Дрянь забурлила, вспухла здоровенным горбом, и из бесформенной гудронно-чёрной затвердевшей слизи показался он. Местный «отец червей». Что-то великовата тварь. Картинки с дрона не передавали всего масштаба.

Огромная пасть — диаметром метра два, окружённая венцом коротких, сочащихся слизью щупалец. Кольчатое тело, по сравнению с которым все наши мечи и стреляющий инвентарь казались детскими игрушками. Он вырвался из слоя Дряни, вознеся верхнюю половину туловища на пять метров вверх, ловко перехватил и проглотил наш приманочный манекен. Глоть — и нет манекена.

Сейчас и проверим, хватит ли способности Занозы, чтобы удержать радиосвязь, когда детонатор попадает внутрь твари.

Хватило!

Внутри червя грохнуло, блестящая белёсая шкура разорвалась, наружу хлынули фонтаны огня. Метра четыре твари свалились вниз с высоты второго этажа. Нижняя часть, торчащая из дряни, расплылась бесформенной лужей. Да уж, взрывчатки на приманку мы не пожалели.

Гулкий удар всколыхнул всю дрянь в округе, а я чуть не упал. Долбануло знатно.

Выстрел. Бац! «Экспресс» Свирели. Посреди третьего сверху кольца плоти появилось отверстие с кулак размером.

Одновременно с выстрелом взревел двигатель меха, и трёхметровая стальная махина, неуклюже покачиваясь, двинулась в сторону короля местной песочницы. Никакой электроники, сплошная механика и магия. Заноза ещё плохо управлялась с этим выкидышем свалки боевых машин, но и задача у неё была довольно простая. Дойти, зафиксировать, свалить из машины во свояси.

Проблем с этим конкретным монстром было две. Во-первых, он обитал в глубине гнезда и дальше определённого слоя дряни не выползал. Во-вторых, он практически в любой момент мог свалить из боя, растворившись в дряни, и отрастить себе новое тело.

А уничтожить его было необходимо, потому что он постоянно плодил новых червей. Гнездо может спать годами, а может и столетиями. Но как только рядом появляются люди, монстры начинают нападать. Проще попытаться вынести эту тварь, чем постоянно держать охрану при сборщиках.

Червь извивался на поверхности, видимо, от взрыва ему поплохело. Мех, доковылявший до этой горы псевдоплоти, вонзил в неё два здоровенных штыря, заменяющих ему руки.

Шаг. Ещё один. Мех приблизился к червю вплотную, вонзив штыри на полную длину, и двигатель замолчал. Только что мы повесили на «папу» четырнадцать дополнительных тонн веса. А штыри у меха почти два метра длиной. Теоретически червь не сможет ни сбросить его, ни «нырнуть» с ним на глубину.

Ещё один выстрел из «Экспресса».

Опять же, теоретически единственная по-настоящему уязвимая область червя — та, куда стреляет Свирель. Но это у четвёрок. В этом районе у него должен быть основной накопитель переработанной дряни, который поддерживает его псевдожизнь. Даёт энергию. Остальные части тела черви теряют безо всякого вреда для себя.

Где-то там, в упавшей верхней части, есть ещё и эфириум — мозг твари, но попасть в него, во-первых, нереально. А во-вторых, обидно. Это без трофея остаться.

Из места первого выстрела вырвался фонтанчик пламени. Алхимические пули горят внутри тела около минуты. Боли тварь не чувствует, но пламя разрушает резервуар и нарушает энергетические потоки внутри.

Бац! Третий выстрел.

Ну и где Заноза? Ладно, наш выход.

К задней части червяка уже спешил Кабан с ранцевым огнемётом, усиленным печатями.

Я спрыгнул с парящей платформы, машинально отмечая, что магические печати уже почти разъело испарениями дряни. Назад в любом случае пешком пойдём.

БАЦ — «Экспресс». Вуум! А это огнемёт Кабана. Поторопился немного здоровяк, только слегка хвост твари подпалил.

В этот момент червь попытался провалиться сквозь дрянь. Та вокруг его тела пошла рябью. Момент истины. Или мы облажались, или мех его удержит.

Червь провалился в дрянь наполовину, а мех почти полностью, а затем дрянь загустела. И нам остаётся для работы торчащие из застывшей мерзости полчервя.

Отлично! Работаем.

БАЦ. ВУУМ. Пошла жара.

Из шеи здоровенного монстра били фонтаны огня. Обрубок содрогался в конвульсиях. Внезапно во все стороны ударили электрические разряды. Вот мы и до способностей добрались! К счастью для нас, это скорее подобие «духовного доспеха», а не дистанционная атака. Этот папик давит массой и глотает противников целиком. А вот меху трындец. Выскочила ли Заноза перед тем, как мех погрузился в дрянь, я не заметил.

Ну всё, мой выход!

Я призвал стихию и создал перед собой комбинированное вращающееся двухметровое сверло из огня и воздуха.

БАЦ. ВУУМ. Ребята не спят.

Техника формируется долгих две секунды. Червь снова всплыл на поверхность, таща за собой мех и бешено извиваясь.

Поздно, дружок.

Я направил свою технику на многострадальное третье кольцо плоти. Третье от пасти. Концентрируясь, увеличил скорость вращения и температуру. Раскалённый стержень вошел в тварь, как нож в масло. А я начал накачивать технику стихией огня.

ПОЗДНО, ДРУЖОК

Больше.

Ещё больше!

Кожа червя взорвалась изнутри второй раз за день. Огненное кольцо проросло из тела, разваливая тварь на две неравные части. Червь уже пылал изнутри, по всей длине обрубка, а я лишь увеличивал напор.

Больше огня! Спалить тварь к дрянской матери!

Я жёг тварь почти четыре минуты, пока от неё не остался приличных размеров холм пепла. Наверняка. Стоило мне отпустить стихию — и огонь бы мгновенно погас. Это мы на монстре-четвёрке уже проходили. Кожа и плоть червей обладали колоссальной устойчивостью к стихиям. Но не тогда, когда стихия имеет постоянную подпитку.

Кабан со своей стороны спалил почти метровый слой плоти, а потом печать на огнемёте лопнула. В сердце гнезда магические печати, особенно активные, долго не живут. Ничего — сэкономил мой ресурс сердца стихий и сильно сократил время на «дожигание». Осталось найти в пепле эфириум, иначе тварь зародится снова вокруг кристалла. Магическое пламя для него совершенно безвредно, в отличие от кинетических повреждений.

Я выдохнул и рванул к раскалённому меху, торчащему сейчас из дряни наполовину. Хренова Заноза!

* * *

— Таким образом, первую очередь мы сможем запустить через неделю, — закончил свой доклад Володин. — С сырьём проблем не предвидится?

— Пятёрку мы грохнули, — ответил я, пробираясь за ним через стройплощадку, в которую превратился бывший квартал четвёртого уровня Синицынского района.

Корпус первого цеха был готов. Неподалёку стихийник-землекоп и почти сотня рабочих строительной компании заканчивали возводить здание второго. Фундамент третьего корпуса ещё только поднялся над бетонным перекрытием.

— Это отличные новости, — партнёр потёр руки. — То есть гнездо теперь безопасно?

— Настолько, насколько может быть безопасно несколько сотен тысяч тонн Дряни, — ответил я, пожимая плечами. — Монстров там больше нет. Но мы наняли пару команд вольных, чтобы они обходили периметр пролома на третий уровень для контроля, если вдруг в гнездо занесёт новые эфириумы. Но, в целом, нападений можно не опасаться.

— Понятно. А что с патентом?

— Пока на рассмотрении. Но сроки подходят. Мой юрист, — я усмехнулся, — заверяет, что патент точно утвердят. На сертификацию понадобятся считаные дни. Так что первую очередь запускаем, как только будем готовы.

— Хм. Мы не слишком торопимся, Алексей? Может, подождать получения патента? Вы как будто куда-то спешите.

— Да не в этом дело. Этот завод мне нужен для поддержания штанов и захвата лидирующих позиций на новом рынке. То есть просто для денег. Я не вижу смысла ждать. Допустим, так случилось, и нам придётся заново подавать заявку на патент. Мы уже вложили в производство большие деньги. И всё это будет простаивать? А зачем? У нас же официально свечной заводик по утилизации дряни из гнезда? Ну вот и будем утилизировать потихоньку. Нам княжество даже скидки на налоги дало и бесплатную аренду на пять лет. А то, что у нас на складе копятся нелицензированные батарейки, никому вообще не интересно. Лицензируют — запускаем продажи и рекламную кампанию. Если затея выстрелит, некоторый запас может оказаться кстати. Ещё момент. Я вот ни разу не производственник, но даже я понимаю, что отладка процесса — вещь не мгновенная. Требует времени. Ну и брака будем много изначально. Так что пока мы получим все разрешения, уже запустимся. Зачем ждать?

— Согласен, — сказал Володин. — В этой логике мы не торопимся, а готовимся заранее. Будете хранилище смотреть?

— А что на него смотреть? Просто каверна в уровне, укреплённая по максимуму алхимиками и магами земли. Ну там встроенные в бетон печати, то сё. Всё же наверняка проверили на сто раз. И его-то как раз уже сертифицировали.

— Ну да. Забавно. Мы ещё не запустились, а у нас очередь на захоронение остекловки в хранилище на полгода вперёд расписана.

— Главное, чтобы платили вперёд и без задержек. И чтоб нам на свои отходы там места хватило.

— За это не извольте беспокоиться, Алексей. Договоры подписаны, авансы переведены. Довольно неожиданный, надо сказать, источник прибыли получился. Я уже начинаю думать об организации второго хранилища рядом с первым.

— Нет уж, Павел Маркович. Не раньше, чем стоимость этого отобьём. Это вам не ржавый хлам у обедневших аристократов скупать да бетонные коробки из обломков зданий строить. Нам и первое-то в копеечку влетело!

— Ну да. Недёшево. Но цены на хранение только растут. Как и штрафы за незаконные свалки дряни и неработающие фильтры. И выбросы дряни от производств тоже растут. Мне направление хранения кажется весьма перспективным!

— Всё же вы, Павел Маркович, посредник. Всё хотите сесть на прибыльный проект, где текущих затрат нет, а прибыль — абонентка? Нет, мы не будем строить второе хранилище. Такое строительство принципиально ничего не изменит в отрасли. Вот проект с накопителями для бедных даст серьёзный социальный эффект. Когда-нибудь. Я надеюсь. А не просто обогатит нас, таких красивых.

— П-ф-ф, ну да, ну да. Орлов чистой воды, как я мог забыть, — непонятно, чего в голосе Володина было больше, осуждения или восхищения.

Впрочем, я сам позволил ему особо не церемониться и высказывать своё мнение прямо, без сословной лести.

И, честно говоря, ни разу до сих пор не пожалел о выборе «рабочего партнёра». Прикинув потенциальные прибыли, Володин впрягся в дело по самые уши. Он дневал и ночевал на стройке, неделями ездил по земствам и уделам в поисках специалистов и оборудования. Подключил все свои связи, обоих знакомых из «Диогена»… В общем, пахал как проклятый. В результате мы уже на полторы недели опережали предварительный план-график работ.

Кстати, насчёт «Диогена» он тоже своё обещание выполнил. Его знакомый дал мне рекомендацию, и на прошлой неделе меня приняли в клуб. Полезное место.

Так что Володин, несмотря на свою жуликоватость и моральную гибкость, так сказать, партнёром был отменным.

— Да перестаньте вы, Павел Маркович. Не пытайтесь выглядеть хуже, чем вы есть. Просто вы карабкались к своему нынешнему положению с самого низа и получили всё своим горбом. При такой жизни об окружающих сильно не задумываешься. Самому бы на плаву остаться. А мой отец и я ни в чём не нуждались. Нас не давили обстоятельства, мы не беспокоились о своём будущем. Совершенно иной режим жизни, который вполне себе позволяет думать на перспективу. Кроме того, род — это коллективное выживание тысяч людей, мне об этом с детства твердили. А вам надо просто привыкать к тому, что вы уже не волк, которого ноги кормят. Вы практически вышли на тот самый уровень, когда простое выживание перестаёт быть проблемой. Так что можно начинать смотреть вокруг. Себе вы уже помогли.

Володин неопределённо хмыкнул. То ли возмущался, что какой-то сопляк его жизни учит. То ли восхищался моей мудростью. Не понять.

* * *

Звонок от Кати застал меня на подлёте к дому.

— Привет, Кэт. Надеюсь, ты с хорошими новостями. Ксения меня грузит всякой хозяйственной фигнёй, но я и так понимаю, что баронство запущено до крайности. Я так понимаю, есть новости по твоей части.

— Не просто новости. Мы с Истоминой здесь плотно поработали, пока ты прохлаждался в коме. Я тебе скажу, Алекс, мы такую клоаку раскопали. Куда там Синице. Короче, если ты не в курсе, твоя невеста одобрила найм целого отряда, типа милиция баронства. Сегодня ночью я произвела массовые аресты. Под следствием почти шестьдесят человек.

Я присвистнул. Девчонки не мелочились. Нет, я подозревал, что в баронстве коррупция и мелкое воровство расцвели пышным цветом. Но о таких масштабах даже не думал.

— Причём здесь чуть ли не весь набор из имперского Уголовного уложения. Мелочи вроде хищений и присвоения собственности аристократа — цветочки. Ягодки — незаконная торговля людьми, организация незаконных вооружённых формирований, бандитизм…

— Ничего себе! Знаешь, управляющий показался мне максимум мелким жуликом. А здесь прямо какой-то жёсткий набор, — я пересёк границу района Соколовых и направил машину к дому.

— А управляющий твой и есть мелкий жулик. Он просто закрывал на всё это глаза, имея с этого небольшой гешефт. Здесь хозяйничали три крупные шайки, которые мы и накрыли разом. Я только с допросов вырвалась и вот звоню с докладом.

— Ну что могу сказать. Молодец ты, Кать. Вот ни секунды в тебе не сомневался. Говоришь, и Мария помогла?

— Ну да. Она профессионал, и у неё есть доступ к имперским базам данных. Гадюшник ещё тот, конечно, вскрылся!

— Подожди, я припаркуюсь.

Я загнал «Чайку» в гараж и поднялся оттуда на лифте сразу на крышу дома. Хотелось свежего воздуха после «Синицы».

— Продолжай, Кать. Я весь внимание

— Ну так вот. Самую большую и вонючую ягодку я припасла напоследок.

— Что может быть хуже торговли людьми? Геноцид? Нападение дрянских монстров?

— Ксения здесь из скромницы-тихони превратилась в дракона рыкающего. Баронство, можно сказать, дом её детства, а его так засрали. И это я ещё самые пакостные вещи ей не докладывала. Но ей хватило и воровства с развиздяйством. Несмотря на мои предупреждения, она не просто начала открыто копать под управляющего и его компашку, но и не стеснялась им высказать всё в лицо. А тут слухи пошли, что ты при смерти лежишь и лучшие лекари ничего поделать не могут.

— Так! Катя! Ты не охренела ли так информацию подавать? С Ксенией всё в порядке? — рявкнул я.

— Да всё в порядке, я её вообще отсюда отправила на период боевых действий. Скоро прилетит. Но эти мудаки заказали её убийство, представляешь. Они здесь настолько от реальности оторвались… В общем, мы имеем планирование покушения на жизнь хозяина удела. Пока ты без сознания был, все права и обязанности, согласно доверенности, были у неё. А поскольку практически все заказчики под клятвой служения… Приговор им выносить тебе. Аллё, Орлов. Ты слушаешь?

Я слушал. И пытался подавить гнев, вспыхнувший как хворост. Эти твари совершенно берега потеряли. Так, Орлов! Спокойно! Вдох-выдох. Прану к мозгу. Выдыхаем.

Действительно, у владетелей уделов, как у бояр в башнях, была довольно широкая экстерриториальность и собственная юрисдикция.

Я достал из кармана мой серебряный талисман. Посмотрел на город, купающийся в вечерних лучах заката.

Я ДОСТАЛ СВОЙ СЕРЕБРЯНЫЙ ТАЛИСМАН

Подбросил монету в воздух, закрутив.

Поймал.

Даже не разгибая пальцы, по ощущениям от поверхности, я знал, какой стороной вверх она выпала. Но я открыл, посмотрел на Анну Иоанновну. Она посмотрела на меня.

— Если данные подтвердятся, все причастные будут казнены. Мне нужен будет нормальный юрист по удельному праву, чтобы правильно оформить приговоры.

— Так, ребят. Тише будьте. Сейчас я начну раздавать подарки и ценные указания. Вернее, в обратном порядке. Сперва ЦУ.

Я обвёл взглядом притихшую команду.

— Ветер остаётся на базе и тренирует две команды новичков. Я осмотрю каждого и выдам индивидуальные рекомендации по прокачке физических аспектов гармониума. Буду присматривать, но основная нагрузка по тренировкам на тебе, Олег. Плюс физическое состояние, глубокая чистка от дряни… Ты уже с нашими всё это проходил.

— Ясен-красен-на. Сделаю. Но я бы не хотел с ребятами расставаться. Рано мне из поля уходить, боярин. Как-то резко ты меня в тренера-на записал.

— Это потому, что быть тренером — твоё призвание. Я серьёзно сейчас. Результаты нашей команды говорят сами за себя, — я поднял ладонь, останавливая собравшегося было возразить Олега. — С должности командира первой группы тебя никто не снимает. Но группы не будет в Воронеже месяц примерно.

— Эт мы чего, куда-то собрались, а мы не в курсе? — Заноза сплюнула на пол, за что немедленно получила леща от Кабана. — Эй, Кабанище, ты не охренел ли?

Тот молча указал ей на плевок.

— А, мой косяк, реально. Но куда мы денемся, боярин?

— Вот и переходим к подаркам. Тебе выдам последней, как злостной нарушительнице дисциплины. Ещё раз на пол плюнешь в совещалке, я попрошу Кабана тебя ремнём выпороть, как ребёнка.

— Ну чё ты сразу, боярин. Я ж признала-осознала, — опасливо косясь на Кабана, протараторила она.

Кабан показал мне большой палец.

— Так. Свирель. Твоё направление на инициацию. Мурманск. Источник князя Владимира. Ледяная вода, купели, все дела. Курорт, считай. Вот твой справочник по прохождению процедуры. Сегодня изучи. А завтра я тебе час выделю, чтобы показать медитацию на практике. Маэстро Геллер нам имитационную печать инициации сделал. А вот, — я достал деревянную коробочку, в которой лежало одно из главных сокровищ, доставшихся мне от ордынского колдуна, — усилитель ледяной стихии. Как его использовать, тоже расскажу. За усилитель надо будет долговое обязательство подписать. Образец я вам скинул в чат команды.

— Кабан. Златоуст. Каменный лабиринт в Таганай. Вот твоё направление. Свой усилитель ты сам выбил, так что без обязательств. Тебя за него, в конце концов, червь сожрал.

— И высрал, — сказала Заноза. Все засмеялись.

— Ну, и Заноза Васильевна.

— Чё сразу Васильевна! Чуть чё, Заноза. Нормальная я!

— Ага. Когда спишь зубами к стенке, — прокомментировал Красавчик.

— Да я те щас глаз на жопу натяну!

— А ну цыц оба! — рявкнул Ветер. — Штраф соточка обоим. Достали уже. Хужей деток малых-на.

Он у нас злой начальник, а я добрый. Мы даже не договаривались, просто так получилось само собой.

В комнате немедленно установилось молчание.

— Итого ты остаёшься, — насладившись её разочарованной физиономией и поникшим видом, я продолжил. — Источник недалеко от Воронежа. Там вон Красавчик был, его расспросишь, — все ехидно заулыбались, Заноза показала Красавчику средний палец. — Книжка твоя вот. Усилок на тебя я за личные средства купил на аукционе. Цени! Забирай. У всех время разное для инициации, но все закончат к началу апреля. Примерно месяц по времени. Те, кто вернётся раньше, будут помогать Олегу в тренировках молодёжи, ну и отрабатывать свои техники, естественно. У меня всё.

— Так эт чего? У нас вся команда теперь стихийники-херийники будет? — немного обалдело спросила Заноза. Дошло, наконец.

— Как в лучших башнях, дорогая. Да.

В лучших башнях гвардейский элитный отряд — это стихийники плюс истинный маг, ритуалист, алхимик или техномант. У совсем крутых родов могут быть отряды только из «познавших мир». Ну это у Священной пятёрки. Морозовы, Вельяминовы и прочие. Ещё у князей. У таких бояр, как Орловы, на постоянной основе подобных отрядов нет. Их собирают по мере надобности.

— Так, раз все осознали нашу будущую невперенную крутость, всем до завтра. Расписание консультаций я скину в чат. Книжки всем изучить сегодня, я завтра буду по ним гонять нещадно! Не просто прочитать, а изучить основные правила назубок, это ясно? У меня все. Вопросы есть? Вопросов нет.

Совместный стон Занозы и Кабана был мне ответом.

— Привет, Ксения, — я протянул девушке руку, помогая выйти из флаера.

Катя не смогла выпросить аппарат у моей сестры и отправила мою невесту на «попутке». Пришлось лететь, чтобы встретить её на общественной посадочной площадке. За ней на бетон выпрыгнули двое бойцов в полном облачении лёгкого пехотинца, даже в касках. И со штурмовыми винтовками. Ничего себе в баронстве обстановка, если Катя такую упакованную охрану наняла.

— Здравствуйте, Алексей Григорьевич, — ответила девчонка, задирая нос.

Это что за новости? Ладно, потом разберусь.

— Так, ребята. Спасибо за службу, дальше я сам разберусь, — обратился я к охране. — Я барон Орлов.

— Не сочтите за наглость, ваша милость, но мы должны проверить ваши документы, — сказал боец постарше. — Ваше фото нам показывали, но, сами понимаете, хорошему алхимику ничего не стоит изменить лицо.

Бдительный штурмовик держал винтовку вниз стволом, как и его товарищ, но правая рука лежала на рукоятке.

— Да, конечно, без проблем, — ответил я ему, оценив, что второй перекрыл мне прямой путь к Ксении и встал так, чтобы можно было вести перекрёстный огонь.

Я достал смарт, разблокировал, прижал к сканеру большой палец. Загрузка… Я ввёл пароль, и на экране возник мой профиль подданного с фото и графическим кодом. Второй охранник считал код, получил подтверждение подлинности и заметно расслабился.

— Передаём госпожу Ильину под ваше попечение, ваша милость.

— Благодарю за службу, ребят. Дайте ссылки на банк, начислю небольшой бонус. Вы куда сейчас?

Лица обоих бойцов расцвели улыбками. Бонус всегда хорошо звучит, по себе знаю. Старший скинул мне коды и ответил:

— Обратно в баронство флаером компании, с пополнением. Думаю, ещё неделю там будем.

— Хорошо, благодарю, — я взял Ксению под руку. Локоть был твёрдый, рука напряжена.

Изображение помощницы мигнуло и пропало. Великая Княгиня из доброй бабушки мгновенно перевоплотилась в ледяную королеву.

— Это действительно разговор не для открытого эфирного канала, Алексей. Откуда тебе вообще известно это название?

Реакция была слишком острой. Я примерно понимал, что таинственный протокол — не для обычных смертных писан, но здесь, такое впечатление, я оказался носителем Главной Военной Тайны Двора. Вот личная помощница Княгини, кажется, не в курсе.

Упс. Прокол.

— Боюсь, ваше высочество, это тоже не эфирный разговор. Я, собственно, потому и просил об аудиенции. Этот разговор необходим, как мне кажется. Я готов прилететь в любой день, если вы найдёте для него время.

— Ты полон сюрпризов, мой мальчик, — ледяная королева снова уступила место высокопоставленной родственнице. Только глаза Великой княгини остались холодными. — Дай подумать… — Она отвела взгляд куда-то в сторону, за пределы экрана.

— Всё дело в том, что я тот самый Второй. Ну, я так думаю…

Княгиня вздохнула. Прикрыла глаза, надавила на веки кончиками пальцев. Взглянула на меня и саркастично произнесла:

— Если ты вдруг считаешь, что мне всё стало ясно, то я тебя разочарую. Не стало. Заканчивай бормотать всякую невнятицу. Будь конкретней, мой мальчик, умоляю.

Я собрался. Я вообще никому не рассказывал о своей способности к предсказанию. И раскрыться перед незнакомым, по сути, человеком, на основании лишь неясного предчувствия оказалось сложнее, чем я думал.

— Вы как-то упомянули в прошлом разговоре, что подтверждённым пророком нашего времени является Аан-Дархан Орды. И вы тогда сказали, что должен быть Второй. Именно так и сказали: «должен». Так вот. Я, кажется, он и есть — Второй предсказатель. Ну, если Второй — это не просто порядковый номер.

— И что заставляет тебя так думать, Алексей? — голос Княгини утратил всякие интонации.

— Это, в том числе, ответ на ваш второй вопрос, Арианна Анатольевна. Откуда я знаю про «Протокол восемнадцать». В моём видении один человек спрашивает меня, почему он не должен пристрелить меня прямо сейчас, а я отвечаю ему этой фразой. Хотя сам до сих пор про протокол ничего не знаю. Дар проявился у меня с детства. Как предчувствие опасности и важных событий. Потом я начал буквально видеть, что сделает противник в следующую секунду боя — в моменты серьёзной или смертельной опасности. Недалеко. Но мне хватало. Несколько раз эта способность буквально спасла мне жизнь. Дальше — больше. Мне стали сниться грядущие события, не имеющие ко мне отношения напрямую. Но я мог влиять на них. Я чувствую изменения. Нити… Как будто сотни тысяч нитей тянутся от меня к другим людям, а от тех — к другим… Огромный фрактальный причинно-следственный лабиринт. Способность усилилась, едва я стал стихийником. Полагаю, при развитии эфирного средоточия она станет ещё сильнее. И да! Я не сумасшедший. Моя мама проверяла меня.

' — Кто твой наниматель? Человек, отдавший приказ на устранение отравителя. Имя.

— Валерий Иванович Коковцев,

— Титул и должность

— Граф Раквене. Статский советник. Камер-юнкер Синего Двора. Понимаете теперь, какие у вас могут возникнуть пробле…'

Я снова запустил запись допроса Владимирова. Ныне покойного огневика-опричника. Это момент, который я тогда решил… ну не игнорировать, а отложить на потом. Коковцев был птицей слишком высокого полета, чтобы замахиваться на него в моем тогдашнем статусе. Да и нанимая Шакала для устранения Венома — моего несостоявшегося убийцы, он точно не учитывал Истомину в своих раскладах. Кроме того… Тогда он выглядел как посредник — проводник воли Великого Князя Дмитрия Федоровича Годунова. Наказывать цепного пса за грехи хозяина не по мужски. А до хозяина мне и сейчас не дотянуться — руки коротки.

Под личиной господина Икс скрывался именно Валерий Коковцев. Тогда еше не граф, не статский советник и не камер-юнкер Синего дома. Ушлый барончик имевщий весьма сомнительную репутацию и связи в криминальных кругах. Такой Фурсов на максималках.

После того как погибли четверо ученых, связанные с «Чистым Миром», Коковцев получил должность при Синем дворе и солидный гражданский титул. После смерти моего отца он стал графом и статским советником. Приближен к Великому Князю. Получил право внеочередного доклада. А прямо перед войной, вошел в круг ближайших советников Дмитрия Федоровича.

В сети уже распространяются слухи о том, что Великий Князь предупреждал перед войной о нападении турок. И якобы даже меры принял для минимизации ущерба, только мол бездарный Генштаб вместе с Императором его отфутболили. А вторым слоем в этих слухах всегда упоминалась фамилия Коковцева. Как гениального аналитика, который и предсказал все. Кто-то тщательно рисовал на спине Великого Князя огромную мишень, одновременно усиливая роль «скромного аналитика», как очень полезного человечка без собственных амбиций. Верный слуга Великого Князя. Просто очень умный. Почти гениальный.

Наш нынешний Император мужчина не великого ума. И люто ненавидящий братьев. Или скорее подозревающий их в желании спихнуть его задницу с трона. В боярских башнях о таком говорили шепотом, но все же говорили. А здесь война, Великие Князья руководят фронтами. Всякое может случиться с ними. Эхехе.

Но мне все эти тайны Мадридского двора были до лампочки. Мне вообще все равно кто будет править Империей. Империя — это не император. Империя — это система, складывающаяся на протяжении веков. Система устойчивая, в том числе к дури отдельных правителей. Они там сами разберутся, какой паук в их банке самый живучий.

Меня интересовал Коковцев. Если судить только по справке, собранной Каем, выглядело так, будто уничтожая «Чистый Мир» этот ублюдок выполнял волю Великого Князя. Но было две детали выбивающиеся из этой теории.

Ну, первое, то, как он попался Великому Князю на глаза — отдельная история. С разоблачением очень круто подготовившейся шайки террористов и спасением жизни Дмитрия Федоровича. Подробности не разглашались, но приглашение ко двору и первый придворный чин Коковцев получил именно тогда. А это произошло через три недели после «письма смерти» и гибели первого ученого с фото.

И второй момент: у Великого Князя не было ни одной причины уничтожать ученых. Вообще ни одной. Это все равно, что представить того же Дмитрия Федоровича увлеченно давящего муравьев на парковой дорожке — чтобы что? Дмитрий Федорович был фанатом военной авиации. Авиация был альфой и омегой его жизни. Да он курировал еще какое-то количество имперских ведомств и организаций, считал себя великим стратегом. Был, кстати вполне реальным боевым офицером, успел повоевать на Кавказе и в Средней Азии. Какое ему дело до дурацкого проекта шизиков, решивших, что они смогут управлять эфиром в мировом масштабе? Даже если бы дело и было, он бы начал с моего отца, а не закончил им.

Вот по поводу отца… Здесь причины для устранения могли найтись. Но все равно лежали они в сфере корпоративных разногласий так сказать. Так получилось, что Дмитрий Федорович кормился с одного консорциума занимающегося авиацией. А наш род собирался вступить в другой и нехило его усилить. Были даже достигнуты предварительные договорённости. Но отец погиб, затем «умер» дедуля и все пошло… ну в общем далеко пошло.

Но все эти «бизнес-разногласия» тянут максимум на повод. А вот причиной мог послужить некий советник, что предложил «гениальный план» по ослаблению конкурентов. Но с самоуничтожением Орловы и сами прекрасно справились в итоге. Я так понял, что дед тупо слил отца за тот самый обряд вселения, через который собирался захватить мое тело.

И все это выглядело какой-то бессмысленной возней, пока не всплыл господин Коковцев. И его феноменальная способность убивать вообще никак не воздействуя на оппонента. И даже, если не сбрасывать со счетов теорию Волкова про «ментальные способности», а семьдесят восемь процентов ментата, это семьдесят восемь процентов, то есть много… Так вот ментальными способностями обладали только мутанты. На территории Империи встраивать себе такие эфириумы было запрещено. Возможно, у опричников были такие сотрудники, и то неофициально. А вот в Орде ментальные маги — самый крутой класс их колдунов. Да что говорить, встреченные мной колдун, мангыз, да и «женщина вамп» все обладали теми самыми «ментальными способностями».

И вот вопрос, если Волков прав, со своей теорией, какова вероятность, что Коковцев связан с Ордой? С учётом того, что я знаю о прорицаниях, эта вероятность, думаю, вырастает до девяноста девяти процентов.

Ну вот я разобрался, понял, молодец. Медаль на складе. Грамоту «очень умного, однако, Орлова» еще могу сам себе выписать. А вот официально я с Коковцевым сделать ничего не могу. Мне даже на дуэль его вызвать нельзя. Вернее можно, но разница сословий и званий между нами такова, что он просто завернет меня как мальчишку, разевающего рот не по чину, и никто его не осудит. Осудят наоборот меня, щенка глупого, скалящего зубы на «гения аналитики». Да дуэль мне и самому не нужна. Убить его — полдела. А вот тщательно расспросить подонка перед смертью было бы очень полезно.

Так что коптить небо Валерию Ивановичу осталось недолго. Как только я придумаю, как организовать изъятие столь ценного специалиста из обращения, я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

* * *

— Слушай, Маш, а ты на службу-то думаешь возвращаться? — спросил я Истомину за завтраком.

— Неожиданный вопрос. Почти наверняка нет. Но я всё жду, когда ты предложишь мне нормальную роль при своей сиятельной особе. А то пока что я «верная невеста», «юрист на полвставки» и «принеси-подай, иди нафиг не мешай». Если ты и дальше будешь сиськи мять, я от тоски выйду обратно на работу.

— Воу, воу! А нельзя ли без угроз и инсинуаций? Хочешь сказать, я тебя использую? — я на самом деле обиделся. — Что ещё за «юрист на полвставки»? Фу, Истомина, такой быть.

— Оу, слышу голосок Вики! «Что за вульгарщина, Истомина», — пропищала Мария, аристократически кривя рот. — Но по сути-то я права, Орлов. Если ты ждёшь, что я просто стану тебе примерной женой и оператором автоповара, так ты неправильно ждёшь. Но я делаю скидку на то, что ты провёл месяц в коме и что ты у меня вообще не слишком сообразительный. — и заржала, рыжая бестия.

— Вот же ты язва, а!

— Я предупреждала, между прочим.

— Моя прекрасная язва! Самая едкая в мире! Ай, да дрянь побери, ты что, кирпичи в эти подушки кладёшь?

Закончив взаимный артобстрел подушками, мы продолжили разговор.

— Так к чему ты это всё, Алекс? Что за пакость ты задумал, наречённый мой? Ась?

— Ну почему сразу пакость. Вопрос был с подвохом. Ты мне запрещала делиться с тобой планами, которые могут нарушить уголовное законодательство Империи. Это твоя принципиальная позиция «по жизни» или же ты просто не хотела служебного конфликта интересов?

— Конфликт интересов, конечно. Я же просилась на должность руководителя твоей службы безопасности. А она неизбежно будет связана с нарушениями уголовного уложения. Пока на мне были погоны, никакой уголовщины. Никаких исключений. Но ты же меня кинул!

— Здрасте приехали, Маш. Я сейчас действительно обижусь. Где я тебя «кинул»? Да у меня просто такой должности нет, потому что службы безопасности нет.

— По факту есть! И, опять же, по факту возглавляет её твоя Червенчук. Это не женские обидки, если что. Это реальность.

— Ну… на самом деле нет. Катя — наёмник. И останется наёмником. Исполнитель. В свои планы я её никогда посвящать не буду. А ты как раз «фактически», — я сделал пальцами кавычки в воздухе, — моё доверенное лицо, знающее практически все планы, тайны и прочее. Но ты права, формализация иерархии никогда не лишняя. Так что с сегодняшнего дня назначаешься генерал-фельдмаршалом тайных операций и тайным советником гадких дел семьи Орловых. Но если ты думаешь, что я стану платить тебе жалованье… Ай, да что там, реально кирпич?

Спустя минуту я крикнул:

— Пощады! Сдаюсь на милость прекраснейшей из фельдмаршалов.

— Жлоб. Жалованья он пожалел. Как только речь о деньгах, все вы, мужики, начинаете нашу красоту воспевать. А ещё доброту и бескорыстие. Ладно, давай уже излагай свои тайные дела и гадкие операции. Так и быть, займусь благотворительностью.

— Тут такое дело. Кажется, я нашёл человека, который является ключевой фигурой не просто в заговоре против моего отца, а в планах Орды. Проблема в том, что легально он неуязвим. Я же тупой качок и «Лёха, жги». А ты умница и… прекрати уже! Я серьёзно. Про твой ум. Ещё ты наверняка лучше меня знаешь, как организована охрана ВИПов средней руки. Короче, я задумал похищение, пытки и убийство государственного служащего высокого ранга. Пятого, если быть точным. Нужен план. Ты в деле?

— А пытки — обязательный элемент сценария?

— То есть против похищения и убийства ты ничего против не имеешь? На самом деле пытки не обязательны. Но есть подозрение, что он ментальный маг. А значит, допрос его будет связан с огромными трудностями. «Око истины» и так считается ненадёжной печатью. А уж с ментальными магами оно и вовсе не работает. Короче, я про пытки для красного словца сказал, но, если придётся, то останавливаться не собираюсь.

— Принято. У меня будет информация по объекту?

— Да. Смотри: вот мой лэптоп, вот папка, вот пароль. Не хочу эту инфу по сети гонять, даже домашней. Вот тебе портрет врага, наслаждайся.

— Ты давай пока распоряжение о должности фельдмаршала пиши, господин барон! Не думай, что запарил мне мозги, и я об этом забыла!

— Вот же карьеристка, поглядите-ка на неё! Да всё пишу, пишу! Положи на место своё оружие мести, о прекраснейшая из фельдмаршалов! Только штатное расписание и прочую нудятину для этой службы ты сама будешь составлять, — решил я оставить последнее слово за собой.

— Естественно. Не тебе же такое важное дело доверить, — снисходительно добила меня Истомина, погружаясь в чтение.

Пока я составлял распоряжение о формировании в баронстве службы безопасности и назначении Истоминой её главой, то есть делал в целом нужное, но очень скучное дело, Мария справилась с изучением материалов. Получив уведомление, она подняла на меня глаза, полные весёлой ярости.

— Ты серьёзно? Про название должности? Я тебя пришибу сейчас!

— Да ладно тебе. Я ничего не опубликовал ещё официально. Сама текст поправишь, я отправлю за своей подписью в Минюст. Что по нашему первому совместному «гадкому делу»?

— Похитить человека из ближнего круга Великого Князя? Постоянно проживающего в башне Синего дворца? Возможного ментального мага неизвестной силы? Ах да. Сейчас он, скорее всего, при штабе фронта подвизается. Я тебе так скажу: тупо грохнуть его сильно проще. Проблемы вырисовываются с самого начала. Мы не сможем организовать наружку и наблюдение, — это «мы» меня почему-то очень порадовало. — Их в Муроме срисуют влёт. Вообще опричная служба охраны двора — лютые ребята. Играть придётся против них. Но собрать информацию не только в эфире необходимо. Здесь ни твоя Червенчук, ни её ребята не справятся. Не та квалификация. Не их уровень.

— Есть у меня в знакомых гениальный толстяк, у которого имеется гениальный оперативник, — задумчиво сказал я. — Если они не согласятся…

— Они что, идиоты на такое подписываться? Толстяк — это твой Волков, да?

— Есть у меня ощущение, что он возьмётся. Этот парень ненавидит нерешённые загадки больше, чем ходить пешком. А Коковцев для него такая загадка. Кроме того, Волков, по-моему, вообще срать хотел на человеческие законы. Справедливость ему важнее. Ну или он откажется просто, вот и всё. Будем искать другие варианты. В конце концов, я хочу ему поручить сбор информации, а не незаконные действия против госчиновника.

— Хорошо, попробуй этот вариант. Но я пока что единственный наш шанс вижу только, если у подонка есть тайные делишки, которые он обтяпывает без охраны и в городе. На территории дворца его не достать… Надо понять, посещает ли он официальные мероприятия Синего Дома, но они тоже нехило так охраняются, даже если на них нет никого из императорской семьи. Короче говоря, мне нужно больше информации. Как раз мне на операцию ложиться, выйду — и продолжим.

— Какая ещё операция, Истомина? Что-то с протезами не так? — вот тихушница!

— Да ёлы-палы, Орлов! Я всё время забываю про твою кому. Ты сам мне оплатил подбор и диагностику нейроимпланта! Так вот, мою Гердочку уже готовы установить. Два дня в клинике — если приживётся, у меня будет имплант!

— Гердочку?

— Если твоего зовут Кай, у меня будет Герда, без вариантов. Сам подумай.

— А ну да, что это я. Действительно. Как же ещё. Главное, чтобы нам Снежный Король всё не испортил. Есть тут один гадкий тип на севере где-то живет, мамонтов выпасает.

Интерлюдия. Этыксир. Столица Белой Орды.

— Ты долго собирался, Первый, — Орхан остановилась у каменной двери с начертанными на ней старыми петроглифами. — Я думала, Отец ясно сказал. До того, как в степи сойдёт снег.

— Ты на моей территории, Орхан, — Первый зло посмотрел на неё. Орхан была выше на пару сантиметров, и Первого это всегда раздражало. — А значит, ты оказалась там, где надо, и тогда, когда это нужно мне.

— Конечно, почтенный брат, — она чуть склонила голову, но взгляд не отвела. — Но теперь время пришло?

Первый молча приложил ладонь к двери, и огромный каменный блок бесшумно уехал вверх.

Загорелись лампы. Перед Орхан предстало узкое помещение с четырьмя саркофагами. Голые стены. И саркофаги в ряд. По центру, не касаясь стен. Золото, тусклое, толстым слоем обвивало каменные ящики. По всей поверхности саркофагов как будто текли знаки неизвестного Орхан языка. Руны предтеч? Плевать, если честно.

— Смотри внимательно, — Первый взялся за крышку саркофага. — Это следует увидеть, чтобы быть готовым.

И откинул крышку. Орхан не стала подходить ближе. Только чуть подалась вперёд корпусом.

Внутри саркофага лежало чёрное лезвие. Орхан прищурилась.

— Форма нестабильна, — сказала она. — Эта штука вообще может существовать вне ящика?

— С формой всё в порядке, — усмехнулся Первый. — Смотри внимательно! Шалит лишь твоё восприятие.

Лезвие дрогнуло.

На дне саркофага лежит огромный меч, как раз под руку Орхан.

Секунда — и это уже игла, длинная, ледяная, почти прозрачная.

Ещё миг — и внутри саркофага будто провал в бездну, чёрный, не имеющий границ.

Орхан резко выпрямилась.

— Смотреть! — зло рявкнул Первый. — Дождись, пока не зафиксируешь форму для себя! Или пока тебе не выжжет мозги, хе-хе.

Орхан снова сосредоточилась. Неизвестно, сколько времени прошло. Но змея укусила себя за хвост. Когда к эхлед вернулось ощущение собственного тела, в саркофаге лежал двуручный меч. С лезвием, выглядящим как щель прямо в мир настоящих мангызов.

— Этот твой, — буркнул Первый. — Заберёшь, когда приготовишь всё к транспортировке. Это невосполнимый ресурс. Не облажайся на этот раз. Твой город, город Скрижали. Во-ро-неж.

— Муром, — Орхан рыкнула. — Кто проведёт ритуал там?

— Ты бы удивилась, — Первый снова ухмыльнулся. — Но тебе не нужно этого знать. Сосредоточься на своей задаче! Отец смотрит!

— Во имя Отца!

Я отвез Марию в клинику, на предоперационную подготовку. Хирург у нее был местная воронежская знаменитость, на счету восемьдесят семь процентов успешных приживлений имплантов. Целитель, естественно. Смертельных исходов при имплантации два. Он даже во всеимперском рейтинге отлично смотрелся. Пятое место среди аналогичных врачей. Это внушало надежду на то, что с Марией все пройдет штатно. Хотя я все равно с момента, как проводил Истомину до приемного покоя, места себе не находил. Все же мозг — штука тонкая. А она недавно после сложной реабилитации и два протеза еще… Короче тревожно было. Чем все для нее закончится я спрашивал Анну Иоановну. Она была за хороший прогноз. Посмотреть в будущее я даже не пытался. Я обычно вижу смерти, катастрофы и всякие несчастья. К тому же я вижу не то, что хочу, а то, что действительно важно для меня. И если от ножа в спину можно увернуться, то на исход операции я никак повлиять не смогу. Разве что запретить. Но ничего подобного я делать не собирался, конечно.

Начали мы с самых примитивных печатей. Эфира у меня было очень мало, а Геллер настаивал на том, что без воплощения символов любые тренировки бессмысленны. И я сразу понял, почему считалось, что «познавшим мир» стать в разы сложнее, чем стихийником. Ни одного самого простого знака я воплотить так и не смог. Чем, кстати, был изрядно взбешён. Я, конечно, не показывал этого, но я правда считал, что у меня всё выйдет с первого раза. Конструкты же я держал в памяти, а они гораздо сложнее по структуре, чем примитивные печати.

— Да твою же! Чтоб тебя предки всю жизнь дрючили! — рявкнул я, впустую потратив очередную порцию эфира. — Что я делаю не так, маэстро?

— А вы думали, Алексей, овладевших печатями и подчинивших эфир магов случайно называют «познавшими мир»? Сегодня у нас с вами урок смирения.

— Какого к дряни смирения, маэстро? Меня сейчас порвёт от злости!

— Ну, значит, вы плохой ученик. Мы будем продолжать, пока вы не смиритесь, — он улыбнулся. — И нет, я не буду вам ничего объяснять. Не потому что я вредный старик. Просто слова бесполезны. Мы с вами проходим довольно стандартную процедуру сейчас. Единственная разница — у вас эфира маловато.

— А от количества эфира что-то зависит?

— Только степень отравления, — ответил он, всё так же усмехаясь. — Обучение истинной магии — дело затратное, купите после занятий эликсиры по тому списку, что я вам прислал. И, кстати, время закончилось. Вам пора на выход.

— Я могу тренироваться самостоятельно? Принцип я вроде понял, маэстро?

— Хотите сэкономить? Я не против. Когда у вас ничего не получится, запишитесь на следующее занятие. И да, советую вам тренироваться в заклятом мной покое на вашей Базе.

— Да при чём здесь экономия? Я не хочу сэкономить. Просто не хочу тратить ваше время на эти бесплодные попытки.

— Алексей. Тренировки без уже инициированного мага дают прогресс в десятки раз более медленный, чем рядом с ним. Это просто факт, установленный практикой. Решать вам.

— Рядом? То есть важно присутствие?

— Всё верно. И если вы спросите про Серну, то сила, а главное — степень «познания мира» тоже важны.

— Тогда запишусь на завтра!

— Нет. Сперва полный комплект эликсиров. Потом занятия. Перерыв два дня. Ну или делайте со своим организмом что хотите, но не в моём присутствии.

От Геллера я выскочил жутко раздражённым. Поэтому, принимая звонок Вики, рявкнул:

— Ну что? — правда, сразу попытался исправиться, — привет, Вик. Не самое лучшее настроение у меня для разговора, прости.

— Оу. Ну тогда позвоню попозже, дождусь, когда настроение появится.

— Серьёзно?

— Нет, Алексей! — о, мамины интонации. Что-то серьёзное. — Мне плевать на твоё настроение. Моё наверняка ещё хуже. Я хочу потребовать с тебя долг. Откажешься — считай, что долга у тебя больше нет. Как и сестры.

— Воу-воу. Ничего себе, как всё серьёзно. Я и в прошлый раз не отказался. Просто ты умница и не стала настаивать на проигрышном для всех варианте.

— Мне твоё зубоскальство выслушивать сегодня недосуг. Я хочу, чтобы ты вызвал на дуэль и убил Евгения Соколова. Твой долг будет закрыт с его смертью.

И отключилась, не дав мне ни слова вставить.

Правильно ли я поступил, передав вызов? У меня выхода другого не было. Правда, такая подстава от любимой сестрички Вике ещё аукнется. Я не злопамятный, я всё записываю. Использовать мой долг таким образом вообще «но эс пропио» (не подобает. исп.). И да, это вполне в стиле Вики — сперва ляпнуть, а потом упереться рогом, невзирая на доводы рассудка и здравого смысла. И все эти рассуждения не отменяют того, что долг есть, и я обязан его закрыть. Но вот способ, которым я собираюсь это сделать, сестрёнке сто процентов не понравится. В общем, мне остаётся только ждать, когда Евгений ответит на вызов, а пока этого не произошло, заняться другими делами.

— Так я могу казнить этих людей, ваше высокородие? — спросил я юриста, специализирующегося на удельном праве.

Его мне посоветовала Истомина, причём не Мария, а графиня Истомина. Жил он в Муроме и консультировал многих удельных дворян. Солидный специалист с обширной практикой. Николай Львович Дювернуа. Ординарный профессор, декан факультета публичного права, статский советник и прочая, и прочая.

— Давайте, Алексей Григорьевич, по имени-отчеству. У нас в академических кругах не принято обращение по чиновной табели. Отвечая на ваш вопрос, как удельный владетель, на жизнь членов семьи которого покушались слуги семьи, и именно в их отношении, вы можете применить такую санкцию.

Говоря это профессор скорчил такую физиономию, что стало понятно, что в академических кругах осуждают не только чинопочитание, но и казни. И всяких выскочек из поместных дворян, наверняка, тоже. Мне, впрочем, на его мнение, не касающееся формальных знаний, было начхать. Смертную казнь судебные инстанции империи не применяли уже более пятидесяти лет. На неё был наложен негласный мораторий, который протащили в качестве эксперимента. Как это часто у нас бывает, временная мера стала постоянной. Но удельных властителей и боярских родов этот негласный мораторий не касался.

— При этом вы должны соблюсти ряд условий, например зарегистрировать удельного палача, который должен быть лицензирован Министерством юстиции, либо же передать приговор в руки Имперского Министерства исполнения наказаний. Но я бы не советовал вам доводить дело до казни. Все же мы живем не в средневековье…

— Благодарю, Николай Львович, но, если совет не касается области юридической, я его не приму. Решение принято, мой вопрос был в том, как сделать его законным.

— Но ведь ваша репутация…

— У меня будет репутация человека, беспощадного к врагам семьи. Меня она совершенно устраивает. Я понимаю, что вы человек чрезвычайно занятый, и прошу вас посоветовать мне юриста, способного заняться оформлением документов. Пересмотреть Устав удела и прочие правоустанавливающие документы. Полагаю, с ними никто не работал уже полвека.

Он снова гадливо поморщился, только глаза не закатил. Однако мой титул и моё «неадекватное» поведение заставляли его соблюдать хотя бы минимальный политес.

— У меня есть на примете один… коллега. Кому другому я бы его не посоветовал, но вы, Алексей Григорьевич, думается, найдёте с ним общий язык. В его профессионализме сомнений нет никаких, иначе я бы его вам, конечно, не рекомендовал. Однако его моральные качества… Впрочем, думаю, вас он устроит.

— Благодарю, это будет весьма любезно с вашей стороны, — вместо: «пошёл ты в гору, мерзкий старикашка», — проговорил я.

Я тоже умею в политесы, да.

— Единственное, я не смогу сам ему вас представить. Мою рекомендацию он воспримет исключительно в негативном ключе. Так что я дам вам, Алексей Григорьевич, его контактные данные, а там уже сами договаривайтесь. Уверен, если вы предложите ему достаточную сумму денег, он вам расскажет, как родную мать в крепость обратить.

Профессор выдал мне контакт искомого юриста, и мы расстались, я уверен, считающие друг друга моральными уродами. Но мне лишь бы от будущей тёщи потом не прилетело сиятельное «фи». С роднёй супруги лучше поддерживать хорошие отношения.

Выглядел Женя бледно. Огромные круги под глазами, белки испещрены прожилками кровеносных сосудов. Всегда аккуратный и следящий за своей внешностью, сейчас со всклокоченными волосами и осунувшимся лицом он выглядел моложе своих лет. Думаю, я смотрелся не сильно лучше. Разве что причесаться успел с утра. Евгений уставился на меня и выпалил:

— Ты что, Орлов, с глузда съехал? Какой поединок? Какое злое зло я тебе сделал? Это у тебя такие шутки и поздравление с инициацией?

— Кстати, поздравляю, Евгений. Как прошло? — я почесал нос. Переходить к главной теме не хотелось.

— Нормально прошло! А вот что ненормально, что я после двадцати часов ада возвращаюсь в мир живых и узнаю, что мой приятель вызвал меня на поединок. Хорошо, что не смертельный!

— Вообще-то на смертельный, — ответил я. Лучше сразу всё высказать. — Просто не хотел отца твоего расстраивать.

Соколов беззвучно открыл и закрыл рот несколько раз, как рыбка в аквариуме. Тяжело ему инициация далась. Наконец он собрался и протянул:

— Что за дрянская дрянь у тебя с мозгами, Орлов? С какой стати?

— Ты мне скажи. У тебя с Викой всё нормально? Ничего не жмёт? Совесть не мучает?

— Ты… Да ты… Наши отношения с Викторией не твоё дело, Орлов! Какая совесть? Не знаю, какая муха её укусила, но она меня везде заблокировала. Понятия не имею, за что! Если ты решил заступиться за честь сестры, хочу напомнить: на дворе век двадцать первый, а не девятнадцатый!

— Ну я так и думал, если честно. Меня она теперь тоже игнорирует, так что объяснений я не получу. Но вызов брошен. И нам нужно этот вопрос решить, как подобает людям благородного происхождения. Я дам тебе время на то, чтобы прийти в себя. Ты выбираешь время, я — оружие.

Он скривился. И, наконец, взял себя в руки.

— Хочешь воспользоваться преимуществом? Ты же мегастихийник у нас. Ясно. Я приму твое любезное предложение и отложу дуэль на завтра. У тебя всё?

— Во-первых, ни о каком применении магии речи не идёт. Дуэль будет честной, это я могу тебе пообещать. Во-вторых, завтра, скажи во сколько, я бронирую зал. Вторая половина дня?

— Честной… — он снова слегка скривился. — Семнадцать часов. Думаю, успею привести в порядок дела и прийти в нормальную физическую форму. Другие условия?

— Ну, нам нужны свидетели. Предлагаю без магии, без защиты, без артефактов. Оружие я купил — настаиваю на его применении. Надеюсь, я не настолько упал в твоих глазах, чтобы ты ожидал от меня подвоха в этом вопросе?

— Да делай, что хочешь! — Женя провёл рукой по растрёпанной шевелюре, тщетно пытаясь привести её в порядок. — Свидетеля я найду. Одного?

— Думаю, по одному нам хватит. Я своего сержанта возьму. У него личное дворянство, нет возражений?

— Ты же знаешь, что я всей этой ерунде с титулами особого значения не придаю. Сержант так сержант.

Женя уже совершенно успокоился и смотрел на меня слегка прищурившись, видимо начал просчитывать варианты. Отлично! Молодец, пацан. На всякий случай я всё же высказался:

— Службу безопасности вашу напряги. Ты сейчас немного подумаешь и поймёшь, что такая ситуация не сама по себе возникла. Если за тобой действительно нет вины. Вот если ты что-то сделал, но не хочешь говорить… или не осознаёшь, что сделал, вот тогда твои дела плохи. Я так понял, вы начали встречаться?

— Не. Твоё. Дело!

— Ты прав. В обычном случае совершенно не моё дело. Я не собираюсь устраиваться сторожем целомудрия к Вике. Её любовные дела — её личное дело, никак меня не касающееся. Чтобы ты не думал, что я идиот или ханжа, ну или, на худой конец, собираюсь из твоего рода и семьи что-то выжать под выдуманным предлогом. Нет. А СБ-шников напряги. Ну и попытайся, что ли, через старших родичей с советом рода Орловых связаться, я не знаю? Может, тебе так удастся с Викой поговорить? Хотя сомневаюсь. Ну всё, до завтра.

Евгений сухо попрощался и пропал с монитора. Я вздохнул, покосился на коробку, в которой лежал мой вчерашний заказ у Юргена, и пошёл выгонять из гаража «Чайку». Пора было ехать за Марией, её выписывали из клиники с максимально благоприятным прогнозом. Главное — ей не рассказывать, что я придумал, а то могу до поединка и не дожить. Не то что до свадьбы.

* * *

И, конечно же, первое, что спросила у меня Мария, когда я забрал её из клиники:

— Ну давай, уже колись, Орлов. Что задумал? Я ведь не отстану. Орло-ов!

— Да вот фиг тебе. Завтрашний поединок — есмь тайна, покрытая мраком. Я попросил Волкова покопаться в ситуации, но он вряд ли успеет что-то узнать, какой бы гений ни был. У меня есть надежда, что всё пройдёт без трупов, но исключать такой вариант я не буду. Саму задумку не расскажу — ты мне санитаров вызовешь. Но может сработать. И всё. Закрыли тему.

— Орло-ов…

— Истоми-на-а. Закрыли тему, сказал. Тебе, как безопасников начальнику и шпионов командиру, надо знать, что я нанял юриста по удельному праву в баронство. Это первое.

— Ага, он мне звонил уже. Я про него слышала. Вроде специалист отличный, но был с ним связан какой-то скандал в академических кругах. Поторопился ты. Кажется, дядечка — токсичный актив.

— Ну, ёлки, Маш, пробей, узнай, что там было. С чем связано. Это теперь твоя обязанность.

— А я уже Гердочку попросила собрать мне досье по общедоступным источникам. И как раньше без нейро жила? Так что скоро будут результаты. Она пока в тестовом режиме, так что всё будет не слишком быстро. Но я в восторге просто от возможностей! Орлов. Кстати, а что ты там задумал?

— Второе, — я проигнорировал очередную провокацию, — насчёт известного фигуранта Волков тоже взялся покумекать, что к чему. Информацию буду скидывать тебе. Кстати… Давай подружим Кая с Гердой твоей.

— Теперь это у нас так называется?

— А как это может называться? Они брат и сестра, Истомина! Постыдилась бы такие намеки делать.

— Они вообще железяки! А внутри у них неонка и думатель, Орлов. Какие ещё брат с сестрой? Даже фирмы разные. Ай-яй-яй. Придётся тебя запереть завтра и санитаров вызвать. Явные же признаки душевного нездоровья проявляешь. Не попадёшь ты на поединок. Кстати, а что ты придумал-то?

Я вздохнул и возвёл очи горе. Мария, конечно, красотка и солнышко, но чую, крови она мне за эти сутки выпьет литра три. Не меньше! Духи предков, дайте мне терпения!

Естественно, Истомина напросилась быть моим свидетелем, а как иначе. Пришлось менять Ветра на неё, но, в принципе, мне было всё равно. В том, что она не посмеет вмешиваться в ход поединка, я был уверен.

* * *

Свидетель Соколова тоже, естественно, Соколов, только Николай. Член старшей семьи, парень двадцати одного года. Он выглядел хмурым и сосредоточенным, как и Евгений. Встретил нас с Истоминой у входа в зал, глянул исподлобья и проговорил:

— Это очень странный поединок. Условия полностью не оговорены. Замена свидетеля с вашей стороны. Требование трансляции. Я предлагал Евгению послать вас к дряни, Орлов, но он отказался.

— Откровенно. Сейчас всё прояснится, не переживайте, ваша светлость.

— Да уж хотелось бы. Вы настаиваете на условии до смерти?

— Секунду. Прошу прощения. Мне нужно включить трансляцию, раз у вашей стороны нет возражений по этому поводу.

Я врубил трансляцию, разместил ссылку на странице Вики в «Домострое». Истомина по договорённости со мной сделала то же самое. Оповещение Вика получит. Буквально через тридцать секунд к трансляции подключился анонимный пользователь. Ни секунды не сомневался, зная свою сестрёнку. Никто посторонний подключиться по ссылке бы не смог. Даже СБ рода — не так быстро, по крайней мере.

— Всё, готово. Трансляция частная. Теперь отвечаю на ваш вопрос, ваша светлость. Да, поединок до смерти одной из сторон. Увы, это обязательное условие. Однако предлагаю возможность прерывания. В случае если одна из сторон запросит окончания поединка, вторая будет вправе его принять, если пожелает.

— Хм. Странное условие, — свидетель на несколько секунд замолчал.

Зрачки забегали из стороны в сторону. Читает текст.

— Да, прецеденты имеются. Евгений, что скажете?

— Принимается. Давайте уже начнём, — внешне Евгений не нервничал, с самообладанием у парня всё в порядке.

— Осталось несколько невыясненных вопросов, Евгений. Оружие, ваша милость, Орлов? Евгений сказал, что его предоставляете вы. Вам не кажется, что уже пора его предъявить?

— Вот эти револьверы, — я открыл коробку, продемонстрировав свидетелю и Жене приобретённые мной у Юргена револьверы. — Они совершенно одинаковые. Стандартная модель. Вы сможете выбрать свой экземпляр первым.

— Заряжены? — свидетель взял один из револьверов из коробки.

— Конечно нет! Вот запечатанная коробка патронов. Барабан будем снаряжать из неё. Вы же всё фиксируете?

Свидетель пожал плечами и коротко кивнул.

— Тогда вам и вскрывать, — резюмировал я. — Хочу, чтобы всё было максимально прозрачно.

Он снова кивнул и вскрыл упаковку. Я взял свой револьвер, извлёк патрон из коробки и вставил в барабан. Защёлкнул его и крутанул барабан о рукав.

— Барабан с каморами закрытого типа, где именно находится в нём патрон, не видно, — заявил я, продемонстрировав оружие свидетелям. — Заряжаем один патрон. Свидетель прокручивает барабан, затем меняемся револьверами, чтобы даже самый внимательный физик не уследил, где заряд. Далее… — я вскинул руку, предупреждая попытку покрасневшего от гнева свидетеля заговорить.

Одновременно я извлёк патрон обратно и защёлкнул пустой барабан. Патрон поставил на коробку.

Краем глаза я увидел, что Истомина тоже побагровела и весьма зло на меня смотрит. А я что? Я всё продумал! Наверное. Если нас сейчас смотрит Вика, надеюсь, она тоже охренела.

— Каждый поединщик делает так, — я приставил револьвер к своему виску и нажал курок.

Раздался сухой щелчок, Истомина моргнула, свидетель Соколова вздрогнул. Евгений хмурился. Кажется, он ещё не сообразил, к чему идёт дело.

— Если выстрела не последовало, так же поступает второй поединщик, — я снова щёлкнул курком у виска, чтобы ни у кого сомнений не осталось в том, как именно. — И так, пока кто-нибудь не разнесёт себе череп. Допускается один раз самостоятельно прокрутить барабан перед своим выстрелом. Поединок считается законченным после смерти одной из сторон. Эти патроны не оставят шансов на выживание. Ты хотел честного поединка, Евгений? Это он и есть. Самый наичестнейший, как по мне. Магия, навыки — ничего не имеет значения. Только слепая удача. Также важно, что руки никого из нас не будут обагрены кровью другого.

— Это какая-то чушь! — взорвался наконец свидетель Соколова. — Мы немедленно уходим! Вам надо у мозговеда провериться, Орлов! Это возмутительная профанация! Евгений, идёмте. Если господин Орлов захочет настоящего поединка, он нам сообщит!

Я, не обращая внимания на истерику свидетеля, смотрел Соколову прямо в глаза. Он, не моргая, смотрел на меня. Мы мерились взглядами под вопли свидетеля секунд двадцать, после чего Евгений чётко произнёс:

— Замолчи, Николай. Не тебе решать, состоится поединок или нет. Твоё дело — зафиксировать результат, — тот попытался что-то возразить, но Евгений с нажимом повторил, — Замолчи! Нам предложили весьма честные условия. Орлов и как физик, и как стихийник сильнее меня. Такой способ действительно уравнивает шансы. А в свою удачу я верю. Играем, Алексей. Какую бы игру ты ни задумал. Николай, заряжай.

У Евгения даже плечи распрямились, а на лице снова заиграла его самоуверенная ухмылка. Его свидетель, наоборот, красный как варёная свекла, дрожащими пальцами начал совать патрон в барабан. Истомина провела ладонью по горлу, показывая, что меня ждёт, если выживу. Но зарядила она свой револьвер более уверенно. Она, кажется, поняла мой основной замысел. Точно не одобрила, но поняла. Умная женщина. И меня знает уже неплохо, как и о моих козырях в рукаве.

Свидетели крутанули барабаны.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Обменялись оружием.

Каждый протянул револьвер своему поединщику.

— Я начну, пожалуй, — сказал я и, не давая себе задуматься, быстро поднёс револьвер к голове и нажал на спусковой крючок.

Щёлк! Барабан прокрутился.

У Марии дёрнулся глаз. Николай дёрнулся сам и выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Мне поступил входящий вызов.

Евгений посмотрел на револьвер в своей руке. Затем также решительно поднёс, но не к виску, а снизу к подбородку.

Щёлк. Прокрутка. Нервный тик свидетелей. Нет, его пуля ещё в барабане.

Я принял звонок, одновременно поднеся ствол к виску.

Щёлк!

— Ты что творишь, придурок! — Вика орала как базарная торговка. Такой я её давно не видел.

Евгений посмотрел в ствол, будто пытаясь увидеть в чёрном зрачке свою судьбу.

— Исполняю твоё требование, Викки. Смертельный поединок. Один из нас точно трупом станет, — мои ответы генерировались в ВР, и никто, кроме Вики, их не слышал.

Евгений снова упёр ствол в шею.

Щёлк! Прокрутка.

По лбу Николая катились крупные капли пота.

— Ты совсем охренел там!

— Нет, это ты охренела, сестричка! Конкретно так перепутала берега! А меня спутала с наёмным убийцей! Убить его? Без объяснения причин? Ты точно крепко попутала! Но я тебе должен. А вот как именно отдавать долг, я уж сам решу. Прости, моя очередь.

Я немного жульничал. Сейчас я не умру, я это знал. Но Вика — нет.

Ствол к виску.

Мария, плотно сжав губы, машинально прижала руки к груди. Николай и Евгений смотрели на меня.

— Да остановись ты уже, козёл! — У Вики началась натуральная истерика. — Пусть эта мразь живёт, так и быть! Но ты мне больше не брат!

Связь она не прервала, я ведь всё ещё держал револьвер.

— Что он сделал? За что ты его приговорила, а?

— Что сделал? Что сделал? Трахнул меня, обещая отношения, что я единственная и неповторимая, а сам объявил о помолвке! Да ещё и с дружками на меня спорил! Поступил со мной как со шлюхой, ясно тебе? Надо мной уже весь род смеётся!

Интересно. Откуда они узнали? Вике, кажется, это в голову не пришло. Хотя что здесь думать. Соколов гад всё и растрепал, логично? Логично.

— Евгений, — я медлю, чтобы не наступила его очередь. — Ты спал с моей сестрой и объявил о помолвке? Серьёзно? Это ты называешь: «я не знаю, в чём провинился»?

Евгений моргнул, мотнул головой. Вид у него был довольно ошалевший.

— Какая помолвка? Ты о чём вообще? Я ни с кем не помолвлен.

— Да, Вика. Ты о чём?

— Да вот о чём! — она швырнула в меня ссылкой. Кай сразу же подхватил и выдал краткую справку.

— Некая Ирина Витальевна Лебедева. Официальная помолвка от имени рода, кстати, — сказал я Евгению.

— Эта помолвка расторгнута полгода назад! У меня нет сейчас никаких обязательств. Что за бред? У нас на странице рода не может быть этого объявления.

«Это не страница рода Соколовых, мастер, — влез в нашу беседу с Викой Кай. — Довольно искусно сделано. И объявление настоящее. Но это прямая ссылка на архив».

Вика тоже его слышала.

— Уточню! — кивнул Евгению. — Ты спорил с кем-то на то, что сможешь соблазнить мою сестру?

— Конечно нет! Это было бы подлостью. Да что за вопросы дурацкие. Она на связи, да?

Я же говорил, умный мальчик.

— Сука! Прекращайте там всё. Воспользуйся своим условием по прерыванию. Я… мне надо… Заканчивайте.

Вика сбросила звонок и вышла из трансляции.

Я пожал плечами и заявил:

— Пользуюсь правом просьбы о прерывании поединка. Я удовлетворён. Готов принести извинения за этот инцидент.

— Что она сказала? — спросил Евгений, бросая револьвер в коробку. — Откуда у неё такая информация?

— Думаю, ты помилован. Скорее всего, её величество тебя разблокируют. Через полчасика позвони, извинись.

— Я извинись? Да ты, Орлов, не в себе?

— Сам подумай. Или не извиняйся. Может, Вика не твой тип женщины.

Я направил ствол в потолок и нажал на спуск. Грохнуло.

Я знал, что не умру сейчас, но пуля была уже в стволе. Мой план сработал. Хотя вчера я видел одновременно и свою смерть, и смерть Евгения. Если бы Вика не позвонила или не зашла в трансляцию, мы бы довели эту смертельную игру до конца.

На следующее утро я ткнулся в Викин контакт, но снова обнаружил блокировку. Тогда я зашёл на её страницу в «Домострое» и написал комментарий. Подумав, удалил слово «коза» и отправил следующее сообщение:

«Разблокируй меня уже».

Я сидел в гостиной и готовился к эксперименту. Собственно, несколько раз у меня получалось включать «видение» по желанию. Но как именно у меня это получилось и как сделать из этого систему? Кажется, я что-то такое нащупал и сейчас собирался проверить, сработает это или нет. Речь шла о том, что скоро соберётся моя команда, и нам предстоит поход в башню Синицыных, ну или туда, где находится скрижаль. Я уже видел её однажды, то есть вероятность, что мы её найдём, довольно высока. Но видение было кратким и малоинформативным. Разве что я знал теперь, как скрижаль выглядит, но и только. А ещё то, что её явно охраняют. Стрельба на заднем фоне в видении была довольно интенсивная.

Проблема в том, что конкретных предметов, связанных со скрижалью, у меня не было. А видение работало лучше всего тогда, когда я получал связанный с человеком предмет. В случае с уникальной технологической штукой, полагаю, должно быть примерно так же, как с человеком. Но предмет — лишь точка концентрации. Как там говорил маэстро? Дрессированный эфир? Что-то вроде этого, наверное. А у меня есть представление о том, как скрижаль выглядит, и документы ордынского колдуна, где отражался процесс его поиска. И карты с пометками. Хватит ли этого? Сейчас и узнаем. Если не хватит, у меня есть другой план.

Я разложил перед собой бумаги и мельком глянул на негромко бормочущий телевизор. Я так и не выкинул плазму, которую покупал Игорь. Плазма так и работала в режиме фона. Её смотрела Мария. Ну как смотрела. Скорее иногда поглядывала официальный государственный канал.

На экране транслировали новости из дружественной «Дай Ниппон Тейкоку». Курс йены, официальные заявления, новости бизнеса… Я замер, увидев знакомое мне по видению лицо. Низенький японец улыбался в камеру на фоне суперсовременной кибер-магической лаборатории. Тот самый японец, который в моём предыдущем видении складывал какую-то штуковину к подножию статуи в заражённом дрянью городе.

— Сам понимаешь, свести тебя с местными я могу. Но вот как ты с ними договариваться будешь… — Иваныч развел руками.

А мы, укрывшись в ближайших развалинах какого-то свинокомплекса, принялись ждать. Заноза должна была обезвредить пост противника без поднятия тревоги. Была ли у них какая-то связь с поселением или нет — мы не знали. Скорее всего, у них было что-то вроде полевого телефона или простой проводной сигнализации.

Дряни на втором уровне было, кстати, заметно меньше, чем на третьем. С чем это было связано, я не знал, но предполагаю, с тем, что здесь никто не использовал так интенсивно высшую магию. Но не жкранированная техника и электроника все равно здесь барахлили. Уровень тоже лежал в руинах, и бои на нем велись. Это было заметно. На бетонных стенах нашего укрытия имелись давние следы пуль или осколков.

Рассеянный солнечный свет, пробивавшийся по сохранившимся кое-где световодам, постепенно тускнел. Снаружи наступала ночь. Я снял маску и вдохнул затхлый воздух. Пахло сыростью, пылью, гниющим деревом. Запустением, разрухой и старым подземельем. Хотя и здесь не обошлось без чудес. Недалеко от нас на завезенной на уровень земле укоренилась рощица небольших кривых березок, семена которых каким-то чудом занесло сюда с поверхности.

Из этой-то рощицы и показался небольшой отряд, направляющийся прямо к нашей опоре. В сгущающихся сумерках силуэты, скользящие на фоне развалин, выглядели невесомыми тенями.

— Что будем делать-на? — спросил Ветер шепотом, тоже сняв маску. — Так-то надо бы захерачить их. Пока наверх не поднялись.

— Дойдут до опоры, атакуем, — ответил я, внимательно всматриваясь в потенциальных противников. — Их не очень много. Я насчитал девятнадцать.

— Двадцать один, — тихо пробормотал Красавчик. — Двое передовым дозором шли, вон они возле вышки. Наши следы рассматривают.

Ветер тихо матюкнулся. Действительно, возле опоры монорельса замерло две силуэта. Вполне возможно, что заметили наши следы: чтобы пройти, не потревожив местные наслоения грязи, надо быть бесплотным призраком.

— Красавчик, эти двое твои. Они не должны уйти. Остальных берем в ножи и стихиями. Стрелковое вооружение используем, только если они палить начнут. Тогда уже будет не до соблюдения тишины.

Я метнул взгляд в проход на второй уровень башни, куда ушла Заноза. Черный прямоугольник не подавал признаков жизни.

— Не рано стихийные сердца опустошать? — возразила Свирель. — Нам еще непонятно, что в башне будет. Восполняется здесь энергия слабо.

— Сами решайте. У меня энергии полно, я жахну, — я надел маску на лицо и поднял руку. — Приготовились!

Красавчик уже исчез между бетонными блоками. Когда надо, он двигается бесшумно и очень быстро. Я выждал еще две минуты, давая ему возможность подобраться к разведчикам поближе. До опоры метров двести, ему должно хватить.

Я сжал кулак.

— Начали!

Голова колонны как раз поравнялась со мной, силуэты отчетливо выделялись на фоне грязно-белой бетонной стены. Шли они гуськом след в след. Одеты были кто во что горазд, костюмеры фильмов про апокалипсис удавились бы от зависти. Оружие примитивное — в основном копья из арматуры. У идущего впереди ликвидаторский двуручник. Его я и выбрал первой мишенью.

Но еще до того, как я швырнул в противника конструктом, на мой сигнал среагировал Кабан. Бетонное покрытие встопорщилось шипами, пошло трещинами. Между идущими фигурами из пола выстрелили острые каменные сосульки.

Кто-то вскрикнул, двое упали.

Я приподнялся над служившим мне укрытием куском бетонного стойла и долбанул по ближайшим шести людям огненными лезвиями. Фокус взял на главного, по остальным просто прошелся частым гребнем.

Идущему впереди лезвие попало в голову, и он спекся. В прямом и переносном смысле. Остальные отделались травмами разной степени. Судя по воплям боли, им происходящее не понравилось.

Свирель, несмотря на опасения, повторила мой фокус. Только прошлась по хвосту колонны и ударила осколками льда. Снесла минимум троих, я не вглядывался.

Противники наши очухались на диво быстро. Обычный армейский взвод здесь бы и полег. Просто не успели бы сориентироваться.

Эти же не только поняли, откуда пришла смерть, но и сразу же начали действовать. Скорее всего еще и посчитали нас.

Часть противников завалилась на пол уровня, укрываясь за кучами мусора и бетонными перегородками. У некоторых я заметил огнестрел. Пятеро рванули в нашу сторону. Видимо, их аналог штурмовиков.

Но хуже всего было другое. Один из мужиков, шедший в середине колонны, не упал и не бросился к нам. Он просто вскинул руку, и вокруг него начало концентрироваться облако дряни. Хренов колдун!

Пятерых живчиков с копьями встретили Ветер и Кабан. Проход узкий, двое попытались запрыгнуть на обломки стен справа и слева и, как следствие, не участвовали в первом столкновении. Ну что сказать. Зря они к нам бежали. Нужно было в обратном направлении и в рассыпную. Так был бы шанс выжить хоть у кого-то из них.

Я, оставив ребят развлекаться, бросился к колдуну, на ходу осыпая его огненными лезвиями.

Черные нити вокруг него лопались, но сам он пока оставался невредимым.

Грянули первые выстрелы, засвистели пули. О конспирации можно было забыть. Впрочем, здесь звук не должен разноситься далеко. Да и пока мы шли, слышали минимум две перестрелки. В любом случае, даже если в поселении услышат стрельбу, знать о том, что здесь произошло, они не будут, пока не пошлют на место разведку. Минус еще несколько бойцов в поселении нам, наоборот, в плюс.

Стреляли они в Ветра и Кабана и зря потратили патроны. На одном Витязь, неуязвимый для обычных боеприпасов. Второй немедленно покрылся пленкой щита.

Закончилось все очень быстро. Колдун метнул в меня какую-то хреновину, напоминающую черную паутину. Я кувыркнулся в сторону, прикрываясь обломками. Грохнуло, как из пушки, и в груди колдуна образовалось отверстие, куда даже Кабан мог бы просунуть кулак. Свирель со своим экспрессом постаралась.

Замолотил ДШК-12 Ветра, и противникам резко стало не до стрельбы. Оказалось, что груда мусора или тонкое бетонное перекрытие — не самая лучшая защита от пули двенадцатого калибра.

Я порубил в капусту тех, кто прятался с левого края.

Кабан добил тех, что залегли справа. Две минуты — и над полем боя установилась тишина.

Красавчик даже не успел включиться в бой, вернулся к самому концу.

— Всех не добивайте, — заорал я, скинув маску и вырубая выглядящего более-менее целым дикаря ударом навершия по голове. — Надо будет расспросить!

Но Кабан — человек, придерживающийся радикальных методов. Так что пленных из этой колонны мы получили ровно одного. Того, которого оглушил я. Остальные не пережили встречи с клинками Ветра и Кабана или попадания из ДШК.

Красавчик отлучился в развалины и вернулся со вторым пригодным к допросу телом.

Я снова посмотрел на прямоугольник тоннеля. В самом низу мигал красный огонек. Заноза молодец. Влезла внутрь и сняла охрану. Путь в поселение был свободен.

— Санек, — обратился я к нашему проводнику, который во время боя оказался совершенно бесполезен. Просто не успел среагировать, а затем его в драку не пустила Свирель. — Глянь, знаешь кого здесь?

Тот побрел в мою сторону, осматривая тела. Дойдя до трупа колдуна, он замер, а затем опустился на колени. Достал нож и начал ковыряться в теле.

Кабан и Красавчик между тем оттащили пленных в развалины и зафиксировали для допроса.

Со стороны Санька донесся скорбный вопль:

— Сердце! Женщина, ты разорвала его сердце на кусочки! Нельзя было брать с собой женщину! Они ни в чем не знают меры!

— А тебе нужно было его сердце?

— Я поклялся, что вырву сердце из груди у этого порождения дряни и сожру его! Это тот, кто командовал нападением на мою общину. Я поклялся. И что теперь?

— Радуйся тому, что он мертв. Хотя ты можешь сожрать печень, если тебя сухпай не устраивает, она скорее всего уцелела, — невозмутимо ответила Свирель, разбирая ружье и быстро раскладывая части на промасленной тряпке. — Или вон отрежь ему уши и сделай себе ожерелье. Пусть все знают, что у тебя ожерелье из ушей колдуна.

Санек хмыкнул и снова склонился над трупом. Проверять, какой из советов нашей кровожадной девушки он решил претворить в жизнь, я не стал.

Оказалось, что мы подловили элитный ударный отряд «Первородных», который возвращался после очередной успешной карательной миссии. Пленные сначала не хотели отвечать на вопросы, хамили и грозили нам всяческими карами и специфичными видами казней. Но Кабан их разговорил. Да и Санек, который красовался обновкой — проволокой, продетой в окровавленные ушные раковины, — помог отделить истину от лжи. Здесь, внизу, правила бал воистину звериная жестокость. Впрочем, полевой допрос наверное всегда такой отвратительный. Я вытерпел до конца, хотя, каюсь, иногда хотелось отойти в сторонку, а вернуться, когда изувеченные трупы привалят обломками стен.

В результате грязного экспресс-допроса мы не узнали почти ничего полезного или нового. Эти ребята были известными среди одичавших отморозками и никак не могли поверить, что их раскатали вот так легко, почти играючи, да еще и на их же территории. Численность поселения «Первородных» — около восьмисот человек, включая женщин и детей. Чистых бойцов и охотников всего полсотни. Было. Ополчения еще почти сто человек. Тех, кто стоит на постах, охраняет поселение и хоть как-то умеет держать в руках оружие. Остальные — работники и рабы.

Храм, в котором хранится «алтарь предков», охраняет двое «элитных» воинов, эта обязанность считается синекурой.

Закончив здесь, мы взобрались на опору и двинулись по рельсу в сторону призывно мерцающего красного огонька. Практически все просто шли, только Санек полз позади нас на четвереньках.

Внутри тоннеля нас ждала Заноза. Едва я спрыгнул с рельса на бетонный пол, она спросила:

— Че за стрельба была, Боярин? Отсюда нихера не видать.

Пока подтягивались остальные, я коротко ввел ее в курс дела.

— Понятно, — протянула она после моего короткого рассказа. — Здесь я зачистила. Но ваш этот перекошенный ошибся. Или свистнул. Ребятки явно уже минимум сутки здесь тусуются, так что смена придет раньше, чем мы рассчитывали. Но мы их скорее всего встретим: здесь расчищенная дорога одна до поселения. Я немного разведала местность. Тут есть технический коридор, которым они постоянно ходят. А там дальше, — она махнула рукой в темноту тоннеля, — депо. Можем, если че, позаимствовать поезд. Их там несколько, но пользуются они только одним.

— Хорошо. Красавчик, можешь посмотреть, что там с поездами в депо? Нам и вправду может один пригодиться. Не надо будет кренделя по второму уровню накручивать на обратном пути. А остальные, на всякий, нужно испортить, если вдруг они на ходу.

— Сейчас схожу. Заноза, покажи, что там и как, раз уж ты все предварительно осмотрела.

Сладкая парочка свалила в глубину тоннеля, а мы заняли место, где раньше сидели местные дозорные. Их тела мы скинули вниз, на первый уровень. Здесь было организовано место отдыха для шести человек. Печурка на батареях, чайник, нехитрая снедь, которую мы тоже предпочли выкинуть. Кабан снова выдал свой фирменный трюк с «где сел, там и кровать» и героически захрапел, растянувшись на одном из топчанов.

Остальные принялись проверять снаряжение.

Красавчику понадобился час, чтобы разобраться с поездом. Что интересно, где-то здесь на втором уровне был работающий реактор. То есть дикарям частично удалось сохранить электричество.

Я расспросил Санька. И да. Он знал, где этот генератор расположен. Теоретически. На первом уровне башни было одно место, где периодически менялась охрана и куда он так и не смог проникнуть или отыскать обходной путь. По описаниям знаков на стенах, скорее всего, это реактор и был.

После короткого совещания с Ветром было решено реактор захватить. Где генераторная, там и лифты. Может, и поезд не понадобится. В любом случае, если в поселении есть электричество, за столько лет там могли наладить линию обороны, включающую турели, электрические ловушки и прочие радости милитариста. И никакой Санек это все обнаружить не был в состоянии. А нам это все совершенно без надобности. Оставить «Первородных» без электричества — отличная идея.

На том и порешали.

Дальше двинулись по основному пути к спуску на первый уровень. Один раз нам пришлось ждать в технических помещениях, пока Санек с Занозой ходили на разведку. Вернулись: она — злая, он — озадаченный.

— Там дальше пост был. Но они куда-то ушли, — развел руками наш проводник.

— Пост-херост, — Заноза ожгла его взглядом. — Там и правда кто-то сидел. Причем недавно совсем. Такое ощущение, что про нас узнали, снялись и сбежали. А еще здесь в главном коридоре видеокамеры есть. Если есть электричество, значит, и видеонаблюдение может работать. Этот телепень не в курсе вообще, что такое камера, он думал, это украшение такое.

— Думаешь, мы могли пропустить где-то и они уже в курсе, кто к ним в гости идет и в каком составе?

— Вряд ли. В смысле вряд ли пропустили. Кто-то из нас да заметил бы. Но вот дальше по главному тоннелю идти — такое себе. Санек говорит, что знает кружной путь, но сам же признается, что это долго. Решайте давайте, как пойдем. Мне пока ничего здесь сложного не видится. Я говорила: разнесем их и не заметим, емана.

Я переглянулся с Ветром. Видео? Сомнительно. Камеры на стенах ни о чем не говорят. Камеры — штуки хрупкие. Им квалифицированное обслуживание нужно. А время терять не хочется. То, что мы вынесли этот их отряд коммандос, точно их насторожит, как минимум. Уже насторожило. Значит что? Сейчас главное — скорость. План не меняем, просто ускоряемся. А если камеры работают? Ну что ж. Пусть эти «Первородные» попотеют.

Интерлюдия. Поселение «Первородных»

Хранитель храма ворвался в «покои» главы рода, держа в руках расколотый камень, покрытый потеками дряни.

— Воевода мертв! — без положенных церемониальных приветствий выпалил он. — Камень души раскололся!

— Серьезно? — Глава вскочил и подошел поближе. Недоверчиво оглядел камень, качая головой. Сомнений не было: судя по родовым знакам, это был камень воеводы. — Не верю, что эти жалкие опарыши, к которым мы послали воеводу, могли оказать хоть какое-то сопротивление! Не верю!

Хранитель молча бросил осколки родового камня на стол, осмысленных комментариев у него не было.

— Дальние посты слышали стрельбу со стороны тоннеля. По времени воевода должен был уже вернуться. Не знаю, что случилось, но я бы на твоем месте послал Лейтенанта с десятком его людей проверить, кто там стрелял. Заодно и бойцов воеводы встретить.

Глава замер, глядя на каменные осколки, истекающие слизью на столе. Затем мотнул головой:

— Нет. Люди воеводы — хорошие воины. У них есть ноги и голова. Они сами вернутся в поселение. Пусть прикажут оттянуть дальние посты в Священный город. И пусть готовятся к обороне. Ты иди в храм. Пришла пора воззвать к силе алтаря. Мы пошлем разбираться с теми, кто убил нашего родича Тарраска! Кто бы это ни был, он будет уничтожен!

Сказано — сделано. Быстро подхватившись, мы прошли по одному из центральных коридоров, как по проспекту, и свернули к спуску на первый уровень. Если кто-то смотрел в камеры, они должны были нас после этого потерять. Впрочем, догадаться, куда мы направились, было совсем несложно. Когда до цели оставался примерно километр коридоров, о чём нам сообщил Санек, Заноза послала вперёд своего дрона. Уровень дряни упал до минимума. Он, конечно, не стал таким же, как на «чистых уровнях», но, пожалуй, здесь даже обычный человек из полиса мог прожить годик без вреда для здоровья.

Проблема нарисовалась ожидаемая, но всё равно неприятная. Внутри башни вообще трудновато вести наступательные действия, особенно если не знаешь планировки. Классика жанра: мы в широком и длинном коридоре, уйти в стороны некуда, а прямо перед входом в «реакторную» расположилось пулемётное гнездо с дежурными бойцами. Судя по картинке с дрона, они были предупреждены и бдили. Наступление по бетонной кишке за триста метров на крупнокалиберный пулемёт — чистой воды самоубийство почти для любого из нас. Даже Кабан со своим щитом и умениями земли больше нескольких попаданий не выдержит. Про Витязь тоже речи не идёт, там не того уровня защита. Да даже если бы здесь оказался каким-то волшебным образом наш мех, собранный дендрофекальным способом, за его бронёй спрятаться тоже бы не получилось.

Слава духам предков, у нас в команде была Заноза, а у Занозы был «Скорпион». Мы вручили ей парочку гранат, одноразового «Шмеля» и отправили уничтожить огневую точку противника.

Заноза, слившись с бетонной стеной, потопала выполнять задание. А мы расположились вдоль коридора на вынужденный отдых.

Вскоре по тоннелю прокатился гулкий «бам-м». Граната. На «Шмель» не похоже. Мы трусцой ломанулись к цели.

Гнездо натурально выжгло изнутри. Заноза решила не мудрствовать лукаво, подобралась вплотную и закинула внутрь пулемётной точки плазменную гранату. Ветер неодобрительно покачал головой и с досадой произнёс:

— И когда ты головой, на, думать научишься, девочка?

— Да чё такое, Ветер? Мне задачу поставили уничтожить огневую точку. Я уничтожила. Чё не так-то?

— Можно было и осколочную им закатить, на! Пулемёт нам бы и самим сейчас пригодился, держать периметр.

— Да ну нах. Я не знала, сколько их внутри и что у них за броня и спецуха. Осколочная слишком слабая, мог кто-то выжить, лезть внутрь, добивать — опасно. Не лезть — вас могли накрыть, в теории. Плазма надёжнее, Ветер.

— А ещё тебе огонь нравится, на. Да? Ладно. Ты права, задание выполнено.

Мы рванули в тоннель из которого пришли. Нас в спину физически толкнул глухой рев местного босса гнезда. Внизу ворочалось что-то огромное, как будто вся дрянь гнезда пришла в движение, подчиняясь своему хозяину. Все, что могло здесь обвалиться, уже обвалилось годы назад, поэтому сильных разрушений возня гигантского монстра не вызвала. Оглядываться совершенно не хотелось. Едва я, замыкающий колонну, пробежал по бетонному тоннелю несколько метров, позади раздался оглушительный хлопок. Огромная лапа ударила в створ коридора, вызвав воздушную волну и веер бетонных обломков, пробарабанивший по нашим костюмам.

— Бегом, бегом! — прокричал я остальным, помогая подняться сбитому с ног Ветру.

— Боярин, давай вперед, я прикрою броней остальных, — сказал он, слегка толкнув меня дальше по тоннелю.

Рассудив, что это вполне здравая идея, я бросился догонять товарищей. Позади раздался еще один чудовищный удар, от которого перекрытия и пол пошли трещинами. Но мы уже почти выбежали из «зоны влияния» твари. Раздался оглушающий рев, сила которого чуть не размазала нас по стенам. Я создал, насколько хватило конструкта, «купол тишины».

— Бежим!!! — и сам не услышал своего крика.

Только после того как мы отковыляли метров на пятьсот, монстр, кажется, угомонился. Или затаился. Да все равно, орать и ломать перекрытия перестал — и ладно!

Пока мы с Красавчиком похищали главную ценность, оставшуюся в башне Синицыных после обрушения, наши трое стрелков, уработали всех тварей еще на подходах. До Кабана добежало всего две штуки, которых он и нашпиговал картечью, а потом нарезал тонкими ломтиками своей «кочергой». Несмотря на то, что твари мельче «тройки» напасть не осмелились, и среди них было несколько «четверок», моя команда переработала их на дрянь почти не вспотев.

Я принял звонок, отправив в виртуальную среду сгенерированное изображение. Не лучшим образом я сейчас в реальности выгляжу. Точно не для встречи с Великой княгиней.

Передо мной возник образ Зои — секретарши её высочества.

— Здравствуйте, Алексей Григорьевич. Вас долго не было на связи, её высочество начала волноваться. У вас всё в порядке?

— Добрый день, Зоя Александровна. Всё в порядке. Был долгий выход в заражённые территории, со связью там, сами понимаете, проблемы. Чем обязан вашему звонку?

— Госпожа хочет с вами поговорить. Не отключайтесь, пожалуйста. Надеюсь, теперь связь устойчива? Проблем при разговоре не возникнет?

Я покосился в угол вирт-экрана, где индикатор бодро демонстрировал три ярко-зелёных и четвёртую — мигающую полоски.

— Связь устойчивая. Мы уже покинули территорию нестабильности.

— Хорошо, — она улыбнулась совершенно безэмоциональной улыбкой. — Ожидайте на линии.

И переключила изображение на какие-то абстрактные, быстро меняющиеся разноцветные узоры. Я сразу свернул окно. Знаем мы эти фокусы. Эта абстрактная живопись делает собеседника более податливым и менее внимательным при дальнейшей беседе. Стандартная заглушка. Ребята молчали, поглядывая на меня. Они уже довольно точно определяли, что я пользуюсь имплантом и с кем-то разговариваю, а не «завис» в очередном раздумье о смысле жизни и прочих пустяках.

Броневик съехал с Синицынской эстакады, и мы оказались во владениях Соколовых. Я немного расслабился. В этот момент мне поступил параллельный вызов. Из Управления. Пришлось отклонить его.

Мы уже подъезжали к своей базе, когда Кай развернул передо мной экран разговора с канцелярией княгини.

Ариана Анатольевна была в парадном облачении и боевой раскраске. Сейчас Великая княгиня ничем не напоминала пожилую, немного уставшую женщину, с которой я беседовал в последний раз. Такое ощущение, что я разговаривал с официальным портретом. Она быстро окинула взглядом мой скромный облик и, слегка подняв брови, произнесла:

— Ты не в курсе, дорогой, что выдавать сгенерированное изображение в разговоре аристократов считается моветоном?

С наезда начала. Может, и вправду волновалась, кто ж её знает.

— Я только что с выезда на зачистку гнёзд дряни, Ариана Анатольевна. Мой настоящий внешний вид, да и обстановка вокруг не очень соответствуют разговору со столь…

— Зачем ты похитил наглого мальчишку Алексея Орлова и как подделал его голос, незнакомец? — княгиня коротко растянула уголки губ.

Я, вздохнув, попросил Кая выдать нормальное изображение происходящего, направив на себя камеру смартфона.

— Вот, — сказал я, обводя рукой внутренности броневика. — Даже до дома не добрался ещё, ваше высочество.

— Здесь нечего стыдиться. К сожалению, я очень ограничена во времени, так что выслушай меня, пожалуйста, сейчас, — я просто поклонился, насколько позволяла обстановка. — Я вылетаю к вам в Воронеж с официальным визитом. Повод — инспекция воронежских госпиталей. Во время этого визита, а он продлится три дня, начиная с послезавтрашнего, постарайся ничего важного не планировать. Я обязательно встречусь с тобой как приватно, так и при дворе князя Воронцова — официально. Но точную дату и время, к сожалению, назвать не могу.

— Конечно, ваше высочество, буду к вашим услугам, как только понадоблюсь, — я снова поклонился. Голова, небось, не отвалится.

— Что ты там то ли украл, то ли захватил такое, что на тебя чуть ли не охоту объявили? — она снова коротко улыбнулась, давая понять, что мне дозволены эти мелкие шалости. — Помощь прямо сейчас тебе нужна? Или сам разберёшься с ситуацией?

— Поражён вашей осведомлённостью, Ариана Анатольевна. Я ничего чужого не брал. Ваша помощь — слишком сильное средство. Не стоит привлекать его по такому незначительному поводу. Я справлюсь сам.

— Я Воронцову, пожалуй, сама всё же позвоню. А то он у нас молодой, горячий. Глупостей наделает, затем сильно жалеть будет, — она сделала едва заметный акцент на слове «сильно».

Это семидесятилетний Воронцов-то молодой? Ну это ладно. Вот откуда ноги растут, оказывается, у моих нынешних проблем.

Снова поклон. Голова, может, и не отвалится, но головокружение так заработать можно.

— Что ж, надеюсь увидеть тебя в Воронеже живым и здоровым, Алексей. Не чуди больше. Не нарывайся на неприятности, я тебя прошу. Если будут сильно нагнетать, набирай канцелярию в любое время дня и ночи, — она оскалилась, — Зоя самым непонятливым разъяснит политику Трона. До встречи, ми керидо (мой дорогой, исп.).

— Благодарю за заботу, ваше высочество.

Княгиня благосклонно кивнула и пропала с экрана.

Я, наконец, выбрался из броневика и поплёлся к «Чайке», на ходу набирая номер Управления, с которого мне звонили во время разговора. Этим сгенерированная среда вполне подойдёт, думаю.

Звонили мне из приёмной Громова. Мой звонок принял Райнов — адъютант начальника Управления.

— Ваша милость, — начал он с места в карьер, — его превосходительство желает видеть вас. Немедленно.

— Пётр Аркадьевич! Я только из рейда. Могу я хоть заехать домой, переодеться и душ принять? Что за срочность такая?

— Что за срочность, я не знаю, Алексей Григорьевич. Его превосходительство мне не докладывает. Сейчас я уточню, подождите минутку… Да, к шестнадцати часам, тогда. Я встречу вас у входа в Управление. Не опаздывайте, пожалуйста. Поверьте, это в ваших интересах.

— Вы так думаете? — мне уже начало это надоедать.

— Нет, что вы. Это прямая цитата из фразы его превосходительства.

— Остальная часть фразы, причём большая, наверное, из тех слов, от которых воспитанные девушки падают в обморок, — пробормотал я. И громко добавил: — Буду к шестнадцати часам, Пётр Аркадьевич.

Переодевшись и изрядно посвежев после душа, я явился пред светлые очи генерала. Пётр Аркадьевич встретил меня внизу у входа в Управление и предупредил, что его превосходительство пребывает «изрядно не в духе». Я на это только плечами пожал: мне до генеральского настроения дела не было. Я больше не его подчинённый, чтобы сидеть и морщины на его лбу пересчитывать.

В кабинете Громова обнаружился Волков, ерзающий на стуле, который был явно мал для его обширной задницы. Ментат: пыхтел, морщился, шумно вздыхал. Если кто и выглядел недовольным, то это он. Генерал же смотрелся как тибетский монах, познавший дзен. Одухотворённо. Меня он поприветствовал, встав из-за стола и отложив в сторону какие-то документы.

— Алексей Григорьевич. Рад, что пришли добровольно. До того, как вам предъявят обвинения в нападении на государственных служащих, да ещё и в заражённой зоне, я готов лично выслушать, как вы оправдаете свой поступок.

Говорил он тихо и благостно, так что я решил, что вся эта преамбула просто шутка. Не настолько хорошо знал Макара Ильича, чтобы делать какие-то далеко идущие выводы.

— Я просто задержал двух преступников, которые пытались замести следы своих злодеяний, ваше превосходительство, — ответил я спокойно. — Добрый вечер.

Сделал паузу, но генерал просто смотрел на меня. А Волков, ни на кого не смотря, скорчив страдальческую мину, уставился в потолок. Ну что за цирк? Что я ещё должен сказать? Поразмыслив, я добавил:

— Надеюсь, Управлению пойдёт на пользу то, что моей команде удалось вскрыть преступное сообщество, скрывавшееся под личиной офицеров министерства.

Волков кашлянул, но промолчал. Генерал же, глубоко вздохнув, бросил взгляд на отложенные бумаги и с лёгкой грустью в голосе произнёс:

— Да уж, спасибо вам. Огромнейшая моя личная вам, Алексей Григорьевич, благодарность. Неклюев вообще-то на базе не сам по себе сидел. У него полно высоких покровителей. Теперь, когда делу после вашей жалобы дан официальный ход, понеслось дерьмо по трубам. Я, конечно, всегда знал, что он там грязные делишки обтяпывает, но Волков раскрутил ваших пленных — и такой гнойник вскрылся… Думаю вот, не прикопать ли вас где-нибудь по-тихой в благодарность-то, Алексей Григорьевич.

На эту гнусную инсинуацию я счёл возможным промолчать. Видимо, «высокие покровители» уже высосали мозг генерала через трубочку. Я не сомневался, что подполковника кто-то прикрывает — слишком нагло, не по чину он себя вёл. Но разве это мои проблемы? Генерал сам глаза закрывал на эту грязь, которая творилась у него под носом. Пусть теперь разгребает.

— Если меня никто не собирается арестовывать, я, пожалуй, пойду? — невинным тоном осведомился я.

— Куда! Сидеть, Орлов! — рявкнул генерал, немедленно став тем самым Громовым, которого я знал. Всё благолепие с него слетело вмиг. — Решение о вашем аресте принимается прямо сейчас.

— Это за что ещё? Какое обвинение мне собираются предъявить? — я принял вид оскорблённой невинности.

Нет, речь ведь явно не о моём не очень законном задержании капитана с сообщником. Здесь, кажется, колёса следствия крутятся в нужную сторону.

— Присвоение княжеской собственности в особо крупных размерах, в основном. В составе организованной группы. Там ещё административки до кучи докидаем. Вынос из зоны заражения потенциально опасного предмета, неподчинение приказу ликвидатора в зоне заражения, совершение действий, могущих подвергнуть опасности гражданское население… Что ещё, Волков?

— Макар Ильич, я жду, когда вы к сути перейдёте. Ко всей этой чуши я не хочу иметь никакого отношения. Нет, если хотите, я добавлю пару статей из уголовного и административного имперских уложений к вашему набору. Просто мне не кажется, что Алексей Григорьевич впечатлён всем этим сотрясением воздуха, — раздражённо ответил Волков.

— За что я вас терплю, Орин? — генерал закатил глаза. — Ладно, не отвечайте. Или мы будем вынуждены выслушать получасовой дифирамб вашей гениальности. Так что скажешь, Орлов? Сам отдашь похищенное, добровольно так сказать и с искренним раскаянием? Или как?

— У меня два вопроса, ваше превосходительство. Первое: почему вопросом присвоения княжеской собственности занимается ваше ведомство? Здесь вроде не тяжкие и не опричнина. И второе: что именно я похитил? Не просветите меня?

Ну, ясно всё. Такое странное продолжение истории со скрижалью. Как-то очень быстро всё наружу выплыло. Выходит, о том, что «скрижаль» не уничтожена и находится на территории района, знали или предполагали. Откуда дровишки — мне понятно: лесенка короткая, Иваныч — Воронцовы. А там… княжеский двор, что решето, информация могла уйти вообще куда угодно. А вот то, что Громова в этой схеме задействовали, действительно странно. Хотя…

— По моим сведениям, — он снова бросил взгляд на бумаги, — вы нашли в районе, находящемся под патронажем княжеского рода Воронцовых, некий артефакт, изготовленный родом, который был низложен императорским указом. Согласно… короче, Орлов. Все артефакты поверженного рода Синицыных, а также принадлежавшие им средства производства, да вообще всё в районе Синицыных — собственность рода Воронцовых. И вы сейчас беседуете со мной, а не со службой безопасности князя, только потому, что происшествие произошло в зоне ответственности Управления и частично находится в нашей юрисдикции. Проще говоря, я пытаюсь дать вам шанс выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Не только у Неклюева есть высокие покровители. У некоего Орлова, оказывается, тоже есть крыша. Дворцовая.

Ну, я так и думал. Дорогая сколько-то-юродная бабуля всё же позвонила куда следует. Причём даже раньше, чем мне об этом сказала. Не думал только, что всё так серьёзно. Понятно, что арестовывать меня никто сейчас не будет. Но обвинение в присвоении предъявить вполне могут. Вовремя я титулом обзавёлся. Да и покровителями тоже вовремя, что скрывать.

— Удивительно, откуда вы эти сведения получили, ваше превосходительство? Ни один из тех, кто спускался со мной на первый уровень, такого рассказать не мог. Да и всё это как-то неконкретно. Какой артефакт? Что он делает? Почему кто-то считает, что он принадлежал Синицыным, а не, например, группа погибших обронила?

— Отрицать, значит, будете? И в своих людях вы настолько уверены, что думаете, они пройдут проверку ментата? Напомню: всё, что находится в районе Синицыных, — собственность князя.

— Кроме эфириумов, ваше превосходительство. Не так ли? Трофеи, выпавшие из дрянских монстров, и в их числе эфириумы, принадлежат добывшей их команде. Могу поклясться, и мои люди это подтвердят, что ничего, кроме эфириума, мы на Синице не находили и не брали.

— И даже, — он перелистнул страницу, — алтарь неких «Первородных» не потрошили? С извлечением артефакта?

— Санек раскололся, что ли? — я поднял бровь. — Так его с нами не было на конечном этапе. Я же его вместе с инженерами спасёнными наверх отправил. Как он там, кстати?

— Покончил с собой в камере, — сквозь зубы произнёс Громов. — Официально. Неофициально, когда люди Неклюева выбивали из него эти показания, перестарались. Но его показания косвенно подтверждаются показаниями спасённой вами пары инженеров. И то, что поселения «Первородных» больше не существует, — факт.

— До поселения мы не дошли, Макар Ильич. Завалили охранника — властелина тамошнего гнезда — и ушли наверх. Никто из нас алтарь этот в глаза не видел. Готов пройти допрос с ментатом… а вот же он, — я не очень вежливо ткнул пальцем в Волкова, который в очередной раз пытался поудобнее пристроиться на стуле и одарил меня в ответ весьма злобным взглядом. — Когда моих людей на допрос присылать?

— Слушайте, Орлов. Если всё было так, как вы говорите, мне допроса ваших людей с ментатом будет вполне достаточно. Более того, до всех кого нужно я результаты допроса доведу. Но, боюсь, люди, которые заинтересовались вашей эскападой на Синице, этим не удовлетворятся. Понимаете?

— Понимаю, ваше превосходительство. Как не понять. Но это уже будут в чистом виде мои проблемы, ведь так? Официально следствие заново открыть по этому делу другое ведомство не сможет? То есть, если всё окажется так, как я и говорил, официальных претензий до открытия новых фактов, ко мне не будет?

— Смотри, какая умная и юридически подкованная молодёжь пошла, а, Волков? Правду Орлов сказал?

— Всё сказанное Алексеем Орловым является правдой. Они действительно ничего, кроме эфириума, в Синицынском районе не брали, до алтаря не дошли. Он что-то не договорил о монстре, которого они уничтожили. Но такие подробности я могу с ним и в моём кабинете прояснить, где есть нормальное удобное кресло, а не это пыточное устройство, ваше превосходительство.

— Ладно, иди уже, Волков. А то я того и гляди потеряю ценного сотрудника. Мы с его милостью Орловым ещё немножко про его недомолвки погутарим. И потом он весь твой.

Волков сорвался со стула и, даже не попрощавшись, громко и возмущённо сопя, поспешно покинул кабинет генерала. Громов посмотрел на меня и накрыл ладонью бумажки, лежащие на столе.

— Мне, честно говоря, больших усилий стоило оставить дело в своей юрисдикции, Орлов, — заявил он. — И вы должны понимать, что вестись оно будет со всей строгостью. Никаких послаблений. Если ваши с Волковым делишки вылезут на свет… Что, думаете, я не знаю, что он для вас частным порядком расследование вёл? Если вылезут, это будет тем самым обстоятельством для пересмотра.

Я пожал плечами. Деньги я переводил на номерной счёт. Ничего особо незаконного в том, что Орин для меня провёл частное расследование, не было. Но генерал был прав. В обычных обстоятельствах — ничего такого, а в нынешних эту связь могут подтянуть как взятку. Но это если связь эту найдут и докажут. А я уверен, что ментат в этом отношении подстраховался. Всё же он сам следак.

— Ну, тогда вы знаете, что наши с Волковым «делишки» ничего общего с нынешним делом не имеют, — просто ответил я.

— Именно. Второй момент в том, что вы можете даже ментата обмануть — я не сомневаюсь, — он остановил возражения, готовые сорваться с моего языка, небрежным жестом. — А вот ваши люди точно не смогут. Вы в них уверены? И в том, что мне рассказали? Они в точности подтвердят ваш рассказ?

— Абсолютно уверен. Всё было так, как я вам рассказал, Макар Ильич. Других показаний не будет.

— А что там с этим монстром не так? Очередная пятёрка?

— Если бы. Думаю, это было существо вне классификации.

— Ого! И где в таком случае его эфириум?

— Это мой трофей. Вернее, моей команды. Так что позвольте мне не отвечать на этот вопрос. Видеозапись боя — то, что записалось, — я сброшу Волкову.

— Хорошо. По грани ходите, Орлов. Звоните своим орлам из команды, пусть едут сюда. И отправляйтесь к Волкову на разделку.

— Благодарю, ваше превосходительство.

Я поднялся и отправился в «казематы», на ходу набирая Ветра.

На следующий день после того, как Волков выпотрошил меня и мою команду, меня всё равно пригласили «на беседу» в службу безопасности Воронцовых. Принял меня лично Аскольд Всеволодович — глава СБ. Сразу видно, что ход скорее политический, чем практический. Воронцовы демонстрировали, что просто так от своего не отступятся и бдят! Но вместо того чтобы похитить меня и тащить в пыточный подвал, предпочли эту показуху с «беседой». Я ничего против не имел, тем более что мне был выгоден прямой контакт с родом в связи с надвигающимся на Воронеж ритуалом ордынцев. Единственное, чего я опасался, что пристальный интерес к моей персоне приведёт к тому, что моё окружение начнут трясти более тщательно, чем раньше. А это может вывести ищеек князя на Геллера. Вернее, на то, кем он является на самом деле. Но здесь ничего поделать было нельзя. Я предупредил маэстро о возможных последствиях. А воспользовался ли он моим предупреждением, я не знал.

Воронцов с кислой физиономией выслушал мои осторожные предположения по поводу обряда, пропажи людей и супермаркета. Сказал, что «возьмёт в работу» мою информацию, вяло поблагодарил и свалил во свои яси. Вот сто сорок шесть процентов, что ни в какую «работу» он ничего не возьмёт. Ну, я и не рассчитывал, если честно. Совесть моя чиста, обращение наверняка зафиксировано. Княгиня приедет — сможет транслировать моё беспокойство на более высоком уровне.

Я по-быстрому покинул это негостеприимное место, пока действительно не решили с подвалами познакомить. Жаль, что я не герой одной из новомодных книг в пришедшем к нам с востока жанре уся. Или санся? Неважно. Помедитировал бы и всех как пацанов раскидал, включая князей, императоров и прочих «обычных смертных» с ихними гвардиями в придачу.

А в реальности, даже если ты сильный маг, тебя спокойно в плоский блин раскатает десяток более слабых. Так что личная сила в нашем обществе не гарантирует от произвола тех, кто сильнее в социальном плане, увы. Сила на стороне больших батальонов. И даже если ты парагон, можно найти двух других парагонов или три десятка обычных магов, чтобы тебя приструнить. Впрочем, с парагонами почему-то проблем никогда не было. Они мало интересуются официальной политической властью и также не часто выступают в качестве её инструмента или союзника. У парагона, который вжарил туркам в Тавриде, были, видимо, какие-то личные вопросы к тюрбанникам.

Из центрального района я переместился к себе в «соколятник». Время, которое меня будут мурыжить у Воронцовых, я рассчитал даже с некоторым запасом, поэтому перед встречей заскочил домой.

«Чайку» я оставил на общественной стоянке и проулками дошёл до неприметного ресторанчика с лучшей кухней в Соколовском районе. Чуть-чуть, по моему мнению, до кухни «Диогена» не дотягивало.

Меня с поклоном встретил владелец и проводил в частную комнату. Впрочем, у этого ресторана в принципе не было общего зала. Банкеты или прочие торжества ребята устраивали на выезде.

Массивная фигура его милости Фурсова уже заняла низкий кожаный диванчик. Барон задумчиво щипал виноградную гроздь. На моё появление он вяло махнул рукой. По телефону, когда я предложил встретиться, он, кстати, тоже не проявил никакого энтузиазма. Я поздоровался и упал в кресло на противоположной стороне стола. Прану из-за печати Воронцова вычерпало из меня изрядно, и я ощущал себя так, как будто мне к каждой ноге привязали грузило в пяток килограмм весом.

— Ну, вы, конечно, удружили, Алексей Григорьевич, — наконец произнёс барон своим сильным низким голосом. — Не знаю, что вы там спёрли в глубине района, и знать не хочу, но моих партнёров второй день потрошат как рыбу на прилавке. Кучу народу упекли, поставки пришлось прервать. Часть товара конфискована. Ребята говорят, что лет десять такого шмона не было.

— Ваши партнёры что, хотят предъявить мне претензии? — удивление в моём голосе было вполне искренним.

Пропасть между «партнёрами» барона, то есть полисными бандитами, и бароном была такой же, как между бароном и Воронцовыми.

— Они, конечно, люди отбитые, но не идиоты же. Идиоты в этом бизнесе долго не живут. Или высоко не поднимаются. Но у них есть претензии ко мне. Я ведь их крыша. А накат идёт с такой высокой колокольни, что я совершенно ничего не могу сделать. Так что, Алексей Григорьевич, я пребываю в состоянии меланхолии и некоторого охерения, если позволите.

Я понятливо кивнул:

— Воронцовы. Здесь я ничего не могу сделать, Максим Андреевич. Но с сегодняшнего дня напор должен сойти на нет. Меня вызывали в башню и, как видите, отпустили.

— Если бы только Воронцовы. У них руки коротки. Всё же здесь не их район. Нет, гвардия их что-то там шмонала, но так — больше шуму, чем убытков. С соколовскими ментами у нас всё более-менее ровно. Они поизображали бурную деятельность, мы им сдали два протухших склада да котлету денег сунули — и все дела. Но опричники свирепствовать начали. Опричники! Контрабандистов ловят! Последние времена настают, верно вам говорю, Алексей Григорьевич.

А этим-то что понадобилось? Хотя понятно что. Меня не дёргали, потому что получили документы от Громова. Повода нет. Но вдруг я настолько тупой, что решил сбыть «покраденный» артефакт через местных контрабандистов? Вот и трясут их. Заодно агентуру обновляют, я так понимаю.

— Думаю, это тоже ненадолго, — «утешил» я своего делового партнёра. — Я так понимаю, все операции по обороту трофеев встали? У меня здесь гора трофеев с четвёрок и троек в очистку ушла.

— Да. Придётся переждать недельку, как минимум, — ответил барон. — Но вы же не за этим встретиться хотели, Алексей Григорьевич?

— Не за этим. У меня к вам специфическая просьба. И я бы хотел, чтобы вы отнеслись к ней со всей серьёзностью. Ну как будто от этого зависит ваша жизнь и жизнь близких.

— Будь вы из моих партнёров, Алексей Григорьевич, я бы воспринял ваши слова как неприкрытую агрессию.

— Но я не из них. Я много не могу вам сказать, но представьте: по уровню нанесёт удар парагон. Много у вас шансов выжить?

— Только если повезёт. Я понял: что-то масштабное готовится. Не проще из полиса свалить в таком случае?

— На Воронеже строится весь ваш бизнес и положение в обществе, не так ли? — Фурсов кивнул, лицо его помрачнело ещё больше. — Ну вот. Мне нужна информация. Нет, не с того начал. Будет теракт, организованный Белой Ордой. Теракт готовится масштабный. Сотни тысяч жертв, — увидев недоверчивое выражение его лица, я подчеркнул: — Не тысячи, сотни тысяч. Я, естественно, слил информацию СБ Воронцовых, но у меня такое ощущение, что мои слова там всерьёз не восприняли.

— Да знаете, — он покачал головой, — мне пока что тоже трудно серьёзно отнестись к вашим словам. Хотя… это же вы колдуна поймали? Потом ещё в центральном районе была какая-то история со шпионом Орды. Тоже вы?

Я развел руками и улыбнулся. Мол, было дело под Полтавой.

— Что же, я вас внимательно выслушаю.

— Да про угрозу почти закончил. Планируется какой-то ритуал, который запустит самовоспроизводящуюся печать, — увидев на его лице непонимание, пояснил: — Пожирая людей, эта штука растёт. Дотягивается до новых и снова растёт.

— А! — сказал он. — Как гнездо, только быстрое. Ну да, такого от ордынцев стоит ожидать. Хрена себе новости, Алексей, вы притащили. Это если такую хреномантию на третьем уровне запустить… реальный звездец может наступить. Но что я-то могу сделать?

— Вы сразу уловили суть, Максим Андреевич. И вы можете сделать, пожалуй, побольше, чем СБ Воронцовых в этом вопросе. Вот какой помощи я хочу от вас: для ритуала требуются жертвы. Довольно много. Ордынцы ограничены в передвижениях по уровням. Значит, будут использовать для похищений уличные банды и подобную шваль. У вас есть свои информаторы в этой среде… — Фурсов энергично закивал, и я не стал продолжать. Умному достаточно. — Второе. Они как-то должны проникнуть в центральный район полиса. Не скажу, что это сильно сложно… Однако они тоже могут подстраховаться и обратиться к тем, кто знает неконтролируемые безопасностью тропы.

— Я понял, Алексей Григорьевич. Можете не продолжать. Что ещё мне можно знать, чтобы задать нужным людям правильные вопросы?

— Есть информация, что теракт произойдёт под одним из торговых центров «Полоса». Место должны готовить заранее.

— Допустим, я что-то узнаю. Передам вам. Что вы планируете делать с этой информацией?

— Если мы определим место, я со своим отрядом пойду и разнесу ублюдков к дрянской матери.

— Хм. Думаете, официальные власти вам не поверят? Или…

— Я был предельно откровенен с вами, барон! — слова «с вами» я выделил интонацией. — И попросил помощи именно у вас. Что я сделаю с информацией дальше, согласитесь, уже моё дело.

Фурсов согласно покивал, даже ладони выставил: мол, ты прав, твоё дело.

— Последнее, Максим Андреевич. Цена за вашу помощь? Я бы хотел знать её заранее. Вряд ли вам такую информацию будет легко добыть.

— Вы меня сейчас обидеть хотите? Я какой никакой, а всё же барон Российской империи. Если угроза так велика, как вы говорите, будет правильным оказать вам эту услугу безо всяких условий. И уж упаси духи предков, оплат. Очень меня обяжете, если больше мы об этом говорить не будем.

Настало моё время молча развести руками. На самом деле я думал, что цену мне он заломит немаленькую. Фурсов представлялся мне в первую очередь как прожжённый делец, связанный с криминалом, а как барон — во вторую. Но… иногда люди умеют удивлять. Удивлять в хорошем смысле.

Маэстро Геллер забил на свой «чайный» ритуал. Сенсация! Увидев меня, он сразу же устремился в заклинательную комнату. Я покачал головой и пошёл за ним. Этого разговора было не избежать. А я не привык откладывать неприятные поступки на потом. А в том, что разговор будет неприятным, я практически не сомневался. Ну и помимо этого мне следовало поддерживать прежний образ жизни, чтобы не привлекать пристального внимания к маэстро тем, что я резко прекратил его посещать. Правда, когда я сюда шёл, была у меня мысль: вот дойду и поцелую дверь опустевшей конторы. На месте Геллера я бы ушёл в подполье едва до него дошли слухи о том, что некий Орлов раздобыл некое наследие рода Синицыных.

— Вы нашли его! — выпалил Геллер, едва закрыв за собой дверь. — Скажите, что нашли!

— Что-то я нашёл, — ответил я ему. — Но слишком многие меня за последние двое суток спрашивали, что именно. Это стало какой-то нездоровой традицией. Вот вы. Даже чаю не попили.

— Я имею право знать! — я впервые видел его в таком возбуждённом состоянии. У ритуалиста буквально тряслись руки. — Вы должны мне сказать, Алексей!

— Допустим, в теории, я что-то нашёл. И как вы собираетесь воспользоваться моей находкой? В прошлый раз вы говорили, что если бы артефакт был в ваших руках, башню Воронцовых постигла бы та же участь, что и башню Синицыных.

— Вас это удивляет? Или, может быть, вы считаете, что с моим родом поступили справедливо? С вашими родичами, Алексей!

— Меня вообще мало что удивляет. Разве что, почему ячменный напиток для безродных называют «кофейным». В мире башен говорить о справедливости довольно неуместно. Справедливость — это что-то на прекраснодушном. И про равновесие. И здесь действует закон силы. Меня никак не касается история, произошедшая пятнадцать лет назад, маэстро. Меня больше беспокоит настоящее и будущее.

— Вы испытываете моё терпение! Вы мне многим обязаны, Алексей. Хотя бы право знать о том, чем закончился ваш поход, у меня есть? — Геллер сжал кулаки.

Я подумал, что не стоит слишком сильно дерзить. Во-первых, я и впрямь ему обязан. Во-вторых, он истинный маг. Истинный маг, который нервничает прямо в своём заклинательном покое. Поэтому я произнёс:

— Я нашёл какую-то штуковину, которая играла роль эфириума огромного монстра дряни вне категорий. Вот, посмотрите.

«Кай. Выгрузи на смарт видео со „скрижалью“, затем удали и затри все следы».

«Слушаюсь, мастер» — и почему мне чудится ирония в буковках его ответа?

На экране моего смартфона показался артефакт. Сквозь помехи было видно и свечение, и переливы цепочек магических символов внутри него.

Геллер с шумом выдохнул. Сцепил руки, пытаясь сдержать тремор. Глядя на экран как зачарованный, он простонал:

— Столько лет! Я искал подходы. Информацию. Столько лет. А вы… просто пошли и забрали.

— Ну, вообще-то мы там все чуть не сдохли, — ответил я.

Грубовато, но он говорил так, будто о походе в магазин через дорогу. Если бы не мы устроили засаду «Первородным», а они нам, ещё неизвестно, сколько человек из группы вернулось бы наверх. Я уже про сражение с монстром вне категорий молчу. Там вообще риск был запредельным. Не будь у меня «видения» мы бы точно все там полегли при попытке уничтожения этой твари.

— Сколько лет, — снова произнёс он, наверняка меня не услышав.

По лицу его струился пот. На секунду я даже испугался, что его сейчас кондратий хватит. Или что он меня растворит какой-нибудь печатью. Но Геллер огромным усилием воли взял себя в руки. Он оторвал взгляд от потухшего экрана. Всколыхнулась прана. Его руки перестали трястись. Румянец отхлынул от щёк. Он смахнул пот со лба рукавом и уже обычным своим тоном заявил:

— Вот сейчас не помешала бы чашка чая. Но я не держу в этой комнате компоненты для заварки.

Я не нашёлся, что ответить, и на некоторое время воцарилась тишина. Первым нарушил её Геллер:

— Что вы собираетесь делать с этим трофеем, Алексей? — вкрадчиво спросил он. — У вас в руках сейчас великая сила. Вы можете разорить любой банк. Взять под контроль любые электронно-магические системы. Взломать магическую защиту любой сложности.

— Управлять другими эфириумами, создать собственную социальную сеть, удалив остальные… — я вздохнул. — Что я точно не собираюсь делать, это отдавать её вам, маэстро, чтобы вы могли осуществить месть Воронцовым. Это в принципе не самая хорошая идея. А сейчас, во время войны, уничтожать княжескую башню полиса вообще дурная затея.

Ну вот. Я сказал то, что должен был сказать. Геллер смотрел, казалось, мне прямо в душу, и мне очень не нравился этот взгляд. В голову пришла запоздалая мысль, что этот человек перестраивал мою печать и я до сих пор не могу полностью прочесть все вложенные туда новые комбинации символов. Если придётся убить ещё одного моего деда, пусть двоюродного, это может стать дурной привычкой. Да и козырей против Геллера у меня нет. Только если ударить первым. По большому счёту почти любой боярский сын так бы и сделал ещё на кухне. Ударил бы стихией в спину, а потом, в случае успеха, сжёг бы всю контору дотла. Почему я так не поступил? А не знаю. Дурак, наверное, вот почему.

Геллер наконец разлепил губы. Облизал их.

— Это вещь, которую создал мой род. Я сам работал в отделе, который занимался созданием оболочки…

— Все права на артефакт род Синицыных утратил вместе с башней. Уж простите за прямоту. Сейчас это просто мой трофей. Воронцовы считают его своей собственностью. И, согласно законам империи, правы скорее они, чем я или вы, маэстро.

Геллер сжал и разжал кулаки. В нём снова забурлила прана — странно, что не эфир. Но он снова сдержался.

— Я признаю, что это ваш трофей. До той поры, пока вы сможете его удержать в своих руках, — добавил он то ли угрозу, то ли констатацию факта. — Но вы не ответили на мой вопрос. Что вы собираетесь делать с реликвией? И, кстати, где она сейчас?

— Не покидала район Синицыных. Только я знаю, где именно она лежит. Я не дурак, чтобы пытаться спрятать такую вещь в цивилизованном районе. Тем более не знаю, скроет ли изолирующий ящик её от вашего поискового метода, например.

— Не скрыл бы, вы правы, Алексей, — Геллер уже совершенно успокоился, по крайней мере внешне. Прана всё так же продолжала активно перетекать по его телу. — И я, конечно, попытался бы завладеть предметом, который считаю своим по праву. Но, хочу вас успокоить. Не стоит думать, что я чокнутый фанатик. Если встанет выбор — реликвия или ваша жизнь, я выберу вашу жизнь. Родная кровь важнее предметов. Даже сакральных. Так что вам совершенно нечего бояться враждебных действий с моей стороны.

То есть, переводя с боярского на русский, украсть реликвию он был способен. Но пытаться убить меня, чтобы завладеть ею, не станет. Как миленько. Я ему почему-то верю. Но это меня совершенно не успокаивает. Я же не могу постоянно таскать эту огромную штуковину с собой!

— И всё же. Зачем вам реликвия моего рода, Алексей?

Я потёр затылок, смущённо улыбнулся и ответил:

— Точно не для того, чтобы ограбить банк. Честно? А я пока не знаю. Я ведь не понимаю, как эта штуковина работает и что конкретно может.

Геллер неохотно и в общих чертах, но всё же объяснил «как эта штуковина работает и что конкретно может».

Основное впечатление от этой лекции — он сам не знает досконально, что за вундервафлю соорудил его род. Логично, ведь он работал в отделе, отвечающем за выращивание самого эфириума, а не за его заклинательную начинку. И был тогда молод. Выжил он просто: в момент объявления императорской опалы роду Синицыных он был вне башни и даже вне страны.

— Как обычно, смерть, — ответил я, не разделяя её энтузиазма. — Вашу смерть, Ариана Анатольевна. Правда, видение было слабым, вероятность события низкая, — добавил я.

Лицо княгини не дрогнуло.

— Хм. А от чего же мне суждено умереть, Лёша?

— Всё тот же чёрный лёд. Но обстановку разглядеть не удалось. Больше ничего интересного я не увидел. Как я и говорил, рисунок скорее ваш, чем Ольги Борисовны. Хотя… какие-то люди из боярской гвардии шли в атаку. Знаки различия скрыты. Символы, говорите? За ними возвышались некие скрытые пеленой фигуры. Такие квадратные. Я бы сказал, похожие на закованных в латы гвардейцев Белой Орды, но на самом деле это уже будет натягиванием орла на флюгер. Если это символ, то их было четыре. Фигур в смысле. И это видение, конечно, имеет прямое отношение к свадьбе вашей племянницы.

— Это интересно. То есть мы с вами пришли к тому, что посольство атакуют, когда в нём будет Олечка. И, наверняка, половина двора в придачу. Приём или торжество. Стоят за этим может и ордынцы, а может, и предатели из нашей империи. Уже немало. Я так понимаю, это близкое событие?

— Картинка чёткая была. Но её закрыли помехи. Я не знаю точно, от чего они появляются, но подозреваю, что такая ерунда происходит, когда мы с Аан-Дарханом пытаемся увидеть действия друг друга. Так что да, событие скорое. И, к сожалению, каких-то существенных деталей я и не увижу. Зато точно можно сказать, что-то, что закрыто «помехами», — часть плана Пророка орды.

— А знаешь, что самое смешное, Алексей? Нам с тобой никто не поверит. Да и делиться деталями видений с большим количеством людей нельзя: от такого будущее «затвердевает», как считают в моём ордене. Я могу подтянуть во время ближайшего приёма в посольстве свою гвардию. Организовать прикрытие, или как там это военные называют?

— Если вы всерьёз опасаетесь заклятия «Чёрного льда», было бы лучше, чтобы вы уговорили приехать в Муром одного из имперских парагонов. И прикрытие не помешает, однозначно. На самом деле, мы не должны никому ничего рассказывать. Дайте своему аналитическому отделу теоретическую задачу: мол, кто может напасть на испанское посольство и по какой причине. Про масштабный теракт с неизвестным ритуалом можно упомянуть. Сколько надо для уверенной победы людей и магов и какого качества… и тому подобное. Так можно будет рассчитать теоретические же меры противодействия.

— Парагон, говоришь? Это почти невозможно… впрочем, я отправлю весточку Людмиле Лопухиной. Но сразу говорю: надежды, что она откликнется, практически никакой. Я уж не говорю про Сашу Вельяминова — он поклялся своей силой не ступать на улицы Мурома. Борис был настолько глуп, что поссорился с ним из-за своей подозрительности. Впрочем, и ему я весть отправлю. Благо я с ним не ссорилась, а пока он был просто истинным магом, была даже в приятельских отношениях.

Официальный приём у князя Воронцова в честь прибытия Великой княжны, как я и думал, почти ничего не изменил. Нет, я на глазах воронежской элиты имел приватный разговор с князем и Арианой Анатольевной, во время которого княгиня настоятельно посоветовала князю прислушаться к моим предупреждениям. На что князь пообещал отдать распоряжение охранке, службе безопасности и договориться о взаимодействии с опричниками. Пока вся эта официальная машина раскрутится, ритуал уже проведут. Если бы у нас были более весомые аргументы, чем некие подозрения и непонятно откуда полученные сведения о теракте, возможно, разговор был бы другим. А так… и на том спасибо, что называется.

После того как Вика усвистала к себе в башню, я направился на базу к ребятам. Вчера я просмотрел все добытые эфириумы и выбрал несколько для освоения командой. Даже для себя один нашёл, в комплект к моему «скачку». Несколько интересных отложил на будущее. Команду придётся расширять рано или поздно, или, вернее, формировать новую. Так что хорошие эфириумы лучше приберечь, чем потом бегать по рынку искать аналоги.

На носителе оказался информационный бардак. Какие-то видео, аудиосообщения. Фотографии, короткие заметки с чудовищным количеством грамматических ошибок, написанные с истинно аристократическим пренебрежением к знакам препинания. Убивал бы гадов, оставляющих голосовухи. Не-на-ви-жу. Самое говёное изобретение последних лет.

Осмотрев весь этот хаос, я представил море работы по его упорядочению и с удовольствием вылил это море на голову ни в чём не повинного Кая. А что? У него процессоры объёмные, пусть он и работает.

«Кай! Мне нужно срочно упорядочить всю эту ерунду. От тебя требуется итоговая аналитическая сводка со ссылками на материалы, сортировка, перевод голосовых сообщений в текст».

«Приступаю, мастер. В очередной раз хочу выразить восхищение вашему умению точно поставить задачу. Вы просто ас чётких технических заданий. Сколько вычислительной мощности выделить на эту ерунду?»

«Кидай всё, без ущерба для фоновых процессов. Мне всё это нужно ещё вчера. И поговори мне ещё! Давай, работай, негр. Солнце только встало!»

Кай справился за десять минут. И вот что вышло:

Люди Фурсова активно взялись за дело. Выяснилось, что в течение недели пропали две банды, промышлявшие доставкой незаконного барахла в Центральный район. Граждане бандиты напряглись и нашли одного трясущегося от ужаса недобитка, забившегося в трущобную дыру на третьем. Видео его рассказа прилагалось. Старший группировки заключил очень «удачную» сделку и провёл мимо постов и датчиков на третий каких-то «залётных». А потом на хазу явилось нечто, вырезавшее всех жуликов к гребеням. Демон-убивец наш объявился, не иначе. Собственно, найденный «партнёрами» Фурсова ханурик выжил только потому, что его послали за сивухой. Вернувшись, он обнаружил своих соратников в слегка разобранном состоянии и отрезанную голову их главаря с забитым в рот мешочком с мелкими сибирскими алмазами. Удалось выяснить примерный район, в который отвели «залётных».

Со вторыми ситуация была похожая. Вот только это были не контрабандисты, а мощная подпольная группировка по торговле людьми. Была мощная. Потому что пять часов назад её тоже вырезали под корень с особой жестокостью. Фурсовским людям удалось поговорить с ними до этого счастливого для центрального района события. Так стали известны точки, в которые доставляли похищенных. За последнюю неделю произошла просто массовая скупка: по оценке «партнёра», в условные точки доставили не меньше сотни людей.

И это был очень плохой знак. Группировку, поставляющую жертв для ритуала, вырезали. Их услуги, стало быть, ордынцам больше не нужны.

Демон не остановился. Полетели головы партнёров Фурсова. Где-то они засветились. Мангыз методично зачищал концы. Максим Андреевич, обладающий прекрасным чутьём на неприятности, вовремя свалил из полиса, передав мне собранные материалы таким несколько экстравагантным способом. А мангыз через посыльного вышел на нашу компашку. Или отдельно за мной пришёл. И допрашивать его некогда. Да и непонятно, получится ли.

Самое главное, что удалось определить примерный район базирования диверсантов и супермаркет, под которым будет проведён ритуал. Надо бежать туда, роняя тапки.

«Кай. Сделай отложенное сообщение со всеми этими материалами и твоей запиской. Пусть отправится, как только мы покинем район Соколовых. В СБ Воронцовых кинь, и на общую почту, и прямо Аскольду Всеволодовичу — он мне соизволил свой контакт дать. Волкову отправь и Громову. От гвардии княгини ни слуху ни духу?»

«Они прислали сообщение, что будут в Воронеже в четырнадцать сорок, то есть через три минуты. Но связи до сих пор нет, мастер».

«Направь им материалы, как выйдут на связь. Пусть летят сразу в Центральный и спускаются на третий уровень. Там пересечёмся или они нас догонят. Я надеюсь».

«План надёжный, как импланты моей серии, мастер. Одно удовольствие смотреть, как работает твой органический мозг!»

«Хорош трындеть не по делу. Входящие вызовы не принимать с момента спуска на третий уровень. Группе — тревога, полная экипировка и общий сбор у броневика. Исполнять».

«Хочу заметить, что вы пропустили рассылку про усиление мер безопасности. Броневик или группу вооружённых людей в Центральный район сейчас не пропустят. Или надолго задержат».

Я выругался. Среагировали всё же на моё сообщение власти полиса. На мою же голову.

«Мы можем построить маршрут мимо постов, если воспользоваться обработанной тобой информацией?»

Пауза. Полоса загрузки. Мигнуло.

«Для броневика нет. Виадуки наверняка перекрыты. Двигаться по земле — значит потерять слишком много времени. Но для летающего транспорта есть лазейка. Упомянуто в одном из голосовых сообщений. Думаю, смогу построить к ней маршрут».

«Исполняй. Я видел схемы уровня на накопителе. Сделай мне оперативную карту, сверившись с официальными картами третьего уровня Центрального района. Приоритет следующий за задачей проникновения на уровень».

Я вскочил и бодрой трусцой побежал снаряжаться. Непонятно, сколько у нас осталось времени — предвидение в очередной раз, как обычно при столкновении с прямой волей Пророка орды, дало сбой. Надеюсь, мы хотя бы не опоздали.

Около оружейки уже кучковался весь отряд. Подтягивали броню, проверяли оружие. Слышались металлические щелчки, шуршание и бряканье. Пахло острой смесью технических запахов, в которой преобладал запах оружейной смазки. Я заскочил внутрь к своему шкафчику, на ходу стягивая куртку и рубаху.

Очень плотная атака! Да по нам не меньше десяти человек стреляют. Плюс стихийник-огневик. С него и начнём. Что там творится у Марии, выясним позже. Очень надеюсь, что её самоуверенность не на пустом месте появилась.

И снова тоннели, залы и зальчики, узкие технические проходы… Мы, как я и обещал, неспешно двигались вперёд.

Первой находкой, говорящей о том, что мы на верном пути, явилась ловушка из дряни, установленная посреди овального зальчика с тремя выходами. Ловушка расположилась по центру, так что пройти мимо, если ты просто идёшь по коридору, было невозможно.

Её заметила Заноза. Она шла с включённым УФ-фильтром, и линии, которыми были нарисованы знаки, замыкающие ловушку, светились на бетоне голубыми пятнами. Почти наверняка — кровь. Основа всех ритуалов ордынских колдунов и шаманов. Зная границы, можно было просочиться вдоль края ловушки. Хотя Ветер, скорее всего, не пройдёт. Хуже всего было то, что мы не понимали принципа работы этой хрени. Если её просто достаточно активировать и можно идти дальше — это одно. А если это сигналка?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.