии — по умолчанию мертвый охотник.

Все до единого живущие тут монстры были плотоядными.

Но мы же не дурачки, мы первым делом амулеты от ментального внушения надели! И отправились выслеживать козюбра…

Мы уже отразили атаку одного бешеного дятла, уже укоротили на голову трех змеехвостых барсуков, уже прошли мимо надрывающейся сиренички, которая пряталась где-то в кронах деревьев и преследовала нас не меньше километра, прежде чем поняла, что её песни на нас не влияют, а козюбр всё не находился.

А потом ка-а-ак нашелся!

— Вот это тварина! — выдохнула, едва успев увернуться от подло атаковавшего меня козла, который бессовестно прятался в кустах бузиняки. — Саша, он нужен нам целиком!

— Сделаем, — самонадеянно усмехнулся братишка и шагнул влево, тогда как я взяла правее и козел замешкался, решая, кого атаковать.

А потом, наивно думая, что я беззащитная цель, ломанулся ко мне!

— Прыгай!

Ха! Естественно, я прыгнула, уворачиваясь от лобовой атаки, но сначала засадила твари в глаз из арбалета. Правда, это его почему-то не убило (видимо, мозг найден не был), но Саша воспользовался тем, что тварь замешкалась, и рубанул козла по горлу. Это пережить он уже не смог.

Вот только нарисовалась проблемочка… Тачку мы не брали! А в этой твари веса минимум двести кило!

Рядом задумчиво вздохнул Саша, а потом, хмыкнув, начал ловко потрошить и частично разделывать монстра. А ведь это вариант! Всё равно таксидермисты натягивают шкуру на металлический каркас. Кости и мясо им не нужны. Облегчим себе труд.

Не мешая брату, я предпочла следить за окрестностями и моя предосторожность оказалась не лишней — на ароматы крови приползла парочка змеехвостых барсуков, с которыми я разобралась раньше, чем они меня заметили, а затем прямо в полете прервала наглую атаку стальноклювого дятла.

Ишь чего удумал, гад!

В общем, к ужину мы вернулись с добычей. Закинув меня домой, хвастать нашими похождениями перед графом, сам Саша отправился на поклон к таксидермисту. Экспонат должен быть готов уже завтра к полудню!

Остаток вечера прошел идеально — с книгой.

Старинная, написанная мелким бисерным почерком, не всегда понятными буквами и словами, она захватила меня в плен своего повествования так плотно, что лишь заранее поставленный таймер на десять вечера вырвал меня из цепких лапок книжного монстра.

Но ненадолго.

Сделав мужу массаж и заверив, что тоже скоро лягу спать, я… легла в постель. Но не спать.

Чтение снова захватило меня с головой.

Эта книга оказалась для меня настоящим откровением. В ней говорилось не только о магии, как таковой, но и об энергиях, о существах, которые сумели её освоить, о множестве миров, реальностей и даже богах. Но о них было пока мельком, без четкой конкретики.

Что больше всего меня поразило, так это то, что истинная магия — это чистая энергия. И лишь от того, где её больше всего, зависит склонность человека к тому или иному её проявлению. В книге шла отсылка на восточные духовные практики, которые приблизились к пониманию сути магии максимально близко, и упоминались в том числе чакры. Семь основных и ещё более сотни второстепенных.

По числу проявлений магии.

Более сотни! Подумать только!

Но при этом основных все же семь и первые четыре соотносились с такими известными ветвями магии, как: вода, воздух, огонь, земля. Затем шли не совсем понятные эфир, свет и мысль, но их я пока интерпретировала для себя, как цифромагию, целительство и ментал.

При этом осваивать стихии в идеале нужно четко по расположению чакр, или энергетических узлов, находящихся в теле человека. Снизу вверх. Сначала корневая чакра — земля. Затем сакральная — вода, следом идет центр солнечного сплетения — огонь, сердечная оказалась воздухом, горловая эфиром, межбровная — светом и последняя располагалась в районе темечка.

В общем, углубившись в классификацию и расположение ключевых и не очень центров, я поняла, что мы с Сашей нарушили все мыслимые и немыслимые правила, устроив полноценную чехарду, так что в ближайший понедельник нам нужно освоить твердь, а не что-то другое. При этом металл — подраздел тверди, а молния — частичка пламени. В какой-то мере это нивелировало резкое ухудшение состояния и отторжение магии как таковой, но дальше так бездумно экспериментировать не стоит.

Да и изначально освоенный ключевой горловой узел «эфира» снизил риски освоения узлов, расположенных ниже.

Короче! Живы мы скорее чудом, чем согласно логике.

И это прекрасно!

Освоив к четырем утра примерно треть книги, но пока не торопясь читать дальше, я убрала её в тумбочку, подальше от чужих любопытных глаз, и легла спать. Завтра всем нам предстоял непростой день, стоило хотя бы немного поспать.

Правда снилось мне… Странное.

Какой-то бесконечный веер миров, какая-то сумасшедшая богиня с сиреневыми волосами и космосом на месте глаз, перебирающая нити судеб и плетущая из них Вологодское кружево…

В общем, тот ещё сюр!

Ладно хоть безо всяких там кошмаров и иных сексуальных безумств!

В целом же выспалась я нормально и наутро почти сразу забыла всё, что мне снилось. Тем более дел предстояло переделать тьму, чем я и занялась, отправившись на пробежку и разминку.

И пока бегала, искала в сети компромат. На соседей, ага. Надо же знать их слабые места! А то вдруг придут, начнут хамить и язвить. А я бац — и тонкий такой намек на толстые обстоятельства в ответ! Ибо нефиг!

Много я, конечно, не нашла, всё-таки в гости мы пригласили не уголовников, а аристократов, но кое-что всё-таки было. И было любопытным.

Например, граф Дымов был довольно азартным человеком и, изредка наведываясь в респектабельные казино Москвы, мог оставить там всего за вечер два-три (пять-семь!) миллионов. В среднем раз в месяц.

Граф Шеметов обожал коллекционировать редкие виды оружия с историей. В его личной коллекции насчитывалось три десятка колюще-режущих предметов уникальной формы и названий. Так что, если что у меня появится, можно смело предлагать ему — выкупит только так.

Барон Дудин оскандалился с вдовствующей графиней Рагузинской два года назад, сначала предложив ей замуж, а потом не явившись на церемонию. Ибо был пьян-с. Рагузинская после этого выскочила замуж за фабриканта Хорькова из Муромской губернии, а всего через полгода родила мужу сына, но говаривают, что тот больно уж не похож на отца. И вообще, мулат.

Мутная история.

В общем, если копнуть чуть глубже, у каждого соседа найдется скелетик-другой под матрасом. Или правильнее говорить в шкафу? Тц, не помню.

Да и неважно.

А важно то, что уже к полудню нам привезли оба экспоната для моего трофейного зала: и упырилку, и козюбра. И выглядели они, как живые! Оскаленные пасти, сверкающие яростью глаза, агрессивные позы — если бы точно не знала, что это чучела, то поспешила бы их убить. Снова.

А так лишь проследила за тем, чтобы рабочие занесли их в трофейный зал и поставили именно так, как надо было мне: в центре композиции скорпион, справа и слева от него на метровых постаментах-полуколоннах — арахны, у правой стены — козюбр, ближе к окну богомолец, между ними на стене — кролень, а у дальней стены с распахнутыми крыльями и оскаленной пастью — упырилка.

От-лич-но!

Благодаря тому, что Саша заранее заказал красивые бронзовые таблички на метровых ножках, можно было не беспокоиться о том, что гости не узнают, какая из тварей как называется, и отправляться к себе — от портного привезли первое платье, о котором мы с ним договаривались.

На этот непростой день я выбрала платье цвета золотистой карамели из тяжелого шелка с умеренно пышной юбкой и подъюбником, который эту пышность поддерживал. Широкий пояс подчеркивал тонкую талию, декольте полукругом не открывало ничего лишнего, даже ложбинку, чтобы никто не нырял туда жадным взглядом, а спадающие по плечам рукава-крылышки подчеркивали обманчивую хрупкость фигуры. При этом пояс и декольте украшало дорогое кружево на тон светлее, так что платье выглядело не просто нарядным, а действительно стильным, и прекрасно подчеркивало золотистый тон кожи и яркую синеву глаз.

Волосы я убрала наверх локонами, окончательно открывая шею и уши, а из украшений выбрала элегантный гарнитур из золота с огненными опалами. Они изумительно переливались в электрическом свете и загадочно мерцали мельчайшими вкраплениями огненных искр. Этот комплект из колье, сережек и браслета я купила ещё до свидания с княжичем и сейчас он как ничто другое подошел к новому платью.

Чулочки, туфельки, макияж… Капелька духов за ушко и контрольный взгляд в зеркало.

— Нет, не прынцесса… Королевна! — заявила я самодовольно и, отправив своему отражению воздушный поцелуй, отправилась в покои мужа.

Но там его не нашла.

Ага… Ну и где его носит?

Пришлось идти вниз, ловить первую попавшую горничную и выяснять, куда подевался мой обожаемый супруг. О!

— Вот ты где, — обрадовалась, когда нашла Николая в холле, где он следил за прибывающими сотрудниками агентства по обслуживанию банкетов.

Рядом стояла Василиса и педантично отмечала в своём блокнотике нужные пункты: шампанское и вина, бокалы-тарелки, закуски такие, закуски сякие… Музыкантов три штуки!

— Ваше сиятельство, добрый день, — солнечно улыбнулась мне девушка. — У нас всё четко по графику, без замен и задержек. Уже посмотрела ваши помещения, всё просто великолепно, ни убавить, ни прибавить. Скажите, музыканты могут воспользоваться вашим роялем?

— Да, конечно, — разрешила с улыбкой, краем глаза замечая, что Николай рассматривает меня с особым вниманием. Посмотрела на него, чуть приподняла брови, но он качнул головой и странно улыбнулся. То ли недоверчиво, то ли растерянно… Я не поняла.

И решила выяснить. Что за дела⁈

К тому же он до сих пор не переоделся во фрак, который ему тоже привезли, поэтому я поймала пробегающую мимо баронессу, которая пошла за рабочим, несущим ящик с коньяком, попросила её постоять рядом с Василисой, а сама цапнула супруга под руку и потащила наверх.

И только в его спальне потребовала ясности:

— Что такое? Что не так? Где болит?

Евтушенко почему-то приглушенно рассмеялся.

— Ничего не болит, Ева. Я просто изумлен. Ты и на свадьбе была прекрасна, а сейчас… — Он посмотрел на меня с легкой грустью и недоверием. — Ты невероятно красива. Это не классическая красота, которую тиражируют с обложек журналов, а такая… Другая. Ты живая. Яркая. Как жар-птица. Освещаешь собой любое помещение, где бы ни появилась. Даришь надежду. Свет. Будь ты богиней древних славян, я бы назвал тебя Ладой.

— О, нет-нет, — покачала головой, неловко улыбаясь. — Не надо меня сравнивать со славянскими богами, они и обидеться могут. И вообще, привыкай. Веди себя естественно и непринужденно, а не так, словно я сюда случайно зашла и сейчас исчезну. Не исчезну, не дождешься. Помочь переодеться?

Помочь мне не разрешили. Ну и ладно!

Убедившись, что Николай действительно переодевается, а не продолжает рефлексировать, я забежала к Саше, но и его в комнате не оказалось. Профессор в принципе не желал участвовать «в этом фарсе», как он назвал наш прием, и я не настаивала. Я бы и сама с радостью ничего не организовывала, но… «не поймут-с».

А братца я нашла внизу. Рядом с Василисой. При этом уже куда-то сбежала баронесса (подозреваю, к симпатичным музыкантам), но Саша успешно её замещал, уже переодевшись в классический черный фрак и неожиданно черную рубашку, которая придавала ему суровости и солидности. Настоящий безопасник!

Так и сообщила ему, хитро щурясь и кося взглядом на смущенную Василису, которая смотрела куда угодно, но только не на Сашу. М-м, у нас тут лямур-р! И ерунда, что девушке уже к двадцати пяти, а Саша выглядит от силы на двадцать. А по паспорту восемнадцать!

Тут дело не в паспорте. А харизмы и властности у него вообще на пятерых!

— Ты только жен ничьих не соблазняй, — шепнула ему практически на ухо, нагло пользуясь тем, что на каблуках я выше него аж на три сантиметра. — Их мужья не оценят.

— Фантазерка, — цокнул братишка. — И вообще, моё сердце давно и прочно занято работой и благополучием рода. Не до баб-с.

Расхохотавшись в голос (назвать бабами аристократок!), я снова сосредоточилась на деле, и весь следующий час мы с ним ненавязчиво, но плотно контролировали работу прибывших специалистов. Нареканий у меня никто не вызывал. И это было приятно. Значит, по крайней мере с этой стороны неприятностей не будет.

Гостей мы ждали к двум, но уже без пятнадцати всё было готово и я лично проверила свежесть и вкус закусок, качество алкоголя и шоколада в фонтане, который тоже заказала, решив проверить, что это за блажь такая — шоколадный фонтан. Более того, я заказала сразу три вида: с горьким шоколадом, с молочным и белым, и их установили на отдельном столе, окружив тарелочками с кусочками фруктов и сыра — тем, что можно было нацепить на вилочку и окунуть в расплавленный шоколад.

Хм-м… А вкусная штука, слушайте!

В районе двух начали подъезжать гости и мысленно я скорее этому порадовалась, чем нет. Было бы гораздо хуже, если бы соседи устроили нам бойкот. А так уже к половине третьего приехали практически все, кому Евтушенко отправил пригласительные, причем многие прибыли не с пустыми руками. Пускай сегодня мы праздновали не свадьбу, которая состоялась неделю назад, но гости сочли нужным нас с нею поздравить.

И это было почти приятно. Почти, да.

Вот, например, граф Шеметов подарил нам парадную саблю в богато украшенных ножнах. Это приятно. Пользоваться ею мы не будем, но её можно повесить в трофейном зале. Барон Дудин на кой-то ляд подарил мне щенка бельгийского гриффона — мелкую страховидлу с выпученными глазами. На кой он мне? Непонятно. К счастью, рядом стояла горничная Люся и я тихонько попросила унести это чудовище куда подальше.

Граф Дымов презентовал нам красиво упакованную корзину с элитными винами и коньяками. Неплохо. Не полезно, но пусть будет. Для гостей. Граф Вишневский преподнес мне изысканный гарнитур из золота с голубыми топазами под цвет моих глаз. Явно заранее выяснил этот нюанс, приятно. Хотя может и супруга подсказала, она у него по слухам большая умница. А вот барон Крамер притащил жеребца. На кой он нам? У нас даже конюшни нет! Но, видимо, придется, построить…

Кто-то из гостей, представляясь и знакомясь со мной, в поздравлениях умудрялся желать нам с Колей не только всяческих благ, но и детишек, на что супруг терпеливо вздыхал и вежливо благодарил. Но я-то прекрасно понимала, что с этим делом у него всё… кхм, не функционально.

И старательно пропускала лишнее мимо ушей.

На ерунду реагировать — никаких нервов не хватит.

При этом граф Румянцев тоже прибыл, причем вместе с супругой, и даже подарили нам симпатичную статую девы с кувшином. Не антиквариат, но сделано качественно, не ширпотреб. При этом улыбался граф откровенно фальшиво, чуть ли не пожирая меня взглядом, а жена его, совершенно невзрачная, рано постаревшая женщина, смотрела сквозь меня, не интересуясь ни мной, ни приемом.

Да уж, семейка… С ними надо держать ухо востро!

А вот князь не приехал. Зато приехал его сынок, Дмитрий Геннадьевич Касаткин. Мелкий гаденыш восемнадцати лет.

То, что гаденыш, я поняла как-то сразу. Больно масляным был его взгляд, когда он подошел к нам, и больно гаденькой выглядела ухмылочка. Тон, которым он «искренне» поздравлял моего супруга с бракосочетанием, тоже оставлял желать лучшего и для моих ушей звучал откровенно фальшиво, а в подарок он (от имени отца) преподнес нам с супругом картину.

Весьма неприличного содержания. Антиквариат, да.

Кисти великого фламандского художника Рыбинса. Что-то античное, из мифологии: обнаженная мадам с пышными телесами, домогающийся её сатир с хитрой рожей и причиндалами… Кстати, вряд ли подлинник. Они стоят просто запредельных денег.

И тем яснее посыл.

Мерзкий, неприличный.

Но я всё равно изобразила положенную ситуации улыбку и распорядилась отнести картину к остальным подаркам — в свой кабинет. Решу судьбу этого «шыдевра» позже. Точно не сейчас.

Ну а пока можно уже, пожалуй, пройти в зал к остальным гостям и обменяться с ними чуть больше, чем парой фраз. Тем более все до единого приглашенные сослуживцы мужа приехали с женами и мне прекрасно видно, что ему хочется к ним.

При этом мы не успели обсудить главное — момент нашей первой встречи, которая стала той самой вспышкой страсти и безумия, вылившейся в последующее стремительное бракосочетание. Но Коля сумел удивить.

Когда нас об этом спросили, он посмотрел на меня с подкупающей нежностью и произнес:

— Ева ворвалась в мою жизнь сокрушающим ураганом и фактически вернула к жизни. Знаете, я плохо помню сам день и что тогда вообще делал, но очень хорошо помню свои эмоции. Я был шокирован и растерян, а потом понял, что просто не имею права упустить эту прекрасную женщину. И у меня всё получилось. Верно, милая?

Кто-то из дам романтично охнул, кто-то завистливо поджал губы, мужчины понимающе ухмыльнулись, ну а я с улыбкой посмотрела в лучащиеся теплом глаза графа и произнесла:

— Всё верно, дорогой.

В целом же всё шло хорошо. Официанты проворно сновали меж гостей, предлагая им именно то, что те желали. Вовремя меняли опустевшие блюда на новые. Горничные провожали дам «пудрить носики», а музыканты создавали ненавязчивый фон для светских бесед.

Насколько я поняла, окружающие были друг с другом давно знакомы, да и неудивительно. Мы все проживали в одной губернии и территориально были соседями. Как соседи в одном подъезде, а то и доме, только в масштабах губернии.

Немного выбивались из основной массы гостей сослуживцы Евтушенко, но им и в своей компании было хорошо, так что никто не скучал.

Постепенно народ перебрался из центральной гостиной в «мужскую» и «женскую», нам с Николаем тоже пришлось разделиться, но я даже и не думала паниковать. С какой стати? Эти кумушки уж точно ни капли не страшнее кроленя или козюбра. И точно безопаснее арахна.

Хотя…

— Ева, а правда, что вы лично ходите в аномалии? — тоном прожженой сплетницы поинтересовалась графиня Дымова.

— Все верно, — ответила ей.

— Но это же так опасно! — воскликнула женщина, которая была старше меня раза в два, но при этом старательно молодилась и надевала платья на размер меньше необходимого, отчего её пышная грудь так и норовила выскочить из пикантного декольте. — Зачем вам это?

Хм-м, дайте подумать. Вряд ли им понравится ответ «ради денег», да?

Пожалуй, стоит ответить чуть иначе.

— Ради безопасности нашего графства, конечно, — уверенно заявила я, причем не капли не кривя душой. — Вы знаете, чуть менее века назад на наших землях образовалась аномалия, поглотившая большую часть города и несколько деревень. Это ужасно. Столько людей погибло. К тому же там завелись настолько мерзкие и агрессивные твари, что если их не истреблять, то они вполне способны перелезть и через стены. Да вы, наверное, и сами знаете, ведь на севере ваших земель тоже существует аномалия с ползучими тварями.

— Да-а, вроде бы… — без особой уверенности протянула графиня, сопровождая слова кислой улыбкой. — И всё же, зачем это вам, Ева? Вы молодая привлекательная девушка. Жена и будущая мать. Вам нужно беречь себя. Оставьте это мужчинам, это их прямая обязанность.

— Защищать свои земли и подданных от тварей аномалий — обязанность каждого уважающего себя аристократа, — парировала ей, тонко усмехаясь. — Вне пола и возраста. Особенно если он одарен. Таков закон, изданный нашим государем ещё несколько веков назад.

Графиня Дымова улыбнулась особенно кисло, не найдясь с ответом, но тут к разговору подключилась баронесса Крамер, молоденькая и, как мне показалось, глупенькая девица с большими губами, неестественно пышными грудями и нарощенными ресницами.

— А вы одаренная, ваше сиятельство?

— Конечно, — кивнула чинно, немного удивленная вопросом. Разве она этого не чувствует? Или дело в другом?

— А какова ваша стихия и уровень?

Хах!

Вот в чем дело. Это кто её надоумил спросить именно так? Уж не муж ли? Или снулая графиня Румянцева, которая стоит рядом, но усердно делает вид, что ей не интересно?

— Я цифромаг уровня подмастерье, — ответила спокойно.

— О… — Баронесса тут же изобразила на мордочке «фи», добавив: — Всего-то?

А мы тут собрались фруктовые канапе вкушать или сись… кхм, магией меряться? Что-то я уже не пойму.

Впрочем, я не собираюсь никому и ничего доказывать. Пусть думают, что я «всего-то». Чем сильнее нас недооценивают, тем лучше. Тем проще… Взломать их коммуникаторы и пошариться в их содержимом!

Кстати, далеко не у всех они оказались запаролены. Удивлена.

Лучше всех свои секреты хранили графини Шеметова Анна Михайловна и Вишневская Татьяна Анатольевна. Но их я понимала, их мужья — состоятельные господа, у который хватает секретов. И они наверняка позаботились о безопасности семьи в том числе с этой стороны. Да и дамы не дурочки, мне было приятно с ними общаться, обсуждая в том числе экономику региона. Запаролены были телефоны и у жен офицеров, но тут тоже ясно. Жена офицера сама почти офицер и порой знает о безопасности гораздо больше любого сержанта.

А вот остальные дамы… Радовали беспечностью.

И я, старательно уделяя время каждой группке, успевала сунуть свой любопытный цифровой носик всюду, куда он мог проникнуть. И сто-о-олько всего узнала!

Как теперь это развидеть⁈

Жена графа Свиридова снимает домашнее порно. К счастью, с мужем. Но на свой незапароленный телефон. Жена барона Изюмова изменяет ему сразу с тремя гвардейцами и ведет активную переписку, выкладывая в сообщения свои обнаженные фото и даже видео, как она себя ласкает. Собеседники отвечают ей взаимностью. Буэ!

Жена барона Логунова стучит на него князю… Ага? Так-так!

О! А баронесса Крамер фривольно переписывается с княжеским сынком! Ого!

— Ева, а это правда, что у вас есть самый настоящий зал с трофеями? — поинтересовалась баронесса Поспелова, супруга одного из сослуживцев Николая. — Просто услышала краем уха от мужа…

— Верно, — улыбнулась ей. Женщина была относительно молода и приятна в общении, а ещё сама ходила в аномалии вместе с мужем, но только в аномалии класса А, в другие он её не пускал. — Хотите посмотреть? С удовольствием проведу вам экскурсию. Правда, мы только начали его обставлять…

Ну и, кто бы сомневался, посмотреть на «зверюг» захотели все. При этом я сразу прихватила с собой пяток официантов покрепче, чтобы ловили самых впечатлительных дам, и моя предосторожность не стала лишней. Первой истошно взвизгнула баронесса Крамер, стоило ей только увидеть скорпиона. И тут же она начала оседать на пол. На мой взгляд слишком медленно и театрально, так что расторопный официант подхватил её до того, как она прилегла окончательно. Ещё через пару секунд дурно стало графине Румянцевой. Вот уж от кого не ожидала. Но нет, стоило ей увидеть упырилку, как дамочка просто закатила глаза и рухнула. Эта уже не притворялась и так как я стояла ближе всех, то и подхватила, только после этого передав в надежные руки официанта и попросив позвать фельдшера. Его нам тоже привезли по совету Василисы. Как хорошо, что я одобрила-оплатила и этот пункт!

Остальные дамы если и пугались-ужасались, то не до обморока. Кто-то рассматривал экспонаты с нескрываемым любопытством, кто-то брезгливо морщился, но равнодушных не было.

А потом баронесса Поспелова с азартом уточнила:

— А кто их добыл? Ваш муж?

— О, нет. — Я чуть поджала губы. — Супруг больше не ходит в аномалии, здоровье не позволяет. Всех представленных тут монстров добыли мы с братом. Скорпиона и козюбра вместе, а на упырилку и богомольца он один ходил. Именно этих арахнов тоже он принес, как и кроленя, но до этого мы зачищали аномалию вместе и уничтожили никак не меньше сотни этих кровожадных тварей.

Намеренно преуменьшив количество монстров, чтобы дамы не сочли меня совсем уж фантазеркой, я понимала, что… всё равно сочтут. Больно уж немыслимо для их понимания такое количество.

И это они ещё не в курсе, что мы больше сотни скорпионов за раз вырезали!

Пожалуй, оставлю эту информацию за кадром. Она им ни к чему.

— Поразительно… — ошеломленно пробормотала баронесса Поспелова и посмотрела на меня с нескрываемым восхищением. — Ева, вы верно изумительно фехтуете. Но неужели ваш супруг не против? Это же опасно! Очень опасно!

— Да, это… опасно, — согласилась с ней, даже не думая отрицать. — Но моя подготовка это позволяет. И супруг с пониманием относится к этому моему увлечению. Тем более оно не единственное и я стараюсь, чтобы оно не мешало нашей с ним супружеской жизни.

Дамы понимающе заулыбались. И кто-то даже спросил:

— А о каких других увлечениях вы говорите, ваше сиятельство?

— О, я люблю музицировать и рисовать, — охотно поддержала безопасную и исконно «дамскую» тему. — Супруг был так добр, что позволил мне приобрести рояль и выделил под художественную мастерскую большую комнату рядом с моими покоями. Совсем недавно, сами понимаете, хвастать пока нечем, но я искренне надеюсь, что к следующему приему, который мы будем устраивать на его день рождения (а это будет ранней весной), я украшу эти стены не только трофеями, но и собственными картинами.

— Охотно полюбуюсь, — с одобрительной улыбкой заверила меня графиня Шеметова и остальные дамы её поддержали.

Ну а потом мы вернулись в дамскую гостиную, где женщины пригубили кто вина, а кто уже и чая, закусив это свежайшими пирожными и обсудив творчество современных поэтов, которые и в подметки не годились величайшим поэтам прошлого.

Прием медленно, но верно близился к своему логическому завершению…

Увы, без неприятностей не обошлось.

Перебрали граф Дымов и барон Дудин, вспомнив какие-то старые обидки. Слово за слово, кулаком по столу…

Дуэль!

Остальные гости пытались их примирить, мой муж призывал их к порядку, но… тщетно.

Дамы, тревожно переговариваясь, присоединились к своим мужьям, графиня Дымова обеспокоенно кусала губы, потому что её муж выглядел пьянее и в целом был старше Дудина лет на пятнадцать, что в данном случае было лишь минусом, а мужчины тем временем уже избавились от фраков, встали в дуэльный круг, который Саша обеспечил соответствующим артефактом (и когда только успел его приобрести⁈), и обнажили клинки.

Соперники уже обговорили дуэль до первого серьезного ранения, но все присутствующие прекрасно понимали, что хмель дурманит разум и любой неосторожный удар может стать смертельным. Может даже непреднамеренно.

И вот… дуэль началась. На мечах.

В руках более стройного и проворного барона сверкал узкий одноручник, более плотный и в целом грузный граф наотмашь рубил саблей, но пока противники прощупывали состояние друг друга, не торопясь атаковать. Мужчины обменялись буквально парой ударов и начали кружить, выгадывая лучший момент.

Но вот графа повело и барон моментально этим воспользовался, но попасть по сопернику не сумел. Судя по злорадной ухмылке графа, это была провокация. Клинки снова скрестились, высекая искры.

Кто-то из чрезмерно впечатлительных женщин вскрикнул, но большинство хранили напряженное молчание. Стоя рядом с мужем, сильнее всего я хотела отвесить смачные подзатыльники обоим, но понимала, что вмешиваться нельзя. Как бы странно это ни звучало, дуэль — это поединок чести. Вмешиваться в него, значит ставить под подозрение не только честь дуэлянтов, но и свою. В обществе такое сурово порицается и дуэлянты могут запросто вызвать общего обидчика ещё на одну дуэль.

В общем… всё сложно!

Прошло ещё минут пять, может семь и на мужчинах появились первые порезы. Барон отметился алым росчерком на щеке графа, а тот в отместку чиркнул по плечу барона, но пощады никто не запросил.

Снова атака, снова блок, но тут я увидела, как барон, что-то злобно прошипев в лицо графу, умудряется моментально вывести Дымова из себя и тот, совершив безумный рывок, с яростным рычанием, словно какой-то боец без правил пробивает оппонента лбом в нос, отчего барон теряет равновесие и заваливается назад, а граф, пользуясь возможностью, замахивается и…

Лично мне было предельно ясно, что этот удар саблей просто снесет барону голову.

Подозреваю, ясно было это не одной мне, потому что кто-то охнул, кто-то взвизгнул, время замедлилось…

И на пути сабли словно сам собой появился чужой клинок.

Вместе с его хозяином.

Сашка!

— Дуэль завершена! — ледяным тоном отчеканил он, без видимых усилий разоружив растерянного графа, который вложил в этот удар всю свою ярость, а когда наткнулся на непреодолимый барьер, то тоже потерял равновесие и просто растерялся. — Я не позволю вам убить человека в этом доме, граф.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать, щ-щенок⁈ — снова взбеленился Дымов, но тут уже вмешался мой супруг.

И окончательно расставил все акценты.

— Савелий Аркадьевич, угомонитесь. Мы все видели, что этот удар был смертельным. Мой безопасник прав, что остановил эту безумную дуэль. Если хотите, можете сейчас проткнуть своего врага саблей, но это должна быть не смертельная рана. Если это удовлетворит вашу необоснованную кровожадность, действуйте! Но убить своего гостя я не позволю!

Хмуро изучив мрачные лица большинства присутствующих мужчин, которые невольно поддержали моего супруга, граф зло сплюнул, причем на сапог валяющегося барона, чье лицо было всё в крови от разбитого носа, и процедил:

— Только пусть сначала извинится, пустобрех.

Все дружно замерли, выжидающе уставившись на Дудина. Тот сначала встал, размазывая кровь тыльной стороной ладони по лицу, с вызовом ухмыльнулся… И заявил:

— Ну извини, дружище. — Выдержал паузу и глумливо добавил: — Я же не виноват, что та певичка сама ко мне переметнулась. Кабы знал, что ты с ней всё ещё встречаешься, никогда бы так не поступил.

И ухмыльнулся откровенно гнусно.

Ахнули все. Графиня Дымова тихонько всхлипнула, зажимая рот пальцами, граф Дымов побагровел, остальные зашептались, а я… Чувствуя, что взрыв неизбежен, подошла к барону и залепила ему звонкую пощечину.

И снова все ахнули.

А я, глядя в глаза этому хлыщу, отчеканила:

— Вы отвратительны, барон. Мало того, что пришли на праздник и напились, как свинья, так ещё и вносите раздор в чужую семью гнусной ложью. Вон из моего дома!

И посмотрела на него таким уничижительным, таким проникновенным взглядом, что мужчина невольно отступил… А потом его глазах промелькнуло что-то крайне сложное, но откровенно нехорошее. То ли яростная решимость, то ли злое безумие, то ли вовсе откровенная похоть…

Но уже в следующую секунду он прикрыл глаза, коротко поклонился и молча покинул гостиную.

Саша проконтролировал его уход.

Какое-то время в гостиной ещё стояла настороженная тишина, но вот горничные метнулись с тряпками, чтобы стереть с пола кровь, графа Дымова начал осматривать фельдшер, остальные начали сначала вполголоса, а потом и громче обсуждать-осуждать Дудина, а ко мне подошла графиня Дымова.

— Это было так… смело… — пробормотала она, глядя на меня покрасневшими глазами, но с искренней благодарностью. — Спасибо вам, Ева. Знаете, не проходит практически ни одного приема, где этот… — она неприязненно скривилась, — не устроил бы балаган. Столько раз я сама хотела сделать то же самое, вы не представляете! Но ни разу не решилась. А вы… Спасибо вам.

Даже и не подумав уточнять, правду ли сказал барон, я крепко сжала протянутую руку графини. Даже если муж ей и изменяет со всякими певичками, это только их дело. И выносить это на всеобщее обсуждение — по меньшей мере неэтично.

Но вот неумолимо подкрался вечер и гости начали потихоньку разъезжаться, перед этим подходя к нам, чтобы попрощаться и поблагодарить за приятный вечер. Граф Румянцев был скуп на эмоции, его супруга даже не кивнула на прощание, а княжеского сынка я и вовсе не увидела. Кажется, он покинул наш дом ещё до дуэли.

Скатертью дорога!

При этом еды и алкоголя после гостей осталось не так уж и много, Василиса всё рассчитала идеально: не пустые тарелки, чтобы соседи посчитали нас нищими скупердяями, а как раз на последнюю подачу. Шоколадный фонтан, кстати, пользовался особой популярностью, причем не только у дам, так что стоило взять этот момент на заметку.

Подбив итоги с менеджером и искренне поблагодарив за высокий уровень сервиса, я разрешила ей забрать с собой всю разложенную на тарелки еду и открытые бутылки, догадываясь, что это быстро разойдется по рукам и желудкам официантов и музыкантов, но не собираясь жалеть эти крохи. В самом деле, мы и сами не хуже питаемся, а им вряд ли зарплата позволяет частенько вкушать икру и прочих креветок.

При этом в холодильнике ещё осталось пара десятков тарталеток, контейнер с сырными канапешками и тарелка с нарезаными для шоколадного фонтана фруктами, но это, я думаю, наши горничные сами съедят. Надо будет только предупредить кухарку, чтобы не жадничала.

Выписала я девушке и персональную премию, обсудив вопрос дальнейшего сотрудничества, но сразу признавшись, что ближайшее мероприятие у нас будет не раньше ноября. И то — день рождения Ванечки. В конце этого последнего осеннего месяца мальчику исполнится пять и я хочу, чтобы этот праздник запомнился ему надолго. Праздник, который он отметит со своим отцом.

Пока граф ещё жив.

И пускай тема не самая приятная, но я прекрасно понимала, что и старшему Евтушенко, и младшему сейчас очень важно общаться друг с другом как можно чаще. Потом будет больно… Но пусть в памяти останется не только боль, но и тепло. Свет. Память.

Ну а пока…

— Тетя Роза, а хотите собачку? — поинтересовалась я у баронессы, когда выяснила, куда Люся подевала маленькое пучеглазое чудовище, и мне тут же притащили его обратно. — Смотрите, какая прелесть! Говорят, нынче они в моде.

— Какое… страшненькое чудо, — умилилась старушка, сначала внимательно изучив щенка и только потом взяла его в руки, первым делом выяснив, что это мальчик. — Назову Жоржем, как одного своего поклонника. Так же смешно пучил глаза, когда порывался придумать затейливый комплимент. А с жеребцом что делать будешь?

— Не знаю, — поморщилась. — Ещё не думала. Но строить конюшню ради одной-единственной лошади, это как-то…

— Можно отдать его на конюшни графа Головина, — предложил подошедший к нам супруг. — Он известный в округе заводчик скаковых жеребцов и, я думаю, не откажется от постояльца. Он будет числиться за нами, мы будет отчислять на него ежемесячное содержание и когда подрастет, его будут выставлять от нашего имени, но все остальные заботы возьмет на себя граф. Это распространенная практика для таких случаев.

— О, здорово! — обрадовалась. — Договоришься с ним?

— Конечно.

Судьбу прочих подарков мы тоже решили этим же вечером. Статуя с кувшином отправилась в дамскую гостиную, удачно встав рядом с книжным шкафом, саблю от графа Шеметова и ещё один клинок от одного из сослуживцев было решено пока повесить в кабинете графа, гарнитур — в сейф в моих покоях к прочим украшениям, алкоголь в чулан к остальным бутылкам, кое-какая праздничная посуда, в том числе из серебра отправилась на кухню в шкафы, а картину я изучила уже гораздо тщательнее и вынесла свой презрительный вердикт:

— Копия, причем не самая качественная. Нарисована совсем недавно, не больше года назад. Дешевка. А вот багет на диво достойный. Ладно, утилизирую это мерзость сама.

— Подарок от князя? — кривовато усмехнулся супруг, который тоже присутствовал при изучении подарков.

— Это не подарок, это… — Я даже слов сразу подобрать не смогла правильных, но потом всё же получилось: — Завуалированное оскорбление. Причем не так уж и сильно завуалированное. И вообще, не ему решать, как мы будем распоряжаться своим имуществом. Кстати, дорогой! Как насчет того, чтобы в понедельник с самого утра встретиться с городской прессой и наладить толковое взаимодействие с гражданами? Сейчас мы совершенно не держим руку на пульсе настроения и самочувствия горожан, это неправильно.

Чуть поморщившись, граф кивнул, после чего мы ещё немного пообщались, обсуждая сам прием и гостей, причем муж согласился, что барона Дудина мы к себе больше звать не будем, да и к нему в гости не поедем, даже если пригласит. Не тот это человек, с которым стоит общаться.

Но вот супруг ушел к себе, а я, выяснив, что Саша у себя в апартаментах, спустилась к нему и сходу заявила:

— Ну, рассказывай! На кого успел компромат собрать?

— Ничего такого, что могло быть нам полезно здесь и сейчас, — поморщился братишка, уже сменивший фрак и рубашку на футболку, а брюки на домашние трикотажные штаны. — Примерно половина коммуникаторов были запаролены, причем половина от этой половины — действительно серьезно. В остальных так, личное-неприличное, сойдет разве что для мелкого шантажа, не более. Из личных наблюдений: Дудин — озабоченный пакостник, Касаткин — мелкий гадливый хорек, но ко всему прочему ещё и не особо умный, Румянцев — завистливая трусливая тварь, а остальные вроде более или менее приличные люди. Офицеры — отдельная категория. Небогаты, но с честью всё в порядке, в случае чего положиться можно.

Улыбнувшись на диво верным эпитетам, снова спросила:

— Как думаешь, ждать в ближайшее время от Дудина проблем?

— Ждать, — уверенно кивнул Саша и злорадно ухмыльнулся. — У него не особо много территорий, на юге они граничат с нашими землями, на востоке — с Александрово, где властвует Дымов. Аномалий нет, гвардия не больше трехсот человек, занимаются в основном городской безопасностью. Если эта тварь будет нас провоцировать, то объявим ему войну родов и я лично укорочу его на голову.

После чего посмотрел на меня с улыбкой и подмигнул.

— Нам ведь не помешает швейная фабрика и десять тысяч горожан с двумя деревеньками?

На этот раз я уже расхохоталась в голос, покивав. Надо! Нам всё надо!

В общем, что бы там ни думали другие, вечер определенно удался, а перед сном я еще немного почитала книгу Варвары Тимофеевны, на этот раз погрузившись в раздел с ритуалами. Оказывается, руны и короткие звуковые формулы-заклинания могут порой едва ли не больше, чем чистая стихийная магия.

Демонология, некромантия, черная магия — все они тесно связаны с ритуалами и предрасположенность к работе со стихиями тут не слишком важна. Хотя лучше, конечно, чтобы были развиты чакры эфира, огня и воздуха, а так же в некоторых случаях земли. Это облегчало взаимодействие с энергиями нужного толка.

Снова зачитавшись допоздна и искренне радуясь, что обладаю исключительной памятью и всё однажды прочитанное-услышанное навсегда остается на подкорке моего мозга, сделала себе пометочку уделить больше внимания рунам и прочим магическим печатям. Нанесенные сильным магом с верным посылом они смогут защитить имущество ничуть не хуже бронированных стен и решеток на окнах. Отвращающие, силовые, действующие как банальный отвод глаз и рассеивающие внимание, укрепляющие и даже атакующие в ответ — ритуалистика вообще очень и очень непростой раздел магии. Очень сильно недооцененный!

И мы, пожалуй, этим в своих целях воспользуемся.

Обсудили мы и порядок новостей: сначала выйдет статья о школе с сопутствующим объявлением о наборе рабочих на срочный ремонт; затем статья о начале строительства новой фермы; следом статья об открытии нового кафе… Как будет закончен ремонт школы, возьмемся за фельдшерский пункт. Ну а дальше видно будет.

— Мои официальные приемные часы — четверг с десяти до шести с обеденным перерывом с часу до двух, — предупредила Таю. — Но для тебя я на телефоне в любой день. Если будут вопросы и предложения, новости и просто интересная информация к размышлению — звони, не стесняйся. Договорились?

— Да, ваше сиятельство!

Лисицына ушла, фонтанируя энтузиазмом, ну а я, убедившись, что моего срочного внимания никто и ничто не требует, предложила Саше не ждать обеда и отправиться в нашу аномалию прямо сейчас. На часах было всего одиннадцать, но… Чего тянуть?

Братишка меня поддержал.

Но напомнил:

— Сегодня понедельник. С прошлого ритуала прошла ровно неделя. У меня уже всё готово, достаточно лишь добыть кабана. Или отложим?

— Знаешь… — задумалась, уже не впервые взвешивая все за и против, — нет. Ты прав, лучше не тянуть. Если мы освоим базовую стихию земли, это поможет нам в геологической разведке. Едем в Мавринскую!

И мы отправились на кабана!

Сегодня нам повезло, на КПП дежурила смена Юдина, всего шестеро бойцов, так что мне было совсем не жалко презентовать всем шестерым по бутылочке коньяка, тем более я заказывала их на субботний приём с запасом и у нас оставался целый ящик. Мужики, конечно, засмущались, но презент взяли. Саша ещё пошутил, что не для злоупотребления на рабочем месте, за что на нас с осуждением посмотрели и предельно серьезно сообщили, что тут такие не работают. У них в этом плане всё серьезно.

Вот и хорошо!

У нас сегодня тоже было всё серьезно, так что мы сразу отправились в лес… И сразу нашли кабанчика! Не самый матерый, но покрупнее последнего, он оказался совершенно не готов к тому, что к нему в гости придут два отбитых гомункула, и сначала выбьют ему глаз, затем другой… А потом и вовсе скроют брюхо и вынут ливер.

— Давай ты первая, — заявил Саша, уже подготовив площадку, где чистой силой снял примерно тридцать сантиметров плодородной почвы, уплотнил и вырезал нужные знаки. — Я постою на страже, если кто-то приползет.

— Хорошо, — согласилась с разумными доводами и села в центр печати.

Передо мной лежали кабаньи сердце и печень, с которых я срезала по кусочку и съела, тщательно прожевывая (между прочим, признанный деликатес!), после чего поделила их на семь частей и разложила в основания лучей на откуп стихии.

Успокоилась, настроилась на ритуал, активировала силовой купол…

И впустила в себя энергию земли.

Это было ошеломительно! В один миг я ощутила под собой не просто твердую поверхность, не просто пласт земли, а нечто… фундаментальное! Огромное, бесконечное, мощное!

Погрузилась сознанием в необъятные недра планеты, за секунду достигла расплавленного ядра, окунулась в него, ощутив, как с сознания стирается вся ненужная ему шелуха… И вернулась обратно.

Спокойная, как тысячелетняя скала. Мудрая. Цельная.

Готовая к большему!

— О, да-а… — выдохнула, распахивая глаза и видя, что вокруг меня творится самый настоящий беспредел и хаос.

Точнее… Творился. Пару минут назад.

— Вот ты жадина! — возмутилась, когда купол истончился и лопнул, а я вышла наружу и практически уперла руки в боки. — А мне хоть кого-нибудь оставить? Сколько тут змей проползло? Хера се кабанчик… А скорпион откуда⁈ Мы же в лесу!

— Приблудный, — хохотнул Сашка, внимательно изучая меня, пока я изучала тварей, которых привлек ритуал. — Как самочувствие?

— Великолепно, — разулыбалась. — Ощущения просто непередаваемые! Давай, ритуаль, а я пока… О, ещё кто-то ползет! Я сейчас!

Метнувшись в чащу, я с упоением укоротила на голову сначала одну анаконду, потом другую… Неожиданно зверье кончилось, причем я чувствовала это как никогда отчетливо, так что пришлось возвращаться в брату и, пока он сидел внутри печати и поглощал энергию тверди, я ловко разделала скорпиона и избавила кабанов от бивней, снова поразившись тому, какой огромный пришел к нам сам. Настоящий исполин под четыре метра ростом! Больше слона!

Эх, такого бы в наш трофейный зал… Но нет, слишком большой. Лучше мы его бивни в скупку сдадим, больше выгоды.

— Очешуенно… — раздалось со стороны ритуальной печати и я невольно улыбнулась, и сама до сих пор ощущая поразительно прочную связь с недрами. — Вот это я понимаю, базовая стихия! Да я горы щелчком пальцев свернуть могу!

— Ой ли? — рассмеялась, отрываясь от кабана, чтобы посмотреть на то, как горят таинственным зеленым светом глаза брата.

— Ну, когда-нибудь, — хохотнул он, кивая. — Что по тварям?

— Ни одной в твое отсутствие, — цокнула, не скрывая своего возмущения. — Скукота. Сейчас последний клык кабану выдерну и поехали в нашу аномалию арахнов давить. Чувствую, их в шахте будет навалом.

Моя интуиция меня не подвела.

Вход в шахту с энергетическими кристаллами располагался неподалеку от одной из уничтоженных нами деревушек в четырех километрах от входа. Вокруг неё ползали нетипично крупные и не просто серые, а капельку серебристые арахны, а внутри нас и вовсе ждала целая орда этих тварей, облюбовавших шахту.

Искренне радуясь, что до сих пор переполнена энергией после ритуала, я безостановочно рубила и колола своей саблей, рядом в смертельном танце кружился Сашка и часа через полтора, присев в эпицентре «кровавой» бойни, мы изучили друг друга на предмет критичных ранений, вкололи друг другу универсальный антидот, потому что слегка, но зацепило обоих, Саша перевязал мне плечо, а я ему голень, и мы отправились добывать кристаллы. Колупались в туннеле до позднего вечера, пока не начало ощутимо темнеть снаружи, и договорились, что завтра с самого утра Саша возьмет бригаду и они вырежут из пауков ценные железы, ну а пока можно считать вылазку удачной на все триста процентов: стихия земли освоена, кабаньи клыки добыты, пять сотен кристаллов выколупаны…

Можно и домой!

Бодро начавшаяся неделя продолжилась не менее продуктивно. Я утвердила проект и смету строительства фермы, супруг познакомил меня с ключевыми работниками, которые будут трудиться на стройке, Таечка нашла людей, которые будут ремонтировать школу и даже поставщиков на основные материалы, на сайте вышла восторженная заметка о первых позитивных изменениях в жизни города, а в четверг ко мне на прием записалось аж семь граждан, желающих пообщаться на злободневные темы.

Так Марьяна Прокофьевна остро нуждалась в ремонте дома. Жила одна, муж двадцать лет назад погиб в аномалии, служа графу, пенсия маленькая, работы нет… Крыша прохудилась ещё по весне. Своими силами чинить нет никакой возможности, нанимать рабочих — нет денег.

Заверила бабулю, что уже завтра к ней придут рабочие и всё сделают. Понятно, что не за один день, но хотя бы начнут.

Никифор Савельевич жаловался на отвратительную работу наших полицейских, которых вечно нет на рабочем месте, а когда есть — помощи не допросишься. Узнав, что он отставной прапорщик, сорок лет честно отслуживший государю, предложила взять дело в свои уверенные руки и показать, как надо. Мужчина задумался… И согласился. Отправила его к мужу обсуждать детали.

Сестры Уткины пришли на собеседование. Старшая работала учителем в Александрово, но узнав, что в нашей школе всем учителям выплатили всю задолженность за прошлые годы до копейки и впредь подобного не планируется, хотела работать поближе к дому, а младшая оказалась неожиданно медсестрой, только по весне закончившей учебу, и её я тоже охотно пристроила.

Пока в школу, потому что наш фельдшерский пункт, как оказалось, проще снести, чем отремонтировать, но с заделом, что она будет работать именно в Карабаново.

Заглянула ко мне и Аделина Адамовна, школьный завуч, отчитавшись о том, сколько чего нужно купить, начиная с учебников и пособий, заканчивая партами и унитазами, заодно привела кандидата в директоры. Это был относительно молодой мужчина по имени Валентин, причем родственник (внук), но закончил именно педагогическое училище и успел три года поработать учителем физики. Снова в Александрово.

Присмотревшись к парню и отметив для себя, что он не глуп, провела с ним пространную беседу обо всём, задев и физику с экономикой, и детей, и его видение будущего в целом. Порадовалась, что он твердо осознает себя в этом мире, к детям относится с добротой и сам по себе порядочный, после чего решила так:

— Год поработаете у нас завучем, пусть Аделина Адамовна введет вас в курс дела, а через год, если меня всё устроит, поговорим о вашем назначении директором.

— Спасибо, ваше сиятельство! Я не подведу!

Последним в этот день я приняла семнадцатилетнего парня по имени Яша. Мальчишка жил с пьющим отцом, но был не глуп и понимал, что надо что-то менять самому, если не хочет повторить судьбу отца. Он был смышленым и физически развитым, явно где-то занимался сам, а хотел Яша…

Стать охотником.

Неожиданно!

В итоге в пятницу мы поехали с ним на «Олимп», где я представила его майору и тот провел ему базовое тестирование, по итогам которого Яша показал не самый плохой результат. В итоге решили, что он будет обучаться на «Олимпе» по квоте от нашего графства (то есть я буду платить за него), но каждые полгода майор будет отчитываться мне по нему отдельно и я буду либо продлять, либо расторгать договор на обучение, если Яша будет показывать результаты ниже необходимого.

При этом жить я его оставила в гостинице, причем сразу со стипендией, чтобы парню было на что питаться и что носить, ну а Тюменцев пообещал за ним присмотреть. Всё лучше, чем бросать перспективного бойца на произвол судьбы!

В субботу мы с Сашей, заранее заказав парочку грузовиков, самостоятельно упаковали и вывезли из квартиры Карепанова-старшего весь до последней картины антиквариат, заполнив им несколько комнат на втором этаже нашего особняка, которые я заперла на ключ, а ключ забрала себе. Сообразительный и неболтливый мальчик Даниэль оформил квартиру, как Сашино наследство, полученное от дальнего родственника, и выставил на продажу.

И суток не прошло, как её выкупили без торга.

За сто пятьдесят миллионов!

При этом покупатель пожелал оставить свою фамилию втайне, проведя сделку через третьи руки, но мы всё равно выяснили, что это князь Щетинин. Что такого он хотел скрыть? Непонятно. Да и неважно.

А важно то, что у нас одним махом появились деньги и надо было их оприходовать!

Часть ушло на обмундирование и вооружение наших гвардейцев и поиск новых, потому что совсем скоро завершится контракт у наёмников, а нам сейчас никак нельзя быть слабыми. Часть я вложила в ценные бумаги, проанализировав рынок от и до, и найдя ряд предприятий с высокой доходностью, которые заслуживали доверия. Часть отправилась на полочку «на освоение месторождения», часть на «благоустройство города», а часть на «укрепление стены аномалии», которой тоже стоило уделить внимание.

В воскресенье утром профессор презентовал нам первого генномодифицированного цыпленка, который вылупился из магически выращенного яйца, а к вечеру этих цыплят было уже восемь. Так сказать, контрольная группа эксперимента под названием «Продуктовая корзина».

Почему именно под таким названием? А захотелось. Забавно и непонятно.

При этом успевала я и книгу читать, освоив её от корки до корки. Это было безумно познавательно и пускай местами не всё понятно, но я была уверена, что со временем пойму смысл всех заключенных в ней сакральных знаний.

На фоне этого я всё меньше понимала личность самой бабы Вари, но лезть к ней с этими вопросами больше не спешила. Помнила, что он сказала мне в прошлый раз. И понимала, что если захочет — расскажет сама. А если не захочет, то лучше не дергать этого дракона за хвост.

Живее буду.

Дорисовала я и свою первую картину маслом — ту самую пещеру с кристаллами платины. Она получилась большой, примерно метр в высоту и полтора в ширину, но только так вышло вместить на холст всю ту красоту, которая распирала меня изнутри. И, как мне кажется, получилось неплохо.

Следующей картиной я планировала нарисовать Гефеста, чей образ тоже не выходил у меня из головы и я, сделав ряд набросков, начала потихоньку воплощать замысел в жизнь. При этом снова не с фотографической точностью, а с рядом фэнтезийных допущений: местность стала более эпичной, гористой, сам майор выглядел мощнее, брутальнее, а одежды я ему сменила на доспехи эпохи расцвета Рима, но опять же с рядом нюансов. Так, как было нужно мне.

В понедельник, даже и не думая отходить от графика, мы с Сашей снова отправились в нашу Карабановскую аномалию, причем с самого утра, но на этот раз к озеру. Туда, где водились тританидлы.

Водяные серо-зеленые пятнистые ящерицы в условиях аномалии выросли до полутораметровых ящеров с ядовитыми гребнями и пастями, полными зубов, а ещё эти твари невероятно метко плевались. Водой. Ядовитой.

В общем, милые зверушки.

Добыть их оказалось непросто, пускай они и подплывали к берегу, но выходить из воды не спешили. Приходилось объединять усилия и арканить воздушными петлями.

Заодно магическую тренировку себе устроили!

Зато пока я сидела в десяти метрах от берега и, укрывшись под куполом, поглощала стихию воды, на какое-то время сама став водой, к нам на огонек заглянуло ещё три десятка тварей и Саша только и успевал, что уничтожать их на подходе — словно завороженные они перли на сияние купола, едва ли замечая его самого.

Кстати, тританидлов скупщики принимали целыми тушками и мы, заранее догадавшись взять тачку, по итогам всего одной вылазки заработали больше трех миллионов. Приятно!

Заодно оставили одну тварь себе — для коллекции. В прошлый понедельник её пополнил лишь один самый крупный серебристый арахн, который вырос в шахте в два раза больше прочих своих собратьев, и в этот коллекция снова увеличилась.

— Из базовых стихий остался огонь, — задумчиво произнёс братишка, когда мы уже ехали от Фельдштейна домой, довольные донельзя. — Ближайшая аномалия с тварями этой стихии — неподалеку от Саратова, это семьсот километров в одну сторону. Поедем?

— Саш, ну что за глупый вопрос? — цокнула. — Конечно, поедем. Меня, если честно, больше волнует стихия света. В книге сказано, что это стихия высшего порядка и нет животных, которые к ней относятся.

— Но есть растения, — возразил Саша.

— Есть, — согласилась. — Тот же мандрагорец или жар-цвет. Редчайшие, однако, если постараться, найти можно. Но есть их сырыми? Смертельно опасно! Чистейший яд. Я в замешательстве, если честно. Как быть?

— Можно схитрить, — загадочно улыбнулся братишка и на миг скосил на меня глаза, через секунду снова сосредоточившись на дороге. — Я раздобуду код чистейшего целительского света, а тот же жар-цвет можно будет положить на откуп стихии. М?

— Черт, точно! — Я аж руками всплеснула и рассмеялась. — Совсем забыла, что мы с тобой читеры!

И тут же слегка нахмурилась.

— Только нужно действовать очень аккуратно. К какому целителю ты хочешь обратиться? Нельзя, чтобы тебя в чем-то заподозрили.

— Я буду предельно аккуратен, — заверил меня Саша. — Кстати, нашел тут один популярный у аристократов аукционный дом, где можно начать потихоньку сбывать наш антиквариат. Начать с тумбочек и столиков. А на реставрацию искать вещички вот в этих местах. — Он перекинул мне на коммуникатор с дюжину адресов старьевщиков и сувенирных лавочек. — Я не говорю, что надо заниматься этим прямо сейчас, но просто имей в виду. Тебе нужно начать создавать репутацию искусствоведа и реставратора. Аномалии — это хорошо, но лишь до поры. Выбирайтесь с Евтушенко по субботам в картинные галереи, музеи и выставки, примелькайся людям. Заведи нужные знакомства с теми, с кем общается Левашов, пора уже взяться за него всерьез. Бальный сезон начнется только в декабре, а до декабря тебе уже надо стать «своей» в нужных кругах, чтобы не быть белой вороной на светских вечерах. К тому же лечение пошло Николаю на пользу, выглядит он намного лучше и почти не хромает. Что скажешь?

— Скажу, что ты прав по всем пунктам, — улыбнулась и тут же выразительно вздохнула. — Где бы взять на всё время?

— У тебя всё получится, — поддержал меня братишка и я рассмеялась.

Конечно, получится! С такой-то поддержкой!

В итоге вторник у меня прошел именно в Москве. Взяв с собой баронессу, которая охотно согласилась составить мне компанию, а ещё бойцов в сопровождение, я заглянула в первые три места, которые рекомендовал мне Саша, но лишь в одном нашла заинтересовавшие меня антикварные вещицы: серебряную шкатулку с эмалью, у которой отсутствовала одна ножка, и само серебро почернело от старости, и старинный граммофон с потрескавшимся деревянным основанием.

Стоили вещи относительно недорого и если у меня действительно получится их реставрировать, то перепродать можно будет минимум раз в десять дороже. Отлично!

Оставив владельцу магазинчика номер своего коммуникатора и попросив звонить (и слать фото), если появится что-то похожее, старинное и не очень целое, я поддалась на уговоры баронессы и мы не только пообедали в уютном ресторанчике в центре города, где для нас чудесным образом нашелся столик, стоило только администратору увидеть наши кольца и опознать в нас аристократок, но и прогулялись по знаменитому Арбату, заглядывая преимущественно в сувенирные лавки, где продавалось, кажется, абсолютно всё: от матрешек до балалаек, от посуды, расписанной в определенной технике (гжель, хохлома) до павловопосадских платков, от значков до искусно украшенных яичек и всё в таком духе. Помимо этого тут были и ювелирные лавки и артефактные, куда мы тоже с интересом заглянули, но меня ничего не заинтересовало. А цены так и вовсе ужаснули.

Нет-нет, тут без нас. Мне есть куда потратить свои миллионы!

В итоге, выгуляв баронессу, я вернулась домой и продолжила самообразовываться, начав делать это ещё вчера. К сожалению, в сети (и даже в даркнете) не нашлось установочных файлов «Антиквар» и «Реставратор», так что пришлось самой искать умные статьи, а то и оцифрованные книги, которые помогли бы мне в этом непростом деле.

Но тем увлекательнее было было понимать, что и это мне по плечу. Надо лишь немного постараться.

Неделя пролетела — как один миг!

Более того, в субботу мы с Колей и баронессой съездили на выставку современного искусства, причем само искусство меня не впечатлило (как и моих спутников), видимо, мы были не очень современными, но перед людьми мы засветились и это было только начало.

Всё воскресенье я посвятила семье, и пускай за окном в тот день непогодилось, мы всё равно нашли чем заняться: с утра поиграли в настольные детские игры, развивающие логику и пространственное мышление, после обеда порисовали, причем именно «детскими» техниками — пальчиками и ладошками, но картина получилась изумительная: замок, дерево и цветочки, и мы торжественно повесили её в детской.

Вечером я предупредила супруга, что мне нужно вместе с Сашей съездить по делам в другой город и вернусь я только в среду к вечеру, на что он сначала внимательно на меня посмотрел… А потом просто кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Хорошо. Береги себя.

Это был очень тонкий, очень хрупкий момент доверия, и я была искренне благодарна Евтушенко за то, что он мне так сильно доверяет. Потому что объяснять истинную цель поездки мне не хотелось. Слишком эти знания были опасными.

А в понедельник с самого утра, надавав всем окружающим инструкций на неделю вперед, мы с Сашей погрузились в нашу Газель и отправились в Саратовскую губернию. А именно в Раскатовскую аномалию. Довольно большая и проблемная, она располагалась на песчано-скалистом плато и водились в ней такие очаровательные тварюшки, как мана-черви — трехметровые пиявки, намертво присасывающиеся к телу и способные опустошить магический резерв магистра в считанные минуты; коршаниды — крупные хищные птицы с черно-алым оперением, способные разорвать когтями даже тонкую металлическую броню; а ещё львиногривые огнеплюи — что-то определенно кошачье, с бронированным чешуйчатым телом и косматой гривой, с длинным хвостом, усиленным на конце пятью шипами, а ещё эти двухметровые кисы плевались огнем. Магическим. Как пиромаги фаерболами, только изо рта.

И именно три таких огнеплюя были нам нужны для каждого ритуала раскрытия стихии.

Помимо этих трех самых опасных и крупных видов в Раскатовской аномалии водились и тушканоиды — относительно безобидные грызуны с умилительными мордочками, но палец в рот им тоже совать не стоило — откусят и попросят добавки.

До Саратовской губернии мы добрались часов за восемь, после чего заселились в гостиницу, не собираясь рисковать и идти в опасную аномалию на ночь глядя, а с самого утра, добравшись до пропускного пункта Раскатовской аномалии и выдержав уже поднадоевшую словесную баталию с дежурными на тему того, какие мы молодые, неопытные и беззащитные, прихватили тачку и отправились на дело.

Шли быстро, заранее выяснив, кто и где водится, нигде особо не задерживаясь, но даже так умудрились избавить этот мир от полутора десятков тушканоидов и шести мана-червей, которые обитали в песке и нападали на путников исподтишка, выстреливая своими зубастыми мордами прямо из толщи песка за миг до того, как на это место опустится нога человека.

Вот только благодаря единению со стихией земли, мы с Сашкой отлично чувствовали всё, что происходит у нас под ногами. И били на опережение. При этом не спешили разделывать добычу на месте, просто закидывая её в тачку. В мана-червях, как ни странно, помимо ценной железы содержались и особые амагичные кристаллы, порошок из которых ценился артефакторами. Вот только трогать их голыми руками было очень опасно — мало того, что они вытягивали магию, так ещё и могли безвозвратно нарушить ток энергий в теле и даже откатить развитие мага на ступень, а в критичных случаях и на две. Навсегда!

В итоге до места, где обитали огнеплюи, мы добрались только часа за полтора, но при этом умудрились напороться на охотящуюся стаю из пяти голов и пришлось попотеть, а так же побегать и попрыгать, чтобы просто остаться в живых. Шкуры у монстров оказались крепкими, сами монстры возмутительно прыткими, так что лишь наше преимущество в скорости, скоординированности и владении несколькими стихиями помогло нам банально не убиться об этих тварей.

Но совсем без последствий не обошлось…

— Гад-гад-гад! — подвывала я, когда один из огнеплюев, пользуясь тем, что я отвлеклась, подкрался слишком близко и дыхнул на меня чистейшим пламенем. И вроде почти обошлось, и Саша даже убил эту мерзотину, но…

Вся моя левая рука до локтя была черной от глубокого ожога, а бок представлял из себя один огромный кровавый волдырь.

Оставался последний огнеплюй, но и он долго не прожил — Сашка умудрился ускориться так сильно, что превратился в смазанную тень, и просто располовинил кошака, явно воспользовавшись какой-то уникальной магической техникой, потому что просто оружием такое не провернуть.

Вот только восхищаться его умениями я не могла — меня просто разрывало от боли и не отключалась я исключительно из вредности.

— Потерпи, Ева. Потерпи немного… — бормотал Сашка, торопливо доставая из моего рюкзака аптечку и первым делом вкалывая мне обезболивающее, которое подействовало почти сразу, и я растеклась на его руках безвольным желе. — Ну что ты, не плачь…

А я плачу? Фу, позорище…

— Так облажаться, а? — скривилась, с отвращением глядя на свои раны, пока он снимал с меня испорченную куртку, а затем и футболку, чтобы оценить весь масштаб повреждений. — Как я могла его не заметить?

— Случайно. Исключительно случайно, — поддержал Сашка, глядя на меня максимально серьезно, но при этом не прекращая распылять на раны заживляющую пену из баллончика.

Только вчера хвастался, что удалось приобрести экспериментальный ранозаживляющий спрей-пену через Фельдштейна, потому что в прошлый раз, когда нас покусали арахны, пришлось ждать не меньше суток, прежде чем наша собственная регенерация справилась с этими ранами.

И вот сейчас…

— Больно? — с тревогой уточнил брат, когда я скривилась.

— Нет, — сморщила нос. — Стыдно.

— Ева, не глупи, — он аж прикрикнул на меня, отчего я изумленно распахнула глаза. — Это жизнь. И всего лишь напоминание о том, что мы не боги.

Хмыкнул и тихо добавил, глядя мне в глаза:

— Пока не боги. Но всё впереди, верь мне. Есть хочешь?

— Какая… изящная смена темы, — хохотнула, чувствуя, что в тоне прорезаются истеричные нотки. Но потом кивнула. — Да, пора. Сейчас еще регенерация подключится, жрать захочется, как не в себя…

И уже заполучив в правую руку толстенный бутерброд с сочным куском буженины, спросила:

— Как думаешь, получится справиться без целителя?

И одними глазами покосилась на изуродованную левую руку, обожженную до мяса, а местами и до кости.

— Не знаю, — хмуро и подкупающе честно произнёс брат. — Честно, не знаю. Дер-рьмо!

Я видела, его переполняют эмоции, причем Саша не смог усидеть на месте и подскочил, начав нервно ходить туда-сюда. По дороге пнул одного из огнеплюев, смачно выругался и только минут через десять вернулся ко мне, сосредоточенный и суровый донельзя.

А потом, напряженно глядя мне в глаза, спросил:

— Возвращаемся?

— С ума сошел⁈ — возмутилась.

— Сама подумай, — нахмурился. — Ты ранена и очень сильно…

Я открыла рот, чтобы возразить, но он резко взмахнул рукой, запрещая себя прерывать.

— Не спорь. Мы оба это знаем. Ты ранена, а в таком состоянии нельзя проводить ритуал. Я тоже не оставлю тебя снаружи, чтобы провести ритуал для себя. Ты сейчас не боец и если на сияние сферы придет хотя бы три огнеплюя, в одиночку ты с ними не справишься.

Я сморщилась, понимая, что он безоговорочно прав, но…

— Ева-а-а…

Я не заметила, как он оказался рядом и крепко прижал меня к себе, пальцами стирая с моей щеки слезинку. Не боли, нет. Жгучей обиды на свою бестолковость. Ну вот как так, а⁈

Мы просидели так, наверное, минут двадцать, не меньше, когда меня начало отпускать и заработал критичный центр мышления. Ну, я надеюсь, что это был именно он.

И я заявила:

— Дождемся вечера. Регенерация уже работает, да и пена явно не из одного подорожника. Разделаем пока добычу, обустроим лагерь. — Я махнула рукой на скальные образования чуть в стороне от нас. — Там наверняка должно находиться стойбище этих тварей. Если это основные охотники стаи, то максимум, кто там может находиться, это пара самок с детенышами. Убьем и их, займем их место. Никто другой сюда по доброй воле не сунется, огнеплюи вершина местной пищевой цепочки. К вечеру мне точно будет намного лучше, максимум ночью. Тогда и проведем ритуал. Сначала я, потом ты.

— Ева…

— Нет! Не спорь! — выкрикнула и даже стукнула его по плечу здоровой рукой, но Саша и не подумал мне помешать. — Мы проведем этот чертов огненный ритуал сегодня!

— У тебя истерика, — неприятно спокойным тоном заявил братец. — Я тебе сейчас просто вколю снотворное и вывезу отсюда на тачке.

— У нас нет снотворного! — возмутилась.

А вот Саша… ухмыльнулся. Нагло. Многозначительно.

— Ты не посмеешь! — прошипела, чувствуя, что ещё немного — и мы точно поругаемся.

— И что ты мне сделаешь? — вкрадчиво произнес он, приближая своё лицо к моему так близко, что ещё немного — и мы бы коснулись носами.

А я…

Я застыла.

Я, кажется… вспомнила. Что-то…

И мы пошли. Так как впереди не было никакой опасности, то я шла первой, показывая путь, а Саша, сложив все наши вещи и ценную добычу в тачку, шел следом. Стихии не обманули, достаточно было пройти триста метров, завернуть за одно скальное образование, а затем за второе, пройдя коротким узким ущельем, как мы оказались у входа в неглубокую пещеру, где в тревожном ожидании замерли трое котят. Совсем крохи, но уже размером со взрослую кошку, только массивнее — крупнее морды, толще лапы. Они уже видели и слышали, но даже когда мы подошли, не торопились атаковать — понимали, что мы сильнее. Да и запах… Запах от нас исходил весьма кровавый, в том числе от телеги, куда Саша свалил и ценные шкуры их сородичей.

— Как думаешь, — произнесла задумчиво, садясь неподалеку от котят на более или менее чистый от костей участок, и протягивая ближайшему кусочек тушканоида, — сколько они могут стоить живьем?

— А почем ты в прошлый раз продала грозовых волчат?

— Миллион за двоих. Но тут… — по едва уловимым приметам, даже не заглядывая котятам под хвост, я определила, — все три самки.

— И это прекрасно, — кривовато усмехнулся Саша, тоже садясь рядом и беря в ладонь ещё кусочек тушканоида, чтобы тоже подманить к себе хотя бы одного огнеплюя. — Самки крупнее, мощнее и опаснее. В качестве компаньона выгоднее. Будем себе оставлять хотя бы одну?

— Думаешь, стоит? — засомневалась, но тут одна из самочек осмелела и, метнувшись к мясу, цапнула его с моей ладони и сбежала. На неё тут же кинулись сестрички, пытаясь отобрать добычу, но она была сильнее, хитрее и просто проворнее, и уже практически заглотила не самый большой кусочек, не жуя. — Нда… Хотя… Знаешь, можно попробовать. Займешься? У меня уже есть Локи, если брать кого-то ещё, боюсь, будет ревновать.

— Займусь, — твердо кивнул Саша и тоже смог подманить к себе голодного монстрика, сразу беря в руку новый окровавленный кусочек и подманивая следующего огнеплюя. — Садись пока в медитацию, до вечера ещё тьма времени.

Увы.

Или наоборот, к счастью?

И потекли минуты, складываясь в часы. Я отстранилась от всего, превратившись в безмолвное изваяние. Мой пульс замедлился, а вот ток магии я наоборот, чуть ускорила, тем самым позволяя регенерации работать с максимальной мощностью, и к сумеркам это принесло долгожданные плоды — бок уже не выглядел так, словно меня сварили заживо, розовея новой кожей, да и рука уже не напоминала обугленную головешку. Наросло мясо, восстановились сухожилия, у локтя уже появилась новая кожа, но чесалось это всё, конечно, зверски. Лучше б болело!

Саша уже давно сидел «в гареме»: наевшиеся от пуза кошечки льнули к нему, как к заботливому папаше, забравшись на колени и даже порыкивая друг на друга в попытке занять место получше и получить от него свою порцию ласки, так что всего на миг, но мне стало завидно.

Но лишь на миг.

Уже в следующий я напомнила себе, что мы тут не за этим и вообще — уже смеркается.

— Я готова, — заявила с категоричной решимостью.

На что Саша, конечно же, раздраженно цыкнул, потом внимательно изучил мой бок, руку… Снова цыкнул, но отправился готовить ритуальный круг. На это ушло минут двадцать, не больше, но за это время стемнело окончательно и лишь наши эхолокационные способности, да заботливая стихия воздуха подсказывали, что поблизости пока никого.

Но это пока…

Но вот печать была нарисована, я села внутрь и Саша передал мне сердца убитых огнеплюев, после чего бесцеремонно затолкал котят в свой рюкзак, крепко завязав горловину, чтобы они не выбрались, приготовился принять бой со всеми, кто заглянет к нам на огонек, ну а я, положив в рот кусочек сердца огненного монстра, распределила остальное на откуп стихии и активировала купол.

И погрузилась в огненную пучину.

Вот только этот огонь не обжигал. Не уничтожал. Совсем нет.

Сначала он… Коснулся меня с интересом. Исследуя, изучая. Лизнул. Обнял. На мой взгляд чересчур игриво, интимно… Аж зашипела на него, не позволяя больших вольностей.

Но кто я и кто стихия?

Древняя, мощная, сокрушающая. Смертельно опасная.

Но не сегодня.

Не прекращая обнимать меня с совершенно неприличным подтекстом, огонь заполнил каждую мою клеточку, просочился в каждую пору, вызвав невольный стон истинного блаженства, свернулся в груди огненным лисом и стек по коже медовыми каплями.

М-м-м… Кажется, теперь я знаю, что такое энергетический оргазм! Боже мой, как же это… неприлично!

Легкомысленно рассмеявшись, я открыла глаза четко в тот момент, когда исчез купол, и тут же встретилась взглядом с Сашей, который тяжело дышал и выглядел измотанным.

Подскочила, осмотрелась…

— Ого! Да это полноценное нашествие! — не сдержала возгласа, когда увидела, что на границе между мной и остальным миром валяется не меньше девяти туш крупных огнеплюев, по меньшей мере семь коршанидов и точно дюжины две тушканоидов. А то и три.

А потом торопливо подошла к Саше и всмотрелась в его потное, заострившееся от энергетического истощения лицо.

— Ты как? Ранен? Нужна помощь?

Молча качнув головой, Саша выразительно опустил глаза вниз, потом снова посмотрел мне в глаза и попросил:

— Ты б оделась.

— В смы…

Посмотрев вниз, я чертыхнулась, обнаружив, что полностью обнажена.

— Какого черта⁈ — возмутилась с полным правом, затем резко обернулась и обшарила глазами всё доступное пространство.

Но нет. Ни одежды, ни обуви… Огонь сожрал всё.

— Вот гадство! — ругнулась снова, не стесняясь своего гнева. — Да кто тебе позволил⁈

И пускай понимала, что хаять стихию бесполезно, всё равно выплеснула своё негодование, а потом закопалась в свой рюкзак, где, конечно, лежала запасная одежда, но… Совсем не охотничий комплект. А всего лишь брюки и футболка. Без нижнего белья, без обуви.

Вот как-то не рассчитывала я, что стихия отожмет у меня обувь! Вообще беспредел!

В общем, одеться-то я, конечно, оделась, но сильно лучше не стало. Особенно неприятно ощущалось отсутствие обуви, а мелких камушков и тех же тушканчиковых косточек в пещере хватало. В итоге Саша помог раздербанить мою испорченную куртку и сделать из неё что-то вроде портянок, в качестве подошвы срезав со шкуры одного из огнеплюев кусок потолще, и только после этого мы оба обратили внимание на то, что огонь сотворил с моей левой рукой. Там, где ещё не успела нарасти кожа.

Он её нарастил. Нежно розовую. Даже чрезмерно розовую. А поверх украсил алыми татуировками стилизованных языков пламени, цвет которых был неоднороден: от бордо до ярко-оранжевого с плавными переходами и даже некоторым огненным мерцанием. От локтя до кончиков пальцев.

— Ну и что это значит? — нахмурилась я, изучая свою обновленную конечность в тусклом свете луны.

— Метка, — уверенно и одновременно задумчиво произнёс Саша и я вскинула на него вопросительный взгляд, потому что в той книге, которую нам дала почитать баба Варя, ничего подобного не было. — Огонь поставил на тебе свою метку. Но зачем и что именно она значит… я…

Он скривился и чертыхнулся, виновато добавляя:

— Не помню.

— Разберемся, — заявила самоуверенно, на самом деле пребывая в некотором смятении.

Метка стихии? Какой в этом смысл?

Я теперь избранная что ли?

Да ну нахер!

— Давай, — мотнула головой в сторону печати и кривовато усмехнулась. — Только раздеться не забудь.

Саша хмыкнул, кивком дав понять, что оценил мою способность шутить в такой непростой ситуации, после чего сначала вырезал из огнеплюев свежие сердца, почистил площадку воздухом и только потом, быстро раздевшись (я почти не подглядывала!), сел в центр печати и отрешился от происходящего.

Краем глаза следя за тем, как его накрыл купол, под которым практически сразу разбушевалось магическое пламя, обволакивая фигуру Саши огненными лепестками, я вдруг услышала легкую человеческую поступь.

Пока ещё далеко…

Но не очень.

А вот это нехорошо. Очень нехорошо!

Тут же припав к земле ухом и ладонями, я пустила по земле энергетический импульс во все стороны, пытаясь понять, кто тут по ночи шарахается, в каком количестве и в какую именно сторону, после чего чертыхнулась в голос и бросила тревожный взгляд в сторону брата.

Ему нужно еще как минимум двадцать минут. Вот только незваные гости будут тут намного раньше!

Их трое. Все огненные маги. И идут прямиком к нам, словно что-то чуют. Наверняка чуют… Ведь привлекает же ритуал монстров!

Так почему он не может привлечь и магов?

Дер-рьмо!

Но почему ночью? Ночью в аномалиях невероятно опасно! Что за безумцы шарахаются ночью там, где охотятся львиногривые огнеплюи?

В голове роились откровенно бестолковые мысли, но я уже вооружилась и, прихватив не самого крупного представителя этой братии, которому Саша вскрыл горло, но ещё не потрошил, отправилась делать засаду. Буду тормозить незваных гостей как минимум беседой. Нельзя, чтобы они увидели ритуал!

Отойдя от пещеры метров на тридцать и пройдя первый поворот, я живописно бросила тушу поперек относительно узкого прохода и присела рядом, делая вид, что потрошу, а на самом деле прислушиваясь к шепоту воздуха.

Пятьсот метров до цели.

Четыреста.

Триста…

Незваные гости замедлились, словно догадались, что тут их не ждут с распростертыми объятиями, а может просто знали, где именно находится удобная пещера с огнеплюями, и планировали передать им ночной пламенный привет…

А тут я. Немножечко в крови и с диким желанием сбросить пламенную агрессию хоть на ком-нибудь.

Их шепот я услышала метров за сто, когда кто-то из них, самый чувствительный, произнес:

— Кровь. Много крови.

— Тем лучше, — отозвался другой. — Значит, сыты и не ожидают нападения.

— Нет, — отозвался третий голос. — Тут что-то другое. Пламя шепчет об опасности. Реальной опасности.

Они пошептались ещё немного, но всё равно решили продолжить путь, а я, то и дело кося на внутренний таймер, отсчитывающий минуты до конца второго ритуала, с досадой поджимала губы. Ещё девять минут. Не меньше.

Зараза!

— Опа… — изумился разведчик, который шел впереди практически бесшумно, но земля чувствовала всё. — Эй… парни!

Он коротко свистнул, а я медленно подняла на него лицо с окровавленными губами и зловеще ухмыльнулась.

— Ипа-ать… — резко отшатнулся второй, увидев меня в лунном свете. — Эт чо за нахрен⁈ Упырь?

— Комиксы меньше читай, — осадил его третий.

А я медленно наклонила голову набок, выразительно проворачивая в руке охотничий нож, которым разделывала тушу.

Минуты три мы молча разглядывали друг друга. Они пытались понять, что я такое, а я оценивала их подготовку и мощь в целом.

Определенно родственники. Смуглые, чернявые. Возраст чуть за двадцать, не больше. Одеты качественно, дорого. Мастера, не меньше. На пальце одного мелькнул перстень, но подробности рассмотреть не успела.

Аристо…

— Девушка, — наконец кашлянул тот, кто выглядел чуть старше и солиднее спутников, — с вами всё в порядке? Вы вообще кто?

Медленно выпрямившись, не делая резких движений, чтобы в меня не полетело ничего убойного (особенно магического!), я ещё раз внимательно изучила лица всех троих. Особенно позабавил момент, когда они прочли надпись на моей груди: «Я не ищу легких путей, мне лень», а потом изумленный взгляд одного метнулся к моей левой руке, пока правый залип на моей груди, которую прикрывал лишь один слой ткани (и это было видно), и лишь левый напряженно уточнил:

— Ты вообще в себе или… того?

— Меня зовут Ева, — представилась абсолютно спокойно. — И это моя территория охоты.

— Ева… кхм, — озадаченно кашлянул тот, кто продолжал изучать мою руку. — Ты охотник?

— А не похоже? — Я выразительно облизнула окровавленные губы.

— Больше всего ты похожа на упыря, — нервно хохотнул любитель комиксов. И тут же нахмурился. — Ты тут одна?

Четыре минуты до гипотетического завершения ритуала…

— Вы не представились, — наклонила голову и снова поочередно взглянула на каждого.

— Действительно, — странно хмыкнул самый старший на вид парень. — Где наши манеры, ребята? Позвольте представиться, дивная госпожа, меня зовут Виктор. Виктор Черкасский.

Твою мать…

— Мои братья — Василий и Виссарион, — продолжал говорить он, при этом умолчав главное. Что все они княжичи. Но зачем-то добавил: — Мы охотники.

И через пару секунд в довесок многозначительно прозвучало:

— Маги стихии огня.

Ну и что это меняет? Хотя… Где мои манеры?

— Ясно.

Две минуты…

Княжичи напряженно переглянулись.

— Ева, слушай, — снова заговорил Виктор, — мы ничего не имеем против тебя, но ты мешаешь нам пройти.

— Куда? — приподняла брови.

— Туда. — Ткнул пальцем мне за спину.

— Зачем?

— Затем.

Какой у нас с ним содержательный разговор…

— Неа, — качнула головой. — Туда вам не надо. Там моя добыча.

— В смысле? — Нахмурились все трое.

— Там. Моя. Добыча. — Повторила чуть ли не по слогам. — Моя. Территория.

— Девочка, — начал выходить из себя Виссарион, любитель комиксов, — ты малость не поняла. Мы туда пройдем, хочешь ты того или нет.

Охо-хо…

— Попробуйте, — оскалилась и отвела руку в сторону.

Даже не с саблей, всего лишь с ножом.

— Сдурела⁈ — опешил Василий, который большую часть времени пялился на мою грудь, но тут вроде как очнулся. — Ты на кого напасть собралась, полоумная?

— Это. Моя. Территория, — отчеканила. — Я не нападаю. Я защищаю своё.

— Она точно долбанутая, — едва слышно прошептал Виссарион, а вот Виктор продолжал изучать меня пытливым прищуром.

И тут за моей спиной появилась неучтенная княжичами мощь.

— Пасть захлопни, — зло рыкнул Сашка, чей жар я ощутила ещё до того, как он себя обозначил.

— Первородное пламя… — обескураженно пробормотал Виктор и его взгляд заметался между мной и Сашкой, а потом обратно.

Уж не знаю, что он понял, а что навоображал, но медленно поднял руки и примиряющим тоном произнёс:

— Всё, ребят, всё. Мы уходим.

После чего отрывисто приказал братьям отступать, но напоследок посмотрел на меня так, словно хотел запомнить каждую черточку. А потом развернулся и скрылся в ночи.

Не оборачиваясь на Сашу, я присела, прикладывая правую ладонь к земле, и просидела так минут десять, отслеживая путь княжичей. Не обратно в сторону к выходу, нет. А по дуге вокруг нас, но не в тыл, а южнее.

Вот и хорошо. Пусть.

А это наша территория!

— Ушли, — тихо произнёс Сашка и только тогда я обернулась через плечо, отмечая, что он успел надеть лишь трусы. Зато в руке меч. И в глазах первородное пламя.

А вот мне интересно… Что именно подумали княжичи?

Вот сто процентов же неприличное!

Вот черт…

— Саш… — Я поднялась на ноги и повернулась к нему всем корпусом. — Тебе вообще на мою репутацию похрен?

— В смысле? — Он моргнул и пламени в его глазах стало меньше, зато явно проступило удивление. — Ты о чем?

— Там, — я указала большим пальцам себе за спину, — три княжича Черкасских. Тут, — я указала на себя, а потом на него, — весьма пикантная ситуация.

И раздраженно всплеснула руками.

— А если они начнут трепаться направо и налево о том, какая я распутная⁈

Саша изумленно выгнул бровь. Потом посмотрел на себя. Хмыкнул.

Посмотрел на меня…

И мне совершенно не понравилось то, что в этот момент я увидела в его глазах. Совершенно!

Вот только вслух он сказал другое:

— Мне убить их?

— Да иди ты! — рыкнула, перед этим опешив.

Но не сильно. Потому что и сама подумывала о том, что самые лучшие свидетели — мертвые свидетели. Но вряд ли у нас это получится…

— Они мастера, — скривилась. — И явно владеют своей стихией лучше нас. Не говори ерунды. К тому же фамилию я им свою не называла, но…

Поморщившись, договорила мысль:

— Они могут узнать её на КПП. Зараза!

Потерла лоб, снова чертыхнулась и упрямо мотнула головой.

— Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их появления. На охоту пойдем?

А на охоту мы всё-таки пошли. Выбрав противоположное направление тому, куда ушли княжичи, следующие четыре часа мы устроили местной фауне тотальный армагеддон, сбрасывая раздражение и энергию огня, которая бурлила в обоих.

Это была не охота, а безжалостная бойня, целью её были не трофеи, а избавление от злости и напряжения, которого становилось лишь больше.

А потом… наступило утро.

Но удовлетворения лично мне это не принесло…

Я злилась. Злилась! На себя, на Сашку, на ситуацию. На стихию огня!

Я не понимала причину этой злости, но осознавала, что она неправильная, неестественная. Не моя!

И не могла её укротить.

Саша тоже выглядел недовольным, обозревая то побоище, которое мы устроили напоследок, найдя ещё один прайд из семи взрослых огнеплюев, причем на меня, как мне показалось, намеренно не смотрел.

И это злило ещё сильнее!

Но нет.

Я хозяйка этому телу! Я хозяйка своим эмоциям! Я!

— Не понимаю… — Саша раздраженно пнул ближайшую тушу.

— Что? — отозвалась хмуро.

— Не помогает, — скривился он и глянул на меня исподлобья. Впервые с момента начал охоты.

— Что? — повторила.

— Да всё! — рыкнул зло. — Бесит. Всё бесит! Распирает. Такое ощущение, что…

Хм-м…

Наши взгляды скрестились и по моим губам скользнула зловещая ухмылка.

— Бой.

— Я сильнее, — качнул головой, но я уже видела, что он и сам не прочь.

— Я проворнее, — возразила и прокрутила в руке саблю.

— А если мы друг друга убьем?

— Значит так суждено, — произнесла твердо и повторила: — Бой!

И напала первая.

Это была откровенно самоубийственная затея и я прекрасно это понимала. Но в то же время это было именно то, что нам требовалось. Мы были безжалостны и одновременно осторожны. Мы были коварны и внезапны. Мы выкладывались на все сто!

И это было очешуенно…

Сашка и впрямь оказался сильнее, в какой-то миг просто выбив из моей руки оружие грубой мощью, но я скользнула в сторону, затем ещё… И ещё!

Но потом он подловил меня банальной силовой петлей, и уронил на землю, рухнув сверху, потому что я дернула петлю на себя. В последний момент он успел отбросить меч и выставить вперед ладони, тормозя ими о землю, но всё равно вышиб из меня дух своим телом.

— Ох-х… — не удержалась от хриплого стона, ощутив на себе не тело молодого парня, а десятитонную плиту, — жри меньше, а?

— Ну простите, — прохрипел, пытаясь выровнять дыхание, но при этом не торопясь вставать и просто откатываться. — Зачем дернула?

— Мне одной падать что ли⁈ — возмутилась, хохотнув и пихнула его в бок кулаком. — Слазь, громила!

Но вместо этого Сашка посмотрел мне в лицо и пугающе заботливо спросил:

— Отпустило?

Прислушавшись к себе… Удивленно констатировала, что да. Причем не просто отпустило, а наполнило тело непривычной легкостью. И пускай я дико хотела спать, жрать, а ещё помыться…

— Отпустило, — улыбнулась, посмотрев на него с благодарностью. И снова пихнула в бок кулаком. — А теперь слазь.

— Ева…

В его глазах мелькнуло то, чего там не должно было быть, и я поторопилась его остановить:

— Саша!

И он всё понял.

С досадой сморщил нос, откатился, словно освобождая меня не только от веса своего тела, но и от того, что не прозвучало. Сел ко мне спиной. Сгорбился.

Вздохнул так, что я услышала… И всё равно произнес:

— Меня тянет к тебе. Не как к сестре.

Хмыкнул, вряд ли видя, как я сморщилась, тоже садясь и с досадой потирая лоб.

— Я знаю, что генетически мы от разных отцов. Так что…

— Я замужем, — осадила его жестко.

— Я в курсе, — усмехнулся. — И не желаю твоему мужу зла. Он хороший человек. Просто…

— Саш, не усложняй.

Он повернул ко мне голову и какое-то время мы смотрели в глаза друг другу.

— Мы ведь знали друг друга раньше, да? — спросил тихо. — Кем мы были?

— Я… — дыхание перехватило, но я так и не смогла понять, почему. И качнула головой, отводя взгляд первая. — Наверное. Не помню. Давай не сейчас. Это странно. Неправильно. Невозможно.

Я сжала руки в кулаки и скривилась, снова злясь непонятно на что.

— Я не понимаю, что происходит. Что произошло тогда. Это злит. Бесит просто! Воспоминаний больше, но они… Они мне не нравятся.

Я посмотрела на Сашу хмуро, не скрывая своих эмоций.

И тихо попросила:

— Не торопись. Пожалуйста. Я хочу всё вспомнить, это важно. Я хочу стать собой. И только потом двигаться дальше.

Сашка поджал губы, прикрыл глаза… Тяжело вздохнул и кивнул.

— Да, это важно. Ты права. Идем.

Бросив лишь один сожалеющий взгляд на туши, но понимая, что всё на себе не упереть, я подобрала свой меч, сориентировалась на местности и мы отправились обратно к «нашей» пещере.

По пути я неожиданно обнаружила, что огненная татуировка пропала с руки, но я всё равно чувствую, что она не исчезла, а просто ушла под кожу. И существует не на теле, а на моей энергетической сути. Это напрягло ещё сильнее, но я предпочла оставить эти мрачные размышления при себе. Сначала надо понять, что это вообще такое. Попаниковать всегда успеем.

За время нашего отсутствия в пещере ровным счетом ничего не произошло. Разве что котята, недовольные тем, что их пленили в рюкзаке, умудрились туда нассать (подозреваю, не единожды), но Сашка лишь терпеливо вздохнул, вытащив их оттуда за шкирки одну за другой, а потом мы занялись разделкой туш.

Это заняло нас ещё часа на три, причем в конце брали только клыки, когти и железы, потому что оба понимали — возвращаться сюда мы не будем.

Ну а потом я посадила в свой рюкзак котят, Сашка впрягся в набитую добычей тачку и мы отправились на выход из этой такой непростой аномалии. Наше появление на воротах произвело фурор, но мы оба сделали откровенно отбитый вид, особенно я, вышедшая из аномалии класса Д без обуви и в совершенно не той одежде, в которой заходила, и никто не посмел нас задерживать.

Особенно меня, девицу, на чьем пальце красовалось кольцо аристократки, хотя сама девица выглядела, совершенно неподобающим образом — вся в кровавых разводах и без лифчика.

Да и похер!

— Однако… мда-а, — глубокомысленно изрек Василий, когда они, за ночь найдя всего трех некрупных огнеплюев, всё-таки рискнули сунуться в их центральное лежбище, где всегда было кем поживиться. Естественно, после того, как просканировали округу на других неучтенных охотников. Но нашли только разделанные туши монстров. — Это насколько же они отбитые?

— И сколько их тут было на самом деле? — мрачно добавил Виктор, на глазок прикидывая, что огнеплюев тут под полтора десятка, а то и больше, да и других тварей хватает.

— Можно спросить на проходной, — произнес очевидное Виссарион и с досадой поморщился, глядя на добычу, которая стала чужой. — Только зря ехали.

— Да не скажи, — задумчиво пробормотал старший княжич. — Любопытная выдалась ночка. Особенно знакомство…

— Пацану точно язык укоротить не помешает, — неприязненно скривился Василий и тут же ухмыльнулся. — А вот девка — сок. Такую бы в более удачном месте подловить, да на диванчик помягче завалить…

— Как бы она тебя самого не завалила, — хохотнул Виссарион, который до сих пор помнил окровавленные губы девахи и то, с каким выражением она их облизывала. — Двинутые какие-то. Знаешь, в приличном обществе от таких надо держаться подальше.

— Да-да, — фыркнул Василий. — Про нас тоже так говорят. И что? Кто и когда держался от нас подальше? А у девахи на пальце кольцо аристократки. Так что точно не доярка.

— А на руке вообще печать первородного пламени, — задумчиво добавил Виктор, прикрывая глаза и пытаясь вспомнить, видел ли он кольцо. Увы… На пальцы он не смотрел. — Ладно, хватит лясы точить. Идемте. Выясним, кто тут такой кровожадный порезвился.

Примерно час спустя…

— В смысле, двое? Всего двое??? — всё повторял Василий, словно имел проблемы со слухом, а то и восприятием.

— Двое, — как можно учтивее повторил дежурный сержант, с тоской вспоминающий, что поменялся отпусками с напарником, и сейчас вынужден терпеть очередных выскочек из высшего общества, которые не понимают по-русски. — Графиня Евтушенко с братом. Оба охотники. С лицензией.

— Да уж понятно, что не мимокрокодилы, — пробормотал Виктор, пытаясь вспомнить, где он слышал фамилию Евтушенко. И слышал ли вообще? — Местные?

— Никогда раньше не видел, — покачал головой сержант. — О себе не распространялись.

— Ладно, парни, поехали.

Понимая, что тут им больше делать нечего, тем не менее Виктор поставил себе зарубку на память: тот парень — её брат. Это… Почему-то радовало. Только непонятно, почему сержант сказал графиня и её брат? Не граф Евтушенко с сестрой, а наоборот.

Странно. Очень странно.

Надо разобраться!

— Алло, Дато, привет, дружище. А расскажи-ка мне всё, что знаешь про графиню Еву Евтушенко. Не знаешь? Ну как так, а? Узнай. Да, как обычно. С меня причитается. Всё, давай.

Завершив разговор, Виктор нахмурился. Чтобы Дато и не знал? Не нонсенс, но вероятность, близкая к нулю. Мутная всё-таки графиня…

И тем приятнее будет её найти и приручить!

— А не пойти ли нам в клуб, парни? Угощаю!

Обратная поездка домой прошла в задумчивой тишине. Нам обоим было о чем подумать и я была благодарна Саше за то, что он не спешил поднимать сложную для меня тему наших с ним отношений.

Он мой брат. Точка.

Плохо, конечно, что он знает об отсутствии генетического родства… Плохо и то, что я не могу его контролировать.

А он наглеет.

И я ни-че-го не могу с этим сделать. Он действительно сильнее.

Просто потому, что мужчина…

Но снова становиться мужиком только ради того, чтобы взять реванш? Увольте! Это не мой путь.

Да, я женщина. И в этом моя слабость. Но в этом и моя сила. Я осознаю это. И если придется, буду манипулировать. Если он меня вынудит.

Но я не хочу. Не хочу с ним конфликта!

Мы ведь такая классная команда!

Тайком вздохнув, я покосилась на Сашу, невольно фиксируя в памяти его волевой профиль, но потом перевела взгляд вперед и приказала себе не раскисать. У нас есть цель. Всё остальное вторично.

— А это ещё что такое?.. — недовольно пробормотал Сашка, как и я, заметив нездоровую активность вокруг нашего особняка. Машины, люди в форме, выстрелы.

До него было ещё метров пятьсот по ухабистой сельской дороге, огибающей аномалию, но уже так было видно, что…

— На нас напали? — изумилась, когда поняла, на что именно это похоже. А потом сузила глаза и зловеще процедила: — Ой, зря-я…

— Они глушат связь, — тут же отозвался Сашка, давая задний ход, пока нас не заметили, и быстро скрываясь за плавным поворотом. Затем развернулся, доехал до лесочка, где можно было спрятать машину, изучил мой совершенно не боевой вид, поморщился и заявил: — Я на разведку. Возьму языка, выясню, кто, что и как. Попробуй пока связаться с кем-нибудь из наших.

И рванул прочь, пока я не успела возразить.

Нет, в целом он был прав… Вот только и тут связи не было! Это насколько мощная у них глушилка?

Я даже немного пробежалась назад, метров пятьсот, не рискуя отдаляться слишком сильно, но всё было тщетно — связь отсутствовала. И я вернулась обратно.

Почти вовремя!

Прошло ещё несколько минут, когда к машине прибежал и Сашка, с обманчивой легкостью неся на плече пленника. Тот был без сознания, но пара хлестких пощечин привели его в чувство, а последующий допрос с применением охотничьего ножа, который входил в плоть, как в масло, быстро прояснил ситуацию.

Дудин!

Каким-то образом выяснив, что Саши нет (кажется, его тут боялись), барон решил испытать судьбу кавалерийским наскоком, причем без официального объявления войны до нападения. Возможно, оно было озвучено позже, боец не знал. Он вообще мало что знал, разве что то, что барон призвал под ружье не только свою официальную гвардию, но и три наёмничьих отряда, каждый численностью порядка тридцати человек. Напали еще рано утром, но стремительного прорыва не получилось — бойцам Дудина был дан на диво грамотный отпор и на территорию усадьбы нападающие до сих пор не проникли.

— Ещё бы, — зло скривился Сашка и безо всяких сожалений свернул пленнику шею, тут же начав его торопливо раздевать.

— Ты о чем? — нахмурилась.

— Наши разведчики засекли нездоровую активность бойцов Дудина ещё в пятницу, — просветил меня не просто парень, а начальник службы безопасности графства. — Перед отъездом я попросил олимпийцев усилить наших ребят по-максимуму, особенно Фобоса.

Тут же, словно в подтверждение его словам, вдали прозвучал взрыв и Сашка осклабился.

— Артефактные. Оглушающие. Капитан развлекается.

— Уверен, что не дудинские? — засомневалась я.

— Уверен. Сам покупал. Такие просто так не достать.

И что ещё я не знаю о том, как тратит свой бюджет братец?

— Так, надевай мою куртку. Хоть какая-то защита, — тем временем заявил Сашка. — А я примерю вот это…

В итоге он переоделся в униформу дудинского бойца, я надела его охотничью куртку, застегнув её на все пуговицы и убрав волосы под бандану, и мы отправились вперед короткими перебежками.

Потихоньку темнело, что было нам только на руку, но всё равно весь следующий час мы в основном наблюдали издалека, не имея возможности даже просто напасть со спины — все до единого дудинские бойцы было вооружены огнестрельным оружием, а последние двести метров от нашего укрытия до ближайших позиций врага были, как на ладони.

— Ох, мне бы сейчас снайперку, — вполголоса пробормотал Саша то, что у меня крутилось на языке. — Напомни, как эта заварушка закончится, организовать в каждой машине по тайничку с огнестрелом. Мечи — это, конечно, хорошо, но не оптимально.

Вот на все сто согласна!

Но вот стемнело, мы хищно улыбнулись друг другу и я взяла на себя ближайших, а Саша метнулся немного дальше… И первый мой противник умер молча.

Второй, третий…

Я ускорилась на максимум, выбирая одиночек и не забывая вооружаться, так что, когда из строя выбыл десятый боец и это заметили, а на другом краю оцепления кто-то завопил о предательстве и ударе в спину, у меня за спиной уже висело три автомата, а в кармане ждал своего часа пистолет.

И пошла жара!

Не имея возможности координировать наши с Сашей действия даже через Советников, тем не менее я примерно представляла, где он находится, слушая шепот воздуха и колебания земли. Там, где паника, там он!

А я тут.

Сюрприз, мазафака!

Выпуская из автоматов рожок за рожком, причем первым делом по прожекторам и фарам, и прекрасно видя противников, тогда как они могли только метаться в кромешной тьме и пытаться прятаться внутри машин, ведь не ожидали удара в спину, я и сама умудрилась схлопотать шальную пулю в плечо, да что-то горячее черкануло по щеке, но меня это лишь раззадорило. В груди полыхало первородное пламя, на губах застыла злобная ухмылка, а в голове билась лишь одна мысль.

Это. Моя. Территория!

Перебегая от броневичка к броневичку, мародерствуя буквально на ходу и безжалостно добивая раненых, которые наивно думали, что достаточно хорошо прикидываются трупами, я потихоньку добралась до командной ставки, где по всем ощущениям затихарился барон.

Вот только там уже бушевал Саша.

Без труда опознав брата по знакомому энергетическому фону и с завистью отмечая, что он где-то раздобыл мощный штурмовой револьвер, который превращает тела противников буквально в фарш, я метко сняла из своего миниатюрного глока бойца, который выскочил справа, как черт из табакерки, попав четко в голову, как в тире.

Саша, не оборачиваясь, взмахнул рукой, пальцами показывая «класс», и снова выстрелил. Как, впрочем, и я.

Неожиданно один из легковых автомобилей, до этого стоящий чуть в стороне, взвизгнув шинами, помчался прочь, и мы, не сговариваясь, открыли огонь по колесам. Подбитое авто тут же заюлило, водитель не справился с управлением и улетел в кювет, перевернувшись, а мы, многозначительно переглянувшись, рванули за ним.

И не ошиблись.

Пытавшийся сбежать барон, матерясь, выбивал ногами заевшую дверь. У него это даже получилось, но мы уже были рядом и если у Саши патроны кончились, то у меня в кармане лежал ещё один трофейный глок и я не поленилась им воспользоваться, выстрелив Дудину по ногам.

Получай, мразь!

Взвыв, барон рухнул на траву и попытался выхватить из нательной кобуры своё оружие, но Саша выбил его из рук ногами, а затем этими же ногами барону прилетело и по животу. Не как аристократу, а как бешеной твари. Раз, другой… И снова, и снова.

Всё верно. Так с ним и надо!

Но вот Саша спустил пар и к мужчинам подошла я, склонилась над телом барона, от которого за версту разило алкоголем, и спросила:

— Ну и на что ты надеялся, Женя? Всерьез думал, что можешь прийти на мою землю и напакостить исподтишка?

— Ты… — изумился он, а потом зло сплюнул: — Тварь!

— Я? — удивилась. — А ну, поясни. Нет, мне даже интересно. С какой стати тварь я, если напал на нас ты?

— Тебе это с рук не сойдет! — рыкнул он. — Я на тебя в суд подам! Шлюха!

— Нда… — Взглянув на барона в последний раз и понимая, что адекватностью тут в принципе не пахнет, я поднялась на ноги…

И выстрелила в последний раз. Прямо в недоверчиво распахнутые глаза барона.

Он правда думал, что я оставлю его в живых? Вот наивное существо…

— Так, — пробормотала, оборачиваясь назад и слыша, что перестрелка всё не утихает, причем народ палит куда попало, всё ещё выискаивая диверсантова среди своих. — И что дальше?

— Давай пока обратно, к Газели, — решил Саша, тоже внимательно изучив хаос, который мы с ним сами организовали. — Пусть угомонятся. Чуть позже поищу громкоговоритель, сообщу всем присутствующим, что барон мертв и дальнейшая атака бесполезна. Кстати, об атаке…

Он резко шагнул вперед и заводил носом рядом со мной, как охотничий пес. После чего зло уставился мне в глаза и рыкнул:

— Ранена?

— А сам⁈ — возмутилась, потому что прекрасно видела окровавленную бочину куртки.

— Ева!

— Саша!

— Ты почему не понимаеш-шь…

— Всё я понимаю! — процедила. — Всё. А теперь бери тело и пошли!

И первая двинулась в сторону нашего автомобиля, оставляя за спиной матерящегося Сашку и барона, чей труп действительно стоило прихватить с собой. Для надежности.

Догнал меня братец уже через пару минут и всю дорогу сопел, словно это могло на что-то повлиять. Когда дошли до Газели, сумел взять себя в руки и обрабатывал мне рану с каменным выражением лица, перед этим вколов очередной обезболивающий укол и ножом расширив рану, чтобы вынуть пулю, застрявшую в кости. А кровищи-то, кровищи!

Сам он оказался ранен не так сильно, как мне показалось вначале — пуля чиркнула по ребрам, лишь содрав кожу и немного мяса. Но выглядела рана, конечно, не ахти. В итоге мы обменялись выразительными взглядами и обезбол я братишке тоже вколола, не забыв обработать края антисептиком и перевязать торс чистыми бинтами, чтобы не нацеплял грязи.

А под конец и вовсе с какой-то стати расклеилась и тяжело вздохнула, прижавшись к нему сразу, как только он притянул меня к себе.

— Вот опять же ремонт делать… — буркнула, думая в этот момент о том, чтобы из наших никого не зацепило шальной пулей, а не о ремонте. — Только всё в порядок привели… О чем он вообще думал?

— О том, что ты молодая и глупая, но слишком красивая, чтобы принадлежать другому мужчине, а Евтушенко — инвалид, который ни на что не способен, — тихо произнёс Сашка. — И что-то мне подсказывает, что так думает не только он… Я вообще удивлен, что барон так долго готовился.

— Ты про кого? — нахмурилась. — Не только он, это кто?

— Тебе полный список? — щекотно фыркнул Саша в район моего виска. — Румянцев, Касаткин, Оболенский… Черкасские? Матвей, Руслан, Влад… Но эти, конечно, поадекватнее будут. Я вообще заметил, что простые мужики более здраво оценивают свои силы. А вот аристо…

Он качнул головой и я интуитивно поняла, о чем он.

Да, аристократы привыкли получать всё буквально по щелчку пальцев. Для них нет слов «нельзя» и «невозможно». Как там говорил Оболенский?

Деньги и статус решают всё.

И так, увы, думает не только он…

Вздохнув, приобняла брата правой рукой, потому что снова пострадала левая, но на этот раз выше локтя.

— Спать хочу… Вернемся домой, сутки буду спать.

— Ложись в машине, — предложил Саша и даже подтолкнул меня к ней. — Стрельба вроде стихает, может даже получится проникнуть на территорию. Есть тут пара лазеек… Давай, Ева. Лезь в машину. Не беси.

— Да ты просто мастер уговоров, — фыркнула с долей возмущения, но потом послушно забралась в салон и легла на передние сидения боком, немного поджав ноги. Всё-таки длины машины было недостаточно, чтобы лечь, вытянувшись во весь рост. — Будь осторожен.

— Буду.

Саша исчез в ночи, словно бесплотная тень, а я прикрыла глаза, но сон не шел. Пять минут, десять… Ко мне подкралась дрема, но я всё равно была настороже, прекрасно понимая, что враг рядом. И уничтожен далеко не весь.

Сложно сказать, сколько точно прошло времени, тридцать минут, сорок, а то и час, но в какой-то момент я расслышала в шелесте листвы посторонний звук, но отреагировать не успела.

— Это я, без паники, — приглушенно произнёс Саша и только после этого заглянул ко мне в салон через приоткрытую дверь. — Едем. Последнее сопротивление сломлено, наши пакуют пленных и оказывают помощь раненым. Семья в порядке, успели укрыться в подвале до начала активных боевых действий. Дом почти не пострадал, сработала артефактная защита. Так, в паре мест есть сколы, но не критично.

— А люди? — поторопилась задать вопрос, пока Саша садился за руль, уже закинув тело барона в кузов.

— Среди наших погибших нет, — произнёс он твердо и только потом нехотя добавил: — С дюжину раненых, один серьезно. Но из Москвы уже едет целитель, которого я запросил через Фельдштейна. Это будет дорого, но сама понимаешь, жизнь дороже.

— Да, ты прав.

Домой мы вернулись быстро и на воротах нас пропустили без проволочек. При этом Сашка, гад такой, прямо на крыльце передал меня с рук на руки Николаю, который выглядел встревоженным, но суровым и предельно сосредоточенным, да ещё и наябедничал:

— Она раненая, а ещё голодная и истощенная. Так что делай, что хочешь, но сначала накорми-отмой-перевяжи и не выпускай из кровати хотя бы сутки.

И сбежал.

Ну и кто он после этого?

Вот из принципа захотелось сделать всё совсем наоборот, и хотя я ещё не понимала, как именно…

— Я волновался, — тихо произнёс супруг, глядя на меня таким искренне обеспокоенным взглядом, что вся моя бравада куда-то улетучилась сама.

И я тоже призналась:

— И я. Очень. Как увидела, что усадьба в осаде… — не договорив, я просто крепко прижалась к мужу.

Он умный, он поймет.

И он всё понял. Сначала распорядился, чтобы горничные накрыли мне плотный ужин прямо в моей спальне, затем лично сопроводил меня наверх и даже попытался раздеть, но… Мне удалось ворчливо отстоять свою самостоятельность и заверить, что душ я приму сама. Очень и очень быстро!

— Даже соскучиться не успеешь, — пошутила напоследок, уже скрываясь в ванной, но не закрывая дверь до конца, чтобы слушать друг друга. — Распорядись, чтобы аптечку принесли. Хорошо?

— Целитель скоро будет.

— Ой, нет. Спиши это на панические атаки перед медиками, но никаких целителей. Клянусь, они мне не нужны.

— Ева…

— Пусть сначала поможет бойцам! — Мой тон был категоричен.

Но в этот раз не сработало.

— Нет, Ева. Ты графиня и моя жена. — Евтушенко встал на пороге ванной как раз в тот неудачный момент, когда я снимала с руки окровавленные бинты, и всё прекрасно рассмотрел, аж лицо окаменело и в глазах зародилась полноценная буря. И договаривал он совершенно непривычным для меня стальным тоном: — Я несу за тебя особую ответственность. Особенно в момент, когда ты неадекватна.

— Чего это я неадекватна? — Я аж обиделась и надула губы, глядя на него исподлобья.

К этой минуте я уже успела раздеться, тем более одежды на мне был самый минимум изначально (ещё и без нижнего белья!), так что прекрасно видела, как его взгляд прошелся по всей моей фигуре. Но…

Плотского желания в его взгляде я не заметила, хотя восхищение и мелькнуло.

— Ева, — произнёс он мягче, но вместе с тем категорично, — позволь мне о тебе позаботиться. Это моя прямая обязанность. Мой долг.

Многое мне в этот момент хотелось ему сказать, но… Я сумела сдержаться. Лишь вздохнула и, коротко кивнув, забралась под душ. Быстро вымылась, не забыв хорошенько прополоскать волосы от лишней грязи, крови и запахов, прошлась по телу полотенцем, не став надевать халат, потому что пулевое ранение снова закровило, вместо этого попросила дежурящую в спальне Люсю принести мне из гардеробной сорочку на тонких бретелях, и надела её, а волосы мне высушил супруг, просто подойдя ближе и проведя по ним ладонью.

Сам стер кровавые потеки с руки и наложил временную повязку на рану, накинул поверх моих плеч теплый махровый халат и усадил в кресло перед столиком, который был обильно накрыт сытными блюдами.

Люсю я сразу отпустила, а вот граф уходить не спешил, заняв второе кресло. Ладно хоть меня пытливым взглядом не прожигал, пока я торопливо ела всё, до чего дотягивался мой жадный взор и длинные руки! Точнее рука. Левая слушалась хуже и я не хотела тревожить её лишний раз, но вот правая работала за двоих.

Я уже допивала чай, когда к нам снова заглянула горничная, сообщая:

— Господин целитель приехал. Вести?

— Конечно! — сердито воскликнул Евтушенко.

Минута — и в комнату вошел невысокий пухлый мужчина лет пятидесяти. Приятной внешности, темноволосый и кареглазый, улыбчивый, с забавными, завитыми вверх усиками, одетый в добротный костюм-тройку с жилеткой и идеально сложенным платочком в нагрудном кармане, он был само средоточие любезности и поспешил представиться:

— Шульман Давид Львович, целитель ранга магистр, к вашим услугам, господа. Где больной?

— Добрый вечер, господин Шульман, — улыбнулась ему я, уверенно возвращаясь к роли юной и воспитанной леди. — Не больной, скорее раненый. Такая оказия…

Я скинула с левого плеча халат, позволяя ему увидеть перебинтованную руку, и сразу добавила:

— Шальная пуля. Не повезло.

— Ох, действительно. — Поцокав, целитель подошел ближе и попросил меня встать.

Граф распорядился, чтобы Люся убрала со стола и Шульман, ловко сняв с меня бинты, которые успели пропитаться кровью, внимательно изучил уже саму рану. Посмотрел на меня…

— Пришлось сделать надрез, чтобы извлечь пулю, — призналась я. — Мы не знали, как быстро вы приедете. Да и других раненых полно…

Молча кивнув, мужчина аккуратно пробежался пальцами по моей коже, словно знакомясь с моим телом, и на миг стало не по себе. А если он решит познакомиться со всем моим телом?

Но… Нет. Сосредоточившись лишь на ране, Шульман запустил в неё сначала сканирующий импульс, который я моментально перехватила. Второй… Второму позволила действовать свободно. После этого Шульман действовал ничуть не менее деликатно и ловко, а самое главное быстро — я еле успевала перехватывать и изучать импульсы и какие-то оставляла себе для анализа, а какие-то пропускала дальше, чтобы они воздействовали на моё тело так, как того желал целитель.

Сращивание сосудов, ускорение регенерации, сращивание мышечных волокон, образование кожного покрова, сглаживание шрама — это был не чистый целительский свет, а именно ряд манипуляций, направленных на ликвидацию повреждения.

Это был высший пилотаж!

Правда, под конец по виску целителя скатилась бисеринка пота и он, бросив пытливый взгляд на меня, пробормотал:

— Ваше сиятельство, у вас уникальная невосприимчивость к исцелению. Мне приходится прикладывать чуть ли не вдвое больше усилий, чем обычно. Вы ведь не сопротивляетесь моему лечению?

— Нет, конечно! — Я изумленно распахнула глаза и тут же пролепетала: — Простите, я не знала, что мой страх перед медиками помешает вам… Простите!

— Ничего страшного, — моментально подобрел Шульман, но в глубине глаз промелькнула задумчивость. — Берегите себя, ваше сиятельство. Минимум трое суток покоя: воздержитесь от силовых нагрузок, стресса и алкоголя. Доброй ночи.

Целитель ушел, сопровождаемый горничной, я внимательно изучила свою руку, которая была целехонька и даже шрама не осталось, лишь чуть более розовое пятнышко без загара, как остальная кожа, вернула халат на плечо и вопросительно взглянула на супруга, который рассматривал меня так, словно впервые видел.

А потом прозвучал не самый приятный вопрос:

— Кто ты такая, Ева?

Я даже моргнула, не ожидая услышать от него именно эти слова.

— В смысле? — Моё недоумение было достаточно искренним, чтобы даже я в него поверила.

А вот граф…

— Ты слишком странная. Слишком… — Он качнул головой, словно не мог подобрать верное слово, а потом и вовсе выдал: — Неземная. Ты вообще человек?

Я видела, он и сам понимает, насколько нелеп вопрос, но… Он его задал. И ждал хоть какой-нибудь ответ.

В итоге я неловко улыбнулась и пожала плечами, решив ответить часть правды. Ту безопасную часть, которая никому не навредит.

— Не знаю. Сама иногда теряюсь. Мне действительно дано больше, чем другим. Иногда это… пугает. Но клянусь, — я шагнула к нему и заглянула глубоко в его глаза, — я не желаю вреда ни тебе, ни Ване. Я не желаю вреда твоим людям и землям. Скорее наоборот, я хочу защитить их. Сделать их жизнь лучше. И я уничтожу любого врага, кто вздумает мне мешать.

— Вот последнее было… — кашлянул Николай, скептично сдвигая брови, — определенно лишним.

— Осуждаешь?

— Тревожусь. — Он качнул головой, а потом аккуратно поцеловал меня в лоб. Не как муж, а скорее как отец. — За тебя. Отдыхай, моя богиня. Оставь мужские дела мужчинам. Поверь, мы справимся.

Даже и не подумав возражать, сначала я дождалась, когда он уйдет, и лишь потом приглушенно фыркнула. Ага, справятся они. Как же!

Нет-нет, я не буду подвергать сомнению его слова и решимость вслух. Мне нравится, когда окружающие в себе уверены и действительно что-то делают. Но порой без женской подсказки они делают… Скажем так: не всё и не совсем так.

Но я бдю!

Хихикнув, я скинула халат, а потом и сорочку, которая только раздражала, капнула три капельки будущего всемогущества на язык, даже не поморщившись, рухнула в разобранную постель, аж застонав от наслаждения… И уснула.

Да так крепко, что умудрилась проспать аж до обеда, проснувшись отдохнувшей, но дико голодной. Естественно, первым делом совершила набег на кухню, не дожидаясь когда мне накроют в столовой, тем более до официального обеда ещё дожить надо было. Да и дома чудесным образом никого не оказалось, разве что профессор, у которого вылупилась вторая партия цыплят из яиц, которые снесли уже генномодифицированные курочки.

Но где все, он не знал.

Пришлось допрашивать Иннокентия!

К счастью, он знал всё и обо всех. Так Ванечка с няней гуляли в парке под присмотром бойцов. Саша уехал в Москву ещё рано утром, увезя нашу добычу. Николай с баронессой, Даниэлем и представителем императорской канцелярии отправились в Струнино, потому что барон всё-таки успел официально объявить нам войну с формулировкой «оскорбление чести и достоинства, плюс спорные земли на границе», а так как потерпел сокрушительное поражение и погиб сам, не оставив наследников, то все его земли теперь наши. Официально и безоговорочно.

В общем, всё было отлично!

Ой, нет. Не всё. Сегодня же четверг и мой официальный приемный день!

— Граф распорядился перенести его на следующую неделю, — сообщил мне Иннокентий, когда я поинтересовалась, есть ли кто желающий со мной пообщаться. — Все просители, а также ваша помощница, оповещены, что вы ранены и на этой неделе не принимаете.

Хм-м… Ну, допустим.

— А много было просителей?

— Да, ваше сиятельство. Более десяти. Но Таисия Северьяновна пообещала лично побеседовать с самыми нетерпеливыми и отчитаться вам по итогам встреч.

А вот это просто отличная новость!

В итоге я вернулась к себе и сначала уделила время медитации, с удовольствием констатировав, что вылазка в аномалию и последующие физические, магические и даже психические нагрузки принесли невероятно много пользы — моё ядро ощутимо подросло и я прекрасно ощущаю абсолютно все стихии, потенциал которых в себе раскрыла. Более того, ощущаю их не чем-то разрозненным, а единым целым, и мне не надо переключаться с одного «канала» на другой, чтобы воспроизвести ту или иную технику. Он, то есть канал, един. Это как зрение, слух, речь и движение. Объединив их, я могу больше. Намного больше, чем по раздельности!

И пускай по рангу я сейчас всего лишь подмастерье, что обусловлено прежде всего размером ядра и доступного единовременного объема магии, это всё ерунда.

А вот об амулете сокрытия способностей уже пора задуматься. Попадется мне умник, способный сканировать окрас сил, проблем не оберемся!

Потихоньку близился вечер и я, внезапно обнаружив, что мне нечем заняться, перебралась в свою художественную мастерскую и уделила внимание картине с изображением Гефеста, попутно сделав несколько набросков для других сюжетов.

Схватка Саши и львиногривого огнеплюя, наш с ним бой, единение Саши и огненной стихии…

Последней я уделила особое внимание. В какой-то момент сюжет так меня захватил, что очнулась я лишь в глубоких сумерках, когда ко мне заглянул сам Саша.

И первым делом, конечно же, недовольно заявил:

— Почему не в постели?

— Там скучно, — отмахнулась, сунув кисточку за ухо и отходя на шаг уже не от наброска, а от картины, которую я решила написать акрилом. — К тому же рану мне заживили ещё вчера и даже без шрама. Сам-то хоть час спал?

— Спал. И даже не час, — хмыкнул, подходя ближе и заглядывая в рисунок. — Хм-м… А лицо где?

— А лица у первородного пламени нет, — качнула я головой, сама только сейчас замечая, что в рунической печати находится не человек, а скорее фантом. Элементаль.

— Но это ведь я? — немного сомневающимся тоном уточнил Саша, явно узнав пещеру. Да и фигура под огненным куполом была мужской.

— Знаешь… — Я неопределенно качнула головой, а потом и вовсе пожала плечами. — Не знаю. Я вижу тебя чистым пламенем. Это твоя стихия. Не все прочие, а именно огонь. Так ведь?

И только тогда посмотрела ему прямо в глаза, радужка которых и впрямь стала отливать огненным янтарем, а не благородной сталью, как прежде.

Кивнул, даже не задумавшись. И тихо произнес:

— А ты воздух. Эфир.

На миг стало не по себе от его уверенного заявления, но потом я усмехнулась и спросила:

— Так воздух или эфир? Вообще-то это разные вещи.

— Нет, это… — Он задумался и неопределенно качнул головой. — Не знаю. Но есть что-то вне четких категорий. Что-то более глобальное.

И снова посмотрел мне в глаза.

— И это ты.

Стало неловко. Словно он затронул что-то слишком личное. Что-то такое, о чем я не была готова говорить. И поэтому поспешила перевести беседу в более безопасное русло.

— Ну, рассказывай! Где был, что делал? И почему так долго?

— Это ещё быстро, — усмехнулся, снова бросая пытливый взгляд на картину. — Нда, надо подкачаться…

— Саша!

— Ева? — Он иронично выгнул бровь и только после этого скосил на меня взгляд. Нагло ухмыльнулся и цокнул. — Ну-ну, не бесись. Будь сдержаннее.

— Я тебя сейчас стукну, — пообещала с самым что ни на есть зверским выражением лица.

— Как будет «деспот» на женском? — ухмыльнулся он шире.

— Смерть твоя!

Расхохотавшись так заразительно, что даже я невольно улыбнулась, под конец кивнул.

— Всё-всё, проникся. Рассказываю! Сначала я добрался до Фельдштейна и сдал ему нашу добычу. Кстати, котята ушли за миллион. — Он многозначительно дернул бровями. — Каждая. Самую общительную оставил себе, но господин Яков намекнул, что товар дюже редкий и он охотно приобретет ещё. Одного самого крупного и целого огнегрива отдал таксидермисту, как и коршанида, так что на той неделе будет у нас ещё парочка экспонатов. После этого я прокатился по артефакторам, пообщался с умными людьми, ценящими конфиденциальность, и приобрел парочку роскошных вещиц… — Мне протянули на раскрытой ладони обманчиво простенькое тонкое колечко из белого металла с вкраплением крошечных дымчатых кристаллов. Не успела я его толком рассмотреть, как мне надели его на мизинец левой руки, куда оно село, как влитое. — Этот персональный артефакт экранирует твой личный энергетический фон, оставляя на виду лишь крупицу цифромагии. То, что прописано в наших официальных документах. Экран односторонний, так что тебе силой пользоваться не помешает. Как ощущения?

Прислушавшись к себе, сначала не ощутила вообще ничего, но стоило только сосредоточиться на самом кольце, как я сразу почувствовала, что оно действительно окутало меня едва уловимой призрачной дымкой, состоящей из двух слоёв. Внутренний — зеркало, способное отражать сканирующие импульсы. Внешний — та самая псевдоаура цифромага уровня только-только пробудившегося подмастерья.

Помимо этого в кольцо были впаяны такие удобные микрозаклинания, как «универсальный размер», «непотеряйка» и «отвод глаз», так что никто посторонний на него особого внимания не обратит.

— Ого! — восхитилась и только сейчас заметила на его мизинце точно такое же кольцо. — Это платина?

— Платина, — подтвердил. — Аномальная платина и аномальные энергетические кристаллы. И один очень вредный старик-артефактор, который сделал это чудо у меня на глазах и согласился взять в ученики. Так что теперь пару раз в неделю буду пропадать у него, перенимая искусство артефактного дела.

— О, здорово! — обрадовалась за него. — А ты случайно не в курсе, как дела в Струнино? Иннокентий сказал, что Коля поехал туда с баронессой ещё утром.

— Насколько я знаю, они вернулись ещё пару часов назад, — на меня посмотрели с иронией. — Ты вообще из комнаты не выходила?

— Чего это не выходила? — буркнула, морща нос. — Выходила…

— А ужинала? — На меня посмотрели строже.

— Ой, всё!

Фыркнув и закатив глаза, сначала я прибрала своё рабочее место, закрыв баночки с красками и начисто отмыв кисточки, и только потом отправилась на поиски пропитания и мужа.

Пропитание нашлось быстрее.

А муж был у себя в кабинете.

При этом по всему столу у него были расставлены кипы бумаг и стопки папок, а на полу вдоль стены стояли коробки, но тоже с документами. Ага! И без меня⁈

— Добрый вечер, мой деятельный супруг, — начала я вкрадчиво, а Коля поднял на меня напряженный взгляд, отрываясь от чтения документов, и чуть приподнял брови. — Что делаешь?

— Работаю, — произнес очевидное. — А ты почему не в постели?

— Там скучно, — хихикнула, потому что всё повторялось точь в точь, как с Сашей. — И вообще, я здорова, как… В общем, на все сто. И жажду принести пользу нашему роду. Рассказывай.

— Да, собственно… — Евтушенко откинулся на спинку своего кресла и слегка поморщился, потирая затекшую от неудобной позы шею, — не о чем пока рассказывать. Имперская канцелярия подтвердила наше право победителя и теперь Струнино и близлежащие земли, прежде принадлежавшие Дудину, наши. Вот, теперь разгребаем…

Он почему-то неприязненно поморщился, кивая на документы.

— А что так невесело? — уточнила аккуратно.

— Потому что барон — банкрот, — скривился супруг, взглянув на меня с досадой. — И это только по предварительным данным. Боюсь, если начнем копать глубже, станет только хуже. Этот… кхм, крайне бестолковый индивид тратил сумасшедшие деньги на любовниц, скачки, элитный алкоголь и другую ерунду, включая азартные игры. Предприятия в упадке и нуждаются в модернизации, цеха — в ремонте. Зарплаты рабочим задерживаются. Он на наёмников кредит брал! И это только верхушка айсберга.

— Хм-м…

Уже совсем другим взглядом изучив документы, скорее всего изъятые именно на предприятиях барона, решительно кивнула, подошла к мужу и закрыла толстую папку, которая лежала перед ним.

— Всё, стоп. Ты не экономист и даже не аудитор. Не порти себе зрение и настроение. Завтра же закажем тотальный профессиональный аудит всего, что теперь наше, а потом займемся и модернизацией, и остальным. А сейчас идем, тебе нужен массаж и положительные эмоции. Идем.

Нагло утянув супруга в его же спальню, раздела, уложила в постель… И размяла ему шею, плечи, позвоночник и поясницу. А потом завалилась рядышком, хитро заглянула ему в лицо и поинтересовалась:

— Куда в эту субботу пойдем? Думал? Твоя молодая жена жаждет прикоснуться к прекрасному.

— Моя молодая жена вообще-то на больничном, — проворчал разомлевший Евтушенко, глядя на меня чуть рассеянным взором. — Ева, пощади. Я уже слишком стар для всего этого… кхм, активного времяпрепровождения.

— Стар⁈ — возмутилась, хохотнув. — Коля, тебе всего сорок три! Ты о чем вообще? Тёте Розе под девяносто и она бодрее всех нас вместе взятых!

— О, да, — хмыкнул. — Нереально деятельная особа. Ты точно в неё своим задором пошла.

Я мудро промолчала, что родня мы настолько дальняя, насколько это вообще возможно, а муж, вздохнув, задумался.

— Хочешь в театр?

— Неа.

— В зоопарк?

— Ты сейчас серьезно?

Граф, подумав, сдавленно кашлянул. Да-да, зверья мне и в аномалиях хватает.

— Выставка, да?

И столько тоски было в его тоне, что я даже на локте приподнялась, чтобы посмотреть на него с изумлением.

— Что такое? Тебе так претит искусство?

— Да не то, чтобы искусство… — Он поморщился и удивил неожиданным признанием: — Но там надо ходить и делать умное лицо. А я военный, Ева. За искусством — не ко мне. И ходить мне…

Он снова поморщился.

— Что такое? — встревожилась. — Тяжело? Больно?

— Тяжело, — согласился откровенно нехотя. — Стоять и сидеть уже нормально, а вот ходить, особенно несколько часов без перерыва — тяжело.

— И ты молчишь⁈ — возмутилась. — Бестолочь!

— Ева! — Попытался осадить меня граф.

— Бестолочь! — повторила, сердито хмурясь. — Всё, я зла! Ух, как я зла! Всё, я ухожу!

— Куда⁈ — моментально занервничал муж и так крепко перехватил меня за талию, что я поразилась реальной силе его рук. А учитывая, что он был намного крупнее меня, вырваться я бы смогла только силой, приложив к этому магию. Вот только я подмастерье, а он — магистр…

— Спать!

— А-а… — В его тоне проскользнуло искреннее облегчение.

Я даже хмыкнула.

— А ты что подумал?

— Всё самое плохое, — выдохнули мне в район виска отчетливо виноватым тоном. — Прости. Я не привык быть слабым. А ты такая… энергичная. Мне иногда кажется, что мне всего шестнадцать и я банально не знаю, что сказать девушке, которая мне нравится. Ева…

Я немного напряглась и супруг тотчас это почувствовал, моментально ослабив хватку.

— Побудь со мной ещё немного. Просто полежим. Расскажи, чем занималась сама. От тебя пахнет красками… Рисовала?

— А вот и да, — усмехнулась, устраиваясь в его руках поудобнее и тем самым безмолвно соглашаясь сбавить накал непростой ситуации. — Я тебе не говорила, но мы с Сашей ездили в Раскатовскую аномалию, которая находится в Саратовской губернии. Нам там надо было… кое-что добыть. — На этом месте я неожиданно запнулась, но супруг слушал меня внимательно, никак не дав понять, что в чем-то осуждает или подозревает.

Лишь спросил:

— Добыли?

— О, да, — я улыбнулась. — И нашли Саше подружку. Видел, может? Маленькую огненную львицу.

— Видел, — подтвердил Евтушенко. — Невероятно опасные твари. Сам с ними не сталкивался, но читал. Сложно было?

— Сложно, — вздохнула и невольно прижалась к нему сильнее, вспомнив дичайшую боль от ожога. — Но мы справились. Правда, приключился там один инцидент… — поколебавшись, я всё-таки решила не скрывать от Николая момент встречи с княжичами. Жизнь — странная штука, неизвестно, как повернется дальше. И будут ли они молчать о нашем знакомстве? Или вывернут всё наизнанку? — В общем, мы там встретили Черкасских. Всех троих: наследного княжича Виктора и его братьев Василия и Виссариона. Не поделили территорию и добычу, которую мы нашли раньше них. В целом как бы разошлись и почти мирно, но…

Я сморщила нос.

— Они могут на это обидеться. Саша им нагрубил, ну и я там была не совсем… кхм, прилично одета.

— Почему? — Тон графа был ровным, но напряжение резко подскочило, я чувствовала это кожей.

— Один из огнеплюев спалил мою одежду до дыр и я была без куртки, в одной запасной футболке, — произнесла торопливо. — Обошлось без ран, сам видел. А Саша вообще без футболки был. Ну и… В общем, всё это выглядело как бы не очень прилично. Мы не стали перед ними распинаться, что вообще-то родственники, и я понятия не имею, что они на самом деле подумали, но хочу, чтобы ты знал. Вот.

Я резко выдохнула и посмотрела наверх, в его задумчивые глаза.

Ну и о чем он так хмуро задумался?

— Ева, а сколько всего в тебе аспектов магии?

Упс!

— А тебе зачем? — спросила аккуратно.

На меня посмотрели с ещё большей задумчивостью.

— Не хочешь говорить?

Я чуть поморщилась и тихонько вздохнула. Муж мой… Не дурак. Очень сильно не дурак. И очень наблюдательный. А я так беспечна…

— Я бы не хотела делать свои способности достоянием общественности, — произнесла аккуратно. — Если ты пообещаешь мне, что всё сказанное останется исключительно между нами…

— Клянусь, — произнёс Евтушенко без тени сомнений и приподнял правую руку. — Клянусь своей честью и силой, что все тайны, которые ты мне доверишь, останутся между нами.

Реальность дрогнула, воздух вокруг нас на миг стал плотнее, давая понять, что магическая клятва услышана, а я изумленно вскинула брови. А вот это он, конечно, погорячился. Если нарушит клятву, запросто может потерять все свои магические способности. А маг, потерявший магию, долго не живет.

— Ну, в общем, попала в мои руки кое-какая информация… — я кашлянула, подбирая правильные слова, которые бы не выдали лишнего, например, ту же бабу Варю, — про магию. И ритуалы. Непростые, стихийные. И мы с Сашей рискнули. Для ритуалов нужны редкие ингредиенты и аномалии, а ещё молодость, задор и… — я усмехнулась, — капелька безумия. В Раскатовской аномалии мы провели единение со стихией огня.

Я подняла левую руку и, даже особо не напрягаясь, зажгла на кончиках пальцев крошечные лепестки огня.

— Вот. К сожалению, это не делает нас в один миг архимагами, — я с досадой цокнула и погасила пламя, — но задел неплохой.

— Невероятно… — едва слышно пробормотал супруг. Минут десять молчал, явно переваривая услышанное, а потом повторил вопрос: — Так сколько в тебе аспектов магии?

— Ну-у… — Я всё ещё не хотела раскрывать все свои секреты, но раз уж начала, то стоило договорить до конца: — Твердь плюс металл, вода и воздух, молнии и огонь. Цифромагия. И немного эмпатии. Это не ментал, скорее его грань, и пользоваться этим аспектом у меня получается не чаще, чем раз в сутки на несколько минут. Но при этом глобально, как маг, я всего лишь подмастерье, хотя скоро, как мне кажется, получится взять мастера. Всё-таки мы активно работаем в этом направлении.

Да-да, и капельки я пью каждый вечер!

— Невероятно… — ошеломленно повторил Евтушенко. — Ева, я… В шоке. Это идет вразрез со всем, что я сам знаю о магии!

— Я знаю, — кивнула. — Я тоже долго не могла поверить, что такое вообще возможно. Но знаешь, не так давно я серьезно пересмотрела все свои знания о магии, как таковой. Она шире и глобальнее всего, что можно только представить. Это целый мир. Едва ли постижимый за всю жизнь.

— А эти ритуалы… — граф кашлянул, — они… кхм… как сильно сложны?

— Хочешь провести? — напряглась, пока не зная, как бы правильно его от этого отговорить.

— Сам? — почему-то удивился Николай и сразу хмыкнул. — О, нет. Нет, Ева. Я осознаю свои силы и понимаю, что не в том состоянии, чтобы заигрывать с судьбой. Магия требует к себе уважения, силы и здоровья. Куда мне? Нет. Я о другом думаю. О наших бойцах. Их командирах. О сыне… Что скажешь? Если ли шанс сделать наш род сильнее, не привлекая чрезмерного внимания императора и его приближенных?

О, вот это хорошее уточнение!

— Знаешь, ещё не думала об этом с данной точки зрения, — пробормотала, прикусывая губу. — В принципе реально всё. Особенно если ты молодой, наглый и готов рисковать. Но вот привлекать внимание к тому, что наши бойцы все вдруг поголовно станут магами, нельзя, ты прав. И я в принципе не знаю, реально ли стать магом тому, кто им не является. Расширить уже имеющиеся границы возможностей второй стихией — да, можно. А вот пробудить… Мне нужно посоветоваться. И подумать.

— С братом?

— И с ним тоже, — не стала отрицать.

— Ему доступно то же самое?

Поколебавшись, всё же кивнула. Вряд ли Коля будет трепаться об этом направо и налево, раз уже сам задумался о конфиденциальности информации. Особенно от власть имущих.

И спросила:

— А почему ты хочешь скрыть это от императора?

— Ева, — он кривовато улыбнулся, — я патриот, но не идиот. Уверен, кому надо, те знают то, что знаешь ты. Но если это не знают все остальные, значит, эти знания держатся в тайне от широкой общественности неспроста. И я не хочу стать тем, кто разожжет пламя революции. Если эти ритуалы способны сделать уникальным магом любого…

Он посмотрел на меня с особым вниманием.

— Это приведет к катастрофе. Я бы не сказал, что мне самому нравится сложившаяся ситуация с жестким расслоением общества, и может озвучу банальность, но большая сила — большая ответственность. Нельзя давать её в руки тем, кто к этому не готов. Тем, кто глуп, беспечен, жесток. Тем, кто не понимает, что сила дается для того, чтобы защищать, а не угнетать. Чтобы творить, а не разрушать. Хранить, а не тешить своё эго. Так что…

Он благодарно улыбнулся.

— Спасибо, что доверилась. Надеюсь, мы найдем оптимальное решение. Кстати, ты упоминала про то, что хочешь стать антикваром… Может, сходим в субботу на мероприятие подобного толка? Какой-нибудь аукцион. — И со смешком добавил: — Где преимущественно сидят.

Точно!

— М-м, с удовольствием! — Я довольно улыбнулась и, подтянувшись наверх, чмокнула его в щеку. — Спасибо, что напомнил. Совсем из головы вылетело. Поищу завтра в сети что-нибудь подходящее.

— Договорились. А сейчас иди к себе, отдыхай.

Сообразив, что это намек на то, что супругу надо побыть одному, обдумать всё услышанное и понять, как жить с этим дальше, я с умным видом кивнула, пожелала Николаю спокойной ночи и ушла к себе.

Нет, не спать. Утром выспалась.

А пойду я, пожалуй… Порисую!

Ева ушла, и только через пару минут граф протяжно выдохнул… И ругнулся.

Нет, он как бы догадывался, что его супруга уникальна. Но чтобы настолько⁈

Откуда у неё знания, которыми, по неподтвержденным данным, владеет лишь императорская семья⁈

Или она…

Да нет, не может быть!

Будь она даже незаконнорожденной, никто бы её так просто не отпустил. Тем более двоих сразу.

Нет, тут что-то другое. Но что?

Обдумав ситуацию и так, и эдак, Николай решил, что стоит обсудить этот тревожный момент с Александром. Пускай парню всего восемнадцать, но он проявил себя достойно. И как мужчина, и как боец, и как командир. Подумать только, парню всего восемнадцать!

При этом порой складывается ощущение, что ему никак не меньше сорока. Знания, опыт, уверенность в своих силах — это всё не берется из ниоткуда. У обоих такая подготовка, словно их воспитывали в определенной среде как минимум лет с пяти…

Ох, черт!

Да быть того не может!

Но… Не-е-ет… Нет-нет, бред!

Или… нет?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.