"Уважаемые пассажиры, наш самолет идет на посадку. Прошу вас пристегнуть ремни безопасности", доносится до меня из динамика, и я резко распахиваю глаза.

Минуты две я пытаюсь прийти в себя и избавиться от жуткого страха. Я возвращаюсь в семью, туда, где меня не ждут, но другого выхода просто не вижу.

Я приемная дочь Сары Меркут, звезды телеведущей и самой знаменитой семейной пары в нашем городе. Когда-то давно в операционной палате Сара должна была родить долгожданную дочь, так как у нее уже было трое сыновей. Это должно было стать знаменательным событием. Однако при родах произошло сильное кровоизлияние, и ребенок запутавшись в пуповине задохнулся.

На самом деле в нашей семье это не вспоминают, но я с самого детства чувствую себя тенью их мертвой дочери. Сара не могла выйти в свет с такой новостью. По тем временам карьера была для нее превыше всего. Директор сразу обозначил: "Ты должна выйти из больницы со здоровым малышом, иначе наш контракт будет разорван". Так получилось, что моя настоящая мать в роддоме отказалась от меня, и я попала в семью Меркутов.

Когда мне исполнилось семь лет, мне сообщили, что моя родная мать много пила и чуть ли не наркотиками занималась, и только тогда я узнала, что я приемная дочь.

Я трясу головой и выныриваю из воспоминаний. Как только я закончила школу, меня отправили во Францию на долгие пять лет. Там я училась и взрослела одновременно. От той маленькой напуганной девочки не осталось ничего. Мне 21 год, и я успешный переводчик. Работаю практически без выходных и получаю приличную зарплату, не считая гонораров.

"Девушка, вы выходите?" — спрашивает меня стюард.

"Да, конечно, простите."

"Ничего страшного, просто вы задерживаете эконом-класс."

Все, как и подобает, на публике я — дочь Меркутов, и летать я обязана только бизнес-классом. А по сути, я нелюбимая дочь и сестра, так как с самого детства я отшельник в этом, как мне кажется, чужом доме. У Сары три сына: Ростислав — самый старший и самый ненавистный для меня сводный брат, Кирилл и Тимур. С Кириллом я не общаюсь вообще, он всегда относился ко мне с презрением, даже в школе обходил стороной. А вот с Тимуром мы дружили. Он единственный, кто не считает меня отбросом и приемышем, и относится ко мне с теплотой. Даже эти долгие пять лет разлуки не повлияли на наше общение. Мы созванивались практически каждый день, и только ради него я уступила матери и возвращаюсь домой. Они вырвали меня из привычной жизни, не объяснив ничего.

Просто поставили перед фактом. — Лили, ты возвращаешься домой и это не обсуждается", — сказала мать мне в трубку, — "вылет завтра в 9.00, билеты уже куплены".

После чего она просто положила трубку, оборвав разговор.

Первой мыслью моей было спрятаться, выкинуть телефон и просто исчезнуть.

Затем перед взглядом пронеслась ехидная ухмылка Ростика. Он звал меня ущербной и всячески пытался указать на мое место. "Куда бы ты не убежала, ущербная, куда бы ты не спряталась, тебя все равно найдут. Меркут- это не просто фамилия, это карма на всю жизнь", говорил он.

И что самое страшное, я его боялась. Его ледяные глаза казалось заглядывали прямо в душу. Он читал меня как открытую книгу, и я краснела, бледнела и вела себя как последняя идиотка.

А еще он не забывал каждый раз намекать мне на мой внешний вид. Мои зубы были всегда неровными, передние торчали в разные стороны, что приносило дискомфорт. К пятнадцати годам у всех одноклассниц уже была грудь, а я собой представляла ужасное зрелище. Плоская, высокая с торчащими зубами. Со мной дружили, как мне казалось, лишь из-за ненавистной мне фамилии. С лучшей и настоящей подругой я познакомилась во дворе самого бедного района, куда частенько сбегала после школы, чтобы меня не нашли. Брекеты я сняла год назад, волосы отросли и обьемными кудрями спускались до талии, плоская грудь приобрела формы, не слишком большие

, но меня устраивало.

Я ступила на трап и подхватив за ручку свой увесистый чемодан пошла на выход.

— Воу воу, полегче, — доносится мне в спину, и я оборачиваюсь.

Мы одновременно проходимся глазами друг по другу, медленно спускаясь вниз и снова к глазам.

— Черт, Лили, я не верю своим глазам. Ты ли это?

Я в это время проглатываю свой язык и с жадностью рассматриваю Тимура, своего сводного брата. Вот это красавчик.

Он высокий, сильно сложенный, с густыми черными волосами и глубокими карими глазами, которые словно проникают сквозь меня. Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее, а лицо покрывается легким румянцем.

— Да, Тимур, это я, Лили, — мой голос звучит немного дрожащим от волнения. — Как давно мы не виделись!

Он улыбается, и я могу увидеть в его глазах искру радости.

— Действительно, Лили, это было слишком долго. Я так рад тебя увидеть, — он подходит ко мне и крепко обнимает меня.

Я чувствую его силу и тепло, и это заставляет меня еще больше потеряться в этом моменте. Мы стоим так некоторое время, наслаждаясь этим объятием, прежде чем разъединяемся.

— Ты выглядишь потрясающе, Лили, — Тимур произносит это с таким искренним восхищением, что я не могу сдержать улыбку.

— Спасибо, Тимур. Ты тоже не изменился, — отвечаю я, чувствуя, как моя щека начинает покрываться краской.

Пока мы едем к особняку, обмениваясь новостями и воспоминаниями, я улыбаюсь. Всплывают давно забытые моменты нашего детства, когда мы проводили летние каникулы вместе, и смеемся до слез. Я чувствую, как наша связь восстанавливается, словно никогда не прерывалась.

— Ты не против, если я тебя на какое-то время украду? — вдруг произносит Тимур.

— Что значит "украдешь"?

— Я конечно очень хочу увидеть лицо Ростика, когда ты предстанешь перед ним. Думаю, он подавится своей желчью, — смеется Тимур, — но давай посидим где-нибудь. Я не хочу тебя пока ни с кем делить.

Я немного ежусь под его пристальным взглядом. Столько времени прошло, я кажется отвыкла от общения даже с Тимуром. Эти наши постоянные созвоны ни идут ни в какое сравнение с тем, что я ощущаю сейчас. Он мой сводный брат, напоминаю я себе.

— Да, конечно, давай где-нибудь попьем кофе.

Вскоре мы оказываемся в маленьком уютном кафе, где заказываем кофе и сидим за столиком напротив друг друга. Я наблюдаю за Тимуром, как он разговаривает с официанткой, и замечаю, как она не может отвести от него глаз. Меня охватывает непонятное чувство ревности, которое я пытаюсь подавить.

— Так, Лили, расскажи мне о своей жизни. Что ты делаешь все эти годы? — спрашивает Тимур, привлекая мое внимание обратно к себе.

Я начинаю рассказывать ему о своей работе, о своих увлечениях и достижениях. Он слушает меня внимательно, задавая вопросы и проявляя искренний интерес. В его глазах я вижу гордость и уважение, и это наполняет меня невероятной радостью.

— Лили, ты такая удивительная. Я горжусь тобой, — говорит Тимур, беря мою руку в свои.

Я чувствую, как между нами возникает особая связь, которую никакие слова не могут описать. Наше общение становится все более интимным, и я понимаю, что что-то меняется в наших отношениях. Жар, который я ощущала вначале, только усиливается, перерастая в нечто более глубокое.

Но в то же время я чувствую смешение и страх. Мы сводные брат и сестра, и эти чувства, которые я начинаю испытывать к Тимуру, кажутся неправильными и запретными. Но как же я могу сдерживать свое сердце, когда оно так сильно жаждет его прикосновений?

Я погружаюсь во внутренний конфликт, пытаясь найти решение, которое не причинит боль ни ему, ни мне. Но пока что я решаю наслаждаться этими моментами с Тимуром, не думая о будущем.

За душевными разговорами мы забываем о времени. Телефонный звонок выводит из состояния покоя. Тим достает из кармана свой телефон и нахмурив брови снимает трубку.

— Да, Ростик, что-то срочное?

— Ты забрал ущербную? — мать интересуется.

Тим пытается прикрыть трубку, плотно прижав к уху, но я слышу каждое слово.

— Она со мной, что-то еще.

— Вези ее скорее домой и пусть она не думает, что ей можно делать, что вздумается. Родители накрыли стол и ждут вас к ужину. Передавай привет страшиле, братик, от меня пламенный.

К особняку мы подъехали, когда на улице уже стемнело. Тимур, заглушив двигатель, открыл мне дверь, и я поежилась, не от холода, а скорее от страха.

— Не ссы, красотка, держи голову выше, не забывай, что ты наша семья и то, что ты не родная, это ничего не значит. Я люблю тебя, сестренка, и никому не дам в обиду. Я рядом, помни об этом.

Я кидаю на него полный благодарности взгляд. Напоминаю себе десять раз, что Тима мне родной человек, и я не должна на него пялиться как влюбленная малолетка. На улице нас уже встречает Николай и достает из багажника мой чемодан и дорожную сумку.

— Добро пожаловать, Лилия, я отнесу вещи в вашу комнату.

Я улыбаюсь управляющему и киваю головой. Оглядываю величественное здание с колоннами, которое долго считала своим домом, и замираю несколько секунд, разглядывая фасад здания.

Тим в знак поддержки сжимает мое плечо, и мы идем вместе к парадному входу.

Когда я вошла в дом, я сразу почувствовала напряжение в воздухе. Мой взгляд моментально упал на Ростислава, моего второго сводного брата. Он стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди, с насмешливой улыбкой на лице. А затем что-то в его взгляде поменялось. Он прошелся по мне своими холодными глазами, и я кожей ощутила его презрение.

Ростик тоже изменился, только в отличие от Тимура он был мощнее, грубее и жестче. Его внешность запоминалась: острые скулы, грубый подбородок и татуировка на шее в форме треугольника с непонятной для меня надписью и цифрами. Девчонки всегда вешались ему на шею, и он умело этим пользовался. Я знаю, что его считали загадочным и неуловимым, но для меня он был и оставался самым мерзким человеком, испортившим мне всё мое детство.

— Ну, наконец-то ты вернулась, принцесса, — произнёс он с иронией в голосе. — Я думал, что ты навсегда забыла о нас.

Моё сердце сжалось от его слов. Я знала, что Ростислав и я никогда не ладили друг с другом. Мы были совершенно разными людьми — я была мечтательной и чувствительной, а Ростислав — циничным и холодным.

Я решила не обращать внимания на его насмешки и улыбнулась ему.

— Рада видеть тебя тоже, Ростислав, — ответила я спокойно. — Надеюсь, ты не скучал без меня.

Он скривился от моих слов и прошел мимо меня, не отвечая. Я почувствовала грусть и разочарование, но решила не позволить этому испортить моё настроение.

— Ему некогда скучать, — женский голос вывел меня из ступора.

Только сейчас я заметила ещё одного встречающего, вернее одну.

— Я Анабель, жена твоего брата, тебе не сказали? — произнесла она, заключая меня в свои объятия. — Очень хотела с тобой познакомиться. Тебя, наверное, не хотели дергать лишний раз из Франции. Я надеюсь, что мы подружимся.

Сама от себя не ожидаю, но внутри назревает протест. Неужели Ростик женился? Они даже не соизволили мне сказать. Сердце тревожно сжалось.

Я поворачиваю голову упрекающе смотря на Тимура. Тот лишь пожимает плечами.

— Прости, детка, мама просила тебя не беспокоить лишний раз.

Запах терпких духов и затем цокот каблуков заставил меня поднять голову вверх на лестницу. Мать в белом костюме и в полном параде спускалась по лестнице.

Она выглядела величественно и неприступно, словно королева. Её взгляд был холодным и безразличным, а улыбка на лице казалась принужденной.

— Лилия, рада видеть тебя здесь, — произнесла она с притворной любезностью. — Надеюсь, ты будешь чувствовать себя комфортно в нашем доме.

Я кивнула и попыталась улыбнуться, но внутри меня бушевали смешанные чувства.

— То, что Кирилл женился, не должно тебя волновать, — произнесла она холодно.

Мать повернулась и направилась к гостиной, приглашая меня следовать за ней.

Вдох... выдох... и сердечная мышца расправляется. Женился Кирилл, не Ростик. А с чего меня это вообще должно волновать? Ругаю себя мысленно на чем свет стоит.

— Отец задерживается в офисе, будет поздно, — произносит Сара. — Будем ужинать без него, можете подавать на стол.

Сбоку у стола выстроившись в ряд домработницы после слов Сары сорвались с места, стараясь поскорее выполнить её указания.

— А где Анжелика Львовна? — вырвалось из меня помимо воли.

Тетя Анжелика была моей няней и также прислуживала за столом. Милая и добрая женщина, которая с теплотой и любовью относилась ко мне. По ней я тоже скучала, и только сейчас осознала, что вся прислуга поменялась.

Мать повернулась ко мне с неприязнью на лице.

— Анжелика больше не работает здесь, — ответила она холодно. — Мы решили нанять новую прислугу, которая будет лучше соответствовать нашим требованиям.

Мои глаза наполнились слезами от горя и разочарования. Анжелика была единственным человеком, который понимал меня и заботился обо мне. Я чувствовала, что теперь я совсем одна в этом доме, окруженная людьми, которые меня не принимают.

Я села за стол, но аппетита у меня не было. Вкусная еда и роскошная обстановка уже не могли радовать меня. Я чувствовала себя потерянной и ненужной.

Тяжелая поступь шагов доносящаяся позади заставляет вздрогнуть. Ростик садится напротив меня, и я тяжело сглатываю.

Он смотрит в упор разглядывая меня как экспонат на выставке.

— Открой рот. — хрипит он и я от неожиданности покрываюсь густой краской.

— Что прости?

— Ростик ты в своем уме- возмущается Тимур.

Мне кажется что воздуха вокруг становится катастрофически мало. Все мое тело горит как от огня.

Мать, Анабель Ростик и Тима все неотрывно наблюдают за моей реакцией. Не хватает еще отца и Кирилла для полного моего унижения.

— А что такого я сказал? Если наш гадкий утенок так изменилась, хочу посмотреть все сразу.

Тима резко вскакивает с места, но я вовремя тяну его за рукав усаживая обратно.

— Не стоит, Тимур. Не стоит обращать внимание на него. — Я смотрю на Ростика с горечью в глазах. — Ты никогда не поймешь, что значит быть искренним и добрым человеком. Тебе только важно оскорблять и унижать других, чтобы поднять свою самооценку. Но это не делает тебя лучше.

Мать молча смотрит на нас, а Анабель с интересом наблюдает за развитием событий. Я чувствую, что моя сила и решимость начинают возвращаться. Я больше не хочу быть жертвой.

Ростик поднимает брови вверх, явно удивленный моим ответом, но быстро натягивает маску холодности обратно. Сколько у него интересно этих масок: циник, ублюдок, мерзавец. Я могу перечислять его маски до бесконечности.

Я встаю со стола и покидаю комнату, оставляя их в своих мыслях. Я больше не буду играть по правилам.

После ужина я успокаиваюсь я решила осмотреть свою комнату. Она просторна и красиво обставленной, но я чувствую себя в ней одиноко. Я вышла на балкон и посмотрела на окружающий пейзаж. Огромный сад, ухоженные цветники и высокие деревья создавали впечатление умиротворения, но я все равно чувствовала себя чужой в этом мире.

От громкого стука в дверь я подпрыгнула. Не успела я и шагу сделать, как она распахнулась, и на пороге я увидела Ростислава. Его скулы были плотно сжаты, а глаза полыхали яростью.

— Ты думаешь, что можно вернуться и все будет как раньше? — прошептал он, медленно приближаясь ко мне. — Ты ошибаешься, ущербная. Будет намного хуже. Ты никогда не станешь частью этой семьи.

Я отступила назад, испуганно глядя на него. Меня охватила паника, ноги налились тяжестью, а сердце, казалось, вырвется из груди. Ростика я боялась. Я хотела крикнуть на него, сказать, чтобы он провалился, но слова застряли в горле.

Он медленно прошелся глазами по моим плотно сжатым ногам, и жар моментально разлился по тем местам, где его взгляд опалял кожу. Я сжалась, на щеках проступили красные пятна.

Чем дольше Ростик смотрел на меня, тем больше я сходила с ума от жгучего напряжения. Я не понимала, что со мной происходит, но в его присутствии я превращалась в дохлую рыбу.

— Что ты мне сделаешь? — вырвалось из меня. На удивление, голос не дрожал, но этих слов хватило, чтобы прочувствовать на себе его ледяную ярость.

Ростик резко схватил меня за руку и притянул к себе. От неожиданности я ахнула.

Он был слишком сильным и грубым, его прикосновения вызывали у меня трепет и одновременно отвращение. Я попыталась вырваться из его хватки, но он был слишком сильным.

Он прижал меня к себе еще сильнее, так что я почувствовала боль в своих ребрах.

— Ты никогда не умела защищаться, — прошептал он мне на ухо. Его голос был полон злобы и презрения.

Я испуганно закрыла глаза, пытаясь уйти от реальности. Я желала, чтобы все это было сном, чтобы я смогла проснуться и обнаружить, что все это выдумка моего больного воображения.

— Мы уже не дети, — хрипло произнесла я, — ты же не ребенок, чтобы продолжать издеваться надо мной. Что тебе нужно?

Я открыла глаза, понимая, что мы все еще тесно прижаты друг к другу. Он смотрел на меня с удовольствием, видя мое страдание. Я почувствовала отчаяние и бессилие. Я не знала, что делать.

— Нет причины, пустышка. Ты просто не представляешь, насколько мне нравится видеть страх в твоих глазах. Пусть ты и исправила свои зубы и стала красивее, но на меня это не повлияло. Ты все та же ущербная дура, и чем больше я над тобой издеваюсь, тем больше мне это приносит удовольствия. Можешь считать меня больным, но в этом городе и в этом доме ты будешь глубоко несчастна. Я буду доводить тебя до слез каждый день, будь в этом уверена. Поэтому советую тебе собрать свой чемодан и уехать. Я даю тебе шанс трусливо сбежать.

Я на удивление спала совершенно спокойно. Мерзкая морда Ростика не приходила ко мне во сне. Бывали времена, когда я ночами не могла уснуть от кошмаров.

В детстве он мог закрыть меня в темном шкафу и не выпускать до самого вечера. Я не понимала, откуда в маленьком ребенке такая жестокость. Ладно, Кирилл, который просто даже словом не обмолвился обо мне, он просто все время игнорировал мое присутствие, как будто меня просто нет, но Ростик был слеплен из другого теста. Он уничтожал меня словами, взглядами и мерзкими поступками.

В восьмом классе он всем сказал, что у меня туберкулез. Я помню, как меня шарахались все в округе и никто не хотел со мной за одной партой сидеть. А он улыбался каждый раз, когда уничтожал мою веру в его хоть малейшую человечность. Иногда мне казалось, что это все не просто так, как будто на то есть основательная причина. Я даже подслушала разговор отца и матери в кабинете, но так толком и не поняла, о чем они говорили. Но фамилия звучала известная, и мне тогда казалось, что они относятся ко мне как к ним.

Самые главные враги Меркутов — это Дзюба. Большая и дружная семья, где каждый друг за друга. Я знаю это не понаслышке. Карина, младшая сестра наших главных врагов, училась со мной.

Вообще по возрасту мы все примерно одинаковы, кроме Кирилла. Ростик на два года старше, Тим самый маленький, он младше меня на три года, а Кирилл самый старший. В то время, когда мы учились в школе, он уже заканчивал институт.

Карина Дзюба с братом Эдиком в те времена были неразлей вода. Он на всех переменах проводил с ней время. Я видела, как они общаются, как они смеются, как он носит ее на своих крепких плечах и завидовала такой братской любви. Меня в то время лишь Тим поддерживал, но мы еще не были настолько близки. В общем, тогда я и подслушала разговор. Мать кричала на отца, что мы пригрели змею в нашем доме, а отец ей отвечал, что она сама согласилась на такое. Я, конечно же, ничего не поняла, но почему-то мне казалось, что змеей они назвали именно меня. Много мне услышать не удалось, когда я обернулась на шум, Ростик уже сжимал мой рот своей грубой ладонью и шептал на ухо.

— Подслушиваешь, ущербная, хочешь чтобы я все матери рассказал?

Я расправляю плечи и стряхиваю невидимые пылинки с топа.

Дверь неожиданно распахивается и Тимур заваливается в комнату с ехидной улыбкой.

— Тим, ну сколько можно не стучать, а если бы я переоделась, — в шутку стучу кулачком по его твердой груди, а он лишь поднимает вверх брови.

— Я вообщето на это и рассчитывал.

— Дурак, — говорю ему, а щеки начинают краснеть.

Тим проходит в комнату и заваливается на кровать.

— Ты что, действительно так выйдешь на завтрак?

— А что не так в моем наряде?

Тим оглядывает меня медленно, а у меня мурашки бегут по голове, волосы как будто шевелятся и сердце стучит через раз. Я глотаю и поворачиваю взгляд на Тима.

— Выглядишь классно, но мать потащит тебя по магазинам.

— Блин, Тим, я не намерена носить эти скучные наряды, я уже отвыкла, придется ей смириться.

— Ты вообще забыла, Лиля, что значит жить в семье Меркут.

Тим поднимает руку и нацеливается ей себе в висок, делает выстрел в голову и шуточно падает на мою черт возьми подушку.

— Тим, прекрати дурачиться, хочешь сказать, что они меня, как всегда, ни во что ставить не будут?

Тим встает с кровати и внимательно смотрит на меня.

— Я думаю, что ты изменилась, Лили, и сможешь постоять за себя. Пошли завтракать, устроим им бунт.

Он тащит меня вниз, а я смеюсь слишком громко.

Только вот не ожидаем, что столкнемся лицом к лицу с Ростиком.

— Что здесь происходит? — спрашивает он, кривя брови.

— Абсолютно ничего, — отвечает вместо меня Тим, — мы идем в столовую.

Глаза Ростика цепляются за наши скрещенные с Тимом руки, и его скулы напрягаются.

— Поэтому ты оделась как проститутка, — хрипит он, — ты семьи Меркутов и должна одеваться подобающе.

Я опускаю голову и делаю несколько глубоких вдохов. В груди бурлит злость, и я пропитываюсь глубокой ненавистью к Ростику.

Хотела пройти мимо, не понимая, что в моем наряде не так. Обычные обтягивающие джинсы и топ на завязках. Не успеваю сделать и шага, как Ростик схватывает меня за предплечье и резким движением разворачивает к себе.

— Если я говорю что-то сделать, ты это делаешь, не пререкаешься. Иди переоденься.

Тим отрывает руку Ростика и закрывает меня спиной.

— А тебе не кажется, что ты слишком много берешь на себя? — произносит Тимур.

Их взгляды сталкиваются.

У Ростика дернулся глаз, и я вижу, что он сжал ладони в кулак.

— Хватит оба, Тим, прекращай.

Я не хочу, чтобы Тим пострадал, поэтому просто разворачиваюсь и быстро бегу в комнату. Мысли путаются в голове, душа в хаосе, предплечье жжет. Если все так пойдет дальше, Тимур может пострадать из-за меня. Распахиваю шкаф и ищу что-то более подходящее из одежды.

В столовую я спускаюсь, когда все домочадцы собрались за большим столом.

На мне брючный костюм, немного жмет, но я не обращаю на это никакого внимания.

Я прохожу мимо выстроившейся в ряд прислуги и спускаюсь рядом с Тимом.

— Добро пожаловать домой, Лилия, — слышу голос отца и поднимаю на него взгляд.

Что можно прочитать в его глазах? Абсолютно ничего, как и всегда.

— Привет, папа, я рада тебя видеть.

После моих слов он слегка кашляет и, кивнув мне в ответ, берет стакан с водой в руки и делает несколько жадных глотков. Мать, как всегда, восковая фигура, даже не смотрит в мою сторону.

— Зачем вызвали меня из Франции? Мне, между прочим, там неплохо жилось.

— Что? — Мать ахает, — Ты стала невоспитанно себя вести.

— Я просто задала вопрос.

Тим пинает меня под столом, но я не обращаю внимания.

Мой взгляд устремлен на отца.

— Я хочу уехать обратно.

— Мать права, — говорит отец, — ты распоясалась. И да, мы вернули тебя не просто так, об этом мы после завтрака поговорим в моем кабинете, я жду тебя и Ростика.

Ростик поднял на меня глаза и посмотрел так, как будто мысленно меня убил. Стало ясно, что он тоже не понимал, зачем мы отцу понадобились вдвоем.

Я сделала глубокий вздох и опустила голову вниз, разглядывая тарелку, как будто она произведение искусства. Аппетит пропал напрочь.

Кирилл с Анабель обсуждали с родителями какую-то поездку, Тим молчал, как и я, а вот Ростик хмурил брови. Как бы я ни старалась, на него не смотреть, глаза как назло постоянно к нему возвращались.

— Можете убирать, — отец поднялся из-за стола и жестом пригласил нас за ним следовать.

В кабинете отца за время моего отсутствия ничего не поменялось. Грубый деревянный стол, стул с высокой спинкой, деревянные стеллажи с папками и куча фотографий на столе. Фото, где они с мамой в отпуске, фото маленького Кирилла с Ростиком, тут сбоку рамка с Тимой и мамой, и ни одной фотографии со мной.

Я даже ухмыльнулась.

— Тебе весело, — хрипит Ростик мне на ухо, пока отец садится в кресло.

Его взгляд странно скользит по моей щеке и к подбородку отчего меня бросает в жар, а в груди становится тесно и неуютно.

Пока отец не видит, я показываю Ростику средний палец, отчего его глаза изумленно ползут наверх.

— У рыбы выросли зубы...

— Хватит там разговаривать, идите оба сюда, — говорит отец.

Мы как два деревянных солдатика подходим к столу, и я от волнения сжимаю вспотевшие руки.

— Лилия, я наводил справки и выяснил, что ты отличный переводчик. Мисис Стюард рекомендовала, чтобы я лично к тебе присмотрелся.

— Не понимаю, — проговариваю я, слишком тихо. Голос меня не слушается.

— У нас большие проблемы с землей под строительство нового торгового центра. Ростислав возглавляет этот проект. Нам нужны спонсоры, и я их нашел, но Андрей Дзюба не сдается, они хотят перехватить китайцев и уговорить их отказаться от нас. Я навел справки. В общем, Ростислав, вы с Лилией летите в Китай на неделю.

— Что? — проговариваем мы в унисон.

— Я с ней никуда...

— Молчать! — Кричит отец, — я все решил, летите оба, и мне плевать, как вы их уговорите, но они должны вложиться в строительство. Обо всем остальном я договорился, вылетаете в среду, а сейчас свободны.

Голова закружилась, перед глазами поплыло.

Я и Ростик вдвоем на целую неделю. Почему-то вспомнился инцидент в школе.

Мне шестнадцать, Ростиславу восемнадцать. Ему отец купил спортивную машину, а я добиралась до дома на автобусе, и один километр нужно было проделать пешком. В тот день был сильный дождь, и когда я вышла из автобуса, то за секунду промокла насквозь. Я завернула за угол и побежала, но нога подскользнулась, и я полетела в грязь. Слезы полились из глаз, и я даже не заметила, как машина притормозила около меня. Я быстро поднялась и, ежась от холода, улыбнулась. Ростик, слава богу, он довезет меня до дома.

Я начала дергать за ручку на двери, но она не открывалась. Затем стекло медленно поехало вниз. Ростик с непроницаемым лицом смотрел на меня, всю грязную и промокшую, и хмурил лоб. — Открой дверь, я замерзла, — произношу дрожащими губами. — Еще чего, ущербная, ты перепачкаешь весь салон.

Я замерла на месте и некоторое время даже не дышала. Хотелось самой себе дать пощечину или до боли прикусить губу. На что я вообще рассчитывала? Это же Ростик, его сердце камень, он не знает, что такое жалость.

Я сделала шаг назад, слезы полились из глаз еще сильнее, но я вовремя отвернулась. Громкий хлопок и позади меня что-то упало. Машина Ростика сорвалась с места и только когда скрылась за поворотом, я наклонилась и подняла с земли зонт.

Он кинул мне его как собаке кость.

— Когда мы приземлимся в другой стране, советую тебе бежать, иначе поплатишься.

— Я не буду бежать, отец поручил нам дело.

— Тем хуже для тебя.

Он прошел мимо, задев меня плечом. Я мысленно выругалась и несдержавшись пнула ногой перекладину широкой лестницы.

Черт, так вот зачем я им понадобилась.

Чуть позже я переоделась в джинсы и укороченный топ, после чего решила позвонить своей единственной подруге в этом городе.

Долгие гудки и затем в трубке раздался шепот.

— Карина, это я, Лиля.

Тишина..

— Кари, — повторила я.

В это время в комнату в привычной манере зашел Тим.

Я подняла глаза к потолку и положила трубку.

— Какие планы на вечер? — спросила я.

Тимур переоделся в джинсы и свитшот, который ему безумно шел. Я даже слюну подавила. До чего он хорош собой.

Он улыбнулся.

— На свидание хочешь что ли пригласить?

— Хуже Тима хуже, мне нужно кое-куда съездить, отвезешь?

— Конечно, принцесса, с тобой хоть на край света.

Я шуточно стукнула его по животу, а он неожиданно для меня перехватил мою руку и крутанув, крепко прижал меня к груди.

У меня почему-то задрожали руки. Напоминаю себе в сотый раз, что я и Тим родные люди друг для друга, и сама же себе противоречу.

Я отодвигаюсь от него и решаю заглянуть в глаза Тимура. Он о чем-то сосредоточенно думает и смотрит прямо на мои губы. Черт возьми, это же мой сводный брат. Почему у меня внутри все дрожит и переворачивается?

Он трясет головой и резко убирает руки с моей талии, словно боится обжечься.

— Поедешь так? — Спрашивает он.

— Да, не могу носить эти комбинезоны и закрытые платья.

— Ты стала бунтаркой и мне это нравится, — Тим кривит губы, но глаза чем-то обеспокоены.

— Меня и Ростика отправляет отец в Китай, — говорю я, подхватывая свою сумку.

— Что?

— Пожалуйста, только на этот раз не влезай, ты и так слишком часто за меня заступаешься.

— Ты хоть понимаешь, с чем и кем ты связываешься? Да он...

— Прекрати, не съест же он меня.

— Я думаю, будет хуже.

— Тим, я взрослая девочка, если он думает, что я как раньше буду молчать, то он ошибается, я не дам себя в обиду.

— Я переживаю, — выдыхает Тим.

— Я знаю, не волнуйся так.

Мы спускаемся с лестницы и идем вниз.

Николай открывает нам дверь, и я по привычке ему улыбаюсь.

— Где все? — Спрашивает Тимур.

— Ваши родители уехали на мероприятие к Смирновым, сказали к ужину не ждать, Ростислав Львович в кабинете.

— Ну и отлично, мы тоже к ужину не пойдем, перекусим в ресторане.

— Хорошо, Тимур Львович, приятного вам вечера.

— Спасибо.

Тим открывает мне пассажирскую дверь, и я чувствую, что кто-то смотрит мне в спину. Жар моментально охватывает кожу, и я, обернувшись, смотрю вверх. У окна я замечаю фигуру Ростислава, который провожает нас взглядом.

Одной секунды мне хватает, чтобы отвернуться и сесть в машину.

— Так куда мы едем? — спрашивает меня Тимур, поворачивая ключ и заводя машину.

— На рыбацкую.

— Куда? Это же самый криминальный райончик.

— Боишься что ли? — смеясь спрашиваю я.

— Еще чего, просто что ты там забыла.

— Хочу навестить подругу. Последний раз, когда мы с ней разговаривали, она переехала туда. Хочу проверить, все ли с ней в порядке.

— Окей, погнали.

Этот район считался самым опасным в городе. Мы завернули на узкую улицу, и я начала осматриваться по сторонам. Здесь царило полное отсутствие порядка и чувствовалось напряжение в воздухе. Стены домов были покрыты граффити, а окна разбиты или задернуты плотными шторами. По тротуарам бродили подозрительно выглядящие люди, взгляды которых вызывали дискомфорт.

Вокруг нас стояла тяжелая атмосфера, наполненная запахом гниющего мусора и дешевого алкоголя. Группы подростков сидели на ступеньках под заброшенными зданиями, куря сигареты и обсуждая что-то тихими голосами. Местные жители, пройдя мимо нашей машины, бросали на нас недоверчивые взгляды, словно мы были инопланетными существами.

Улицы были пустынными и заброшенными, освещение было слабым, создавая темные тени среди зданий. Вдалеке слышались звуки громкой музыки и голосов, а иногда проникали до нас тусклые световые вспышки из окон ночных клубов и баров.

Я ощущала, как напряжение в машине растет. Тимур сосредоточенно водил, избегая глазами контакта с окружающим миром. Мы продолжали двигаться вперед, проезжая мимо разрушенных зданий и запустевших дворов. Каждый раз, когда мы останавливались на светофоре или перекрестке, я чувствовала на себе взгляды людей, скрытых в тени.

— Ты уверена, что это здесь? — спрашивает Тим.

— Да, уверена. Я пойду поднимусь, а ты подожди меня здесь.

— Нет, я пойду с тобой. Что-то мне все это не нравится.

Не успеваю я сделать и шагу, как нас окружает шайка парней подозрительной внешности.

— Какая рыбка красивая к нам залетела в сети? — хрипит самый наглый из этой шайки. — Ципочка, иди ко мне, я тебя первым заметил.

Я оборачиваюсь на Тимура.

— Быстро в машину, — командует он, но мои ноги не слушаются...

Я вижу лишь, как двое парней подбегают к нему и закручивают Тимуру руки. Я истошно кричу, ноги дрожат, а руки нащупывают телефон в кармане.

— Разберемся с ним, а потом займемся девчонкой.

Я судорожно ищу номер Ростика. Одна секунда... две... кажется целой вечностью. Даже не понимаю, почему звоню именно ему.

— Да, — лениво говорит он в трубку.

— Рыбацкая 10, помоги, — единственное, что произношу, прежде чем меня бьют рукой по уху и телефон с грохотом летит на асфальт.

Я даже не замечаю, как слезы катятся из глаз. Понимаю лишь, когда смахиваю их ладонями. Ухо распухло, и парень, который стоял позади меня, больно перехватив мою руку, ведет меня ближе к отморозкам.

Тимура подтаскивают к машине и заламывают руки, а я ничего не могу сделать. Двое парней держат Тима, а остальные смеются и курят.

— Что будем с ним делать? — кричит один, — на вид они при бабках можем денег забашлять.

— Девчонка моя, — хрипит позади меня верзила.

От его голоса мои мысли испепелились от страха. Я даже не понимаю, сколько времени прошло, но минуты тянутся бесконечно.

— Я Тимур Меркут, — говорит Тим, — отпустите и за нас хорошо заплатят.

— Меркут говоришь, врешь.

— Я не обманываю, отпустите девушку, иначе будет хуже.

В какой-то момент я разомкнула губы, хотела сказать, что у них будут серьезные проблемы, но вовремя остановила себя. Понимала, что лучше не лезть и не злить их.

— Слушай, если действительно говорит правду, то это брат Роса, он нам не простит, что мы их тронули, — говорит бородатый парень.

— Тут все прикрываются Росом, поэтому я не верю ни одному из их слов.

Я выдохнула и не могла поверить, что такое возможно. Они знают Ростика? Хотя чему я удивляюсь, поговаривали слухи, что он крутился в какой-то шайке, да и Ростик раньше все время пропадал по ночам. Один раз он даже напугал меня. Я помню, как спускалась ночью по лестнице на кухню в поисках чего-то из еды и включив свет, чуть не упала в обморок. Ростик сидел на стуле в полной темноте и прикладывал ко лбу лед. Он был весь в крови и выглядел ужасающе.

— Свали отсюда, — прохрипел он, — расскажешь кому-то, и я тебя в порошок сотру.

Мне два раза в то время повторять было не нужно, я убежала и на всякий случай заперла дверь на ключ в своей комнате.

— Твоя правда, — хрипит самый большой из всех верзил. Он сплевывает на пол и подходит ко мне практически вплотную.

— Симпатичная, — его ладонь перехватывает мой подбородок и сжимает его до боли, — у нас таких нет. Его глаза выдавали что-то мерзкое и опасное, отчего у меня на голове зашевелились волосы.

Он оторвал руку от моего подбородка и двумя руками не прикладывая никаких усилий разорвал на мне топ.

Ужас опоясал меня полностью. Мысленно я начала молиться. Грудь обнажилась и все устремили взгляд на меня. Их глаза блестели от похоти, а у меня внутри все сжималось.

— Я же сказал, что девчонка моя, — говорит тот, что меня все еще держит, — убери руки, медведь.

— Не трогайте ее, иначе вам не поздоровится, — выкрикивает Тимур, и ему резко приходит кулак в живот. Он загибается от боли, а я теряю надежду на спасение. Ростик не придет, он и не подумает нас спасать. С чего бы ему вообще это делать.

В каких-то миллиметрах от меня пронесся автомобиль на высокой скорости, меня откинуло в сторону, а парень, который держал меня, уже лежал на асфальте и истошно вопил. Все произошло так быстро, что я даже не успела моргнуть. Воцарилась смертельная тишина. Все смотрели на тонированный автомобиль, и я не поверила глазам, когда из-за руля лениво вышел Ростик.

Он мог зацепить меня? Мог запросто убить. Если он несся на такой скорости, то результат мог быть любой. Моя вера в то, что Ростик действительно ублюдок, возросла в тысячу раз. Он приехал спасти Тима, на меня ему было абсолютно плевать. Почему эти мысли приносят невыносимую боль? Я сама не понимаю.

— Рос, чертов ублюдок, ты меня чуть не убил! — кричит этот отморозок. Я поднимаюсь с земли и придерживаю рукой разорванную ткань. Помогает так себе, моя грудь практически оголена наполовину.

— Скажи спасибо, что не убил, — говорит Ростик, сплевывая на землю.

— Зачем приехал? — спрашивает бородатый.

Он только успевает закончить предложение, как Ростик со всей силы бьет парню в живот, затем наклоняет его к себе и гладит по шевелюре.

— Тихо... тихо, ты хочешь языка своего лишиться, медведь.

Тот лишь хрипит, и Рос отталкивает его в сторону.

— Тим, садись в машину и едь домой, я разберусь.

— Хорошо, Лили, пойдем, — говорит Тимур и протягивает мне руку.

Я выдыхаю и дергаюсь в сторону Тима.

— Стоять, — хрипит Рос, — тебя никто не отпускал.

— Я без нее не уеду.

— Уяб... й быстро, иначе я за себя не ручаюсь.

У меня от его слов внутри все похолодело. Странно, но никто из этих верзил не перечил Росу. Они все стояли по стойке смирно, и мне кажется, боялись сказать лишнего слова.

Я посмотрела на Ростислава, но он даже взгляда не бросил в мою сторону. Его глаза были полны ярости, а его лицо исказилось от злости. Взглядом он пронзал каждого, кто находился в его поле зрения, создавая атмосферу страха и тревоги. Каждое его движение было решительным и уверенным, словно он был готов нанести удар в любой момент. Тим посмотрел в мою сторону, и я кивнула ему головой. Как бы мне ни не хотелось оставаться здесь, я всё-таки таилa надежду, что Ростислав меня не оставит. Я наблюдаю, как Тимур садится в машину и заводит двигатель, а Ростислав провожает его взглядом. Машина медленно скрывается за поворотом, и у меня пот струйками стекает по спине.

— Мы не знали, что это твой брат и твоя девушка, — говорит тот, что коротыш.

Ростислав никак не реагирует, он просто молчит и смотрит куда-то вдаль.

— Что вы хотели с ней сделать? — процедил он сквозь зубы.

— Ничего, просто припугнуть решили, Рос…

В следующее мгновение произошло то, чего я не ожидала. Ростислав взял коротыша за горло и прижал к мусорному баку.

— Слушайте внимательно, ублюдки, чтобы я вас больше не видел и не слышал, сейчас вы бежите без оглядки, или я за себя не ручаюсь.

Ростислав разжал руку, и коротыш рухнул на землю.

Три секунды и они разбежались, как последние трусы. Только я одна продолжала стоять, прижимая к себе разорванный топ и казалось, не дышала. Я подняла голову и посмотрела на Ростислава. Внутри жгло от нехватки кислорода, рука подрагивала. Он смотрел прямо на меня, и его глаза сейчас неимоверно меня пугали...

Меня охватило чувство страха и тревоги. Я не могла отвести взгляд от его глаз, которые казались наполненными злобой и ненавистью.

Я подняла голову, стараясь сохранить хоть немного достоинства перед ним. Голос звучал слегка дрожащим, но я старалась произнести слова с уверенностью:

— Спасибо что не оставил меня с этими ублюками.

Ростислав нахмурился и отвернулся от меня. В его глазах промелькнула некая неуверенность.

Он прошел мимо меня и направился в сторону машины.

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как волнение все еще бушует внутри меня.

Теперь мне предстояло решить, как дальше поступать. Я не могла оставаться стоять на месте.

Шли секунды и их биение лихорадочно разнилось со стуком моего сердца.

— Ты решила остаться и развлечься? — От громкого рыка Ростика я вздрогнула и засеменила к машине.

Чем ближе я подходила к нему, тем сильнее меня начинало трясти. Попыталась взять себя в руки, напоминая себе, что это всего лишь Рос, но чувство страха и недоверия только усиливалось. Ростик снял с себя футболку, и я вздрогнула. На его мощном торсе, пропитанном мускулами, я заметила тонкую линию, которая прерывала совершенство его кожи. Шрам, словно перо, протянулся по его груди, создавая красивый контраст.

— Оденься, — сказал он и бросил футболку в мою сторону.

Я поймала ее на лету и быстро надела через голову, стараясь не смотреть лишний раз на Ростика.

— Я не могу уехать, — говорю я ему и вижу, как его широкая спина напрягается.

Рос медленно оборачивается, и в его глазах я вижу лишь мрак.

— Действительно? — Он поднимает одну бровь, — тогда я поехал.

Он просто развернулся и пошел к машине, а я начала оглядываться по сторонам.

— Рос, мне нужно найти подругу, мне кажется, что она в беде, помоги мне, пожалуйста.

Он замирает на секунду у двери, а затем просто открывает ее и садится за руль.

— Рос, пожалуйста, если в тебе есть хоть капля человечности, не уезжай.

Опять тишина. Его руки сейчас опираются о руль, и я вижу, как он с силой его сжимает.

А затем он заводит двигатель, и машина с шумом срывается с места.

Идиотка, какая же я идиотка. Сколько можно верить в невозможное. Я шумно выдохнула и, развернувшись, посмотрела на шаткое пятиэтажное строение. Не думая о последствиях, я пошла к подъезду и открыла скрипучую дверь. Квартира номер пять, она как-то присылала мне адрес, и я запомнила номер только лишь потому, что пять — это мое любимое число. О том, что Рос бросил меня здесь ночью, думать не хотелось. Надеюсь, подруга приютит меня на ночь, а с утра я сумею добраться до особняка.

Я поднялась по скрипучей лестнице и остановилась перед дверью квартиры. Постучав несколько раз, я услышала шаги за дверью, и она открылась. В проеме появился парень, неопрятно одетый и с отросшими волосами. От него разило спиртным на расстоянии, а в руке он сжимал огромную биту.

— Что тебе нужно? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

Я некоторое время не могла произнести ни слова.

— Я ищу подругу, она жила здесь, — ответила я. — Карина Петрова, вы не знаете, где она?

Парень хмуро на меня посмотрел, а затем его лицо озарила улыбка.

— Тебя Каринка подослала? — начал он смеяться. — Вот сука думает меня из квартиры выгнать, а вот хрена ей лысого. Проваливай и ей передай, что я так просто не уйду, пусть сначала мне вернет долг.

Он захлопнул дверь у меня перед носом, а я осталась в шоке. Достаю телефон и снова набираю номер подруги.

— Абонент находится вне зоны доступа сети... - слышу голос оператора.

— Черт.

Я выхожу из подъезда, все еще ошеломленная произошедшим. В голове крутится только одна мысль — найти Карину и помочь ей. Но как?

Вдруг, из темного угла выходит крупный парень. Он быстро приближается ко мне, а его глаза даже в темноте сверкают злобой. Ростик, я даже выдыхаю от напряжения.

Он молча подходит ко мне и резко хватает меня за руку, а затем зажимает мне рот, чтобы я не могла крикнуть. Мое сердцебиение учащается, а мысли кружатся в голове — что он хочет от меня?

Ростик тащит меня к своей машине, которая стоит неподалеку. Я пытаюсь сопротивляться, но его сила оказывается слишком большой. Он открывает дверь и силой сажает меня на заднее сиденье.

— Сумасшедший, — кричу я, как только машина тронулась с места.

Ростик поднял голову и уставился на меня через лобовое зеркало.

— Ты смотрю вообще ничего не соображаешь? Это опасный район, даже собаки одни не ходят здесь ночью. Они собираются стаями в поисках пищи. Если ты еще раз что-нибудь скажешь, я высажу тебя на первом повороте.

От его слов меня пробило мурашками, но я не собиралась терпеть все это молча.

— Я здесь потому, что не могу оставить близкого человека в беде. Конечно, тебе этого не понять, тебе же нет ни до кого дела. Я даже думаю, что если собаки примут меня за вкусный ужин, ты будешь рад такому исходу. Зачем тогда вернулся?

— Ты заткнешься, или мне самому тебя заткнуть.

— Придурок.

Машина ехала слишком медленно, Ростик всматривался в лобовое стекло и завернул на темную улицу.

— Почему мы так долго едем? — спрашиваю я.

— Потому что мы остановимся на ночь в моей квартире.

— Что? — спрашиваю я изумленно, — останови машину, я вызову такси.

Ростик проехал еще пару метров и действительно притормозил.

Вот только когда я выскочила на улицу, он вышел следом за мной.

Я достала из кармана свой телефон и загрузила приложение "Яндекс".

— Какой тут адрес? У меня не определяется.

Обернувшись, я увидела, как Ростик идет к ближайшему подъезду такой же ветхой пятиэтажки. На мой взгляд, они все похожи друг на друга.

— Пойдем, ущербная. Такси сюда не вызвать в такое время, а я чертовски голоден. Если ты там еще минут пять простоишь, останешься ночевать на улице.

Он уже открывал дверь у подъезда, и я нервно оглядываясь по сторонам выбрала меньшее из двух зол. Я побежала за ним и вовремя затормозила руками почти закрывшуюся перед моим носом тяжелую дверь.

Я шла за Ростиком и нервно сжимала руки. Он уже переоделся, на нем сейчас был черный свитшот. Видимо, он возил запасную одежду в машине.

Поднявшись на второй этаж, он достал ключ и открыв дверь, защел первым. Мне стало интересно, откуда у него взялась квартира в этом районе.

Я зашла за ним и оказалась в просторной комнате, где царила атмосфера уюта и комфорта. Ростик снял обувь и прошел вглубь, а я начала удивленно осматриваться. Несмотря на старый район, квартира внутри выглядела как номер в отеле.

На одной стороне комнаты стоял большой диван с мягкими подушками, на котором я сразу захотела расположиться. Рядом с ним находился небольшой журнальный столик, на котором стояла чашка кофе и несколько журналов.

В углу комнаты стоял телевизор, перед которым был расставлен низкий столик с пультом и дисками.

Я сняла кроссовки и прошла дальше. Завернув в бок, я попала в небольшую кухню, где царила атмосфера домашнего тепла. Здесь была новая плита, на которой виднелись следы свежих приготовленных блюд. Рядом с ней стоял просторный стол, на котором были разложены свежие фрукты и недопитая бутылка вина.

В углу кухни стоял большой холодильник, на его двери были приколоты записки с напоминаниями и списками покупок. Видно было, что квартира не пустовала, и это показалось мне очень странным.

— Ты здесь часто бываешь? — спрашиваю я, заходя в комнату.

Ростик снимает наручные часы и бросает их на столик.

— Если тебе это поможет утолить свое любопытство, то каждый день.

Он оборачивается и смотрит на меня, как на ненормальную.

— У тебя вместо мозга орех, щелк, и все содержимое вытечет. Я вожу сюда сговорчивых девушек, и на этом диване их трах..ю. Очень удобно, не находишь?

После его слов мои щеки становятся пунцовыми.

— Извини… я… Я правда не знала, что сказать, вернее, я не ожидала такого ответа. Почему-то в моем больном воображении сразу всплывают разные картинки, где Ростик занимается этим на диване. Черт, мои щеки уже горели от стыда, а Ростик внимательно меня рассматривал.

— Ты девственница, Лили? — спросил он.

— Что?

— Что слышала я спрашиваю, девственница ты или нет.

Я резко отворачиваюсь и иду в направлении кухни.

— Тебя это не касается, — проговариваю на ходу и трусливо сбегаю.

Я действительно была девственницей в свои двадцать один. В школе меня считали страшной из-за зубов, а вот во Франции я всерьез увлеклась учебой и карьерой. Нет, конечно же, на меня смотрели мужчины, только вот я никак не смогла побороть этот барьер и всегда трусливо сбегала. Из ванной комнаты послышался шум льющейся воды, и я зажмурилась. Пульс, почему-то, громыхал в голове, а картинки обнаженного Роста, под струями горячей воды, то и дело крутились в моем подсознании. Я действительно сошла с ума. Ругая себя мысленно, на чем свет стоит я подошла к холодильнику и решила что-нибудь приготовить.

В холодильнике у Роста было полно продуктов, поэтому, не заморачиваясь, я решаю приготовить пасту с беконом. Закатав джинсы, так как они волочатся по полу я приступаю к готовке. Конечно, мне хотелось бы вообще их снять, но щеголять в одной футболке Ростика я не рискнула.

Отыскав сковороду, я ставлю ее на плиту и зажигаю огонь. Движение на кухне я уловила, когда паста уже была практически готова. Растерявшись, ложка выпадает у меня из рук, и я наклоняюсь ее поднять одновременно вместе с Ростиком. Наши руки соединяются, и разряд тока моментально проходится по кончикам пальцев.

Я шумно выдохнула, после чего подскочила на ноги, ложка так и осталась в руках Ростика.

Он поднялся медленно, кинул ложку в раковину и прошел мимо меня к плите.

— Выглядит аппетитно, надеюсь, ты не вздумала меня отравить? — Говорит он, доставая из шкафа две тарелки.

— Можешь быть уверен.

Одна только мысль, что мы будем ужинать с ним вдвоем, вызвала в моей душе панику. Я вообще никогда так близко к мужчине не была, да что говорить за все двадцать лет, мы с Ростиком ни слова друг другу не сказали сколько за один сегодняшний день. Не знаю почему, но все, что связано с ним, мне всегда казалось, что таит какую-то тайну. Я не знала, чем он занимается, не знала, где пропадает по ночам и не видела его ни разу с девушкой. Нет, я знала, что девчонки в школе только о нем и говорили. Я не раз подслушивала, как его обсуждали в женском туалете, а также на переменах. А еще я видела, какие взгляды на него всегда бросала Карина Дзюба, и это были далеко не нейтральные взгляды. Наши семьи враждовали, а она сходила с ума по Ростику, я буквально читала это в каждом ее жесте, когда она на переменах сталкивалась с ним.

Я села за стол, а Рос разложил по тарелкам две порции. Он поставил одну передо мной, а вторую принялся есть жадно. Я ковыряла вилкой, пытаясь подцепить спагетти, но аппетита не было.

Мы ели молча, Рос то и дело смотрел в свой телефон и отвечал на сообщения. Когда его тарелка опустела, он встал из-за стола и вытащил мою прямо у меня из-под носа. Я опешила, а он просто вывалил остатки моей пищи в мусорное ведро и обернулся.

— Диван у меня один, — начал он, — либо ложишься со мной, либо спишь на полу.

Внутри меня все похолодело.

— Я не буду спать с тобой на одном диване.

— Думаешь, что меня это привлекает? — парировал он. — Можешь не переживать, твоя девственность останется при тебе, ты меня не возбуждаешь.

Не знаю почему, но после его слов внутри меня заныло предательски. Его слова задели меня, хотя я не хотела этого признавать.

— Я лучше уйду, — говорю я, поднимаясь со стула. Меня начинает злить то, что мне придется спать на диване, на котором он занимается непристойностями с другими девушками. Вроде бы, меня не должно это никаким образом трогать, но злость только усиливается. Я не могу оставаться здесь, попробую вызвать такси, а если не получится, позвоню Тиму. Кстати о нем, мой телефон все это время продолжал молчать и Тим ни разу обо мне не вспомнил.

Пока я размышляла, все это время я чувствовала на себе прожигающий взгляд Роса.

— Еще раз спасибо за все, — произнесла я и проверив напоследок заряд на телефоне, я вышла в гостинную. Не спеша, я надела кроссовки и даже подошла к двери, но открыть ее я так и не успела.

Рос, стоявший все это время позади меня, хлопнул дверь перед моим носом.

— Ты будешь спать тут.

Затем он схватил меня за талию, перекинул через плечо и понес к дивану.

— Ты что себе позволяешь, а ну отпусти.

Боже, я действительно сплю или может я сошла с ума. Я не могу поверить в то, что он вытворяет такое в здравом уме.

— Ты останешься до утра здесь.

Он бросил меня на диван, как мешок с мусором, и пошел к шкафу, открыл его и достал одеяло и чистое постельное белье.

Мое сердце стучит в груди, как обезумевшее.

— Ты же не думаешь, что я действительно лягу с тобой в одну постель?

Рос все это время молчит, но по его выражению лица я вижу, что он злится.

Я прикусила губу до боли, поднялась с дивана и молча наблюдаю, как Рос его расправляет, а затем ловкими движениями надевает пододеяльник. Еще день назад я и подумать не могла, что окажусь в такой ситуации. Самый ненавистный мне мужчина и я в одной постели.

— Ты мне противен, — говорю я, а он после моих слов замирает на месте.

Он развернулся ко мне лицом и оскалился, казалось, что от нашего зрительного контакта по комнате летали искры.

— Думаешь, я горю от желания спать с тобой радом? Ты что о себе возомнила?

Я разомкнула губы, хотела высказать ему все, но от громкого грохота повалилась на пол. Все произошло так быстро, что я ничего не успела понять.

Когда я поднялась на ноги, Рос уже надевал кроссовки.

— Сиди тут тихо и жди меня.

От страха у меня затряслись колени, оглянувшись, я увидела кучу стекла вокруг. Кто-то разбил окно.

— Чертовы ублюдки, — выругался Рос, — и чтобы носа из квартиры не высовывала. Он захлопнул дверь с той стороны и закрыл меня на ключ.

Легкая боль опоясала ногу, осмотрев ее, я поняла, что один осколок торчит у меня из икры. Зацепив его ногтями, я резко дернула, и кровь хлынула с новой силой.

— Черт, — выругалась я.

Доковыляв до шкафа и вытащив белое вафельное полотенце, я обмотала его вокруг ноги и начала осматриваться. На улице в это время было прохладно, поэтому я подняла одеяло и заметила бутылку, закатившуюся под кровать. Из нее торчало что-то белое, вкрученное внутрь. Видимо, этой бутылкой и разбили стекло.

Я понимала, что нужно дождаться Роса и ничего тут не трогать, но любопытство взяло верх. Непослушными пальцами я зацепила листок и вытащила наружу. Глазами я пробежалась по печатным буквам и нахмурилась.

«Ты живешь во лжи, я знаю, кто твоя настоящая семья».

Я взволнована и растеряна, перечитывая записку раз за разом, теряя счет времени. Что это может значить? Сосредоточиться получается плохо. Услышав шаги и затем звук открывающегося замка, я складываю листок и засовываю его в карман своих джинс. Все это кажется мне очень странным.

Рос заходит в квартиру и оглядывается по сторонам.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он впившись взглядом в мою ногу.

— А ты про ногу, ничего страшного? Стекло застряло и немного поцарапало кожу.

— Сними полотенце, я посмотрю.

— Не стоит, я же говорю, все нормально.

Он не слушает меня, подхватывает на руки и садит на диван. Я охаю от неожиданности, от его прикосновения тело покрывается мурашками. Рос аккуратно снимает полотенце и обхватывает ладонями мою лодыжку, рассматривая порез. Мои щеки тут же покрывает смущение. Черт возьми, он руками поглаживает кожу, а у меня сердце готово выпрыгнуть из груди.

Я резко дергаюсь назад, а Ростик, видимо, сам того не ожидая, отпускает ногу и отходит в сторону. Сейчас он не смотрит на меня, а я не знаю, как вести себя с ним. Все тело горит от одного лишь его прикосновения, а мысли путаются.

— Пойдем, я тебя отвезу, а потом разберемся со всем остальным.

Чуть позже мы уже выезжали с Рыбацкой. Я смотрела в окно и мне почему-то было не по себе. Наверное, я не привыкла к такому Ростику и чувствовала себя не в своей тарелке, будто что-то изменилось в наших отношениях и я вышла из зоны комфорта. С другой стороны, моя зона комфорта — это его грубость. Я просто не знаю, как себя вести, когда он заботливо гладит мою лодыжку, а не кричит и не называет меня ущербной. Во всем этом мне придется разобраться позже, а еще нужно найти подругу. Мне не нравится даже то, что у нее выключен телефон.

Я украдкой поглядывала на него все время. Ростик мастерски управлял автомобилем, каждое движение его рук было точным и уверенным.

Но при этом я чувствовала, что он остается загадкой для меня. Он был как книга, закрытая на замке, и я не могла разгадать ее содержание. Это придавало ему особую привлекательность и одновременно вызывало тревогу.

Каждый раз, когда он сосредоточенно смотрел на дорогу, я не могла отвести от него глаз. Что скрывается за его холодным и непроницаемым лицом?

— Эй, ущербная, долго будешь тычиться в меня?

Ростик выезжает на хорошо освещенную дорогу, а я вздрогнула и в панике попыталась отвернуться, но потеряла равновесие и завалилась на него.

Черт... черт... черт...

Я забыла пристегнуть ремень безопасности.

Машина резко тормозит на обочине, а я, как ненормальная, барахтаюсь, пытаясь как-то выпрямиться.

Горячие ладони резко сжимают мою талию, и грубый шепот в ухо вызывает дрожь: "Успокойся".

Я резко замираю и поздно понимаю, что действительно веду себя как ненормальная. Скорее всего, это нервы, да и Ростик слишком плохо на меня влияет.

Он держит меня слишком крепко, а затем резко перекидывает на себя. Я охаю от неожиданности и обхватываю ногами его бедра с двух сторон, чтобы хоть как-то зафиксироваться. Наша неоднозначная поза навевает на меня ужас.

Становится трудно дышать, но я всеми силами отвлекаюсь, чтобы не скатиться в истерику. Ростик просто отодвигает мои волосы и, наклонившись к шее, делает несколько глубоких вздохов. Я зашевелилась, его дыхание кажется опалило кожу.

— Не двигайся, — прохрипел Ростик мне в шею. Я сжала ладонями верх водительского кресла, но послушалась. Замерла.

Ощущая, как сердце значительно ускоряет свое биение, делаю несколько глубоких вздохов, но успокоиться так и не могу.

Я очень сильно вздрогнула, почувствовав, как он ладонью провел по моей шее и тихонько сжал ее. Хотелось спросить, зачем он это делал.

Я даже приоткрыла рот, хотела спросить его вслух, но в следующее мгновение ощутила то, что никогда ранее не испытывала — то, как меня обожгло, а по телу распространился жар, подобно острым горячим иглам.

Ростик прижался влажными губами к пульсирующей точке на моей шее.

Я настолько сильно дернулась назад, что ударилась боком о руль, и острая боль пронзила тело.

Но эта боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

Я подняла руку и сильно ударила Ростика по щеке.

Он не ожидал этого, голова дернулась в сторону, и мне это хватило, чтобы быстро свалиться на соседнее кресло и прийти в себя. В голове пульсировало, щеки горели, словно их прислонили к раскаленной лаве.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом. Но он в это время не смотрел на меня. Молча завел двигатель, и машина вновь тронулась с места.

— Ты зажатая, — сказал Ростик, выжимая педаль газа и увеличивая скорость.

— Тебя это не касается. Скажи, зачем ты это сделал?

— Потому что захотел…

Всю дорогу до особняка мы ехали молча. Я больше не поворачивала головы, а он просто надел на себя очередную маску безразличия. Что это было? Потому что он просто захотел… Эти слова раз за разом прокручивались в моей голове всю дорогу. Как только машина заехала за ворота и притормозила, я вылетела из нее как пуля.

— Вы сегодня поздно, — говорит встречающий нас Николай, но я лишь растерянно киваю в ответ.

Я буквально влетаю по винтовой лестнице и открыв дверь в свою комнату, прислоняюсь к ней спиной. Медленно скатываясь вниз, я берусь руками за голову. Что это черт возьми такое было? Почему сердце не успокаивается, а кончики пальцев до сих пор подрагивают

Отдышавшись я поднимаюсь на ноги и иду к окну. Хочу задернуть шторы, но так и замираю с поднятыми руками. Неотрывно смотрю вниз на Роса. Он скидывает с себя одежду, так как будто она ему мешает, и оставшись в одних лишь боксерах, ныряет в бассейн прямо в ледяную воду.

— Вы должны вылететь послезавтра из аэропорта. Вас встретит мой хороший знакомый. Я дам вам четкие указания позже, — говорит отец.

Я сижу за столом и не знаю, куда девать свои глаза от стыда. Тим сидит рядом и тоже о чем-то думает, мы с ним не общались со вчерашнего дня. У меня кусок застревает в горле, так как Рос сидит напротив. Он вообще не смотрит в мою сторону, а я испытываю вселенскую неловкость.

— Почему бы вам не отправить Ростислава одного? У Лилии нет такого опыта общения. Да, я считаю, что она только приехала, ей нужно отдохнуть и привыкнуть, — говорит Анабель отцу, а сама неотрывно смотрит на Ростислава.

— Я считаю, что ты не права, дорогая, — вмешивается Кирилл. Он бросает на меня взгляд, и я не могу поверить, что Кирилл вообще вспомнил о моем существовании.

— Хватит разговоров, тема закрыта, — говорит отец, — я все решил. Пришло время Лилии постоять за свою семью, а не отсиживаться за границей.

Здорово, теперь они считают меня семьей, а то что отослали меня куда подальше сами же, никого не волнует. Я молчу не хочу даже встревать в этот разговор, но то что нас отправляют вдвоем с Росом мне не нравится.

— Лили, — обращается ко мне Анабель, — давай тогда пробежимся по магазинам сегодня и подберем тебе одежду?

— Что? У меня есть одежда, я думаю...

— Прекрасная идея, Анабель, — врывается в разговор Сара, кидая на меня беглый взгляд — я полностью полагаюсь на твой вкус.

— Одежда ей не понадобится, — говорит Ростислав, и все резко замолкают.

Мои щеки моментально покрываются багровым румянцем. После того, что было вчера, я просто не могу сосредоточиться.

— В каком смысле? — Прокашлявшись, я поднимаю взгляд на Ростислава и вижу в его глазах лишь темноту.

— А ты о чем подумала ущербная? Одежда тебе не поможет, — хрипит он, откладывая свою вилку в сторону.

— Это ты сейчас о чем?

— Отец возлагает на тебя нереальные надежды. Кому такая, как ты, может понравиться? Да и привлечь заказчиков ты не сможешь. Лицом не вышла, да еще и пахнешь ужасно. Тебя никакая одежда не спасет.

Я сделала глубокий вздох и до боли сжала ладони в кулаки. Хотелось встать и влепить ему громкую пощечину, но сейчас на нас смотрят абсолютно все.

— Прекрати, Рос, Лили, не воспринимай его слова всерьез, — говорит Тимур, поднимаясь с места, — вы меня все утомили. Лили, пойдем. Да, кстати, я сам сопровожу тебя по магазинам.

— Тим, тебе не кажется... - говорит мать.

— Не кажется, — отвечает ей Тимур, беря меня за руку.

Я сжимаю руку Тимура и замечаю раздраженные глаза напротив.

Чуть позже я сажусь в машину Тимура, и мы отъезжаем от дома.

— Не слушай его, — говорит Тим, — он постоянно на тебе отыгрывается. На самом деле ты красотка, и сама это прекрасно знаешь.

Я с благодарностью кидаю на него взгляд, но легче почему-то не становится.

— Почему ты вчера не звонил? — спрашиваю я, смотря на облупившийся лак на одном ногте. Нужно срочно записаться на маникюр, думаю я между делом.

Тим молчит какое-то время, уверенно ведя машину по дороге, а я, отводя голову от своих рук, замечаю, что он чем-то расстроен.

— Мне было стыдно, — говорит он. — Ты не поверишь, но я не мог уснуть всю ночь, но взять и позвонить тебе сил не хватило. Я струсил, и ты наверное меня не простишь за это.

— Что ты такое говоришь, Тим? Для меня дороже тебя нет никого на свете, понимаешь?

Тим оборачивается на меня, и в его взгляде я вижу изумление и еще что-то, не могу разобрать.

— Ты не представляешь, насколько я счастлив слышать эти слова. А сейчас давай подберем тебе такой гардероб, чтобы Рос засунул свой грязный язык сама знаешь куда.

Мы начинаем вместе смеяться, и я на какое-то время расслабляюсь. С Тимом так легко и спокойно, и что бы он ни говорил, в его присутствии я чувствую себя защищенной.

Мы потратили три часа и полностью обновили мой гардероб. Мне очень нравится проводить время с Тимуром. Мы много смеемся и дурачимся, и он был очень настойчив в выборе моей одежды. В результате у меня появилось три прекрасных платья для особых случаев, пиджак и пара брюк.

— В этом красном платье ты выглядишь потрясающе, я боюсь, что Китайцы могут тебя украсть, — сказал Тимур.

Я смеюсь и не могу отвести глаз от Тимура. Он идеальный мужчина для меня. Иногда я испытываю не только сестринские чувства к нему, и это пугает меня. Тимур молод и красив, и я буквально смотрю ему в рот, внимательно слушая каждое его слово.

Мы решили посидеть в кафе на втором этаже торгового центра, и Тимур заказал два капучино.

— Иногда мне кажется, что Росс специально тебя задевает, — вдруг произносит Тимур, — у вас же с ним ничего не было?

Я разглядываю край бумажного стакана, не в силах поднять глаза. Потому что, если это сейчас сделаю, он увидит, как сильно меня задело.

И что самое интересное, я знаю, что он никак не хочет меня обидеть, просто у него это в крови, говорить вслух людям напрямую.

— О какие люди здесь, — говорит Тимур, смотря за мою макушку.

Я по инерции оборачиваюсь и замечаю Эдика Дзюбу около барной стойки. Он берет у баристы два стаканчика и идет в нашу сторону.

— Он же не к нам идет? — Спрашиваю я Тимура.

— Нет, но думаю стоит поздороваться.

Эдик выглядит очень статно, высокий, стройный, в меру подкачанный и не по наслышке добрый парень. Я никогда не понимала, почему мать с отцом относятся к ним так предвзято. Хотя там была какая-то история с землей, и еще Тим говорил, что их деды начали эту бесконечную войну за первенство.

— Привет, — говорит Тимур, когда он немного притормаживает около нас. Эдик кивает и с интересом смотрит на меня.

— Не представишь мне, кто твоя прекрасная спутница?

Тим давится смешком, и Эдик впивается в меня своими черными глазами.

— Да ладно, Лиля?

Я улыбаюсь, обнажая свои ровные белые зубы.

— Не знал, что ты вернулась, и да, ты очень хорошо выглядишь.

— Спасибо, ты тоже.

— Ладно, извините ребята, я вас оставлю, меня девушка ждет.

Эдик еще раз оглядывает меня, после чего подмигнув Тимуру, отходит за соседний стол, за которым сидит миниатюрная блондинка. Та кидает на меня заинтересованный взгляд, но обнаружив, что я за ней наблюдаю, резко отворачивается.

Я смотрю на часы и ставлю пустой стаканчик на стол. Тимур в это время молча за мной наблюдает.

— Нам пора возвращаться, иначе не успеем на ужин.

— Да, конечно, я, наверное, утомил тебя за целый день.

Мы поднимаемся, и я шуточно толкаю его плечом.

— Жук ты, Тимка, — смеюсь я.

— Что опять?

— А то, что знаешь, что ты не можешь мне надоесть и нарываешься на то, чтобы я обсыпала тебя комплиментами.

— Ты меня спалила, — улыбаясь говорит он.

Мы спускаемся на первый этаж и, держась за руки, выходим из торгового центра.

— Я жду еще комплиментов, давай же, не жадничай.

Я смеясь покачиваю головой и замираю. Улыбка моментально спадает с лица. Я вижу Ростика, обнимающего за талию темноволосую девушку и неосознанно морщусь. Он сажает ее к себе в машину и закрывает дверь, а затем обходит машину и занимает водительское кресло. Одна секунда, и он резко срывается с места, оставляя на дороге пыль, а я не могу разобрать ни одного слова, что говорит мне Тимур.

— Что ты сказал? — спрашиваю я, отрывая глаза от уходящей машины.

— Это был Ростик, — говорит Тимур, — ты вся побледнела.

— Да, я думала мне показалось, — отшучиваюсь я, пытаясь скрыть непонятное волнение.

Тимур молчит некоторое время, а потом вздыхает.

— Знаешь, Лиля, я думал, что он искренне интересуется тобой. Я даже сказал ему, что мы пара.

— Что ты сказал ему? — перебиваю я его, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Сказал, что мы встречаемся.

На следующее утро я, из-за головной боли, попросила завтрак в постель. Миниатюрная девушка по имени Роза поставила поднос на стол и, как мне показалось, посмотрела на меня не очень дружелюбно.

Я сделала вид, что не заметила ее едких взглядов и поднялась с кровати.

— Спасибо, Роза. Если что-то еще понадобится, я позову.

Она резко отвернулась и скрылась за дверью.

В этом доме оказывается даже прислуга меня недолюбливает. И чем это интересно, я им всем не угодила?

На самом деле, мне всю ночь снились мрачные глаза Ростика, и голова действительно немного болела. Но у меня сегодня была другая цель. Перед отъездом я хотела выяснить, куда подевалась Карина и почему у нее все еще выключен телефон.

Тимура я не хотела беспокоить, а помощи у Ростика просить бессмысленно, да и не хотелось с ним еще раз сталкиваться.

Быстро перекусив, я надеваю самые простые джинсы и белую футболку oversize, далее забираю волосы в хвост и прячу их под кепку. Мне нужно не привлекать к себе внимание.

Высчитав по времени, когда все разошлись, я тихонечко спускаюсь по лестнице и мчусь со всех ног к выходу.

Не заметив в этот момент заходящего в дом Роса, я прямо на лету в него врезалась. Хотя мне показалось, что я упала на бетонную стену, а не на его грудь.

— Ты что, кусок железа на себе носишь? — Проговорила я, отряхивая футболку, как будто она была в грязи. На самом деле, вспомнив, что он в этой же кофте возил ту брюнетку, мне захотелось помыться и переодеться.

— Не путайся под ногами, ущербная. От тебя чем-то несет.

Он прошел мимо меня и начал подниматься по лестнице, а я подняла руки и обнюхала себя.

— Вот идиотка, — говорю сама себе, — ничем от меня не пахнет. Это от тебя несет, придурок, — показываю пустующей лестнице средний палец и фыркнув, выхожу во двор.

— Идиот недоделанный.

Поправив сбитый козырек и увидев недалеко от выхода Николая, я бегу по тропинке и прячусь в кустах. Если он увидит меня в таком виде, то непременно сообщит Саре, затем последует выговор, поэтому лучше пробраться к выходу незамеченной.

— Ростислав Львович сказал подогнать его машину через десять минут, — говорит он охраннику, — и следи, пожалуйста, чтобы дворник подмел тут и там. За что ему вообще платят такие деньги.

— Будет сделано, только вот Мурат опять запил, я видел, как он с утра шатаясь уходил.

— Почему мне не сказал? Что вообще творится? Когда хочет, тогда и пьет. Я уволю этого негодяя, вот увидишь, и то, что он отец Розы, его не спасет. Хватит стоять, иди живо готовь машину.

Я смотрю, как Николай идет к парадному входу и выдыхаю. Кажется, не заметил.

Он заходит в дом, а я, воспользовавшись моментом, выбегаю через открытую ограду.

Два километра приходится идти пешком. Сворачиваю на улицу и решаю немного обрезать путь через дворы. Не хватало еще встретить машину Ростика по дороге. До автобусной остановки я дохожу на удивление быстро. Забиваю в телефоне адрес и смотрю номера подходящих автобусов. На Рыбацкую идут только несколько, поэтому ждать приходится минут двадцать.

"Конечная остановка улица Рыбацкая", читаю я вывеску на приближающемся автобусе и выдыхаю. Я сажусь в самый конец и достаю телефон, набираю еще раз подруге, но на том конце провода лишь короткие гудки.

— Я тебя знаю, — говорит мне парень и присаживается рядом.

Я смотрю на широкоплечего блондина с серыми пронизывающими глазами и не узнаю. Одет он просто, в синие джинсы и черную растянутую футболку, но в нем чувствуется мужская сила. Я на версту стараюсь всегда обходить таких парней, он чем-то напоминает мне Ростика, скорее всего мрачным взглядом, делаю я выводы.

— Вы, наверное, меня с кем-то путаете.

Он срывает с меня козырек, и волосы моментально распадаются по плечам.

— Ты девушка Росса, о тебе весь Шанхай говорит.

— Шанхай? — спрашиваю я.

— Да ты не в курсе, твой парень вообще не посвящает тебя в свои развлечения?

— Я Кам, Макс Камов.

— А я Лиля, и Ростик не мой парень, он мой брат.

Парень явно удивлен моим ответом.

— Не врешь?

— Нет, я хочу, чтобы ты мне рассказал, что это такое Шанхай.

— Извини, я пас, раз ты сестра Росса, то спроси у него.

Ну и черт с ним, выясню сама. Я натянула кепку обратно на голову и показательно отвернулась. Макс всю дорогу до Рыбацкой листал что-то в своем телефоне, а иногда я ощущала на себе его пристальный взгляд.

Его глаза были холодными, словно две яростные точки. А на лице была видна некая жестокость и безразличие к окружающему миру. Я испытывала к нему недоверие, мысленно решила держаться от него подальше, как только выйду из автобуса. То, что мы выйдем на одной остановке, я не сомневаюсь.

Минут через сорок я увидела ужасающее зрелище: при свете дня этот район выглядел еще мрачнее.

Солнечные лучи проникали сквозь грязные окна и освещали узкие улицы, на которых стояли заброшенные здания с облупившейся краской. По тротуарам бродили бездомные с пустыми взглядами, а на каждом углу можно было увидеть группы молодых людей, занимающихся торговлей.

Вокруг было видно разрушение и запустение — разбитые окна, развалины зданий и граффити на стенах. Улицы были заполнены мусором, который не убирали уже давно. Я вышла из автобуса и поморщила нос, запах стоял резкий.

— Что морщишь нос, красотка? Не нравится тебе наши красоты? — услышала я за спиной голос Кама.

Я обернулась и увидела, как он ухмыляется.

— Иди куда шел, — сказала я ему и развернувшись ускорила шаг.

Я ощущала, как сзади меня раздаются шаги и снова обернулась. Кам шел следом за мной. Решила, что это просто совпадение, и продолжила идти в сторону центра. Заранее посмотрев маршрут, я знала, что от остановки до дома Карины пешком нужно было пройти две улицы.

Минут через десять ноги начали ныть, и я остановилась около небольшого ларька, чтобы купить бутылку воды. Сделав пару глотков, я свернула на ближележащую улицу и вновь столкнулась с Камом. Он стоял, опираясь рукой о стену здания, и неотрывно смотрел на меня.

— Ты меня преследуешь? — спросила я, проходя мимо.

— Хочу понять, что ты здесь забыла. Можешь считать это простым любопытством, — ответил он, поравнявшись со мной.

Я резко остановилась. Парень улыбнулся, его зубы на удивление были ровными и белоснежными, а глаза при этом не теряли холодного выражения.

— Что тебе нужно? Иди куда шел. Я приехала разыскать свою подругу. Все, ты удовлетворил свое любопытство, поэтому проваливай!

Парень хмурит брови и преграждает мне путь.

— Как зовут твою подругу? Может, я смогу помочь? — спрашивает он, шевеля бровями. Я устало выдыхаю.

— Ну говори, я тут всех в округе знаю.

Я раздумываю несколько минут, прежде чем отвечаю: "Карина Петрова, знаешь ее?"

— Знаю, и даже могу сказать, где ее найти, за небольшое одолжение, — отвечает он, улыбаясь.

Я делаю глубокий вздох, после чего скрещиваю на груди руки и прищуриваю глаза.

— С чего бы мне было верить тебе? И откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Мы заслонили собой весь тротуар, какая-то женщина, обходя нас стороной, разразилась грубым матом, но Кам не обратил на нее никакого внимания. Он пристально наблюдал за мной.

— Блондинка, невысокого роста, пирсинг над верхней губой, верно? — спрашивает он, и я от неожиданности поперхнулась воздухом.

— Где она? С ней все в порядке? — спрашиваю я.

Кам улыбнулся.

— Сначала одолжение.

— Какое?

— С тебя поцелуй.

— Что? Ты совсем рехнулся?

— Не хочешь как хочешь, — говорит он и насмешливо насвистывая себе под нос, разворачивается и идет в другую сторону от меня.

Я замираю на месте несколько секунд, после чего выкрикиваю: "Стой!"

Кам замирает и с наглой ухмылкой оборачивается.

— Ты что-то хотела? — Растягивая слова, произносит он.

— Хорошо, я согласна, но только после того, как увижу свою подругу, обещаю.

— По рукам, — говорит он, — но тебе придется вернуться сюда ночью.

Я непонимающе смотрю на Кама, что значит ночью? Я сюда и днем то боюсь приходить а ночью вообще мурашки бегут по коже.

— Почему бы тебе просто сейчас не отвести меня к ней? Зачем я должна приезжать сюда ночью?

— Там за углом есть кафе, давай я угощу тебя кофе и все расскажу.

Я бросаю на него недоверчивый взгляд, у меня резко возникло плохое предчувствие.

— Я тебя не съем, просто попьем кофе, согласна?

— Ну хорошо.

Он попытался взять меня за руку, но я быстро ее отдернула и посмотрела на него так, что он поднял руки вверх, показывая тем самым, что больше так делать не станет.

За углом я действительно увидела кривую вывеску с надписью "Кафе у Ашана". Внутри располагались обычные деревянные столы и такие же стулья. Ничего необычного, забегаловка, но для такого района даже это было роскошью.

Я кручу чашку в своих руках и смотрю на сидящего напротив меня парня. Он симпатичный, даже очень, но что-то в нем действительно отталкивало.

— Если ехать по улице Кривой Рог и завернуть у фонаря налево, то там старый заброшенный ликероводочный завод. Стены еще крепкие и даже окна целы, но вот внутри давно уже пустующее здание. Это место называют Шанхай, — говорит Кам.

— Продолжай, — я стараюсь не упустить ни одного слова.

— Его закрыли из-за некачественного алкоголя, говорят, что тридцать человек умерло, начались бесконечные проверки и его пришлось запечатать. Но ты же видела, какая тут молодежь, им ничего не стоило сорвать штамп и устроить там своего рода развлечения. Работы здесь мало, да и заработки небольшие, поэтому вся местная молодежь собирается там, кто-то просто поглазеть, а кто-то заработать.

— Про какой заработок ты говоришь?

— Сначала это были просто уличные бои, там зарабатывали на ставках и неплохие, я скажу, деньги, но сейчас все по-другому. В Шанхае царят свои правила и даже есть покровители этого бизнеса. Маменькины сыночки при больших бабках.

Слушая его, я нахмурилась. Он рассказывал, а у меня мурашки бежали по коже.

— Каждый раз, когда проходят такие развлечения, девушки заблаговременно подают заявки. Если стоящие бойцы, то очередь может доходить до пятидесяти или даже больше девченок. Выбирают только одну счастливицу, ее заводят за специальное ограждение и она оттуда не выходит, пока бой не закончен. Победитель в бою имеет право забрать себе приз на одну ночь и может делать с ней все, что захочет.

— Зачем все это им? Неужели на такое соглашаются?

Я в шоке смотрю на парня, а он ухмыляется.

— Кто-то из-за денег, а кому-то просто нравится. Например, последний раз к твоему брату выстроилась очередь из пятидесяти девушек. Он установил рекорд. Победителю достанется приз, а девушка забирает деньги.

— Зачем ты все это мне рассказываешь?

— Затем, что твоя подруга заявлена сегодня на торгах. Хочешь ее увидеть, приезжай в Шанхай в двенадцать часов ночи...

Пока я возвращалась в особняк, ощущения были странные. Меня начало тошнить от всей этой грязи, в которой Рос участвовал. Если бы можно было ненавидеть его еще больше, я бы это непременно сделала, но у меня был предел. Он использовал девушек как товар, живой товар, черт возьми, а некоторые просто хотели заработать, ведь им просто не на что было жить. А еще я беспокоилась о Карине, что ее толкнуло на это, я просто не представляю. Всю дорогу я не могла успокоиться. Ехать туда одной было опасно, а втчгивать Тимура совсем не хотелось.

У особняка я сняла кепку и пригладив волосы, зашла за ворота. На входе не обнаружив никого, я прошмыгнула в свою комнату и, подхватив халат, рванула прямиком в душ. Мне показалось, что этот мерзкий запах въелся в мои волосы. Я терла себя мочалкой до красных полос, но успокоиться так и не смогла.

Закрепив полотенце на груди, я вышла из душа и натолкнулась на мрачные карие глаза Ростика. Я сразу напряглась и, для уверенности, схватилась за верх полотенца, придерживая его руками.

— Ты меня испугал, — я стиснула зубы и с силой сжала края полотенца, — что ты вообще делаешь в моей комнате?

— Где ты была сегодня?

— Гуляла, да и вообще, какое тебе дело?

— Где гуляла и с кем?

— Ты в курсе, что это все странно? Зачем тебе эта информация?

Ростик приподнял один угол губ и оскалился, — может с моим братом? Ты трахалась с ним?

— Если и так, то это тебя не должно касаться.

Рос сделал шаг вперед, медлено приближаясь, а я машинально отступила назад.

— Боишься?

— Тебя, — из меня вырвался истерический смешок, — не дождешься.

На самом деле я действительно боялась. Он выглядел сейчас настолько злым и устрашающим, что действительно пугал.

Я вжалась спиной в стену, отступать дальше было некуда. Рос положил руки с двух сторон от меня, блокируя выход. Я очень сильно напряглась и, подняв голову, посмотрела ему в лицо.

— Что ты от меня хочешь?

— Ничего, ущербная. Просто пришел еще раз убедиться в том, какой отвратительный вкус у моего брата. Ты настолько стремная, что Тим на этот раз пал ниже плинтуса. Может, ты сосешь хорошо? Продемонстрируешь свой навык там во Франции, на курсах, каких была?

Я дернулась, как от пощечины. Кровь моментально хлынула в голову и окрасила от ярости лицо. Я подняла руку в попытке залепить ему грубую пощечину, но он ее перехватил на лету.

Полотенце полетело вниз, а Рос буквально вжал меня своим телом в стену. У меня было одно желание — его убить. Я вцепилась ему в волосы, пыталась расцарапать его гнусное лицо.

Росс схватил мой подбородок, сильно сжал и зафиксировал в одном положении. А затем притянув меня к себе, яростно впился в мои губы.

Сердце стучало словно обезумевшее, мысли моментально улетучились из головы, когда его влажный язык прошелся по моему небу и завладел моим ртом. Губы обдало жаром, острые мурашки пробежались по коже. Я забыла обо всем. Хотелось замереть в моменте, я внутренне сгорала от огня.

Он оторвался от меня резко, и какое-то время молча смотрел в глаза. Казалось, с чем-то боролся, а я пыталась отдышаться. Как только сознание прояснилось, я широко раскрыла глаза и чуть не умерла от стыда. Моя ненависть к нему пропитала каждую частичку моего тела.

— Убирайся, — крикнула я, — убирайся!!!

Он отступил назад, мне даже было плевать, что я сейчас перед ним абсолютно голая.

— Пошел вон!!!

— Ах да, это скорее всего очередная издевка, больная и извращенная. Так ты развлекаешься?

Рос больше на меня не смотрел, просто молча подошел к двери и вышел из комнаты. Я закрыла глаза, пытаясь спрятаться.

Вдох, выдох. Резко распахиваю глаза и затем открываю шкаф, начинаю скидывать на кровать одежду. Мне срочно нужно уйти, я больше не могу находиться в этом доме.

Я успокоилась и выдохнула. Отодвинув большой чемодан в угол комнаты, я обернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Волосы были растрепанными, губы распухли, а глаза выдавали усталость.

"Он вел себя как обычно," успокаивала я себя мысленно, "а я просто истеричка." Но все равно непонятно, почему он меня поцеловал. Я списала это на очередное издевательство Ростика и пообещала себе игнорировать его. Затем достала джинсовую юбку с высокой посадкой и надев ее покрутилась перед зеркалом. Я решила, что сегодня отправлюсь в Шанхай и найду Карину.

Внезапно мой телефон зазвонил, на экране появилось имя Кам. Я выдохнула и подняла трубку.

— Зачем ты мне звонишь? — спросила я грубо.

— Я могу забрать тебя и отвезти, — сказал парень, — думаю, тебе не захочется одной туда добираться. И не забывай, что я жду свой должок.

— У тебя есть машина? — спросила я, удивленная.

Парень на другом конце провода на секунду замолчал.

— Тебя это удивляет? — хрипло спросил он.

На самом деле я думала, что Кам передвигается на автобусах, и по внешнему виду он не выглядел обеспеченным парнем. Хотя, может быть, у него есть старенькая машинка, но я не стала говорить об этом вслух.

— Хорошо, я скину тебе адрес и.. — начала я, но меня перебил Кам.

— Не нужно, я знаю, где ты живешь. Буду у тебя в одиннадцать.

Кам просто положил трубку, и я нервно поежилась. Я подобрала к юбке простой черный топ и чтобы не выглядеть неприлично на ужине, надела поверх него пиджак. Еще раз покрутившись перед зеркалом, я поняла, что юбка слишком открывает ноги. Открыв шкаф, я обнаружила шелковую юбку свободного кроя, доходящую мне до щиколоток, и не задумываясь, надела ее поверх. "Выгляжу как баба на самоваре," сказала самой себе и даже прыснула в кулак.

Тим должен был вернуться с учебы. Он несколько раз звонил, но я не хотела разговаривать с ним, после того разговора. Я все ещё была на него обижена.

К ужину я спустилась ровно в десять. Пропускать его по законам этой семьи можно только по уважительной причине. Помню, Рос в детстве часто сбегал, а на утро всегда получал выговор. Ему вообще очень многое прощалось. Лет в девятнадцать он вообще очень редко ночевал в особняке. Помню бесконечные истерики Сары, но Росу всегда все было не по чем.

— Добрый вечер, — говорит Анабель и садится на стул рядом с Кириллом, — вы завтра улетаете и я хотела попросить тебя кое что мне купить.

Я натягиваю улыбку и просто киваю в ответ.

Тим отодвигает мне стул, и я присаживаюсь ощущая разочарование. Стул напротив меня пустовал. Даже не понимаю, что творится со мной в последнее время.

— А Рос не придет? — Произношу я поздно понимая, что это вырвалось из моего рта.

Мать с отцом кидают на меня взгляд, и я опускаю голову, стараясь сделать вид, что увлечена разглядыванием куска мяса. Что вообще я несу.

— Рос уехал по делам, сказал, что сегодня не вернется, — произносит Анабель, — приедет сразу в аэропорт.

Я улыбаюсь.

— Понятно.

Весь остаток ужина я ощущаю пустоту. Тимур рассказывает о каких-то проектах, отец дает ему советы, а мать внимательно слушает и иногда бросает на меня подозрительные взгляды.

— Спасибо, — произношу я отодвигая тарелку и кладя салфетку на стол, — мне нужно собираться.

— Я могу тебе помочь, — говорит Тим.

— Не нужно, я уже все собрала, — улыбаюсь ему, — лягу спать пораньше.

— Хорошо, спокойной ночи, Лили.

— Спокойной ночи.

Без десяти одиннадцать я тихонько крадусь по лестнице и, спустившись в холл, слышу шаги. Я прячусь за высокую колонну и стою минут пять, пока чей-то шепот не заставляет меня напрячь слух.

— Спустишься сегодня ко мне? — раздается мужской голос.

— После полуночи, как только он уснет.

Я выглядываю из-за колонны и в ужасе закрываю ладонью свой рот.

Николай обнимает мать за талию и что-то шепчет на ухо.

Я дергаю голову назад, все еще придерживая ладонь у рта, и не могу поверить в происходящее.

Раздаются удаляющиеся шаги вверх по лестнице, и у меня резко загорается экран.

Черт возьми, хорошо, что телефон стоит на беззвучном режиме.

Я скидываю вызов Кама и снова выглядываю. Тишина. Быстро пробираюсь к выходу и бегу по тропинке через кусты. Через центральный вход не пройти, он сейчас заперт, поэтому я обхожу дом с другой стороны и перебираюсь через забор. Спрыгиваю на другой стороне улицы и ищу глазами машину Кама.

Около рощи стоит лишь один припаркованный автомобиль Мерседес, очень новенький. Я прохожу дальше и некоторое время стою, жду, пока мигание фар не привлекает мое внимание. Да быть этого не может? Кам выходит из машины и кивком головы приглашает меня сесть.

Я подхожу к машине и, дернув за ручку, открываю дверь.

— Я надеюсь, ты эту тачку не украл? — спрашиваю я и смотрю, как парень скалится.

— Не волнуйся, крошка, машина моя, садись.

В итоге тяжело вздохнув, я все-таки села в машину и даже пристегнула ремень.

— Что не так? — спрашиваю я, когда Кам уже в третий раз бросает на меня взгляд и морщится.

— Твоя одежда, думаю, в таком виде ты будешь выделяться из толпы.

— А как я, по твоему, должна была одеться?

— Ну, что-то более раскрепощенное, чтоли.

Я ухмыляюсь и снимаю пиджак, бросаю его на заднее сиденье, затем снимаю бесформенную юбку, оставаясь в своей короткой и, под свист Кама, показываю ему язык.

— Вот это да! Не ожидал.

Парень, кстати, тоже сегодня выглядит иначе. Вместо вытянутой футболки на нем черная водолазка с закатанными рукавами и темные джинсы. Я немного растеряна, днем он был похож на местного, а сейчас даже и не подумаешь, что он как-то связан с Рыбацким районом.

— О чем думаешь? — спрашивает он.

— О тебе, — произношу я и смотрю, как мы поворачиваем на Рыбацкую.

— Думаешь о том, какой я красавчик? — он скалится.

— Думаешь о том, какой я красавчик, — передразниваю я, — ты слишком самоуверен.

— Что есть, то есть, — усмехаясь говорит он, — а ты мне завидуешь.

— А ты мне не нравишься.

— Ни за что не поверю, — говорит он, — ты просто еще меня не хорошо рассмотрела.

Отвечать я не стала, вместо этого замерла и увидела толпу людей, которые шли в одном направлении.

Чуть позже Кам паркует машину возле огромного здания, и я выхожу и в шоке оглядываюсь по сторонам.

— Вот это да, — произношу я.

— Я знал, что тебе понравится.

Тусовка была впечатляющей и одновременно пугающей. Вокруг меня расположились сотни молодых людей, одетых в разноцветную одежду и кожаные куртки. Их лица были настроены серьезно, полные решимости и азарта.

Звуки громкой музыки и возбужденных голосов заполняли воздух, создавая атмосферу напряжения и адреналина. Всюду были слышны крики и ругательства, смешанные с грохотом ударов и звоном стекла.

Здание винного завода, на котором мы находились, было центром этой необычной активности. Стены завода были покрыты яркими граффити, изображающими различные символы и эмблемы. Это создавало некую атмосферу хаоса и бунта, которая соответствовала настроению собравшихся.

Вокруг нас парни готовились к бою, затягивая перчатки, и разминая мышцы. А девушки танцевали в откровенных нарядах, привлекая к себе внимание.

Кам что-то говорит, но из-за шума я его практически не слышу.

Он берет меня за руку и ведет сквозь толпу. Я ловлю на себе многочисленные взгляды, кто-то смотрит с интересом, а кто-то с завистью. Одна девушка даже скривила рот и стала нашептывать что-то на ухо своей подруге, практически тыча в нас пальцем.

Кам ведет меня в само здание, и я вижу большую арену, внутри которой расположен ринг, а сбоку размещена большая клетка, от вида которой у меня мурашки пробежали по коже. Молодежь потихоньку собиралась вокруг и толпилась около арены.

У самого края стояли две девушки ко мне спиной. Кам отпустил мою руку и, подойдя к блондинке, шепнул ей что-то на ухо.

Она обернулась и с визгом бросилась ко мне.

— Лилька, боже мой, Лилька, я уже думала, что не увижу тебя.

Я обнимаю подругу и не могу поверить своим глазам.

— Каринка, черт тебя подери, я чуть с ума не сошла, тебя разыскивая.

Она вдруг резко напрягается и осматривается по сторонам.

— Лиля, а ты что вообще здесь делаешь?

— Как что? Пришла за тобой, Карина.

Договорить я не успеваю — резкий разворот, и Кам внимательно смотрит мне в глаза, улыбка настолько холодная, что может запросто заморозить.

— А теперь должок, принцесса.

Я даже не успеваю дернуться, как его рот впивается в мои губы. Его влажный язык орудует у меня во рту, и крики толпы и внезапные хлопки заглушают звук моего сердца.

Он отрывается от меня, и я судорожно глотаю воздух ртом. Предчувствие чего-то неотвратимого поглощает меня. А затем я вижу глаза, которые узнаю из тысячи. Ростик стоит около ринга и неотрывно смотрит на меня. Паника, взорвавшаяся в голове, повлекла за собой вспышки острого страха.

Меня дергает Карина за плечо.

— Что ты наделала?! — кричит она.

Я смотрю в ее от ужаса распахнутые глаза и ничего не понимаю.

— Если парень, заявившийся сегодня в ринге, целует при всех девушку, она автоматически расценивается как главный приз.

— Что?

Я кидаю взгляд на Кама, затем оборачиваюсь и смотрю на бегущего ко мне Ростика. Он буквально расталкивает толпу, но добраться до меня не успевает. Двое парней подхватывают меня за руки и тащат в импровизированную клетку.

Я не могла понять, это бьется мое сердце или кто-то со всей дури стучит в барабан. Уши заложило и я сжала их руками в попытке убрать этот шум. Толпа кричит надрывно, слышится забористый мат и свист со всех сторон.

— Лиля, — я слышу женский голос совсем тихо, кажется что шепотом, — Лиля...

Я оборачиваюсь назад, с другой стороны клетки стоит Карина и протягивает ко мне руки.

— Карина, — кричу я, но мой голос сейчас как шепот, так как шум толпы заглушает, — вытащи меня отсюда.

— Я не могу, ты поцеловала Кама на глазах у всех, он хочет забрать свой приз.

— Я против, что тут за законы такие?

— Для всех ты дала свое согласие, потерпи немного, я попробую отговорить Кама, он явно что-то задумал.

— Лиля…

— Карина, сделай что-нибудь.

— Кам не очень хороший парень, он это сделал не просто так, у них многолетняя вражда с Ростиком, я думаю, что это как-то связано с ним. Я скоро приду, постарайся успокоиться.

В какой-то моментя скосила взгляд в сторону и посмотрела на Кама, заходящего на ринг. Он скидывает с себя кофту и демонстрирует хорошо прокачанный торс под рев толпы.

Выходит еще один парень, он в джинсах и рубашке, на руке часы, на которые он постоянно посматривает. В руках он сжимает микрофон и поднеся его к своему рту, толпа затихает.

— Бой сто пятьдесят, круглая дата, друзья, поэтому ставки повышаются. Сегодня на кону триста тысяч рублей и главный приз — красотка. Кто сразится с Камом, в народе его называют Камень, кто рискнет завоевать деньги или приз!

Толпа визжит, а я ощущаю, как глаза начали неприятно покалывать.

На ринг выходит еще один парень, он очень большой, на щеке огромный шрам, простирающийся до края носа.

— Тор, не ожидал, — говорит все тот же парень в микрофон, — прошлую схватку ты проиграл, думаешь, в этой одержишь победу?

Толпа смеется, а парень хмурит свои брови.

— Я внес депозит, — говорит он.

— Я внес больше, — раздается голос из толпы, и я вижу, как на ринг заходит Ростик, взгляд которым он одаривает всех вокруг не предвещает ничего хорошего. Его глаза как раскаленные угли, я даже забываю дышать, когда он стремительно бросает на меня взгляд и сразу же отворачивается.

Кам начинает смеяться и смотрит на Ростика с чувством собственного превосходства.

— Он не может участвовать, так как в клетке его сестра! По всем правилам родственные связи исключаются.

Мое сердце дрогнуло.

— Извини, Росс, но сегодня не твой день.

— Она мне не родная сестра, сводная по крови, мы чужие друг другу люди!

Я слышу, как шепот прошелся по толпе и вижу взгляд Кама, полный ненависти. Он оборачивается и смотрит на меня.

— Ты соврала, принцесса. — Цедит он через зубы.

Толпа взрывается свистом, а я прижимаюсь спиной к холодной решетке. Тело все горит.

Рос скидывает с себя футболку, и толпа вновь взрывается овациями. Крики буквально заглушают все.

Я просто не могу поверить, что все это происходит со мной. Скорее всего, эти бои проходят незаконно, но в данной ситуации, как бы я ни ненавидела Росса, я надеялась, что он справится и вытащит меня отсюда.

Ростик и Кам вступили в ринг, готовые сразиться друг с другом. Напряжение в воздухе можно было почувствовать. Оба парня выглядели решительными и готовыми на все.

Сигнал начала боя прозвучал, и они двинулись навстречу друг другу. Я видела, как они просчитывают каждый шаг. Кам приближается к Росту и заносит кулак, но Росс вовремя уклоняется. А затем бьет Кама в лицо со всей силы. Я выдохнула, когда Кам подался назад и, наклонившись, стер кровь со своего носа. Зрелище ужасное, но мне его абсолютно не жаль. А дальше Кам нападает на Роста неожиданно и валит на пол. Я ахаю, смотря на то, как он сжимает его своим телом и наносит удары один за другим. Я опустила веки и сделала судорожный вздох. Посмотрев на свои руки, я заметила, как пальцы начали подрагивать. Снова крик, и я поднимаю голову. Они уже на ногах, Росс как-то смог подняться.

Удары стали сменяться с невероятной скоростью. Ростик сейчас проявлял невероятную силу и ловкость, уверенно отражая атаки Кама. Каждый удар от Ростика был точным и мощным, вызывая восторженные возгласы толпы.

Кам не сдавался, он отвечал на каждый удар Ростика, пытаясь найти слабое место соперника. Он проявлял хитрость и гибкость, но Ростик был непробиваем.

Бой продолжался, и я смотрела на них с напряжением. Каждый удар вызывал во мне смешанные чувства — страх и надежду. Я хотела, чтобы Ростик победил и спас меня от этого кошмара.

Ростик продолжал атаковать, не давая Каму ни секунды отдыха. Его удары были точными и сильными, а каждое движение было продуманным и эффективным.

Кам начал уставать, его движения стали неуверенными. Он пытался сопротивляться, но Ростик был слишком силен. Он наносил серию ударов, которые Кам не мог отразить. И наконец, последний удар Ростика отправил Кама в нокаут.

Толпа взрывалась овациями, и я почувствовала облегчение.

Рос был весь в крови и каплях пота, он провел рукой по лбу и медленно обернулся. Ведущий что-то говорил в микрофон, но толпа кричала, и я ничего не слышала. Сейчас я полностью сосредоточена на нем. Его взгляд соответствовал тому, что можно увидеть в глазах палача. Он был в гневе. Казалось, что он полностью состоял из этого гнева.

Он улыбнулся и направился ко мне, но я знала, что эта улыбка лжива. Ему вообще эта эмоция чужда.

Я мысленно чертыхнулась, но приказала себе стоять на месте. Я не собираюсь доказывать ему, что оказалась здесь случайно. Слишком много почести. Пусть я и благодарна ему за выигранный бой, я не собираюсь ему это показывать. Клетка раскрывается, и Рос дергает меня за руку, вытаскивая наружу.

— Вижу, ты время зря не теряешь, — сказал он, буквально испепеляя меня взглядом, — развлекаешься, блядь.

Я дернула руку в надежде вытащить ее из хватки, но тут же почувствовала острую боль. Рос сжал ее еще сильнее, еще немного, и он вообще сломает мне руку.

— Отпусти, — прошептала я почти шепотом.

— На нас все смотрят, ущербная, так что целуй живо.

— Что?

— По правилам боя, если ты меня не поцелуешь, то достанешься этому уроду, что валяется на полу.

Он несколько секунд, которые для меня показались вечностью, рассматривал мое лицо. Как будто предвкушая, и от того, что полыхнуло в глазах Росса, у меня по спине пробежал холодок, и в сознании всколыхнула паника.

— Давай же, ущербная, на нас все смотрят.

Я закрыла и открыла глаза, губы мгновенно пересохли, я провела по ним языком, отчего в глазах Росса появилось нечто зверинное.

Лишь одно мгновение на размышление и я потянулась губами к Россу.

Он сжал мою талию, тесно прижав к себе, и мое невинное прижатие к его губам переросло в нечто непоправимое.

Дыхание сплелось и обожгло кожу. Как же непривычно целовать его.

Как будто я сейчас переступаю через себя, в голове мгновенно всплывают все моменты из прошлого. Я буквально предлагала себя тому, кого люто ненавидела.

Меня хватило на долю секунды, я резко оторвалась от него и поборола себя, чтобы на глазах у всех не вытереть рукой опухшие губы. Мне хотелось на свежий воздух, поэтому, не раздумывая, я молча направилась к выходу. Толпа кричала, пока я пробиралась к выходу. На улице было не тише, обернувшись, я увидела, что Росс идет следом за мной, поэтому, не раздумывая, юркнула в толпу в попытке затеряться.

Что я делала сама не понимала, но сейчас крайней необходимостью было остаться одной. Я протискивалась сквозь толпу, пока не очутилась на углу здания. Не раздумывая, я свернула за угол и оказалась позади него. Здесь никого не было, продолжая дальше, я увидела старую покосившуюся скамью и, сев на нее, начала с остервенением тереть свои губы. Казалось, что я стерла их в кровь, но мне было мало.

— Решил от всех спрятаться? Там злой Росс ищет тебя, и я бы не советовал тебе с ним сталкиваться.

Я видел лишь догорающий окурок в темноте и фигуру.

Парень бросил сигарету на землю и потушил ее ногой, сделав шаг в мою сторону. Сквозь небольшое окно просачивался слабый свет, но мне этого было достаточно, чтобы успокоиться и выдохнуть.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Эдик Дзюба, я даже немного растерялась, так как не ожидала его здесь увидеть.

— Пойдем, я подвезу тебя и расскажу по дороге.

— Я даже не знаю...

— Решай быстрее, я уже слышу голос Росса, думаю, он идет за тобой.

Эдик протянул мне руку, и я недолго думая схватилась за нее, как за спасительный круг.

Пока мы бежали до машины, обходя здание с другой стороны, я не переставала думать. Я не знаю, зачем Эдик помогает мне, но безмерно ему благодарна.

Когда мы выехали и миновали Шанхай по обходным путям, я наконец-то смогла выдохнуть.

— Спасибо тебе, — говорю я и наблюдаю, как он внимательно смотрит на мои распухшие губы.

Я мысленно содрогнулась, а Эдик просто прибавил газу и вывернул руль, плавно входя в поворот.

— У тебя на губах кровь, — сказал он, все еще неотрывно смотря на дорогу.

Я притронулась ладонью к губам и почувствовала, как немного обжигает.

— Завтра мы должны вылететь вместе, — говорит Эдик, — ты поедешь со мной.

— Что, прости? — я даже нервно захихикала, — мы же конкуренты, я думаю, родителям не понравится, что я поеду с тобой.

Эдик тормозит на окраине и поворачивается ко мне. Лицо полностью напряжено, но глаза выдают беспокойство. — Ты должна мне помочь выиграть эту землю. Сначала я думал, что лучший вариант для тебя было бы поехать со мной, но сейчас в моей голове возникла охеренная идея.

— Эдик, скажи мне, пожалуйста, ты в своем уме? Зачем я должна, по-твоему, идти против своих родителей?

Я опустила голову вниз, разглядывая свои колени и начала беспокоиться. Эдик был явно не в себе.

— Дай сюда свою руку, — прошептал он.

Я ежусь, но не от холода, а от неловкости ситуации.

— Не бойся, протяни руку.

Я медленно протягиваю ему руку, и он переворачивает наши запястья вверх. Как в замедленной съемке я смотрю на идентичные родинки в одном и том же месте. Я даже моргаю несколько раз и не понимаю, почему по коже ползет холод и тело покрывается мурашками.

— Такая есть у моей матери и сестры, передается по наследству по женской линии, еще начиная от нашей прабабки.

— Я не понимаю, — шепчу пересохшими губами.

— Я заметил ее давно, еще в школе, но долго сомневался, а недавно я украл твой стакан, помнишь, там в кафе, и сделал в тайне от всех ДНК-тест. Ты моя сестра Лиля, и я хер знает почему, но это так.

Я начала прислушиваться к своему часто бьющемуся сердцу и сбивчивому дыханию.

— Это шутка такая? — спрашиваю я.

— А ты не чувствуешь, что в твоей жизни что-то не так? Неужели ты ни разу не задумывалась, почему Рос все это время издевался над тобой? Он все знает, знает, кто твои настоящие родители и по какой то причине молчит.

Перед глазами моментально проносятся все издевательства. Я даже вспомнила, как целый день сидела в тесном шкафу и плакала. Даже не заметила, как сжала руку Эдика настолько сильно, что заболело запястье.

— Они издевались над тобой, потому что ты дочь их врага, поэтому ты должна отомстить. Мы отомстим им вместе, у меня есть план, и ты должна мне помочь его выполнить.

На удивление, я спала сладко. Солнечный луч светил мне прямо в один глаз, поэтому я не хотела открывать глаза и до последнего момента наслаждалась постелью. Я даже потянулась руками и ногами, и, сладко улыбнувшись, все же разлепила глаза. Первое, что увидела, это широкую улыбку и потрепанный вид парня, склонившегося надо мной.

— Черт, — прохрипела я, резко сев и, захватив сзади себя подушку, обрушила ее на голову Тимура.

— Ай, ты что творишь? — возмущенно выкрикнул он, но улыбка с его лица не спала. — Ты так сладко спала, что я любовался.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Как что? Пришел попрощаться. Ты же улетаешь на две недели, а я буду на учебе.

Я потрепала Тиму за волосы. На самом деле, он единственный парень, по которому я буду действительно скучать.

— Ладно, прощаю, но больше не пугай меня.

— Не обещаю ничего. Поднимай свою задницу и одевайся, я жду тебя на завтрак. И да, я положил тебе что-то в чемодан, пока ты спала. Откроешь в Китае.

— Угу, только давай уже вали из моей комнаты, мне нужно торопиться.

Тим повернулся спиной к двери и напевал мелодию Майкла Джексона, а я смеялась.

Когда дверь за ним закрылась, я бегу к шкафу.

Все, хватит скучных нарядов, у меня новая жизнь. План, который Эдик придумал, был за гранью реальности для меня. Но я искренне мечтала перейти эту черту и, наконец, обрести настоящую семью. Он обещал во всем разобраться и пока что хранить тайну, но я ему верила.

Надев на себя бежевое платье чуть ниже колена на тонких бретельках, обтягивающее мое тело как перчатка, я расплела косу и уложила волосы, создав творческий беспорядок на голове. Забрызгала все это дело лаком и надела на ноги белые кроссовки.

В дверь постучали.

— Входите.

На пороге возник Николай. Почему-то сейчас я начала его рассматривать. Статный, высокий, на висках небольшая седина, казалось, он служил в этом доме целую вечность. Я не могла поверить в то, что видела вчера вечером. Если Сара изменяет отцу с ним, это еще один козырь в моем рукаве. Отца мне не жаль и ее тоже. Сейчас картинка в моей голове начала проясняться, как будто я снимала с себя розовые очки.

Доброе утро. Я возьму ваш чемодан и отнесу вниз, — проговорил он, и я просто кивнула.

Николай ушел, а я выдохнула. Эта ситуация с Сарой не выходила у меня из головы.

Я подошла к лестнице и даже попыталась ступить вниз, но кто-то резко дернул меня за руку и оттащил в темный угол, прижав к стене.

"Ростик..." — прошептала я.

Некоторое время он молчал, внимательно смотря в мои глаза. Казалось, он пытался в них увидеть что-то: мысли, душу. От этого у меня по коже побежали мурашки, и я отпрянула назад, хотя позади меня была только стена.

— Я тебя искал, полночи думая черт знает что, — прохрипел он, опираясь руками по обе стороны от меня.

Я оглядела парня, и действительно, сейчас он выглядел необычно. Красные от недосыпа глаза, волосы взъерошены, одежда помятая — видно, что он не успел переодеться.

— Со мной все в порядке, как видишь. Так что отпусти и позволь мне пройти.

— С кем ты уехала? — Наклонившись, спросил он, голос прозвучал слишком грубо.

— Тебя это не должно касаться.

Странно, но разговаривая с ним сейчас, я больше не чувствовала себя пустым местом.

Сейчас все поменялось, даже ощущения, и мне это нравится в отличие от Ростика.

Его ноздри раздувались от гнева, который он старался, на мой взгляд, сдерживать.

Внезапно Росс поддел пальцем мой подбородок и заставил резко приподнять голову.

— Хочу стейк с кровью — прохрипел он мне в губы, — жуть как хочу.

Прежде чем я успела что-то сказать, его губы набросились на мои, опаляя поцелуем.

Губы горели и жар, исходивший от них, заставлял меня затеряться. Я не понимала, кто я и где нахожусь.

Как будто меня лишили разума. Я ощутила его ладонь на своем бедре, она скользила вверх, обнажая ногу и задирая платье.

А затем все резко оборвалось. Словно весь мир рухнул мне на голову. Я распахнула глаза, непонимая, как такое могло случиться, а Росс озадаченно нахмурился, очевидно подумав о том же.

Он напряженно посмотрел мне в глаза, рвано вытолкнул воздух из легких. Яростным рывком он разжал руку и сам освободил платье из захвата. Недовольно скривившись, Росс отряхнул невидимые пылинки со своей рубашки и отступил в сторону.

Я так и продолжала стоять, ощущая себя маленьким зверьком, загнанным в угол. Голова продолжала кружиться, а бедро жгло.

Он просто развернулся и ушел, а я прикоснулась вновь к губам и не понимала, почему сердце в груди стучит так гулко.

Чуть позже я спустилась в столовую и поймала на себе недовольный взгляд служанки Розы. Она резко отвернулась, стараясь скрыть свои эмоции, но я успела прочитать ненависть в ее глазах.

Я прошла к столу.

— Всем доброе утро, — произнесла я.

— Доброе утро, — произнесла Анабель, внимательно оглядывая меня с ног до головы.

Тим отодвинул мне стул, и я села, стараясь не смотреть напротив.

— Лили, — обращается ко мне Сара, — я думаю, что тебе стоит поменять гардероб. Наша семья социально уважаемая в обществе, и тебе стоит соответствовать.

— Не вижу ничего плохого в ее одежде, — парирует Тим и шуточно дергает меня за прядь волос, — Лили взрослая девочка и в праве одеваться как пожелает, тем более с такой фигуркой.

— Тим, — перебивает его отец, — ты что начал перечить матери.

— Я в таких нарядах хожу каждый день, — говорит Анабель, — не понимаю, почему вы спускаете всех собак на бедную девочку.

— Потому что она член семьи, — парирует Сара, и я вижу, как Анабель покрывается красными пятнами.

— Хватит! — Рявкает Росс, и все резко замолкают.

У меня хватило смелости посмотреть на него. Сейчас его глаза фокусируются на мне, давят, презирают, стирают в пыль.

— Что, тебе тоже не нравится моя одежда? — спросила я, пытаясь сделать вид, что меня не затрагивает его презрительный взгляд.

— Твоя одежда? — Росс рассмеялся, и его смех звучал насмешливо. — Я бы сказал, что это не одежда, а какая-то попытка привлечь внимание. Но, увы, тебе это не помогает.

Я почувствовала, как гнев начинает взбираться внутри меня. Как он смеет так говорить со мной?

Грудь и живот обжигаются чем-то горячим, словно по ним хлестнули плетью. Я поднимаю глаза и посылаю ему молчаливое послание "пошел ты, урод". Он резко ухмыляется. Черт его подери, неужели этот гад еще и читает мои мысли...

Николай стоит около автомобиля Ростика и направляется к месту рядом с водителем, но я останавливаю его взмахом руки. Я же не самоубийца, чтобы сидеть с ним рядом.

— Я сяду сзади.

Он выглядит как каменная глыба, ни одна эмоция не отражается на его лице. Он обходит машину, открывает дверь, и я сажусь на заднее сиденье, поправляя платье.

Ростика еще нет в машине. На самом деле, это первый раз, когда я вообще сижу у него в автомобиле. Раньше он меня к ней и на пушечный выстрел не подпускал. Здесь пахнет автомобильной кожей и еще древесным ароматом. Я даже принюхиваюсь, но от резкого хлопка водительской двери вытягиваюсь как струна и вытираю потные ладони.

Ростик садится за руль, и я замечаю его взгляд в зеркале.

— Пристегнись, ущербная, — рычит он.

Машина резко трогается с места, и я все же решаю пристегнуть ремень, по чувству безопасности, хотя в данный момент мне хочется его убить. Это просто невыносимо, как я вообще выдержу эти две недели рядом с ним.

Мы едем в аэропорт, и на протяжении пятнадцати минут в машине царит гробовая тишина.

— Ты не мог бы включить музыку? — спрашиваю я, лишь бы хоть как-то сгладить напряженную обстановку.

— Нет.

Я глубоко и часто дышу, как научили меня на йоге. Главное — найти баланс со своим телом и не отвлекаться на ерунду.

Я замечаю, как он с силой сжимает руль и напряженно отворачиваюсь. Стараюсь смотреть в окно, но слышу его дыхание. Оно резкое, словно ему не хватает кислорода.

— Слышишь, ты, что заливала себя духами? Почему от тебя опять так разит? — говорит он, открывая окно. Вена на его виске окрашивается в багровый цвет, а я вообще не понимаю, о чем он говорит. Я не пользуюсь духами, от слова совсем.

— Я не...

— Замолчи.

Ростик резко тормозит у обочины, и я не понимаю, что он делает.

— Ты собрался выкинуть меня из машины по пути до аэропорта? — спрашиваю я, потому что не знаю, чего ожидать от него.

— Ты молодец, что подкидываешь мне идеи, — рычит он, выходя из машины.

Я вижу только то, как он обходит автомобиль с другой стороны и стоит там какое-то время. Пока его нет, я незаметно обнюхиваю себя. Ничем не пахнет, видимо, у Ростика с головой не все в порядке.

Он вновь забирается в машину и открывает окно на полную мощь, выруливая на трассу.

Мы едем какое-то время молча, пока я вновь не решаю заговорить. Что мной движет в этот момент, я не знаю, скорее всего, это подушка безопасности в виде моей новой семьи, которую я обрету, пройдя столько лет страданий.

— Почему ты так ко мне относишься? — Спрашиваю я.

Смотрю в зеркало, как глаза Ростика сжимаются и приобретают золотистый блеск. Я даже удивляюсь, почему так спокойно себя веду, но сейчас есть отличный момент хотя бы немного разобраться и понять его точку зрения.

— Я отношусь к людям так, как считаю нужным, — отвечает он мне.

— То есть тебя задевает то, что я не родная тебе по крови, и ты пытаешься таким образом уничтожить меня?

— Ты мое худшее воспоминание, ущербная, и лучше тебе не лезть в мою голову, тебе не понравится.

Я замолкаю после его слов. Хочется показать средний палец ему прямо в зеркало, но я себя сдерживаю.

Что значит "худшее воспоминание"?

Последующие сорок минут мы молчим. В аэропорту наши чемоданы забирает работник, а я некоторое время жду, пока Ростик отсчитывает чаевые.

Он проходит мимо меня, даже не взглянув в мою сторону, и мне ничего не остается, как следовать за ним.

Фамилия Меркут делает свое дело, мы проходим абсолютно везде, минуя все пропускные пункты без очередей.

Мой телефон вибрирует в сумке, когда я занимаю место в бизнес-классе. Ростик сидит через два кресла от меня, и я этому несказанно рада.

На экране высвечивается имя Кам, и я, не думая, скидываю звонок.

Перед тем, как перевести телефон в режим полета, на телефоне высветилась входящая СМС:

«Ты мне должна, детка, я за тобой вернусь».

Черт, Кам, что ему от меня нужно?

Выключив телефон, я закидываю его в сумку и наблюдаю, как очаровательная брюнетка садится рядом с Ростиком.

Я взяла с собой роман, который хотела почитать в дороге, но так и не достала его из сумки. Вместо этого, я с интересом следила за тем, как брюнетка, которая только что села рядом с Ростиком, начала заигрывать с ним.

Она была довольно милая, с длинными волосами и искрящимися глазами. Девушка улыбалась Ростику и задавала ему вопросы, стараясь вызвать его интерес. Как бы я ни прислушивалась, до меня доходили лишь обрывки фраз. Я заметила, что Ростик также отвечал на ее шутки и улыбался в ответ.

С каждой минутой она становилась все более настойчивой. Она прикасалась к руке Ростика, иногда наклонялась к нему, словно делая какую-то личную шутку. Я начала чувствовать себя немного неуютно, но старалась не обращать на это внимание.

Я продолжала наблюдать за ними, видя, как они все больше и больше приближались друг к другу. Они смеялись вместе, иногда даже касались друг друга. Я почувствовала, что внутри меня что-то скручивается. Стараясь отвлечься, я все же достала роман и даже пролистала страницы, но строчки расплывались.

Он оказывается умеет вести себя нормально с девушками.

Я отложила книгу в сторону и даже закрыла глаза в попытке хоть немного поспать, но громкий смех вывел меня из равновесия.

Черт бы их побрал!

Я решила встать и пересесть в другое место, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Хорошо, что бизнес-класс был полупустой. Я заняла самое дальнее место и закрыла глаза.

Я проснулась от звука объявления о начале приземления. Самолет начал снижаться, и я почувствовала, как мое сердце начало биться быстрее от волнения. Я пристегнула ремень безопасности и сосредоточилась на происходящем за окном.

Вид из иллюминатора был захватывающим. Я могла разглядеть городскую суету, высокие небоскребы и множество автомобилей, движущихся по дорогам. Вдали виднелись горы, которые казались такими величественными и мощными.

Пока я спускалась по трапу, то ненароком до меня доносились голоса.

"Я остановилась в том же отеле, если будет скучно, звони."

"Ты читаешь мои мысли, Лиля?"

Девушка хихикнула, а у меня глаза на лоб лезут.

Эту даму зовут так же, как меня, или мне показалось? А еще он никогда не называл меня по имени, поэтому услышать мое имя из его уст, да еще и в таких нежных интонациях, показалось сверх глупостью.

Я даже ошарашено замерла на мгновение.

Отчего получила легкий удар по плечу.

Рос прошел вниз, пропуская свою спутницу вперед, и ненароком кинул на меня взгляд. Его лицо представляло собой совершенно непроницаемую маску. Высокомерную, равнодушную и до боли холодную.

Но страшнее всего показалось тотальное безразличие в глазах Росса. Почувствовав себя не в своей тарелке, я спустилась с трапа и достала из сумки телефон.

По дороге к выходу я попыталась его включить, но он не реагировал. Видимо, я разрядила его. На улице уже стояла машина, и водитель грузил наши чемоданы, и я по инерции двинулась к ней. Рос смотрел на часы и оглядывался по сторонам, а девушка что-то продолжала говорить ему.

— Росс, дружище, сколько можно тебя ждать? Я уже думал, этот самолет никогда не приземлится.

Меня обогнал высокий статный парень и, подойдя прямо к Россу, схватил его за грудки и крепко обнял.

— Я знал, что Лиля летит тем же рейсом. Он повернулся к девушке и подмигнул ей.

— Моя сестра отыскала тебя раньше. Помнишь я обещал вас познакомить?

— Я просто увидела его и сразу поняла, что именно тот самый твой товарищ. Ты так много о нем рассказывал, что я не могла ошибиться.

Я тихонько подошла ближе и улыбнулась. Словила на себе раздраженный взгляд девушки и удивленный парня.

— Ты не сказал, что будешь не один.

— Ах да, отец отправил со мной убог… Лилю, решил, что она будет полезна.

— Я переводчик, — произнесла я, улыбаясь.

— А я Лекс, друг этого оболтуса, юрист. Он попросил помощи, вот я и прилетел. А это моя сестра Лилия, прилетела со мной за компанию, видите ли ей скучно.

"Как же скучно ей," подумала я.

«Только что из трусов не выпрыгнет при взгляде на Ростика.»

Я предлагаю хорошенько сегодня развлечься, — говорит Лиля, и смотрит на часы, — ну же, времени еще мало, успеете отдохнуть.

Рос и Лекс переглядываются друг на друга, а я в это время проверяю почту.

Мы едем по городу, и я время от времени смотрю в окно, чтобы получше все рассмотреть. Мне здесь определенно нравится, высокие небоскребы поражают своим величием, улицы украшены разноцветными флагами и баннерами, и множество людей, такое ощущение, что улицы переполнены.

Пять пропущенных звонков от Карины и еще меня смутило, что на мой счет было перечислено триста тысяч рублей, вместо имени отправителя было указано "прочие поступления". Я нахмурилась и, подняв голову, столкнулась с заинтересованным взглядом Лекса. Сейчас он в упор смотрел на меня.

— Что скажешь? — Спросил он.

— Простите, я, кажется, прослушала, — отвечаю я и вижу, как парень улыбается. Вообще, он очень даже симпатичный, кудрявые волосы, голубые яркие глаза и очень красивая улыбка. Абсолютная противоположность Ростика.

— Я предлагаю сегодня спуститься в бар, в этом отеле есть практически все для развлечений.

— Спасибо за приглашение, но я откажусь.

— Ты же не собираешься сидеть сегодня весь вечер в номере? Первое совещание только послезавтра, а пока у нас куча свободного времени.

— Не уговаривай Лекс, — говорит Лиля, — она, скорее всего, устала и хочет отдохнуть.

В моей груди резко возник протест. Почему она меня так бесит до срежета зубов.

Я улыбнулась парню.

— Я подумаю, возможно приведу себя в порядок и спущусь.

— Тебе не нужно приводить себя в порядок, ты и так очень круто выглядишь, я даже в шоке, что Росс скрыл от меня, что его сводная сестра настоящая красотка.

— Не льсти ей, — резкий голос Ростика бьет по перепонкам, — короной обзаведется, замучаемся сшибать.

Мне захотелось приложить ему чем-нибудь по голове. Унизить меня при своем друге было сверх наглостью.

Лекс лишь подмигнул мне и отвернулся, а я снова опустила голову в телефон. Ну ничего, ты мне за все ответишь. За все годы, что изымался надо мной. Ты еще узнаешь, на что я способна.

Я даже успокоилась немного.

Когда я вошла в номер, я ощутила огромный комфорт. Номер был просторным и уютным, с удобной кроватью и мягкими подушками. Вся обстановка была оформлена в традиционном китайском стиле, с яркими красками и узорами. Особенно мне понравилась прекрасная панорама из окна. Я даже замерла, наслаждаясь захватывающим видом на городскую суету.

Пока мой телефон не завибрировал снова.

Карина..

— Алло?

— Лиля, ну наконец-то, я все это время пыталась дозвониться до тебя, ты ушла, а Кам, очнувшись, просто такое устроил.

— Что ты говоришь?

— Он просто рвал и метал, крушил все вокруг, я его таким злым никогда не видела. Ты пожалуйста будь аккуратна, я думаю, что он от тебя так просто не отстанет.

— Спасибо, милая, за заботу, и я все еще не понимаю, почему ты участвуешь в таких мероприятиях, зачем это тебе нужно?

— Я просто не могла тебе сказать, прости, — на том конце провода слышится женский плач.

— Что такое, Карина? Что случилось?

— Я без работы, жилье отобрал Макар, он меня подставил и теперь я должна крупную сумму денег Амиру, они держат этот район, у меня просто нет другого выхода.

— Я вернусь через две недели и мы попробуем все решить, не плачь, пожалуйста, ты где сейчас живешь?

— У Машки, она с парнем рассталась и разрешила пока пожить у нее.

— А деньги, которые мне поступили на счет, это получается, что мне с этого боя перечислили?

— Да, твой номер телефона был указан в договоре.

Я выдохнула и села на кровать.

— В каком договоре? Я ничего не подписывала.

— Тебе и не нужно было, Кам сделал все за тебя. Извини, мне нужно идти, ты главное не появляйся здесь и берегись Кама, он явно не в себе.

— Хорошо, я свяжусь с тобой, как вернусь, только пожалуйста, не теряйся больше и скажи, у тебя карта привязана к номеру?

— Что?

— Карта у тебя есть? — спрашиваю я.

— Да, но Лиля, прошу тебя, я не возьму от тебя денег. Ты же знаешь...

— Ничего и слышать не хочу, тем более мне не нужны никакие деньги с этого мероприятия. Считай, что ты их заработала. Целую, пока и береги себя.

Я скидываю звонок и перевожу всю сумму Карине.я

Часы на стене показывали половину девятого, и я нервно поправила прядь волос и придирчиво осмотрелась в зеркале. Эдик прилетает лишь завтра, поэтому у меня действительно свободный вечер. Почему бы не отдохнуть и не спуститься вниз поужинать?

На мне было изумрудное платье чуть выше колена с разрезом на боку и туфли на каблуке. Если бы Сара увидела меня в таком виде, у нее бы явно случился приступ.

Подхватив сумочку, я нажала на кнопку нулевого этажа и попыталась расслабиться. В клубы я вообще никогда не ходила. Большую часть жизни я просто существовала: сначала учеба, потом еще одна учеба, затем работа. Так что ночная жизнь для меня была новинкой. Да и подруг у меня нет, кроме Карины, от слова совсем. Я вообще не умела завязывать знакомства, привыкла полагаться лишь на себя. На первом этаже находился ресторан, а на нулевом — бар. Мы договорились встретиться в девять, а я настолько пунктуальная, что без пяти минут уже открыла дверь и зашла в шумное помещение. К такому я не привыкла, уши заложило практически сразу.

А еще меня охватил непонятный трепет. Это была чужая атмосфера, манящая и загадочная. Здесь были и Китайцы, и Американцы, и Русские. Голоса, перебивающие музыку, слышались отовсюду.

— Лиля, — кто-то меня позвал.

Я повернула голову на звук и увидела одиноко сидящего Лекса, который размахивал руками, подзывая меня к себе.

Улыбнувшись, я направилась прямиком к его столику, ловя на себе многочисленные взгляды.

— Выглядишь потрясно, — говорит он, поднимаясь с места и отодвигая для меня стул.

— Спасибо, — произношу я.

— Моя сестра ушла за Ростиком, — говорит он, поглядывая на часы, — и пропала, полчаса сижу их жду.

— Я думала, вы договорились на девять, — говорю я, а сердце в груди начинает бешено биться.

— Да вот только Лилька заскучала, пришлось звонить Россу.

Он еще что-то говорил, а я в ответ лишь кивала и с трудом сосредоточила на нем свое внимание.

— Будешь что-то пить? Мартини, виски, вино?

— Вино, — произношу я осипшим голосом.

В голове у меня уже крутятся картинки, как Лиля и Росс развлекаются в номере во всех красках. Я даже настолько растерялась, что не задумалась о своем решении выпить вино. Алкоголь на меня действует своеобразно: либо я пускаюсь в пляс и несу всякую ересь, либо засыпаю после третьего бокала. Надеюсь, до третьего не дойдет. Я просто буду потягивать весь вечер один бокал и думаю, на этом все.

Как же сильно я заблуждалась! Прошел целый час, а я от злости и еще черт знает чего допивала уже четвертый бокал. Он так и не пришел, а я решила послать все к чертям собачьим.

Я глупо хихикала, пока Лекс рассказывал мне очередную забавную историю из жизни. Его рука покоилась где-то на моих плечах, и я перебралась со стула на кожаный диван, чтобы не перекрикивать музыку.

— Вот так мой пес украл из магазина резиновую кость, а я даже не заметил.

— Я думала, вход с собаками запрещен.

— Нас даже никто не остановил, — смеется он.

Я делаю еще один глоток и смотрю на улыбающегося парня.

— Ты мне нравишься, — вдруг произносит он, наклоняясь, а я хихикнув отпускаю свою руку ему на плечо.

— Если бы ты видел меня, когда мне было пятнадцать, ты бы так не говорил, — произношу я смеясь, — мои зубы выпирали как у кролика. Я даже приоткрываю рот и пародирую кролика, а Лекс в это время заливается смехом.

— Ты забавная, — говорит он.

Я смотрю, как его рука отпускается на мой подбородок, и голова наклоняется ко мне, и неожиданно очень громко икаю.

— Ик…. Ик… черт ее возьми, эту икоту в самый неподходящий момент.

— Что у вас тут происходит, — громкий рык над головой не предвещает ничего хорошего.

— Ик…

Я поднимаю голову и смотрю на Ростика, и мне хочется зарядить ему кулаком по лицу. Почему я так на него зла? Совсем не помню.

— Слушай, ты свали с горизонта, ты заслоняешь вон те кружащиеся точки, — говорю я и замечаю, как его челюсть сжимается, — не видишь, у нас свидание, идите за другой столик, ик…

Вечеринка закончена, вставай и возвращайся в номер, — голос Ростика звучал жестко.

— Ну, Росс, она ничего плохого не делает. Мы еще немного посидим, и я сама ее отведу, — говорит Лекс.

Росс бросает на него такой яростный взгляд, что я бью ладонью по столу и громко смеюсь.

— Он кусок мыла, съел. Ты что, не видишь, как его перекосило? То и дело набросится на нас, — говорю я.

Я машу ладонью у него в районе паха, и он машинально наклоняет голову вниз.

«Черт, сидя на диване выше, у меня рука не поднимается».

— Свали с горизонта, — говорю я.

Вижу, как Лиля буквально повисает у него на плече, и он резко убирает ее руку и тянется ко мне. Та обиженно надувает губы, а я, чтобы уйти от его прикосновений, прыгаю на руки к Лексу.

«Ну е мае, лучшего варианта я просто не придумала".

Я снова хихикаю и обнимаю парня руками за шею.

— Какой ты большой, — говорю я.

Лекс расплывается в улыбке и смотрит на меня с таким обожанием.

Я оглянулась, посмотрела на Росса, и меня передернуло. Его глаза сейчас горели странным огнем одержимости.

Там было столько обещаний неминуемой расплаты, что я резко прикусила губу. Его глаза тут же опустились на мои губы, и я резко отвернулась.

— Вот скажи мне, как ты его терпишь? Он же монстр в человеческом обличье, все детство мне испортил, прямо так и закрывал меня в шк...

Договорить я не успела.

— Аааа, — завопила от боли, — убери от меня руки извращенец.

— Росс, ты перегибаешь, — говорит Лекс, но тут же затыкается.

Ростик скрутил мои волосы в кулак и дернул на себя, от боли у меня искры из глаз посыпались. Я слетела с колен Лекса, и он поднял меня на ноги все также за волосы. Черт... От злости, обиды и унижения мне захотелось его убить.

Рефлекторно я развернулась к нему лицом, и его хватка ослабла.

— Я же тебе сказал, что ты возвращаешься в свою комнату.

Он говорил это так приторно, а в глазах полыхало безумие. Так разговаривают маньяки перед расправой со своей жертвой. По крайней мере, именно так мне это казалось. Но злость, которая сейчас распространялась по моим жилам, была куда сильнее.

Я набросилась на него как одичалая. Вцепилась со всей мочи зубами в его шею и почувствовала во рту кровь. Я кусала, как обезумевшая, как дикая кошка, в попытке выжить, раздирала его кожу в клочья.

— Совсем обезумела, — кричит Росс, — черт тебя подери.

Он пытается сдернуть меня с себя, но я не отступаю. Все мои силы направлены на то, чтобы нанести ему боль и уничтожить его. Кровь бежит по его шее, но это не останавливает меня. Я продолжаю кусать, пока челюсть не начинает болеть. Росс стоит неподвижно, как будто позволяет мне это делать и я отпустила его. Взглянув на свои кровавые руки, я осознала, что только что совершила нечто ужасное.

Проклятье. Весь хмель выветрился в один момент.

— Идиотка, — кричит Лиля, схватив салфетку со стола, она бережно прикладывает ее к шее Росса.

— Я отведу ее, — произносит Лекс, вскакивая с дивана.

— Нет, стойте, отдыхайте, я скоро присоединюсь.

Он пытается взять меня за руку, и я делаю шаг назад. Я все еще не могу поверить в то, что сделала. На глазах у всех. Как будто с глаз спала пелена.

— Я сама в состоянии дойти, — произношу я, уворачиваясь от Росса, и на сколько хватает силы, с гордо поднятой головой ускоряю шаг. Обхожу лифт стороной и пулей поднимаюсь по лестнице. А зря, как только я поднимаюсь на свой этаж, двери лифта открываются и злой Росс выходит из него.

— Я же сказала, я сама дойду.

Он молча идет за мной следом.

«Черт бы его побрал»

Телефон завибрировал в сумке, и я, подойдя к номеру, порылась в ней и достала свой новенький iPhone. Имя Кам высветилось на экране, и я скинула звонок.

— Кто тебе звонит так поздно?

— Не твое дело, — огрызаюсь я, доставая ключ, — проводил молодец, как видишь, со мной все в порядке, возвращайся к друзьям.

Дверь номера открылась со щелчком. Я оглянулась на Росса, а он сделал шаг в мою сторону и, схватив меня за локоть, бесцеремонно потащил в номер.

— Отпусти живо, — закричала я на него.

Ноль реакции, закрыв дверь ногой, он протащил меня до кровати и бросил на нее.

Я поднялась и отползла в изголовье.

— Что ты творишь?

— Ты как ненормальная истеричка расцарапала мне шею, думаешь, я спущу тебе твои выходки с рук? И да, держись подальше от Лекса, он хороший парень, и тебе рядом с ним не место.

— Да что ты такое говоришь? Может мне вообще сгинуть?

— Лучше бы ты не приезжала, я тебя предупреждал, но ты как и была дурой, так ей и остаешься.

— Уходи, — сказала я жестко.

— И не подумаю, нужно платить за свои ошибки.

— Что ты делаешь? — произношу на вдохе, так как Росс движется на меня. Я, как завороженная, наблюдаю за приближающимся хищником, а он садится на кровать и перехватывает мои ноги, резко дергая их на себя. Платье задирается от скольжения, но я от шока не могу его поправить. Наши глаза сейчас друг на друга против.

Он наклоняется к моей шее, а я резко задерживаю воздух в груди. Не знаю, как так получается, но меня словно парализует. Я слышу лишь гул своего сердца в груди.

Мне показалось, что его дыхание стало тяжелым. Возможно, я это придумала сама себе, но я, как будто, слышала его мучительный утробный рык.

Я открыла рот, но из него не выдавилось ни одного слова. Мне хотелось его оттолкнуть или наоборот сильнее прижать к пульсирующей точке на шее. Тело обдало жаром, из губ Росса вырвался то ли полустон, то ли полурык, не разобрать.

А затем он резко прижался губами к моей шее и вцепился в нее острыми зубами.

Резкая боль опалила не хуже раскаленного железа.

Я закричала, но он зажал мой рот рукой.

Все происходило какие-то доли секунды, а мне показалось, что меня пытали целый час.

Я вскинула голову так резко, что потемнело в глазах.

Успела почувствовать эмоцию в его глазах перед тем, как он надел на себя очередную маску хладнокровия.

— Я же тебя предупреждал, ущербная, что хочу стейк с кровью, — он зло ухмыляется, а я прижимаю ладонь к ране на своей шее.

— Ты думаешь, что я все та же наивная девчонка, не способная дать тебе отпор? — произношу я, поднимаясь с кровати. Я выросла, Ростик, повзрослела, у меня тоже есть зубы.

Он ухмыльнулся.

— И милый ротик, ущербная, уймись, я тебе не по зубам.

— Это мы еще посмотрим.

— У тебя ничего не выйдет, я не идиот, а вот насчет тебя возможно бы поспорил. Ты все еще живешь своими девчачьими мечтами, думаешь я не замечаю, как ты реагируешь на меня? Как тогда в четырнадцать, ты от одного моего прикосновения млела.

Росс прищурился, и тут же горячее дыхание нещадно обожгло мне ухо:

— Помнишь ущербная, как ты подсматривала за мной пока я был в душе, думаешь я ничего не замечал?

После его слов лицо и шею охватил жар. Я действительно думала, что тогда стала незамеченной.

Закрыв глаза, я унеслась в эпизод прошлого.

"— Лиза, Лиза, я думал, ты умная девочка и сама понимаешь, что не стоит мне звонить и плакаться по телефону, между нами была лишь мимолетная интрижка, ты же не принимала это всерьез," — голос Ростика вывел меня из состояния покоя.

Мои зрачки расширились, и я даже попыталась выскользнуть из воды, но шаги приближались.

В это время обычно дома никого не было, и я наслаждалась тем, что плавала в бассейне, и ничего не предвещало беды.

Я заглотнула огромную порцию кислорода и ушла с головой под воду.

Секунды тянулись бесконечно, если бы кислород не закончился в моих легких, я бы продолжала так барахтаться под водой, но чувство самосохранения пересилило. Я вынырнула из воды и сдержала кашель.

Оглянувшись по сторонам и никого не заметив, я перебралась через бортик и, прихватив полотенце, прижала его к груди.

Казалось, обошлось, подумала я и тихонько продвинулась к выходу, но звук льющейся воды заставил меня остановиться как вкопанная. Видимо, Росс занимался в спортзале и сейчас принимал душ. Я хотела пройти мимо, но черт дернул меня обернуться и посмотреть на того, кого я люто ненавидела.

Тело прошибло потом мгновенно. Он не закрыл кабинку, и мои глаза жадно рассматривали его тело, стараясь не упустить ничего. Я даже сейчас помню все до мельчайших подробностей, даже родинку у него на спине, высокий, статный, красивые ягодицы и потрясающий рельеф спины. Тогда я слишком жадно его рассматривала и не могла оторваться. Звук воды перестал звучать, и меня как будто ледяной водой окатили. Секунда, и он обернется. Я пулей вылетела из спортзала, стараясь не шуметь, но в ушах и сердце грохотало. Что это было? Я не понимала. Потом еще долгими ночами я вспоминала этот момент и не могла избавиться от наваждения.

Пару вздохов и я медленно возвращаюсь в реальность.

— Ты что-то путаешь, — говорю я, но он лишь усмехается.

Когда его ладонь ударила по изголовью кровати, я вздрогнула. Взгляд темный, а в зрачках плескалось что-то дикое. Его обжигающие глаза прошлись по моим губам, и наклонившись, он впился в них. Болезненно, подчиняя и обжигая. Я не успела понять, как его рука вклинилась между моих ног, и ладонью он прижался к моему лону.

Тело опалило, и дрожь прошла где-то внутри, распаляя и подчиняя. Это было как шторм, как буря, сметающая все доводы разума. Я даже не поняла, когда он стянул вниз мои трусики и откинул их в сторону. Он прошелся губами по моей шее, из груди вырвался толи хрип, толи полустон. Я напряглась, как струна, ощущая что-то нереальное.

Ростик целовал, кусал, рычал, как животное. Я вцепилась руками в его волосы, пока он задирал мое платье вверх и обсыпал поцелуями мой живот и бедра. А затем его губы опустились вниз, и я ахнула, когда его язык нагло вторгся в мое лоно. В прошлый раз я была готова кричать от ужаса, когда он меня целовал, но в этот раз что-то внутри меня сломалось. Все тело горело, и разум не подчинялся. Он водил языком, а внутри меня разгорались огненные вспышки. Я хотела, чтобы все это закончилось, и в то же время мечтала, чтобы это длилось вечно. Казалось, что все мои нервы сейчас были оголены. Я дышала часто и потяжело и чуть ли не плакала. Я не понимала, чего именно я хотела, но Ростик доводил меня до безумия. А затем я ощутила, как весь мир померк, и внутри меня что-то взорвалось, распространяясь острыми волнующими искрами по всему телу. Ноги затряслись, и кончики пальцев свело от наплыва эмоций.

Я долго лежала с закрытыми глазами и боялась их распахнуть. Осознание чего-то неизбежного и до боли пугающего резануло не на шутку.

— Долго будешь прятаться, трусишка? — хриплый голос вывел меня окончательно из равновесия.

Я открыла глаза и столкнулась с огненной поволокой. Его зрачки были темными, а на лбу выступили капельки пота. Он явно боролся сам с собой, или я вообще ничего не понимаю.

Я подскочила, как ужаленная.

— Тебе нужно уйти, — прошипела я, словно змея. Соскочила с кровати и отошла от него на безопасное расстояние.

Сейчас мне жизненно необходимо было, чтобы он ушел. Я мечтала остаться одна и все обдумать. В этой ситуации моя душа была оголена, я как будто осталась без защитного панциря, который накапливала годами.

— Росс, Лиля, вы здесь? — раздался голос Лили из коридора, а затем в дверь постучали.

Я округлила глаза и только сейчас поняла, что времени прошло слишком много, они могли подумать невероятные вещи.

— Уходи, — снова сказала я на этот раз твердо.

— Я не могу, — он ухмыльнулся, а мне захотелось кинуть в него чем-то тяжелым.

— У меня член стоит, я же не могу появиться в таком виде перед Лилей.

Я посмотрела на его ширинку автоматом замечая, как улыбка Росса становится еще шире, и в лицо резко бросила краска.

— Ты... ты...

Я просто не находила слов. Ростик поднялся с кровати и сделал шаг в мою сторону. Я отступила назад, лицо просто пылало от жара.

— Я думаю, она тебе поможет справиться с этой проблемой, — сказала я и не верю, что эти слова вырываются из моего рта.

Он подходит совсем близко. Рука зацепляет прядь моих волос, и Росс дергает меня на себя, а затем наклоняется и шепчет мне прямо в губы:

— Ты ревнуешь, ущербная.

— Ты слишком много думаешь о себе, и тогда в душе я не смотрела на тебя, ты мне был до такой степени противен, что меня чуть не стошнило, когда я случайно оглянулась.

Его глаза сощурились, в дверь снова постучали.

— Иди открой своей подруге, она тебя потеряла, боюсь всю ночь будет ходить около моей двери.

— А ты здорово изменился, зубки выросли, мне даже это больше нравится.

Он угрожающе приблизился. Бесцеремонно, вплотную.

— Не вторгайся в мое личное пространство, — говорю я.

— Иначе что?

Я замолчала и выдала первое, что пришло в голову.

— Иначе я позвоню своему парню, и он с тобой разберется.

Господи, что я несу?

Ростик напрягается, взгляд стал колючим, глаза резко потемнели.

— И кто же он? Я хочу с ним лично познакомиться. Кто может на тебя повестись?

Ростик смеется, а у меня рука чешется залепить ему громкую пощечину.

— Лиля, Росс, вы тут, — доносится из коридора.

— Иди к черту, Меркут, — говорю я.

— Ты тоже Меркут, не забывай об этом.

Он отпускает мою прядь и разворачиваясь уходит, поднимая средний палец у себя над головой.

— Урод, — шепчу я ему в спину.

Он лишь смеется.

Щелчок, и Ростик открывает дверь.

— Ростик, вы долго, — доносится с той стороны, — чем вы занимались?

Я подхожу к двери с целью ее закрыть и вижу, как Ростик со всей силой впечатывает Лилю в стену и жадно целует.

Не знаю, что ощущаю в этот момент, обиду или презрение.

Пусть оба идут к черту. Со всей силы захлопываю дверь так, что стены дребезжат, и бегу в душ. Нужно смыть с себя его отвратительный запах.

— Завтра я буду выступать с защитой проекта, тебе нужно выведать информацию и передать мне то, что подготовили Меркуты.

Я разглядываю края драпированной салфетки и затем медленно поднимаю взгляд на Эдика.

— Как я это сделаю? Его ноут у него в номере, я просто так не смогу туда попасть.

Эдик достает из кармана флешку и протягивает мне.

— Ты должна попробовать, отвлеки его, это наш единственный шанс быть на шаг впереди.

Я сжимаю салфетку со всей силы, так что белеют костяшки, и бросаю ее на стол. Беру флешку из рук Эдика и ощущаю дикое волнение.

— Ты говорил с родителями? Выяснил что-нибудь?

Эдик делает глоток кофе и смотрит на меня исподлобья.

— Мои люди выясняют все обстоятельства, но одно могу сказать точно, отец и мать никогда бы не отдали своего ребенка. Они не такие, тут замешано что-то криминальное.

После его слов мне становится нехорошо.

— Ты думаешь, что они меня украли? Вернее подменили?

— Если это на самом деле так, то Меркутам придет конец. Начнутся разборки и они потеряют все.

Я не знаю почему, но после его слов сердце тревожно сжалось.

— Роды моей матери проходили позже на неделю и роддом находился в другой части города. Ребёнок оказался мертвым. Я не знаю, как они это могли провернуть, но по документам все чисто. Тебя передали усыновителям у Марии Когут, она очень много пила и сейчас ее судьба неизвестна. По слухам она после родов отказалась от тебя и уехала в неизвестном направлении.

— Я уже ничего не понимаю.

— Тебе и не нужно, я этим сам займусь. Для начала нам нужно разыскать Марию Когут, а дальше будет все более понятно.

— Где она жила?

— На Рыбацкой, как раз рядом с Шанхаем. Дом в плохом состоянии и сейчас там никто не живет.

Мы с Эдиком проговорили целый час и затем разошлись в разные стороны. То, что Меркуты возможно разорятся, радости мне не приносило. Скандал неминуем, но на душе скреблись кошки. Я не хотела, чтобы пострадал Тим, его я действительно очень любила. Я брела по улочкам, разглядывая разноцветные вывески, и зашла в бутик магазин. Китайский я знала достаточно хорошо, поэтому мне не составило труда купить себе пару платьев и даже сумочку. В другом магазине я купила кружку в подарок Тимуру и шляпку для Карины. Решила, что после приезда домой навещу ее и заодно нужно разобраться с ее жильем.

Я добралась до отеля на такси, подошла к стойке и забрала ключи от своего номера. У меня не было планов, но флешка всё равно лежала в кармане моих джинсов. Телефон дрожал в моих руках, и на экране появился незнакомый номер.

— Алло, — я подняла трубку.

— Лиля, это я, Карина, — голос в трубке был хриплым.

— Карина, у тебя всё хорошо?

— Я... прости меня, я... - она вдруг резко заплакала.

Я напряглась.

— Лиля, я тебя очень люблю, пожалуйста, прости меня. Позаботься, пожалуйста, о Стасе, это всё, о чем прошу. Я знаю, что прошу много, но я уверена, что ты единственный человек, кто его не бросит.

После этого она просто положила трубку.

— О ком она говорит? Что вообще происходит?

Я набрирала ее номер десятки раз, но она не брала трубку.

— Черт, — выругалась я.

В дверь постучали.

Я открыла на автомате, даже не разглядев, кто там, и замерла, увидев в дверях Лекса.

— Привет, ты так и не спустилась, — парень расплылся в улыбке, а я выдохнула.

— Привет, куда?

— Мы же договаривались вместе пообедать.

— Аааа.

Я сделала вид, что помню, хотя ничего с того вечера не помнила, кроме того, что было в номере. От воспоминаний по груди прокатился жар, и я заморгала.

— Извини, у меня появились дела, пришлось отлучиться.

— Сейчас ты свободна?

Лекс заиграл бровями, и я улыбнулась.

— Хорошо, подожди меня, я сейчас переоденусь и спущусь.

— В бар, там еда куда вкуснее, я...

— Хорошо, жди меня там.

Улыбка сползла с моего лица, как только дверь за ним закрылась. Я переоделась в брюки и белый топ и собрала свои волосы в высокий хвост. Флешку я положила в карман и набрала еще раз номер, с которого звонила Карина. "Абонент недоступен", — послышалось в трубке.

Ладно, разберусь с этим позже, сейчас есть более важные дела.

Я спустилась на нулевой этаж и увидела Лили с Лексом. Они сидели за столиком у бара, и я прямиком направилась к ним.

— Привет, — улыбнулась Лиля, но я заметила нотки неприязни в ее голосе.

— Привет, а где Росс?

Лекс отодвинул стул для меня, и я поблагодарила его кивком головы.

— Он в номере готовит завтрашнюю презентацию, просил его не беспокоить, — выдавила из себя Лиля.

— Ах, я совсем забыла. Я после обеда зайду к нему, я думаю, что мне стоит взглянуть.

— Ты отличный переводчик, я уверен, что ты на лету все схватываешь. Думаю, не стоит отвлекать его. Может прогуляемся? — спросил Лекс.

Я подозвала официанта и заказала роллы, машинально обдумывая ситуацию. Мне срочно нужно попасть в номер Ростика, но Лекс был слишком настойчив, а времени у меня было мало. Я вообще слабо понимала, как я смогу получить информацию.

— Извини, давай завтра после презентации. Сегодня я волнуюсь, потренируюсь лучше в номере.

— Я могу составить тебе компанию, мне все равно нечем заняться, — сказала Лиля.

Я чуть не открыла рот от удивления. Они, кажется, не подозревали, что хотят нарушить мой план.

Я хлопнула себя по лбу и улыбнулась так широко, что десны свело.

— Я была бы счастлива, но вдруг вспомнила, что мне нужно срочно связаться с отцом по видеосвязи. Это по работе, долго и очень скучно. Вы, кстати, будете здесь до самого конца? Пока не огласят результаты?

Лиля как-то странно на меня посмотрела, а Лекс ухмыльнулся.

— Мы тоже участвуем, Росс тебе не говорил?

— Как участвуете?

— Вот так, Лекс занимается строительством уже много лет, и когда фирма твоего отца заявилась на тендер, мы стали партнерами. Будем строить торговый центр вместе. Тем более, я давно мечтала перебраться в ваш милый городок, Ростик обещал мне место в штате личного секретаря, — произнесла Лиля на одном духу сверкая глазами. Я заметила как при этом она выпятила грудь вперед и ухмыльнулась.

— Даже так, — улыбнулась я. — А если мы проиграем, и тендер возьмет Дзюба?

— Исключено, — сказал Лекс. — Наш проект лучше. Он представляет собой масштабную инфраструктурную разработку, направленную на создание современного торгового комплекса для удовлетворения потребностей местного населения и привлечения туристов. Я видел его своими глазами, выступление Росса затмит всех.

— Я не сомневаюсь в качестве нашего проекта, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Просто я не знала, что вы так близко связаны. Я думала, вы просто друзья.

— Я на самом деле думал, что Росс расскажет тебе о своих планах.

Мы продолжили обсуждение проекта, и я пыталась узнать больше информации, пока официант не принес заказанные роллы. Я старалась сконцентрироваться на разговоре, но в голове все еще крутились мысли о том, что Ростик и Лекс будут работать вместе.

Когда мы закончили обедать, я попрощалась с Лилией и Лексом, сказав, что мне нужно вернуться в номер и поработать.

Вернувшись в номер, я сразу же позвонила Эдику.

— Что такое так быстро удалось все скачать? — спрашивает Эдик.

— Нет, дела обстоят куда хуже, они скооперировались с фирмой Лекса и готовят что-то масштабное, нам их не обойти.

— Алексей Воеводин, — хмыкнул он, — ты мне не сказала, что он тоже прилетел.

— Воеводин, откуда мне знать. Я вообще думала, они армейские друзья.

— Лиля, ты в каком мире живешь, новости смотришь? Его мерзкая морда постоянно мелькает там.

— Не кричи на меня.

— Я не кричу, — голос Эдика стал тише, — достань информацию, Лиля, помоги своей семье, иначе нам будет куда хуже скинуть их с пьедестала. Они могут перебраться жить за рубеж, и тут их никто не достанет. Я надеюсь на тебя.

Я выдохнула и положила трубку. Сейчас я четко понимала, что от меня зависит очень многое.

Готовилась я досконально. Даже не знаю, чего больше боялась: того, что надела кружевное белье, хотя плана у меня не было никакого. Любимая туалетная вода "Ангелы и демоны" немного на запястья и на шею. Волосы я распустила и подошла к большому шкафу. Выбрала простые синие джинсы и укороченный белый топ. Еще раз досконально оглядела себя в зеркало и, запихнув флешку в карман, вышла из номера.

Я поднесла руку к двери и замерла на секунду. Еще раз подняла руку, хотела постучать костяшками по дверному полотну и вновь безвольно опустила ее.

"Что такое? Нужно собраться."

Разозлившись на себя саму, я громко постучала.

С другой стороны послышался шум и через какие-то доли секунды дверь распахнулась.

Нервно сглотнув, я уставилась на полуобнаженного парня. Его волосы были мокрыми, через шею перекинуто полотенце, и еще одно точно такое же было повязано на бедрах.

Еще чуть-чуть, и я не начала задыхаться. Воздуха вокруг становилось катастрофически мало.

"Я что, свихнулась? Зачем я на него так смотрю?"

— Черт тебя подери, — выругался он и, перехватив мое плечо, просто заволок меня в номер и захлопнул дверь.

Лишь услышав звук захлопывающейся двери, я осознала, что забралась на опасную территорию. Здесь даже запах был другой, казалось, что все помещение пропитано Россом. Мельком оглядевшись, я увидела большую незаправленную кровать, стол и кресло, на котором лежал открытый ноутбук. Включенный Word с надписью "Строительство торгового центра", затем мелкий шрифт, черт отсюда разглядеть не удается.

— Зачем пожаловала? — В интонации его голоса было нечто гипнотическое.

«Нужно смотреть своему страху в глаза», вспомнила я слова какого-то психолога, поэтому обернулась и заморгала часто.

Ростик скинул полотенце и прошелся вдоль комнаты к шкафу. Затем достал белье и джинсы, а я глотала кислород как рыба, не веря в происходящее.

— Я похож на гребанного экстрасенса? — Спрашивает он, надевая джинсы, а я пытаюсь не смотреть, но глаза то и дело возвращаются к его накачанной заднице. Чувствую, кошмары меня ждут, может купить таблетки какие-нибудь, чтобы спать, как убитой?

— Что?

— Ты уже пять минут в моем номере, ущербная, а я еще не услышал ни одного вразумительного ответа. Что ты здесь делаешь?

— Я пришла по делу и никак не думала, что ты будешь разгуливать голышом.

— Это мой номер и мое личное пространство, как хочу, так и разгуливаю.

Он достал футболку и натянул ее через голову. Я как завороженная следила за полоской его упругого тела, по которому скользнула футболка и окончательно скрыла его от моих глаз.

— Что за дело? — Глаза Росса неотрывно смотрели прямо на меня, а я попросту не смогла ничего вразумительного придумать. Я надеялась, что как-то все само придет, но в голове сейчас крутилось непойми что. Своим видом он вывел меня из равновесия.

— Я хотела посмотреть проект. Просто я подумала, что мне нужно будет его переводить на китайский, и лучше бы было заранее подготовиться с текстом.

Глаза Ростика сверкнули.

— Ты не схватываешь на лету? — Он ухмыльнулся. — То есть, когда отец расхваливал тебя как первоклассного переводчика, он ошибался.

Он двинулся на меня, а мне захотелось в него плюнуть.

— Я знаю свою работу, можешь не переживать. Просто хотела познакомиться с проектом.

— Действительно? — Хмыкнул Росс.

«Господи, неужели он что-то подозревает?»

По взгляду парня я ничего не могла прочитать, но если он мне не доверяет, это плохо, действительно очень плохо. Нужно срочно что-то придумать. Ну же, Лиля.

— Завтра вечер знакомства с компаньонами, — говорит Росс, — конкурс проектов назначен на среду, если ты действительно сомневаешься в своих навыках, я тебе покажу проект, как только его доделаю. А сейчас будь добра займись чем-нибудь и не отвлекай меня по пустякам.

Его глаза мимолетно задержались на моих губах, после чего он сглотнул и развернувшись пошел к ноутбуку, взмахом руки показывая мне на дверь.

— Выход там.

«Урод, скотина, мудак»

Других слов я просто не могла подобрать. Уйти без проекта я отсюда не могла, понимая, что это грозит нам прахом.

Черт его подери!

Он наклонился над ноутом, закрыл вкладку проекта и видимо не услышав моих шагов, обернулся.

— Я не ясно выразился.

Я сделала маленький вздох и, не придумав ничего вразумительного, двинулась прямо на него.

Адреналин бушующий в крови страшными дозами заставлял сердце колотиться в груди.

Чем ближе я подходила, тем темнее становились его зрачки. Росс молча наблюдал за моими действиями.

— Что тебе нужно, ущербная? — прохрипел он.

Я остановилась в каких-то сантиметрах от него и, заведя руки назад, расстегнула молнию на своем топе.

Он полетел к моим ногам, и я осталась в одном кружевном бюстгальтере.

Росс не двигался, по его напряженному лицу нельзя было просканировать ни одной эмоции.

Что я черт возьми делаю? Если он сейчас засмеется и опозорит меня, это будет полным провалом.

Следом я зацепила затежку от своего бюстгальтера, повозившись некоторое время с ней, я все таки расстегнула его и, сняв с себя, откинула в сторону. Все тело горело, воздуха в комнате становилось чертовски мало. Я вообще первый раз в жизни раздевалась перед парнем.

Желудок казалось, вообще, от напряжения прилип к позвоночнику.

Я расстегнула джинсы, ощущая на себе его пронизывающий до дрожи взгляд. Аккуратно спустила их с ног и, перешагнув, сделала еще один шаг на встречу своей погибели. Не выдержав напряжения, судорожно втянула в легкие воздух, заставляя себя остановиться, замереть. Прижаться к полу. Никогда бы не подумала, что смогу предстать перед этим конченным хищником совсем без защиты.

«Только не грохнуться в обморок», молю себя мысленно».

Секунда, еще одна. Время остановилось.

Он стоял без движения и лишь абсолютно одичалый взгляд и дико вздымающаяся грудная клетка выдавали в нем признаки живого человека.

Он пальцами захватил мой подбородок и рывком поднял вверх, заставляя посмотреть прямо в глаза.

Глаза угольные, с расширенными зрачками, внутри которых билось такое мощное пламя, что меня затрясло.

— Ты доигралась, ущербная...

Рука на подбородке сжалась сильнее, а большой палец прошелся по моим губам. Затем он с рыком притянул меня к себе и прижал к своему телу. Я ощутила, насколько сильно он возбужден, и от этого меня обдало таким жаром, что еще немного и можно собирать пепел.

— Я так ждал... - он хрипит мне прямо в ухо, зацепляя его зубами и одновременно вдыхая запах. Затягивая его со всей силы в себя и странно дыша при этом.

— Так ждал...

От прикосновения его языка к моей шее я покрылась крупными мурашками, а ноги совсем ослабли. Мне показалось, что я поехала вниз, когда Ростик подхватил меня на руки и понес к кровати.

Я упала на матрас, а Росс сверкая своими угольными глазами стянул через голову свою футболку с такой силой, что послышался треск разрывающейся ткани.

Мне казалось, что настала точка невозврата. Пути назад не было. Я сделала судорожный вздох, а выдох так и застрял где-то в легких, так как Росс обрушился на мои губы и смял их в жестком поцелуе. Меня затрясло с новой силой, так как будто я к оголенным проводам прикоснулась. Капля пота упала мне на лицо, и я распахнула глаза, проведя ладонью по лбу Ростика. Наши глаза на секунду встретились, и за эту секунду я увидела всю мощь бурлящего в нем вулкана похоти.

Его губы целовали мою грудь, прошлись влажным языком по моему животу и спустились ниже. Я все дальше и дальше уплывала от реальности.

Мне не уйти, не отступить, слишком поздно...

И до такой степени кайфово, что я просто не могу даже слов из себя выдавить. Я мычу или хриплю, ничего уже не понимаю. Когда его руки раздвигают мои ноги, я на секунду пытаюсь их вернуть обратно, но он не позволяет.

Тяжело дыша, он хрипит неузнаваемым для меня голосом:

— Не напрягайся, Лиля, раздвинь ноги.

Мое имя звучит настолько надрывно, что я действительно расслабляюсь, хотя сейчас становится так страшно, что хочется кричать от ужаса.

— Тихо, шшш, — хрипит он. Хочу посмотреть, в прошлый раз я не успел этого сделать.

Я подчинилась, ощущения странные, как будто дикий зверь заставляет тебя себе подчиниться.

Он молчит, лишь хриплое дыхание вырывается из его рта, пока он медленно скользит по мне своими глазами. По груди, животу, по широко разведенным ногам, пронося по моему телу острые и колючие мурашки.

Воздух со свистом покинул его легкие, он жадно припал к моему лобку, осыпая влажными поцелуями, а затем, разведя языком складки, прошелся по самому центру. Я вздрогнула, застонала, электрические волны опалили все нервные окончания.

Я как будто попала в самый центр, мощной волны уносящей меня в самую бездну.

— Черт возьми, — хрипит он, — твой запах, он сносит крышу.

Перед глазами поплыло, когда он вновь обрушился на мое лоно, лизал, прикусывал и казалось упивался этим моментом.

Я сильно вцепилась в его плечи, оставляя синяки, желая чего-то большего, но не понимая, чего именно.

Вспышка удовольствия застала меня врасплох. Я застонала слишком громко, даже сначала не поняла, что эти звуки вырываются из меня.

А затем я почувствовала что-то распирающее и резко дернулась назад.

— Шшш, не двигайся.

Ростик удерживает мои ноги руками и еще шире разводит их в стороны.

— Росс.

— Доверься мне, — хрипит он около моего живота.

Он устроился между моих бедер, ловко закинув ноги себе на плечи и притянув меня еще ближе, провел рукой по спине.

— Расслабься, — его нежный шепот сначала меня ошарашил. Я попыталась сделать, как он сказал, но в итоге еще больше напряглась.

Шум в ушах мешал связно думать, сердце барабанило, словно пыталось убежать.

— Росс.

— Лиля, я знаю, что это для тебя первый раз, и прошу тебя довериться мне полностью.

Я выдохнула. Затем набрала больше воздуха в легкие и расслабила внутренние мышцы. А затем почувствовала, как Росс медленно заполнял меня собой. Он как будто раскачивался, сначала медленно, затем сильнее, растягивая меня изнутри. Волны желания вновь пронеслись по моему телу. Я застонала и опрокинула голову назад, а затем закричала. Резкая боль пронзила все тело яркой вспышкой.

Росс что-то говорил, но я не слышала. Я пыталась вырваться из-под него, яростно его царапая.

— Лиля, ты делаешь только хуже, лежи.

— Отпусти меня.

Я больше не хотела продолжения, все внутренности горели.

Росс резко подхватил меня на руки и сев усадил к себе на колени.

Я почувствовала, как он напряжен, и попыталась слезть.

— Я хочу уйти.

— Нет, — рявкнул он, после чего набросился на мои губы.

Он целовал меня жадно, словно не желал отпускать никогда. Я упивалась этим поцелуем вместе с ним и не верила, что это происходит наяву.

Он положил меня снова на кровать, стал осыпать поцелуями, пока я вновь не изнывала от желания. Черт его подери, он так искусно управлял моим телом, словно я была игрушкой в руках кукловода.

Я даже не осознала, как его член вновь проник в меня, но боли не почувствовала. Она ушла, а вместо нее появилась тягучая необходимость чего-то неизбежного.

— Пожалуйста, — не понимаю, что несу, выгибаясь всем телом ему навстречу.

Обоюдные стоны и скрипы заполнили пространство номера. Я словно умирала и воскресала из пепла вновь.

Ростик уже не щадил меня, вколачивался в мое тело, принося тем самым яркое блаженство. С каждым движением напряжение возрастало. Острая необходимость разрядки приближалась к концу. Почувствовав это, Росс стал двигаться отчаянно, дико, с невероятной скоростью. А затем все взорвалось, весь мир померк, остались лишь я и он уходящиеся в прострацию. Я ощущала, как его трясет, слышала утробный рык и свой крик сливающиеся воедино.

Тишина...

Я лежу и слышу лишь его дыхание. Руки Росса обнимают мою талию, а лицо упирается в мою грудь.

Я не знаю, как открыть глаза на этот новый для меня мир. Я не знаю, как поведет себя он со мной, не знаю, что будет через секунды, минуты.

Он часто дышал, затем завозился и поднял голову.

Я зажмурилась.

Хриплый смех доносящийся до меня навевал ужас.

Нет, пожалуйста …

— Открывай глаза трусишка, — произнес Росс.

Я замотала головой из стороны в сторону и зажмурилась еще сильнее.

— Лиля.

— Нет, уходи я оденусь.

Снова смех. Черт его подери, неужели он снова будет издеваться?

— Если ты сейчас не откроешь глаза, я возьму тебя снова. Ты чертовски заводишь.

Кровь бросилась мне в лицо, и я раскрыла веки.

— С ума сошел? Я резко села и почувствовала головокружение. Посмотрела на улыбающегося Ростика, и душа ушла в пятки.

Он наклонился ко мне и поцеловал меня, жадно, по собственнически, словно это само собой разумеющееся.

— Пойдем вместе в душ?

Его слова отрезвили меня. Я вспомнила, зачем сюда пришла, и весь дурман рассеялся мгновенно.

— Я после тебя хорошо? — улыбнулась я ему.

— Стыдно? Ничего, скоро я отучу тебя от этого.

Росс чмокнул меня в губы и поднялся с кровати.

Подмигнув мне, он достал из шкафа чистое полотенце и снова посмотрел на меня.

— Я хочу серьезно поговорить с тобой, — сказал он, улыбаясь.

Росс ушел в душ, а я все еще пыталась поверить в происходящее. Он как будто был заменен. Сейчас он был совсем другим, и это не укладывалось в моей голове. Как только зашумела вода, я спрыгнула с кровати и открыла ноутбук. Без пароля, мне сегодня повезло. Найти папку с проектом мне не составило труда, и скачав всю информацию на флешку, я сжала ее в руке и начала быстро одеваться.

Руки не слушались, сердце билось слишком сильно, нервы дошли до предела.

Я вылетела из номера как пуля. Пришлось пожертвовать собой, но я ни о чем не жалела. Скоро я буду свободна от всех и, наконец-то, обрету счастье в любящей семье. Скоро он узнает, на что я способна...

Мне чертовски жарко.

Внутри разгорается пожар. От прикосновения разогретой кожи к холодным простыням дрожь проходит по всему телу.

Его губы прикасаются к моим ключицам, руки везде. Они грубые, как наждачная бумага, и в то же время приносят небывалое удовольствие.

Мы сливаемся воедино, его хриплые стоны и мой протяжный звучат в унисон.

— Я люблю тебя, — шепчут его губы, и я улыбаюсь. Руки тянутся к нему, хочу сказать ему, что я тоже его безумно люблю, но в следующее мгновение он перехватывает мою шею и начинает душить.

Воздуха мало, капли пота стекают по лбу, я кричу.

— Ты уничтожила меня, сука, — хрипит он, и я подпрыгиваю на кровати.

Черт...

Это всего лишь сон.

Я все еще тяжело дышу, и сердце барабанит в груди, как ненормальное.

Поднимаюсь с кровати и подходя к столу, беру в руки телефон. Без пятнадцати семь. Окончательно придя в себя, я провела рукой по спутанным волосам и направилась прямиком в душ. Пятнадцать минут я трачу на то, чтобы хорошо промыть волосы, а потом еще полчаса, чтобы их просушить и сделать своего рода укладку. Сегодня очень важный день, данные с флешки я еще вчера вечером отправила Эдику, и сейчас все зависело от нас.

Стоило его вспомнить, как разлался звонок.

— Алло, ты очень рано, — говорю я в трубку надевая на себя халат.

— Я знал, что ты уже не спишь, сестренка.

Я улыбнулась и сильнее сжала телефон.

— У нас все по плану? — Спрашиваю я.

— Да, только тебе сегодня нужно пробраться в кабинет Генгиса, он заправляет проектом и посмотреть предварительный рейтинг. Я должен понимать, какие у нас шансы.

— Это безопасно?

— Абсолютно, я бы не стал тебя подставлять. Я его отвлеку, а ты попробуешь добыть информацию. Если что, скажешь, что заблудилась, я думаю, они не станут тебя ни в чем подозревать.

— Хорошо, я после завтрака выезжаю, увидимся там.

Я кладу трубку и иду к большому шкафу. Выбираю черный классический костюм и белую рубашку.

Слышу громкий стук в дверь и от нервного напряжения практически подпрыгиваю. Все этот сон, не выходит у меня из головы, нужно успокоиться. Я кладу одежду на кровать и завязав потуже полы халата иду открывать.

Распахиваю дверь и от неожиданности так и замираю, таращась немигаемым взглядом на Росса. Он в деловом костюме. Пиджак облепляет грубые мышцы, волосы в беспорядке спадают на лоб, а на губах еле заметная улыбка. Я не могу игнорировать то, насколько ему все это идет, от него так и прет настоящим самцом за километр.

Ладошки резко становятся влажными, отшатываюсь назад, хочу захлопнуть дверь перед его носом, но он перехватывает мою талию и крутанув впечатывает меня в бетонную стену. Дверь захлопывается самостоятельно, Росс всем своим телом прижимается ко мне и наклонившись жарко целует меня в губы. Сказать, что я опешила, не сказать ничего. Меня словно головой окунули в раскаленные угли. Тело моментально отзывается, ноги подкосились.

Он развязывает мой халат, не переставая жадно орудовать своим языком у меня во рту.

«Боже, я даже без белья», — доносится отголосок моего спутанного сознания.

— Росс, — я мычу и упираюсь ладошками в его грудь в попытке сдвинуть эту скалу.

Он замирает, прекращает поцелуй и отодвигается на сантиметр, поднимая пальцами мой подбородок.

В его глазах бушует пламя. Зрачки превратились в два уголька. Я тяжело дышу, пытаюсь понять, что происходит.

— Я не хотел тебя беспокоить вечером, — говорит он, — мы должны поговорить, но у меня колом стоит, как только тебя вижу, поэтому все разговоры прочь.

Сердце ухнуло вниз от хрипоты его голоса. Его палец прошелся по моим губам, слегка надавливая и заставляя приоткрыть рот. Земля стала медленно кружиться и уходить из-под ног. Его глаза изменились до неузнаваемости, стали жесткими и непроницаемыми.

Пульс долбит где-то в горле, от его слов меня в буквальном смысле трясет.

Он перехватил мою руку и прижал к выпирающему бугру на его ширинке.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, ведьмочка, — проговорил он, — и так всегда, когда тебя вижу.

— Росс, — голос осип.

— Тихо, точно загонишь меня в гроб.

Он вновь меня поцеловал, на этот раз с напором. Я все больше проваливалась в пучину страсти, заглатывающую меня с головой.

Резкий стук в дверь заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Блин, — выругался Росс.

— Лиля, это я, мы договаривались вместе позавтракать, — доносится голос Лекса с той стороны.

— Инвалидом сделаю его, не шучу, — хрипит он, все еще удерживая меня у стены.

— Лиля, ты что спишь еще?

Дурман сошел на нет.

— Не открывай, он сейчас уйдет, — Хрипит Ростик.

— Лекс, я сейчас оденусь и выйду, — заорала я, явно на адреналине. Зачем это сделала сама не знаю, главное сейчас это выпутаться из его объятий и не сойти с ума.

— Хорошо, я тут тебя жду.

Росс глухо застонал, но все же отпрянул от меня.

— Одевайся, продолжим позже, — он отошел в сторону пыхтя, как паровоз, а я схватила одежду и улетела в ванную комнату.

Что это было, черт возьми? Я его вообще не понимала и себя тоже. Когда он рядом, мой мозг превращается в желе. Дура, какая же ты дура, Лиля.

Я одеваюсь быстро, поправляю волосы и наношу бальзам на губы.

Выхожу из ванны при полном параде и сталкиваюсь с изучающими глазами Ростика.

— Ты быстро, — говорит он, — как только все закончится, я за тобой зайду. Сходим вместе поужинаем.

— Извини, но...

— Никаких "но", зайчик, я уже зарезервировал ресторан, а теперь иди, увидимся на мероприятие.

"Зайчик". Я реально схожу с ума, может у меня помутнение рассудка и мне все это мерещится?

Я открываю дверь и выхожу, наблюдая, как Лекс листает что-то в телефоне и опирается боком о стену. При виде меня он убирает телефон в карман и улыбается.

— Доброе утро, красотка, я тебя ждал.

— Привет, а где твоя сестра?

— Лиля ушла будить Росса, они собирались сегодня позавтракать вместе.

— Да ладно, — специально громко прокричала я, — они уже и завтракают вместе, думаю у моего братишки наконец-то появятся серьезные отношения.

Лекс поднимает брови вверх, явно удивленный моим выпадом.

— Лиля говорит, что у них все серьезно.

— Их можно поздравить, — улыбаюсь я, — отличная пара.

Почему черт возьми меня это так злит? Утром завтракает с одной, вечером ужинает с другой, ловелас хренов!

Я беру Лекса под руку.

— Пойдем, я умираю от голода.

— Может, поужинаем вместе? — Лекс прищуривается и отставляет пустую чашку в сторону.

Я кручу вилку в руке и поднимаю на него свой взгляд. Он довольно симпатичный, красавчиком немного не назовешь, но мужской стержень в нем точно присутствует.

— Часиков в семь, есть отличный ресторанчик: "Зодиак". Говорят, там целое представление устраивают при подаче блюда.

— Почему бы и нет, я не против, — вырывается из меня.

Пусть этот гад мой сводный братец и ужинает и завтракает со своей Лилей, я пас. Игра под лозунгом: "кто кого" официально объявлена.

— Я не думал, что ты так просто согласишься, — Лекс улыбается.

— Почему?

Он на мгновение задумывается, а затем поднимается с места и подает мне руку.

— Потому что ты не из тех девушек, которые легкодоступны. Ты ценишь себя, и парни думают, как к тебе подступиться. Ты как алмаз, Лиля, и я очень счастлив, что этот вечер мы проведем вместе.

После его слов я опешила. Росс всю жизнь называл меня страшилой, ущербной, пытался меня унизить, и самомнение у меня хуже некуда. О чем он вообще говорит? Я не считаю себя симпатичной, у меня куча комплексов, может Росс мне все это навязал?

Я беру руку Лекса и поднимаюсь с места.

— Пойдем, я тебя подвезу.

В зал я зашла под руку с Лексом. Оглядываясь по сторонам, я только сейчас поняла, насколько масштабно было все организовано.

Все вокруг меня было оформлено в традиционном китайском стиле: яркие красные ленты, золотые украшения и драконы на стенах. Воздух наполнялся ароматами восхитительных блюд, приготовленных по древним рецептам.

Центром внимания была высокая сцена, на которой разворачивалось увлекательное представление. Танцоры в традиционных костюмах исполняли изящные движения, а музыканты играли на традиционных китайских инструментах. Все это создавало неповторимую атмосферу и поднимало настроение всех присутствующих.

— Кажется, я оделась не по случаю, — говорю я, оглядываясь по сторонам и замечая Эдика в кругу разукрашенных девиц в вечерних платьях.

— Ты в любом наряде затмишь любую, — говорит мне Лекс.

Эдик незаметно мне кивает в сторону выхода на балкон.

— Я отойду в дамскую комнату, найду тебя чуть позже, — говорю я Лексу.

— Да, конечно, я пока Ростика с Лилей поищу.

Лекс уходит а я продвигаюсь сквозь гостей, стараясь никого не задеть, и налепляю на лицо улыбку.

— Черт, подери Эдик, ты меня подставляешь, что если нас увидят вместе? — шепчу я ему, заходя на балкон и закрывая дверь.

— Не увидят, примерно через час, как только господин Генгис взойдет на сцену, ты поднимешься на второй этаж в 3-й кабинет. Все, что тебе нужно, это заглянуть в таблицу и, по возможности, сфотографировать.

— Я постараюсь.

— Все, иди, сестренка, я надеюсь на тебя, — он чмокает меня в щеку, а я закатываю глаза.

— Ты самый худший брат, — говорю ему, улыбаясь.

— Знаю, беги, давай.

На сердце становится тепло от обычного поцелуя в щеку. У меня никогда не было заботливого брата, и сейчас, обретя его, я готова на все, лишь бы защитить свою семью.

Выйдя с балкона, я вновь слилась с толпой. Мой обычный классический костюм делал своё дело. Оглядев толпу, я вздрогнула, так как поймала взглядом Росса. Он стоял спиной ко мне и меня не замечал, а я в очередной раз убедилась в том, насколько он гадок. Его рука покоилась на талии спутницы в ярко-красном платье и спускалась, как бы невзначай, чуть ниже, задевая ягодицы. И девушка эта была не Лиля.

Высокая с длинными ярко-рыжими волосами она выделялась из толпы. Таких запоминают, такие снятся, и таких не бросают. Все внутренности напряглись, и я в обычном черном костюме показалась себе жалким зрелищем.

Ростик улыбался ей загадочно, шептал что-то на ухо. Они вообще смотрелись отлично. Он приковывал взгляды своей мощью, а она под стать ему. Меня скрутило от подобного зрелища.

И только сейчас я начала осознавать, что со мной происходит, и от осознания этого я впала в ужас. Это ревность, та, что скручивает меня изнутри, ломает и давит на все органы, банальная на все века ревность. Черт возьми, я до одури ревновала Ростика.

Лекс машет мне рукой, подзывая к себе, а я судорожно выдыхаю. Лили вообще нигде нет, а вот Росс и рыжая бестия стоят рядом с Лексом спиной ко мне и о чем-то переговариваются.

Я подхожу ближе и натягиваю вновь улыбку на лицо. При виде меня глаза Ростика мрачнеют, и рука, до этого обнимавшая талию девушки, как бы невзначай соскальзывает. Мне даже кажется, что Росс отступает в сторону, что не укрывается от проницательной девушки. Она хмурит брови, глядя на меня и осматривает с головы до ног слишком придирчиво. Видимо, не найдя во мне ничего интересного, она холодно улыбается и задирает подбородок.

— Это Лиля, сестра Росса, а это Валерия, она организовала все это мероприятие. Лера тоже переводчик, можно сказать, правая рука Генгиса.

— Да вы что, — тяну я, — приятно познакомиться.

— Мне так же, значит, ты сестра Росса.

— Сводная, — уточняю я.

— Лилю попросил отец взять с собой в качестве переводчика, — поясняет Ростик, — поэтому мне пришлось отказаться от твоих услуг. Ты, кажется, собиралась быть в это время в Милане?

— Да, но планы изменились, я решила, что не могу пропустить это мероприятие. Кстати, раз так получилось, — произносит рыжая, глядя на меня, — я могу тебя заменить завтра, ты можешь посмотреть город, съездить на экскурсию, да Росс? Твоя сестра же не была в Китае до этого?

— Вынуждена отказаться, — скалюсь я, даже уголки губ немеют от напряжения, — я пообещала отцу, не хочу его подводить.

— Хм, — она оскалила свои ровные и блестящие, как начищенный унитаз, зубы. — Очень жаль, Ростик, давай подойдем к Геннису, я вас лично познакомлю. Прошу нас извинить.

Ростик вскользь бросил на меня виноватый взгляд, ну по крайней мере мне так показалось, а я до скрежета сжала зубы.

— Может бокал шампанского? — донеслись до меня слова Лекса.

Я обернулась, вспомнив о его существовании, и покачала головой.

— Ты же не хочешь, чтобы я опозорила вас, уйдя в пляс перед всей этой знатью.

— Я бы на это посмотрел, — Лекс улыбается.

Минут тридцать я трачу на то, что брожу бесцельно по залу и здороваюсь с неизвестными мне людьми. По звукам хлопков я понимаю, что началось представление. Брат кивает мне головой, а я замечаю восходящего на сцену Генниса. На Ростика и вещающуюся на нем рыжую бестию стараюсь вообще не смотреть.

Лекс подходит ближе к сцене, а я отступаю назад, чуть не наступив своим каблуком на ногу какого-то мужчины.

— Извиняюсь, — шепчу одними губами и выхожу из толпы.

Хорошо, что лестница на второй этаж идет из другого холла. Я без препятствий выхожу из зала и, обходя статую большого льва, поднимаюсь по широкой винтовой лестнице. Волнение охватывает меня лишь тогда, когда я подхожу к кабинету.

Осмотрев мельком потолки, я не нахожу ни одной камеры видеонаблюдения. Возможно, они спрятаны, но это меня не останавливает. Я дергаю за ручку двери и захожу в кабинет Генгиса. То, что это его поприще, ошибиться невозможно, так как стены увешены портретами этого рослого мужчины. На некоторых снимках он с семьей, держит на руках маленького сына.

Я изучала его биографию перед отъездом и знала, что он женат на русской модели, но в интернете не было толком фото его жены. Сейчас я могу точно сказать, что жена у него настоящая красавица. Блондинка с длинными волосами и ярко голубыми глазами. А вот дети пошли не в нее, они напоминают Генниса, темноволосые с острым разрезом глаз.

Я подошла к ноутбуку так быстро, словно меня несло попутным ветром. Распахнула крышку и устремила взгляд на экран.

Почему нигде нет паролей?

Я даже подготовилась заранее, узнала даты рождения детей, дату свадьбы, но ничего не потребовалось. Я отлично знала китайский, поэтому мне не составило труда найти папку с рейтингами и ошалело уставиться на экран. Тут все было уже решено, черт возьми! Имя Меркут было проставлено во всех графах, начиная от строительства и заканчивая тем, что Ростик возьмет все бразды правления.

Меня передернуло.

Шум со стороны коридора привлек внимание, и я похолодела от страха. Быстро захлопнув крышку, я ринулась к двери, но услышав приближающиеся шаги, замерла и закрутила головой в разные стороны. Внимание привлек большой шкаф. Не думая, что делаю, я нырнула в него и запутавшись в большом количестве пиджаков, даже двигаться перестала.

Это конец!

Дверь распахнулась, и я тихонько попятилась назад, наклонившись при этом и вглядываясь в маленькую щель. Разглядеть удалось лишь широкую мужскую спину. Он направился к ноутбуку и так же, как и я, начал в нем копаться. Я попробовала приоткрыть шкаф, но побоявшись скрипа, отпрянула обратно.

Черт возьми, как же тут тесно.

Минуты две я вообще старалась дышать через раз, но от тесноты и духоты кожа покрылась липким потом.

Звук еще одних шагов из коридора доносился слишком громко. Дальше грохот, хриплый стон и быстрые шаги. Я даже не успела сообразить ничего, как двери шкафа раскрылись, и огромное тело Ростика вдавило меня в стену.

— Бл*дство... - выругался он, уставившись в темноте на меня словно увидел привидение.

Я уже открыла рот в порыве наговорить ему гадостей, но он зажал мне его рукой и придавил всем телом к стенке шкафа.

— Тихо, — прошипел он мне на ухо.

Из коридора доносятся чьи-то голоса, и Ростик убирает свою руку. Я ловлю губами воздух, пытаясь придти в себя. Что вообще происходит? И как он смог вместе со мной поместиться в шкафу? Ещё немного, и он распадется как картонная коробка.

— Ты прекратишь извиваться, — шепчет Росс мне в ухо, — не шевелись.

— Я не могу, ты меня придавил, отодвинься хоть немного, мне душно.

Даже в темноте я успела уловить, каким блеском сверкнули его глаза. А затем я ощутила, как что-то твердое уперлось мне в низ живота, и беззвучно ахнула.

Росс ухмыльнулся, наклонился вперед и, подхватив меня за ягодицы, попытался поцеловать, но я вовремя отвернула голову.

— Рыжую свою целуй или Лилю, я сбилась со счета.

Его улыбка стала шире.

— Ревнуешь? — спросил он шепотом.

Звук открываемой двери заставил меня проглотить колкий ответ. Росс как будто нарочно сильнее прижался ко мне и наклонившись к моей шее втянул носом запах.

Господи, что он делает?

Я же вся промокла насквозь от этой духоты. Я почувствовала, как он напрягся и, обхватив ладонью мою шею, провел по ней языком. Черт, возьми … Каждое влажное прикосновение его языка посылало по телу дрожь. Он буквально уткнулся в мою ключицу носом, дышал глубоко, словно наслаждался моментом.

— Хочу тебя, — прохрипел он. От его слов меня обдало таким жаром, что ноги подкосились. Я слышала разговор в кабинете, но не могла понять, на каком он был языке. Мозг как будто отрофировался, а тело не поддавалось разуму.

— Росс, — всхлипнула я, когда его рука пробралась под мою блузку и сжала набухшую грудь. Сердце ухнуло вниз, тело медленно плавилось от его прикосновений.

— Что ты делаешь? — шепчу на полувыдохе.

— Это ты что со мной делаешь? Сводишь с ума своим запахом. Издеваешься, я же просил тебя выбросить эти духи.

— Я не …

Его рука расстегнула пуговицу на моих брюках и скользнула по лобку, поглаживая.

— Ты вся мокрая, маленькая ведьма, — он проник пальцами в меня, разглаживая большим пальцем клитор, и я почувствала электрический разряд, он как будто полоснул по всему телу, доводя до безумия.

Сквозь спутанное сознание я услышала звук удаляющихся шагов. Китайский, они говорили на китайском.

— Шшш, — прошептал Росс замерев.

«— Увидимся, когда все разойдутся, ты придумал, что скажешь своей жене? Ты вторую ночь проводишь со мной в постели»

Женский голос явно произносил китайскую речь.

«— Скажу, что работал всю ночь, ты же знаешь, что эта доверчивая женушка поверит в любую мою ложь.»

Дальше послышался громкий поцелуй и хриплый мужской стон.

«— Ты же помнишь, наш план, насчет Меркутов» снова звучит женский голос.

«Будь в этом уверена».

Хлопок закрываемой двери, удаляющиеся шаги и хриплый рык Ростика, — все сплелось воедино. Мысли о их разговоре вылетели в трубу, как только руки Росса сорвали с меня пиджак и разорвали блузку. Послышался глухой звук рассыпавшихся по всему шкафу пуговиц.

— Ты мое наказание, — пропыхтел Ростик и вцепился губами в сосок. От нахлынувших эмоций я громко застонала.

— Как же тут чертовски тесно, — прохрипел он, оторвавшись от груди и сжимая мой подбородок.

— Чертовски тесно и жарко, — произнес он, и обрушился на мои губы, сжимая в жестком поцелуе.

Боже мой, что он творит!

Я как будто таяла и растекалась лужей. Сердце в груди барабанило как сумасшедшее, а руки непроизвольно обвились вокруг его мощной шеи. Он целовал словно наказывал, и я окончательно пропала в этой саморазрушающей страсти. Росс развернул меня к себе спиной, дыша при этом хрипло и протяжно. То, что он на взводе, как и я, выдавали наши движения. Если бы сейчас случился взрыв и весь дом обвалился, я бы даже не заметила. Он закрепил мои руки на стене и, отодвинув пятую точку назад, стянул с меня тесные брюки.

— Гр*баные пиджаки, — выругался он, видимо зацепившись за один из них носом.

— Росс...

— Тихо, милая, стой так, хочу полюбоваться.

Он погладил мою задницу и затем хлопнул по ней ладонью. Острые мурашки побежали вниз по ногам.

— Да, — не понимая вообще, я ли это говорю.

Еще один шлепок и ноги подкосились, а затем он сжал мою попу руками и резко погрузился в меня на всю длину. Я вскрикнула от того, насколько это было крышесносно. Я ощутила такую наполненность, что все нервные точки оголились как провода.

Росс начал двигаться, а меня всю затрясло. Я кончала и дергалась всем телом, раз за разом выкрикивая его имя. Росс даже попытался меня удержать, иначе я бы полетела вниз. Что он творил с моим телом, я даже не понимала. Он только начал, а я уже изливалась и не находила слов. Ростик начал двигаться быстрее, подгоняя себя хлопками по моей заднице и рыча при этом как животное. Меня это заводило и сводило с ума. А затем он замер и едва успел вытащить из меня свой член и излиться на пол этого несуразного шкафа.

Я широко распахнула глаза, осознание того, что только что произошло, вызывало тошноту в горле. Первым заговорил Росс. Он застегнул молнию на брюках и с силой оттолкнул вешалку с пиджаками, смачно выругавшись.

— Что ты делала в кабинете? — Спросил он.

— Тебя это не касается, — почему то стало обидно до ужаса.

Обычно после секса, пусть и такого говорят ласковые слова. А ещё он воспользовался мной как последней проституткой, прямо в шкафу. Докатилась Лилия! Упала ниже плинтуса, просто дальше некуда.

Я запыхтела, развернулась, стукнувшись о его руку и резко начала натягивать на себя одежду.

— Выйди, мне не достать пиджак, он где-то под ногами.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я вынуждена была поднять голову и взглянуть ему в лицо. К темноте я привыкла, а вот от мрачного выражения лица Росса, стало не по себе.

— Я повторяю еще раз, что ты делала в этом кабинете?

— Ты меня достал, гуляла я и заблудилась.

Он внимательно посмотрел в мои глаза, я вся напряглась. От страха внутренности скрутило.

— Хорошо, но если ты что-то замышляешь, не поставив меня в известность, то ты даже не представляешь, каков я в гневе.

После его слов внутри все похолодело.

Я не показала виду, просто улыбнулась ему и показала средний палец. Ткнула ему его в лицо.

Росс усмехнувшись перехватил мою руку выше локтя и поволок за собой.

На душе стало невыносимо плохо. Внутри все тряслось от того, что я по сути стала предательницей.

Ростик поправил одежду, а я залезла с головой в шкаф и ужаснулась при виде своего пиджака. Вытащив его, я тут же кинула пиджак на пол.

— Нужно уходить, это не безопасно, — говорит Ростик, — Что такое?

— Ты … ты..

Слова буквально застряли в горле. Я была чертовски зла на Ростика.

— Мой пиджак он весь в твоей…

— В моей что? — Рос усмехнулся.

— Сам знаешь в чем, рубашка без пуговиц, как я отсюда выйду?

Я придерживала ее руками, чтобы не оголилась грудь, а Росс лишь играл бровями.

— Я знаю, что тебе делать.

Я устремила на него взгляд и обозлилась еще больше. Он явно издевался.

— Ты дашь мне свой пиджак?

— Еще чего, возвращайся в шкаф, там тебя точно никто не увидит.

— Ты издеваешься? А ну отдай пиджак.

Я ринулась к нему с целью отобрать хоть какую-то вещь, а он смеясь уворачивается.

— Росс, это не смешно.

— Если я отдам тебе свою вещь, то подарю свободу, а я пока не хочу.

Я вцепилась руками в край ткани и попыталась стащить его с Ростика.

— Ты ведешь себя как ребенок, — фыркнула я.

— Возьми любой из шкафа, там их много. Я думаю Генгис не обидится.

— Иди к черту Меркут.

Выбора у меня не было. Как же он меня бесит! Я подошла к шкафу и неглядя сняла с вешалки первый попавшийся пиджак. Он абсолютно ничем не отличался от остальных, поэтому без зазрения совести я надела его на себя и застегнула на все пуговицы.

— Оверсайз в моде, — говорит Росс, а я резко прохожу мимо него и нарочно толкаю в бок.

— Мне плевать, я здесь долго не собираюсь задерживаться.

Мой телефон вибрирует в кармане брюк. Росс идет сзади меня, поэтому я сворачиваю за угол и захожу в женский туалет. Слышу, как шаги замирают. Он, видимо, оглядывается по сторонам, а затем идет в сторону лестницы. Я быстро отвечаю на звонок и отхожу к зеркалу.

— Ты узнала? — Голос Эдика встревожен.

— Да, у нас нет шансов, это полнейший провал.

На самом деле я больше не хотела участвовать ни в каких заговорах. В глубине души я понимаю, что не пойду против Ростика, они действительно заслуживают этот тендер.

— Хорошо, ты получила на почту документы для перевода?

— Я еще не смотрела, но скорее всего да, Лекс говорил об этом. Эдик, извини, но я не хочу участвовать в этом фарсе. Я выхожу из игры.

На том конце провода тишина.

— Скажешь что-нибудь? — Спрашиваю я.

— Скажу, что ты идиотка, Лиля. Они столько времени издевались над тобой. Росс гнобил тебя в школе, или ты забыла?

— Я ничего не забыла.

— Почему тогда стоишь за него горой? Мы твоя настоящая семья.

— Потому что... - слова застряли у меня в горле.

— Только не говори, что ты влюбилась в него как идиотка? Думаешь, нужна ты ему? Очнись, сколько у него таких уже было, он поиграется с тобой, а потом, когда ты ему надоешь, бросит. Не совершай еще одну глупость, будь благоразумна.

Я сбросила вызов. Понимала, что он прав во всем и не смогла больше слушать. Каждое его слово было точно в цель. Я ополоснула лицо водой и вызвала такси.

Выйдя в коридор, я увидела девушку с подносом. Она уже подходила к лестнице, но я окликнула ее.

— Подскажите, можно отсюда выйти, не спускаясь вниз? — спрашиваю я.

Она обернулась и посмотрела на меня как-то странно.

— Вдоль по коридору лифт, спуститесь на первый этаж, и там будет служебный выход.

— Спасибо большое.

Ростислав.

Эта рыжая бестия явно что-то замышляет, мне не терпится от нее отделаться и поискать Лилю. Как только я вспоминаю как она стонала в том тесном шкафу у меня сносит напрочь крышу, а член моментально встает. А еще ее запах он настолько ощущается в воздухе когда она появляется что все мои рецепторы оживают.

Меня в буквальном смысле тянет к ней как магнитом. Еще в подростковом возрасте я не мог находиться с ней рядом даже пять минут. Я просто дурел и получал такой выброс эндорфина что мне хотелось зажать ее в углу и дышать, дышать. Господи сколько раз я мечтал об этом, хрен его знает. Эта девченка буквально сводила с ума. Я дурел, чумел и сходил с ума. На то время я вообще не понимал почему на нее одну так реагирую. Я избегал ее, изымался над ней, издевался как мог лишь бы доказать самому себе что она мне безразлична. Эти торчащие зубы, плоская фигура на то время, а член при виде ее всегда вставал в стойку.

Черт ее подери! Я мечтал чтобы она выкинула эти духи, грезил тем, чтобы облить ее помоями, чтобы заглушить эту гребанную жажду. Я в ней нуждался, как в воздухе. И как же я был рад, когда родители отправили ее далеко. Я наконец то начал жить полноценной жизнью. Друзья гулянки и прочая лабуда. Я менял девченок как перчатки, одна ночь решала все. Я просто пользовался ими, а затем вдыхал их запах как гребанный парфюмер и не находил то что, искал. Они ничем не пахли, для меня это было как будто я трахал пустышек. Я искал, искал и не находил то что мне было нужно. А нужна была мне она, со своим запахом, от которого будоражило кровь и обострялись все чувства.

Воспоминания юности постепенно стали утихать. Чем дольше я ее не видел, тем быстрее шел на выздоровление. Остались только моменты, и они казались дикостью. Однажды она возвращалась из школы пешком, а на улице шел проливной дождь. Я затормозил рядом с ней и открыл окно, хотел сказать, чтобы она забиралась в машину и не мерзла, но стоило мне открыть окно и вдохнуть аромат, проникающий, казалось, даже сквозь кожу, я передумал и как идиот бросил ей под ноги зонт. Я не смог бы сидеть с ней в одной машине и не сдохнуть от лютого желания. Я как извращенец или наркоман без дозы бежал как последний трус. Оставил ее стоять на дороге под пронизывающим ветром и дождем, а сердце в груди тарабанило как сумасшедшее. Все эти воспоминания через год уже казались смешными. Я даже списывал это на подростковые гормоны. Как же я был смешон.

Жизнь текла своим чередом. Ущербная больше была надо мной не властна. Как же я заблуждался тогда.

Она перечеркнула все пять лет моего существования без нее, одним своим появлением. Каким же было шоком увидеть ее вновь. Я даже глазам своим поверить не мог, насколько она изменилась. Ущербная вернулась в мою жизнь настоящей красоткой и с запахом, который воспринимался мною еще острей. И я вновь озверел, словно проснулся с долгой спячки и ожил в один момент.

Как же было сложно находиться с ней в одном доме. Черт его знает, где я взял столько сил и выдержки. Я всячески пытался отправить ее обратно, даже с отцом разговаривал. То, что ее вернули насовсем, стало понятно, когда отец объявил о этой поездке. Мы долго к этому шли, Китай — это наша главная цель: оторваться от конкурентов и обладать властью еще большей, чем прежде.

Она все портила. Я отвлекался от намеченного плана.

Когда Лиля появилась в моем номере и начала раздеваться, я ошалело уставился на нее и не мог понять, мерещится ли мне это или нет. Может быть, я уже совсем сошел с ума, и все мои желания превратились в видения. Я чуть не кончил только от одного вида ее обнаженной груди. Со мной такого никогда не было. Я словно превратился в подростка с бушующими гормонами. Я набросился на нее, словно изголодавшись, и впервые в жизни испытал от секса острые ощущения. Вот тогда я и понял, что она моя. Понял, что пропал окончательно, когда погрузился в нее и дышал, дышал, и не мог насытиться. Я умер, и вновь воскрес из пепла. Ее стоны убивали наповал. Я целовал ее, словно сумасшедший, пытался быть нежным, но все чувства были на пределе.

Я пропал… окончательно и бесповоротно.

И принял решение, которое не одобрит никто. Мать и отец взяли Лилю в детский доме и недолюбливали ее. Я видел, как им было тяжело принять смерть родной дочери и ухаживать за чужим ребенком. Я ничего не мог сделать, да и не влезал. Мое решение сейчас полностью обдуманное, и я готов на любой исход. Как только мы вернемся с Китая, я сделаю ее своей женой. Родителям придется проглотить, что я выбрал себе женщину, которую люблю, ту, которая предназначена мне судьбой.

Лиля

— У тебя, скорее всего, адаптация, климат очень влияет.

Я пошатывающей походкой выхожу в холл, сжимая в руках документы.

— Эдик, я не смогу выступить, я не пойду против Ростика, они действительно заслужили этот объект.

— Ты несешь бред, Лиля, — звучит в трубку и эхом отдается в ушах.

Эдик выходит из поворота и мы сталкиваемся взглядами.

— Что ты здесь делаешь? Это крыло отведено Меркутам, тут тебе опасно находиться.

— Ты возвращаешься домой, Лиля, — произносит он, убирая телефон в карман и подходя ко мне ближе.

— Я не могу так просто уехать, сегодня должно все решиться.

— Тебя тошнило всю ночь, у тебя скорее всего адаптация спишем на это. Скажешь, что заболела и вынуждена была покинуть Китай и вернуться на Родину.

Голова действительно шла кругом, а Эдик в моих глазах сейчас расплывается.

Меня пошатнуло и он придержал меня руками, чтобы я не полетела вниз. Документы рассыпались по полу.

— Черт, возьми, мне нужно отдать их на рассмотрение.

— Я вызвал тебе такси в аэропорт, служащие соберут твой чемодан. Стой пока тут, я соберу документы.

Я оперлась рукой о стену и попыталась выровняться.

— Эдик...

— Да?

— Ты отнесешь документы? Мне нужно полежать.

— Никаких полежать, у тебя самолет через два часа. Документы я сам отнесу, можешь не волноваться.

Такси прибыло через двадцать минут, тем временем мой чемодан уже стоял рядом со мной. Эдик чмокнул меня в щеку и посадил в машину. Забронированный заранее бизнес-класс позволил мне пройти регистрацию очень быстро. Пряди волос липли к вискам и духота порождала выделение во рту желчи. Весь полет я была в забытье и мечтала вздохнуть свежий воздух. Меня мутило и подташнивало.

Приземлившись, я первым делом позвонила Тимуру.

— Алло, ну как все прошло? Лиля?

— Тим, я в аэропорту, мне плохо.

Я не знаю, сколько времени прошло, я потерялась в прострации. Я сидела на скамье и рассматривала свои руки, чтобы на чем-то сосредоточиться и не отрубиться. Скорее всего, я подхватила какой-то вирус. Мелкая дрожь сотрясала все тело, хотя на улице была почти летняя температура. Голова дернулась так резко, что в глазах помутнело. Тимур ладонями поднял мой подбородок и взглянул в глаза.

— Тим, слава богу, ты приехал, — прохрипела я пересохшими губами.

— Что с тобой? — Голос жесткий, не похожий на обычную интонацию.

— Я не знаю, меня мутит.

Он, не говоря ни слова, подхватывает меня под руки и ведет к машине.

— Чемодан, там, — хриплю я.

— Знаю, сейчас я вернусь и заберу.

В машине прохладно, голова даже немного проясняется. Тимур кладет мой чемодан в багажник и садится за руль. Машина трогается с места, и я выдыхаю. Тим рядом, значит, все будет хорошо.

— Может тебя в больницу? — спрашивает он.

Опять эти нотки в голосе, жесткие и до невозможности чужие.

— Нет, отвези меня домой.

Он молчит некоторое время, затем скорость увеличивается, и моя голова дергается в бок.

— Ты притворяешься? — спрашивает он.

— Что? — Я не понимаю, что он говорит.

— Ты подставила всю нашу семью, и сейчас делаешь вид, что больна?

Желчь подбирается к горлу, и я уткнулась руками в бардачок и опустила голову.

— Я не понимаю.

— Хватит, — резкий окрик.

Я все-таки беру себя в руки и опрокидываюсь назад. Сосредотачиваю свой взгляд на парне и вижу Тимура первый раз таким. Он явно взбешен, подбородок напряжен, и весь его вид словно излучает жесткость.

— Тим, что такое?

— Действительно! Ты не понимаешь? Ты подсунула документы по бракованному объекту, отец на взводе, мать вообще на успокоительных, я про Росса вообще молчу. Где ты их взяла, говори?

— Какие документы? Я не понимаю, я...

— Те, в которых была поставка бракованных материалов, там развалилась кровля. Ты была в другой стране и собирала материалы? Что мы тебе сделали, что ты так с нами обошлась?

— Тим, я этого не делала.

Он вдруг засмеялся и затормозил.

Что он вообще несет? Какие документы? Какая кровля?

— Это конец, Лиля, полный крах империи. Можешь наслаждаться, ты погубила всех!

Меня трясет от холода, голова затуманена, а виски так сильно ломит, что открыв на секунду глаза, я снова их закрываю. Слишком тяжело смотреть.

— Лиля, я сделал горячий чай, тебя лихорадит, — доносится до меня голос Тимы.

Я чувствую, как меня поднимают, и приняв полусидячее положение, я опускаю голову на подушку, заботливо подложенную мне под голову.

— Тим, где мы? — Произношу пересохшим голосом.

— В квартире отца, сейчас тут никто не живет, я взял ключи дома на всякий случай.

Он подносит к моим губам чай, и я делаю несколько жадных глотков. Мне чертовски холодно, настолько, что крупные мурашки сотрясают все тело, и волосы шевелятся на голове.

— Тим, я не отдавала те документы, это Эдик их забрал. Он мог подменить, пожалуйста поверь мне.

— Я знаю, что ты не могла этого сделать, мы им докажем, не переживай. Просто сейчас не время, отец рвет и мечет, на него подана жалоба в суд, а Росс идет как сообщник, наш адвокат разберется.

В моей голове полная каша. Делаю еще пару глотков, но ощущение тепла не приходит.

— Тебя всю трясет, — говорит Тим.

— Росс? — Выдыхаю я, — что с ним, почему в суд? Ты же говорил, что это всего лишь кровля.

Тим вымученно смотрит на меня, а затем поставив чашку на тумбу начинает снимать с себя одежду.

— Тим?

— Я всего лишь попробую тебя согреть своим телом, у тебя лихорадка.

Он снимает футболку и откидывает ее прямо на пол, туда же летят брюки.

— На той стройке погиб рабочий, дело было замято, родственникам хорошо заплатили и списали все на несчастный случай, но те документы, что предоставила ты, говорят об обратном. Сейчас все счета нашей семьи заблокированы, пока идет следствие, мы можно сказать нищие.

От ужаса у меня кажется усилилось головокружение. Как так? Почему он так жестоко обошелся с ними? Мне хотелось встать и позвонить Эдику, но сил хватило лишь поднять руку. Через секунду рука безвольно опустилась на кровать, и слезы тонкой струйкой потекли по щекам.

— Тихо, все будет хорошо. Росс не оставит это так, ты же знаешь, насколько он сильный. Мой старший брат как скала, сметающая все на своем пути.

Тим присел рядом со мной и опустил свою руку мне на лоб.

— Кто виновен в гибели рабочего? — спрашиваю я.

— Тут есть доля нашей вины, мы договорились с одним из подрядчиков, "Каргетов". Считали, что это одна из самых надежных организаций, а они поставили нам материалы плохого качества. Я сам толком ничего не знаю, всем занимались Росс и отец, это какая-то мутная история.

Мои зубы застучали так сильно, что я попыталась сжать со всей силы рот.

— Давай я тебя немного сдвину.

Тим поднял меня на руки и положил обратно на кровать. Сейчас в его голосе и глазах я больше не видела злобы. Он мне верил, а я ощутила себя защищенной. Мой самый родной человек, не даст меня в обиду никому.

Я закрыла глаза и чувство того, что я чуть их не предала, кольнуло огненной иглой прямо в сердце. О чем я думала? Тим еще не знает, что Эдик — мой родной брат, что будет, если правда откроется? Меня вновь затрясло. А затем я ощутила тепло, которое начало проникать мне под кожу. Открыть глаза не получалось, но я ощутила тяжесть. Тим лег на меня, согревая меня своей разгоряченной кожей. Где-то за гранью сознания я слышала его напряженное дыхание. Чувствовала, как он уткнулся мне в висок и поцеловал. Такой легкий и по детски наивный поцелуй.

В этот момент я думала лишь об одном: что никогда не смогу ответить ему взаимностью. Знаю, как он смотрит на меня, чувствую, что не равнодушен. Я окончательно пропала, отдав свою душу дьяволу по имени Росс. Он придет за мной, и не знаю, что тогда будет. Наверное, мне стоит остерегаться. Как я ему докажу, что не причастна? Я не знаю. Влажный поцелуй в лоб — это последнее, что я ощутила, прежде чем провалиться в темноту.

Последней моей мыслью было то, что Тим обязательно найдет себе самую лучшую девушку, ту, кто будет достойна его.

Тогда я еще не знала, что этот день перевернет всю мою жизнь. А если бы знала, то никогда не отпустила бы от себя Тимура.

От Автора: Чуть попозже выложу вторую часть главы)

Тепло, можно сказать, что даже очень жарко.

Я поднимаю голову, но слышу лишь отдаленные фразы.

— Уходи, я не собираюсь тебе ничего объяснять и не позволю сделать ей ничего плохого.

— Мой брат, родной брат, меня предал. Хоть бы потрудился одеться. Чем вы тут занимались все это время?

От ужаса меня всю начинает скручивать изнутри. Я резко сажусь, и голова начинает кружиться.

Смотрю в проем двери и вижу голую спину Тимура. Он удерживает кого-то руками, но тот просто отпихивает его в сторону.

Я смотрю на Росса, тщетно пытаясь обуздать поднимающуюся дрожь. Понимаю, о чем он сейчас думает, и от этого становится еще хуже. Я в нижнем белье с растрепанными волосами, Тим в одних боксерах, мы сейчас выглядим так, как будто занимались бурным сексом. От того, какой неправильностью сейчас горят глаза Росса, я понимаю, что он неверно все истолковал.

— Тим, скажи ему, — хриплю я.

— Ты нам помешал, Ростик, уходи.

— Помешал? — Рос даже не смотрит на Тимура, все его внимание приковано ко мне.

— И чем же вы тут занимались?

Я лишь хлопаю глазами, мне нужно успокоиться, собраться и нормально все объяснить.

— Рос, все не так, как ты думаешь, — говорю я.

— Да, действительно?

— Лиля, — прерывает его Тим, — хватит, пусть знает правду. Да, мы с Лилей спали и ты нас прервал. Я прошу тебя свалить наконец-то и оставить нас одних.

Я чувствую себя полной дурой. Что он вообще несет?

Мысли мечутся хаотично, и среди них прорезается одна: мне нужно сказать ему правду.

— Рос, — я даже вскакиваю с кровати и пошатнувшись все таки удерживаюсь на ногах.

Губы Ростика потеряли цвет, скулы сейчас кажутся острее. Мне хочется его обнять, хоть на секунду прижать к себе, провести по растрепанным волосам и успокоить. Прошептать, что все ложь, что у нас есть шанс и что мне он небезразличен.

Я делаю шаг к нему навстречу, но он с силой отталкивает меня назад, так что я с глухим звуком падаю обратно на кровать.

— Росс...

— Лиля, хватит, — уже говорит Тим.

Я поднимаюсь, вижу лишь удаляющуюся спину Ростика и пытаюсь сделать хоть один шаг в его сторону, чтобы остановить. Тимур не позволяет мне этого сделать.

— Хватит унижаться перед ним, — хрипит он мне на ухо.

Дверь хлопает с такой силой, что я отскакиваю от неожиданности.

— Он ушел, зачем ты ему соврал?

— Затем, что он женится на этой рыжей бестии, не хочу, чтобы он думал, что ты страдаешь по нему.

Я во все глаза смотрю на Тима и не понимаю, о чем он говорит.

— Этого не может быть?

— Это так, мать звонила, видимо только так мы можем восстановить репутацию.

— Росс на такое не пойдет.

— Прекращай, ещё как пойдет, он сам мне это подтвердил. А ты унижаешься перед ним, пусть хоть раз в жизни он задумается, что не весь мир крутится вокруг него, ты отомстила за все свои унижения.

Я уже минут десять разглядываю пятно от кофе на белоснежной простыне. Я слишком оглушена тем, как стремительно разрушилась моя жизнь.

— Я тебе благодарна, — произношу я и смотрю, как Тим отходит от окна и разворачивается ко мне лицом.

— Нам нужно уезжать. Эта квартира больше не в нашей собственности. Поживем пока за городом, там есть прекрасный дом, я договорился с другом. Он сейчас живет в Германии, поэтому мы можем жить там сколько угодно.

— Почему мы не можем вернуться домой?

— Я думаю, что тебя и на порог не пустят. Пока они уладят дела, ты должна восстановить силы, а потом мы вернемся и все им объясним. Нужно переждать время.

Я киваю головой, все еще не веря в происходящее.

Тим берет мой чемодан и, открыв его, кидает на кровать джинсы и простую футболку.

— Одевайся, нужно уносить ноги.

Я делаю все на автомате, звук входящей смс заставляет меня вздрогнуть и поднять голову. В это момент я готова признать, что больше всего на свете хочу, чтобы это был Ростик. Я даже не могу представить, что бы он мог написать, главное, чтобы ему было не безразлично.

Чудес не бывает, это не он.

«Здравствуйте, это воспитатель из детского дома номер семнадцать, свяжитесь пожалуйста с нами по этому номеру телефона, это срочно.»

Я моргаю глазами, пытаясь остановить поток слез и скрыть разочарование.

— Кто там? — Спрашивает Тим.

— Неважно, номером ошиблись.

Наверное, я слабая. Тим тащит сумку и грузит ее в машину, а я просто плетусь сзади. Если бы у меня не было его, я бы, наверное, жалела себя и не смогла бы ничего сделать.

Нужно как-то принять ответственность на себя и шаг за шагом научиться жить заново. Понять и принять, что сейчас будет все гораздо хуже и куда дальше от сказки.

— Я куплю воду, тебе с газом или без? — Спрашивает Тим и закрыв со хлопком багажник, улыбается мне. — Ты выглядишь куда лучше.

— С газом, — я улыбаюсь в ответ, глядя на него и любуясь красивыми чертами лица при свете солнца.

Не знаю, что на меня нашло, как будто предчувствие чего-то непоправимого. Я просто подошла к нему и притянув к себе, обняла за крупные плечи.

— Ты самый родной человек на свете, — шепчу я.

Отрываюсь от него и смотрю в глаза. Тим щурится и затем улыбается такой мальчишечной дерзкой улыбкой.

— Я знаю, — говорит он, — и что бы ты без такого красавчика как я делала.

Он смеется, а я показываю ему язык.

— Шути, шути, я вообще-то душу тут ему открываю.

Он играет бровями.

— Я тоже люблю тебя, детка, жди в машине, скоро вернусь.

Он уходит размашистым шагом, а у меня от паники в ушах начинает звенеть.

Я смотрю не отрываясь на удаляющуюся спину и не могу понять, что не так.

Хочу уже бежать за ним, но понимаю, что веду себя глупо. Скорее всего, это нервный срыв на фоне последних событий.

— Привет, конфета, — раздается сзади, и я резко оборачиваюсь.

— Кам?

Я смотрю в глаза парня и изо рта вырывается хриплый звук. Он все также красив, одет в синие джинсы и черную водолазку, на руке болтаются часы. Вот только одну часть глаза прикрывает черная повязка, из-под которой виднеется шрам, простирающийся вдоль щеки.

— Что с твоим лицом?

— Не нравится? — Парень нахально улыбается, и от этой улыбки у меня по коже пробегает озноб.

— Нет, почему, тебе очень даже идет...

Договорить я не успеваю, парень с силой дергает меня на себя, выбивая из груди весь воздух.

— Это все из-за тебя, малышка. Я такой красивый стал именно из-за тебя. После того боя я, как идиот, очнувшись, бегал искал тебя. Думал, что этот братик твой воспользуется тобой при первой возможности.

— Отпусти, — хриплю я.

Кам с силой удерживает мою шею, наклонив ее прямо к своему плечу.

— Не хочешь дослушать историю?

— Отпусти, пожалуйста, ты делаешь мне больно, — говорю я, но он, кажется, меня не слышит.

— Нет уж, потерпишь милая. Начем я там закончил... Ах да, я был сильно избит, но превознемогая боль продолжал тебя искать. А затем увидел твою подружку. Она истошно завопила, как только я ее догнал. Вырывалась. Но мне жизненно было необходимо узнать, что с тобой все в порядке.

— Ты с ума сошел? Я прошу тебя отпусти мою шею. Зачем я тебе сдалась? — Я перехожу на крик.

— Зачем? Ты еще спрашиваешь? Я места себе не нахожу после того, как ты пропала.

— Кам, пожалуйста...

— Так вот оказывается за твою подружку есть кому заступиться. Они уволокли меня за Шанхай и напали втроем. Пока двое удерживали меня, третий орудовал ножом. Он вырезал мой глаз и оставил шрам на лице, чтобы ни одна девушка на меня больше не смотрела. Меня нашли лишь с утра. Дворник убирал мусор и наткнулся на мое окровавленное тело. И знаешь что? Я всем отомстил. Я тебе позже расскажу в подробностях.

— Я не имею к этому ни малейшего отношения.

Мне стало чертовски дурно, шея горела, а на лбу выступила испарина.

— Конечно не имеешь, — он отпускает мою шею, и я резко выпрямляюсь. Наверное от его рук останутся следы.

— Кам, я тебя прошу, давай обговорим все спокойно. Там за углом есть кафе, мы сядем, и ты мне все расскажешь. Я надеюсь, лишь на то, что скоро здесь появится Тимур, и Кам наконец-то отстанет.

Мне его искренне жаль, но я не имею к этому никакого отношения. Кам выглядит сейчас очень жутко. Он весь напряжен, дышит часто и с силой сжимает мою руку, даже не предполагая, что приносит тем самым острую боль.

— Ты все еще думаешь, что нашла настоящую семью? — вдруг спрашивает он, а я вздрогнула.

— О чем ты говоришь?

— Это мы все подстроили. Я дружу с семьей Дзюба с самых пеленок. Когда Эдик попросил моей помощи, чтобы устранить конкурентов, я с легкостью согласился. Вот только увидев тебя в первый раз, больше не смог забыть.

Я во все глаза смотрю на Кама и даже дышать боюсь. В горле образовался ком.

— Да, это я тогда разбил окно. Я передал послание.

— Ты лжешь, он показывал родинку. Я замолчала, не до конца выговорив, так как его громкий смех вытолкнул из моей головы все мысли. Я просто не могу поверить, что оказалась настолько глупа. Все это время меня мучали угрызения совести, но это ничто по сравнению с тем, что ощущаю я сейчас.

За что они так со мной? Острая тошнота подступила к горлу, и живот свело спазмом. Я пыталась выдернуть руку из хватки Кама, но он не позволял мне этого сделать.

— Ты поверила какой-то нарисованной родинке? Где твои мозги, Лиля? Хоть бы попросила свидетельство о родстве показать, и он бы показал поддельное, в которое ты бы несомненно тоже поверила. Ты настолько сильно презираешь свою семью, что готова поверить любому лишь бы тебя приютили. Хочешь, я буду твоим братом? А? Ты же ненавидишь свою семейку и своих любимых братцев настолько сильно, что предала их по первому зову. Подменила документы, чтобы они по миру пошли.

— Я не хотела…

— Да что ты такое говоришь? — Этот голос уже раздался позади меня.

Я резко обернулась и увидела Тимура, бутылка воды, которую он до этого держал в руке, выпала и покатилась по асфальту.

— Тим… — мой голос охрип.

Кам ослабил хватку, и я воспользовавшись моментом, вырвала свою руку.

— Тим, послушай меня, — смотрю в родные до боли глаза, и слезы сами катятся из глаз.

— Не подходи, — его голос полон желчи.

— Ты все неправильно понимаешь.

— Я услышал достаточно, Лиля. Ты действительно настолько ненавидишь нас? Улыбаешься мне в лицо, а за спиной строишь свои козни. Ты убила меня... убила...

— Тим, я прошу тебя, стой.

Тошнота подступает к горлу с новой силой, живот разрывается, боль настолько нестерпимая, что мне хочется кричать.

Преодолевая ее, я тянусь к Тимуру, но он лишь горько усмехнувшись разворачивается и уходит.

Я бегу вслед, но он ускоряет шаг, выходит на дорогу и оборачивается.

— Тим, стой, — кричу я.

Резкий шум и скрип тормозов вызывает панику. Горло охрипло, я уже не могу ничего сказать. Последнее, что вижу, это как тело Тимура парит в воздухе и падает на асфальт. Крики, шум, грохот, все перемешивается. Меня жестко рвет прямо на обочину.

— Лиля, — кто-то трясет меня за плечо.

А затем тишина. Я падаю в обморок от нестерпимой боли.

От Автора: Простите за долгое продолжение, была в другой стране по учебе, постараюсь исправиться)

— Давай, милая, ну же, еще шаг, так, а теперь разворот, — говорит Тимур, кружа меня в танце по комнате.

— Тим, — я смеюсь и, оттолкнув его в шутку, падаю без сил на кровать.

Он нависает, обнажая белозубую улыбку, а я сдуваю прядь, упавшую мне на лицо.

— Сдалась? — спрашивает он.

— Я больше не могу, честно, давай завтра ещё разок потренируемся.

— Ты лентяйка, Лиля, мы уже неделю разучиваем этот танец.

— А тебе не приходила в голову мысль, что я деревянная, и вообще это все не мое.

Тим смеется и стаскивает за ноги меня с кровати.

— О боже, дал же бог мне братца.

— У тебя через неделю отчетный концерт, а ты ленишься. Давай быстро поднимай свою задницу с пола. Знаешь в чем сила? — спрашивает он прищуриваясь.

— И в чем же сила, брат? — Смеясь спрашиваю я.

— Сила в том, что насколько бы тебе трудно и сложно не было, нужно перебороть себя. Когда ты выходишь из зоны своего комфорта, это и есть сила, а все остальное это застой.

— Ох, Тим, тебе бы на психолога поступать, а не по стопам отца идти.

— Лиля?

Я все продолжаю сидеть на полу и вижу, как на его лицо ложится тень.

— Да

— Обещай, что ни смотря ни на что не упадешь духом? Обещай, что будешь жить дальше и наслаждаться каждым днем.

Я наблюдаю, как он хмурит брови, а затем подойдя ко мне, садится на корточки и целует меня в лоб.

— Обещаешь?

— Что-то случилось?

Я моментально напрягаюсь.

А затем слышу свой собственный крик и резко распахиваю глаза.

— Тим? — Голос не слушается.

Я оглядываюсь по сторонам и машинально замечаю фигуру, сидящую в кресле. От моего крика парень поднимает голову и смотрит на меня одним глазом, явно обеспокоенно.

— Кто? Где я? Что черт возьми происходит?

— Тихо, пожалуйста, главное, не нервничай.

Он поднимается с кресла и садится на край кровати.

— Ты в больнице, была в искусственной коме, так как иначе шансов сохранить жизнь не было.

— Я что, умирала?

Дверь распахивается, и на пороге я вижу улыбающуюся медсестру.

— Слава богу, очнулась. Я принесла успокоительное, вам нужно выпить.

Я поворачиваю голову на Кама, и сердце уходит куда-то вниз. Все события моментально проносятся в голове. Волосы на теле шевелятся от страха.

— Кам, что с Тимуром?

Он дергается, как от удара, и даже опускает взгляд в пол.

— Что с моим братом? — Кричу я.

Ко мне подбегает медсестра, но я ее отталкиваю. Стаскиваю с тела все трубки и швыряю на пол.

— Вам нужно лежать, — говорит медсестра.

— Вы мне скажете? Вы мне скажете?

Я поднимаюсь с кровати, и меня отшатывает назад, ноги ватные.

— Пожалуйста, не вставайте, это может навредить ребенку, — уже кричит на меня медсестра, а я от страха сворачиваю на нее голову.

— Ребенку?

— Мы сделали все, что могли. Вам и вашему малышу ничего не угрожает. Я положу успокоительное и вызову врача.

Я в шоковом состоянии смотрю, как она кладет таблетки на тумбочку и оборачивается ко мне, улыбаясь.

— Это заслуга вашего мужа, он сделал все, чтобы вы сохранили малыша и дежурил здесь целую неделю. Я думаю, вам нужно им гордиться.

«Мужа?»

Я оборачиваюсь на Кама, а медсестра уходит тихонько, прикрывая дверь.

— Ты мне объяснишь, что происходит?

— Сначала успокойся и выпей таблетки.

Мысли хaотично крутятся у меня в голове, и я машинально прикладываю руку к животу.

— Он не выжил, Лиля, удар был слишком сильным. Я спрятал тебя здесь, потому что Ростик тебя разыскивает. Я сам не ожидал, что ты беременна, и честно говоря, не в восторге от этой новости, но решил, что решать тебе. Я так понимаю, что этот ребенок от Росса?

Солёные слёзы катятся по моему лицу и крупными каплями падают мне на руки. Как за такой короткий промежуток времени я потеряла всех? Тим, родненький, я же тебя убила. Я вскидываю голову вверх, и сердце больно сжимается. Режет хуже ножа. Кам берет меня за руку.

— Тише, все будет хорошо, мы никому не скажем, я тебе обещаю. Я воспитаю малыша как своего. Никто не сможет тебе навредить. Я богат, очень богат, тебе даже работать не придется, я вас защищу, обещаю.

Я смотрю на Кама как на безумного. Что он несет?

— Я брата убила, понимаешь?

— Ты никого не убивала, это был несчастный случай. Мы с тобой уедем из этого города, и всё будет хорошо.

— Я его своими руками…

Кам обнимает меня за плечи, а я не могу сдержать горький плач. Тело трясется как в лихорадке.

— Мне нужно домой, — вырывается из меня.

— У тебя больше нет дома, Лиля. У Меркутов ничего нет, все забрали. Твоя мать и отец перебрались к каким-то родственникам на время, а Ростик как ненормальный разыскивает тебя. Я думаю, что это не к добру, нам нужно срочно уезжать.

— Ты с ума сошел? Я никуда с тобой не поеду. Я ему все расскажу.

— Это ты не понимаешь, он тебя в порошок сотрет. Я видел его и понимаю о чем говорю. Ты разорила их, а затем эти камеры на них видно, как твой брат ругается с тобой и затем переходит дорогу. Они считают, что это ты во всем виновата.

— Уходи, пожалуйста, уходи.

Я не могу его больше слушать.

— Ты явно не в себе.

— Убирайся из палаты, я не собираюсь никуда трусливо бежать, особенно с тобой. Думаешь я забыла, как вы меня подставили? Это ты, ты и твой друг во всем виноваты. Это вы сделали все так, чтобы я оказалась в таком положении.

Кам засовывает руки в карманы своих брюк и усмехается.

— Ты сама прибежишь за мной и будешь умолять о помощи, я тебе обещаю. Вот только не жди, что я буду помогать тебе просто так.

— Убирайся.

— Посмотрим, как ты дальше запоёшь.

Кам обнажает свои белоснежные зубы в подобии улыбки, а я тычу пальцем указывая на дверь.

Он разворачивается и тряхнув головой идет к двери, а я обнимаю себя за колени и опускаю голову вниз. Сердце обливается кровью. Мне нужно к Ростику. Я должна ему все рассказать.

Логика может привести вас от пункта А к пункту Б, а воображение куда угодно. Эти слова какого-то мыслителя, а для меня они сейчас спасение. В своем воображении Ростик меня выслушал, мы поняли друг друга и вместе растим нашего малыша. Я даже провожу рукой по животу, сидя на скамье в парке.

Люди, улыбаясь, проходят мимо меня, кто-то парочками, кто-то, как и я, одиноко сидит на скамье, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

Я смутно помню, как выпросила у медсестры свои вещи, так как паническая атака пришла и заставила меня бежать.

Сейчас, сидя здесь, я просто не понимаю, куда мне податься. Где отдышаться и привести свои мысли в порядок. Денег, как оказалось, у меня практически нет, жилья тоже, а Ростику звонить чертовски страшно. Я набираю подруге, единственному близкому человеку в этом городе.

— Алло, — голос по ту сторону женский, но принадлежит явно не Карине.

— Здравствуйте, подскажите, я звоню подруге, это раньше был ее номер телефона...

— Уже нет, — перебивают меня грубо.

— Извините, она скорее всего поменяла номер. Я хочу уже сбросить вызов, но девушка на том конце провода начинает громко кашлять.

— Эта скотина умерла, спрыгнула с моста и повесила на шею нам своего отпрыска. Можешь больше не искать.

Дальше слышится громкий плевок, и я сжимаю трубку со всей силы.

— Как умерла? Какого отпрыска?

— Ребенка своего. Думала, что мы его кормить будем, нам и самим тут жрать нечего. Мы его в дом малютки сдали, вырастет как мать горя не оберешься.

Затем снова кашель, и я слышу короткие глубокие вдохи по ту сторону.

Я не понимаю, за что мне все это? Слез больше нет, а вот сердце вновь сжимается с новой силой.

Не долго думая, я вновь набираю номер, чтобы узнать, в какой детский дом она сдала малыша, но мой звонок сбрасывают.

Хорошо, что на телефоне у меня есть интернет. Не долго думая, я вбиваю в поисковике "детские дома Шанхая" и мне в предложенных вариантах появляется только один.

На автобусе я минут за двадцать добираюсь до Шанхая, и выходя из автобуса, машинально затыкаю нос рукой. Запах мусора настолько едкий, что я практически не могу дышать.

Бомж, сидящий прямо на земле возле тротуара, протягивает мне руку, обнажая гнилые зубы, но у меня нет чего ему дать. Он сыплет мне угрозами и проклятиями в спину, пока я быстро прохожу. До детского дома от остановки рукой подать, поэтому я иду, стараясь не смотреть больше по сторонам.

Большое двухэтажное здание с облупившейся краской я вижу издалека. Оно обнесено вокруг высокой решеткой. Я подхожу к калитке и нажимаю на кнопку домофона. Ладошки влажные, я незаметно обтираю их о свои джинсы и снова нажимаю на звонок. Дверь щелкает, и я захожу за ограждение.

Тропинка, выложенная камнями, ведет к деревянному крыльцу. По обе стороны от меня игровые площадки, но детей нет. Я дергаю ручку на двери и, заходя, встречаюсь взглядом с пожилой женщиной. Ее кожа морщинистая, волосы пепельные, но взгляд излучает теплоту.

— Здравствуйте, молодая красавица, — она осматривает меня с ног до головы, — и, скорее всего, богатая. За чем пожаловали?

Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор. Улыбаюсь милой женщине и вдохнув, смотрю ей прямо в глаза.

— Я никакая не богатая, я даже сама не понимаю, зачем сюда пришла, но у меня нет выбора. Моя подруга, она…

— Проходи, садись на диван, сейчас у детей тихий час, можем спокойно поговорить.

Я заметно нервничаю, обходя женщину и присаживаюсь на край дивана. Она садится напротив меня и внимательно за мной наблюдает.

— Я не знаю, мальчик это или девочка, я не знаю ни имени, ни фамилии. Моя подруга умерла, сбросилась с моста. Я только сегодня об этом узнала. А еще...

— Карина Иванова, — перебивает меня женщина.

— Откуда вы знаете?

— Я здесь всех знаю, деточка. Ты не местная, сразу видно, что из другого района. Что ты хочешь? Забрать Давида? Оформить опекунство?

— Что вы? Я просто хочу убедиться, что с ним все хорошо.

— С ним все хорошо. Можешь уходить.

Женщина меняется в лице и поднимается с дивана.

— Подождите, пожалуйста. Вы не правильно меня поняли.

Она оборачивается и смотрит на меня с укором.

— Не позволю видеться. У мальчика и так психика хромает. Эта дамочка новая пассия отца мальчика кормила его голодом. Мы его еле спасли. Ты что, хочешь, чтобы у него появилась надежда? Да вот что я хочу тебе сказать: не позволю опять его расстраивать.

— Я честно очень хочу его забрать, у меня вообще никого не осталось. Вот только идти мне совсем некуда, нет ни денег, ни жилья. Я как только решу все свои проблемы, я его обязательно заберу. Можно я хоть издалека на него посмотрю? Пожалуйста.

— Ни жилья, говоришь, ни денег?

— Так получилось.

— А образование какое?

— Я закончила институт за границей. Я переводчик.

Женщина задумалась, а у меня от волнения руки затряслись.

— Не трясись так, и не питай больших надежд. Зарплата у нас мизерная, а вот спальным местом и едой обеспечим можем.

— Спасибо вам, даже не знаю, как вас благодарить.

— Меня не нужно благодарить, пойдем, покажу тебе все. И да, Давиду не говоришь, что его мать твоя подруга, из общих детей не выделяешь. Понятно?

— Да, конечно, я все поняла.

— Надолго ты к нам?

— У меня есть пар… молодой человек, но мы в разногласиях сейчас. Как только я ему объясню всю ситуацию, я планирую забрать Давида. А пока я могу преподавать детям языки.

— Знаю я, ваш помиритесь. Каринка тоже так говорила и вот куда все это привело.

— Она была здесь?

— Она здесь жила, как только ее выгнали со своей же квартиры. Проблем у нее много было и с законом и с местными бандитами. Вообщем, что говорить, пойдем, покажу тебе твою комнату.

Я захожу на кухню и ставлю на стол груду тарелок. Затем поворачиваюсь к Маргарите, которая моет руками посуду и затем загружает их в старенькую сушку.

— Ты бы не таскала тарелки в твоем положении, это нельзя, — говорит эта милая женщина лет пятидесяти, — вон Катька лентяйка опять на тебя все взвалила, а сама небось в комнате своей в телефоне зависает.

— Да что вы, Маргарита, мне же несложно, я и так себя чувствую тут ненужной, а так хоть вам помогу.

Она лишь вздыхает и укоризненно смотрит на меня.

— Как там Давид? Он с твоим появлением совсем оклемался, улыбается чаще, да и вообще так тебя любит, чуть ли не мамкой считает.

— Да в том то и дело, что Людмила Михайловна строго сказала не выделять его из общих детей, а я не могу, как смотрю на него, так свою Каринку и вижу. Она же звонила мне перед… — запинаюсь я.

— Да знаю я все, вижу как ты его любишь. Только положение у тебя девочка совсем невеселое. Сама вон, скоро живот будет виден, как бы своего прокормить, а тут еще Давид.

— Я пойду там еще посуда осталась.

Маргарита лишь хмыкает, но я сейчас не хочу думать ни о чем плохом.

Номер телефона я поменяла, сбегала как-то и оформила новую сим-карту. Спряталась так, что пока меня никто не нашел. Целыми днями занимаюсь тем, что помогаю всем, чем могу. По понедельникам, средам и пятницам провожу уроки английского у детей. У меня опыта совсем мало, еще и детишки разных возрастов.

Есть еще старшая группа, да там совсем беда. Особенно меня беспокоит Андрей Соколов, задиристый такой парень. Он и пошлости может в мою сторону высказать и пакости вытворять. На него вся группа смотрит как на главаря, парни во всем с ним соглашаются, а девчонки глаз восторженных не спускают.

Я возвращаюсь в столовую и начинаю вновь собирать тарелки. Сзади слышится топот ног, и я оглядываюсь, замечая Давида. Он бежит, сжимая в руках палку, и подбегает ко мне, обхватывая меня пухлыми ручками за ноги.

— Лиля, — парень заливается слезами.

— Что такое, милый? Откуда ты взял эту палку?

— Андрей, он о тебе гадости говорил, — шепчет он, — а еще они тебе жвачку на стул прилепили. Я все слышал.

Я убираю из рук Давида эту злосчастную палку и откладываю в сторону.

— Я ему хотел стукнуть, но они лишь смеются надо мной, я тебя в обиду не дам, — говорит он.

Я сажусь на корточки и прижимаю Давида к себе.

— Ты у меня такой смелый, — улыбаясь говорю я.

Он сжимает свои пухлые ручки у меня за шеей и громко дышит, пытаясь остановить поток слез.

— Я хочу отсюда уехать, тут плохие мальчики. Давай сбежим? Они тебя обижают, а меня Катя ругает, говорит, что меня в колонию отдадут, если я палкой так махать буду.

— Никто тебя никуда не отдаст. Я скоро все уладжу. Мы с тобой обязательно отсюда уедем, только нужно немного подождать.

— Опять ребенку лапшу на уши вешаешь? — Донеслось со стороны двери, и я резко поднялась.

— Не говори так про Лилю, — кричит Давид на вошедшую в столовую Катю.

— Иди, милый, я скоро приду, беги в игровую.

Он хмурит брови, но меня слушается. Молча убегает, а я продолжаю собирать тарелки.

Катя — дочь Людмилы Михайловны, заведующей детским домом. Она очень красивая девушка, ей всего двадцать лет, но выглядит она гораздо старше.

— Ты зачем так при Давиде говоришь? — Спрашиваю я.

— Затем что ты надоела, заберу, уедем, — передразнивает она, — куда ты уедешь нищебродка, тебе даже носить то нечего. Ходишь в одном платье и то не своем, балахон стремный.

— Причем здесь мое платье?

— Думаешь я не знаю таких как ты? Я слышала все от мамы. Была значит богатенькая и все у тебя было, пока не предала всю свою семью и не пустила по миру. Падать гораздо больнее, — зло выдает она, — как же ты теперь без денег то, а? Никому не нужная еще и с ребенком.

Катя смеется, а у меня дыхание спирает. Пошатнувшись, я даже не замечаю, как одна тарелка выпадает с груды и падает на пол разбиваясь на осколки.

— Дура полоумная, прячешься тут и мама тебя прикрывает.

— Откуда ты все это слышала? Тебе Людмила Михайловна все это рассказала?

— Я слышала ваш разговор, может тебя и разыскивают? А может по тебе вообще тюрьма плачет, а мы тут тебя все прикрываем, рискуя собой.

Я мгновенно бледнею.

— А по моему, у тебя слишком разыгралось воображение, — говорю я, опускаясь на корточки и собирая руками осколки.

Катя обходит меня и встает прямо напротив. Я вижу ее ноги и поднимаю голову.

— Что тебе нужно? — Спрашиваю я.

— Не смей больше подходить к Вадику и даже не заговаривай с ним, иначе я тебя уничтожу, поняла?

От ее слов нервная дрожь пробирается где-то по позвоночнику.

Катя берет тарелку со стола, поднимая руку вверх, разжимает пальцы. Она летит на пол и разбивается, а я просто прикрываю глаза и сижу так некоторое время.

Вадим Серпухов приходит сюда два раза в неделю, вернее, по словам нашей заведующей, приходил раньше. Сейчас он ходит сюда практически через день.

Он занимается детьми с инвалидностью, а также жертвует большие средства на этот приют. Говорят, что забор и вся система видеонаблюдения установлена на его личные средства. Маргарита все уши мне прожужжала про то, что у Вадима своя клиника, и что он от чистого сердца помогает приюту, и если бы не он, то это богом забытое место давно бы развалилось.

Когда я открываю веки, Кати уже нет. Не понимаю, откуда в этой девушке за три недели моего проживания накопилось ко мне столько злости? С Вадимом мы только пару раз разговаривали, и один раз он присутствовал на моем занятии. Тогда Андрей Соколов вместе со своим дружком Пашкой Зиминым заперли меня в кабинете, пока я разбирала тетради. Помню лишь, как кричала и колотила по двери, а когда она резко распахнулась, я пошатнувшись полетела в чьи-то объятия. Я даже толком не успела ничего понять. Поднимаю голову и натыкаюсь на задумчивый взгляд Вадима.

— Что вы, Лилия Львовна, с ребятами воюете?

Я так растерялась, что первое время не могла даже сообразить, что происходит. Очухавшись, я начинаю понимать, что Вадим Адамович все еще продолжает держать меня в своих объятиях, а улыбка на его лице становится шире. Я потихоньку отодвигаюсь, на щеках выступает румянец.

— Извините, это все мальчики, заперли меня, чтобы на занятия не ходить.

Вадим разворачивается и подзывает растерянных парней к нам. Вся группа видимо пряталась на лестнице.

— Кто это затеял? — вдруг спрашивает он.

— Это не мы, — говорит Васька Махеев.

— А кто тогда?

Все вокруг молчат. Даже девчонки боятся сказать лишнего слова. Соня Максимова с Дашей Полозовой вообще просто проходят мимо нас и заходят в класс.

— Как назло, этот притащился, — доносится до меня сдавленный шепот одной из них, — ненавижу англичанку.

Вот тогда он и попросился посидеть на моем занятии. В его присутствии детей как будто подменили. Они старательно слушали и выполняли все задания. Я тогда и почувствовала, что значит авторитет. Вадима они уважали, а меня ни во что не ставили. Все занятие я ощущала на себе его взгляд. Пару раз взглянула на него украдкой, но не смогла прочитать ни одной эмоции на лице. Он напоминал мне чем-то Ростика, только в отличие от него Вадим был мягче.

Убрав все осколки в мусорное ведро, я забираю тарелки и несу их на кухню. В коридоре меня останавливает Людмила Михайловна.

— Лиля, зайди ко мне в кабинет.

— Хорошо, только посуду отнесу на кухню.

Она кивает и поднимается по лестнице, и в это время Маргарита выходит и вытирает руки о грязный фартук.

— Давай, я заберу, иди наверх.

— Спасибо большое.

Мне эта женщина нравится. Наверное, из всех жителей этого приюта она единственная относится ко мне со всей душой.

Около кабинета Людмилы Михайловны я выдыхаю и постучавшись сразу захожу.

Она кивает мне на стул и я прохожу и сажусь, скрещивая руки. Людмилу Михайловну понять всегда сложно, она справедливая женщина, но знаю, что по делу может и накричать.

Она открывает верхний ящик и достает оттуда конверт, аккуратно кладет его на стол и пододвигает ко мне.

— Это аванс, ты заслужила. Съезди сегодня в магазин, купи себе приличную одежду.

— Спасибо большое, только одежда мне ни к чему, я свою старую постирала.

— Лиля, я не буду спорить, сегодня возьми выходной, ты и так взяла на себя практически все дела. Вон даже Катя от рук отбилась, лежит целыми днями. Пожалей себя, развейся, можешь Давиду что-нибудь купить, только сильно его не балуй, а то остальные дети обидятся.

— Хорошо, я вас поняла, еще раз спасибо.

Я выхожу из кабинета сжимая в руках конверт и спустившись захожу в комнату. Открываю его и пересчитываю купюры. Две тысячи восемьсот пятьдесят рублей. Раньше я бы даже в кафе не смогла сходить с такой суммой, сейчас же рада что хоть что-то смогу отложить. Я даже улыбаюсь. Быстро переодеваюсь в свою старую одежду и забрав волосы в высокий хвост решаюсь на то, что хотела сделать в первую очередь. На улице теплая погода. Я и забыла, когда вот так могла выйти и подышать воздухом. Запах затхлости не смущает, видимо, ко всему можно привыкнуть. Я сажусь на автобус и еду на кладбище. Дорога занимает сорок минут, нервничая не замечаю, как приезжаю. Выхожу из автобуса ноги дрожат ступить страшно.

Знаю не по наслышке, что у всех обеспеченных людей свое место на кладбище. И не ошибаюсь. Свежую могилу нахожу сразу. Стою какое-то время, глотая слезы, и смотрю в до боли родные глаза. Он улыбается мне с фотографии, а я и цветов не принесла. Руки трясутся, но делаю шаг, затем еще один, и не выдерживая, бегу. Падаю на землю на колени и глотаю слезы.

— Прости меня, Тимочка, прости родной. Это все я виновата. Как же мне сейчас без тебя жить. Я совсем одна, мне очень плохо.

Вдох … выдох.

— Это все моя вина, это все я, — продолжаю шептать как умалишенная.

— И сполна искупишь ее, — доносится до меня сзади, и я вздрагиваю.

Если бы мне приставили пистолет к виску и нажали на курок, эффект был бы одним и тем же. Я замерла, кровь прилила к лицу, и даже зубы свело от напряжения. Сейчас невыносимо страшно и больно до такой степени, что кровь стынет в венах. Я чувствую его запах, медленно поднимаюсь с колен и оборачиваюсь.

Если бы я встретила его где-то в городе, наверное, даже не узнала бы. Он сильно похудел, так что скулы смотрятся особенно жестко, под глазами залегли тени, и неизменно тяжелый давящий взгляд проникает, кажется, сквозь кожу. Ростик смахивает упавшие пряди волос со своего лица, и я опускаю свой взгляд на отросшую бороду. Он никогда не носил бороды и никогда не выглядел так. А еще он никогда прежде не смотрел на меня таким образом, словно его единственное желание — растерзать меня в клочья.

— Росс...

Я замолкаю, вытираю рукавом слезы, так и не упавшие на землю. Он ничего не говорит, берет меня за локоть и ведет за собой.

— Рос, подожди, я не успеваю за тобой.

Он, казалось, не слышит, а я не могу отдышаться. Рядом стоит припаркованный BMW черного цвета. Открыв пассажирскую дверь, он силой толкает меня внутрь, так что я падаю и захлопывает ее со звуком.

Я боюсь даже дышать, все тело напряжено, словно веревка, которая вот-вот может лопнуть. Ростик садится на водительское кресло и выжимает педаль газа, резко выезжая на дорогу.

Молчание затягивается, я не могу оторвать от него своих глаз. Вижу, как ходит ходуном кадык, как руки окрашиваются багровыми венами. Он слишком зол, и это ощущается даже в воздухе.

Молчание затянулось, напряжение давит на виски.

Я пару раз беру всю свою волю в кулак и пытаюсь с ним заговорить, но упираюсь в неприступную скалу. Мы минуем высотки и проезжаем вывеску с надписью "Шанхай".

Местные жители посматривают на машину с любопытством. В этом районе такая тачка редкость, здесь вообще люди привыкли ходить пешком. Когда он паркует ее около своей квартиры, в голове промелькает отчаянная мысль: "Неужели он не боится, что машину угонят и сожгут, да мало ли что". Росс выходит на улицу, разминает шею, его спина неестественно напряжена. Затем обходит автомобиль и рывком вытягивает меня наружу. Я ощущаю себя зверьком, загнанным в угол и приготовленным на ужин для страшного зверя.

По лестнице мы поднимаемся вместе, он отпускает меня лишь тогда, когда вставляет ключ в замочную скважину. Шальная мысль сбежать мелькает в голове, я даже оборачиваюсь.

— Не стоит, я тебя из-под земли достану, — хрипит он.

В квартире пахнет испорченной едой, но Росс не обращает на это внимания, закрывает дверь на ключ и бросает его на стол. Он подходит к окну и все-таки открывает форточку. Здесь ничего не поменялось, все так же, только в тот раз я не ощущала себя настолько плохо.

— Давай поговорим, — выдыхаю я.

Он разворачивается и опаляет меня своим взглядом, который не предвещает ничего хорошего.

— Ты настолько глупа, что даже не попыталась замести следы. Лживая дрянь, подставившая всю нашу семью. Мы тебе верили, мать с отцом растили, кормили, одевали тебя. А тебе все мало. Кто ты? За что ты так жестоко отомстила нам? А Тимур, мой брат, любил тебя, не думая, какая ты мерзкая тварь. Ты толкнула его под колеса, убила собственноручно.

— Нет, я этого не делала. Это был несчастный случай.

Росс засмеялся громко, а я сжалась и попятилась назад.

— Кам мне все рассказал о вашем плане и о том, как мой брат подслушал ваш разговор и невольно стал свидетелем. И про то, как ты толкнула его на дорогу. Я все знаю о твоих махинациях. Думал отдать тебя в полицию, но это слишком маленькое наказание. Я придумал кое-что гораздо интереснее. Тебе понравится.

Не успела я увеличить расстояние, как он резко подошел ко мне и с силой сжав предплечье, поволок в комнату. Такого Ростика я вижу впервые.

— Если бы у тебя было больше ума, ты бы держалась от меня подальше и не приходила бы на кладбище. Я знал, что ты там появишься и ждал этого момента с нетерпением.

Я зашипела от боли, когда он еще сильнее надавил на плечо и с силой отбросил меня на кровать. Наклонился надо мной, обжигая своим дыханием, и прошептал: — Ненавижу тебя за то, что ты сделала.

Он вплел мне руку в волосы и приподнял голову, заставляя смотреть ему в лицо. И я почувствовала, что никакие мои оправдания не помогут, он не поверит ни единому слову. В ушах шум, а в голове набатом проносится мысль о том, что Давид меня ждет.

Я обещала быть на его выступлении сегодня. Он должен был читать стихи, которые мы вместе с ним разучивали.

Сердце сжалось — он же не подумает, что я его бросила.

— Росс, я сделаю все, что ты захочешь, только пожалуйста отпусти меня. Мне нужно идти. Скажи, куда придти вечером, и я приду.

Росс ухмыльнулся, но в его глазах не было улыбки.

— А ты еще большая дура, чем я предполагал, — хрипит он прямо мне в ухо.

Мне очень больно, к голове прилила кровь, но вырваться или пошевелиться невозможно.

— Это, очевидно, твой новый план, — говорит он. — Ты настолько предсказуема, что меня сейчас стошнит.

Наверное, я совсем ополоумела, но даже сейчас, когда он так близко, я не ощущаю, что он действительно может сделать мне что-то плохое. Скорее всего, я и правда наивная дура, так как следующие его слова повергают меня в шок.

— Снимай свои тряпки и становись на колени.

— Ты не такой, — произношу я, когда он отпускает мои волосы и поднимается с кровати.

— Неужели, — произносит он.

Я смотрю, как он расстегивает пуговицы на своей рубашке, и волосы дыбом встают на моем теле.

Затем он с силой дергает меня за ноги с кровати так, что я попой проезжаю по холодному полу. Секунда и Росс меня как куклу ставит на ноги и с силой давит на поясницу, так что я падаю вниз животом и впервые думаю о ребенке. Я же ношу малыша под сердцем от этого изверга. Я даже не поняла, как этот факт придал мне силы.

— Ненавижу, — прошипела я, когда ощутила, как он задрал мою юбку вверх и с силой сжал ягодицу.

Я подскочила на ноги и помчалась к двери. Все, что я хотела, это убраться отсюда, убежать от этого животного и забыть о его существовании. Так я ещё никого не ненавидела. Он поймал меня у двери, когда я отчаянно дергала за ручку и не понимала, почему не могу открыть. Машинально разворачиваюсь и ощущаю, как его пальцы сжимают мою шею. Я почти задыхаюсь, ещё немного и все. Неужели моя кончина будет именно такая?

— Ты сошел с ума, Ростик. Отпусти мою шею, я сейчас задохнусь.

— Никогда не смей убегать от меня, тебе не спрятаться. Ты только моя, никто не имеет право трогать тебя, понятно?

Медленный выдох… Глаза в глаза..

— Я беременна, Ростик, на этом все. Беременна от твоего брата.

Ростислав.

Я, наверное, сумасшедший садист, который сжирает сам себя, потому что смотрю в ее глаза, ощущаю запах и медленно подыхаю. Даже после всего, что она сделала, я все равно хочу эту тварь безумно. Лучше задушить, а затем выстрелить себе в голову, лишь бы больше не ломало изнутри. Не видеть в ее глазах мольбу и эту якобы лживую искренность. Даже самому смешно. Как она может изображать эту невинность, непричастность? Как?

— Я беременна, Ростик, на этом всё. Беременна от твоего брата.

На секунду меня оглушило. Я даже моргаю несколько раз, а затем резко отпускаю ее шею. Она отклоняется назад и громко дышит.

— Это твой очередной план? — Спрашиваю я. — Ты думаешь, что таким образом сможешь избежать наказания?

— Я думаю, что ты совсем сошел с ума, — лепечет она, — я не толкала Тимура под машину, я его любила.

— Любила и трах. сь со мной? Такая твоя любовь?

Если до этого я медленно подыхал, то сейчас в груди зияла огромная дыра. Она своими словами как будто вырывала с корнями из груди мое сердце. Несмотря ни на что, как бы я не старался, я не мог контролировать эти чувства. Я ревную эту дрянь даже сейчас, даже в такой момент, и дышу ее запахом, как будто пытаюсь надышаться перед смертью.

— Ты мне не веришь, все что бы я ни сказала ты переворачиваешь по своему, так было всегда. Ты мне противен, Ростик. Я хочу уйти.

Я провожу рукой по ее щеке, вижу, как она напряжена и сильнее жмется к двери. Спускаюсь ниже, опускаю свой палец на ее рот и провожу, надавливая, отчего ее губы приоткрываются. Слышу, как ее дыхание становится неровным, и наклоняюсь ниже. Как бы сейчас мне хотелось ей верить, как не сгореть и не поддаться порыву? Только я знаю, что это все она, я даже видел по камерам, как она передавала эти документы. Знаю, что нужно ее отпустить на все четыре стороны, но если насчет ребенка она не лжет, то ее ждет огромное разочарование. Я превращу ее жизнь в ад, она ещё не знает на что я способен. А ребенок останется со мной. Сейчас лучше отпустить ее и проследить, чтобы знать наверняка, где она прячется.

Я отхожу, беру ключи со стола и оттеснив ее в сторону открываю дверь.

— Так просто отпустишь? — Она смотрит с неверием.

— Да, можешь идти.

Вижу, как она моргает несколько раз, как одинокая слеза катится по щеке и поражаюсь ее актерскими способностями. Как же я раньше этого не замечал?

Ну что Лиля, на этом всё.

Она медленно поворачивается, делает шаг и оглядывается назад.

Я не хочу больше смотреть, просто запираю дверь и опускаю на нее свою голову. Вот и всё Лиля, вот и всё…

Лиля.

Я медленно выхожу и иду через парк, слезы душат, но я не могу сейчас поддаться порыву. Сворачиваю за угол и захожу в близлежащий магазин. Покупаю машинку на пульте управления и замечаю, как около магазина тормозит чёрная Ауди. Я ещё минуту пять, как расплатившись, смотрю в окно, но из автомобиля никто не выходит.

— Девушка, вам ещё что-то? — спрашивает меня продавец.

— Нет, спасибо.

Я выхожу на улицу и иду по тропе, автомобиль сзади трогается и проезжает мимо. Я выдыхаю, но ненадолго, потому что свернув за угол, этот же автомобиль припаркован чуть дальше. Меня немного лихорадит, хотя на улице довольно тепло. Ускоряю шаг и стараясь не смотреть, иду дальше, но автомобиль снова меня обгоняет. Что за черт? Неужели Росс решил проследить за мной? Я подозревала, что все не так просто, только отказывалась верить. Он не оставит меня так. Рука жжёт от того, что я хочу приложить ее к животу, но игнорирую эту тягу. "Малышь, я тебя не отдам, не переживай," — шепчу я мысленно. "Он его у меня не заберёт."

Я плутаю, несколько раз сворачиваю не туда и подойдя к обшарпанной пятиэтажке, где раньше жила Кира, захожу внутрь. Сердце колотится как сумасшедшее. Тихонько выглядываю из окна и вижу, как автомобиль тормозит около подъезда. Полчаса я трачу на то, что наблюдаю, никто не выходит и не уезжает. В животе раздается урчание, а на теле выступают капельки пота.

Проходит час, ничего не меняется. Я уже перенервничала настолько сильно, что искусала все ногти.

«У тебя ничего не выйдет, Ростик. Я не сдамся.»

Два часа как я вжимаюсь в угол, ноги затекли. Слышу лишь шум из соседних квартир, чьи-то пьяные крики и музыку. Только собираюсь посмотреть в окно, как раздается звук двигателя. Я снова выглядываю и наблюдаю, как автомобиль резко выезжает на дорогу.

Ноги и руки дрожат, я дышу часто. Жду ещё минут сорок, на улице темнеет, и я шаткой походкой выхожу из подъезда и оглядываясь по сторонам на всех парах мчусь к приюту. Знаю, что ночью ходить не безопасно, но другого выхода у меня нет.

Людмила Михайловна встречает меня на пороге, но в глаза не смотрит.

— Что такое? — спрашиваю я.

Она лишь молчит, но я вижу, что что-то поменялось. Ей как будто стыдно за меня.

— Простите меня, я не смогла приехать на концерт к Давиду. Он, наверное, сильно расстроился?

— Сильно, — доносится сбоку голос Кати, — тут по твою душу приходили. Мужчина такой статный, видно, что обеспеченный.

— Кто приходил?

— Катя, прекрати, я сама поговорю с Лилей.

— Что прекратить, мама? То что мы укрываем преступницу? Я ему все про тебя рассказала. Можешь думать, что хочешь, но я не такая наивная, как мать. Не хватало нам из-за тебя проблем тут.

Меня трясет изнутри, в горле стало предательски сухо. Страх буквально опоясал все нутро.

— Вы же меня не выгоните на ночь глядя? — Смотрю на Людмилу Михайловну, а она просто молчит и даже голову слегка опустила.

— Извини, Лиля, — говорит она хрипло.

— Вот твои пожитки, — Катя кидает мою сумку мне в ноги, — и раз уж мать не может сказать, я… я...

— Катя!

Людмила Михайловна бледная как моль, поднимает на меня взгляд и топчется на одном месте.

— Извини, мы не можем тебя здесь оставить, иначе у приюта и правда будут проблемы. Прости нас и дочь мою непутевую, прости. Я верю, что ты справишься.

— Я хочу увидеть Давида, — произношу хрипло.

— Он уже спит, не тревожь мальчика. Он и так сегодня весь день тебя ждал. Уходи, Лиля, ради бога уходи.

Мороз пробежал вниз вдоль по спине. Я смотрю на Людмилу Михайловну и жду, что она сейчас засмеется и скажет, что все это шутка. Мне некуда идти от слова совсем, а ночью в Шанхае небезопасно.

— Передайте Давиду игрушку. Ставлю машинку на пол и выдыхаю.

— И да, скажите, что я за ним вернусь.

— Как же вернется она? Кто тебе отдаст ребенка? Иди уже и прекрати тут распинаться.

— Катя, иди к себе, живо, — кричит на нее мать.

Я же больше не могу это все выносить. Беру свою сумку и выхожу на улицу. Ветер моментально развевает мои волосы. Тут заметно похолодало.

Я бреду по улице, стараясь оставаться в тени. Тут и там слышатся пьяные голоса, и мне становится не по себе. В этот момент я люто ненавижу Ростика. Как он мог так со мной поступить? Я в буквальном смысле не знаю, куда идти. В первую очередь нужно выбраться из Шанхая. Тут небезопасно, мне нужно в город, а там, может быть, сниму какое-нибудь жилье на ночь. Денег у меня совсем мало, но есть серьги и золотая цепочка.

А ещё я переживаю за Давида, он может подумать, что я его бросила. Чем дольше я думаю, тем больше понимаю, в какой жалкой ситуации я оказалась.

Сворачиваю по тропинке за угол и замечаю вдалеке толпу подвыпивших парней. Они громко смеются, а я верчу головой из стороны в сторону.

Черт, как назло свернуть абсолютно некуда. Есть вариант пойти назад, но я проделала уже половину пути и не хотелось бы возвращаться и идти другой дорогой. Получится большой крюк.

Я, наверное, сумасшедшая, так как продолжаю двигаться вперед. Минут через пять меня замечают. Парни начинают громко свистеть, и все головы сейчас направлены в мою сторону.

— Ого, Лех, ты тоже ее видишь или только у меня галлюцинации?

Все начинают дружно ржать, а я стараюсь обогнуть эту шайку и выхожу прямо на дорогу.

— Эй, цыпа, куда это так резво? Давай к нам, у нас тут весело.

Я никак не реагирую, просто иду вперед, мысленно молясь о том, чтобы они обо мне забыли.

Но мои молитвы не услышаны. Парни двигаются вслед за мной, и я ускоряю шаг.

— Давай, милая, иди к нам.

Я слышу топот ног позади себя и перехожу на бег.

Они догоняют меня. Резкий сигнал и затем леденящий звук тормозов. Впереди меня останавливается машина, и открывается задняя дверь. Я, не глядя, кто за рулем, просто прыгаю в неё и захлопываю со всей силы дверь. Автомобиль рывком трогается с места, и я с немым изумлением смотрю на водителя.

Серпухов Вадим Адамович — врач-реабилитолог, с которым я и разговаривала то пару раз, выжимает педаль газа, и как заправский гонщик, выезжает из Шанхая.

— Вы?

— А ты кого-то другого ждала?

Я, как будто, язык проглотила. Молча смотрю на него через зеркало заднего вида и не могу сообразить, как он оказался в Шанхае так поздно. Знаю, что Вадим приезжает исключительно днем и уезжает, пока еще светло.

По словам Людмилы Михайловны, он живет в городе и помогает деткам от того, что у него доброе сердце. Работает без зарплаты, да еще и сам жертвует деньги на этот приют.

— Я мимо проезжал, — говорит между тем Вадим, — дела были, завозил Людмиле Михайловне документы, да и случайно услышал весь ваш разговор.

Мне становится неловко, моргаю пару раз и переплетаю ладони.

Мы проезжаем высотки, в воздухе повисла напряженная тишина.

— Вадим, — произношу я прочищая горло, — спасибо вам большое, но вы можете высадить меня здесь.

— Можно на ты, Лиля, — он, казалось бы, тоже заметно нервничает. Крутит головой в разные стороны и без конца поправляет пряди волос, падающие ему на лицо.

— В общем, я знаю всю твою ситуацию. Ты тоже прости меня, что я ненароком подслушал. Я тебя высаживать не собираюсь. Можешь пожить у меня пока, места много, а я, как говорится, один, да и дома практически не бываю.

Дом Вадима Серпухова оказался не в черте города, а в небольшом коттеджном поселке с красивым названием "Солнечная Долина".

У меня перехватило дыхание, когда перед нами открылись автоматические ворота. Я буквально прилипла к окну, разглядывая двухэтажное строение, похожее на замок.

— Вы здесь живете?

Даже сама не понимаю, как вылетел из моих уст этот вопрос.

— Это родительский дом, мне достался в наследство от отца. Они сейчас перебрались жить в Германию. У матери астма, и местный климат ей не подходит. Приехли, выходи.

Я выхожу из машины и вдыхаю грудью воздух. Здесь благоухает цветами и какими-то травами.

— Проходи, Лиля, можешь жить здесь сколько угодно, дом в твоем распоряжении.

— Вы же совсем меня не знаете, — произношу я.

— Это ты так думаешь, — Вадим еле заметно улыбается.

Я непонимающе моргаю несколько раз.

— Я знаю о тебе все, Лиля. Я сын Тюриковых, просто взял фамилию матери, она более созвучна.

От удивления я впиваюсь в его лицо взглядом, и моментально воспоминания проносятся в голове. Вадим, это же друг Тимура. Когда я уезжала учиться за границу, он был совсем еще молод.

Как же я сразу его не узнала?

А затем в голове мелькает еще один эпизод. То, как Вадим и Ростик играют во дворе, пинают мяч и разбивают окно на летней веранде. Тогда еще Сара так кричала на них, что даже у меня звон стоял в ушах. Он сдаст меня Ростику.

Господи, только я могла так вляпаться.

Мне хочется немедленно уйти, но я не могу сделать ни шагу.

— Я же сказал, что я знаю тебя слишком хорошо. Я тебя не выдам, обещаю. Хотя я и сам не могу поверить в то, что это ты утопила всю семью Меркутов.

— Я этого не делала, меня подставили.

— Я так и думал, Росс не будет тебя тут искать, это самое надежное место во всем городе.

— Он меня уже нашел, отпустил на все четыре стороны, поэтому...

— Лиля, — Вадим перебивает меня, — Росс не из тех людей, что вот так могут отпустить.

Я живу у Вадима и почти привыкла к быту. Пока он спасает чьи-то жизни, я занимаюсь домом. Также изредка смотрю сводки новостей. Про Ростика в интернете пишут много всего разного. Даже пару раз натыкаюсь на его фото в объятиях с переводчиком. Вот он прилетел с ней на какой-то горнолыжный курорт, и камера запечатлила момент, где Росс учит Викторию кататься, держа ее за руку, пока они спускаются с горы. Я слишком долго вглядываюсь в его черты, как будто вгрызаясь в них. Пытаюсь что-то разглядеть, но кроме его козырной полуулыбки ничего не вижу. Фотография настолько идеальная, как будто из рекламы люксового бренда. Сердце сжимается отчаянием. Читаю подпись под фото: "Ростислав Меркут и Валерия Баринова объявили о своей помолвке."

Я машинально кладу ладонь на свой заметно подросший живот и слышу гул собственного сердца.

— Извини, малыш, — шепчу в пустоту, — твой папа счастлив с другой, мы с тобой вдвоем, но скоро все изменится.

Захлопываю с силой крышку ноутбука и достаю свой телефон. Печатаю так быстро, словно боюсь не успеть. "Я согласна", отправляю Вадиму, а у самой руки дрожат.

Ответ приходит быстро. "Я очень рад, после работы заберу тебя, нужно подготовить документы на усыновление."

Вадим на днях предложил мне расписаться с целью взять опеку над Давидом. Он видел, как мне тяжело без него, но я от такой новости сначала опешила. Обещала дать себе время и надеялась на чудо. Я сама толком не знаю, чего я ждала. То, что Росс примчит ко мне с цветами, скажет, что он был не прав. Называла себя наивной дурой и все равно ждала.

Он находится на сотни километров от меня со своей невестой. Сегодня они будут вдвоем нежиться в постели, займутся сексом. Я же ничего исправить не могу. Он мне не верит, ни одному моему слову. Я просто потеряла его доверие и никогда уже не верну.

— У твоего папы своя жизнь, а у нас своя, — шепчу я в пустоту.

Все последующие дни я как на иголках. Людмила Михайловна не даёт мне даже возможности увидеть Давида, пока все формальности не будут соблюдены. Сначала нужно расписаться, а затем уже все решать. «Давид так сильно похудел после твоего ухода, что я лучше перестрахуюсь,»-так говорит она, а у меня сердце не на месте.

Живот уже очень большой, и с каждым днем становится все труднее. У меня даже отдышка появилась. Вадим слишком сильно трясется надо мной. Звонит очень часто, знаю, что разрывается между работой и переживает, как бы у меня роды не начались раньше времени. А все потому что я, несмотря на беременность, теряю вес.

Роспись должна состояться через неделю, документы почти все готовы, а я все равно нервничаю. Жду какого-то подвоха и не нахожу себе места.

Мой телефон оживает, и я беру трубку.

— Вадим?

— Милая, — произносит он, а я прикусываю губу от отчаяния.

Ничего с собой поделать не могу. Его "милая" звучит как что-то чужеродное. Как будто мне пришили ещё одну ногу и хотят, чтобы я научилась заново ходить.

Отгоняю от себя все мысли и выдыхаю.

— Да… Вадим.

Он тоже выдыхает на том конце провода.

Ждёт от меня, наверное, других слов, но я не могу. Мы даже ещё ни разу не обнялись, за руку не держались, а о поцелуях я вообще не думаю. Вернее думаю, но гоню эти мысли. Для меня это сродни целоваться с лучшим другом. А по его глазам я вижу, что я ему далеко не безразлична.

— Собирайся, мы едем в приют, — говорит Вадим, — документы готовы, и я договорился о встрече с Давидом.

Я визжу от неожиданности в трубку.

— Спасибо, спасибо, Господи, я так благодарна тебе. Это же точно? Не получится…

— Точно, — перебивает меня он, — я заеду за тобой через полчаса.

Я собираюсь через десять минут, остальное время хожу из стороны в стороны, и когда вижу машину Вадима въезжающую во двор, несусь со всех ног на улицу.

— Ты бы не носилась так, а то мы не успеем до роддома доехать — замечает он.

Я сажусь на пассажирское кресло рядом с Вадимом и от переизбытка чувств обнимаю его крепко.

— Задушишь меня — хрипло смеется он, а я неловко отстраняюсь. Смотрю, как его глаза вспыхивают, и, отвернувшись, ищу ремень безопасности.

«Вот идиотка, что он обо мне подумает»

— Спасибо тебе — говорю я, когда мы медленно поворачиваем на Шанхай.

— Это малая часть, которую я готов для тебя сделать — произносит Вадим. — Я обещаю, что со мной ты будешь счастлива.

Я молча перевариваю его слова и, как только Вадим паркуется у приюта, выскакиваю на улицу. Он берет меня за руку, и мы вместе заходим в здание.

Первое, что бросается в глаза, это изумленное лицо Кати. Она смотрит на нас, затем на наши переплетенные руки, и казалось бы, не верит в происходящее.

— Вадим… — говорит она и запинается.

— Привет, Катюша, а где Людмила Михайловна? — спрашивает он.

— Я тут, уже спускаюсь — доносится с лестницы, — видела с окна как вы подъехали.

Я поднимаю голову и смотрю на Давида, который при виде меня отпускает руку Людмилы Михайловны и несется вниз.

— Ты вернулась — кричит он — вернулась, моя мама меня не бросила.

У меня от переизбытка чувств наворачиваются на глаза слёзы. Он назвал меня мамой.

— Мой Давид — раскрываю объятия и ловлю маленькое тельце.

— Я так тебя ждал — говорит он — ты почему так долго?

— Прости меня, милый, я не могла раньше. Совсем скоро мы будем вместе и никогда не расстанемся, я тебе обещаю.

Он прижимает меня со всей силы к себе.

— Я знал, что ты за мной придешь.

— Давид, беги на занятия — говорит строго Людмила Михайловна — скоро тебя заберут, а пока пропускать нельзя.

— Но я не хочу — возражает он.

Я отпускаю его на пол и смотрю в заплаканные глазки.

— Потерпи ещё немного, обещай, что будешь хорошим мальчиком. Мы сейчас подготовим все бумаги, чтобы тебя отдали, хорошо? А на следующей неделе у тебя будет своя личная комната и много игрушек.

— У меня хотели забрать машинку — говорит он — но я ее никому не отдал, спрятал.

— Ты моя радость.

— Так все Давид беги на уроки! — повторяет заведующая. Я целую его в пухлую щеку и отпускаю.

— Вадим Адамович, вы поднимитесь в мой кабинет ненадолго. Лиля, можешь... - начинает Людмила Михайловна.

— Мама, я покажу Лиле, как я обустроила свою комнату — перебивает Катя.

— Извини, Катя, я думаю, что позже ты мне все покажешь.

— Милая, нам ещё пожертвование приюту нужно обсудить. Ты лучше сходи с Катей, по Давиду документы позже подпишем — говорит Вадим и мне ничего не останется как согласиться.

Катя берет меня за руку и тащит вверх.

Я знаю, что сейчас она милая только при Вадиме, но стоит нам остаться вдвоем, все маски притворства слетят с ее лица.

— Вот я перебралась в твою комнату, — говорит Катя и пропускает меня вперед.

Я смотрю на всё ту же кровать и шкаф и медленно разворачиваюсь.

— У тебя, наверное, не так, — говорит она оскалившись, — ковры кругом и комнатка побольше.

— Ты зачем меня позвала?

— Я же просила тебя по-человечески не подходить к Вадиму и не строить ему свои глазки. Думаешь, я не понимаю, зачем тебе он? Ты же лживая дрянь с ним из-за денег, да?

— По себе судишь? — Спрашиваю я смахивая с футболки несуществующие пылинки.

— Дрянь, — кричит она, — он мой, я его люблю, оставь его в покое, или тебе не поздоровится.

Я не хочу всё это слушать, поэтому подхожу к двери и выхожу из комнаты.

— Куда собралась? Я ещё не договорила.

Я стараюсь не слушать иду к лестнице, но Катя хватает меня за руку и резко разворачивает.

— Я найду того мужчину и всё расскажу про тебя. Сдам тебя ему с потрохами. Отстань от него, что ты за тварь такая, что тебе от него нужно?

— Отпусти мою руку, — говорю я, но она меня не слышит.

— Думаешь я не замечала, как ты смотришь на него? Да, я сразу поняла, какая ты продажная. Ты с ним не будешь!

— Я за него замуж выхожу, и ты никак не сможешь нам помешать.

Я смотрю, как искажаются её черты лица и вырываю свою руку.

Вот только не успеваю и шагу ступить, как она толкает меня больно в грудь. От удара мои ноги подкашиваются, и немой крик замирает в горле. Я хватаюсь рукой за живот и кубарем лечу с лестницы, больно ударяясь об ступеньки.

Боже мой, нет... Последнее, что проносится в моей голове, прежде чем меня накрывает темнота...

Часть 2

«Помнишь, ты называл меня ущербной»

5 лет спустя...

Ростислав.

Я стою около зеркала во весь рост и надеваю рубашку. Пытаюсь перестать хмурить брови, но из отражения на меня смотрит слишком жестокий мужчина. У него холодный взгляд, заостренные черты лица и казалось бы он абсолютно бессердечный тип.

Про таких как я говорят, что пойдет по головам, но цели своей добьется.

Знали бы они, что я уже пять лет как потерял покой и везде ищу ее, не поверили бы. На кладбище стоит круглосуточная охрана, но она так и не приходит.

Я не могу поверить в то, что Лиля ни разу за эти долбанные года не навестила Тимура.

Она словно испарилась, растворилась в воздухе, а у меня нутро горько спирает, сердце разрывается, я живу как манекен. Делаю то, что мне положено, постоянно зависаю на работе лишь бы занять свои мысли чем-то другим.

На груди красуется огромная цепь с крестом, и я беру его в руки. Никто не знает, что с другой стороны сделан тайник. Я щелкаю замком и смотрю на фото. На нем она улыбается, глаза светятся безграничным счастьем. Я всегда ношу ее с собой, боюсь, что когда-нибудь потеряю и с ним и себя окончательно. Я провел долгое расследование. Выяснил, что на самом деле случилось. Как же я был удивлен тем, что Лилю подставили тогда, я рвал и метал, крушил все вокруг, а когда успокоился, нанял опытных сыщиков. Я хотел ее вернуть, грезил и молил мысленно о прощении, но все безрезультатно. След терялся. Никто не знал, где она. Все молчали как рыба, даже эта разговорчивая Катерина. Стоило на нее надавить, как она в слезы.

«— Не видела я ее, она ушла и все», — кричала она.

И тогда я начал предполагать самое страшное. Темная тягучая боль прокралась в мое тело. Неужели с ней что-то случилось? Если это так, то я этого не переживу. Сдохну окончательно вместе со своей тугой оболочкой, похожей на безжизненного робота.

— Любимый, давай я завяжу тебе галстук, — доносится до меня сзади.

Я захлопываю крышку креста и резко разворачиваюсь.

Лера подходит ко мне с грацией кошки и ловко завязывает галстук, затягивая его умело, прижимаясь ко мне своим телом.

— У нас давно не было секса, — говорит она, — ты вечно на работе, а я скучаю дома.

— Займись чем-нибудь, съезди к родителям.

— Я устала, Росс, нам нужен ребенок, давай съездим в приют, я тебя умоляю.

Я сжимаю челюсти и разжимаю. Валерия стала постоянно на меня давить, шальная мысль о общем ребенке ее не отпускает. Честно говоря, я не горю желанием, но думаю, что придется сдаться.я

Четыре года назад ей поставили диагноз бесплодия, и с тех пор она не в себе. Меня все устраивает, но вот ее нет. Все наши разговоры сводятся к одному — Лера горит идеей усыновления.

— Я подумаю, — хрипло отвечаю и отхожу в сторону.

— Ты уже давно говоришь мне об этом, но дальше разговоров мы не продвигаемся. Росс, я устала, мне нужна цель, тебя почти всегда нет дома, а этот ребенок может нас объединить. У нас будет полноценная семья, да и родители настаивают, я не могу им признаться, что никогда не смогу родить. Росс, умоляю тебя, давай съездим сегодня.

— Хорошо, но у меня одно условие.

— Какое?

— Мы не поедем в приют в городе. Позвони в Шанхай и договоримся на шесть вечера.

Лера отпускает мой галстук и целует меня в щеку.

— Спасибо, я все сделаю. Наконец-то моя мечта осуществится. Росс ты не представляешь насколько я счастлива.

Я наклоняюсь, целую ее в щеку и направляюсь к выходу, бросив на ходу: — Я за тобой заеду, дай водителю выходной на сегодня.

За эти пять лет я сколотил немалое состояние. Выкупил наш дом и полностью обеспечиваю родителей и семью Кирилла и Анабель. У меня два племянника, которых я очень люблю. О своих детях я никогда не задумывался. Есть кому оставить наследство, и это все. Пока племяшки подрастут. Мы уже с Кириллом все обговорили.

Конечно, о Лиле в семье не говорят. Не смотря на мои попытки оправдать ее перед родителями, они все воспринимают критически.

Вскоре я перестал что-то им доказывать, тем более после смерти Тимура — это был слишком сильный удар для всех.

Я выхожу из дома и сажусь в свой новенький Mercedes. Завожу двигатель и опять мысленно возвращаюсь к Лиле. Где ты? Неужели это моя карма до самой смерти? Закрыв глаза на секунду, чувствую ее запах проникающим в ноздри и распространяющимся по телу. Ее не выветрить, не убрать и никогда не стереть из памяти.

Как только я приезжаю в холдинг, меня встречает Рита, мой секретарь.

— Ты собралась в Playboy сняться? — резко спрашиваю я.

Сегодня на ней кофта с огромным вырезом и черная юбка, обтягивающая ее как вторая кожа. Для офиса это неприемлемо, но Рита уже два года пытается привлечь мое внимание. Меня это злит, но в то же время иногда подумываю спустить пар и закинуть ее на стол прямо в своем кабинете. Что-то всегда меня останавливает. Я не святой, да и последнее время Лера мне не нравится. Все как-то пресно и безжизненно. Хотя сколько у меня было этих девок, и всегда одно и то же. Я хочу только ту, которая как будто приворожила и решила таким образом посмеяться надо мной.

— Что не так? Вам не нравится?

— Мне кажется, ты перепутала панель с работой, принеси мне кофе.

Захожу в свой кабинет, бросив гаджет на стол, сажусь в кресло. Набираю номер телефона с рабочего аппарата и вслушиваюсь в гудки.

— Здравствуйте, Ростислав Львович?

— И тебе не хворать, ну как там поиски, есть что новое?

— Ничего, след как и прежде обрывается в этом приюте. За целый год она не входила и не выходила из него.

— А дом Вадима?

— Там тоже все чисто, в доме ее нет, и из дома также никто, кроме его самого, не выходит и не входит. Уборщица, если только Мария, но она также чиста.

— Что же это получается, как человек мог исчезнуть? — Я уже кричу и бью кулаком по столу.

— В одном только случае, Ростислав Львович, — отвечают мне на том конце провода.

— В каком? — Рычу как ненормальный.

— Сами знаете в каком…

Я бросаю трубку и провожу рукой по покрывшемуся испариной лбу. Не может быть, что ее нет, она не могла умереть, просто не могла…

День пролетает быстро. Три деловые встречи, из которых 2 проекта уже запущены, осталось только дожать Каримова. Я слишком долго охочусь на эту рыбу, но он пока что отметает все мои идеи под предлогом "подумаю".

Мать звонила, узнавала как дела и просила оплатить им с отцом круиз по морям. Я не вдавался в суть. Обещал лично завезти деньги, а не переводить со счетов фирмы. Мать в этом месяце и так слишком много взяла на личные нужды. Мне, конечно же, не жалко, но вот идея с новым особняком в элитном поселении мне не нравится. И чем наш дом не устраивает, не понимаю?

Взглянув на наручные часы, я встаю с места. Сильно задерживаюсь, а еще нужно заехать за Лерой.

— Рита, — говорю я, наблюдая, как девушка бросает свой телефон на стол и встает в выгодную позу. Наверное, очень долго репетировала ее перед зеркалом, грудь еще немного и вывалится от напора еле скрывающей ее ткани.

— Да, Ростислав Львович.

— Я уезжаю по делам, к завтрашнему дню подготовь все документы на подпись по двум проектам.

— Хорошо, я все сделаю.

Я разворачиваюсь и выхожу, но затем оглядываюсь.

— М да, забыл, если не хочешь вылететь с работы, то подбери себе одежду поскромнее.

Она покрывается краской стыда, а я выхожу и подхожу к лифту.

Сам не понимаю, почему взялся за нее? Просто сегодня настроение не то, все бесит, еще и в приют ехать. Как представлю, что она там была, даже жила когда-то, сердечная мышца сжимается.

За Лерой я заезжаю в половину шестого, она вся светится изнутри.

— Я выбрала одежду попроще, пусть они видят, что мы приличные люди. Да они при виде нас должны всех детей в шеренгу поставить, это же кому-то повезет.

Я стараюсь ее не слушать. Чем ближе мы приближаемся к Шанхаю, тем сильнее я сжимаю руль. Знал бы я тогда в той своей квартире, что она правду говорила, что не лгала, все бы сложилось иначе. Я бы никогда ее от себя не отпустил. Выгрыз бы зубами нам это место под солнцем.

— Ты меня вообще слушаешь?

Я выныриваю из своих мыслей и сворачиваю на Шанхай.

— Что ты говорила, я отвлекся на дорогу?

— Я говорю, что хочу девочку, буду ее наряжать в разные платья. Нужно ещё в магазин заехать, купить все...

— Лера, — перебиваю я её, — ты же должна понимать, что ребенок это не кукла для развлечения, это большая ответственность. Бывает все не так гладко, как тебе может показаться.

— Росс, прекрати, конечно, я все понимаю, ты слишком пессимистично настроен.

Я паркую машину у ворот и выхожу на улицу. Открываю дверь Лере и подаю руку.

— Как тут убого, — говорит она скривившись, — нужно обязательно посмотреть родословную ребенка, от каких-нибудь наркоматов нам ребенок не нужен.

— Здравствуйте, Людмила Михайловна, — говорю громко, потому что Лера в упор не замечает женщину у ворот. Она точно слышала ее последнюю реплику.

— Здравствуйте, проходите, дети как раз играют на улице, можно будет поближе с ними познакомиться.

— Добрый день, — тем временем говорит Лера, — я очень рада, что вы пошли нам на встречу.

Заведующая игнорирует ее реплику и кивком головы просит нас идти за ней.

— Какое невежество, — шепчет между тем Лера, беря меня за руку, — если мы здесь никого не подберем, я все таки хочу рассмотреть вариант в городе. Там и детский дом престижнее и я знаю не по наслышке. У Марины Коротковой, помнишь той моей подруги, у нее ещё отец нефтяной магнат. У нее знакомая там взяла малыша, прекрасный ребенок. Такой воспитанный, вежливый малыш.

Я лишь хмыкаю.

Вокруг стоит шум, дети бегают туда-сюда, у меня глаза разбегаются.

— Можете понаблюдать, даже поиграть, некоторые совсем маленькие, с ними Катя гуляет, они чуть подальше.

Я наблюдаю, как Лера подходит к песочнице и один малыш лет семи загребает полную ковш песка и хитро улыбаясь кидает прямо ей на платье.

— Она отряхивается и грозит парню пальцем.

Дальше два сорванца играют в футбол, носятся по всему периметру как заведенные. Многие детки просто бегают в догонялки. Мне неимоверно скучно. Пусть Лера сама выбирает. Я хожу медленно по всему периметру, пока не натыкаюсь на парней постарше.

— Эй, Давид, ты бабки принёс? — спрашивает паренька, мальчишка чуть постарше. Тот, что Давид, на вид лет десяти, делает шаг вперед и его окружают сразу трое.

На парне лёгкая футболка и потасканные затертые джинсы, но в глазах я замечаю огонь. Он смелый, но те, что его окружили, пытаются эту силу подавить.

— Я же сказал, что нет у меня денег.

— Тогда мы отберем у твоей сестры цепочку, что на шее, сразу видно, что золотая. Ты сам ее снимешь и нам принесешь.

— Тронешь хоть пальцем мою сестру, — говорит Давид, — и я тебя убью.

— Да что ты нам сделаешь?

Они смеются и тычут его со всех сторон в плечо, а мне почему-то хочется вмешаться.

Этот парень видно, что сильный, уворачивается от них, но те не сдаются.

А затем я замечаю, что-то кто-то тихонько дёргает меня за рукав.

Наклоняю голову вниз и вижу крохотную девчонку. Темные волосы растрепаны падают на лицо, ей от силы лет пять.

— Дяденька, — лепечет она, — помогите моему брату, он у меня самый лучший.

Она убирает пальчиками волосы с лица, а я смотрю на нее и задыхаюсь. Сердце моментально сжимается.

На меня смотрит сам ангел до такой степени похожий на Лилю, что я не могу даже вздохнуть. Глаза, у нее такие же глаза. Я смотрю и не могу насмотреться. Руки затряслись и я прячу их в карманы своих брюк, все еще не отрывая взгляда от девчонки. Лишь бы не спугнуть малую.

— Дяденька, помогите.

После ее слов я отмираю, поворачиваю голову на парней и подхожу ближе.

— Что же это вы трусы, втроем на одного мальчугана? — говорю я.

Парни при виде меня разбегаются, а тот, что Давид, остается на месте. Он отряхивает руки о джинсы и поднимает на меня дикий взгляд.

— Не нужно было вам вмешиваться, — говорит он, — я бы и сам справился.

Парень гордо задирает подбородок и пытается храбриться.

— Да что ты говоришь, сам он с тремя собрался тягаться?

— Вы думаете доброе дело сделали? Вы только все ухудшили, они теперь от меня точно не отстанут.

— Давид, этот дядя хороший, он помог.

Давид оборачивается и ловит эту девчонку на лету. Та забирается к нему на руки, а он прижимает ее к себе.

— Ты что это тут делаешь? — спрашивает парень с такой теплотой в голосе.

— Они хотели тебя побить, а я никому не дам тебя в обиду.

— Пойдём, Диана, — говорит он, поставив малышку на ноги и беря за руку.

Та поворачивает голову в мою сторону, а я снова задыхаюсь. Мне до дрожи в руках хочется отнять ее у парня и увезти в безопасное место. Этой малышке не место здесь. Первый раз за пять лет я ощущаю себя живым. Как будто кто-то накачал в грудь кислород на полную мощность.

Не могу оторвать от нее своих глаз, смотрю, как они уходят, и в груди что-то переворачивается. "Она просто похожа на нее, мало ли таких детей," — успокаиваю себя мысленно. Нужно уходить, но ноги не слушаются.

— Ну, что, понравился вам кто-нибудь? — подходит ко мне Людмила Михайловна, а сзади нее идет Лера с кислым выражением лица.

— Милый, у меня все туфли в песке, я хочу уйти, — ноет Лера. Я все еще не могу успокоиться. Ощущение, как в детстве, будто у тебя отобрали что-то ценное настолько, что ты готов на все, чтобы его вернуть.

— Милый, что с тобой? У тебя сейчас взгляд такой странный?

Я поворачиваюсь к заведующей и, как в детстве, показываю пальцем на девчонку. Она оборачивается и поднимает лопатку с земли.

— Мы заберем вон ту девочку, ее зовут Диана, как я понял, — говорю и не узнаю свой голос.

— Боже мой, какая красивая, — пищит Лера.

Диана перемещается ближе и садится на песочницу.

— Росс, она даже тебя чем-то напоминает, и нос и брови, — вставляет Лера.

Я поворачиваю голову на Людмилу Михайловну, а у нее лицо как мел, совершенно белое.

— Что вы, Ростислав Львович? Столько детей, а вы... вы...

— Мы определились, я хочу поскорее заняться документами.

— Нет, ее нельзя, — говорит она, — выбирайте кого хотите, но не Диану, это исключено.

— Что это значит "исключено"? — возмущается Лера. — Она среди детей, значит родителей нет или есть?

— Нет, конечно нет, но...

— Никаких "но", мы хотим именно эту девочку! — восклицает Лера, а я наконец-то дышу. Смотрю на девочку в песочнице и замечаю, что улыбаюсь. Я же забыл, что это такое, эта эмоция покинула меня много лет назад.

— Росс, скажи что-нибудь.

Я разворачиваюсь к Людмиле Михайловне и нетерпеливым голосом говорю:

— Мы хотим удочерить Диану, документы подготовит мой юрист. Я заплачу большое пожертвование для вашего приюта, думаю, что о сумме мы договоримся.

— Тебе придется отдать ребенка, — тихо с немым вздохом проговаривает Людмила Михайловна.

Я смотрю в окно, наблюдая, как Диана забралась на плечи Давида, и тот носится по кругу, а она беззаботно смеется. Сердце в буквальном смысле обливается кровью. На плечи словно опустились килограммовые гири.

— Я этого не сделаю, не уговаривайте, я просто не смогу.

Как только эта мысль вообще могла возникнуть в ее голове?

— Нами заинтересуются власти, только подумай, чем это грозит, при живой матери Диана считается сиротой. А еще все узнают, что мы столько лет прячем тебя от всего мира. Лиля, одумайся! — Она повышает тон, а у меня по щеке катится одинокая слеза.

— У тебя останется Давид, а Диана будет жить в хорошем доме, тем более это ее отец. Любая бы мать мечтала, чтобы ее ребенок жил так. Она будет полностью обеспечена, это лучшая жизнь для малышки.

— Хватит, — я нажимаю на рычаг и отъезжаю от окна. Смотрю вниз на свои ноги и начинаю со всей силы бить по ним руками.

— Лиля, успокойся.

Людмила Михайловна подходит ко мне и опускается рядом на корточки.

— Я не сдала Катю полиции, я пошла вам на уступки с целью, что буду жить спокойно и растить своих детей. Почему она сегодня играла вместе со всеми детьми? Я же просила Катю увести ее подальше. Почему?

— Она убежала к Давиду, та ее не смогла остановить.

Я стираю слезы с лица и поднимаю голову.

— Как вы себе это представляете? Как я их разлучу?

— Я не знаю, милая, но ты подумай прежде всего о дочери, не торопись, ладно.

Она подходит к окну и складывает руки. Спина напряжена, я знаю, что ей, как и мне сейчас, страшно.

— К тебе Вадим приехал, сейчас у вас занятие, а детей я позже приведу. Людмила Михайловна проходит мимо меня, опускает на секунду руку мне на плечо.

— Ты подумай, — говорит она тихо, а затем уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Я смотрю на ободранную краску на двери и дышу слишком часто. Все мои страхи как будто сошли с нарисованной на холсте мной же картины. Говорят, что если сильно чего-то боишься и всеми силами пытаешься оградить себя от этого, то и происходит. Мы как бы сами на себя насылаем эту карму. Я все эти годы пыталась быть рядом со своими детьми. К чему это привело? У меня хотят отобрать самое ценное. Нажимаю на рычаг и подъезжаю к окну; в памяти вновь и вновь проносятся картинки прошлого. Вот я лечу с лестницы, а глаза открываю уже в больнице. Надо мной нависает врач и проверяет зрачки. А дальше все как в тумане. Я родила дочь, но случился анафилактический шок, вследствие чего я перестала ощущать нижнюю часть своего тела.

Врач успокаивал меня, говоря, что это ещё хороший исход. Бывает и хуже, когда и тело и мозг перестают нормально функционировать. Ноги можно восстановить, это непросто, но если вы проявите выносливость и упорство, то все будет хорошо. Тогда я ещё верила, что восстановлюсь и заберу детей с приюта. Сейчас же я потеряла всякую надежду.

Людмила Михайловна слезно просила не сдавать ее дочь полиции, и я пошла им навстречу. Она обещала мне спокойную жизнь в приюте со своими детьми, пока я иду на восстановление. Вадим не оставлял надежды и приезжал каждый день. Мы занимаемся с ним уже долгие пять лет по его методике, но я все ещё прикована к инвалидному креслу. Он предлагал мне переехать к нему, но я тогда ещё понимала, что не обреку его на такую жизнь. Он замечательный мужчина и встретит ещё свою судьбу. Обязательно я в это верю.

— Привет, — Вадим заходит в комнату и прикрывает дверь. На его лице светится ободряющая улыбка, но я не могу улыбнуться ему в ответ.

— Так, так, это что у нас за настроение? Я, между прочим, с хорошими новостями.

Он обходит меня со спины, берется руками за коляску и выкатывает меня в коридор.

— Сейчас мы пойдем на тренажеры, там тебе все и расскажу.

— Вадим, — я прокашливаюсь. В горле неимоверно сухо. Сколько раз он приходил с хорошими новостями, но все безрезультатно. Я уже не верила ничему, но обижать его не хочется.

— Мама, мамочка, — ко мне подбегает Диана и заползает на колени.

— Так а это что за егоза? — говорит Вадим, — почему не гуляем с ребятами?

— Я пришла рассказать мамочке, какую я башню слепила. Хочешь, я тебе покажу?

— Ты моя милая, конечно хочу, но нам с дядей Вадимом нужно позаниматься.

Она надувает губы, а я прижимаю маленькое тельце к себе крепче.

— Хочешь мы после занятия спустимся? — Спрашивает Вадим и посмотрим твой замок.

Диана хлопает ладошками от радости.

— Хорошо, я тогда вас подожду, пока башню украшу цветами, — лепечет она.

— Только не трогай клумбы Людмилы Михайловны, — кричу я ей, но Дианы и след уже простыл.

— Егоза, вся в тебя, — говорит Вадим и закатывает меня в спортзал, — нужно успеть пока у них вечерняя прогулка не закончится, а то она нам устроит.

Он подключает электрический велосипед и, посадив меня за руль закрепляет на нем, так чтобы я не упала. Включает его, и мои ноги начинают медленно двигаться. Все тренажёры в этом зале куплены по инициативе Вадима. Я, конечно же, не просила его ни о чем, но он настоял.

— Лиля, — начинает он, — у тебя есть небольшая чувствительность в ногах. Я узнал у знакомого хирурга, что подобные случаи не редкость. В общем, я нашел врача, который тебя прооперирует, и ты сможешь встать на ноги.

Я хлопаю глазами, пытаясь вникнуть в его слова.

— Квоты ждать слишком долго. Можно открыть сбор, но это тоже придется ждать. В общем, я продал кое-какие свои активы и хочу…

— Вадим, — перебиваю я его.

— Только не говори, что тебе неудобно брать у меня деньги?

— Я не могу, и сбор мы открывать не будем. Я не хочу большого внимания к своей персоне.

— Я тебя не понимаю, честно. Ты хочешь сама себя на всю жизнь приковать к этому креслу? Что с тобой стало, Лиля? Где та дерзкая девочка, которую я встретил?

— У той дерзкой девчонки есть теперь ради чего жить. Я не хочу, чтобы наш покой нарушили, и не уговаривай меня.

Вадим выдыхает, отходит к большому окну и смотрит вдаль.

— Замуж за меня выйдешь? — Спрашивает он, а у меня озноб по телу.

— Ну зачем я тебе? Ты молодой, красивый, умный, самостоятельный. А я? Кто я? Инвалид с двумя детьми. Ты обязательно найдешь себе девушку. Полюбишь ее всем своим сердцем.

— Я не хочу. Как ты не понимаешь.

Он разворачивается, смотрит мне прямо в глаза.

— Я ее уже нашёл. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Ничего не поменялось, Лиля, я все ещё горю желанием быть с тобой.

И вот пойми этих мужчин. В мире столько девушек, которых он может осчастливить. Возьмем хотя бы Катю, она спит и видит, как бы заполучить его в свои сети. Странно, что сегодня еще не ошивается около него. А он заладил "тебя хочу".

Я промолчала, не знаю, что мною движет. Не могу и все, смотрю на него и вижу лишь самого лучшего друга. Он стал мне ближе, чем кто-либо, и я его безумно люблю, но как родную душу не больше.

Мое сердце уже давно занято другим, тем с кем я никогда не буду вместе. Стоило увидеть его сегодня в окне, как мое сердце на секунду перестало биться. Я все смотрела и смотрела и буквально утопала в своем личном безумии. Что бы он сказал, увидев меня? Сейчас его прозвище "ущербная" было бы как раз в самую точку. Я не хочу, чтобы он видел меня такой, лишенной своих крыльев и надежд. Он скорее всего усмехнется, посмотрит на меня сверху вниз и убьет все живое во мне своим презрением.

Я трясу головой, скидывая его образ. Не хочу даже думать о нем.

— Тренировка окончена, пойдем, выведу тебя во двор.

Я по привычке накидываю капюшон своей бесформенной кофты на голову.

Вадим лишь усмехается.

— Шпион из тебя первоклассный, — говорит он.

Диана кружит вокруг клумбы, а Вадим подвозит меня ближе. Я смотрю на высокую башню и хочу сказать Диане, что она прекрасна. Поднимаю голову, но слова застревают в горле. Я презираю себя за то, что первым во мне вспыхивает чувство радости, а затем протест. Я набираю в лёгкие воздух, выдыхаю и вновь набираю. Меня словно окатили ледяной водой, хочется сгинуть и раствориться.

Ворота открываются, и я наблюдаю, как Росс заходит в них, сжимая в руках папку с документами. В горле пересохло моментально, я даже дышать перестаю. Смотрю, как он, увидев Диану, улыбается и направляется прямиком к нам…

Мой внутренний секундомер отсчитывает секунды. Вадим, как в замедленной съемке, разворачивает коляску, и я уже не уверена, что могу дышать спокойно.

— Диана, смотри, что я привёз, — говорит Росс, приближаясь. А та с восторгом и криками бежит к нему.

Мир останавливается, Вадим начинает двигаться вместе со мной, а я дышу, дышу и не могу надышаться.

— Черт, Лиля, — говорит он, когда мы скрываемся за зданием с другой стороны, — может хватит уже этих конспираций?

Мы проезжаем холл с другой стороны, и я очухиваюсь только в своей комнате.

— Он хочет ее забрать, — говорю я тихо и наблюдаю, как Вадим хмурит лоб.

— Мы не можем ему это позволить.

Вадим ходит взад и вперед по комнате, явно что-то обдумывая.

— Ты можешь подать встречный запрос на удочерение. Только подумай, что будет, если он заберет Диану?

— Как я продам, ты посмотри на меня. Я прикована к инвалидному креслу. У меня нет шансов.

— Ты мать, это самое важное. Закон всегда на стороне матери. Переедешь ко мне, мы распишемся и заберём детей. Позволь мне все решить?

Наверное, я действительно без сил, предложение Вадима кажется выходом.

— Думаешь, это сработает?

— Будь уверена в этом, я думаю, что скоро все встанет на свои места.

Неделя пролетает с большой скоростью. Пару раз я видела Росса из окна своей спальни и очень долго вглядывалась в его черты. Один раз мне даже показалось, что он поднял голову вверх и направил взгляд прямо на меня, въедаясь глазами прямо под кожу. Я быстро отъехала от окна и долго не могла унять дрожь в пальцах. Он играл с Дианой, а та по вечерам рассказывала мне, насколько хороший дядя к ней приходит и сколько дарит подарков. Дверь в моей комнате неожиданно распахивается, и я вижу Давида.

— Мама, — голос с хрипотцой, я даже не заметила, когда у него он начал ломаться.

— Иди ко мне, — я протягиваю руки, и Давид подходит и обнимает меня крепко.

— Ты у меня такой большой, — говорю тихо отстраняясь и целуя его в лоб.

— Я пришел поговорить, — серьезный тон в его голосе заставляет удивляться.

— Я подслушал разговор Тети Люды. Мама, ты же не отдашь сестру этому дяде, что задаривает ее подарками?

Сердце ухает куда-то вниз, когда в глазах своего сына я вижу непролитые слезы. Все эти годы я старалась быть семьей хоть в стенах этого здания это сделать было непросто. Давид и Диана стоят друг за другом горой. Он обрел в ней настоящую сестру, а она защитника и старшего брата.

— Нет, конечно же нет, милый. Как мы можем ее отдать? Скоро все поменяется в нашей жизни и никто нас не разлучит, обещаю.

Ростислав.

Наверное, в этом мире есть что-то действительно кармическое. Я никогда не думала о детях, и вообще считал, что отец из меня никудышный. Но стоило мне увидеть эту малышку, я больше ни о чем не могу думать. Жизнь, как будто, перевернулась на сто восемьдесят градусов. Мое сердце вновь начало стучать, а заледенелые корки оттаяли.

Я старался приходить каждый день и проводить с ней время. Людмила Михайловна не оценила моей прыти и всегда на меня хмуро посматривала. Как на маньяка какого-то, ей богу, а я всего лишь первый раз в жизни хочу быть отцом.

Диана — это светлейшая девочка, и чем скорее я заберу ее с этого небезопасного места, тем лучше. Мне не нравятся эти ребята-старшаки, дерзкие и беспринципные. Я уверен, что многие из них пойдут по кривой дорожке. Слишком часто лишаясь родителей, дети ожесточаются.

Пару раз видел, как они опять дергали этого пацана, Давида, кажется. Он отличался от всех, было в нем что-то такое другое, человеческое что ли. Как будто у него есть семья, его воспитывающая, и он не брошен один в это место на растерзание. Не смотрел он волком на людей, да и сильный малый не сдавался. В драку даже полез, но я опять вовремя вклинился. А еще Диана называет его братом.

Я уже пробил всю информацию о них. Диану подкинули в приют, и никто ее родителей не знает, а вот Давида родила Карина. Я был сильно удивлен. Лиля когда-то с ней дружила. Судьба конечно ее потрепала. Каринка связалась с наркоманом, тот ее подсадил на эту дурь, и пришлось переписать на него свою квартиру, лишь бы ее не отобрали за долги. Она очень большую сумму задолжала, и брать ее было неоткуда. Еще и забеременела, вот только благоверный ее выгнал и завел себе новую пассию. Она родила мальчика Давида и какое-то время жила у подруги вместе с ним. Вот только те, кому она задолжала, прижали ее сильно. Она ребенка отцу запихнула, а сама сиганула с моста. Давид какое-то время жил с ними, пока они его сюда не сдали со словами: "С нас хватит".

Да, невеселая судьба у мальчугана. Я уже и подумывал забрать обоих, только Лера против. Мальчик якобы взрослый, проблем с ним не оберешься. Диана, конечно, привязана к нему братом, его считает. Странно это все, может быть, это место их как-то сплотило.

— Какая красивая кукла, — лепечет Диана, разглядывая мой подарок. Мы сидим на скамье около песочницы, и чувство того, что за нами кто-то неотрывно все это время наблюдает, меня не отпускает.

— Нравится? — Спрашиваю я.

— Очень, у меня такой никогда не было.

— А хочешь, я заберу тебя в огромный замок, почти такой, как ты построила? У тебя будет много игрушек, каких только захочешь?

Она поднимает на меня свои огромные глаза и улыбается.

— Хочу, а что у меня и комната своя будет?

Я хрипло смеюсь и треплю ее за волосы.

— Конечно будет, с кроватью как у принцессы и качелью.

— Прямо в комнате? Вот это да, настоящая качель.

Я расслабленно улыбаюсь, слава богу, малышка не против, чтобы я ее забрал. Я переживал, что не смогу так быстро найти с ней общий язык.

— Вы же и брата моего заберете? — Вдруг спрашивает она.

Я не знаю, что сказать. Первый раз в жизни. Если без брата она не согласится покинуть приют, то я на все пойду, лишь бы она была рядом.

— Я без брата и мамы не поеду, — вдруг говорит она.

Я поднимаю на нее удавленный взгляд.

— Мамы?

— Да, мама Лиля, она здесь живет. Вон там наверху, она у меня красивая как эта кукла.

Нервная дрожь прокатилась по всему телу. Смотрю, как маленький пальчик Дианы указывает на мое окно, и со свистящим звуком вдыхаю порцию кислорода.

«Нет... нет... нет»

Губы горят, жар исходящий от них испепеляет мысли, я кажется даже чувствую привкус крови. Дёргаюсь назад и замираю. Смотрю, как Росс медленно, словно статуя, поднимается с места. Диана дергает его за рукав, но он этого не замечает. Делает шаг вперед и замирает, а затем резко срывается с места.

Я чувствую слезы, они струятся по щекам, и замираю. Вдох... Выдох... Снова вдох...

Топот ног, скрип половиц, шум резко открываемой двери, скрип старых петель — все сейчас ощущается слишком остро. Я слышу дыхание за своей спиной. Медленно, словно в замедленной съемке, я нажимаю на поручни и поворачиваюсь к нему лицом. Сейчас ощущаю себя той самой ущербной, словно это мое наказание.

Ледяная маска дала трещину, и сейчас я вижу в его глазах такие эмоции, на которые я думала он просто не способен. Его взгляд скользит по лицу, шее, груди и наконец опускается на мои ноги.

Я ощущаю слезы, они бесконечными ручьями стекают по лицу, сил не хватает даже поднять руку, не то чтобы стереть их с лица. "Смотри, во что я превратилась", — хочется закричать — убирайся!"

Я молчу, даже пошевелиться боюсь. Прерывистое дыхание не позволяло вдоволь запустить кислород, и мне показалось, что я задыхаюсь. Шаг в мою сторону, второй я подняла правую руку, давая призыв остановиться.

— Не подходи, — прохрипела неузнаваемым голосом.

Вот только он меня не послушал, за секунду преодолел разделяющее нас расстояние и рывком поднял меня с кресла. Я повисла в воздухе как кукла. Рос со всей силы прижал меня к себе так, что я услышала, как заскрипели его зубы.

— Черт, ущербная, я наконец-то нашел тебя, — прошептал он, сильнее прижимая меня к себе.

Слезы с большей силой потекли по глазам, так что его рубашка за секунду промокла насквозь. Я все плакала и плакала, а он так и стоял крепко сжимая мое тело, будто пытаясь замереть так навечно.

— Росс, — прошептала я, и он пошевелил шеей. Двинулся к кровати, сел на ее край и опустил меня к себе на колени.

— Отпусти меня, — говорю я, но он и не думает делать ничего подобного. Он все еще сжимает мою талию, и сейчас явно напряжен.

— Рассказывай, — говорит он, а я пытаюсь отстраниться. — Сначала посади меня обратно в кресло, — попыталась я выдвинуть свое условие и, наткнувшись на яростный взгляд, замолчала.

— Рассказывай быстро, что это черт возьми такое? Где ты все это время была, и почему ты в этом убогом кресле? По голосу явно видно, что Росс сейчас не в себе, но и я на грани.

— Что тебе рассказать? Как я пыталась рассказать тебе всю правду, собиралась с мыслями, а ты меня обвинил в смерти брата? Или может быть как я вынашивала твоего ребенка и боялась, что ты нас покинешь и отберешь у меня его? — Я уже кричала.

— Или может быть как я пыталась забрать отсюда своих детей и жить спокойно, но меня просто сбросили с лестницы? Или как ты решил взять себе ребенка и из всех детей выбрал мою дочь? Ты даже спустя пять лет не даешь мне покоя. Все из-за тебя слышишь? Все мои беды из-за тебя! Я живу хорошо, со мной все отлично. Тебе здесь не место.

— Как ты сказала? — прошептал он. Я заглянула в его глаза и замерла, увидев, какой яростью они полыхнули.

— Вынашивала моего ребенка? Моего ребенка!

— Ты обвинил меня во всех грехах, назвал шлюхой. Ты думаешь, ты бы поверил мне тогда? Нет. Ты думаешь, я способна на то, чтобы переспать с Тимуром? Он был мне братом, самым родным человеком на этой планете, и ты об этом знал. Ты с легкостью поверил в нашу связь, а затем в то, что я могла его убить, толкнуть под машину. Я его любила.

Росс неожиданно подскочил, схватил меня и потащил куда-то.

— Куда ты меня несешь? — кричу я.

— Прочь отсюда! Ни минуты больше не хочу, чтобы ты была здесь. Поговорим в другом месте.

— А ну отпусти, я никуда не уйду отсюда.

Росс продолжает двигаться вперед, как танк, пока его не останавливает Людмила Михайловна.

— Отойдите с дороги- говорит он.

— И не подумаю отнеси Лилю обратно, она не желает с тобой никуда идти.

Людмила Михайловна сверлит его взглядом, но Росс лишь усмехается.

— Я советую вам уйти с дороги, если не хотите, чтобы я подал на вас жалобу.

Даже я вздрагиваю от того какой яростью пропитан его голос.

Людмила Михайловна отпускает взгляд и отходит в сторону, уступая дорогу.

Росс несет меня к машине и сажает вперед, заботливо пристегнув ремнем безопасности.

— Куда ты меня повезешь? — спрашиваю я.

— Домой, Лиля, все хватит нагулялась.

Я резко дергаю головой и смотрю на него как на умалишенного.

— Мой дом тут, я думала, мы поговорим, и ты вернешь меня обратно.

— Ты сюда больше не вернешься, можешь забыть о этом месте навсегда — хрипит он.

— Росс… Что это все значит?

— Сейчас я заберу дочь и мы уедем.

Я как рыба открываю рот и закрываю.

Росс идет обратно к воротам, но я его окрикиваю.

— Ты заберешь обоих моих детей, иначе я никуда не поеду. Диану и Давида.

Мне кажется, что это какой-то сон. Сейчас я ущипну себя за руку и проснусь. Затем снова окажусь в своем сером и унылом жилище, где единственная радость для меня — мои дети. Но ущипнув себя, я все ещё продолжаю сидеть в машине, а из ворот выходит Ростислав, держа под руку Диану. Сзади нахмурившись и сжав руки в кулаки идет Давид. Он искоса поглядывает на сестру, но та что-то безудержно рассказывает Россу.

Идеальная картинка, но это все в моих мечтах. На яву я инвалид с двумя детьми. Какой мужчина захочет взять такую ношу на свои плечи? А даже если и согласится, то я не обреку никого на такую жизнь. Россу вскоре все надоест, и я останусь все так же со своими детьми, только добавится в груди ещё одна незаживающая рана. Не хочу всего этого, я просто не переживу ещё одну царапину на своем сердце.

— Мамочка, а мы правда уезжаем? — лепечет Диана, как только садится в машину.

— Дядя сказал, что мы сюда больше не вернемся. Я показала палец, как меня учил Давид, вот этот, Вовке и Гарику — пусть знают, что моего брата обижать нельзя.

Росс ухмыляется, а Давид дергает Диану за волосы.

— Аааа, — вопит она.

— Давид, ты что действительно научил сестру плохому жесту?

— Что происходит? — вместо ответа спрашивает он, — почему мы должны ехать с ним?

— Давид, — одергиваю я.

— К чему такая спешка? И почему Диана говорит, что мы сюда не вернемся?

— Поговорим позже, — произношу я.

Я бросаю косой взгляд в сторону Ростика, но он лишь хмурит брови и плавно выруливает на дорогу, думая о чем-то своем.

Я смотрю по сторонам, за пять лет в Шанхае ничего не поменялось, вернее стало ещё хуже. Мусора как будто прибавилось, банки и бутылки валяются повсюду, и едкий запах просачивается даже сквозь плотно закрытые окна.

Мы едем примерно час, затем Росс поворачивает на проселочную дорогу и проезжает примерно километр, останавливаясь около большого забора. Диана мирно спит, а вот Давид не сводит с дороги напряженного взгляда.

Ворота разъезжаются в разные стороны, и я смотрю на огромный особняк, окруженный листвой деревьев. Внезапно, словно гром среди ясного неба, вспоминаю, что Росс женат на этой рыжей переводчице. Ладони резко становятся влажными, а лицо заливает краска стыда.

— Это загородный дом, я купил его как инвестицию, поэтому он пустует пару лет, — говорит Росс, явно читая мои мысли.

Я оглядываюсь на детей и замечаю, как Давид восхищенно смотрит на здание из красного кирпича.

— Из грязи в князи, — вдруг выдает он, и я от удивления приоткрываю рот. Откуда он таких слов понабрался?

— Тебе не нравится? — спрашивает Росс, обращаясь к Давиду.

— Мне не нравитесь вы, — говорит Давид, — моя мама не поведется на ваши деньги и замки, так и знайте.

— Давид, прошу тебя.

Я уже не знаю, что думать и куда деть глаза.

— Я знаю, — вдруг произносит он, подмигивая Давиду, — но попытаю удачу.

Росс выходит из машины и открывает дверь с моей стороны.

Я смотрю на свои ладони, так как жар буквально окутал мое лицо, мне жутко стыдно за то что ему опять придется меня нести.

Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе, попутно отдавая команду Давиду идти за нами.

— Диану я вернусь и заберу.

— Не нужно, — говорит Давид, — я сам ее донесу, я уже взрослый.

Росс лишь кивает, криво усмехнувшись, и несет меня в дом.

Я сижу на диване в гостиной, пока Ростик разговаривает с кем-то по телефону. Давид и Диана играют в игровой комнате. Росс включил им приставку, и я слышу лишь их восторженные голоса и смех. Я даже боюсь пошевелиться, смотрю на широкую спину Росса и мечтаю исчезнуть.

Вдруг он откладывает телефон в сторону и поворачивается ко мне.

— Кресло привезут только завтра, — говорит он, — тебе нужно в уборную или ванную?

Я взволнованно закрутила головой в разные стороны и только сейчас осознала, что я практически беспомощна.

— Отвези нас обратно, — прошептала я.

Даже не поняла, как он резко преодолел разделяющее нас расстояние и наклонился надо мной. Я попыталась отползти, но ничего не вышло. Зато ощутила, насколько сильно Росс был напряжен. Как будто облако кислорода наполнилось и готово вот-вот разорваться. В его глазах блеснуло что-то опасное, огненное, и я внутренне сжалась.

— Я тебя никуда не отпущу, — прохрипел он, опаляя меня своим дыханием.

— Что на это скажет твоя жена? — вырывается из меня слишком болезненно, — что ты ей скажешь?

— Скажу то, что требуется, а сейчас отнесу тебя в ванную и приготовлю одежду.

— Не смей меня трогать, — произношу я.

Росс не слушает, проводит ладонью по моим волосам, пропуская их через пальцы, и рвано дышит мне в висок. Меня словно окунули в кипяток, жар окутывает и распространяется по телу. Дыхание учащается, и я хочу провалиться сквозь землю.

— Убери руки.

Росс ничего не ответил, отклонился и посмотрел на меня долго и изучающе. Его губы сжаты в тонкую линию, а скулы неестественно напряжены.

Он вновь подхватывает меня на руки, а я упираюсь руками в его торс.

Что черт возьми, он себе позволяет? Я как будто пытаюсь сдвинуть скалу. Осознав, что мои попытки тщетны, руки падают вдоль тела. Я не могу даже обхватить его за шею, так как это кажется диким и неестественным.

Что он задумал?

Росс занес меня в ванную комнату и опустил на край стиральной машины. Я закусила губы и ощутила боль. Хуже всего было то, что я не знаю, как вести себя с ним.

— Росс, я сама.

— Я не буду смотреть, если тебя это волнует, просто разреши тебе помочь.

— Верни мне мое кресло, это все, что я прошу.

— Как ты принимала ванную? — перебивает меня он.

Я снова краснею.

— Людмила Михайловна мне помогала. — Мне кажется, что напряжение возросло, достигая своего предела.

Он ничего не ответил, молча подошел ко мне, и лишь по напряженной вене на его лбу я поняла, что это спокойствие напускное.

Может, ему не приятно? Или, ещё хуже, противно. Я лучше умру, чем позволю ему помогать мне принимать ванную.

— Росс, я прошу тебя, обойдемся без ванны. — На самом деле, моя кожа покрылась испариной, и некоторые пряди волос неприятно прилипали к шее. Я мечтала помыться, но ни за что не признаюсь ему в этом.

— Прекрати, я видел тебя голой, и мне ничего не стоит.

— Не смей, я серьезно, оставь меня в покое.

Сейчас я была сама не своя, лишь истерзанная душа в живой оболочке.

Он вновь не послушал или не хотел слышать. В этом был весь Росс — он делал все с точностью до наоборот. Дернул меня за ноги, приближая к себе и обвил ими свою талию. Я задохнулась от волнения. Уперлась ладонями в его грудь и ощутила, насколько сильно бьется его сердце, словно пытается пробить грудную клетку.

Он ощупывает мои икры и ведет руками выше, а я просто наблюдаю, еле сдерживая позывы разреветься и опозориться прямо перед ним.

— Ничего не чувствуешь, — констатирует он факт. Его руки ложатся на мои бёдра: — а так? — Росс легко сжимает их, и я ощущаю горячие ладони.

— Только ноги, — произношу хрипло.

Он ведет ладонями выше, наверное, проверяя, все ли нормально с остальным частями тела, но для меня это пытка. Я и забыла, насколько сильно он действует на меня. Его ладони как лекарство после долгой болезни, но я не хочу зависеть от него. Дергаю головой слишком сильно, так что разом темнеет в глазах и скидываю с себя его ладони.

— Все проверил?

«Дыши, дыши, просто дыши, не нужно так остро реагировать».

— С каких это пор ты меня боишься? — наклоняясь ко мне произносит он.

Вот ещё! Он даже не понимает, что меня трясет от его близости, словно я совсем потеряла рассудок.

— С тех пор как я узнала тебя настоящего, — вру я безбожно, лишь бы он не пришел к другому выводу.

Меня все еще трясет, мерзкое состояние, беспомощное.

Росс отходит на пару шагов и проводит руками по своим волосам. Затем разворачивается и достает из шкафчика полотенце.

— Разденешься и обмотаешься им, я зайду через десять минут.

Не дождавшись ответа, он резкими шагами покидает ванную комнату, а я делаю протяжный выдох.

«Дура, дура, какая же я дура».

Снять одежду оказывается намного сложнее, чем я думала. Возможно, мешают трясущиеся руки, но с пятой попытки у меня все-таки получается стянуть нижнее белье. Удержать его в руках не удается, и мои трусики валятся куда-то на пол. От отчаяния хочется завопить. Простые хлопковые с нелепым рисунком. Я обматываю себя полотенцем и наклоняюсь вниз, зачем это делаю, непонятно, достать их все равно не выйдет, разве что сверну себе шею.

Стук в дверь раздается неожиданно. Росс заходит в ванную комнату, и она кажется сужается в размере. Дышать становится трудно. Он переоделся в спортивные штаны, которые низко сидят на его бедрах, и простую футболку. Выглядит так, что любой спортсмен позавидовал бы его размерам. Под его взглядом хочется вжаться головой в плечи и зажмуриться, а лучше сбежать, но этого точно не получится.

Его глаза скребут по моей шее и опускаются на край полотенца, которое я слишком сильно сжимаю пальцами, лишь бы не слетело с меня.

— Готова? — спрашивает он, и я просто киваю.

Он подходит ближе и резко опускает голову в пол. Затем цепляет пальцами мои трусики, а у меня от стыда кажется, что шея даже горит. И когда я научилась так краснеть? Росс ухмыляется, а мне хочется расцарапать ему лицо.

— Твои? — спрашивает он.

— Отдай. — Я пытаюсь их выхватить, но Росс уворачивается и одним рывком бросает их в стиральную машину.

— Я принес тебе футболку и шорты.

— Спасибо, — говорю, и не знаю, куда деть свои глаза.

Росс набирает воду, а я смотрю на лопающиеся пузырьки немигающим взглядом. На Росса смотреть не буду, решаю я мысленно, спокойствие мне дороже.

Он закрывает кран, проверяет воду, после чего разворачивается ко мне.

Сдергивает резким движением с меня полотенце, и я от неожиданности кричу.

Росс подхватывает меня за талию и сажает в ванную, а мне хочется залепить ему пощёчину. От злости даже зубы стучат.

— Что черт подери ты делаешь? — возмущаюсь я, прикрывая грудь руками.

Росс стоит молча и разглядывает мою съежившуюся фигуру. Почему он не уходит? Это очередной план унижения? Сжимаю сильнее руки на груди и выставляю вперед подбородок. Это не спасает, воздух кажется заканчивается, а его аура — сила и мощь заполонили все пространство. Мне как будто углекислый газ в горло затолкали. Из рта вырывается шокированный вздох, когда его руки опускаются на мой живот.

— Росс, — слишком хрипло, почти беззвучно.

Наши глаза встречаются, его горящие и мои молящие. «Пожалуйста, не трогай, только не так».

Губы Росса шевелятся, словно пытаются мне что-то сказать, но я ничего не слышу.

— Мама, — доносится крик Дианы, и Росс резко отодвигается от меня назад. Я закрываю глаза, слышу лишь звук удаляющихся шагов и стук захлопывающейся двери.

— А где мама? — доносится из коридора.

— Мама принимает ванну, ты что наигралась?

— Давид меня два раза выиграл, не хочу с ним играть больше.

Дальше голоса удаляются, а я все еще не могу пошевелиться.

Я дотягиваюсь до геля для душа и настороженно тру себя мочалкой.

Не знаю, как мне быть, но дальше так продолжаться не может. Сердце стучит надрывно, как будто я пробежала километр на полной скорости.

Вода почти остыла, когда в дверь вновь небрежно постучали. Я немного приподнялась на руках и стащила полотенце с машинки, кое-как накинула его на себя.

Росс, не говоря ни слова, достал меня из воды и вновь посадил на стиральную машинку, закутав полностью в полотенце.

— Одеться сама сможешь? — Звучит как плевок в лицо.

— Я не совсем калека, руки есть, — зачем-то огрызаюсь.

Он смотрит мне прямо в глаза, испытывает, не отводит взгляда, но я тоже не тушуюсь. Мы играем в гляделки, пытаясь удержать взгляд друг друга, затем он кривит рот и все-таки сдается. Я не хочу его помощи, не желаю его жалости, я вообще не понимаю, зачем я здесь? Он пытается искупить свою вину, но мне это не нужно.

— У тебя пять минут, я за дверью, — хрипит он и удаляется.

Надеваю футболку, она пахнет им, поэтому я долго не могу сконцентрироваться. Вся я пахну им, словно пропиталась изнутри. С шортами пришлось повозиться, но годы, проведенные наедине с собой, сделали свое дело. Я вытираю волосы полотенцем, когда дверь снова открывается. Он молчит, поднимает меня на руки и несет. По коридору мы сворачиваем налево, Росс открывает дверь и укладывает меня на кровать.

— Где Давид и Диана? — спрашиваю я, пока он поправляет одеяло.

— С ними Нина Сергеевна, наша домработница, уложит Диану спать, не волнуйся.

Росс поднимается с кровати и идет к окну, открывает его на проветривание и так стоит, глядя вдаль, видно что-то обдумывает.

— Завтра мы едем к врачу, хочу, чтобы тебя лично осмотрели.

— Зачем тебе это нужно?

Он резко разворачивается.

— Тебе нужна причина? Хочешь, чтобы я отвез тебя обратно в детский дом? Этого хочешь?

— Я от тебя ничего не хочу, да отвези меня обратно.

— Хочешь избавиться от дочери? Ты же понимаешь, что она останется здесь и это не обсуждается.

Он отходит от окна, вижу, как напрягается его кадык, в глазах — немая угроза.

Избавиться от дочери? На моем лице, вероятно, отчетливо видна горечь. Он играет нечестно, лишая меня выбора. Чем эта клетка отличается от той? Только тем, что здесь все намного страшнее. Здесь Ростислав и я чувствуем себя как зверь в лапах огромного животного. Он привык решать все сам, я вижу в его взгляде эту нерушимую угрозу.

— Ты моя, Лиля, просто еще не осознала этого, всегда была моей, и тебе лучше с этим смириться, — произнес он.

После его слов что-то щелкает внутри меня. Вся обида, копившаяся годами, выливается наружу.

— Я не твоя и никогда ею не буду, не приближайся ко мне, возвращайся к своей законной жене, — мой голос пропитан ядом.

Вижу, как его глаза становятся темными угольками. Росс резко приближается, наклоняется ко мне так низко, что наши дыхания переплетаются. Он зол, словно на зверя накинули веревку.

Я пытаюсь отодвинуться, но он фиксирует рукой мой затылок. Затем жестко целует. Его язык с силой проникает в мой рот и обрушивается на него с напором. Ураган внутри меня разрывается. Ощущаю боль и одновременно невероятное удовольствие. Он наказывает меня этим поцелуем, бросает в бездну, где мое сердце разрывается на части. Затем хватка ослабевает, он нежно орудует языком в моем рту, и мое тело откликается на это прикосновение. Дрожь охватывает меня, тяжесть скапливается внизу живота, давит, моля избавиться и отдаться на растерзание этому мужчине. Его запах забивается в ноздри, и я дышу, умирая от желания.

Его руки опускаются на мою грудь, сжимают напряженные соски, и стон вырывается из меня, который Росс ловит губами. Черт возьми! Мое тело словно проживает отдельную жизнь. Как будто я спала много лет и только сейчас меня разбудили.

— Я хочу тебя, — хрипит он, оставляя влажные следы на моем лице. — Так хочу, что обезумел от желания.

— Я не могу, — шепчу я тихо.

Он отрывается от меня и смотрит мне прямо в глаза. Мне хочется наказать его за то, что он делает со мной. Хочется унизить его за все годы, которые я пряталась от него. Сейчас я ненавижу свое тело за то, что оно безоговорочно подчиняется ему.

— Я не сплю с женатыми мужчинами, — произношу я слишком эмоционально. Плевать, пусть не думает, что я ему подчинюсь.

Вижу, как он пытается унять эмоции. Росс раздувает ноздри, словно бешеный зверь, готовый сорваться и растерзать свою жертву. Его взгляд как острие лезвия, кромсает внутренние органы.

Ему не нравится, злится, мечется, а я наслаждаюсь этой маленькой победой. Я знаю, что пока он женат, он меня не тронет, и это мой козырь, защитный барьер, через который он не переступит.

— Я решу эту проблему...

Ростислав

Полчаса я хожу по гостевой комнате и не нахожу себе места. Маньяк во мне крушит уже все вокруг и не понимает, почему она в другой комнате. Тут она должна быть рядом со мной, запах оставлять на подушке, всю комнату пропитывать. Вроде бы рядом, но как же далеко, черт возьми. Сносит меня от нее, как на дурь подсел. Давно уже понял, что без нее, как будто не жил вовсе. Да и женился лишь потому, что как-то само собой получилось. Злился на Лилю, не мог простить.

Отец Леры тогда помог из болота выбраться, да я, если честно, и сам бы мог, только времени бы потратил больше. И что теперь моя привязвнность в соседней комнате, а я не могу быть рядом. Женат или к своей жене, как же меня все бесит! По сути правду говорит, но для меня эта женитьба — галочка в паспорте. А ещё я злюсь из-за того, что не смог ее уберечь, нужно ещё выяснить, что с ногами, да наказать эту деваху, что смогла руку поднять на беременную девушку. От злости даже зубы сводит. Она же могла ее убить — не только Лилю, но и дочь. От слова «дочь» внутри разливается тепло. Диана так похожа на Лилю и на меня одновременно. Я сегодня час просидел около ее постели, пока она спала. Не могу ещё привыкнуть к отцовству, но изначально понимаю: за эту девочку я готов убить и растерзать любого.

Мысли опять возвращаются к Лиле, она смотрит на меня зверенышем затравленным. Сжимается, боится, но во взгляде читаю вызов. Моя Лиля, как только получу документы о разводе, не убежит, затрахаю и заставлю любить, так что вытравлю все ее мысли в голове левые. Приручу к себе заново, не отпущу никуда, знаю точно. Я ради нее на все пойду. Пять лет как будто не дышал, а сейчас все по-другому. Член в штанах готов порвать ширинку, как будто малолетка себя веду. Пар спустить можно, но понимаю, что не смогу, только ее под собой представляю. Красивая, губы эти влажные, манящие, я с них яд готов жрать.

Звонок на телефон раздался неожиданно, уже позднее время, поэтому я знаю, кто меня в такое время будет беспокоить.

— Росс, ты сегодня вернешься домой? — слышу слезливые нотки в голосе.

— Я же просил не ждать.

— Надоели твои шалавы, сколько можно, я устала, слышишь?

— Какие к черту претензии, Лера? Я же сразу сказал тебе: хочешь штамп в паспорте — получи, но у нас свободные отношения. Ты что на это ответила?

Она молчит, слышу лишь всхлипы на другом конце провода. Она хотела семью, ребенка, я был тогда согласен, лишь бы она отстала, но все изменилось. Как только увидел свою дочку, все остальное отошло на задний план. Без нее я как дворовая собака, задыхающаяся. Как только касаюсь ее, больше ни о чем не могу думать. Моя вина, конечно, есть — мне было плевать на все и всех, поэтому я женился, лишь бы от проблем избавиться. А теперь нужно все решить без последствий.

— Я думала, ты исправишься, что наша семья нас сплотит.

— Какая семья, Лера? Только в твоих мечтах мы были семьей. Я сразу сказал тебе: не жди любви, мое сердце окаменело. Тебя все устраивало, а что теперь изменилось? Я дам тебе развод, пришлю документы через своего человека.

— Росс, нет, я на все согласна, даже не думай о разводе, больше слова не скажу.

Она что-то еще говорит, но я бросаю трубку. Давно пора было расстаться, я дотянул.

Растрепав на голове волосы, я выдохнул и вышел в коридор. Не знаю, что мной движет, но я уже минут пять стою у ее комнаты, как идиот, сканирую дверную ручку. Скрип с другой стороны привлекает мое внимание. Затем глухой звук, и я уже в диком волнении распахиваю дверь.

Наблюдаю, как Дамир, стоя спиной ко мне, пытается взять Лилю на руки, и мои брови медленно поднимаются. Лиля замирает при моем появлении и заливается краской стыда. По глазам вижу, что ей некомфортно.

— Что здесь происходит? — спрашиваю.

Дамир опускает мать на кровать и поворачивается ко мне всем телом.

— Вас это совершенно не касается, — выдает этот сопляк.

Я растягиваю рот в подобие улыбки. Знаю, что с подростками сложно общаться, но этот малый вырос в детском доме, поэтому тут можно ожидать чего угодно.

— Дамир, не груби, пожалуйста, — говорит Лиля.

— Пусть он уходит, я и без его помощи справлюсь.

Он вновь пытается ее поднять.

— Отпусти, ты можешь ее уронить, — произношу я.

Этот Волченыш снова оборачивается, в глазах такой дикий огонь, что мне даже становится интересно.

Он чем-то напоминает мне самого себя, только у Дамира за плечами школа выживания, а у меня с детства все дороги были открыты.

— Я пытаюсь отнести маму в дамскую комнату, вы отобрали ее кресло и даже не побеспокоились о таких мелочах, как например, сходить в туалет или просто умыться, — выдает пацан.

— Дамир, — возмущается Лиля.

Краска на ее лице заливает шею. Я готов надавать себе по щекам. Я даже не подумал о чем-то подобном. Злясь на себя и на весь мир, я легко отодвигаю малого и подхватываю свою девочку на руки.

— Я бы и без вашей помощи справился, — говорит он, но я не слушаю.

Отношу Лилю в уборную и сажу на унитаз. Сам же удаляюсь, плотно прикрыв дверь, и вновь натыкаюсь на волчий взгляд.

— Ты прав, — говорю ему, — я облажался, извини? Обещаю впредь быть более внимательным.

— Что вам от нее нужно? — спрашивает он.

— Я люблю твою маму, и никуда ее больше не отпущу, поэтому нам лучше поладить.

Он смотрит исподлобья, но складка смягчается.

— Ладно, посмотрим, — говорит малой и протягивает руку, — но я буду начеку, так и знай.

Я мысленно выдыхаю, жму ладонь в ответ и улыбаюсь.

— Мама стучалась, можно забирать, — говорит Дам.

Я захожу в уборную, стараясь не смотреть Лиле прямо в глаза. Забираю ее и опять несу в постель.

— Я заказал новое кресло, оно удобнее, чем прежнее, поэтому одну ночь придется потерпеть мое присутствие.

В глазах Лили страх. Чем я заслужил такое отношение, не знаю, но тут тоже придется заново учиться и подбирать к ней ключи.

— Дамир, иди спать, я посижу тут сам, — говорю я парню. Он смотрит на мать, и я вижу, как та кивает. После чего подойдя целует ее в щеку.

— За маму я голову оторву, — выдает этот сопляк, и я вновь усмехаюсь. Да из него явно вырастет настоящий мужчина, нужно будет понаблюдать за малым, может в спорт какой записать, чтобы там свой характер показывал.

Было бы лучше мне сидеть в своей комнате и не высовываться. Я разместился на диване у окна, так как Лиля сразу указала границы. Сначала она отпиралась, просила уйти, но я решительно оказался, а сейчас, глядя на ее спящую, борюсь со стояком, который вот-вот разорвет ширинку.

Она спит на боку, мои шорты на ней задрались вверх, открывая обзору красивые ягодицы. Лунный свет падает на нее, красиво обрисовывая изгибы, и я готов выть от голода, как волк.

В такой момент хочется закурить, но вспоминаю, что бросил это дело. Понимаю, что Лиля до сих пор все мои жилы в кулачках своих держит и натягивает их до разрыва. Как же отчаянно я ее искал, сколько бессонных ночей, сколько сбитых в кровь костяшек. Поверил тогда в ересь, что нес Кам, и отпустил. Кама тоже мои люди ищут. Идут по его следу, но он умен и изворотлив.

Говорят, что он умом тронулся после того, как ему глаз вырезали, но мне кажется, что тут не все так просто. Я знаю, что Лилю он тоже искал, но все его поиски, как и мои, равнялись нулю. Ему зачем-то она была нужна, и мне нужно быть начеку. Напрягает меня это, ребра выворачивает, раздирает сердце и легкие, что случится с ней что-то может. Если он посмеет на нее даже просто похотливый взгляд бросить, покалечу пиз… ка. Ни на одну бабу больше не взглянет.

К утру мне все-таки удается уснуть, но стоит Лиле пошевелиться, как я резко поднимаюсь.

Я встаю с дивана и сажусь на край кровати. Смотрю на нее растрепанную и сонную, и кровь в жилах бурлить начинает. Хочу ее коснуться, пропитаться ее запахом цветов полевых. Хочу сорвать с нее всю одежду и накрыть ее собой. Сдерживаю себя, яйца звенят, буду дышать, но не напугаю своим порывом. Обещал сам себе, слово дал — привыкнуть ко мне, приучить постепенно. Пусть заново учится любить. Моя полностью, если еще не поняла этого, то обязательно поймет. Дам ей пока передышку.

— Прекращай, — ее голос хриплый спросонья.

— Что прекращать? — удивляюсь.

— Смотреть так.

Ну уж извини, моя девочка, смотреть на тебя — это все, что мне осталось, от этого я не откажусь. Стаскиваю с нее одеяло, она от неожиданности вздрагивает.

— Я тебя в ванную отнесу, не бойся, не укушу.

Подхватываю ее на руки и несу, прижимая к себе, дышу полной грудью. Словно наркотик, принимаю, так к ней тянет, сил нет.

Чуть позже я отнес Лилю в столовую. Поцеловал Диану, которая все утро висела на Дамире. Тот так ревностно на меня смотрит, словно боится, что я их разлучу. В столовой уже накрыли стол, я ушел к себе и быстро всполоснулся. Переоделся в джинсы и свитшот, и как раз спускался вниз, пока не услышал шум мотора.

Я спускаюсь в столовую и вижу, как Дамир поднимается с места.

— Посиди с мамой, — останавливаю я его.

— Но там дядя Вадим приехал, — выкрикивает он.

— Я знаю, посидите здесь.

Я чертовски зол, напрягся еще сильнее, когда увидел, как этот упырь из машины своей выходит. Я все про него знаю, даже то, что он за моей Лилей ухлястывает. Вот только он не догоняет, что у него большие проблемы.

— Росс, — кричит мне Лиля, когда я подхожу к двери.

Я на секунду замираю, спина неестественно напряжена, делаю вдох, выдох и оборачиваюсь.

— Не трогай его, пожалуйста, я очень прошу.

— Не переживай, при детях не буду.

Вижу вновь этот страх в ее глазах и хочется пройтись кулаком по стене. Черт с ним, попробую придержать своего зверя. Только ради нее и детей.

Я выхожу на улицу и встречаюсь взглядом с этим хлыщем. Мой хищник становится на дыбы, хочется пройтись кулаком по этой самоуверенной морде. Знаю, что перегибаю, но тот факт, что он мог трогать мое, душит. Одним только взглядом заставляю его стушеваться.

Подхожу ближе, хмырь опускает глаза в пол.

— Зачем приехал? — спрашиваю.

— Повидаться с Лилей и детьми.

— Я к ним никого не подпущу, пока не проверю на вшивость.

— Я друг.

— И что?

Хмурится, ведет своей ладонью по волосам, нервничает.

— Что-то ещё?

— Да.

Бессмертный что ли, стоит, не уходит.

— Я с врачом разговаривал, Лилю на операцию положить.

— Я не позволю, сам разберусь без твоего участия.

— Ты не понимаешь?

Смотрю на него как на букашку, давлю взглядом, припечатываю к земле.

— Лиля не больна, она может ходить, просто сама не хочет, — говорит он, — операция чисто для галочки, чтобы ей внушили, что она полностью здорова.

— Что? Повтори ещё раз.

Лиля

Завтрак не задался, мне кусок в горло не лезет. Вижу, как Росс заботливо целует Диану в щеку, а та обнимает его за плечи, и плакать хочется. Давид недоволен, не знает, куда себя деть, остро реагирует. Наблюдаю по его глазам, что пытается смириться, но у него плохо получается. Он привык, что Диана постоянно с ним, защищал ее, оберегал от всего мира, а тут ещё один мужчина и с ним приходится делить ее вниманием.

— Ну все, передаю тебя в руки нашей няни, — говорит Росс.

— Не нужно няни, я сам с ней посижу, — резко выпаливает Давид.

Росс отпускает Диану на пол, и та не долго думая забирается на руки к брату. Тот держит ее крепко. Сжимает со всей силы, словно боится, что ее у него заберут.

— Со мной брат посидит, — говорит Ди, — мы договорились поиграть, он обещал, что я буду всегда выигрывать.

— Извини, милая, но Давид поедет с нами.

Дав смотрит на него исподлобья, пока не доверяет.

— Росс, что ты задумал? Может быть, ты прекратишь решать все за нас. — Во мне накапливается злость. Он считает меня совершенно недееспособной, но мозги у меня все-таки есть.

— Я отвезу Давида в клуб, в котором занимаюсь сам, познакомлю его поближе с тренером.

— В клуб, — произносим мы с Давидом одновременно.

— Да, пока мы ездим в больницу, Дав побудет там, на обратном пути мы его заберём.

— Что за клуб?

— Бокс, я думаю, ему понравится.

— Ни за что, ты не повезешь моего сына на бокс.

— Мама, — перебивает меня Давид. Я смотрю на сына и вижу в его глазах целую гамму эмоций.

— Позволь мне поехать, — говорит Дам, — это же всего лишь спорт. Я очень хочу…

Он замолкает. Вот значит как, он и Давида пытается переманить на свою сторону. Мне становится обидно, но я понимаю, что сын все уже решил. Этот горящий взгляд я знаю, если что-то вобьет он в свою маленькую голову ничем не вытравить. Он всегда хотел быть сильным, а это шанс уметь защитить себя. Я знаю, что он частенько смотрел по интернету бои, но и предположить не смогла, что это его увлечение настолько серьезно. Как он узнал? Как Росс так быстро нашел подход к Давиду?

— Вот и отлично, беги собирайся.

— А я? Что буду делать я? — хнычет Диана.

— А ты, милая, останешься с няней, она включит твои самые любимые мультики.

— Урааа.

Позже я уже сижу в машине, пока Росс разговаривает с кем-то по телефону на улице. Я слышу лишь отдаленные фразы, долетающие до меня. «Нет, не жди», «Я все решил», «Прекрати истерику!».

Понимаю, что он разговаривает со своей женой и чувствую себя от этого очень плохо. Я не желаю его ревновать, но это сильнее меня. Наблюдаю, как он злится, нервно проводит ладонью по своим волосам, и не могу оторваться от него своего взгляда.

За время, что мы не виделись, он заметно развился в плечах, но выглядит при этом очень сексуально. Ни грамма лишнего жира, все подтянуто, взгляд стал острее, скулы более четкие. Красивый до невозможности, дикий зверь, опасный, я отчетливо сейчас понимаю его жену. Пытаюсь поставить себя на ее место и в сердце простреливает укол. Я бы, наверное, так же звонила и унижалась.

— Мама, — раздается сзади голос Давида.

— Да, сынок.

— Я вижу, как ты на него смотришь. Если у вас все получится, я буду рад. Он неплохой мужик.

Дверь неожиданно распахивается, и Росс мельком бросив на меня взгляд, садится за водительское кресло.

— Ну что, загрустили тут без меня? — хрипло смеется.

Я покачиваю головой, отворачиваюсь к окну и закусываю губы. Если даже Давид видит, как я на него пялюсь, значит, и Росс чувствует. Какая же я идиотка, нужно прекратить мечтать о том, чего нет.

Он вдавливает педаль газа, я вновь поворачиваю голову. Рассматриваю крепкие красивые руки, смущаюсь, отворачиваюсь. Вдруг заметит.

Мы молча доезжаем до спортивного комплекса. Машина тормозит на парковке, и Росс заглушив двигатель оборачивается к Давиду.

— Пойдем, маленький волчонок, будем делать из тебя настоящего волка.

Дав лишь кивает.

Они уходят, Росс идет впереди, Давид следует за ним, закинув свой рюкзак со сменкой на плечо. Такой уже взрослый, размышляет совсем не по-детски. Видела бы сейчас его Кира, наверное, бы гордилась. Отбрасываю грустные мысли и жду Росса.

Минут через пятнадцать он вновь садится за руль и заводит двигатель.

— Не обязательно меня везти к врачу, я могу так сказать тебе свой диагноз.

— Да что ты такое говоришь? А если я скажу, что твой диагноз не верен?

Он выкручивает руль, выезжая на трассу, а я не могу понять, что он такое говорит.

— Росс, я серьезно.

— Ты не больна, Лиля. Все в твоей голове. Так мне сказал твой «друг». Они даже не сообщили тебе, что диагноз ложный? Держали в секрете.

Я нервно смеюсь.

— То есть ты утверждаешь, что я могу просто взять и пойти?

Что за бред он несет?

— Да, именно так. Просто сама не желаешь этого делать.

— Бред. И зачем, скажи, Вадиму скрывать это от меня?

— Он утверждает, что нужен какой-то эффект неожиданности, чтобы ты встала на ноги. Но как бы он не пытался, все бесполезно. Твой упы... Вадим обхаживал тебя много лет, но мне кажется, все это по другой причине.

— Я не могу слушать эту ересь. Если ты хочешь, чтобы я думала о нем плохо, то не получается. Вадим действительно друг. Он много лет ухаживал за мной, помогал встать на ноги. Ему я доверяю.

Росс напрягается, ощущаю на себе его взгляд. Морозец по коже пробегает, покалывает даже защищенные участки тела.

— Такой дружок решил, что сначала он на тебе женится, чтобы ты не убежала далеко, а затем уже поставит на ноги. К гадалке не ходи — мужик он скользкий. Все еще не веришь?

— Нет. — Я отворачиваюсь.

— Сейчас я тебе докажу, что чутье меня не подводит.

Рентген, затем еще один, сдача анализов, забор крови. Росс несет меня на руках из кабинета в кабинет, и я все больше и больше к нему привыкаю. На его руках тепло и уютно, чувствую силу и мужскую энергию. Она в нем бьет ключом.

Затем мы минут сорок сидим в ожидании. Росс бесконечно созванивается с кем-то по телефону. Обсуждает какую-то стройку, песок — я особо не вслушиваюсь. Думаю о своем. Не могу поверить в то, что могу ходить. Ощупываю незаметно свои ноги, но как прежде ничего не ощущаю. Бывают моменты, когда я чувствую покалывание, но это очень редко.

— Можете пройти в кабинет, — говорит медсестра, смотря при этом на Росса. От меня не ускользает, каким взглядом она его обдала, будто раздела прямо здесь в больничном коридоре. Росс явно не заметил ее участия, подошел, подхватил меня на руки, прижал крепко к своему телу и понес в кабинет.

Врач — сразу видно опытный — мужчина с сединой и лысиной на голове, крупные очки спадают на нос. Он держит в руках документы и тщательно их проверяет.

— Здравствуйте, Касын Валерьевич.

— Здравствуй, здравствуй, Ростислав Львович. Озадачил ты, конечно, меня, оторвал от дел, но случай любопытный.

Росс нехотя отпускает меня на стул, а сам встает сзади. Сжимает мои плечи в качестве поддержки, а у меня мурашки бегут по телу.

— Так, Лилия Львовна, в следствие родов и за час до них получила травму, упав с лестницы. Дальше врачи поставили диагноз: резкое понижение артериального давления и острая аллергическая реакция на лекарства, в результате — отказ нижних конечностей. Правильно?

— Да, все верно, — я напрягаюсь.

— Осложнения были, но в последствии вы больше не обращались в больницу.

— Я сдавала анализы, но лично не присутствовала, мой лечащий врач, реабилитолог занимался лечением на дому.

— Вы полностью здоровы, Лилия Львовна, диагноз, поставленный вам, был неверен. Атаксия — нарушение координации движения — это клинический признак, а не заболевание. Но головной мозг улавливает первичную информацию, поэтому вы сами себе отказываете в способности ходить. На данном этапе вы полностью здоровы, советую вам посетить психолога и разобраться в причине такого поведения.

Я смотрю на доктора и не понимаю, о чем он говорит.

— Если бы я могла ходить, вот так взять и пойти, вы думаете, я бы задержалась в этом кресле?

Меня начинает потряхивать.

— У меня двое детей, если был хоть малейший шанс как-то помочь им, вырастить в полную меру, я бы ни секунды не мешкалась. Я тренировалась каждый день, и все было к чертям собачьим.

Слезы полились из глаз, и я со всей силы ударила кулаком по своим коленям. Острая боль пронзила ноги, и я от неожиданности закричала.

Росс резко приподнял меня и крепко прижал к себе.

— Тихо, милая, ты не поранилась, — шепчет он мне, крепко сжимая мою талию.

Я поднимаю голову и смотрю Россу в глаза.

— Ноги, я только что их почувствовала.

— Посадите Лилию Львовну в кресло, я хочу кое-что спросить, — говорит врач, и Рос неохотно подчиняется.

Я смахиваю ладонями остатки слез и немигая смотрю на свои ноги.

— Лилия Львовна, а сейчас ответьте мне правду, вы принимаете какие-то психотропные препараты?

Всю обратную дорогу я не нахожу себе места. На лице Ростика ни одной эмоции, челюсть сжата, он явно обдумывает что-то, и мне не нравится этот хмурый взгляд. Дамира мы забираем по пути, и я не узнаю сына. Глаза горят бешенным блеском, как будто он прыгнул с высокой вышки и после находится в состоянии эйфории.

— Как тебе первое занятие? — спрашивает Росс.

— Спасибо вам, мне очень понравилось, Олег Михайлович сказал, что из меня выйдет первоклассный боец.

Ростик усмехается, а у меня при слове «боец» дрогнуло сердце.

— Мы с тобой можем тренироваться вместе иногда, в доме есть спортзал.

— Серьезно?

Я оборачиваюсь, смотрю на Дамира и на тот блеск, который искрится в его взгляде, и даже слова сказать не могу. Мне не нравится его увлечение, но если он этим горит, кто я такая, чтобы мешать его счастью.

— Мама, не переживай, я смогу всегда постоять за себя и за Диану, ты же хочешь, чтобы я был сильным?

— Конечно, сынок, только будь пожалуйста осторожнее.

— Не переживай за него, этот малый далеко пойдет, — говорит Росс.

До дома мы доезжаем довольно быстро. Дамир уходит в комнату сестры, он ей обещал поиграть когда вернется, а я вновь на руках у Ростика. Таких сильных, что я могу привыкнуть. Этого боюсь больше всего, не хочу привыкать. Росс аккуратно сажает меня на диван в гостиной и оборачивается на звук каблуков. Я узнаю их моментально, только так может появляться моя приемная мать, эффектно, холодно безразлично.

Она спускается вниз по лестнице словно это ее дом и устремляет взгляд на меня, в тот самый момент, когда горничная подводит ко мне инвалидное кресло и после кивка Росса мигом удаляется.

— Ты, — она переводит взгляд на Ростика, — как ты мог?

— Мама, сбавь тон, — предупреждает он ее.

— Мне звонила Лера, вся в слезах. Ты подал документы на развод ни с того ни с сего, бедная девочка страдает. Что ты творишь черт возьми?

— Моя личная жизнь — это мое дело, я давно уже не маленький ребенок.

— Это все из-за этой, — она произносит эти слова словно меня здесь нет, — ты променял свою жену на вертихвостку, которая предала всех нас?

Мне хочется закрыть уши, испариться и исчезнуть. Но я не могу и с места сдвинуться.

— Она ещё и инвалид, ты в своем уме, сын? — Я вижу, как руки Ростика сжимаются в кулаки. Он пытается подавить ярость.

— Вон из моего дома, — произносит он холодно.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью?

— Ещё как смею, мама. Ещё одно плохое слово в сторону Лили, и я не позволю тебе больше зайти в этот дом.

Я хочу остановить Росса, он слишком жесток. Даже пытаюсь открыть рот, но тут же его закрываю. Вижу дочь, которая восхищенно смотрит на бабушку, сжимая в руках огромного медведя.

Сара, услышав шаги, отпускает взгляд вниз и открывает рот от удивления.

Не знаю, что происходит в ее голове, так как она неожиданно приседает вниз и во все глаза смотрит на Диану.

— Какая красивая, — лепечет Диана, — вы как моя барби только старше.

— Мама, познакомься, это Диана, моя дочь, и Лиля. Диана, это твоя бабушка.

Диана хлопает глазами и кидается в руки Сары.

— Ура! Я знала, что у меня есть папа и такая красивая бабушка.

Сара, на удивление, улыбается. Такое редкое явление, что у меня перехватывает дыхание.

— Так похожа на тебя, — говорит она, — копия.

— Бабушка, а ты мне подарок принесла?

— Диана, — возмущаюсь я, — беги к брату.

Сара все еще в шоке, отпускает Диану на пол, но крепко сжимает ее руку.

— У тебя будет много подарков, бабушка все подготовит.

Дочь улыбается и, помахав ей рукой, подбегает к Россу. Обнимает его за ноги, а тот гладит ее по волосам.

— У меня есть папа и бабушка, — лепечет она.

— Я я.., господи, это же нужно все подготовить.

— Что подготовить? — спрашивает Росс, — мы не договорили.

Диана с воплями убегает, а я сжимаю ладони так сильно, что ногти впиваются в кожу.

— Как что? Все к вашей свадьбе. Ускорьте бракоразводный процесс, я займусь всем остальным. Нужно Ди заказать новую одежду и игрушки.

Она ещё что-то говорит, а я оборачиваюсь к Ростику.

— Вы сошли с ума? Какая свадьба?

— Лиля, я тут ни при чем. Поговорим позже. Мама, я тебя провожу.

— Да да, конечно, сын. Я завтра приеду.

— Не стоит завтра.

— Вы не можете разлучать меня с внучкой. Я приеду.

Росс закатывает глаза, провожая ее до двери, а я наконец-то начинаю дышать спокойно.

В моей голове царит полный хаос, слезы наворачиваются на глаза, но я их сдерживаю. Диана так легко отреагировала на то, что у нее есть отец и бабушка, как будто они были с ней всегда, а для меня это, как будто, под кожу иглу загнали. Всё происходит слишком быстро и неожиданно. Мне нужно всё обдумать. Я просто не могу взять и выйти за него замуж. Хотя понимаю, что до сих пор его люблю, но всё ещё не забыла прошлое. Оно как ком сидит внутри меня и не отпускает. Ростик возвращается, проводив Сару, и облокачивается о перила, скрестив руки на груди.

— Ты же понимаешь, что у нас нет выбора, — говорит он спокойно.

— Что это значит? — выдыхаю.

Поднимаю голову и смотрю на этого до безумия красивого мужчину.

— У нашей дочери должна быть полноценная семья, мы должны расписаться в ближайшее время.

Вот так, просто. Ни слова о любви, никаких нежностей, а просто констатация факта.

— Выбора, говоришь, нет? — произношу на удивление ровно.

Я несколько раз моргаю в попытке остановить поток слез. Он их не увидит. Я не позволю себе эту слабость.

— Абсолютно никакого.

В течение всей недели Сара Меркут не дает мне покоя. Регистрация брака запланирована на конец месяца и должна пройти в семейном кругу. Она намекнула, что в таком положении и с моей инвалидностью лучше не делать большую огласку.

Она только что покинула особняк, а Росс уехал в офис, прихватив с собой Дамира, который так увлекся тренировками, что все уши мне о них прожужжал. Я разместилась около большой качели, на которой Диана весело раскачивалась, напевая какую-то детскую песенку себе под нос.

Мои мысли крутились хаотично. С одной стороны, я мечтаю стать женой Ростика, а с другой мне кажется, что он это делает ради дочери. Всю неделю он ведет себя холодно, загружен полностью работой. Да что и сказать, я сама выстроила между нами такие отношения. Стоит ему ко мне приблизиться, я отдаляюсь. Сама не понимаю, почему так происходит, возможно, меня одолевает страх. Я ощущаю себя обузой, совершенно заурядной, когда его вокруг окружают одни красотки. Недавно девушка, кажется его секретарь, привозила документы. Я сидела в это время в гостиной, когда она приехала. Ростик вышел из кабинета, волосы взъерошены, рубашка на половину расстегнута, до невозможности красив и сексуален, настолько что дрожь охватила мое тело.

А затем я перевела взгляд на девушку, она стильно одета с укладкой, волосы обрамляют кукольное лицо. И взгляд, который она бросила на Росса, заставил меня вздрогнуть всем телом. Она смотрела плотояндно, раздевая его своими глазами и ничуть не стесняясь меня. Укол ревности пронзил мое сердце. Я старалась отогнать это чувство, но оно предательски распространялось по всему моему телу, вонзалось острыми клыками прямо в сердечную мышцу.

Росс забрал документы и ни разу на нее не взглянул, пробежался по ним беглым взглядом и подписав отдал ей обратно. Она смотрела на него так, словно имела на это право. Тогда я осознала, насколько жалко я выгляжу. Волосы отрасли, к ним давно не прикасалась рука стилиста. На мне обычный спортивный костюм и ни грамма косметики. Захотелось быть красивой, но я понимаю, что это ни к чему не приведет.

— Мама, мамаааа! — От резкого крика я вздрогнула.

Смотрю, как Диана летит в небольшой пруд, и подпрыгиваю на кресле. Ужас сковал мои легкие, я даже не могу выдавить слово от страха. Она не умеет плавать, барахтается, пытаясь выбраться, а мне кажется, что за эти секунды я медленно задыхаюсь вместе с ней.

— Мамааа…

Весь мой привычный мир переворачивается с ног на голову. Я глотаю воздух, ощущая лишь жжение в гортани. Беззвучный крик вырывается из легких, и я не понимаю, как встать с кресла. Ещё один шаг, затем ещё. Такое ощущение, что я иду на ходулях.

— Мамааа!

Ещё один шаг… и я падаю около пруда.

— Диана, — тяну руки, но не достаю до дочери.

Я ползу, окунаясь в прохладную воду, и цепляюсь за руку дочери. Она цепляется за мою шею, словно за спасательный круг, и мы вместе падаем плашмя около пруда. Диана кашляет, а до меня медленно начинает доходить.

«Я практически дошла до пруда самостоятельно. Как это может быть?»

Я сажусь, сгребаю дочь в охапку, и мы медленно раскачиваемся. Она успокаивается в моих руках и перестает хныкать.

— Ну же, все хорошо, милая, мама рядом.

— Я больше не подойду к пруду, обещаю. Ты что, до меня доползла?

Ди смотрит на меня словно провинилась, а я глажу ее по волосам.

— Да, милая, доползла, только никому не говори, ладно? Пусть это будет нашим маленьким секретом, а то твой отец будет злиться.

— Хорошо, я никому не скажу, честное-причестное.

Чуть позже Диана подкатила мое кресло, и я смогла сесть. В дом Диана ворвалась вся мокрая, и я позвала няню, велев ей переодеть ребенка.

— Вы что, купались? — она смотрит на нас с изумлением.

— Нет, играли в водные пистолеты, — сказала я, выдавливая улыбку.

Вообще в доме Ростика много рабочих, слугами их назвать у меня не поворачивается язык. Два охранника постоянно присматривают за домом, но на территории я их не вижу, лишь только за высоким забором. Повар Лидия Ивановна, няня Марика, и две уборщицы — имена их я не могу запомнить.

Няня увела Диану, а я медленно поехала в свою комнату. Вот только добраться до нее не успела, как в дверь постучали. Затем она отворилась, и я уставилась на Катю в недоумении.

Она в узких джинсах с открытым пупком и топе только немного закрывающем грудь мнется у входа.

— Привет, я пришла тебя навестить, — выдавила Катя с улыбкой.

— Привет, Катя…

— Ты хорошо устроилась, — произнесла она, оглядываясь по сторонам. — Дом красивый.

— Спасибо, извини, мне нужно переодеться. Подождешь меня внизу?

— Да, я собственно ненадолго. Вадим просил передать тебе твои таблетки. Ты уехала и забыла их забрать.

Она подошла ближе и протянула мне их.

— Я просто мимо проезжала, вот и решила занести.

— Спасибо большое, — сказала я, забирая тюбик у нее из рук.

— Да не за что. Ну я пойду, ещё увидимся.

Оказавшись в своей комнате, я бросила таблетки на стол и начала ощупывать ноги. Чувствительность вернулась неожиданно: я даже ущипнула себя несколько раз. Боль была легкая, но настолько ощутимая, что я не смогла сдержать счастливую улыбку. Я решила пока молчать, нужно постепенно вставать на ноги и попробовать размяться. Обдумав все, я приняла решение пойти в спортзал. Пока Росс на работе, а Давид на тренировке, у меня есть время.

Это просто чудо какое-то. Налив себе из кувшина воды в стакан и открыв тюбик с таблетками, я выпила одну. Вадим говорил, что нужно пить их три раза в день для большего эффекта, но с этим внезапным переездом я просто забыла о их существовании. И все равно для меня было неожиданно появление Кати в этом доме. Она все эти пять лет пыталась искупить свою вину за тот поступок, поэтому и приехала.

Переодевшись, я вернулась в гостиную как раз на звук подъезжающего автомобиля.

Я вся напряглась, даже ладони стали влажными. Так я реагирую на его появление. Росс словно сошел с обложки какого-то модного журнала: в костюме и белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы, с этими взъерошенными волосами он похож на главного героя из фильма, от которого все женские сердца забились бы сильнее. Вот и я не могу привыкнуть: стоит его увидеть, как я вся трясусь и стараюсь внутренне успокоиться. Вот только лицо у Росса суровое, черты заострены, словно он чем-то недоволен. Последнее время он дёрганный, молчаливый и совершенно неразговорчивый. Я списываю это на себя. Может, он устал со мной возиться, пожалел, что развелся со своей красивой женой, но ради Дианы приходится мириться.

От этих мыслей внутри меня поднимается горечь, словно я раз за разом проглатываю горький перец. Росс лишь слабо кивает мне, не заостряя внимания. Не смотрит, отворачивается. Скидывает на ходу свой пиджак и подходит к камину.

— Как прошёл твой день? — спрашивает он, словно ему и вовсе не интересно.

— Всё хорошо, в общем-то, как обычно. Катя заезжала.

Наблюдаю, как его плечи напрягаются, и он разворачивается ко мне лицом.

— Что она здесь забыла?

— Да собственно ничего, просто мимо проезжала и завезла мои таблетки.

— Какие таблетки?

— Мои, которые я принимаю ежедневно. Мне их Вадим прописал для восстановления.

— Не нравится мне всё это, — говорит Росс.

— Ты просто недолюбливаешь Вадима, поэтому и цепляешься ко всему.

Росс подходит ближе; сердце пробивает удар, затем еще один и еще. Он замирает в паре шагов от меня, задумавшись.

— Возможно, ты права, — говорит он. — Я уйду работать в кабинет. Ужинайте без меня, я перекусил в ресторане.

Вроде бы ничего обидного не сказал, а горечь вновь подступает к горлу.

— Давида привезет водитель.

Ростислав.

Я врываюсь в ее комнату как сумасшедший. Беру тюбик с таблетками, высыпаю все содержимое в пакет и засыпаю в банку обычные витамины. Сейчас мне хочется разьебать всю мебель в хлам от того, что я догадываюсь, почему она еще не встала на ноги. Сердце разрывает грудную клетку с такой силой, что я даже дышать спокойно не могу. Я спускаюсь вниз, смотрю во все глаза на свою девочку, а она при этом щупает свои ноги. Поднимаю взгляд на ее лицо и вижу слезы на глазах. Я подрываюсь с места и подхожу.

— Уходи, я калека, Росс, я так больше не могу. Я сегодня чувствовала их, я даже ходила, но на этом все. Я думала пойти в спортзал, но чувствительность снова пропала. Я не могу так больше, я навсегда останусь в этом кресле прикованна к нему. Мне нужно уехать, я не буду тебя обрекать на жизнь с инвалидом, ничего не выйдет.

Я опускаюсь рядом с ней на колени, целую щеки, подбородок, нос. Утыкаюсь головой в ее волосы и еле сдерживаю себя, чтобы не утащить ее в спальню.

— Скажи мне, ты сегодня принимала то, что тебе принесли?

— Да, выпила одну.

Мне хочется на нее накричать, но я сдерживаюсь. Как можно быть настолько глупой. Как можно доверять этой вертихвостке, черт возьми. Я с каменным лицом поднимаюсь с места.

— Прости, Лиля, сегодня не жди меня домой, мне нужно уехать.

С этими словами я ухожу, все еще злясь на нее до одури. Сажусь в машину и давлю на газ. Мне нужно со всем разобраться, я должен хоть как-то ей помочь, иначе ничего не выйдет, она так и будет страдать до конца своих дней и считать себя недостойной и ущербной. Я отдаю таблетки на экспертизу, и мне говорят, что результаты будут только завтра. Мне нужно сегодня, черт возьми. Не долго думая, я сажусь снова в машину и еду в приют. Найти эту девку не составляет труда. При виде меня она улыбается, чуть ли из платья не выпрыгивает.

— Доброе утро, — она поправляет волосы, — чем могу вам помочь.

Я хватаю ее за волосы и тащу в машину.

— Мне больно, отпусти, — кричит она, но я закидываю ее без чувства сожаления. Она чуть не убила моего ребенка и Лилю, я ей этого не прощу никогда. Сажусь на переднее сиденье, замечая, как она поправляет лиф и поворачивается ко мне.

— Если у вас это игры такие..

— Заткнись и слушай меня внимательно. Я знаю, что таблетки, которые ты принесла Лиле, вредят ее здоровью, и я тебя упеку в тюрьму надолго.

Смотрю, как ее лицо бледнеет и она отшатывается назад. Пытается дергать ручку на двери, но машина заблокирована.

— Рассказывай.

Она начинает плакать.

— Я не хотела этого, но у меня не было выбора. Вадик бы женился на ней и она бы забрала все то, что причитается мне. Ты даже не представляешь, как мне надоела эта жизнь. Я каждый день должна трудиться, чтобы заработать мелкие гроши, водиться с этими детьми. Я не знаю, чем она привлекла Вадима, но тот влюбился как идиот. Я заменяла его таблетки, так чтобы Вадим не увидел, на другие. Я знала, что она может ходить, и это был единственный выход, иначе Вадим бы увез ее к себе в дом, понимаешь? А так она не позволяла ему это сделать, не хотела, чтобы он всю жизнь жил с инвалидкой. Я и тебе одолжение сделала, теперь она твоя, а не Вадима.

Сказать, что я ох. ел, ничего не сказать. Я хотел размазать эту деваху прямо у себя в машине. Она пять лет травила мою Лилю, пять долбанных гребанных лет.

— Ты сядешь в тюрьму, я тебе обещаю, а сейчас беги, пока я тебя не убил и не вывез в лес. И благодари бога за то, что мне сейчас есть что терять, иначе бы я так и поступил.

Я разблокировал автомобиль, наблюдая, как она вся в слезах выскакивает на улицу и бежит к приюту. Теперь все встало на свои места. Без этих таблеток Лиля сможет ходить, и я наконец-то обрету семью и гармонию. Господи, неужели я это заслужил?

Ростислав:

Я стою, сжимая кулаки и вновь их разжимая. Нервничаю как никогда. На мне черный костюм и белая накрахмаленная рубашка, которая режет шею — хочется поправить воротник, но я даже дышать боюсь. Я словно подросток в период своего созревания. Хочу до одури свою будущую жену и боюсь, что она сбежит из-под венца. Рядом со мной на пьедестале мнется Диана в белом платье. Она улыбается, и я беру свою дочь за руку, нежно сжимая крохотные пальчики. Мать настояла на выездной регистрации и организовала всю свадьбу так, словно это событие года. Я даже половины людей этих не знаю — они смотрят на меня как на экспонат, кто-то даже снимает все на камеру.

Голоса и шум постепенно стихают, и я поднимаю голову и упиваюсь зрелищем, забыв про всех этих гостей разом. Давид ведет Лилю ко мне. Она собственными ногами ступает по дорожке, усыпанной лепестками роз, в белом подвенечном платье. Я упиваюсь этим зрелищем — такая красивая, такая любимая и с сегодняшнего дня полностью моя. Моя жена. Я даже боюсь произносить эти слова вслух. Давид выглядит гордо, возмужал, повзрослел и наконец-то принял меня. Отцом он меня, конечно, не называет, но уважает и прислушивается.

Она совсем близко — мне не терпится взять ее за руку и после всего этого утащить. Сегодня мы уедем в отель, а завтра с утра улетим на Мальдивы в свадебное путешествие. Мать души не чает в Диане, поэтому проследит за ней и Давидом. Она даже Давида приняла и сейчас готова сутками проводить время с детьми. Шаг еще один, и еще. Давид передает мне ее, и я беру свою будущую жену за руку. Я вижу, как в ее глазах скопились слезы счастья. Жаль, всего этого не видит Тимур. Мы собирались после регистрации заехать к нему на кладбище. Лиля мне улыбается, смахивает слезы рукой, и я сжимаю ее руку. Не отпущу от себя больше никогда — даю себе мысленное обещание.

Все проходит так, как и хотела мать: с пафосом, с клятвами. Лиля не очень-то всего этого хотела, но пришлось смириться. Когда регистратор объявляет нас мужем и женой, все внутри меня наполняется теплом. Жена — мне хочется закричать это на весь мир, чтобы все услышали. Я притягиваю ее к себе и жадно целую в губы. Она отвечает на мой поцелуй, но когда он затягивается, с улыбкой отстраняется.

— На нас люди смотрят, — шепчет она.

— Мне пох. й, я слишком долго ждал.

Не знаю, как прошла наша свадьба и что там было дальше, но Лилю я увез после того, как мать потребовала, чтобы мы разрезали торт. Мы заехали на кладбище к Тимуру и положили цветы, а затем я утащил ее в отель.

— Это шикарный номер, — шепчет она, осматриваясь. Я притягиваю ее к себе, разворачивая на шестьдесят градусов, и жадно целую.

— Ты хочешь тратить драгоценные минуты на просмотр номера?

Она смеется:

— Ты нетерпелив, Росс.

— Скажи: муж. Скажи: муж.

— Ты нетерпелив, мой муж.

— Я такой голодный, что даже секунды не хочу ждать.

Я расстегиваю ее платье, и оно падает к ногам. Срываю нижнее белье со своей жены как ошалелый и несу на кровать. Все во мне бурлит и плавится — я целую ее везде: лоб, подбородок, губы, снова лицо. Затем спускаюсь к груди под ее жаркие стоны. Я не могу оторваться, словно так и должно быть. Когда мой язык спускается ниже, Лиля и вовсе кричит, стонет и извивается. Довожу ее до оргазма быстро, хотя хочу продлить этот момент, наблюдаю, как ее тело бьется в конвульсиях, и вхожу в нее рывком. Я упиваюсь ею — раз за разом вхожу и выхожу. Все тело напрягается, и дальше происходит взрыв. Мощный оргазм накрывает меня, и я тону в нем. Я кончаю в нее, изливаясь до последней капли.

— Росс… — шепчет она.

— Знаю, знаю. Хочу еще от тебя детей, трех или четырех.

— Не многовато ли?

— В самый раз, дорогая. Я люблю тебя, — произношу, наблюдая, как она улыбается.

— И я люблю тебя, Ростик.