Они стоят напряженные, кулаки сжаты до побелевших костяшек, их лица пылают такой злобой и ненавистью, что если бы не сдерживающие толстые полоски кожи на их шеях, то меня просто растерзали бы на месте. Трое мужчин стоящих передо мной были уже давно готовы к смерти, но тут появилась я, из-за которой им опять придется жить.

— Что желает госпожа? — раздраженно спрашивает меня, как будто выплевывая вопрос, один из троих принадлежащих теперь мне рабов.

Они грязные, с заросшими бородами, длинными засаленными волосами, отчего не разобрать их возраста. Представшие передо мной мужчины больше похожи на наших бомжей, и пахнет от них также: давно не стираной одеждой и грязным телом. В самом поместье, которое, к слову, подарила мне сама вдовствующая королева, тоже полное запустение и разруха.

И как бы ни было мне противно и страшно, я беру себя в руки, засовываю свой застарелый страх обратно и уверенно командую:

— Ты, — указываю на, как мне кажется, самого молодого и менее озлобленного. — Покажи мою комнату. А вы, — обращаюсь к другим двоим. — Марш в ванную и, чтобы к вечеру привели себя в человеческий вид.

И вот мы идём темными коридорами, поднимаемся по темной, скрипучей лестнице на второй этаж и подходим к большой резной двери. Раб со скрипом открывает ее, и мы входим внутрь.

— Это покои бывших госпожей, — равнодушно, как робот говорит мужчина.

— Как тебя зовут? — спрашиваю его имя и обвожу взглядом темную пыльную комнату.

— Как пожелает госпожа, — отвечает он, видимо для того, чтобы я назвала его так, как мне хочется.

— Я желаю знать твое настоящее имя, которым тебя назвала мать, — уже раздраженней отвечаю ему.

— Рик, госпожа.

— Хорошо Рик. Покажи Арни, где у вас хранятся хозяйственные принадлежности, а потом бегом мыться. Ваши комнаты в таком же состоянии? — спрашиваю, но догадываюсь, что они не отличаются от этой.

— Да, госпожа, — подтверждает он, так и не подняв головы.

— Тогда после купания, бритья и, что там вам нужно, чтобы выглядеть как люди, а не как бродяги, принимайтесь за уборку ваших комнат. И постирать свои вещи не забудьте. А то живете как бомжи в теплотрассе.

— Будет исполнено, госпожа, — отвечает заученной фразой он.

— Арни, будь добр, принеси ведра, тряпки и все, что понадобиться для уборки моих покоев, будем убираться, — уже с улыбкой обращаюсь я к своему первому в этом мире рабу.

Они ушли, а я, не разглядывая убранства комнаты, села на пыльную застеленную кровать и расплакалась, потому что к свалившимся на мою голову трудностям я не была готова. Надевая тогда на шею бабушкин кулон, я желала смерти…

Я давно стала видеть этот странный и вместе с тем жуткий сон. После него всегда просыпалась и не могла понять, как мой мозг такое придумал и что все это означает. В нем я всегда стою одна, окутанная серым, вязким туманом, который словно живёт своей жизнью — он клубится, шевелится, и его мутные клубы, как чьи-то силуэты пытаются проникнуть в меня, заставляя сердце сжиматься от страха. И лишь одна сначала неясная дымчатая фигура подплывает настолько близко, что в ней я могу разглядеть очертания моей недавно почившей бабушки. Черты лица ее проясняются и, вот я вижу её ласковую улыбку и взгляд, полный любви и тихой поддержки. Она что-то говорит, но губы шевелятся беззвучно. И тогда я просыпаюсь, и до рассвета смотрю в потолок, пытаясь понять, что со мной происходит и что мне делать дальше. Потому что как и в моем сне, в реальности я уже давно нахожусь в этом сером пространстве, где мир вокруг потерял свои привычные краски, некогда яркие эмоции утратили силу и ни один луч света не может пробиться в мою душу.

Всему виной была моя беспечность, которая привела к трагическим последствиям, и весь мой ослепительный мир перевернулся вверх ногами.

Я была счастливым ребёнком — любимая, жизнерадостная и послушная девочка в богатой семье, где родители гордились мной. Чета Лунарисовых были известными владельцами прибыльного бизнеса, любили роскошь и были элитой нашего округа. Мама — строгая и красивая, как ледяная королева. Папа, хоть и из простой семьи, взял фамилию жены и упорством, стойкостью и харизматичностью занял достойное место рядом с моей мамой. Они были ослепительно красивы и всегда были в центре внимания.

Мир, наполненный блеском, роскошью и радостью, казался вечным. Но так было, пока я не окончила университет и не купила себе путевку на отдых по случаю получения красного диплома. С этого и началась моя чёрная полоса в жизни, которая длится по сей день и мне не видны ее границы. Только находясь в сегодняшнем дне, я могу сравнить и осознать насколько моя прежняя беззаботная жизнь была счастливой.

Было ли это мое легкомыслие или чей-то злой умысел, но изначально я летела на курортный остров отдыхать и загорать на пляже, а на самом деле оказалась в полной власти его владельцев. Это место находилось далеко от транспортных артерий и служило для отдыха богатейших людей мира, которые прилетали сюда развлечься и исполнить свои сокровенные желания и фантазии. А для этого на острове имелось всё.

Невинная девушка, выросшая как оранжерейный цветок, сломалась быстро. Развлечения богатых, чьи прикосновения и запахи вытравили из меня весь внутренний свет и заставили забыть прежнюю себя, оставили во мне глубокие следы.

Прошло два года, как меня смогли вернуть на Родину, но окружающая обстановка сменилась, а внутри оставалась все та же преисподняя. Вокруг все та же серость и безрадостность.

После возвращения, я могла часами сидеть в ванной, яростно оттирать себя жесткой мочалкой, пытаясь отмыть ту грязь, что чувствовала на коже и глубоко внутри, доводя тело до красных следов. Со мной работали психологи, но никто не смог вернуть ту Лею, что была раньше и излечить от душевных ран.

Родители сначала боролись, пытались что-то исправить и быть терпимее, но и они сдались. Не сдалась лишь моя бабушка. Как только родители осознали, что такая я теперь бросаю тень на их блестящую жизнь и врежу их репутации и такую меня теперь любить сложнее, то мне пришлось уехать на окраину города и поселиться у бабушки. Я их не осуждаю, потому что любить милую здоровую дочь, которая всегда оправдывала их ожидания легко, гораздо труднее сохранить любовь, когда ребёнок болен или не такой идеальный каким бы они хотели его видеть.

Мамина мама стала тогда для меня якорем и маяком в этом моем сером мире. Она окружила меня заботой и вниманием, благодаря ей я все реже стала видеть кошмары и просыпаться в холодном поту, вновь научилась спокойно передвигаться по квартире, а не прятаться все время в своей комнате, все легче стали даваться прогулки и походы в магазин. Только вот встретиться с прежними подругами и друзьями я так и не решалась: казалось, что их свет и радость разобьются о мою черную пустоту.

Бабушка не корила, не расстраивалась, лишь говорила, что придется мне искать свой свет в другом месте. Она была у нас сказочницей. До сих пор помню все ее сказки о мире, где жили маги Света и маги Тени. Тогда, еще ребенком, я как будто своими глазами видела красочный волшебный мир, представляла себя принцессой в белом платье, и даже повзрослев, образы этого мира грели мне душу и напоминали о том, что есть свет даже во мраке. В своих историях она учила, что не каждый свет несет добро, как и не каждая тьма — зло.

Незадолго до своей смерти бабушка рассказала мне еще одну очень трогательную историю. В ней родственник короля, владеющий, как и вся правящая семья, магией Света, полюбил обычную девушку, которая оказалась носительницей магии Тени, но, в то время, эта магия уже была под запретом. Чтобы сберечь возлюбленную и жениться на ней принц пошел против воли своего короля. Он создал артефакт, с помощью которого они смогли перейти через грань миров и остаться вместе. Тогда мне казалось это очень романтичным. Кто из девушек не мечтает о принце, который был бы готов сотворить невозможное и защитить возлюбленную любой ценой?

В ночь смерти, бабушка дала мне кулон в виде стальной перламутровой капли и сказала, что когда мне станет совсем плохо и я буду готова покинуть этот мир, то мне всего лишь нужно будет надеть его на шею и зажать в кулаке.

Смерть родного человека сказалась на моем состоянии и начавшаяся, вроде, налаживаться жизнь, вновь утопила меня в пучине боли и тьмы. Мой мир совсем превратился в черно-белый, а в душе окончательно поселилась пустота и беспросветность.

— Я больше не могу так, — кричала я в потолок, проснувшись от очередного кошмара. — Боже, если ты есть, неужели ты не видишь как мне плохо? — рыдая, обращалась к высшим силам. — Я ведь ни в чем не виновата. За что? — кричала, сжимая простынь в кулаки, а из груди рвалась та боль и отчаяние, которая копились во мне и не могли покинуть мой кокон.

Тогда я вспоминала про слова бабушки о кулоне, потому что поняла, что это последняя черта, моей выдержки больше не хватит, и скоро я ее перейду. Я вскочила с кровати и побежала в бабушкину комнату (там я оставила подаренный мне кулон), выдвинула ящик прикроватной тумбочки и стоя на коленях, стала там шарить рукой, пытаясь его найти. И вот он, на длинном черном шнурке висит необычный камень, гладкий как отполированный металл, переливается ртутным перламутром. Схватила его и трясущимися руками, стоя перед зеркалом, пыталась надеть его на шею. Поймала свой взгляд в зеркальной глади и не узнала в ней себя. Некогда молодая стройная девушка, притягивающая взгляды своей красотой и утонченностью, сейчас стоит в длинной ночной сорочке, которая закрывает почти все открытые участки тела, глаза глубокого серого цвета блестят безумством, каштановые волосы растрепаны и торчат в разные стороны, руки дрожат.

— Не знаю, что произойдет, если я надену этот кулон, но я готова на все, — обращалась я к своему отражению. — Готова даже умереть, лишь бы перестать ощущать эту боль, — со слезами уже кричала себе и натягивала шнурок на шею. — Пусть все закончится, не хочу больше жить, ничего больше не хочу, лишь покоя.

Металлический камень лег на мою грудь и начал нагреваться, тогда я сжала его в кулак и….

Солнце… Яркое теплое солнце и бездонное голубое небо без единого облачка — это первое, что увидела, открыв глаза. Я лежала на мягкой траве, руками ощущая ее шелковистость. Поднявшись, осмотрелась вокруг и увидела красочный пейзаж, словно из детской сказки, где высокие цветущие деревья, окружали небольшое бирюзовое озеро и, сочная зеленая трава простиралась далеко за горизонт.

— Ничего не понимаю. Где я? Я умерла и попала в рай? — озвучила свои мысли вслух. И удивилась, что вновь вижу такие яркие краски, они как будто были не только вокруг, но и внутри меня, отчего ощутила себя легкой и свободной. Казалось, словно я долго носила груз на плечах и наконец-то скинула его, за спиной точно выросли крылья.

Теперь я уже смогла по-другому трактовать слова моей бабушки о поисках света в другом мире. Раньше я была уверена, что речь шла про загробный мир, в котором я окажусь после смерти.

— «Но если она с самого начала знала о существовании этого места и знала, как в него попасть, то может быть все ее сказки тоже были не выдумкой? И я действительно сейчас нахожусь в волшебном мире с магией?» — так я стояла и пыталась осознать свалившуюся на меня новую действительность.

Долго приходить в себя мне не дали, потому что из леса показалась группа людей. Я насторожилась, по спине прокатилась волна страха. Когда эта процессия подошла ближе, то мне по-настоящему стало дурно, я как будто вновь попала на тот остров и передо мной опять разворачиваются сцены моего рабства. Только сейчас в роли господ оказалось несколько женщин, это угадывалось по их хищным взглядам, стекам в руках и плеткам, висящим на поясах. Они были одеты, в брюки и легкие рубашки с закатанными рукавами, а мужчины-рабы с тонкими кожаными полосками, плотно прилегающими к шеям, были лишь в штанах. От накрывшего меня ужаса хотелось сжаться в комочек и исчезнуть, лишь бы вновь не ощутить такой же кожаный ремешок на своей шее и никогда больше не знать принуждения.

— Дамы, — между тем обратилась одна женщина к своим подругам. — Смотрите, а кто это у нас прогуливается в моей роще? — наиграно возмутилась она.

— Взять, — прокричала другая, указывая стеком на меня.

Тут же от толпы отделились два рослых мужчины и направились в мою сторону. Это стало спусковым крючком и запустило во мне полноценную паническую реакцию. — «Нет, я больше не дамся. Я лучше умру, но больше никогда не стану рабыней», — решила я для себя и прокричала им:

— Стоять, — выставила вперед ладони, как будто пытаясь удержать грузовик, несшийся на меня. Сразу ощутила, как окружающий мир подернулся пеленой и стал тускнеть, а шедшие ко мне мужчины остановились и замерли.

— Что встали, остолопы, взять ее немедленно, — проголосила другая женщина.

И вновь повторилось тоже — пытавшиеся подойти ко мне мужчины застывали как вкопанные и не могли пошевелиться, лишь бледнели и начинали оседать на землю. Такая реакция на мои слова и действия внесло сумятицу в женские ряды. Они начали перешептываться и, придя к какому-то решению, обратились ко мне уже совсем по-другому:

— Дитя, — ласковым голосом пропела одна из них. — Кто ты и что ты тут делаешь? — но видя, что я не реагирую на ее сладкие речи, продолжила: — Мы видим твою силу и обещаем, что не причиним тебе вреда. Отпусти наших рабов, они отступят и не тронут тебя.

Я перевела взгляд на мужчин, которые были бледны и как будто из последних сил стояли на коленях, силясь не завалиться на землю. Мне пришлось выдохнуть, опустить напряженные руки и стряхнуть их, расслабляя. На это окружающее пространство отреагировало незамедлительно, проясняясь и светлея.

Так я познакомилась с леди Ларией и ее подругами леди Марной и леди Оливией. Помню, как они отреагировали, когда на вопрос как меня зовут, я назвалась своим земным именем:

— Лея.

— Просто Лея? В каком роду родилась такая магичка? — спросила одна из женщин. — Фамилия у тебя есть?

— Лунарисова. Лея Лунарисова, — ответила ей, не предполагая, какая реакция за этим последует.

— Лунарис? — ошеломленно переспросила леди Лария у меня и с округлившимися глазами обратилась к своим подругам:

— Она Лунарис⁉

— Лунарис! — удивленно подтвердила другая.

— Теперь все понятно, — шепотом проговорила леди Оливия.

Мне, естественно, тогда ничего не было понятно, но указывать на ошибочность интерпретации моей фамилии не стала. Просто тогда я пребывала в ужасе от того, что по велению Ларии, полуголый рослый раб взял меня на руки и так на руках понес до ее поместья. Чудом я тогда не потеряла сознания от ужаса. Ведь нахождение на том кошмарном острове оставило во мне глубокий след. После него я долго боялась мужчин, ощущая панику, а выдержать их прикосновения не могу и по сей день. Мне пришлось пройти несколько курсов лечения у психиатров, чтобы научиться находится с ними просто в одной комнате, участвовать в разговоре и не опускать глаза в пол, но с моей фобией прикосновений никому из врачей справиться так и не удалось. Да, мне особо и не хотелось избавиться от этой боязни, потому что для себя я твердо решила, что больше ко мне ни один не прикоснется. И ни слова родителей, докторов и бабушки о необходимости бороться с этой слабостью для того, чтобы я смогла жить нормальной жизнью, не смогли перебороть мою решимость остаться одной.

Поместье леди Ларии называлось Цветущий сад, и было огромным, величественным и старинным. Подъездная дорога пролегала в тени огромных раскидистых деревьев, за ними простирался ухоженный сад с цветами и дорожками, двухэтажный дом, выстроенный в виде подковы, встретил нас парадным крыльцом и широкой мраморной лестницей. Мы поднялись и зашли в холл (я все так же на руках у великана).

Хорошо, что лечение у квалифицированных специалистов научили меня держать лицо и не показывать своих эмоций, потому что, когда мы вошли в дом, я увидела то, отчего не смогла бы удержать отвращения и брезгливости к этому месту.

Большой светлый холл с высокими потолками, золотой лепниной и хрустальной люстрой, от которой по пространству расходились разноцветные лучики, встретил нас роскошью и людьми в коленопреклоненных позах. И лишь чёрным пятном в этом царстве света и помпезности выделялась часть стены, обитая чёрным бархатом. Упершись в нее лбом, со связанными руками, спиной к нам стоял молодой светловолосый парень. Грязные от пота и крови штаны сливались с его такой же грязной и израненной спиной, исполосованной багровыми шрамами.

Я дернулась и спустилась с рук моего носильщика. А потом, придав своему голосу строгости, за которым попыталась скрыть страх и смятение, спросила:

— Что это? — указывая на парнишку.

— Это? — переспросила хозяйка поместья. — Новенький, никак не удается привить ему покорности. Он был рожден свободным и лишь после смерти родственников попал в рабство, а с такими, обычно, очень много проблем, пока не привьешь нужные качества, — ответила она со знанием дела.

Так я впервые увидела Арни, который впоследствии станет моим первым рабом, но это для всех, для меня же, в реальности, он стал родным человеком.

С трудом подавив желание потребовать освободить бедного парня, я все же пошла за леди Ларией и поднялась на второй этаж по этой белоснежной лестнице.

— Эти покои будут твои, пока не решится вопрос с дальнейшим твоим пребыванием, — сказала тогда Лария, остановившись у одной из дверей. Предоставленные покои, состоящие из светлой гостиной, где можно было бы встречать гостей за небольшим столиком, спальни, выполненной в бежевых тонах, с большой кроватью посередине и черным бархатным углом, большого белоснежного совмещенного санузла, у нас на Земле были бы полноценной однокомнатной квартирой.

— А как он может решиться? — с настороженностью спросила я, осматривая мое новое жилище.

— Пока ничего не могу тебе сказать. Магия, которой ты обладаешь, уже давно покинула наш мир, поэтому вопрос с дальнейшей твоей судьбой будет решать королева. Но могу заверить, что пока ты в моем доме, тебе ничего не угрожает. Так что, осваивайся, а позже жду тебя в общей гостиной.

Ванну я приняла самостоятельно, запретив служанке, которую оставили мне в помощь и кому-либо, входить, пока я неодета. Затем облачилась в подобранные для меня брюки и рубашку. И пока служанка занималась моими волосами, я расспрашивала ее про поместье, людей, что здесь живут, про хозяйку и ее подруг.

Так я выяснила, что поместье и обширные земли леди Ларии находятся недалеко от столицы. Их ей выделила вдовствующая королева, в знак покровительства своей воспитаннице. В доме кроме хозяйки проживают слуги и рабы. Оказалось, что рабов здесь магией привязывают не только к хозяйке, но и к поместью. И если владельцы в доме могут меняться, то рабы — нет.

— Выходит рабы здесь хранители домов? Они истинные хозяева поместий? — расспрашивала я девушку.

— Нет, что вы? Маги Света являются собственниками поместий. На них все держится, от них зависит жизненные силы всех его обитателей. Поэтому если хозяйка бросает свое поместье или умирает, то такие рабы будут сохранять дом до появления следующей, ну, а когда их запас магии закончится, то они погибнуть вместе с домом.

— Это что же, здесь есть дома, где живут люди, которые не могут его покинуть и умрут, когда он совсем развалится? Дичь какая-то, — моему возмущению не было придела.

— Простите меня, госпожа, если я вас расстроила своими речами.

— А расскажи мне, что ты знаешь про магию, — не стала я развивать неприятную мне тему и решила разузнать то, что было для меня не менее интересно.

— Знаю что и все, госпожа. Госпожи все обладательницы светлой магии, слуги тоже маги, но очень слабые, у рабов же, магии нет вовсе, поэтому они особенно зависят от своих хозяек. А без магии в нашем мире невозможно существовать, от нее зависит здоровье и жизненная энергия.

Так ничего и не поняв, про магию и ее связь с жизнью, решил пока не вдаваться в подробности.

— А как тебе госпожа Лария? Какая она?

— Справедливая.

— То есть, она истязает мальчика, применяет к нему физическую силу, связывает его и для тебя она все равно справедливая? — возмущаясь, спросила я тогда.

— Да, леди. На то были причины, — опуская глаза, ответила служанка.

Над ее словами я задумалась. Складывалось впечатление, что этот мир в сто раз ужаснее моего родного, но почему тогда, когда о нем рассказывала моя бабушка, то описывала его как прекрасный и сказочный, не упоминая про рабство и принуждение.

Такой задумчивой меня и застала вошедшая ко мне Лария. Она была серьезна и по-деловому собрана.

— Я бы хотела с тобой поговорить, Лея. И оттого как ты отнесешься к этому разговору, будет зависеть наше с тобой общение. Для начала поясню, что я и мои подруги знаем, что ты внучка наследного принца Домиана Лунарис и магессы Тени Талеи. Это так?

Мы с ней расположились в гостиной, а я все молчала, ведь ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение не могла, потому что своих дедушку с бабушкой я знала как Дмитрия и Татьяну Лунарисовых. Поэтому ответила расплывчато:

— Возможно.

— Меня и моих подруг ты можешь не боятся, мы твою тайну не выдадим, но есть люди, которые захотят воспользоваться тобой в борьбе за трон. Ведь твоя родственница Каспея Лунарис — невестка твоего деда, ныне вдовствующая королева не имеет детей, поэтому борьба за ее трон идет уже давно. Ты единственная наследница королевской крови. Но должна понимать, что как только ты заявишь о себе как о наследнице трона, то каждая из сторон устранить, чтобы ты не могла смешать карты в этой игре за власть. Остаться самостоятельной тебе не дадут. Потом твоя магия… — она замолчала и пристально посмотрела в глаза.

— Что с моей магией? — спокойно спросила я.

— Магия, передавшаяся тебе от бабки, опасна. Магов Теней в нашем мире истребили незадолго до исчезновения твоих родственников. Талия была последним человеком, в ком она пробудилась, поэтому твой дед и нашел способ увести ее отсюда.

— Но чем она опасна и почему ее запретил?

— А об этом тебе лучше расскажет Оливия, она поможет и с основами магической науки, потому что является преподавателем в магической академии.

Позже, пройдя по длинным коридорам, мы с леди Ларией спустились на первый этаж и вышли в сад. Там, в тени пышной зелени огромных деревьев, среди цветущих кустов был накрыт большой стол. За ним уже сидели и ждали меня остальные женщины. К слову, все женщины были средних лет, когда уже не молоды, но волос еще не коснулись седины, а на лице видны лишь мелкие морщинки у глаз. Их уложенные в красивые прически волосы, сияющая кожа, элегантные одежды по фигуре и драгоценности делали их очень привлекательными.

— Присаживайся, Лея, — излучая добродушие, сказала мне Лария. — Угощайся.

Меж тем она обратилась к подругам:

— Итак, продолжим. Дамы, нам предстоит много работы. Оливия, на тебе образование нашей гостьи. Марна, с тебя сплетни и такие, чтобы к тому времени, когда я обращусь к ее величеству с просьбой представления ко двору своей дальней родственницы… — она обвела нас заговорщицким взглядом, — Чтобы все уже о ней знали, и никто в этом не усомнился, — на это глаза Марны заблестели в предвкушении, и она активно закивала головой. — А я доведу основные принципы обращения с рабами и расскажу о наших традициях.

— Надеюсь, все понимают, что наличие магии Тени нужно сохранить в тайне? — вновь обратилась Лария к нам. Мы синхронно кивнули. — Хорошо, а теперь давайте отвлечемся и насладимся трапезой.

Для меня, ту, которую так быстро взяли в оборот и смысла всего происходящего до сих пор не понимающую, а скорее не верящую в происходящее — это было необходимой передышкой.

— Лея, поведаешь нам о том месте, где ты жила? — поинтересовалась леди Лария после того как был утолен основной голод.

Мне пришлось рассказать о мире, в котором родилась и выросла, поведала о бабушке с дедушкой и о родителях. Неспешная доброжелательная беседа за столом, давала возможность мне расслабиться и насладиться блюдами. Только рабы и рабыни в тот вечер стоящие на коленях, обслуживающие у стола или выполняющие какие-то поручения не переставали шокировать меня. Но тогда я еще не знала, что позже по-настоящему повергнет меня в шок.

После ужина, еще находясь под впечатлением событий свалившихся в одночасье на меня, я медленно добрела до своих покоев, вошла и прямиком отправилась в белоснежную ванную. Захотелось понежиться в теплой воде и смыть груз свалившейся реальности. Я уже лежала в каменной купели, похожей на привычную мне ванну, откинув на бортик голову и любовалась переливами света в люстре над головой, поэтому пропустила момент, когда дверь открылась и кто-то вошел.

— Могу я предложить госпоже свою помощь? — услышала я мужской голос за головой.

Инстинкты сработали быстрее меня. Оттого, что незнакомец оказался в непосредственной близости, да еще и в момент, когда я не защищена одеждой, я в панике сжалась и обхватила свои колени. И тут же, в ответ на мои действия, краски вновь стали меркнуть и темнеть, окружающий звук затихать, пока совсем не оказалась в однотонной серости и звенящей тишине. Какое-то время я так и сидела, пытаясь понять, что произошло, но потом сообразила, что это моя магия Тени в который раз отреагировала на мое эмоциональное состояние и вырвалась наружу, чтобы защитить свою носительницу. Я попыталась расслабиться, уговаривая ее и себя заодно, что нет причин для страха и, что в этом доме никто не причинит мне вреда и это, как ни странно — помогло. Через какое-то время все вокруг стало светлеть, начали проявляться окружающие предметы. Я, наконец, увидела мужчину в простых штанах и с голым торсом, придавленного моей Тенью к полу. Он напряженно лежал, прижавшись лбом к плитке, и не пытался сопротивляться.

— Что ты тут делаешь? — зло проговорила я, потому что ненавижу свой страх, а причину своего страха тем более.

— Госпожа прислала к вам помочь с купанием и для развлечения на ночь, — натужно, хрипло ответил он.

— Вон, из моих покоев и передай хозяйке, что мне никто не нужен, — все еще раздраженно сказала я. Тень окончательно исчезла, а раб с трудом поднялся и, не разгибая спины, задом попятился к двери.

После такого всплеска адреналина, ни о каком понежиться в ванне с душистой пеной для меня речи идти не могло, поэтому я насухо вытерлась, трясущимися руками надела хлопковую ночную сорочку самую закрытую, что нашла в представленном гардеробе и вышла в спальню. Там я раздвинула тяжелее шторы и встала у окна, стараясь успокоиться. За стеклом на темном небосводе зажглись мелкие яркие звезды, в парке внизу загорелись какие-то огни, которые освещали дорожки, по ним прогуливались подруги хозяйки в сопровождении нескольких рабов. Сама леди Лария тоже быстро нашлась, она тихо постучалась и зашла ко мне.

— Что здесь произошло? Почему мой раб вернулся и сказал, что ты отказалась от него? Он сделал что-то не так? Проявил вольность? Ответь, Лея. Я разберусь с ним, и он пожалеет о своем поведении.

— Нет, — слишком быстро ответила я. И уже, взяв себя в руки, добавила: — Все хорошо, он ни чем не провинился. Просто мне пока не нужен раб, тем более в моей спальне.

— Лея, как женщина я тебя понимаю, тем более после того как на тебя свалилось столько всего, но тебе нужно как можно быстрее адаптироваться к нашему миру и перенять наши традиции. А у нас ни одна уважающая себя госпожа не ляжет в постель, пока у нее в спальни не будет находиться, хотя бы, один раб.

— Но для чего он здесь? — удивленно спросила я.

— Первую ознакомительную беседу о правилах нашей жизни я запланировала на завтра, но придется начать разговор уже сегодня, — вздохнула Лария и продолжила. — Хотя бы один раб обязательно должен находиться всегда при хозяйке. Твои рабы должны быть уверены, что с их хозяйкой ничего не случится, потому что их жизнь зависит от этого напрямую. Понимаешь? — я неуверенно кивнула.

— Но я же не их хозяйка, меня не нужно охранять, — возразила я.

— В моем доме да, но тебе нужно привыкать к этому и лучше, если ты всему научишься и все запомнишь у меня, чем будешь совершать ошибки и учиться на них в своем собственном поместье.

— У меня будет свое поместье с рабами? — удивилась я.

— Конечно, не будешь же ты гостить у меня вечно. Уверена, что королева выделит тебе один из пустующих особняков. В некоторых до сих пор находятся ценные рабы, которые нуждаются в сохранении, — огорошила меня Лария. — Поэтому возьми себя в руки и привыкай, и Тень свою постарайся контролировать, а то бедный мальчик чуть не умер от твоего воздействия, — с укоризной добавила она.

Пока я молчала, она приняла какое-то для себя решение и сказала следующее:

— Я пришлю к тебе того подростка, что никак не может принять свою судьбу. Вреда он тебе не нанесет, но ему и тебе будет полезно провести время вместе, — и не дав времени возразить, развернулась и вышла из комнаты.

— «Господи, что же мне с ним делать?» — судорожно стала соображать я. — «Где он будет спать? Тут же нет ни кресла, ни диванчика…» Не успела я закончить свои переживания, как вошел тот парень. На вид ему было лет шестнадцать. После того как я видела его последний раз, в холле у стены, он стал выглядеть более презентабельно, даже не смотря на истощенный вид. Чистые светлые свободные штаны, нагой худощавый торс с торчащими ребрами и выпирающими ключицами, тонкая полоска кожи на тонкой шее и длинные светлые кучерявые волосы, спадавшие на глаза. Он зашел, опустив голову, постоял у двери, а потом, молча, направился к бархатному углу и встал к нему лицом.

— Что ты делаешь? — просила я.

— Готовлюсь к наказанию? — тихо и как-то удрученно ответил он.

— И за что я должна тебя наказать? — спросила, приподняв бровь от удивления.

— Когда я вошел, я не встал на колени и не назвал вас госпожой, — все так же стоя ко мне спиной, заученной фразой ответил он.

— Понятно, — чуть с улыбкой ответила я. — Ты ел?

— Что? — спросил он и даже повернул ко мне голову.

— Спрашиваю, ты ел сегодня?

— Нет, госпожа. Я наказан, — вновь, развернувшись к стене, ответил мальчик.

— Ясно, — вздохнув, сказала я и вышла, чтобы сделать распоряжение о легком ужине. Когда его принесли и поставили в гостиной на столике, я позвала парнишку:

— Как тебя зовут?

— Арни.

— Пойдем, Арни, буду тебя кормить, — он выглядел таким удивленным, что мне даже стало весело.

Он встал у столика будто раздумывая сесть ему в кресло или как того требует его положение на колени у стола. Я указала на кресло.

— Накажете потом за это? — спросил он, но в кресло сел.

— Нет. Ешь.

Он еще раз внимательно посмотрел на меня и принялся за еду. Так, пока не прекратился звук столовых приборов, я и сидела, разглядывая пейзаж за окном и раздумывая о своем будущем. Особенно меня страшила перспектива владения дома, в котором будут проживать под одной со мной крышей несколько мужчин. Но вот, вынырнув из своих невеселых мыслей, поняла, что в комнате стоит тишина. Арни закончил есть и смирно сидел, стараясь не потревожить меня своим присутствием. Я посмотрела на него. — «А ведь он мог бы быть мне младшим братом и думаю, мне бы понравилось иметь такого брата,» — подумала я и грустно улыбнулась.

— Пошли спать, Арни. Не знаю как ты, но я очень устала. Для меня это был очень длинный день.

Мы прошли в спальню. Я улеглась на кровать. Арни остановился у изножья и стоял, переминаясь, но поняв, что дальнейших указаний я ему давать не буду, робко спросил:

— Куда мне ложиться?

— На кровать Арни, на кровать, — и указала на другой конец огромного матраца.

Он вздрогнул и еще тише сказал то, отчего я чуть не рассмеялась:

— Госпожа, я еще ни разу не… — и раскрасневшись не смог продолжить мысль. Тогда я поняла, что мое предложение можно было воспринять неоднозначно, что он и сделал.

— Арни, ляг на кровать просто спать. Она большая, думаю, во сне ты меня не потревожишь, если ты, конечно, пообещаешь не храпеть, не лягаться и не забирать одеяло, — только после этого он выдохнул, лег на край кровати и повернулся ко мне спиной.

Сон быстро сморил меня, но расслабления и отдыха не принес. Во сне я опять была на острове, в темной комнате, с кожаным ошейником на шее, стоящей на коленях, со связанными руками. В нем я вновь в слезах и отчаянии умоляла моего хозяина не трогать меня и оставить в покое. А он все такой же отстраненный и не обращающий внимания на мои мольбы, готовил очередную сцену, меняя положение цепей и разных приспособлений, готовил какие-то предметы, выставлял свет и камеры. И я уже знала, что будет дальше. Но из этого кошмара меня выдернули легкие поглаживания по голове и шепот кого-то рядом. Бешеный темп сердца стал приходить в норму, в глазах прояснялось, пока я окончательно не проснулась и не увидела испуганное лицо Арни.

— Спасибо, — поблагодарила я его за то, что не дал продолжиться моему сновидению.

— Вы плакали, а потом появились Тени и стали распространяться по комнате, поэтому я решил вас разбудить, — в страхе повинился парень.

— Хорошо, что ты додумался это сделать. Ты правильно поступил. Только обещай, что никому не расскажешь, того что увидел.

— Обещаю. Я знаю как это опасно для вас.

— Вот и хорошо. А теперь ложись и спи. Все будет хорошо.

Оставшуюся часть ночи я проспала без сновидений, а утро принесло новые знания и новые переживания.

Когда я проснулась, Арни еще спал. Я уже поднялась, накинула халат и раздвинула плотные шторы, чтобы солнечные лучи разогнали ночную темноту, а он все спал, лежа на спине и приоткрыв рот.

— «Такой смешной,» — улыбалась я. Как говорила моя бабушка «Спит, хоть из пушки пали». Села рядом, убрала его густые светлые кудри, что упали уму на глаза. Только тогда он открыл их, напрягся и с испугом проговорил:

— Госпожа…

— Не пугайся так, — успокоила его. — Вставай, уже утро, вдруг кто войдет, а ты как барин на кровати дрыхнешь. Накажут же?

Он тут же вскочил и встал на колени в черный угол. Не обращая внимания на это его действие, я сказала:

— Пойду умоюсь и оденусь, а ты распорядись, чтобы принесли что-нибудь поесть, да побольше. Скажи, что я очень голодна, — дала распоряжение удивленному парню и скрылась в ванной.

Хорошо, что в этом мире были приняты одежды более похожие на земные, без всяких корсетов, шнуровок, тяжелых тканей и сложного кроя. С предоставленными мне нарядами я легко могла справиться самостоятельно. Выбрала темно — синее платье из струящегося шелка с длинной расклешенной юбкой и длинными рукавами, волосы оставила распущенными.

Завтракали вновь вместе, сидя за столиком в гостиной моих покоев. Принесенные блюда распространяли дивный аромат свежей сдобы и молока. Молочная каша с фруктами, густо политая сливочным маслом и румяные сдобные булочки были изумительны. Арни уже чувствовал себя рядом со мной более спокойно, поэтому, не таясь, спросил:

— Лея, ты заберешь меня себе?

— Уже не госпожа? — уточнила по приколу у парня, а он смутился, покраснел и опустил взгляд. — Расслабься. Леди Лария хочет привязать тебя ко мне. Думает, что я лучше с тобой справлюсь. А ты как думаешь?

— Думаю, что у тебя получится лучше, — и вновь опустил глаза в пол, а ладони зажал между коленей.

— Не пожалею ли я об этом потом? Не подведешь меня? — вновь спросила у него.

— Я не подведу, — с уверенностью ответил он.

— Посмотрим. Иди в свой угол, скоро, наверное, за мной придут, — сказала, когда мы уже закончили есть.

И действительно, только Арни встал на колени в черном углу, дверь распахнулась и в нее вплыла, как королева Лария. Ее золотое платье с широкой длинной юбкой, расшитым лифом и прозрачными золотистыми рукавами, словно второе солнце, могло бы освещать все вокруг. Первым делом она глазами нашла парня, а увидев его, кивнула в знак одобрения.

— Ты готова? — с порога спросила она.

— Смотря к чему.

— Как к чему? Сначала завтрак, потом будем учиться. У нас крайне мало времени, а до встречи с ее величеством ты должна быть готова.

— Тогда я в полном вашем распоряжении.

Она подхватила меня под локоть и повела в столовую. В просторном, светлом помещении, за длинным столом уже сидели леди Марна и леди Оливия. Трапеза прошла спокойно. Женщины интересовались, как прошла моя ночь, как вел себя мальчишка, понравились ли представленные наряды. Еще мы договорились, что через день я приеду в гости к Оливии, где буду постигать азы магической науки.

После совместного завтрака, мы распрощались и леди покинули поместье, разъехавшись по домам, а мы с Ларией направились в кабинет.

В небольшом помещении, заставленном шкафами с книгами, располагался письменный стол, заваленный тетрадями, листами бумаги, письменными принадлежностями и другой канцелярией. Удобное мягкое кресло с высокой спинкой заняла леди Лария, а мне предложила удобный стул напротив.

— Леди Лария, почему вы со мной возитесь? Вы же могли просто сдать меня королеве, а она бы сама решила, что со мной делать и тогда не имели бы проблем, — спросила я первым делом.

— Знаешь, так, наверное, было бы легче, но было бы это правильно?

Потом вздохнула и продолжила с какой-то затаенней грустью:

— Я не знаю тех времен, когда все были свободными, и не существовало рабства. Не знаю, как в нашем мире раньше уживались магия Света и магия Тени. Но мне не нравится то, что происходит сейчас: не нравится и людское неравенство; не нравится, что почти не осталось полноценных семей; не нравится, что детей у женщин рождается все меньше и меньше, — с грустью и какой-то тоской открылась Лария. — Наш Свет из согревающего и созидающего, без Тени будто превратился в обжигающий и разрушающий огонь. Поэтому в тебе как в носительнице сильной магии Тени я вижу выход из сложившейся ситуации. Но для того, чтобы ты смогла как-то повлиять на будущее этого мира, тебя нужно сначала обезопасить от тех, кто не хочет ничего менять.

— А королева, она на чьей стороне?

— А королева ни на чьей. Она так стара, что ей уже все равно что будет с магами после ее смерти.

— У вас есть какой-то план?

— Есть, но тебе его знать пока рано. Твоей главной задачей сейчас является научиться владеть своей магией, сохранить ее суть для других в тайне и вписаться в наше рабовладельческое общество, чтобы раньше времени никто не догадался о твоем происхождении.

— Да, работы много, — вздохнула я, понимая как много теперь будет зависеть от меня. — «Справлюсь ли я?»

— Да, работы много и поэтому предлагаю начать с привязки первого раба, так тебе будет легче привыкнуть к владению кем-то.

— Как она будет проходить? Что требуется от меня?

— Ничего сложного. У мальчишки нет магии, но есть большой и пустой сосуд для нее, поэтому я возьму часть твоей магии и привяжу ее к ауре раба, чтобы он пополнялся твоей магией. Пока ты не умеешь владеть своей силой, я все сделаю за тебя, — и обратилась к кому-то за дверью: — Приведите новенького.

Пока она просматривала книги и некоторые складывала в стопку, вошел Арни и опустился у входа на колени.

— Ты смотри-ка, присмирел, — отреагировала на это Лария. — Ты определенно положительно на него влияешь, а то характер мне свой показывал. Лея, встань сюда, — указала она на место у стола. — Раб, а ты сюда на колени, — указывая на место рядом со мной. — Готова?

— Наверное, — неопределенно ответила я.

Она положила свою руку на голову Арни, прикрыла глаза, а я наоборот смотрела во все глаза, стараясь ничего не пропустить и понять, что будет происходить. Ларию как будто окутало неяркое золотое сияние, и оно стало проникать в парня. В ответ на это он дернулся и начал стонать.

— Слушай внимательно, — обратилась Лария ко мне, не отрывая руки от головы мальчика и продолжая сиять. — Когда я его брала, он был пуст, как пустая банка. Чтобы привязать к себе мне пришлось наполнить его ауру своим светом. Понимаешь? — я кивнула. — Но так как он сопротивлялся, принял его не так много. Чтобы привязать его к тебе, мне придется сначала забрать мою магию, а потом создать канал, чтобы через него твоя тень смогла бы протекать в него и наполнять. Понятно? — я вновь кивнула.

— Ему больно? — спросила я, видя, как Арни стискивает кулаки и сжимает губы.

— Конечно, — как само собой разумеющееся ответила Лария. — Свет уже начал заполнять его резерв, а я сейчас его насильно забираю, — шокировала она новой информацией. — Я бы могла быстро его выдернуть, некоторые так и делают, не церемонятся, но тогда бы было в разы больнее. Сделаем быстро?

— Нет, не нужно быстрее, — в испуге, что ему могут сделать еще больнее, крикнула я.

— Магия хозяйки постепенно наполняет раба и дает ему жизненную силу, энергию и здоровье и чем больше его резерв, тем больше он может принять.

— А как понять какой у него резерв? — спросила я.

— Нужно просто посмотреть. Ты научишься этому позже с Оливией. А у этого мальчика он большой, так что цени какой сосуд я тебе дарю.

— Спасибо, я ценю.

Когда Арни вновь начал стонать и даже покачнулся, Лария, наконец, убрала свою руку. Он вздохнул с облегчением, но так и остался стоять с опущенной головой.

— Все. Теперь твоя очередь, — обратилась она ко мне. — Клади руку на его голову, — я сделала, как она сказала. — Выпускай магию.

— Как? — в панике спросила я.

— Просто вспомни, что ты чувствовала, когда защищалась.

— Я боялась и чувствовала, что вокруг разрастается серая дымка.

— Вот и сейчас, представь, что вокруг тебя образовывается серый кокон.

И действительно, как только я представила себя в сером коконе, словно в клубах дыма (как в моем сне), то увидела свою руку окутываемую этим дымом. В это время Лария положила свою руку поверх моей и предупредила:

— А сейчас я буду делать канал. Ты пока не умеешь и не видишь его ауры, поэтому делать буду я. Но из-за того, что у нас разные магии, будет неприятно.

Я думала, что неприятно это, когда больно или некомфортно, но терпимо, мне правда и не было больно, но то, что стало твориться с Арни, как он начал кричать и выгибаться, заставило уже меня кричать на Ларию и требовать, чтобы она быстрее это прекратила. Бедный парень оперся руками о пол, не в состоянии оставаться на коленях и, срывая голос от боли, переходил на вой. От страха и переживания моя магия вышла из-под контроля и начала распространяться уже по комнате. Свет вокруг стал меркнуть, все заволакивало серым маревом.

— Прекрати, — закричала Лария. — Что ты делаешь? Убери Тень, ты его сейчас погубишь, — нервно проговорила она.

В это время она отняла свою руку от макушки парня, и он рухнул без сознания на пол, а моя рука, окутанная серым маревом, так и осталась на весу. Лария все еще напряженно, но уже спокойнее обратилась ко мне:

— Все, Лея, успокойся. Все закончилось. Дыши, вдох, выдох. Давай, девочка, убирай Тень.

Я стояла с широко открытыми от ужаса глазами и пыталась дышать, как она говорила, и успокоиться, но выходило плохо. Вид бледного мальчика лежащего на полу не отпускал, поэтому, не удержавшись, я осела рядом и расплакалась, боялась даже притронуться к нему, потому что мои руки все еще были в серой дымке. Это ведь я причинила ему такую боль, из-за меня он столько терпел и не выдержал. Мне было его так жаль. Так хотелось разделить с ним его страдания, чтобы уменьшить его боль.

Лария попыталась прекратить мои самобичевания:

— Лея, возьми себя в руки, — строго сказала она. И уже мягче добавила: — С ним все будет хорошо. Сейчас его отнесут в твою комнату и скоро он придет в себя. Не переживай так, — она присела рядом со мной и пыталась подбодрить.

— Да, — отвлеклась тогда от сожаления я. — Его срочно нужно отнести ко мне, — оживилась. Напряжение стало уходить, все вокруг стало проясняться.

— Вот и хорошо, молодец, — выдохнула Лария и стала давать распоряжения: — Торн отнеси несчастного в покои леди Леи.

— Ну и напугала ты меня. Надо было все-таки повременить с привязкой пока ты не научилась бы контролировать свою силу. Ты чуть не покалечила моих людей. Я и сама еле выдержала твоего напора. Стара я уже для таких сражений, свет мой уже не так ясен и силен, — сокрушалась Лария.

Тем временем мы уже вышли вслед за здоровенным рабом, который на руках нес моего бессознательного Арни, а я семенила следом. Войдя в комнату, я дала указание положить его на свою кровать, на что Лария округлила глаза и, всплеснув руками, начала меня корить:

— Ты что? Как можно раба класть на свое ложе? Лея, пусть положат на матрас в углу. С ним ничего страшного не произошло, скоро он очнется. Сейчас он просто спит, — но, видя мое упрямство, сдалась. — Ладно, сегодня я пойду тебе на уступки, только по тому, что ты многого не знаешь, но вечером нам предстоит серьезный разговор. Я не хочу, чтобы из-за тебя и твоей жалости пострадали мои люди, — серьезно сказала она.

— Простите, я не специально, — повинилась я перед ней.

— Знаю, — вздохнув, ответила она. — Отдохни, позже, когда он придет в себя, спускайся с ним в кабинет, будем разговаривать, — строго сказала она и вышла.

Арни лежал на моей кровати и мирно спал, и ничего в нем уже не выдавало о его предшествующем состоянии, а я сидела рядом, смотрела в стену и думала. На острове мне тоже многое пришлось пережить, но я никогда не теряла сознания от нестерпимой боли, мой хозяин никогда этого не допускал. Он как будто чувствовал ту грань, которую я не выдержу и прекращал. Но чаще мне было не больно, а противно и мерзко. Эти липкие прикосновения, потные тела, развратные и пошлые действия и движения вызывали у меня омерзение.

Так, погрузившись в воспоминания, я не заметила, как Арни проснулся и с ужасом сорвался с постели, встав передо мной на колени:

— Госпожа, — протянул он и опустил голову.

Мне так не хотелось, чтобы наши нормальные по меркам моего мира дружеские отношения закончились и стали такими, какие здесь приняты — госпожа-раб, поэтому я тоже опустилась на колени рядом с ним и, взяв его ладони в свои, сказала:

— Прости меня, Арни, я не знала, что так будет, — протянула я руку к его макушке, но потом отдернула ее, боясь сделать ему вновь больно. — Мне так жаль, что тебе пришлось все это вытерпеть. Как ты сейчас себя чувствуешь? — забеспокоилась я.

— Все хорошо, госпожа, — спокойно произнес он.

— Уже не Лея? — печально спросила я. — Давай встанем с колен, — мы поднялись и сели на кровать. Я вновь взяла его за руку и попросила: — Посмотри на меня, — он поднял свои светло-голубые глаза. — Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы ты никогда подобного не ощущал.

— И никогда не будете наказывать? — с недоверием спросил он.

— Добиваться твоего послушания через боль точно не буду. Ты мне веришь?

— Верю, — тихо ответил он. И от его доверия мне стало так легко на душе, хотелось непременно оправдать его ожидания.

— Леди Лария просила зайти к ней вместе с тобой. Пойдем? — он кивнул.

Так, держась за руки, мы и прошли безлюдными коридорами, спустились на первый этаж и нашли хозяйку поместья все в том же кабинете. Она сидела за письменным столом и что-то писала. Она предложила мне кресло напротив, а Арни, не спрашивая, опустился на колени рядом.

— Оклемался? — обратилась она в Арни, он кивнул, так и не поднимая головы.

— Итак, я позвала вас вместе, потому что у меня очень серьезный разговор, от которого зависит жизнь многих людей, — она сделала паузу, чтобы мы прониклись и продолжила: — Лея, я понимаю, что ты родилась и выросла в безмагическом мире, где нет рабства и все люди ровны между собой, — она вновь сделала паузу и покосилась на опущенную голову Арни. — И понимаю твои переживания по поводу наших традиций. Но они родились не на пустом месте — это необходимая пока мера. И не все хозяйки плохо относятся к рабам, хотя, большинство определенно перегибают палку. Меня, я надеюсь, ты не считаешь монстром?

— Нет, — честно ответила я. — Но вы так тверды, я бы сказала, безжалостны, я не такая.

— А тебе нужно стать такой как я, потому что от этого будет зависеть много людских судеб. Наша магия Света вырождается, а без нее жить в этом мире нельзя. Только мы маги Света может черпать ее извне, остальные получают ее от нас. Слугам с их мизерной силой и резервом нужна хозяйка, чтобы его пополнять и выполнять определенную работу для нас. Рабы с резервом, который по размеру сопоставимым с нашим, черпать магию из эфира тоже не могут, поэтому им требуется уйма нашего Света просто для жизни. Понимаешь? И чтобы справиться со всеми этими зависимыми лично от тебя людьми иногда нужно проявлять твердость, — я только шокировано хлопала глазами и не могла понять: как так получилось, что для того, чтобы просто жить нужно настолько от кого-то зависеть. У нас на Земле я привыкла, что зависеть от кого-то можно финансово или морально, но зависеть для того чтобы просто жить, просто дышать…? — это было для меня шоком.

— Когда-то у нас все было по-другому, — с горечью продолжила она. — У всех была магия, у кого-то Света, у кого-то Тени и никто не был настолько кому-то подвластен. Каждый мог полагаться на себя, свои возможности, способности ну и, конечно, на семью, но произошло то, что произошло. Магия Тени пропала, а вместе с ней начала иссякать и магия Света, ведь они всегда дополняли друг друга.

— Арни, ты слушаешь? Негодный мальчишка, — обратилась она уже к нему. — Столько нервов мне потрепал своей гордостью, — он понуро махнул головой. — Как ты не понимал, что раньше ты жил за счет родителей, которые делились с тобой магией, но когда их не стало… Где ты собирался брать ее для жизни? — он молчал.

— Так о чем я? Ах, да, когда человек от тебя зависим, не все могут устоять перед соблазном и не ощутить себя вершителем судеб. Кто-то смог сохранить в себе человечность, у кого-то не вышло. Но и их тоже можно понять, ведь чтобы собрать и сохранить в себе Свет, нужен жизненный настрой, правильные эмоции, вот и черпают все как могут и где могут и чем меньше его становится, тем изощренней методы.

— Когда я поняла, что ты магичка Тени, то обрадовалась, что появилась надежда, на то, что скоро все изменится. Это значит, что в нашем мире, пусть не сразу, но должно наступить долгожданное равновесие. Только, чтобы дать хотя бы возможность здесь что-то изменить тебя нужно сначала сохранить и наделить знаниями. Ты просто еще не поняла, насколько ценна для нашего мира. Как я уже говорила, если кто-нибудь узнает, какую магию ты несешь, или прознают, что являешься кровной родственницей правящей королевы, то на тебя начнется охота. Поэтому, чтобы сохранить свою тайну тебе придется быть осторожной и жить по законам нашего мира, хотя бы до того момента, пока не наберешь силу и в полной мере не освоишь свою магию. Это понятно?

— Предельно.

— Тогда тебе просто необходимо соблюдать те правила и традиции, что приняты у нас. А потом обратилась к Арни: — Арни, ты это понимаешь? Понимаешь, какая ответственность возложена на твою хозяйку? — он поднял голову с шокированными глазами и кивнул. — Она дитя другого мира и много может не знать, но ты все знаешь. Ты должен будешь ей во всем помогать и защищать.

— Не сомневайтесь в этом, госпожа Лария, — с воодушевлением ответил парень.

Много еще Лария рассказывала. Говорила о правилах поведения рабов, о наказаниях, применяемых к ним за непослушание или другие провинности, даже дала для изучения толстую книгу в плотном переплете, которая называлась «Свод правил поведений и наказаний». Потом она пригласила меня на ужин в столовую, где и прошло для меня оставшееся до вечера время.

После окончания такого длинного дня, в выделенные покои мы с моим рабом возвращались в глубокой задумчивости. Я отправила Арни поужинать, потому как он все это время, так и стоял на коленях возле меня, а сама забралась в ванну, чтобы расслабиться и подумать о своем будущем. Выходило, что просто жить мне никто не даст, потому что на меня возложена огромная миссия, тот груз, к которому я была еще не готова.

Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, когда в ванну зашел Арни. Я, не задумываясь, встала из воды и потянулась за полотенцем, а когда развернулась, то увидела удивленные глаза парня, который пялился на мою спину. Я знала, что он там видел и мне было неприятно и страшно, что кто-то, кроме моих близких, смог увидеть мою тайну.

— Что ты здесь делаешь, — разозлилась я.

— Госпожа, — с выдохом прошептал Арни. — Я хотел помочь… Полотенце… — и протянул мне большое мягкое полотенце, что держал в руках.

Я забрала его, быстро укуталась и вышла, ошеломленный парень поплелся за мной.

— Откуда? Лея, откуда у тебя эти шрамы? — не унимался парень. Конечно, он сразу узнал следы от кнута, которые я так тщательно скрываю ото всех. Они словно ожоги не только на теле, но и глубоко внутри — на душе. Это не просто раны, это память о том, кем я была, о том, что со мной сделали. После того времени я стала другой — я боюсь мужчин и их заинтересованного взгляда, боюсь их малейшего прикосновения, боюсь боли, которая вновь пробуждает страшные воспоминания.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать, — зло прошипела я.

— Я никогда бы… — поспешно сказал он.

— Иди, ложись спать, я сама в состоянии переодеться, — пребывая все еще в раздражении, велела ему.

Я быстро облачилась в ночную рубашку и вышла в спальню. Хорошо, что в предоставленных мне хозяйкой моделях есть полностью закрывающие мое тело. Надев сорочку и ощутив, как тонкая мягкая материя обволакивает мою кожу, закрывая меня от окружающего пространства, становится спокойнее. Одежда, с недавних пор — это моя защита от окружающего мира.

Когда зашла в спальню, Арни, до этого сидевший на краю кровати, спешно поднялся.

— Что вскочил? Ложись спать.

— А ты?

— И я, — отвечаю и тоже ложусь, отворачиваясь к нему спиной и укрываясь легким одеялом. Слышу, как он укладывается на другой конец и сопит.

— Не сердись на меня, — тихо шепчет он. — Пожалуйста.

— Не сержусь уже. Прости, ты застал меня врасплох, вот я и вспылила, — слышу, как он с облегчением вздыхает.

— Расскажешь?

— Потом как-нибудь, не сейчас.

Он не стал настаивать, и я была ему за это благодарна.

Ночь прошла спокойно, утро встретило меня тишиной и умиротворением. Я полежала немного, настраиваясь на еще один трудный день, и пошла умываться.

Моя гостиная была наполнена ароматами пищи, это Арни позаботился о моем комфорте. При виде его суетящегося у стола, раскладывающего приборы, даже поднялось настроение. Он был так мил, поэтому я подошла к нему незаметно и взлохматила его шелковистые непослушные кудри.

— Привет, — улыбаясь, поздоровалась я. — Жаль, что на Земле у меня не было брата. Мне бы хотелось, чтобы он был такой как ты, — зачем-то произнесла я свои мысли вслух. В ответ на это, он замер, но потом, улыбаясь, ответил:

— Я бы тоже не отказался от такой сестры.

После завтрака мы вместе отправились за знаниями к леди Ларии. Она рассказывала мне об основных правящих родах, их положении при дворе и заставила зазубрить эту информацию. Рассказывала об обязанностях слуг и рабов, цитировала некоторые положения из Кодекса о наказаниях. И чем больше мне рассказывали, тем меньше хотелось здесь оставаться и все больше хотелось вернуться к себе на Землю. Потому что светлые магички здесь признавались бесценными и неприкасаемыми, а всех остальных наказывали за малейшие провинности. Здесь не существовало суда или следствия и поэтому «справедливость» и «закон» вершила сама хозяйка или доверенный ею человек. Такие положения рабовладельческого строя меня пугали и вызывали стойкое непринятие. Никогда не любила людей, которые показывали свою силу заведомо слабому или зависящему от него человеку и тем самым самоутверждались за счет других.

Весь день прошел в постижении ускоренного курса правил жизни в этом жестом мире, его истории и традиций.

Утром в предоставленной Ларией карете мы с Арни уже ехали в соседнее поместье, где нас ждала леди Оливия. Дорога прошла быстро, поэтому я не успела заскучать. Я с любопытством разглядывала пробегающий мимо негустой лес, сменившийся полями и рощами, так похожими на мои родные места, что даже накатила какая-то ностальгия. Вспомнились родители: как они там без меня? Сильно переживают из-за моего исчезновения?

В небольшом двухэтажном доме Оливии в просторном кабинете за подобием школьной парты мы с Арни несколько дней постигали историю и теорию магической науки.

Оказывается раньше, когда в мире присутствовали в равной мере маги Света и маги Тени, они гармонично сосуществовали и во многих областях работали вместе. В клиниках, например, маги Тени работали с инфекциями, пораженными болезнью тканями, поглощали боль, а маги Света занимались жизненной силой и энергией, заживлением ран. В государственном управлении маги Света отлично справлялись с управлением, а так же правопорядком и законотворчеством, маги Тени были лучшими в расследованиях, так как им были подвластны раскрытие тайн, так же как и их сокрытие, они были военными и занимались защитой границ. А также из магов Теней были хорошие ученые, потому что они легко работали с трансформацией и изменениями. Но после последнего переворота позиции магов Теней пошатнулись, и доверие к ним было подорвано. Началось сначала их смещение с занимаемых должностей, а закончилось их физическим уничтожением, потому что их признали опасными для мира. И теперь из страха утраты власти и политического влияния на королеву, магия Тени под запретом.

— Магия Тени является темной магией, поэтому по сути ближе к смерти и разрушению, а, следовательно, в сражении заведомо сильнее магии Света, которая в себе несет созидание, удовольствие и радость. Из-за этого маги Света бояться проиграть в силе магам Тени, тем более, когда Светлая магия истощается. Сильного мага Света сейчас днем с огнем не сыщешь. Вот и получается, что любой маг Тени несет угрозу всем магам Света, — прояснила боязнь местных Теневой магии.

Только после уничтожения последней для себя угрозы светлые маги не учли, что исчезнувшее равновесие скажется и на носителях Света.

Безграничная власть привели к тому, что в характерах магов стали превалировать и усиливаться некогда положительные черты, но в итоге трансформироваться в негативные.

Например, чрезмерная доброта и стремление к справедливости привели к нетерпимости к несовершенствам и сделали магичек суровыми и негибкими.

Усиление сострадания и жалостливости сначала привело к тому, что светлые маги начали опекать лишенных магии людей в ущерб их самостоятельности, делая в дальнейшем безмагичных зависимыми. Так и появилось позже рабство со всеми вытекающими из этого последствиями.

Такие качества Светлых магов как смелость и решимость — превратилось импульсивность и агрессивность.

Стремление к порядку и гармонии переросло в установление жестких правил и деспотизму.

Оливия обучала меня не только базовым знаниям, но и учила пользоваться своей силой, призывать и держать ее под контролем. Хотя, как оказалось, магия Света и магия Тени сами по себе самостоятельные субстанции, поэтому подчинить их крайне затруднительно. Они сами зачастую проявляются, когда необходимо и, по большому счету, они управляют нами, а не мы ими, мы лишь можем корректировать их проявление. Поэтому в момент опасности не мы защищаемся магией, а она сама защищает нас.

После проведения практических занятий, на которых я должна была купировать боль или очистить душу от страданий, выяснилось, что конкретно моя Тень, пропускала весь этот негатив через меня и, поэтому мне самой приходилось переживать все, что переживал «пациент». И это отличалось от того, что было описано в местных учебниках.

Оливия заверила, что со временем я научусь отсекать этот поток скверны и не пускать его в себя.

При изучении боевых качеств моей магии, мы выяснили, что защита мне даётся гораздо лучше, чем нападение, и на это влияет моя добрая и не агрессивная суть.

И вот, когда Оливия посчитала, что я готова ко встрече с их аристократическим обществом, настал момент прибытия меня во дворец для представления вдовствующей королеве. К тому времени я уже много знала и многое умела, а главное за моей спиной были поддерживающие меня Лария, Марна, Оливия и, конечно верный помощник Арни. Мы с ним сблизились на столько, что его одного я могла считать родной душой. Он один понимал меня, проявлял заботу обо мне, а я о нем.

Посещение королевского дворца и знакомство с истинным высшим обществом далось мне тяжело и огромного труда стоило сдерживаться и не упустить контроль над своей силой.

Для приема во дворце служанка Ларии подобрала мне кожаные обтягивающие бедра штаны, легкую полупрозрачную блузку с длинными рукавами и широкими манжетами, а поверх нее кожаную жилетку, волосы собрала в высокий хвост. Глаза подвела чёрным карандашом, а губы — алой помадой. Получился классический образ женщины вамп из моего мира. Я смотрела на себя в зеркало и совсем не узнавала. Эта незнакомая мне женщина напротив была уверена в себе, обворожительна неприступной и холодной красотой и, конечно, она не могла чего-то бояться или кого-то жалеть. Даже моя искренняя добрая улыбка в этом образе смотрелась неестественно, а вот злой оскал смотрелся более гармонично. Я была в кожаных сапожках на высоких каблуках, которые громко цокали по полу, когда мы с Арни спускались в гостиную. Леди Лария окинула меня оценивающим взглядом и одобрительно покивала головой.

Ехали в столицу недолго и я всю дорогу настраивала себя на серьезное испытание, потому что Лария предупредила, что там мне понадобиться вся моя выдержка и хладнокровие.

Величественный дворец было видно еще на подъезде к городским воротам, он возвышался в центре города огромной многоярусной белой громадиной. Белые стены, белоснежные башни с высокими шпилями и такие же белоснежные крыши делали замок похожим на огромную глыбу льда. Только въехав во внутренний двор дворца, я поняла какой на самом деле он огромный. Если проезжая по городу я видела ожидаемые улицы и дома средневекового города, с каменными мостовыми, деревянными и каменными домами, то попав внутрь замкового двора, увидела город в городе, только более фантастичный что ли. Здесь все как будто искрилось и переливалось лучами света. Мостовые были выложены идеально гладкими мраморными плитами, стены из белоснежного камня идеально подогнаны друг к другу, что казалось, будто дворец сделать из монолитного куска сверкающего белизной камня.

— Сейчас здесь находится сосредоточение магии Света, поэтому ты не увидишь ни намека на темную магию. А когда-то это место было другим, здесь особо чувствовалось равновесие светлой и темной магий. И весь город был не хуже дворца, — пояснила Лария после того, как мы вышли из кареты.

Тогда я еще не знала, что в этом месте света я увижу столько грязи и порока.

На приеме во дворце у королевы Каспеи собрался весь цвет светлой магии. Белоснежный зал с колоннами, увитыми хрустальными лианами со сверкающими цветами, был полон магичек разных возрастов. Они все находились в окружении полуголых атлетов с ошейниками на шеях. Кто-то из мужчин стоял на коленях, кто-то держал своих хозяек на руках, но их всех объединяло обреченность, опустошенность и сломленность. В зале не было ни одного мужчины, кто хоть как то проявлял эмоции. Даже, когда раба открыто унижали или даже избивали, никто не желал показать свое недовольство, про сопротивление и вовсе молчу, как будто все происходящее воспринималось ими как давно привычная норма. Оно и понятно, что если пропадешь в немилость хозяйке, то распрощайся с подпиткой, а вместе с ней силой, здоровьем и жизнью.

Многие леди подходили к нам, чтобы поздороваться с Ларией и познакомится со мной. Кто-то предлагал дружбу, некоторые подходил из любопытства, кому-то даже захотелось купить моего Арни. От этого предложения я еле удержала себя в руках, но Лария сориентировалась быстрее и, переведя все в шутку, смогла тактично отказать.

Когда появилась вдовствующая королева сухенькая маленькая старушка с совершенно седыми волосами, золотой короной на голове и золотом платье, все магички выстроились в ряд. Королева прошлась вдоль всего ряда. С кем-то просто здоровалась, рядом с кем-то останавливалась и о чем-то разговаривала, затем продолжала путь дальше, пока не дошла до нас.

Леди Лария представила меня королеве, как свою дальнюю родственницу, прибывшую из глубинки. Сначала Ее Величество не проявила ко мне интереса, но, чем дольше она меня рассматривала, тем больше чувствовалась ее заинтересованность. Ее прищуренные глаза и оценивающий взгляд внимательно изучал меня. Даже показалось, что она видит меня изнутри и догадалось о моей тайне, но обошлось, потому что Каспея отвлеклась и оживилась, когда Лария попросила ее предоставить мне в управление одно из заброшенных поместий. Чуть поразмыслив, она громко, чтобы все присутствующие услышали, сказала:

— Дарую тебе поместье Каменный цветок и привязанных к нему рабов, если таковые там остались, ранее принадлежавшее леди Розалии, — и, устремив взор на одну из женщин в шеренге, обратилась к ней: — Леди Розалия у вас есть возражения? — не услышав таковых, продолжила: — Так тому и быть. Леди Лария, как старшая родственница обеспечь привязку сохранившихся в поместье рабов. Поздравляю милочка с приобретением первой собственности.

Я постаралась как можно сердечнее поблагодарить королеву за проявленную щедрость. Затем она удалилась, а в зале началось местное «веселье»: танцы, игры на рабов, игры с рабами, игры рабами. Эти развлечения чередовалось с поглощением закусок и напитков, которые были выставлены на столах по периметру зала. С приходом темноты, некогда залитый сверкающими лучами света зал превратился в пристанище порока. Приглушенный свет от множества свечей играл на обнаженных телах, распростертых тут же на полу, на который предварительно разложили, огромные объемные одеяла и подушки, мягкие покрывала и шкуры. Отовсюду были слышны стоны и вскрики, свисты плетей и звуки ударов. Воздух пропитался запахом кожи, пота и возбуждения. Мое сердце колотилось, как пойманная птица, смесь шока и тошнотворного ужаса сжимала грудь. Сострадание к чужим рабам накатывало волнами, потому что видела в них себя: таких же сломленных, беспомощных, чувствующих стыд и отвращение к себе.

Единственным выходом для меня был бы побег, но я была лишена этого. Мне нужно было доказать свою принадлежность к этому проклятому обществу, поэтому мы с Арни, Ларией и ее подругами оккупировали одну из темных ниш и старались отгородиться от всего происходящего игрой в карты. Кто бы знал, что обычные, земные карты с тузами, валетами и королями могут стать для меня настоящим спасением.

Закончился тот ужасный день красочным фейерверком, когда чернота ночного неба озарялась разноцветными огнями и ночь стремилась превратиться в день.

Уже, когда я лежала в кровати и пыталась забыть, то, что лицезрела весь вечер, то натолкнулась на мысль, что живя у Ларии или, находясь у Оливии, ни разу не видела такое отношение к своим рабам. Они относились к слугам и рабам скорее, как строгие руководители и не было в их домах ни оргий, ни унижений, ни рукоприкладства (если только в воспитательных целях).

Воспоминания недавнего прошлого пронеслись в моей памяти и оставили противоречивые чувства. Накатившая сначала жалось к себе прошла, но перешла на ни в чем не повинных, теперь уже моих рабов. Я понимала их состояние, потому что тоже когда-то была на их месте. Они, как и я, надеялись на лучшее, хотели спокойной жизни, пусть даже в неволе, но постоянно сменяемые владелицы, которые быстро теряли интерес к ним и к дому, убивали надежду и превращали их жизнь в безразличие, а длительное нахождение бесхозными и вовсе привело к отчаянному желанию смерти. Через что-то подобное проходила и я, поэтому вместе с ними я жалела и себя. Разница лишь в том, что в отличие от моих рабов, мое, относительно непродолжительное рабство, закончилось, и я оказалась в кругу любящих меня людей. Они всю жизнь прожили в принуждении и унижении с беспросветным настоящим и отсутствием будущего.

Ответственность за жизни других людей не позволило мне окончательно упасть духом. И, наверное, это и помогло мне лучше врачебной терапий взять себя в руки. Такой, сидящей на кровати с все еще невысохшими дорожками слез на щеках и застал меня Арни. Он зашел нагруженный ведрами, тряпками, метлами, но увидев мое состояние, бросил все и подбежал ко мне:

— Лея, ты чего? Не плачь, все будет хорошо, — стоял он рядом, обнимал и гладил по волосам. — У нас свой дом, свое хозяйство и с рабами твоими справимся.

— Все, больше не буду, — согласилась я. — Нужно вычистить здесь все, потом приготовить что-нибудь перекусить, затем купаться и спать. Дел много, — хлопнула я себя по коленям и принялась за уборку.

Следующие три часа мы с Арни мели и мыли, чистили и вытрясали, раскладывали и застилали. Мои покои, как и в поместье Ларии, состояли из небольшой спальни, выполненной в нежно-розовых тонах с тяжелыми шторами цвета фуксии на большом окне, белой с позолотой гостиной и белоснежной уборной. Отделка, конечно, была для меня слишком пафосной и кричащей, но заниматься ремонтом, чтобы подогнать все под мои вкусы, в ближайшее время точно в мои планы не входило.

Закончив с уборкой в комнатах, мы с Арни отправились искать кухню. Кухня, как и все вокруг, была в бедственном состоянии. Такое просторное помещение у нас на Земле можно было бы смело назвать кухня-гостиная, потому что помимо самого кухонного пространства с очагом, мойкой, всевозможными поверхностями, ящиками и шкафами, здесь располагался большой обеденный круглый стол и, что мне больше всего очаровало, было огромное окно в пол с выходом на небольшую тенистую террасу. Генеральной уборкой кухни решили заняться позже, сейчас же мне предстояло очистить небольшой уголок пространства, чтобы можно было сготовить ужин на всех мужчин. Хорошо, что запас продуктов на первое время Лария предусмотрительно передала с моими пожитками. Пока Арни из телеги таскал провиант в кухню и кладовую, которая находилось за маленькой дверцей возле очага, я уже начала готовить. Приготовила самое быстрое и легкое блюдо, на которое имелись еще силы: кое-какие овощи и бекон выложила на сковороду, чуть обжарила и залила все омлетной массой.

Ужинали мы с Арни вдвоем, потому что видеть сейчас за столом обозленных мужиков мне не хотелось, затем отправились в мои покои, чтобы искупаться и завалиться наконец-то спать. Но прежде, я, конечно, отправила Арни к рабам, чтобы он передал им распоряжение об их ужине.

Ночь вновь прошла с кошмарами, от которых меня спасал Арни, а утро встретило меня новыми вызовами.

Солнце еще не полностью поднялось над землей, и от его лучей только стал светлеть горизонт, как я уже проснулась. Сказывалась нервное напряжение и понимание объема дел, которых нужно обязательно успеть сделать. Поэтому, пока Арни сладко спал, я уже умылась, оделась в удобные брюки с рубашкой и направилась в кухню с решимостью в одиночестве приготовить на всех завтрак. Но была застигнута врасплох.

На стуле за пустым столом сидел молодой симпатичный мужчина лет тридцати с прямыми длинными волосами до лопаток, чуть прикрывавшимися голое накаченное тело. Он сидел на стуле, предплечья в напряжении сложены на столе, ладони соединены, пальцы переплетены и сжаты в кулак. Хоть я уже и привыкла видеть полуголых мужчин, но нахождение сейчас наедине с таким экземпляром в пустой комнате всколыхнуло мои давнишние страхи.

Увидев меня, он подобрался, но как предписывают правила, на колени не встал, а лишь исподлобья зло посмотрел на меня.

— Что ты тут делаешь? — попыталась я предать себе строгости.

— Сижу, жду распоряжений, госпожа, — сказал он, как выплюнул.

— «Открытое презрение — это очень плохо», — подумала я, а вслух спросила:

— Ты спал сегодня? — потому что по усталому виду и кругам под глазами можно было предположить, что он не спал, а так и сидел всю ночь.

— Вы не давали таких распоряжений, госпожа, — злился он.

— Ты не спал, потому что я не говорила после ужина лечь спать? — удивилась я. — А другие, что же проявили непослушание и пошли спать? — решила выяснить до какой степени попала я в это дерьмо.

— За других я отвечать не могу, указания сидеть здесь тоже не было, — выдавил он из себя, а потом не менее ядовито добавил: — Госпожа.

— «Он, своим поведением определено нарывается на наказание, понять бы зачем? Я-то точно не пойду у него на поводу. Но если провокации не прекратятся, то с этим нужно будет что-то делать», — подумала я. — «Нужно срочно донести до них мои правила и расставить все точки над Й» — решила и поэтому, как можно равнодушнее произнесла:

— Ты сейчас идёшь спать, но через два часа, чтобы ты и твои друзья по несчастью уже были здесь. Это понятно?

— Понятно.

— Тогда свободен.

Он ушел, а мне вновь стало страшно: как я сломленная и искалеченная могу исцелить тех, кто так же страдает? Как мне унять их печали, боль и отчаяние, помочь их забыть, если в своей душе я сама еще ничего не забыла. Грязь грязью не смыть, и как тогда лечить сердца, если моё всё ещё покрыто ранами?

Я еще посидела немного на стуле, обдумывая дальнейшую стратегию, но так ничего и не придумав, принялась за приготовление завтрака. Прокормить четверых мужиков та еще задача… Приготовленные на завтрак овощи с яйцами стояли на плите, заваренный чайник был там же, а я сидела за столом и ждала появления моих рабов.

Еще в подростковом возрасте, как только во мне разглядели огромный резерв, определили в хранители и привязали к этому поместью, после привязки я ни разу в жизни не покидал его. Женщины-хозяйки менялись, только моя тюрьма нет, те же стены, тот же потолок.

Мне не везло с хозяйками. В некоторых поместьях она была одна и до конца своей жизни, у меня же они сменились уже много раз. Что им не нравилось здесь, не знаю. Когда я еще был один, то корил себя и думал, что из-за меня они бросали мой дом. Ведь я был хранителем этого места и меня, в первую очередь, нужно было им наполнять магией, а женщины этого делать не любили. Заниматься сексом со мной опасались, потому что для них я слишком большой и сильный, наверное, да и истязать меня, скорее всего, не так зрелищно, как какого-нибудь мальчишку. Но, когда появились Рик, а позже и Тим и череда госпожей не остановилась, тогда уже я стал грешить на злой рок.

Каждая новая приходила, наводила свои порядки, мы привыкали, пытаясь подстроиться под нее, но в итоге хозяйки все равно уходили и каждая последующая, была хуже предыдущей. Как только не ломал я себя под потребности новой владелицы, но эффекта не было. Поэтому когда появилась последняя Розали, я уже перестал на что-то надеяться и вел себя равнодушно и менее покорно, за что и получал потом. Она, закономерно, тоже бросила нас, оправдав этим мои ожидания. После этого я окончательно смирился и с легкостью был готов к смерти, в отличие от моих собратьев. Они все обсуждали наши промахи, укоряли за несообразительность, не услужливость и отсутствие раболепия, но потом и они смирились.

Раньше мы не были между собой дружны, но как только осознали, что новой хозяйки нам больше не видать и поэтому ждёт нас теперь верная смерть, сразу сплотились. Как оказалось, только трудности, да несчастья сближают, в горе проходит проверка на дружбу. Их я по-честному могу назвать моими друзьями. Сколько нам пришлось вместе пережить и сколько поддержать друг друга. Когда хозяйка гневалась на Рика, я пытался угодить и сгладить негатив, так же Тим готов был подставиться под наказание, уведя из-под удара этим кого-то из нас. Так и жили, распределяя обязанности, поощрения и наказания.

Мы знали, что больше никто не придет, поэтому перестали строить планы на будущее и старались как можем поддержать друг друга. Даже переехали жить в одну комнату, чтобы было удобнее: вместе не так страшно и легче оказать помощь. Лежа ночью без сна, мы много беседовали, говорили о жизни, о несправедливости, об отсутствии выбора. Ведь никто из нас не выбирал своей доли, мы не виноваты были в том, что родились с большим резервом. В период, когда совсем было туго, мы придумывали себе жизнь, какой хотели бы ее видеть, придумывали женщину, которая была бы идеальной, даже придумывали себя, какими хотели бы быть. Ведь из-за обстоятельств рабства я лично и не помнил себя настоящего, настолько привык играть роль того, кого хотят во мне видеть.

И вот, когда мы уже были готовы принять смерть, потому что в резерве уже давно ничего не осталось, и наш дом стал буквально разваливать на глазах, появилась она.

Первым процессию из двух карет на подъезде к поместью увидел Тим. Он вбежал, насколько позволяло тогда его физическое состояние, в комнату и сообщил о гостях. Я вначале даже подумал, что у него начались галлюцинации.

— «Ну, кто в здравом уме приедет в поместье, которое находится на отшибе страны, да к тому же вот-вот развалится, потому что уже несколько лет не имеет хозяйки и источника жизни?»

Но услышав звук колес по гравию, удивился. И такая злость меня обуяла. Ведь я не хотел больше жить, не хотел никаких больше хозяек, не хотел больше ни кому угождать, я ничего уже хотел. И теперь все на что я уже настроился — просто лежать и умирать, идет под откос.

Они зашли строгие, властные, с брезгливостью обвели взглядом нас и холл поместья. Одна, которая постарше посочувствовала той, которая была помладше и приказала готовиться к ритуалу привязки.

Этот ритуал я лично проходил уже много раз, поэтому особо не реагировал на ее распоряжения. Но когда он начался, думал, точно богу душу отдам. Стар, наверное, я уже стал, потому что мне он дался тяжело, в конце я даже оперся руками об пол, дабы не завалится совсем. Для моих друзей он тоже прошел нелегко. — «Тяжелая какая-то магия у нее оказалась» — подумал я тогда.

Когда все закончилось, и женщина уехала, оставив с нами нашу уже хозяйку, то злость во мне никуда не делась. Потому что девица приехала на ночь глядя, вся такая чистотой сверкающая затянутая в кожаные одежды, губы свои кривит и нос свой морщит, при ней молодой еще не сломленный мальчишка на коленях с опущенной головой стоит. И мы грязные, истощенные, потерявшие смысл жизни и если бы не сдерживающие нас ошейники, растерзали бы ее тут же и сами, наконец, умерли, чтобы освободиться, чтобы хоть после смерти почувствовать свободу.

От нее я естественно ничего хорошего не ждал, устал уже за всю жизнь ждать и надеяться на лучшее. Она и не удивила, обозвала каким-то непонятными словами за наш внешний вид и отправила мыться, стираться и убираться.

— «А кто бы ждал чего-нибудь другого?»

Единственный плюс, что с ее появлением и привязкой к нам, появилась энергия, даже дышать стало свободнее.

— «Неужто ее магия уже стала проникать в нас?» — подумал я тогда. Это было не привычно, потому что раньше магия нас заполняла только в моменты непосредственного контакта. Любого физического, будь то разговор, совместное дело, да даже наказание, о занятии сексом и не говорю. Я с женщиной уже лет десять не был. У бывших наших хозяек находились рабы получше, по моложе, по ухоженнее, по красивее, наверное. Давно уже привык сбрасывать напряжение сам в душе, как только не атрофировалось там у меня все, сам удивляюсь.

Поразило, что позже раб ее прибежал к нам и сказал, что хозяйка велела поужинать.

— «Вот те раз: подумала о нас, о нашей сытости. Хорошо, что покои свои не заставила отдраивать, видно, оценив в каком мы состоянии, побрезговала. Ее мальчишка и сам с этим справится».

После ванны, бритья, стрижки и стирки, если честно, сам себя в зеркале не узнал. На меня смотрел уже не молодой, но и не старый мужик, одичавший и злой.

За ужином у нас поднялся вопрос, что нам делать дальше, потому что дальнейших указаний никаких не было. Тут и завязался между нами спор. Я предлагал просто пойти и лечь спать. Тим наоборот настаивал остаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Рик вновь воспрял духом и надеялся наладить хорошие отношения с новой хозяйкой, поэтому поддержал Тима, а мне было уже все равно. Совершенно все равно накажут меня за непослушание, бросят ли меня за такое отношение, поэтому я не стал сильно спорить, а просто озвучил свое решение и пошел спать.

Тим рассуждал, что если мы все разойдемся, то хозяйка может счесть это проявлением вольности и наказать нас. Однако, в первый же день она вряд ли нас бросит. Зато такой поступок позволит нам ее проверить, лучше понять ее характер и настрой. Поэтому Тим, предложил нам двоим пойти спать, а самому остаться и дожидаться ее. Если она разозлиться, то он постарается отвести наказание от нас.

И вот уже рассвет, а Тима все нет, только звук из кухни доносится, но это не крики, не стоны, ни даже швыряние мебели.

— «Где же он? С ним все в порядке?»— думал я все еще лежа на своей кровати и прислушиваясь к звукам жизни в доме.

Появление новой хозяйки было для меня как ушат холодной воды. Мы с собратьями по несчастью уже смирились с неизбежностью разрушения поместья, а соответственно и с нашей смертью. И чтобы последние дни перед смертью прошли хоть в каком-то моральном спокойствии, даже жили в одной комнате. Вместе умирать не так страшно. Но появилась новая госпожа и наши планы пошли по одному месту. Привязка нам всем далась тяжело, наверное, сказалось истощение и физическое, и моральное, и магическое.

Новая хозяйка мне не понравилась. Внешне, конечно, она была красива: небольшого роста, хорошая фигура, длинные волосы шоколадного цвета и почти такого же цвета глаза, но эта ее брезгливость, холодность и равнодушие не давали ни намека на нежность и мягкость. Мне сразу показалось, что она, хоть еще и юна, но уже порочна, ведь ее раб, который прибыл с ней, был еще совсем мальчишкой. Такой светлый кучерявый, тощий. Кто как не молодые хозяйки любят учиться доминировать над вот такими еще беззащитными не окрепшими мальчиками. Это потом, когда они наберутся опыта, «руку, так сказать набьют», то могут браться, подчинять и ломать мужчин и постарше и посильнее. Появилось такое презрение к ней.

За ужином решили проверить ее, да и наши границы дозволенности, поэтому я решил остаться ее ждать, а друзей отправил спать. Пока сидел один сам себя так накрутил, что еле сдерживал злость:

— «Что же это за жизнь такая, когда везде одна несправедливость? Чем я или мои друзья заслужили такое к нам отношение? Я ведь такой же человек как и другие, две ноги, две руки, голова… Во всем виноват мой огромный резерв, пустой резерв. Вот если бы в нашем мире было достаточно магии, то я бы мог стать сильным магом, а так только презренный раб».

Таким, еле сдерживающим злость, и открыто нарывающимся на наказание, и застала меня новая госпожа. Но почему-то на провокацию не поддалась и отправила спать.

После сытного ужина, который состоял из простого, но на удивление вкусного блюда (уже и забыл, когда так вкусно ел), спал, как уже давно не спал — крепко и без сновидений, так, когда просыпаешься и понимаешь, что сон пошел на пользу и ты здоров и полон сил и энергии. Разбудил меня раб новой хозяйки, который позвал на завтрак в кухню.

Вообще я еще не до конца понял: рад я появлению новой хозяйки или нет. Когда уже готов умереть, а потом смерть откладывается, то тяжело вновь настроится на жизнь. Поэтому сложно было продумать стратегию своего поведения, чтобы новая хозяйка была мной довольно.

— «А если мы опять ей не понравимся и она так же как и предыдущие до нее, нас бросит? Может и не стоит рвать себе душу и ломать себя, пытаясь угодить ей?»

В итоге решил, что не буду больше ничего планировать и тем более надеяться на что-то, потому что уже подсознательно знал, что и эта здесь не надолго. Она просто зачем-то отсрочила нашу смерть. Ведь Летар ей точно не понравится, он уже стар и заискивать перед ней не будет, потому что уже давно перестал хотеть жить. С Тимом тоже все сложно, после последней хозяйки он так зол на весь женский род, что скрыть свою злость и презрение точно не сможет. А я. Я же рыжий, бельмо на глазу магичек. Меня поэтому и загнали на кухню, чтобы больше не показывался на глаза и не нервировал их своими огненными волосами. Меня и стригли, и брили и огнем палили, только рост волос это не остановит и их цвет не изменит. Хорошо, что подпитывать магией через телесные наказания проводили реже, чем других, потому что чаще это делали, в процессе обрезания волос и моего унижения по этому поводу.

Два отмеренных часа почти прошли, и солнце поднялось над горизонтом, поэтому я сходила в свои покои, разбудила Арни и попросила его сходить к моим рабам и привести их на завтрак. Я не была уверена, что тот, кто должен был их позвать изначально, банально не проспит, а мне придется кого-то из-за этого наказывать. Да и Арни нужно налаживать с ними отношения, мы ведь теперь в одной лодке.

И вот, когда я уже переоделась в простое и удобное платье, темно-зеленого цвета с рукавами до локтя, вернулась на кухню и уселась за столом, вошли мои личные проблемы. Причем огромные такие проблемы, потому что, одно дело жить под одной крышей с тремя несчастными мужчинами и, совсем другое с привлекательными красавцами.

Когда я увидела своих рабов вчера, то подумала, что они уже не молоды, потому что их заросшие головы не давали разглядеть лиц, но сейчас передо мной стояли разные по возрасту, но не старые мужчины.

Самому старшему из них было лет сорок, он был самым высоким и мощным. Лицо волевое с широким подбородком и шрамом пересекающим бровь, темные волосы забраны в низкий хвост. Следующим по возрасту шел, тот, кто встретил меня на зоре за столом, и ему было от силы лет тридцать. И самый младший, наверное, чуть старше меня худощавый с густой копной рыжих волос до плеч. Всех их, не смотря на, разность в типажах, объединяло прекрасно сложенные тела с хорошо развитой мускулатурой, лица с правильными чертами и мужская привлекательность. Они были без рубах, одетые только в низко посаженные узкие брюки, обтягивающие их стройные бедра. Такие экземпляры можно было бы снимать для журналов, и они, закономерно, пользовались бы популярностью у женщин и совершенно точно были бы для многих ходячим соблазном (но только не для меня).

Они стояли стеной, как будто представляя себя и, что странно, никто не пытался встать передо мной на колени, а это, по правилам этого мира, было актом саботажа.

— «Что ж, решили проверить меня? Но раз уж я и так хотела просить их этого не делать, придется сейчас закрыть глаза на такое поведение», — решила я.

— Присаживайтесь за стол. А ты, Арни, и ты, — я указала на самого младшего из троицы. — Сервируйте стол для завтрака, пожалуйста.

Раб с длинными каштановыми волосами от удивления приподнял бровь, а великан сначала стоял как камень, не проявляющий никаких эмоций, а потом сел за стол на предложенное место, второй потянулся за ним и занял соседний стул.

Когда сервировка стола была закончена, и посередине стола стояло большое блюдо запеченных овощей с яйцами и сыром, приправленное сочной зеленью и графин с морсом из кислых ягод, мне пришлось начать разговор.

— Арни, будь добр, поухаживай за мной. Итак, начнём с самого начала. Представьтесь и расскажите кто чем занимался в этом поместье?

— Летар, госпожа, — представился самый взрослый раб, картавя последнюю букву. И так как он первым начал, то было сразу понятно, кто из этой троицы имеет авторитет и кто здесь главный. — Обычно занимался лошадьми, двором, садом и огородом, всем, что на улице, но могу все, что пожелаете, — не проявляя эмоций, глядя на меня из-под лобья, сказал он.

— Хорошо, у тебя будет много работы. Следующий?

— Тим, госпожа, — с ненавистью проговорил средний их брат по несчастью и спустился на пол на колени.

— Что ты этим хочешь мне сказать? — спокойно спросила его я. — Я вроде сама просила вас сесть за стол.

— Вы просили собрать здесь всех через два часа. Я проспал. Если бы не ваш раб… — так же зло ответил он.

— И ты готов принять наказание за упущение, но не хочешь этого? Поэтому злишься сейчас? — спросила я, решив выяснить причину его злости.

— Нет, госпожа. К наказанию готов, не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие.

— А то, что ты в таком тоне отвечаешь мне, и я могу подумать, что вы все ко мне не проявляете уважение, потому что на колени никто из вас так и не встал, этого ты не боишься? — уже заводилась я.

— Простите, госпожа, такого больше не повториться, — попытался взять он себя в руки.

— Это выяснили. Сядь за стол и расскажи, чем занимался в этом доме.

— Домом, уборкой и созданием уюта, но тоже обучен всему, поэтому могу выполнять любую работу.

— Рик, госпожа, — ответил рыжеволосый парень, который вначале показался мне худощавым, но оказался просто жилистым с четко-очерченными мышцами. — Моим местом была кухня, госпожа, — спокойно ответил он.

— Хорошо, тогда на тебе чай. А теперь моя очередь представиться. Я Лея, это Арни, — положив ему руку на плечо, познакомилась я. — Я не собираюсь применять к вам никакие меры воздействия если вы не будете открыто игнорировать меня и проявлять неуважение ко мне. И у меня есть несколько правил за несоблюдение, которых вы можете действительно пострадать, Арни подтвердит, — для устрашения перевела я взгляд на него. Он кивнул. — Первое: никто не должен входить ко мне в покои пока я не разрешу, особенно если я нахожусь в ванной, — обвела их взглядом. — Второе: никто не должен меня касаться, пока я сама этого не попрошу. Это понятно? — они, не понимающе, кивнули. — И просьба, пока мы в доме одни, не становитесь каждый раз на колени. Это меня раздражает. Уяснили? — дождавшись их утвердительного ответа, продолжила. — И еще, не стоит расхаживать в доме в таком виде, оденьтесь в удобную одежду. Услуги ваши в горизонтальной плоскости не потребуются, — разочаровала я их. — Дальше занимаемся разборкой завалов и уборкой помещения. Рик, на тебе кухня и гостиная, по ходу уборки составь список, что не хватает и что нужно купить. Тим, на тебе уборка остальных помещений, а мы с Летаром и Арни будем осматривать сегодня поместье снаружи.

Весь день прошел в делах и знакомстве с территорией, прилегающей к дому. Оказывается, мое поместье называется Каменный цветок, потому что стоит над старыми каменоломнями, где раньше добывали руду. Место оказалось очень живописным. Оно располагается на высоком утесе и с одной стороны его окружали равнины, а внизу рядом с входом в штольни было море густого леса. Но жемчужиной моего поместья был большой водопад, когда из озера, которое располагалось за домом, вытекал не большой ручей, и его вода падала вниз с утеса.

Осматривая пустые конюшни, покосившиеся хозяйственные постройки и сам дом с потрескавшимися стенами, прогнившими окнами и крышей, не внушающей надежности, привело меня в отчаяние. А заброшенный сад и огород и вовсе наводили тоску. Ведь нанять вольных слуг я не могла, потому что скрыть от них суть моей магии было бы невозможно, то же касалось и покупки новых рабов, все это приводило к одной мысли, что со всем этим придется мне справляться самостоятельно. Видя мое разочарование и удрученное состояние, Летар произнес своим низким голосом с рычащими нотками и вибрирующим «р»:

— Все это запустение и развал можно исправить.

— Как? Тут нужна целая бригада рабочих… А у нас ее нет, — почти со слезами проговорила я.

— Я могу один все исправить с помощью магии, у меня хороший размер резерва, но сейчас он пуст. Вашей подпитки во время привязки хватило только на поддержание жизни в опустошенном теле, — спокойно ответил он.

Я уже знала, что подпитка магией у местных магичек происходит особенно быстро в моменты занятия любовью или их наказания, когда эмоции женщин особенно сильны по отношению к рабу, которого необходимо наполнить, но, ни один из вариантов не был для меня приемлем. Зато я точно знала, и это я выяснила опытным путем, что, когда я радовалась за Арни или проявляла к нему жалость или заботу, то тоже наполняла его энергией. Поэтому мне пришлось принять неприятное для себя решение и ответить Летару:

— Хорошо, Летар, после ужина придёшь ко мне в покои, будем наполнять тебя магией.

— Как пожелаете, госпожа, — снова безразлично ровно ответил он.

Затем мы с Тимом осматривали дом, где он провел меня по всем комнатам, некоторые из которых были уже очищены от пыли и грязи, но большинство еще находились в запустении. Решили, что необходимо будет закрыть все комнаты, которыми не будем пользоваться, дабы пока не тратить сил и энергии на поддержание в них чистоты и порядка, а сконцентрироваться, лишь на жилых комнатах, коридорах, холле и библиотеке.

Так как мужчины давно жили в одной комнате и привыкли друг к другу, Тим предложил так все и оставить и, я согласилась, разрешив ничего не менять.

Рик порадовал сначала тем, что передал мне и ребятам бутерброды, видимо догадавшись, что за работой я совсем забыла о времени и пропустила обед, а потом, наконец, когда мы все собрались за столом на кухне обеспечил нас полноценным умопомрачительно вкусным ужином, где было и горячее, и закуски и салат. Молча поглотив предложенные блюда, я поблагодарила Рика:

— Спасибо, Рик, было все очень вкусно. Сейчас всем отдыхать. За тобой, Летар, я позже пришлю Арни, — сказала я и пошла в свою комнату.

Оставшись, наконец, одна, я закрылась в ванной и, лежа в теплой воде, стала думать, как наполнить Летара своей магией. Призвать ее у меня получалось с легкостью, а вот чтобы передать кому-то, нужен определенный настрой, желание. С Арни это получалось с каждым разом все легче и легче, потому что он мне стал как родной, я его любила как свою семью и, поэтому просто поговорив с ним, взлохматив его шелковистые кудри, было достаточно, чтобы его резерв наполнился. С Летаром такое не пройдет, во-первых, я его боюсь (такой громила с горой мышц, внушал опасения), а во-вторых, я еще не знаю его, чтобы проявлять какие-то чувства. — ' Может жалости будет достаточно? Смогу же я его пожалеть?' И вот, когда я уже наметила стратегию, то вышла из воды, надела тонкую ночную сорочку, накинула сверху толстый халат и вышла в спальню.

— Лея, как ты будешь наполнять Летара магией? — спросил Арни, чувствуя мою нервозность. — Если ты с ним будешь… — не смог продолжить он фразу, но я поняла о чем он.

— Ты знаешь, что таким способом, о котором ты подумал я не смогу. Хоть он и был бы самым быстрым — печально ответила я. — Но тебя все равно попрошу в комнату не входить и при этом не присутствовать.

— Хорошо. Мне сходить за Летаром?

— Сходи, а сам останься там, в их комнате. Тебе будет полезно наладить с ними контакт. Только прошу, не распространяйся о моем прошлом и моей проблеме, — попросила я Арни.

Еще находясь в имении Ларии, после того как он разбудил меня от очередного кошмара, в темноте ночи я поведала ему о своем прошлом, о том, что была в его роли и знаю как это быть в чьей-то полной власти. И рассказала, что поэтому не могу выдержать прикосновение мужчин и не могу находиться при ком-то полностью обнаженной. Он тогда не стал задавать лишних вопросов, и я ему была благодарна за это. Открывать свою израненному душу еще совсем мальчишке, было не правильно.

Через какое-то время, постучавшись и получив разрешение, вошел Летар. Он как большая глыба льда, излучающая холод и безразличие встал у двери, ожидая дальнейших указаний. Его чистая, но потертая рубашка без рукавов была натянута на могучих плечах, свободные темные штаны делали его похожим на дровосека или кузнеца.

Я села в кресло у камина, указав ему место на пушистом ковре, возле. Он сел на пятки, подогнув под себя колени и посмотрел на меня. Теперь, когда он не возвышался надо мной горой, мне стало спокойней.

— Расскажи о своей жизни Летар.

— Что хочет знать, госпожа?

— Как давно ты здесь? Чем здесь занимались прежние хозяйки? — решила начать с расспросов, потому что знала, что его рассказ уже должен был вызвать во мне сострадание к нему и его жизни.

— В этом поместье я с момента попадания в рабство в подростковом возрасте. Прежние госпожи занимались разным: кто выращивал цветы в оранжерее, кто разводил скакунов и их объезжал, кто занимался дрессировкой рабов, с которыми другие не смогли справиться или ни чем не занимались вовсе, — было мне ответом.

— Ясно, — поняла я, что зря подняла эту тему, потому что шок у меня был, особенно, когда представила какими методами дрессировали рабов, но не конкретно направленный на Летара, а ко всей ситуации. — Чем ты любишь заниматься, когда свободен от дел? Есть любимое занятие?

— Когда я ничего не делаю, я сплю, — вновь шокировал меня он.

Поняв, что эти разговоры ни к чему не приведут, я решила пойти на крайние меры, а именно осмотреть его шрамы на теле и вызвать нужные мне эмоции их видом.

Тогда, в имении Оливии, мы определили, что моя магия Тени бесконтрольно проявляется и стремиться к рабу, которого мне стало особенно жаль. Вид следов от кнута или шрамы от других орудий пыток приводили меня в такое состояние, что я долго не могла научиться бороться с выбросом своей магии. Поэтому постепенно мне пришлось научиться надевать на себя маску равнодушной хозяйки, которая не замечала ни чьих страданий. И за последнее время я так срослась с этой личиной, что, когда избавлялась от нее, то превращалась все в ту же напуганную, одинокую, неуверенную в себе девочку. В такие моменты Арни был рядом и помогал справляться со страхом и жалостью к себе.

Вот и сейчас мне всего лишь нужно вспомнить себя прежнюю, поэтому я скомандовала:

— Раздевайся Летар.

Он опять, не проявив никаких эмоций, снял рубаху, открыв мне вид на превосходно сложенное для его возраста тело, с хорошо развитыми мышцами мощных плеч и груди, покрытой темными короткими волосками. И взялся уже за штаны, но я вовремя его остановила. Тогда, чуть постояв и приходя к какому-то выводу, он развернулся и встал на колени у черной бархатной стены.

Я еще не успела спросить, что он делает, хотя догадалась, о чем мог подумать Летар, если я не имела в виду подпитку через секс. Однако, стоило мне увидеть эти глубокие шрамы на его мощной спине, то просто потеряла дар речи. По всей красивой широкой спине с буграми мышц виднелись рубцы в виде буквы «Р», словно кто-то вырезал их ножом, как по дереву, а в некоторых местах эти злосчастные знаки напоминали следы от ожогов.

— Кто это сделал? — спросила я и медленно подошла ближе.

Когда он рассказывал, что одна из хозяек, которую звали Рори, пыталась научить его правильно произносить ее имя, я уже вовсю плакала и тянула свои руки к этим отметинам. Я как будто собственной кожей чувствовала те мучения, что он испытывал, пока шло «его обучение». Магия откликнулась на мое состояние и полилась к Летару, чтобы забрать боль от этих воспоминаний, и залечить эти раны. Я водила ладонями по его спине и плечам, обводила пальцами каждый шрамик, каждую отметину и рыдала, слезы капали на его плечи и скатывались ниже, а серые клубы впитывались в места соприкосновения с его кожей.

Через какое-то время, Летар так же, стоя на коленях, развернулся ко мне лицом, так что мои ладони уже дрожали от напряжения на его груди.

— Госпожа? — услышала я его взволнованный голос, и, не дождавшись моего ответа, он продолжил: — Все хорошо, успокойтесь, — и потянулся обнять, но мой инстинкт сработал быстрее. Не успела я поднять рук в защитном жесте, а моя магия уже начала поглощать краски, сгущать темноту, понижать вокруг температуру и распространяться все дальше по комнате.

Если честно, напоминая про наполнение меня магией, чтобы я смог поправить хозяйство, я особо ни на что не надеялся. Но этой госпоже, видно важно было все отремонтировать, поэтому она сказала прийти к ней в комнату после ужина.

Мы с парнями разговаривали, делились своими впечатлениями о ней, но я остался при своем мнении. Ничего хорошего ни от одной хозяйки я не ждал и сейчас не жду и не хочу больше даже надеяться.

Но этим ее приглашением прийти ней, выбила меня из равновесия, даже не знал о чем подумать. Хорошо, конечно, если бы это она сделала через постель. Давно я с женщиной не был, уже и забыл, как держать ее в руках, забыл упругость женской кожи под пальцами, забыл то блаженство, что она может дарить. Да, даже если и руками не даст притронуться к себе, тоже не плохо, хоть услышу, как она кончит, а если и мне даст, то я бы был самым счастливым рабом. Ну, а если решит через наказание наполнить, что ж не в первой. Потерплю, зато потом буду наполнен и смогу почувствовать, как магия хлынет по венам, оживит все внутри, и я вспомню как магичить, увижу, как магия изменяет все вокруг, исправляет, где нужно исправить, ремонтирует, где требуется починка.

Я принял ванну и только присел на кровать, как пришел ее мальчишка и сказал идти к хозяйке, а сам остался с парнями.

Летар ушел к Лее, а я остался в комнате у рабов. Но разговор не клеился, они ничего не спрашивали и я не знал, что сказать. Так и сидели молча какое-то время, потом я поднялся и пошел к нашей с Леей комнате. Так и стоял у дверей пока не почувствовал, что Тень Леи стала просачиваться из-под двери. Я сразу понял, что это не к добру, поэтому мне ничего не оставалась, как вбежать внутрь и попытаться пробиться к ней, чтобы остановить ее распространение. Когда попал внутрь, то увидел Лею, стоящую в плотном коконе серой дымки, и Летара на коленях у бархатной стены. Он был придавленного этой дымкой так, что вены на шее вздулись, а сжатые кулаки побелели от напряжения. Я подлетел и стал кричать на него:

— Что ты сделал? Почему Лея от тебя защищалась? — он молчал. Видя, что ответа от него не добьюсь, я бросился уже к Лее и начал пробираясь через ее Тень, стал гладить ее по плечам, волосам и звать:

— Леечка, успокойся, все хорошо, угрозы нет. Лея, убери Тень. Леечка, расслабься, давай, разожми кулаки. Убирай Тени. Лея, — все звал я, не прекращая гладить, пытался разжать ее сжатые напряжением кулаки, пока не услышал слабое:

— Арни…

Она уцепилась за мои руки и стала расслабляться, Тень ее — развеиваться, и все вокруг стало проясняться. Когда все закончилась и от магии не осталось и следа, Летар отстал от стены и тоже расслабился. Лея пошатнулась. Он хотел было ее поддержать, но вовремя убрал руки.

Мы еще так немного постояли, пока состояние не стабилизировалось, а потом Лея обратилась к рабу, все еще стоящему на коленях:

— Летар, что я говорила про прикосновения ко мне? — устало спросила она.

— Простите, госпожа, я виноват, — сказал он и опустил голову.

— На первый раз прощаю, но если про мою магию узнают остальные, ты пожалеешь об этом, — уже злобно проговорила Лея. — Понял меня? — он кивнул. — Свободен.

Раб вышел, а она обняла меня и расплакалась. Она рыдала у меня на плече и бессвязно бормотала:

— Что же делать? Это так больно. Ему так больно и мне больно. Как дальше жить? Как с этим справиться? Арни, я так устала быть сильной. Я же не такая.

Что я мог на это ей сказать? Не знал, как ей помочь. Все бы отдал, чтобы разделить с ней ее бремя.

Только мне она могла доверять и только моих прикосновений не боялась и не реагировала на них неконтролируемым выбросом Тени, а все потому что не видела во мне угрозу. Считала меня братом, другом, только не мужчиной. Да я и сам видел в ней сестру, ангела, спустившегося ко мне с небес, чтобы помочь.

Когда я вернулся в нашу комнату, то парни закономерно накинулись на меня с расспросами. А что я мог им ответить? Что этот вечер стал для меня самым шокирующим и непредсказуемым за всю мою жизнь?

Когда госпожа сказала раздеваться, я успел испытать предвкушение и радость, думая, что все-таки я буду вознагражден небесами близостью с женщиной. Мне хватило минуты, засунуть свою радость и предвкушение в задницу, когда хозяйка остановила меня, не дав снять штаны. Тут уже мне пришлось спешно настраиваться на боль, которую придется вытерпеть, чтобы получить желаемую магию, но и тут хозяйка удивила.

Когда она начала водить своими холодными ладошками по моей спине, особенно уделяя внимания моим шрамам, я был в шоке. Но когда она при этом начала рыдать и горячие капли ее слез падали на мою спину, то я просто впал в ступор, а когда отошел от него, то развернулся к ней лицом и хотел успокоить. И не про магию Тени тогда я думал, мне не хотелось, чтобы Лея так убивалась из-за меня, из-за того, что я сам уже давно забыл. Но стоило мне потянуться к ней, чтобы успокоить, как началось совсем для меня не понятное. Все дело в том, что за всю свою жизнь, я никогда не видел магию Тени и, поэтому закономерно не узнал защитный кокон из нее, сомкнувшийся над Леей. Он уплотнялся вокруг нее и стал распространяться по комнате. Я думал, что меня раздавит таким напором и мощью ее магии. Магии такой силы я никогда не видел и не ощущал, поэтому стоял на коленях и пытался не отключиться.

Вовремя в комнату вбежал ее мальчишка и кинулся к хозяйке. Слышал, как он пытался ее отвлечь, уговаривал расслабиться. Его действия дали свои результаты и магия хозяйки стала рассеиваться. Сразу стало легче дышать, и я с облегчением выдохнул. Тогда то я и догадался какой магией обладает моя госпожа и понял всю серьезность ситуации.

Но на этом сюрпризы для меня не закончились, потому что, когда она спросила, помню ли я про правило не прикасаться к ней, только тогда я понял, что сам стал причиной такого выброса и, это знание требовало от меня призадуматься и поразмышлять.

Поэтому отмахнувшись от вопросов моих собратьев, ответив лишь, что наполнен магией под завязку и со мной все хорошо, завалился на кровать и принялся размышлять.

Решил завтра отловить Арни и вытащить всю необходимую для меня информацию из него.

Беспокойный вечер и беспокойная ночь прошла, уступив не менее беспокойному новому дню. Когда завтрак прошел, а Лея осталась с Риком, я увязался за Арни и, подхватив его под локоть, поволок в конюшни. Туда, где нас точно никто не услышит.

— Рассказывай, — спросил я и он понял, что я хочу у него выяснить.

— Я не могу пока тебе доверять, поэтому рассказать тоже не могу.

— Хорошо, тогда ответь на то, на что можешь, не подвергнув ее опасности, — он кивнул, а я спросил: — Ты не раб? — он кивнул. — Она тебя не обижает? — он отрицательно замахал головой. — У нее магия Тени? — он кивнул. Об этом еще кто-то знает? — и тут я услышал хоть один ответ.

— Есть несколько человек, которые знают об этом. Они ее прикрывают в надежде изменить ситуацию в нашем мире.

От этого короткого предложения я испытал облегчение, осознав, что хоть кто-то стремиться изменить существующую обстановку, значит кому-то не все равно. И это вселяло надежду.

— Почему такая реакция на попытку ее обнять? На тебя ведь она реагировала нормально.

— Прости, но это не моя тайна, я обещал молчать. Скажу лишь, что такая реакция только на мужчин, — но увидев мою приподнятую в недоумении бровь, добавил: — Я для нее как родственник, брат.

Этот разговор добавил еще больше вопросов, но я отпустил мальчика и в задумчивости пошел заниматься делами. Магия, бурлившая сейчас во мне, делала меня почти счастливым, ведь я никогда не был так полон.

После ужасного нервного вечера, наступила беспокойная ночь и, поэтому закономерно, утром я проснулась не выспавшаяся и злая. Арни, как мог, пытался улучшить мое настроение, но у него не получалось. Да и что он мог сделать? Я уже полчаса сидела у косметического столика и настраивалась выйти из комнаты, чтобы спуститься на кухню и позавтракать, а все потому, что я никак не могла уговорить себя пойти и встретиться за завтраком с Летаром. Я боялась. Боялась увидеть его жалеющим меня, но еще больше боялась увидеть страх в его глазах. Ведь здесь с детства учат, что маги Тени ужасные существа, с которых нужно уничтожать, потому что они приносят смерть.

Уговоры позавтракать в покоях, отмела сразу, дабы не давать повода тому же Летару заподозрить меня в страхе или неловкости перед ним. В итоге, какими силами я оделась и спустилась вниз, не знаю. За столом все уже сидели и ждали меня и, хвала небесам, что никто и словом не обмолвился о вчерашнем, никто не изменил своего отношения ко мне и, после окончания молчаливого завтрака, все разошлись по своим делам. Я же осталась на кухне, чтобы пообщаться с Риком и узнать о его потребностях с провизией. Но первым вопросом от него было:

— Госпожа, а можно и со мной поделиться магией?

От такого вопроса в лоб, как говорится, я опешила и постаралась быстро ретироваться, поэтому ответила, что подумаю и сбежала в библиотеку. Там меня и нашел Арни.

— Лея, вот ты где. Я тебя обыскался. Пойдем скорее, я тебе что покажу, — и потащил меня за рукав на улицу.

Погода была превосходной, когда тепло, но нет изнуряющей жары и сухости, вокруг была сочная зелень и воздух наполнен ароматами цветов, как весной у нас на земле. Мы вышли из дома и завернули за угол, а там наткнулась на Летара, который творил магию. Со стороны это смотрелось потрясающе: атлетического телосложения великан, раскинув руки в сторону, что-то делал и от этого выравнивались стены сарая, собиралась в правильное положение его крыша, вставала на место валявшаяся рядом дверь. Такое я видела впервые и это было так сказочно, поэтому я смотрела и улыбалась.

Летар заметил меня, повернулся, посмотрел в глаза и улыбнулся в ответ. Я смутилась, но Арни не дал засмущаться мне до конца, а потянул за рукав дальше. А там, чуть поодаль, стояло большое раскидистое дерево, к толстой ветке которого были привязаны обычные деревенские качели. С виду обычная широкая толстая доска на толстых канатах, но они так обрадовали меня, что я, подобрав длинную юбку, бросилась к ним, села и начала раскачиваться.

Мягкое солнце, ароматы цветов, птичье щебетание, ласковый ветерок и мое мерное покачивание дарило давно забытый восторг и легкость.

— Ты знаешь, что Летар их сделал для тебя? — прервал мое умиротворение Арни. — Он хороший, правда?

Я не знала, что ответить. Грозный, угрюмый Летар сделал качели специально для меня? Это осознание даже заставило рассмотреть ситуацию под другим углом:

— «Он для меня сделал, не потому что я просила, а потому что он сам захотел сделать мне приятно? Испытав на себе, наверное, немало безразличия и зверств от женщин, он все еще способен на теплоту и заботу», — эта мысль вселила в меня надежду на будущее.

День опять прошел в хлопотах, обед — в перекусах, а за ужином вновь все собрались вместе. Кстати, ели мы не в гостиной, а на кухне, которая почему-то казалось мне такой уютной, домашней и родной. И я все мечтала, что когда-нибудь мы будем сидеть за круглым небольшим столом как большая немного неправильная семья, будем вместе кушать и разговаривать, делиться впечатлениями и планами и за столом будет звучать смех и царить мир.

А сегодня я всю трапезу ловила на себе взгляд Рика, который как бы спрашивал: — «Позовешь меня к себе?». Только ответить ему на этот немой вопрос утвердительно не могла. Поэтому, когда все закончили ужинать и я, развернувшись, пошла к выходу, то уловила разочарованный взгляд Рика.

Я долго лежала в постели без сна, потому что внутренние терзания не давали расслабиться, поэтому встала, стараясь не разбудить Арни, накинула халат и спустилась на кухню, чтобы выпить чая. Большим удивлением для меня стало нахождение там, в тишине, освещаемый только огарком свечи Рика, который на листке бумага под скудным освещением что-то рисовал. Он так увлекся действием, что не заметил моего появления. А я стояла в тени, не попадая в круг света свечи, и наблюдала за ним. Занимаясь, по-видимому, любимым делом он открывался для меня с другой стороны. Увлеченным, серьезным и таким взрослым, что ли. Мне стало любопытно, что же он так вдохновлено рисует, поэтому я подошла еще ближе и, когда огонек осветил меня, он вздрогнул и поднял на меня глаза. Взгляд его был растерянный и виноватый.

— Что ты рисуешь? — спросила я.

Он не ответил, только убрал руки со стола, открывая доступ к листку бумаги, и опустил голову. А там был портрет… Арни, выполненный углем. И так это было сделано профессионально, что я, то ли восторженно, то ли удивленно спросила:

— Ты умеешь рисовать⁉

— Немного, я не обучался, — стеснительно ответил он.

— Да ты талант, — с восторгом сказала я, села с ним рядом и взялась за его испачканные углем руки. — А еще есть? Покажи мне.

Он встал из-за стола и достал из кухонного ящика небольшую стопку изрисованной бумаги. Я как ребёнок кинулась в предвкушении разбирать и рассматривать ее. А там были нарисованные цветы, деревья, на некоторых листках — кухонная утварь, кувшины, вазы, ложка. И до того они были изображены профессионально, как будто Рик учился этому у мастеров. Но взгляд мой остановился на нескольких рисунках, которые я потом долго рассматривала. Это были три листка, на которых были изображены Летар, Тим и Арни. С них на меня смотрели красивые мужчины, такими какими их видел Рик. Серьезный Летар со шрамом через бровь, со спокойствием и уверенностью во взгляде. Мой Арни, шаловливый и добрый. А вот Тима на рисунке я не узнала, потому что он был изображен настоящим покорителем дамских сердец, удивительно красивым и уверенным в себе. На рисунке он как будто чуть прищурился, словно, пытаясь подмигнуть, и его такого заигрывающего я не могла представить.

— «Когда он был таким? И почему сейчас его глаза открыто пылают ненавистью, которая обращена на меня, он отвечает всегда с нежеланием и злостью» — у меня не было на это ответа. Я так засмотрелась на его портрет, все хотела запомнить его таким живым, веселым и открытым, что совсем позабыла про Рика.

— Рик, ты сможешь нарисовать меня? — спросила я и сама испугалась своего бесстрашия. Ведь ему тогда придется меня разглядывать, чего я уже давно не любила.

— Могу попробовать набросать, — воодушевился он и уже достал чистый лист. Я неуверенно села на стул у камина с открытым пламенем и замерла.

— Госпожа, смотрите не на меня, а на племя, так вам будет легче, — попросил он, уловив мой страх. А меня не нужно было упрашивать, взгляд сам устремлялся на танцующий огонь. Непокорные языки его пламени извивались и закручивались, будто гипнотизируя меня. Я расслабилась, отпустила мысли и унеслась в свое прошлое, туда, где были любящие меня родители, туда, где было спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, где были друзья и подруги. Там не было проблем, было светло и счастливо. Там сейчас нет для меня места, потому что где свет нет места тьме. Так, смотря на дрожащее пламя, я неожиданно для себя поняла и приняла себя. Только сейчас я осознала, что мое место здесь с такими же, кто потерял свой Свет. Я здесь, чтобы помочь найти его, чтобы забрать их боль и страдания, тем самым очистить их свет и дать им снова сиять. Вот мое предназначение здесь — очищать свет. Я так задумалась, что пропустила момент, когда Рик протянул мне листок бумаги с моим изображением.

Взглянув на него, я была поражена, потому что он видел меня именно такой, какой я помнила себя раньше: милой, чуть улыбающейся, светлой и ранимой девочкой. Он как будто смог залезть в мою раковину, подковырнуть мою броню и увидеть там меня такую, открытую и верящую в добро.

— Риик… — потрясенно смотрела я на него. — Ты такой меня видишь? Но как? Ты же совсем меня не знаешь, ничего про меня не знаешь… — в ответ он лишь пожал плечами. — Можно я заберу себе несколько твоих рисунков? — мне захотелось забрать портреты ребят и свой.

— Как пожелаете, госпожа, — ответил он, а я скривилась от такого обращения. — Конечно, Лея, можете забрать какие вам хочется, я еще нарисую, — исправился он.

— Спасибо, тебе. Можно я еще приду, когда ты будешь рисовать? Мне очень понравилось, — поделилась я с ним.

— Конечно, приходите. Тем более, пока я вас рисовал, вы меня смогли наполнить своей магией и теперь мой резерв полон как никогда, — на это я лишь подняла брови от удивления.

— Тогда договорились, зови, как захочешь рисовать или, когда тебе нужно будет подпитаться, — забрала портреты моих рабов и умиротворенная пошла спать.

Понемногу жизнь моя стала налаживаться: Летар работал на улице, все ремонтировал, восстанавливал, Рик хлопотал на кухне, Тим возился по дому, а Арни пропадал вместе со мной в библиотеке, которую я обустроила под свой кабинет. Мы изучали амбарные книги, думали над тем, чем можно прибыльно заняться, чтобы иметь финансовую прибыль.

Вечером в своей комнате тайком я рассматривала портреты мужчин и любовалась ими. Мне нравилась надежность и сила Летара, уверенность в себе и своей привлекательности Тима и озорство Арни. Для моей коллекции не хватало только портрета Рика.

— «Нужно предложить нарисовать ему автопортрет,» — подумала я.

Чем больше я всматривалась в лица ребят изображенных на листах бумаги, тем больше я проникалась к ним симпатией. Со всеми у меня складывались хорошие доверительные отношения, когда они могли спокойно подойти и спросить интересующие их вопросы или даже дать совет. За столом мы могли разговаривать на разные темы, не обращая внимания, на то, что парни находятся в зависимом положении. Удручало лишь закрытость и ненависть Тима направленная лично на меня. Только с ним наладить доверительные отношения никак не удавалось. Он, как и прежде, смотрел на меня волком. Но невозможность растопить лед в его сердце — это меньшее, что потребовалось мне дальше.

Однажды, после ужина, когда все уже разошлись, а я задержалась, то Рик обратился ко мне:

— Госпожа, можно я вас сегодня порисую? — неуверенно как-то спросил он.

— Сейчас?

— Если можно.

— Конечно, сейчас я свободна. Как ты хочешь меня изобразить? — не ожидая ничего плохого, я уселась на стул.

— Обнаженной… — робко добавил Рик и пронзительно посмотрел на меня.

Не знаю, что увидел Рик в моих глазах, но у меня перед глазами отчетливо встала комната в красном бархате, лучи света от установленных ламп сходящиеся на мне обнаженной, мой хозяин, сидящий в тени на стуле и смотрящий как два мужчины делают со мной все, что он им прикажет.

Ничего не отвечая Рику, я поднялась и вышла из кухни. Мне срочно нужно было к Арни, к мальчику, который может меня успокоить и закрыть от прошлого.

Я влетела в свои покои в состоянии близком к панике, боясь, что мои Тени вновь выйдут из-под контроля, и сразу попала в братские объятия родного человека.

— Что случилось, Лея? Почему ты плачешь? — стал расспрашивать меня Арни. Он гладил меня по волосам и успокаивал. — Кто тебя обидел? Хочешь я пойду поговорю с ними? Не плачь, пожалуйста. Я сейчас разберусь с ними, — с боевым настроем, хотел было усадить меня на стул, и уйти на разборки.

— Нет. Арни, не уходи. Не надо ни с кем разбираться, они тут ни причем, — забеспокоилась я. Его родные нежные объятия заслонили меня от воспоминаний, подменяя собой другие стискивания. Через некоторое время призраки прошлого ушли, и мне стало спокойнее.

— Все, я успокоилась, взяла себя в руки. Со мной все хорошо. Просто вспомнила кое-что из моего прошлого вот и не удержалась, — повинилась я.

Тогда я еще не знала, что скоро вновь не удержусь сама и не смогу контролировать свою Тень.

Лея очень отличалась от всех предыдущих хозяек. Она не требовала соблюдения установленных правил, ей не нужно было, чтобы мы каждый раз при ней вставали на колени, не требовала ублажения, а еще, имея целую гостиную, ела все равно вместе с нами на кухне за небольшим столом и даже вела беседы с нами как равная. Она не стремилась сломать, подчинить или унизить. Она не отсылала Летара подальше, как это делали предыдущие женщины, которые его боялись, и он к слову тоже по-другому стал относиться к ней, не так безразлично, что ли. А главное она не реагировала на мои уже порядком отросшие рыжие волосы, не кривилась при виде их, не отворачивалась. И поэтому, наверное, у меня зародилась надежда на какие-то нормальные отношения. Хотелось просто человеческого тепла и понимания.

Я давно хотел попросить Лею позировать мне обнаженной, надеясь, что после этого, она захочет меня или, хотя бы, даст к себе прикоснуться. Я весь день ходил нервный, продумывал, как озвучить свою просьбу. На всякий случай, чисто выкупался, отдраил свою кухню, подготовил бумагу и уголь, даже притащил плед и подушки, но когда все ушли после ужина и я, собрав остатки смелости, обратился с этим предложением к ней, то ее реакция перечеркнула всю зарождающуюся во мне надежду.

В ее глазах было столько презрения и омерзения, что мое сердце сжалось в комок и пропустило удар. Я вдруг вспомнил, что для всех магичек я всегда был и сейчас остаюсь верхом несовершенства, о который они не хотят мараться. И Лея оказалась здесь не исключение. Она ничего не ответила, да и не нужен был ее ответ — я все понял по глазам. Она ушла, а я побрел в нашу с парнями комнату, заперся в ванной и взялся за ножницы и бритву. Сначала обрезал ненавистные мне волосы, а затем и вовсе соскоблил их бритвой и брови захватил, они же тоже рыжие. Ну вот, теперь все как раньше, я вновь себя узнаю и знаю свое место.

Ничто меня не учит. Я вновь начинаю влюбляться в хозяйку. Так было почти всегда. Какими бы они не были, я постепенно привыкал и влюблялся. Просто я всегда мог разглядеть их свет, тот лучик добра, что сияла сквозь тьму недостатков. Всегда оправдывал их жестокость и ужасное поведение. Считал, что наши женщины такие же заложницы обстоятельств, что и мы. В мире с исчезающей магией нельзя быть мягкой и пушистой, нужно находить способы впитывать Свет, чтобы потом делиться с нами — обреченными, теми, кто умрет без живительной магии.

Женщинам нравилось мое тело, густые длинные волосы, нравился мой легкий, неунывающий нрав. Я любил почти всех своих хозяек, несмотря на их жестокость, бессердечие и равнодушие ко мне, просто любил, чувствовал это. Даже когда они бросали меня, бросали нас, я тяжело переживал разрыв этих связей, но со временем возрождался вновь и верил в лучшее.

Сломался я лишь с Розали, после ее предательства я не могу разглядеть ни искры света в других женщинам. Они все стали мне все противны.

Сначала Розали была мила и нежна, ей нравилось заниматься со мной сексом, а я таял, думая, что вот оно счастье. И пусть хозяйка не любила, а лишь увлеклась мною, но она не проявляла равнодушия, демонстрировала заботу и толику взаимности. Я поздно понял, что Розали просто готовила меня для будущего развлечения. Она подцепила меня как рыбу на крючок и вела, а я, ведомый приманкой, шел за ней и угодил прямо на сковороду.

Однажды, она с тремя ее подругами увела меня на прогулку вдоль реки, как раз под утесом, на котором стоит наш дом. В старых каменоломнях сохранилась сеть разветвленных ходов, которые переходили в небольшие углубления и в огромные залы. Только когда по туннелям мы зашли в один из залов, я понял, коварство своей хозяйки. Пол этого зал был устелен деревянным настилом, а кое-где и пушистыми коврами, на каменных стенах висели крюки и цепи с наручниками, какие-то металлические конструкции и приспособления для удержания, в центре стояла огромная кровать, а рядом длинный стол с устрашающими предметами. И когда они зафиксировали меня на ровати, тогда и начался мой персональный ад.

У нас не приветствуется беспричинное насилие и пытки. Ведь маги Света по своей сути должны нести жизнь, созидание и гармонию (наказания за проступки не в счет). Но эта комната пыток вдалеке ото всех подтверждала, что у каждого правила есть исключения. В этой кошмарной комнате меня били и пытали, истязали душу и тело, насиловали и унижали. Днем эти извращенки издевались, а ночью оставляли на цепи для «отдыха», затем все повторялось вновь. Сколько длились мои мучения, не знаю, потому что из-за отсутствия солнечного света было тяжело ориентироваться, но через какое-то время меня надолго оставили одного.

Когда я уже умирал от голода и жажды, от бессилия даже не смог подняться. Летар нашел меня и отнес домой. Они с Риком выходили меня и сообщили, что наша хозяйка уже неделю как покинула поместье, забрав с собой все свои вещи.

Тогда я был счастлив, и молил небеса не посылать нам больше хозяек, просил, чтобы дали, наконец, умереть спокойно. Но моим мольбам не вняли и послали еще одно испытание.

Я был в ярости, я был зол на нее, за ее цветущий вид и легкость, за мальчишку раба, который каждую ночь проводил с ней. И хоть он не показывал, что ему плохо, я точно знал, что они могут делать с такими детьми как он.

Потом я возненавидел уже себя, потому что незаметно стал замечать ее необычность: она нас не истязала, не наказывала, не срывала на нас зло, хотя иногда было за что, не требовала вставать на колени и даже ела с нами за одним столом, вела беседы. Сам не заметил, как она стала мне нравиться, нравится, когда улыбается, когда искренне хвалит кого-то за работу, как мила со своим мальчиком. Особенно было странным, что она стала нравиться нашему, всегда равнодушному Летару, а Рик при ее появлении начинал просто сиять.

В один из вечеров Рик пришел и на долго заперся в ванной, а оттуда вышел опять лысым — это стало последней каплей, которая заполнила чашу моего презрения к себе, потому что даже тогда, я не стал жалеть Рика, а начал оправдывать Лею. Я видел, как он хотел этим ей угодить, поэтому сбрил ненавистные всем женщинам волосы. За это я стал сам себе противен, потому что, не смотря ни на что, я вновь хотел быть хорошим и нужным для своей хозяйки. И только опасение, что все может повториться вновь, что чувства меня захватят, а Лея нас бросит, и я снова буду от этого страдать, отрезвили. Я не верил, что в нашей жизни может что-то поменяться, не верил в счастливую жизнь, а проходить вновь через длительное ожидание смерти в пустом доме, не хотел. Поэтому принял для себя решение заранее все прекратить, уйти в те пещеры, чтобы не возвращаться, чтобы умереть быстро.

Когда утром в сопровождении моего Арни я шла на завтрак, то настраивалась на встречу с Риком и все думала, как поговорить с ним, чтобы он не расстраивался за мою вчерашнюю реакцию на его предложение. Но войдя на кухню, для меня стало настоящим потрясением лицезрение совершенно лысого, с блестящей макушкой Рика, поэтому какое-то время пребывала в ступоре.

— Рик, что случилось? — хотела я знать. — Где твои волосы и… и брови? — изумлению и беспокойству моему не было предела.

На что он спокойно ответил:

— Я их сбрил, — и ничего больше не пояснил.

— Зачем? — уже повысила я голос. Потому что самому сбрить такие шикарные локоны, как огненное пламя, обрамлявшее его красивое лицо, для меня было ошеломлением.

— Я вчера увидел, как вам противно меня видеть с ними и сбрил, чтобы вам больше не приходилось смотреть на такое несовершенство.

— Что? — ничего не понимая, спрашивала я. — Про какие несовершенства ты говоришь? Рик, зачем ты сбрил свои волосы?

— Ну как же, — удивился уже он. — Они же рыжие. Я все думал, что вы не замечаете их цвет, потому что постоянно заняты, но вчера рассмотрели и… разочаровались во мне? — неуверенно ответил он.

Только теперь я поняла, что мое вчерашнее выражение на лице, он воспринял на свой счет и постарался исправить, угодить.

Слезы сами собой показались на моих глазах. Меня терзала вина, за то, что я принесла страдание и разочарование этому замечательному талантливому человеку и это из-за меня он так поступает с собой.

Чтобы показать Рику, как он ошибается и как я виновата перед ним, я усадил на его стул, обняла его гладкую голову и начала целовать:

— Прости меня, Рик, вчера было не из-за тебя, — я обнимала его, гладила и плакала. Села ему на коленки и продолжила плакать и оправдываться. А из внутри меня как будто стал распирать и вырвался, наконец, поток темной магии, который стремился впитать ту боль, отчаяние и обреченность, что жила в сердце молодого парня. Тень поглощала все, что приносило горечь, неуверенность в себе, очищала его внутреннюю ауру от черноты, и заполняла собой. Теплым и уютным спокойствием.

В ответ, он поднял мое лицо и начал целовать щеки мокрые от слез:

— Не нужно плакать Лея. Не плачь госпожа, — касался он своими горячими губами моих губ, а затем и вовсе ворвался внутрь требовательным языком. Мы упоительно целовались и обнимались, я стремилась загладить свою вину, пожалеть, успокоить.

Сама не поняла, как желание обладать им начало разрастаться с такой скоростью, что для меня уже перестали существовать Арни и Летар, которые были до этого в комнате. Мне хотелось раствориться в Рике. Стало неожиданностью осознание, что я уже не сижу на его коленях, а лежу на чем-то мягком, и Рик упоительно уже целует шею, и спускается ниже. Его действия не вызывали во мне ни неприятия, ни страха, а лишь что-то незнакомое, что-то новое во мне откликалось ему. Когда он горячими губами со стоном удовольствия захватил горошину соска, то я сама уже испытывала дикое желание продолжить. Он с упоением целовал грудь, а руками исследовал тело, но, когда он коснулся моих мокрых складочек, задев сосредоточение чувствительности, то я не удержалась от протяжного стона удовольствия. Тень застарелого страха заставила уложить его на постель, а самой оказаться сверху, в таком положении мне было спокойнее. Это стало началом нашего падения в омут страсти и взлетом к вершинам наслаждения, когда вихри желаний уносили нас к пикам чувств и нежности.

Этим вечером с Риком я впервые узнала, как занимаются любовью, как любят тело, когда заботятся о партнере и его удовольствии. Мой нежный, внимательный Рик показал насколько отзывчиво мое тело и сколько наслаждения оно может принести, и это не имело ни чего общего с тем, что я испытывала раньше. До этого вечера весь мой опыт был получен на острове, где не было места нежности и чувствам.

Истощенная сладострастием и магией, которая вулканом выплескивалась из меня, пропитывая собой воздух и каждую частичку тела, убаюканная ее пульсирующим теплом, я уснула в объятиях любимого.

Проснулась, когда в комнате было уже светло, и натолкнулась на встревоженный взгляд Рика, на груди которого я лежала.

— Что? Я опять сделала что-то не так? — с улыбкой спросила я.

— Нет, Лея, ты замечательная, даже не представляешь на сколько ты прекрасна для меня, но у тебя шрамы на спине… Откуда они? — взволнованно спросил он. И тут я поняла, что лежу рядом с мужчиной, совершенно обнаженной, он спокойно касается меня, но это не приводит меня в панику. Тем не менее я спешно поднялась с его груди и попыталась прикрыться простыней.

— Лея, прошу, не пугайся, — и он протянул руки ко мне. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — а я поняла, что до сих пор панического испуга не чувствую, неконтролируемого выброса магии не будет, я всего лишь просто смущена.

— Знаю, Рик, — ответила уже более спокойно. — Где мы? — спросила я, желая уйти от ответа, и укуталась в простыню, которой мы ранее были укрыты, потому что не узнавала помещение и не помнила, как здесь оказалась.

— Это моя каморка за кухней, где я иногда отдыхаю.

Это действительно оказался отделенный уголок в кладовке, где на полках хранились крупы, мука и другие продукты. Но как бы мне не хотелось остаться здесь, в этом уголке моего личного «первого» опыта, все же пришлось встать, натянуть, изрядно помятое платье, и пойти на выход.

— Не трогай больше свои волосы, мне они очень нравятся, — попросила я Рика, уже выходя, а потом добавила: — Придёшь сегодня вечером ко мне рисовать? Хочу кое-что проверить.

— Конечно, приду, — уже веселее сказал он.

Первый за несколько лет не просто физический контакт, а настоящее занятие любовью прошел восхитительно, и мне захотелось закрепить результат. Не хотела всю свою жизнь тешить свое горе и лелеять свой страх, поэтому по горячим следам решила не останавливаться на достигнутом.

Не смотря на прогресс в моем отношении к мужчинам, весь день меня терзали сомнения и страхи, потому что боялась вновь ощутить страх, с которым жила все последние годы, и гнала всплывающие в памяти образы прошлого.

Вечером, когда я уже была готова к приходу Рика и сидела с еще мокрыми волосами в прозрачном пеньюаре на пушистом ковре у камина, зашел Рик. Он расположился рядом на ковре, разложил свои принадлежности и с восхищением сказал:

— Ты такая красивая, Лея. В свете пламени ты смотришься еще прекрасней, как будто светишься изнутри.

Мне было приятно это слышать, видеть его горящие глаза, его восхищенный и ласкающий взгляд. Он достал бумагу, карандаш и начал творить. Смотрел пристально, как будто стремился запомнить каждую черточку, запечатлеть мой образ в себе навсегда. Рука сама порхала по бумаге, как будто она жила своей жизнью. Я тоже смотрела на него во все глаза, тоже запоминая его такого сосредоточенного и серьезного. И чем дольше он рисовал, тем больше разгорелся во мне жар желания. Как будто карандашом он водил не по бумаге, а по мне: ведет по скуле, шее, обводит круги груди, огибает бедра и сосредотачивается на самом чувствительном месте. Мое дыхание становилось порывистым, грудь начала ходить ходуном и я уже не смогла сидеть неподвижно, а протянула к нему руки и прошептала:

— Рик, иди ко мне.

Ему больше не нужно было слов, потому что сам был на грани. Рик сел передо мной, обнял и принялся страстно целовать. Его руки прошлись по каждому моему изгибу, нежно огладили плечи, спину и полушария груди. Я вновь уложила его спиной на ковер и оседлала его бедра. Так хорошо, так не страшно, так все под моим контролем.

После такого головокружительного вечера наполненного чувственностью и лаской, спала я вновь на его груди с улыбкой на лице и счастьем на сердце. Утро принесло спокойствие и умиротворение, а день счастливое удовлетворение. В душе поселилась какая-то легкость, уверенность в том, что теперь точно все будет хорошо.

И лишь за ужином я смогла осознать насколько счастье застит глаза, потому что заметила, что за два дня ни разу не увидела Тима. Это показалось мне подозрительным, поэтому я спросила у ребят:

— А где у нас Тим? Что-то я давно его не видала, — но по опущенному взгляду Летара, поняла, что что-то здесь не так. — Летар, ты что-то знаешь?

— Я догадываюсь.

— Так где он? Почему ты молчишь?

— Я бы хотел поговорить с вами наедине, госпожа, — проговорил он, а у меня от страха прошелся холодок по спине.

— Пошли в мои покои, — и на негнущихся от беспокойства ногах я побрела в комнату.

— Рассказывай, — потребовала я, как только мы вошли в гостиную и сели в кресла у окна.

— Он ушел. Ему нужно побыть одному.

— В смысле ушел? Куда ушел? Зачем ему нужно быть одному? — засыпала я вопросами Летара.

Потом он рассказал мне про Тима, про его отношения к хозяйкам, поведал о том, как поступила с ним последняя. Летар рассказывал, а меня просто начало колотить от ужаса. — «Как я не разглядела раньше, как не поняла причин его злости и ненависти. Что я натворила? Что же это за мир такой? Что за нравы? Как можно так издеваться над живым человеком?» — сидела, слушала и опять плакала. Здесь по-другому у меня не получается, все отчаяние и жалость через слезы.

— Летар, почему ты его не остановил? Почему мне не сказал? Где он может быть? Летар, ты знаешь? — сыпала я вопросы уже срывающимся голосом.

— Я думаю, что он отправился в пещеры, но идти туда сегодня поздно, слишком темно, можно заблудиться.

— Хорошо, значит завтра на рассвете отправляемся на поиски, а сегодня оставайся у меня, — с решимостью дала я указание.

Каждый день я смотрел на Лею и убеждался в том, что она особенная. Пусть в ней не было Света, а напротив, она наполнена была Тенью, но в ней не было ничего темного, страшного и мерзкого. Как бы это не звучало противоречиво, но темная магичка принесла в нашу жизнь свет.

Как только Лея увидела бритого Рика и так отреагировала на его изменившийся внешний вид, то мое сердце защемило от счастья. Какая же она оказалась отзывчивая и ранимая, трогательная и нежная. А когда Лея сама начала целовать Рика, то мы с Арни покинули кухню, чтобы не мешать. Я был искренне рад за мальчишку. Он как ни кто другой достоин такого внимания хозяйки. Как я и ожидал, с Леей он остался на всю ночь, и это было хорошим признаком.

Утром Рик забежал в нашу комнату и с ошалевшим взглядом рассказал, что увидел исполосованную спину госпожи, тут я не на шутку призадумался. Сопоставив имеющуюся информацию, пришел к выводу, что наша хозяйка пережила много страданий и виноваты в этом мужчины. Какая шутница судьба, которая свела вместе израненную мужчинами душу Леи и мужчин, настрадавшихся от женщин…

Правда, для меня это выглядело через чур неправдоподобно, потому что я не мог уложить в голове, где, полностью зависящие от магичек мужчины, могли бы такое сделать с девушкой? Выводы шокировали меня на столько, что я даже забыл о Тиме, который не пришел ночевать, и если мои предположения верны, то мы можем его не увидеть и вовсе.

Меня беспокоило отношение Тима к Лее, он один не замечал, что она другая и открыто, не боясь наказаний, ненавидел ее. Я мог его понять, за все, что с ним сделали, сломав стержень, он не скоро сможет вновь доверять женщинам, но все же, что-то в его поведении меня настораживало. Мы разговаривали с ним, но особо друг другу в душу не заглядывали (привыкли уже держать все в себе), потому что каждому хватало своих собственных переживаний и не хотелось добавлять чужих. Однако, я как мог, пытался повлиять на его мнение о хозяйке. Когда он не пришел ночевать, я сразу все понял, поэтому решил об этом поговорить с Леей вечером.

От всего сердца я радовался за Рика, когда Лея позвала его к себе вечером, и за нее тоже был рад, потому что это значило, что и ее душевные раны залечиваются. Ну и завидовал, конечно, потому что даже не надеялся на то, что когда-нибудь Лея и меня к себе позовет. Понимал, что и помоложе у нее есть, но и предположить не мог на сколько я ошибался.

В ванной я была долго, просто сидела и нервничала, настраивалась, и вот, когда находится здесь, стало хуже, чем выйти, потому что страх не уходил, а наоборот, набирал обороты, я все же решила покинуть свое убежище. Одела плотную ночную сорочку, хорошо закрывающую меня от шеи до пяток, вышла в спальню и увидела Летара стоящего в черном углу.

— Летар, почему ты там стоишь? — он не ответил, только пристально посмотрел мне в глаза.

— Ложись на кровать, — приказала я, а он медлил, будто хотел удостовериться, что не ослышался и понял правильно. — Просто спать, меня не касаться. Ты помнишь, что может случиться если ослушаешься, — разочаровала я его. Он, молча, кивнул, и лег на край постели, я легла с другой стороны. Как бы я ни нервничала, и как бы не переживала, но через какое-то время сон сморил и я уснула.

Беседы о страданиях людей всколыхнули мои жуткие воспоминания и страхи. Во сне я вновь видела черную комнату и черную стену со сверкающими металлическими перекрестиями, к которым меня пристегивали металлическими цепями и, пусть они выглядели изящными и блестящими, как бриллиантовые нити, но это не мешало им выполнять свою роль. Вновь я увидела свет от свечей, который искрился в металлических элементах и большие черные тени, надвигающиеся на меня. Горячие и потные тела прижимаются, трогают и трутся, они везде: и снаружи, и внутри приносят свой жар и мерзкую липкость. В полумраке все размыто, нет четкости, от этого еще хуже, потому что все чувства напряжены до предела и все ощущается еще острее.

Из кошмарного сна помогает выбраться какой-то размеренный, глухой стук: тун-тун, тун-тун. Во сне я цепляюсь за него, как за спасательный круг, не давая себе отвлечься, потому что знаю: стоит потерять этот ритм — и я снова погружусь в ужас, переживу всё заново. Постепенно стук становится отчётливее, тени отступают на второй план, призраки прошлого тают, и, наконец, я понимаю, что проснулась.

За окном ещё царит ночь, лунный свет очерчивает контуры комнаты, но мне не нужно освещение, чтобы осознать, что я лежу на груди Летара, а под ухом стучит его мощное сердце. Именно его стук я слышала во сне, и это он не дал мне окончательно провалиться в бездну. Я вздрагиваю, но тут же ощущаю успокаивающее поглаживание большой горячей ладони по спине — в нём нет угрозы, только тепло и защита.

Я обнимаю Летара крепче, словно утопающий хвастаюсь за верёвку, а он продолжает гладить меня по волосам и спине, даря ощущение уюта и покоя.

— Всё хорошо, девочка моя, — шепчет он. — Я никому не дам тебя в обиду. Моя нежная, ранимая девочка. Я буду охранять твой сон. Спи… — под эти слова я снова засыпаю, чтобы проснуться утром обновлённой, готовой бороться за себя, за своих рабов и за этот несправедливый мир.

Наверное, чтобы не смущать меня, когда я проснусь, Летар сидел на стуле у маленького парфюмерного столика и смотрел в окно через слегка приоткрытую штору. Сильный, серьезный, большой и, безусловно, красивый. Он был похож на высокий раскидистый дуб, стоящий на выжженной солнцем поляне и защищающий от солнца, ветра и дождя своими густыми ветвями нежные цветы и траву, растущую в его тени. Полюбоваться им дальше не получилось, потому что он почувствовал, что я разглядываю его, поэтому повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза своими карими омутами.

— Привет, — сказала робко я. — Спасибо, что охранял мой сон.

— Не за что, Лея, это меньшее, что я мог для тебя сделать, — и, помолчав, немного добавил: — Я пойду, скажу Рику про завтрак и соберу вещи в дорогу, а ты пока вставай и одевайся.

После завтрака мы с Летаром отправились в дорогу. Я надела удобные плотные штаны, блузу с длинным рукавом и мягкие ботинки без каблуков. Летар как всегда был в штанах по типу наших джинсов и свободной хлопковой рубахе, через плечо была перекинута большая торба со всем, что могло понадобиться нам в дороге и в пещере. Подойдя к краю утеса, на котором стояло мое поместье, я увидела с высоты широкую речку, а за ней густой бесконечный лес под кристально голубым небом. Таким пейзажем восхититься бы, да только беспокойство за близкого человека не давали это сделать.

По узкой каменной лестнице мы спустились к подножию утеса и, немного пройдя вперед, увидели довольно широкий вход в пещеры. Внутри было темно, сыро и веяло холодом. Летар зажег факел и, держа его одной рукой, другую предложил мне для опоры. И действительно идти было нелегко, потому что некогда ровные проходы были местами завалены обрушившейся породой, и нам приходилось перебираться через нее. Мы долго шли, петляя среди каменных туннелей, пока не вышли к довольно большому залу. В нем, хоть и было также сыро и холодно, но чувствовалось некоторое обустройство. Часть пола было устелено деревянным настилом, а местами даже пыльными коврами, в помещении стояли какие-то столики, но главное, что бросилось мне в глаза это огромная кровать, на которой лежал мужчина, которого я сразу узнала.

Я бросилась к Тиму, стала ощупывать его, осматривать на предмет повреждений, но не найдя таковых просто начала его тормошить.

— Тим, Тим, очнись, что с тобой, — в беспокойстве трясла я его, а он не реагировал. — Летар, — уже плача позвала я своего великана. — Летар, помоги. Летар, что с ним?

Летар, уже присевший возле него на кровать с другой стороны постели, нащупал пульс на шее, послушал его дыхание и сердцебиение. Пока он проводил эти манипуляции, я думала, что умру от беспокойства, но больше всего боясь, что он скажет, что это конец и, что ему больше не помочь.

Слезы градом лились из моих глаз.

— Летар, не молчи, что с ним? Он жив?

— Жив, но слаб, — обнадежил меня. — Тело еще держится, но резерв пустой и долго держаться оно не сможет.

— Что мне нужно делать? — ничего не соображая, спросила я.

— Наполнить… — без объяснений ответил он.

— «Наполнить, наполнить, как наполнить бессознательное тело быстрее?»— соображала я. И интуитивно потянулась к его губам.

Я касалась его холодных губ и отпускала свою Тень, всем сердцем хотела, чтобы она забрала все его разочарования и боль, залечила его душевные раны, очистила разум от тяжелых и грязных воспоминаний.

— «Давай, Тим, бери, забирай всю, только живи», — мысленно обращалась я к нему. — «Не смей умирать. Тим, ты мне нужен, хочу увидеть тебя настоящего. Я не дам тебе так просто избавиться от меня. Потом можешь вновь злиться и ненавидеть, можешь даже накричать, только очнись и живи», — мысленно умоляла я его.

Моя темная магия отозвалась на призыв и начала проникать в его бессознательное тело, стремясь растворяющей кислотой убрать тот яд, что сжигал его изнутри и словно живой водой, омыть его израненное сердце.

Через меня проходила его боль — такая глубокая и густая, что невозможно было сдержать слёз, но я терпела и не прекращала прижиматься к его губам.

Проживая вместе с ним эти тяжелые мгновения, я чувствовала, как моя Тень притупляет боль и наполняет его сердце надеждой, даря уверенность на светлое будущее, но он все еще не приходил в сознание.

Я не давала себе отчаиваться и через какое-то время, наконец, почувствовала отклик. Тим словно рефлекторно вцепился в мои плечи и начал отвечать на поцелуй с таким напором и желанием, будто я была источником воды, а он умирающий от жажды путник. Он целовал и сильно стискивал меня, что казалось, мои ребра вот-вот сломаются. Но вместе с этим разгоралось и мое желание и учащалось дыхание. Услышав мой тихий стон, Тим подмял меня под себя, навис надо мной на локтях, и стал уже осознанно осыпать поцелуями мою шею и открытые участки груди. В этот момент я почувствовала облегчение, значит, беда отступила.

Рядом услышала тихое:

— Не останавливайся, — обратился Летар неизвестно только ко мне или к Тиму.

Я окончательно расслабилась и отдалась страсти. Напор Тима, его дикая сила и буря в его серых глазах выбивала из меня каждую частичку впитанной боли и с каждым толчком наполняла легкостью и освобождением, даря облегчение, словно волны экстаза смывали весь груз с души. Когда наши финальные стоны блаженства эхом огласили своды пещеры, накатил волна усталости, и я мягко отключилась.

Я трус. Раньше все думал, что я достаточно силен духом, ведь, живя в постоянном стрессе, до сих пор держался, но теперь я совершенно точно знаю, что трус.

Выйдя из поместья, первым делом я пошел к утесу. С его высоты открывалась впечатляющая красота, но взгляд, устремленный к подножию, устрашил меня. Черный острый каменистый берег реки мог бы стать моим последним пристанищем. Всего то и нужно было сделать один шаг вперед в пустоту, но я не смог. Стоял долго на краю и никак не мог решиться. Все что-то останавливало. Наверное, все же страх, я не смог с ним справиться, поэтому мне пришлось спуститься по узким ступеням вниз и войти в холод темного прохода пещеры.

Ноги сами меня понесли известной дорогой. Я правильно сделал, что решил умереть в том самом зале, где уже однажды умерла моя душа и вера, где навсегда пропал для меня свет.

Нужный туннель нашел быстро и вошел в мое последнее пристанище. Долго бы мне тут все равно не пришлось находиться, потому что хоть тело и было живо и здорово, но мой магический резерв уже давно был пуст, а привязка, с каплей магии к новой хозяйке, лишь на некоторое время отсрочила мою смерть.

Я лег на стылую не свежую постель со следами моей боли и стыда и прикрыл глаза. Прежде чем провалиться в липкий то ли сон, то ли беспамятство подумал о Летара и Рике. Они, скорее всего, будут сожалеть обо мне. Я действительно мог их считать родными мне людьми. В других условиях мы могли бы стать хорошей семьей. Той семьей, которые были у нас в детстве, где друг друга любили и заботились, где было спокойно и светло. Дальше поразмышлять у меня не получилось, потому что темнота меня поглотила.

Очнулся я от могучей силы, что бурлила внутри меня. Неукротимая и живительная магия несла легкость и сияние, наполняла меня чистотой и светом. Эта энергия, словно мощный поток живой воды, вливалась в меня, смывая всю грязь, что так долго копилась во мне. Оказалось, что Лея вливала в меня свою магию, а я впивался в неё, словно пиявка, жадно высасывая этот живительный поток, не в силах оторваться.

Её отклик на мою ласку, её дыхание и прикосновения зажгли во мне новый огонь. Я наполнился решимостью и страстью, желая большего, стремясь глубже и сильнее. Поддавшись этому притяжению, я взял инициативу в свои руки и навис над ней, продолжая то, что нам обоим приносило удовольствие. Мы сливали наши души в едином экстазе, пока не дошли до предела наслаждения. И лишь тогда, когда я полностью испил её удовольствие, Лея мягко отключилась, а я увидел Летара.

— Все выкачал из бедной девочки? — он сел рядом с ней на постель укутал ее в свою рубаху и взял на свои колени. — Как ты? — спросил меня.

— Вроде хорошо, только не пойму, зачем вы здесь?

— А сам не догадываешься? — я опустил голову. — Слушай меня внимательно. У нас не простая хозяйка и к ней нельзя относиться как к обычным Светлым магичкам, — непонятно начал он. — Она маг Тени, — но, увидев мои округлившиеся от страха глаза, не дал запаниковать. — Посмотри на нее, — я послушно перевел взгляд и увидел прекрасную нежную девушку, которая смогла очистить меня от терзаний, боли и скверны и этим принести облегчение моей душе. — Ты не понимаешь, Тим? — я покачал головой. — Она единственная в нашем мире маг Тени. А знаешь к чему это приведет?

— Нет.

— К тому, что наш мир, наконец-то, может придти в равновесие, обрести баланс, но сначала нужно сберечь ее от нас, других и самой себя, — он приманил меня к себе и аккуратно приоткрыл край своей рубахи так, чтобы обнажилась спина Леи. А там… на ее узкой спине с белой нежной кожей красовались тонкие длинные прямые полоски, которые пересекали всю ее спину и я вмиг узнал их, поэтому просто потерял дар речи. — Ее преследуют собственные кошмары и страхи, — пояснил Летар. — А ее магия, очищая и излечивая нас, проносит все эту боль и грязь через нее. Понимаешь?

— О, небеса!!! — с ужасом осознал я реальность. — Сколько же ей пришлось перенести, сколько перестрадать, — мне стало ее так жаль, такую нежную, ранимую.

— Теперь ты понимаешь, что нам нужно быть сильными, чтобы, когда понадобиться, мы смогли защитить ее? Сейчас нет времени приходить в себя, жалеть или тешить свое покалеченное эго, — серьезно проговорил Летар, но это я уже итак понял. — Мы здесь до утра, думаю, раньше она не проснется, поэтому смени постель и подготовь перекусить, все необходимое найдёшь в моей торбе.

Утро вновь встретило меня стуком сердца под моим ухом и я уже точно знала, что широкая грудь с черными кучерявыми волосками, на которой я мягко устроилась, принадлежит Летару. — «Это уже стало приятной традицией» — подумала я. Приподнялась. Он, полусидя, оперевшись об изголовье кровати, спал, но продолжал обнимать меня своими сильными руками и охранять от всего внешнего мира. И это было приятно. Рядом спал крепким здоровым сном Тим. И на моем сердце впервые за долгое время поселилась легкость и спокойствие. Я хотела встать с него, но только пошевелилась, как меня еще крепче прижали к себе. Он открыл глаза:

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ничего не болит, голова не кружится?

— Все хорошо, Летар, — сказала я и улыбнулась. Он был так хорош, хоть и со спутанными темными волосами, выбившимися из-под резинки и с колючей щетиной на щеках. — Как состояние Тима? — в ответ просила я.

— С ним все хорошо, благодаря тебе. Спасибо тебе за его спасение, Лея.

— Да ладно… Когда он проснется? Нам скоро можно будет уже возвращаться?

— Да, только сначала я тебя покормлю. Мы с Тимом ночью уже перекусили, теперь твоя очередь. Сиди здесь.

Летар пересадил меня на край кровати, укутав мои ноги пледом, и отошел за провизией. Потом вернулся, вновь посадил меня к себе на колени и начал кормить бутербродами, нарезкой вяленого мяса и поить ароматным чаем из термоса. А мне было комфортно и ни капельки не страшно.

Правда, если быть честной с собой, то за последние несколько дней я много делала того, что давно не могла себе позволить на Земле, не говоря уже о занятии любовью. Раньше думала, что никогда в жизни больше ни один мужчина не коснется меня, а теперь я превращаюсь в какую-то нимфоманку. Вчера переспала с одним, сегодня уже с другим, а сейчас сижу на коленях и в рубашке третьего. Этот мир определенно на меня плохо влияет. Я мысленно сама себе улыбнулась.

Только закончила доедать последний бутерброд, как проснулся Тим. Видимо ему так же было неудобно смотреть мне в глаза после вчерашнего, поэтому он встал передо мной на колени и опустил голову. От этого я поморщилась.

— Прости меня, Лея, — проговорил он и уперся своим лбом мне в голые колени.

Я запустила свои пальцы в его шевелюру и с открытым сердцем сказала, что прощаю. На это он поднял свои глаза насыщенного серого цвета, и я увидела в его взгляде радость, благодарность и восхищение.

Потом были спешные сборы в обратную дорогу и подъем на вершину утеса. Еще на подходе к поместью мы увидела бегущего Арни. Он бежал, раскинув руки, и радостно крича, а потом бросился в мои объятия и сказал:

— Лея, ты вернулась. Я так скучал.

— И я скучала, — обняла и взъерошила его шелковистые волосы.

В холле нас встретил счастливый Рик. Сначала подошел ко мне и склонил голову:

— Наконец-то, я беспокоился, — я обняла его и поцеловала в висок. Потом он подошел к ребятам и обнялся с ними:

— Рад тебя видеть живым и невредимым, — обратился он к Тиму. А затем обратился к нам всем: — Проголодались? Пойдемте, я вас накормлю.

И мы дружно пошли на кухню.

Последние дни были для меня самыми счастливыми. Никогда я не был так спокоен и уверен в завтрашнем дне. Казалось, что рядом с Леей, все расцветает и наполняется красками. Особенно радовало ее отношение к ребятам, я был искренне за них рад. Столько доброты, тепла и внимания излучала она, а какие искры пробегали между ними, что от них можно было зажигать свечи.

Я был рад и горд и за моих собратьев, потому что они помогли побороть ее страхи. Все чаще в нашей комнате стал ночевать Арни, намереваясь переселиться насовсем, потому что все чаще отсутствовал один из ребят. А на утро за завтраком они светились как начищенные чайники.

Наполненные после этого магией ребята не переставали удивлять. Тим наш обычный старый дом превратил в ослепительный особняк, где все комнаты блистали чистотой и поражали богатством убранства. Рик на своей кухне превратился в шеф-повара столичного ресторана, поэтому все чаще баловал нас изысканными блюдами. Я тоже не отставал от них, потому что восстановил парк вокруг, а подальше разбил сад и огород, построил теплицу и небольшую ферму, поэтому о свежих продуктах больше не переживали.

Но главное, что меня радовало, так это то, что Лея меня не сторонилась, мы много общались. Она была очень любознательна. Разговаривали о развитии нашего поместья, о том, что можно производить или выращивать, как наладить торговлю. Так за делами и разговорами я сам не понял, как влюбился в нее и уже не представлял как жил без нее раньше. И пусть она не проявляла ко мне таких чувств, но она меня не боялась, не сторонилась. Лея проявляла интерес к тому, что я делаю и ко мне персонально. Могла запросто взять за руку и повести куда-то или просто молча посидеть со мной или попросить покачать ее на качелях. И мне была приятно это наше такое общение. Конечно, парням завидовал, потому что сколько раз я фантазировал, как окажусь на месте кого-то из них, как бережно буду зацеловывать каждый сантиметр ее бархатной кожи, как сомну ее пухлые губы, как ворвусь в ее влажное лоно и услышу ее дурманящий стон.

Она, моя нежная девочка, стала моим наваждением. Сколько раз я просыпался ото сна, где любил ее до умопомрачения, со стояком, что даже ледяной душ не мог остудить мой пыл.

Когда Рик принес свой рисунок, где была изображена Лея обнаженной на смятой постели, то я окончательно пропал… Я забрал этот рисунок и хранил у сердца, подолгу сидел и рассматривал его, когда никого не было рядом. Никогда никого красивее и нежнее я не видел.

Я любил ее издалека, боясь даже надеяться на взаимность, потому что знал, что я не для нее, не для этой девочки, слишком светлой и слишком нежной. Просто решил для себя, что стану для нее стражем, помощником, другом и жизнь за нее отдам если будет нужно, но не дам больше ей страдать.

Тогда я еще не знал, что пройдёт не так много времени, как я не сдержу данное самому себе обещание.

Время неумолимо шло, жизнь моя налаживалась. Поместье и прилегающая территория просто расцветала на глазах и не было больше даже намека на запустение и старость. Изменились и мои отношения к моим, так называемым, рабам. От их рабского прошлого не осталось и следа, потому что они так осмелели, если не сказать обнаглели, что могли бесстрашно подойти, обнять, а то и вовсе утащить в спальню, а я была и не против их самоуправства. Такие самостоятельные, иногда настойчивые, но внимательные и отзывчивые они мне нравились больше.

Я любила их. Это я знала совершенно точно, потому что больше не представляла без них своей жизни. Арни я любила как родственника, как семью, Тима с Риком любила как мужей, а Летара я любила платонической любовью. Он нравился мне своей постоянством, надежностью, опытом и силой, той, которая могла закрыть от всех невзгод и неприятностей, потому что был как мощная скала, монолит. Только как подступиться к этой неприступной скале, как показать, что он мне интересен не только как раб, тоже не знала. Я для него была лишь маленькой несмышленой девочкой.

С каждым днем я все больше стала зависеть от ребят, чем они от меня. Мне стало не хватать безудержной страсти Тима и его неожиданных объятий и поцелуев, которые он находил время урвать, когда никто не видит. Ласки и нежности Рика, его застенчивости и неопытности (я, конечно, у него была не первой, но хозяйки не спешили его одаривать магией через секс). Кстати волосы его уже подросли и он совсем стал походить на коротко стриженного молодого парня из моего мира. Скучала по беседам с Летаром, его советам, а без его поддержки вообще не знала как прожить.

Однажды Рик вновь уговорил меня позировать ему обнаженной, чтобы закончить рисунок, который из-за захлестнувшей нас тогда срасти, не удалось завершить. Это был еще один незабываемый для меня опыт. Плавится под внимательным и пожирающим тебя взглядом, когда ты лежишь на простынях, но не можешь даже дотронуться до желанного мужчины, было еще тем испытанием. Каждый раз поражаюсь, как ему удается почувствовать и тонко передать то, что сокрыто внутри. Он как будто рисовал не тела, а души. На рисунке я была обнажена и в призывной позе, но не было в этом разврата или порочности. Напротив это была молодая девушка, страстно желающая любимого мужчину. Но этот рисунок он мне не отдал и как я не уговаривала, мне так и не удалось его заполучить.

Так шло время и мне становилось все лучше и лучше, потому что разделить груз ответственности всегда легче чем нести его одному. И я уже думала, что все испытания и трудности прошли стороной, как в один из дней на пороге моего имения появилась Розали с многочисленной свитой своих рабов. Молодая прекрасная девушка, предыдущая владелица моих парней, появилась на нашем пороге, как гром среди ясного неба и, тогда я еще не знала, что это будет начало конца.

— Лея, Лея, к нам приближаются гости, — голосил на весь дом Арни.

— В каком смысле гости? Какие гости? Это Лария? Или ее подруги? — в панике расспрашивала я.

— Нет. Это какая-то другая женщина, а с ней человек 10 рабов.

— Тим, Рик, Летар, к нам кто-то пожаловал, прошу придерживаться роли, — крикнула я, и ко мне сразу вышли ребята.

— Летар за домом, что-то делает в саду, — обеспокоился Рик.

— Будем надеяться, что он сообразит, как себя нужно вести, — нервно проговорила я и натянула на лицо маску безразличия и отстраненности.

Процессия из нескольких карет подкатила к поместью и из одной из них выплыла полуобнаженная соблазнительная девушка. Ее прозрачные широкие штаны не скрывали кружевного нижнего белья, а короткий топ подчеркивал объемную грудь и тонкую талию. Она элегантно поднялась по ступеням и обратилась ко мне:

— Дорогая Лея, — было начала она.

— Розалин. Не ошибаюсь? Какими судьбами ты в моем поместье? — перебила я ее и хищно улыбнулась.

— Не ошибаешься, Розалин… — тоже наиграно улыбнулась она. — Да вот, заскучала я и решила развеяться, посмотреть как ты устроилась в моем доме, как управилась с рабами.

— Ну, проходи, раз пришла, — сказала я, давая понять, что здесь ей не рады, и что долго ей задерживаться здесь не стоит. — Рик, приготовь закуски и чай в гостиной, мы пока прогуляемся по парку. Арни помоги Рику — дала указание я коленопреклоненным парням.

Не успели мы сделать и пары шагов в направлении садовых дорожек, как Розали развернулась и схватила Рика за чуб:

— Фу, как ты допустила, чтобы он настолько оброс? — обратилась она ко мне и задрала голову парня, чтобы он смог посмотреть ей в глаза.

Такого самоуправства я потерпеть не могла, поэтому уже я схватила ее за руку, которая держала Рика и ей в глаза злобно прошипела:

— Руки убери от него. Это моя собственность и без моего позволения не смей ни к кому прикасаться.

Розали отпустила, но я по глазам поняла, что за такое к ней отношение, да еще и при ее рабах, мне еще придется держать ухо в остро. Отомстит.

— О, а это что за малыш? — и перевела взгляд на моего Арни. — Какие роскошные кудри, так и хочется схватить за них, — но из-за моего злобного взгляда этого делать она не стала. — Как он? Всему обучен? Сила уже есть? — спросила она о нем, как о товаре.

— Всему обучен, все у него есть, — поспешила закончить я разговор о нем.

— О, Тимчик, — обратилась она уже Тиму, разглядев его за мной. — Как ты? Скучал? — но, не обращая внимания на то, что он не отвечает, продолжила: — А я скучала. Ты нас тогда так развлек. Больше этого никто не смог сделать. Ты все еще хочешь меня? А? Красавчик…

Я сразу поняла, что она хочет вывезти меня на эмоции и, чтобы не доставить ей этого удовольствия решила предпринять еще одну попытку отправиться в сад.

— Дорогая Розали, не хочешь ли ты осмотреть мой сад и парк, что сделал для меня Летар?

— С удовольствием, дорогая.

И мы все вышли сначала погуляли по ухоженному парку, где побродили по тенистым аллеям, а затем вышли в цветущий сад. Она повосхищалась проделанной работой и количеству магии влитой в это место, а потом увидела Летара, который с голым торсом орудовал топором.

— Летар, — крикнула она. — Подойди ко мне.

Он развернулся и, моментально скрыв все эмоции, которые только научился показывать, неспешно подошел к нам.

— Повернись, — скомандовала она. — Смотри, — она указала на несколько шрамов, которые были выжжены горячим металлом. — Эти сделала я, — гордо сказала эта садистка. — Предыдущая, лишь хаотично наставила отметин, а эти… — она сделал паузу, чтобы я смогла оценить ее талант. — Смотри, сразу какой завершенный вид. Какая красота, какая экспрессия, — я не оценила ее чувство прекрасного, поэтому не стала развивать тему и, чтобы отвлечь ее от Летара, пригласила ее к столу.

За столом Розали без умолку щебетала про новости столицы, про скандалы в знатных кругах, интересовалась, когда меня можно ждать при дворе.

— Тут же такое захолустье и магии в этом месте совсем крохи. Даже удивлена, как тебе их удалось собрать, чтобы так быстро обустроить это разрушающееся поместье? Ты знаешь какой-то секрет? — поинтересовалась она.

— Нет, секрета нет. Просто мне сразу понравилось это старинное поместье, вот оно и откликнулось во мне магией.

— Хорошо тебе, а мне вот совсем ничего не откликается. Уж как я не изощряюсь, что не придумываю, но удается собрать лишь мелочь, — искренне опечалилась Розали.

После трапезы мы еще прошлись по дому, она оценила убранство и порядок.

— Ты не против, если я останусь у тебя ночевать? — спросила она. — Я чувствую какую-то силу здесь, — явно напрашивалась она на ночлег.

Мне пришлось согласиться, чтобы не навести на подозрение и не раскрыть себя раньше времени. Если бы я знала, чем это обернется для меня, то гнала бы ее взашей. Этим вечером я решила взять Тима к себе в спальню, дабы обезопасить его от интереса Розали, но не знала, что спасать нужно будет совсем другого человека.

От нервных переживаний из-за нахождения в моем доме враждебно настроенных чужих людей, да еще и проявляющих нездоровый интерес к моим мужчинам, долго не могла заснуть. Тим пристроился рядом и тоже нервничал, но звенящая тишина и дневная нервотрепка дали о себе знать и я даже не поняла как уснула. Но резко проснулась от встревоженного голоса Рика.

— Лея, скорее вставай, нужно спасать парней от этой садистки, — после этого, я, конечно, моментально проснулась:

— Что случилось? — спросила, а сама уже начала одеваться.

Он начал нервно рассказывать;

— Мы с Летаром ждали Арни в комнате. Мы думали, что он задержался у тебя, потому что я точно видел, как Розали со своими рабами зашла в выделенные ей покои. Но, когда нам показалось, что его уже долго нет, то Летар отправился его искать.

— Ну, что дальше? — начала уже я подгонять его, потому что саму уже начала бить нервная дрожь.

— А дальше ничего. Он пошел его искать. Время уже за полночь, а ни Арни, ни Летара до сих пор нет.

Теперь я все поняла и, поэтому злая, как тысячу собак, пошла штурмовать комнаты Розали, потому что точно знала, что они там и нуждаются в моей помощи.

— Вы останьтесь здесь, — решила я обезопасить их.

И вот, я без стука залетаю в покои гостьи и уже слышу звуки борьбы, перемешанное с рычанием и хрипами, приглушенные крики боли и бормотание. Одним ударом ноги распахиваю двери в спальню и вижу картину, от которой удержать свою магию я уже была не в состоянии.

В черном углу с прикованными руками, ногами и зафиксированный, видимо, для надежности за шею вырывается Летар, которого пытаются дополнительно удержать рабы Розали. Поперек широкой кровати лежит мой Арни со слезами на щеках, с привязанными к гредушкам кровати руками и ногами, а верхом на нем сидит упитанная Розали с голой грудью, в одних лишь прозрачных труселях. Арни в страхе вскрикивает, когда она его пошло лапает и проводит по его груди острыми ногтями.

Желание спасти моих мужчин, моих любимых, мою семью, вот последнее что я помню перед тем, как все вокруг затянулось серым туманом и стало холодать.

Я ожидал от этой женщины чего-то подобного, уж больно хищно она смотрела на всех. Поэтому, когда Арни долго не возвращался, то догадался, где его искать. Этой неприятностью не хотел беспокоить Лею, хотел сам его вытащить из этого логова, надеялся на экспромт, а если нужно будет, то готов был и заменить его собой.

Я знал, какая реакцию на это самоуправство со стороны Розали будет у Леи и боялся, что она не сможет сдержаться и раскроет себя или испортит отношения с магичками, а это также чревато для нее последствиями. Нам нужно было, как можно дольше сохранить все в секрете.

Но мой экспромт не удался и мои предложения себя в качестве мены, Розали только повеселили.

— Летар, ты в конец распоясался. Как ты смеешь со мной заговаривать и торговаться со мной? Лея совсем вас распустила. Но ничего, я ей помогу в вашем воспитании, — магичка сначала обездвижила меня, а потом ее рабы смогли приковать меня к стене. — Сначала я поиграю с этим малышом, а потом займусь тобой, — продолжила она.

В таком положении никаких шансов у меня не было, но я все равно ценой содранной об кандалы кожи, пытался отвлечь ее и ее мужчин. Пацана было жаль, не познавшему еще ни одной женщины, начинать с такой вот пошлости и принуждения, было ужасно, но я ничем не мог ему помочь. Потом появилась Лея…

Она как злобная фурия ворвалась в спальню и, увидев разыгравшуюся перед ней сцену, ожидаемо не удержала свою силу. Серый плотный туман стал распространяться в пространстве и исправлять то, что считал неправильным. Находясь в сером мареве, я почувствовал, как с меня спали оковы, удерживающиеся у стены, и ощутил, как находящиеся рядом рабы попадали на пол, придавленные, будто огромными валунами. Я помнил это ощущение, когда магия Тени обрушивается на тебя и карает за неправильное поведение. Рабы лишь хрипели, стараясь спастись от этого давления, а Розали наконец-то поняв, что происходит, начала сначала голосить, но потом, замолкла. Меня в этот раз, как и последнее время, магия Леи мягко обволакивала и успокаивала, забирала тревоги и внутренние терзания. За Арни я уже не беспокоился, но стал переживать о Лее, поэтому шагнул к ней и встал за ее спиной, стараясь поддержать, если она сильно ослабнет. Вскоре к нам присоединился Арни и обнял Лею, уткнувшись ей в грудь.

И только тогда я почувствовал, как похолодела моя девочка. Ее плечи сначала будто закаменели, холодные ладошки напряглись, а потом она просто стала оседать, как будто из нее вытащили удерживающий ее стержень. Я успел подхватить ее на руки и прижать к своей груди.

— Нужно, чтобы она убрала магию, — прокричал в тумане Арни. — Пока она совсем не истощилась.

Я побежал в спальню Леи, а пока бежал, ужаснулся количеству выпущенной Тени. Этим серым туманом был окутан почти весь дом. Вбежал, уложил мою девочку на постель, а сам лег рядом и положил ее голову себе на грудь. Я помню, как она говорила, что стук моего сердца помог ей ощущать себя и не заблудиться.

— Лея, девочка моя, приходи в себя. Не потеряйся в Тени, ты мне очень нужна, — говорил я для нее и для себя тоже. Впервые вслух проговаривая свои чувства к ней и свои страхи. — Леечка, солнышко, давай, девочка моя, убирай Тень. Ты всех победила, всех спасла. Арни жив и здоров, — говорил я без умолку и гладил ее по шелковистым волосам, перебирал их, пропускал сквозь пальцы. — Мы переживаем за тебя. Лея, девочка моя любимая, приходи в себя, — но видя, что время идет, а она не приходит в сознание и теплее не становится, я не на шутку заволновался. Так испугался, что могу потерять ее, мое персональное солнышко, что вновь взял на руки, усадил ее на свои колени и начал осыпать поцелуями волосы, висок, лоб. Опустился до губ и начал целовать их. Такие мягкие и вкусные. Целовал и уже в отчаянии молил:

— Девочка моя, я так тебя люблю, не покидай меня. Я без тебя жить не могу. Мы все без тебя умрем, — говорил я и целовал холодные губы, пока не почувствовал ответ. Губы ее сначала дрогнули, а потом с таким желанием ответили, что теперь уже не я, а она целовала меня с упоением и жаждой. Мы дышали с ней одним воздухом. Я держал ее лицо руками и боялся отпустить, боялся, что это сон, так часто виденный мною, который может растаять если ее отпущу.

— Летар, — со стоном, на выдохе полным облегчения произнесла она мое имя и столько в этом привычном мне слове было желания, что я до конца не мог поверить в происходящее.

Из забытья меня вытянули нежные поцелуи и ласковые слова Летара. Его большие, чуть шершавые ладони, гладили мое озябшее тело, разгоняя кровь, а речи, говорящие о любви и нежности, наполняли душу огнем. Его признание принесло мне долгожданное облегчение и уверенность в своей значимости для него. Я обняла его за стальные мышцы и смогла ответить на поцелуй. Этот поцелуй был так упоителен и сладок, что я держалась за него и не могла оторваться.

— Летар, — хотела вложить в его имя все мое отношение к нему.

— Девочка моя, солнце мое, — отчал он, продолжая целовать, и постепенно спускался горячими губами ниже.

— Не останавливайся, Летар, — выдохнула я, не скрывая свои желания. И его больше нельзя было сдержать. Поцелуи стали требовательнее. Он смаковал меня как конфету, как дорогое вино, не торопясь, чем еще больше разгонял мое желание и жар. И вот уже он покрывает нежными поцелуями грудь и обводит языком ореолу соска, и я чувствую, как он стягивается в чувствительный комочек, который тоже не остается без внимания.

Мне остается только стонать и отдаваться опытным рукам. Я плавилась под ним как воск под лучами яркого солнца. Его хриплый от страсти голос звучал в темноте так гармонично и эротично. Он был нежен и внимателен.

— Лея, я так ждал этого и не мог надеяться, что ты позволишь хоть прикоснуться к тебе, — открывал он мне свои страхи и не переставал доводить меня до огненного вихря, который разгорался внутри меня.

Когда мы, наконец, насытились друг другом, отдыхать Летар мне не дал, потому что предложил сначала до конца разобраться с Розали. И поэтому мне пришлось привести себя в порядок и идти с ним и моими ребятами решать наши проблемы.

В покоях Розали все еще оставалась туманная дымка магии Тени, которая как верный страж ждала меня и удерживала моих врагов. Когда я вошла, то Розали вскочила с кровати, все еще находясь в полуобнаженном виде и начала голосить:

— Ты… ты маг Тени? Этого не может быть, мы всех вас истребили… Убери Тени. Тварь, ты меня иссушила, ты забрала мой Свет, — все не унималась она. Ее рабы при этом все еще стояли на коленях со склоненными головами и не проявляли агрессии.

— Закончила? — увидев, что она, прикрывшись простыней, замолкла, я продолжила: — Ты покусилась на мое и поплатилась за это. Твое нутро и твоя магия Света были настолько грязны и черны, что ее легче было уничтожить, чем очистить. Поэтому ты лишилась этого дара. Это тебе наказание за все твои деяния и грязные помыслы, за ту боль, что ты несла с помощью своей магии.

— Ты за это поплатишься, даже не сомневайся. Я тебя уничтожу, — злобно прошипела она.

— Летар, проследи, чтобы леди со своей свитой покинули мой дом, — попросила я, а сама со своими ребятами вышла из покоев.

Мы пришли на кухню, где Рик уже суетился у плиты, готовя нам ранний завтрак, я села, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствовала себя, как сжатая пружина, готовая выстрельнуть в любой момент. Мне было страшно. За себя, за моих парней, которых я, безусловно любила, и не представляла своей жизни без них. Без веселого и неунывающего Рика, без страстного и открытого Тима, озорного и наивного Арни и, конечно, без надежного и спокойного Летара.

Позже вошел Летар и сел с нами за стол, доложил, что все гости покинули особняк.

— Лея, я думаю нужно сообщить о случившемся леди Ларии, — видя, что я сижу и не могу собраться с мыслями, — посоветовал Арни.

— Да, и нужно подготовиться к столкновению с магами Света, — еще больше напугал меня Тим.

— Не нужно нагнетать, не видите, что Лея итак напугана? — осадил Летар ребят и обнял меня, прижав к своей мощной груди. — Арни, напиши письмо, кратко описав ситуацию. Рик, отправь это письмо магкристалом. Тим подготовь одну из комнат пещеры под убежище. Лея, а ты отдыхать. Силы тебе еще понадобятся, — командовал Летар и я так была за это благодарна.

Я не обладаю лидерскими качествами, мне не комфортно быть главной, которая ставит задачи и спрашивает об их выполнении, а самое важное я не люблю брать ответственность за последствия этих действий. Боюсь, что из-за неправильно выбранной мною стратегии могут пострадать люди. А тем более я не боец и у меня нет опыта в деле войны и противостояния, поэтому примерять на себя эту роль было страшно. Летар избавил меня от этого, и за это я была ему благодарна. Он поднял меня на руки и отнес в спальню, уложил в постель. Я уснула, как только голова коснулась подушки, сказалась бессонная нервная ночь, истощение всплеском магии и занятием любовью.

Уложил наше сокровище спать и отправился к парням. Они так и сидела на кухне за столом. Арни, который к этому времени уже написал письмо я отправил в Лее, охранять ее сон, а сам решил продумать тактику обороны. Ведь, что скоро к нашему поместью соберутся самые сильные магичка Света, которые претендуют на трон, с желанием уничтожить единственного носителя магии Тени, не стоило сомневаться. Для себя я уже давно решил, что чтобы не произошло я готов защищать Лею до последнего вздоха.

— Итак, что мы имеем? — спросил я у парней. — Лея была единственной магичкой Тени в нашем мире…

— Почему была? Она и есть единственная, — перебил меня Рик.

— А ты давно пользовался своей магией рыжий? — ухмыляясь, спросил у него Тим. — Ты застрял в своей кухне и уже забыл, наверное, что ты тоже маг…

Глаза Рика нужно было видеть.

— Да, раньше хозяйки наполняли тебя магией Света и ее мы берегли и расходовали в крайних случаях, а потребляли только для своей жизненной энергии, — подтвердил я его догадки. — Но с недавних пор я хожу постоянно наполненный магией Леи под завязку и поэтому уже пользовался ею в бытовых так сказать нуждах. И я совершенно точно могу сказать, что хоть и был рожден от Светлых и раньше считался светлым, то теперь, наполненный Тенью, я определенно пользуюсь магией Тени…

На это Рик встал и призвал свою магию. Как предполагалось, его руки окутала Тень. Он стоял, смотрел на свои пальцы и, ошалело улыбался.

— А это значит, что нам нужно изучить свойства нашей магии, чтобы быть готовыми применить и использовать все ее способности. Нам предстоят сражение со светлыми магами, — заключил я.

— Только мне все равно не понятно, — спросил Тим. — Я, рожденный какими ни какими, но Светлыми магами, у меня есть резерв как у магов, могу пользоваться магической энергией, только не могу ее собирать из эфира, как Светлые магички. Как я теперь могу пользоваться темной магией? У темных же другая суть?

— Мне тоже это пока не понятно, но разберемся, когда будет подходящее время, — ответил ему.

— Может подруги Леи знают что-то? — уточнил Рик.

— Все может быть. А теперь за дело, — скомандовал я и отправился на улицу. Нужно было собрать все, что может сгодиться в виде оружия: ломы, топоры и вилы, а также лопаты и сети, а еще нужно было продумать ловушки и пути отступления на крайний случай. Если придется отступать, то прятаться планировалось как раз в пещерах, там можно легко заблудиться не знающим их ходов и укрыться нам для восстановления и отдыха.

Проспав какое-то время, я проснулась и увидела Арни, который сидел рядом и, кажется, не дышал, чтобы не потревожить мой сон.

— Привет, — улыбнулась я и притянула его себе.

— Как а ты? — обеспокоенно спросил он.

— Хорошо, полна сил и энергии. Последнее время я так занята, что совсем не уделяю тебе внимания. Я соскучилась по тебе, по нашим ночевкам и беседам Арни, — повинилась я.

— Я тоже. Но у тебя так много забот и переживаний, да и ночи твои заняты… Но я не обижаюсь, наоборот я рад за тебя, за парней. Они очень хорошие, многому меня учат, много рассказывают, с ними интересно.

— Вот как? Это хорошо. Мне они тоже нравятся.

— Ты их любишь? — зачем-то задал Арни вопрос, который с недавних пор интересовал и меня.

Когда я впервые по собственному желанию занялась любовью с Риком, это стало для меня открытием. Ведь до этого физическая близость у меня была только по принуждению и не приносила ничего кроме боли и отвращения. Поэтому, еще на Земле я поставила на себе крест и поклялась самой себе, что больше ни с одним мужчиной я не буду близка. Но Рик, он же такой фантастический. С самого начала его огненная шевелюра и легкий веселый нрав расположил к себе, а его талант к рисованию и вовсе покорили меня. Он так менялся, когда занимался своим творчеством, лицо принимало строгий и серьезный вид, рука с изящными длинными пальцами держащими уголь сама по себе являлась эстетическим удовольствием для меня. Весь его образ стройный, но не худой, не мягкий, но гибкий не мог не нравиться.

С Тимом было все сложнее. Сначала озлобленный, ненавидящий меня и все вокруг, но после его спасения, превратился просто в фонтан эмоций. В нем было столько страсти и желания, он стремился в любую свободную минуту показать свои чувства, обнять, погладить, просто подержать за руку. Он был похож на сытого кота, такой же грациозный, гармонично сложенный и любящий ласку и физический контакт, казалось, что погладь его и он замурчит от удовольствия. А его шикарная коса давно не давала мне покоя. Это преступление мужчине иметь такие густые длинные и чуть вьющиеся волосы. Его нельзя было не полюбить.

Если Тим был как вулкан, то Летар был тихой гаванью среди бурного моря. Летар — это мой особый случай, потому что сначала, воспринимая его за старшего, не знаю, брата, товарища что ли, сама не поняла как увлеклась им. Я ценила его за внимание и заботу, за его надежность и спокойствие, за поддержку и опору. Казалось, что он такой могучий сильный и большой может укрыть от всех невзгод и заслонить от непогоды, в его объятиях было уютно и спокойно. Его великолепно сложенное тело нужно было воять в граните, сильное накаченное рельефное. Но, несмотря на его порой грозный вид, наедине он был сама нежность, обращаясь со мной как с хрупкой статуэткой.

Как их можно было не полюбить. И пусть всех троих, что с моим воспитанием было ранее не приемлемо. Меня определено испортило местное общество, потому что из скромной воспитанной девушки я превратилась в полигамную представительницу местного общества.

— Да, Арни, я их всех люблю, — после недолгого размышления, ответила я на вопрос. — И тебя люблю, как брата, как семью, — на это он расплылся в довольной улыбке и сказал, что тоже любит как старшую жутко строгую и серьезную сестру.

— Так, хватит разлеживаться, пора браться за дела и готовиться к войне, — закончила я задушевные беседы.

Мы собрались и пошли на кухню, наше постоянное место сбора, с недавних пор наш командный пункт, где за едой решались все вопросы, обсуждались дела и планы. Там Рик доложил, что получил ответ от Ларии и что завтра она со своими подругами прибудет к нам.

Так и случилось, ранним утром, еще только солнце встало на горизонте, как к поместью приехали подруги с их многочисленными рабами.

Тим разместил наших гостей в подготовленные комнаты. Завтрак для нас женщин подготовили в уютной кухне, а огромную гостиную определили для приема пищи рабов. Потом мы отправились в кабинет для обсуждения навалившейся проблемы.

— Сначала расскажи как ты жила? Как справилась с рабами? Проблемы с ними есть? — на правах старшей спросила меня Лария.

— У меня все хорошо, проблем никаких. Были сначала, но сейчас все замечательно, — уверила ее я.

— Вот как? И что же за проблемы были? Я думала они будут прыгать от радости, когда узнали, что у них наконец-то появится хозяйка, — удивилась она.

Мне пришлось вкратце рассказать, все, что здесь происходило и к чему это все привело. Она улыбалась и была искренне рада за меня, но больше всего, почему-то была рада леди Оливия. Она просто светилась от счастья, но когда она рассказа почему у нее такая реакция я была просто шокирована.

— А давай-ка проверим мою гипотезу прямо сейчас, — сказала она, после того как рассказала, что я теперь не единственная магичка Тени. По ее требованию я позвала моих ребят. Когда они пришли, то на колени опуститься я им не дала, хотя, как приписывали правила, они пытались это сделать.

— Мальчики, призовите магию, — скомандовала она им. Они покосились на меня и неуверенно подняв правые руки вперед призвали ее. Каково же было мое удивление, когда ее гипотеза оказалась верной и их руки окутала серая дымка.

— Как это? — спросила я.

— У нас в научных кругах уже давно ходит гипотеза, что рабы с большим, но пустым резервом должны быть магами Тени. Схожесть строения и размера из вместилища магии, а также легкость управления ими магическими потоками, говорит о том, что они рождены магами, только она в них отсутствует и собирать ее они не могут, — пояснила Оливия.

— А теперь, ответьте, когда последний раз Лея вас наполняла, и что с вашей наполненностью сейчас? — задала она вопрос.

Как всегда слово взял Летар:

— Принудительно Лея нас наполняла лишь единожды, потом резерв хоть и расходовался, но держится полным как-то сам, — отрапортовал он.

— А вот и очередное подтверждение моей гипотезы, — Оливия обвела нас торжествующим взглядом. — Не как-то сам, а вы его пополняете сами и не за счет своей хозяйки, — ошарашила она всех.

— Ничего не понимаю, Оливия поясни, — спросила я.

— У меня появилась версия, что рабы с большим резервом будущие маги Тени. Только из-за того, что наши маги Света, уничтожив последнего носителя Тени нарушили баланс, поэтому теневая магия скрылась и спала. Но сейчас, когда появилась Лея, которая принесла ее с собой из другого мира. Она как магнит стала притягивать магию и в нашем мире. Тень теперь находит вместилище и в вас мужчины. Поэтому я считаю, что скоро все рабы станут магами Тени, — вдохновленно произнесла она.

— Но это же будет катастрофа! — ужаснулась я. — Как только хозяйки об этом узнают, рабов в страхе начнут истреблять, а рабские ошейники просто не дадут мужчинам защититься.

— Лея, ты нас не до оцениваешь, начала успокаивать меня Лария, — и махнула головой леди Марне.

— Тут мы подстраховались, — начала Марна. — Видишь ли, как только мы узнали истинную природу рабов, то поняли, что рано или поздно, магия Тени должна вернуться в наш мир, поэтому уже несколько лет назад как я ввела в моду ошейники из кожи, которые сама же и произвожу, — при этом она пожала плечами. — И в них встроена интересная функция — при наличие у носителя ошейника магии Тени, она отключает запрет на защиту. То есть в случае угрозы жизни рабам, они смогут защищаться.

— Но если они смогут защищаться, не смогут ли они тогда сами напасть на своих хозяек? Иначе мы получил обратный эффект, когда истреблению подвергнуться носители Светлой магии, даже если, как наказание за свою жестокость и все содеянное? — встал у меня логичный вопрос.

— Не переживай, те рабы, что находятся с хозяйками наполнены Светлой магией, поэтому сначала истреблять их никто не станет, а вот те, что заперты в пустых поместьях скоро итак будут здесь, — продолжила меня шокировать Лария.

— Что? В каком смысле здесь?

— В прямом. Скоро они сами поймут, что свободны от привязки к дому и потянуться сюда, потому что здесь сейчас сосредоточение теневой магии.

— Госпожи, можно уточнить? — подал голос Тим. — Все бесхозные рабы начнут приходить сюда к Лее?

— Что, уже ревнуешь? — улыбаясь, спросила его Оливия. — Здесь пока находится высокая концентрация магии Тени, но в скором времени она равномерно распределится по всему миру и другие мужчины уйдут вслед за ней.

— Если мы выяснили природу происходящих изменений, то нам нужно подготовиться к отражению атаки Светлых и подготовить план, — скомандовала Лария.

Дальше уже мы сидели и рассуждали на тему стратегии моей защиты и сдерживания Светлых.

С военной точки зрения мой дом был удачно расположен, с одной из четырех сторон он был защищен отвесным обрывом, поэтому не нужно было занимать круговую оборону, а простирающиеся далеко за горизонт поля давали возможность заметить опасность задолго до ее появления у ворот. Поэтому первым решили возвести три небольшие дозорные башни и выставить наблюдателей, которые и должны будут нас предупредить об опасности. Следующим пунктом было вооружение, обучение и боевое слаживание воинов из числа тех, кто желал участвовать в защите моего поместья. А таких набралось не мало, потому что все рабы, приведенные моими подругами, были потенциальными магами Тени, и бороться за изменение существующего порядка и лучшую участь для себя, не отказался никто. Наоборот мужчины с воодушевлением принялись за тренировки.

Разработанный план состоял в том, чтобы создать защитный купол над поместьем из магии Тени. И я как единственное пока полноценное вместилище этой магии должна стать его основой. Мне отводилась роль источника, в надежде, что магия сама защитит своих последователей. На случай провала, я в сопровождении своих рабов и рабов подруг должны будем спуститься в пещеры каменоломни. А там попытаться затаиться и переждать опасную ситуацию.

Прошло несколько суматошных дней, наполненных волнением и страхами перед грядущим противостоянием. Я стала уставать от толпы людей, что постоянно находились в моем доме и во дворе. Нигде не могла найти тихого места и просто расслабиться. И хоть я уже спокойно относилась к противоположному полу, не боялась и не паниковала от их присутствия и их внимания, но легче мне от этого не становилось.

Парни, как могли, отвлекали меня, стремясь сделать мою жизнь комфортнее. Рик подслащивал вкусными ароматными булочками с начинками, какими-нибудь десертами, которые готовил специально только для меня, а на ночь приносил кружку ароматного горячего какао. И таким образом проявлял заботу.

Тим при каждом удобном случае стремился обнять, поцеловать или зажать в каком-нибудь укромном уголке и потискать, словно любимую куклу. И такие тактильные проявления привязанности мне очень понравились, я их распробовала, они не были похожи на пошлые болезненные хватания из моего прошлого. Своими объятиями, приносящими удовольствие он вытеснил из моей памяти всю мерзость.

Летар распространял свое спокойствие на меня, просто находясь рядом, а нежно поглаживая мои руки, он дарил чувство защищенности и надежности.

Арни вообще старался не отходить от меня, вселяя жизнерадостность и позитив своими шутками и озорством.

Каждую ночь кто-нибудь из ребят был со мной и охранял мой сон. Каждый вечер мы много разговаривали о прошлом, о будущем, о личном и не очень.

И чем ближе было время появления светлых магов и, в связи с этим нервозность моя возрастала, тем больше моих мыслей были о жизни и смерти, о судьбе, о закономерностях и случайностях. Все эти философские рассуждения привели меня к уверенности, что, казалось бы на первый взгляд, случайности, которые происходили со мной, пусть даже плохие, в итоге привели меня к любви и счастью. Пройдя через ад, я попала в свой рай. И хоть предстоит еще финальное сражение, в котором мы можем не выжить, но в настоящий момент я действительно счастлива и его не омрачает предстоящее бой. Я вдруг осознала, на сколько дороги мне стали мои мужчины, как сильно я люблю их. Так остро было это чувство, что казалось, оно распирает меня изнутри и от него все дрожит. Поняла, что только ради них я готова терпеть и если потребуется всю себя отдать во имя спасения этого мира.

Как будто понимая, что времени у нас осталось мало, парни обрушили на меня всю свою страсть и нежность. Все мои ночи проходили в счастливой бессоннице и последующей утренней неге.

И вот настал день Х, когда на рассвете на горизонте появились маги, о которых доложили дозорные с вышек. На нас надвигались представительницы всех самых сильных родов в сопровождении своих рабов.

У нас была уверенность, что магички появятся как раз в их сопровождении, и мы надеялись, что если все пойдет очень плохо, то они, ощутив эманации магии Тени, поймут, что являются носителями этой магии и начнут противодействовать своим хозяйкам.

На встречу к нам направилась делегация женщин вместе с известной мне Розали, им на встречу выдвинулась я с моими подругами. Встретились далеко от поместья, отметив тем самым как бы границу, за которую им не разрешено будет пройти. Обратилась к нам самая старшая из них:

— Лария, удивлена увидеть тебя здесь. Что это значит? Бунт? — обратилась она к Ларии.

— Нет, Жарми. Это начало нового времени в нашем мире, с которым советую вам всем смириться.

— Оливия, поясни, о чем говорит Лария, — обратилась Жарми.

— Эта девочка носительница магии Тени, — начала было Оливия, но ее грубо прервала Розали:

— Вот видите, я ничего не придумала, это она заблокировала мою магию, — указывая на меня, голосила она.

— Не заблокировала, а очистила от скверны, и теперь ты будешь собирать свой Свет так, как это делали наши предки в далекие времена добрыми делами, лечением болезных и служением людям, — защитила меня Оливия.

— Что? — еще громче заголосила Розали.

— Магия Тени возвращается в наш мир и всем придется адаптироваться к этому, — закончила Оливия.

— На что Вы рассчитываете? Вы горстка отступниц надеетесь победить — сильнейший магичек Света с помощью одной завалящейся девчонки? Это смешно. Мы просто раздавим ее, а вы будете уничтожены, как преступницы и предательницы, — с усмешкой сказала та же женщина.

— Ну, раз уж договориться все равно не получится, то ты должна знать еще кое-что, — вновь обратилась Лария к Жарми. — Эта девочка, — она указала на меня. — Является прямой наследницей королевской крови, она внучка Домиана Лунарис и Талеи.

Все заметили, что Жарми сильно удивилась и на миг, даже не удержала лицо, но потом быстро взяла себя в руки и с ненавистью ответила:

— Тем хуже для нее и для вас.

И не дав нам времени на раздумья, она призвала свою магию. На нас обрушился мощный поток Света и хоть он был ослепляющий и яркий, моя Тень успела среагировать вовремя и погасила этот сгусток. Затем Тень потянулась к источнику этой магии, пытаясь проникнуть внутрь женщины, чтобы его очистить. Остальные магички бросились на защиту своей предводительницы и призвали свою магию.

Участвовать в сражении против десятерых магов Света было проигрышной идеей, поэтому я не стала этого делать, а, как мы и договаривались раньше, создала теневой купол над всем моим поместьем. Теперь итог противостояния зависел от Оливии, которая осталась за чертой купола, в надежде донести до представительниц магии Света о неминуемости и неотвратимости грядущих изменений в мире.

А мы развернулись и направились в поместье, где нас уже ждали наши мужчины. Сидя на веранде за сервированным чаем и закусками столом, мы пытались преждевременно не нервничать и ждать Оливию с новостями. Время шло и ближе к вечеру, она вернулась, беспрепятственно пройдя через теневую завесу.

— Они будут атаковать утром, когда сила Тени будет слабее, а магия Света наоборот станет силу набирать, — начала она с ходу, как только присоединилась к нам за столом. — Прости, Лея, но мне не удалось их переубедить.

— Итак, нас ждет сражение, — подытожила Лария. — Значит Лея отправляется спать, — скомандовала она. — Ребята, — обратилась уже к моим мужчинам. — Проследите, чтобы она не нервничала, а выспалась, потому что силы для завтра ей очень понадобиться.

И они, не сговариваясь, подхватили меня под руки и повели в мои покои. Там бесцеремонно переодели в ночную сорочку и также безапелляционно уложили на кровать, не реагируя на мои возражения. Сами расположились рядом, каждый стараясь прижаться или касаться меня.

И действительно я быстро уснула и спала без сновидений. Утром проснулась, как от толчка, как будто внутри меня что-то всколыхнулось. Так я поняла, что начались атаки Светлых на мой купол. Если вчера его статичное состояние совершенно мною не ощущалось, то сейчас непосредственное враждебное воздействие на него светлой магией давало о себе знать. Я физически ощущала все попытки пробить мой купол, и это было неприятное ощущение.

В то время, когда я старалась не подавать виду, что остро ощущаю каждый удар по куполу, ребята уже помогли переодеться и мы направились в столовую, где ждали мои соратницы. Там, стараясь сдержать тяжесть нападения, мне удалось поесть. Резерв пока держался и, хотя расходоваться стал быстрее, но и с пополнением проблем не было.

Я только привыкла к своему новому состоянию, как резко почувствовала какое-то изменение в себе. Мне вдруг показалось, что просто лишусь чувств, поэтому схватилась за Летара, у которого сидела на коленях.

— Что случилось? — забеспокоился он.

Ответить ничего не могла, потому что перед глазами начало все плыть, в руках появилась дрожь и выступили капли холодного пота на висках.

— Она побледнела, — сказал кто-то рядом.

— Лея стала быстро терять силу, — забеспокоилась Лария. — Ей срочно нужна подпитка, — закричала она.

Тим среагировал быстрее всех и принялся меня целовать. Его поцелуй был как ураган такой же необузданный и напористый. Он для меня стал источником энергии, потому что из него мощным потоком вырвалась и потекла в меня магия. Мы целовались, не обращая внимания ни на кого вокруг. Я как вампир присосалась к нему желая выпить его живительный источник до последней капли. Не поняла, как губы Тима сменились губами Летара. Теперь я наслаждалась пьянящим поцелуем моего второго мужчины. Я прижималась к его мощной груди, исследовала его стальные мышцы и вбирала его силу. В какое-то время поняла, что меня куда-то несут, потом ощутила прохладу шелковых простыней и жар тела Рика. Его огненные волосы уже отросли так, что можно было уже запустить в них пальцы и ощутить их шелковистость, чем я не преминула воспользоваться. Поцелуи и объятия так распалили меня, что этого стало мало, и я требовала большего. Подставила свою грудь под мягкие губы Рика и задохнулась от удовольствия, когда он втянул напряженный сосок в рот. Мой стон поглотил Летар, что вновь накрыл мои уста поцелуем. С другой стороны своим горячим телом прижался Тим. Сколько длилась моя любовная агония, когда, мне кажется, я сотни раз поднималась к звездам и взрывалась там фейерверком наслаждения вместе с любимыми. Когда физически я уже была истощена, но наполнена теневой магией, я уснула.

Сон вновь был без сновидений и показалось, что я только коснулась подушки, а на деле проспала весь день. Когда окончательно проснулась, то поняла, что недавний марафон любви и страсти, который, казалось бы, принес наполненность силой и энергией магии, вновь иссякла.

Мои мужчины сидели рядом в беспокойстве и по моему виду, наверное, поняли, что лучше мне не стало. Они отнесли меня в ванную, там дали немного понежиться в надежде, что резерв пополнится, но поняв, что этого не происходит, помогли выйти из воды, насухо вытерли и облачились в простое удобное платье. И вновь на руках отнесли в гостиную, где пытались покормить, но упадок сил и поднявшаяся тошнота не дали полноценно поесть.

Потом пришли подруги и, лицезрея мое состояние тоже начали беспокоиться:

— Что-то не так, — тревожно говорила Лария.

— Да, так не должно быть, — подтвердила Марна.

— Складывается ощущение, что кто-то каким-то образом насильно вытягивает магию из Леи, — подытожила Оливия.

Они разговаривали, рассуждали и высказывали предположения, выдвигали гипотезы и предлагали дальнейшие действия, только я не могла ни на чем сосредоточиться, потому что действительно чувствовала, что из меня просто вытягивают не магию, а жизнь. Через какое-то время я вновь задремала. Проснулась, когда уже стемнело. Обвела взглядом окружающую действительность: в спальне уже никого не было, только к темноте комнаты различила три макушки, лежащие на постели у меня в ногах. Я с трудом поднялась, чтобы сходить и справить естественные надобности, но ребята проснулись и бросились мне помогать. Только я поняла, что нет Тима.

— А где Тим, — еле сидя уже в кресле спросила я. На что Летар и Рик отвели взгляд.

— Арни, где Тим? — уже напрямую спросила я. Он нехотя, как бы извиняясь, ответил:

— Он ушел.

— Куда? — еле шепча от отсутствия сил, но предчувствуя неладное, уточнила я.

— Лея, ты только не расстраивайся, — взял слово Рик. — Тебе нужно беречь себя, иначе мы не выдержим осады, — продолжил он.

— Где он? — не обращая внимания на его слова, собрав последние крохи энергии, тверже спросила я.

— Он покинул купол, — ошарашил меня Летар.

Его слова будто выбили последний дух из меня, будто это был удар прямо в сердце. Мне даже показалось, что я перестала дышать, потому что не могла сделать вздох, как после удара под дых. Только когда они все подлетели ко мне и начали обнимать и гладить, у меня, наконец, вышло сделать долгожданный глоток воздуха.

Перед глазами пронеслась одна из ночей, проведенная с ним незадолго до нападения на нас. В ту ночь мы много разговаривали и, он поведал мне свою историю жизни и раскрылся эмоционально, но удовлетворенности мне это тогда не принесло.

Он рассказывал о бывших хозяйках и говорил, как сильно он влюблялся. Повинился, что всегда страдал от своей чувствительности.

— Любовь, которую я испытывал к предыдущей хозяйке Розали была настолько сильна, что, казалось, могу умереть от ее силы, когда до дрожи в руках не хотелось расставаться и я готов был спать у дверей ее покоев лишь бы знать, что она вот рядом, за дверью, — тогда говорил он. — Для меня она была идеалом, я не видел ее недостатков, оправдывал все ее поступки.

В тот вечер я все ждала слов обо мне, ждала, что он скажет, что меня любит гораздо сильнее, ведь я его действительно так и полюбила, до дрожи, до сердечного трепета. Это чувство было такой силы, что я не могла его удержать в себе, оно как будто было больше меня, распирало изнутри, разливалось приятным теплом. Но заверений в любви от Тима, я тогда так и не услышала.

Теперь же воспоминания того вечера привели меня к мысли, что Тим так и остался влюбленным в Розали, а поняв, что долго я не удержусь и мой купол падет, решил подстраховаться и перейти на сторону врага.

Эта мысль отравила мое сознание, она как будто запустила агонию в моем теле, когда все процессы в организме убыстряются, но лишь для того, чтобы сжечь последнюю жизненную силу и приблизить смерть. Вот и я почувствовала просто огромный прилив сил, поэтому встала и пошла на выход.

— Ты куда? — спросил Рик и все бросились за мной.

— Хочу лично все увидеть, — полная решимости, ответила я не останавливаясь.

Я шла к границе моего купола из Тени, где разбили лагерь мои враги— Светлые маги. Я шла, не разбирая дороги, за мной спешили мои мужчины и подруги. Остальные люди приняли круговую оборону на случай, когда защитный купол падет.

Подойдя к границе, через Сизую дымку, что еще держалась за счет естественной темноты ночи, я увидела натянутые белые шатры, огни костров. Но мой взгляд был устремлен лишь в одно место. В удобном мягком кресле у костра на фоне яркого пламени факелов сидела Розали, а у ее ног на коленях с опущенной головой стоял мой Тим. Или это я так считала, что он мой, а оказалось, что чужой.

Это предательство так меня потрясло, что чувство обиды и потери я не смогла удержать в себе, и они вырвались из меня криком боли и слез.

Я видела, что Тим разглядел меня за магической преградой, но потом отвел взгляд и вновь опустил голову, а лицо закрыли его длинные густые волосы.

Как дошла обратно до поместья не знаю, потому что ничего перед собой не видела кроме черноты, которая окружила меня снаружи, она же как будто заняла и заморозила все у меня внутри.

Я все увидела своими глазами, больше никаких подтверждений мне не нужно, поэтому развернулась и побрела вглубь.

— «Господи, почему же так больно? Больно оттого что он предал, но в сто раз больнее оттого, что я не разглядела в нем предателя раньше, не видела его игры со мной. Я его полюбила всем сердцем, открылась ему всей душой, не догадываясь о неискренности его чувств. — 'Так кого винить? Его, полностью зависимого от меня или себя, не разглядевшей фальши? Как теперь верить другим? Настоящие ли слова любви остальных? Если все это искусная игра, то нужна ли мне такая фальшивая жизнь? — думала я. — 'Не хочу больше ничего. Я вновь пришла к точке, откуда началась моя 'новая» жизнь.

— Не хочу больше ничего, — кричала я в небо от отчаяния. — Пусть все закончится, — просила.

Только Летар с Риком пытались меня успокоить, пытались удержать, когда я колотила их и пыталась отшвырнуть от себя. Они говорили о любви, только я уже не верила, не могла больше верить.

Истерика закончилась утратой последних сил и меня накрыла апатия, когда было совсем все равно что станет со мной, со всеми, с миром. К тому времени я сидела на коленях у Летара в своей гостиной, Рик был рядом и тоже прижимался ко мне, только я больше ничего не чувствовала. Подруги тоже были здесь. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь короткими репликами.

— Скоро ей станет лучше, — говорила Лария. — Я верю в него.

— Купол пока держится за счет ее ребят и наших рабов, которые уже успели почувствовать в себе магию Тени, но они не так сильны, — тревожилась Оливия.

— Все будет хорошо, — все еще на что-то надеялась Лария. — Лея, — обратилась она ко мне. — Возьми себя в руки. Ты понимаешь, что из-за одного ты ставишь под удар всех нас? — взывала она к моей совести.

— Лея, без тебя и твоей силы мы не выстоим, — подключился к ней Рик.

— Маленькая моя, кому как не мне знать, как тяжело вернуть доверие, ты просто знай, что мы с Риком никогда тебя не предадим и наши чувства искренне. Если ты не можешь или не хочешь найти причин жить дальше, то я принимаю твой выбор и готов разделить твою смерть на двоих и умереть с тобой лишь бы вместе, — тихо, бархатным уверенным голосом проговорил Летар.

— И я готов, — поддержал его Рик. — Потому что без тебя меня здесь больше ничего не держит.

— И я с вами, — со слезами на пухлых щеках, всхлипывая, говорил мой Арни. Я потянулась к нему и обняла.

— «За что ему еще совсем ребенку, который только начал жизнь такая участь? Нужно прекращать себя жалеть и срочно брать себя в руки. Не я первая, которую предают, не я и последняя буду», — решила, наконец я, а в слух сказала:

— Распорядитесь, чтобы нам принесли завтрак и накрыли в гостиной.

Все словно выдохнули. Летар не спуская меня с рук так и понес завтракать. За большим столом тоже стояла глухая тишина, все пребывали в тревожном состоянии и всем было не до бесед. Состояние мое не улучшалось, если раньше я чувствовала только отсутствие сил и слабость, то за столом ко мне присоединилась тошнота. Запах еды мутил и не давал насытить физическое тело и хоть так придать мне сил. Из всего предложенного смогла только выпить морс из кислых ягод. Когда все закончили трапезу, мы вышли на тенистую террасу и тут я почувствовала….

Я сидела на коленях у Летара, который прижимал к своей груди, в которой не переставая билось его большое доброе сердце, Рик и Арни сидели на дощатом полу у моих ног и положили свои головы на мои коленки. Я перебирала их волосы и старалась глубоко дышать и думать обо всех несчастных, которые останутся вновь здесь заложниками перекоса в магических потоках, и вновь будут страдать. Такие мысли и желания помочь несчастным, казалось, помогали мне впускать в себя имеющуюся вокруг магию Тени.

Но вдруг я почувствовала мощный ее поток, который лавиной стал вливаться в меня. Он был такой силы, что я физически ощутила его мощь, что даже резко выпрямилась, подняла лицо в небо и открыла рот, вдыхая воздух. Казалось, что я дышу не воздухом, а самой энергией мира, самой Тенью и она проникает каждую клеточку моего тела. Пытаясь понять что происходит, потому что казалось, что меня просто разорвет от количества и мощи магии, пропустила момент, как все встрепенулись, светлых магичек придавило к креслам, на которых они сидели, и уже на периферии, услышала слова Ларии сказанные почти хрипя:

— Я не ошиблась в нем, он все-таки справился.

Это состояние как неожиданно началось, так резко и прекратилось, пошатнувшееся равновесие магий стабилизировалось и всем сразу стало легче. Только сейчас я ухватилась за последнюю фразу Ларии.

— Лария, что происходит, про кого ты сейчас говорила? — спросила я.

— Лея, только держи себя в руках, ладно? И оттого как ты отреагируешь, будет очень важно в первую очень для тебя.

— Хватит говорить загадками, — взорвалась я. — О чем, черт возьми, идет речь? Что происходит? — уже кричала я на нее. В ответ она лишь улыбалась и качала головой, зная явно больше чем все остальные. Потом она посерьезнела и ответила уже строгим тоном:

— Тим, вызвался спасти тебя и нас всех, — увидев наши ошарашенные взгляды, продолжила. — У нас были подозрения, что светлые начали использовать против тебя какой-то артефакт. Тим пришел к такому же выводу, поэтому решил перейти на ту сторону и, воспользовавшись самолюбием Розали, все выяснить и уничтожить его.

Я слушала ее и не могла поверить. Того, кто раздавил меня своим предательством, кого я вычеркнула из своего сердца, на самом деле не бросал меня? А пожертвовал собой ради моего спасения? Новое потрясение я перенести уже не смогла, просто мир в один момент потух и перестал для меня существовать.

Когда Лее впервые стало плохо, и мы поняли, что из нее будто вытягивают всю магию, то постарались восполнить ее резерв самым действенным способом. Но он принес кратковременное облегчение. Исчезновение Тима из нашей команды всех повергло в шок. Особенно было трудно смотреть на Лею, когда она ослабленная и истощенная узнала о его побеге, но нашла в себе силы лично увидеть это своими глазами.

Мне было очень тяжело смотреть на то, как Лея убивается из-за поступка Тима, в то время как ей итак было не хорошо. Ей нужна была вся наша поддержка, чтобы помочь пережить свалившееся на нее испытание и я как мог старался оградить ее, отдать все свое тепло и любовь, лишь бы ей стало легче. Она же душу мне рвала на живую, так реагируя на предательство Тима. Чувствовал себя, будто это меня обманули и предали, и мое сердце обливалось слезами вместе с сердцем моей бесценной девочки.

Когда я понял, что Лея не хочет больше бороться, что она сдалась и больше не верит в искренность наших к ней чувств, то поддержал ее. Я тоже уже был готов умереть, лишь бы не видеть страдания этого светлого человечка, лишь бы вместе с ней.

Положение спас ее «брат», только ради него она захотела жить. Мне было немного неприятно осознать, что нашим с Риком словам она не поверила, в Арни смог мотивировать на продолжение борьбы.

На завтрак Лея в очередной раз так ничего и не съела и сидела у меня на коленях, как вдруг она вздрогнула, выпрямилась и натянулась как стрела. Подняла глаза к небесам и начала часто дышать. Пришедшая потом огромная волна магии Тени, которая мощным потоком сначала вливалась в нее, а потом таким же напором начала выливаться из Леи, говорило лишь о том, что беда миновала, что нападение мы переживем и теперь сможем одержать победу.

— «А Лею мы излечим, любовью своей душу и сердце ее излечим» — дал я сам себе обещание.

Слова леди Ларии о Тиме принесли мне такой же шок, что и нашей любимой. Она вновь страдала, но теперь за то, что усомнилась в любви Тима к себе. И закономерно, что такого морального потрясения ее психика не выдержала, и она потеряла сознание. Привести ее в сознание нам не дела леди Лария.

— Не трогайте ее. Пусть отдохнет, — она обратилась ко всем, кто был рядом, а оказались здесь только самые близкие — ее подруги и я с Риком и Арни.

Я так и держал ее на руках и не собирался отпускать или с кем-то делиться, потому что она мое сокровище, мое персональное, лично для меня.

— Подытожим, — вновь обратилась Лария к нам. — Магии Тени сейчас достаточно для того, чтобы удерживать защитный купол, Лею ничто не ослабляет. Значит скоро от Светлых явится парламентер и это хорошо. А вот что делать с Леей, когда она осознает, что Тима больше нет и увидит его тело? — задала она неприятный вопрос.

— Подозреваю, что ее ждёт еще один удар и нам нужно, чтобы из него она вышла с минимальными потерями, — дополнила ее леди Оливия.

— Я могу попытаться притупить ее эмоции, — робко предложила леди Марна. — Вы же помните, что я когда-то была сильным целителем, — ее подруги ободряюще закивали.

— Хорошо, сделай что можешь, а теперь нам нужно продумать стратегию переговоров, — продолжила леди Лария. — Мальчики несите ее в спальню, как придет в себя, напоите этим успокаивающим отваром, — и дала кувшин с розовой жидкостью, пахнущей травами и ягодами. — А потом приходите сюда.

И мы троицей ушли. Я так переживал за ее состояние, что не мог даже ненадолго спустить со своих рук. Все казалось, что как только я перестану ощущать плотность ее тела, так она просто раствориться и пропадет из моей жизни, и я вновь останусь один. Поэтому я вместе с ней на руках сел на кровать и откинулся на высокую спинку. С одной стороны от меня также сел Рик, а с другой стороны Арни. Так мы и сидели в тишине, затаив дыхание, ждали пробуждение нашей Леи. Каждый думал о своем, и все мы переживали за здоровье нашей хозяйки.

Когда Лее стало плохо и подпитка от нас магией помогала совсем ненадолго, я так испугался за нее, что мне кажется даже пропустил главное. А главное было то, что, как предположила леди Оливия, кто-то воздействует на Лею извне.

Воздействовать могли только наши враги за куполом, поэтому ни с кем не совещавшись, я решил, что кроме меня никто не сможет узнать причину и помочь Лее. Почему никто кроме меня? Потому что я надеялся вытащить эту информацию из своей прошлой хозяйки, сыграв на ее самолюбии, а, заодно, я хотел намекнуть рабам, что они тоже маги и их ошейники позволят им защищаться.

Последний раз, посмотрев на мою последнюю в этой жизни любовь, невесомо коснувшись ее сладких уст, когда она крепко спала, я уверовал в правильность своего решения. И пусть ничего ей не сказал, и ни словом не обмолвился с ребятами, на то у меня были свои причины. Я боялся, что струшу, что поддамся страхам, ее мольбам остаться и не подвергать себя опасности и уговорам ребят и так и не исполню задуманное, а значит, обреку все на гибель.

Я незаметно вышел и направился в сторону лагеря магов Света. У границы наткнулся на леди Ларию, которая удивилась, увидев меня, но когда она выслушала, то все поняла.

— Ты разобьешь ей сердце, — только сказала она.

— У нее останутся те, кто помогут ей его склеить, зато она останется жива.

— Как бы это не сказалось на Лее, на этой светлой и ранимой девочке, но я вынуждена признать, что это единственный способ выяснить, что они применяют против нее, — констатировала она факт. — Ты же понимаешь, что идёшь на верную смерть? — я кивнул. — Тогда сделай так, чтобы она была не напрасной. Ищи какой-нибудь артефакт, — дала она мне последний совет.

Я смело шагнул за сизую границу купола и направился к той, на чьих порочных чувствах решил сыграть последнюю свою мелодию. В лагере врагов было тихо, все магички спали и набирались сил, только дозорные стояли на своих постах. Но раб раба всегда поймет, потому я сначала направился к рабам главной виновницы противостояния к мужчинам леди Жарми. Тихо побеседовав с находящимися в дозоре, продемонстрировал свою силу и рассказал об истинном положении дел. Они были изумлены открывшейся правды и уверили, что если мои слова подтвердятся, то они, обретя магию Тени остановят своих женщин.

Потом я отправился к шатру Розали и бесприпятственно зашел внутрь. Она спала и была прекрасная как цветок, но я на собственной шкуре знал как обманчива внешность, знал насколько она красива, на столько же и грешна.

Я подошел к ее постели и встал на колени, приняв повинный вид. Моя стратегия сработала, потому что когда утром Розали проснулась и увидела меня, то принялась злорадствовать:

— А что это мы приползли? Неужто будешь вымаливать прощения и выторговывать свою жизнь? — с издевкой спросила она.

— Да, госпожа, — не стал разубеждать ее.

— Дорожишь своей душонкой, понял, что мы все равно победим?

— Да, госпожа, пощадите, молю, — принял я как можно жалостливый вид. Она была рада моему положению и ничего не заподозрила.

Первым делом, конечно, прикрываясь именем Света, она меня высекла за предательство и действия против магии Света, потом принялась за моральное унижение. Я должен был целовать носки ее туфель, есть с пола брошенные объедки, мыть ее ноги и расхваливать ее на все лады. Но это все было для меня уже не страшно и не уязвляло моего достоинства, все потому, что напевая ей в уши сладкие речи я выяснил, что Жарми использует против Леи королевский артефакт.

Он был призван служить во благо королевского рода, но, как и все, можно использовать во благо, а можно и во вред. Артефакт Каменное сердце задумывался для сбора магии из всех представителей королевского рода и передачи ее королю, в случае, если он нуждался в этом для поддержания здоровья или при большом расходовании в сражении или для создания чего-то грандиозного и магически емкого.

Теперь стало понятно, почему Лее стало так плохо, теперь подтвердилось и родство Леи с королевским родом. Артефакт просто забирал ее магию и передавал ее королеве. — «Только знала ли об этом сама королева?» Думаю, почувствовав наполнение резерва в таком объеме и с такой скоростью, точно уже догадалась бы. — «Интересно в такой ситуации, чью сторону она примет?»

Мне оставалось лишь выяснить, где этот артефакт находится, чтобы уничтожить и прекратить его действие.

Розали сидела в удобном кресле с высокой спинкой и наслаждалась моим униженным состоянием, я стоял у ее ног на коленях и делал ей массаж стоп.

Взгляд самой любимой девушки во всем мире я почувствовал сразу. Я повернул голову и увидел ее через серую дымку защитного купола. Мое сердце разрывалось на части от ее потрясенного и разочарованного взгляда каким она смотрела на меня. За ее спиной стеной стояли Летар и Рик, которые до конца не могли поверить в то, что видят. От того, что я приношу сейчас ей такую боль, поэтому она не может сдержать слез, у самого слезы покатились по щекам. Чтобы скрыть это и не выдать себя я отвернулся и еще ниже опустил голову, скрыв лицо длинными волосами.

И пусть, осуждают, потом все поймут. Я ведь тоже ошибался на счет Леи, изначально записав ее в лагерь таких же, как все магички Света и потом горько поплатился за это. Сожалел, что своим опрометчивым поступком нанес страдания Леи.

И пусть она считает меня предателем и ей сейчас невыносимо больно, как больно и мне видеть ее разочарованный взгляд. Зато потом она будет жить, а Летар, Рик и ее названный брат помогут пережить горе и утрату после моей смерти.

В сознание пришла также резко, как и лишилась его — словно вынырнула из глубины, и как бы спокойно и уютно мне не было в моем беспамятстве, реальность обрушилась на меня новым потоком боли. От воспоминаний о Тиме, я больше не могла удержать слезы — они хлынули, неконтролируемые и горькие, разрывая меня изнутри:

— Тим, мой Тим, — закричала я и хотела бежать за границу защитного купола, чтобы найти его. Но сделать этого мне не дали — Летар еще крепче прижал к своей груди и начал успокаивать:

— Лея, не нужно, успокойся, девочка моя.

— Пусти, мне нужно туда, нужно к нему, — ничего не понимая, кричала и рвалась к любимому Тиму.

— Леечка, успокойся, пожалуйста, — это уже Арни гладил меня по волосам и со слезами на глазах пытался на меня повлиять. К нему присоединился и Рик, который с другой стороны гладил по бедру и протягивал стакан с какой-то розовой жидкостью.

— Выпей, родная, тебе станет легче, — мягким голосом просил он.

— Пустите, пустите меня, — уже не вырываясь, просто плакала и просила я.

— Любимая, отдай мне свою боль, давай, отпусти ее ко мне. Пусть она терзаем меня и тебе станет легче. Давай, девочка, не держи боль в себе, поделись ею со мной, с нами, — Летар уговаривал и целовал в лоб, щеки, нос. — Только не плачь, не рви нам сердце.

Я рыдала, уткнувшись в голую грудь Летара, и теперь изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не делиться своим отчаянием и не передать им ту же боль, что разрывала меня изнутри. Не хотела, чтобы и они корчились в агонии, как я сейчас. Поэтому через какое — то время, дрожащей рукой, я приняла поднесенный мне Риком стакан с настойкой и осушила его залпом. Затем притянула мое рыжее счастье к себе и поцеловала в податливые губы. Потом разорвала поцелуй, чтобы поцеловать уже Летара и он с готовностью ответил. Наши поцелуи были горько-солёными — пропитанными моим горем и слезами, которые всё ещё катились по щекам.

Нежность моих любимых и выпитая настойка принесли облегчение — стало легче, скорбь притупилась. Летар поднял мое заплаканное лицо и своими большими пальцами аккуратно стер дорожки моих слез.

— Все будет хорошо, — тихо прошептал он и я поверила.

В гостиной я появилась уже освежившейся и переодетой в новый наряд и в сопровождении моих ребят.

— Наконец-то, — всплеснула руками Лария, когда увидела меня. — Как ты? Ты всех нас так напугала, — обеспокоено спросила Лария.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марна. — Садись, я тебя просканирую, — ласково попросила она. Потом поводила надо мной руками и вынесла вердикт, что со мной все нормально.

— Давайте вернемся к главному, — вернула Лария разговор в важное направление. — Итак, нам предстоят серьезные переговоры, Жарми уже прислала парламентеров. Сегодня все отдыхаем, восстанавливаем силы, а завтра на заре мы выдвигаемся на границу купола, для серьезного разговора.

— Что мне нужно будет делать? — спросила я.

— Ничего, только сберечь себя и будущих магов Тени, что примкнуть к тебе позже если что-то пойдет не так, — ответила уже Оливия и все поняли, что завтра может произойти все что угодно и к этому нужно быть готовым. Быть готовым и к миру, и к войне, и к новой жизни, и к смерти.

На заре мы отправились к границе купола, а там нас уже ждала группа недовольных магичек, которые явно осознали свой проигрыш, но сдаваться пока не собирались. Встав у границы тени шеренгой: я в окружении моих мужчин, подруги также рядом со своими, а по ту сторону десять Светлых.

— Что, Лария, так и будешь прятаться за Тенью девчонки? — язвительно обратилась Жарми.

— Зря ты так, Жарми. Я думала ты умнее и поймешь, наконец, что мир скоро изменится и нужно меняться вместе с ним, чтобы не потерять свои позиции, — ответила ей она.

— Да ничего не изменится, — прокричала Жарми. — Нам достаточно устранить одно лишь препятствие в виде этой темной и все останется так, как и было, — парировала Жарми. — И ты скоро поймешь это, дорогая, — издевательски проговорила Жарми и хищно оскалилась. — Розали, — повернув голову, позвала она девицу.

Я так и знала, что ничего хорошего ее выход мне не даст, поэтому постаралась приготовиться и интуитивно прижалась плечом к Летару. Парни отреагировали моментально, тоже прижавшись ко мне плотнее. Розали выходила из-за спины Жарми словно королева, словно прима театра на сцену в белоснежном чуть просвечиваемом платье в пол с высоко поднятой головой и нежной снисходительной улыбкой.

— Здравствуй, Лея, — пропела она своим голоском. — Мне так тебя жаль, — она театрально подняла своим ухоженные бровки домиком. — Печально, но Тим любил меня больше, чем тебя, — я замерла и еще больше напрягалась, потому что поняла, что они пытаются вывести меня на эмоции и тем самым ослабить и мой контроль Тени. Поэтому я старалась держать себя в руках и не верить словам, которые лились из ее коварных уст.

— Он был лучшим из рабов, какими я когда-либо владела, — продолжила Розали. — Такой красавчик, такой страстный, такой нежный. Ты помнишь каким он был? Что он мог дарить…

Я застыла, не в силах отогнать воспоминания, как мы лежали на шелковистой мягкой траве, он покрывал поцелуями каждый сантиметр моего тела, а я таяла под его губами, как мороженое, растворяясь в неописуемом удовольствии.

— О да, ты помнишь, — продолжила она. — Знай, в последние минуты своей жизни он испытал все грани моей любви к нему, — и оскалилась, желая увидеть мое смятение.

Слова ее сладким ядом лились, намереваясь отравить и уничтожить мою выдержку, но я не верила этой лжи, потому что уже знала, что он любил меня так, что даже отдал жизнь свою за мое спасение.

Поняв, что ее тактика не сработала, Розали махнула кому-то и из толпы к нам вышел раб, который на руках держал что-то большое прикрытое тряпкой. Он просто опустил руки и, слетевшая тряпка, открыла нам вид на человеческое тело, которое словно большая тряпичная кукла упало на землю и оказалось лежащим прямо у моих ног по ту сторону завесы. Я опустила взгляд и узнала в нем моего любимого Тима. Он лежал с закрытыми глазами, и только неестественное положение и ужасные кровавые раны на его теле говорили о том, что он не спит. Вид израненного, поломанного человеческого тела некогда молодого красивого мужчины, которое уже покинула душа моего Тима, что-то перевернуло во мне.

И вся злость, вся боль, все черное и страшное, что до этого дремали во мне, то, что само по себе является сутью Тени, как обратной стороны Света, собралось в области груди и вырвалось наружу. Я больше не могла и не хотела сдерживать ее, я как будто превратилась в грозовую черную тучу, что стремилась обрушиться своей мощью на землю и уничтожить, разрушить все на своем пути. И не было во мне больше ни капли света и добра, не было сострадания и нежности, только всепоглощающая ненависть и злость. Что в это время творилось вокруг я не знала, да и мне было на это наплевать, мною двигала лишь желание наказать, уничтожить всех и вся. Моя теневая магическая сущность накрыла своей чернотой лагерь Светлых и начала поглощать все, что было вокруг. И не разделяла она магию на своих и чужих, всем досталось по заслугам.

Сначала я оказалась стоящей в темной пустоте, потом, перед глазами отчетливо увидела кабинет с дорогой кожаной мебелью, пропахнувшем сигаретным дымом и алкоголем, грузного мужчину, который вещал о правилах жизни на острове — том райском острове, где я сначала была в роли прислуги, потом официантки разносящей напитки, а затем и в качестве лота, которую использовали для развлечения. Все эти кадры проносились перед глазами, будто я просматриваю фильм в ускоренном режиме. Вот, эта серия закончилась и я уже просматриваю свой ранее часто повторяющийся сон, когда стою одна в Сизой дымке, а вокруг клубы дыма, которые стремятся приблизиться ко мне. И я знаю, что будет дальше: я увижу одно извивающееся дымовое скопление, в котором увижу лицо бабушки. Но на этот раз происходит что-то новое, потому что вместо бабушки я вижу Летара, который стискивает скулы и поджимает губы, будто сдерживая боль, и стремится что-то мне сказать, а вот Рик, который корчится от боли и тоже обращается ко мне, но я не слышу их, я будто в звенящей тишине. Теперь я осматриваюсь внимательнее и вот уже в каждом клубе дыма узнаю Арни, плачущего и тянущего ко мне руки, Ларию, Оливию и Марну, которым тоже плохо и они напряжены и напуганы. И лишь образ Тима выделяется из этой мрачной черно-белой картины, он один улыбается и ласково смотрит на меня, кивает, как будто хочет сказать, что все будет хорошо.

Мои мысли начинают течь все быстрее, освобождаясь от вязкого киселя и вырываясь в стремительную чистую реку. Благодаря этому, я понимаю, что нужно выбираться, чтобы окончательно не увязнуть и не потеряться в одиночестве в этом сером тумане, поэтому я стараюсь сконцентрировать свое внимание на моих родных и любимых. Подпускаю ближе Арни и Рика, даю возможность Летару приблизится и окутать меня своим теплом. И вот я по-настоящему чувствую твердость и разгоряченность тел моих ребят. Они обнимают меня со всех сторон и своим огнем разгоняют холод, чем так недавно я была наполнена. А я в благодарность за тепло и ласку нежно целую пухлые губы Рика, горячие и упругие губы Летара и целую в лоб моего Арни.

Вокруг все проясняется, и только тогда я могу разглядеть, что происходит вокруг. Границы купола больше нет, потому что вся окружающая местность стала окутанной дымкой, как туманом. Рядом со мной мои мужчины, позади мои подруги в окружении своих.

Вид их оставлял желать лучшего, они с трудом стоят на ногах осунувшиеся и как будто в миг постаревшие, с растрепанными прическами и в помятых одеждах, но внутренне собранные и серьезные.

А рядом, на холодной земле лежали поверженные магички Света: кто — то из них до сих пор был без сознания, кто-то уже пытался прийти в себя и подняться.

Мы одержали победу, но что она принесет нам?

Собраться с мыслями я не успела, потому что на горизонте заметила еще одну процессию, которая стремительно приближается к нам. Небольшой конный отряд во главе с ослепительной молодой наездницей подъехал ближе.

— Что здесь происходит? Да еще и без моего ведома? — обратилась она к нам.

— Королева? — послышались удивленные возгласы со всех сторон.

Я не узнала в этой женщине королевы, потому что раньше, во дворце видела маленькую старушку, сейчас же перед нами стояла привлекательная женщина средних лет с длинными белыми волосами мягкими локонами, спадающими почти до талии. Она, как и многие магички, была в белоснежной широкой рубашке из тонкого шелка, заправленной в черные кожаные обтягивающие брюки, а на груди сиял, как солнце камень.

Она подошла ко мне и начала пристально с интересом и чуть с улыбкой меня рассматривать.

— Ваше Величество, — взяла слово Лария. — Разговор может занять много времени. Не хотели бы вы уединиться в одном из шатров и мы с леди Жарми поведали бы свои версии происходящего?

— Зарн, подготовь место для переговоров, — обратилась она к своему военачальнику, но взгляд свой от меня не отвела. — Остальным разойтись, — скомандовала она.

Как только главные переговорщики скрылись в шатре, Летар подхватил меня на руки и понес к ближайшему дереву, где сел на землю, оперевшись спиной о ствол, Рик и Арни уселись по обе стороны от меня.

— Как же ты нас напугала, — прошептал он и уперся своим лбом в мой.

Рик ничего не сказал, только прижался к моей спине и крепко обнял, показывая, как я тоже ему дорога. Арни уже давно положил свою голову мне на колени и тихо плакал.

— Простите меня, я не хотела, — повинилась я, стараясь каждого обнять и приласкать. — Не удержалась. Мне было так плохо, я была так зла на всех.

— Мы боялись не вернуть тебя. Ты словно стала растворяться в своей Тени — озвучивает мысли остальных Рик. — Как бы мы потом жили без тебя?

В ответ я ничего не могла ответить, поэтому просто сидела, прижималась к груди Летара, слушая стук его сердца, перебирала пальцами шелковистые локоны Арни у себя на коленях и прижимала голову Рика к своей груди. Я нашла свое положение спокойствия, умиротворения и счастья. Но нашу идиллию прервала королева. При ее приближении мне пришлось подняться на ноги.

Она вновь осмотрела меня с ног до головы, потом посмотрела прямо глаза, ее взгляд ясно— голубых глаз излучал мудрость и вместе с тем теплоту.

— Значит это ты и есть магичка Тени, которая устроила здесь этот переполох? — не отрывая взгляда, спросила королева.

— Да. Ваше Величество, — робко ответила я и опустила глаза.

— Хорошая девочка, сильная, — как будто самой себе сказала она. — Ну, иди, обниму тебя, внучка, — уже обратилась ко мне.

Я в недоумении посмотрела на нее, стараясь понять, не ослышалась ли. Но нет, она протянула ко мне руки и прижала к себе. Потом отстранила, еще раз оглядела и сказала:

— Ты очень похожа на Талию… Такая же скромная и робкая, но с сильным характером, — и не обращая на мои округлившиеся глаза продолжила: — Она была мне сестрой по отцу, мы выросли вместе.

— Как? — пребывая в смятении, спросила я.

— Так. Я знала, что она сильный маг Тени и берегла эту тайну, но когда Демиан увлекся ей, поняла, что добром это все не окончится. Наша аристократия и приближенные к трону не дадут ей жить, будь она хоть трижды святой, поэтому мы с вместе изготовили тот артефакт, с помощью которого они смогли покинуть этот мир, а ты — вернуться сюда. Только я не знала, чем этот переход для них окончился, выжили ли они, но теперь вижу, что все у них было хорошо, — она открыто улыбалась.

Королева святилась добротой и искренностью, поэтому я робко сделала шаг к ней и вновь попала в нежные какие-то родные объятия.

Сказать, что королева шокировала меня, значит ничего не сказать. — «Выходит, я двоюродная внучка королевы не сколько по моему деду, сколько по бабушке!»

— Ну, пойдем, поговорим в более спокойной обстановке? — наконец взяла она меня под руку и мы пошли с ней к моему дому.

— Конечно, ваше величество, — мы шли, а за нами потянулись мои ребята и подруги, которые до этого находились у шатра и не мешали нам разговаривать.

Время, проведанное в гостиной за обсуждением прошлого, настоящего и будущего всего мира прошло быстро и продуктивно, поэтому королева ближе к вечеру ускакала в столицу, а мы остались. Оказалось, что тот артефакт, который ценой своей жизни разрушил Тим, наделил королеву такой жизненной силой, что она помолодела и похорошела. И когда она почувствовала такие изменения в себе, то сразу поняла, что та девушка, которая была ей представлена Ларией во дворце и, которая привлекла ее внимание, потому что была так сильна похожа на ее сестру, действительно принадлежит королевской крови. Но самое страшное королева поняла, что кто-то из ее подданных пытается с помощью Каменного сердца уничтожить девушку.

Поэтому королева спешно собралась и направилась к моему поместью, чтобы спасти, но к тому времени я уже и сама со всем разобралась. Горечью проскользило осознание, что если бы она успела прибыть сюда чуть раньше, то мой Тим бы остался жив, но что произошло, того уже не исправить.

Первым делом, после отъезда королевы, мы провели захоронение моего Тима. Оно, по местным традициям проводилось после заката.

На дощатом помосте, завернутое в саван тело моего любимого было предано огню и свет от него озарял темное небо, подтверждая, что свет и тьма находятся в мире и гармонии. Поддерживаемая моими мужчинами я стояла у огня, пока от него не осталась лишь горстка пепла и не проронила ни слезинки, потому что уже выплакала все над телом Тима, пока его готовили этому ритуалу. Я склонялась над ним и рыдала, стараясь высказать все, что не успела сказать при его жизни: о моей любви к нему, о печали, что покинул меня навсегда, корила его за то, что заставил усомниться в нем.

Потом, когда погребальный костер уже догорел, а напряжение, все это время державшее меня в реальности, отпустило, я потеряла сознание. Очнулась на своей кровати в окружении моих ребят, когда яркое солнце светило в приоткрытые шторы.

Пришедшие позже подруги больше не дали мне лежать в постели и горевать, потому что, проведя мое обследование, огорошили всех присутствующих и меня вместе с ними:

— Лея, советую тебе брать себя в руки и, не оборачиваясь на прошлое, посмотреть в свое счастливое будущее. Пусть память о Тиме будет для тебя тихой грустью и не рвет больше сердце

— Спасибо за совет, я постараюсь, — ответила без энтузиазма я.

— Постарайся, потому что от этого будет зависеть жизнь твоего будущего ребенка.

— Что? — удивилась я.

— Лея, ты беременна, поэтому сейчас тебе в первую очередь нужен позитивный настрой, хорошее питание и спокойствие — сразила всех присутствующих Марна.

Летар сориентировался первым, сразу пересадил к себе на колени и крепко обнял. Я же рефлекторно положила руки на свой плоский живот и находилась в ступоре. Первой отмерла Лария:

— Поздравляю тебя, Лея, — искренне порадовалась этой новости она. — Так, мы на кухню, а вы, — она обвела рукой моих мужчин: — Подготовьте Лею и живо за стол кормить ее, а то высохла вся с такими переживаниями.

И все завертелось: купание, одевание, расчесывание, завтрак и наконец-то проводы гостей. И вот, когда в доме остались только мы, я смогла вздохнуть полной грудью и расслабиться. К тому времени уже туманная дымка рассеялась, распределяясь равномерно по миру, и впервые за несколько дней мы смогли увидеть яркое солнце, что мягко освещало землю и дарило свое тепло деревьям и цветам. Этот мир вновь наполнился чистыми яркими красками.

Пройдёт еще не мало времени, когда магия Тени пробудится в других рабах. Королева проведет реформы: отменит рабство, начнет переустройство государственного управления, меня назовет своей преемницей и начнет мое обучение. Мы с Летаром и Риком вступим в законный брак, а Арни уедет к Оливии в академию, где будет обучаться военному делу. А я, точно в срок, рожу здорового мальчика, который будет как две капли похож на своего отца — Тима и назову его Тимуром. А через время свою дочь получит Летар, такую же темноволосую богатыршу, а Рик — сына с такими же огненными волосами.

И тогда в моей жизни начнется исключительно белоснежная полоса. Мы так и будем жить в поместье Каменный цветок в любви и согласии. А у наших детей появятся множество бабушек в лице королевы, Ларии, Оливии и Марны которые будут их чрезмерно баловать.