Как достучаться до своего творческого «Я», этого Внутреннего Художника, созданного по образу и подобию Творца? Философия, психотерапия, медитация, духовно-религиозные практики – молитва, таинства, обряды – так или иначе помогают человеку обратиться внутрь себя. Все эти стратегии приносят свои плоды, но требуют значительных душевных усилий. Очень часто, чтобы пробиться сквозь толстую «корку» ложных установок, нужно в буквальном смысле проливать пот и слезы. Не каждому человеку это под силу.

Но дорога к самому себе необязательно должна пролегать сквозь темный, пугающий лес детских травм и непрожитых потерь. Есть иная тропа, и по ней вас поведет волшебный клубок вашего бессознательного.

Подход, который мы предлагаем в этой книге, – творчество, но особого рода. В отличие от вышеперечисленных способов, творческие занятия, основанные на методе юнгианского анализа, – очень мягкий и радостный путь, который подходит всем без исключения. Этот вид творчества мы назвали интуитивной, или юнгианской живописью.

Карл Густав Юнг – швейцарский психиатр, оказавший, наряду с Зигмундом Фрейдом, колоссальное влияние не только на психологическую науку, но и на всю мировую культуру XX и начала XXI веков. Благодаря Юнгу на карте человеческой души появилась терра инкогнита, неведомая земля. Юнг назвал ее «коллективным бессознательным». Зигмунд Фрейд, первым предложивший термин «бессознательное», полагал, что это всего лишь неосознаваемая область разума, своего рода «склад» для подавленных желаний и вытесненных потребностей. Юнг показал, что область бессознательного безгранично шире и богаче. Это не просто мертвое хранилище, а целый космос, населенный живыми образами и многомерными символами. На языке символов бессознательное говорит с нами: они проявляются в снах, свободных, неконтролируемых фантазиях, а еще – в творчестве.

Именно Юнга можно считать «отцом» современной арт-терапии. Он сам использовал творчество в качестве инструмента психологической помощи. В дни глубинных личностных кризисов Юнг много времени посвящал изобразительному искусству, в особенности лепке из глины. Таким образом он «вытаскивал» из души все то, что отравляло его существование и незримо разрушало его психику. (Эту цель преследуют все арт-терапевтические техники, которые предлагаются большинством психологов.)

Но Юнг не рассматривал творчество исключительно как терапию, а свои творения – как видимое воплощение болезни, от которой нужно избавиться. Символические образы, выходившие из-под его руки, он считал полноправными «обитателями» подсознания. И эти «обитатели» несли свое послание, благую весть о пути, на котором душа может вырасти и пережить подлинное преображение. Что важно: творения-образы не подлежали оценке с точки зрения эстетизма или художественного ремесла. Они были самодостаточны, закончены и совершенны – в своем роде.

И это положение нам кажется ключевым.

Творческие люди часто страдают.

От неудовлетворенности, перфекционизма, сравнения себя с другими. В Сети можно найти тысячи сообществ, где начинающие художники выкладывают свои произведения для «критики». И сетевые «искусствоведы» с готовностью набрасываются на эти пробы кисти, сравнивая их с некими эталонными образцами. Но если вдуматься, такая ситуация абсурдна! Ведь творческое произведение всегда индивидуально. Даже будучи неумелым, непропорциональным, нестандартным, оно несет на себе печать своего творца. Именно эта печать индивидуальности и есть самое ценное в любом рисунке, картине, фотографии, стихотворении или песне.

Юнг полагал целью человеческой жизни индивидуацию, то есть обнаружение собственной аутентичности, неповторимости. И соединения всех частей сознания с этой аутентичностью, нашим истинным «Я». Его можно отыскать в глубинах бессознательного и позволить ему обрести плоть в произведениях искусства. И надо сказать, эта плоть проявляется в самых разных формах: иногда прекрасных, иногда пугающих. Но они всегда такие, какие есть, неподдельные, настоящие. Возьмите нашу планету: на ней есть захватывающие дух горные пейзажи и манящая синь океана. Но есть и сероводородные грязевые источники, пахнущие, как тухлое яйцо. И искалеченные ураганом деревья – поваленные, расколотые в щепки. Есть бесплодные, сожженные солнцем степи и унылые вулканические острова, где круглый год идут дожди. Все это – и прекрасное, и дурно пахнущее, и унылое – составляет целостную картину мира. Так же и душа человека: она состоит из самых разных проявлений. И все они материализуются на холсте, обретают цвет, форму и линию.

Вот почему роковой ошибкой всех начинающих художников являются подражание каким-либо образцам и сравнение своих работ с этими образцами.

Сравнение и перфекционизм – две злые разрушительные силы, которые превращают занятие, призванное доставлять радость, в источник страдания и неудовлетворенности.

В этой книге мы предлагаем вам заняться юнгианской живописью. Ее особенность в том, что она учит творить свободно. Буквально, как ведет рука – помимо сознания, напичканного оценками, представлениями «как правильно», мысленной болтовней и тем, что на народно-психологическом сленге называется «загонами».

Образы, выходящие из-под кисти или матрицы, не имеют четкой формы: в этот момент к творчеству подключается активное воображение. Это юнгианский термин. Но если великий психиатр под этим термином имел в виду словесный диалог с фигурами бессознательного, то мы предлагаем вести с ними разговор на языке красок. Это просто, вдохновляюще, это дает мощный творческий импульс, а кроме того это … безопасно. (Вопросов безопасности мы коснемся, когда приступим к практике.)

В результате у вас получается не просто оригинальное произведение искусства. Вы вступаете в контакт со своей душой, Самостью (понятие из юнгианского анализа), начинаете «собирать» собственные разрозненные части, достигаете целостности и обретаете душевное спокойствие.

Прежде всего наши практики обращены к людям, которые только вступают на стезю изобразительного искусства. Но даже если вы давно и с успехом творите, не пренебрегайте этими простыми практиками. Да, вам придется переступить через собственную оценочность и стереотипы, приобретенные в процессе учебы и общения с преподавателями, соратниками и сетевыми «критиками». Но если вы сможете сломать корку предубеждения и почувствовать себя неофитом, вступающим на неизведанный путь (хотя бы приняв это как условие игры), то вам доведется испить чистой воды из полноводной реки творчества. Наполниться ее созидательной энергией, которая по сути есть энергия самой жизни.

Это подтверждено опытом участников наших художественных практикумов и воркшопов по интуитивной/юнгианской живописи. Мы всякий раз с трепетом и удивлением рассматривали работы людей, многие из которых считали, что вообще не умеют рисовать. Все их картины и рисунки были неординарными, а отдельные – просто блестящими! И вы тоже сможете убедиться в этом на страницах нашей книги. Мы будем показывать и разбирать работы наших практикантов с художественной и юнгианской точек зрения.

Практикумы по юнгианской живописи показали: все предлагаемые нами техники действительно работают, причем сразу, без какой-либо подготовки. Эти техники – не наше изобретение. Они основаны на стратегиях, которые были открыты художниками XX века и легли в основу всего современного искусства. Какие-то методы мы взяли непосредственно у их изобретателей, какие-то были разработаны нами в процессе преподавания интуитивной живописи. Но все они одинаково рабочие и позволяют получить без преувеличения потрясающие результаты. Это наполняет нас энтузиазмом и желанием делиться нашими знаниями и открытиями. С каждым новым практикумом мы все больше убеждаемся в том, что неталантливых людей – нет.

Кто мы?

Брат и сестра, Андрей и Ольга Лоза. В этой книге мы ведем рассказ на два голоса, поэтому не удивляйтесь, что повествование наше будет идти то от женского, то от мужского лица. Художник-искусствовед и юнгианский аналитик-писатель, мы объединились для того, чтобы с помощью простых, доступных каждому приемов дать вам доступ к многомерной вселенной, имя которой – Творчество.

Наша книга – результат нашего собственного творческого опыта: художественного, писательского, исследовательского и преподавательского. Это прикладная методика, у которой одна цель: помочь людям раскрыть в себе художественный дар, обрести радость созидания, научиться выражать свои чувства посредством живописи. Здесь нет искусствоведческой зауми, жонглирования терминологией и претензий на научность. Мы говорим с нормальными людьми на нормальном языке.

И всерьез считаем, что художником может стать каждый.

Существует стереотип, что искусство – это нечто для избранных. Но мы знаем, что он порожден законами арт-рынка. Покупка произведений искусства относится к сфере элитарного потребления, в которую входят лишь избранные: богатые, утонченные, «сливки общества». Такой флер исключительности распространяется и на создание произведений искусства. Многие талантливые люди, способные реализовать себя в творчестве, просто не решаются начать творить, потому что считают себя слишком далекими от этих «элитарных» сфер.

Для этих людей у нас есть хорошая новость. Творчество – вовсе не удел «счастливцев праздных… единого прекрасного жрецов», как писал Александр Сергеевич.

Это метод познания себя и мира.

Это способ улучшить жизнь, сделать ее счастливой и плодотворной.

И научиться творить может каждый человек, вне зависимости от личных качеств и обстоятельств судьбы.

Наше образование и опыт дают нам право так считать. Мы прошли официальную дорогу искусства: у каждого из нас есть профессиональное творческое образование. Мы зарабатываем творчеством на жизнь, и наша работа востребована. Но мы не замыкаемся в рамках профессии, а развиваемся, открываем собственные пути, исследуем, ищем и изобретаем свои стратегии. И эти стратегии испытаны не только нами, но и другими людьми.

Так что мы знаем, о чем говорим в этой книге.

Андрей Лоза

Этот рисунок называется «Дядька такой». Я нарисовал его в три с половиной года. Так я изобразил соседа, зашедшего к нам за солью, – мрачного дядьку с уголовным прошлым. В поселке городского типа, где мы жили в годы золотого застоя, было много подобных персонажей. В отличие от станиц с коренным населением, наш рабоче-крестьянский поселок заселялся самой разной публикой. Ссыльные немцы, получившие возможность вернуться из Сибири и Казахстана; молодые дембеля; выпускники ПТУ и техникумов, а также бывшие сидельцы – словом, все, кому нужно было как-то закрепиться в этой жизни. Построенный в конце 1950-х завод ЖБИ (железобетонных изделий) давал жилье приезжим всех мастей – так и образовался населенный пункт.

«Дядька такой». Андрей Лоза, 1970 г.

Наш сосед тоже работал на ЖБИ и был типичным жителем тех мест, так что не особо выделялся на фоне прочих поселян. Но при виде него меня обуял такой ужас, что я не мог держать это чувство в себе. И нарисовал на бумаге «дядьку такого». Так, в три с половиной года я открыл то, что сейчас называется арт-терапией. С тех пор все свои впечатления, как радостные, так и тяжелые, я выражал в виде красок и линий.

Мы часто ездили к бабушке и дедушке в Ленинград, и частью обязательной программы было посещение Эрмитажа и Русского Музея. Для меня это были счастливейшие моменты детства. Художники виделись магами, которые обладают особой властью и привилегией – творить собственные миры. Надо ли говорить, что я мечтал о живописи? Первая ступень к этой магии, художественная школа, находилась в соседнем городке. Но мама поставила условие: сначала я должен закончить музыкалку.

Видите ли, в нашем маленьком ПГТ существовали свои «касты». Полки книг, ковры и пианино в доме говорили о том, что семья принадлежит к поселковому «бомонду». А маме очень хотелось входить в этот «бомонд». Впрочем, вместо пианино в доме появилась домра: ни на какой другой инструмент меня не взяли. И долгие пять лет я ездил в райцентр в музыкальную школу – ради того, чтобы однажды стать настоящим художником.

Занятия музыкой, мягко говоря, не вызывали у меня энтузиазма. Не только потому, что я хотел рисовать, а не играть на домре. Мамино стремление к культуре – в моем лице – вызывало неоднозначную реакцию у моих ровесников, которые охотно впитывали ценности своих отсидевших отцов и с младых ногтей учились жить «по понятиям». По их мнению, ходить с домрой, или, как они говорили, бандурой, было «не по-пацански». Не то что я сильно скорбел о своей незавидной роли в этом пацанском «социуме». Но определенный дискомфорт мне это, конечно, доставляло. К счастью, я рано понял, что у меня мало общего с моими сверстниками. После музыкалки я приходил домой, доставал бумагу, карандаши, краски или тушь. И рисовал своих любимых персонажей. Это были герои Дюма или фантастических книг – сильные, смелые, свободные. Их-то никто не заставлял заниматься на ненавистной домре, и они никогда не оставались в долгу перед обидчиками!

Сейчас я понимаю: именно это и помогло мне избежать множества детских и подростковых проблем. Любому подростку важно быть принятым в среде себе подобных. Будь я типичным «ботаником», то, наверное, так и остался бы объектом насмешек для взрослеющих сверстников. Но я считал себя художником и мог создавать собственные миры, отстраняясь таким образом от незавидных реалий рабочего поселка. Живопись дала мне свободу мышления. И это тоже была привилегия, недоступная обычному дворовому пацану, во всем зависевшему от мнения своих товарищей.

Не знаю, как сейчас, но в годы моей юности армию называли «школой жизни». Я считаю это абсолютно верным утверждением: подобно школе, армия многому учила и была самым четким, самым безжалостным срезом жизни.

Именно в армии я открыл для себя тот поразительный факт, что художники – это люди с высоким социальным статусом. Я ушел в ряды вооруженных сил со второго курса художественного училища и сразу попал в армейский клуб. Художники на срочной службе были своего рода солдатской элитой. Их практически не касалась дедовщина и прочие «прелести» службы. Напротив, «деды» благоволили художнику: ведь именно он рисовал их дембельские альбомы. А чтобы эти альбомы были исполнены талантливо и с юмором, художника надо было к себе расположить добрым отношением и защитой. Офицеры тоже нуждались в человеке, умеющем рисовать. Ему заказывали наглядную агитацию: красиво оформленные стенды, плакаты, стенгазеты. Для этой работы художника освобождали от обычных солдатских повинностей.

После армии, как казалось, меня ждало вполне определенное будущее. В Советском Союзе выпускник художественного училища (а тем более – Академии художеств) мог вступить в Союз художников, получать заказы, участвовать в выставках. То есть заниматься любимым делом, жить и реализовываться. Но грянули 90-е, и все творческие люди одномоментно оказались за бортом жизни. Немногие мои друзья и однокашники пережили это время. Многообещающие таланты, не находя себе применения, спивались и умирали; а кто не столь крепко держался за свой дар, бросал искусство и уходил в другую сферу.

Я принципиально не хотел заниматься ничем другим. Можно сказать, это было то единственное условие, при котором я вообще мог жить. Или жить и рисовать, или не жить вообще. И каким-то непостижимым образом моя экзистенциальная упертость пересилила реалии этого безумного и страшного времени. Я не просто выжил, а остался в профессии и стал в ней развиваться.

При всей вакханалии 90-х были в этом времени все же свои положительные стороны. Открылись границы, и российские граждане получили возможность ездить куда угодно. Мне подвернулась работа в Германии – разумеется, за очень небольшие деньги, но я поехал на свой страх и риск. Там я реставрировал картины в частных коллекциях, подправлял росписи в родовых замках, что-то зарабатывал. Но главное, у меня появилась возможность увидеть европейское искусство вживую – в знаменитых музеях Германии, затем Голландии и Италии. Я познакомился с коллекционерами и искусствоведами и всерьез занялся историей искусства. Параллельно изучал арт-рынок, стал вхож в среду аукционистов (меня приглашали в качестве эксперта). И вот уже три десятка лет я занимаюсь тем, что ищу среди сотен тысяч имен и полотен то, что можно назвать по-настоящему талантливым, что волнует и будоражит. И за что, в конечном итоге, коллекционеры готовы платить деньги.

Я смотрю на творчество глазами профессионала, познавшего искусство изнутри и снаружи, изучившего его законы, которые действуют на разных людей по-разному. Будучи художником, я знаю, как творческая энергия, изливаясь через кисть, создает художественное произведение. Как эксперт и аукционист, я вижу картину глазами стороннего наблюдателя. И понимаю, что в ней вызывает чувственный и интеллектуальный отклик у зрителя. Мне с первого взгляда ясно, почему перед одними картинами зритель замирает с восторгом и удивлением, а мимо других проходит с полным равнодушием – даже если они написаны рукой умелого мастера. Этими секретами я готов поделиться с вами.

И первый из этих секретов таков: любое произведение должно вызывать эмоциональный отклик в первую очередь у самого творящего. Запишите эту мысль в свой дневник художника: она – основа одной из сильнейших психологических техник, которая поможет вам раскрыть в себе творца.

Ольга Лоза

…И этот первый секрет, которым с вами поделился Андрей, имеет и обратный эффект: именно эмоциональный отклик делает любой предмет произведением искусства. При этом совершенно неважно, на что вы смотрите. Важно, что это заставляет вас волноваться, фантазировать, мечтать…

В детстве меня называли «гостевое дите», потому что я страшно любила ходить по гостям. А при удачном случае – и оставаться на ночь. Больше всего мне нравилось ночевать у соседки, чья дочка была моей ровесницей. Над кроватью, куда меня укладывали, висел нереальной красоты (как казалось в мои 5 лет) плюшевый ковер. То был типичный коврик из серии:

Никакого модернизма, никакого абстракционизма!

Сохраняет стены от сырости, вас от ревматизма!

И сюжет был типичен: благородный олень, выходящий к ручью из осеннего леса. Я считала, что нет в мире более красивого и притягательного цвета, чем глубокий кобальт плюшевого неба. В зависимости от направления ворса он переливался от светло-синего до почти черного. То, что мало-мальски образованный человек назвал бы кичем и безвкусицей, для меня, пятилетней, было произведением искусства. Я ныряла глазами в это плюшевое небо – и сквозь него уже падала в сон.

Подобным образом я часто погружалась в цвет. Цветовое пятно было стартовой точкой для какой-то фантазии. Синий плюш неба – это, безусловно, бездонный космос с мириадами миров. Оттуда спускались инопланетяне и одаривали предметами, обладающими удивительными свойствами. Эти предметы позволяли мне перемещаться в пространстве и времени, оживлять книжных персонажей (я много читала и мечтала встретиться вживую с героями любимых книг).

Иногда я рассказывала эти истории взрослым и другим детям – так, будто они происходили со мной на самом деле. Мне говорили, что я много вру, и к моим россказням относились несерьезно. Я очень обижалась, потому что считала все это правдой. В моей голове разворачивались истории из другого мира, и этот мир для меня был столь же действителен, как и тот, в котором жила моя семья, соседи и подружки.

Сейчас я понимаю, что сочинение историй для меня было тем же, что для Андрея – рисование. Дисгармонию реальности я уравновешивала внутри себя художественным вымыслом. И этот навык «так называемого вранья» сослужил мне в итоге хорошую службу, даже две. В детстве он помог мне выжить в достаточно жесткой, можно сказать, токсичной среде. Во взрослом возрасте – обеспечил хлеб с маслом. Больше 25 лет я зарабатываю текстами: пишу, перевожу и редактирую книги.

Десятки текстов – статей, книг, предисловий, над которыми я работала в качестве автора, редактора и переводчика, затрагивают тему творчества как вида самопознания.

При этом я не профессиональный писатель: по первому образованию фольклорист, по второму – юнгианский психоаналитик. На протяжении 36 лет я изучаю народное творчество, погружаюсь в символический язык традиционной культуры. И не устаю поражаться тому, сколько разнообразных путей для самовыражения предоставляет эта культура. Несмотря на жестко закрепленные рамки родовых и общинных правил, человек традиционного сознания может выразить свою душу, рассказать о наболевшем, реализовать природный талант. В песнях, сказках, красочных костюмах, нарядных росписях, в красоте и таинственности древних и новых обрядов. Пожалуй, именно в традиционной культуре творчество наиболее ярко проявляется как вид терапии – в том смысле, что песни, танцы и художества дают существенное облегчение в тяжелых условиях. Но не только. Традиционная культура напрямую подпитывается из коллективного бессознательного. Через песни, танцы, сказки, даже через сам уклад жизни транслируется энергия невероятной мощи. Когда я начала изучать юнгианский анализ, то стала понимать, как происходят эти процессы.

Народное творчество спонтанно, но вместе с тем оно регулируется внутренними канонами, использует универсальный символический язык, опирается на общие для всех архетипы.

В переходные моменты жизни, такие как рождение или смерть, вступление в брак, взросление и старение – энергия бессознательного особенно велика. Она нуждается в выходе. В народной культуре эта энергия выплескивается через творческий акт. Пение, пляска, вышивка рубах, рушников и платочков, роспись прялок; сложная обрядность, сопровождающая любой пиковый период, – все это инструменты психической регуляции. Но главное – они дают почувствовать опору, связь с глубинными силами, оживляют архетипические пласты души, наполняют жизнь содержанием.

Застаивание этой энергии, ее чрезмерное накопление – источник невроза, который признан болезнью нашего времени. Юнгианская живопись основана на тех же принципах саморегуляции, что и народная культура. Занятия этой живописью так же, как и обряды перехода, позволяют выплескивать энергию бессознательного, изучать его послания и корректировать жизненный курс.

И об этом мы тоже поговорим на страницах нашей книги.

Перед вами не очередное пособие по арт-терапии, хотя многие утверждения в нашей книге могут навести на эту мысль. Хотим сразу оговориться: мы не занимаемся психотерапией и не «назначаем» живопись в качестве лекарства от неврозов, депрессий и прочих расстройств. Но в историях, которые встретятся в этой книге, вы действительно найдете много целительных вещей. Да и работа с красками сама по себе целительна.

В то же время мы просим не рассматривать эту книгу как самоучитель живописи. Да, мы много говорим о художественных приемах, но учить вас технике не входит в задачи этой книги. Для того, кто хочет стать техничным художником и изображать вещи «как в жизни», в интернете есть тысячи уроков по живописи и рисунку.

Арт-терапия – ставит диагнозы и пытается лечить.

Уроки рисования и живописи – дают навыки изобразительного искусства.

Мы же даем методику, которая научит вас и творить, и исцелять свои внутренние раны. Этим не занимаются ни арт-терапия, ни курсы изо. Эта книга даст вам нечто большее, чем терапия и технические навыки. То, что вы не получите ни на одном очном или онлайн-курсе.

Техники, которые мы предлагаем здесь, – своего рода «тренажер», помогающий развить творческую жилку, «нарастить мускулы» воображения, образного видения, ассоциативного мышления. Но это еще не все. Описанные практики помогут вам познакомиться с собой истинным, открыть все богатство вашей души, испытать волнение от того, как много тайн и сокровищ скрывает в себе океан бессознательного.

Все предлагаемые нами техники – чисто изобразительные. Но они позволят вам раскрыть творческие способности в самом широком смысле. Если вы займетесь этим всерьез, то увидите, как жизнь начнет меняться. Во всем, что вы делаете, будет присутствовать элемент творчества. А именно этот элемент и придает жизни вкус, позволяет человеку воспарить над суетой и справиться с рутиной.

Все приемы, которые даются в этой книге, технически очень легки. С ними справится и ребенок. Тем не менее за этой простотой скрываются потрясающие вещи. Они подарят вам вдохновение и приведут к удивительным открытиям – прежде всего, в самом себе. И самым главным из этих открытий будет то, что Вы – Художник, создатель миров.

Творчество – это неотъемлемая часть человеческой природы, поскольку все мы созданы по образу и подобию Творца. Мы призваны для того, чтобы творить. И без этого нельзя быть счастливым, потому что жизнь без творчества – плоская, скучная и бессмысленная. Неважно, кто вы по профессии. В душе вы – творец. В любой человеческой душе есть внутреннее пространство, где живет созидательная энергия. Если выпустить ее наружу, позволить изливаться свободно – она начинает менять мир. И это не просто красивые слова: когда человек чувствует потребность творить, он преобразовывает все вокруг себя. Готовит ли он завтрак, общается ли с друзьями, читает сказку ребенку или подписывает важный контракт – ко всему этому он относится творчески. То есть находит новые пути, открывает неизведанные стороны, видит перспективу, интуитивно получает верный ответ. Именно это, а не внешняя красота, признаки истинного творчества. Многие люди убеждены, что к области творчества относится лишь нечто красивенькое, «с завитушками», яркое и привлекательное. Но творить – значит, создавать новое, непохожее ни на что другое, ставить печать своей индивидуальности на все, к чему вы прикасаетесь. И для этого не нужна внешняя мотивация, чужое одобрение или денежный стимул. Творчество – часть человеческой природы. Оно естественно, как дыхание, как сон, как сексуальное влечение.

Мы хотим, чтобы вы почувствовали эту естественность, чтобы ваше творческое сердце ожило и забилось, а жизнь расцветилась яркими красками.

Ну, а прийти к этому проще всего через живопись и рисунок. Почему? – объяснение самое простое: из всех наших чувств зрение – главный канал восприятия. Мы понимаем лишь то, что видим. (Это касается и абстрактных, умозрительных вещей, мы так и говорим: для понимания какой-то проблемы нужно видение.)

Но есть и еще одна причина.

Живопись, рисование, изображение мира имманентно, то есть присуще самой человеческой природе. Первое произведение искусства было найдено в пещере австралопитека – существа, которое жило 2–2,5 миллиона лет назад, и человеком-то еще не было (эту захватывающую историю мы расскажем чуть позже). Но уже тогда у этого пред-человека было образное, символическое мышление и потребность изображать мир, создавать его модель.

Вот эта смешная рожица известна как «галька из Макапансгата».

Ее возраст – 2–2,5 миллиона лет, и она была найдена в провинции Лимпопо, в пещере австралопитека. И можно было бы счесть ее случайной находкой, если бы не тот факт, что красная яшма, из которой состоит этот камушек, совсем нетипичный для этих мест минерал. Ближайшие месторождения красной яшмы находятся в 30 километрах от пещеры, в направлении побережья Индийского океана.

Галька из Макапансгата[1]

О чем говорит эта находка? О том, что австралопитек, получеловек-полуобезьяна, в поисках пищи забредал довольно далеко – возможно, до самого океана. Необычный камень, найденный вдали от дома, понравился этому существу настолько, что оно решило взять его с собой. А значит, принести домой вполовину меньше еды: ведь сумок и рюкзаков тогда еще не изобрели, всю добычу приходилось носить в руках-лапах. Чем же привлек этот камень австралопитека? Скорее всего тем, что напомнил ему лицо, вернее, лица его соплеменников.

Многие искусствоведы (и мы тоже) считают эту гальку первым в мире произведением изобразительного искусства. Да, пока еще нерукотворным – но духовным. Австралопитек распознал в этом камне свое отражение. Это был каменный образ живого человека, а значит, он был как-то связан с этим человеком и мог на него влиять. Именно это, а не физиологические параметры, позволяет нам думать, что австралопитек является нашим предком. Пусть он стоял ближе к обезьяне, чем к человеку, но у него уже присутствовало символическое мышление, он мог оперировать абстрактными понятиями.

Первые известные нам живописные (нарисованные краской) произведения относятся к эпохе палеолита: это знаменитые пещерные росписи, которые находят по всему свету. Быки из пещеры Фон де Гом, Колдун из Труа-Фрер и многие, подобные им. Зачем рисовали первобытные люди? Они создавали модель того мира, в котором обитали сами. Быки, мамонты, медведи, рыба – все эти животные были источником жизни, они давали еду; их шкурами укрывались от холода.

Рисование животных было частью магико-религиозного ритуала. Посредством рисунка человек творил магию. Сцены удачной охоты должны были обеспечить хорошую добычу; изображения божеств можно вполне назвать самыми первыми иконами на земле; ну, а космогонические сюжеты о сотворении мира и первопредков рассказывали о божественном происхождении человека. Возможно, древние рисовальщики испытывали даже некое эстетическое удовольствие от своих работ – мы этого не знаем. Но судя по тому, что древнейшие из таких изображений были найдены в очень труднодоступных и темных пещерах, любование наскальными «полотнами» не входило в задачи рисовальщиков. В любом случае посредством рисунка древний человек создавал модель мира, через которую пытался на этот мир воздействовать. Напрямую или опосредованно, через ритуал, призванный умилостивить божеств неба, земли или преисподней, или же вернуться духом в первые дни творения и получить творческую энергию от самого божества.

Быки из Фон де Гом [2]

Такое же действо творилось и в мастерских античных ваятелей, где создавались совершенные изображения олимпийских богов и богинь. Разумеется, между пещерой каменного века и храмом Афины Паллады лежит многотысячелетняя пропасть, но мотивация у художника в шкуре и ваятеля в хитоне – одна и та же. Недаром первые известные скульптуры богинь – женские фигурки, найденные в пещерах, – зовутся «палеолитическими венерами». Хотя сама Венера-Афродита появится в греко-римском пантеоне много веков спустя.

Живопись помогала людям успешно решать их жизненные задачи с глубокой древности. Сцены охоты, нарисованные красной охрой в пещерах первобытных людей, воплощали желаемую реальность в образах, которые должны были «ожить» на настоящей охоте.

У некоторых племен, живущих на стадии так называемых «колыбельных цивилизаций», рисунок и сейчас относится к области магии. Перед тем как отправиться в море, рыбаки из этих племен рисуют богатый улов на прибрежном песке. И когда они возвращаются с лодками, полными рыбы, кто убедит их в том, что одно с другим не связано? Магия это или самовнушение – решайте сами. Но в изображении реальности на двухмерном пространстве листа (песчаного пляжа, стены пещеры) действительно есть что-то магическое. Это меняет жизнь. Это помогает начать мыслить ясно. Это указывает путь и дает озарения.

«Виллендорфская Венера» и Венера Милосская [3]

Есть и другая магическая причина, благодаря которой, кстати, мы с вами одеваемся в нарядную и модную одежду. Стремясь оградить себя от воздействия злых духов, человек рисовал сакральные символы, особые знаки, которые несут в себе оберегающую силу. Эти знаки так и называются: обереги. Шли тысячелетия, обережные орнаменты утратили свой магический смысл и стали просто украшением одежды или предметов быта. Модный принт на вашем платье или веселый рисунок на чашке, из которого вы пьете кофе, – отголоски обережных орнаментов на одежде и магических символов на ритуальной посуде. К тому же полю относится и рисование на теле. Татуировки изначально были защитой от злых духов, а макияж – ритуальной раскраской. Современная девушка, рисующая идеально ровную стрелку на веке, по сути, совершает ритуал (и с этим согласится любая женщина).

В Аргентине есть место, именуемое Куэва-де-лас-Манос, то есть Пещера Рук. Стены ее покрыты многослойными рисунками – отпечатками человеческих ладоней. Черные, красные, желтые, белые – сделанные углем, красной и желтой охрой, мелом. Это отпечатки рук многих поколений людей, живших в этой пещере. Люди эти жили около 10 000 лет назад и были во всем подобны нам; другим был только уровень материальной культуры. Эти люди рождались, росли, создавали семьи, рожали детей, болели, умирали. Они любили и страдали, между ними были какие-то отношения, они испытывали все те же чувства, что и мы с вами. И они, конечно же, задумывались над вопросом: а что дальше? Неужели эта короткая земная жизнь – все, что есть у человека? И они оставили нам свой след, чтобы протянуть руку из своего времени в далекое будущее, о котором они не имели никакого представления…

Куэва-де-лас-Манос [4]

Оставить свой след во времени – такова вторая функция живописи, важнейшая ее роль, без которой мы бы ничего не знали о жизни предыдущих поколений. Благодаря стремлению оставить след мы знаем, как выглядели великие битвы, как создавались города; мы представляем себе лица, одежду и нравы людей разных эпох. Да мы и сами стремимся оставить визуальную память чуть ли не о каждом нашем дне – только теперь на смену живописи пришла фотография.

Третья причина – сама эстетика, в основе которой лежит потребность созерцать и создавать прекрасное. На первый взгляд, эта потребность – странная, нерациональная и совсем необязательная. Ведь «прекрасное» не накормит, не согреет, не защитит. Но так ли это?

Нейрофизиологи доказали: наш мозг запрограммирован на поиск паттернов, симметрии, баланса, ритмичности. И это вполне логично: ведь все, что сбалансировано, свидетельствует о порядке, здоровье, безопасности и эффективности. Дисбаланс и асимметрия часто указывают на дефект, а значит – болезнь, слабость и угрозу жизни. Поэтому то, что мы воспринимаем как красивое, напрямую связано с выживанием. Есть и другие, чисто прагматические причины для создания прекрасного. Когда мы видим что-то эстетически приятное, активируются центры удовольствия в мозге, высвобождается дофамин. Нам не просто «нравится смотреть». Мы получаем биохимическое «подкрепление» за распознавание порядка как благоприятного сигнала. Удовольствие от любования прекрасным – своего рода «награда» за хорошую работу мозга. Вот почему мы с таким увлечением украшаем свой быт непритязательными безделушками с «али»: все эти забавные фигурки, коврики, панно и тарелочки – источник дофамина, столь необходимого нам для счастливой жизни.

Кроме того, творчество – один из лучших способов поднять свой социальный статус. Так родилось мастерство, которое совершенствовалось и усложнялось. Все когда-либо жившие художники – от Праксителя до Брюллова – стремились сделать свои линии как можно более точными, а цвета – достоверными. Таким образом они демонстрировали свои навыки, мастерство и уникальные способности, а самое главное – индивидуальный художественный взгляд.

В целом же в основе эстетической потребности лежит рита или основной закон вселенной (вы можете прямо сейчас открыть раздел «РИТМ» и прочитать об этом подробнее).

Ну, и наконец, четвертая причина. Рисование – это эмоциональное высказывание, выражение того, что человек чувствует, но не может передать словами.

С помощью изобразительного искусства «говорится» то, что не произносится вслух. (Да и слов-то таких порой не найдешь!) Мы каждый день испытываем какие-то чувства. Это могут быть минутные порывы или эмоциональные реакции на раздражители; а есть и постоянные фоновые чувства, которые мы даже не осознаем. Есть «стыдные» чувства, подавленные воспитанием, благоразумием или простой житейской логикой. Все наши реакции, осознанные или неосознанные, – те, что не успели дойти до стадии действия. И к счастью: ведь если бы мы реагировали немедленным действием на любой раздражитель, то вряд ли вообще смогли бы выжить. Порой так и хочется приложить ближнего своего крепким словцом или даже кулаком; но мы сдерживаемся, так как прекрасно понимаем – последствия не заставят себя ждать. Тем не менее все эти погашенные вспышки и усмиренные реакции никуда не исчезают. Это же энергия: она просто меняет вектор. Вместо того чтобы выплеснуться во внешнее, она уходит внутрь. Если не дать ей адекватный выход, она обязательно проявится в психосоматических заболеваниях. В первую очередь – в неврозе.

Но не только в подавленных реакциях дело. Мир переживает не лучшие свои времена. Пандемия, военные действия, обрыв культурных и общечеловеческих связей, неуверенность в будущем… Теперь все это для нас – привычные условия жизни. Общий негативный фон – наша «норма» на сегодняшний день. Да и на завтрашний тоже, и на несколько лет вперед. Это наша реальность, и от нее не убежать. Разумеется, люди это понимают и страдают еще больше – от собственного бессилия. Никто сейчас, ни в одиночку, ни даже группой не сможет изменить существующий порядок (а точнее, вопиющий беспорядок) вещей. Но каждый из нас может улучшить свою жизнь в разы! И прожить эти темные времена, освещая пространство вокруг себя внутренним светом. Хорошая новость в том, что этот свет уже в нас существует. Нужно только освободить душу от накопившегося хлама, который заслоняет наш внутренний свет. В этом как раз и поможет живопись.

Ольга Лоза

Вам наверняка знакомо выражение «литературный негр». Часто его в ироническом смысле употребляют, когда говорят о писателях, которые выпускают новые романы чуть ли не каждый месяц. На них, мол, работают «негры». Между тем, это реальная профессия, и называется она автор-составитель. Два десятка лет это занятие кормило меня. Я писала книги на заказ. Это не слишком прибыльное дело, поэтому приходилось писать много и быстро. На одну книгу у меня уходило месяц-полтора (а это очень, очень мало!). При таком темпе немудрено выгореть, и несколько раз я выгорала до самого донышка. Самое глубокое «дно» со мной случилось в конце 2016 года. Я чувствовала себя не просто опустошенной. Не осталось ничего из того, что раньше составляло мое «я». Исчезли профессиональные навыки, улетучились желания, мысли и ощущения. Я не знала, кто я, зачем я, какое место я занимаю в этой жизни. Все, что я могла, – лежать, глядя в потолок, и изредка вытаскивать свою тушку на кухню и в помещение рядом. К счастью, у меня не было ни денежной подушки, ни богатого спонсора. Депрессия депрессией, но нужно было платить за коммунальные услуги и чем-то питаться. Это и заставило меня оторвать пятую точку от дивана и задуматься, чем жить дальше.

Писать книги я больше не могла: мои ментальные и психологические ресурсы ушли в глубокий минус. Event-сферу, где у меня был кое-какой опыт, и тем более психологию я тоже не рассматривала: на общение с людьми не было сил. Куда податься? Чем снискать хлеб насущный, как говорил незабвенный Шура Балаганов?

И я придумала вот что.

Каждый день я шла пешком с Васильевского острова до Невского проспекта и заходила в Дом Книги. Там я набирала стопку иллюстрированных изданий, садилась на диванчик и перелистывала цветные страницы. Я сама не знала, что ищу. Просто чувствовала, что на этом пути меня могут ждать какие-то находки. Мое внимание захватили альбомы из серии «Цвет». Каждый был посвящен какому-то одному цвету – желтому, красному, зеленому, синему. Особенно меня поразил синий альбом (видимо, аукнулось плюшевое небо детства). Я вглядывалась в фотографии, где синий преобладал, и внутри меня разгорались искры вдохновения. Не думая, как и куда его применить, я просто искала дальше. Другой «зацепкой» стал букинистический справочник по подвижному составу железных дорог СССР. Вот это было совсем неожиданно! Но я вспомнила, что с детства любила поезда, железную дорогу со всеми ее прелестями: запахами угольного дыма, чаем в подстаканниках, случайными попутчиками и мельканием пейзажей за окном.

И я начала – нет, пока что не рисовать – а вырезать паровозики и вагончики из винных пробок. И раскрашивать их. Это детское занятие меня увлекало и отвлекало от взрослых проблем. Мозг, истощенный постоянными дедлайнами, получил возможность заниматься полной ерундой. Моя душа отдыхала от редакционных заданий, жестких сроков и требований книжного рынка.

Когда паровозиков скопилось целое «депо», я захотела их вписать в какую-то реальность. От игрушечных поездов логичен переход к моделизму, но это было слишком по-взрослому. Я решила нарисовать нужную реальность. Так появилась моя первая картина «Станция Гирей и поезд „Аллегро“, следующий через Кавказские горы». На жестяном подносе я изобразила веерное депо, горную гряду, станционный домик и железную дорогу. Пробковые поезда крепились к ней с помощью магнита. Эта картина и сейчас висит у меня над кроватью. Затем были и другие арт-объекты: те же подносы, жестяные банки из-под чая, коробки из-под шоколада…

Живопись перезагрузила меня. Депрессия, усталость и обнуленность исчезли. Появился интерес к жизни, а еще – внимание к себе. Это был невероятный опыт, который не просто открыл моего внутреннего художника. Я поняла, что через цвет, линию и образ можно погрузиться во что-то неизведанное, связаться с той частью себя, где живут ответы на все вопросы.

От рисования и экспериментов с цветом я вновь вернулась к писательству. И сейчас эти два занятия идут бок о бок. Когда я сижу перед пустой страницей и не знаю, с чего начать, я беру краски или масляную пастель. Этюд на любую тему служит мне ступенькой к новому тексту. Часто сюжеты приходят в виде картинок, которые потом преобразуются в слова.

Рисование как терапия, как освобождение души – идея далеко не новая.

Как вы думаете, почему аристократы стремились дать своим детям самое широкое образование? Живопись и стихосложение, каллиграфия (у нас, в России, она называлась чистописанием), музыка и танцы: занятия искусством входили в обязательный «набор» дворянского воспитания. Да, конечно, это был отличительный знак дворянина. Аристократы считали себя носителями культуры – в противоположность «некультурным» простолюдинам. (Впрочем, среди сильных мира сего встречались и отъявленные невежды.) Но истинная причина крылась не в желании отличаться от черни. Как ни странно это звучит, но занятия искусством аристократам были необходимы для того, чтобы справляться с непростыми реалиями своей, казалось бы, безбедной жизни.

Ведь если ты аристократ, то обладаешь властью. А это не только привилегии, но еще и ответственность. Власть требует осознанности и многих самоограничений. В иных аристократических семьях воспитание было покруче, чем в патриархальных крестьянских. Учебные заведения для дворян славились своей крайней аскетичностью (и так было во всем мире, не только у нас). Инстинкты и эмоции загонялись в прокрустово ложе приличий. Но живой человеческой природе нужен был выход! И этим выходом были искусства. Послать вслух своего врага в пешее эротическое путешествие – верх неприличия. А высмеять его едкой эпиграммой не только допустимо, но еще и поднимает автора эпиграммы в глазах общества. (Да, нередко эпиграммы становились поводом для дуэли, но дуэль вполне вписывалась в кодекс чести дворянина и никак не роняла достоинство.) Искусство помогало как выплеснуть раздражение, так и выразить восхищение, поделиться своим ощущением красоты. Ведь невысказанное заключается не в одном лишь подавленном гневе, но и в подавленной эйфории. Попробуйте закричать от восторга в общественном месте – вас сочтут пьяным или сумасшедшим. А душе необходимы и сердитая ругань, и горестные рыдания, и возгласы восторга, и безудержный смех. Все то, что запрещено понятиями об адекватности. Зато разрешено писать стихи, картины, музыку.

Вот почему живопись и рисунок входили в обязательное образование аристократов, точно так же, как и стихосложение, и занятия музыкой. Женщины-дворянки, помимо всего этого, еще и мастерски вышивали – шелком, бисером или золотом.

Так что даже в жестко структурированной государственной системе, какая существовала в Российской Империи, было понимание того, что искусство – необходимо. Но и здесь главенствовали правила: как слагать стихи, как строить живописную композицию и т. д. Через эти правила нужно было пробиваться, чтобы творческий поток изливался свободно и без ограничений… Гениальные умы, владея всеми канонами искусства, разрывали границы правил, создавали свой художественный язык. Их имена мы знаем и сейчас. Тех же, кто оставался в рамках правил, мы давно забыли. (То же самое наблюдается в художественном образовании и сейчас. Техничных, даже блестящих рисовальщиков – тысячи, а художников – единицы.)

Многие дворяне прославились именно искусством, а не своей «основной» профессией. Достаточно вспомнить двух наших гениев, Пушкина и Лермонтова – первый «учился на чиновника», а другой был профессиональным военным. Оба были гениальными поэтами и как минимум талантливыми рисовальщиками. Пейзажи Лермонтова по художественным достоинствам не уступают работам профессиональных живописцев; а наброски Пушкина на полях рукописей – отдельный вид искусства, изданы альбомы этих рисунков.

Для обоих поэтов рисование было одновременно и терапией, и средством, стимулирующим поэтическое творчество, тем что выводит из застоя и заставляет мысль работать.

Раз уж мы упомянули рисунки на полях, поговорим о таком важном инструменте, как дневник художника.

Набросок А. С. Пушкина на черновике «Евгения Онегина» [5]

Большинство людей, услышав слово «дневник», недовольно поморщатся. Дневник – это ведь записная книжка, куда пишут разного рода наблюдения, мысли, или, не приведи боже, стишки… И главный ужас заключается в том, что писать надо… руками! А этот навык у современных людей атрофируется с быстротой молнии.

Но дневник художника – это совершенно особый жанр. В нем не нужно писать, как вы провели день. Это нужно… рисовать. И желательно – в моменте. Заведите себе небольшой альбом, возможно, скетчбук, который просто болтается в рюкзаке и вынимается всякий раз, когда вам становится как-то не по себе. (Благо, наша повседневная жизнь дает множество поводов для таких состояний.) Обычный человек в этом случае тянется… правильно, к телефону. Бездумно полистаешь ленту, посмеешься над мемчиками, и вот уже тревога куда-то делась, и неприятные чувства сменились благостным настроением. Телефон – это наш быстрый дофамин. И все бы хорошо, кроме одного: от зависания в телефоне тревога и негатив никуда не деваются. Они просто вытесняются из сознательной части ума в область личного бессознательного. И начинают там потихоньку гнить и исподволь отравлять наше существование. Так что этот быстрый дофамин подобен быстрым углеводам: краткосрочный эффект имеет сплошные плюсы, зато долгосрочный состоит из сплошных минусов.

Так вот: попробуйте вместо телефона брать дневник художника. Будем реалистами: вы не сможете делать это каждый раз, когда вас накрывает злостью или беспокойством. Но если получится вспоминать о своем дневнике хотя бы раз в день, ваша жизнь обретет совсем другой оттенок!

Что делать с дневником художника? – набрасывать в нем то, что в данную минуту хочет нарисовать ваша рука. Именно рука, а не ум! Это может быть все что угодно: прямые линии, зигзаги, фракталы, точечные рисунки или сплошные «закрасы» страницы. Неважно, что вы нарисуете. Важно, что ваше чувство получит выход.

Между прочим, такой дневник был у многих великих творцов. Вот страница из альбома (мы бы сказали – скетчбука) Михаила Юрьевича Лермонтова. Бумага в те времена была материалом дорогим, и он, как видите, экономил каждый сантиметр, добавляя к предыдущему наброску – новый, и так до бесконечности.

«Скетчбук» М. Ю. Лермонтова [6]

Вы тоже можете так делать, и тогда каждая страница вашего дневника будет похожа на сюрреалистическую картину. Это – первая ступень.

Ступень вторая: подписывайте свое минутное произведение-впечатление. Например, вы зарисовали почти всю страницу нервными зигзагообразными росчерками. Оставьте немного места внизу и подпишите: «неадекватная молодежь в метро, ругается матом, плохо пахнет». Дата, время и подпись художника.

Ну, и третья ступень (а на самом деле – высший пилотаж, до которого вы, конечно же, доберетесь, если не бросите занятие на полпути). Переносите свои дневниковые впечатления на холст. Дайте эмоциям цвет и образ, превратите их в законченную картину, в произведение искусства! Конечно, это придет не сразу. И простое чирканье ручкой или карандашом вряд ли сможет вдохновить вас настолько, что вам захочется написать их на холсте. Но поверьте: с практикой у вас будут рождаться весьма интересные наброски, возможно, сюжетные, или с необычной орнаментикой. И вам точно захочется повторить его в цвете и фактуре.

Кстати, только что мы раскрыли еще один творческий секрет. И он касается того, как найти свой стиль и путь в искусстве. Имеющий глаза и уши, это твой шанс!

Предвидим вопрос: а если на ум приходят не образы, а слова? Можно ли записывать их в дневник? Отвечаем: можно. Только не записывать, а зарисовывать. Сделайте буквы такими, чтобы они отражали ваши эмоции. Затем заключите слова в рамку, дайте картине название и поставьте подпись.

Также в дневнике художника вы можете упражняться с базовыми вещами: цветом, тоном, ритмом. (О том, что это такое, будет сказано в отдельной главе.)

Дневник художника можно использовать также для создания визуальных ассоциаций. Это очень важная техника, которая решает сразу несколько задач:

✓  избавляет от внутренней самоцензуры, от всех ограничивающих «надо только так» и «так нельзя»;

✓  пробуждает интуицию;

✓  помогает развить воображение.

«Богатое воображение»! Эти слова мы слышим как в одобрительном, так и в издевательском тоне. Для писателя богатое воображение – достоинство. Для ревнивой жены – недостаток. Воображение – это свойство разума, позволяющее нам создавать мысленные картины, придумывать сюжеты и выходить за границы реальности (хотя бы в своих мыслях).

Как работает воображение? Само слово говорит о том, что этот процесс связан с созданием образов. Художник тоже создает образы, поэтому воображение для него – главный инструмент; оно важнее, чем кисти и краски. Более того: воображение и делает художника – художником.

Воображение очень индивидуально. Скажите двадцати людям «яблоко», и все двадцать представят себе совершенно разные яблоки. Кто-то – зеленое, кто-то – красное, кто-то – райское яблоко в руках Евы; а кто-то – тоже райское, но в вазочке с вареньем. Такое свойство воображения связано с ассоциативным мышлением.

Ассоциации похожи на цепь: один образ «цепляется» за другой, подобно звеньям цепи. «Выстроить цепочку ассоциаций» – не только расхожее выражение, но и вполне рабочий термин.

Откуда берутся эти образы-«звенья»? Прежде всего, из личного опыта, из «багажа» впечатлений, событий, переживаний и интерпретаций. Там же находятся индивидуальные предпочтения и интересы, мировоззрение и жизненная позиция. Пол, возраст, образование и национальность также влияют на процесс выстраивания ассоциаций. Опыт и багаж у каждого человека свой, поэтому и ассоциации будут совершенно разными. И, соответственно, разные воображаемые образы. Это, так сказать, «элементарная теория» воображения.

У всех есть личный опыт, а значит, и воображение тоже. Но у кого-то оно «кипит, бурлит и пенится», а у кого-то развито очень слабо. Есть люди, которым трудно вообразить даже то, что они прекрасно знают и много раз видели. С ними все нормально, просто это означает, что разум по какой-то причине не хочет выстраивать ассоциативные цепочки. Ведь воображение создает не только прекрасные образы. Оно еще и склонно к катастрофизации – «делать из мухи слона». Простые житейские ситуации тревожное воображение превращает в трагедии. Воображение способно довести человека до безумия и даже до самоубийства. Подтверждением тому служат печальные примеры многих великих художников. Недаром некоторые богословы утверждают, что воображение – это дорога, на которой человек может встретиться с дьяволом. Поэтому психика некоторых людей «прикручивает фитилек» воображения, чтобы не наносить вреда сознанию. Людям без воображения живется куда спокойней. Хотя и скучнее.

Но художник без воображения – не художник. Хорошая новость в том, что воображение можно как развить, так и воспитать. В конце концов, построение ассоциативных цепочек – это функция мышления. А свои мысли мы можем выбирать. Соответственно, можем выбирать и ассоциативные образы.

Ассоциации бывают зрительные, слуховые, мысленные, тактильные, эмоциональные.

Зрительные ассоциации – когда видимый объект напоминает нам что-то или наводит на какую-то мысль.

Вербальные – услышанное или прочитанное слово становится первым звеном для ассоциативной цепочки.

Слуховые – услышанный звук (мелодия, крик, технократические шумы) запускает ассоциативный процесс.

Тактильные – прикосновение к чему-то или к кому-то вдруг вызывает в памяти какое-то событие, а вместе с ним – мысли и чувства.

Эмоциональные – испытывая какое-то чувство, мы можем отождествлять его с каким-то образом или пережитым когда-то событием.

Как видите, ассоциативное мышление – это не только собственно процесс «производства мыслей». Оно затрагивает всю чувственно-интеллектуальную сферу. Соответственно, и воображение может быть не только зрительно-вербальным, но и эмоциональным, и слуховым, и даже тактильным.

Все эти типы ассоциаций связаны друг с другом. Но осознанно тренировать проще всего зрительные и вербальные ассоциации. В качестве тренировки мы предлагаем вам очень простую и короткую игру – буквально на пару минут. Вы можете играть в нее утром и вечером, в течение дня, перед тем как начать рисовать – для вдохновения, или же просто от нечего делать. Эта игра, несмотря на свою крайнюю простоту, похожа на быстродействующую таблетку. Она мгновенно активизирует воображение, и, кстати – помогает выйти из творческого ступора. На своих мастер-классах и воркшопах мы в обязательном порядке играем в нее перед тем, как берем в руки краски и кисти.

Для этой игры вам понадобится любой предмет, а также любая книга. Мы пользуемся словарем: в нем можно найти самые сложные слова, которые помогают стимулировать мыслительную деятельность.

Положите перед собой предмет, допустим, мандарин. Возьмите книгу, раскройте ее на любой странице и не глядя ткните пальцем в любое место. Найдите ближайшее существительное и постройте цепочку ассоциаций, то есть свяжите мандарин с этим словом. На наших практикумах мы обычно пишем слова на полосках бумаги. Кладем их чистой стороной вверх и предлагаем вытащить слово наугад (как тянут экзаменационные билеты). Задача – выстроить цепочку ассоциаций от предложенного объекта к доставшемуся слову. Часто мы и сами принимаем участие в этой игре.

Например, на одном из занятий Андрею досталось слово «парус». Изначальным объектом для ассоциаций был как раз мандарин, но не обычный, а уже начавший портиться – в пятнах, с запахом гнили (дело было сразу после новогодних праздников).

И вот какая родилась ассоциация:

Море. Под черным парусом плывет пиратское судно. Запасы воды иссякают, однообразная пища – источник всевозможных расстройств и болезней. Но опаснее всех цинга, дефицит витамина С. Недавно пираты ограбили торговое судно, направлявшееся из Марокко в Испанию. Вместе с денежными сундуками захватили и груз мандаринов. В жаре и влажности мандарины начали портиться, однако выбрасывать их нельзя. Пираты морщатся, но едят гнилые фрукты: это единственное средство не подхватить цингу…

Чем больше вы играете в подобные игры, тем активнее и живее будет ваше ассоциативное мышление, а следовательно, и воображение. А если хотите больше узнать о том, как работает воображение, рекомендуем обратиться к книге Джанни Родари «Грамматика фантазии».

Выстраивать ассоциации можно, не только связывая предметы и слова. Часто какой-то объект, увиденный случайно, уже вызывает какие-то ассоциации. Очень полезное упражнение – смотреть на что-то и размышлять: на что это похоже? С чем оно ассоциируется? Чем-то это похоже на знаменитые пятна Роршаха, которые всем знакомы хотя бы понаслышке.

Пятна Роршаха

Этот метод практиковался художниками задолго до Роршаха. Например, Леонардо да Винчи советовал своим ученикам вглядываться в закопченные стены над очагом. В пятнах копоти, говорил он, можно разглядеть композицию битвы или голову красавицы. И мы с вами тоже будем искать ассоциативные образы в случайных сочетаниях красок и линий, которые будут получаться в результате интуитивных техник. Но уже сейчас вы можете приглядываться к облупившейся штукатурке, пятнам гнили на фруктах или обрывкам старых обоев. Беспредметные формы, образующиеся в результате распада и общей энтропии жизни, – богатейший материал для работы воображения.

Вот снимок реальной стены над кухонной плитой в старой петербургской квартире, где обитают представители богемы. На стене мы видим пятна копоти, застарелые слои масла, смешанного с пылью. Для аккуратной хозяйки – страшный сон; но для человека, обладающего воображением, это богатейшая фактура. Подключим фантазию, обратимся за помощью к ИИ и получим героический сюжет: армия, штурмующая отвесную скалу в Альпах.

Пятна сажи на стене. Фото Ольги Лозы, обработка нейросети. [7]

Если вы воспринимаете мир ушами, то есть на ваше эмоциональное состояние очень влияют звуки, то можете играть в слуховые ассоциации. Прислушивайтесь к окружающему миру. Что напоминает скрип тормозов на перекрестке? Возможно, крик одинокой птицы в ночи? А топот детских ног, доносящийся из квартиры этажом выше, – боевые африканские барабаны?

Можно ассоциировать и музыку. Особенно терапевтично это упражнение в тех случаях, когда вы вынуждены слушать музыку, которую «не заказывали». Например, в кафе с обязательным музыкальным фоном (и не всегда приятным) или в такси эконом-класса. Вместо того чтобы раздражаться, абстрагируйтесь от своих предпочтений и вслушайтесь в музыку. Подумайте, с чем она у вас ассоциируется. Вот увидите: даже самый примитивный шансон зазвучит по-другому, если вы выстроите вокруг него красочное здание из ассоциаций.

Помните: пищей для воображения может быть что угодно! Пятно цвета, звук, прикосновение, запах или вкус. Главное – не спешите отбрасывать то, что вам не нравится. Не боритесь с этим, а используйте его в качестве упражнения на развитие фантазии и выработку ассоциативного мышления.

Ассоциативные цепочки можно не просто придумывать в уме, но еще и рисовать.

Эта практика – отличная подготовка к занятиям интуитивной живописью, которой и посвящена наша книга. Этот вид живописи основан на методе свободных ассоциаций и обращается к нашей внутренней «библиотеке» символов. Эта «библиотека» очень обширна; но в большинстве своем люди не осознают, какое множество символов скрыто у них в подсознании. Что такое символ? Это образ, который несет в себе особенную смысловую нагрузку. Есть символы общепринятые: «желтые тюльпаны – вестники разлуки». А есть символы индивидуальные, например, «счастливая» одежда, какой-то предмет гардероба, который, по мнению его владельца, приносит удачу. И таких символических образов за годы жизни накапливается огромное множество. Практика визуальных ассоциаций поможет их обнаружить и в дальнейшем пользоваться этой символикой при написании интуитивной картины.

Для практики вам понадобятся только два предмета: дневник художника, то есть скетчбук или блокнот, и что-то пишущее/рисующее. И объект, который станет первым звеном в вашей цепочке ассоциаций. Не думайте долго: выбирайте то, что первое бросится в глаза. Нарисуйте этот объект – так, как сможете, схематично или подробно, не имеет значения. С чем он у вас ассоциируется? Нарисуйте следующий объект. Затем еще, еще и еще – пока хватит места на листе.

Визуальные ассоциации в «Дневнике художника». Ольга Лоза

Вот пример визуальных ассоциаций к объекту «зеркало»:

1. Зеркало (ассоциация – сказка о Мертвой царевне, хрустальный гроб)

2. Гроб (зарывают в землю, из земли вырастает дерево)

3. Дерево (на деревьях вьют гнезда птицы)

4. Птица (перья, из перьев делают подушки)

5. Подушка (сон, ночь, Луна)

6. Луна (вызывает морские приливы на Земле)

7. Море (пираты Карибского моря – кинжалы за поясом)

8. Кинжал (кровь)

9. Кровь Амбера (из книг Роджера Желязны; пролилась на лабиринт, изменила структуру вселенной)

10. Лабиринт – конечное звено цепочки

Визуальные ассоциации могут быть однотонными или цветными; их можно рисовать дома или в дороге; на скучном совещании; в очереди, в кафе – словом, в любом месте, где есть возможность достать дневник художника и начать рисовать. В этом занятии главное – не задумываться, а рисовать первое, что придет в голову. У каждого человека индивидуальный бэкграунд, и один и тот же объект может вызывать самые разные ассоциации – от очень глубоких и сложных до простых и по-детски наивных. Не нужно оценивать образы, приходящие вам на ум. Они все крайне важны!

Такая практика помогает не только в развитии воображения. Ее можно использовать как диагностику своего текущего состояния. И даже применять в прогностических целях. Говоря проще, по этим рисункам вы можете гадать. И в этом нет ничего общего с бульварной мистикой. Любые рисунки, ассоциативные или же набросанные мимоходом, машинально – не что иное, как послание, записанное языком образов. На этом языке душа говорит с сознанием. И одна из целей нашей книги – показать вам, как можно «выучить» язык образов, как читать эти послания.

У каждой части человеческого существа есть собственный язык. Вербальный; на нем мы общаемся про себя и вслух. Язык тела: мимика, жесты, позы. Язык здоровья: болевые ощущения, ритм сна и бодрствования. Язык эмоционального состояния: нравится мне происходящее или не нравится, в приподнятом я настроении или мне грустно, скучно и т. д.

А есть язык души, или (выражаясь в терминах психоанализа) бессознательного. И он знаком каждому из нас: именно на этом языке с нами разговаривают сновидения. Образы, приходящие во сне, несут в себе какую-то информацию. И она тем важнее, чем чаще повторяется какой-либо образ. У каждого человека есть повторяющиеся сны. Работа со сновидениями, их анализ, опыты управляемых сновидений проводятся в психоаналитической практике. Сны часто указывают на причины неврозов и тревожных состояний. Но нас прежде всего интересуют тайны творчества. Язык образов поможет нам перекинуть мостик к творческой части души. Туда, где живет наше творческое «Я», наш Внутренний Художник.

Любое изображение таит символический подсознательный смысл. Это относится даже к картинам и рисункам, исполненным в классической манере. Как бы строго художник ни придерживался правил, все равно на каждой сделанной им работе стоит «печать» его подсознания. И чем более индивидуален художественный стиль, тем большее подсознательное содержание несет в себе картина. Например, таковы работы Питера Брейгеля. Вот полотно «Падение Икара».

Питер Брейгель Старший. Падение Икара [8]

Самого Икара мы здесь не видим. Лишь в правом нижнем углу из воды высовывается его нога. Через мгновение она исчезнет в волнах. Мироздание осталось прежним: кораблики ходят, пахарь пашет, пастух пасет овец, словом, жизнь продолжается. Как пел Виктор Цой, «муравейник живет, кто-то лапку сломал – не в счет».

Найти свой индивидуальный стиль, оставаясь в рамках традиционной живописи, задача очень непростая. В интуитивной живописи все наоборот: здесь правят бал не строгие каноны, а свободная импровизация, причем исходящая прямо из бессознательного. Это в чистом виде послание души.

Как же читать эти нарисованные послания?

Есть два пути толкования образов:

✓  ассоциативный;

✓  культурно-символьный (метод амплификации).

Ассоциативный, или интуитивный способ заключается в том, чтобы выстроить разные цепочки ассоциаций.

Эмоциональные ассоциации: приятно-неприятно, какие воспоминания связаны с этим образом. Например, вы нарисовали рыбу. Что вам вспомнится? Рыбалка, с которой вы вернулись с пустыми руками или рыбный ресторанчик на берегу Средиземного моря?

Слуховые ассоциации: как звучит образ? Что звучало вокруг, когда вы встретили этот образ в жизни (в самой яркой вспомнившейся ситуации)? Возможно, вы вспомните чьи-то слова, которые тогда пропустили мимо ушей. Сейчас же это важное послание – и оно всплыло в памяти неслучайно. Можно выстраивать словесные ассоциации. Можно даже сочинить короткую историю, где будет фигурировать этот образ! Не бойтесь, что ваша трактовка получится надуманной, искусственной, вымученной. Не отбрасывайте ее – подлинный смысл, возможно, раскроется не сразу. Но спустя какое-то время вы поймете, что это было за послание.

Амплификация переводится как «расширение». Это юнгианский метод, и он заключается в том, чтобы найти место символа в культуре.

Например, тот же образ рыбы встречается в «Сказке о рыбаке и рыбке». Значит, он как-то связан с желаниями, с их исполнением. А еще – с тем, что нужно желать реально достижимых целей и не «хватать через край», чтобы не остаться у разбитого корыта. В других же культурах, например в азиатских, рыба – символ плодовитости и богатства. В христианстве рыба символизирует самого Спасителя, а еще – человеческую душу, которая улавливается в сети божественного слова.

Пользуясь этим методом, вы можете вспоминать песни, мифы, сказки, легенды, картины, кинофильмы – словом, все, что относится к области культуры. Возможно, вам вспомнится человек с подобной татуировкой (тату ведь тоже часть культуры), и вы сразу почувствуете свое отношение к нему. Это отношение и будет мостиком к подсознанию.

В том случае, если ваши воспоминания скудны и не «цепляют», можно обратиться к библиотекам символов. Погуглите, что означает тот или иной образ, полистайте словари символов. Не пренебрегайте и этимологическими словарями: они указывают на происхождение слов. Часто корень, от которого произошло слово, обозначающее визуальный символ, сам по себе рождает множество эмоциональных ассоциаций. К примеру, русское слово «рыба» сопоставляется с древнегерманским ruppa, что означает «гусеница». А гусеница – символ трансформации, превращения, перехода на новый уровень…

В юнгианской трактовке символов допустимо все – вредно только ограничивать себя и обесценивать свои усилия.

Любой художественный курс включает работу с цветом, тоном и композиционным ритмом. Цвет – это сама краска, в любом ее виде: карандаши, пастель, масло, акрил, темпера или же просто пигмент. К тону относится светотень, светлее-темнее; это то, что делает изображение объемным и «настоящим». На занятиях по академическому рисунку студенты оттачивают тон, рисуя сферы, цилиндры и прочую объемную геометрию. Ритм вводит художника в понятие композиции. Это расположение и есть «рифмование» предметов в пространстве.

И обо всем этом в техническом ключе мы говорить здесь не будем. Работать с цветом, тоном и ритмом вас научит любой онлайн- или офлайн-курс.

Нас интересует прежде всего то, как эти «три кита» воздействуют на сознание, а точнее, на подсознание. С чем они ассоциируются в культуре, фольклорной традиции, философии и психологии. Ведь цвет, тон и ритм присутствуют не только в живописи. Они разлиты в самом нашем бытии, заставляют нас испытывать определенные чувства и совершать конкретные действия. Цвет, тон и ритм двигают и изменяют жизнь.

Любому, даже начинающему художнику известно, что такое тон в рисунке или живописи. Это соотношение света и тени, светлого и темного. С помощью тона объекты на картине обретают глубину и объем.

Нам же хочется обратить внимание на другой аспект тона. Это гравитация. Мы привыкли относить гравитацию исключительно к области физики. Кажется, что она касается только физических тел, как живых, так и неодушевленных. И наше тело, будучи материальным объектом, хорошо чувствует гравитацию и отлично к ней приспособлено. До такой степени, что мы даже не замечаем, как при любом движении проделываем сложнейшую работу. Гравитация нашей родной планеты неуклонно тянет нас вниз, но мы не падаем: тело перемещает центр тяжести то вперед, то назад, то вправо, то влево, чуть выше или чуть ниже. Это происходит помимо сознания, автоматически. В то же время нельзя сказать, что люди (как и другие живые существа) игнорируют гравитацию. Мы прекрасно понимаем, что с гравитацией шутить не стоит. Спрыгнув со ступеньки автобуса, мы останемся целы и невредимы. А вот прыжок даже с высоты второго этажа повлечет за собой серьезные неприятности. Такова физическая гравитация на самом простом, можно сказать, бытовом уровне.

«Поле». Автор Ольга Лоза

Но мало кто задумывается о том, что гравитация существует и в мире образов. Причем неважно, мысленные ли это образы или они изображены на плоскости в виде рисунка. Проведем эксперимент. Представьте: вдали виднеется серый горизонт, а все пространство неба занимает темно-свинцовая туча. Внизу расстилаются желтые поля, между которыми извивается черная лента реки. Белыми хлопьями медленно падает снег. Закройте глаза и вообразите себе эту картину в объеме и движении, как небольшое кино. Затем «сделайте стоп-кадр» и зафиксируйте его в своем воображении. Вы можете физически почувствовать гравитацию разных объектов, находящихся внутри этого статичного изображения. Самыми тяжелыми объектами здесь будут темная туча и черная река. Самыми легкими – хлопья снега. Нейтральный «вес» у желтой травы, покрывающей поле и полоски горизонта, чей серый тон все же светлее мрачной снеговой тучи. И все это исключительно за счет тона. Высветлите тучу, сделайте реку белой, а снег – черным, и «гравитационное поле» картины мгновенно изменится.

Разумеется, это не физическая гравитация, так как картина «находится» в вашем воображении. А воображение, как известно, ничего не весит. Это так называемая «эмоциональная гравитация». Конечно, такого термина вы не найдете в учебниках живописи. К нему стоит относиться как к метафоре. Но эта метафора сослужит вам отличную службу: опираясь на нее, вы сможете менять атмосферу картины.

С помощью тональной гравитации можно «утяжелять» изображаемые объекты или же делать их легкими, невесомыми. Делая объекты более темными или более светлыми, вы будете играть с эмоциональным настроем как угодно.

Назначение юнгианской живописи – не эстетика и красивость. Когда человек рисует по наитию, отдаваясь на волю неясного чувства, он преследует две цели. Первая цель – отразить внутреннюю жизнь души, осветить область бессознательного. На холсте физически воплощаются, обретают цвет и форму непроявленные эмоции, которые человек испытывает прямо сейчас, в моменте. Для этого не так важен объем и освещенность объектов на холсте, как общая гравитация картины. Находясь в легких, беззаботных чувствах, вы подсознательно будете выбирать более светлые тона. Когда вас что-то гнетет, на душе тяжело – рука сама тянется к темным, мрачным краскам. И если вы не можете разобраться в своем состоянии, просто начните рисовать хоть что-нибудь. Можно прибегнуть к одной из техник, описанных в этой книге. Можно просто набросать любые образы из головы. Главное – используйте самые разные краски. Когда рисунок будет готов, посмотрите на преобладающие тона, почувствуйте его гравитацию. И вы поймете, что творится в вашей душе.

Вторая цель юнгианской живописи – исправлять внутреннее состояние, приводить его к балансу и гармонии. И в этом тоже может помочь принцип тональной гравитации. Выплеснув тяжелые чувства на холсте или листе акварельной бумаги, вы можете их сделать легче с помощью тона. Находите «тяжелые» объекты, которые тянут изображение вниз, и облегчите их вес более светлыми красками. Можно обрисовывать объекты белыми линиями, высветлять самые темные места, или же просто закрасить их другим цветом, ярче и светлее по тону.

Подобным образом можно «играть» с тоном и в медитативных, терапевтических занятиях, и тогда, когда вы осознанно приступаете к созданию картины. От изменения «гравитационного поля» меняется и настроение. Это очень простой, но очень действенный инструмент. А чтобы пользоваться им, нужно думать не о светотени, а о «весе» объектов и взаимодействии более тяжелых с более легкими. То есть о гравитации.

Ритм в живописи задается расположением элементов, их подобием или различием (контрастов). Само это слово восходит к греческому rhythmos, что означает повторение одинаковых (или похожих друг на друга) элементов с определенной частотой.

Но мы предлагаем взглянуть в глубину и обратиться к еще более древней этимологии этого слова. Греческое слово rhythmos восходит к санскритскому rtam, что произносится как «ритам», в русском переводе – рита. Рита – праиндоевропейское философское понятие, воспетое в Ригведе.

Рита – это вселенская пульсация, основа естественного порядка вещей, при котором жизнь может существовать и развиваться. Рита организует неоформленный хаос, превращает его в гармоничный космос. Наш мир существует только потому, что существует рита, то есть ритм. Сердцебиение – это рита, деление простейших клеток – тоже рита. Смена времен года, приливы и отливы, восходы и закаты, различные фазы луны и затмения солнца; детство, юность, молодость, зрелость и старость – все это вписано во вселенскую риту. Ритой определяются большие и малые исторические периоды: процветание и упадок, война и мир, развитие технологий и возвращение к примитивным способам жизни. Словом, рита организует все на свете.

На бытовом уровне рита ощущается как постоянство, стабильность, предсказуемость, безопасность. Людям необходимо это ощущение, чтобы они могли не просто выживать, но умножать род человеческий, развивать науки и искусства, постигать прекрасное. Да и само чувство прекрасного напрямую связано с ритой.

Все, что ритмично, нам кажется красивым, стройным, приятным для органов чувств. Ритмичная музыка, ритмичная речь, ритмичное изображение всегда найдет отклик в человеческой душе. И чем более стабильны и предсказуемы произведения искусства, тем большему числу людей они по душе.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему все виды искусств состоят как бы из двух главных уровней? Один уровень – простой, «профанный». Другой – сложный, «элитарный». Любой человек на этот вопрос ответит, что все дело в образовании. Конечно, оно тоже играет свою роль. Но не только.

Все дело в способности воспринимать риту, то есть чувствовать в произведении искусства – пульсацию вселенной. Один способен воспринимать лишь самые простые «пульсы»; а у другого восприятие развито настолько, что он способен слышать/видеть риту в самых сложных, перепутанных и смещенных ритмах. Большинство людей восторгаются 40-й симфонией Моцарта, но уже у Прокофьева внимательных слушателей в десятки, если не в сотни раз меньше. Музыку же Арнольда Шенберга могут слушать только люди с широким музыкальным кругозором.

То же самое в поэзии:

Риту в этих строках чувствует даже ребенок – недаром стихотворение Ивана Сурикова «Детство» включено во все дошкольные хрестоматии.

А так называемые белые стихи – несмотря на то, что содержат вполне четкий и ясный ритм – понятны далеко не всем. Чтобы уловить риту в белом стихе, нужно приучить свое сознание выделять в нем акценты-ударения, организующие ритм. И только потом придет состояние, позволяющее почувствовать всю красоту и стройность белого стиха. Это большая работа для интеллекта; а ум, как известно, не слишком любит работать. Именно поэтому белые стихи считаются поэзией интеллектуалов.

Похожая ситуация и в живописи. Сравните два полотна:

Ван Гог. «Звездная ночь»

Джексон Поллок. «Ритм» [11]

Первая работа принадлежит кисти Ван Гога, а вторая – американскому художнику Джексону Поллоку. Какое из них вам кажется более красивым, гармоничным, а главное – легким для восприятия? Разумеется, Ван Гог. Не потому, конечно, что он более прост, чем Поллок. Но более предсказуем. На его картине мы видим мироздание в упорядоченном виде, оно понятно, оно знакомо, оно безопасно. Картина же Поллока на первый взгляд кажется хаотичной, в ней не за что «зацепиться», негде найти пристанище. Если каждое художественное полотно – это отражение мира, то нам, конечно, хотелось бы оказаться в мире Ван Гога, а не в мире Поллока. Но рита присутствует и там, и там. Ведь она проявляется не только в строгом порядке и логичных закономерностях. Ведь сказано:

Из Хаоса творится Космос. Каждый миг, каждую минуту. Что-то распадается, что-то образуется. Это и есть космогония, вечное сотворение мира «по новой». Рита, ритм и ритуал – однокоренные слова. Часто ритуалы начинаются именно с хаотического движения, которое затем превращается в танец. Таковы, например, многие шаманские ритуалы: сначала шаман бросается из одного конца ритуального круга в другой, трясется, выкрикивает бессвязные слова, но в конце концов входит в ритм, и вот уже его танец исполнен гармонии и красоты.

Любое искусство с начала времен рождалось как ритуал. Первая наскальная картина, первый танец, первая песнь и первое театральное представление – все это были ритуалы. И проводились они не только для того, чтобы сделать подношение духам и что-то получить от них взамен. Ритуалы были призваны прежде всего возвращать мир «на круги своя», то есть к естественному течению риты.

Эту связь риты, ритуальности и ритма некоторые художники намеренно использовали в создании своих картин. Уже упомянутый нами Джексон Поллок исполнял нечто вроде шаманского танца вокруг своих холстов. Современные арт-терапевты превращают сеансы терапевтического рисования в подобие ритуала. А именно: зажигают свечи, вводят своих пациентов в медитативное состояние – либо с помощью слов, произносимых в определенном ритме, либо с помощью музыки (в основе которой лежит опять же ритм!).

В современных городах преобладают простые геометрические формы и вертикально-горизонтальные линии. Это создает своего рода психологические «рамки», строгие, жесткие, прагматичные. Вот почему почти все горожане такие угрюмые, на лицах лежит печать вечной озабоченности. Надо успеть, надо справиться, надо, надо, должен – вот что диктует человеку ритм современной застройки. А вот исторический центр – совсем другое дело. Особняки, широкие проспекты, скверы (правда, их сейчас все меньше и меньше), продуманная архитектура, цветовое разнообразие, красивые фасады, большие окна в деревянных рамах, перспективы набережных с прекрасными видами. Все это говорит о том, что возможна иная жизнь, где человек может позволить себе не только работать и достигать целей, но и наслаждаться красотой. Поэтому прогулка в центре города (да еще с заходом в музей или концертный зал) – всегда отличная идея для того, кто устал от повседневной рутины.

Еще лучше – выезд на природу. Леса, реки, озера с их текучими, живыми, незастывшими и совершенно естественными ритмами. Все в природе гармонично и неспешно, все происходит в свое время – а это именно то, чего так не хватает человеку. Душа на природе восстанавливается, нервы разгружаются, происходит то, что называется «перезагрузка». И все это – только за счет визуальных ритмов. К которым, конечно же, прибавляется свежий воздух и полная свобода от городского шума.

В ритме заключается один из секретов воздействия искусства на сознание. Музыка с легким, понятным ритмом заставляет двигаться: бодро ходить, бежать, танцевать, заниматься гимнастикой. Стихотворный ритм «поднимает» мысль, заставляет взглянуть на мир как бы сверху, из горних сфер, уйти от суровой прозы жизни. И в живописи ритм играет ключевую роль.

В любой картине есть ритм. Либо это ритм упорядоченности, либо ритм хаоса. И чем восприимчивей к рите творец, чем более сложными ритмами он умеет оперировать, тем более талантливы его картины. При этом неважно, к какой школе или направлению принадлежит художник.

В качестве примеров возьмем две картины: «Синхронный диск» Робера Делоне и «Ночь» Фердинанда Ходлера. Делоне – представитель так называемого «орфизма», направления, которое появилось в начале XX века. Его «Синхронный диск» основан на концентрической композиции, которая сочетает движение по кругу с цветовым ритмом разноокрашенных сегментов. Сам Делоне называл свои работы «симультанными». Это прием, когда в одном изображении соединяются разнопространственные и разноцветные элементы. Делоне считал, что искусство должно зрительно воплощать вечное движение материи во всех его проявлениях. Концентрические круги – предельно простая композиция с предельно простым ритмом – заключают в себе большой философский смысл. Это вечный круговорот жизни, природы, самой вселенной. И это передано крайне простыми средствами ритма.

Робер Делоне. «Синхронный диск» [12]

Фердинанд Ходлер. «Ночь» [13]

А работа Фердинанда Ходлера, швейцарского художника – яркий образец творчества эпохи модерн. Лежащие фигуры расположены симметрично, их контуры ритмически повторяются. Также повторяются и локально окрашенные цветовые пятна, светлые с темными: темное небо переходит в светлые скалы, темные покрывала чередуются со светлыми телами спящих. Ритм нарушается двумя фигурами. Первая – темное существо, которое сидит в ногах у мужчины в центре композиции. Зловещий дух под черным покрывалом символизирует кошмар, который вторгается в спокойный сон. Вторая фигура – мужчина в правом верхнем углу, лежащий «поперек» композиции. Именно в такой позе художники изображали убитых воинов, и это внушает зрителю необъяснимую тревогу. Казалось бы, картина на тему ночного отдыха должна создавать ощущение покоя. Но за счет контрастного цветового ритма и этих двух ритмических «перебивок» полотно оставляет мрачное впечатление.

С помощью ритма можно передать как радостное, так и дисгармоничное, депрессивное настроение. Такова живопись Марка Ротко. Его формы предельно просты: это цветовые поля, которые либо давят своей энергией, либо «всасывают» зрителя внутрь, заставляя его тратить психические силы на сопротивление этому «поглощению». Именно этого эффекта и добивался художник, стремясь показать всю тяжесть человеческого существования.

Ответ на этот вопрос очень прост: рисуйте! Рита пронзает все существо человека, поэтому невозможно создать что-то антиритмичное. Даже в хаотическом нагромождении элементов на полотне будет угадываться ритм, тот самый, в котором вы находились в момент написания картины. Но если вы хотите, чтобы картина была более глубокой, более живой, более волнующей, чтобы она «цепляла», нужно тренировать свою внутреннюю ритмичность.

Ловите ритм в любых визуальных впечатлениях. Смотрите ли вы на прекрасный природный пейзаж, любуетесь ли архитектурой старого города; или же, напротив, возмущаетесь, как изуродовали исторический фасад современной отделкой – во всем ищите ритм! Если вам будет трудно распознать ритмическую закономерность в том, что вы видите, – опирайтесь на свои ощущения. Говорите себе: «То, что я вижу, мне нравится/не нравится. Почему так? Что именно вызывает эти эмоции?» Постарайтесь связать то, что вы видите, с тем, что вы чувствуете. Есть очень простой признак: если вам ничто не режет глаз, взгляд скользит по картинке спокойно, не напрягаясь – значит, то, что вы наблюдаете, имеет гармоничный ритм. Если же наоборот, вы все время «запинаетесь» о какой-то объект/объекты, и вам кажется, что они здесь лишние, не на своем месте – это значит, что ритм несбалансирован.

Очень полезно рассматривать с такой точки зрения произведения искусства. Можно использовать прием, которым пользуются профессиональные художники. Глядя на картину с хорошо организованным ритмом, они делают быстрый набросок с таким же расположением элементов на плоскости. Объекты не копируются: их рисуют абстрактными, примерно такой же формы и размера. Затем по этому наброску создается собственная композиция, в которую уже заложен гармоничный ритм.

Выработать навык живописной ритмичности вам поможет очень простое упражнение. Для него вам понадобится узкий малярный скотч, акварельная бумага или гладкий картон любого цвета и акриловые краски.

Наклейте полосы скотча вертикально и горизонтально – в любом порядке, с любыми промежутками между полосами.

Теперь доставайте краски и раскрашивайте получившиеся «окошки» разными цветами. Какие-то можно оставить незакрашенными, особенно если вы используете цветную основу. Вы можете чередовать цвета не задумываясь. А можно выстроить целую цветовую систему, например, сверху – холодные оттенки, снизу – теплые. Или – справа более светлые, слева – более темные, и так далее. Можно взять только два цвета, и «разбросать» их в случайном порядке. Или же наоборот: построить цветовые вертикали, горизонтали или же лесенки.

После этого осторожно снимите скотч. У вас получится ритмическая картина в стиле Пита Мондриана. Этот художник сделал такой «окошечный» ритм основой своего стиля. Правда, он не упражнялся с малярным скотчем, а пришел к этому постепенно. Сначала он писал городские пейзажи, затем все больше и больше схематизировал свои картины, и, наконец, убрал всяческую изобразительность и любой намек на форму. Остался чистый ритм цвета, который сделал картины Мондриана индивидуальными и мгновенно узнаваемыми.

Вот более сложный вариант ритмического упражнения. Для него вам понадобятся фотоаппарат и принтер. Сфотографируйте любой городской пейзаж – хотя бы вид из своего окна. Распечатайте фотографию на принтере (бумагу следует выбрать поплотнее). Наклейте на нее те же полоски малярного скотча: вертикально – стены домов, столбы и так далее. Горизонтально – земля, крыши. После этого закрашивайте получившиеся проемы двумя красками: черной и белой. Полоски скотча закрасьте любым контрастным цветом.

Такие упражнения развивают чувство визуального ритма. Сделав несколько ритмических пейзажей, вы в дальнейшем будете автоматически «ритмизировать» любое пространство.

Что ж, мы рассмотрели базовые понятия, которыми оперирует изобразительное искусство: цвет, тон, ритм. Все это очень интересно и полезно для развития художественных способностей. Но имейте в виду, что эти понятия не являются жестко закрепленными правилами. Вы можете учитывать их в своем творчестве или же идти им наперекор. Искусство живет по определенным законам, но творческая энергия – это энергия свободы. Она нередко «льется через край» и выходит за рамки любых законов. Именно так и создаются удивительные, неповторимые, звенящие произведения.

Ну, а теперь нам пора ворваться в стихию юнгианской живописи и начать творить всерьез!

В 2021 году гарвардские ученые оцифровали кусочек мозга размером 1 кубический миллиметр. 225 миллионов макроснимков соединили в единую «карту» и получили результат, который нам, в рамках данной книги, интересен прежде всего с художественной стороны. Не поленитесь, погуглите: чем не картина абстракциониста?

На первый взгляд, нет ничего общего между этим изображением крохотного кусочка мозга и той визуальной культурой, которая появилась как раз в то время, когда появилась сама наука о мозге. Нам, однако, думается, что связь есть. Как минимум, ассоциативная. Случайно ли то, что оцифрованное символьное изображение мозга так похоже на беспредметную картину, со всеми этими цветными пятнами и набрызгами? Ведь если задуматься, мы все воспринимаем именно мозгом. В нем изначально заложена система образов, моделей, архетипов. Глаз – это просто камера-обскура, где свет попадает на заднюю стенку глазного яблока через хрусталик. Глаз – передатчик света разной длины волны. По-настоящему «видит» только мозг. Он интерпретирует эти волны света в пятна, линии и формы.

До того как наука получила подобные результаты, люди искусства на интуитивном уровне открыли удивительное свойство воображения: трансформировать нечто неопределенное во что-то очень конкретное. Так что глубоко ошибаются те, кто считает, что современное искусство просто «ляпанье» краской. Все эти цветные пятна, беспорядочные линии и случайные набрызги отсылают нас к глубинной природе человека. К тому, как мы устроены.

И начинать занятия интуитивной живописью мы рекомендуем именно с пятен. Метод цветных пятен, или метод отпечатков называется декалькоманией. С этой простой техникой многие из наших читателей познакомились еще в детстве. Помните, как в детском саду вам мазали ладошки краской, и вы делали отпечатки в альбоме для рисования? Старшее поколение наверняка помнит переводные картинки – предмет мечтаний каждого ребенка от семи до двадцати лет. И ладошки, и переводные картинки – все это декалькомания. А также любые печатные оттиски на бумаге, дереве, пластике, холсте; словом, на чем угодно. Сейчас декалькомания используется в чисто утилитарных целях, в основном в печати: когда нужно перенести изображение с рабочей поверхности (матрицы) на основную.

А родилась эта техника в сюрреалистических кругах. Ее открыл Оскар Домингес, испанский художник, входивший в круг Андре Бретона. Макс Эрнст довел эту технику до совершенства и на ее основе создал свой собственный стиль. Сразу скажем: Макс Эрнст был профессиональным художником, мастером классической живописи. Но он делал ставку не на свои технические навыки, а на главную идею сюрреализма, то есть «вытаскивание образов» из подсознания. В случайных отпечатках и наслоениях краски он искал схожесть с тем, что ему уже известно… или с тем, что он давно забыл. В этой схожести Эрнст находил другую глубину, открывал новые смыслы и сообщал своим образам иную силу.

Такой способ вторил желанию сюрреалистов символически проецировать внутреннее содержание сознания. Тем более что получавшиеся в результате произведения напоминали придуманный в 1921 году тест Роршаха, который используется для выявления психических отклонений у пациентов. Пятна для этого теста тоже создаются по принципу отпечатков. Лист, на который капнули чернилами, складывают пополам и получают симметричное изображение, напоминающее то ли бабочку, то ли тазобедренный сустав. И в тестах Роршаха тоже используется тот же метод свободных ассоциаций: пациент должен взглянуть на пятно и сказать, что это ему напоминает. Впрочем, в создании пятен Роршаха все же есть определенная закономерность, а в декалькомании как сюрреалистическом приеме – бал правит случай.

Случайность изображения свойственна не только декалькомании. И другие интуитивные техники сюрреалистов обращены к случаю, к неизвестности, непредсказуемости. Методологически это находится где-то рядом с разными видами гадания. (Помните, мы упоминали гадание как прогнозирование при трактовке образов?) Декалькомания дает такие же случайные пятна, как и в гадании на кофейной гуще. Переворачивая кофейную чашку, гадалка понятия не имеет, каким образом гуща распределится по фарфоровым стенкам. В декалькомании все то же самое: переворачивая матрицу, вы не знаете, каков будет результат, как расползутся ваши цветовые пятна.

Но недаром говорится, что случайность – это непознанная закономерность. Отпечаток пятен краски дает не просто сюрреалистическую композицию с переходами цвета и фантастическими формами. Он дает нечто большее: а именно – мгновенный отпечаток подсознания в настоящем моменте. Вглядываясь в свое изображение, мы видим себя настоящих, без прикрас, стереотипов и сторонних установок. Это срез нашей жизни, где запечатлено все: пространство, время, самочувствие, брожение мыслей, скрытые желания, неосознаваемые движения души… Декалькомания – колоссальная психологическая, можно сказать, духовная практика. А картина, которая получается, – самое чистое и правдивое зеркало, и мы можем увидеть в нем себя.

Причем тут зеркало и отпечатки краски?

Все дело в том, что человек никогда не видит свое тело как оно есть, целиком и полностью. Лица он не видит совсем. Отдельные части тела, конечно, видны – но руки-ноги-живот мы видим лишь с одного ракурса. Мы создаем образ себя только по отражению в зеркале. Или же по фотографиям (и они нам в большинстве случаев не нравятся!). А что такое зеркальное отражение или фото? По сути – световой отпечаток, та же декалькомания, только сделанная с помощью световых частиц, фотонов.

Но это еще не все! Свое отражение мы ищем во всем! Прежде всего – в людях, которые нас окружают. Вот почему нам так важна чужая оценка. Нам важно знать, что мы красивы, как внешне, так и внутренне. Мы нуждаемся в одобрении со стороны именно потому, что из этих одобрений складываем приемлемый образ себя. Ну, а критика этот образ уродует, разумеется. Люди, которые нас понимают и принимают, – это прямое, неискаженное зеркало. Благодаря им мы можем «выстроить» свой образ и принять себя такими, какие мы есть. Те же, кто нас не желает понимать, кто критикует, обесценивает, проходится грязными сапогами по нашей душе, кто злоупотребляет нашей открытостью и искренностью – дают нам крайне искаженный образ. Если критики и обесценивания много, то мы вообще остаемся без образа, мы безобразны в собственных глазах…

И в окружающем мире мы ищем свое отражение, свои отпечатки. Все, что мы видим, наблюдаем, слышим, ощущаем – прогоняем через образ своего Я. Как это отразится на мне? МНЕ это нравится или нет?

…Двое идут по дороге. Один клянет ветер и дождь, ему кажется, что природа ополчилась на него: вдобавок к жизненным невзгодам он получит мокрые ноги и кашель. Другой благословляет ту же самую погоду, вдыхает полной грудью свежий воздух, он счастлив оттого, что ветер прогнал смог, а дождь смыл городскую пыль. Одно и то же место, одна и та же ситуация – но какие разные восприятия!

Конечно, начинается это в детстве. Дети принимающих родителей вырастают намного более счастливыми людьми, нежели те, чьи родители были вечно недовольны своими чадами. Критикующий родитель выпускает своего ребенка в жизнь без понятного образа «я». И таким взрослым детям крайне важно выстроить свой образ: по модным картинкам, по замечаниям других людей. «Что мне надеть? Как мне себя вести, чтобы быть принятым? Какое занятие выбрать, чтобы меня одобрили?» Такие вопросы – попытка создать свое «Я». Но на самом деле создается не «Я» (поскольку это «Я» уже давно создано и существует где-то внутри), а ложное Эго. В клетку этого Эго люди и пытаются впихнуть многомерную и бескрайнюю вселенную своей души…

Все это очень и очень грустно. Но хорошая новость в том, что есть множество путей вернуть свой истинный образ «Я». Один из таких путей – юнгианская живопись, основанная на автоматических техниках сюрреалистов. Они постепенно проявляют то, что есть внутри, создают самодостаточный, правдивый и очень индивидуальный отпечаток души человека.

Принцип декалькомании очень прост, почти примитивен: мы недаром вспомнили про детские ладошки. Но получающиеся в результате этой техники пятна – отпечатки нас самих. Интерпретируя их, мы проявляем себя, мы видим свой собственный образ, отпечатанный на листе бумаги.

В качестве примера представляем две работы, созданные на художественном практикуме-тимбилдинге в одной из петербургских компаний. Одна обстановка, один и тот же момент времени. Но посмотрите, насколько разные отпечатки получились у двух разных людей! И в этом – преимущество интуитивной живописи над всеми другими видами изобразительного искусства. На обычном художественном мастер-классе люди, как правило, рисуют одно и то же. На воркшопе по интуитивным/юнгианским техникам работы получаются индивидуальными и несут в себе отпечаток личности художника.

Первая работа – «Объятие» [16] (см. вклейку с цветными иллюстрациями, рис. 2). Это, можно сказать, «коллективное творчество»: оно создано парой, мужчиной и женщиной, недавно вступившими в брак. Женщина сделала отпечаток, а мужчина вывел контур. Мы видим зеленую птицу, которую обнимает красное существо с глазами. Это многослойная метафора единения двух индивидуальностей. Птица – живое существо, требующее внимания и защиты. Зеленый – цвет жизни, обновления, символ развития. Синий контур, выделяющий силуэт птицы из общей композиции, можно рассматривать как некую первоначальную «закрытость», осторожность в общении с новым партнером. Или же как барьер, защищающий слишком личное от чужих глаз. Красное существо с глазами может символизировать тот хаос и неопределенность, которые сопутствуют любым новым отношениям. Фоном идут энергичные мазки синего и белого – они указывают на совместные попытки пробиться сквозь хаос неопределенности, прийти к умиротворению, спокойствию и гармонии.

Вторая работа – «Рассвет» (рис. 3 на цветной вклейке[17]).

Она дышит свежестью и жизненной силой. Мощный, витальный оранжево-желтый диск, словно вихрь энергии, который пробуждает к жизни весь окружающий пейзаж. Восход солнца сам по себе символ обновления. Солнце не просто источник света и тепла: каждое его появление начинает новый день, новый цикл. Вихреобразная форма говорит о постоянном цикличном движении, росте, развитии. Это благотворная производительная энергия, навстречу которому стремится живая, прорастающая земля. Зеленый в этом пейзаже – сама природа, принимающая свет. Синее небо проглядывает сквозь облака, обволакивая картину. Это глубина, спокойствие, которые становятся фоном для живого и бурного пробуждения природы. Это взгляд на мир с высоты, позволяющий принять происходящее. Но самое интересное в этой работе – то, что она почти не тронута рукой художника. Это отпечаток в «сыром» виде. Декалькоманию можно уподобить стихии, в которой с помощью воображения можно найти красоту и смысл. И эта красота и смысл появляются, когда мы даем название картине, определяем ее. «Объятие» и «Рассвет» – наглядные примеры того, как взгляд художника, его индивидуальное восприятие подарили форму и содержание случайным пятам.

Ну, а теперь настало время для вашей собственной картины!

Техника

Вам понадобятся такие материалы.

✓  Лист акварельной бумаги, который лучше приклеить на планшет с помощью малярной ленты.

✓  Матрица. Это может быть любая ровная и гладкая поверхность, не впитывающая краску. Лист оргстекла, а еще лучше – полиэтилен. Можно взять обычный вкладыш-файлик.

✓  Акриловые краски, жидкие, но достаточно вязкие. Краска не должна растекаться.

✓  Кисти: потолще, для набора краски, и потоньше, для детализации.

Разложите все это перед собой и закройте глаза. Если хотите, можете включить фоновую музыку по своему настроению. А можете посидеть в тишине. Сосредоточьтесь на дыхании, следите за тем, как воздух входит в ваши ноздри, как поднимается и опускается грудная клетка. Понаблюдайте за собой. Что вы чувствуете сейчас? Ответ «ничего» будет нормальным. Не всегда мы можем вербализовать свои чувства. Главное – минутная сосредоточенность на вашем внутреннем состоянии.

Открывайте глаза и набирайте краску на кисть. Не задумывайтесь: к какой баночке тянется рука, ту и берите. Затем «ляпайте» краску на матрицу. Это можно делать в определенном порядке или без всякой задумки. Вообще, чем меньше думаете в этом процессе, тем лучше получается.

Когда матрица будет заполнена красками достаточно (а что такое достаточно, определяете только вы), аккуратно перенесите краску на бумагу. Для этого переверните матрицу красочным слоем вниз и приложите к листу на планшете. После этого очень аккуратно прижмите обеими руками матрицу к листу. Можно сдвинуть ее, но совсем чуть-чуть, чтобы краски не сильно смешивались. Как следует прохлопайте ладонями по всей матрице, а затем так же осторожно снимите ее.

У вас должно получиться примерно так, как на фотографии ниже.

Это – отпечаток вашего подсознания, то мироощущение, в котором вы находитесь здесь и сейчас. Также этот отпечаток может указывать на внешние обстоятельства, вызывающие у вас беспокойство или, напротив, чувство безопасности. Так или иначе, это след одного мгновения вашей жизни.

Что вы с этим сделаете? Некоторые люди предпочитают оставить отпечаток как есть. Что ж, это их право: таким образом они отдаются на «волю волн», позволяют потоку жизни нести их, чтобы каждый миг сам по себе оставлял свой случайный отпечаток.

Но есть и другой путь. Отпечаток подсознания (или обстоятельств, в которые вас поставила судьба) – это данность. Но с ней можно что-то сделать, вылепить из этой данности свою собственную реальность. И для этого нам понадобится тонкая кисть.

Всмотритесь в пятна краски на листе. Можете перед этим сделать паузу, пойти выпить чаю, например. Заодно и краска подсохнет, и лист, деформированный от жидкости, обретет прежнюю форму.

Что вы видите в этих пятнах? Если трудно, начните с самых причудливых очертаний. Возможно, в каком-то пятне вам увидятся губы. А в другом – голова льва. Теперь вам нужно проявить то, что вы увидели. Берите тонкую кисть и обрисовывайте силуэты. Можно одним цветом, можно – разными. Чем больше вы детализируете, тем больше видите. В результате у вас получится стройная картина, в которой случайные пятна краски (обстоятельства) превращаются в осмысленные образы, работающие на общий сюжет.

Из отпечатка, который мы взяли в качестве примера, получилась экспрессивная сюрреалистическая картина, где один на другой накладываются человеческие и животные образы (см. цветную вклейку, рисунок 4[18]). В правом верхнем углу можно разглядеть лицо существа, которое мы определили как фавна. Ассоциативная цепочка привела к песне Вадима Степанцова «Бухгалтер Иванов». Так мы и назвали эту работу. Песня описывает чувство глубокого одиночества и тоски – при том, что внешне в жизни человека все хорошо. Яркая картинка представляет собой многомерность природного мира, где человек ощущает себя «чужезвездным» гостем, вынужденным носить маску (на это намекает клоунское лицо в нижнем левом углу).

Техника декалькомании очень проста. Но она рождает настоящие, эмоционально насыщенные произведения искусства. А главное, в них есть частица вашей души, и – что особенно важно – вашей воли. Вы взяли случайные пятна и превратили их в связный сюжет. Не так ли происходит и в судьбе? Случай ставит вас в неожиданное положение, но вы сами находите из него выход.

Еще одна работа в технике декалькомании, выполненная на большом холсте, – «Адская карусель» [19]). (рисунок 6 на цветной вклейке). Она интересна тем, что сделана «в четыре руки»: одновременно ее писали два человека. Здесь было задействовано коллективное бессознательное. Композиционно картина очень динамична: огненный круг, символизирующий адский котел, создает мощное вращательное движение, усиленное всполохами. Эту энергию вращения усиливает маленькая карусель на дне котла. Карусель здесь – метафора круговорота жизни, огненный круг – граница между мирами. Четыре символические фигуры: бык, утка, мастер и медведь – архетипические образы, аллюзия на фигуры четырех евангелистов в иконографии. Синий фон – символ неба. Люди на карусели выглядят беззаботными, не осознавая своего положения в адском котле. Но у них есть связь с небом: тонкие ниточки протянулись от людей небесным существам, быку и утке.

Как видите, декалькомания позволяет получить аллегорический, символьный отпечаток «в моменте» – не только личного «Я», но и коллективного бессознательного. На картине в художественной форме отражается вся сумма тех внешних и внутренних обстоятельств, в которых оказался человек или группа людей.

Но есть в нашем «Я» и более глубокие слои. Их-то и помогает выявить интуитивный автопортрет – техника, которая ждет вас в следующей главе.

Одна телефонная компания провела исследование – какое слово чаще всего встречается в разговорах. Это было слово «Я»: люди употребляли его примерно 8 раз за двухминутную беседу по телефону. Об этом пишет Дейл Карнеги в своей знаменитой книге о том, как приобретать друзей.

Я.

Что такое «Я»?

То, что внутри нас думает, чувствует, видит сны и планирует будущее? То, что спрашивает и отвечает, обнимает, бьет, поворачивается спиной или пристально вглядывается? Или безмолвная, но ощутимая «темнота за глазами», о которой говорил Терри Пратчетт?

Как мы вообще можем понять, что такое наше «Я»? Откуда взялось это осознание?

Здесь мы снова вспомним нашего старого приятеля-австралопитека. Возможно, «Я» возникло, когда он нашел камень, напоминающий ему лица его соплеменников и его собственное лицо. Этот камень можно считать не только первым, пусть и нерукотворным, художественным артефактом, но и первым портретом человеческого существа.

Интуитивная/юнгианская живопись наследует всем жанрам живописи традиционной. Пейзаж, натюрморт, абстрактная композиция – могут быть интуитивными; только все это будет не срисовано с натуры или рассчитано математически, а извлечено из недр души художника. Интуитивный портрет – не изображение внешности человека, а отражение одной из его внутренних сторон.

Жанр интуитивного портрета начал развиваться до эпохи сюрреализма. Алексей Явленский, а также художники немецкого экспрессионизма писали «портреты души», не имевшие ничего общего с физической внешностью человека. Рядом с экспрессионистским портретом кисти Явленского мы поместили учебную работу, сделанную на воркшопе по интуитивной живописи (цветная вклейка, рисунок 7 [20]). Как видите, работы похожи – не по форме, а по своей условности, символичности.

Еще более похожие работы вы увидите на той же вклейке, рисунок 8[21]. Их тоже две: первая принадлежит кисти знаменитого художника Хаима Сутина, одного из основополагающих художников XX века. В нашей стране он не так известен, как, к примеру, Пикассо, но во всем остальном мире Сутин ценится так же высоко. Его работы находятся во всех крупнейших музеях Европы и Америки. Этот художник интересен нам прежде всего тем, что в своем творчестве он руководствовался интуитивными импульсами. Сутин не задумывался о рациональных конструкциях, в его картинах властвует стихия хаотичных мазков, из которых и выстраивается образ.

Портреты кисти Хаима Сутина – условны, интуитивны, они отражают не внешность человека, а некий дух, что таится внутри. Вторая работа сделана участницей нашего практикума Марией. Мария – не художник; но, по нашему мнению, художественный уровень и смысловое наполнение этой работы ни в чем не уступает портретам классика.

И это доказывает, что настоящий художник – тот, кто способен на холсте изобразить свое внутреннее чувство. И неважно, занимается ли он живописью профессионально, или же взял кисти в руки лишь для того, чтобы попробовать новую технику. Когда из души исходит творческая энергия, неизменно получается оригинальное и очень интересное произведение.

При этом хотим заметить, что мы ни в коей мере не ставим целью обесценить наследие таких неординарных художников, как Явленский или Сутин. Надо понимать, что художник от любителя отличается готовностью посвятить себя своему пути и творчеству без остатка. И Явленский, и Сутин, и другие живописцы, которые ныне стали культовыми, платили за этот путь немалую цену. Цена творчества – жизнь. И эта жизнь не бывает легкой. Но наша книга не о пути художника: у каждого он свой. Мы преследуем цель разбудить человека творящего, homo creatrix, в каждой душе. Творческое начало, пробудившееся с помощью юнгианских техник, может затем выплеснуться как в живописи, так и в любом другом занятии.

Создание юнгианского портрета – одна из сильнейших арт-терапевтических техник, которая при глубоком погружении может иметь эффект катарсиса.

Интуитивный автопортрет касается сразу двух важнейших архетипов: Персоны и Самости.

Архетип Персоны связан с нашими представлениями о собственной личности, теми сторонами нашего «Я», которые мы показываем миру.

Архетип Самости включает в себя все существо человека, с его достоинствами и недостатками, осознаваемыми и неосознанными движениями души, склонностями и стремлениями. Цель человеческой жизни в учении Юнга – достижение Самости, обретение целостности.

Техника интуитивного автопортрета позволяет понять, какие части личности мы считаем своей «антиперсоной», что мы отвергаем в себе, против чего протестуем.

Эта техника может быть использована в те моменты жизни, когда человек чувствует себя расщепленным, расколотым на множество кусочков, когда он не знает, за что хвататься и куда идти. (Такое состояние, надо сказать, жители больших городов испытывают постоянно: скажем «спасибо» тренду на многозадачность.)

Впрочем, наша цель – не терапия, как мы неоднократно подчеркивали. Предлагаемые техники учат творить свободно, уверенно, полагаясь не на авторитеты, а на свои ощущения. Как может помочь интуитивный портрет в творческом плане? Как минимум, эта техника избавит от страха перед изображением человеческого лица. Этот страх, к слову, испытывают не только начинающие художники, но и вполне зрелые мастера. Жанр портрета считается одним из самых трудных. Нужно иметь талант портретиста – так скажут вам в любом заведении, где преподают живопись. Да и сами художники в этом убеждены. Лицо человека – самый сложный объект для воспроизведения на холсте или в рисунке. Но всякое ли изображение лица можно назвать портретом?

Вот история из жизни Пабло Пикассо, которого считают величайшим художником XX века. У большинства людей Пикассо ассоциируется с кубизмом и сюрреализмом, но начинал он как блестящий академист. Пабло окончил Мадридскую королевскую академию искусств, и его кисти был подвластен любой жанр. Славился Пикассо и как портретист. Благодаря своему таланту и мастерству художник пользовался покровительством многих состоятельных людей. Кто-то покупал его работы в качестве инвестиций – в расчете на то, что картины подающего большие надежды художника в будущем принесут хорошие деньги. А иные покровители и сами были людьми творческими. Как, например, Гертруда Стайн, с которой Пикассо состоял в приятельских отношениях. Она известна как писательница и феминистка, но вместе с тем она была богатой женщиной – настолько, что могла себе позволить покупать живопись. И вот Гертруда, желая поддержать молодого и перспективного художника, заказала Пикассо свой портрет. Он начал писать, но все выходило не то. Несмотря на свою схожесть с оригиналом, портрет получался каким-то скучным, типовым; в нем не было изюминки, характера… Пикассо совсем уж было отчаялся и даже хотел отказаться от заказа. Но тут судьба подарила ему удивительную встречу с совершенно новым для него искусством. В Париже, где он жил в то время, проходила выставка африканских масок, и Пикассо отправился туда.

Это мы сейчас такие всезнайки, у нас есть и телевизор, и интернет. Культура любого уголка мира, самого отдаленного и неведомого, находится в одном клике от нас. Современного человека мало чем можно удивить, поскольку информационный поток огромен и в нем найдется все. Но еще совсем недавно прикоснуться к искусству далеких стран можно было лишь двумя путями: либо путешествовать в одиночку, либо… колонизировать страны, менее развитые в техническом отношении. Колониальные захваты – вещь сомнительная; однако нельзя не признать, что именно благодаря им европейцы познакомились с экзотической культурой. И каждый раз для европейских жителей это был настоящий культурный шок сокрушающей силы. В наше время подобный шок мы могли бы испытать разве что при условии, если бы вдруг открылись артефакты с другой планеты (да и то к таким новостям мы уже подготовлены благодаря кино и фантастическим книгам).

XVIII–XIX века были временем усиленной колонизации стран Востока. Так, Британия практически установила свое владычество в Индии. Ост-Индская компания, пользуясь монопольным правом торговли с восточными странами, вывозила колониальные товары во все страны Европы. Значимой частью индийских товаров были предметы искусства.

Начиная с наполеоновских войн, Европа открыла для себя Египетское искусство. А ко второй половине XIX века колониальная политика Европы в Африке позволила европейцам открыть искусство Черного Континента. Благодаря колонизации и стала возможна выставка африканских масок в Париже.

Пикассо увидел эти маски и был просто поражен. Нечеловеческие, потусторонние лики, которые вызывали и трепет, и ужас, и недоумение… Весь этот коктейль чувств дал Пикассо необходимое вдохновение. Маски указали ему путь. Он написал портрет Гертруды.

Гертруда Стайн, фото Алвина Кобурна

Портрет Гертруды работы Пабло Пикассо [22]

Портрет Гертруды Стайн в живописном отношении – мастерское произведение, где виден и талант художника, и уверенная рука профессионала. Но вместе с тем его вполне можно отнести к интуитивной живописи. Пикассо здесь выступил прежде всего как провидец: он чувствовал, что портрет такой незаурядной женщины, как Гертруда, не должен быть «живописной фотографией». Он должен отражать ее подлинную сущность, властную, диковатую, даже пугающую, но обладающую огромной преобразующей силой. Нам кажется знаковым тот факт, что это понимание пришло к Пикассо через ритуальные африканские маски. Маска – это визуальное выражение коллективного бессознательного. То есть той области, где наш личный жизненный опыт встречается с опытом всего человечества. Это место встречи человеческих душ на глубинном уровне. На этой-то глубине Пикассо и разглядел подлинную душу Гертруды, и отразил ее в образе, который имеет черты маски. Гертруда здесь не влиятельная женщина, занимающая определенное положение в обществе, не та, которую знали ее друзья и знакомые. А сама ее сущность, дух – то, что в своем визуальном проявлении очень сильно отличается от того, каким человек предстает перед другими людьми.

Этот дух мы и предлагаем вам изобразить в собственном интуитивном портрете.

Материалы, которые вам понадобятся для создания интуитивного портрета или интуитивной маски, – акварельная бумага, стеариновая свеча, акриловые краски и металлическая губка для посуды. Подготовим основу: лист бумаги нужно хорошо натереть стеарином, а затем покрыть его черной акриловой краской и дать как следует высохнуть. Вместо акварельной бумаги можно взять картон или даже холст: главное здесь – слой стеарина и черный акрил.

Перед тем как приступить к работе, мы обычно советуем посидеть пару минут в тишине и прислушаться к себе. Но также мы всегда говорим, что это – возможный, но необязательный элемент. Мы – всегда мы, наше «я» в любую минуту с нами, и, в каком бы состоянии мы ни творили, все равно изобразим то, что должно быть проявлено. В этом суть интуитивной живописи. Она позволяет человеку «связываться» с его глубинной сущностью вне зависимости от эмоционального состояния и внешних обстоятельств.

Последовательность выполнения интуитивного портрета

Возьмите в руку губку и закройте глаза. Начните в свободной манере царапать губкой по листу – как угодно, каракулями, волнообразно, отрывисто, линейно… Можете попробовать нарисовать какой-то сюжет, черты лица, все что угодно. Но – с закрытыми глазами и совершенно небрежно. Позвольте вашей руке двигаться самостоятельно.

Когда вам надоест, открывайте глаза. Смахните лишний воск с основы и доставайте краски. Теперь начинается чистое творчество.

Перед вами – непроявленный портрет, который сначала нужно увидеть в этих черно-белых завитушках, а затем нарисовать его. С чего начинать? С того, что увидится первым. В этом портрете сразу же бросился в глаза абрис лица – щеки и подбородок, а также волны распущенных волос.

Должно ли лицо быть похожим на настоящий портрет? В интуитивной живописи нет никаких долженствований. Глаза могут быть на подбородке, ухо – на лбу, а волосы – существовать отдельно от головы. Вы находитесь в ассоциативном пространстве, которое подобно сну. А во сне (или в интуитивном озарении) человеческое лицо может выглядеть как угодно.

Итак, перед нами – отражение одной из скрытых сторон нашего «Я». Получившийся портрет отражает лишь одно из проявлений вашей сущности. Но и это одно расскажет вам о вас самих больше, чем любые психологические тесты.

Как мы уже говорили, есть два варианта толкования: в первом мы строим цепочку ассоциаций и через нее приходим к какому-то осознанию. Во втором варианте мы ищем подобия и толкования в культуре: пользуемся словарем символов, мифологией, сказками и т. д.

В качестве примера для толкования мы приведем портрет с названием «Баба-Яга» [23] (рисунок 9 на цветной вклейке). Мы назвали его так, потому что он показался нам похожим на персонажа фильма «Новогодние приключения Маши и Вити»; а именно – на Бабу-Ягу в исполнении Валентины Кособуцкой.

Это очень харизматичный персонаж, непохожий на привычный нам сказочный образ сгорбленной морщинистой старухи. Баба-Яга здесь совсем не стара, стройна, симпатична, модно одевается, танцует и отлично поет. Она обворожительна и задорна, на нее интересно смотреть. В то же время она страшно опасна, и не собирается церемониться с детьми: здесь все по сказке – на лопату и в печь. Эдакий обаятельный каннибал.

Что значит этот образ в интуитивном портрете? Психоаналитик фрейдистского толка обязательно связал бы его с фигурой матери, которая, с одной стороны, заботится о детях, а с другой – стремится их поглотить, уничтожить. Но еще до Фрейда подобная фигура была представлена в индийском пантеоне: богиня Кали, которая рождает и разрушает, дает жизнь и пожирает.

Это древний архетип, обладающий огромной силой. Интуитивный портрет показывает, что эта сила живет внутри, и она требует для себя работы. Ее работа – либо творить, либо разрушать. И если художник не направит эту энергию в творчество, она будет «пожирать» его изнутри.

Рядом с Бабой-Ягой вы увидите еще один интуитивный портрет [24] (рисунок 10 на цветной вклейке).

Он создан в несколько другой технике. Здесь тоже использован граттаж, но вместо красок Андрей (автор портрета и один из авторов данной книги) взял масляную пастель. Получилось лицо с тремя глазами и двумя ртами. Вот трактовка автора:

Такова личная интерпретация автора. И вы можете создавать свои толкования, пользуясь личными ассоциациями и методом амплификации.

Портрет и маска, с одной стороны, два очень близких понятия. Если мы обратимся к классическому портрету прежних эпох, то нам в первую очередь бросается в глаза поразительная «одинаковость» портретов, относящихся к одному временному промежутку.

Посмотрите на портреты эпохи барокко: напудренные парики, большой слой румян, и у мужчин, и у женщин. А уже в XIX веке весь этот «грим» неактуален: в моде красота «естественная» (мы пишем это слово в кавычках, потому что косметика, конечно же, присутствовала – просто это был, как выразились бы сейчас, «нюдовый» макияж). Но все равно: выражения лиц одинаковы, типажи похожи, позы одни и те же…

Штилер Йозеф Карл. Галерея красавиц [25]

Все эти портреты ничего не сообщают нам о людях, которые были на них изображены. Хорошо одетые, ухоженные аристократы, которые достаточно родовиты и состоятельны, чтобы заказать живописцу портрет для семейной галереи. Конечно, историкам моды интересно изучать по таким портретам исторический крой, силуэты, кружева и ткани. Но индивидуальности здесь ни на йоту: все это маски!

А вот портрет-маска нашего времени – коллективная инстагерл.

«Инстагерл». Нейросеть Шедеврум

И вот что интересно: сколько бы ни возмущались, сколько бы ни смеялись над подобными экспериментами с внешностью – женщины упорно продолжают накачивать губы, наращивать ресницы, рисовать брови, подтягивать и перетягивать лица. Все для того, чтобы точно соответствовать маске, которая доминирует в данный исторический момент.

Маска – это не только культурный феномен. Она – шире, она – архетип. То есть некий паттерн, изначально заложенный в человеке. И этот паттерн, эта форма наполняется самым разнообразным содержанием, в зависимости от того, кто ее наполняет. У разных людей возникают разные ассоциации. Так, большинство женщин при слове «маска» сразу же подумают о косметической маске.

Кто-то вспомнит маску Казановы, Венецию, карнавал, плащи и гондолы. Кто-то – африканские маски и, возможно, того же Пикассо, которых как раз этими масками и вдохновлялся. Тот, кто интересуется отечественной традиционной культурой, расскажет про славянские берестяные маски.

Но в любом случае маска будет ассоциироваться с какими-то особыми моментами, которые не очень связаны с нашей повседневной, обычной жизнью. Даже косметическая маска, которая хоть и может быть повседневной процедурой, все же накладывается в специально отведенное для этого время.

«Женщина в маске». Нейросеть Шедеврум

Но самое интересное в том, что маска – это наше обычное состояние. Мы все носим маски. Что, кстати, и не особо скрывается – нам же знакомо понятие имиджа? Уже давно продвигается идея важности имиджа, что для человека, что для огромной компании. Корпорации тратят на создание имиджа баснословные деньги: реклама, пиар-акции, спонсорство, благотворительность – все это направлено лишь на то, чтобы имя бренда в обществе ассоциировалось с чем-то полезным и позитивным. Да что корпорации; все мы платим за создание имиджа-маски. Модная одежда, смартфон, машина, путешествия, дом с современным ремонтом – разве это не элементы маски?

Даже сейчас, читая эти строки, вы находитесь в одной из своих привычных масок. Остановитесь и попытайтесь определить, в какой именно. Это очень просто. Задайте себе вопрос: «если бы меня кто-то увидел в эту минуту, каким бы я хотел перед ним предстать?»

Маска-имидж, которую мы демонстрируем миру, – это социальная маска. Юнг назвал ее Персоной. Мы создаем нашу Персону исключительно из тех качеств, какие желаем показать окружающим. То, как мы одеваемся, ведем себя, даже слова, которые мы подбираем: ведь не секрет, что в домашнем кругу мы можем употреблять выражения, которые постеснялись бы использовать, к примеру, на работе.

Считается, что особенно сильная Персона у женщин. Макияж, пластические операции, наращивание ресниц… Впрочем, и отсутствие макияжа и пластики – тоже часть Персоны. Женщины, которые принципиально не красятся, словно бросают обществу вызов: «Да, я такая, не считаю нужным скрываться за яркой помадой и черной тушью». Но это – позиция, то есть поза, то есть – маска. Чрезмерный акцент на внешности, что с одной, что с другой стороны, есть признак сильной Персоны.

Есть маски и у мужчин, хотя и не столь ярко выраженные. Маска делового человека или брутального мачо; маска «вечного мальчика»; маска бродяги и романтика; маска примерного семьянина; или вообще «скуфа», которому ничего не нужно, кроме дивана, телевизора и бутылки пива. (Кстати, о скуфах: этот термин, изначально имеющий пренебрежительный оттенок, со временем все больше и больше обретает положительные черты – он становится синонимом постоянства, верности, спокойного и непритязательного нрава.)

Все это – социальные маски. И если вы думаете, что они появились относительно недавно, то сильно ошибаетесь. Социальные маски существуют столько же, сколько существует общество.

Мы себя все считаем индивидуальностями, уникальными, неповторимыми личностями. Популярная психология, как может, пестует это мнение, поддерживая в нас иллюзию собственной исключительности. Но индивидуальная личность не вырастает в вакууме, она формируется в социуме. Воспитание – это своего рода «накладывание» масок. Пока человек растет, вокруг него создается некая психологическая маска. Это та социальная и культурная оболочка, которая «вписывает» человека в общество. У таких «оболочек» было и есть множество названий. Раньше – дворянин, крестьянин, купец, духовное лицо. Во времена оттепели – «физики» и «лирики», гуманитарии и технари. Сейчас – «бумеры», «зумеры», «миллениалы», и это мы еще не говорим о масках профессий и субкультур. Даже клички, которые используются в узком кругу друзей-приятелей, есть часть социальной маски.

Первыми известными социальными масками были маски тотемные. Тотем – это дух-покровитель конкретного рода или общины. И только представитель этой общины мог носить маску общинного тотема. Так и наш социальный статус своего рода тотем. Мы должны носить «маску тотема», чтобы принадлежать той или иной общине. По сути, дресс-код на работе – тотемная маска общины.

Вот вам пример: форма и макияж проводниц в поездах или стюардесс в самолетах.

Стюардессы. Нейросеть Шедеврум

Вы заметили, что они не только в одинаковой одежде, но даже накрашены одинаково? Это и есть социально-тотемная маска. Портреты прошлых эпох относятся к тому же типу масок.

Масок у каждого человека существует огромное множество. В разные моменты жизни мы надеваем разные маски. Маски семейные, маски на работе, маски дороги (когда мы куда-то едем). Обратите внимание на людей, вынужденных находиться в одном месте с незнакомыми людьми. Например, в одном вагоне метро. Застывшие, отстраненные лица: такая специальная защитная маска для мест, где много чужих и потенциально опасных существ.

Парадокс: натягивая маску, мы совершенно искренне верим, что это и есть наше истинное лицо. Точно так же нам кажется, что и люди открыты перед нами. А все потому, что социальные маски с нами так давно, что стали частью нашей природы.

Люди в метро. Нейросеть Шедеврум

Социальная маска, хотя и скрывает, а порой и подавляет нашу истинную суть, все же приносит немалую пользу. Она позволяет адаптироваться к обстоятельствам и окружению. Благодаря ей человек становится частью социума и может эффективно взаимодействовать с другими людьми.

Но социальная маска-Персона не может быть объектом для интуитивной живописи. Такая маска целиком и полностью состоит из искусственных напластований, она максимально далека от нашего настоящего «Я».

Ближе всего к интуитивной маске стоит маска ритуальная.

Считается, что первые ритуальные маски изготавливались уже в палеолите. Вот, например, известная маска эпохи верхнего палеолита, найденная в неандертальской пещере в местечке Ла-Рош-Котар во Франции.

Ритуальная маска, как и социальная, дожила до наших дней – хотя используется она, как и положено, лишь в обрядовых целях. Ведь ритуалы проводятся и сейчас, хотя большей частью в игровой форме. Святки, Хэллоуин, Марди Гра – не что иное, как маскарадные ритуалы, и в них с удовольствием участвуют и взрослые, и дети.

Маска из Ла-Рош-Котар[26]

Используются маски и в религиях. Например, в буддизме есть обряд, который называется Цам. В переводе это означает «танец богов», и танцуют его ламы, одетые в маски божеств. Цель этого обряда – позволить божеству воплотиться на земле, чтобы принести на землю благословение. Такой танец танцуется в двух случаях. Во-первых, в переходное время: новый год, смена сезонов. Во-вторых, в тяжелые и непростые времена. Неурожай, война или другое бедствие. Монахи надевают маски божеств и тем самым как бы низводят эту божественную энергию на нашу грешную землю.

Подобные обряды и поныне бытуют во всех частях света. В Африке, у индейцев Южной и Северной Америки, у наших северных народов. Цель одна – дать возможность духу воплотиться в физическое существо.

Эта же цель и у хэллоуинских, и у святочных обрядов, которые изначально были связаны с культом предков. Через маску духи предков возвращались на землю и общались со своими потомками. Отголоски этих ритуалов и сейчас можно встретить в некоторых странах, например, в Белоруссии и Польше. У поляков принято наряжаться в маски предков в день поминовения усопших.

Карабошки – ритуальные маски предков (Польша) [27]

Маску предка мы встречаем на картине Фриды Кало «Моя нянька и я». На ней изображена женщина в черной маске, которая вскармливает маленькую Фриду. Кормящая грудь представлена в виде дерева, а дерево, как известно, – символ рода. Дух предков вскармливает Фриду родовой энергией.

Предок, по сути, воспринимался как часть божественной силы. Ведь он ушел к своему Создателю, к Богу. А значит, является проводником божественной энергии. И, конечно, такой ритуальный маскарад давал возможность людям получить часть этой энергии. И еще – открыть будущее. Поэтому и гадали на Святки. Духи живут вне времени и могут наблюдать его со стороны – все события прошлого и будущего. В переходное время духи приходят на землю, и их можно спрашивать о том, какая судьба ждет человека.

Надо сказать, что социальная маска в этом отношении близка ритуальной. Ведь она тоже отражает дух. Дух работы, дух организации или компании людей, объединенных одними интересами. Даже маска инста-герл – своего рода воплощение духа. И самое интересное, он нам прекрасно знаком по мультфильму «В синем море, в белой пене…», снятом в 1984 году на киностудии Арменфильм. Возможно, Роберт Саакянц, режиссер фильма, творчески прозрел будущее, которое наступит менее чем через два десятка лет…

Морская царевна из мультфильма

«В синем море, в белой пене…» [28]

Шутки шутками, но в этом мультике изображено хтоническое существо, которое нуждается в человеческой мужской энергии. И как знать, быть может, именно это существо воплощается теперь в женских масках, обязательным атрибутом которых являются накачанные губы и приклеенные ресницы?.. «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем!» Ведь именно такое послание транслирует женщина, уподобившаяся морской царевне из мультика.

Ритуальные маски использовались не только для того, чтобы дать воплотиться на земле божеству или духу предка. Всякий маскированный ритуал – это ритуал силы. Человек, надевая маску, исполняя определенный танец, не только становился проводником потустороннего духа. Но и получал его силу. В юнгианской психологии эта сила считается вполне реальной и называется энергией коллективного бессознательного. К этой энергии можно и нужно «подключаться» в сложные, переходные моменты жизни, когда перед нами возникает проблема, с которой мы не можем справиться. (Не к этой ли энергии обращаются женщины, переделывающие свою внешность под маску морской царевны?..) Эта теория не так уж невероятна. Ее подтверждение мы находим в феномене компьютерных игр. Если среди наших читателей есть геймеры, они уже поняли, о чем идет речь. В каждой компьютерной игре нужно выбрать себе аватар – маску персонажа, за которого будешь играть. А что такое аватар? Это воплощение духа. С этой стороны игру можно сравнить с ритуалом, все участники действуют под маской какого-либо духа. Герой или антигерой, мудрый старец, волшебный помощник и так далее. В этом плане показателен фильм Роберта Родригеса «Дети шпионов-3» 2003 года. Действие происходит в виртуальном мире. Главный герой, подросток Джуни, выполняет определенную миссию. У него есть соратники, и каждый по-своему крут, силен, отважен, красив. Когда Джуни знакомится с ними в реале, он видит, что это группа неуверенных в себе «ботанов». «Реальность зла» – так говорит Джуни. Фильм был снят в самом начале интернет-эпохи, но тренд ясен: в виртуальном мире каждый может надеть маску сильной и крутой сущности и стать более сильным, крутым и ценным.

Представляете, как интересно? Казалось бы: мы живем в эпоху всеобщего цинизма и атеизма, когда основные общественные ценности имеют исключительно прагматичную окраску. Но осталась эта глубинная потребность – соединиться с какой-то сущностью, которая сделает тебя сильным, привлекательным, могущественным. Тем, кто решает проблемы на раз, кто обладает какими-то невероятными способностями.

Причем людей совсем не привлекает та простая мысль, что они могут достичь этого сами. Им нужен чудесный помощник, чтобы именно он одарил человека необходимыми способностями. Это касается по большей части мужчин, хотя есть немало геймеров-девушек.

И маска морской царевны, и игровой аватар для геймера, и ритуальная маска на Хэллоуин или обряда Цам – все это вполне определенные архетипы. Которые выбираются сознательно.

Но при создании юнгианской маски не вы выбираете архетип, а он выбирает вас. Какой архетип пожелает вам «явиться»? Предсказать невозможно. Для кого-то это будет архетип предка. Для кого-то – воплощение вещего божества, которому известно прошлое и будущее. Кто-то столкнется с собственной Тенью, той частью себя, которая вытесняется, о которой мы предпочитаем забыть. Ведь Тень – тоже архетип, и в ней особенно много энергии. И на нем мы остановимся подробнее.

В живописи есть оппозиция: свет-тень. На светотенях строится глубина изображения, его объем. Студенты художественных школ, училищ и академий много работают над тем, чтобы научиться изображать предметы в объеме, и это делается исключительно с помощью тени – в графических работах. Или же с использованием более темных, теневых тонов в цвете.

Но если в живописи тень призвана сделать предмет подлинным, натуральным, то в жизни мы, как правило, тень отвергаем. Стремимся уйти от наших теневых качеств и стараемся взаимодействовать с миром исключительно теми сторонами, которые мы считаем «светлыми», гармоничными, привлекательными. Если перенести этот наш образ себя на холст, получится довольно плоский, одномерный образ… И ладно бы – в глазах окружающих. Со временем этот плоский образ прилипает к нам, замещает все наши представления о самих себе. Теневые качества, которые мы всеми силами пытаемся «замести под ковер», не исчезают, не умирают, не растворяются в нашем искусственно созданном «свете». Они продолжают жить и действовать в сфере бессознательного и проявляются в виде чувства неудовлетворенности, апатии, тоске, кошмарах и навязчивых мыслях. Всем том, что в психоанализе называется неврозом.

Древний китайский философ Чжуан-цзы трактовал тень как след человека в мире. А сама тень в восточных учениях выступает в роли учителя, мастера и мудреца. Она учит сливаться с изначальным хаосом, черпать оттуда творческую энергию и волю к жизни.

Конечно, никто из нас не виноват в том, что мы отвергаем Тень. Это «вколачивается» в нас с детства. Нас стыдят за проявления Тени и вместе с тем уплощают нашу индивидуальность. Порывы, которые, с точки зрения общественных приличий, кажутся неуместными, делают нас настоящими, живыми. Вместо того, чтобы учить ребенка контролировать эти порывы, направлять энергию Тени в созидательное русло, семья, школа и прочие социальные институты всячески подавляют спонтанные «выбросы» теневой энергии. Вместе с ними они подавляют и нашу волю к жизни…

То, что китайцы поняли еще две с половиной тысячи лет назад, в Европе «раскусили» совсем недавно – в начале XIX века. И лишь в недавнее время, когда психология вошла в моду и стала массовым трендом, люди начали осторожно общаться с собственной Тенью. Особенно плотно занимается этим юнгианский анализ. Но здесь есть опасность: соприкасаясь с Тенью, можно «утонуть» в пучинах бессознательного, поэтому психоаналитики уделяют особое внимание созданию безопасного пространства на сессиях, учатся контролировать проявления Тени у своих клиентов.

Техника юнгианской маски – более безопасный путь. Она выявляет художественный образ Тени. Проявляясь в красках, энергия Тени получает физическое воплощение. Она выплеснута вовне и не представляет опасности для души. С ней можно познакомиться, сделать своим союзником. Черпать из нее энергию.

Как и интуитивный портрет, маска необязательно должна быть красивой. Она может ужасать или отталкивать. Но в ней в любом случае будет сила. И вы ее обязательно почувствуете.

Создание интуитивной маски. Техника

Первый этап создания маски – такой же, как и в интуитивном портрете. Вам понадобятся бумага, покрытая воском и черным акрилом, и металлическая губка. Губкой вы в свободном порядке процарапываете черный слой – кругами, линиями, сверху вниз, справа налево и наоборот.

На следующем этапе – работа с цветом. Разделите свою заготовку на две части. Возьмите золотистую краску: нужно ее чуть смешать с белилами, чтобы загустить. И проведите вертикальную линию по центральным точкам. Линия не получится прямой, это все очень примерно. После этого выделяйте нос, глаза и губы. Соединяйте точки, чтобы получить абрис носа, глаз и губ, – той же золотистой краской.

Поэтапное создание маски

Итак, у вас есть лицо, разделенное на две половины. Можно трактовать их как два начала, светлое и темное, позитивное и негативное. Для каждого из них нужно выбрать свой цвет. Совет: цвета должны выделяться на черном фоне. Этим цветом закрашивайте половинки носа.

Теперь выбирайте базовый цвет линий лица. И рисуйте линии, соединяя крупнейшие процарапанные точки. Рисовать можно «сеткой», чтобы линии соединялись в ячейки. Или вертикальными линиями. Или горизонтальными линиями. Или вообще кругами. Выбирайте, что вам ближе.

Теперь пустоты между этими линиями мы заполняем цветом. Если хотите сделать маску более глубокой, многослойной – оставляйте черные промежутки. Короткими мазками, можно точками, завитушками, тоненькими полосками – как угодно.

Последний штрих: надо придать маске законченность. Берите черную или белую краску и делайте обводку вокруг глаз, носа, рта и внутри цветных полостей.

Ну, и последняя деталь – рот. Вам нужно раскрасить губы – любым цветом.

Ваша маска готова, осталось только вырезать ее. Если хотите, чтобы это была настоящая маска, – вырезайте глаза. Если вас устраивает эта маска как символ, оставьте глаза черными.

Толкование интуитивной маски может вызвать затруднения. Все прочие техники интуитивной живописи дают результат, в котором можно разглядеть некие образы. Но ваша маска, вполне возможно, выйдет непохожей ни на что и ни на кого. Что делать в этом случае? Вглядываться и пытаться почувствовать силу, от нее исходящую. Попробуйте определить словами, что это за сила. Можете обратиться за помощью к другому человеку. Попросите его охарактеризовать вашу маску несколькими словами. Маска, которую мы взяли в качестве примера, (см. цветную вклейку, рисунок 11[29] ) была создана на одном из наших воркшопов. Автор попросил других участников охарактеризовать ее и получил такое определение: «опасность, власть, уверенность, охрана». Маска – это то, что мы показываем миру, поэтому мнение со стороны помогает лучше понять, что же транслирует вовне эта маска.

Впрочем, трактовка – необязательный элемент. Интуитивная маска прежде всего позволяет нам встретиться с силой коллективного бессознательного. Прикоснуться к источнику энергии, напитаться ею. И получить импульс для наших собственных свершений.

По сути, в этом стихотворении Корнея Ивановича Чуковского, которое называется «Закаляка», дано исчерпывающее описание и объяснение автоматической техники бессознательного рисования. Сюрреалисты пользовались ею для создания своих необычных шедевров, но не они были ее первооткрывателями. И вообще эту технику изобрели не художники, а дети.

Все мы в детстве рисовали «закаляки». Рисуют их и взрослые – в определенные моменты своей жизни. Например, во время тяжелого телефонного разговора, когда не знаешь, что ответить, а трубку бросить нельзя. Рука сама берет ручку или карандаш и начинает выводить загогулины на первом подвернувшемся листке бумаги или же прямо в ежедневнике. Правда, в отличие от Мурочки, весьма осознанной героини стихотворения, взрослые люди не анализируют свои закаляки, не дают им имена и не задумываются над тем, какие эмоции вызывают эти бессознательные чирканья ручкой по бумаге.

К закалякам можно отнести и рисунки на партах, и наброски на полях тетрадей. Да, в отличие от закаляк, эти рисуночки имеют узнаваемые силуэты и понятные образы. Тем не менее, это то же бессознательное рисование, потому что человек не думает ни над сюжетом, ни над композицией. Ему скучно, страшно, он раздражен – а потому хочет избавиться от этих негативных чувств, выпустить пар, переключиться. Вот он и переключается на рисунки, изображает то, что взбредет в голову. Ведь почему Мурочка нарисовала что-то «непонятное, чудное»? Да ей просто наскучили козочки и елочки! Дети часто так делают: когда игра им становится скучна, они могут – оставаясь в рамках этой же игры – переключиться на что-то другое.

Сюрреалисты не обошли стороной и эту технику – если, конечно, можно назвать «техникой» простое чирканье кистью или карандашом по холсту или бумаге. Так, Андре Массон создал с помощью «закаляк» серию рисунков.

Вы можете пойти по той же дороге, если, конечно, у вас хватит энергии и осознанности. Да, сюрреалисты, пользуясь бессознательными техниками, делали это вполне осознанно, такой вот парадокс. Конечно, фактор случайности – основополагающий принцип сюрреализма – никуда не девался. Художник, начиная картину, состоящую из «закаляк», не знал, что получится в результате. Говоря об осознанности, мы имеем в виду, что и для Андре Массона, и многих других это был осознанный творческий акт, они понимали, что занимаются искусством.

Вы можете воспользоваться методом Мурочки (и сюрреалистов). Но мы предлагаем вам свою авторскую технику бессознательного рисования. Она очень проста, но в то же время обладает огромным прикладным потенциалом. Ее можно использовать и в арт-терапии, для проявления внутренних конфликтов и поисков ответа на волнующие вопросы. И даже в качестве гадания – если подразумевать под гаданием обращение внутрь себя, к скрытым слоям подсознания. Мы назвали эту технику «Вопрос самому себе».

Андре Массон. Автоматический рисунок [30]

В этой технике удобнее всего работать с масляной пастелью. Также вам понадобится повязка на глаза (впрочем, можете просто зажмуриться – но с повязкой работать удобнее: вам не придется контролировать себя).

Для начала сформулируйте свой вопрос. Он должен быть таким, чтобы на него нельзя было бы ответить «да» или «нет». Затем вам нужно насыпать все мелки в большое блюдо, накрыть куском ткани и перемешать. Положите перед собой лист бумаги для пастели (подойдет и обычная акварельная). Закройте глаза или повяжите повязку. Несколько секунд посидите в тишине, концентрируясь на своем вопросе. Затем на ощупь откиньте ткань с блюда с мелками, возьмите первый попавшийся мелок и начинайте «чиркать» по листу бумаги. Меняйте мелки, рисуйте двумя руками и одновременно обдумывайте все аспекты своей проблемы. Если ваша мысль будет уноситься в другие области, не связанные с запросом, – не беда. Все идет как надо. Думайте о чем угодно. Главное – не останавливайтесь, рисуйте. Не забывайте хватать новые мелки и рисовать, бросайте мелки, берите другие – и снова рисуйте.

Если хотите, можете включить музыку: она создаст для вас определенный ритм. К тому же, музыка задает хронометраж – вы будете рисовать ровно до конца трека. Если музыка вас отвлекает, можно просто поставить таймер на определенное время. Это быстрая техника, рисунок не должен занимать больше 5 минут.

Снимите повязку и посмотрите на свои «закаляки». А теперь начинается самое интересное: поиск и выявление образов и последующая их интерпретация. Возможно, сразу после того, как вы сделали «закаляки», вам не удастся разглядеть в них какие-то образы. Это нормально. Отложите рисунок в сторону, вернитесь к нему через несколько часов или даже на следующий день.

Как разглядывать образы? Поясним на примере нашего рисунка. Он был сделан масляной пастелью по акварельной бумаге формата А4. При создании этих «закаляк» нас волновал вопрос самоорганизации и самодисциплины (очень актуальный для большинства творческих людей). Как перестать «витать в облаках» и приступить к делу? Как перевести идеи, открытия, догадки и желания в практическую плоскость? – запрос был примерно таков.

Получились классические «закаляки», которые – будем честны – не представляют собой ничего визуально интересного.

И тут в игру вступает индивидуальное восприятие, воображение, образный «бэкграунд», накопившийся за всю предыдущую жизнь.

Первый же взгляд на эти «закаляки» выхватил два силуэта: женская голова в шляпке-клош и рыба. Эти два силуэта задали симметричную композицию: женская голова и рыба находятся по разные стороны рисунка, их разделяет невидимая центральная ось. При этом женщина и рыба «смотрят» в разные стороны.

Приступаем к дорисовке. У нас получилась экзотическая рыба в сине-фиолетовых с зеленым тонах, и – неожиданно – фигура женщины в явно «интересном положении».

К этим двум персонажам затем добавилась зеленая собака, которая сидит позади женщины. А у самой женщины появились крылья бабочки. Четвертым проявленным образом стал месяц, развернутый вправо. Это Луна на ущербе, убывающая Луна.

Пять и шесть – рука, держащая летучую мышь. Семь – знамя. У нас получился рисунок, насыщенный самыми разнообразными и многозначными символами. (Увидеть его в цвете вы сможете на вклейке с иллюстрациями, рисунок 12[31]).

Приступим к их трактовке, пользуясь «Энциклопедией символов» Ганса Бидермана и книгой Салли Никольс «Юнг и Таро. Архетипическое путешествие». (Мы указали эти книги не в качестве обязательных пособий, а просто потому, что они были под рукой.)

Напомним запрос – он касался творческого застоя, выхода из сплина и перехода к активным действиям. Проще говоря, мы спрашивали подсознание: как перестать «тормозить» и начать работать, творить, воплощать идеи в жизнь?

Первый образ – беременной женщины.

Беременность, вынашивание – процесс, предваряющий появление на свет любого нового объекта. Будь то живое существо, научное изобретение или произведение искусства. Творческий процесс тоже можно уподобить беременности: момент зачатия – это появление идеи. Затем идея обдумывается, «растет внутри», подпитывается необходимой информацией, впечатлениями, знаниями, эмоциями. Наконец, наступает момент рождения – и тогда идея превращается во что-то видимое и осязаемое. Этот образ очень точно соответствует нашему запросу: ведь и мы «беременны» идеями, и жаждем их появления на свет.

Но в этом же образе есть и указание. Беременность имеет свои сроки, ее нельзя ускорить. Плод должен созреть внутри, иначе он родится неполноценным, более того – нежизнеспособным. Значит, первый ответ на наш запрос таков: «Ждите, все придет в свое время».

Что еще необычного мы видим в фигуре женщины? У нее – крылья бабочки. А бабочка – это древний символ души; в греческом языке слова бабочка – «псюхе» и душа – «психе» – имеют один и тот же корень. Это означает, что женщина символизирует душу, именно в недрах души и протекает «вынашивание» идеи. В то же время бабочка – символ трансформации, преобразования, она переживает «чудо превращения вялой гусеницы, тупой куколки» в нежно-прекрасное крылатое создание. Сплин, бездействие и леность (за что художники часто ненавидят себя) могут быть всего лишь стадиями превращения «личинка-гусеница-куколка»).

Второй образ – рыба. В европейской традиции рыба прочно утвердилась как символ христианства. Считается, что греческом слове «ихтис» зашифрована аббревиатура «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель». Словом piscina, обозначающим рыбный садок, называется крестильная купель. Это тоже намек на преображение, трансформацию, новое рождение, ведь креститься – значит, родиться в новую жизнь. Образ рыбы связан с рождением и на Востоке: и китайцы, и японцы почитают рыб как символ плодовитости.

Третий и четвертый образы проявились вместе: это зеленая собака и желтая убывающая Луна. Такое соседство можно увидеть на одном из старших арканов Таро – Луна. Юнгианская трактовка определяет этот аркан как знак перехода, как погружение в «темную ночь души», через которое должен пройти любой, кто встал на путь самореализации. Собака – одновременно и сторож, и верный спутник. Она обладает бесценными качествами: преданностью, смелостью и силой. В то же время собака способна к игре, а игра – основа творчества. Убывающая Луна и означает погружение во тьму, но наступит новолуние, и ночное светило вновь появится из мрака. Эти два символа на нашем рисунке советуют не бояться темноты, она – подземный мир души, где человеческий дух встречается со своей инстинктивной природой и, обогащаясь силой инстинкта, выходит наружу, как Персефона из мрачного Тартара.

Цветовая гамма этой работы тоже имеет свои смыслы; но мы раскроем цветовую символику всего одной фигурной группы на рисунке – руки и летучей мыши. Символ летучей мыши на Западе и Востоке трактуется прямо противоположным образом. Если в европейской культуре летучая мышь относится к силам зла, то восточная традиция более благосклонно относится к этим летающим млекопитающим. Красные же летучие мыши в китайской культуре символизируют благословение и счастье. Рука, на которой лежит летучая мышь, зеленого цвета, это – рука мертвеца. Символика руки связана с поддержкой и дружественным рукопожатием; с умением и ремеслом, с практическим знанием. Мертвая рука указывает на то, что при создании чего-то нового нужно опираться на опыт тех, кто жил до нас, – это мощная поддержка и источник благословения.

Ну, и наконец, последний маленький символ – небольшое знамя, точнее, флажок, возвышающийся над всей композицией. С одной стороны, ассоциируется с победой; но победе всегда предшествует война. Флаги, знамена, штандарты – все это атрибутика военного похода. Флаг говорит о противостоянии, борьбе, и это можно понять, как борьбу с самим собой, или же с материалом, который всегда сопротивляется… Но такая борьба необходима, потому что только в ней растет художник и творец.

Таким образом, мы получили вполне конкретный ответ: нужно «бороться с материалом», то есть пробовать и оттачивать техники, вводить в текст новые данные, изменять его… На этом пути нужно встретиться со своими страхами и комплексами, погрузиться в «темную ночь души», опираясь на опыт предыдущих поколений творцов: художников, первооткрывателей, экспериментаторов. И – ждать, как беременная женщина ждет срока разрешения от бремени. Творческий плод обязательно появится на свет – в свое время.

В феврале 2025 года в культовом питерском клубе Money Honey проходил музыкальный фестиваль Hippie-Hippie Shake. Звучала музыка времени хиппи: золотая классика 50–60-х годов – каверы The Who, Doors, Боб Дилан, Джимми Хендрикс, Дженнис Джоплин… Хайратники и фенечки, атмосфера ностальгии и всеобщей любви, легкий алкоголь и танцы той психоделической эпохи.

В центре зала, практически у сцены, стоял мольберт с холстом, а перед ним – краски и кисти. Любой желающий мог подойти и написать-нарисовать все, что придет в голову. Как любое новое дело, эта затея поначалу озадачила публику. Но вот подошел один, другой, третий… а к середине концерта у холста было не протолкнуться. Так родилась картина «Любовь» [32], первая из нашего галерейного проекта «Голос улиц на холсте» (См. вклейку с цветными иллюстрациями, рис. 13).

Наша идея была в том, чтобы сделать видимый «оттиск» коллективного сознания «здесь и сейчас», отразить один из моментов жизни, когда много незнакомых людей – каждый со своим мироощущением – сошлись вместе и оставили свой след на маленьком пятачке холста.

Мы вдохновлялись идеей стрит-арта. Но, в отличие от городской стены, которую рисунки и надписи заполняют в течение длительного времени, картина на холсте была готова за один вечер. Кроме того, что нам хотелось провести эксперимент – как люди будут реагировать, мы закладывали в наш перформанс очень глубокий смысл. И связан он с тем, как человек ощущает себя в этом мире.

Сейчас мы немного отвлечемся и коснемся другой сферы искусства, а именно – музыки. Если у вас есть музыкальное образование или же вы серьезный меломан, то вам известно, что всю известную музыку можно разделить на два типа: один – полифонический, другой – гомофонно-гармонический. Полифонию мы знаем в основном по музыке Иоганна Себастьяна Баха – хотя многоголосная музыка существовала за много столетий до него (просто сейчас ранняя полифония интересна лишь музыковедам). Полифония означает «многоголосие», и в ней нет главного голоса. Есть общая тема, которую исполняют и разрабатывают разные голоса. При этом они движутся параллельно и образуют единую музыкальную ткань.

Гомофонно-гармонический склад известен абсолютно всем. Это мелодия + аккомпанемент. То есть практически вся музыка, звучащая на радио, телевидении или в концертах. Прямо сейчас включите любой трек в вашем телефоне, и вы услышите гомофонно-гармоническую музыку.

Зачем в книге о живописи мы повели разговор о музыке? Затем, что полифония и гомофония служат исчерпывающей метафорой того, как человек ощущает себя в этом мире, в каком отношении с мирозданием он находится.

Примерно до эпохи Средневековья человек жил в полифоническом мироощущении. Никто не был отдельным «островом» (по выражению Джона Донна, английского проповедника, писателя и философа). Человек с самого рождения был вписан в социум. Это было одинаково справедливо как для людей земли – крестьян, так и для аристократии. Крестьяне жили общиной, аристократы – своим кругом, и там, и там у каждого было свое место, и на всех распространялись законы того сообщества, к которому принадлежал человек. Несоблюдение правил грозило отлучением от социума, что почти означало верную смерть, если не физическую, то социальную, гражданскую – точно.

Полифония сознания и самого бытия была необходима не только потому, что жизненные задачи легче решать в сотрудничестве с другими людьми. Это полифоническое ощущение рождалось в первую очередь от того, что люди осознавали себя частью Творения. Только одно существо может обходиться без компании себе подобных – это Творец, единый Бог. Все остальное – его создания, и они, подобно голосам в баховской фуге, ведут свою партию; то есть следуют путем, начертанным свыше. Что еще было важно: все голоса в полифонии – равноправны, так же как равны все люди перед Богом.

Визуальным выражением этого полифонического мироощущения стал готический собор. Архитектура, устремленная к небесам, скульптуры святых в храме, горгульи на внешних углах – готический собор включает в себя весь универсум, в том числе и нижние, хтонические слои. В таком соборе люди ощущали себя частью мироздания.

Но уже в Средневековье, особенно в его поздний период, духовные акценты стали смещаться с Бога на человека. Кульминацией этого процесса стала эпоха Возрождения, когда идеология гуманизма провозгласила человека мерилом всего. Роль личности, индивидуальности стала расти. В это время в искусстве появляются великие имена: Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, Боттичелли… Все они имеют свой ярко выраженный стиль, все идут своим путем, и каждый из них совершает прорыв в искусстве.

В это же время в музыке начинает доминировать мелодия. Многоголосие постепенно уходит, становится значимым главный голос, и этот голос – человеческий.

Весь этот пространный экскурс мы ввели в нашу книгу затем, чтобы показать: мы живем в эпоху высоко развитой индивидуальности. Понятие личности, индивидуальности обрело невероятную значимость, и это касается не только выдающихся умов, которые оказали и продолжают оказывать влияние на весь ход в истории. Все мы – самостоятельные единицы. Нам не нужна поддержка племени или общины, чтобы выжить в этом мире. Конечно, роль социума в нашей жизни огромна: все-таки человек – существо социальное. Но социум не диктует нам, где и с кем жить, какую профессию выбирать, где работать и даже во что верить. Все это – сугубо личное дело отдельного индивидуума. Человек в нашу эпоху получил исключительную возможности для развития всех своих талантов.

С одной стороны, такая свобода личности – фактор сверхпозитивный. Каждый из нас может достичь любых вершин. Но, с другой стороны, чем сильнее становится личность, тем более она отделена от других людей. Вершина – прекрасное, но очень одинокое место. И это чувство одиночества – одна из основных (если не основная) причин неврозов и других психических расстройств. Человек нуждается в обществе других людей, он нуждается в чужой эмпатии, во взаимопонимании. Глаза другого – это зеркало, в котором мы видим себя. А если этого зеркала нет, то мы вроде как и не существуем… И это только одна часть проблемы.

Вторая заключается в том, что мы, получив возможность развиваться как личность и идти своим путем, этот самый путь… потеряли. Парадоксально, но факт: наш путь, наше призвание может полноценно раскрыться лишь в таком духовном пространстве, где пролегают пути других людей. Там, где наши таланты могут пересекаться, взаимодействовать и обогащаться талантами других. Говоря метафорически, наш голос обретает полновесное звучание лишь в общечеловеческой полифонии. И это то, что мы утратили; то, по чему тоскует душа каждого современного человека.

Стена Цоя на Арбате. Фото Андрея Лозы

Как здесь может помочь интуитивная живопись? Один из вариантов – коллективный холст, сотканный из красочных голосов разных людей. По сути, стрит-арт – та же самая полифония, только неосознанная. Люди оставляют на стенах свои следы: надписи, рисунки – чтобы как-то вписаться в этот мир. В определенных местах, там, где не закрашивают, эти надписи и рисунки наносятся годами, наслаиваются друг на друга и образуют объемную многомерную картину. К сожалению, у таких картин почти нет зрителей; а они, эти картины, могли бы многое сказать о человеке и его месте в мире. Приятное исключение – так называемая Стена Цоя на Арбате.

Другой вариант – техника, которую мы предлагаем вам попробовать в компании друзей, коллег или в семейном кругу. Она основана на автоматическом рисовании, о котором мы говорили в предыдущей главе. Эту технику можно практиковать и вдвоем, но чем больше людей, тем интереснее будут результаты. Она отлично подойдет для тимбилдинга, то есть для занятия, призванного сплотить коллектив людей, установить взаимопонимание. Могут взять ее на вооружение и любители настольных игр.

Вам понадобится бумага для рисования и масляная пастель. У каждого участника должен быть свой набор пастели: лучше всего ее выложить на небольшой поднос или тарелку. Также подготовьте повязки на глаза. Для создания атмосферы можно включить фоновую музыку. Также вам понадобится таймер.

Включите таймер на 5 минут. После этого каждый из участников завязывает себе глаза и начинает, не глядя, рисовать на своем листке «закаляки». Пользуйтесь разными мелками, рисуйте двумя руками сразу – здесь позволено все. Можно держать в уме какую-то мысль или проблему (как при индивидуальном автоматическом рисовании). Можно рисовать просто так, как получается, без всякого запроса.

После того как прозвучит сигнал таймера, все прекращают рисовать и снимают повязки (они больше не понадобятся).

А теперь нужно быстро подвинуть листок со своими «закаляками» соседу (по часовой или против часовой стрелки – договоритесь заранее). И забрать листок соседа с другой стороны.

Снова поставьте таймер на 5 минут.

Теперь у вас другая задача: надо разглядеть какой-либо силуэт в том, что нарисовал другой человек. И выделить этот силуэт цветом или более жирной линией, то есть дорисовать его.

После того как прозвучит сигнал, все прекращают рисовать и дальше передают листочки.

Таким образом рисунки идут по кругу до тех пор, пока не вернутся к своему изначальному автору.

Последний этап рисования – сам автор смотрит на то, что получилось и дорисовывает на собственном листке что-то свое. Символы и образы, нарисованные другими людьми – это то самое поле, в котором нужно найти свое место. А ваш собственный символ – это и есть ваша личность, ваше место.

По желанию вы можете вместе обсудить свои рисунки, дать свою трактовку символам и тому, как они взаимодействуют между собой. Следуйте своей интуиции, говорите о том, что вас зацепило, что кажется позитивным, где вы видите точку развития. Этот момент особенно важен: когда вы видите в символическом рисунке положительный смысл, человек (автор рисунка) получает импульс для действий, ему есть о чем подумать и чем вдохновиться.

А можно ли говорить о каких-то тревожных ассоциациях? – нельзя ни в коем случае! И этому есть свое объяснение. Техника автоматического рисования, как и любая методика интуитивной живописи, открывает те слои сознания, которые обычно у нас закрыты и находятся под защитой. Говоря о своих тревожных ощущениях, вы вкладываете эту тревогу прямиком в подсознание другого человека. Вы программируете его на негатив. То же самое может произойти и с вами, так что будьте бережны друг к другу.

А вот что можно, так это давать положительную трактовку в том случае, если сам автор на своем рисунке увидел что-то, что вызвало в нем беспокойство. В этом случае он даже может обратиться за помощью к другим участникам, чтобы те помогли ему разглядеть в беспокоящем его символе светлые стороны.

Эта техника очень терапевтична и решает многие задачи. Терапевтична она потому, что человек, рисуя свои символы на чужих листках, перестает чувствовать себя одиноким. Он оставляет след в чужой жизни – важный, значимый след, отпечаток своей неповторимой личности. И еще эта практика позволяет увидеть ваше место в социуме, нишу для самореализации.

Само слово «мандала» ассоциируется с какими-то духовными практиками родом с Востока. Мандалы буддийских монастырей, мандалы-чакры, медитация на мандалу – вот что с ходу приходит в голову. Но мандалы повсюду, они – часть того «визуала», который нас окружает в повседневной жизни. Мы встречаемся с мандалой повсеместно: в быту, в дизайне, в архитектуре, в изобразительном искусстве. Правда, мы не называем ее мандалой: для нас это скорее круг, шар, колесо. Что-то очень привычное, прозаическое и не совсем интересное. Но мы давно уже разучились воспринимать мир как чудо и тайну; а вот наши далекие предки видели в любом предмете отражение иных пространств, где царят высокие энергии и рождаются прообразы событий. И если вы присмотритесь к любому круглому предмету в вашем окружении и назовете его мандалой, то сможете уловить нечто более глубокое, чем утилитарное назначение этой вещи. Загляните в кружку с утренним кофе – вы увидите силуэт своего отражения в круглой «рамке» фаянсовых стенок; кофейная мандала вашего утреннего «Я», портрет одного мгновения жизни…

Или возьмем колесо, без которого (а вернее, без множества которых) не обходится ни один день современного человека. Колеса нас везут в нужные места: на работу, на встречу с друзьями, на прогулку, в отпуск, в музей, на концерт… Мы пользуемся колесами, не задумываясь о том, что вообще-то ездим на одном из самых сильных мистических символов и понятий. Колесо Дхармы, колесо Фортуны, горящее колесо солнечного божества – Аполлона, который день-деньской шествует на своей повозке от одного края неба до другого.

А вот с этим колесом знакомо не так много людей, но согласитесь: оно впечатляет, вселяет ужас и трепет, повергает в недоумение.

Это так называемое колесо Иезекииля, библейского пророка, узревшего одну из энергий Бога-Творца в виде множественного колеса, ободья которого были усыпаны глазами.

Видение Иезекииля. Орфаним.

Цифровая живопись (нейросеть) [33]

Да, пожалуй, из всех бытовых предметов именно колесо наиболее близко по смыслу к значению мандалы. Колесо движется – и mandala в переводе с санскрита означает движение по кругу. Замкнутый цикл, который, однако, никогда не останавливается, повторяется снова и снова на других витках, с другими людьми, в других временах. Мандала – это череда рождений и смертей, вечное возвращение души в материальный мир. Но не только. Символика мандалы гораздо шире: она – архетипическое изображение самого времени.

Самые древние мандалы представляют собой круг с точкой посередине: такие рисунки находят в пещерах по всему свету. Их называют солярными знаками, то есть знаками Солнца. Но древний человек не просто рисовал солнышко, как рисуют дети в детском саду. Он обозначал определенную точку на небе, которую занимало Солнце, и эта точка символизировала наступление нового цикла. Солярные знаки связаны с цикличным движением Солнца, а цикличное движение и есть мандала.

Гелиоцентрическая система мира из атласа

Андрея Целлария Harmonia Macrocosmica (1708) [34]

Мандала всегда сходится в одной центральной точке. Что это за точка? Это текущая секунда, состояние «здесь и сейчас». Тот момент, в котором, собственно, и протекает наша жизнь, мизерное временное пространство, где мы дышим, действуем, делаем выбор. Терри Пратчетт предложил термин «тик», обозначающий самую малую неделимую единицу времени, в течение которой может произойти самое малое, незаметное и ничтожное по масштабам вселенной событие. Вот этот «тик» нам только и подвластен. Ни ближайший прошедший «тик», ни ближайший будущий от нас не зависят. Тем не менее этот «тик» обладает огромной силой, он – ключ к человеческой жизни. Именно поэтому все серьезные духовные учения говорят о важности текущего мига, о необходимости находиться «здесь и сейчас». Кто может подчинить себе «тик», тот и управляет своим временем, а значит – своей судьбой. Центральная точка мандалы – символический образ этого «тика».

Но если есть минимальная длительность времени, значит, должно быть и самое малое неделимое пространство? Так и есть: это точка, которую занимает наименьшая элементарная частица. В этом месте время и пространство сливаются, становятся единым целым и действуют заодно. «Поймать» это слияние – одна из насущных проблем теоретической физики. А вот в религиозно-мистических практиках эта проблема решается на уровне ощущений, образов и погружения в себя.

Вот почему изображение кругов-мандал широко используется в религиозных ритуалах. Самые известные мандалы относятся к буддизму, но такие практики встречаются и в других культах. Рисующий сужает свое поле зрение, граница круга – это граница видимого мира (вселенной) и граница времени. За линией края нет уже ни пространства, ни времени. Это – царство вечности, духовный мир. Точка в сердцевине мандалы – настоящий миг и то место в пространстве, где находится человек. Погружаясь в центральную точку, человек как бы проходит все слои собственного тела: кожу, плоть, кости и опускается в глубины души. Его телесные ощущения, мысли и эмоции соединяются в одно. Парадоксальным образом в области «тика» время тоже исчезает. Там нет ни прошлого, ни будущего. Тик, или текущая секунда, подобны вечности: об этом говорят все духовные учения.

Медитация на мандалу есть не что иное, как упражнение, развивающее способность находиться в настоящем моменте. Сосредоточившись на текущем «тике», человек может направлять течение своего личного времени в нужную ему сторону. Нахождение в «здесь и сейчас» может длиться сколь угодно долго, в идеале – всю жизнь. Это состояние абсолютной осознанности, к которому стремятся мистики всех религий.

Простейшая из медитаций на мандалу заключается в сосредоточении на черной точке, нарисованной на простом белом листе или на белой стене. (Если у вас возникли ассоциации с Черным квадратом и Черным кругом Малевича – ваши мысли текут в верном направлении. Сам Малевич считал, что, изобразив черный квадрат и круг, он символически «поставил точку» в истории старого искусства и начал отсчет искусства нового.) Более сложные медитации – созерцание иконографических мандал или же участие в создании мандалы ритуальной.

Изобразительных разновидностей мандал – огромное количество. В начале этой главы мы упоминали круглые вязаные коврики – так выглядит спиральная, или космическая мандала. Галактики закручиваются в спираль, а в центре спирали всегда есть своя «черная точка», то есть черная дыра. Существует теория, что черная дыра – это путь в иную вселенную. И время вблизи черной дыры идет совсем не так, как во всех иных местах во вселенной. Один из излюбленных ходов научной фантастики: заставить главного героя попасть в область черной дыры, и таким образом «перескочить» через время. (Очень ярко и зрелищно это показано в фильме «Интерстеллар».) В этом смысле «Звездную ночь» Ван Гога можно считать визионерским полотном: он нарисовал спиральные галактики задолго до их открытия. Впрочем, все картины этого художника пронизаны вихревым спиральным движением – мы буквально ощущаем, как в них движется космос, рождаются и умирают миры. Это тоже отголосок древнего архетипа мандалы.

Мандалой являются также и лабиринты, причем не только круговые. Любой лабиринт имеет свой центр: чтобы выбраться из лабиринта, нужно сначала достичь центра. Любопытно, что именно лабиринт чаще всего выбирают как модель и образ многомерности вселенной. (А значит, и многомерности времени.) Герои фантастических книг часто попадают в другое пространственно-временное измерение, проходя лабиринт. Например, принцы Амбера из саги Роджера Желязны. Они – властители времени, они – бессмертны… и молоды. В мифах лабиринт не только символ времени, но и самой жизни. Тезей проходит через испытания Кносского лабиринта, чтобы достичь центра и убить чудовище – Минотавра. Это символ любого жизненного пути: через многочисленные испытания человек, наконец, приходит к своему «центру», к своему подлинному «Я», свободному от всех социальных шаблонов и масок. Чем старше человек становится, тем меньше он стремится казаться кем-то другим и хочет стать, наконец, самим собой. Обретение себя и есть истинное призвание каждого человека.

Обретая себя, человек действительно может управлять временем.

Но это управление не означает замедление естественных жизненных процессов, что пытаются делать многие люди, не желающие стареть и умирать.

Идея управления временем будоражит людские умы не одно тысячелетие. И разные люди воплощают эту идею в жизнь по-разному. Кто-то пытается остановить время (но не во всем мире: такая мысль может прийти в голову только безумцу или маньяку). Речь не о всечеловеческом времени, а о том, что отпущено человеку для жизни. Нежелание стареть и умирать – не что иное, как попытка «нажать на паузу» своего личного времени.

Во всех мифологиях действуют божества, которые находятся вне времени. Они пьют эликсир бессмертия: в индуизме это амрита, в древнегреческой мифологии – амброзия. В наши дни средством для обретения бессмертия стала пластическая хирургия: миллионы мужчин и женщин перекраивают свою внешность, стремясь если не остановить, то хотя бы замедлить время. Конечно, никому не хочется терять свежесть и привлекательность. Ведь это повышает шансы на успех у противоположного пола (да и успех вообще: молодость – высоко конвертируемая валюта). Но если рассматривать желание быть вечно молодым с подсознательно-архетипической точки зрения, то это, ни больше ни меньше, как стремление стать своего рода божеством.

Вот почему так популярны герои фэнтези: эльфы, вампиры, волшебники, над которыми время не властно. Они могут делать все, что захотят, потому что не ограничены в самом дефицитном жизненном ресурсе – во времени.

Но эти существа (даже если их не воспринимать исключительно как плод человеческой фантазии) живут в других измерениях. Они – не люди. Ведь смертность, временность – один из фундаментальных признаков человека. Жизнь потому и ценна, что она конечна. Да и время имеет ценность только в центральной точке мандалы, в том самом «тике», где совершается выбор. Само же время должно постоянно двигаться вперед, движение – это душа времени. Плыть вместе со временем, отдаться его течению, значит, жить по-настоящему.

Рождаясь, мы входим в лабиринт времени и до определенного возраста гармонично парим в его потоках. Это парение приходится на счастливые годы детства. Ребенок отдается течению жизни полностью: играет, познает, растет. Дети чувствуют подсознательно, что остановка – это путь к погибели, к развоплощению, к утрате себя. Но детям это легко: у них впереди целая жизнь, полная свободы и приключений (ведь именно так и кажется в детстве – иначе зачем все дети хотят поскорее вырасти?). А вот взрослые стараются замедлить время, «сохраниться», как в компьютерной игре, остановиться в некой «точке вечности». От этой остановки из человека уходит жизнь. Вы замечали, что известные люди, сделавшие множество пластических операций, выглядят уже не совсем живыми? Перекроенные, перетянутые, «омоложенные» физиономии похожи скорей на маски, чем на лица живых людей. Гибель индивидуальности, замирание истинной жизни – такова плата за остановку в лабиринте времени. Те, кто это понимает, идут другим путем.

Время – это невозобновляемый ресурс, который уменьшается с каждой секундой. Во все времена деловые люди старались разумно распоряжаться этим ресурсом. Более того: тайм-менеджмент описан во всех космогонических мифах, он – часть божественного установления. Вспомните Библию: «Вначале Бог сотворил небо и землю». Космогонические мифы описывают порядок сотворения мира: в один день – небо, в другой – земля, в третий – вода, в четвертый – растения, в пятый – животные, в шестой – люди; а на седьмой день Бог-Творец отдыхает от трудов. Именно такой ритм и предписывается как правильный, здоровый, рациональный. Не пытаться переделать все дела в один день, а распределять их во времени.

«Экономика» времени, заданная «сверху», от самого Творца – это космический хронотоп, организованное течение жизни. Хронотоп проявлялся во всем: в распорядке дня, одежде, ритуале, и даже в том, как строились города.

Посмотрите на план средневекового города. Такая застройка типична для всех европейских городов. (Кстати, сразу бросается в глаза его сходство с мандалой: круговая форма и наличие центральной точки.) В центре города, как правило, находится главное правительственное учреждение: королевский дворец или ратуша. Площадь, где происходят основные городские события. То есть все то, что определяет жизнь города «здесь и сейчас», где люди узнают последние новости, где им оглашают распоряжения власти. Иными словами, то место, которое предписывает им правила текущей жизни.

Город ориентирован по сторонам света, и это неслучайно. Само устройство города должно быть таким, чтобы продлить активное время суток, дать горожанам возможность как можно продуктивнее провести свой день. Восточные ворота открываются, едва начинает светать. Телеги торговцев, груженные овощами, мясом и прочими товарами, въезжают в город в сумерках, чтобы с первым лучом солнца товар уже появился в лавках. Ворота западные, находящиеся «на закате», закрываются последними – из них выезжают те самые телеги, но уже пустые. В городе, построенном по типу мандалы, ни один час не пропадает зря. Так пространство управляет временем; хотя самого времени не становится больше или меньше.

План средневекового города Пальманова (Италия) [35]

Управлял временем и распорядок дня: с восходом солнца начинался активный период, который достигал своего пика днем. К вечеру дела завершались, но надо было сбросить напряжение, расслабиться: игры, танцы и песни или же просто дружеские посиделки за кружкой пива. После заката – полное выключение из активной жизни, сон. Кстати, то, как выглядел человек, тоже зависело: для деловых часов – одна одежда. Для времени досуга – другая; для сна – третья.

Собственно, только в одежде сейчас и сохранились отголоски от тех размеренных времен. Установленный изначально космический хронотоп нами давно утрачен. Мы вынуждены бежать изо всех сил, чтобы хоть как-то успевать за бешеным темпом современной жизни. Наше божество – многозадачность, день-деньской мы пытаемся впихнуть как можно больше дел в как можно меньшую единицу времени. Это не проходит даром: стрессы, нервные срывы, серьезные заболевания без явных предпосылок – вот плата за насилие над временем. А между прочим, мудрость размеренной жизни состояла еще и в том, что человек, его душевные и физические силы были неотделимы от хода времени. Все существо человека было подчинено цикличности времени, вселенской рите. Режим, в который были вписаны повседневные действия, был, по сути, одним большим ритуалом, продолжавшимся всю жизнь.

Существовали и особые ритуалы времени, и они были связаны с перерывом в привычном течении жизни. Эти праздники, то есть праздные дни, когда человек отказывался от любой активности. Праздные дни приходятся на переходное время: смену сезонов, завершение одного периода и наступление другого (новый календарный год, окончание церковного поста). Само по себе безделье в переходное время – уже ритуал, но его можно усилить особыми обрядовыми действиями.

К примеру, на русском Севере еще 100 лет назад водили хороводы-столбы. Это удивительное по красоте явление, которое очевидцы описывали как действо, способное остановить время. Интересно, что участвовать в нем могут только девушки и молодые женщины. Сотни их сходились и съезжались из ближних и дальних деревень. Одетые в лучшие и самые богатые наряды, женщины становятся парами и ходят по кругу – против хода солнца. Они движутся настолько медленно, что кажется, стоят на месте. Поэтому этот вид хоровода и называется «столбы»: каждая участница – словно столб, прямая, высокая (рост прибавляется за счет высоких кокошников), бесстрастная. Песни, которые поются при этом, – протяжные, медленные, одна сменяет другую. Все это продолжается несколько часов. Но никто не выходит из круга, никто не падает от усталости: и те, кто водит «столбы», и те, кто наблюдает за ними, входят в своего рода транс, где время течет незаметно. Что любопытно: сейчас тоже водят столбы – правда, в рамках фольклорных фестивалей, и делают это не деревенские, а городские жительницы, участницы народных ансамблей. Но эффект от действа тот же самый: замедление времени и всеобщий транс. Это говорит о том, что древние обряды не потеряли своей силы. Так относиться к ним нужно внимательно и серьезно: это не просто часть культурного наследия, а нечто большее.

Другой обряд, связанный со временем – насыпание мандал в буддизме. Создание песочной мандалы практикуется и сейчас в буддийских монастырях, в частности, в Санкт-Петербургском дацане. Это один из самых завораживающих ритуалов буддизма. Монахи насыпают цветной песок на площади перед монастырем, создавая сложные орнаментальные узоры. Это длится несколько дней и ночей, под непрерывное пение мантр. Участники действа также находятся в своего рода трансовом состоянии: у них изменяется ощущение времени. После завершения обряда мандала тут же разрушается, так как она оказывает мощное влияние на пространственно-временной континуум, а потому может находиться в нашем мире лишь ограниченное время. Песок от мандалы бросают в особый водоем, чтобы вода поглотила часть энергии, и мандала прекратила свое воздействие на окружающий мир.

Мирча Элиаде описывал йогические ритуалы, которые заключались в движении по кругу мандалы против часовой стрелки. Как известно, движение часовой стрелки повторяет движение Солнца вокруг Земли. Это движение времени вперед, в будущее. Адепты хатха-йоги и тантрических школ в своих ритуалах двигались в противоположную сторону, чтобы, таким образом, вернуться в глубинное прошлое, к точке первоначала, совпадающей с созданием мира. Против часовой стрелки танцуются и многие европейские обрядовые танцы. Но зачем нужно возвращаться в исходный пункт творения? Для чего предназначен столь странный ритуал?

Во-первых, для того, чтобы получить божественную творческую силу. При сотворении мира/Большом взрыве выделилось огромное количество энергии – силы, которая сотворила всю вселенную. Вернувшись в обряде в эту точку начала, каждый участник обряда получает частицу этой силы. (Спросите любого, кто увлекается народными танцами: он подтвердит, что, танцуя в кругу, он заряжается энергией.)

Вторая причина заключается в том, что, двигаясь против солнца, йог или шаман как бы «спускается» по спирали мандалы и попадает не просто в исходную точку творения, но в общекосмический «тик», где вся вселенная существует здесь и сейчас. Это стартовая площадка для управления будущим. Из нее, как из семени, вырастают разные варианты будущего, которые зависят только от выбора человека. Это ризома – разветвленное дерево времени, содержащее бесчисленное количество версий будущего. Находясь в центральной точке, можно духовным взором обозреть эту ветвистую ризому и выбрать наиболее здоровое и жизнеспособное направление.

Ризома. Автор Ольга Лоза

Это и есть конечная цель погружения в центр мандалы: хоть посредством медитации-созерцания, хоть посредством рисования.

Рисование мандал сейчас весьма распространено. Оно широко используется в арт-терапии, эзотерических практиках. Геометрически-фрактальные (зендудл), мандалы-розетки или чакры, мандалы нейрографики. Все эти техники берут свое начало от буддийской мандалы, четко структурированной, ориентированной по сторонам света. В такой мандале каждая деталь орнамента несет в себе определенный смысл и энергию.

Интуитивная мандала это нечто принципиально другое. Она символизирует вихрь времени, который закручивает в единую спираль события и судьбы, катастрофы и переустройства мира, рождения и смерти, взлеты и падения, расцвет и упадок – и все это существует одновременно, на одной и той же спирали, разве что на разных ее витках. Все, что ее роднит с мандалой религиозной, это круглая форма, внутри которой расположена спираль. Эта спираль отличается от четко выверенной геометрической мандалы. Витки спирали задаются движением руки, они далеки от идеальной ровности; особенно если практика делается с закрытыми глазами. Цвет мандалы выбирается интуитивно; те или иные оттенки ассоциируются с разными временами и событиями жизни.

Интуитивная мандала может быть гармоничной или дисгармоничной по динамике и цветам. Все зависит от того, как человек ощущает свою жизнь в данную минуту, в тот короткий отрезок времени, пока создается мандала. Можно сказать, что интуитивная мандала – это ваше мгновенное впечатление от своей собственной жизни. (Что совершенно не означает, что жизнь именно такая и есть.) Это срез текущего мига, часть огромной картины. Ведь в разные дни мы ощущаем свою жизнь по-разному. Когда «встаем не с той ноги», то чувствуем себя неудачниками, вспоминаем позорные моменты своей жизни, провалы и осечки. Но когда мы на подъеме – жизнь не кажется такой уж плохой, мы благодарны судьбе за ее дары и смотрим в будущее с надеждой.

Интуитивная мандала – очень важная техника самоосознавания, поэтому ее стоит повторять регулярно. И в те дни, когда вам плохо, и тогда, когда все идет замечательно. Но это еще и практика работы со временем. Она поможет тем, кто ничего не успевает, не вписывается в свои планы, живет в режиме постоянного дедлайна. В этом случае рекомендуется писать мандалу в начале каждого месяца. Можно это делать, начиная с Нового года, а можно взять за точку отсчета свой день рождения. Через 12 месяцев у вас будет целый альбом, который вы сможете проанализировать и увидеть, как вы смотрели на свою жизнь в разные периоды года. Можно нарисовать одну большую мандалу в конце декабря, отобразив в красках прошедший год. А можно пойти еще дальше – и написать мандалу предстоящего года.

Техника интуитивной мандалы

Материалы для интуитивной мандалы сами по себе символичны. Кроме красок, вам понадобятся вода и песок, древнейшие метафоры времени. Время течет, как вода, заносит людей и события, как песок пустыни. Песочные и водяные часы – одни из первых механизмов для измерения времени.

Песок можно взять любой: строительный или очищенный, для детского творчества (но не кинетический). Вместо песка можно использовать молотый кофе. Песка понадобится примерно 1 столовая ложка.

Также вам понадобится клей. Мы советуем взять обычный клей ПВА, средней вязкости. Он хорошо держит песок, не сразу застывает, а потом не растворяется в воде, так что у вашей мандалы будет прочная структура.

И раз уж речь пошла о метафорах, клей символизирует неизменные основы вселенной, цементирующие происходящие события, заставляя их «окаменевать», делаться вечными и неподвижными. Клей – это застывшее время, или же измерение безвременья, где все случается и не случается, живет и в то же время не живет.

Казалось бы, зачем вкладывать столь сложные смыслы в самые обычные материалы? Это нужно для подготовки сознания, для того, чтобы разбудить воображение, настроить его на нужные ассоциативные ряды, дать ему своего рода «затравку». Поэтому, чем глубже вы погрузитесь в эти метафоры, чем серьезнее будете относиться к процессу, чем сильнее сконцентрируетесь на задаче – тем четче будет ваша интуитивная мандала, цветовая схема вашего личного времени.

Рисовать мандалу можно как на белой, так и на черной основе, главное – правильно подготовить лист. Белый лист натирается обычной стеариновой свечкой. Если вы выбираете белую основу, так и оставляем. Если вы хотите изобразить мандалу на фоне черного космоса – надо покрыть лист, натертый воском, черным акрилом. Можно взять и черную акварельную бумагу и тоже покрыть ее слоем воска. В этой технике важно, чтобы краска не впитывалась в поверхность, поэтому стеариновый слой необходим.

После этого закройте глаза, сосредоточьтесь на событиях своей жизни. Делайте это быстро, как будто читаете книгу по диагонали. Пусть сознание выхватывает какие-то отдельные события прошлого – мельком, единой вспышкой – и тут же несется дальше. Можно поставить таймер на одну минуту, чтобы не задерживаться на этой практике. Она нужна лишь для того, чтобы войти в нужное состояние.

Последовательность создания интуитивной мандалы

Затем возьмите клей, опрокиньте тюбик носиком вниз и начинайте капать на лист, водя рукой по спирали. Можно делать это по часовой или против часовой стрелки. Можно начинать от центра, расширяя круги к краям листа. Или же наоборот – начать с большого круга, затем сужать круги к центру. Если хотите, водите рукой в разных направлениях, чтобы круги пересекались. У вас получатся не круги, а эллипсы, и это тоже нормально. Можно наливать клей в технике «дрожащей руки», тогда круги будут волнистыми. Здесь нет четких правил – ведь ваша мандала интуитивна. А значит, ее спираль может быть любой формы. Даже квадратной! Если вы хотите нарисовать и ризому – дерево вариантов будущего – изображайте уплощенную, эллиптическую мандалу.

После того как вы сочтете, что ваша спираль времени готова, сразу же берите песок. Насыпьте его на лист тонким слоем, а затем осторожно ссыпайте в заранее подготовленный пакет. Когда будете ссыпать, делайте легкую вибрацию руками – так песчинки лучше приклеятся к спирали.

Теперь можно взять фен и просушить вашу основу. Можно сразу же обозначить цветовую структуру спирали. Для белого фона лучше брать черную краску или же темные оттенки синего, фиолетового, зеленого или красного. Закрасьте песочные спирали. Это можно сделать и позднее, когда цветовое наполнение мандалы будет готово.

Когда структура ясна, можно заполнять ее цветом. Мы рекомендуем брать чистые цвета: краски смешаются в процессе. Растворите краски на палитре до жидкого состояния и наносите их на области внутри спиральной структуры. Консистенция должна быть такова, чтобы краска «наливалась», а не ложилась. Не обращайте внимания на то, что краска будет скатываться на восковой поверхности, не старайтесь ее размазать ровным слоем. Когда все области будут заполнены, возьмите лист и начните его аккуратно вращать, чтобы краски разлились по спирали и смешались друг с другом. После этого можете капнуть контрастным цветом несколько акцентных пятен в разводы краски. Затем вам понадобится фен, с его помощью нужно высушить готовую мандалу. Посмотрите, что получилось. Можно оставить все как есть, а можно доработать свою мандалу, например, подправить цвет на линиях песочной структуры (при смешивании красок что-то обязательно попадет на песок). Или добавить внутрь спирали или на фон какие-то символы, фигуры, линии… Отпустите свою фантазию и зарисовывайте-закрашивайте мандалу как угодно. Ваша мандала может быть любой – спиральной, квадратной, даже хаотичной. Во вкладке с иллюстрациями на рисунке 17 представлена учебная мандала[36], созданная на одном из наших воркшопов. Она вполне традиционна: в ней есть четкий центр, есть спираль времени.

Мандала – универсальный организующий архетип, символизирующий гармонию и упорядоченность. Но, как уже говорилось в главе «Ритм», своя гармония есть и в хаотическом движении. Это прекрасно иллюстрирует «хаотичная мандала», которая по своему настроению и стилю очень напоминает работы Джексона Поллока [37] (рис. 15 на цветной вклейке). Что интересно: и мандала классическая, и мандала в стиле Поллока были созданы на одном практикуме, в один момент времени. Это еще раз доказывает: юнгианская живопись проявляет индивидуальность, тем она и ценна.

В интуитивной живописи всегда возникает вопрос: когда нужно заканчивать? Где этот момент остановки, полной готовности картины? Ответ в том, что интуитивная картина – не только мандала, но и любая другая – готова на каждом этапе рисования. Только вы решаете, когда нужно остановиться.

Что делать с готовой мандалой? Это не просто картинка, это объект для медитации и созерцания. Медитация на мандалу может заключаться в простом рассматривании спиралей и переходов цвета. Или в концентрации на центральной области – такое визуальное погружение в глубинный центр мандалы. Можно «скользить» взглядом по спирали, двигаясь от краев к центру, или же наоборот – от центра к краю. Если вы нарисовали мандалу с ризомой, ее созерцание поможет вам сделать правильный выбор в сложной ситуации.

И помните: мандала – не просто красивая картинка, напоминающая о космосе. Это отпечаток того, как лично вы живете во времени. Сохраняйте концентрацию и серьезное отношение, и мандала поможет правильно встроиться в поток времени и стать частью вселенской риты.

На протяжении многих веков люди считали, что изобразительное искусство – удел тех, кто обладает особым художественным талантом. (И что немаловажно – имеет возможность профессионально совершенствовать свой дар.) Но XX век кардинально изменил эту установку. Мастерство рисовальщика и живописца (которое раньше было первым и единственным условием занятий изобразительным искусством) уступило место творческому высказыванию.

И это можно назвать настоящей революцией в самом подходе к искусству.

Ведь творческое начало живет в каждом из нас, его нужно только пробудить и позволить ему действовать в нашей жизни. Сделать это нетрудно: простые техники, с которыми вы познакомились в данной книге, – мощный «будильник» для вашего внутреннего Художника. Гораздо труднее другое: позволить себе творить свободно, без оглядки на «авторитетное мнение» большинства. Современный человек зачастую пленник алгоритмичных процессов, пронизывающих всю его жизнь. Все мы живем «на автомате», просто потому, что такой способ существования обеспечивает нам надежное место в этом мире. Но наше ли это место? И как мы туда попали? Если вдуматься, каждый человек – продукт внешних воздействий, часто токсичных и ограничивающих. Воспитание, школа, влияние социальных групп – все это создает мутный поток общей жизни, в котором мы и живем. И человек теряет в этом потоке чистую воду своей души, теряет контакт с самим собой.

Интуитивная живопись, ее спонтанные техники и образы, возникающие ассоциативно, позволяет вновь открыть себя настоящего. Рисование «закаляк», отпечатки краски, интуитивный портрет и мандала – все это разные способы погружения в собственные глубины.

Повторяем: этот путь чрезвычайно прост! Главное – соблюдать одно непреложное условие: принимайте все, что выходит из-под вашей кисти. Помните, что в интуитивной живописи нет «правильных» и однозначных путей, которые подойдут любому человеку. Ваши картины – это отражение вашего «Я», индивидуального, неповторимого, существующего «здесь и сейчас», в уникальных обстоятельствах места-времени-действия.

Так что не оглядывайтесь ни на кого – и даже на нас, авторов этой книги! Предложенные техники – это основа, путь, «творческий пинок». Вы вольны менять их как угодно, импровизировать, изобретать свое. И неважно, будете ли вы применять их в качестве психологической разгрузки, арт-терапии; или же решите посвятить свою жизнь изобразительному творчеству, то есть стать художником. Главное – творите, берите в руки краски, кисти, бумагу или холст и открывайте портал в свою собственную творческую вселенную.

Поверьте: у вас получится!

Это подтверждает длительный опыт взаимодействия с различными людьми, которые приходили на наши практикумы. У нас не занимались художники: это были люди, далекие от изобразительного творчества. И все они показывали замечательные результаты. В этой книге представлены лишь некоторые работы; больше интуитивных картин вы можете увидеть в нашей группе ВК «Homo Creatrix» (@wakeupcreator) и телеграм-канале Homo Creatrix (t.me/wakeupcreator).

Мы верим, что юнгианская живопись способна сделать каждого человека хоть чуточку, но счастливее и свободнее. Она не только подарит радость творчества, но и вернет вам частичку своего подлинного «Я». И это важно не только для индивидуальной жизни отдельного человека. Это крайне важно для всего человечества. Ведь мы, люди, жители планеты Земля, связаны единым духовным полем. Коллективным бессознательным, как называл это поле Карл Густав Юнг. Занимаясь творчеством, вы насыщаете это поле благой энергией созидания. А это значит, что чем больше людей попробуют эти техники, тем светлее будет становиться наше общее духовное поле.