Серия «Наука в сказках с иллюстрациями»

© Казанцева А.Б., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Вы уже знакомы с гномиками Мишуном и Алексом, которые живут с мамой и папой в небольшом уютном домике на лесной опушке? Я рассказывала о них в книге «Сказочная физика»[1]. Любознательный Мишун постоянно задаёт старшему брату вопросы, а чрезвычайно начитанный и терпеливый Алекс с удовольствием на них отвечает. В первой книге им о многом удалось поговорить: о звуке и свете, о фундаментальных силах природы и строении вещества, об энергии и теплоте – в общем, о том, как устроен физический мир.

После выхода «Сказочной физики» меня сразу начали спрашивать: а будет ли продолжение книги, где гномики изучают астрономию? Я рада сообщить, что мои гномики действительно увлеклись астрономией. Алекс рассказывает брату о созвездиях, звёздах и планетах, о чёрных дырах и галактиках. А ещё с помощью своей подруги, маленькой феи Лизы, они придумали способ путешествовать по космосу, чтобы своими глазами увидеть другие планеты и ощутить «вкус» иных миров. Об этих приключениях, открытиях, о новых вопросах и ответах вы прочитаете в «Сказочной астрофизике».

Хочу выразить благодарность моим внукам и моему мужу – первым читателям и вдохновителям этой книги.

– Знаешь, Алекс, я решил стать астрономом, когда вырасту, – как-то раз объявил Мишун перед сном.

– Интересная идея: гном-астроном. Такого, кажется, ещё не было. Но зачем ждать, когда вырастешь? Давай начинать прямо сейчас.

– А как?

– Ну, сейчас мы ляжем спать, а завтра начнём изучать звёздное небо. Астроном должен знать его как свои пять пальцев.

С утра пораньше Мишун начал тормошить Алекса:

– Когда мы начнём изучать звёздное небо?

– Давай хоть позавтракаем сначала, – взмолился Алекс и вздохнул. – Чувствую я, хлопот с этой астрономией у меня прибавится.

После завтрака он достал с полки книгу и подозвал брата:

– Смотри – по этой замечательной книжке я зимой выучил почти все созвездия[2]. Здесь на рисунках звёзды в созвездиях соединены так, что получаются легко запоминающиеся фигуры. – Алекс полистал книгу. – Давай начнём с Большой Медведицы.

– А я уже её знаю! – похвастался Мишун.

– Ты, наверное, имеешь в виду Большой Ковш? Да, он очень красивый и виден на нашем небе круглый год. Только созвездие Большая Медведица гораздо больше, чем семь звёзд Ковша. В самую тёмную ночь в нём можно насчитать больше ста звёздочек. Но звёзды Ковша – самые яркие.

И он показал брату в книжке рисунок всего созвездия.

– Здорово! – восхитился Мишун. – Настоящая белая медведица! Попробую найти её сегодня на небе.

– Я не уверен, что сегодня получится: чтобы разглядеть такие слабые звёздочки, нужна полная темнота, а в июне она поздно наступает. Но вот в августе точно всё созвездие рассмотрим. А теперь я покажу, как с помощью Большого Ковша можно найти другие созвездия. Проведём мысленно линию через две крайние звезды Ковша, продолжим её примерно на пять таких же расстояний – и мы упрёмся в довольно яркую Полярную звезду. Ты её ни с чем не спутаешь, в округе больше нет таких же ярких звёзд. Полярная – это небесный полюс мира. Вокруг неё в течение суток поворачивается весь небосвод, а сама она остаётся на месте.

– На самом деле это Земля вращается, да? – проявил осведомлённость Мишун.

– Конечно! А ось вращения Земли направлена на Полярную звезду. Это очень важная звезда. Встав к ней лицом, найдёшь направление на север. Справа от тебя будет восток, слева запад, а за спиной юг. Полярная – это крайняя звезда ещё одного созвездия-ковша.

Алекс нашёл в книге другой рисунок:

– В сторону Большого Ковша повёрнут ещё один звёздный ковшик, словно из него хотят перелить воду в Большой. Это созвездие – Малая Медведица. И третье созвездие на сегодня – Кассиопея. Проведём мысленную линию от середины ручки Большого Ковша до Полярной звезды и дальше примерно на такое же расстояние. И мы увидим пять довольно ярких звёзд в форме разлапистой буквы то ли W, то ли М (в зависимости от времени года и времени суток «буква» может быть повёрнута по-разному). Это и есть Кассиопея.

– А что означает это название?

– Была такая царица в древней африканской стране Эфиопии. В честь неё и назвали. Ну, хватит для начала. Нарисуй эти созвездия у себя в тетрадке, чтобы лучше запомнить, а вечером попробуем найти их на небе.

Братья предупредили маму, что лягут спать поздно, потому что начинают изучать звёзды. Мама отнеслась к решению заняться астрономией с уважением и разрешила приходить завтракать попозже.

С наступлением вечерних сумерек (а темнеет в начале лета поздно) гномики вышли на поляну перед домом. Невысоко над деревьями висел широкой лунный серп.

– Знаешь, как отличить растущую Луну от убывающей? – спросил Алекс. – Надо мысленно приставить к концам серпа палочку: если получится правильная буква Р, значит, Луна растёт.

Мишун тут же радостно сообщил:

– Точно! Получается Р! А почему на Луне большие тёмные пятна?

– Это лунные моря. Так их назвали сотни лет назад, когда люди думали, что там и правда вода, и даже дали морям названия. А на самом деле это остатки древних потоков лавы.

– Там что, вулканы извергаются? Как на Земле?

– Сейчас уже нет, но сотни миллионов лет назад извергались. Я тебе про историю Луны завтра расскажу.

– А настоящая вода на Луне есть?

– Есть, и довольно много. Только не в виде воды, а в виде льда под грунтом или в тех местах, куда не попадает солнечный свет. В жидком виде вода на поверхности Луны существовать не может.

– А что ещё на Луне есть, кроме морей?

– Тысячи кратеров, больших и маленьких – следов от ударов метеоритов. Это такие чашеобразные углубления, окружённые кольцевидным валом. Ширина самых больших кратеров достигает сотен километров, а глубина – нескольких километров. А ещё очень важно знать, что Луна всегда обращена к нам одной и той же стороной. Её обратную сторону люди смогли увидеть только на фото, когда космические корабли облетели вокруг Луны. Оказалось, что больших морей там нет, зато кратеров ещё больше.

Пока гномики рассматривали Луну, небо потемнело и появились первые звёзды.

– Интересно, сколько всего звёзд на небе, – задумчиво проговорил Мишун. – Наверное, много-много тысяч…

– А вот и нет! Даже в самую тёмную и ясную ночь невооружённым глазом можно увидеть всего около двух тысяч звёзд. А ярких звёзд, которые стоит запомнить, где-то около тридцати.

– А я нашёл Большой Ковш! – радостно сообщил Мишун.

– Тогда посмотри внимательнее на звезду на изломе ручки Ковша – её имя Мицар.

Мишун прищурился и воскликнул:

– Ой, там не одна, а две звезды! Вторая совсем слабенькая.

– Ты прав! Две звезды находятся близко друг к другу и вращаются одна вокруг другой, словно связаны верёвочкой. Их с древних времён использовали в качестве проверки остроты зрения. Я вот не могу их различить, так что ты можешь гордиться своим прекрасным зрением. Ищи теперь Полярную звезду и Малую Медведицу.

– Полярную нашёл, это легко!

– Она кажется не такой уж и яркой, – прокомментировал Алекс, – но на самом деле Полярная звезда светит в тысячу с лишним раз ярче Солнца и почти в пятьдесят раз крупнее его. Она находится довольно далеко, свет от неё идёт до нас больше четырёхсот лет[3].

– Ничего себе, какая гигантская!

– Это ещё что! Бывают звёзды ещё крупнее, но они гораздо дальше от нас. А теперь проводим линию от Мицара до Полярной и за неё – и вот у нас Кассиопея.

– Вижу Кассиопею! – обрадовался Мишун.

– Тогда идём домой, чтобы завтрак не проспать, – позвал Алекс.

– Ты вчера обещал рассказать что-то про историю Луны, – напомнил брату Мишун после позднего завтрака.

Алекс расположился в кресле поудобнее и начал рассказ.

– Давным-давно, четыре с половиной миллиарда лет назад, Земля и другие планеты Солнечной системы только-только сформировались из огромного газопылевого облака. Тогда вокруг них ещё летало много космического мусора – больших и малых каменных и ледяных глыб. Эти глыбы постоянно врезались друг в друга и в планеты. И на Землю в те времена постоянно что-то падало.

– Метеориты?

– Да, это была эпоха великой метеоритной бомбардировки, из-за которой поверхность молодой Земли никак не могла окончательно затвердеть. Она была покрыта расплавленными камнями – магмой. Сейчас такая магма изливается из земных недр при извержениях вулканов. И вот однажды с Землёй столкнулось огромное космическое тело размером почти с неё саму. От этого столкновения часть расплавленной земной магмы выплеснулась в космос. Из этого вещества и образовалась Луна.

– Ничего себе! Значит, Земля родила Луну из себя? Это её дочка?

– Можно и так сказать. Когда космические аппараты впервые доставили на Землю образцы лунного грунта, учёные были очень удивлены: оказалось, что лунные камни ничем не отличаются от земных! Но слушай дальше. Сначала новорождённая Луна была горячей и жидкой. Потом её поверхность постепенно застывала, но удары метеоритов ещё долго оставляли на ней глубокие раны – кратеры. Несколько раз в Луну врезались такие огромные метеориты, что взрывы от ударов были видны даже с Земли. Гигантские кратеры заполнялись вытекшей из недр магмой – так образовались лунные моря. Тогда Луна была раз в двадцать ближе к Земле, чем сейчас. Из-за сильного земного притяжения вращение Луны вокруг своей оси замедлялось, так что в конце концов Луна оказалась навсегда повёрнута к нам одной и той же стороной: земное тяготение словно держит её в тисках. Постепенно Луна от нас удалялась, да и сейчас понемногу продолжает: на три сантиметра в год, то есть на длину твоего пальчика.

– А она не убежит от нас совсем?

– Не волнуйся, совсем убежать она не успеет – такими-то темпами!

– А ещё ты говорил, что на обратной стороне Луны морей почти нет. Почему? – допытывался въедливый Мишун. – Разве туда не падали метеориты?

– Скорее всего, та сторона была холоднее и её поверхность быстрее затвердела. Метеоритам было сложнее пробить её и вызвать потоки магмы. А «нашу» сторону Луны подогревала Земля, которая в ту давнюю эпоху была очень даже горячей. А ещё на молодой Луне вовсю извергались вулканы, а при извержениях из недр выделялись разные газы. Так что некоторое время на Луне даже была атмосфера! Но маленькая Луна остыла гораздо быстрее Земли, и вулканы потухли ещё три миллиарда лет назад. Атмосфера развеялась – тяготения Луны не хватило, чтобы удержать её. И теперь Луна – холодное безжизненное тело, лишённое атмосферы. И только многочисленные кратеры и моря напоминают о её бурной молодости.

– Какую интересную сказку ты придумал, – вздохнул Мишун. Всё это время он сидел на полу и выкладывал что-то из маленьких камушков (от папы гномикам досталась целая коллекция красивых камушков).

– Это не сказка, а научная теория. А что это ты делаешь? – поинтересовался Алекс.

– Я делаю созвездия: двух Медведиц и Кассиопею. Похоже?

– Вполне! Это ты здорово придумал – тренироваться на камушках! Сегодня вечером я покажу тебе ещё парочку созвездий.

После обеда Алекс открыл книжку с созвездиями и подозвал брата:

– Итак, вот что мы посмотрим сегодня вечером. Снова находим Большой Ковш, – начал Алекс. – Продолжаем мысленно изгиб его ручки… и упираемся в яркую оранжевую звезду. Это Арктур – вторая по яркости звезда в нашем полушарии.

– Оранжевая? – переспросил Мишун. – Мне звёзды кажутся одинакового зеленоватого цвета. Ты мне прошлым летом объяснял, почему так получается, но я забыл.

– Ничего, я напомню. Причина в особенности нашего зрения. Наши глаза умеют различать цвета лишь при ярком свете. На слабый свет звезды реагируют только рецепторы ночного зрения, которые не различают цвета. Лишь от небольшого числа самых ярких звёзд исходит достаточно света для включения дневного цветового зрения. А через телескоп или бинокль в глаз попадает гораздо больше световых частиц – фотонов, поэтому можно и цвета звёзд различить, и увидеть звёзды, которые глаз просто так вообще не замечает. И не только звёзды – много всего.

– А Арктур от нас далеко? – спросил Мишун.

– По звёздным меркам не очень: свет идёт к нам от Арктура всего сорок лет. А размером он в двадцать пять раз больше Солнца.

– А что такое волопас?

– Просто пастух, который пасёт волов. Созвездие большое, но неяркое. Видишь – Волопас на картинке похож на человека, который сидит и курит трубку. Треугольное тело, большая голова в шапочке и трубка почти до ручки Ковша. Запомнил?

Мишун кивнул.

– Тогда двигаемся дальше. Слева от Волопаса, возле его головы, мы увидим маленькое, но очень выразительное созвездие Северной Короны. Оно напоминает полукруглую диадему, украшенную в середине драгоценным камнем: самой яркой звездой Геммой. Она почти в три раза больше Солнца, а светит как шестьдесят Солнц.

– Что это все звёзды больше Солнца? – обиделся за наше светило Мишун.

– Не все. Есть звёзды гораздо меньше Солнца, и их очень много во Вселенной. Просто они светят не так ярко, как звёзды-гиганты, поэтому на нашем небе они не видны. Их можно рассмотреть только в большие телескопы.

– А меньше Земли звёзды бывают? – заинтересовался Мишун.

– Да, бывают звёзды размером с Землю и даже меньше, зато они ужасно плотные. Их называют белыми карликами. Один спичечный коробок вещества белого карлика весил бы на Земле двести тонн! Это как большой самолёт.

– Ничего себе! Не могу представить!

– Это ещё что! Про звёзды я расскажу тебе ещё много удивительного! Но в другой раз.

Алекс отложил книгу.

– Ну всё, к вечернему наблюдению мы готовы! А пока можешь потренироваться на камушках от Большого Ковша находить ещё четыре созвездия: Малую Медведицу, Кассиопею, Волопаса и Северную Корону.

На другой день Мишун объявил:

– Я соскучился по фее Лизе. Пойдём к ней в гости! Она же ещё не знает, что я решил стать астрономом!

Братья запаслись мамиными пирожками и отправились в дальний лес, где жила их подруга, маленькая лесная фея.

По дороге Мишун расспрашивал Алекса:

– А что, люди на Луну ещё не летали?

– Да как-то странно: американские астронавты впервые высадились на Луне больше пятидесяти лет назад, в 1969 году. Потом ещё пять раз туда летали. А через три года, в 1972 году, лунную программу закрыли, и с тех пор людей на Луне не было. Но сейчас сразу несколько стран – Америка, Россия, Китай – хотят снова заняться освоением Луны и даже построить там поселение. Но это в будущем.

– А я бы так хотел побывать на Луне… – мечтательно произнёс Мишун.

Через некоторое время он вдруг спросил:

– Алекс, а ты хорошо спрятал нашу волшебную палочку? Она не потерялась?

– Не волнуйся, хорошо спрятал. А что?

– Я подумал: может, с её помощью мы сможем оказаться на Луне?

– Хм, я так не думаю.

– А давай у Лизы спросим – она всё-таки фея, с волшебством лучше знакома.

– Понимаешь, Мишун, проблема не только в том, чтобы оказаться на Луне. Там нет атмосферы и магнитного поля, и живым существам нечем защититься от очень опасных космических излучений.

– Что ещё за излучения? – насупился Мишун.

– Это заряженные частицы – в основном протоны и электроны, – которые с огромной скоростью летят от Солнца и из глубин Галактики. А ещё на Солнце время от времени случаются мощнейшие взрывы (их называют солнечными вспышками). Наша планета сгорела бы как спичка, попади она в такую вспышку. И во время них опасных частиц выбрасывается ещё во много раз больше. Мы здесь, на Земле, даже не задумываемся, какая у нас надёжная защита от всех таких частиц: это плотная атмосфера и магнитное поле Земли. Оно захватывает заряженные частицы и не позволяет им долететь до поверхности нашей планеты. А те частицы, которые всё же вырвались из «лап» магнитного поля, тормозятся при столкновениях с молекулами атмосферы и становятся медленными и неопасными.

– А чем вообще эти частицы опасны? Они же совсем маленькие!

– Они могут пронизывать наши тела насквозь, словно невидимые пули, разрушая по дороге молекулы тела. И чем дольше мы подвергаемся такому облучению, тем хуже для нас.

– Но мы же будем в скафандрах! Они же нас защитят?

– Только отчасти. Даже стенки космического корабля не могут защитить от космических излучений.

– А как же американские астронавты, которые на Луну летали?

– Им повезло: мощных вспышек за время тех лунных экспедиций не случилось. Но какой-то вред их здоровью, конечно, всё равно был нанесён. Космонавт вообще-то – опасная профессия.

– На Международной космической станции космонавты по полгода живут, – заметил Мишун. – Может, не так уж это и опасно?

– Космонавты на МКС ещё находятся под защитой магнитного поля Земли – оно ведь очень далеко простирается, – объяснил Алекс.

– А как же люди собираются жить на Луне? – продолжал допытываться Мишун.

– Они собираются жить не на поверхности, а под ней. Может быть, в глубоких пещерах. Астрономы уже присматривают такие пещеры на снимках, которые передают лунные орбитальные станции. По плану сначала на Луну отправятся роботы, построят подземное (то есть подлунное) жильё, и тогда уже полетят люди. И жить они там будут недолго, постоянно сменяя друг друга.

– А зачем вообще там жить, если это так опасно?

– На Луне много полезных ископаемых. К тому же Луна – идеальный перевалочный пункт для межпланетных путешествий. А человечество постепенно дозревает до них. Рано или поздно люди начнут осваивать другие планеты Солнечной системы.

– Я понял, – вздохнул Мишун. – Сейчас мама нас на Луну не пустит.

Беседуя, гномики незаметно дошли до знакомой лесной поляны.

– Лиза, привет, это мы пришли! – прокричал Мишун.

Из ветвей выпорхнула белокурая девочка с крылышками:

– О, мои любимые гномики!

– Знаешь, Лиза, я буду астрономом! Я уже выучил пять созвездий. И мы принесли мамины пирожки, – порадовал подругу Мишун.

– Какие чудесные новости! – улыбнулась Лиза.

– Лиза, как ты думаешь: волшебная палочка могла бы перенести нас на Луну? – поспешил задать свой вопрос Мишун.

– Я думаю, что нет. Вряд ли наши волшебные палочки работают за пределами Земли.

Мишун заметно огорчился: растаяла последняя надежда на космические путешествия.

– Но у меня есть одна идея, – продолжила фея.

– Расскажи скорее! – запрыгал от нетерпения младший гномик.

– Вы, конечно, знаете, что лесные феи не оставляют свой лес надолго. Но я всегда хотела повидать дальние края, а моя бабушка научила меня, как это делать, не покидая леса.

– Разве такое возможно? – удивились гномы.

– Да! Бабушка научила меня осознанным снам. Это такой сон, когда ты понимаешь, что спишь, и можешь думать и чувствовать совсем как наяву. И в таком сне я могу загадать место, в котором хочу очутиться. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь и открываю их уже в новом месте. Так я побывала в разных уголках Земли.

– Этому, наверное, трудно научиться, – засомневался Мишун.

– А вот эту трудность ваша волшебная палочка, я уверена, поможет преодолеть, – заверила Лиза. – Хотите попробовать?

– Конечно хотим!

– Тогда положите вашу палочку под подушку и перед сном загадайте встречу со мной. Встретимся в осознанном сне и потренируемся.

Наигравшись в любимые прятки и подкрепившись пирожками, братья попрощались с Лизой и пошли домой.

В этот вечер астрономические наблюдения они отменили и отправились спать пораньше, удивив маму. Для надёжности гномики легли вместе на одну подушку, под которую они положили волшебную палочку.

– Мы увидим во сне фею Лизу и вспомним, что спим, – произнёс Алекс.

И братья закрыли глаза.

…В какой-то момент Мишун осознал себя стоящим на полянке возле своего дома рядом с Алексом и Лизой. На небе мерцали звёзды и сияла заметно округлившаяся Луна. Мишун дотронулся до Алекса, потом присел и потрогал влажную траву.

– Я сплю? – с удивлением произнёс он. – Не может этого быть! Тут всё такое реальное…

– Так и должно быть! – захлопала в ладоши Лиза. – В осознанных снах всё совсем как наяву. Но опасностей гораздо меньше.

– И ужасные космические лучи нам не навредят, когда мы отправимся в космос? – уточнил Мишун.

– Совсем не навредят, – подтвердила Лиза. – А если ты чего-то испугаешься, то всегда можешь скомандовать себе проснуться. А ещё в таком сне можно волшебничать. Хотите немного полетать?

Лиза легко вспорхнула над поляной.

– Но у нас же нет крыльев, как у тебя, – засомневался Алекс.

– Это неважно! Надо просто захотеть!

Мишун вдруг подпрыгнул и полетел, раскинув руки как крылья. Он поднимался всё выше и выше… Алекс же оттолкнулся от земли и поплыл над травой, загребая руками, словно плыл по озеру. Как же здорово оказалось парить над землёй – какой восторг и свобода!

Через некоторое время друзья снова опустились на полянку.

– А какие ещё чудеса можно делать? – спросил Мишун.

– Как бы нам обзавестись скафандрами? – спросил более практичный Алекс. – Чтобы чувствовать себя более защищёнными на Луне.

– Ага, и чтобы всё было совсем как у настоящих астронавтов, – добавил Мишун.

– Тогда хорошенько подумайте, какими должны быть эти скафандры, – скомандовала Лиза.

И Алекс начал перечислять:

– Они должны защищать нас от холода, жары и мелких метеоритов. Они должны быть снабжены запасом воздуха, системой радиосвязи, чтобы мы могли переговариваться друг с другом. И, конечно, они должны быть удобными, чтобы можно было ходить, бегать, прыгать, наклоняться, работать руками.

– Хорошо, теперь закрываем глаза и представляем себя в скафандрах. Раз, два, три – открываем глаза!

Открыв глаза, друзья обнаружили себя упакованными в скафандры.

– Раз-два-три, проверка связи, как слышно? – спросил Алекс. – Ой, Лиза, а почему у тебя скафандр с цветочками?

Лиза засмеялась:

– Потому что так красивее! И так ты издали будешь различать нас с Мишуном. Ну, на сегодня, пожалуй, хватит чудес. Завтра можем отправляться на Луну. Как считаешь, Алекс?

– Думаю, можем. Луна почти полная, то есть на видимой стороне как раз лунный день.

– Тогда пора просыпаться, – велела Лиза. – Скомандуйте себе: просыпаюсь!

– До встречи завтра ночью, Лиза! Просыпаемся!

Мишун открыл глаза в кровати и посмотрел на Алекса. Тот успел только сказать: «Мы должны всё запомнить», как Мишун снова провалился в сон. На этот раз уже самый обыкновенный.

На другой день Алекс с самого утра зарылся в свои книги.

– Что ты делаешь? – заинтересовался Мишун.

– Я готовлюсь к сегодняшнему путешествию – не отвлекай меня, пожалуйста.

Мишун честно старался весь день не беспокоить брата. А вечером они снова легли спать на одну подушку и загадали встречу с феей Лизой. Как и накануне, все трое оказались на той же самой полянке возле дома гномов. На этот раз все уже были в скафандрах. Лиза спросила:

– Алекс, ты знаешь, куда именно мы должны попасть? Луна большая.

– Да, я выбрал хорошее место.

– Все готовы? – уточнила Лиза. – Давайте возьмёмся за руки, чтобы не потерять друг друга. Закрываем глаза… Алекс, командуй.

– Мы на Луне в Море Дождей, – громко произнёс Алекс.

И через пару секунд все открыли глаза.

– Ничего себе, – прошептал Мишун.

И было чему удивляться. На абсолютно чёрном небе ослепительно сияло Солнце, а чуть ниже висел большой, но узкий голубоватый серп Земли. Яркий свет заливал серо-жёлтую равнину с пологими холмами вдали. Там-сям были разбросаны большие и маленькие камни и валуны, которые отбрасывали на равнину чёрные-пречёрные тени. Почва под ногами была покрыта слоем пыли и изрыта круглыми ямками от метеоритов, от совсем крохотных до больших.

– Как же здесь тихо, – заметила Лиза. – Совсем никаких звуков! И, кажется, жарковато.

– Да, под воздействием Солнца грунт раскаляется – на камнях можно яичницу жарить. Зато в тени холоднее, чем в Антарктиде[4]. А всё потому, что здесь совсем нет воздуха. И звуков нет из-за этого – ведь в пустоте звуки не распространяются.

– От Солнца глазам больно, – пожаловался Мишун. – Очень яркое!

– Закрыть шлемы солнечными фильтрами! – скомандовал Алекс.

И тут же глазам стало легче.

– Ну что, друзья мои, походим по Луне? – предложил Алекс. – Учтите, что мы здесь весим в шесть раз меньше, чем на Земле, поэтому с лёгкостью можем высоко подпрыгивать. Но я пока не советую прыгать – можно потерять равновесие и упасть. А чтобы начать идти, надо посильнее наклониться вперёд. Ну, пошагали!

Друзья быстро приноровились к лунной ходьбе. Алекс оказался прав: если не наклоняться вперёд, то получался не шаг, а прыжок на месте. Вся ходьба выглядела как бег в сильно замедленной съёмке. Из-под подошв ребят неторопливо поднимались облачка пыли и долго висели над поверхностью, медленно на неё оседая. Они дошли до валуна размером выше Алекса и остановились передохнуть.

– Алекс, ку-ку, где я? – послышался Лизин голос.

Алекс оглянулся – нет Лизы.

– Эй, Лиза, выходи! Не надо тут в прятки играть, а то я нервничаю.

Лиза шагнула из чёрной тени валуна на свет.

– Ну надо же! Тебя совсем не было там видно! – изумился Алекс. – Я, конечно, читал про лунные тени, но всё равно удивительно! А куда Мишун подевался?

– Посмотри наверх, – засмеялась Лиза.

Алекс поднял голову: на вершине валуна стоял его младший братец.

– Смотри, куда я запрыгнул! – радостно крикнул Мишун. – Хочешь ко мне?

Алекс оттолкнулся от грунта и легко взлетел выше своего роста[5]. Мишун подал ему руку и помог удержаться на камне. Братья осмотрелись вокруг.

– А я вижу следы! Вон там! – показал рукой Мишун. – Как будто большая машина проехала.

Взявшись за руки, они спрыгнули с валуна и чуть не потеряли равновесие, но, как ваньки-встаньки, оттолкнулись руками от грунта и снова опустились на ноги. Очень скоро с помощью своего замедленного бега друзья добрались до длинной широкой колеи от колёс.

– И кто же тут мог проехать? – недоумевали Лиза с Мишуном.

– Смотрите вдоль колеи дальше, видите? – показал рукой Алекс. – Это первый советский луноход – «Луноход–1». Он стоит здесь уже сорок пять лет. Я специально выбрал для нас место неподалёку от него. Как думаете, сможем мы до него добежать?

Друзья двинулись туда, где виднелось сверкающее на солнце пятнышко. Бежать по Луне было совсем не утомительно. Через несколько минут они уже стояли возле крупного восьмиколёсного аппарата высотой больше Алекса.

– У меня странное чувство, будто это живое существо: два глаза, руки подняты вверх, – проговорила Лиза, рассматривая аппарат. – Симпатичный такой.

– Вверх торчат антенны для связи с Землёй, а глаза – это камеры для фотосъёмки, – объяснил Алекс. – Крышка сверху откидывалась: на её обратной стороне размещены солнечные батареи. Днём крышка была открыта, а на ночь закрывалась, чтобы беречь тепло внутри аппарата – там же всякие ценные приборы. Ночью они обогревались специальной батарейкой. А во время одиннадцатой лунной ночи заряд батарейки закончился, и луноход больше не проснулся.

– Замёрз, бедненький, – пожалела луноход Лиза.

– Всего одиннадцать ночей выдержал, так мало? – разочарованно произнёс Мишун.

– Ты забываешь, что каждая лунная ночь длится две недели, как и лунный день. Про это я вам на Земле объясню. Так что одиннадцать лунных дней и ночей – это одиннадцать земных месяцев, почти год! Аппарат-долгожитель!

Тут вступила Лиза:

– Мальчики, нам пора домой, а то внимание начинает рассеиваться.

– Но мы же ещё вернёмся на Луну? – забеспокоился Мишун.

– Конечно, – подтвердил Алекс. – Нам обязательно надо посмотреть отсюда на земной шар, когда наступит лунная ночь. Примерно через две недели.

Так завершилось первое космическое путешествие наших друзей.

На следующее утро гномики проснулись поздно.

– Интересно, почему мне спать хочется? – удивился Мишун. – Вроде вчера рано легли. Надо будет у Лизы спросить.

Днём они навестили Лизу в её лесу, и она объяснила:

– Во время осознанных снов ваш мозг не спит, так что потом надо ещё хорошенько доспать, обычные сны посмотреть.

– Лиза, как же здорово ты придумала про путешествия во сне! – снова и снова восхищался Алекс.

А Мишун волновался:

– Мы же ещё отправимся на Луну и в другие места? Лиза, ты же будешь путешествовать с нами?

– Конечно буду! Мне с вами было ужасно интересно! Только давайте сделаем перерыв на несколько дней.

– Непременно сделаем, – подтвердил Алекс. – Передохнём. И у вас наверняка ещё про Луну вопросы остались, надо же всё обсудить.

У Мишуна тут же возник вопрос:

– Почему днём небо там чёрное?

Алекс уселся на пенёк посреди поляны и начал объяснять, жестикулируя:

– Смотри: Солнце посылает свои лучи во все стороны. Благодаря тем лучам, которые попадают прямо нам в глаза, мы видим Солнце. А другие лучи уходят куда-то вбок, и мы ничего там не видим – ведь световые лучи сами по себе невидимки. Почему на Земле небо голубое?

– Потому что тут воздух? – предположил Мишун.

– Ну конечно! Свет встречает на своём пути молекулы воздуха и рассеивается от них в разные стороны, подобно тому, как тугая струя воды, налетая на преграду, рассыпается брызгами. Этот рассеянный свет попадает к нам в глаза от каждого участка дневного неба. Особенно сильно «разбрызгиваются» голубые лучи, поэтому мы и видим всё небо голубым.

– Я поняла! – обрадовалась Лиза. – На лунном небе лучи ничего не встречают и уходят прямо в космос.

– Да, а от других частей неба к нам в глаза никакой свет не попадает, поэтому мы и видим небо чёрным, – подтвердил Алекс.

– И поэтому тени на Луне очень чёрные? – уточнила Лиза. – Когда я спряталась в тени валуна, там было темно хоть глаз коли.

– Да, поэтому. И холодно в тени тоже из-за отсутствия воздуха, ведь именно из-за его движения на Земле температура на солнце и в тени выравнивается.

– А почему на чёрном небе звёзд не было? – недоумевал Мишун.

– А это особенность работы нашего зрения. Ты уже знаешь, что при ярком свете работает дневное зрение, а когда света очень мало – ночное. Одновременно они включаться не могут: обилие света просто «вырубает» ночное зрение. А днём на Луне солнечного света больше, чем в самый ясный земной день, потому что земная атмосфера всё же поглощает часть света.

– Точно – я ещё удивлялся тому, какой слепящий свет на Луне, – кивнул Мишун.

– Вот именно. А слабый свет звёзд доступен только нашему ночному зрению. Так что отправимся туда ночью и полюбуемся лунным звёздным небом.

– А откуда на Луне столько пыли? – задала новый вопрос Лиза.

– И здесь причина в отсутствии атмосферы! Хотя в наше время мусора в Солнечной системе летает не так много, как в её молодые годы, но всё же и в Землю, и в Луну постоянно врезаются камни и пылинки. В Землю – в сто раз чаще, ведь она больше. Но в земной атмосфере почти все они сгорают, не долетая до поверхности. Ну а лунную поверхность ничего не защищает, так что около ста тысяч метеоритов падают на неё каждые сутки (я имею в виду земные сутки). Крупных среди них мало – большинство размером с пылинку. Метеориты покрупнее раскаляют и размельчают почву, так что образуются мелкие крупинки с острыми краями. Вот и накопилось за миллиарды лет много пыли. Лунная пыль, кстати, ужасно цепкая – не отряхнёшь. Хорошо, что скафандры защищают от неё.

– А падающих звёзд тоже не будет видно, раз атмосферы нет? – уточнил Мишун. – А это ведь так красиво!

– Да, метеориты подкрадываются к Луне незаметно и бесшумно. А потом вдруг – бац! – и взрыв! В тишине! Только камни и пыль летят! – подхватил Алекс.

А Мишун задумчиво произнёс:

– Выходит, космос на Луне начинается сразу от поверхности.

Дни шли за днями. Гномики жили обычной летней жизнью: играли, помогали маме, ходили на озеро и в лес к Лизе. Вовремя ложились спать и вовремя вставали, чему мама очень радовалась. Алекс каждую свободную минуту что-то читал – готовился к новым путешествиям.

Наконец однажды Мишун спросил:

– Алекс, ну когда же мы снова отправимся на Луну?

– Уже можно! – откликнулся старший брат. – Я ждал, когда на нашей стороне Луны наступит глубокая ночь.

– А почему там дни и ночи такие длинные?

– Давай пойдём к Лизе, и я вам вместе объясню. Только фонарик захвачу.

Лиза, как обычно, поджидала друзей на полянке.

Мишун поспешил её обрадовать:

– Лиза! Алекс говорит, пора опять на Луну! На нашей стороне уже ночь. Сейчас он нам всё объяснит – и полетим.

– Ребята, пойдёмте-ка вон туда, под ёлки: там всегда тень, а мне надо будет фонариком светить для наглядности, – позвал Алекс. – Мишун, ты стой здесь: твоя голова будет изображать земной шар. А ты, Лиза, будешь вокруг его головы летать, причём так, чтобы всё время смотреть на Мишуна. Ты у нас будешь Луной, а твоё лицо – её видимой стороной. Ты то поднимайся немного выше его головы, то спускайся немного ниже. Ну а я буду светить на вас фонариком вместо Солнца. Итак, Луна не спеша облетает вокруг Земли, Мишун быстро поворачивается вокруг своей оси, а издали на них светит Солнце.

Лиза сделала пару кругов вокруг Мишуна, держась всё время к нему лицом. Мишун старательно вертелся на месте. Алекс включил фонарик и направил свет на них.

– Лиза, остановись! – в какой-то момент попросил он. – Сейчас Мишун стоит между мной и тобой. Свет освещает твоё лицо. Мишун, посмотри на Луну, то есть на Лизино лицо: какое оно?

– Светлое.

– Лиза, а ты как видишь его голову?

– Она тёмная – та половина, на которую я смотрю.

– Так вот, сейчас на Земле полнолуние, а на видимой стороне Луны полдень и новоземлие – то есть Земля не видна. Как во время нашего первого путешествия на Луну. Лиза, теперь лети дальше и остановись через четверть круга. Мишун, как теперь освещено её лицо?

– Наполовину.

– Ага, в это время мы видим ровно половину лунного диска. И Лиза видит половину твоей головы, а другая половина в тени. Лиза, облети ещё четверть круга и остановись ко мне спиной, к Мишуну лицом. Лиза, теперь ты видишь Землю освещённой, а для Мишуна твоё лицо в тени. Значит, на Земле сейчас новолуние, и Луна на небе не видна. А на видимой стороне Луны – полночь и полноземлие. Земля сияет на небе во всей красе, и я ждал именно этого момента. От полнолуния до новолуния, от лунного полдня до лунной полуночи проходит примерно пятнадцать дней. А от новолуния до новолуния – почти тридцать. Для нас это месяц, а для Луны – сутки. Всё понятно?

– Ну, почти. А затмения почему бывают? – спросил Мишун.

– Вы обратили внимание, что я попросил Лизу летать то чуть выше твоей головы, то чуть ниже? – напомнил Алекс. – Потому что Луна тоже чаще всего находится то чуть выше линии Солнце – Земля, то чуть ниже. Но пару раз в году она всё же оказывается на этой линии во время новолуния и полнолуния. Это бывает весной и осенью. Лиза, встань между мной и Мишуном так, чтобы ваши головы были на одном уровне. И фонарик я расположу на этом же уровне. Мишун, теперь Лизина голова заслонила от тебя фонарик, наступило солнечное затмение. Оно бывает во время новолуния.

– Я понял! – обрадовался Мишун. – А во время полнолуния моя голова заслонит для Лизы фонарик, и у неё будет солнечное затмение: Земля закроет Солнце.

– Всё верно. А мы в это время будем наблюдать лунное затмение, когда во время полнолуния на лунный диск наползает тень от Земли. Эта тень красноватого цвета, и Луна становится кроваво-красной.

– Я видела такую Луну, – подтвердила Лиза. – А вот солнечного затмения не видела.

– Я тоже, – подтвердил Алекс. – Просто Луна маленькая, и во время солнечного затмения тень Луны покрывает не всю Землю, а лишь её маленькую часть. Чтобы увидеть солнечное затмение, надо находиться именно в этой части. А тень Земли гораздо больше – она накрывает всю Луну целиком, и лунное затмение видно из любого места на ночном полушарии Земли. Ну что, отважная команда, отправляемся сегодня ночью смотреть полноземлие?

И над поляной разнёсся радостный крик: «Ура!»

– Мишунчик! – сквозь сон услышал зов маленький гном и вдруг обнаружил себя стоящим на полянке перед домом рядом с Алексом и феей Лизой.

– Ой, спасибо, что вытащили меня из обычного сна, – произнёс Мишун.

Как и в прошлый раз, друзья взялись за руки, закрыли глаза, и Алекс произнёс:

– Мы на Луне в Море Ясности.

Они открыли глаза и огляделись. На чёрном небе были видны звёзды. Среди них мягко сиял большой бело-голубой земной шар, почти полный. Он был раза в четыре больше, чем полная Луна на земном небе, заливая безжизненный ландшафт серо-голубым светом.

– Да тут прекрасно всё видно, даже лучше, чем днём! – воскликнул Мишун. – Я спокойно мог бы читать.

– Да, полная Земля даёт примерно в 40 раз больше света, чем полная Луна, – подтвердил Алекс. – Я так и думал, что ночь на Луне приятнее, чем день. Вот только ночью тут можно замёрзнуть. Нам повезло, что мы холода не чувствуем.

– Кажется, я различаю очертания Америки под облаками, – произнесла Лиза.

– А я вижу Большую Медведицу, – удивился Мишун. – Здесь что, такие же созвездия, как у нас?

– Конечно, – подтвердил Алекс. – Из любого места Солнечной системы видны одни и те же созвездия, как из соседних окон нашего дома виден один и тот же лес.

Друзья как заворожённые смотрели на далёкую Землю.

– Она когда-нибудь заходит? – спросил Мишун.

– Нет, Земля висит на лунном небе в одном и том же месте. Ведь Луна всегда обращена «лицом» к Земле. Солнце и Луна восходят и заходят на Земле, потому что она сама поворачивается вокруг своей оси за двадцать четыре часа.

– Выходит, на обратной стороне Луны земной шар никогда не виден?

– Совершенно верно. И ночью там кромешная тьма.

Наконец Мишун оторвался от созерцания Земли, встрепенулся и позвал:

– Эге-гей! Давайте попрыгаем! Я мечтал об этом почти две недели!

И они с Лизой начали подпрыгивать, соревнуясь, кто выше, смеясь и дурачась.

– Эй, только от меня не ускачите! – забеспокоился Алекс и пустился вдогонку.

– Лиза, смотри, какой я силач! – крикнул Мишун, подбежал к брату и подбросил его вверх.

– Поосторожнее, я чуть не упал! – возмутился Алекс. – Не хочу вымазаться в лунной пыли.

А Мишун уже забирался на пологую горку – край кратера. Обернулся, помахал рукой и вдруг покачнулся, теряя равновесие, и полетел вниз, внутрь кратера. Лиза с Алексом бросились за ним на горку и заглянули вниз. Мишун был цел и невредим.

– Как ты меня напугал! – в сердцах воскликнул Алекс. – Сможешь выбраться?

Мишун карабкался вверх, но внутренний край кратера был гораздо более крутым и сыпучим, чем внешний, так что гномик раз за разом срывался и медленно катился обратно вниз.

– У меня не получается! – с отчаянием выкрикнул он.

– Лиза, что нам делать? – испугался и Алекс.

– Мальчики, вы что, забыли, что мы в осознанном сне? – напомнила маленькая фея. – Мишун, помнишь, как мы с тобой летали в самом первом сне? Давай-ка взлетай!

Мишун сразу успокоился, сосредоточился и взлетел. Лиза присоединилась к нему в полёте. Кружась и смеясь, они опустились рядом с Алексом.

– Мишун, тебя чуть было не постигла судьба «Лунохода–2», – смеясь, сказал Алекс. – Он, как и ты, свалился в кратер и не мог выбраться. Так и стоит где-то тут, в Море Ясности.

– Лиза, а что было бы, если бы я не вспомнил? – спросил Мишун.

– Ну, тебе бы снился какой-нибудь страшный сон. Но в конце концов ты всё равно бы проснулся дома. Так что ничего ужасного. Но я думаю, что на сегодня хватит, пора домой. До завтра, мальчики! Путешествие было прекрасным!

– А самое прекрасное на Луне – это Земля, – сказал Мишун.

И гномики открыли глаза уже дома.

Тёплым июльским днём гномики купались в любимом озере. Мишун демонстрировал брату, как здорово он уже умеет плавать и нырять. А потом спросил:

– А на других планетах я смогу так плавать и нырять? Мне кажется, что на Луне, если там построят подлунную базу с бассейном, я буду всплывать как пробка – мы ведь становимся там совсем лёгкими.

– Вовсе нет! Как ты плаваешь на Земле, так и в лунном бассейне будешь плавать. Ты не забыл, что нам помогает держаться на воде выталкивающая сила? Её ещё называют архимедовой.

– Я помню – ты мне прошлым летом про неё объяснял. Она появляется из-за того, что молекулам воды на глубине тесно, потому что на них давит вода, которая оказалась сверху. Молекулы воды толкаются и выдавливают нас, как пасту из тюбика.

– Молодец, запомнил. А на Луне ты становишься легче, да, но и вода тоже! И её верхние слои не так сильно давят на нижние, так что выталкивающая сила тоже уменьшается. В итоге как ты плаваешь здесь, так и на Луне, и на Марсе будешь плавать так же. Ну разве что волны более высокие поднимать станешь.

– А на Марсе есть озёра и моря с водой, как у нас? – обрадовался Мишун.

– Вылезай из воды, погрейся. А я тебе про другие планеты расскажу.

Мишун вытерся полотенцем и сел греться на песок рядом с братом.

Алекс продолжил:

– В нашей Солнечной системе уж точно в воде не поплаваешь нигде, кроме Земли. Чтобы на поверхности планеты могла существовать вода в жидком виде, нужна, во-первых, достаточно плотная атмосфера, а во-вторых, подходящая температура: не слишком жарко и не слишком холодно.

– Про температуру я понимаю, – согласился Мишун. – Если очень холодно, вода замёрзнет, а если очень жарко – выкипит, как в чайнике. А почему атмосфера важна?

– Дело в том, что молекулы с поверхности воды всегда пытаются убежать, они же всё время в движении: где больше свободного места, туда и бегут. Но, убежав с поверхности, они сталкиваются с молекулами воздуха, и некоторым приходится вернуться обратно в жидкость. В результате вода всё же постепенно испаряется, но не быстро. А если вылетевшие молекулы никаких преград не встретят, то вся вода очень быстро испарится.

– У нас на Земле моря-океаны ещё не испарились, потому что их дожди пополняют?

– Вот именно! Они постепенно испаряются и снова наполняются. Получается круговорот воды: снизу вверх и обратно.

– И что, больше нигде нет подходящей атмосферы, кроме Земли? – удивился Мишун.

– Атмосферы кое у кого есть, но там температура для воды неподходящая – либо жара невообразимая, либо слишком холодно. А вот под поверхностью некоторых спутников планет-гигантов вода есть – целые океаны! Они спрятаны под толстой коркой льда.

– А как же их тогда нашли? – удивился Мишун.

– Пролетавшие мимо тех спутников космические аппараты засняли водяные гейзеры, вырывающиеся из-под ледяной коры, – пояснил Алекс.

– Значит, и растений больше нигде нет, и зверей, и птиц, – вздохнул Мишун. – Как жаль! А могут в тех океанах подо льдом рыбы водиться?

– Наверное, могут. Этого мы пока не знаем, так что надежда есть.

– Ну а у других звёзд могут быть такие же хорошие планеты, как Земля? Чтобы и вода была, и растения, и звери?

– Знаешь, учёные уже давно ломают над этим головы. С одной стороны, звёзд во Вселенной больше, чем песчинок на всех пляжах Земли. Но для появления жизни не все звёзды годятся. Надо, чтобы звезда была такой же спокойной долгожительницей, как наше Солнце. А таких звёзд примерно одна на двадцать. Ещё надо, чтобы звёзд-соседей было не слишком много, а то начнут взрываться в окрестностях и всю жизнь погубят. Наше Солнце очень удачно поселилось на отшибе Галактики. И планеты есть вокруг многих подходящих звёзд. Но надо, чтобы хоть кто-то из этих планет оказался в зоне жизни: не слишком близко и не слишком далеко от своей звезды. Астрономы даже присмотрели несколько подходящих кандидатов на роль обитаемых планет. И радиосигналы посылают во все стороны уже много лет, но пока что никто не отозвался.

– Ну ничего, отзовутся когда-нибудь, – заверил Мишун. – Жизнь-то впереди длинная. Но как же нам повезло, что Земля такая замечательная!

– А на какую планету мы отправимся в следующий раз? – спросил Мишун через несколько дней, когда гномики с Лизой наигрались на поляне в «колдунчики»[6].

– Предлагаю изучать планеты по порядку, – откликнулся Алекс. – Какая из них ближе всех к Солнцу?

– Меркурий! – радостно объявил Мишун, красуясь перед Лизой своими знаниями.

– Точно! Меркурий в три раза ближе к Солнцу, чем мы. Он крутится вокруг Солнца так близко, что с Земли разглядеть его очень сложно: он теряется в солнечных лучах.

– А мы там не зажаримся? – забеспокоилась Лиза.

– Можем зажариться, а можем и замёрзнуть, – сообщил Алекс.

– Ты шутишь? – засомневалась Лиза.

– А вот и нет! На Меркурии, как и на Луне, нет атмосферы. Ну-ка, скажите сами, что из этого следует?

– Что небо там всегда чёрное, и тени днём совершенно чёрные: если спрячусь в тени – ни за что не найдёте, – вспомнила свой лунный опыт Лиза. – А ещё днём на солнце жарко, а в тени холодно.

– Я вам больше скажу: днём на солнце поверхность Меркурия раскаляется словно самая горячая печка: до четырёхсот с лишним градусов! А ночью там гораздо холоднее, чем на Луне, потому что дни и ночи на Меркурии длятся по три земных месяца! Три месяца он повёрнут к Солнцу одним боком, три месяца – другим. В глубокие кратеры возле полюсов никогда не попадают солнечные лучи, и там лежит вечный лёд.

– Ничего себе! – воскликнули Мишун с Лизой почти хором.

– А ещё на Меркурии воды нет, и звуков тоже, – добавил Мишун. – Даже метеориты падают и взрываются в полной тишине. А падают они чаще, чем на Землю, потому что не сгорают в атмосфере.

– Молодцы, всё верно описали, – похвалил Алекс. – Ещё я читал, что в начале своей жизни Меркурию, как и молодой Земле, тоже довелось столкнуться с большим космическим телом. И этот удар содрал с него почти всю внешнюю часть – мантию. Так что получилась планета-малышка размером немного больше Луны.

– Значит, мы будем там такие же лёгкие, как на Луне? Ура! – обрадовался Мишун.

– Не совсем такие же, – уточнил Алекс. – На Луне мы в шесть раз легче, чем на Земле, а на Меркурии – только в три. Это потому, что внутри у Меркурия осталось большое железное ядро – оно делает планету более тяжёлой, чем Луна. А ещё благодаря железному ядру у него есть собственное магнитное поле. И хотя оно гораздо слабее земного, но всё же частично защищает от космических лучей.

– Что ещё за космические лучи? – не поняла Лиза, и Мишун кинулся объяснять:

– Это ужасно быстрые частицы, их выбрасывает Солнце, и они, как невидимые пули, очень опасные!

– Да, – подтвердил Алекс. – Из-за них людям и гномам с феями очень опасно находиться в открытом космосе, особенно во время солнечных вспышек. Честно говоря, я бы чувствовал себя спокойнее, если бы у нас были не просто скафандры, а небольшой космический корабль. Мы бы летали в нём, рассматривали планеты…

– Ну так давайте придумаем наш корабль! – воскликнула Лиза. – Каким он будет?

– Как летающая тарелка в мультиках, – предложил Мишун. – С большим прозрачным куполом. А внутри кабина с креслами для нас.

– Сделаем, – пообещала Лиза. – Вы, главное, как можно лучше представьте себе этот корабль. Как мы его назовём?

– Пусть будет «Мечта», – сразу предложил Мишун.

– Хорошее название, – согласился Алекс. – Обычные космические корабли летят даже до ближайших планет месяцами, а до далёких – годами, а наша «Мечта» – со скоростью мысли. Ну что, мы готовы к новым приключениям? Тогда до встречи ночью!

Перед сном Мишун протянул Алексу листок с рисунком:

– Вот такая у меня получилась «Мечта».

Когда друзья встретились в осознанном сне на привычном месте, на полянке возле тёмного дома уже стоял космический корабль, подмигивая огоньками. Он был похож на выпуклую чечевицу с надстройкой в виде прозрачного купола.

– Совсем как я мечтал! – ахнул Мишун.

Друзья зашли в кабину под куполом. Из неё открывался полный обзор на окрестности. Три удобных кресла приглашали в свои объятия. Алекс сел в среднее, перед которым располагался штурвал, как в кабине самолёта.

– Лиза, а что дальше делать? – спросил он.

– Как всегда – просто командуй, где мы должны оказаться.

– Мы на низкой орбите около Меркурия, – произнёс Алекс.

И тут же за прозрачным куполом стало совершенно черно, а через секунду в глаза ударил ослепительный белый свет, так что все зажмурились. А ещё друзья почувствовали, что ноги не упираются в пол.

– Закрыть купол солнечным фильтром! – скомандовал Алекс, и тогда стало возможно открыть глаза. – Мы в невесомости и в три раза ближе к Солнцу, – объяснил он. – Видите, какое оно большое. Ох и худо пришлось бы космонавтам на нашем месте, если бы в это время какая-нибудь вспышка на Солнце случилась!

– Невесомость, ура! Я снова летаю! – обрадовался Мишун, отталкиваясь от кресла. – Эх, жаль, кабина маловата!

Они парили под затемнённым прозрачным куполом и осматривались вокруг. Большую часть поля зрения занимала ярко освещённая серая поверхность планеты, изрытая кратерами.

– Мы опять к Луне прилетели, что ли? – удивился Мишун.

– Это Меркурий, – поправил Алекс. – Он и правда очень похож на Луну, хотя таких «морей», как на Луне, тут нет. Ну что, будем садиться на Меркурий? На дневную или ночную сторону? Лиза, ты предпочитаешь зажариться или замёрзнуть[7]?

– Ни то и ни другое, – решительно заявила Лиза. – Давайте сядем на вечернюю поверхность, где солнце уже зашло, но земля ещё не совсем остыла.

– Лиза, это гениальное решение! – обрадовался Алекс. – Жаль, что я сам до него не додумался. Чтобы было не слишком жарко, но ещё светло, сядем туда, где сейчас солнце заходит. Кстати, закат на Меркурии длится целых три недели. Возвращайтесь-ка в кресла и пристегните ремни, а то при посадке невесомости уже не будет.

Алекс потянул штурвал, и «Мечта» начала быстро снижаться, приближаясь к границе между дневной и ночной сторонами планеты. Вскоре корабль мягко опустился на поверхность внутри большого кратера.

– Лиза, а как мы будем выходить, мы же без скафандров? – спросил Мишун.

– Как обычно, – пожала плечами фея. – Командуем сами себе: мы стоим в скафандрах на поверхности рядом с нашим кораблём.

Гномики закрыли глаза, а когда открыли – все трое уже находились снаружи. Краешек солнечного диска ещё виднелся над пологой каменной грядой. Он был ослепительно-белый, а не красный, как закатное солнце на Земле. От каждого камушка и выступа по поверхности тянулись длинные чёрные тени. Мишун пару раз подпрыгнул: получилось довольно высоко, но всё же не так, как на Луне. Ну да – Алекс же говорил, что здесь всё становится в три раза легче, а не в шесть, как на Луне.

– Мишун, ты снова решил в какую-нибудь глубокую яму свалиться? – подколола Лиза.

– Просто проверяю прыгучесть, – пробурчал гномик[8].

Друзья отвернулись от заходящего солнца, чтобы оно не слепило глаза, и посмотрели вверх. На чёрном небе среди звёзд особо выделялись две точки.

– Ой, смотрите, какие яркие звёзды! – воскликнула Лиза. – Особенно вон та. На Земле я таких ярких не видела.

– Это Венера, ближайшая соседка Меркурия, – пояснил Алекс. – На Земле она тоже светит ярче всех звёзд, но здесь Венера сияет ещё в пятнадцать раз сильнее. Больше ни на каких других планетах мы не увидим такой красоты.

– А та, вторая звезда – это кто?

– Это же наша Земля! Присмотритесь: видите совсем близко к ней ещё одну светящуюся точку?

– Вижу! – обрадовался Мишун. – Это Луна, да? Ну надо же! Мы ещё никогда не были так далеко от Земли и Луны.

– Ничего, скоро ещё дальше заберёмся, – пообещал Алекс. – А теперь не пора ли нам домой, к нашей далёкой Земле?

– Пока, Венера! – помахала красавице-звезде Лиза. – Ты – главное украшение на Меркурии!

– Мальчики, наберите, пожалуйста, в парнике огурчиков к обеду, – попросила мама.

Гномики взяли большую миску и направились к огороду за домом. Папа-гном к этой весне построил там настоящий стеклянный парник для овощей. Огурцы в нём так разрослись, что парник стал похож на джунгли. Братья старательно искали под большими листьями маленькие пупырчатые огурчики.

– Ух, какая тут жара, я весь вспотел, – пожаловался Мишун. – Почему в парнике так жарко?

– Очень хороший вопрос, особенно для астронома! – отозвался Алекс. – На самом деле он про видимый и невидимый свет. Помнишь, прошлым летом я рассказывал тебе, что порции световой энергии – фотоны – бывают большие и маленькие, а наши глаза воспринимают лишь фотоны с энергией определённого диапазона[9]. Самые энергичные из фотонов, которые мы видим, соответствуют фиолетовому свету, а наименее энергичные – красному. А между ними – все другие цвета радуги.

– Я помню! А ещё ты говорил, что есть и невидимый свет: ультрафиолетовый и инфракрасный.

– Ишь ты, запомнил – я очень рад! Инфракрасные фотоны несут ещё меньше энергии, чем красные, а ультрафиолетовые – больше, чем фиолетовые. А вот чего я тебе не говорил, но сейчас скажу: абсолютно все предметы и тела излучают свет.

– И я излучаю? Что-то не замечал, – засмеялся Мишун. – Представляю: вот вхожу я в тёмную комнату, и в ней становится светло.

– В каком-то смысле да, – подтвердил Алекс. – Те, кто может видеть инфракрасный свет, с этим согласятся. Ты излучаешь инфракрасный свет. Это излучение называют тепловым. И змеи, например, увидят твоё свечение в темноте. Мы инфракрасное излучение не видим, но ощущаем его как тепло.

Алекс поднёс ладонь близко к щеке брата, и Мишун воскликнул:

– Точно! Чувствую тепло от твоей ладони!

– И запомни самое главное, – продолжил Алекс. – Чем сильнее нагрет предмет, тем больше фотонов он излучает, и его фотоны становятся более энергичными. Наши с тобой фотоны несут больше энергии, чем фотоны огурцов, потому что мы теплее, хотя и те и другие – инфракрасные.

– А если я нагреюсь на солнце, я буду ещё больше фотонов излучать?

– Конечно! Если подержать железный гвоздь в огне, то он нагреется примерно до тысячи градусов и станет светиться уже видимым светом – красным. А волосок нити лампы накаливания, которая висит в нашей комнате, раскаляется примерно до двух тысяч градусов. И какой свет даёт лампа?

– Вроде белый, – ответил Мишун.

– Ну почти: скорее жёлтый. По-настоящему белым светит наше Солнце, а на его поверхности температура – шесть тысяч градусов. Есть звёзды ещё горячее Солнца, их свет нам кажется голубым.

– А красноватые звёзды вроде Арктура, выходит, не такие горячие, как Солнце?

– Молодец, ты всё правильно понял. Мы видим звёзды разного цвета, потому что у них разная температура поверхности. Но давай вернёмся от звёзд к парнику. Ты же хотел понять, почему тут жарко. Так вот: секрет в стекле. Оно пропускает весь видимый солнечный свет внутрь парника. Этот свет приносит энергию, и воздух с почвой внутри парника нагреваются и излучают инфракрасный свет. Но инфракрасное излучение сквозь стекло не проходит, и почти вся его энергия остаётся внутри парника. Солнечный свет доставляет сквозь стекло много энергии, а обратно выходит гораздо меньше, вот температура в парнике и повышается.

– Это как вода втекает в ванну толстой струёй, а вытекает через дырочку тоненькой струйкой, и ванна постепенно наполняется, да? – спросил Мишун.

– Очень хорошее сравнение, – похвалил Алекс.

– А для парника только стекло подходит?

– Не только – полиэтиленовая плёнка таким же свойством обладает. Есть и другие подобные материалы. Даже обычный водяной пар создаёт парниковый эффект.

Братья понесли миску с огурцами на кухню.

А Мишун всё удивлялся:

– Надо же, всё в мире, оказывается, светится, хоть и по-разному: и звёзды, и мы с тобой, и даже огурцы…

– А в следующий раз мы куда отправимся – на Венеру? – спросил Мишун, когда гномики встретились с феей Лизой на её лесной поляне. И пояснил для Лизы: – Венера – следующая планета после Меркурия. Размером она почти что с Землю, и атмосфера у неё есть!

– И она такая красивая! – захлопала в ладоши Лиза.

– Ой не знаю, стоит ли нам туда соваться, – задумчиво проговорил Алекс. – Раньше Венеру считали сестрой-близнецом Земли. Правда, поверхность Венеры скрыта плотными облаками, и ни в какой телескоп за ними ничего не разглядишь. Но сто лет назад астрономы были почти уверены, что на Венере есть жизнь, потому что она находится в обитаемой зоне: не слишком близко и не слишком далеко от Солнца. Поэты даже стихи писали:

Но оказалось, что всё не так.

– Но почему? – удивились Мишун с Лизой.

– Учёные предполагают, что когда-то, много миллионов лет назад, Венера и правда была похожа на Землю – на ней были океаны и голубое небо с белыми облаками. Возможно, даже какая-то жизнь в океанах зародилась. Что случилось потом – до сих пор загадка. Скорее всего, Солнце стало светить ярче, и океаны начали испаряться. Может, произошло сразу много извержений вулканов, и в атмосферу попало много вулканических газов. Водяной пар и вулканические газы создали парниковый эффект: вся планета превратилась в гигантский парник. Солнечные лучи проникали сквозь атмосферу и нагревали планету, а отдать лишнее тепло наружу атмосфера не позволяла. И поверхность Венеры всё нагревалась и нагревалась, вода испарялась, что только усиливало эффект парника. В конце концов океаны закипели, и последние капли воды превратились в пар. Теперь это самое жаркое место в Солнечной системе. Даже жарче, чем на солнечной стороне Меркурия.

– Ой, мне так жалко животных, которые были в океане, – чуть не заплакала Лиза. – Они же сварились, как в супе!

– Ну, может, там и не было никаких животных, только бактерии и водоросли, – попробовал утешить её Алекс. – Никто же не знает наверняка, это только предположения.

– А давайте отправимся туда, где на Венере ночь! – выдвинул идею Мишун. – Там же тоже бывают ночи!

– Увы, это не поможет, – разочаровал его Алекс. – Ночью на Венере темно, но практически так же жарко. Плотная атмосфера и постоянно дующие ветры выравнивают температуру на всей планете, и это несмотря на то, что дни и ночи на Венере ужасно длинные: по четыре земных месяца. Это самые длинные сутки в Солнечной системе. Забавно, но они длятся больше, чем венерианский год!

– А откуда люди всё это узнали? Туда кто-то летал? – спросил Мишун.

– Венеру изучали больше сорока космических аппаратов. До неё добрались раньше всех других планет. Но первые аппараты сгорали в атмосфере Венеры, не успевая достичь поверхности. Никто не ожидал, что там будет настолько жарко![11] Свинец, из которого папа делает грузила для удочек, там бы расплавился. Даже горы на Венере светятся в темноте! Но всё же советский аппарат «Венера–7» сел на планету. Он продержался там двадцать минут и умер, не успев даже передать фотографий. Позже люди всё же получили снимки с поверхности – их передал аппарат «Венера–9» пятьдесят лет назад, а затем были переданы даже цветные фотографии.

– И что же было на снимках?

– Да ничего интересного! Жёлто-оранжевое небо, сквозь которое не видно ни Солнца, ни звёзд. Даже днём сумерки. Только камни вокруг.

– А кроме камней что-то есть? – поинтересовалась Лиза.

– Есть горы и вулканы, которые постоянно извергаются. Но это ещё не все неприятности! – продолжал «разоблачения» красавицы-Венеры Алекс. – Из-за своей огромной плотности и толщины атмосфера так давит, что может расплющить автомобиль![12] Даже скафандр не выдержит такого давления. Воздух такой густой, что в нём трудно пошевелиться. Это самое невыносимое место в Солнечной системе! Люди на Венеру лететь не собираются, они задумали вместо этого Марс осваивать.

– Ой, давайте мы тоже на Марс отправимся! – обрадовалась Лиза. – Мальчики, вы не против?

– Конечно, – согласился Мишун. – Не хочу, чтобы меня зажарили и раздавили.

Вечером, когда стемнело, Алекс показал брату яркую красноватую звёздочку, висевшую низко над горизонтом:

– Знакомься: это Марс – цель нашего сегодняшнего путешествия.

Братья совершили ставший привычным ритуал: положили волшебную палочку под подушку… и встретились с Лизой на полянке перед домом. «Мечта» уже ждала своих создателей. Друзья расположились в удобных креслах.

– Давайте-ка навестим одного любопытного робота, марсианского старожила, – предложил Алекс и громко скомандовал:

– Мы на Марсе в кратере Гейл возле марсохода Кьюриосити.

Когда темнота за куполом рассеялась, путешественники увидели рыжевато-коричневую каменистую равнину, окаймлённую вдали пологими холмами. Небо над равниной было грязно-жёлтого цвета.

Друзья облачились в скафандры и выбрались наружу. Под ногами были плоские камни и песок. Мишун тут же попрыгал и заключил:

– Прыгучесть почти как на Меркурии. Значит, Марс небольшой[13]. А почему небо жёлтое?

– В марсианской атмосфере воздуха в сотни раз меньше, чем в земной, зато очень много пыли, – пояснил Алекс. – Вся поверхность Марса покрыта песком и пылью – её поднимают вверх постоянно дующие ветры. Из-за этого небо и пожелтело. Когда пыли поменьше, небо розовеет, иногда даже голубеет, а когда пыли поднимается ещё больше – краснеет и темнеет.

– Странно – сейчас день, но на разогретую сковородку не похоже, – заметила Лиза. – Не то что на Луне.

– Мы же в полтора раза дальше от Солнца, чем Луна с Землёй, – напомнил Алекс. – Солнечной энергии Марсу достаётся в два с лишним раза меньше. Так что нам повезло, что мы вблизи экватора и сейчас здесь летний день – вполне тепло. А ночью станет холодно, как в Антарктиде[14].

– Это потому что воздуха мало, – сообразил Мишун. – Поэтому такие перепады температур.

– Верно, – подтвердил Алекс. – И ветры из-за этих перепадов постоянно дуют.

– А какого любопытного робота мы хотим навестить? – вспомнил Мишун.

– Где-то неподалёку пасётся марсоход Кьюриосити, в переводе с английского – «Любопытство». Он уже больше двенадцати лет изучает Марс. Никто даже не рассчитывал на такой долгий срок службы! Давайте посмотрим по сторонам – может, его следы увидим.

Мишун с Лизой легко запрыгнули на высокий валун.

– Я вижу! Вон кто-то ползёт! – закричала Лиза.

Высоко подпрыгивая и поднимая облачка пыли, друзья побежали к виднеющемуся вдали аппарату.

– Мне нравится тут бегать, почти как на Луне, – сообщил на бегу Мишун.

Скоро они поравнялись с медленно ползущим марсоходом на шести широких колёсах, оставляющих следы на тонком слое красноватого песка и пыли. Многочисленные мелкие камушки совсем ему не мешали, а встречая на пути камни покрупнее, марсоход не спеша переползал через них.

– А что, им никто не управляет по радио, он сам всё делает? – изумился Мишун.

– Конечно, за ним постоянно следят из пункта управления на Земле. Но из-за большого расстояния радиосигналу требуется от трёх до двадцати минут на дорогу до Земли и обратно, в зависимости от расстояния между планетами. Так что робот вынужден быть самостоятельным и очень осторожным. За час он проходит меньше ста метров.

В этот момент марсоход остановился, вытянул вперёд длинный щуп, похожий на руку с тремя суставами, и опустил его на грунт. Раздалось очень тихое жужжание.

– Что это он делает? – удивился Мишун.

– На концах «руки» у него оборудование для изучения грунта. Он сверлит небольшие дырки и определяет состав пород. Это настоящая химическая лаборатория.

Робот повернул прямоугольную «голову» на длинной шее в сторону детей. Круглый глазок камеры был направлен прямо на них.

– Ой, он на нас смотрит, – прошептала Лиза.

– Не бойся, он постоянно фотографирует всё вокруг, чтобы передать фотографии на Землю. А также контролирует окружающую обстановку.

– Сфотографируй меня, марсоходик, – помахала ему рукой Лиза. – И не бойся нас, мы хорошие!

– А разве ему могут угрожать какие-то опасности? Ну, кроме опасности свалиться куда-то в яму? – спросил Мишун. – На Марсе ведь никого нет.

– Знаете, какие на Марсе бывают пыльные бури и ураганы? Тучи пыли поднимаются высоко в воздух, становится совсем темно, а ветер гонит её со скоростью поезда.

– Ветер может сбить нас с ног или опрокинуть марсоход? – испугалась Лиза.

– Опрокинуть не может, потому что воздух тут в сто раз разрежённее, чем на Земле. Но пыль сечёт лицо и налипает на приборы и камеры аппаратов. Один из предыдущих марсоходов умер из-за того, что буря покрыла пылью его солнечные панели, вырабатывавшие электричество. А длятся эти бури по несколько месяцев!

– А я что-то не вижу солнечных панелей у этого любопытного марсохода, – заметил Мишун.

– Да, – согласился Алекс, – от них пришлось отказаться как раз из-за пылевых бурь. Да и солнечного света на Марсе маловато. Теперь марсоходы питаются от ядерных батарей, которые могут работать много лет.

– А знаете, я вижу вдали какое-то маленькое жёлтое торнадо, – показала рукой Лиза. – Вдруг это буря начинается?

– Да нет, это небольшой пылевой смерч – таких очень много на Марсе, не бойся, – успокоил Алекс. – Их ещё называют пылевыми дьяволами. Они для марсохода не опасны, даже наоборот: могут очистить его поверхность от накопившейся пыли.

– Однако я не хотела бы оказаться на пути смерча. Ещё унесёт, как девочку Элли из «Волшебника Изумрудного города»! И вообще, нам пора возвращаться. Давайте перенесёмся обратно на «Мечту».

Друзья закрыли глаза, а открыли их уже в своих креслах в кабине корабля.

– Здорово вы научились перемещаться во сне, – похвалила гномиков Лиза.

– Давайте ещё сверху на Марс полюбуемся, – попросил Алекс. И «Мечта» начала быстро подниматься. Вскоре внизу стал виден весь гигантский кратер Гейл с большой горой посередине. Ещё выше – и вот уже можно рассмотреть почти всю планету с её красноватой поверхностью, изрезанной глубочайшими каньонами и руслами высохших рек; там-сям возвышались неровные гряды гор и гигантские конусы потухших вулканов. Лёгкая оранжевая дымка атмосферы мягко окутывала всю планету.

– Ой, а это что за гигантский булыжник летит нам навстречу? – испугался Мишун.

– Ух, как нам повезло! – воскликнул Алекс. – Это же одна из двух лун Марса – его спутник Фобос!

– Какая же это луна? – удивился Мишун. – Он даже не круглый, а какой-то неправильный. Словно гигантская картофелина.

– И тем не менее это настоящий спутник Марса, хоть и крошечный – километров двадцать в длину. Но на ночном марсианском небе он сияет ярче всех звёзд. У Марса есть и второй спутник, Деймос, он ещё меньше.

– А наша Земля отсюда видна? – спросила Лиза.

– Да, как яркая звёздочка. Но не самая яркая – Венера с Юпитером ярче.

Красная планета удалялась в черноту всё быстрее и быстрее… И вот уже гномики вновь открывают глаза в своей постели.

– Мальчики, соберёте черники для варенья? – спросила мама после завтрака. Алекс тихонько вздохнул, а Мишун быстро согласился:

– Конечно! Алекс, мы же всё равно к Лизе в лес собрались. А блинчики с вареньем – это очень вкусно.

Братья взяли лукошки для ягод и отправились в дальний лес. Младшему гномику не терпелось обсудить марсианские впечатления и задать свои вопросы, но он терпел до встречи с Лизой.

– Лиза, а вот и мы! – закричал он, едва они подошли к знакомой поляне. – Будешь с нами болтать и ягоды собирать?

– Конечно, буду! Я вас ждала. Сейчас покажу самые ягодные места.

Начав собирать чернику, Мишун приступил к вопросам:

– А зачем любопытный марсоход столько лет изучает грунт? Там же ничего нет – только камни, песок и пыль.

– О, ты не поверишь, сколько всего можно узнать по грунту! – воскликнул Алекс. – Кстати, «Кьюриосити» не один этим занимается – прямо сейчас на Марсе работает и другой марсоход, и ещё куча разных аппаратов на протяжении полувека изучала Красную планету. Конечно, люди надеются найти следы жизни на Марсе.

– Они ищут окаменелые кости динозавров? – оживился Мишун.

– Было бы здорово, но они будут рады хотя бы следам микроорганизмов, – охладил его пыл Алекс. – Благодаря работе умных аппаратов учёные смогли разгадать всю историю этой планеты. Они узнали, что четыре с половиной миллиарда лет назад, когда планеты только-только появились, новорождённый Марс, как и Земля, был покрыт кипящей лавой. Как и Земля, он тоже в раннем детстве столкнулся с другой маленькой планетой и обзавёлся двумя крохотными спутниками: Фобосом и Деймосом. Марс меньше Земли (но всё же больше Меркурия) и дальше от Солнца, поэтому его кора затвердела раньше, чем земная. И вулканы на Марсе заработали раньше, чем на Земле. Кстати, марсианские вулканы – самые большие в Солнечной системе! Они быстро «надышали» плотную атмосферу. Когда Земля была ещё слишком горячей, на Марсе уже появилась вода. Кратеры превратились в озёра, потекли реки. Большая часть северного полушария планеты была покрыта океаном! В воде быстро размножались бактерии, благодаря которым в атмосфере появилось много кислорода. Марсианская атмосфера создавала небольшой парниковый эффект, так что на планете было достаточно тепло, её равнины покрылись пышной растительностью. И простейшие животные на Марсе могли появиться гораздо раньше, чем на Земле!

– И динозавры могли появиться? – обрадовался Мишун.

– Ну, вряд ли дело дошло до динозавров. На Земле от первых бактерий до появления динозавров прошло больше трёх миллиардов лет. У Марса столько времени не было.

– Почему не было? Кстати, Алекс, ты совсем не собираешь ягоды, за тебя Лиза работает, – укорил брата Мишун.

А Лиза кинулась на защиту:

– Ну и что, мне несложно, лучше продолжай рассказывать!

И Алекс продолжил, усевшись на пенёк:

– Из-за небольшой массы недра Марса довольно быстро остыли, вулканы потухли, магнитное поле стало очень слабым, и быстрые солнечные частицы (их ещё называют солнечным ветром) сдули почти всю атмосферу. «Парник» исчез, и на Марсе резко похолодало. Воду сковало льдом сначала вблизи полюсов, а потом и на экваторе. Вы обратили внимание, когда мы смотрели на Марс издали, какие большие ледяные шапки покрывают его полюса? Они гораздо толще, чем в Антарктиде! А потом лёд засыпала красноватая пыль.

– А откуда столько пыли взялось? – спросил Мишун.

– Астрономы предполагают, что Марсу крепко досталось от метеоритных бомбардировок, которые буквально перемололи его поверхность в пыль. Но на месте бывших морей под слоем пыли прячется лёд. Один из аппаратов копнул своим ковшом и нашёл под слоем пыли белый лёд! А другой аппарат выяснил, что на большой глубине под поверхностью есть жидкое море!

– Ах, как жаль, что мы опоздали и не застали Марс живым, – вздохнула Лиза.

– Да, когда на Земле только-только появлялись первые бактерии, всё живое на Марсе уже умирало, – подтвердил Алекс. – Сейчас о том, что в далёком прошлом он был похож на Землю, напоминают только колоссальные застывшие вулканы да русла высохших рек.

Пока Алекс рассказывал историю Марса, Мишун с Лизой доверху наполнили свои лукошки. Гномики направились в сторону дома, а Лиза пошла немного их проводить.

– А знаете, что ещё интересно? – вдруг вспомнил Алекс. – Благодаря марсианским аппаратам, которые так хорошо изучили тамошний грунт, выяснилось, что среди метеоритов, найденных на Земле, есть сотни гостей с Марса!

– Как же они к нам попали? – удивились Мишун с Лизой.

– От ударов крупных метеоритов, падавших на Марс, в космос улетало много марсианских камней. Некоторые из них потом падали на Землю. Наверняка у нас есть такие гости и с других планет.

– Я теперь буду очень внимательно смотреть на камни под ногами, – объявил Мишун. – Вдруг найду метеорит с другой планеты…

После нескольких дождливых дней снова настала ясная погода.

– Посмотрим вечером на звёзды? – предложил Алекс. – Небо сегодня безлунное, темнеет уже раньше. Так что пора нам новые созвездия поизучать. Ты не забыл ещё свои пять созвездий?

– Ты что! – возмутился Мишун. – Да я их с закрытыми глазами могу из камушков выложить!

Перед сном братья вышли на полянку перед домом. Мишун, задрав голову, смотрел вверх. Чёрное звёздное небо пересекала еле заметная широкая полоса Млечного Пути.

– Мне кажется, я сам открыл новое созвездие! – объявил Мишун. – Видишь такой огромный яркий треугольник на небе?

– Молодец! Эти три звезды зовут Вега, Денеб и Альтаир. Хотя они принадлежат к трём разным созвездиям, люди, как и ты, с давних пор объединяют их в одну группу и называют Большим Летним Треугольником.

– Почему летним?

– Потому что на протяжении всех летних ночей этот Большой Треугольник виден на небе. В нашем Северном полушарии, конечно. В правом верхнем углу Летнего Треугольника – бело-голубая Вега, главная звезда небольшого созвездия Лира. Она третья по яркости на нашем небе!

– Арктур был второй, – вспомнил Мишун, – Вега третья, а первая какая?

– Самая яркая звезда – это Сириус. Но летом на нашем небе её можно увидеть только под утро, а зимой – уже с вечера.

– Вега тоже больше Солнца?

– Да, по размеру она почти в три раза больше, а светит в пятьдесят раз ярче, потому что гораздо горячее. И находится Вега довольно близко от нас: на расстоянии всего двадцати пяти световых лет. Это одна из наших ближайших соседок в Галактике. Слева от Веги – вторая звезда Летнего Треугольника: Денеб из созвездия Лебедя. На небе он не такой яркий, как Вега. Но расстояние до Денеба почти в сто раз больше, чем до Веги! Большинство звёзд на таком огромном расстоянии вообще не видны невооружённым глазом. Чтобы сверкать так ярко из такой дали, Денеб должен светить как сто тысяч Солнц! А по размеру он раз в двести больше.

– Ничего себе гигант! – изумился Мишун. – Наверное, это самая большая звезда в мире?

– Нет, Денеб не чемпион по размеру. Бывают звёзды ещё больше и мощнее. Но их невооружённым глазом на небе не увидишь – нужны большие телескопы. Давай я покажу тебе всё созвездие Лебедя. Оно похоже на крест с длинной ручкой, вытянутой вдоль Млечного Пути.

– Да, вроде вижу крест, – подтвердил Мишун.

– А теперь посмотрим на самую нижнюю звезду Летнего Треугольника: это Альтаир – главная звезда созвездия Орла. Она к нам ещё ближе, чем Вега: всего шестнадцать световых лет пути. Орёл – красивое созвездие, тоже похожее на крест. Три близкие звезды расположены в ряд с Альтаиром посередине – это голова с клювом, самая выразительная часть созвездия. Пойдём домой, я тебе картинки покажу.

Когда братья вернулись в свою комнату, Алекс нашёл нужную страницу в книге, и Мишун внимательно рассмотрел рисунок:

– Лебедь очень похож – такая длинная шея, большие крылья, а Денеб у него прямо на попе. И Орёл тоже ничего.

Алекс улыбнулся и добавил:

– Они летят друг другу навстречу по Млечному Пути. Но никогда не встретятся.

– После дождиков грибы, наверное, пошли, – задумчиво сказала мама после завтрака. – Наш папа так любит солёные грибочки! А у меня дел по дому невпроворот.

Мишун с Алексом тут же вызвались пойти за грибами.

По дороге к лесу Мишун всё время смотрел под ноги, временами останавливался и наклонялся к земле.

– Что ты там высматриваешь? – поинтересовался Алекс.

– Я хочу найти метеорит. Они же часто падают на землю?

– Ну, в земную атмосферу каждый день залетает четыре миллиарда метеоритов. Они врезаются в неё со скоростью ракеты и даже больше и от трения о воздух раскаляются и почти все сгорают, не долетая до поверхности. Не будь у нас атмосферы, метеориты сыпались бы на нас градом! Самые крупные сгореть не успевают, но от камня весом в несколько тонн остаются считаные граммы. Конечно, за всю историю Земли очень много космических камней упало на её поверхность, но нашли далеко не все – только двадцать четыре тысячи. А гостями с Марса признаны тридцать четыре метеорита.

Мишун поднял с обочины тропинки гладкий тёмный камень и показал Алексу:

– Может, это метеорит? Как отличить их от обычных камней?

– Я читал о трёх отличительных признаках. Во-первых, все метеориты покрыты сверху корой плавления: это такой внешний слой, который подплавился при падении, а потом застыл снова. Эта кора плавления чёрная и матовая, а внутри метеорит более светлого цвета. Во-вторых, поверхность у них неровная, с углублениями, словно кто-то мял пальцами мягкую глину. Ну и в-третьих, все они содержат железо, поэтому к ним будут притягиваться магниты. Некоторые метеориты целиком состоят из железа, но такие встречаются гораздо реже.

Мишун с сожалением отбросил свой гладкий камень и спросил:

– А бывает так, чтобы метеорит упал прямо на твоих глазах?

– Редко, но бывает. Я читал, что одной женщине метеорит упал буквально под ноги, а она ещё ругалась – дескать, кто это камнями бросается? А потом подняла камень – а он тёплый.

– А почему не горячий? – не понял Мишун.

– Метеорит сначала разогревается и плавится – тогда можно увидеть, как по небу быстро «чиркнула» маленькая звёздочка. А потом он теряет скорость и остывает. Если, конечно, метеорит не слишком большой.

– А если большой, тогда что?

– О, тогда его полёт через атмосферу становится драматичным зрелищем! Громовой гул, шипение и треск, огненный шар проносится по небу и падает с невероятным грохотом! Взрыв, словно тысячи бомб! Такие большие метеориты называют болидами. А на месте взрыва образуется большой кратер. Как на Луне или на Марсе. Самые большие метеоритные кратеры имеют диаметр более ста километров, и они довольно древние. Скорее всего, динозавры вымерли из-за падения огромного болида шестьдесят пять миллионов лет назад.

– Алекс, если с Марса прилетели только тридцать четыре метеорита, то остальные тогда откуда? – спросил Мишун.

– Есть гости с Луны и с Меркурия. Но основная часть непрошеных гостей прибывает из так называемого пояса астероидов. Дело в том, что, помимо планет и их спутников, в Солнечной системе летает ещё куча мелких тел размером от миллиметров до нескольких километров. Между орбитами Марса и Юпитера их особенно много, эту область и называют поясом астероидов.

– Мы о нём потом поговорим? – спросил будущий астроном.

– Конечно. Так вот, из-за притяжения к планетам или из-за столкновений друг с другом многие из этих малых тел отклоняются от своих путей и падают – кто на Юпитер, кто на Марс, кто на Землю…

Беседуя, братья дошли до леса и занялись поиском грибов. Мишун не забывал при этом рассматривать все встречные камни.

Когда вечером гномики заскочили на кухню, чтобы перехватить чего-нибудь вкусненького перед сном, мама уже наполнила дубовый бочонок сваренными грибами и прикрыла сверху тарелкой. Потом она достала с нижней полки буфета чёрный матовый камень неправильной формы; вся поверхность камня была неровной, словно кто-то мял его пальцами.

– Мама, откуда у тебя этот камень? – в один голос воскликнули братья.

– Какой, этот? – удивилась мама. – Это просто гнёт для засолки, мне папа его принёс. Нашёл где-то под землёй. Он небольшой, но такой тяжёлый! Я кладу его сверху на грибы, для тяжести.

– Мама, подари его нам, пожалуйста! – горячо попросил Мишун. – Это же не просто камень, это метеорит, гость из космоса!

– Ну конечно берите, – согласилась мама. – Грех использовать гостей, особенно космических, для засолки грибов. Гостям у нас почёт и уважение.

Алекс покрутил камень в руках и подтвердил:

– Никаких сомнений: типичный метеорит!

Мишун прижал метеорит к груди и понёс его в детскую комнату, чтобы поставить на почётное место на полке. Он вздыхал от счастья:

– Подумать только! Я держу в руках настоящий кусочек космоса!

– А теперь мы куда отправимся, на Юпитер? – спросил Мишун, когда друзья встретились на Лизиной полянке обсудить свои планы.

– Перед Юпитером предлагаю наведаться в пояс астероидов и «оседлать» парочку из них, – сказал Алекс.

– Что за пояс, где он? – не поняла Лиза.

И Алекс пояснил:

– Между орбитами Марса и Юпитера летают миллионы малых тел, их называют астероидами. Некоторые похожи на крошечные планеты: каменные и круглые, диаметром больше ста километров. А другие – просто камни неправильной формы, от совсем небольших до глыб размером со стадион и больше. Типа Фобоса и Деймоса, спутников Марса. Скорее всего, Марс похитил их своим тяготением именно из пояса астероидов.

– А откуда эти камни там взялись? Может, какая-то планета развалилась? – предположил Мишун.

– Вряд ли, – ответил Алекс. – Если собрать все астероиды в одну кучу, то там даже на массу Луны не наберётся. Так что на развалившуюся планету они не тянут. Скорее, это просто остатки от эпохи формирования планет. Ну так как, договорились? Навестим парочку астероидов?

– Договорились, – согласился Мишун. – Хотя мне немного страшновато: как мы будем лавировать между всеми этими камнями?

Ночью гномики с феей встретились в кабине «Мечты».

– Пристегнулись? Итак, мы в середине пояса астероидов, – дал команду Алекс.

За прозрачным куполом «Мечты» – лишь чёрное звёздное небо с небольшим, но ярким диском Солнца. А вокруг корабля – ничего.

– Эй, а где же эти миллионы камней? – удивился Мишун. – Я думал, нам придётся с трудом от них уворачиваться.

– Это только на картинках пояс астероидов изображают таким плотным, – объяснил Алекс. – На самом деле пространство, занимаемое им, так огромно, что расстояние от одного астероида до другого больше, чем от Земли до Луны (если не считать совсем мелких камушков). А ширина всего пояса – как расстояние от Солнца до Земли. Можно пролететь пояс насквозь и не встретить ни одного астероида. Так что нам ещё придётся его поискать.

– Смотрите – вон там что-то виднеется, – показала рукой Лиза.

Алекс направил «Мечту» в сторону объекта, и тело, похожее на башмак, стало быстро увеличиваться в размерах. Алекс пояснял по ходу дела:

– В пустоте очень трудно оценивать расстояния до незнакомых объектов: то ли это большое тело, но далеко, то ли небольшое поблизости… Ага, это маленький астероид, размером со стадион. Так, мы снижаемся, стараемся делать это медленно, выбираем местечко поровнее…

Но когда посадочные опоры корабля коснулись поверхности, вместо того чтобы остановиться, корабль снова отскочил вверх.

– Эх, гравитация слишком маленькая! – огорчился Алекс. – Как же нам удержаться на поверхности?

– А давайте выпустим у опор нашего корабля когти, как у ястреба, который хватает добычу? – предложил Мишун.

– Хорошая идея! – одобрил Алекс и дал команду: – Итак, «Мечта» превращается в «Ястреба»!

Алекс снова направил корабль к поверхности, и на сей раз тот зацепился стальными когтями за рыхлый грунт и остановился.

– Предупреждаю перед выходом: прыгать нельзя, а то улетите прямо в космос. Здесь мы становимся легче пушинок, и убежать с такого малого тела можно даже при черепашьей скорости[15].

Через несколько мгновений три фигурки в скафандрах оказались на тёмно-серой поверхности, густо усыпанной камнями самых разных размеров. От камней тянулись длинные чёрные тени.

– Тишина в космосе просто оглушает, – проговорила Лиза.

– Эй, смотрите на меня! – крикнул Мишун. Рядом с ним оказался огромный валун. Мишун обхватил его руками и как пушинку поднял над собой, а потом швырнул вниз.

– Стой! – закричал Алекс. Но было поздно. Валун отскочил от поверхности и полетел вверх. Но и Мишун, бросив камень вниз, оторвался от поверхности и стал медленно, но неотвратимо подниматься всё выше и выше…

– Лиза, быстро наколдуй мне длинную верёвку! – попросил Алекс.

Не успел он договорить, как у него в руках оказался конец мотка. Второй конец Алекс привязал к опоре корабля, а сам прыгнул вверх вслед за братом. Когда они встретились в полёте, Мишун ухватился за него, и Алекс, перебирая руками вдоль верёвки, спустил их обратно к кораблю. Все трое посмотрели вверх – туда, где отскочивший валун уже почти скрылся из виду.

– Ну вот, ты запустил в космос ещё один астероид, – сказал Алекс.

– Я сам чуть не стал таким астероидом, – пробурчал Мишун. И вдруг осознал: – Лиза, а почему ты не напомнила мне, что я в осознанном сне и могу сам спуститься?

– Я подумала, что спасательная операция в космосе – это же интереснее, – лукаво ответила фея.

– Не нравится мне на этом астероиде: ни ходить, ни бегать, ни прыгать нельзя, – ворчал Мишун. – Давайте отправимся куда-нибудь в другое место.

– Отправимся на царицу пояса астероидов Цереру, – решил Алекс. – Ну, по коням – то есть по креслам!

Когда друзья заняли свои места в кабине, Алекс пояснил:

– Церера – это самое большое тело в Поясе астероидов. Почти треть всей массы Пояса приходится на неё одну. Она почти круглая, а по размеру меньше Луны примерно в четыре раза. Несколько лет назад Цереру даже повысили в звании, и теперь она считается не астероидом, а карликовой планетой. Это не осколок чего-то, а самостоятельно сформировавшаяся планета, которой просто не хватило материала, потому что соседний гигант Юпитер всё сожрал, притянув своим тяготением. Ну как, готовы? Сосредоточились? Мы возле Цереры!

На мгновение вокруг корабля сгустилась тьма – и вот уже почти всё поле зрения за куполом занимает каменный шар с бугристой, как кожа у жабы, поверхностью, усеянной глубокими ранами кратеров.

– Немного похожа на Луну и Меркурий, – отметила Лиза. – А что это за белые пятна внутри того большого кратера? Похоже на снег.

– О, это самый загадочный объект на Церере! – откликнулся Алекс. – Давайте-ка мы опустимся в этот кратер. Когти убираем, и «Ястреб» снова становится «Мечтой».

И вот корабль мягко опустился внутрь гигантского кратера. Друзья выбрались наружу. Поверхность под ногами напоминала замёрзшую глину.

– Ходить-то тут можно? – опасливо спросил Мишун.

– Скорее прыгать, чем ходить, – ответил Алекс. – Весим мы здесь в тридцать шесть раз меньше, чем на Земле. Но всё же покинуть Цереру не так просто: нужна скорость пятьсот метров в секунду, как у сверхзвукового самолёта. Так что можно скакать и прыгать, сколько душе угодно. И камни швырять, если хочешь: в космос они не улетят.

Мишуна не пришлось упрашивать. Он тут же сильно оттолкнулся и стал быстро подниматься вверх. Лиза с Алексом считали вслух: раз, два, три… восемь, а Мишун всё летел и летел. Он поднялся, наверное, на высоту пятиэтажного дома, прежде чем начал опускаться. Коснувшись поверхности, гномик засмеялся:

– Ничего себе! Никогда в жизни так высоко не прыгал! Вначале я даже испугался, что снова в космос улечу. Алекс, Лиза, попробуйте!

Алекс тоже оттолкнулся и прыгнул, взлетев ещё выше брата. А за ним и Лиза. И все трое прыгали и парили, а Мишун с Лизой старались встретиться в полёте и схватиться руками друг за друга. Когда все напрыгались и угомонились, Лиза вспомнила про белые пятна, которые видела сверху. Огромными прыжками друзья поскакали-полетели туда, где виднелось что-то белое. Вблизи это было похоже на грязный снег.

– Это следы разрушенного криовулкана, – начал объяснять Алекс. – Криовулканами называют холодные вулканы, которые встречаются на далёких холодных планетах. А на Церере даже в полдень мороз, как у нас в самый холодный зимний день[16]. В отличие от наших земных вулканов криовулкан выбрасывает при извержениях не горячую магму и раскалённые камни, а холодную солёную воду, пар и куски льда. Вода на поверхности испаряется, а соли остаются – вот и накопились целые горы соли и соды. Под тонкой корой Цереры прячется толстенный слой водяного льда, который раньше был океаном. Кое-где подо льдом ещё сохранились жидкие солёные моря, так что криовулканы на Церере время от времени просыпаются. Церера вообще на четверть состоит изо льда – это ледяная планета. А «глина», которой покрыта поверхность, – это космическая пыль, перемешанная со льдом и замёрзшая.

Лиза перевела взгляд на чёрное небо:

– Какая яркая звезда! Это какая-то планета?

– Юпитер, конечно, – уверенно ответил Алекс. – Он и на нашем небе сияет ярко, а тут мы подобрались к нему вдвое ближе.

– А какие-нибудь космические аппараты уже побывали на Церере? – спросил Мишун.

– Нет пока, только мимо пролетали и фотографировали. Так что мы – её первые посетители, первые нарушители здешнего безмолвия. Но кажется мне, что наше путешествие затянулось. Где-то там наша Земля прячется среди звёзд?

– До свидания, Церера, не скучай без нас!

Несколько дней друзья отдыхали, играли и наслаждались чудесной летней погодой. Мишун с Лизой на два голоса повторяли, как же прекрасно у нас на Земле.

Как-то раз, когда все трое собрались на лесной полянке, Мишун заявил:

– Мы такие отважные путешественники! Как же далеко от Земли мы уже побывали!

– Ха! – откликнулся Алекс. – Сейчас я вам продемонстрирую масштабы Солнечной системы, и вы поймёте, что мы до сих пор крутились только в небольшой её части. Так, допустим, этот пенёк посередине поляны – Солнце. По нашим меркам расстояние от Солнца до Земли огромное: сто пятьдесят миллионов километров, астрономы называют это расстояние астрономической единицей и измеряют все расстояния в Солнечной системе не в километрах, а в этих единицах. Свету требуется целых восемь минут, чтобы долететь от Солнца до нас, а быстрее света ничего в мире нет. А в нашей модели это огромное расстояние – астрономическая единица – будет одним шагом. Давай, Мишун, вставай рядом с пеньком и по моей команде шагай.

Мишун встал возле пня и приготовился.

– Сделай один шаг и остановись, – скомандовал Алекс. – Ты миновал Меркурий и Венеру и добрался до Земли. Делай второй шаг – и ты миновал Марс и достиг начала пояса астероидов, где-то тут неподалёку летает Церера. Третий шаг – и ты почти пролетел этот пояс насквозь. Лиза, встань здесь рядом с Мишуном и оставайся стоять: ты будешь отмечать границу между внутренней и внешней частями Солнечной системы.

Лиза встала рядом с Мишуном на расстоянии трёх шагов от пенька, и Алекс продолжил:

– Мишун, ещё два шага – и ты добрался до орбиты Юпитера и попал во внешнюю часть Солнечной системы. Здесь совсем другие масштабы расстояний. Делай ещё пять шагов: тут орбита Сатурна. Ещё десять шагов: примерно здесь проходит орбита Урана. Следующие десять шагов – и ты добрался до последней, восьмой планеты – Нептуна. От Солнца он удалён на тридцать шагов, то есть в тридцать раз дальше, чем Земля.

К этому моменту Мишун дошагал уже почти до края поляны и оглянулся на Лизу, которая осталась стоять в трёх шагах от пенька:

– Ого, до конца Солнечной системы нам надо лететь в десять раз дальше, чем до тех мест, где мы уже побывали!

– Ошибаешься, – возразил Алекс. – Нептун – это ещё не конец! За его орбитой простирается второй широченный пояс астероидов[17]. Давай делай ещё двадцать пять шагов.

– Куда же я буду шагать – там дальше лес начинается!

– Ничего, шагай в лес. Должны же мы представить всю Солнечную систему.

Мишун послушно протопал двадцать пять шагов в лес и остановился; фигурка феи отсюда казалась совсем крохотной. Алекс махнул Лизе рукой, и они вдвоём подбежали к Мишуну.

– Некоторые астрономы считают, что здесь проходит граница Солнечной системы. Но на самом деле владения Солнца тут не кончаются! Если ты пройдёшь ещё пятьдесят тысяч шагов, начнётся последняя область Солнечной системы: это тысячи миллиардов ледяных глыб, летающих вокруг Солнца, которое их удерживает возле себя, не отпуская в космическое пространство[18].

– Пятьдесят тысяч шагов – это сколько метров? – задумался Мишун.

– Будем считать, что твой шаг – это полметра, тогда пятьдесят тысяч шагов – это двадцать пять километров. А ещё через пятьдесят тысяч шагов Солнечная система закончится.

– Ты с ума сошёл! – возмутился Мишун. – Я столько не пройду!

– Конечно – никто из нас столько не пройдёт. Но зато вы представили, как велика Солнечная система и какую малую её часть мы посмотрели. Кстати, ни один из космических аппаратов, запущенных человеком, тоже не долетел до её дальних границ. Но четыре аппарата, которые летят около пятидесяти лет, уже миновали второй пояс астероидов. Самый быстрый из аппаратов «отмахал» примерно сто шестьдесят пять шагов. Но до окончательной границы им лететь ещё тысячи лет.

Когда гномики вернулись домой, Алекс изобразил орбиты планет, соблюдая пропорции расстояний. Вот этот рисунок:

– Ну как, отважная команда, будем готовиться к путешествиям во внешнюю часть Солнечной системы? – спросил Алекс, и все с энтузиазмом поддержали эту идею. Алекс продолжил: – Мы побывали на планетах, которые называют земной группой, потому что они более-менее похожи на Землю: все они каменные и не слишком большие. В далёком прошлом на Венере и Марсе, как и на Земле, были океаны, и в них даже могла зародиться жизнь. А теперь мы будем изучать планеты-гиганты.

– Это Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун, – пояснил Лизе Мишун, хвастаясь своими познаниями.

– Молодец, всё верно, – похвалил старший брат. – Самый большой из гигантов – Юпитер. По размеру он в одиннадцать раз больше Земли. Если представить, что Юпитер – это футбольный мяч, то Земля будет размером с вишенку. Когда Солнечная система только формировалась, Юпитер отхватил себе две трети общей массы всех планет!

– Вот жадина, – прокомментировала Лиза. – Но Солнце ещё гораздо больше, да?

– Да, Солнце ещё в десять раз больше Юпитера. Сатурн очень похож на Юпитер – они как родные братья, только Сатурн немножко поменьше. А Уран с Нептуном заметно меньше по размеру: всего в четыре раза крупнее Земли.

– Представляю, сколько я буду весить на Юпитере! Наверное, там мы будем такие тяжёлые, что не сможем оторвать ноги от поверхности, чтобы ходить, – предположил Мишун.

– Ходить мы там точно не сможем, – улыбнулся Алекс, – но не потому, что станем такими уж тяжёлыми, а потому, что у Юпитера с Сатурном вообще нет твёрдой поверхности! В основном они состоят из тех же легчайших газов, что и Солнце: водорода и гелия. Снаружи атмосфера у них очень холодная, но постепенно она становится всё плотнее и горячее. Если бы мы решили в неё погружаться, она раздавила бы наш корабль, словно бумажный! В конце концов атмосфера превращается в кипящий жидкий океан с температурой несколько тысяч градусов! Так что не получится у нас сесть ни на Юпитер, ни на другие планеты-гиганты – ни у кого из них нет твёрдой поверхности. Можем только снаружи на них посмотреть.

– Что, просто мимо пролетим? – огорчились Мишун с Лизой.

– Не просто! Дело в том, что у каждой из планет-гигантов большие семьи спутников. У Сатурна их больше сотни, и у Юпитера – почти сто. Им даже имена не всем дали. Планеты облетают вокруг Солнца, а спутники крутятся вокруг своих планет. Получаются как бы Солнечные системы в миниатюре. Большинство спутников совсем крошечные, как у Марса. Но есть и большие – больше Луны и даже Меркурия! И на самые интересные спутники мы вполне можем приземлиться. Остаётся выбрать, на какие.

– Ура! – обрадовались Мишун с Лизой. – Полетим на спутники!

– Давайте я расскажу вам о некоторых спутниках Юпитера. Крупных из них всего четыре, их даже можно увидеть в обычный полевой бинокль. Как и наша Луна, все эти спутники всегда повёрнуты к Юпитеру одной и той же стороной, а на второй их половине Юпитер никогда не виден. Ближе всех к Юпитеру находится Ио.

– Какое странное название, – заметила Лиза.

– Имена всех спутников Юпитера астрономы позаимствовали из мифов Древней Греции, – пояснил Алекс. – Была там такая красавица Ио. Так вот, Ио чуточку крупнее Луны, и весить мы там будем почти как на Луне.

– Это я люблю! – обрадовался Мишун. – Можно бегать и прыгать – не то что на маленьком астероиде.

– Ио – самое странное место в Солнечной системе, – продолжил Алекс. – Как и сам Юпитер, спутник находится в холодной части Солнечной системы, и, казалось бы, там должно быть очень холодно, как и на всех остальных спутниках Юпитера. Но Ио – горячая женщина! На ней сотни вулканов, и десятки из них извергаются в каждый конкретный момент. Эти извержения в тысячи раз мощнее, чем у нас на Земле! Поблизости от них поверхность раскалена так, что аж светится! Ио – чемпион всей Солнечной системы по числу и мощности вулканов.

– Ой, я уже боюсь, – прошептала Лиза.

– Не бойся, мы найдём какое-нибудь спокойное местечко, – пообещал подруге Мишун.

– В спокойных местечках холодно, как ночью на Меркурии, – добавил Алекс. – Но лучше, конечно, замёрзнуть, чем поджариться[19].

– А остальные спутники не такие страшные? – спросила Лиза.

– Не страшные, просто каменные и ледяные, очень холодные – полная противоположность Ио. Ну так как, куда отправимся?

Мишун с Лизой переглянулись и озвучили решение:

– Давайте отправимся поближе к Юпитеру, а там уж на месте решим.

Друзья заняли свои места в звездолёте, и Алекс задал цель:

– Мы вблизи Юпитера.

Всё вокруг исчезло, а через мгновение сквозь прозрачный купол стал виден огромный шар, полностью освещённый Солнцем и весь разрисованный разноцветными широкими узорчатыми полосами и пятнами. Словно какой-то художник взял палитру бежево-коричневых цветов, добавил оранжевого, немного голубого и красного оттенков и расписал этот шар.

– Почему он такой цветной и полосатый? – удивилась Лиза.

И Алекс пояснил:

– Цвета Юпитера – это одна из тайн этого гиганта. В его плотной атмосфере присутствуют разные газы – они и окрашивают облака. Огнедышащая Ио всё время поставляет ему новые порции ядовитых газов. А полосы возникают из-за сильнейших ветров. Огромный Юпитер так быстро оборачивается вокруг своей оси – всего за девять с половиной часов, – что облака за ним не поспевают и растягиваются в длинные полосы. Круглые пятна – это бушующие ураганы-торнадо.

– А я вижу огромное красноватое пятно! – показал Мишун. – Это тоже ураган?

– Да, самый знаменитый – он не затихает уже более четырёхсот лет. Как только астрономы научились делать приличные телескопы лет четыреста назад, так его и обнаружили. Этот красный смерч по размеру больше земного шара! Он мог бы всю Землю подхватить и закружить, как домик Элли из сказки.

– Какие симпатичные крохотные спутнички рядом с Юпитером! – показала Лиза.

– Это они по сравнению с Юпитером кажутся крохотными, а на самом деле они больше Луны. Вон я вижу пёстренькую Ио – давайте-ка её навестим!

Маленький жёлтый шарик стал быстро увеличиваться в размерах, и вот он уже совсем рядом. Ровная жёлто-коричневая поверхность, а на ней – множество пятнышек чёрного, коричневого, зелёного, оранжевого и красного цветов.

– Что-то кратеров не видно, – удивился Мишун. – Сюда, что ли, метеориты не падают?

– Падают, но вытекающая лава быстро заливает кратеры. И высокие конусы вулканов не успевают сформироваться, потому что лава чересчур жидкая: она слишком быстро растекается далеко вокруг. Видите кое-где красные колечки? Это горячие лавовые потоки. Они выносят на поверхность много разных веществ, особенно серы, которые и дают такую пёструю окраску красавице Ио. Ну что, присядем на ровное местечко?

«Мечта» мягко опустилась на ровный пятачок поверхности, и путешественники в скафандрах выбрались наружу. В чёрном небе царил большущий шар Юпитера. Он освещал всё вокруг мягким желтоватым светом.

– Мы сейчас на ночной стороне Ио, – пояснил Алекс, – но сияние Юпитера во много раз ярче полной Земли на Луне. Нам повезло, что сейчас Юпитер полностью освещён Солнцем. Когда Ио, облетая Юпитер, зайдёт в его тень, наступит полнейшая темнота. Ио – шустрая девушка, она успевает облететь этого гиганта быстрее чем за два дня, а нашей Луне требуется почти месяц, чтобы проделать такой же путь вокруг Земли.

Пейзаж вокруг казался фантастическим: разноцветные горы и долины, дымящиеся ямы, а вдали у горизонта – гигантский газовый фонтан, вырывающийся из-под поверхности и раскрывающийся над ней огромным зонтом. Пока Алекс с Лизой как заворожённые оглядывались вокруг, Мишун наслаждался прыжками в высоту. Вдруг он заметил, что прямо на Алекса с Лизой падает с неба булыжник. Мишун в прыжке налетел на друзей, и все трое повалились на землю, а булыжник беззвучно упал неподалёку. Ушибиться при такой слабой гравитации невозможно, но все порядком испугались.

– Спасибо, брат, – придя в себя, поблагодарил Алекс. – Да, тут ворон считать нельзя. При извержениях тучи камней разлетаются на много километров вокруг.

– И, главное, совсем без звука, – пожаловалась Лиза. – Давайте улетать отсюда.

– Давайте. Кстати, я забыл вам сказать, что на Ио пахнет тухлыми яйцами – это запах вулканических газов[20]. Хорошо, что мы этого не чувствуем.

– Вонючая какая-то красавица, – захихикала Лиза.

– Мы с вами проведаем другую красавицу: ледяную Европу.

Друзья снова разместились в своих креслах в кабине звездолёта, и тот стал быстро удаляться от пёстрой поверхности Ио. В чёрном небе быстро вырастал яркий блестящий шар Европы.

По дороге Алекс рассказывал:

– Европа немного меньше Луны, и вся её поверхность покрыта толстым слоем водяного льда, поэтому Европа так ярко блестит. А под километрами льда скрывается солёный океан. Такого толстого слоя льда и такого глубокого водного океана нет больше нигде в Солнечной системе! Воды в нём больше, чем на всём земном шаре! Но холодно на этой Европе до жути! При таких холодах лёд совсем не похож на обычный – он становится твёрже камня.

Чем ближе становился шар Европы, тем яснее было видно, что белая поверхность густо изрезана коричневыми трещинами.

– Какая-то грязная эта Европа, – заметил Мишун, – и поцарапанная.

Алекс принялся объяснять:

– Хотя ледяная корка очень толстая и твёрдая, она постоянно трескается. Это Юпитер виноват. При движении спутники то приближаются к Юпитеру, то удаляются, и гигант своим притяжением то их чуточку сплющивает, то растягивает. Он как бы мнёт свои спутники, разогревая их недра. Из-за этого и вулканы на Ио извергаются, и ледяная корка Европы постоянно лопается. Вода выливается из разломов и тут же затвердевает. А коричневый цвет застывших разломов получается из-за соединений железа и серы в океанской воде.

Вскоре «Мечта» опустилась на ледяную поверхность. Бесконечная грязно-белая равнина, куда ни кинь взгляд. Невысокие ледяные холмы и бугры. Вдали фонтан водяного гейзера устремляется в звёздное небо, на котором висит серп Юпитера, раз в двадцать больше лунного. Друзья смотрели через купол звездолёта. Выходить в эту ледяную пустыню не хотелось.

– Интересно, а в океане подо льдом кто-нибудь живёт? – спросила Лиза.

– Это всем хотелось бы узнать, – откликнулся Алекс. – Но как пробиться сквозь много километров льда, который твёрже камня? Одно можно сказать: если тут и возможна жизнь, то только подо льдом, в вечной тьме. Там от разогретых недр теплее, а главное – нет смертельно опасной радиации, которая на поверхности убьёт любого за один день.

– Что ещё за радиация? – возмутился Мишун. – Нам солнечного ветра, что ли, мало?

– Это и есть частицы солнечного ветра, которые Юпитер захватил в плен своим могучим магнитным полем. Убежать они не могут – вот и крутятся в пространстве вокруг гиганта, бомбардируя поверхности его спутников. Вряд ли люди сюда прилетят. Спасибо Лизе, что она научила нас волшебным снам.

– А вы с их помощью открываете мне тайны космоса, – сказала Лиза.

– Что-то я сегодня устал от тайн, – пожаловался Мишун. – Давайте уже просыпаться.

ак-то перед сном Алекс показал в окошко на яркую звезду у горизонта:

– Смотри, это Сатурн. Не пора ли нам познакомиться с ним и его многочисленной семьёй поближе?

– Я уже отдохнул и готов к новым тайнам! – с энтузиазмом откликнулся Мишун.

– Большинство спутников совсем крошечные, ледяные, с небольшим каменным ядром внутри, – начал рассказывать Алекс. – Но один спутник, Титан, просто огромный и очень загадочный. Он в полтора раза больше Луны и даже немного больше Меркурия. Состоит он больше изо льда, чем из камня, и весить мы на нём будем в семь раз меньше, чем обычно.

– А что в нём такого особенного, кроме размера? – заинтересовался Мишун.

– А вот не скажу, пусть будет сюрприз, – отказался выдавать секрет Алекс. – Обещаю: вы с Лизой останетесь довольны.

На следующую ночь неразлучная команда встретилась в кабине «Мечты».

– Мы в районе Сатурна, – дал вводную Алекс.

…Когда перед глазами ребят возник гигантский желтоватый шар, опоясанный кольцами, все трое ахнули от восторга.

– А посадить наш корабль на кольца можно? – спросил Мишун.

– Нет, что ты! Это издали они кажутся цельными, а на самом деле состоят из множества ледяных и каменных осколков разного размера: некоторые величиной с дом, а другие мельче гальки на пляже.

– А почему кольца разного цвета? – спросила Лиза.

– Они не то чтобы разного цвета: просто одни темнее, а другие светлее и ярче, – ответил Алекс. – Где-то осколки расположены более плотно, где-то менее, в одних колечках больше льда, в других – камня. Вот кольца и отражают солнечный свет по-разному. А чёрные кольца – это зазоры, пустые места.

– Если это осколки, значит, тут что-то разбилось? – предположил Мишун.

– Скорее всего, так и есть. То ли столкнулись две ледяные луны, то ли одна из лун когда-то подошла слишком близко к Сатурну, и он разрушил её своим тяготением. Кстати, не так уж и давно это было: примерно сто шестьдесят миллионов лет назад – ледяные обломки ещё не успели покрыться космической пылью. Возможно, в эпоху самых первых динозавров такого украшения у Сатурна ещё не было.

– А пролететь через зазоры между кольцами можно? – не унимался Мишун.

– В принципе можно, но опасно: вдруг столкнёшься с каким-то обломком. А вот между Сатурном и краем его колец один отважный космический аппарат по имени «Кассини» пролетел аж двадцать два раза[21]! Рисковал, конечно, но ему повезло – ни с кем не столкнулся.

– Давайте мы тоже пролетим! – загорелся идеей Мишун.

Как ни странно, Лиза его поддержала:

– Давайте! На Сатурн поближе посмотрим.

– Ну что ж, – согласился Алекс. – Полетели, отчаянные вы мои.

«Мечта» быстро приближалась к Сатурну, оставаясь всё время над плоскостью колец. Их бесконечные ряды проплывали под ними, словно бескрайнее поле с грядками.

Алекс пояснял:

– Ширина всех колец в пять-шесть раз больше диаметра Земли.

Наконец разноцветные полосы под ними закончились, и корабль нырнул в черноту, приближаясь к Сатурну. Стало видно, как под желтоватой дымкой клубятся густые оранжевые облака, кое-где закручиваясь в огромные вихри. Тонкая полоска колец оказалась наверху, и в какой-то момент её вообще перестало быть видно. Пролетев под кольцами над атмосферой планеты, звездолёт снова рванул вверх и вскоре опять оказался над бескрайним полем колец.

– Ура! Мы облетели кольца, как отважный «Кассини»! – захлопала в ладоши Лиза.

– Жаль, ещё ближе не смогли их рассмотреть, – сокрушался Мишун.

– А я вон вижу какой-то оранжевый серпик. Уж не загадочный ли это Титан, про который ты говорил?

– Он самый, – подтвердил Алекс. – Направляемся к нему.

Шарик с дымчатыми краями быстро увеличивался в размерах. Сквозь оранжевую вуаль трудно было разглядеть что-то на поверхности, лишь кое-где были заметны более тёмные пятна.

Алекс рассказывал:

– У Титана атмосфера даже больше и плотнее, чем у Земли. Но если в нашей атмосфере, помимо газа азота, есть необходимый для дыхания кислород, то воздух Титана его совсем лишён. Его атмосфера состоит практически полностью из азота. Мы бы в ней задохнулись через пару минут.

– А откуда у нас взялся кислород? – заинтересовалась Лиза.

– Он появился благодаря крошечным сине-зелёным водорослям, которые обитали в древних морях и океанах. Они и сейчас там живут.

Между тем «Мечта» начала опускаться в атмосферу Титана. Пролетев сквозь прозрачную голубоватую дымку, корабль погрузился в оранжевую пелену, сквозь которую ничего не было видно. А потом облака начали редеть, открывая удивительный пейзаж внизу: вершины невысоких тёмно-шоколадных гор с поблёскивающими золотом вершинами, долины, изрезанные ветвистыми руслами рек, большие тёмные озёра или даже моря. Путешественники замерли от восторга.

– Почти как на Земле! – выдохнул Мишун. – А ты говорил, что больше нигде в Солнечной системе воды нет.

– А это и не вода, – ответил Алекс. – Слишком здесь холодно для воды[22]. Вот водяного льда тут предостаточно: практически вся кора спутника состоит изо льда, который твёрже камня. А озёра и реки наполнены жидким метаном. Это тот самый газ, который жгут в газовых плитах на кухнях, и он горит синеватым пламенем. У нас его добывают из подземных скважин и перекачивают по трубопроводам во все города и страны, это очень ценное сырьё. Зимой его используют для отопления домов. Но при таком морозе, как на Титане, метан густеет и превращается в жидкость. Он наполняет здешние реки, озёра и моря. Из капелек метана состоят облака, из которых проливается метановый дождь, а иногда и снег – это он блестит на вершинах гор.

«Мечта» мягко коснулась поверхности. Друзья выбрались наружу и огляделись. Было сумрачно, словно вечером; солнечный диск в небе казался маленьким и тусклым. Сквозь туманную дымку облаков смутно проглядывал огромный серп Сатурна. Совсем рядом виднелся берег большого озера.

– Поскакали к озеру? – предложил Мишун.

Как и на Луне, здесь приходилось не столько идти, сколько скакать большими прыжками. Под ногами похрустывал тёмно-коричневый песок, там-сям валялись булыжники. Ребята остановились возле кромки метанового озера. Сквозь тёмную прозрачную жидкость были видны песок и камни на дне. Мишун поднял довольно большой камень и легко забросил его в озеро. Камень неспешно пролетел по воздуху, раздался громкий всплеск, и по гладкой поверхности медленно пошли неожиданно высокие волны.

– Как приятно оказаться в звучащем мире, – сказала Лиза. – От космического безмолвия других планет мне всегда было не по себе.

– А на лодке поплавать по этому озеру можно? – спросил Мишун.

– Думаю, да, – ответил Алекс.

И возле берега тут же появилась лодка.

– Спасибо, Лиза! – обрадовался Мишун. – У тебя так здорово получается волшебничать! А лодка совсем как у нас на озере возле дома.

Алекс придержал борт лодки, пока в неё забирались младшие, а потом залез и сам. Он сел на вёсла, а Мишун с Лизой устроились на скамейке на корме напротив него. Лодка легко скользила по озеру, Алекс старался аккуратно опускать вёсла в озеро, но брызги от них всё равно взлетали высоко.

– Ты наши скафандры намочишь, – ворчал Мишун. – У нас же зонтиков нет.

И тут же у него в руке появился раскрытый зонт с цветочками. Это было так забавно – гномик в скафандре под зонтом, – что все трое рассмеялись. Между тем над ними сгустились густые грязно-оранжевые облака и заморосил дождик, так что зонт оказался очень кстати. Алекс повернул лодку к берегу.

– А что, грозы здесь тоже бывают? – поинтересовался Мишун, когда они высадились из лодки.

– Бывают, но редко.

– И молнии?

– Конечно.

– Но ведь молния может попасть в озеро, и оно вспыхнет! – испугался Мишун. – Ты же сам говорил, что это горючий газ метан! Это же взрывоопасный спутник!

– А я вам сейчас фокус покажу, – улыбнулся Алекс. – Лиза, не одолжишь мне коробок спичек?

Он протянул ладонь в перчатке, и на ней тут же оказался спичечный коробок. Алекс достал спичку и чиркнул о коробок. Мишун с Лизой ахнули, однако никакого огня не появилось. Алекс доставал спичку за спичкой, но даже искорки не высек.

– Секрет прост, друзья мои. Горение – это химическая реакция[23] с участием кислорода, в этой реакции выделяется много энергии в виде тепла и света. А без кислорода ничего не горит: ни газ, ни дрова, ни свечи… Если накрыть горящую свечку стаканом, что произойдёт?

– Она погаснет, – ответил Мишун.

– Именно, потому что стакан перекрывает доступ свежего кислорода. А на Титане вообще нет никакого кислорода. Так что это самое пожаробезопасное место… Однако не пора ли нам домой? Путешествие сегодня получилось очень насыщенным.

– Прощай, Титан! – Лиза помахала ладошкой далёким горам. – Ты нам очень понравился! Но Земля лучше.

Несколько дней гномики отдыхали и наслаждались летними каникулами: ходили за грибами, играли, купались и загорали. Как-то, греясь на песочке возле озера и поворачивая к солнышку то один бок, то другой, Мишун сказал:

– И всё же я не понимаю, почему бывают зима и лето. Я знаю, что летом Солнце поднимается высоко, а зимой висит совсем низко, поэтому летом его лучи падают прямо и лучше греют, а зимой они падают наискосок и греют хуже. Но почему Солнце так по-разному ходит по небу?

– Здесь всё дело в наклоне земной оси, – ответил Алекс. – Но давай я тебе об этом дома расскажу и покажу на глобусе, а сейчас просто позагораем.

Вечером, когда стемнело, Алекс предложил брату:

– Тащи сюда свой глобус – будем разбираться с временами года.

Алекс убрал все книжки со своего стола и поставил в центр настольную лампу. Мишун торжественно водрузил на стол свой глобус и повращал его вокруг оси. Алекс выключил верхний свет и включил лампу, направив её на глобус.

– Лампа у нас будет изображать Солнце. Земля за год совершает оборот вокруг него по круговой орбите. – Алекс начал перемещать глобус, скользя подставкой по столу вокруг лампы. – Плоскость стола – это плоскость орбиты. При этом Земля не забывает вращаться и вокруг своей оси, совершая за год триста шестьдесят пять оборотов. Обрати внимание, что ось глобуса не торчит вертикально вверх, а немного наклонена к плоскости орбиты. Точно так же наклонена и земная ось. Она всегда направлена в одну сторону – на Полярную звезду, и при движении по орбите Земля подставляет Солнцу то одно полушарие, то другое.

– А я-то думал, зачем глобус так странно наклонили? – сказал Мишун.

Алекс остановил глобус в том месте, где его ось наклонялась в сторону лампы, и направил на него свет.

– Смотри, сейчас земная ось повёрнута так, что лучше освещено верхнее, Северное полушарие. На Северном полюсе светло днём и ночью. – Алекс покрутил глобус вокруг своей оси. – Там сейчас полярный день, который длится три месяца. И во всём Северном полушарии лето, солнечные лучи падают близко к вертикали.

– А на Южном полюсе темно, – добавил Мишун. – Там зима и полярная ночь.

– Так, теперь Земля побежала дальше, но её ось смотрит в одну и ту же сторону. Прошло полгода. – Алекс передвинул глобус по другую сторону лампы, так что теперь ось глобуса была отклонена в сторону от неё. Развернув лампу, он снова осветил глобус.

– Теперь лучше освещается нижнее, Южное полушарие и полностью освещён Южный полюс. А на Северное полушарие лучи падают наискосок, тут зима. На Северном полюсе вообще темнота: там наступила долгая полярная ночь.

– Ура, я всё понял! – обрадовался Мишун. – А что, у всех планет ось так наклонена и бывают зима и лето?

– Нет, не у всех. У Марса она наклонена примерно так же, а у Меркурия и Венеры ось торчит перпендикулярно плоскости орбиты. – Алекс развернул глобус, направив его ось вверх. – У гиганта Юпитера и карликовой Цереры ось тоже торчит вверх. Там нет лета и зимы. Поэтому на Меркурии вблизи экватора жуткая жара – днём, конечно, когда солнце светит, а на полюсах всегда холодно.

– Если бы земная ось не наклонилась, в нашем лесу круглый год было бы одно и то же? Не жарко, не холодно… Скучно, – сделал вывод Мишун.

– Но ещё хуже было бы, если бы земная ось наклонилась так сильно, что легла бы в плоскость орбиты, как у Урана. Это планета-лежебока, она катится по орбите, лёжа на боку. – Алекс развернул глобус, направив его ось параллельно столу. – Смотри, что бы у нас получилось.

– Теперь свет падает прямо на полюс, и освещено всё Северное полушарие, а всё Южное в темноте, – ответил Мишун.

– Точно, во всём нашем полушарии был бы трёхмесячный день и жара, особенно на полюсе. Северный Ледовитый океан растаял бы. А в Южном полушарии – трёхмесячная ночь и зима. На экваторе стало бы холодно: там лучи скользят по поверхности, солнце ползает по линии горизонта, не поднимаясь выше. А через полгода – наоборот: у нас долгая ночь и очень холодная зима, океан снова замерзает, а в Южном полушарии – день и очень жаркое лето, льды Антарктиды тают.

– Ужас какой! – испугался Мишун. – Как же здорово, что наша ось правильно наклонилась и у нас есть зима и лето! – воскликнул он.

Как-то уютным солнечным днём Алекс спросил:

– Ну что, отважная команда, отправимся на экскурсию на окраину Солнечной системы, в вечно холодные и сумрачные места, где мало света и тепла? У нас на очереди Уран и Нептун со своими спутниками.

– Брр, предложение не слишком заманчивое, – откликнулась Лиза.

– Астрономы ничего не боятся и всё изучают! – провозгласил Мишун.

– Тогда стартуем сегодня ночью, – заключил Алекс. – Лиза, ты с нами?

– Конечно! Вдруг вам понадобится моя помощь.

Когда друзья встретились в кабине звездолёта, Алекс напомнил:

– Как и у Юпитера с Сатурном, у Урана с Нептуном нет твёрдой поверхности, зато много спутников. Так что будем садиться на них. Вокруг Урана крутится больше двадцати спутников, все гораздо меньше Луны. Я выбрал для нас самый крупный из них: Титанию. Хоть он и заметно меньше Луны, но в три раза крупнее Цереры. Мы будем там в двадцать пять раз легче, чем на Земле. Ну что, отправляемся на Титанию?

– Ура, я буду там прыгать в двадцать пять раз выше! – обрадовался Мишун.

Когда тьма вокруг рассеялась, звездолёт стоял на небольшой равнине, окружённой красноватыми скалами, кое-где покрытыми льдом. Над горизонтом на фоне чёрного звёздного неба висел наполовину освещённый огромный голубой шар – планета Уран, а рядом с ним были видны ещё три небольших шарика, тоже освещённые наполовину.

– А что, мне нравится! – признала Лиза. – Издали Уран красивый. А рядом другие спутники?

– Да, наша Титания четвёртая по удалённости, если не считать совсем мелких спутничков.

– Давайте выйдем, попрыгаем! – предложил Мишун.

– Мороза не боишься? Минус двести градусов, – попугал Алекс.

– Ничего, у нас же скафандры волшебные, – парировал Мишун.

Путешественники выбрались на равнину. Солнце пряталось за верхушками крутых скал, но мягкий голубоватый свет Урана позволял неплохо видеть даже в тени. Мишун подпрыгнул вверх и подлетел выше ближайшей скалы.

– А я вижу Солнце! – закричал он сверху. – Оно такое крохотное, почти что точка! – Довольный Мишун мягко опустился на поверхность.

– Да, Солнце отсюда кажется в двадцать раз меньше, а тепла и света даёт в четыреста раз меньше, чем на Земле, – пояснил Алекс.

Прыгая и высоко взлетая, друзья передвигались по равнине, пока не встретили на пути довольно широкий каньон. Глубина его терялась во мраке.

– Мне кажется, я могу его перепрыгнуть, – сообщил Мишун.

– Ты что, страшно! – испугалась Лиза. – Даже дна не видно!

– Если что, ты меня спасёшь, – легкомысленно отозвался Мишун, оттолкнулся посильнее… и, словно в замедленной съёмке, перелетел на другую сторону. А потом обратно. – Ух, как здорово! Мне понравилось.

Но никто не захотел последовать его примеру.

– Ладно, команда, возвращаемся на корабль. Нас ещё Нептун ждёт, – скомандовал Алекс.

Когда все снова сидели в кабине «Мечты», Алекс начал рассказывать:

– Сейчас мы отправимся на необычный спутник. Все остальные спутники Нептуна – мелочь пузатая, просто куски камня со льдом. Но Тритон, который лишь немного меньше Луны, был «похищен» тяготением Нептуна из внешнего пояса астероидов и карликовых планет. Это не просто спутник, а полноценная карликовая планета, как считают астрономы. Итак, внимание! Мы на Тритоне.

Всё вокруг исчезло, а потом снаружи возник фантастический пейзаж. Слабо освещённая холмистая ледяная равнина, на которой кое-где возвышались исполинские грязные сугробы и причудливые ледяные скульптуры. Там-сям из круглых ям во льду взметнулись ввысь тёмные клубы дыма. Солнце яркой точкой блестело на чёрном небе, подсвечивая огромный голубой бок Нептуна. Друзья притихли в своих креслах.

Наконец Алекс произнёс:

– Даже я не ожидал на окраине Солнечной системы встретить такое странное место. Здесь ещё холоднее, чем на Титании[24]. Без защиты наши тела за три секунды стали бы твёрже камня и хрупкими, как стекло. Даже воздух замерзает при такой температуре и превращается в лёд. Весь Тритон покрыт коркой ледяного и азотного льда. Но в недрах Тритона ещё осталось тепло, оно плавит азотный лёд, и газ азот вырывается наружу с огромной скоростью. Получаются сверхмощные газовые гейзеры.

– А почему они грязные? – спросил Мишун. – Дымят, прямо как заводские трубы.

– Газ там перемешан с пылью и разными примесями. Потом это всё замерзает и выпадает в виде грязного снега. Но благодаря газовым гейзерам у Тритона есть какая-никакая атмосфера, пусть и чахленькая, и в ней даже дуют ветры. Видите, высоко вверху газовые струи отклоняются в одну сторону, как флажки? А ещё тут есть ледяные вулканы, извергающие расплавленный лёд, который сразу застывает. Такой вот активный спутник. Замёрзший, но живой.

– А до нас кто-нибудь это видел? – спросил Мишун.

– Окрестности Урана и Нептуна изучал только один космический аппарат – «Вояджер–2». Ему пришлось лететь сюда целых двенадцать лет. Но ни на какие спутники он не садился, только издали фотографировал. И ещё один аппарат пролетел мимо, направляясь к Плутону. Так что мы тут первые.

Друзья ещё посидели немного в звездолёте, и Лиза жалобно попросила:

– Давайте, что ли, домой возвращаться. Неуютно мне здесь. И наружу не хочется.

Так завершилось это путешествие.

Одним дождливым утром Алекс читал, а Мишун рисовал.

– Что рисуешь? – поинтересовался Алекс, заглянув брату через плечо. Лист альбома был раскрашен разноцветными полосами и завитушками.

– Это облака на Юпитере, – пояснил Мишун. – А ещё у меня есть гейзеры на Тритоне. – Он показал другой лист. – А мы уже всю Солнечную систему облетели, дальше не полетим? Когда я измерял её шагами на полянке, там ещё в лесу был пояс астероидов.

– Думаю, дальше в лес мы не полетим. В этом внешнем поясе есть несколько карликовых планет типа Плутона. Они напоминают спутник Тритон, только находятся совсем далеко от Солнца и без красивого голубого Нептуна в небе. Но главные жители внешнего пояса – это миллионы небольших обледенелых тел. В тех далёких краях вечный мрак и холод.

– Туда никто не летал?

– Специально не летали, но несколько аппаратов, как я говорил, пролетели второй пояс астероидов насквозь, так и не встретив никого по дороге. Так что мы тоже не будем гоняться в темноте за этими грязными льдинами. Лучше навестим одну из них, когда она сама прилетит к нам в гости.

– Как прилетит, зачем? – удивился Мишун.

– Время от времени или Нептун притянет какой-то объект из дальнего пояса и «сорвёт» его с привычной орбиты, или парочка льдин столкнётся друг с другом и изменит своё вековое движение. И тогда в наши края может направиться гость из внешнего пояса. Он облетает вокруг Солнца по очень вытянутой орбите и снова удаляется в дальние края. По мере приближения к Солнцу замёрзшие газы и льды начинают испаряться, и вокруг гостя появляется большая газопылевая «шапка». А ещё ближе к Солнцу у него вырастает длинный хвост из газа и пыли.

– А, так это кометы! – догадался Мишун. – Я видел картинки в книжке.

– Совершенно верно! Изредка комета проходит так близко от нас, что её хвост занимает полнеба! Удивительное зрелище, наверное. Сто с небольшим лет назад Земля даже прошла сквозь хвост одной кометы[25]. Ох, какая была паника среди людей! Ведь в хвосте есть ядовитые газы, и даже некоторые учёные боялись, что вся атмосфера Земли будет отравлена.

– И что, кто-то отравился? – У Мишуна глаза стали круглыми от испуга.

– Да ничего не случилось! Газы в хвосте кометы такие разрежённые по сравнению с нашей атмосферой, что отравить её ну никак не могут. От заводских труб гораздо больше вреда, чем от хвоста кометы. Но такие близкие и яркие кометы бывают редко. Обычно астрономы находят в телескоп маленькое туманное пятнышко, у которого потом вырастает хвост. И так открывают новую комету. Многие кометы возвращаются по одной и той же орбите снова и снова: какие-то через десятки лет, а какие-то через сотни и тысячи. Некоторые гостьи прилетают даже не из внешнего пояса астероидов, а с самой дальней окраины Солнечной системы.

– Это которая за двадцать пять километров от поляны? – вспомнил Мишун. – Ты говорил, что там летают миллиарды ледяных тел.

– Как ты здорово всё запомнил! – восхитился Алекс. – Да, всё именно так. Поэтому астрономов так интересуют кометы: ведь они помогают узнать о таких местах, до которых космическим аппаратам добираться очень сложно и очень долго. Вот только одна беда: само тело кометы, её ядро, спрятано в облаке из газа и пыли, как орешек в скорлупе. И сквозь эту скорлупу невозможно разглядеть ядро. А очень хочется. Поэтому люди уже не раз отправляли вдогонку за кометами космические аппараты. Вообще-то подлетать близко к ядру кометы опасно. Один из первых таких аппаратов был разрушен кометным осколком. Зато другой аппарат по имени «Розетта» десять лет гнался за кометой, догнал её и удачно пристроился в кометный хвост, а потом даже спустил на ядро кометы небольшого робота, который передал фотографии поверхности ядра и выяснил, из чего оно состоит.

– И из чего же?

– Лёд, замёрзшие газы и много пыли. Такой грязный снежок.

– А давайте мы тоже слетаем на ядро кометы! – предложил Мишун. – Ты не знаешь, когда к нам комета прилетит?

– Каждый год несколько комет облетают вокруг Солнца, – ответил Алекс. – Посмотрю в календаре астрономических событий и, надеюсь, найду для нас подходящую.

– Ура! Полетим на комету! – обрадовался Мишун.

Когда дождик затих, друзья побежали в лес к фее Лизе и пригласили её поучаствовать в новом приключении. Алекс уже и подходящую комету нашёл. Друзья обсудили план экспедиции.

– Сначала полюбуемся на комету издали, чтобы увидеть её шапку и хвост, – предложил Алекс.

– А эта комета не столкнется с Землёй? – забеспокоилась Лиза.

– Не столкнётся. Из всех комет, попавших в исторические хроники, самые близкие к Земле пролетали в нескольких миллионах километров от неё. Это гораздо больше расстояния до Луны. Например, в тот раз, когда комета задела Землю своим хвостом и перепугала людей, она была от нас почти в шестьдесят раз дальше Луны.

– Что, у комет такие длинные хвосты? – изумился Мишун.

– Да, хвосты могут тянуться от орбиты Земли до орбиты Марса. Итак, мы посмотрим на комету с приличного расстояния, а потом подлетим к ядру и попробуем на него сесть. Имейте в виду, что на ядре кометы мы будем легче пушинок – даже легче, чем на том маленьком астероиде, с которого Мишун чуть в космос не улетел. Мы должны быть очень острожными.

План был принят. Ночью неразлучная команда встретилась в кабине звездолёта. Алекс задал курс к комете… И вот за прозрачным куполом «Мечты» во всей красе появилось большое хвостатое тело.

– Вот это да! Да у неё целых два хвоста! – воскликнул Мишун. – А сквозь них звёзды видны!

– Один хвост из газа, а второй – из очень мелкой пыли, – объяснил Алекс. – Звёзды видны, потому что и газ, и пыль в хвостах очень сильно разрежённые. Это практически пустота, но всё же солнечные лучи немного рассеиваются на молекулах и на пылинках, поэтому мы их и видим. Обратите внимание, что оба хвоста направлены в другую сторону от Солнца.

– Как будто их ветер сдувает, – подметила Лиза.

– Совершенно верно: частицы солнечного ветра отбрасывают газ и пыль от Солнца, а ещё тут работает давление света. Хотя световые частицы, фотоны, совсем крошечные, но и они тоже толкают молекулы газа и крошечные пылинки прочь от Солнца. Но давайте приблизимся к голове кометы. Для этого нам надо одеть корабль в защитные доспехи, ведь ядро кометы может выбрасывать с большой скоростью и крупные пылинки, и даже камни. Лиза, помоги нам сделать защитные экраны спереди.

– «Мечта» превращается в «Рыцаря», – торжественно объявила фея, и перед куполом кабины появился большой прозрачный щит. Звездолёт и впрямь стал похож на готовящегося к сражению рыцаря.

Когда он вошёл в облако разрежённого вещества, окружающего ядро кометы, звёздное небо словно подёрнулось лёгкой дымкой. По мере приближения к ядру становилась всё различимее его неровная поверхность, покрытая глубокими ямами, острыми пиками и резкими обрывами. В нескольких местах крошечные вулканчики извергали в окружающее пространство кометную пыль и камни. По форме ядро напоминало гантель, состоящую из двух частей.

– Я читал, что поверхность кометных ядер рыхлая. Нашему «Рыцарю» надо выпустить длинные когти, чтобы за неё зацепиться, – озабоченно сказал Алекс.

– Есть выпустить когти, – откликнулась Лиза.

Алекс приближал корабль к поверхности очень медленно. Выбрав более ровное местечко, он завис на несколько секунд над ним и только потом тихо опустил звездолёт, который впился длинными когтями в рыхлый грунт.

– Ух, повезло, что мы не отскочили от поверхности, – выдохнул Алекс. – Но как только мы окажемся снаружи, нам надо будет обвязаться длинными верёвками и прикрепить их к опорам корабля. Будем как альпинисты в связке. А то ещё улетим в космос.

Через несколько секунд возле корабля уже стояли три фигурки в скафандрах. Их пояса были обвязаны верёвками, которые свободно вились между фигурками и опорами корабля. Сквозь лёгкую дымку светило Солнце и были видны несколько ярких звёзд.

– Многовато пыли, – сказал Мишун и попробовал топнуть ногой. Но от этого движения стал подниматься над поверхностью и завис над ней, когда верёвка распрямилась.

– Ты похож на воздушный шарик на верёвочке, – радостно сообщила Лиза.

Вдруг прямо из-под её ног вырвался фонтан газа. От испуга Лиза отпрыгнула и тоже превратилась в воздушный шарик.

– Хорошо, что я такой предусмотрительный и о верёвках побеспокоился, – сказал Алекс.

Он легко оттолкнулся от поверхности и тоже завис над ней. Глядя сверху, друзья наблюдали, как всё больше фонтанов газа и пыли вырывается из недр кометы. Вместе со струями вокруг летели и камни.

– Что-то наша комета не на шутку разбушевалась, – сказал Алекс. – Пора сматываться отсюда. Возвращаемся в звездолёт.

Оказавшись снова в кабине и немного отлетев от ядра, друзья увидели, как ядро-гантель развалилось на две половинки.

– Ничего себе! Это мы его, что ли, поломали? – испугался Мишун.

– Мы тут ни при чём, – успокоил Алекс. – Кометы вообще недолговечны. Солнце постепенно растапливает льды и снег, из которых они состоят. Кометы выбрасывают много вещества, распадаются на части и постепенно совсем разрушаются. Пыль и обломки рассеиваются по орбите бывшей кометы. Когда Земля пересекает такую орбиту, эти крошки от кометы влетают в атмосферу и мы видим метеорный дождь – звездопад.

– Было здорово! – сказала Лиза. – А теперь домой!

Между тем наступил август. Темнеть стало раньше, а светать – позже.

Перед сном Мишун смотрел в окно и вдруг воскликнул:

– Алекс, я видел падающую звезду! А вот ещё одна!

– Как раз в августе Земля пересекает орбиту одной и той же разрушенной кометы, – объяснил Алекс, – поэтому в августе особенно много падающих звёзд. Правда, год на год не приходится: иногда на пути Земли оказывается сгусток обломков, и тогда наблюдается настоящий звездопад[26]. Мишун, у меня предложение: если ты согласишься встать перед рассветом, я покажу тебе самое красивое созвездие. Кстати, и метеоров под утро может быть больше. Ну как?

Мишун пообещал, что обязательно проснётся и даже капризничать не будет. Братья поставили будильник на половину четвёртого утра и легли спать.

Под утро они оделись и вышли на лужайку перед домом. Небо было ещё совсем чёрное, только на востоке горизонт еле-еле начинал светлеть. Алекс жестом фокусника протянул руку к восточной части неба и объявил:

– А вот и Орион, самое красивое созвездие на небе! Раз увидев, ни с кем его не спутаешь. Три яркие звезды в ряд и окружающий их неправильный четырёхугольник.

– И правда красиво, – согласился Мишун. – А кто такой Орион?

– В греческой мифологии это отважный охотник-великан. Три звезды в ряд – это его пояс, с него свисает меч: видишь цепочку более слабых звёздочек? Две верхние звезды яркого четырёхугольника – плечи великана, а две нижние – стопы ног. Утром в книжке я покажу тебе картинку всего созвездия – у охотника ещё есть щит и дубинка, но их уже сложнее разглядеть на небе.

– По-моему, звезда в левом плече красноватая, – заметил Мишун.

– Верно – это красный сверхгигант Бетельгейзе. С арабского это имя переводится как «плечо великана». Бетельгейзе – красный сверхгигант. Звезда в тысячу раз больше Солнца по размеру, а расстояние до неё примерно шестьсот пятьдесят световых лет. Если поместить Бетельгейзе на место Солнца, звезда дотянется аж до Юпитера! Бетельгейзе родилась всего десять миллионов лет назад. Человекообразные обезьяны, предки людей, могли увидеть, как на небе засияла новая звезда. Но звёзды-сверхгиганты долго не живут – они очень быстро сгорают. И астрономы думают, что Бетельгейзе вот-вот взорвётся! Тогда вместо звезды на нашем небе вспыхнет второе солнце, и ночь превратится в день. Но через пару недель звезда угаснет, а на её месте останется красивая туманность.

– Ух ты! А что значит вот-вот? Завтра или через год?

– Никто не знает. Может, через несколько десятилетий, а может, через тысячи лет. Но не забывай, что свет идёт от Бетельгейзе до нас шестьсот пятьдесят лет, то есть сейчас к нам в глаза попадают те фотоны, которые были испущены звездой шестьсот пятьдесят лет назад. Может, она уже давно взорвалась, но узнаем мы об этом позже, когда свет от взрыва дойдёт до нас. А теперь посмотри на правую ногу Ориона: это голубой сверхгигант Ригель, в переводе с арабского – «нога». Он поменьше, чем Бетельгейзе, и находится от нас ещё на двести световых лет дальше, но светит на небе даже ярче.

– Как же так получается: звезда меньше, а светит ярче?

– Потому что Ригель более горячий. Помнишь, как мы в парнике про температуру и тепловое излучение говорили? Чем выше температура, тем излучение ярче и голубее. Красная Бетельгейзе холоднее, чем наше белое Солнце, а голубой Ригель – горячее. Ригель такой горячий, что, будь он на месте Солнца, все планеты сразу бы сгорели. Ему тоже десять миллионов лет, как и Бетельгейзе, но Ригель ещё не состарился. О том, как живут и умирают звёзды, я тебе потом подробнее расскажу. А теперь я покажу тебе место, где прямо сейчас рождаются новые звёзды. Смотри на меч, свисающий с пояса.

– Это такие слабенькие звёздочки?

– Да, только средняя – это вовсе не звезда, а туманное пятнышко – Большая туманность Ориона, скопление межзвёздного газа и пыли. Оно протянулось на тридцать световых лет. Это, можно сказать, звёздный роддом. Здесь родились и продолжают рождаться сотни или даже тысячи звёзд вместе с планетами. Несколько новорождённых звёзд в самой середине туманности подсвечивают газ, так что он хорошо виден. Звёзды рождаются из этого газового облака, а потом разлетаются в разные стороны. А вот ещё один очень красивый и необычный объект. – Мишун проследил за рукой Алекса. – Три звезды пояса, если их линию продолжить вправо, указывают на яркую оранжевую звезду Альдебаран, в переводе – «глаз быка». Это главная звезда созвездия Телец. Так называли большого быка. Но нас интересует не он, а крохотное серебристое пятнышко над Альдебараном. Видишь?

– Как интересно: когда я смотрю на Альдебаран, я вижу это пятнышко, а когда смотрю прямо на него, оно словно тает, – удивлённо ответил Мишун.

– Это свойство нашего ночного зрения! – объяснил Алекс. – Мы лучше видим слабые объекты боковым зрением, чем прямым, потому что зрительные клетки ночного зрения расположены на краях сетчатки, а не по центру. А ты заметил, что это пятнышко состоит из звёздочек?

– Да, вроде их там шесть. Они так близко, что кажутся одним облачком!

– Это молодое звёздное скопление, можно сказать, звёздный детский сад. В нём больше тысячи юных звёзд. Они подсвечивают остатки газовой туманности, из которой родились сто миллионов лет назад. Когда-нибудь Большая туманность Ориона тоже превратится в звёздное скопление, похожее на это. И последняя на сегодня достопримечательность: самая яркая звезда небосвода – Сириус. Продолжим линию пояса влево вниз и упрёмся прямо в него. Сейчас он только-только показался над горизонтом.

Гномики ещё немного постояли, глядя на звёзды.

– Пойдём досыпать, – позвал Алекс. – Зимой можно будет любоваться этими созвездиями всю ночь напролёт.

Братья, зевая, направились к дому и уже не видели, как над их головами один за другим по тёмному небу чиркают метеоры.

На другой день Мишун с Алексом рассматривали рисунки созвездий в любимой книжке.

– Альдебаран получился не глазом быка, а ртом, – отметил Мишун и после некоторого раздумья добавил: – Но мне вот что странно: звёздам Бетельгейзе и Ригель по десять миллионов лет, но одна уже состарилась и скоро взорвётся, а другая – нет. Плеядам сто миллионов лет, но они юные. Как так получается? Я запутался.

– А Солнцу нашему вообще четыре с половиной миллиарда лет, и всё с ним в порядке, – добавил Алекс. – Дело в том, что жизнь и смерть звёзд очень сильно зависят от их массы. О их возрасте нельзя судить по числу прожитых лет. У небольших звёзд – один жизненный путь и срок жизни, у гигантов и сверхгигантов – другой.

– Расскажи мне, как живут и умирают звёзды, – попросил Мишун.

– Всё начинается со скопления межзвёздного газа, в основном самого лёгкого – водорода, которого больше всего во Вселенной, – начал рассказ Алекс. – А руководит процессом закон всемирного тяготения. В космосе это великая сила! Где-то в облаке образуются уплотнения, и на них «налипают» всё новые и новые порции газа. Чем больше вещества собирается в кучу, тем быстрее эта куча сжимается под действием собственного тяготения. Когда газ становится достаточно плотным, он сильно разогревается. Электроны и ядра отрываются друг от друга, и получается такой «суп» из ядер и электронов. Это называется плазмой. И вот когда при сжатии недра звезды раскаляются до нескольких миллионов градусов, там запускается термоядерная реакция. Помнишь, что это такое?[27]

– Это когда одни ядра превращаются в другие? – вспомнил Мишун.

– Да, верно. Лёгкие ядра водорода соединяются и превращаются в ядра более тяжелого гелия. При этих превращениях в недрах звезды выделяется так много тепла, что поверхность звезды раскаляется до нескольких тысяч градусов и начинает ярко светиться.

– Как будто дрова горят внутри печки, и печка снаружи становится горячей? – предложил сравнение Мишун.

– Точно. И пока такой ядерный костёр пылает внутри звезды, она светит ровно. Как думаешь, долго ли она сможет так светить?

– Пока дрова не кончатся? То есть ядра? – предположил Мишун.

– Верно – пока хватает главного топлива: ядер водорода. Это спокойная стадия жизни звезды, её молодость и зрелость.

– Но у гигантских звёзд водорода больше, значит, они должны жить дольше, чем маленькие, – рассудил Мишун.

– А вот и нет! Всё наоборот: чем больше масса звезды, тем она скорее сгорает, – удивил его брат. – Секрет в том, что при большой массе температура недр гораздо выше, и ядерные реакции идут очень быстро. Такие звёзды сгорают за несколько миллионов лет. А у небольших звёзд типа нашего Солнца и меньше ядерные реакции протекают медленно, и топлива-водорода хватает на много миллиардов лет.

– Я понял! Это как маленький костёр из нескольких сырых поленьев и огромный костёр из сухих веток, – придумал сравнение Мишун. – Огромный костёр потухнет гораздо быстрее.

– Молодец, хорошая аналогия. Но вот мы подошли к окончанию жизни звезды. А конец этот у маленьких и больших звёзд тоже очень разный. Самые маленькие звёзды (их называют красными карликами) вообще ни разу не умирали за всё время жизни Вселенной: почти четырнадцать миллиардов лет. Когда-нибудь они просто тихо потухнут.

– А наше Солнце? Оно ведь тоже карлик? – спросил Мишун.

– Звёзды типа Солнца называют жёлтыми карликами. У них водорода хватает на несколько миллиардов лет. Сейчас наше Солнце в самом расцвете сил. Примерно через два миллиарда лет, когда водород в его ядре превратится в гелий, наступит следующая стадия: ядра гелия начнут сливаться друг с другом. При этом недра станут ещё горячее, Солнце распухнет и превратится в красного гиганта, как Альдебаран. Оно раздуется почти до орбиты Марса, поглотив Землю. Потом красный гигант сбросит внешнюю оболочку, а его ядро очень сильно сожмётся: оно станет размером с Землю и превратится в суперплотный белый карлик.

– Это у которого спичечный коробок вещества тяжелее самолёта? – вспомнил Мишун разговор с братом в начале лета.

– Здорово, что ты это запомнил. Сначала белый карлик будет очень горячим, но постепенно остынет и перестанет светить.

Алекс увидел, что брат загрустил: Земли-то уже не будет.

– Не огорчайся, вспомни лучше наш рисунок с «космическими сутками», – начал он его утешать. – Помнишь, мы прошлым летом представляли всю жизнь Земли – четыре с половиной миллиарда лет, как если бы они прошли за 24 часа?[28] Человекообразные обезьяны в этих космических сутках появились всего восемь минут назад, а два миллиарда лет – это почти десять часов! Я уверен, что выход найдётся.

– Может быть, люди придумают, как отодвинуть Землю подальше от Солнца? – предположил Мишун.

– Хорошая идея, – согласился Алекс. – Имея столько времени, люди наверняка что-то придумают. Главное, чтобы они по своей теперешней глупости не разрушили и не испортили нашу Землю… Но посмотри – погода прекрасная, пойдём на озеро купаться? А про ещё более массивные звёзды я тебе потом расскажу.

Когда братья, наплававшись, лежали на берегу, греясь на нежарком августовском солнышке, Мишун вернулся к разговору о звёздах:

– Ну а что происходит с огромными звёздами вроде Бетельгейзе?

– Тут важен не размер, а масса, – уточнил Алекс. – Чем массивнее звезда, тем она внутри горячее и тем больше разных ядерных реакций протекает в её недрах. И звезда сгорает довольно быстро. Если она в два-три раза массивнее Солнца, то живёт от пятнадцати до двадцати пяти миллионов лет. Масса Бетельгейзе в десять или даже двадцать раз больше (точно никто не знает), и в свои десять миллионов лет она уже глубокая старушка. А старость у таких звёзд очень бурная! Когда ядерные реакции заканчиваются, звезда взрывается. Но что это за взрыв! В течение нескольких часов или дней звезда светит ярче, чем сотни миллионов обычных звёзд, даже ярче, чем целая Галактика! Такие взрывающиеся звёзды-гиганты называют сверхновыми. Четыреста пятьдесят лет назад в Кассиопее вспыхнула сверхновая, которая была видна даже днём! Свет от неё шёл до нас семь с половиной тысяч лет. А если бы такая звезда взорвалась на расстоянии меньше ста световых лет от нас, её излучения уничтожили бы всё живое[29].

– Ой, а вдруг кто-то скоро взорвётся и нас уничтожит? – испугался Мишун.

– Не бойся, астрономы хорошо знают все звёзды в окрестностях Солнца, и все они спокойные и безопасные.

– Большие звёзды плохие, лучше бы их совсем не было! – заявил Мишун.

– Не скажи, – возразил Алекс. – Массивные звёзды – это настоящие фабрики по производству всех сортов атомов, точнее их ядер[30]. А при вспышках сверхновых всё это добро выбрасывается в космос, и вдобавок при взрыве рождаются самые тяжёлые ядра. Всё это – материал, из которого потом формируются планеты, на которых возможна жизнь. Ведь для жизни надо столько разных атомов! Без сверхновых звёзд и нас бы с тобой не было.

– Как мудро всё придумано в космосе, – задумчиво проговорил Мишун.

– Но я ещё не рассказал, что остаётся от звёзд после таких мощных взрывов, – продолжил рассказ Алекс. – При взрыве звезда отбрасывает свою внешнюю оболочку далеко в космос, а центральная её часть начинает неудержимо сжиматься. И тут возможны два варианта. Если оставшаяся после взрыва масса не очень велика, звезда сожмётся примерно до размера десять-двадцать километров, как небольшой астероид. Но при этом она будет в десятки миллионов раз плотнее белого карлика! Это так называемая нейтронная звезда.

– Подожди, как это плотнее белого карлика, да ещё в миллионы раз? – изумился Мишун. – Не могу представить!

– Я тоже с трудом это представляю, – признался Алекс. – Крохотный кусочек такого вещества размером с булавочную головку весил бы у нас сотни тысяч тонн.

– Это как что?

– Как большой небоскрёб.

– Я знаю самый большой небоскрёб – это Бурдж-Халифа в Дубае! – обрадовался Мишун. – Ничего себе, какая булавочная головка! А почему эту звезду называют нейтронной?

– Ты помнишь, прошлым летом я рассказывал о том, что ядра атомов состоят из протонов и нейтронов? Так вот, при огромной плотности звезды электроны, которые были перемешаны с ядрами, впечатываются в протоны, и получаются сплошные нейтроны. Недра нейтронной звезды – это как бы один огромный нейтрон.

Мишун помотал головой: слишком сложно для понимания.

Алекс же продолжал удивлять дальше:

– Но нейтронные звёзды – это ещё не самое странное. Если масса сверхновой звезды была ещё больше, то после взрыва получится нечто совсем загадочное: чёрная дыра. Это такой сверхплотный объект, попав «в объятия» которого ничто, даже свет, не может вырваться обратно. Поэтому чёрная дыра выглядит как чёрная пустота, которая ничего не излучает.

Мишун поёжился от ужаса:

– А как к ней попадают в объятия?

– Чёрную дыру окружает невидимая граница под названием горизонт событий. Если его пересечь, то уже невозможно побороть тяготение и вернуться обратно. Тело, которое пересекло горизонт событий, снаружи увидеть нельзя – оно как бы исчезает в дыре. Можно сказать, что радиус горизонта событий – это и есть размер чёрной дыры.

– А он большой?

– Совсем небольшой: от нескольких до пары десятков километров.

– Я теперь буду бояться отправляться в космос, – грустно сказал Мишун. – Вдруг мы наткнёмся на чёрную дыру…

– Не бойся! К счастью, эти хищницы в космосе встречаются редко. До ближайших из известных нам чёрных дыр – тысячи световых лет.

– А как астрономы их находят, раз они невидимые? – задумался Мишун.

– Чёрная дыра невидима, если вокруг нет для неё никакой «добычи»: газа, пыли. Но когда мимо пролетает какая-то звезда, чёрная дыра начинает воровать у неё вещество. А когда оно падает на дыру, то очень сильно нагревается и ярко светится. И по этому излучению можно обнаружить чёрную дыру. А ещё по тому, как она притягивает к себе другие объекты, изменяя их пути.

Мишун задумчиво проговорил:

– Когда я смотрю на наше озеро, лес, облака, мне трудно представить, что где-то в бесконечном чёрном космосе прячутся ужасные чёрные дыры…

– А меня удивляет другое, – подхватил Алекс. – Как учёные на нашей крохотной планете смогли разгадать столько загадок, таящихся в этом бесконечном космосе?

– Притом безо всякого волшебства! – воскликнул Мишун.

– Кстати, о волшебстве. Не пора ли нам предпринять новое волшебное путешествие?

– А куда? К чёрным дырам я не хочу!

– Вот встретимся с Лизой и обсудим, – сказал Алекс, вставая с песка.

Когда гномики пришли на Лизину полянку, маленькая фея уже поджидала их на пенёчке:

– Ну как, мальчики, мы снова отправляемся в путешествие? Куда на этот раз?

Вместо ответа Алекс достал из кармана небольшую монетку:

– Давайте представим, что это Солнечная система, причём вместе со внешним поясом астероидов. Мы с вами пока добирались только до начала этого пояса – примерно до середины этой монеты.

– Ой, а мне казалось, что мы забирались в такие космические дали! – воскликнула Лиза.

– Вы даже не представляете себе, что такое настоящие космические дали, – вздохнул Алекс. – Как вы думаете, далеко ли по отношению к этой монетке, нашей Солнечной системе, находятся другие монетки, то есть другие звёзды с их планетами?

Мишун с Лизой переглянулись и пожали плечами.

– Диаметр этой монетки около сантиметра, – прикинул Алекс. – Тогда ближайшая звезда находится на расстоянии около пятидесяти метров, это примерно сто моих шагов.

Алекс положил свою монетку на пенёк, а сам пошёл, считая шаги. Он прошагал всю поляну и углубился в лес. Мишун с Лизой побежали за ним.

– Вот здесь у нас ближайшая звезда.

И Алекс достал из кармана вторую монетку. Мишун с Лизой оглянулись на пенёк, который отсюда был еле виден, а монетка на нём была и вовсе незаметна.

– Теперь я представляю, что такое космические дали, – сказал Мишун.

– Да нет, ещё не представляешь, – возразил Алекс. – Вообразите больше ста миллиардов звёзд, которые образуют наш звёздный «город» – Галактику Млечный Путь. Размер этого города – сто тысяч световых лет, а в нашем масштабе, где Солнечная система – это монетка, размер Галактики – это тысяча километров! Нам понадобилось бы часов десять, чтобы проехать такое расстояние на машине. А до следующей крупной галактики – ещё в двадцать пять раз дальше. Вот что такое космические дали.

Мишун с Лизой притихли.

– И что, мы полетим в эти дали? – осторожно спросила Лиза.

– Непременно. Но для начала я предлагаю вам отправиться всего-навсего в Южное полушарие Земли, чтобы посмотреть своими глазами на две небольшие галактики, спутники нашей.

– Ой, а давайте в Австралию отправимся, на кенгуру заодно посмотрим! – предложил Мишун.

– Боюсь, Австралия нам не подойдёт: когда у нас ночь, там уже день. Чтобы попасть туда ночью, придётся ложиться спать днём.

– Днём я спать не умею, я же не маленький! – возмутился Мишун.

– Вот поэтому мы выберем что-нибудь более подходящее, – успокоил его брат.

Гномики договорились с феей о встрече в осознанном сне ближайшей ночью и побежали домой.

Там Алекс достал глобус и стал показывать брату:

– Видишь эти линии от полюса до полюса? Это меридианы. Если мы перемещаемся вдоль меридиана, у нас будет одно и то же время суток. А на разных меридианах время суток разное. Смотри: мы живём в Европе, ведём пальцем вниз по меридиану, проезжаем по Африке… Нам надо подобраться поближе к Южному полюсу. Южная оконечность Африки нам подойдёт – там время мало отличается от нашего. Решено: отправимся на мыс Доброй Надежды – мне всегда нравилось это название.

Ночью во сне друзья встретились, как обычно, на лужайке перед домом.

– Звездолёт нам в этот раз не нужен, – сказал Алекс, – а вот тёплые кофты не помешают: в Южном полушарии зима, хотя в Африке она и не холодная. Ну что же, как в песне: возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке.

Все трое взялись за руки и закрыли глаза.

– Мы на мысе Доброй Надежды, на берегу океана, – скомандовал Алекс.

И тут же они почувствовали свежий морской запах и услышали рокот волн. Открыв глаза, друзья обнаружили себя на широком песчаном пляже. Там-сям на берегу и в воде лежали огромные плоские валуны и много продолговатых тёмных камней. Чёрное небо с незнакомыми созвездиями перечёркивала широкая светящаяся полоса Млечного Пути, а сбоку от него, словно оторвавшиеся куски, сияли два облачка.

Алекс показал на них рукой:

– Это и есть карликовые галактики-спутники. После кругосветного путешествия Магеллана их стали называть Магеллановыми Облаками, Большим и Малым. Большое Магелланово Облако примерно в три раза меньше нашей Галактики. Свет идёт от него до нас двести тысяч лет. Это самые далёкие объекты космоса, которые хорошо видны невооружённым глазом.

– Красиво, – сказал Лиза. – А Млечный Путь – это наша Галактика?

– Да, мы смотрим на неё изнутри, поэтому её формы увидеть не можем.

– Алекс, а какой здесь океан? – заинтересовалась Лиза, прислушиваясь к шуму волн.

– Тут сливаются воедино два океана: Атлантический и Индийский.

– Ой, смотрите, камень шевелится! – вдруг прошептал Мишун, показывая пальцем на небольшой продолговатый валун неподалёку. Валун вдруг поднялся, и раздался крик, похожий на ослиный. Тут зашевелились и соседние валуны.

– Это же африканские ослиные пингвины! – обрадовался Алекс. – А мы-то их за валуны приняли. Они кричат, как ослы.

– Разве в Африке пингвины водятся? – удивился Мишун.

– Ещё как водятся, как видишь. Днём они плавают в море, а ночью спят на берегу. Мы их потревожили.

Лиза подбежала к проснувшимся пингвинам, что-то поворковала над ними, и пингвины снова начали укладываться на песок. А самый первый пингвин вразвалочку потопал вслед за Лизой к гномикам, в темноте белело его светлое брюшко. Мишун с Лизой погладили пингвина по спинке – на ощупь он оказался пушистым и очень тёплым.

– Даже не знаю, что мне больше тут нравится: галактики или пингвины, – призналась Лиза.

Пингвин заковылял обратно к своим сородичам. А маленькие путешественники стояли, вдыхая солёный воздух и любуясь серебристыми Магеллановыми Облаками. Мерный шум волн убаюкивал.

– А вдруг кто-то там, в этих галактиках, стоит на берегу тамошнего океана на своей планете и любуется нашей Галактикой? – задумчиво проговорил Мишун.

– Наша Галактика наверняка выглядит оттуда ещё красивее, ведь она гораздо больше, – подхватил Алекс. – В следующий раз мы обязательно рассмотрим нашу Галактику издали. А сейчас – по домам.

Август, а вместе с ним и летние каникулы стремительно катились к концу. Неразлучная троица в последний раз держала совет на лесной полянке.

– Ну что, друзья, вы готовы отправиться в настоящие космические дали? – спросил Алекс. – Хочется познакомиться с нашей Галактикой поближе, а для этого, как ни странно, надо улететь от неё подальше: большое лучше видно на расстоянии. Нам придётся переместиться в межгалактическое пространство на сотни тысяч световых лет от Солнечной системы.

– А что там, в этом межгалактическом пространстве? – робко поинтересовалась Лиза.

– Просто пустота. Огромные чёрные пустые пространства, тянущиеся на миллионы световых лет. Лиза, ты же не боишься пустоты?

– Не знаю. Не могу представить такого, чтобы совсем ничего не было!

– Может, тебя успокоит, что в межгалактическом пространстве скитаются одиночные звёзды, которые в результате каких-то столкновений были выброшены из своих галактик? Астрономы называют их изгоями.

– А планеты у них могут быть? – заинтересовался Мишун.

– Да, они могут скитаться между галактиками вместе со своими планетными системами, почему бы и нет. Пока не примкнут к какой-то встречной галактике. Ну что, я вас уговорил? Отправимся смотреть на нашу Галактику извне? Никто из людей никогда её снаружи не видел и вряд ли увидит.

План был единодушно принят.

Перед сном Мишун с Алексом положили волшебную палочку под подушку и в который раз за лето произнесли заветные слова:

– Мы увидим во сне фею Лизу и вспомним, что спим.

И вот уже все трое сидят в кабине любимого звездолёта.

Алекс громко командует:

– Мы на расстоянии трёхсот тысяч световых лет от Млечного Пути со стороны Магеллановых Облаков.

…Первое чувство – невесомость. За прозрачным куполом – абсолютная чернота, ни одного пятнышка света. Только впереди сиял огромный светящийся диск с ярким центром, из которого закручивались несколько спиральных рукавов, а немного поодаль – ещё два ярких пятнышка.

– Это Магеллановы Облака, я их узнал, – указал на эти пятнышки Мишун. – А эта спиральная штука – и есть наша Галактика? Жителям Магеллановых Облаков повезло: такую красоту каждую ночь в небе видеть!

– А почему так черно кругом? Где звёзды? – удивилась Лиза.

– Все звёзды сидят в галактиках, а изгоев слишком мало, их свет незаметен, – пояснил Алекс. – Другие галактики отсюда очень далеко и почти не видны невооружённым глазом. Так выглядит межгалактическая пустота: пока не подлетишь поближе к какой-то галактике, вокруг одна чернота.

– Мы в своём звездолёте сами словно звезда-изгой, – сказал Мишун. – Не хотел бы я оказаться вдали от всех галактик в кромешной тьме.

– Давайте как следует рассмотрим нашу Галактику, – предложил Алекс. – Отдельные звёзды из такой дали неразличимы. И звёзды, и межзвёздный газ, который они подсвечивают, кажутся отсюда светящимся туманом. Где свечение ярче, там звёзды расположены гуще.

– А ещё я вижу тёмные прожилки в ярких спиралях, – сказал Мишун.

– Это межзвёздная пыль, – объяснил Алекс. – Она поглощает свет звёзд, из-за неё мы не видим центра Галактики, когда находимся дома, на Земле.

– А что в центре? – спросил Мишун. – Он такой яркий!

– Яркий, потому что звёзды в центре Галактики расположены очень тесно, во много раз плотнее, чем там, где живём мы. А живём мы, кстати, примерно на полпути от центра к краю Галактики, между двумя крупными спиральными рукавами. В спокойном месте, где не так много звёзд. А ещё в центре Галактики прячется гигантская чёрная дыра.

– Ой-ё-ёй, хорошо, что мы далеко от центра! – воскликнул Мишун.

– Да, близко к нему жизнь невозможна: там постоянно кто-то взрывается, – согласился Алекс.

– А какие звёзды мы видим, когда ночью смотрим на небо? – спросила Лиза.

– Мы видим только близкие звёзды, причём те, которые находятся не в самом диске Галактики, а вокруг него. А сейчас я скажу вам одну удивительную вещь: через два-три миллиарда лет наша Галактика столкнётся с Магеллановыми Облаками!

– Ой! И что же будет? Все погибнут? – в один голос воскликнули Мишун с Лизой.

– Самое интересное, что ничего особенного не будет, – объявил довольный произведённым эффектом Алекс. – Они просто сольются вместе, как это уже бывало: наша Галактика раньше уже поглощала более мелкие спутники. Звёзды при этом не сталкиваются, они же находятся очень далеко друг от друга. А давайте-ка ещё посмотрим на другую нашу соседку: галактику Туманность Андромеды. Её отсюда не видно – нам надо переместиться на пару миллионов световых лет.

Алекс дал команду, и Галактика Млечный Путь исчезла из поля зрения, зато появилась другая галактика, видимая немного сбоку. Возле неё тоже были заметны два пятнышка – маленькие галактики-спутники.

– Туманность Андромеды из нашего полушария Земли видна как крохотное туманное пятнышко, еле различимое невооружённым глазом в созвездии Андромеда, – начал рассказывать Алекс. – Она удалена от нас на два с половиной миллиона световых лет. Туманность Андромеды очень похожа на нашу Галактику, но в два с лишним раза крупнее. И движется она прямо на нас! Так что через четыре с половиной миллиарда лет эти две крупные галактики, возможно, тоже столкнутся. Вы только представьте себе, как будет выглядеть наше небо, когда эта махина приблизится вплотную! Некоторые звёзды, может, и наше Солнце, будут выброшены из галактик и станут изгоями. Правда, жизнь на Земле к тому времени уже будет невозможна из-за того, что Солнце превратится в гиганта, – вздохнул он.

– Но к тому времени мы наверняка переселимся на какую-нибудь подходящую планету, – поспешил утешить Лизу Мишун.

– Ну как, команда, отправимся к ещё более далёким галактикам? – спросил Алекс.

– Я бы хотела отправиться домой, – тихо ответила Лиза. – В космических далях я чувствую себя такой крохотной и одинокой… Не то что в моём лесу, где меня все знают и любят.

– И я тоже хочу домой, к маме, – поддержал подругу Мишун.

– Ну что же, прощай, далёкий космос, мы возвращаемся на родную Землю.

И вот закончился последний день летних каникул, и эта книжка тоже подошла к концу. Мишуну с Алексом пора спать, но они стоят возле окна и смотрят на звёздное небо.

– Всё же так странно, что у нас тут такая красота, а между галактиками сплошная чернота, – говорит Мишун.

– На самом деле в этой черноте прячутся миллионы галактик, – откликается Алекс. – Нам там всё казалось чёрным только потому, что у наших глаз слишком маленькие зрачки, в них попадает недостаточно света от далёких галактик. А вот были бы у нас глаза размером с хороший телескоп, и мы бы видели вокруг уйму галактик, гораздо больше, чем видим сейчас звёзд. Подожди, я найду фотографию в книжке.

Алекс взял со своей полки книгу по астрономии, полистал и показал брату:

– Смотри: это фотография маленького участка неба, сделанная через большой телескоп. Каждое пятнышко здесь – это не звезда, а далёкая галактика. В видимом космосе их миллиарды миллиардов! Кто знает, какие существа живут в бескрайнем космосе, – задумчиво проговорил Алекс. – А ты хочешь и дальше изучать его?

– Хочу, наверное… Но, знаешь, теперь я больше хочу узнать о нашей Земле. Она такая прекрасная! После всех этих безжизненных планет, пустоты и космических далей я так радуюсь нашему уютному дому, лесу, голубому небу, облакам, птицам… всему-всему тут радуюсь. Но я так мало знаю о Земле, о других краях, кто там живёт, что там растёт. Кто это изучает?

– Да разные науки: география, ботаника, зоология… всех не перечислить. Вулканологи изучают вулканы, гидрологи – реки и озёра, океанологи – океаны, климатологи – климат… В общем, это целый комплекс наук о Земле.

– А ещё я беспокоюсь, что люди мало заботятся о Земле и могут её испортить. Леса вырубают, реки загрязняют… Я хотел бы узнать, как лучше беречь и лечить Землю и рассказать об этом детям. Чтобы они выросли, и мы вместе заботились о Земле и жили тут счастливо. Пока это позволяет наше Солнце, – вздохнул гномик. – Есть такая наука?

– Экология. Она как раз пытается разобраться, как сохранить и восстановить природу.

– Но и другие звёзды и планеты я тоже хочу изучать, – добавил Мишун. – Надо же будет найти нам новый дом, когда придёт время.

– Знаешь, Мишун, по-моему, это великолепный план! – поддержал брата Алекс. – У нас с тобой впереди ещё столько дел и открытий!

Казанцева Алла. Сказочная физика. – М.: Издательство АСТ, 2024. – (Наука в сказках с иллюстрациями)

Алекс имеет в виду книгу Х. А. Рей. Звёзды. Новые очертания старых созвездий.

Расстояния в космосе измеряют не километрами, а световыми годами. Об этом рассказывается в «Сказочной физике» в главе «Далеко ли до космоса».

Там, куда падает солнце, температура может достигать +127 °C, а в тени –173 °C. Самая низкая температура в Антарктиде –90 °C.

На Луне ты мог бы прыгать в шесть раз выше, чем на Земле.

Если кто-то не знает, в этой игре «колдун» гоняется за остальными игроками. Если он дотронулся до игрока, тот становится «заколдованным» и остаётся стоять с вытянутыми в стороны руками, пока его не «расколдует», коснувшись рукой, другой игрок.

Температура на Меркурии колеблется от –173 °C ночью до +427 °C днём.

На Меркурии ты мог бы прыгать почти в три раза (точнее, в 2,6 раза) выше, чем на Земле.

Посмотрите главу «Какие бывают фотоны» в «Сказочной физике».

Алекс цитирует начало стихотворения Николая Гумилёва.

Температура на Венере от полюса до экватора почти не меняется и равна примерно +460 °C.

Атмосферное давление на Венере в 93 раза больше земного.

Марс по размеру в 1,43 раза больше Меркурия, но не такой плотный. Поэтому твой вес на Меркурии и на Марсе практически одинаков и в 2,6 раза меньше веса на Земле.

Максимальная температура на Марсе +30 °C, а минимальная –128 °C.

Чтобы покинуть космическое тело, нужна достаточно большая скорость. Для каждого космического тела есть своя наименьшая «скорость убегания». Подробнее про это Алекс рассказывал в сказке «Кто куда падает» из «Сказочной физики».

Температура на Церере не превышает –33 °C.

Астрономы называют этот дальний пояс астероидов Поясом Койпера в честь учёного, предсказавшего его существование.

Астрономы называют эту область Облаком Оорта.

Там, где извергаются вулканы, температура достигает +1700 °C, а в остальных местах на Ио она опускается до –170 °C.

Алекс имеет в виду газ сероводород.

Это было в 2017 году. А до этого аппарат «Кассини» на протяжении 13 лет исследовал Сатурн и его спутники. После окончания работы он направился прямо на Сатурн и сгорел в его атмосфере.

Средняя температура на Титане –180 °C.

Кто хочет вспомнить, что такое химические реакции, может перечитать главу «Электронные облака и химические реакции» в книжке «Сказочная физика».

Средняя температура на Тритоне –235 °C.

Это случилось в мае 1910 года. Ту комету называют кометой Галлея в честь её первооткрывателя. Она возвращалась к Солнцу уже много-много раз.

Больше всего метеоров обычно наблюдается с 10 по 13 августа.

Беседа об этом шла в главе «Кто сделал все атомы» в «Сказочной физике».

И вы тоже посмотрите главу «Когда погаснет Солнце» в «Сказочной физике».

Сверхновая звезда излучает не только видимый свет, но и смертоносные рентгеновские лучи.

В недрах массивных звёзд идёт синтез ядер вплоть до железа.