뜨거운 홍차 1

김빵

WARM BLACK TEA 1

Kim Bbang

Copyright © 2024 BIFROST

Russian Translation Copyright © 2026 «Publishing House «Eksmo»

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with BIFROST through Shinwon Agency Co., Ltd

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © kichikimi, v_kulieva / Shutterstock.com / FOTODOM. Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM.

© Бекетова Е., перевод на русский, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

송대관 – 유행가 (Сон Дэгван – «Модная песня»)

김자옥 – 공주는 외로워 (Ким Джаок – «Принцессе одиноко»)

소방차 – 어젯밤 이야기 (Sobangcha – «История прошлой ночи»)

이지연 – 바람아 멈추어다오 (Ли Джиён – «Ветер, остановись»)

이지연 – 난 사랑을 아직 몰라 (Ли Джиён – «Я еще не знаю любви»)

김성호 – 천사와 커피를 마셔본 적이 있습니까 (Ким Сонхо – «Вы когда-нибудь пили кофе с ангелом?»)

– Жуть как мы похожи.

Я включила камеру и, держа телефон прямо перед собой, осмотрела свое лицо. Даже когда я поворачивала голову влево или вправо, лицо на экране оставалось таким же, как у Хон Чхаёна.

Особенно родинка под глазом. Предположим, лица могут быть похожи, но от родинки на одном и том же месте у меня по спине побежали мурашки. Глядя на Хон Чхаёна, я впервые узнала, что в мире и такое бывает.

Хон Чхаён. Восемнадцать лет. Второй сын и главная проблема в доме председателя Хона, где работает моя бабушка.

Мы с Хон Чхаёном очень похожи. Настолько, что, когда я пришла к ним в дом по поручению бабушки, мать Хон Чхаёна, увидев меня, бросила на мужа подозрительный взгляд.

Однако, кроме внешности, никакого сходства между нами не было. Хон Чхаён родился вторым сыном в семье с солидным достатком, с раннего возраста не отличался сильным здоровьем и носил с собой гору лекарств, а дома за ним ухаживала мать и все, кто там работал.

Я же, наоборот, родилась в крайне бедной семье, где была единственным ребенком, поэтому ела все, что выглядело хоть сколько-нибудь съедобным для человека, а заботилась обо мне только бабушка. Тот, кто назывался моим отцом, ушел еще до того, как мне исполнился год, а мать скончалась, когда я училась в третьем классе средней школы[1].

Бабушка довольно долго работала в доме председателя Хона, возможно, именно поэтому вся его семья пришла на похороны моей матери.

В тот день я впервые увидела Хон Чхаёна. Мои глаза, красные, опухшие от слез, которые то останавливались, то начинали литься снова, встретились с глазами Хон Чхаёна, и я поняла, что мы действительно очень похожи. Должно быть, он тоже так подумал и глядел на меня, не в силах закрыть рот.

– Ты полная копия Чхаёна, потому сразу мне понравилась, но так больно видеть твои слезы.

Так сказала мать Хон Чхаёна, легонько похлопав меня по спине. Может быть, именно поэтому бабушка так долго отвечала за кухню в доме председателя Хона. Казалось, они понимали, что у нашей семьи нет других источников дохода, поэтому сохранили рабочее место за бабушкой.

Она заботилась о своем здоровье даже более тщательно, чем я, опасаясь, что ее уволят, стоит ей только заболеть. Глядя, с каким трудом бабушка зарабатывает деньги, я решила не идти в старшую школу, потому что учеба казалась мне роскошью. Это было в прошлом году.

Все так и было… Тогда что это сейчас на мне? Разве не школьная форма?

Так вот, история началась с того, что Хон Чхаён попал в аварию, когда ехал на мотоцикле, да еще и без шлема. Его успешно прооперировали, и он не стал инвалидом, но вот восстановление шло медленно. Его сознание то возвращалось, то снова уходило.

Самой главной проблемой был новый учебный год, который подобрался уже совсем близко. Говорят, председатель Хон сейчас в зарубежном филиале, и пройдет еще несколько месяцев, прежде чем он вернется в Корею.

Важнее всего для председателя Хона была добросовестная посещаемость. Если сын не получал за это награду, его ждали удары палкой. В ряд раскладывалось все – от бейсбольных бит до клюшек для гольфа, – отец предлагал Хон Чхаёну самому выбрать себе инструмент наказания. Разве настолько важен приз за образцовую посещаемость? По мне, так хуже шутки не придумаешь.

Хон Чхаён и без того уже был у отца в немилости, поэтому мать, беспокоясь, что положение сына еще ухудшится, позвала меня втайне от бабушки и попросила ходить в школу вместо него, пока парень не выздоровеет.

– Но я же девушка…

Я упустила из виду тот факт, что деньги хоть и не все в этом мире, но с ними можно делать абсолютно все, что захочется. И на мне сила денег тоже сработала.

– Думаю, я смогу подыскать для тебя квартиру, чтобы ты могла там жить и заботиться о бабушке.

«Как же офигенно», – чуть было не ответила я.

– Если я буду ездить в школу из дома, попадусь бабушке. А в нашем районе могу столкнуться с друзьями Хон Чхаёна.

– Я найду тебе жилье рядом со школой.

Так мы заключили контракт. Один из родственников матери Хон Чхаёна был председателем правления школы, и ее восемнадцатилетнего сына перевели туда. Устроили фальшивый переезд и фальшивый перевод.

Поскольку эта женщина была весьма основательной, мы не ограничились устной договоренностью и подписали настоящий контракт. В нем было несколько условий. Если выяснится, что я девушка, контракт тут же будет признан недействительным. Этот пункт применялся к председателю Хону, школьным друзьям и знакомым Хон Чхаёна.

Вчера его мать пришла подготовить мне школьную форму и прочие мелочи, она посмотрела на меня и сказала:

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Мне нечего было ответить, поэтому я просто неловко улыбнулась, но сегодня, глядя на себя в школьной форме, поняла, что сходство и правда было невероятным.

Внимательно изучая свое лицо, я пробовала делать разные гримасы. Но тут увидела на экране телефона не свое лицо, а чужое. Из-за моего плеча хмуро смотрел парень.

Я решила, что он просто ненадолго задержал на мне взгляд, но это длилось не одно мгновение. Он пялился, даже не особо скрываясь. В какой-то момент мне показалось, что наши взгляды встретились на экране телефона, и я быстро опустила руку.

– Остановка «Старшая школа Сусу». Следующая остановка – «Перекресток Сусу».

Мне было очень неловко, и я обрадовалась, что пришло время выходить. Я вскочила, протиснулась сквозь толпу и встала перед задней дверью автобуса.

– Как раз вовремя, – пробормотала себе под нос.

Всего у школы три корпуса: главное здание, восточный корпус и пристройка.

Некоторое время посмотрев по сторонам, я вошла внутрь главного здания. Рядом со входом висела карта школы. Меня определили в класс под номером один.

– Это на втором этаже восточного корпуса.

Я вышла из главного здания и направилась к своему корпусу. По дороге в учительскую мое сердце бесконтрольно забилось, поэтому я изменила маршрут и пошла в туалет.

Прежде чем выйти из дома, я хорошенько проверила, что все как надо: на голове – аккуратная стрижка-боб, грудь, хоть и без того маленькая, на всякий случай утянута компрессионной повязкой, а шею закрывает воротник черной водолазки, которую я надела, чтобы скрыть отсутствие кадыка.

Я боялась, что ко мне начнут придираться из-за худобы, поэтому заказала форму на два размера больше. Брюки мешком висели на ногах, а плечи пиджака сильно топорщились.

За исключением нелепо сидящей школьной формы, мое отражение в зеркале в целом ничем не отличалось от Хон Чхаёна. Но стоило только подумать, что с минуты на минуту войду в класс, я испугалась, что меня сразу раскроют, а сердце бешено забилось.

В тот момент, когда я открыла дверь туалета и вошла, чтобы еще раз осмотреть лицо, форму и грудь, мои глаза округлились.

Двое парней, один в серой толстовке с капюшоном, а второй – в темно-синем свитере, надетом поверх школьной рубашки, стояли в углу туалета у окна и курили. Из-за этого все помещение было заполнено беловатым дымом.

– Придурок, напугал! Я ж подумал, что это учитель! – крикнул парень в серой толстовке, подскочив на месте.

Похоже, он испугался, когда я вдруг распахнула дверь и вошла.

– П-простите.

Я просто стояла на месте, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Но как только в голову пришла мысль, что пора уходить, раздался звук, как будто кто-то спустил воду в унитазе.

– Эй, у меня вся форма провоняла. Просил же курить снаружи. Ну серьезно.

Вдруг из кабинки туалета высунулась голова в синем капюшоне ветровки. Вышел парень, громко хлопнув дверью, и мои глаза стали совсем круглыми. Он поправил одежду и подошел к раковине, смотря на меня в упор.

– А?

Звук вырвался из моего рта сам собой, и я с опозданием прикрыла рот рукой. Это же тот парень, с которым я встретилась взглядами на экране телефона сегодня в автобусе. Без понятия, узнал он меня или нет, но парень в ветровке с недовольным видом спросил, обращаясь ко мне:

– Чего уставился?

Увидев его раздражение, я наконец пришла в себя. Мое застывшее тело с опозданием пошевелилось, и я склонила голову.

– Извините. Мне показалось, что это туалет.

– Так и есть.

– Что?

– Это туалет. Можешь делать свои дела.

Он остановил меня, когда я уже собиралась развернуться и выйти. А, точно. Я-то имела в виду, что искала женский туалет. Совсем с ума сошла! Я же теперь парень. Только тогда я поняла, что мое оправдание прозвучало странно.

– Да…

Я развернулась и подошла обратно к раковине. Включила воду с мыслью, что надо просто помыть руки и уйти.

Вода с громким плеском полилась о стенки раковины. Натирая ладони, тыльные стороны рук и пространство между пальцами, я украдкой подняла глаза.

Когда я без всяких мыслей посмотрела в зеркало, наши с парнем взгляды снова встретились. Я быстро опустила голову и выключила воду, но вдруг рядом со мной раздался голос:

– Второй год обучения?

– Что? А, да.

– Только что перевелся?

– Да…

– Из какого ты класса?

Как много вопросов он задает.

– Из класса номер один.

– О! – обрадовался парень.

Когда я уже собиралась улизнуть из туалета, даже как следует не стряхнув воду с рук, меня снова коротко окликнул низкий голос. Я застыла с жалобной гримасой, держась за ручку двери.

Что? Неужели я попалась в первый же день?

Я повернулась, убрав с лица плаксивость, и увидела, что в воздухе по параболе летит рюкзак. От неожиданности я поймала его обеими руками.

Сама того не осознавая, я согнула колени, словно готовилась схватить что-то тяжелое, но рюкзак был таким легким, что мое действие оказалось бессмысленным.

Я все еще стояла, согнув колени, согнув спину и вытянув руки, поэтому парень, который за всем этим наблюдал, рассмеялся:

– Нам с тобой по пути, так что сделай мне одолжение.

– Что вы сказали?

– Кинь рюкзак на место Им Согёна.

– Но кто такой господин Им Согён?

Парень, который тупо смотрел на меня, указал пальцем на свое лицо.

– Я.

Он представился совершенно неожиданно, поэтому я лишь кивнула и пробормотала:

– А… Но в каком классе учится господин Им Согён?

Я не знала, в какой параллели учился парень, который представился Им Согёном, поэтому говорила максимально вежливо. Он наклонил голову и хмыкнул:

– Господин Им Согён учится в том же классе, что и ты.

Мне захотелось громко выругаться, но с моих губ сам собой сорвался любезный ответ:

– Ясно…

Я взяла рюкзак и вышла из туалета. Когда дверь уже почти закрылась за моей спиной, оставив лишь крошечную щелку, из-за нее послышался низкий голос:

– Этот малявка выглядел очень милым.

Дверь с щелчком захлопнулась.

– Фух, как я перепугалась.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Поскольку я впервые встретилась с учениками этой школы, то перенервничала. Малявка? В голове возник вопрос: обо мне ли говорили парни, но времени думать об этом не было.

– Зря только обращалась к ним на «вы», не зная, что мы одного возраста.

Ну и что теперь? Я ведь не собираюсь с ними дружить, а значит, это совершенно неважно. Покачав головой, я пошла по коридору.

Прежде чем отправиться на урок, я зашла в учительскую. Классный руководитель, увидев, что я вошла с двумя рюкзаками на плечах, странно взглянул на меня, но ничего спрашивать не стал. Кажется, он подумал, что я просто до жути обожаю учиться.

Мы пошли в класс.

– Тебя только что перевели из другой школы, но поскольку сегодня первый день нового учебного года, представляться не обязательно[2]. Просто зайди в класс и сядь на любое свободное место.

В ответ на слова классного руководителя я кивнула.

Когда мы оказались у самого класса, я услышала громкие голоса парней, и от волнения мое сердце забилось чаще. Я застыла около двери, как гипсовая статуя, и учитель, увидев, что я не вошла, выглянул и спросил:

– Ты не идешь?

Я подняла голову на звук его голоса и переступила через порог передней двери класса[3].

– Раз уж мы зашли через переднюю дверь, коротко расскажи о себе, а потом садись.

«Учитель, но вы же сказали, что представляться не обязательно…» – вздохнула я про себя.

Взгляды всех ребят в квадратном классе устремились в одну точку. Они сидели, разбившись на группки, и шумели, поэтому показались мне черными, угловатыми силуэтами.

Сердце колотилось так громко, как будто кто-то бил в барабан. Этот кто-то уменьшился до крошечных размеров, проник внутрь меня и застучал по сердцу палкой. Мои руки вспотели, а по спине покатилась холодная струйка.

– Посмотрите на его форму. Я уж подумал, что это мой отец пришел.

Откуда-то раздался тихий голос, и ученики захихикали.

– Парень, ты с ума сошел?

Услышав смех, классный руководитель стукнул по столу. Затем он шикнул на ребят и бросил на них предупреждающий взгляд.

Я так сильно нервничала, что чуть не задыхалась. Сегодня первый день моего перевоплощения. Первый урок в новом облике еще даже не начался, но почему мне уже так тяжело?

– Привет. Меня зовут Хон Чхаён.

Хотя я только назвала свое имя, ребята захлопали.

– Ого! У нас новенький из другой школы.

– Чхаён, садись на пустое место позади.

– Да.

Я склонила голову в знак приветствия, а затем пересекла класс. И села на последнюю парту четвертого ряда.

Когда я повесила свой рюкзак на крючок, в руках у меня остался второй рюкзак, который мне вручили в туалете. Я оглядела класс с последней парты, но парня по имени Им Согён в нем не обнаружила.

«Разве это не его?» – подумала я и собиралась было повесить рюкзак на спинку стула, но увидела парня, который растянулся за последней партой соседнего ряда. Как раз в тот момент, когда я подумала, что его синяя ветровка кажется какой-то подозрительно знакомой, парень сел и выпрямился.

Он коротко вздохнул, снял капюшон, откинув его назад, и повертел головой из стороны в сторону, чтобы привести в порядок растрепанные волосы. В этот момент наши взгляды встретились.

Поскольку стояло раннее утро, солнечный свет проникал даже в самые дальние уголки класса, ярко освещая светло-коричневые волосы парня. Это зрелище чем-то напомнило сцену из манхвы и странным образом приковало мой взгляд. Я рассеянно уставилась на парня, а он недовольно сказал:

– Хватит уже пялиться. Напрягаешь.

Я торопливо отвернулась и посмотрела в другую сторону. Это Им Согён. Парень в синей ветровке. Тот самый, с которым я недавно столкнулась в туалете.

Я, сама того не заметив, превратилась в Ким Нури, которая пялится на симпатичного юношу. Я крепко зажмурилась, а затем распахнула глаза. Мне нужно прийти в себя.

– Может, отдашь уже?

Он же сам просил не пялиться, но стоило мне отвести взгляд, как он снова со мной заговорил. Я сделала вид, что ничего не слышу, и просто уставилась в другую сторону.

Я успела рассмотреть прически трех ребят, когда мой стул внезапно сдвинулся с места. Я испуганно обернулась и увидела, что Им Согён вытянул ногу, зацепился ступней за ножку моего стула и потащил меня к себе. И почему у него такие длинные ноги?

– Верни, говорю.

– Эм?

Я заморгала, не понимая, о чем речь, и парень указал взглядом на мои руки.

– А!

Я с опозданием поняла, что он имел в виду, и протянула ему рюкзак. Когда парень выхватил свою вещь у меня из рук, я ощутила странную пустоту. Так вот, где сидит Им Согён. Оказывается, прямо рядом со мной.

Я зашевелила ногами, чтобы передвинуть стул обратно на место, но продолжала украдкой поглядывать на соседа. В лучах солнца его лицо казалось гладким и безупречным. Какой красавчик.

Устроившись за своей партой, я достала из рюкзака пенал и тетрадь. По привычке начала писать на обложке «Ким Нури», но сразу же спохватилась, зачеркнула свое имя и написала вместо него «Хон Чхаён».

Ни в коем случае нельзя об этом забывать. Хон Чхаён. Я – Хон Чхаён.

Во время утреннего классного часа я сидела, уткнувшись лицом в тетрадь, и раз за разом повторяла это заклинание. С надеждой, что оно отпечатается у меня на подкорке.

– Эй! Придурок, смейся с закрытым ртом! У тебя слюни во все стороны летят.

– Идиот, это ты смешно подстригся. Что за дурацкий хвостик? Им можно на уроках каллиграфии вместо кисти рисовать!

– Заткнись. Сейчас так модно.

– Ты что, Сон Дэгван[4]? Все модой называешь. Как там в песне поется? Модная песня, веселая песня!

На перемене в классе поднялся настоящий хаос. На последних партах заиграла песня Сон Дэгвана.

Парень с коротко бритой головой задорно подпевал под «Модную песню». Другие ребята, которые сидели на стульях вполоборота, громко смеялись и говорили, что их товарищ – прирожденный певец.

Хотя я просто сидела и слушала болтовню одноклассников, мое сердце сжималось, как будто они задирали меня. Я неловко поводила взглядом по классу, наблюдая за ребятами, которые бурно что-то обсуждали, а затем растянулась на парте.

Господи, сколько месяцев мне этим заниматься?

Я согнула руки в локтях, зарылась в них лицом и скорчила плаксивую гримасу. Я и подумать не могла, что захочу бросить школу всего через час после того, как в ней окажусь.

– Ха-а…

В тот момент, когда я шумно вздохнула, послышался грохот, а затем что-то с силой ударило меня по спине. Под тяжестью веса парта перевернулась, а я упала на пол. Случившееся ошеломило меня. Во-первых, мне было больно, а во-вторых, я точно не ожидала ничего подобного.

Когда я обернулась, продолжая лежать на полу, то поняла, что двое ребят играли между собой в петушиный бой[5], а затем один из них отбросил другого, и тот свалился на меня. Парень, который распластался рядом в той же позе, что и я, хохотал, как безумный. Если бы я попыталась описать его смех словами, получилось бы что-то вроде бесконечного повторения «Ха-ха-ха».

– Придурок Ким Юнхван! Тебя так легко отправить в полет.

– Легкий, как бумажная фигурка!

Хохот все не прекращался. И только я одна лежала и растерянно смотрела на ножки парты. Точнее, на них был направлен только мой взгляд. А голова все еще оставалась на полу.

– Эй, бумажный придурок! Из-за тебя новенький свалился!

– А! Эй, извини.

Парень, который только что смеялся как сумасшедший, встал и протянул мне руку.

– Ты живой?

– Угу… Я в порядке.

Я понялась, затем поставила парту в вертикальное положение и подняла упавшие письменные принадлежности и учебники. Мои колени ныли. Похоже, я приложилась об пол как следует.

Раньше я терпеть не могла сидеть на передней парте, но теперь мне очень туда захотелось. Почему парни бесятся на переменах в конце класса? В коридоре ведь больше места! Мне хотелось заорать этим придуркам, чтобы они вышли из класса, но я проглотила слова, которые уже вертелись на языке.

За моей спиной завязалась потасовка между другими ребятами. Я перевела взгляд на настенные часы. Неужели перемена правда началась всего три минуты назад? Изо рта вырвался длинный вздох.

Во время обеденной перемены я взяла поднос и села на свободное место.

– Наконец-то поем!

Первые четыре урока показались мне сущим адом, но когда я увидела поднос, полный еды, мое настроение сразу улучшилось. Я зачерпнула большую ложку и сунула ее в рот.

– М-м-м, мой любимый жареный омук[6].

Я жевала обед, довольно мыча себе под нос.

Но вдруг услышала стук, как будто кто-то поставил на стол поднос, и подняла голову. Пока я была сосредоточена на еде, какие-то ребята расположились за моим столом. Они заняли пустые места по бокам от меня и напротив.

– Свихнуться можно. Постоянно этот жареный омук.

Я украдкой обвела взором лица парней, и отчего-то мое сердце сжалось. Почему эти старшеклассники выглядят такими свирепыми? Решив, что нужно побыстрее доесть и уйти, я увеличила скорость, с которой загребала еду ложкой.

Я не могла расслабленно сидеть и есть десерт, поэтому просто сунула банан в карман и начала собираться. Взяв ложку и палочки в одну руку, подняла поднос.

Когда попыталась протиснуться между сидящими за столиками ребятами, моя нога вдруг уехала далеко вперед, и я потеряла равновесие.

– А?

Теперь мой взгляд был направлен не передо мной, а вверх.

«Нет!» – едва успела подумать я про себя, но ноги уже потеряли опору, а тело накренилось назад. Поднос выскользнул из рук и с грохотом упал, а остатки еды разлетелись во все стороны.

Сама я растянулась на полу кафетерия, между столиками, уставившись в потолок. Что произошло?!

– Ох…

Нахмурившись, я села. А затем увидела, что к подошве моей обуви пристала банановая кожура.

Какой придурок ее здесь бросил? Я упала на спину, поэтому не смогла даже выставить перед собой руки, чтобы замедлить падение, и сейчас чувствовала в копчике адскую боль, как будто сломала его. А еще, кажется, я как следует приложилась об пол локтями: руки от плеч и ниже неприятно пульсировали.

– Урод, тебе жить надоело?

Я стонала, не в силах пошевелиться, но тут передо мной возникло свирепое лицо, заслонив собой потолок.

– Ты ж вроде поднос собирался отнести? Так и шел бы с ним осторожней. На фига ты здесь распластался?

– Что?..

– Вся твоя еда разлетелась, придурок!

Я кое-как расслабила сморщенное от боли лицо и оглядела форму парня, который смотрел на меня, вращая глазами так, словно собирался со всей силы пнуть меня. По его левому рукаву расплывалось пятно от рассола кимчхи.

– Ч-что же делать? Извините…

Я кое-как поднялась, ощущая боль во всем теле, и потерла рукав парня дрожащей рукой. Но вдруг почувствовала, что он схватил меня за воротник. Мое тело качнулось, а затем меня потянуло вверх с такой силой, что даже пришлось встать на цыпочки. Когда пятки оторвались от пола, мне пришлось кое-как удерживать равновесие на одних вытянутых пальцах.

– Думаешь, можно оттереть это рукой? Пятно только сильнее расползлось!

– Ох, послушай. Кх…

– Эй, ты издеваешься? А?

Крепкие кулаки с такой силой сжали воротник моей рубашки, что я почувствовала, как задыхаюсь. Я хотела попросить парня отпустить меня, но могла лишь прерывисто дышать, кашлять и морщиться.

Он наклонил голову к своему грязному рукаву и принюхался. Затем резко поднял голову от рукава и нахмурился.

– Вот черт! От меня же теперь воняет! Как я могу ходить в этом по школе?!

– А спортивный костюм у тебя с собой? – спросил сидящий рядом друг.

Парень тут же повернулся к нему с жуткой гримасой на лице.

– Хочешь, чтобы я пошел домой в спортивной форме? Я ж не ты!

При этих словах друг тут же закрыл рот. Это еще что? Они точно друзья?

– Как же бесит!

Парень окинул меня взглядом.

– Эй, сними-ка это.

– Что?..

– Рубашками, говорю, давай махнемся.

Мне сказали раздеться прямо посреди кафетерия! Я была так шокирована, что просто растерянно моргала. Сама идея, что парень размером с медведя наденет мою рубашку, представлялась мне абсурдной. Он что, решил показать всем вокруг дикого зверя? Разорвать одежду в клочья или типа того?

– Ты что, игноришь меня?

– Н-нет, дело не в этом…

Мое тело качалось взад и вперед. Я в панике перебирала ногами. Да я просто задыхаюсь! Давай ты сначала отпустишь меня, а потом поговорим.

Я обеими руками начала бить по кулакам, которые вцепились в воротник моей рубашки, но вдруг откуда-то прилетела ложка. И ударила стоявшего передо мной парня точно по голове. Раздался отчетливый стук, и его лицо тут же исказилось от гнева.

– Дерьмо! Какой говнюк это сделал?!

Парень резко повернул голову и попытался отыскать взглядом того, кто бросил в него ложку. Голова, которая закрывала мне обзор, теперь отклонилась под углом, и я увидела стоящий рядом стол.

Мой взгляд последовал за взглядом парня и наткнулся на Им Согёна, который сидел за этим столом. Компанию ему составляли парень в серой толстовке с капюшоном и парень в темно-синем свитере, которых я видела сегодня утром в туалете.

– Какой шум во время еды, – выплюнул Им Согён с весьма раздраженным видом.

Парень отпустил мой воротник и направился в сторону ребят. Мою шею больше ничего не сдавливало, и я закашлялась.

– Эй, Им Согён.

– Что?

– Это ты бросил?

– Что?

– Ложку, придурок!

– Не-а.

Разглаживая смятый воротник, я посмотрела на стол, куда переместилась зловещая атмосфера. Парень буравил взглядом поднос Им Согёна.

– Тогда где твоя ложка? А?

– Я взял только палочки, – сказал Им Согён, глядя на парня с совершенно невинным видом.

– Ты пошутить решил?

– Зачем мне шутить над придурком вроде тебя? Шучу я обычно с друзьями. Ты разве мне друг?

Стоило парню услышать эти слова, как его руки задрожали.

– Чтоб тебя, урод…

Им Согён вытянул шею и внимательно осмотрел рукав парня.

– Поднял шум из ничего. Просто постирай рубашку и носи дальше, – сказал он, а затем перевел бесстрастный взгляд с рукава на лицо парня, который стоял перед ним, дрожа от гнева. – Ну, если не хочешь ее стирать, выбрось и купи новую.

В воздухе повисло напряжение. Никто даже не попытался их остановить. В конце концов друзья парня, которые растерянно стояли около столика, взяли подносы и вывели его из кафетерия.

– Эй, Ынхо. Уходим.

– А! Пустите!

Парень, которого, как выяснилось, звали Ынхо, нервно стряхнул с себя руки друзей.

«Эй, пустите! Слушай, Им Согён! Идем-ка на крышу!» – кажется, он собирался заорать нечто подобное, но друзья снова схватили его за руки.

– А-а просто сдержись, – сказал кто-то из них, и Ынхо наконец послушно поддался.

Затем он, охваченный гневом, заорал что-то диким голосом и пнул стул, который стоял на своем месте, никому не мешая. Похоже, он так себя ведет, потому что Им Согёну в подметки не годится, зато меня за воротник схватить ему смелости хватило. Как же несправедливо!

– Эй, ты из какой параллели?

Ынхо, которого друзья тащили к выходу, остановился и оглянулся на меня. Я ничего не смогла ответить, поэтому просто посмотрела на него снизу вверх, а он согнул ноги в коленях и толкнул меня в плечо.

– О, из той же, что и я. Хон Чхаён? Так и знай, с этого момента твоя школьная жизнь превратится в ад.

Его взгляд был колючим и полным злобы. Жутко зыркнув на меня, парень вышел из кафетерия вслед за друзьями.

Все произошло совершенно неожиданно, и мое сердце все еще билось как бешеное. Я подняла с пола поднос и приборы для еды.

Что не так с этой школой? Почему здесь одни хулиганы? Мне вдруг стало горько, а кончик носа защипало. Если бы не бейдж с именем Хон Чхаёна… Мне стало невыносимо грустно от того, что я не могла назвать придурка придурком.

Я прикусила губу и проглотила подступившие к горлу рыдания, когда вдруг встретилась взглядом с Им Согёном. Может, мне стоит его поблагодарить? Пока я замерла в нерешительности, раздумывая, как поступить, он первым отвел глаза.

Я поставила поднос на стол и выдернула пару салфеток из подставки. Хотя я чувствовала на себе взгляды ребят, уйти, оставив грязный пол в таком виде, как сейчас, не могла.

Меня не отпускало чувство опасности. Ведь это был первый раз, когда меня кто-то схватил за воротник.

– Тебе что, скучно стало? Почему ты вдруг швырнул ложку в Кан Ынхо? Ты совсем спятил?

Я сидела на корточках, вытирая разлившийся по полу соус, но после этих слов мои руки вдруг замерли.

– Кто сказал, что я ее бросил? Ложка просто выскользнула.

– Выскользнула? Придурок, я же видел, как ты прицеливался, как будто собирался выпустить стрелу.

– Ого-о? Нам Юнсу, ты зачем на меня наговариваешь?

– Наговариваю? Не смеши меня. И лучше не затевай бесполезные ссоры. Иначе опять влезешь в драку.

– Угу. Ясно, дай-ка мне ложку.

– Не хочу.

– Чханён, тогда ты дай ложку.

– У меня ее нет.

Услышав, как отодвигается стул, я подняла взгляд.

– Ты куда?

– За ложкой.

И встретилась глазами с Им Согёном, который направился к раздаче. Я молниеносно опустила голову и продолжила тереть пол. Видя, как его ноги удаляются.

Я поднялась, держа в руках салфетки, пропитавшиеся соусом и ставшие красного цвета. И посмотрела в спину Им Согёну.

Конечно. Большинство парней довольно высокие. Похоже, из-за маленького роста я в их глазах выгляжу слабой.

Внезапно на душе стало тоскливо. Вряд ли сегодняшнее происшествие было разовым. От одной мысли о том, что меня и дальше будут хватать за воротник и угрожать, перед глазами все потемнело. Может, извиниться перед матерью Чхаёна и сказать, что я больше не смогу притворяться ее сыном? Плечи сами собой поникли.

Дом, где я могла жить вместе с бабушкой, казалось, становился все дальше и дальше. Я взяла салфетки, которыми только что вытирала пол, поднос и приборы, и бессильно поплелась к месту, куда относили грязную посуду.

– Бабушка… – мрачно бормотала я себе под нос.

Я рассеянно стояла около деревянного столба рядом с остановкой, когда увидела, что подъехал автобус. Проверив его номер, быстро побежала к нему и запрыгнула внутрь. Это был единственный автобус, который ходил до моего района.

– Школьник.

Раздался веселый звук, свидетельствующий об оплате проезда, и моим глазам открылся салон автобуса, куда набилось столько людей, что мне было никак не протолкнуться внутрь.

Я зашла последней, поэтому автобус закрыл двери и медленно тронулся. Салон был заполнен детьми, которые ехали домой из школы и громко болтали. Я огляделась по сторонам и в итоге схватилась за поручень рядом с водительским местом. Надеясь, что через несколько остановок в салоне станет посвободней.

– Ы-ыкх!

Каждый раз, когда автобус делал крутой поворот, крупные ребята теряли равновесие, и их мотало из стороны в сторону. Оставаться на месте, держась только за один поручень, оказалось задачей не из легких. Автобус повернул налево, и стоявших рядом детей понесло в одну сторону. В итоге вся эта толпа уперлась мне в плечо.

– А-а-ай!

Почему ничего в этом мире не дается мне легко?

Я стиснула зубы и напрягла тело, чтобы выстоять под напором гигантской кучи-малы, когда у меня завибрировал телефон. Я достала из кармана вибрирующий мобильный и посмотрела, кто звонит.

В тот самый момент, когда я ответила на звонок, автобус подошел к остановке. Передняя и задние двери открылись одновременно, и школьники, которые, как казалось, совсем не собираются выходить, высыпали наружу.

Я быстро оглядела салон автобуса, который только что покинула толпа детей. Заметив свободное место, побежала к нему и села. Затем положила рюкзак на колени и только после этого заговорила:

– Да, бабушка.

– Почему ты так долго не брала трубку?

– Это я-то? А почему ты звонишь?

– Ты закончила работу?

Бросив школу, я устроилась на подработку. Бабушка думает, что я работаю в одном из ресторанов известной сети, но на самом деле я доставляла китайскую еду. Платили по девять тысяч вон[7] в час. Не было ни одной причины отказываться.

Местечко Тхаксу. Потому что имя директора – Ким Тхаксу. Сначала я работала пешим курьером. Мне нужно было ходить с большим железным коробом и доставлять еду по ближайшим адресам.

Такая подработка меня вполне устраивала. Единственным недостатком было то, что к концу дня вся одежда пахла маслом, но другого места, где платили бы столько же, я не нашла. Вот только меня беспокоил прекрасный нюх бабушки. Она много лет провела на кухне, поэтому во всем, что касалось еды, ее обонянию не было равных. Когда я приходила к ней после работы, она всегда спрашивала, почему от меня пахнет китайской едой.

Вслед за тем как мама покинула этот мир, мы с бабушкой жили в комнате для персонала в доме Хон Чхаёна. Поскольку каждый вечер после работы мне приходилось встречаться с бабушкой, я думала, что у меня осталось только два варианта: либо уволиться, либо ждать, когда она догадается, что я подрабатываю в китайском ресторане.

Поэтому я подумала, что мне нужно куда-то съехать, пусть даже в самую дешевую комнатушку в подвале или на чердаке.

И вот однажды, когда мы с одним из ребят, который доставлял еду на мотоцикле, разговорились перед рестораном, уплетая мороженое, я узнала, что наш час работы стоит по-разному.

Тысяча вон[8]. Курьерам на мотоциклах платили на тысячу вон больше. Есть поговорка, что из пылинок можно собрать целую гору, но тысяча вон для меня была слишком большой суммой, чтобы считаться пылинкой. Я немедленно получила права на вождение мопеда. Директор с радостью перевел меня из пеших курьеров в мотокурьеры.

«Огненная ракета Местечка Тхаксу». Такое прозвище мне дали в то время. Я была даже быстрее пули – стремительная, как ракета. Не ездила, а летала. Чтобы успеть доставить хотя бы на один заказ больше.

Я чувствовала неописуемую радость каждый раз, когда видела, что сумма на моем банковском счете растет. В конце концов я смогла съехать от бабушки, несмотря на ее возражения.

Сейчас она думает, что я живу в комнатушке на чердаке и работаю в ресторане известной сети.

– Да, уже еду домой.

– Поела?

– Дома поем. А ты, бабуль?

– Я еще до захода солнца поела. Навести меня по дороге домой. Я приготовила для тебя панчханы[9].

– Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.

– Сегодня я пожарила твой любимый омук, который сама и сделала. Нури, я много наготовила, зайди обязательно.

– …

– Ты чего не отвечаешь?

У меня ни с того ни с сего в горле встал ком. Даже когда я жила вдвоем с мамой, бабушка часто тайком приносила нам еду из дома Хон Чхаёна. Хотя это были всего лишь остатки, которые шли на выброс, она всегда передавала их нам осторожно, с оглядкой.

Мы с мамой жили так бедно, что нам приходилось кипятить воду из-под крана, потому что мы не могли позволить себе бутилированную, и именно благодаря бабушке у нас был суп с говядиной, свиные ребрышки и жареная горбуша.

Сначала мне это нравилось, но после того как я узнала, откуда берется вся эта еда, стало тоскливо. Что чувствовала бабушка, принося нам то, что не доели члены семьи Хон?

– Угу… Переоденусь и поеду к тебе.

– Позвони, когда приедешь.

– Да, бабушка.

Вызов завершился, и я рассеянно уставилась на экран, где мигало время звонка. У меня в носу защипало, а на глаза навернулись слезы. Соленые капли упали на мигающий экран. Это словно послужило сигналом, и меня захлестнула волна плача, поднявшись изнутри.

Я поджала губы и нахмурила лоб, но в конце концов из глаз брызнули слезы.

– Хны-ы.

Я опустила голову и торопливо вытерла лицо. Но слово «омук» раз за разом повторялось звоном в ушах.

Омук. Омук, который бабушка слепила своими морщинистыми руками, чтобы подать на стол семье Хон Чхаёна.

– Пусан, омук… Хны-ы, уж лучше купить.

Сквозь зубы вырывались рыдания, а плечи тряслись. Я вытерла слезы рукавом и шмыгнула носом. Расстегнув лежащий у меня на коленях рюкзак, я поискала там упаковку салфеток. Но внутри оказались только тетради и пенал.

Шмыгая носом, я втянула и проглотила сопли, но вдруг на пустое сиденье рядом со мной что-то прилетело.

Слезы, которые остались на кончиках моих ресниц, покатились по щекам. Чувствуя, как они стекают вниз, рисуя горячие линии, я подняла голову. Напротив меня сидел парень, одетый в такую же форму, как у меня, и хмурился так, словно увидел что-то отвратительное.

– …Им Согён?

– Эй! Терпеть не могу, когда кто-то шмыгает.

– Что?

– Шмы-ыг, шмы-ыг. Ненавижу слышать этот звук.

– А, прости…

– Если ты правда извиняешься, перестань шмыгать и высморкайся. А то наелся соплей и теперь, наверное, такой сытый, что даже ужинать не захочешь.

Какая связь между шмыганьем носом и ужином?

– Спасибо…

Я схватила с соседнего места коробку с салфетками и достала из нее сразу несколько штук. Сложив салфетки в толстый рулон, высморкалась.

Мне показалось, что звук получился слишком громким, поэтому мои глаза округлились, и я посмотрела вокруг. А затем встретилась взглядом с Им Согёном.

Он наблюдал за мной и хмурился. Сам же только что сказал высморкаться, но теперь взирает так, будто недоволен звуком, который я издала. Вот как мне под него подстроиться?

Я закрыла нос, крепко сжав салфетки обеими руками, но Им Согён поднял руку и помахал ей. Я подумала, что он хочет, чтобы я перестала на него пялиться и закончила начатое, поэтому отвернулась и громко высморкалась снова.

Теперь в носу было чисто, и ничего не мешало дышать, поэтому я ощутила облегчение. Печаль в душе тоже немного утихла.

– Вот.

Я протянула Им Согёну упаковку салфеток. Мы оба сидели у окна, но не так близко, чтобы я могла дотянуться до него, просто выпрямив руку.

Им Согён, который сидел, уставившись в окно, повернул голову и окинул взглядом пачку салфеток в моей руке.

– Не надо. Забери себе.

– Но тут еще много осталось.

– Мне они не нужны.

Ну, как хочешь.

Я открыла рюкзак и сунула салфетки туда. Застегнув молнию, я украдкой взглянула в сторону. И увидела профиль Им Согёна, который продолжал смотреть в окно.

Автобус подъехал к остановке, постепенно замедлил ход и остановился. Им Согён взял рюкзак, поднялся с места и встал перед задней дверью.

Прежде чем она открылась, парень повернул голову и посмотрел на растерянно сидящую меня.

– Увидимся завтра, новенький.

– А? А… Да.

– И больше не реви.

Эм? Задняя дверь отъехала в сторону, и Им Согён, перекинув лямку рюкзака через плечо, спустился по лестнице.

Некоторое время посидев в полной растерянности, я посмотрела в окно. И увидела спину Им Согёна, который шел по дороге, неторопливо передвигая своими длинными ногами. Затем он повернул за угол и скрылся из виду.

Захлопнув переднюю и заднюю двери, автобус медленно отъехал от остановки. Я отвела взгляд от окна и прислонилась к нему головой. В руке я держала комок салфеток, куда только что высморкалась. Формой он напоминал бейсбольный мяч.

Я-то думала, что в этой школе одни хулиганы, но, возможно, Им Согён – славный парень.

С надеждой, что так оно и есть, я сунула комок салфеток в карман.

На следующий день.

– Пусан, омук, хны-ы-ы. Уж лучше купить, кхр-р-р!

Им Согён. Беру обратно свои вчерашние слова о том, что он может оказаться славным парнем.

– Обалдеть! А что еще за «кхр-р-р»? Звуки динозавра?

– Он реально так шмыгал носом!

Я обошла школу, чтобы найти туалет, куда могла бы ходить, не попадаясь на глаза другим ребятам. В результате самым подходящим оказался безлюдный туалет на четвертом этаже, где не было классов, а значит, и учеников.

Закончив поиски, я как раз возвращалась в класс. Но в коридоре увидела Им Согёна, который громко болтал с друзьями. И динозавром, которого они обсуждали, по всей видимости, была я.

Им Согён, который громко хохотал, положив руку на плечо парня в черной толстовке, принял немного обеспокоенный вид и сказал:

– А, но это не повод для смеха. Похоже, ему трудно в новой школе.

– Придурок, сам же больше всех ржал.

С лица Им Согёна сошли остатки улыбки, и он энергично помотал головой из стороны в сторону.

– Нет, смеялся я только потому, что вспомнил, как старательно он сморкался.

Похоже, после этих слов ему снова стало смешно, и он захихикал. У этого парня что, раздвоение личности?

– Наверное, у него случилось что-то грустное. Разве можно смеяться над чужой печалью, а, придурок? – упрекнул парень в черной толстовке и ткнул Им Согёна в живот.

Тот согнулся и сделал шаг назад.

– Я и не смеюсь. Просто беспокоюсь.

– Кхр-р-р! Это и есть насмешка. Разве нет?

– А вот и нет. Он на самом деле издавал такие звуки. И только он один был не в курсе, что весь автобус на него пялился.

– Насмешка-насмешка. Так и знал, что ты тот еще злодей. – Парень в черной толстовке переглянулся с другом и указал пальцем на Им Согёна.

Тот наклонил голову набок и рассмеялся:

– Да с чего я злодей-то? Я ведь даже дал ему салфетки, чтобы он вытер слезы и высморкался.

Эта троица продолжала обсуждать меня, не замечая, что я стою в коридоре. Им настолько все равно, что происходит вокруг? Или дело в том, что я такая низкая, что они меня не увидели? Ведь даже не подозревают, что я стою с другой стороны коридора и все слышу.

Чтобы попасть в класс, мне нужно было пройти мимо них, но я не могла сделать ни шагу, боясь, что попадусь в их поле зрения и они меня остановят. Я просто сверлила их глазами, крепко стиснув руки в кулаки.

Если бы из глаз могли выйти лазеры, они бы точно перерезали глотки этой троице.

Мои глаза сузились сами собой. Эй, ребята, разве можно так унижать человека, который стоит рядом с вами?!

Пока я раздумывала, не следует ли мне пройти по другому этажу, чтобы войти в класс с задней стороны, или просто наклонить голову и прошмыгнуть мимо, мы с одним из троицы встретились взглядами. Парень в черной толстовке кивнул в мою сторону:

– Вот и он.

После этого неожиданного движения подбородка взгляды остальных двух ребят тоже обратились на меня.

– А… – пробормотал Им Согён и неловко засунул руки в карманы.

Он выглядел весьма смущенным, как будто правда не знал, что я стояла с ними в одном коридоре.

Я оглядела именные бейджи трех парней, которые застыли с угрюмым видом. На бейдже Им Согёна было написано его имя, парня в черной толстовке звали Нам Юнсу, а третьего – Ким Чханён.

– Это он плакал и причитал про пусанский омук? Но он не выглядит плаксой.

– Эй…

Им Согён ударил Нам Юнсу по ноге и сделал знак, чтобы тот замолчал. Поскольку они обсуждали одноклассника за спиной, можно было догадаться, что лучше об этом не трепаться, но Нам Юнсу, вероятно, не обладал даже такой степенью такта.

Ким Чханён, похоже, не желал ни во что ввязываться, поэтому тихо прошел по коридору и скрылся в классе. Нам Юнсу с недоумением смотрел на друга, который только что пнул его по ноге. Едва наши с Им Согёном взгляды встретились, раздался характерный звук.

– О, звонок прозвенел. Согён, еще увидимся.

Нам Юнсу помахал рукой другу и вошел в класс, около которого они стояли. Вся группа разбрелась, оставив Им Согёна в одиночестве.

Я почувствовала, как мышцы на моем лице напряглись. Хотя меня и не ругали, но настроение сильно испортилось. Я снова пошла вперед и по пути задела Им Согёна по руке. Как будто просто наткнулась на него, проходя мимо, но я сделала это нарочно.

Я подняла взгляд и увидела глаза, которые смотрели на меня сверху вниз. Им Согён наблюдал за мной, подняв брови. Похоже, он пришел в замешательство из-за того, что я ударила его.

«Вот что ты говоришь у меня за спиной?» – Я уже собиралась было спросить, но тут в голове возник образ Им Согёна, который передал мне пачку салфеток в автобусе.

– Увидимся завтра, новенький. И больше не реви.

На мгновение меня накрыла злоба, и я ударила его по плечу, но потом вновь вспомнила, что случилось вчера, и чувство слегка утихло.

Эх, почему это воспоминание не пришло на ум чуточку раньше?

– Прости. Коридор довольно узкий…

Им Согён оглядел безлюдный коридор. И наклонил голову, словно спрашивая, настолько ли он узкий, чтобы столкнуться плечами.

– Все нормально, – сказал он и прошел мимо меня, отряхивая руку.

– Следующий урок – физра.

Я лежала на парте лицом вниз, закрыв глаза и ожидая, когда перемена, наконец, закончится. Когда я думала о том, что завтра нужно обязательно взять с собой наушники, моя парта задергалась. Похоже, кто-то стучал ногой по ее ножке.

– Новенький! Физкультура, говорю.

Подняв голову, я увидела рядом с собой Им Согёна, который уже сунул обе руки в спортивную толстовку. Его голова как раз появилась из ее ворота.

Я просто сидела и смотрела на него, а Им Согён сел на стул, закатал низ своих спортивных штанов, а затем бросил взгляд на меня.

– У тебя что, нет спортивной формы?

Откуда ей взяться? Им Согён коротко кивнул, отряхнул колени, поднялся, сунул телефон, который лежал на парте, в карман и направился к задней двери класса.

– Иди за мной. Одолжу тебе.

Пока я раздумывала, ко мне ли он обращался, Им Согён дошел до двери, остановился и оглянулся.

Убедившись, что я не двинулась с места, он постучал по двери. Когда я посмотрела на него с таким видом, словно у меня над макушкой завис вопросительный знак, Им Согён наклонил голову и указал в сторону коридора. Как будто спрашивал, почему я не иду.

– А… Мне не нужно.

Потому что я не пойду на физкультуру.

Я не закончила фразу и продолжала твердо сидеть на стуле, всем видом показывая, что его услуга мне не нужна. Им Согён только безразлично пожал плечами, словно говоря, чтобы я сама разбиралась, и ушел, больше ничего не сказав.

Я окинула взглядом класс. Все уже ушли, и теперь я осталась здесь в одиночестве. Физкультура! От одной только мысли перед глазами все потемнело. Просто тихонько отсижусь в углу.

По моему сценарию, я должна была сказать учителю, что я совсем недавно перевелась, поэтому у меня еще нет спортивной формы и на первых уроках посижу в сторонке и понаблюдаю. На это он должен был согласиться и разрешить мне первое время отсидеться.

– Эй, новенький! Пас!

Но что это сейчас у меня под ногами? Неужели футбольный мяч?

И я сейчас бегу к воротам.

– С дороги!

Да еще и с такими криками. Чертов дух соперничества.

Раньше, когда еще училась в школе, я всегда отличалась хорошей физической силой. Во время генеральной уборки именно я двигала тяжелую учительскую кафедру. А после того как успешно справлялась с этим, чувствовала легкость.

Благодаря своей силе на уроках физкультуры я всегда летала. Лучше всего мне удавались эстафеты, но я неплохо показывала себя и в играх с мячом, например в вышибалах и кикболе.

Но я ни разу не присоединялась к ребятам, которые собирались толпой и играли в футбол или баскетбол. Максимум – просто наблюдала, как мальчики пинают мяч на стадионе. Кто бы мог подумать, что у меня такой талант?

– Новенький!

Когда я повернулась на зовущий меня голос, то увидела Им Согёна, который бежал по той же линии и махал мне рукой.

– Пас! Пас!

На просьбу дать ему пас я огляделась по сторонам и с силой пнула по мячу. Стоило это сделать, как ко мне с опозданием подбежал защитник из команды соперника и сильно ударил по плечу. Я упала на землю стадиона, как будто меня туда швырнули.

– Ыкх!

Кашляя из-за поднявшейся вокруг пыли, я посмотрела на мяч. Я никогда раньше не играла в футбол, поэтому мне было любопытно, удалось ли как следует передать пас.

Но, похоже, мои навыки игры в кикбол проявились здесь в полной мере, и мяч, который, как я боялась, мог отскочить куда-то далеко, взмыл в воздух и опустился на голову Им Согёна. От такого точного приземления у меня даже отвисла челюсть.

– О?

Им Согён ловко принял мяч, отбив его грудью, а затем с силой ударил по нему правой ногой. Мяч так стремительно влетел в ворота соперника, что даже потряс их.

– Ура-а-а!

Со всех сторон раздавались восторженные крики. Когда я услышала их, мое сердце ни с того ни с сего забилось быстрее.

А играть в футбол, оказывается, весело! Так вот почему все сходят по нему с ума. С такими мыслями я отряхнула колени и встала.

Поскольку я присоединилась к игре совершенно неожиданно, то бегала по полю, даже не сняв с себя школьный пиджак. А в водолазке было еще и довольно жарко.

Я отряхнула грязную школьную форму. Каждый раз, когда ладони касались ткани, я ощущала жжение, поэтому нахмурилась и перевернула их, чтобы осмотреть. Похоже, в момент падения я провела ладонями по земле, и кожа с них содралась.

– А… Все руки ободрала.

Защитник из команды соперников такой придурок, раз даже не спросил, в порядке ли парень, которого он ударил плечом.

Я аккуратно стряхивала грязь с рук, когда кто-то подошел сзади и обнял меня за шею.

– О-ой!

Я испуганно обернулась и увидела мокрого от пота Им Согёна, который смотрел на меня. Его глаза округлились – похоже, моя реакция порядком его удивила, но уже через мгновение он рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Ты чего пугаешься? Отличный был пас.

– А…

Он убрал руку, которой только что сильно взъерошил мне волосы. Ясно. Я понимаю, что ты имел в виду. А теперь отойди.

Я вытянула обе руки перед собой и увеличила расстояние между нами. В этот момент Им Согён удивленно схватил меня за запястье и поднял мою ладонь к глазам.

– Что это? Ты поранился?

– А, упал, когда давал тебе пас.

Когда я выдернула руку, Им Согён равнодушно отвел взгляд, словно счел мое поведение странным. Затем он взял меня за плечо, развернул и легонько подтолкнул в спину к лестнице на трибуны стадиона.

– Тогда просто сиди и смотри.

А ведь этот парень совсем недавно орал, что число игроков в командах не совпадает, поэтому новенький тоже должен играть вместе со всеми.

Гадая, серьезно ли он, я украдкой скосила глаза в его сторону. Им Согён вытер лицо краем толстовки и выбежал на середину поля. Я рассеянно понаблюдала за ним, а затем нахмурила брови.

– Но что это значит? Он все время говорит со мной командным тоном.

Прищурившись, я еще немного посмотрела на него, а затем направилась к лестнице.

– Э-эй!

– Парень, уворачивайся!

Не успела я сделать и нескольких шагов, как со стадиона раздались громкие крики. Мне показалось, что они обращены ко мне, поэтому я обернулась, и бац! – футбольный мяч с силой прилетел мне в лицо.

Вдруг из носа потекло что-то горячее, а перед глазами все закружилось.

– Эм? Почему стадион переворачивается…

Пару раз моргнув, я подвигала глазами и увидела белый потолок и выключенную лампу. Продолжая водить одними глазами по сторонам, я огляделась вокруг. Я лежала на кровати, задернутой занавеской. Судя по едва уловимому запаху спирта, я оказалась в медпункте.

– Меня принесли сюда в отключке?

Я была в таком замешательстве, что из груди сам собой вырвался вздох. Боясь, что кто-то снял с меня школьную форму, чтобы оказать первую помощь, я приподняла одеяло и осмотрела себя. Каждая пуговица на рубашке была крепко застегнута.

– Очнулся?

Из-за занавески вдруг послышался голос, и мои глаза округлились. Это еще что? Схватившись обеими руками за одеяло, я уставилась на занавеску, из-за которой раздался вопрос.

– Ты же парень! Как тебя угораздило вырубиться от пары капель крови из носа?

Я приподнялась и немного отодвинула занавеску. На соседней кровати развалился Им Согён, переодетый в школьную форму. В щелке, которая образовалась, когда я приоткрыла занавеску, наши взгляды встретились.

– Ты притащил меня сюда на спине?

– Конечно. Надо было нести на руках?

В-вы только посмотрите, как он ерничает! Я прикусила губу, помялась, но все-таки выдавила благодарность:

– Спасибо.

Им Согён закрыл глаза и слегка кивнул.

Я села на кровати и осмотрела раны на ладонях. Они оказались чистыми, без следов крови, как будто кто-то протер их спиртом. А еще ладони блестели, видимо, на них был тонкий слой мази. Это школьная медсестра подлечила меня и ушла?

– Медсестры не было, поэтому я подлатал тебя как смог.

– А?

Им Согён кивнул на мои руки.

– А… Это ты сделал?

– Конечно. Ты же лежал без сознания, вряд ли справился бы сам.

Вот, опять он ерничает! Я уже было уставилась на Им Согёна, чтобы высказать это ему, но в конце концов потерла глаза и приняла сдержанный вид.

– Спасибо.

– Хоть по твоему лицу и не скажешь, но буду считать, что ты мне благодарен.

Руки, которыми я терла глаза, замерли. Брови уже начали хмуриться, и мне пришлось приложить усилие, чтобы выпрямить их обратно.

Я спустилась с кровати и сунула ноги в кроссовки. Когда наклонилась, чтобы вставить туда пятки, над головой послышался голос Им Согёна.

– Думаю, сейчас лучше не возвращаться в класс.

Я уже сунула пальцы в кроссовки и удивленно подняла голову. Им Согён, который сидел, уперев подбородок на руки, посмотрел на меня сверху вниз.

– Сейчас урок нашего классрука. Ты любишь математику?

Да кто вообще ее любит? Я легонько помотала головой, а Им Согён сказал, что классный руководитель в случайном порядке вызывает учеников к доске и заставляет их решать задачи.

Я тихо вытащила ноги из кроссовок и снова села на кровать. Я сидела лицом к кровати, где находился Им Согён, и мне стало неловко от того, что мой взгляд был направлен прямо на него, поэтому я подняла ноги и легла. В медпункте повисла тишина.

– Я совершил ошибку, когда рассказал ребятам, как ты плакал? – спросил Им Согён в тот момент, когда я отвернулась и притворилась спящей, потому что мне стало неловко просто лежать и смотреть в потолок.

Я открыла глаза и заморгала. Момент для того, чтобы оглянуться, показался мне неудачным, поэтому я просто промолчала и услышала вопрос:

– Спишь?

– Н-нет, – ответила я и обернулась.

– Ты плакал очень мило, поэтому я и решил им рассказать, но мне кажется, что тебе было неприятно. Ну, вряд ли твои слезы вызвала какая-то шутка.

Выходит, он все понимал, но все равно изображал динозавра?

– Прости, если обидел.

– Н-ничего…

Я сказала это из вежливости, но Им Согён кивнул и пробормотал:

– Угу.

Он так быстро согласился, что я начала сомневаться в искренности его извинений. Как будто он произнес их просто так.

– Тебе тяжело в новой школе? – спросил Им Согён, когда я начала ворочаться в снова наступившей тишине.

Мне просто не нравилось лгать, но ни физически, ни морально я не испытывала невыносимых трудностей.

– Да нет…

– А-а-а… – только и пробормотал Им Согён, услышав мой короткий ответ, но через несколько минут задал еще один вопрос, как бы продолжая наш разговор: – Кстати, ты отлично бьешь по мячу. Иногда после школы мы с ребятами пинаем мяч. Хочешь с нами?

– Нет… – ответила я, тупо уставившись в потолок.

– А-а-а… – коротко выдохнул Им Согён.

Я уже подумала, что наш лаконичная беседа окончена, но тут он снова заговорил:

– Тебе есть с кем ходить на обед?

– Нет.

– Может, будем обедать вместе?

– Нет.

– Значит, не хочешь… Неужели ты не знаешь других слов, кроме «нет»?

Я и на этот раз собиралась ответить «нет», но быстро закрыла рот. Когда повернула голову, до этого обращенную к потолку, то увидела Им Согёна, который смотрел на меня с недоумением.

– Новенький, как-то неискренне ты отвечаешь. Хочешь, чтобы я перестал спрашивать?

Он не отводил взгляд, словно требуя ответа.

– А… – невнятно буркнула я.

Им Согён слегка кивнул.

– Значит, тебе было неудобно. Ясно.

Он отвел взгляд и закрыл глаза. Когда он проходил мимо меня, его взгляд показался холодным.

Внезапно меня охватило напряжение. Я ответила отказом лишь потому, что не хотела с ним связываться, но неужели это прозвучало грубо? Нет, все в порядке, мне комфортнее одной. Может, следовало объяснить подробнее? Когда на меня нахлынули запоздалые сожаления, я прикусила губу.

– Как, ты сказал, тебя зовут? – спросил Им Согён, когда прозвенел звонок с урока и я сбросила с себя одеяло.

Я заморгала, сжимая одеяло в одной руке. Им Согён приподнялся на кровати и внимательно разглядывал мой именной бейдж.

Когда я повторила за ним, то увидела фамилию и имя – «Хон Чхаён». В медпункте повисла странная атмосфера.

– Хон Чхаён.

Когда согласилась прийти сюда, переодевшись парнем, я уже стала врушкой, но после того как произнесла чужое имя своими губами, ощутила себя совсем странно. Я поникла из-за слов, которые были ложью в чистом виде.

– Вот как?

Взгляд Им Согёна оторвался от бейджа и переместился на мое лицо. Почему-то вопросительный знак в конце его короткой фразы показался мне зловещим.

– Угу.

Я пристально посмотрела в глаза Им Согёна, боясь, что он может что-то заподозрить, если я отведу взгляд. Он тоже какое-то время поддерживал наш зрительный контакт, а затем ухмыльнулся и первым отвернулся.

Что? Почему он смеется? Почему-то мне не понравилась насмешка, которая только что проскользнула по его лицу.

Ну, сейчас нам в любом случае придется вернуться в класс. Идти туда в одиночестве было неловко, как неловко было идти и вдвоем, но я не могла просто побежать туда первой, поэтому надела кроссовки и спросила Им Согёна:

– Ты не идешь?

– Иди первым. А я что-то устал, ведь давненько не тратил столько силы.

Ни с того ни с сего мои ноги стыдливо прилипли к полу. Наверняка ему было очень тяжело нести меня сюда со стадиона, когда я потеряла сознание. Лучше бы они с другими ребятами взяли носилки. Зачем было тащить меня на спине?

– А еще меня кое-кто проигнорировал, и это немного ранит.

Им Согён с громким звуком растянулся на кровати и посмотрел на меня, не поворачивая головы. Словно этим взглядом показывал, кого имел в виду под «кое-кем». Значит, он обо мне.

– Ну, тогда я пойду первым.

Я по привычке помахала рукой. Затем спохватилась, почесала лоб и развернулась. Мы ведь не в тех отношениях, чтобы махать друг другу рукой на прощание…

Я вышла из медпункта, стараясь шуметь как можно меньше. Закрыла дверь и наконец испустила долгий вздох, который сдерживала до сих пор. Схватившись за ручку, я тихо прислонилась головой к двери.

– Ким Нури… Ты совсем спятила.

На лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

– О! Новенький! – крикнул кто-то, когда я вошла в класс, схватил мою голову и внимательно ее осмотрел. – Эй, как твоя голова?

– А? Ну, нормально.

– Фух, а я уж весь перетрусил. Боялся, что с тобой в самом деле случилось что-то серьезное! Я ведь это… Ну! Сила у меня нешуточная.

Должно быть, это он попал в меня мячом. А теперь, убедившись, что со мной все в порядке, демонстрирует мне свой удар ногой. Я не знала его имени, поэтому посмотрела на бейдж и увидела, что его зовут Ким Тхэук.

– И правда. То-то я подумал, что у меня голова треснула.

– Правда же? Сила-то нешуточная! – сказал Ким Тхэук и засмеялся. – Я так пнул мяч, что он превратился в огненный шар, а тебя угораздило попасть под удар. Кстати, кроме головы, больше ничего не пострадало?

– А могло пострадать что-то еще?

– Ты же всю спортивную форму Согёна кровью залил. А он терпеть не может, когда его одежда пачкается.

Ким Тхэук кивнул в конец класса. Посмотрев туда, куда он показал, я увидела выброшенную в мусорку спортивную форму. Она была вся заляпана кровью. Любому было ясно, что эти следы остались от меня.

– Когда он выбросил свою форму и сказал, что идет в медпункт, я думал, что он хочет тебя обругать.

Конечно, Им Согён удостоил меня парой жутких взглядов, но никакой ругани я не слышала. Он точно пошел в медпункт за этим?

– Но почему он понес меня на спине?

У меня пошла кровь из носа, и я вырубилась, так разве не было очевидно, что любой, кто возьмет меня на спину, запачкается? Если ему это так неприятно, мог бы никуда меня не нести.

Ким Тхэук почесал подбородок, глядя на меня.

– А, ну…

Он неловко посмотрел в сторону. Казалось, он колебался с ответом, но вдруг кто-то возник рядом и ответил вместо него:

– Этот придурок сказал, что на спине утащить тебя не сможет, поэтому просунул руки тебе под мышки, да так и поволок в медпункт. Зрелище получилось уморительное. Сначала слетел один кроссовок, а затем и другой. Как будто он не мячом в тебя попал, а поволок на казнь. Согён просто не выдержал, поэтому взял тебя на спину. – Парень, который был ниже Ким Тхэука ростом, ударил одноклассника по бедру и продолжил: – Он сказал, что истратил всю силу на свой огненный удар, и еще… А-а-ай!

Прежде чем парень, который влез в наш разговор, успел закончить фразу, Ким Тхэук сжал его голову в захвате. Ай! О-ой! Кья! С этими звуками они отошли в угол класса.

Тем временем прозвенел звонок на урок. Я села за парту и посмотрела на пустое место рядом с собой. Им Согён остался в медпункте и, похоже, в самом деле не собирался идти на урок.

Доставая учебник, я искоса взглянула на мусорное ведро. Оттуда торчал рукав.

– А еще меня кое-кто проигнорировал, и это немного ранит.

Вот же… От этого я почувствовала себя очень некомфортно. Вместо того чтобы возводить между нами стену, постоянно говоря «нет», надо было ответить по-хорошему.

Из-за того, что ситуация разворачивалась неприятным образом, я начала кусать губы и в итоге оторвала верхний слой омертвевших клеток кожи. Губу пронзила острая боль – похоже, прокусила ее слишком глубоко.

Я ойкнула и растерянно вздохнула, но вдруг передняя дверь класса открылась. Только что здесь стоял шум, который стих в одно мгновение.

– Почему место Согёна пустует? Куда он делся? – задал вопрос учитель.

Взгляды одноклассников обратились не на место Им Согёна, а на меня. Похоже, ответить следует мне. Я пошевелила губами, а затем осторожно заговорила:

– Он заболел, поэтому сейчас в медпункте…

При этих словах Ким Тхэук, который сидел от меня по диагонали, нахмурился. Им Согён-то заболел? Мне нечего было ответить, поэтому я только молча опустила голову.

Урок начался без Им Согёна. Серьезно, мне было не просто дискомфортно, я как будто сидела на иголках.

Я пощелкала ручкой, затем вытащила из нее стержень и засунула его обратно. Это действие я повторила уже несколько раз. Оно не имело никакого смысла. Просто служило свидетельством моего беспокойства.

Вернувшийся из медпункта Им Согён ничего не сказал о своей выброшенной спортивной форме. Неужели только меня беспокоит лежащая в мусорке одежда?

Его лицо просто ничего не выражало, но почему это волновало меня так же сильно, как если бы в моей руке была заноза? По какой-то причине сегодня он выглядел особенно неулыбчивым, будто у него было плохое настроение. Конечно, мне казалось, что это из-за меня.

– Эй, – раздался голос рядом со мной.

Моя голова быстро повернулась на него. Я не знала, что Им Согён собирается сказать, поэтому губы пересохли, но он указал на мою ручку.

– Тебе обязательно это делать?

– А?

– Я спрашиваю, не мог бы ты оставить ручку в покое?

– А… – пробормотала я и положила ручку.

Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, насколько громко она щелкала.

Им Согён перевел взгляд обратно на свою парту. Он просто не любил шум, поэтому попросил меня сидеть тихо. Наверное, он имел в виду именно это, но для меня его слова прозвучали, словно он сказал: «Я вообще не собирался никуда тебя тащить, но больше никто не согласился, поэтому пришлось мне. А ты даже разговаривать со мной не хочешь. Как же это печально!»

А-а-а, кажется, у меня мания преследования…

Я пошевелила пальцами под партой, думая, что должна как следует поблагодарить Им Согёна. Казалось, только так я смогу избавиться от дискомфорта.

Едва урок закончился, я направилась в магазин. Им Согён был прав: просто словесные извинения звучали неискренне, поэтому я решила что-нибудь ему подарить.

Побродив по магазину, купила кофе в банке. Когда шла обратно в класс, кто-то похлопал меня по спине. Стоило мне оглянуться, как Нам Юнсу быстро сунул что-то мне в руки.

– Эй! Ч-что это? – спросила я с круглыми глазами.

Парень ответил:

– А! Передай это Согёну. У нас сейчас урок в другом корпусе.

Нам Юнсу похлопал меня по плечу и побежал в противоположную сторону. Я осталась стоять с открытым ртом, в одной руке держа банку кофе, а в другой – сборник вопросов для экзамена по литературе.

Когда я вошла в класс через заднюю дверь, сразу же заметила Им Согёна, который растянулся на своей парте. Увидев его широкую спину, я вдруг занервничала. И почему он лежит? Лучше бы сидел с открытыми глазами.

Я неуверенно подошла и ткнула его в спину. Голова, лежавшая на вытянутой правой руке, медленно пошевелилась. Веки плавно поднялись, и я увидела черные глаза парня.

Наши взгляды встретились. Им Согён смотрел на меня снизу вверх, не говоря ни слова.

– А, вот.

Я протянула к нему обе руки одновременно. Парень перевел взгляд на вещи, которые приземлились на его парту.

– Что это? – Он выпрямился.

– Нам Юнсу просил передать.

– Угу, – ответил Им Согён, вытянув указательные пальцы и нажав на внутренние уголки глаз.

Ой, это не то. Получилось так, словно кофе тоже передал Нам Юнсу. Нужно было сказать, что это от меня в знак благодарности, но почему-то рот отказывался открываться.

Им Согён запрокинул голову, наклонил ее из стороны в сторону, а затем покосился на меня.

– Что? Еще что-то скажешь?

– А? Н-нет.

Стоп, конечно, хочу. Я торопливо добавила:

– Н-ну, кофе…

– Будешь?

– А?

Это я тебе его даю. Но Им Согён протянул банку кофе мне. В то же время прозвенел звонок на урок. Сквозь веселую трель я услышала тихий голос:

– Мне ж нельзя кофеин, и парни это знают. Зачем он дал мне кофе?

Им Согён потряс банкой, словно говоря, чтобы я скорее ее забрала.

– Спасибо. Выпью с удовольствием…

Я взяла банку и тихо села за свою парту. В полном шоке. В неудачный день все идет совсем наперекосяк.

Моя голова бессильно наклонилась.

Уроки закончились, а я так и не успела как следует поблагодарить Им Согёна за то, что донес меня до медпункта. Кофе, который я купила в знак искренности, в конце концов оказался у меня в рюкзаке.

По дороге к остановке я чувствовала, как меня покидают остатки сил. До приезда автобуса я безучастно стояла, прислонившись спиной к дереву. Хорошо, что сегодня толпы не было. Правда, радовалась я только до того момента, пока не увидела Им Согёна.

Стоило мне заметить свободное место, как в глазах зажглись огоньки, и я ринулась к нему. Но не успев сесть, замерла, увидев на соседнем месте Им Согёна. Пока у меня не сломаны ноги, я ни за что не сяду туда.

Похоже, я подбежала слишком шумно, и Им Согён, который только что смотрел в окно, оторвался от вида из окна и уставился на меня. Боясь, что мы вот-вот встретимся взглядами, я торопливо отвернулась. Было бы странно внезапно убежать в другой конец салона, поэтому я просто взялась за поручень и уставилась вдаль. Куда-то за окно.

Автобус остановился на следующей остановке, и я услышала, как новые пассажиры пикают картами о терминал.

– О? Это, случайно, не Согён?

Как только кто-то это произнес, Им Согён схватил меня за руку и усадил на свободное место. Я приземлилась туда с широко раскрытыми глазами и помятым видом.

Я выпрямилась и поправила растрепанные волосы. Тем временем к нам подошла школьница, которая, судя по всему, только что вошла в автобус.

– Согён, привет! Давно не виделись.

– Ага, привет.

Им Согён коротко махнул рукой, затем достал из кармана наушники и сразу же вставил их в уши. Резко оборвав короткий разговор.

Я прикусила губу, подняла взгляд и увидела девушку, которая стояла рядом и неловко улыбалась. Ну разве можно так смущать человека, который с тобой поздоровался? Мне ни с того ни с сего стало неловко.

Поняв, что они знакомы, я попыталась уступить девушке место, но Им Согён, который все так же смотрел в окно, крепко схватил мой рюкзак и потянул его вниз. У него что, даже на затылке глаза?

Он медленно повернулся и слегка наклонился ко мне. Плечо Им Согёна ударилось о мое. Наши головы оказались близко друг к другу. Он тихо проговорил:

– Просто сиди.

Я моргнула, но он снова вопросительно посмотрел мне в глаза.

– М?

– А… Хорошо.

Только тогда Им Согён снова уставился в окно. Мой взгляд, потерянно поблуждав вокруг, устремился на сиденье напротив.

Дурак.

Было там написано. Я внимательно посмотрела на стрелку. Почему-то мне показалось, что она указывает на меня, поэтому слегка отодвинулась в сторону. Но, как я и думала, это было совершенно бесполезно.

Все время, пока мы ехали в автобусе, на меня указывала стрелка перед словом «Дурак».

После обеда я направилась на крышу восточного корпуса. Идти в класс не было никакого смысла: парни наверняка снова устроили там петушиный бой и полный беспорядок.

Это что, один из официальных предметов для класса номер один второго года обучения? Без петушиных боев не проходило ни дня! Я спокойно сидела за своей партой, но как минимум дважды за перемену в нее влетали борющиеся ребята. На полу оказывалась не только парта, но и я сама, поэтому уже через несколько дней после начала семестра я получила гордое звание бумажной фигурки класса номер один.

Когда я открыла дверь и вышла на крышу, перед моими глазами раскинулась вся территория школы. Я обычно ходила в туалет на четвертом этаже, и однажды мне стало любопытно, что за лестница ведет выше. Так и обнаружила это место.

На одной стороне крыши были свалены ненужные парты, и вокруг не было ни души, поскольку в восточном корпусе учились только вторые классы. Это место оказалось идеальным, чтобы стать тайным убежищем.

После обеда другие ребята играли в мяч на стадионе. Рассеянно понаблюдав за ними, я повернулась и пошла в другую сторону. Из груды хаотично сваленных парт вытащила четыре и поставила их в ряд. Кое-как отряхнув их от пыли, легла сверху.

Затем достала из кармана mp3-плеер и размотала наушники. Несколько лет назад его забыла у бабушки ее подруга, но хозяйке плеер оказался не нужен, поэтому он естественным образом перешел во владение моей бабушки, которая и отдала его мне.

Я пролистала плейлист и включила песню Ким Джаок «Принцессе одиноко».

Я лежала и смотрела на чистое небо, захотелось послушать что-то веселое. Я прибавила громкость и закрыла глаза. В ушах раздался звук, похожий на трубу. Когда вступление закончилось, запела Ким Джаок. Я качала ногой и подпевала. Лежащие на животе руки отбивали ритм, а голова качалась из стороны в сторону в такт музыке.

Хотя я слушала эту песню много раз, текста почти не знала. Только некоторые части помнила точно. Это значило, что только им я могу уверенно подпевать.

Те места, текст которых не знала, я просто несвязно мычала в такт. Наверное, когда говорят, что музыка опьяняет, имеют в виду именно это. Мьюзик из май лайф. Я ощущала, как будто все мои утренние страдания начисто вымывались из моей души. Плечи двигались сами по себе.

– Кто, кто-о-о поймет? Уо-уо-о! Твое одиночество-о-о!

И вот кульминация песни!

– Я! Красотка! Принцесса! И потому мне одиноко!

Я с силой выдохнула звук, наполовину смешанный с воздухом. Я лежала на столе и трясла ногами, но вдруг почувствовала откуда-то запах сигаретного дыма. Закрыла рот и сосредоточила все свое обоняние.

Действительно, здесь пахло куревом. Продолжая принюхиваться, я открыла глаза. Первым, что увидела, было все такое же ясное небо. Я вытащила из уха наушник.

– Кажется, он не знает, что мы здесь, а? – раздался мужской голос.

Здесь кто-то есть.

Я резко выпрямилась. Около перил крыши стояли трое парней. Нам Юнсу и Ким Чханён курили, глядя на стадион, а Им Согён сидел рядом с ними на корточках, уставившись в свой мобильный.

– Знай он, что тут люди, разве стал бы петь во весь голос? – спросил Нам Юнсу и захохотал.

Я дернула за провод и вытащила наушник из второго уха. А затем проворно спрыгнула с парт.

– Что это значит?

Услышав мои слова, Им Согён с безразличным видом опустил мобильный.

– Что?

Пару раз постучав большим пальцем по экрану, он разогнул колени и встал. Затем сунул телефон в карман вместе с рукой и посмотрел на меня.

– А, ну… На крыше ведь никого не было…

– Думаешь, только ты сюда ходишь? Любой может прийти.

– Ну, я ведь не об этом…

Чертов стыд! Мое лицо залилось краской.

– Странные у тебя музыкальные вкусы.

– А еще ты круто поешь. Вон какую высокую ноту только что взял.

Первую часть фразы произнес Им Согён, а вторую – Нам Юнсу. Мое лицо стало не просто горячим, оно готово было вот-вот взорваться.

– Угу. Хорошо проведите время, – буркнула я, затем сунула mp3-плеер в карман и покинула крышу.

Спускаясь по лестнице, я слышала за дверью громкий хохот парней.

– Принцессе одиноко! – во весь голос пел Нам Юнсу.

– Чтоб вам провалиться… – буркнула себе под нос, а на моем лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

Я-то слышала музыку в наушниках, поэтому мне самой мое пение казалось вполне неплохим, но, должно быть, мой голос без всякого аккомпанемента звучал довольно смешно.

Да и текст тоже… «Я! Красотка!» А ведь я спела первый куплет целиком!

Мое лицо стало ярко-красным от стыда. Хоть я и не заплакала, но бежала вниз по лестнице, издавая звуки, похожие на всхлипы. Как героиня из трагического романа, которую ранили в самое сердце.

Во время урока я подчеркивала строчки в учебнике маркером, когда ко мне прилетела записка. Я повернула голову в ту сторону, откуда она появилась. Им Согён смотрел на меня, подперев подбородок рукой и держа карандаш между пальцами.

Я отвела от него взгляд и увидела лист бумаги, сложенный в квадратик. Края записки были неровными, как будто этот листок только что вырвали из тетради. Я отложила маркер и развернула послание.

Какой у тебя номер?

Держа записку обеими руками, повернула голову. Когда наши взгляды встретились, Им Согён сделал знак глазами, как бы призывая написать ответ.

– Зачем тебе? – тихо спросила я.

В этот момент Им Согён быстро уткнулся в учебник.

– Эй, на последней парте.

Услышав голос учителя, обращенный ко мне, я посмотрела прямо перед собой. Это я сидела на последней парте, и мой взгляд встретился со взглядом учителя.

– Давай-ка без болтовни на уроке.

– Да…

Неужели он услышал мой тихий вопрос?

Я опустила голову, чувствуя себя подавленной внезапным замечанием, и в этот момент Им Согён протянул руку и положил на край моего стола новую записку.

У учителя истории поразительный слух.

«Значит, можешь просто больше не передавать мне записки», – подумала я, сложила бумажку обратно по линиям сгиба и бросила ее рядом с учебником.

Снова взяла маркер и продолжила подчеркивать строчки, но вскоре рука Им Согёна второй раз побывала на краю моей парты. Когда я опустила голову и украдкой глянула на парня, он поднял подбородок и покрутил карандашом в руке. Как будто требовал, чтобы я поскорее прочитала записку и ответила. Я развернула листок бумаги.

Ну, какой у тебя номер? Неужели у тебя нет мобильника?

Я открыла пенал и взяла оттуда карандаш.

Зачем тебе?

Затем я бросила записку на парту Им Согёна. Должно быть, она попала не в тот поток воздуха, поэтому не долетела, куда было надо, а упала на пол. Им Согён поморщился, затем наклонился и поднял записку. Его руки двигались быстро, и вскоре еще раз побывали на моей парте.

Мне надо кое-что тебе отправить. Но разве это повод так напрягаться?..

Я прикусила губу. Мне совсем не хотелось давать Им Согёну свой номер. Но разве это не он расстроился, когда в прошлый раз я отвечала ему недостаточно искренне? Если я напишу, что не хочу давать ему номер, уверена, он и сейчас примет обиженный вид.

К тому же тогда, в кафетерии, мне показалось, что он может победить даже хулигана, который схватил меня за воротник. Не думаю, что враждовать с таким парнем – хорошая затея. Поколебавшись, я написала свой номер телефона и передала записку обратно.

Им Согён, прочитав мой ответ, достал из кармана мобильный телефон и, держа его под партой, набрал мой номер. Он нажал на кнопку вызова, а затем сразу же завершил его, чтобы у меня в неотвеченных высветился его номер, но тут на весь класс зазвонил телефон. Из моего кармана.

Я же вроде бы ставила мобильный на вибрацию. Почему он вдруг зазвонил? Я быстро достала телефон из кармана и нажала «Отклонить вызов». А ведь у учителя истории прекрасный слух… Ну, звук был таким громким, что его услышали все вокруг, даже те, кто не обладал особо чуткими ушами.

Я со смущенным видом подняла голову. Все, кто до этого глядел в учебники, включая учителя, разом повернулись ко мне, и единственным человеком, который не смотрел в мою сторону, был сидевший рядом Им Согён.

Гаденыш, который мне позвонил.

– Неси сюда.

Учитель, о чем вы говорите?

– Мобильный телефон.

Ну ты и гад, Им Согён.

Чтобы вернуть телефон, мне пришлось пойти в учительскую и около десяти минут выслушивать лекцию о том, как следует вести себя ученику во время урока. Наконец я поклонилась на прощание и вышла из учительской.

Ну вот, теперь домой попаду позже, чем рассчитывала.

Ворча себе под нос, я вошла в класс и взяла рюкзак. Им Согён, должно быть, ушел домой сразу после уроков, его парта оказалась совершенно пустой.

– Гаденыш…

Меня ни с того ни с сего захлестнула обида, поэтому перед тем, как выйти из класса, я пнула по ножке ни в чем не повинной парты Им Согёна.

Если выйти за ворота школы и пойти по переулку, выходишь к главной дороге. Там от двухэтажного здания, в котором находится ресторан фастфуда, идешь влево и спускаешься к залу с игровыми автоматами. Прямо перед ним и расположена автобусная остановка.

Сначала мне показалось странным, что возле остановки всегда толпятся ребята пугающего вида, но позже я поняла, что все дело в игровом зале, расположенном прямо за ней. И почему его поставили именно в этом месте?

– Ты домой?

Стояла себе на остановке и никого не трогала, как вдруг кто-то положил руку мне на шею и накрыл ладонью мою голову. Когда я оказалась зажата у него подмышкой, он надавил сильнее.

– О-ой! Кто вы?

Когда я, испугавшись внезапного прикосновения, попыталась вырваться, парень, захвативший мою голову в замок, сжал его еще сильнее. Моя голова была в плену, поэтому я подняла одни глаза и увидела, что надо мной возвышался тот парень, который держал меня за воротник и требовал снять рубашку в кафетерии. Кажется, его звали Кан Ынхо.

– Эй, для начала отпусти меня…

Когда я оттолкнула его обеими руками, Кан Ынхо освободил мою голову с неприятной ухмылкой.

– Я всего лишь поздоровался, а ты уже недоволен. Боишься, что я тебя съем или типа того?

– Нет…

Я поправила растрепанные волосы и посмотрела время прибытия автобуса. Но тут же пришла в отчаяние. Двадцать минут. Серьезно? Табло не сломалось, и автобус действительно приедет аж через двадцать минут? Я проглотила глубокий вздох и опустила взгляд на носки кроссовок.

Любому было очевидно, что я боялась Кан Ынхо. Я уставилась себе под ноги, надеясь, что он уже достаточно меня припугнул и вот-вот уйдет. Но Кан Ынхо, похоже, уходить не собирался, а наоборот, заговорил со мной:

– Я купил новую форму. Потому что старую кое-кто испачкал.

От повисшего в воздухе напряжения у меня во рту пересохло. Я крепко прикусила губу и осмотрела форму, которая была на Кан Ынхо.

С первого взгляда было ясно, что она не новая. Кого он пытается провести?

– Но, когда я купил новую форму, мне стало немного обидно. Сколько бы я ни думал, кажется, это ты должен был заплатить за нее.

Я окинула взглядом явно поношенную рубашку, а затем подняла глаза. Негодяй Кан Ынхо смотрел сверху вниз и криво ухмылялся. Конечно, денег, которые я могла бы отдать ему, у меня не было, но даже если бы они у меня и оказались, я бы их ему не отдала. Мои губы дернулись, но затем я сказала:

– Эта рубашка очень похожа на ту, в которой ты ходил раньше…

Тяжелый кулак прилетел мне в плечо. От удара верхняя часть моего тела качнулась, и я отступила на шаг назад. Мне было так больно, что я охнула, широко распахнула глаза и уставилась на Кан Ынхо.

– Эй! Ты чего?

Опасаясь, что он может ударить меня в грудь, я с испуганным видом перевесила рюкзак на живот, пытаясь защититься хотя бы так.

– Ты че, за нищего меня принимаешь? Та, в которой я ходил раньше? Да от нее так воняло, что я ее выбросил.

– П-погоди, мне правда жаль, что так вышло.

– Ты что, решил, что можешь опустошить чужой кошелек, а потом просто извиниться, и тебе все простят?

– Кошелек? Но я не опустошал ничей кошелек… – проговорила я голосом, который становился все тише.

На это Кан Ынхо только усмехнулся.

– Да ты настоящий урод. Это из-за тебя мне пришлось купить новую форму. Ты че, с первого раза не понимаешь, что тебе говорят?

В средней школе я никогда не боялась мальчишек, потому что наши рост и телосложение не сильно отличались, но Кан Ынхо оказался очень высоким и крупным, поэтому даже просто стоять перед ним мне было страшно.

Если бы он лишь быстро прошел мимо, я бы, возможно, выдержала, но как может мое сердце не сжаться в ужасе, когда он так жутко мне угрожает?

Кан Ынхо, которого, казалось, происходящее еще сильнее вывело из себя, цокнул языком.

– Не стану я тебя бить, у меня есть совесть.

У тебя есть совесть? Но тогда почему тебе вообще приходит в голову кого-то ударить?

Я ничего не ответила, и Кан Ынхо закатил глаза.

– Давай рассчитаемся как следует.

Я заметила, что Кан Ынхо украдкой оглядывает мой рюкзак. Мать Хон Чхаёна вместе со школьной формой купила мне также рюкзак и обувь. Несмотря на то что я служила всего лишь заменой, у Хон Чхаёна был имидж мальчика из богатой семьи, поэтому она решила, что как минимум хороший рюкзак мне необходим.

Точная его стоимость мне неизвестна, но, вероятно, она была немаленькой. Глаза Кан Ынхо неприятно сверкнули.

– Я собираюсь получить стоимость формы.

– …

– Игнорить других, похоже, уже вошло у тебя в привычку?

– У меня нет денег.

– Ах, нет?

– Да, правда нет…

– Тогда дай-ка мне хотя бы это, гаденыш.

Кан Ынхо постучал пальцем по рюкзаку, который я все еще держала перед собой. Но ведь его купила жена председателя, заботясь об имидже Хон Чхаёна… Разве могу я так просто его отдать?

Когда я крепко схватилась за лямки рюкзака, всем видом показывая, что не отпущу его, Кан Ынхо жутким голосом выплюнул:

– Отдай.

Не будь я заменой Хон Чхаёна, сразу же сообщила бы о случившемся в полицию, но я считала, что мне не следует привлекать к себе лишнее внимание, поэтому просто стиснула зубы. С мыслями о том, что оказалась в полной заднице, я отпустила лямки. Рюкзак повис в руке Кан Ынхо.

– Если у тебя нет денег, ты должен был сам придумать, что предложить взамен. Неужели мне обязательно было первым тебе об этом говорить? Может, хоть теперь будешь догадливей.

Я ждала, когда Кан Ынхо уйдет, специально не встречаясь с ним взглядом, но тут он легонько пнул носком своего кроссовка по моему. Когда я подняла глаза, он спокойно встретил мой взгляд и сказал:

– Чего ты ждешь? Снимай давай.

Я сидела на остановке с опустошенным видом.

Кан Ынхо забрал еще и обувь. Что это, если не грабеж? Я хотела что-нибудь ему возразить, но промолчала, опасаясь навлечь на себя еще больше неприятностей.

Когда я спросила, что мне надеть на ноги, Кан Ынхо пнул ко мне две коробки от «Чокопаев», которые валялись прямо на дороге. Со словами, что я вполне могу пойти домой в них. Внутри у меня вспыхнуло пламя.

Я была в таком замешательстве и опустошении, что не могла даже плакать. Ну что за дерьмо? Все, что мне оставалось, – это бессильно ругаться.

Я сидела на автобусной остановке и смотрела на свои носки, которые замарались, не успела я сделать и пары шагов. Без рюкзака я бы как-нибудь справилась, но, оставшись еще и без обуви, чувствовала себя так, будто потеряла все на свете. Будто выставила напоказ, что у меня не стало чего-то, что должно быть обязательно.

Я привыкла не иметь чего-то, но было непривычным так ясно это показывать. Я думала, что все дело в моем возрасте, но мама сказала, что такова человеческая натура.

– Выгляжу как бродяга.

Я вздохнула, уставившись на носки, от пыли принявшие пепельный цвет. Когда я стояла лицом к лицу с Кан Ынхо, мне совсем не хотелось плакать, но стоило подумать о маме, как уголки глаз покраснели.

Как только я опустила голову, слезы закапали на школьные брюки. Они, капля за каплей, впитывались в ткань штанов, а горло сдавливало из-за всхлипов, которые я сдерживала, плотно сжав губы.

Я подняла руку и надавила пальцами на глаза. Затем вытерла слезы рукавом пиджака, но вдруг почувствовала рядом чье-то присутствие, опустила руку и повернула голову. Им Согён сидел на краю скамейки автобусной остановки и пристально смотрел на меня.

Солнце уже зашло, вокруг стало темно, и на остановке сидели только мы вдвоем. Фары проезжающих по дороге автомобилей то приближались, то отдалялись, и это повторялось снова и снова.

Мы просто смотрели друг на друга, но никто не начинал говорить первым. Я понимала, как глупо выглядела, и, возможно, поэтому отвела глаза. Перебирая пальцами, я взглянула на свои пепельно-серые носки.

– Я вижу такой беспорядок, что даже не знаю, с чего начать спрашивать.

При звуке голоса Им Согёна моя правая рука, которая терла ноготь большого пальца левой руки, соскользнула вниз.

– Ты ведь поедешь на автобусе под номером семнадцать, верно?

Я кивнула, продолжая изучать свои ноги.

– Жди здесь, никуда не уходи.

Я только что видела на табло, что до прибытия автобуса остается около пяти минут. Когда я подняла голову, подумав, что ждать осталось совсем недолго, Им Согён как раз встал со скамейки.

Он вдруг задрал лицо к небу, и я проследила за ним взглядом. Им Согён подвинул ко мне свой рюкзак, который лежал на скамейке, и развернулся ко мне.

– Если уйдешь, тебе конец.

Я растерянно смотрела, как Им Согён удаляется от автобусной остановки, оставив мне свой рюкзак. До тех пор, пока он не свернул за угол и не исчез из виду.

Я ждала Им Согёна, глядя прямо перед собой. Автобус под номером семнадцать отъехал от остановки без новых пассажиров.

Я рассеянно проследила за автобусом, который укатил от остановки на противоположной стороне улицы, а затем уставилась на лежащий рядом со мной рюкзак Им Согёна. Осторожно взялась одной рукой за его лямку, боясь, что иначе и его кто-то может забрать.

– Автобус ушел? – послышался голос Им Согёна несколько минут спустя.

Обернувшись, я увидела, что он идет ко мне, держа в руках сланцы. В ответ на его вопрос я слегка кивнула.

– А… В такое время интервалы между автобусами длинные, – проворчал Им Согён, приблизившись, затем поставил свои сланцы рядом с моими ногами и сел на скамейку. – Почему под твоей партой не было сланцев?

С первого взгляда было очевидно, что его обувь мне слишком велика. Уставившись на пару сланцев, по-прежнему стоящих рядом с моими ногами, Им Согён спросил:

– Неужели ты кладешь их в шкафчик?

– Угу.

– Зачем?

– Боюсь, что кто-то может их украсть.

Услышав это, Им Согён кисло рассмеялся, как будто посчитал мои слова абсурдными.

Как ни странно, с самого детства у меня часто воровали вещи. Велосипед, который мама купила мне после множества дней слез и нытья, кто-то украл, перерезав замок ножовкой по металлу. Новые кроссовки, которые мама где-то раздобыла для меня, придя в школу, я оставила в шкафчике для обуви, а когда пришло время идти домой, они уже исчезли.

Если я оставляла спортивную форму висеть на стуле, кто-то всегда молча забирал ее и ни разу не возвращал. То же было и с книгами. В общем, у меня украли довольно много вещей.

Когда у меня не оказывалось чего-то нужного, приходилось влезать в долги. Самое необходимое мы покупали заново, а от того, что не могли себе позволить, просто отказывались. В результате я научилась хорошо заботиться о своих вещах. По возможности носила все свое с собой. А то, что взять с собой не могла, оставляла в шкафчике. Хотя сегодня у меня отняли даже то, что было при мне.

Некоторые ребята странно смотрели на меня, когда замечали, что я таскаю с собой все свои вещи. Но я мысленно отвечала им: «И что теперь? Если у меня опять что-то украдут, ты купишь мне это?»

Почувствовав, что разговор идет в знакомом ключе, я уже подготовила ответ. «И что? Им Согён, ты купишь мне новые?»

– Если ты так беспокоишься, просто оставляй их у моей парты.

Им Согён произнес нечто совершенно неожиданное. Когда я молча уставилась на него, он повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Тогда их никто не украдет.

Да уж, хорошо тебе. Ведь тебя никто не трогает.

– Ладно.

Хотя про себя я съязвила, ответила все же по-доброму. Поскольку я кивнула, но осталась на месте, Им Согён вытянул ногу и немного придвинул ко мне сланцы.

– Не наденешь?

На них было написано имя Им Согёна. Похоже, он сбегал за сланцами в школу, но мои носки были слишком грязными, чтобы совать ноги в чужую обувь.

– Мои носки слишком грязные.

– Ну, неужели пойдешь так?

Его взгляд обратился к моим ступням.

– Просто надень, и все.

Носки были не просто серыми, они приобрели темно-пепельный цвет. Мне было неловко надевать чужие сланцы на такие грязные носки, поэтому я колебалась, но раз хозяин сам велел их надеть…

– Спасибо, – пробормотала я, сунув ноги в сланцы и пошевелив пальцами. – Завтра верну.

– Можешь не возвращать.

– Почему? Ты ведь завтра…

– Просто куплю новые.

– Зачем покупать-то? Я хорошенько их вымою и отдам.

Им Согён молча посмотрел на мои ноги. А затем с непроницаемым видом серьезно проговорил:

– Если принесешь, тебе конец.

– Угу…

Я ни с того ни с сего смутилась, сжала пальцы ног и посмотрела в сторону, откуда должен был приехать автобус.

Просто сидеть вместе на остановке уже было неловко, а нам еще ехать в одном автобусе! Лишь от мысли об этом меня прошиб холодный пот.

Поскольку я вышла из школы позже обычного, в автобусе точно не окажется шумной толпы школьников. Надеясь, что не придется сидеть рядом с Им Согёном, я нарисовала в голове эту неловкую ситуацию, но тут мой телефон завибрировал.

Я достала его из кармана и увидела на экране надпись «Бабуля». Искоса глянув на Им Согёна, я отвернулась и ответила на звонок.

– Да, бабушка.

– Ты поела омук?

Она что, решила узнать, как дела у еды?

– Да, еще вчера.

– Если ты съела его весь, возьми еще. Мысль, что я дала его тебе слишком мало, никак не дает мне покоя.

Слишком мало? Это же был целый контейнер, в который легко можно было уложить три полноценных порции кимбапа и осталось бы еще место.

– Бабушка, ты и так дала мне много. Этого более чем достаточно.

– Да разве ж много? Нури, неужели и ты решила заняться диетой, или что там у вас сейчас популярно?

– Бабушка, разве ты хоть раз видела, как я занимаюсь чем-то подобным?

– Вот-вот! Ты точно Нури? Совсем не понимаю, почему ты говоришь, что омука было много. Раньше ты ела намного больше, еще и добавки просила. Вон, пучхимгэ[10] аж по десять штук наворачивала!

– Когда это такое было? Ну, разве что по пять.

– Вот видишь – это одно и то же.

– Как это «одно и то же»? Разница в два раза!

– Ладно. Пока.

Телефонный звонок резко оборвался. Хоть это и была моя бабушка, я пришла в замешательство. Она что, положила трубку, потому что сказала все, что хотела?

Я какое-то время растерянно смотрела на экран мобильного, а затем сунула телефон обратно в карман. После этого, ни с того ни с сего почувствовав неловкость, я кашлянула и украдкой отвела взгляд. Им Согён смотрел куда-то в сторону. Повисло неловкое молчание.

– Похоже, вы с бабушкой хорошо ладите, – вдруг раздалось рядом.

– А? А…

Я чуть не сказала, что живу с бабушкой, но быстро закрыла рот.

– Это здорово.

– А… Спасибо.

«Здорово». Что-то в этом теплом слове заставило меня почувствовать себя странно. Ощущая необъяснимую неловкость, я почесала в затылке и отвернулась, тихо пробормотав себе под нос: «И почему автобуса все нет?»

Услышав сигнал, сообщавший о скором прибытии автобуса, я встала со скамейки. И начала рыться в карманах, думая, что мне нужно оказаться в салоне и занять место раньше Им Согёна.

– Но кому ты уже успел насолить?

Я повернула голову и отвела взгляд от дороги.

– Я видел ребят, у которых крали велосипедные сиденья, но ты первый, у кого сперли обувь.

– А, ну…

Им Согён взял свой рюкзак и встал рядом со мной.

– Кто это?

Тут он заметил мой растрепанный вид. Я просто моргнула, ничего не ответив, и Им Согён без всякого выражения спросил снова:

– Ты не знаешь, кто тебя обокрал?

Будь моя воля, и я бы заорала: «Кан Ынхо! Этот придурок украл мою обувь и мой рюкзак! Иди и убей его!» Но я чувствовала, что стоит мне это сделать, и ситуация совсем выйдет из-под контроля.

К тому же, если Им Согён решит предъявить Кан Ынхо за то, что тот украл рюкзак у новенького, Кан Ынхо снова придет ко мне с наездами. От одной мысли об этом становилось тоскливо. Во многих отношениях безопаснее будет вести себя как можно тише.

– Угу. Если бы я знал, я бы давно заявил об этом в полицию и заставил негодяя понести наказание.

Им Согён пристально посмотрел на меня, а затем повернул голову.

– Ну, будем считать, что это правда.

Его слова прозвучали так, словно в следующий раз он не собирался так просто сдаваться, поэтому моя голова сама собой наклонилась еще ниже.

Я сидела на корточках в ванной и руками стирала свою школьную форму. Нанеся на рубашку хозяйственное мыло, я начала с силой ее тереть. От холодной воды руки покраснели и замерзли. Мыльные струи стекали вниз и уходили в канализацию, образуя водоворот.

Я крепко скрутила рубашку, как следует отжала ее, а затем развернула и с силой встряхнула. Капли воды разлетелись во все четыре стороны. Чтобы в рубашке осталось как можно меньше влаги, я стала безжалостно трясти ее, словно сама превратилась в центрифугу.

Затем развесила выстиранную форму на сушилке и улеглась на пол.

Бросив школу, я продала свой школьный рюкзак в комиссионку. Теперь у меня остались только большой чемодан, который я использовала во время переездов, маленькая сумка-почтальонка средней ценовой категории, которую директор «Местечка Тхаксу» купил для меня во время одного из своих путешествий, и сумка-шоппер, с которой я ходила в повседневной жизни.

– Ну, и с чем мне завтра идти в школу?

Я посмотрела на потолок, но он был темным, словно его заволокли черные тучи. И тут внезапно на нем возник образ Им Согёна. Сцена, как я сижу на автобусной остановке с печальным видом, а он возвращается в класс за сланцами.

– Похоже, он хороший парень, раз так заботится об однокласснике.

Но если вспомнить, как он вел себя в туалете и на крыше, вряд ли можно так сказать.

– Им Согён.

Рассеянно уставившись в потолок, я думала о таинственном парне, чьих поступков совершенно не понимала.

На следующее утро.

Я надела кеды Converse и накинула на плечо шоппер. Еще одного рюкзака у меня не было, поэтому пришлось остановиться на этой сумке. Не могу же я пойти в школу с чемоданом.

Теперь от Хон Чхаёна у меня осталась только школьная форма. Его мать дала мне конверт с деньгами для повседневных расходов, но я сразу же сунула его в ящик стола, поскольку не собиралась тратить эти деньги. Почему-то меня не покидало ощущение, что мне не следует прикасаться к этому конверту, пока все не закончится.

Я начала спускаться по извилистой дороге, но вдруг остановилась и посмотрела на свое отражение в витрине магазина.

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Так сказала мать Чхаёна, взирая на меня. Разглядывая свое отражение в стекле витрины, я подумала, что ее слова похожи на правду. Внешность, рост и прическа у нас были точь-в-точь.

Но вот характерная для Хон Чхаёна аристократичность у меня полностью отсутствовала. Оно и понятно, я ведь не он.

Пара поношенных кедов и шоппер с хомяком. Хон Чхаён не стал бы даже прикасаться к подобным вещам никогда в жизни. Если он узнает, что я, притворяясь им, разгуливала в таком виде, не удивлюсь, что он захочет меня прикончить. От одной мысли об этом у меня закружилась голова.

Вдруг мой телефон завибрировал. Когда я достала его из кармана, то увидела на экране сообщение от матери Хон Чхаёна. Она отправила мне неизвестный адрес. Судя по карте, это место находится неподалеку от школы. Но что это? Стоило мне только подумать об этом, как пришло следующее сообщение.

Похоже, она наконец подыскала мне жилье недалеко от школы. Новый дом! Хоть я и понимала, что проживу там совсем недолго, ни с того ни с сего ощутила приятное волнение. Но оно тут же испарилось, когда я поняла, что не в том положении, чтобы радоваться, ведь я все еще притворяюсь другим человеком.

– Пойду-ка в школу.

Придавив ко лбу челку, которую трепал ветер, я двинулась дальше.

– Почему ты без рюкзака? – спросил Им Согён, подперев рукой подбородок.

Я кивнула на шоппер, который висел у меня на плече. Лицо Им Согёна тут же застыло.

– Хочешь сказать, что сегодня ты пришел с этим?

– Ага.

Я отодвинула стул и села. Им Согён, который все еще сидел, подперев руками подбородок, передернул плечами и пристально уставился на шоппер с изображением хомяка.

Что? Почему ты так смотришь? Чем мой шоппер хуже рюкзака? В него прекрасно влезли и пенал, и тетради.

– Тебя не задержали у школьных ворот?

– Не-а, не задержали, – равнодушно ответила я и достала из сумки пенал.

– Завтра приходи с рюкзаком. Иначе тебя могут остановить у ворот.

С чего бы это?

Если в сумку помещаются книги, то она вполне подходит для школы. Будет немного несправедливо, если мне не позволят зайти только за то, что на плече висит шоппер.

Потерев впадинку над верхней губой, я взяла шоппер. Развела в стороны его ручки и просунула в каждую из них по руке. Брови Им Согёна, который молча наблюдал за происходящим, постепенно искривлялись все больше.

– Что ты делаешь?

Взгромоздив шоппер на спину, я посмотрела на Им Согёна.

– Что скажешь? Теперь это похоже на рюкзак?

Он прикрыл рот рукой и округлил глаза. «Как тебе в голову пришла такая блестящая идея?» – так и читалось у него на лице, поэтому мое настроение улучшилось, и я слабо улыбнулась.

Им Согён встал, немного оттянул средний палец и легонько ударил меня по лбу.

– Ай! Ты чего меня бьешь?

Когда я потерла лоб, скорчила недовольную гримасу и уставилась на него, Им Согён покачал головой.

– А что? Мог бы вообще притащить с собой чиге[11].

– Чиге? Мы разве живем в эпоху Чосон?

Услышав ответ, Им Согён рассмеялся, как будто счел мои слова абсурдными.

– Эй, но разве кто-то в наше время носит так сумку-шоппер?

– А разве нельзя?

После моих слов Им Согён опустил голову и потер лоб. Когда я подняла взгляд, то увидела, что он смеется. Им Согён взъерошил рукой волосы и сказал, стерев с лица остатки улыбки:

– Тогда завтра так и приходи в школу. Если повезет, твои фотки разойдутся по всему Интернету. А я с радостью нажму «Поделиться».

С какой иронией он предупреждает, что так делать нельзя.

Я стянула ручки с обоих плеч. Затем взяла шоппер и повесила его на крючок.

Все равно, как только закончу играть роль Хон Чхаёна, рюкзак мне больше не понадобится. Я ведь должна всего лишь регулярно посещать школу, неужели мне придется беспокоиться и о таких вещах? Я стала раздумывать об этом и погрузилась в свои мысли.

Уроки и перемены чередовались, и наконец наступило время уборки. На занятиях я слушала не очень внимательно, зато на уборке выкладывалась на полную.

Я рассортировала мусор, который валялся в конце класса, вернулась и села на свое место. Вдруг окно в коридор с грохотом открылось. И в класс просунул голову Нам Юнсу.

– Сегодня у нас проверяют личные вещи. Фух, если бы я не ушел убираться в учительскую, сто процентов попался бы. Вот, подержи-ка у себя.

Нам Юнсу проворно огляделся по сторонам, быстро бросил пачку сигарет и исчез. Как только она упала на парту Им Согёна, передняя дверь класса открылась.

Вошел классный руководитель с длинной деревянной лопаткой в руке. Эта вещица, которую он всегда носил с собой, называлась «Дубинкой любви». Так было выведено черным маркером на ее ручке. Крупными буквами. «Дубинка любви».

Ее длина была около пятидесяти сантиметров, и, как мне казалось, такая лопатка хорошо подошла бы для того, чтобы перемешивать рис в большом котле. И было совершенно неясно, почему классрук использует ее для того, чтобы бить учеников по рукам.

Им Согён при появлении учителя даже не подумал убрать пачку сигарет с парты, а просто смотрел через окно в коридор, откуда выглядывал Нам Юнсу.

«Эй, псих! Убери эту штуку со своей парты», – подумала я.

Мои зрачки быстро двигались туда-сюда. Я по очереди смотрела то на классного руководителя, то на Им Согёна. Учитель, подойдя к кафедре, повернулся.

Я проворно протянула руку к парте Им Согёна и схватила пачку сигарет. А затем быстро сунула ее в свой шоппер.

Классрук громко постучал лопаткой по кафедре. Только тогда Им Согён перестал пялиться в коридор.

– Хм? – удивленно пробормотал он, затем внимательно оглядел свою парту и посмотрел на меня.

Да уж, супербыстрая у него реакция.

– Ты ее забрал?

Он не заслуживал моего ответа. Когда я даже не взглянула в сторону Им Согёна, он начал внимательно обозревать пол, буркнув себе под нос:

– Хм, странно.

Это ты странный, ведь друг кинул тебе через окно пачку сигарет, а ты не сразу ее поднял.

Я шумно вздохнула и посмотрела на шоппер, все так же висевший на крючке. Мордочка хомяка, который стал обладателем пачки сигарет, почему-то выглядела печальной.

Прости уж, дружок. Как только классрук уйдет, я верну сигареты хозяину.

Я ведь точно думала, что верну пачку… Но придя домой, обнаружила ее у себя в сумке. Как раз в тот момент, когда радовалась, что мать Хон Чхаёна подыскала мне жилье в хорошем многоквартирном доме.

Как раз после того, как сделала кучу фотографий на паршивую камеру своего телефона, с восторгом осознавая, что в этой квартире целых две комнаты. Закончив радоваться, я вытряхнула сумку, чтобы прибрать школьные принадлежности, но почему-то оттуда выскочили Marlboro Lights.

Я открыла пачку и увидела, что внутри осталось всего несколько сигарет, между которыми была втиснута зажигалка.

– Ого… И что мне с этим делать?

Я оказалась в трудной ситуации. Такую вещь просто так в школу не принесешь, но и оставить ее у себя я не могла.

Эй, Юнсу, привет! Хочу кое-что тебе вернуть. Не зайдешь ко мне домой?

Это прозвучало бы крайне странно.

Какое-то время я молча рассматривала открытую пачку сигарет, потом поднесла ее к носу и понюхала. Сделав пару вдохов, нахмурилась. Запах был странный: казалось, пахло сухим деревом, но в то же время и нет.

Закрыв пачку, сунула ее в ящик деревянной тумбы под телевизор. За спиной раздался короткий сигнал мобильного. Я нащупала его, немного пошарив рукой.

Когда я увидела имя «Им Согён», мои глаза округлились. Неужели он только сейчас заметил, что вещь, принадлежащая его другу, пропала?

Я открыла сообщение. Там оказалось одно видео, без каких-либо пояснений.

– Что это?

Когда я нажала кнопку воспроизведения, возникло нехорошее предчувствие. Сначала экран лихорадочно дергался, но затем перестал и замер в одном положении. В тот же момент мое лицо застыло. На экране телефона я увидела собственные ноги, которые болтались туда-сюда. А мой голос, поющий без аккомпанемента, звучал просто поразительно.

– Что вообще заснял этот придурок?

Я не смогла слушать дальше и остановила видео.

Я была так ошеломлена, что была не в состоянии ответить, но вдруг в окне чата появилось еще одно облачко с текстом.

Я нахмурилась.

Мне надо кое-что тебе отправить. Но разве это повод так напрягаться?..

Я вспомнила записку, которую Им Согён бросил мне на парту на уроке истории Кореи.

– Так вот в чем было дело?

Я пошевелила пальцами, написала короткое сообщение и сразу же отправила его.

Ответ от Им Согёна не заставил себя долго ждать.

– Что? Он совсем спятил?

Испустив длинный вздох, я набрала:

На что получила ответ:

Не в силах закрыть широко открытый рот, я вышла из чата. Почему-то у меня было такое чувство, что Им Согён точно может притащить мне чиге.

Задаваясь вопросом, реально ли купить что-то подобное, я зашла в браузер и написала в поиске: «Чиге». Алюминиевая чиге корейского производства продавалась за 45 000 вон[12].

Я тут же представила, как прохожу через школьные ворота с алюминиевой чиге на спине. Ученики будут смотреть на меня странными взглядами, а завуч будет стоять в замешательстве, думая, остановить меня или нет.

А Им Согён спрячется где-то на стадионе и будет снимать меня на свой мобильник, громко смеясь от комичности ситуации.

– Зря я дала ему номер.

На меня нахлынули запоздалые сожаления.

До этого я жила в комнате на чердаке. А еще раньше – в доме Хон Чхаёна. Каморка на чердаке, куда я переехала, несмотря на протесты бабушки, была меньше, чем учебный кабинет Хон Чхаёна. А в ней размещались еще и кухня с туалетом. Летом там было жарко, а зимой холодно.

К тому же летом вода была теплой, даже если я не включала бойлер, а зимой никакой воды не было, даже если я его включала. Возможно, дело было в том, что трубы замерзали. Этой комнатушке нечем было похвастаться, кроме разве что прекрасного вида. Конечно, она мне не принадлежала, и я только снимала ее, каждый месяц платя за аренду.

С другой стороны, квартира, где мне придется ненадолго остаться, притворяясь тем, кем я не являюсь, была настолько хороша, что мне не хотелось отсюда уезжать.

Если кто-то поймет, что я выдаю себя за парня, не поздоровится не только мне, но и Хон Чхаёну. Стоило подумать об этом, как мое сердце начинало биться быстрее, и я надеялась, что жизнь в роли временной замены скоро закончится. Но едва я переступила порог этой квартиры, мне захотелось, чтобы Хон Чхаён пролежал на больничной койке еще годик. Неужели меня так ослепил комфорт?

Я услышала скрип металлических цепей качелей, которые двигались под моим весом вперед и назад. В этом жилом комплексе между зданиями была детская площадка.

– А тут хорошо.

Мне нравились даже уличные фонари, которые мягко освещали площадку. Я подняла голову и увидела, что в некоторых балконных окнах горел свет.

Когда я жила в комнате на чердаке, запах живущих вокруг людей вызывал у меня отвращение. Я задыхалась от всего вокруг, начиная от клубка проводов, которые беспорядочно свисали к земле, и зданий, построенных чуть ли не впритык друг к другу, и заканчивая громкими криками, которые раздавались из домов поблизости каждую ночь.

Меня не отпускало чувство, что не только я, но и все в том районе жили без особой радости. Мне было трудно поверить, что богатый квартал раскинулся прямо по соседству – настолько разными были ощущения.

Я шла, волоча ноги по земле, и песок попал мне в сланцы.

Внутри жилого комплекса было тихо. Во многих квартирах горел свет. Это зрелище казалось мне каким-то умиротворяющим. Но почему на душе так спокойно? И несмотря на это спокойствие, у меня время от времени щипало в носу.

Через несколько месяцев я покину это место. Песчинки проникли между пальцами ног.

Я встала с качелей и пошла в магазин. Зайдя внутрь, купила мороженое. У меня в ушах были наушники, поэтому я не расслышала как следует, что сказал мне работник магазина.

Тело само собой задвигалось в ритм песни. Он был таким, что просто невозможно было устоять. Голова кивала в такт.

Я не просила давать мне пакет, но когда работник магазина посчитал его и положил мороженое туда, поняла, что, похоже, кивнула, когда он спрашивал, нужен ли мне пакет.

При каждом движении висящий на моем запястье черный пакет шуршал. Когда я шла в квартиру, шаркая сланцами, из переулка вдруг кто-то выскочил.

Прямо на перекрестке стоял уличный фонарь, свет которого тут же явил лицо незнакомца. Когда я его разглядела, мои глаза округлились.

Обалдеть, это же Им Согён!

Я остановилась и осмотрелась.

Рядом находилась только длинная клумба, поэтому спрятаться оказалось негде. Может, скрыться за деревом? С этой мыслью я оглядела клумбу, но в этот момент Им Согён направился прямо ко мне.

Я вышла из дома в удобной одежде. Конечно, на мне не могло оказаться ни утягивающей грудь повязки, ни школьной формы. Я была одета в платье с капюшоном, доходящее мне до колен.

Если я столкнусь с Им Согёном в таком виде, он точно поймет, что я девушка, и отвертеться никак не удастся. Я развернулась, чтобы побежать в обратную сторону.

– Эй, Согён!

Это оказался Нам Юнсу, который высоко поднял руку и помахал ею. Вот так да! Я повернулась на девяносто градусов.

Справа ко мне шел Им Согён, а слева – Нам Юнсу. Времени как следует подумать не было.

Я быстро стянула с запястья пакет, вывернула его и надела себе на голову. В этот момент на асфальт высыпались три упаковки мороженого, которые я только что купила в магазине.

Теперь на голове у меня был черный пакет, и мир вокруг погрузился во тьму.

Я стояла с пакетом на голове, склонив голову. Когда Им Согён и Нам Юнсу пройдет мимо, я подберу мороженое и убегу.

Крепко сжав руки в кулаки, я начала мысленно считать. Надеясь, что, когда досчитаю до десяти, их тут уже не будет.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Очень медленно считала я про себя, но вдруг кто-то похлопал меня по плечу. У меня появилось плохое предчувствие.

– Извините.

Голос принадлежал Им Согёну.

Я покачала головой, шурша пакетом. Затем подняла опущенные руки и замахала им в воздухе. Как будто говоря, чтобы они не беспокоились обо мне и шли своей дорогой.

– У вас тут упало.

Я посмотрела вниз. Через щель в пакете видела руку Им Согёна, в которой он держал три моих мороженых.

– Вот.

«Я посадила их на асфальте. Просто положите на место», – так я хотела сказать, но не смогла выдавить ни слова.

– Вы не возьмете?

Я вытянула вперед обе руки, предчувствуя, что он не уйдет, пока я не возьму мороженое.

Вдруг шумно подул ветер. Из-за него пакет мог слететь с головы, поэтому я быстро схватила его рукой. Теперь я совсем ничего не видела. Даже когда смотрела вниз, перед глазами была лишь темнота.

«Вот черт. Мне конец», – подумала я.

И просто сделала шаг вперед. Мне казалось, что первым делом нужно уйти отсюда, но, похоже, я наступила на высокий бордюр, и мое тело накренилось.

– Ой! – крикнула я.

Мне казалось, что я сейчас упаду, но вдруг равновесие вернулось. Обе мои руки были раскинуты по сторонам. И одну из них кто-то держал.

Когда я выдернула руку, Им Согён крикнул:

– Эй, постойте.

– Это не мое, – пробормотала я, изменив голос.

– Что?

– Это не мое мороженое.

– Что вы говорите? Я же видел, как оно вывалилось из пакета.

– Ну, в общем, мне оно не нужно. Считайте его моим пожертвованием земле. Можете съесть его или выбросить.

«Делайте что хотите», – собиралась добавить я, но меня снова схватили за руку. Я вздрогнула, и в этот момент Им Согён сказал:

– Нельзя выбрасывать мусор посреди дороги.

Он был совершенно прав, и я не могла ничего возразить.

Я беспомощно стояла на месте, а большая рука держала меня за запястье. Ощущение было каким-то странным: кончики пальцев Им Согёна оказались холодными, а сама ладонь – теплой.

Он перевернул мою руку и положил на нее все три мороженых одно за другим. Совершенно излишняя доброта. Я, не в силах выдавить из себя ни слова, только втянула голову в плечи.

– Никто не обязан за вами убирать. Сами решайте, будете вы есть это или выбросите. Но не мусорите на улице, это вообще-то незаконно.

Я сжала мороженое обеими руками и кивнула. При каждом моем движении пакет на голове шуршал.

Послышались удаляющиеся шаги. Прислушиваясь, как они становятся все дальше и дальше, я вздохнула с облегчением. Когда воздух вырвался из моего рта, пакет всколыхнулся.

– Может, будешь ходить на собрание жильцов? Вон как ты заботишься о своем жилом комплексе, – послышался вдалеке голос Нам Юнсу.

Мои глаза, скрытые черным пакетом, округлились. Я застыла на месте, продолжая сжимать в руках три упаковки мороженого.

О своем жилом комплексе? Им Согён что, тоже живет здесь?

Мое сердце заколотилось со страшной силой.

В школе я весь день наблюдала за поведением Им Согёна. И почему он сидит прямо рядом со мной?

На занятиях, во время обеда или когда шла по коридору, я всегда украдкой оглядывалась по сторонам и в половине случаев натыкалась на Им Согёна. Мы с ним обменялись взглядами, когда он сидел, подперев руками подбородок, встретились, когда он стоял, прислонившись к подоконнику в коридоре, и снова пересеклись, когда он подносил палочки для еды ко рту.

Каждый раз, когда это происходило, я робела, отводила глаза и убегала. Это выглядело так очевидно, что я уже могла просто прилепить ко лбу табличку «Увидев тебя, я пугаюсь!» Я бы хотела вести себя спокойно, но это оказалось нелегко, возможно, из-за моего недавнего проступка.

Он реально меня видел? Ну, меня в том платье до колена?

– Ха-а-а…

Со вздохом я плюхнулась на стул.

Но кто-то постучал по моей парте. Я подняла голову и увидела Им Согёна. Каждый раз, когда мы встречались, я тряслась, поэтому и сейчас тоже вздрогнула и втянула голову в плечи.

В чем дело? Я шумно сглотнула.

– Идем.

Куда? Куда это мы идем? Он хочет, чтобы я последовала за ним на крышу? Мои зрачки тревожно бегали туда-сюда.

– Н-нет, не пойду.

– Почему?

Потому что это ты предлагаешь.

– Куда, по-твоему, мы пойдем?

Я не знала, куда именно он меня поведет, но подумала, что это точно окажется какое-нибудь темное, безлюдное место, где он сможет мне угрожать.

Им Согён отодвинул мой стул назад, и я бессильно поехала прямо на нем. И откуда у этого парня столько силы?

– Эм… Ч-чего тебе?

Им Согён ухмыльнулся, взял учебник с моей парты и пристально посмотрел.

– Просто иди за мной, ладно?

Его улыбка кого угодно могла бы свести с ума.

Он все знает или нет? Он видел меня или нет? Чаши весов в моей голове стремительно раскачивались и никак не могли остановиться на одном из ответов.

– У нас урок в другом классе.

– А…

Им Согён посмотрел на меня сверху вниз, словно требуя, чтобы я поднялась с места. Я не стала сразу вставать и зачем-то сделала вид, что собираю вещи с парты, но в этот момент он схватил меня за рукав.

– Какой ты медлительный.

– М-медлительный? Но я просто готовлюсь к уроку.

Я послушно поднялась со стула, поддавшись силе, которая тянула меня вверх. Им Согён отпустил мой рукав и легонько положил руку мне на плечо.

– Хватит придуриваться. Твои учебники у меня.

Когда это я придуривалась? Просто не хотела идти вместе с тобой. Прикусив губу, я покорно задвинула стул за парту и последовала за Им Согёном. Причины было две: во-первых, он забрал мои учебники, а во-вторых, я не знала, в каком классе у нас следующий урок.

Им Согён остановился у задних ворот школы. Он выглянул через ограждение и обратился к хозяину палатки с уличной едой:

– Дяденька, дайте нам два корн-дога!

Напротив задних ворот стояла палатка, где продавались разные закуски. Поскольку ворота всегда были заперты, чтобы добраться до нее, школьникам приходилось перелезать через стену. Но за это они потом оказывались на стадионе. И наматывали круги на корточках.

Поэтому школьники подбегали к стене и звали хозяина палатки, и в конце концов тот начал доставлять им еду. Он принимал заказы через стену, а затем приносил их ребятам.

Я вообще-то пошла за Им Согёном, поверив про урок и класс. А он заказывает два корн-дога?!

– Ты же сказал, что нам надо в другой класс на урок.

– Ага.

– Вряд ли он будет в палатке с закусками.

– Конечно.

Мои брови вопросительно нахмурились, но Им Согён только пошарил в карманах, нисколько не изменившись в лице.

Что это с ним вообще?

Один корн-дог стоит две тысячи вон. Им Согён достал из кармана купюру в пять тысяч вон, передал ее хозяину палатки, стоявшему по другую сторону стены, и получил от него сдачу и два корн-дога.

При мысли о сахаре и кетчупе, которыми были покрыты закуски, у меня потекли слюнки. Я сама не заметила, как мой взгляд устремился на великолепную румяную корочку. Им Согёну, похоже, ситуация показалась дурацкой, и он рассмеялся.

– Что бы ты делал, если бы не пошел со мной? – сказал он, протягивая мне корн-дог. – С сегодняшнего дня будешь моим другом по закускам.

– Эм?

Хотя я и не поняла, что он имеет в виду, взяла предложенный мне корн-дог и только после этого подняла голову. В этот момент Им Согён повернулся и потряс рукой с закуской.

– Мои друзья такое не едят.

Мы сели на корточки в узком проходе позади здания восточного корпуса и продолжили есть корн-доги.

Двумя минутами ранее, когда мы неторопливо шли по стадиону с закусками в руках, кто-то из учителей окрикнул нас:

– Ах вы, маленькие гаденыши!

Мы оба замерли с корн-догами во ртах, но Им Согён сообразил первым и побежал. Я быстро догадалась последовать за ним.

Местом, где мы решили спрятаться, оказался узкий проход между ограждением и зданием восточного корпуса.

– Доедим, прежде чем пойдем в класс. И вытри рот.

Я кивнула, проглотив кусок корн-дога, который был у меня во рту. Я откусила слишком много, чтобы доесть побыстрее, поэтому мои щеки раздулись, как у хомяка. Я держала палочку двумя руками и старательно работала челюстями, а Им Согён, который уже доел свой корн-дог, только молча улыбался.

В таком виде я повернула голову. Когда наши глаза встретились, я заметила, что губы Им Согёна были плотно сжаты, как будто он с трудом сдерживал смех. Мне хотелось спросить, что тут смешного, но я решила, что еще не время открывать рот, поэтому быстро прожевала корн-дог. Затем, словно не в силах больше сдерживаться, Им Согён громко рассмеялся.

– Эй, тебе точно восемнадцать?

Точно. Я проглотила то, что было у меня во рту, и собиралась было ответить, но рука Им Согёна поднялась к моему лицу.

– Ты же весь обляпался. Как так можно?

Он с улыбкой вытер уголок моего рта.

Было такое чувство, будто по моим губам катятся крупинки сахара. Прикосновение пальца Им Согёна ощущалось как-то странно.

Я только и смогла, что широко раскрыть глаза и уставиться на его сосредоточенное лицо и руку, которая двигалась перед моим носом. Губы Им Согёна, на которых не было ни одной крупинки сахара, оказались алыми и пухлыми.

– Говорю же, надо как следует вытереть рот, как будто мы ничего не ели.

Я моргнула и отстранилась назад. Что это было? Его действия показались мне очень нежными.

– А… Я запачкался?

– Я уже все убрал.

– Угу.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони и засунула в рот остатки корн-дога. Мне показалось, что чем быстрее я доем, тем быстрее мы уйдем отсюда.

– Эй, фасолина.

Услышав это, я обернулась и осмотрелась. Но в проходе были только мы с Им Согёном.

– Куда ты смотришь? Это я тебе.

– Мне?

Я направила палец на свое лицо. Казалось, он собирался что-то мне сказать, но передумал, раз я такая же глупая, как фасолина. Что это с ним?

Им Согён забрал у меня пустую палочку от корн-дога.

– Идем.

Куда опять? Решил сегодня ограбить палатку с закусками? Раз мы съели по корн-догу, теперь он собирается взять что-нибудь еще?

Когда я округлила глаза и уставилась на Им Согёна, он слабо улыбнулся и положил руку мне на голову.

– Идем в класс.

Всего через несколько дней мой шоппер испачкался. Последней каплей стало то, что он упал на пол, пока я была в туалете, и ребята хорошенько прошлись по нему.

То ли пол в классе был таким грязным, то ли подошвы их сланцев, но мордочка хомяка теперь выглядела так, словно он измазался в саже. Я вытряхнула из шоппера все содержимое и постирала его вручную.

Натерла потемневшую мордочку хомяка хозяйственным мылом, а затем ополоснула холодной водой. Как и ожидалось, руки замерзли и покраснели. В квартире была стиральная машина, но лучше всего с такими пятнами справляются руки.

Я с силой скрутила шоппер, а затем несколько раз встряхнула его, чтобы избавиться от остатков влаги. Су шилку полностью занимало недавно постиранное одеяло, я открыла дверь залитого солнцем балкона и повесила шоппер на перила.

– Какая хорошая погода.

Посмотрела на чистое, голубое небо. Облака, которые плыли по нему, напоминали вату. Я наслаждалась спокойным ветерком, чувствуя, как он уносит все мои тревоги.

Бу-бух! Бам-бам! С неба раздался жуткий грохот, и я открыла глаза.

Помню, как развесила белье, сделала уборку, приготовила рамён и так наелась, что легла на пол и уснула. Я думала, что задремала ненадолго, но когда пробудилась от грома, поняла, что вокруг уже темно. В комнате, где стоял мрак, слышался шум дождя. Я, продолжая лежать, прислушалась к этому звуку.

– Дождь начался.

Минуточку, что началось?

Я запоздало села и посмотрела на балкон. Через широко распахнутую дверь текли струи, и весь пол уже стал мокрым.

Ветер дул с такой силой, что сушилка, на которой висело одеяло, беспомощно рухнула на пол, а перила балкона были голыми и мокрыми от дождя.

Я быстро подбежала к балкону и закрыла дверь. А затем посмотрела на пустые перила, слушая перестук капель дождя, падающих на стекло.

– Мой шоппер…

Я растерянно уставилась на небо, которое внезапно стало таким темным, словно завтра должен наступить конец света.

В классе. Я отодвинула стул и повесила бумажный пакет на крючок.

В нижней его части крупными буквами было написано «Булочная Хвангым[13]». А над логотипом было изображено лицо пекаря Ким Хвангыма в круглой золотой рамке. Он держал в руках багет и улыбался.

Глаза Им Согёна скользнули по моей спине и остановились на руках. Он сидел вполоборота и взглядом буравил бумажный пакет, будто силился понять, почему на нем изображен Ким Хвангым.

– Да ладно.

– Что не так?

Когда я невозмутимо вытащила из пакета пенал, Им Согён открыл рот с изумленным видом.

– Ты что, правда сегодня пришел в школу так?

– Ага.

Хотя я ответила совершенно небрежно, на самом деле мне было неловко. Чувствуя, как мое лицо краснеет, я отвернулась от Им Согёна и начала копаться в пакете, изображая, что вытаскиваю оттуда тетради и блокнот для заметок.

– Обалдеть. Что там делают тетради?

– …

– И куда делся хомяк, похожий на тебя?

– Его вчера унесло ветром во время дождя.

Не уверена, что хомяк, изображенный на шоппере, был похож на меня, но, очевидно, Им Согён говорил именно об этой сумке.

– А другой сумки у тебя нет?

– …

– Нет, значит, – пробормотал он и с жалостью посмотрел на меня, вероятно, приняв мое молчание за положительный ответ. – Зачем ты носишь пенал и тетради туда-сюда? Просто оставь их в школе.

– Мне так хочется…

– Боишься, что и их кто-то украдет?

Я ничего не ответила, и Им Согён фыркнул.

Что это с ним? Еще только утро, а он уже достает. Я бросила на него свирепый взгляд, а он в ответ посмотрел на меня, подперев подбородок рукой.

– Точно, ты же хранишь в шкафчике свои учебники и сланцы. Наверное, туда больше ничего и не влезет.

Я резко повернула голову, словно этим показывая Им Согёну, что нужно замолчать, и открыла пенал.

– Ну ты даешь, новенький, – противно проворчал он.

Я надула губы и взяла в руку карандаш.

– Эй, тот мужик на меня пялится.

– …

– Неужели ты и завтра придешь в школу с этим?

– …

– Эй, мне же страшно.

Крючок находился с правой стороны парты. Поскольку лицо Ким Хвангыма было изображено на обеих сторонах пакета, оно в любом случае было бы обращено к Им Согёну.

Он ведь держит багет и улыбается. Что в этом страшного?

Им Согён, который сидел, подперев подбородок рукой, встал и направился в конец класса, к шкафчикам. Я сузила глаза и проследила за ним, а затем проворчала:

– Какое тебе дело, а? Посмотрим, буду ли я твоим другом по закускам.

Я быстро села прямо и открыла тетрадь. Пока переворачивала страницы с записями в поисках чистого листа, Им Согён вернулся за свою парту и разложил всякие вещи, включая спортивную форму.

Учебники он засунул в ящик под партой, а те, что туда не влезли, бросил на пол, на пустое пространство рядом с собой. Затем аккуратно сложил спортивную форму и поместил ее поверх лежащих на полу учебников.

Его действия показались мне внезапными и странными, поэтому я скосила глаза и украдкой наблюдала. Закончив раскладывать вещи, Им Согён сел за парту и посмотрел на меня.

– Можешь пользоваться моим шкафчиком.

– Эм?

Он указал подбородком на заднюю часть класса.

– Говорю, что можешь пользоваться моим шкафчиком.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы ты и завтра приходил с этим пакетом.

– Эй, так же нельзя. А как же ты?

– Я и без шкафчика обойдусь.

Парень указал на аккуратно сложенные рядом с его партой учебники.

– А если их кто-то украдет?

– Ну, пусть попробует. А потом умрет, если попадется мне.

Он произнес эти кровожадные слова небрежно, не изменившись в лице, а затем отвернулся.

Передняя дверь класса открылась и вошел учитель, он бросил короткий взгляд на стопку учебников на полу, затем на Им Согёна, после чего посмотрел перед собой.

Я не понимала, почему этот парень снова заботится обо мне. Эй, Им Согён. Выбери одно из двух: будь либо лапочкой, либо злюкой.

Я не делала ничего особенного, и день просто шел по расписанию. Раз за разом я то открывала, то закрывала учебники, и сама не заметила, как наступил полдень. И, как всегда, на перемене парни собрались в конце класса и закатали штанины школьных брюк.

Картина казалась такой же, как и обычно, с одним лишь отличием: в этот раз в конце класса стояла еще и я.

– Поединок между старой и новой бумажными фигурками! – крикнул парень с бритой головой в рупор, который скрутил из тетради.

Школьники собрались, образовав большой круг, в центре которого оказались я и Ким Юнхван. Каждый из нас стоял на левой ноге, согнув правую в колене и немного ее приподняв.

А все потому, что на уроке физкультуры, когда мы встали в ряд по росту, Ким Юнхван занял место позади меня.

Увидев это, кто-то из ребят сказал:

– Эй, как ни посмотри, но, кажется, ты должен стоять перед Чхаёном.

В ответ Ким Юнхван рассердился и буркнул:

– Я вообще-то выше новенького!

Затем он вдруг сдвинул пятки вместе и начал измерять наш рост.

Ребята прищурились, чтобы оценить разницу в росте, а затем отказались от попыток решить, кто из нас выше.

– Фух, аж глаза защипало.

Ким Юнхван, которого раньше дразнили бумажной фигуркой, громко заорал:

– Сказал же, что я выше! Теперь я передаю пост бумажной фигурки новенькому!

Глядя на это, его друзья предложили:

– Эй, давайте устроим петушиный бой с новеньким, чтобы определить, кто среди нас в самом деле достоин зваться главной бумажной фигуркой.

Поэтому, как только мы вернулись в класс после урока физкультуры, ребята устроили поединок. Чтобы определить главную бумажную фигурку в нашем классе. Сколько же страданий выпадает на голову невысоких и худых ребят…

Я крепко обхватила правую лодыжку обеими руками и подпрыгнула на месте.

В глазах Ким Юнхвана запылал огонь. Похоже, он хотел во что бы то ни стало победить меня в этом поединке, чтобы избавиться от клейма бумажной фигурки.

– Эй, новенький! Если проиграешь, официально станешь бумажной фигуркой нашего класса!

Ну, в таком случае я не могу проиграть. Буду сражаться изо всех сил.

Внутри меня нажалась кнопка соперничества, и кто-то из ребят крикнул:

– Начинайте!

Ким Юнхван приблизился, нетерпеливо топая ногой по полу. Казалось, он собирается броситься ко мне и разнести в пух и прах.

Я как следует напрягла левую ногу, ожидая, когда Ким Юнхван окажется ближе. Он понемногу приближался, а я отступала от него на такое же расстояние.

– Ты трус! – крикнул Ким Юнхван.

Но я в ответ улыбнулась:

– В бою важна защита. Если ты продолжишь прыгать и дальше, быстро истратишь все силы.

Услышав мое замечание, произнесенное весьма серьезным тоном, зрители рассмеялись в голос.

– Придурок, я тебя одним ударом сшибу.

Ким Юнхван прыжками приблизился ко мне. Я молча дождалась его и когда ощутила, что он уже достаточно близко, снова отпрыгнула назад. Он нахмурился и крикнул:

– Эй! Гаденыш! Давай драться по-честному!

– Это моя стратегия.

– Ха, я уже устал.

Я улыбнулась, наблюдая за Ким Юнхваном, который запыхался после пары прыжков на одной ноге. В этот момент он бросился ко мне, как будто делая последний рывок. С очень большой скоростью.

Я боялась, что, если буду просто стоять на месте, он в меня влетит, поэтому отпрыгнула назад, но запнулась о порог.

– А?

Я потеряла равновесие и наклонилась назад, но в этот момент нога Ким Юнхвана подкосилась, и он рухнул прямо передо мной.

– Ким Юнхван проиграл!

Под эти слова я упала назад.

– А-а-а, я был хорошим петухом! – крикнула я, готовясь к безопасному приземлению, но вдруг чьи-то руки подхватили меня.

Центр тяжести сместился, и я выпала в коридор вместе с человеком, который поймал меня сзади. Чьи-то руки держали за талию, и мы с грохотом повалились на пол.

– А…

Над головой послышался стон. Поскольку я приземлилась на того, который был у меня за спиной, я почти ничем не ударилась.

– Ой, прости.

Я округлила глаза и посмотрела наверх, но в этот момент над моей головой появилась тень. Кто-то поднял меня, обхватив одной рукой, и вернул мне вертикальное положение.

– Здорово я тебя поймал.

Мне в глаза смотрел Им Согён, вокруг плеч которого была завязана спортивная толстовка. Он стоял передо мной и широко улыбался.

Им Согён взял карандаш, но тут же бессильно уронил его.

– А-а-а, никак не могу его удержать.

Я посмотрела на карандаш, который покатился по парте. Этот парень спас меня, подхватив в дверях класса, и теперь жаловался, что у него болят пальцы. Он вытащил из-под парты учебник и сразу же уронил его, затем взял карандаш и тоже уронил, а потом начал стонать, переворачивая страницы учебника.

– Эй, Хончха, сам посмотри. Я правда не могу держать карандаш.

– …

– Пальцы не сгибаются.

– Не шути так.

– Эй, но я серьезно!

Им Согён снова взял карандаш, который только что перестал катиться по столу. Но сразу же выронил его, не в силах толком удержать между пальцами. Карандаш снова покатился по столу, и в этом звуке я ощутила какое-то давление.

– Больно. С какой стороны ни посмотри, мне больно.

Мне казалось, что он специально говорил это, чтобы я услышала, поэтому я сжала свой карандаш и, дрожа от негодования, повернула голову.

– Эй, тогда просто сходи в медпункт.

– Медпункт? А что, если я приду туда и узнаю, что с рукой реально что-то не так? – Им Согён поднял бессильно повисшее запястье и потряс им туда-обратно. – Если я пострадал, то только из-за тебя.

– Ну, и что ты предлагаешь?

– Ты должен обо мне заботиться.

Позаботиться? Подумав, что он несет полную чушь, я быстро зыркнула на Им Согёна и отвернулась.

Учителя не было, поэтому мы должны были заниматься самостоятельно. Им Согён поднял взгляд, посмотрел на время, затем отодвинул стул.

– Эй, схожу-ка я в медпункт.

Затем он весь скрючился и вышел через заднюю дверь класса. Я проводила взглядом его спину, которая быстро скрылась из виду, и фыркнула.

– Ха, какой абсурд.

Действительно, абсурд. Я потрясла головой и перевела взгляд с задней двери класса на свою парту, но вдруг увидела лежащий на полу карандаш. Он упал, прокатившись по парте Им Согёна.

Некоторое время я смотрела на лежащий на полу карандаш, но затем все же наклонилась и подняла его. Похоже, при падении грифель сломался и кусочек древесины откололся. Я подумала, а не оставить ли карандаш там, где он был, но мне не понравилось, как он выглядел, поэтому я достала из пенала канцелярский нож.

Положила под руку тетрадь и взяла левой рукой карандаш. А в правой сжала канцелярский нож, лезвие которого вытянула вверх. Я приложила лезвие к дереву карандаша и надавила большим пальцем на него с тыльной стороны, чтобы снять тонкий слой древесины.

Показался тупой кончик сломанного грифеля, и я заточила его острым лезвием. Сточенные кусочки древесины и пыль грифеля скапливались на моей тетради.

– Вроде бы готово.

Я решила написать что-нибудь заточенным карандашом.

Им Согён

Когда рука вывела эти три слога, мое лицо окаменело, и я с опозданием задумалась, почему вообще я написала имя этого парня.

Как это почему? Потому что это карандаш Им Согёна. Да, именно поэтому. Я убрала канцелярский нож и положила заточенный карандаш на парту одноклассника.

Им Согён, который вышел из класса во время самостоятельной работы, вернулся обратно только к концу перемены. Да еще и с повязкой на одной руке. Когда я увидела это, мои глаза округлились.

– Эй, ч-что это у тебя с рукой?

Им Согён поднял руку и бесстрастно посмотрел на меня.

– Как сам думаешь?

– А?

– Это из-за тебя.

Я охнула, и мой рот сам собой широко открылся.

Им Согён устроился на стул и кивнул на ящик под партой.

– Достань мне учебник для следующего урока.

– Но твоя вторая рука в полном порядке.

– А, и правда.

Им Согён откинулся на стуле, левой рукой схватил учебник и вытащил его из-под парты. Затем неловким движением открыл книгу и начал громко рыться в пенале. После этого он обнаружил карандаш на парте и удивленно уставился на него.

– Ого, как остро он заточен. Это ты сделал?

Я бесстрастно посмотрела на лицо Им Согёна.

– Просто он валялся на полу, – торопливо ответила я, опасаясь, что он подумает, что я взяла карандаш, который просто лежал на парте, и заточила его.

Мне не хотелось, чтобы это выглядело так, будто я прислуживаю Им Согёну и точу за него карандаши.

Он покрутил карандаш с заостренным грифелем в руке, а затем отложил его.

– Но как же быть?

– С чем?

– Я ведь правша.

– Большинство людей – правши.

Рука, которая только что мирно лежала на парте, поднялась в воздух. А затем Им Согён потряс ей, будто призывая меня обратить внимание.

Почему он вдруг трясет рукой, как робот? Я без всяких эмоций посмотрела на болтающуюся перед глазами руку и только теперь поняла, что она была правой.

Мои брови дернулись и скривились. Увидев это, Им Согён в голос рассмеялся.

– Кто в этом виноват?

– …

– Хончха.

– Эй…

– Что с моей рукой?

– Перестань…

– Я ее повредил и теперь не могу ей нормально двигать.

– Мне обидно…

– Как думаешь, получится хоть что-то написать?

– …

– Не получится.

Он совершенно меня не слушает.

Им Согён закивал и начал раз за разом повторять:

– Во всем Хончха виноват, да, это все Хончха.

– Эй, просто так получилось. Разве я просил меня ловить? Мог бы просто позволить мне упасть, – проворчала я, но он совершенно меня не слушал.

Сейчас Им Согён скорее напоминал стену. Что бы я ни сказала, мои слова отскакивали от него, и только его реплики заполняли эту стену целиком, как ручейки, текущие по склону горы.

Я прищурилась и уставилась на «стену». Буравя ее взглядом, как бы требуя прекратить произносить это прозвище. Пусть оно и не было моим, но я ведь ненадолго его одолжила.

Им Согён, который все так же бормотал себе под нос, вдруг замолчал, повернулся и посмотрел мне в глаза. Только что он весело смеялся, но спустя всего мгновение улыбка сошла с его лица, и оно вдруг стало холодным.

– Ну и кто будет писать мой конспект?

Им Согён протянул мне свою тетрадь и пристально уставился на меня. Он просто смотрел широко открытыми глазами, но почему-то в них читалась какая-то необъяснимая свирепость, поэтому я молча опустила взгляд.

Взяла его тетрадь, думая, что он точно дьявол во плоти. Затем потянула ее на себя, но Им Согён крепко держал ее и не отпускал. Ну, что? В чем опять проблема?

– Что такое?

– Ты должен ответить.

Черт, я что, собака?

– Кто будет писать мой конспект?

– Я буду.

Им Согён удовлетворенно улыбнулся и разжал руку.

Я окинула его злобным взглядом, а затем положила его тетрадь на свою парту и раскрыла ее.

С мыслями, что Им Согён явно не похож на отличника и вряд ли ему вообще нужен этот конспект. Когда я листала тетрадь, то увидела, что содержание уроков записано милым почерком.

Может, он раздает свои тетради другим ученикам, чтобы те писали за него конспекты?

Я быстро переворачивала листы. Но и через одну страницу, и через три почерк был один и тот же. Некоторые ребята по очереди пишут черной, синей и красной ручкой, но все записи в этой тетради были одного, черного цвета. К тому же на полях не было ни единой заметки, вроде «Есть хочется», «Когда уже конец» или «Хочу спать».

Похоже, я ошиблась, решив, что он не уделяет никакого внимания учебе. Его вовлеченность была довольно высокой.

Это в самом деле почерк Им Согёна?

Его буквы очень отличались от похожих на червяков каракуль других ребят, которые я видела раньше. Его почерк выглядел чистым и аккуратным, а его крупные круглые буквы показались мне довольно милыми.

Увидев, с какой тщательностью он записывал каждый урок, я подумала, что он в самом деле попросил написать за него конспект потому, что сегодня не может двигать рукой. Ведь я сижу рядом, и он действительно пострадал по моей вине. Острые углы в моей душе, которые появились из-за Им Согёна, немного разгладились.

Ладно. Раз уж приходится это делать, сделаю с радостью.

Шух-шух, шух-шух-шух, шух-шух-шух-шух.

Думаю, так можно озвучить мою правую руку, которая без остановки двигалась над тетрадью.

Я же вроде решила, что буду писать конспект с радостью, а не приложу для него все свои усилия. Тогда почему я сейчас записываю содержание урока, обливаясь потом?

Кажется, я даже у себя в тетради никогда не писала с таким усердием, но на моем среднем пальце даже осталась вмятина – так яростно я конспектировала все, что могла, под пристальным взглядом парня с соседней парты. А все потому, что стоило мне пропустить хоть строчку, как Им Согён постукивал пальцем по столу и ворчал:

– Медленно, отстаешь.

Моя голова без остановки двигалась взад-вперед между доской и тетрадью. Я переписывала каждую букву, которую писал на доске учитель, стараясь не пропустить ни одной.

Я думала, что искуплю свой долг этим конспектом, но я ошиблась.

Фатально ошиблась.

Во время обеда я сидела в кафетерии в одиночестве, когда там возник Им Согён с двумя друзьями. В том, что он пришел, вообще-то, не было ничего такого, но проблема возникла тогда, когда он опустил свой поднос и сел. Рядом со мной.

– Оказывается, держать поднос одной рукой – задача не из легких.

– Из твоих слов кажется, будто у тебя рука отвалилась, – сказал Нам Юнсу и сел напротив меня.

– О, это ты, – проговорил Ким Чханён и занял место рядом с Нам Юнсу.

Это моя реплика. Почему вы опять появились около меня?

Я как раз набила рот рисом, поэтому мои щеки надулись, и я могла только озадаченно посмотреть на Им Согёна, но тот молча вложил мне в руки палочки для еды.

А затем осторожно загнул каждый мой палец, чтобы я держала их крепче и не выронила. Что происходит? Где-то я уже видела подобную картину. И не раз.

«Мама, нужно съесть хотя бы ложечку. Как иначе жить-то? М?»

Так обычно кормит ослабшую от болезни мать сын. Ну, или что-то вроде того.

Я проглотила еду и наконец открыла рот:

– У меня уже есть палочки.

– Это мои.

– Что ты несешь?..

Я нахмурилась, глядя на Им Согёна, но ответ прилетел от сидевшего напротив Нам Юнсу.

– Он говорит, что это из-за тебя он вывихнул палец.

Им Согён, ты уже успел всем растрепать о случившемся?

– Какой ты невезучий. Угораздило тебя насолить этому злодею.

Я молча уставилась на Нам Юнсу, и тот продолжил, указывая на меня ложкой, которую держал в руке:

– С сегодняшнего дня начинай молиться, чтобы Им Согёну поскорее сняли гипс.

Что он вообще несет? С чего вообще мне молиться?

Пока я буравила Нам Юнсу недовольным взглядом, Им Согён постучал по моей руке, в которой я сжимала его палочки. Повернув голову, я увидела, что он неловко держит ложку в левой руке.

– Что?

– Жареный омук.

– И что?

– Положи его мне на ложку.

Как он может нести чушь с таким уверенным видом?

Я с каменным лицом уставилась на Им Согёна. В этот же момент Ким Чханён, который все это время ел молча, перевел взгляд на меня и проговорил:

– Теперь ты у него на побегушках.

– А?

– Будешь служить Им Согёну правой рукой.

С чего бы это?

Неужели вы думаете, что я буду делать что-то подобное? Я сердито отвернулась, но Им Согён тут же наклонил голову и поднял правую руку.

– Чья это вина?

Мне показалось, что он процедил эти слова сквозь крепко сжатые зубы.

– К тому же ложку держу я сам. Будет мерзко, если ты начнешь меня кормить.

Им Согён с лукавым видом постучал по подносу.

– Дай мне жареный омук.

– …

– Сколько мне ждать еду?

С этого момента я стала правой рукой Им Согёна.

Мне пришлось выполнять разные поручения. Во время обеда я становилась для него палочками, а во время уроков – писала конспекты. А еще мне пришлось играть вместо него в мобильную игру, потому что Им Согён заявил, что должен собрать игровые предметы.

Он требовал нажимать туда и сюда и кричал так громко, что у меня заболели уши. В конце концов Ким Чханён не выдержал и прошел игру вместо меня.

– Я собрал твои игровые предметы.

– Эй, Чханён, спасибо тебе огромное.

Им Согён все время жаловался, что я раз за разом умираю, так и не получив ни одного предмета, и я была на грани слез. Но когда я вцепилась в руку Ким Чханёна и поблагодарила его от всей души, он выдернул руку и только пожал плечами.

Им Согён, который пристально наблюдал за этой сценой, выхватил мобильный и проворчал:

– Хватит. Не надо больше играть.

Он же сам потребовал собрать эти предметы? А теперь почему так себя ведет? Я уставилась в спину Им Согёна, который удалялся от нас, громко топая.

Всякий раз, когда он требовал, чтобы я выполнила что-то совсем нелепое, оправдывая это тем, что сам не может двигать правой рукой, я цедила сквозь зубы, чтобы он знал меру. Тогда он показывал мне гипс и заявлял, что не просит же меня оплачивать его больничные счета. От такой наигранной заботы мне хотелось отвесить ему пару-тройку щелбанов.

Больше всего меня шокировало то, что пришлось чистить ему зубы. Им Согён схватил меня за шиворот, притащил к раковине и сунул мне в руку зубную щетку.

– От этого я точно отказываюсь.

– Нет. Зубы нужно чистить обязательно.

– Так сделай это левой рукой. И все.

Я попыталась протянуть зубную щетку обратно Им Согёну и сунуть ее ему в левую руку, но она вдруг задрожала.

– Не могу. Я бы сделал это, если бы мог. И не стал бы притаскивать тебя сюда.

Вот же… И сбежать я не могу.

Когда я уставилась на него недовольным взглядом, Им Согён дернул бровями и поторопил меня, чтобы я скорее приступила к чистке зубов.

– Что, если мне придется вставить импланты, потому что я не могу как следует почистить зубы?

При чем тут вообще лечение у стоматолога?

Я все еще буравила Им Согёна злобным взглядом, но он протянул мне зубную пасту, говоря:

– Мне и самому это не нравится. Да-да.

Да уж… Никогда в жизни не подумала бы, что мне придется чистить кому-то зубы.

Я прикусила губу и выдавила на зубную щетку немного пасты.

– Эй, зачем так много? – проворчал Им Согён, но увидел мои злобно выпученные глаза, кашлянул и замолчал.

Держа зубную щетку, я махнула рукой. Им Согён, похоже, понял, что я имею в виду, и слегка нагнулся.

– Тебе не противно? Я бы на твоем месте просто кое-как почистил зубы, хоть и неудобно, – спросила я, просовывая щетку между коренными зубами Им Согёна.

Он стоял с открытым ртом и смог пробормотать только что-то невнятное, поэтому я ответила, что все с ним ясно и он может заткнуться.

Я почистила ему сначала нижние, а затем верхние коренные зубы, двигая щеткой туда-сюда. Я была в бешенстве, но мои руки работали осторожно, потому что я боялась, что могу травмировать десны Им Согёна, если буду орудовать щеткой слишком быстро, и у него пойдет кровь.

Почистив каждый уголок его рта, я перевела взгляд чуть выше. Глаза Им Согёна встретились с моими.

Это было так естественно, как будто он все это время наблюдал за мной. Моя рука на мгновение остановилась. Щетка все еще оставалась во рту Им Согёна, он пару раз моргнул, затем закрыл рот и усмехнулся.

В уголках его рта была пена. Он немного постоял, наклонившись, а затем выпрямился и взял щетку левой рукой. Выплюнул пену в раковину и посмотрел на меня с улыбкой на лице.

– Так не пойдет. Придется чистить самому.

В движениях Им Согёна не было ни малейшей неловкости, поэтому я сжала руку в кулак и с громким звуком ударила его по руке. Он, с зубной щеткой во рту, обернулся и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты же можешь чистить зубы сам!

Когда я выпучила глаза, Им Согён усмехнулся:

– Нет. Мне показалось, что тебе тяжело, вот я и решил попробовать, хотя мне и самому сложно.

– Жить надоело?

– Не веришь, значит.

Им Согён наклонил голову и начал энергично орудовать щеткой. А сам бы он в это поверил? Я подумала, что в этом мире никому нельзя доверять, но меньше всех заслуживает доверия парень, стоящий сейчас прямо передо мной.

Наконец уроки закончились. Я думала, что теперь мне больше не надо прислуживать Им Согёну, но это оказалось не так.

Он шел впереди, опустив правую руку. У него всего лишь вывихнут палец, поэтому ему наложили гипс и повязку. Так почему он делает вид, что не может двигать всей рукой?

Мы шли на автобусную остановку. Плечи и спина Им Согёна, если смотреть сзади, были совершенно свободны. Потому что его рюкзак несла я.

Неужели он собирается свалить на меня все, для чего требуются руки?

– Эй, рюкзак вообще-то носят на плечах. По-человечески, это ты должен его нести.

– О! Автобус приехал! Хончха, бежим!

На остановке стоял автобус под номером семнадцать. До него оставалось всего несколько метров, которые Им Согён быстро преодолел. Я бежала за ним, неся на плечах его рюкзак, а в руке – бумажный пакет.

Когда я пикнула картой у валидатора и повернула голову, Им Согён, который занял место первым, высоко поднял руку и помахал.

– Эй, Хончха!

Придется прислушаться к совету Нам Юнсу и помолиться сразу, как только приду домой.

Я прошла в салон автобуса, буравя лицо Им Согёна недовольным взглядом. Места перед ним и рядом с ним оказались свободны. Где же мне сесть? Конечно, впереди. Я плюхнулась туда, не снимая с плеч его рюкзака.

Мне не хотелось слушать его ворчание, поэтому я достала из кармана mp3-плеер и вставила наушники в уши. Заиграла «История прошлой ночи» группы Sobangcha.

– Что слушаешь?

Им Согён наклонился вперед, вынул один наушник из моего уха и вставил его себе.

Эй, ты чего привязался… Отстань…

Я прищурилась и посмотрела на Им Согёна, но его лицо вдруг застыло. Я переместила ползунок воспроизведения вперед, чтобы немного перемотать песню.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

Я снова переместила ползунок, прежде чем прозвучали следующие слова.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

И перемотала еще раз, чтобы эти слова снова повторились.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

Один и тот же текст повторялся снова и снова, а Им Согён смотрел на меня с ничего не выражающим видом.

– Почему раз за разом повторяется одна и та же строчка?

– Он сломался.

– Но я же вижу, как проворно двигается твой большой палец.

– Ничего такого не было.

– Да неужели?

– Ага.

Поскольку Им Согён нагнулся и положил руки на спинку моего сиденья, наши лица оказались странно близко. Я потянула за провод, ведущий к его уху, и наушник выпал.

– Новенький, я услышал, что ты обо мне думаешь.

Держа наушник в руке, я повернула голову и уставилась перед собой. А из-за спины продолжил раздаваться голос Им Согёна.

– Нельзя ненавидеть друзей.

С каких это пор мы друзья?

– Печально, если только мне с тобой хорошо.

Вот как?

Раздалось уведомление в мессенджере KakaoTalk.

Телефон зазвонил с самого утра, и я пошарила по одеялу, чтобы найти его. Заставив себя кое-как открыть глаза, посмотрела на экран и увидела сообщение.

Им Согён. Я вздохнула, чувствуя усталость с самого утра, и нажала на фотографию в его профиле.

На нем была синяя толстовка с капюшоном. Он сидел на клумбе под открытым небом, а из наполовину застегнутой молнии выглядывал черно-белый щенок.

Они с Им Согёном дружно смотрели в камеру. Щенок был милым, как и улыбка его хозяина.

Пришло еще одно уведомление KakaoTalk.

Ты кто такой, чтобы решать, буду я отвечать или нет?

Почему-то мне стало неприятно, и я застучала по клавиатуре, но затем стерла все, что набрала, и выключила экран. Бросив телефон на одеяло, закрыла глаза.

Я уже начала снова засыпать, когда пришло очередное уведомление. Когда я открыла глаза и посмотрела на телефон, на экране высветилось «Хочу, чтобы он удалил мой номер».

– Алло?

– Эй, ты почему читаешь мои сообщения, но не отвечаешь?

– А что?

– Я с таким трудом набрал их одной рукой! Мне очень обидно.

– Что тебе надо?

– Тетради с конспектами лежат в рюкзаке?

– Тетради? Погоди.

Я встала с кровати и пошла к рюкзаку, который лежал в углу комнаты.

Короче говоря, вчера я донесла рюкзак Им Согёна до автобуса, а когда мы приехали, он просто встал перед дверью, даже не попросив вернуть его вещи. Когда я попыталась снять рюкзак и отдать хозяину, тот ответил, чтобы я оставила его себе. Когда я удивленно спросила, а как же он сам, Им Согён буркнул только, что, в отличие от меня, у него полно рюкзаков, и вышел.

Я была настолько шокирована, что на некоторое время просто застыла, но затем быстро открыла окно и закричала, что принесу вещи в понедельник. Но Им Согён только махнул забинтованной рукой, сказал, что рюкзак все равно отправится ко мне, и ушел. Похоже, ему стало жалко меня, когда я пришла в школу с бумажным пакетом.

Я расстегнула молнию и заглянула внутрь рюкзака. Он был таким легким, что я думала, там ничего нет, но внутри оказались две тетради.

– Да, они тут.

– Почему ты забрал мои тетради без разрешения?

Вот так поворот. Он же сам бросил рюкзак и ушел?

– Когда это я их забрал? Это ты их мне оставил.

– Тетради я не оставлял.

– Принесу их в понедельник.

– Нет. Я должен заниматься.

– Вот в понедельник и позанимаешься.

– Ты что, дурак? В понедельник у нас контрольная.

Услышав внезапную новость о контрольной, я тупо уставилась на тетради в своей руке. Мы же учимся в одном классе, но почему Им Согёну известно то, чего не знаю я?

– Так и знал, что ты просто спал с открытыми глазами.

Это я-то спала с открытыми глазами? От этого невероятного факта я лишилась дара речи.

– Принеси мне тетради. Я отправлю тебе адрес.

– Ч-что ты сказал?

– Чтобы ты принес мне тетради.

– Н-но куда?

– Как это «куда»?

Вот я и спрашиваю!

– Ко мне домой.

Яеще раз проверила адрес, который прислал мне Им Согён. Затем оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на здание перед собой. Им Согён жил примерно в трехстах метрах от дома, в котором мать Хон Чхаёна подыскала мне жилье.

Поскольку меня перевели в другую школу для прикрытия, мне не следовало сближаться со здешними ребятами. Так что я даже подумать не могла, что встречу кого-то из одноклассников за пределами школы. И тем более что пойду домой к Им Согёну. Кажется, что-то пошло совершенно наперекосяк.

Если бы я не потеряла равновесие во время петушиного боя и не повесила шоппер сушиться на веранде, этого бы не произошло.

«Такова судьба всех лжецов», – подумала я, стараясь взять себя в руки.

Я поднялась по лестнице на крыльцо и набрала номер квартиры Им Согёна на общем домофоне входной двери.

Типичная мелодия домофона – «Swanee River». Ми ре-до-ми-ре до до до ля-до. Я, сама того не осознавая, начала подпевать песне, которую мы учили в начальной школе. Затем, поняв, что мычу себе под нос, закрыла рот ладонью и слегка помотала головой. Мне точно надо избавиться от этой привычки подпевать.

Что-то щелкнуло, мелодия стихла, и вызов оборвался. Но дверь не открылась, и из домофона не раздалось ни звука.

Я замерла перед дверью, пялясь в черную как смоль линзу камеры надо мной. Им Согён сказал, что сейчас дома один, но за это время родители могли уже вернуться, поэтому орать, чтобы он открыл мне дверь, точно не стоило.

Пару раз моргнув, я поводила глазами по сторонам и заговорила:

– Согён здесь живет?..

Мне показалось, что из домофона раздался смешок, но за ним прозвучал голос:

– Пароль?

Он принадлежал Им Согёну. Стоило мне его услышать, как мои глаза сами собой сузились.

– Открывай.

– Разве я сказал, что не открою? Пароль.

– Откуда мне его знать?

– Тогда вопрос. Чего у меня сейчас нет?

Я же стою перед домофоном! Что еще за дурацкая викторина?

– Хватит прикалываться.

– Я спрашиваю, чего у меня сейчас нет?

– Человечности.

– Ого?

– Манер.

– М-да.

– Вежливости.

– Как многого мне не хватает. Поднимайся.

Стеклянная дверь отъехала в сторону. Надо было сразу открыть. Я уверенным шагом переступила через порог, и моей кожи коснулся прохладный воздух.

Я нажала кнопку лифта и, пока ждала, когда доеду на нужный этаж, посмотрела на себя в зеркало. Там отразилось мое недовольное лицо.

– Может, это из-за прически? Я реально похожа на парня.

Я вспомнила тот день, когда пошла в парикмахерскую, чтобы подстричься под Хон Чхаёна. Тогда мое отражение в зеркале салона красоты показалось мне удивительно привлекательным. В тот день на мне была красная вязаная кофта и белая юбка до колен, а мои черные волосы доходили до пояса.

Когда я сидела перед зеркалом и смотрела, как меня стригут, на глаза наворачивались слезы. Когда мне начали ровнять виски машинкой, слезы потекли по щекам.

– Ох, почему ты плачешь?

Женщина, которая меня стригла, дала мне пару салфеток. От этой стрижки хотелось плакать.

Но я не смогла задержаться в воспоминаниях – лифт издал звук «дзынь», и его двери открылись. Я проверила, что этаж правильный, и вышла.

– А…

Мне не пришлось даже оглядываться по сторонам, чтобы увидеть квартиру Им Согёна. Потому что он высунулся через приоткрытую входную дверь.

– Ты здесь?

Я легонько кивнула, и дверь широко распахнулась. Им Согён выглядел так, словно у него над головой должны были висеть субтитры: «Добро пожаловать! Ты же впервые у Им Согёна?»

Я остановилась перед дверью и протянула ему тетради. Мой план состоял в том, чтобы просто отдать их и уйти домой, поэтому снимать обувь и проходить в квартиру не было никакой необходимости.

– Не хочешь войти?

– Просто отдам тебе тетради и уйду.

– Почему? Ты занят? А я пиццу заказал…

Я как раз проголодалась, поэтому слово «пицца» отпечаталось в голове огромными буквами. Эти два слога заставили меня поколебаться. Когда вообще я в последний раз ела пиццу?

– Н-нет. Я просто пойду.

– Ну, как скажешь.

Им Согён с невозмутимым видом взял тетради. И встал около входной двери, держась за ручку, как будто таким образом провожал меня.

Он собирается вернуться в квартиру и закрыть дверь, когда я войду в лифт?

– Иди внутрь.

– Почему?

– Я имею в виду, что тебе не обязательно смотреть, как я ухожу.

Услышав это, Им Согён нахмурился и хмыкнул.

– Но я смотрю не на тебя.

Из лифта раздался звук «дзынь», и двери открылись. Внезапно из него в мои уши хлынула песня: «Двери открываются. Входи. Я с первого взгляда все понял». С каким-то таким текстом.

В лифте стоял доставщик пиццы. И я успела увидеть форму, которая была на нем. «Домино». Это «Домино пицца».

– Это вы заказали пиццу, верно?

Курьер, распространяя вокруг себя умопомрачительный запах пиццы, подошел к Им Согёну. Двери лифта закрылись прямо у меня перед глазами.

Я перевела взгляд и узрела картину завершения доставки пиццы. Ее запах агрессивно бередил мой голодный разум. Он прочно там обосновался, не дав мне даже минуты поколебаться. В самом центре моей души был водружен флаг со словом «Пицца». Ее победа была полной и безоговорочной.

Я тихо развернулась и встала позади курьера. Тот отдал коробку с пиццей и ушел. Им Согён вопросительно посмотрел на меня:

– Ты что, не ушел?

Увидев, как я стою и кусаю губы, Им Согён расхохотался:

– Может, поешь?

– Ну, если ты настаиваешь…

Он хмыкнул и открыл дверь пошире, чтобы я могла войти в квартиру.

– Проходи.

Я проследовала за Им Согёном в коридор. Без малейших колебаний я сняла обувь и прошла дальше. Гостиная оказалась просторной и полной воздуха, к ней была присоединена кухня.

Им Согён с коробкой пиццы в руках не пошел на кухню, а вместо этого поставил ее на столик в гостиной и сел. Когда я огляделась по сторонам, он подтвердил, что сейчас дома один.

Я села за столик напротив Им Согёна. Он открыл коробку с пиццей. Я, сама того не осознавая, восторженно ахнула. Тесто было воздушным, а начинки – много. Мое настроение поползло вверх от одного только запаха.

Протянув мне кусок пиццы, Им Согён ухмыльнулся.

– Ты ведь знаешь, что у тебя все на лице написано?

– А?

Я понятия не имела, о чем он говорит, поэтому просто схватила кусок лежащей передо мной пиццы. Им Согён мягко улыбнулся и завершил разговор, пробормотав:

– Нет, ничего.

Сунув кусок пиццы в рот, я оглядела гостиную. На стене, отделяющей кухню от родительской спальни, висела семейная фотография. Бабушка и отец Согёна сидели на стульях, а сам Согён и его мама стояли позади.

– Ты единственный ребенок?

– Да.

– Вот как… – сказала я совершенно бесполезную фразу и кивнула.

Все четверо людей на фотографии выглядели прекрасно. Мать, стоявшая рядом с Им Согёном, была высокой. Может быть, это в нее он пошел ростом? А у отца были густые брови и пронзительный взгляд. Поэтому Им Согён такой красавчик?

Увидев семейную фотографию, я подумала, что, должно быть, у них дружная семья, и даже немного позавидовала.

– Но если ты живешь здесь, то почему вышел на другой остановке?

– Что? Когда?

– В пятницу. Когда оставил мне рюкзак.

– А…

Когда я, продолжая жевать пиццу, подняла голову, Им Согён поводил глазами туда-сюда и отвел взгляд.

– Надо было кое-что проверить.

– А, понятно, – кивнула я.

Я сунула в рот остатки пиццы и снова начала жевать. Один большой кусок я съела всего за четыре укуса. Пока мои щеки были набиты едой, которую я старательно пережевывала, Им Согён взял кусочек пикули и начал его есть. Но вдруг удивленно уставился на меня:

– Но разве ты не говорил, что сразу уйдешь?

– …

– Вон, с каким аппетитом ешь.

Я зыркнула на него свирепым взглядом, и Им Согён беззвучно прошептал одними губами: «Ешь, ешь». После этих слов я опять послушно сосредоточилась на еде. Потому что у людей всегда все просто.

– Чем занимаешься сегодня?

– Да так, дела.

– Какие у тебя дела?

Он снова жевал пикули, но при этих словах его глаза удивленно округлились. Я с опозданием спохватилась и пробормотала:

– А… Ну, тебе какая разница…

Я опустила взгляд, надеясь, что он не станет допытываться.

– И это не мое дело?

– Ага.

– Я должен знать, чем занимается моя правая рука.

– С чего это я твоя правая рука? – недовольно проворчала я.

– Эм?

В этот момент Им Согён показал свою правую руку. Он точно делает это намеренно. Дьявол во плоти.

– Включи телик.

– Что?

– Не слишком ли здесь тихо?

Им Согён указал подбородком на пульт, держа в левой руке кусок пиццы.

Я что, должна ему прислуживать даже в выходные? Хоть это и привело меня в замешательство, я молча взяла пульт и нажала на кнопку включения. Приходится подчиняться приказам. Какая печальная у меня судьба.

Когда я, поджав губы, отложила пульт, Им Согён хмыкнул. Похоже, ему было весело.

– Но я же просил только тетради. Зачем ты притащил с собой рюкзак?

Это был рюкзак Им Согёна. Я ведь не просила его мне одалживать, а просто прислуживала его хозяину, а тот взял и бросил свои вещи. Я, конечно, не стала отказываться, но и просто так принять его казалось мне странным.

– Ты оставил его, когда выходил.

– Я же сказал, что отдаю его тебе.

– С чего бы мне ходить с твоим рюкзаком?

– Просто я не хочу больше видеть тот бумажный пакет. Если ты опять придешь с ним, я порву его на кусочки.

Я аж охнула. Он что, совсем псих? Как можно взять и порвать пакет, который кому-то дорог?

– Если этот тебе не нравится, я могу дать другой. Возьми его.

– Почему ты все время пытаешься всучить мне рюкзак?

Я скорчила недовольную гримасу, и Им Согён ответил не менее недовольным тоном:

– Друг хочет подарить тебе рюкзак. Может, ты просто примешь его и все?

С каких это пор мы друзья? Почему он все время заладил – друг да друг?

– Я предупредил. Придешь в школу с бумажным пакетом – я его порву.

Вот же гаденыш, ведет себя как полный эгоист. Я с силой прикусила губу. Если я продолжу отнекиваться, то услышу только больше гадостей. В голове само собой возникло мое будущее, где бумажный пакет был разорван в клочья.

– Гаденыш…

Мои губы были сжаты в тонкую линию, но когда я открыла рот, чтобы откусить от пиццы, наружу вырвалось то, что было у меня на душе.

– Ха?

Им Согён, похоже, пришел в замешательство и громко рассмеялся. Кажется, он думал, что помогает другу, а в ответ получил одни оскорбления. Даже не подозревая, что помогать тому, кто о помощи не просил, – это тоже эгоизм.

Фыркнув, я повернула голову и переключила канал.

Доев пиццу, я неловко посидела на месте, а затем встала.

– Уходишь?

– Да, у меня же дела.

– Ясно.

– Давай я выкину по дороге.

Я съела почти всю пиццу, поэтому почувствовала себя виноватой и не могла уйти, оставив пустую коробку. Я начала собирать все, что можно было сдать в переработку.

Но Им Согён, прежде чем войти в комнату, выключил телевизор, кивнул на коробку и сказал:

– Просто оставь ее.

Я собиралась выбросить ее по дороге, но раз хозяин хочет, чтобы я ее оставила, не стану упрямиться. Я положила все, что сейчас собрала, обратно. Растерянно постояв некоторое время, я все же пошла к выходу.

– Я пойду.

Коротко попрощавшись с Им Согёном, который уже ушел в комнату, я сунула ноги в кроссовки, оставленные перед обувницей у входа.

Вот же гаденыш. Я ухожу, а он даже проводить меня не хочет.

Я уперлась носком кроссовки в пол, чтобы просунуть внутрь пятку, но тут дверь, за которой скрылся Им Согён, открылась. Вместо футболки, в которой он был только что, на нем красовалась худи. Он накинул сверху ветровку и вышел в коридор. На его плече висел рюкзак.

– Из-за того, что одна рука не двигается, даже одеться трудно.

В тот момент, когда я спросила, почему вообще он переоделся, Им Согён подошел ближе и с невозмутимым видом сунул ногу в сланец.

– Можешь меня не провожать!

Понимая, что Им Согён собирается идти за мной, я быстро замахала руками.

Он надел второй сланец, бесстрастно повернул ручку входной двери и посмотрел мне в глаза.

– Я тебя провожаю? Ты так думаешь?

– А?

Тогда куда ты собрался? Пока я моргала, задаваясь этим вопросом, Им Согён прошел мимо меня и вышел в подъезд.

– Я иду за мороженым. Странные у тебя мысли.

Ах, вот как? Подумав, что зря сморозила чушь, я выскочила в подъезд, прежде чем дверь в квартиру закрылась.

Спускаясь на лифте, Им Согён взялся забинтованной рукой за край ветровки и попытался застегнуть молнию. Но, так как пальцы левой руки двигались неловко, у него ничего не получалось. Каждый раз, когда он пытался соединить края молнии, его руки соскальзывали. И это меня нервировало.

И почему даже такое простое действие ему не дается? Какая неуклюжая у него левая рука. Я искоса поглядывала на эту картину, но в конце концов не выдержала, вздохнула и повернулась к Им Согёну.

– У тебя совсем ничего не получается. Убери руку.

Я оттолкнула его руку и взялась за молнию.

– О, хочешь сделать это за меня?

Я соединила два конца молнии и потянула бегунок вверх. Зубцы сцепились, и молния застегнулась.

Когда бегунок наконец оказался на самом верху, я увидела, что моя рука находится под подбородком Им Согёна. Я подняла голову вслед за рукой и встретилась взглядом с парнем, который как раз посмотрел вниз. Мы стояли ближе, чем я думала.

Я тихонько охнула. То, как мы стояли друг напротив друга, выглядело немного странно.

Ни с того ни с сего смутившись, я убрала руки с одежды Им Согёна и зачем-то их отряхнула. Я отвернулась и сделала шаг назад, а он удовлетворенно кивнул и потрепал меня по волосам.

– Все верно. Это и есть роль правой руки.

– О чем ты…

Мы стояли бок о бок перед дверями лифта. В них я видела свое отражение – мои щеки покраснели. С ума сойти! Что со мной такое? Опасаясь, что Им Согён неверно истолкует мою реакцию, я накинула капюшон на голову и крепко завязала его, потянув за шнурки.

Когда я украдкой взглянула в сторону, то увидела, что Им Согён смотрит на себя в зеркало, проводя рукой по волосам. Его лоб был открыт, и черты лица казались еще более четкими.

– Эй, Хончха.

Почувствовав, будто меня застукали за подглядыванием, я отвернулась и пожала плечами.

– А?

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

От неожиданного вопроса мои глаза округлились. Хотя он просто спрашивал, есть ли у меня возлюбленный, мое сердце сжалось, ведь сейчас я врала даже о своем поле.

– А что?

Им Согён, насмотревшись на свое отражение в зеркале, опустил руку, которой только что взъерошил себе волосы, и повернулся ко мне.

Он прислонился спиной к зеркалу и начал буравить меня взглядом.

– Подруга все время просит устроить ей свидание. Если у тебя никого нет, дам ей твой телефон.

Я чуть не заорала на весь лифт, что мне вообще-то нравятся парни.

Но вместо этого кашлянула и посмотрела, на каком мы этаже. И почему лифт едет так медленно?

– А как насчет твоих друзей? Нам Юнсу и Ким Чханён – кто-нибудь из них точно подойдет.

– Нет. Они в пролете, потому что оба курят. Погоди-ка, неужели ты тоже?

– Нет конечно! – выкрикнула я громче, чем собиралась.

Но разве это повод для крика? Смутившись, я отвернулась и потерла переносицу. Глядя, как мы с каждым этажом спускаемся все ниже и ниже.

– Эй, но ты не ответил.

– О чем?

– Встречаешься с кем-то или нет?

Лифт остановился на первом этаже. Как только двери открылись, я быстро зашевелила ногами.

– Эй, я пойду первым! – воскликнула я и двинулась вперед, даже не оглянувшись.

Поверить не могу, он хочет устроить мне свидание вслепую.

Я быстро перебирала ногами, чтобы хотя бы так успокоить колотящееся сердце, за спиной раздался голос Им Согёна:

– Тогда я дам ей твой номер?

Я подумала, что если и дальше буду его игнорировать, то точно окажусь на свидании вслепую, поэтому остановилась и оглянулась.

– Нет! Если ты дашь кому-то мой номер, то умрешь!

– Даже умру?

– Именно!

– Жуть какая.

Им Согён понимающе кивнул. Когда я подняла кулак, чтобы еще раз показать серьезность своих намерений, он рассмеялся.

– Ладно, понял. Не буду никому давать твой номер.

Только попробуй. Я опустила сжатые кулаки, но тут увидела, что ко мне по дуге летит рюкзак. В панике вытянула обе руки вперед и поймала его. В голове пронеслась сцена в туалете, которая случилась в мой первый день в новой школе.

– Номер давать не буду. Но вот это возьми. Если тебе так неловко, просто считай, что получил подарок на день рождения.

Обнимая рюкзак обеими руками, я молча смотрела на Им Согёна. Он шел, размахивая в воздухе забинтованной рукой.

Я растерянно проводила его удаляющуюся фигуру, а затем опустила взгляд на рюкзак. Похоже, он был совсем новым: на бегунке молнии даже красовался ценник.

– Подарок на день рождения?

Я чувствовала себя странно. Подняв голову, посмотрела в том направлении, куда ушел Им Согён.

Похоже, он куда-то свернул: улица была пуста, и его нигде не было видно.

– Подарок, значит…

Почему-то это непривычное слово заставило мое сердце забиться быстрее.

– Нури, зачем ты так коротко подстриглась?

В ресторан впервые за долгое время пришел парень, с которым раньше мы вместе работали на доставке. Он вошел, неся в обеих руках напитки, и чуть не заорал, увидев меня с короткой стрижкой.

Он без остановки говорил, что готов умереть от неловкости, поэтому я просто молча выкинула средний палец. На какое-то время моя реакция его заткнула, но затем он снова поднял эту тему.

– Ну, просто. Шампуня много уходило.

– Эй. И все же! Тебе ведь даже виски побрили.

– Да ну тебя. Больно много болтаешь для того, кто не дал мне ни воны. Хочу – брею виски, хочу – нет! – нервно ответила я, попивая кофе.

На это Джэмин округлил глаза и надул губы.

– Нет, просто… Твоя прическа так сильно изменилась… Я думал, может, у тебя что-то случилось…

Стоило мне увидеть, как Джэмин смутился, и моя нервозность тут же пропала.

– Нет, ничего такого.

– Слышал, ты больше не подрабатываешь по будням. У тебя появилась еще какая-то работа?

Ну, конечно, это можно назвать работой, но рассказать о ней я никому не могу. Держа во рту соломинку, я слегка кивнула.

– И чем ты занимаешься?

– Ну, просто… – я подумала, как бы мне ответить. – Дублер.

– Что? Типа на съемках?

– Ага, вроде того.

– Тогда бы по выходным этим занималась. Ездить на мопеде слишком опасно.

Я не могла ответить, что по выходным в школу ходить не надо, поэтому просто поджала губы и неловко улыбнулась.

Джэмин был на три года старше меня, и в этом году ему исполнился двадцать один. Я думала, что он, как и я, подрабатывал, чтобы заработать на карманные расходы, но однажды в ресторане появилась его мать в ожерелье, серьгах и браслетах со множеством драгоценных камней.

Так что для Джэмина это был своего рода бунт. Поскольку родители не разрешали ему купить мотоцикл, ему пришлось придумать оправдание, чтобы ездить на нем. И этим оправданием стала подработка.

Мать утащила его из ресторана, схватив за ухо, и на следующий день он уволился.

Должно быть, у него остались приятные воспоминания об этом месте, поэтому даже после увольнения Джэмин частенько заглядывал. И, как сегодня, в обеих его руках были угощения.

– Значит, теперь буду приходить только по выходным.

– Здесь же воняет маслом. Почему ты все время сюда приходишь?

Вместо ответа Джэмин только молча улыбнулся. Внешне он напоминал щеночка, а когда улыбался, его глаза превращались в щелки.

– Ким Нури! Доставка!

Меня позвали с кухни. Директор Тхаксу вытолкнул наружу обернутые полиэтиленом миски.

Я поставила кофе, который только что держала в руке, на столик и надела лежавший рядом шлем. Упаковала еду в железный короб и накрепко закрыла его крышку.

– Я поехала!

– Будь осторожна! – раздался с кухни громкий голос директора.

А Джэмин поднял руку и помахал мне.

Я нажала на звонок и стала ждать. За входной дверью послышался лай собаки, и голос спросил:

– Кто там?

– Доставка китайской еды.

Раздался звук «дилинь», и дверь открылась.

Передо мной стоял девушка, которая одной рукой держалась за дверную ручку, а второй – обнимала щенка. Он был белым с черными пятнами. Из его маленькой пасти раздавался громкий лай, возможно, так песик реагировал на незнакомого человека.

– Ой, извините. Обычно он ведет себя тихо.

– Ничего. Все в порядке.

Я невозмутимо переступила через порог, присела на корточки перед обувницей и поставила на пол короб.

– Вы уже оплатили заказ картой, верно?

– Да.

Я подняла крышку, по одной вынула тарелки и поставила их на пол.

– Я отнесу щенка в комнату, а ты забери заказ.

Щенок продолжал лаять, поэтому девушка ушла с ним в комнату. Из-за двери все и дальше слышался громкий лай. Я, вытащив из короба миску тхансуюка, три миски чаджанмёна, маринованый дайкон и пельмешки, подняла голову.

– Пельмешки – подарок от ресторана.

Я захлопнула крышку и собиралась было встать, когда случайно посмотрела в глаза человеку, который растянулся в гостиной.

– А…

С ума сойти. Что здесь делает Им Согён?

Я уставилась на него широко распахнутыми глазами, а затем торопливо опустила забрало шлема.

– Эм? – Им Согён, который лежал, обнимая игрушку-дельфина, выпрямился и посмотрел на меня. – Хончха?

– П-приятного аппетита.

Я попыталась выйти за дверь, но почему-то она не открылась даже тогда, когда я повернула ручку. Да что с ней случилось?

Когда я с силой дергала ручку вверх-вниз, за спиной послышался голос Им Согёна:

– Вы не дали нам палочки.

– А.

Я отпустила ручку, присела на корточки и открыла крышку короба. На его железном дне лежали три комплекта палочек для еды, которые я забыла вытащить. Вот черт.

Впереди появилась длинная тень. Им Согён, который еще мгновение назад был далеко, вдруг оказался прямо передо мной.

Я незаметно бросила на него взгляд, и когда он дошел до торса, я увидела протянутую руку. Как будто он просил вложить в нее палочки.

Я уже собиралась это сделать, но рука Им Согёна вдруг пошевелилась. Сначала мне показалось, что она поднялась куда-то и загородила мне обзор, но на самом деле она коснулась верхней части забрала моего шлема.

Когда я спохватилась, прикрывавшее мое лицо забрало уже поднялось. Затемненное стекло исчезло, и я смогла отчетливо увидеть лицо одноклассника. И даже его ясные глаза, в упор смотрящие на меня.

Уголки его рта расплылись в ухмылке.

– Эй, да это же ты.

Я проворно оттолкнула его руку и опустила забрало. Передо мной раздался смешок, затем он снова положил руку на шлем и поднял забрало.

С ума сойти можно. Ну, посмотрим, кто кого.

Я скинула его руку со шлема и снова опустила забрало.

– Эй.

– Почему вы все время фамильярничаете? – проговорила я самым низким голосом, на который была способна.

Поскольку забрало шлема было опущено, там в любом случае образуется эхо. Так что вряд ли Им Согён сможет узнать мой голос.

– Неужели не ты?

– Вы кто вообще такой, чтобы мне «тыкать»?

– Эм?

Им Согён наклонил голову вбок и рассмеялся.

Меня охватила тревога, как будто я могла умереть, если бы меня раскрыли в этой нелепой ситуации. Нужно поскорее отсюда выбираться.

– Приятного аппетита.

Я поклонилась и снова взялась за дверную ручку.

– Палочки вы с собой унесете?

Рука, которая уже дернула ручку вниз, дрогнула.

Черт возьми. Ничего не идет так, как надо. Я протянула руку с палочками для еды. Им Согён взял их и постучал кончиком палочек по моему шлему, издав громкий звук.

– Шлем тебе очень идет.

Какой же он бесстрашный. Может так оказаться, что перед ним совершенно незнакомый человек, но почему он фамильярничает и даже отвешивает комплименты шлему?

Я отдернула руку, думая, что он самый невоспитанный придурок из всех, кого я видела. А затем схватилась за ручку и повернула ее, но дверь опять не открылась. Лицо, скрытое под шлемом, плаксиво скуксилось.

Я потрясла дверь, которая все никак не хотела открываться. Затем у меня над головой появилась тень, и Им Согён выставил вперед руку. Край его одежды коснулся моих ссутуленных плеч. Он вытянул палец и нажал кнопку на ручке. Замок издал звук «дилинь» и наконец открылся.

Я тяжело сглотнула, видя руку Им Согёна, которая шла по диагонали над моим плечом к дверной ручке. Получилось так, что я застряла между ним и входной дверью.

– Увидимся в школе.

– Ч-что вы постоянно говорите? Мне уже т-тридцать. И в школу я давно не хожу.

Я толкнула дверь плечом и вышла. Она начала медленно закрываться, и через узкую щель послышался голос Им Согёна.

– Можешь уже выходить.

Я нажала кнопку лифта и украдкой глянула на закрытую дверь.

Почему парень, который под предлогом учебы потребовал, чтобы я принесла ему тетради, оказался в этом районе, да еще и тусуется в доме у девушки?

Они там вдвоем? Но тарелок с чаджанмёном было три. Похоже, он не собирался учиться, а просто заставил меня принести ему конспекты, чтобы поиздеваться?

При этой мысли мой лоб сам собой нахмурился.

– Да какая разница?

Двери лифта открылись, и я вошла внутрь. Затем нажала кнопку и опустила голову. Из-под худи выглядывала голая нога. Свихнуться можно, я в шортах.

Именно так. Сегодня я была в толстовке и шортах.

– Наверное, он это увидел?

Мой взгляд поднялся от стоп к бедрам. Шорты на мне были короткими до неприличия.

– Это провал.

Настал понедельник. Я с трудом заставила себя пройти через школьные ворота и кое-как дошла до лестницы, но там начала колебаться.

Когда поднялась на второй этаж, мои ноги не желали идти дальше. Я прикусила ноготь большого пальца. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, когда я ступила на последнюю ступеньку лестницы, ведущей в коридор с классами. Наверное, такое напряжение испытывают участники, когда ждут комментариев судей после окончания выступления в шоу на выживание.

«Ким Нури, которая строит из себя Хон Чхаёна? К сожалению, сдавать промежуточные экзамены вместе с нами… вы не сможете. Пожалуйста, снимите форму и покиньте школу».

Поднявшийся вдруг ветер взлохматил мои волосы. Передо мной вспыхнуло пламя, и я упала прямо в него.

Я видела, как оставила на столе снятую школьную форму, прикрыла лицо и закричала: «Не фотографируйте. Говорю же, не надо! Не фотографируйте».

Стоп. Зачем я закрываю лицо рукой?

Я помотала головой.

– Эй, почему у тебя и сегодня рука забинтована?

– Потому что она болит.

– Не смеши меня. С твоим характером проходить в повязке целый день – уже подвиг.

Я услышала знакомые голоса. И тут же прислонилась к стене, не двигаясь с лестницы. Затем высунула голову и увидела стоящих в коридоре Им Согёна и Нам Юнсу.

– Почему ты ее не снимешь?

– Сказал же, рука болит.

– Кого ты обманываешь? Что за меры безопасности?

Им Согён смущенно рассмеялся. Я встала на носочки и украдкой оглядела ребят. Школьники, которые поднимались по лестнице, увидели меня и переглянулись.

– Неудобно, наверное, раз ты повредил правую руку?

– Ну, не особо.

– Конечно, ты ведь амбидекстр.

Эм?

Что?

Чего-о-о?

Это произнес Нам Юнсу. Я не могла поверить своим ушам. Что значит «амбидекстр»?

Последняя фраза Нам Юнсу эхом звучала в моих ушах. Конечно, ты ведь амбидекстр… Амбидекстр… декстр…

Я чуть не выскочила прямо в коридор. Амбидекстр, значит? Им Согён?!

Мои руки тряслись от гнева. Я ведь накладывала ему на ложку еду, писала за него конспекты и носила сумку только потому, что он не мог нормально двигать правой рукой!

– Эй, Согён.

– М?

– Я все понимаю. Мы же лучшие друзья.

– О чем это ты?

Нам Юнсу, стоя рядом с Им Согёном, положил руку ему на плечо.

– Тебе что, не нравятся девушки?

О чем он вообще? Мои глаза округлились, как будто я подслушала что-то, чего не должна была слышать. Пока я размышляла, не следует ли мне уйти хотя бы сейчас, чтобы прекратить подслушивать, Им Согён ткнул Нам Юнсу в бок. Но он же сказал, что она болит?! Но сам только что ткнул забинтованной рукой друга в бок! Даже не изменившись в лице.

– Мне нравятся девушки.

– Нет, я же чую неладное.

Нам Юнсу прищурился, потирая бок.

– Что ты здесь делаешь? – послышался рядом тихий голос.

Это он мне? Как это «что»? Шпионю, конечно.

Я подскочила на месте и резко обернулась. Не в силах скрыть своего испуга. Прямо передо мной стоял Ким Чханён. И смотрел на меня сверху вниз. А на его плече была сумка, как будто он только что пришел в школу.

Его недовольное выражение лица лишило меня дара речи.

Веки Ким Чханёна были слегка нависшими, поэтому он производил впечатление доброго человека, но почему-то всякий раз, когда он смотрел на меня, на его лице появлялась вгоняющая в дрожь холодность. Вот как сейчас. Судя по выражению, он мысленно ударил меня раз десять.

– Ну… Я шел в класс.

Выпрямив сгорбленную спину, я вышла в коридор. Я собиралась пойти после того, как Им Согён и Нам Юнсу разойдутся, но теперь выбора у меня не было.

Как только я оказалась в коридоре, они, продолжая стоять у окна, уставились на меня.

– О!

Нам Юнсу поднял руку и помахал.

– П-привет… – неловко поздоровалась я, про себя задаваясь вопросом, почему он так мне обрадовался.

– Как-то ты поздновато, Ким Чханён?

Так его приветствие было адресовано не мне.

– Опоздал на автобус, – буркнул Ким Чханён, выходя у меня из-за спины.

Мои глаза беспокойно забегали.

Им Согён, который стоял, прислонившись плечом к окну, рассмеялся. При этом его взгляд обратился на меня.

Господи боже…

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от стыда. И почему в такие моменты я обязательно краснею? Опустив взгляд, я направилась прямиком в класс.

– Хончха.

На моем лице появилась плаксивая гримаса. Я крепко стиснула лямку рюкзака и оглянулась. Им Согён подошел ко мне, низко наклонился и прошептал:

– Тебе идет.

Когда его лицо отодвинулось, я подняла взгляд, задаваясь вопросом, о чем это он. Им Согён с улыбкой на лице похлопал по моему рюкзаку.

– Мило до чертиков.

Что? Ты о рюкзаке, который сам же мне подарил?

Им Согён вошел в класс через заднюю дверь. Нам Юнсу положил руку на плечи Ким Чханёна, и они вместе направились к классу номер четыре. Только я осталась стоять в коридоре, растерянно сжимая лямку рюкзака. И моргая.

Что? Кажется, сейчас случилось что-то странное.

Уже пришло время классного часа, и в коридоре один за другим появились классные руководители. Я вопросительно наклонила голову и вошла в класс.

Во время обеда я так и не смогла освободиться от обязанностей правой руки Им Согёна и накладывала ему на ложку еду.

Нам Юнсу и Ким Чханён сказали, что хотят воспользоваться купонами на скидку на гамбургеры, и тайно выскользнули из школы. Из-за этого мне пришлось обедать с Им Согёном наедине.

Он сидел напротив меня, неуклюже зачерпывал рис ложкой, которую держал в левой руке, а затем я сверху пристроила панчхан.

– Дай мне жареной свинины.

Палочками, предназначенными для Им Согёна, я подхватила кусок мяса с его подноса и водрузила его на ложку, которая затем отправилась ему в рот.

Им Согён, который начисто съел все, что было на ложке, опустил забинтованную правую руку на поднос и ухмыльнулся. Очень бесяче.

– Хончха.

– Что?

– Чем ты вчера занимался?

Услышав это, я вздрогнула, перестала шевелить палочками, которые держала в руках, и подняла взгляд.

– А, ну… Вчера я смотрел «Дворик для животных»[14].

– «Дворик для животных»?

– Ни одно воскресенье без него не проходит.

– А-а-а…

Им Согён снова протянул ложку:

– А теперь дай мне жареных анчоусов.

Когда я нахмурилась, Им Согён широко улыбнулся. Он же заставляет меня делать то одно, то другое! Что это за любезная улыбка?

Я надула губы, но задвигала его палочками. Подцепив жареных анчоусов с его подноса, я перенесла их ему на ложку.

– Эй… Тебе разве удобно так есть?

– Вполне, – кивнул Им Согён, зачерпнув еще риса.

Я же слышала, что он амбидекстр, а значит, прекрасно владеет обеими руками. Так к чему эта нелепая актерская игра, как будто ему тяжко даже просто держать ложку левой рукой?

– И времени на один прием пищи уходит много.

– Говорят же, что еду нужно долго и тщательно пережевывать.

– Когда ты уже ее снимешь?

– Повязку?

Им Согён поднял правую руку. Когда я кивнула, он наклонил голову и сказал:

– Хм… Действительно.

Действительно? Разве можно услышать еще более нелепый ответ?

Я отложила палочки Им Согёна, которые были у меня в руке, и взяла свою ложку.

Мне нужно было быстро доесть оставшуюся еду и продолжить кормить Им Согёна. Мне раз за разом приходилось брать палочки, а потом класть их обратно на стол, и это тоже оказалось весьма хлопотно. Я зачерпнула большую ложку риса, сунула ее в рот, а затем запихнула туда же панчханы.

Яркий солнечный свет, которого я ни разу за все время здесь не видела, струился через широко открытые двери кафетерия. Мы ели так медленно, что обеденный перерыв уже подходил к концу. Со стадиона слышались крики ребят, которые пинали мяч, а безлюдный кафетерий заполнял тихий шум: звон посуды и столовых приборов, голоса детей, которые доедали свой обед.

– Эй, Хончха.

Я подняла взгляд, держа ложку в боевом положении. Им Согён, который обычно носил ветровку или толстовку, сегодня был одет в школьную форму и вязаный жилет. Должно быть, потому, что погода потеплела.

Видимо, из-за того, что на нем была более легкая одежда, я ясно видела его широкие, крепкие плечи. Я пристально смотрела на него, как бы спрашивая, почему он обратился ко мне, но молчит.

– Ну, что? Говори давай.

Мы сидели друг напротив друга, окутанные солнечным светом и шумом.

Через некоторое время Им Согён наконец отложил ложку и выдал:

– Приходи в эти выходные ко мне в гости.

Окружающий нас тихий шум, казалось, еще сильнее отдалился. Может, из-за того, что я услышала голос Им Согёна так близко?

Немного поморгав, я задала вопрос:

– Зачем?

Им Согён левой рукой взял палочки, лежавшие передо мной. Затем весьма ловко подхватил жареные анчоусы с моего подноса и опустил их на мою ложку.

– Нужно выполнить групповое задание.

У нас разве было что-то подобное?

– Мы ведь с тобой в одной группе.

Я вообще не уверена, что нам задавали что-то такое, но когда мы успели разделиться на группы?

Им Согён подпер подбородок рукой, в которой держал палочки.

– Неужели ты не знал?

Спросил он так, как будто намекая, чтобы я даже не думала о том, чтобы сбежать.

Я уставилась на левую руку Им Согёна, которой он, казалось, пользовался без всякого дискомфорта. Палочки лежали между пальцев очень надежно. И от его неловких движений, когда он с трудом держал в руке ложку, не осталось и следа.

– Эй, твоя левая рука…

– М?

– Ты прекрасно ей владеешь.

– …

– Гаденыш…

Выходные. Неужели я сейчас в самом деле стою и слушаю «Swanee River»?

Всю неделю я спасалась от преследований Им Согёна. Хоть я теперь и знала, что он амбидекстр, он все равно продолжал трясти своей правой рукой, с которой так и не снял повязку, и настоял на том, что в выходные мы должны делать домашнее задание вместе.

В понедельник, вторник и среду он говорил, что не может пользоваться правой рукой, потому что она болит, и я стану совсем бессовестным человеком, если заставлю его делать групповой проект в одиночку. В четверг он уже угрожал, что, если его успеваемость испортится, то только из-за меня, и потребовал нести за это ответственность. А в пятницу забросил наживку.

«Просто приходи. Я все сделаю сам, а ты просто поешь пиццу. Все-таки мы в одной группе, а значит, ты должен быть где-то рядом со мной», – так он говорил. От этого предложения я бы не осталась в убытке. Поэтому широко раскрыла рот и заглотила приманку.

Я позвонила директору Тхаксу и отменила субботнюю подработку. Он вполне мог бы расспросить меня о причинах этого, но, видимо, услышал, что мой голос звучит уныло, и просто благодушно согласился.

Из домофона раздался щелчок.

Дверь в подъезд не открылась, и вопроса: «Кто там?» не последовало.

Опять этот гаденыш решил пошутить?

– Хватит баловаться, открывай.

– Кто это?

Голос оказался женским. Ох, вот это поворот. Я тут же выпрямилась и склонила голову перед камерой домофона.

– Здравствуйте. Я друг Согёна.

– А! Заходи.

Стеклянная дверь плавно отъехала в сторону.

Позорище. Им Согён, сейчас я поднимусь и задам тебе.

Лифт медленно скользил один этаж за другим, затем остановился, и его створки раздвинулись.

Я встала перед плотно закрытой входной дверью и нажала на кнопку звонка. Не прошло и минуты, когда дверь распахнулась. Передо мной стояла мама Им Согёна, которую я видела на семейном фото. Моя спина тут же согнулась в низком поклоне.

– Здравствуйте.

Увидев мое вежливое приветствие, она любезно улыбнулась.

– Входи.

– Да.

Им Согёна я не обнаружила. Когда я сняла обувь и неловко встала, переминаясь с ноги на ногу, она открыла дверь в его комнату.

– Согён сейчас в душе.

– А, да.

Каждый раз, когда она что-то говорила, я слегка кивала. Даже когда мы входили в комнату Им Согёна. Сейчас я была похожа на кивающую игрушку, которые часто ставят у лобового стекла в машине.

Вероятно, это зрелище показалось ей забавным, и она беззвучно улыбнулась. Мама Согёна выглядела очень молодо, даже трудно поверить, что ее сын – мой ровесник.

– Подожди немного. Он скоро выйдет. Вы же собираетесь вместе делать уроки, верно? Я бы хотела вам что-нибудь приготовить, но мне пора уходить.

– А! Все в порядке. Я пришел ненадолго.

Я не собиралась прикладывать особых усилий к выполнению домашки. Это же не мои оценки, а Хон Чхаёна. Его мать сказала, что мне нет необходимости учиться. Главное – обеспечить идеальную посещаемость. Но даже если бы я занималась изо всех сил, вряд ли смогла бы получить оценки лучше, чем сам Хон Чхаён. Он всегда был в десятке лучших учеников школы.

– Ну, позанимайтесь хорошенько.

Она улыбнулась, вышла и закрыла дверь. Я попрощалась с ней очередным поклоном, какое-то время растерянно постояла в центре комнаты, а затем села на край кровати. И услышала, как входная дверь сначала открылась, а затем закрылась.

– Какая она красивая…

Почему-то на меня напало смятение. Просторная квартира, добрая мама. Впервые я немного позавидовала Им Согёну.

Я поерзала на кровати. Даже это ощущение показалось мне приятным – матрас мягко окутывал мою пятую точку. Похоже, в нем не было пружин: я не подпрыгивала на нем вверх и вниз, и вообще ощущения показались мне другими. Какой-то он даже излишне мягкий. Я без всякой цели провела рукой по кровати.

Затем осмотрела комнату Им Согёна. Шкаф, кровать, письменный стол – вот и все. Обои выглядели безупречно белыми, как будто никто даже комара на них ни разу не убивал.

Кровать, шкаф и письменный стол были деревянными. Одеяло оказалось темно-синего цвета в некрупную белую клетку. На полу лежали две гантели, то ли для украшения, то ли для чего-то еще.

У Им Согёна сильные руки? Я вопросительно наклонила голову и перевела взгляд в другую сторону.

Книжная полка была заставлена рабочими тетрадями, справочниками и собраниями произведений мировой литературы, а на столе стояла подставка для канцелярии, лежали бинты и ноутбук с изображением надкушенного яблока белого цвета.

– Хорошие у него вещи.

Я сидела на кровати и оглядывала комнату, но тут дверь широко распахнулась. Мгновение назад я смотрела влево, но быстро повернула голову перед собой.

– Ты только сейча-а-а-с…

«…Явился?» – хотела спросить я, но не договорила.

В дверях стоял Им Согён. Голый.

Его волосы еще оставались мокрыми, как будто он только что вышел из душа, а на его лице, шее и руках собрались капли воды, как будто он недостаточно хорошо вытерся.

Повязки на руке не оказалось, но проблема была не в этом. Вместе с повязкой не оказалось и одежды на торсе. Одежды не было, зато был пресс. Нет, так нельзя.

От внезапного зрелища мои глаза округлились. Я замерла, даже не успев удивиться. Забыв, как моргать, я продолжала тянуть звук «а» вместо слова «явился», которое собиралась сказать.

Дверь с громким грохотом захлопнулась. Им Согён, который уже занес ногу, чтобы войти в комнату, вышел обратно. Этот шум привел меня в чувство.

– И что это сейчас было?..

Я заставила лицо принять нормальное выражение.

Будет очень странно, если я покраснею. Реально странно смущаться, когда видишь голышом своего одноклассника.

Я начала приводить мысли в порядок. Надо успокоиться. Думать о хорошем. Но в этот момент дверь снова резко распахнулась. Им Согён смущенно вошел в комнату. Его лицо покраснело, а торс он прикрывал полотенцем. Эй, ты-то почему весь красный?

– А-а-а! Т-так ты был в душе! Ха-ха-ха! Тело у тебя зачетное!

Я излишне громко рассмеялась и ударила рукой по матрасу. Это было очень похоже на сигнал сесть рядом, поэтому я с опозданием погладила одеяло.

Затем торопливо схватила гантель с пола. Я и сама не знала, зачем это сделала, но вложила в это действие все свое усердие. Гантель оказалась адски тяжелой.

– Ты же сказал, что придешь в двенадцать.

– А, действительно. Я пришел немного раньше, чем думал.

Это произошло потому, что я вышла из дома, забыв, что мы живем в одном жилом комплексе.

Им Согён, не поворачиваясь ко мне спиной, боком добрался до шкафа, как краб. Это мне должно быть неловко, но почему краснеет и суетится он?

– Не хочешь выйти?

– А?

Я, продолжая с большим усилием тягать гантель, посмотрела на Им Согёна и нахмурилась.

Разве парни по своей природе не безразличны к подобным вещам? Я оставалась сидеть на кровати, боясь, что, если выйду из комнаты, то он подумает, что я почему-то смутилась.

– М-мы же оба парни. Чего стыдиться? Ха-ха!

Им Согён хмыкнул и открыл дверцу шкафа.

Он прикрывал торс полотенцем, которое висело у него на плече, и я перевела взгляд ниже.

Свихнуться можно. Ха-ха. Насмерть. Ха-ха. Повезло еще, что Им Согён надел штаны. Что было бы, приди он без них? Я настоящая грешница, которая пытается обмануть всех вокруг, прикидываясь парнем.

Мои брови сами собой нахмурились, ведь я продолжала сидеть в комнате, хоть и сожалела о сказанных только что словах.

Услышав, как дверь шкафа закрылась, я немного приподняла голову.

Им Согён надел футболку и теперь смотрел на меня, проводя рукой по волосам.

– Значит, по-твоему, в этом нет ничего такого? Потому что мы оба парни?

Я неловко рассмеялась.

Это прозвучало слишком неуклюже? Мне стоило рассмеяться в голос? Пока я размышляла об этом, Им Согён медленно подошел и остановился передо мной. От странного напряжения у меня во рту пересохло.

– А если бы я вошел без штанов, ты бы сказал то же самое?

– Э-эм?

Я подняла голову. Капли воды, упавшие с волос Им Согёна, намочили мои штаны.

– Оставайся на ночь.

– А?..

– Сегодня родителей не будет, так что можешь остаться на ночь.

– Но мне надо домой.

– Тогда сегодня будем спать у тебя?

Совсем чокнулся? Что это с ним?

Вдруг Им Согён запустил свою большую ладонь в мои волосы и откинул челку назад. Затем пряди, по которым он только что провел, медленно вернулись на место. Вдруг я вспомнила слова, которые Им Согёну сказал Нам Юнсу: «Тебе что, нравятся парни?»

– У тебя красивый лоб.

Почему он ни с того ни с сего решил похвалить мой лоб? Я нахмурилась. С какой стороны ни посмотри, между нами повисла какая-то необычная атмосфера. Нет ничего такого в том, чтобы предложить другу остаться на ночь, но после этих слов контекст стал каким-то странным. Неужели он меня?.. Нет, точнее, Хон Чхаёна?..

– Домашки так много, что боюсь, за день мы не справимся.

– З-значит, доделаем все завтра.

Ну, подработку можно пропустить и еще раз.

– Завтра у меня не получится.

Его лицо было непреклонным, но на нем играла странная улыбка.

П-почему он так смотрит?

– Думаю, мы закончим поздно ночью. Предупреди родителей, что будешь ночевать у друга.

– П-почему? Так нельзя. Мне нужно ночевать дома.

Он наклонялся все ближе и ближе, поэтому я отодвинулась назад. Чтобы сохранять дистанцию с Им Согёном, мне приходилось отклоняться все дальше и дальше, пока я в конце концов не оказалась почти прижатой к кровати, а между нами осталось лишь небольшое расстояние. Странная получилась поза.

– Эй, отойди.

Я толкнула плечом Им Согёна, который продолжал сокращать дистанцию.

Он смотрел на меня с бесстрастным видом, одной рукой держась за матрас. От этого зрительного контакта, значения которого я не понимала, мои губы пересохли.

Капля воды упала с мокрых волос Им Согёна мне на щеку. Этот холодок создал контраст с температурой моего тела, которая, будто становилась все выше.

– Сколько бы я ни думал, мне показалась абсурдной твоя невозмутимая реакция на то, как я вошел в комнату с голым торсом. И твои слова, что раз мы парни, стыдиться нечего.

– А, в-вот как? Д-думаю, тебе могло быть неприятно? Тогда я выйду. О-отодвинься.

Я попыталась встать, но Им Согён, который нависал надо мной сверху, похоже, не собирался отходить. Я легонько ударила по его рукам, которые зажали меня, как в тиски.

– Эй, убери руки.

Я подняла взгляд, надеясь, что он подчинится. Им Согён продолжал пристально смотреть на меня сверху вниз.

– В этом правда ничего такого, если речь идет о двух парнях. Но сможешь ли ты сделать то же самое передо мной?

– А?

– Спрашиваю, сможешь ли ты снять одежду.

Надо было просто молча выйти из комнаты. И почему я решила остаться сидеть на кровати и потягать гантель? Я неловко моргнула. Не в силах выдавить из себя даже улыбки. Я застыла и могла только смотреть в устремленные на меня глаза Им Согёна, пока наконец не отвела взгляд.

– Прости. Так вот, убери…

Я собиралась попросить его убрать руки, но в этот момент пальцы Им Согёна коснулись моей щеки. Он вытер каплю, которая упала туда с его волос.

Мои глаза округлились. Кажется, он спятил. Почему он так себя со мной ведет? Нельзя в меня влюбляться! Ни в коем случае!

Им Согён нежно погладил меня по щеке.

– Эм… Согён, если ты испытываешь какие-то такие чувства… Прости, но ничего не получится…

– Что?

– Говорю, мне нравятся девушки.

Я бросила эту фразу, думая о том, чтобы успокоить Им Согёна и замять ситуацию, но он только усмехнулся.

– Мне тоже нравятся девушки.

– А… П-правда?

Но почему тогда ты так себя со мной ведешь? И что это за атмосфера? Уложил меня на кровать, с обеих сторон уперся руками, да еще и по щеке погладил. Что это значит?!

– Значит, тебе нравятся девушки? Немного жаль это слышать.

Рука, которая гладила мою щеку, коснулась подбородка. Я только моргала, широко распахнув глаза.

– Никакой растительности на лице.

Рука переместилась с подбородка на шею.

– И не выпирает кадык.

Он смотрел на меня без всяких эмоций. От его пронзительного взгляда у меня перехватило дыхание. Губы Им Согёна медленно приоткрылись:

– Ты ведь не Хон Чхаён, верно?

– Что? Ты спятил? Пусти! Я ухожу!

Я перевернулась на бок и толкнула Им Согёна в плечо. Но он надавил мне на плечо, не давая подняться. Его бесстрастное лицо казалось мне суровым.

– Ты девушка.

Мое сердце колотилось так, будто готово было вот-вот взорваться. По спине побежал холодный пот. А голова как будто опустела, и я не могла ни о чем думать.

– А в-вот и нет!

– Это ведь ты тогда уронила мороженое и напялила на голову пакет?

Я не смогла произнести слово «Нет». Потому что это в самом деле была я.

– Я собирался сделать вид, что ни о чем не догадался, но передумал, испугавшись, что ты будешь смотреть, как я снимаю штаны, ведь мы оба парни.

Ким Нури, которая тягала гантель, выйди вон. Проваливай. Убирайся. Покинь планету Земля.

Я сидела на кровати, а Им Согён – на стуле за письменным столом. Мои руки сами собой сжались в кулаки и легли на колени, как будто я приготовилась к тому, что меня будут отчитывать.

В конце концов я во всем призналась Им Согёну и в процессе рассказала историю моей семьи. Причем так подробно, что даже упомянула тот факт, что мой отец ушел из дома еще до того, как мне исполнился год.

Поскольку мне нужно было, чтобы Им Согён молчал, других вариантов просто не оказалось. Пришлось рассказать ему все как можно более подробно. Чтобы он понял, почему мне пришлось так поступить.

Пока Им Согён молча слушал мою историю, его лицо все так же ничего не выражало. Я понятия не имела, о чем он думал.

Он никак не реагировал, и я гадала, собирается ли он сообщить обо всем в школу, предъявить классному руководителю за сам факт того, что такая ситуация была возможной, или написать на сайт управления образования.

Его бесстрастное лицо вызывало во мне только большую тревогу. Слушая мою историю, Им Согён барабанил пальцами по столу.

Я рассказала ему о том, как отец ушел из дома, как я жила с бабушкой после смерти мамы, как съехала от нее в съемную квартиру и как принимала холодный душ зимой, потому что горячей воды не было. Больше поведать мне было нечего.

Я прикусила губу и искоса посмотрела на Им Согёна.

Он перестал барабанить пальцами по столу, отодвинул стул и остановился передо мной. Он пристально уставился мне в лицо, затем схватил меня за подбородок и начал вертеть его из стороны в сторону.

– Удивительно. Как так получилось, что вы выглядите одинаково?

– Не одинаково. Просто немного похожи.

– И все же.

Им Согён отпустил мой подбородок и откинулся на спинку стула.

Если подумать, Им Согён ни разу не называл меня Чхаёном. Сначала он звал меня «новеньким», а потом – Хончха.

Именно Им Согён отнес меня в медпункт после того, как я потеряла сознание из-за попавшего по голове мяча. Может, он догадался еще тогда?

– Тяжко тебе придется в школе для мальчиков. Вон, например, ужасный запах пота! Слов нет. А когда наступит лето, они начнут бегать по классу без рубашек. Уже в мае все жалуются на жару, – пробормотал себе под нос Им Согён.

Он все говорил и говорил сам с собой, не давая мне возможности вставить ни слова.

Было такое чувство, что он предсказывал трудности, через которые мне предстоит пройти.

Но на его лице было не беспокойство, а скорее недовольство. Он точно за меня волнуется?

Время от времени он кивал и почесывал подбородок.

– Так что, она правда купит тебе жилье?

– Ну, наверное?

– Вы подписали договор?

– Угу.

– Это хорошо.

Им Согён, который задавал вопросы с встревоженным видом, кивнул, как будто мой ответ пришелся ему по душе.

Он поставил обе ноги на пол и начал крутиться на стуле из стороны в сторону. Затем посмотрел в потолок и спросил:

– Хм… Значит, тебя снова переведут?

– Ну, конечно. Хон Чхаён просто вернется в свою школу.

– Тогда немного жаль.

Не понимая, о чем тут сожалеть, я смотрела на уставившегося в потолок Им Согёна. Его голова была откинута назад, и я могла увидеть гладкий подбородок – наверное, парень только что побрился.

– Весело ходить в школу вместе.

От этих неожиданных слов я почувствовала себя как-то странно. Потому что каждое казалось для меня совершенно неподходящим.

Им Согён перестал пялиться в потолок и опустил голову. Я смотрела на его подбородок, поэтому наши взгляды сразу же встретились.

– Так что? – тихо спросил он.

Так что? О чем он вообще? У этой фразы нет ни начала ни конца.

Я смотрела на него и только моргала. А еще заметила, что его волосы успели высохнуть и лечь как обычно.

Им Согён поставил свои ступни на мои ноги и продолжил:

– Как тебя зовут?

Я округлила глаза и посмотрела на ступни Им Согёна, которые закрыли мои, а затем подняла голову и взглянула ему в лицо.

Я пошевелила пальцами, чтобы освободить ступни, но Им Согён подвинул стул вперед, расставил широко ноги и заблокировал мои колени, прижав свои. Я оказалась зажата, как в силках.

Несмотря на то, что я хмурилась и напрягала ноги, мне все равно не удавалось вырваться из его хватки. В конце концов я начала бить его по ногам.

– Что ты делаешь? Выпусти.

– Если скажешь свое имя.

– Сказала же, что я – Хон Чхаён.

– Ха?

Им Согён хмыкнул и ущипнул меня за щеку.

– У тебя на лице ничего не растет, а ты все споришь.

– Ай! Ай! Пусти уже!

Когда я скосила глаза и посмотрела на руку, которой Им Согён ущипнул меня за щеку, уголки его рта приподнялись в улыбке.

– Ну, если ты не хочешь мне его говорить, ничего не поделать.

Я-то думала, он будет настойчиво допытываться, но он покорно отступил. Отпустил мою щеку, освободил мои ноги из своей хватки, отодвинул стул и встал.

Затем вернул стул за письменный стол и сказал, выходя из комнаты:

– Давай делать домашку.

Он сохранит все в секрете? Все прошло более гладко, чем я ожидала, поэтому я встала с кровати и облизала пересохшие губы.

Я чувствовала себя домашним зверьком.

Мы с Им Согёном пообедали. После еды я сидела в гостиной и бездельничала, когда Им Согён сказал, что мне следует ему помочь, если я в самом деле не хочу остаться на ночь. И вот уже целый час мы изучали и систематизировали данные. Но вдруг Им Согён отложил мышь, пошел на кухню и взял нож для фруктов.

– Ешь, – коротко сказал он, протянув мне тарелку с очищенными фруктами.

После того как я их съела, мы снова несколько часов изучали и систематизировали данные, и все это время он приносил мне то закуски, то сок, то булочку.

Я даже заподозрила, что с кухней что-то неладно: столько всего оттуда принес мне Им Согён. Но я покорно все это принимала. Ведь он давал мне только ту еду, от которой я не могла отказаться.

Время все шло, постепенно солнце село, за окном стемнело, и подошел срок ужина. А я ведь не собиралась есть здесь еще раз.

– Будешь ребрышки? – спросил Им Согён, заглянув в кастрюлю на плите.

– Нет. Не буду ничего есть. Давай поскорее закончим, и я пойду домой.

– Это говяжьи ребрышки.

Над поселением под названием «Ким Нури» поднялся флаг с изображением говяжьих ребрышек. Пусть же двери души откроются и впустят это прекрасное блюдо.

Тройной замок был снят, и двери души широко распахнулись. И через них, не вызвав никаких подозрений, вошли говяжьи ребрышки и Им Согён, который их предложил.

При упоминании такой вкуснятины мое сердце смягчилось. Я листала тетрадь, безотрывно смотря на Им Согёна.

– Вижу в твоих глазах страстное желание, – заявил Им Согён, встретившись со мной взглядами.

Я робко покачала головой.

– Неужели нет?

Похоже, он неверно понял мой несмелый кивок.

– Нет, ты прав… Давай поедим…

Им Согён усмехнулся и постучал по столу.

– Подходи, садись.

Им Согён ничего специально не готовил. Все, что он сделал, – это разогрел кастрюлю, а затем зачерпнул и разложил по тарелкам еду, но стол получился изобильным.

– Съем все это с удовольствием.

– Ну, это то, что было у меня дома.

Им Согён совершенно естественно взял ложку правой рукой.

Внутри меня взорвался фейерверк. Настал момент, когда мучительное прислуживание в роли правой руки подошло к концу. Стараясь не упустить момент, я торопливо указала на правую руку Им Согёна, в которой тот держал ложку. Ложка со звоном касалась тарелки.

– Я больше не твоя правая рука.

– А?

Когда я указала на правую руку, в которой Им Согён держал ложку, он кивнул и сказал:

– А! Жаль.

– Совсем не жаль.

– Мне это нравилось.

Да ну тебя! Еще раз зыркнув на Им Согёна, я зачерпнула ложкой рис.

Он доел свою порцию первым. А затем, опустив подбородок на руки, пристально наблюдал за тем, как ела я. Из-за этого мне стало так неловко, что я не понимала, в горло идет еда или в нос.

– Я помою посуду.

– Не надо.

Им Согён собрал пустые тарелки и столовые приборы. Я почувствовала, что должна сделать хоть что-то, поэтому последовала за ним к раковине и встала рядом.

– Поставить это в холодильник?

– Просто оставь, где стоит.

Мне было как-то неловко оттого, что я все время только получала.

Им Согён, похоже, не собирался мыть посуду прямо сейчас, поэтому он просто небрежно сполоснул ее и сложил с одного края раковины. Я растерянно стояла рядом, и он, закрыв кран, посмотрел на меня.

– Ты же сказала, что не будешь здесь ночевать.

– Да, верно.

– Уже восемь вечера. Иди и скорее проанализируй еще хотя бы одну страницу.

– А, хорошо. Так и сделаю.

Да, все верно. Я точно не собираюсь сегодня здесь ночевать, а Им Согён сказал, что завтра времени у него не будет, поэтому нам нужно закончить этот безумный объем домашки за сегодня. Если бы не групповое заданием, я бы не стала здесь оставаться.

Я быстро пошла в гостиную и села. Сейчас восемь часов вечера, поэтому мы должны закончить всю домашку не позднее, чем за четыре часа.

Я взяла ручку, и в моих глазах загорелся огонь.

Я медленно моргала. Мои веки стали такими тяжелыми, как будто я поднимала гантели.

Что? Неужели я уснула?

Я лежала, растянувшись на столе. Похоже, на одну щеку я надавила очень сильно: когда подняла голову, то обнаружила прилипший к ней лист бумаги.

– Ты встала? – спросил Им Согён, стуча по клавиатуре своего ноутбука.

Его голос, разносившийся по тихой гостиной, казался странно непривычным.

– Сколько сейчас времени?

Им Согён, мягко нажав на Enter, положил обе руки на стол и посмотрел на меня.

– Два часа ночи.

– Э-эм?

Не в силах поверить своим ушам, я повернула голову и посмотрела на настенные часы. Короткая стрелка указывала на цифру «два». Вот так да… Я так долго спала?

– Эй, надо было разбудить!

– Разбудить?

Им Согён недовольно повысил голос. Его брови дернулись, как будто что-то случилось, но я совсем не помнила, что именно. Что произошло? Какую ошибку я совершила?

– Обычно я так не поступаю… Но уж больно абсурдная была ситуация, – проговорил Им Согён, а затем достал из кармана мобильный и положил его на стол.

Он разблокировал телефон, нажал на экран и перешел в раздел голосовых заметок.

Я проследила взглядом за кончиками пальцев Им Согёна и с тревогой сглотнула. Голосовые заметки? Что же он такое записал?

Его длинный палец легонько нажал на последнюю запись. Началось воспроизведение. Из динамика послышалось шуршание, как будто он нажал кнопку записи, а затем подвинул куда-то телефон.

Им Согён протянул мне телефон, словно призывая слушать как можно внимательней, а сам подпер руками подбородок. Я посмотрела на экран, где шло время воспроизведения записи, а затем медленно подняла взгляд и уставилась на Им Согёна.

– Эй, хватит спать. Просыпайся, – послышался голос Им Согёна.

Из динамика раз за разом доносился только он, а моих ответов не было, поэтому напряжение росло с каждой секундой. Но раз он дал мне послушать эту запись, наверняка там должен быть и мой голос?

– Уже за полночь. Домой не собираешься?

– …Пельмешки.

– Что?

– Вкусные пельмешки.

– О чем ты? Вставай давай. И иди домой.

– …

– Хончха.

– Не называй меня так.

– Что?

– Пельмешка. Называй меня пельмешкой. Я не люблю черный чай. А вот пельмешки люблю.

– Ну что ты несешь?

– Говорю, что не люблю черный чай…

– Хватит нести ерунду, вставай уже. И иди домой. Уже поздно.

– Уйду, если дашь мне пельменей.

– Какой бред. Вставай. Иди домой. Я ведь смогу лечь спать только после твоего ухода!

– Пельмешки! Пельмешки! Пельмешки!

Я нажала на кнопку «Стоп». Потому что больше не могла этого слушать. Все мое лицо горело.

– Прости…

Им Согён взял мобильный и сунул его в карман.

– Теперь звать тебя пельмешкой Хон?

– …

– Ведь прозвище Хончха получилось, когда я убрал последний слог у имени Хон Чхаён. Наверное, и тут надо что-то убрать, верно?

– Нет.

– Хонман[15].

– Сказала же, не надо…

Моя бабушка храпела, а я разговаривала во сне. Она как-то пожаловалась, что я постоянно несу какую-то чушь, когда сплю, поэтому я включила на ночь диктофон, чтобы узнать, что же такое я несу, но не смогла дослушать запись до конца, потому что там оказалось сочетание храпа и бредовых фраз.

Тогда я подумала, что, к счастью, хоть не ругаюсь. Но оказалось, что и в этом нет ничего хорошего.

– Идем. Я тебя провожу.

Я поджала губы и посмотрела на Им Согёна. Сам же недавно предлагал переночевать у него, а теперь отправляет домой.

– Не надо. Я сама дойду.

– Уже ведь поздно.

– Но если ты меня проводишь, самому придется идти обратно. Разве нет? Я сама дойду.

Я сложила разбросанные бумаги и встала.

Хотя я и пыталась его остановить, Им Согён все-таки пошел за мной. Мне надо пройти всего пару кварталов, почему он так беспокоится?

Я медленно шла по дороге, которую ярко освещали уличные фонари, стоявшие тут и там. Возможно, из-за того, что стояла глубокая ночь, тишина ощущалась острой, как осколок стекла.

Я запрокинула голову, размышляя, как сегодня выглядит луна и сколько звезд я увижу. Челка со лба сама собой отодвинулась в сторону по диагонали. Я подняла глаза к небу и украдкой глянула на Им Согёна.

Легкий ветерок развевал его волосы. Им Согён, который шел, смотря перед собой, похоже, ощутил мой взгляд, он повернул голову и посмотрел вниз.

Его большая рука мягко легла мне на лоб, и я тут же ощутила тепло Им Согёна. Это вызвало у меня какое-то странное ощущение. Им Согён пристально посмотрел мне в лицо, а затем спросил:

– Тебе не страшно? Ходить в школу вместо кого-то другого.

– Ну…

Когда я опустила голову, его рука, которая лежала у меня на лбу, сама собой скользнула выше и легла на мою голову. Я почувствовала, как он проводит пальцами по моим волосам.

– Тебе ведь даже приходится притворяться парнем.

– Поэтому я и веду себя тихо.

– Совсем не тихо.

Когда я вопросительно посмотрела на него, как бы пытаясь сказать, что такого не может быть, Им Согён легонько постучал рукой по моей голове.

– Топ, топ, топ. Идет новенький. Всем расступиться. Вот так ты ходишь.

О чем он вообще? Не понимая, что хотел сказать Им Согён, я нахмурилась. А он отвел взгляд, в котором как будто читался вопрос, почему я этого не понимаю.

– Есть что-то в твоей походке. Что-то такое милое, из-за чего я не могу оторвать от тебя взгляд.

Милое? Не веря своим ушам, я округлила глаза.

– А еще ты маленькая, как фасолинка, но совершенно бесстрашная.

– Эй… Может, не будешь называть меня фасолиной? Я ведь довольно высокая!

Когда я дернула головой в сторону, Им Согён протянул руку, снова схватил ее и вернул ближе к себе.

– Это милое прозвище.

– Что за прозвище ни с того ни с сего?

– Ты ведь даже своего имени сказать мне не хочешь, – сквозь рассветную тьму раздался тихий голос Им Согёна. – Я не хочу называть тебя Хон Чхаёном, зная, что тебя зовут иначе. У каждого из нас есть свое имя.

Им Согён легонько погладил меня по затылку.

Висящий вокруг нас предрассветный воздух был холодным. Легкий ветерок время от времени шевелил нашу одежду, отдавая прохладой. Даже когда Им Согён убрал руку, на моей голове все еще оставалось тепло. Как будто парень передал его частичку для меня.

От него пахло мылом. Но не простым, а дорогим.

Поначалу я подумала, что такой аромат не подходит высокому, широкоплечему парню, но, когда посмотрела на Им Согёна в легкой одежде и с ясной улыбкой на лице, мне показалось, что, может, и подходит.

Но мгновение, полное необъяснимой теплоты, продлилось недолго. Им Согён сунул обе руки в карманы и открыл рот, тем самым испортив всю атмосферу:

– Если тебе не нравится быть фасолиной, может, называть тебя как-то еще?

– Что?

– Фасолина, которая притворяется зеленым чаем. Гонконг[16]. Как тебе?

– Ты шутишь?

– Или правая рука Им Согёна. Ёнпхаль[17].

– …

– Или друг Согёна. Ёнгу[18].

– …

– Или, может, все-таки Хонман?

Когда я злобно зыркнула на него, Им Согён наконец закрыл рот, пробормотав:

– Значит, ты против.

На самом деле мне было совершенно все равно, как он меня называет. Им Согён был просто одноклассником из школы, куда я ходила, прикидываясь Хон Чхаёном, и после того как настоящий Хон Чхаён вернется, мы больше не встретимся.

Но он был единственным человеком в школе, который знал мой секрет. И первым другом, который мне что-то подарил, а также первым мерзавцем, который заставил меня себе прислуживать. От него одновременно было и хорошее, и плохое. Он вполне мог стать для меня глотком свежего воздуха в школе, где мне приходилось каждый день защищать свой секрет.

– Нури.

Им Согён совсем не ожидал, что внезапно услышит имя, поэтому повернул голову и переспросил:

– А?

– Меня зовут Ким Нури.

Он молча посмотрел мне в глаза. Хотя я всего лишь назвала свое имя, атмосфера между нами странно изменилась.

Почему же так неловко? Мне показалось, что мое лицо ни с того ни с сего покраснело, поэтому я кашлянула и отвернулась.

– Красивое имя.

Подняв голову, я увидела лицо Им Согёна, на котором не было никаких эмоций. Когда он произнес эту фразу, его сомкнутые губы, казалось, слегка изогнулись, и он добавил:

– Я ведь могу называть тебя по имени, когда мы наедине?

Я медленно моргнула и кивнула.

А затем указала на навес, который увидела впереди. Он показывал, что я почти дома. Им Согён поднял голову и посмотрел на цифры, которые были там написаны.

– Недалеко.

Мы остановились перед лестницей. Поднявшись на пару ступенек, я обернулась и увидела, что Им Согён стоит, засунув руки в карманы.

– Иди уже.

– Я уйду. Только посмотрю, как ты войдешь в подъезд.

Ну, смотри, если хочешь.

Я повернулась и набрала пароль на домофоне. Автоматическая дверь открылась, и я коротко помахала, прежде чем уйти.

Нажав кнопку лифта, я немного подождала, а затем обернулась. Думая, что будет очень неловко, если Им Согён до сих пор там стоит, но, к счастью, его не было видно.

– В этом правда ничего такого, если бы речь шла о двух парнях. Но сможешь ли ты снять одежду передо мной?

Я вспомнила, что произошло сегодня со мной и Им Согёном, но тут же энергично замотала головой. Тогда у меня перехватило дыхание, а сердце бешено забилось в груди, поэтому я даже думать не хотела о пережитом ужасе.

Пусть он и пытался получить точный ответ, но Им Согён в тот момент выглядел слишком резким и пугающим. Его голос звучал тихо, а сам он совсем не был похож на того парня, которого я знала.

Двери лифта открылись, и я вышла. Набрав код на цифровом замке, я вошла в квартиру, повернула голову и увидела свое отражение в зеркале. За это время мои волосы отросли. Проводя по аккуратным вискам, я оглядела свое лицо в зеркале. Я могла бы уже и привыкнуть, но прическа, напоминающая гриб, до сих пор казалась мне странной.

– Нужно пойти подстричься.

Я прислонилась головой к зеркалу. Мои плечи поникли, а телефон в кармане завибрировал. Я сунула туда руку и достала мобильный. А затем перевела взгляд на экран. Там высветилось имя Им Согёна.

Что там?

Я пошевелила большим пальцем и открыла KakaoTalk. Там оказалось изображение церкви с красным крестом. А под ним было написано имя. Церковь «Оннури».

Телефон завибрировал снова, и на экране появилось сообщение от Им Согёна.

Я провела пальцем по экрану, чтобы написать ответ.

– Ой.

Отправилось. Я собиралась написать «Угу, тебе тоже», но отправила просто «Уг». Мне показалось, что такой ответ выглядит совсем бездушно, но тут снова пришло сообщение.

Аж три подряд.

А он оказался более позитивным, чем я думала?

Мои губы растянулись в улыбке.

Во время обеда я заняла место в углу кафетерия.

Сегодня в меню были пельмени. Я робко попросила на раздаче добавить мне еще одну пельмешку, и мне дали аж целых две. Почему-то это меня очень обрадовало, ведь рассчитывала-то я на одну. Я, широко улыбаясь, взяла ложку, но в этот момент кто-то поставил напротив меня поднос и сел. Я подняла голову и увидела Им Согёна.

Мне было бы комфортнее поесть в одиночестве, но как только передо мной сел Им Согён, рядом опустили подносы еще и Нам Юнсу с Ким Чханёном. Теперь напротив расположился Им Согён, рядом – Ким Чханён, а по диагонали – Нам Юнсу.

Я огляделась по сторонам.

– Эй, тут полно свободных мест.

– Но за этим столом тоже было свободно.

Я собиралась было сказать, что не это имела в виду, но передумала и просто закрыла рот. Какой вообще смысл что-то говорить?

Им Согён узнал, что я не Хон Чхаён, поэтому я волновалась, что эта тайна случайно просочится и к его друзьям. Ведь когда общаешься с кем-то все время, что-то обязательно неуловимо выскочит и кто-нибудь может обо всем догадаться.

И ребята вдруг заметят, что у меня нет щетины и не выпирает кадык, а значит, возможно, и между ног кое-чего не окажется.

– Эй, посмотрите, сколько у меня пельменей. – Нам Юнсу с довольным видом кивнул на свой поднос. – Я попросил положить мне целую гору, ну, как та, что стоит за школой, и мне дали вон сколько.

На подносе Нам Юнсу лежала целая гора пельменей. Я получила только два, а Нам Юнсу – четыре. Удивительный парень.

– Хон Чхаён, а ты, похоже, тоже любишь пельмени? Вижу и у тебя добавку, – сказал Нам Юнсу, беря с подноса ложку.

– Да, люблю.

Вдруг мне кое-что вспомнилось, и я украдкой глянула на Им Согёна. Он постучал ложкой по подносу Нам Юнсу и слегка покачал головой.

– Эй, ему не нравится, когда его называют Хон Чхаёном. Зови его Пельмешка Хон.

– Пельмешка Хон?

Я дернула ногой и легонько пнула Им Согёна. Он охнул и посмотрел на меня. Когда я приняла суровый вид, он улыбнулся и повернул голову обратно.

– Эй! Сегодня на физре мы играли в футбол, но староста класса поставил на ворота Ким Чханёна. Я никогда в жизни не видел никого медлительней. Даже решил, что у нас в команде ленивец. Он двигался только после того, как мяч уже оказался в воротах, – обвиняюще тараторил Нам Юнсу.

Им Согён слушал его вполуха, иногда мыча себе под нос, а Ким Чханён даже не смотрел в его сторону.

– Ты же сам автогол забил, – парировал Ким Чханён.

Услышав это, Нам Юнсу смущенно рассмеялся:

– Сам не понял, как так получилось, но я почему-то увидел Ким Чханёна и пнул мяч в его сторону.

Я, сама того не осознавая, тоже рассмеялась над словами Нам Юнсу.

Конечно, я понимала, что мне следовало затаиться и ходить по школе в одиночку. Но все же, несмотря на это, мне нравилось болтать за едой всем вместе.

В последний раз я разговаривала с кем-то за обедом уже очень давно. Пустяковая болтовня и неутихающий шум были мне по душе.

После того как бросила школу, я всегда ела в одиночестве, и за столом стояла тишина. Только гудение бытовой техники сопровождало мою трапезу.

– Автогол! Позорище, Юнсу. Никому не говори, что играешь в футбол в одной команде со мной. – Им Согён без тени улыбки посмотрел на Нам Юнсу.

– Да нет же, Ким Чханён помахал мне рукой! – с обидой пробормотал Нам Юнсу и тут же с энтузиазмом принялся рассказывать о случившемся.

Ким Чханён молчал, полностью сосредоточенный на еде, и, казалось, историю Нам Юнсу слушал только Им Согён, но вдруг он взял одну из пельмешек на своем подносе и переложил ко мне.

– Эм?

Я вопросительно посмотрела на Им Согёна. Тот молча подвигал губами. Я попробовала прочитать, что он говорил, и оказалось, что он произнес «Пельмешка Хон». Я тут же прищурилась и уставилась на него, но Им Согён ухмыльнулся и отвел взгляд.

Теперь на подносе было на один пельмень больше. Внезапно я стала пельменным магнатом. Было неловко возвращать неожиданный подарок, поэтому я просто молча продолжила есть.

Я чувствовала себя странно. Мне не хотелось смеяться, но улыбка появлялась на губах сама собой. Возможно, причиной тому было чувство облегчения, что теперь я принадлежу какой-то группе, что плыву по течению.

Стоило подумать об этом, как на душе стало тоскливо, но я утешила себя мыслью, что лучше уж так, чем вообще не иметь в жизни подобных моментов. Нам Юнсу продолжал болтать в одиночку, а мы время от времени смеялись.

После еды мы отправились на стадион. И собрались все вместе у перил неподалеку от него.

Каждый из нас держал в руке по пакетику апельсинового сока, который дали на десерт. Им Согён, высосав через трубочку остатки сока, причмокнул губами, скомкал пачку и поставил ее рядом с собой.

– Эй, скоро спортивный фестиваль. Согён, ты везде будешь участвовать? – спросил Нам Юнсу, но Им Согён только пожал плечами.

Значит, скоро спортивный фестиваль. Я пила сок через трубочку и слушала разговор ребят.

Нам Юнсу рассказал о прошлогоднем фестивале.

Тогда троица училась в одном классе, но, по их словам, ни у кого из одноклассников не было никакого спортивного таланта. Поначалу Им Согён пытался их подбодрить с помощью разных дуделок и криков «Вперед!», но позже злобно закричал, что любому, кто сдастся, конец.

И первым, как оказалось, сдался Ким Чханён. С этими словами Нам Юнсу указал на друга, но тот лишь уставился куда-то вдаль с отстраненным видом.

– В этом парне живет безумный дух соперничества. Реально, сильный до безобразия, – сказал Нам Юнсу, глядя на Им Согёна, и помотал головой.

Похоже, дух соперничества друга уже порядком ему надоел.

– Эй, уж лучше побеждать, чем проигрывать. Я всего лишь притащил за шкирку пару ребят, потому что они совсем не справлялись, а ты что за чушь несешь?

– За шкирку? А не за волосы? Все в классе говорили, что из-за Им Согёна им пришлось покататься на адском поезде. Да я и сам тогда чуть не помер, – сказал Нам Юнсу, почему-то вздрогнув.

Похоже, в Им Согёне вправду живет излишне сильный дух соперничества. Слушая историю, я слегка кивала.

Я снова укусила соломинку и начала втягивать в себя сок. Ким Чханён, который продолжал рассеянно смотреть вдаль, вдруг открыл рот и начал за чем-то следить.

Но затем его взгляд упал на меня.

– Эм?

Я, держа во рту соломинку, подняла брови. Как бы спрашивая, почему он уставился на меня, но Ким Чханён вдруг протянул руку и схватил меня за предплечье.

Все случилось за один миг. Рука Ким Чханёна с силой потянула меня вперед, я потеряла равновесие и уткнулась лицом в его грудь. Рядом что-то громко ударилось об пол и отскочило.

– Эй! Ты чуть в человека не попал! Смотри, куда пинаешь мяч! – разнесся по всему стадиону громкий голос Нам Юнсу.

У меня потемнело в глазах. А передо мной что-то было.

– Я слишком резко тебя потянул? – раздался сверху голос Ким Чханёна.

Я медленно подняла голову и увидела его подбородок.

Охнув, я задержала дыхание и отстранилась. Похоже, Ким Чханён, сам того не осознавая, обхватил меня за талию, и теперь его рука, которая поддерживала мою спину, разжалась.

Оглянувшись, я увидела на земле футбольный мяч. Парень, который случайно пнул его со стадиона в нашу сторону, склонил голову и извинился. Похоже, это был кто-то из первогодков.

Нам Юнсу подошел к мячу, который подкатился к перилам, и пнул его прямо в центр стадиона.

– Если он еще хоть раз здесь упадет, тебе не жить! – предупредил первогодков Нам Юнсу, хотя его предупреждение звучало скорее как угроза.

Пакет сока в моей руке стал легким. Когда я оказалась в объятиях у Ким Чханёна, то со всей силы сжала руку, и все содержимое выплеснулось наружу через соломинку, которая, конечно же, была направлена в мою сторону. Вся моя школьная рубашка была испачкана желтым соком.

– А…

Когда я опустила голову, чтобы осмотреть это печальное зрелище, передо мной вдруг возникла рука.

– Ты весь забрызгался.

Ким Чханён протянул руку, чтобы отряхнуть мою промокшую рубашку. Я увидела, что он вздрогнул и слегка отдернул ее, но еще до этого кто-то крепко схватил его за запястье. Причем с такой силой, что я даже услышала трение одежды.

Мы с Ким Чханёном перевели взгляды на хозяина этой руки.

– Нельзя.

Повисла странная атмосфера. Им Согён, свирепо сверкая глазами, вернул руку Ким Чханёна на место.

Тот, похоже, пытался помочь мне, потому что я пролила сок на себя по его вине, но Им Согён помешал ему с такой свирепостью, что атмосфера просто не могла не стать странной.

Ким Чханён посмотрел на друга, и тот с опозданием потер глаза, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение.

– Эм, ну… Нельзя же так резко.

– А? – переспросил Ким Чханён, не понимая, что Им Согён имел в виду.

С ума сойти. Только я сейчас нервничаю? Я переступала с ноги на ногу и тревожно смотрела из стороны в сторону.

Ким Чханён вопросительно смотрел на Им Согёна, как бы прося объяснить, что происходит, но тот только уставился в пол с таким видом, словно не знал, что должен сказать.

Затем Им Согён потер глаза и взглянул на меня. Наши взгляды встретились. Он снова провел по глазам, как будто ему было неловко, а затем пробормотал:

– Не трогай.

Его голос звучал так тихо и низко, что Ким Чханён нахмурился и вопросительно наклонил голову.

– Что ты сказал?

За короткий миг у меня пронеслось огромное множество мыслей. В этот момент Им Согён посмотрел на Ким Чханёна ничего не выражающим взглядом.

– Не трогай его.

– Эй! Звонок, наверное, уже прозвенел! – крикнула я в тот момент, когда Им Согён указал на меня.

Трудно было без слез смотреть на то, как он, не имея возможности рассказать, что я девушка, пытается как-то выкрутиться.

Я внезапно разразилась громким смехом и похлопала Им Согёна по спине. Затем положила руку ему на плечи, но он был выше меня, и это получилось довольно неловко, как и мой неожиданный смех. Никто из ребят даже не улыбнулся вслед за мной.

– Ты о чем? Мы же только что пообедали, – нахмурился Нам Юнсу.

– Тебе нужно постирать рубашку. Если у тебя нет спортивной формы, я могу одолжить тебе свою, – сказал Ким Чханён.

Но Им Согён покачал головой и положил руку мне на плечи.

– У меня тоже есть форма.

– Ну, тогда ладно.

Каким-то образом получилось так, что мы все вчетвером стояли и смотрели друг на друга. Ким Чханён и Нам Юнсу на нас с Им Согёном, а мы с Им Согёном – на Ким Чханёна и Нам Юнсу.

Нам Юнсу, который, казалось, ни о чем особо не думал, напевая под нос песенку, посмотрел на экран своего мобильного.

– Как-то сегодня жарковато. Пошли скорее в класс!

Не до конца понимая, куда нам идти, я вытянула указательный палец и ткнула куда-то вперед. Но когда я уже собиралась пойти туда уверенным шагом, меня остановила рука Им Согёна, лежавшая на моем плече.

– Наш класс, вообще-то, вон там.

– А…

Он поднял руку и помахал ею.

– Увидимся позже.

Услышав это, Нам Юнсу что-то рассеянно буркнул, продолжая пялиться в мобильный, а Ким Чханён кивнул.

Прежде чем войти через двери восточного корпуса и подняться по лестнице, я опустила голову и посмотрела на руку, которая все еще лежала у меня на плече. Это что-то вроде дымовой завесы? «Мы так близки, что я знаю о нем все! Даже точно знаю, что он настоящий парень! А не какая-то там девчонка!» – это он всем видом показывает?

Когда мы поднимались по лестнице, я подняла подбородок. Надо мной находилась голова Им Согёна. Возможно, почувствовав мой взгляд, он посмотрел вниз, прямо мне в глаза.

– Что?

– Когда уже уберешь руку?

Я легонько похлопала по руке Им Согёна. Я попала на предплечье, но и оно оказалось довольно крепким.

Он пристально смотрел на мое лицо. Молча оглядев его тут и там, Им Согён взъерошил мне волосы. Его большая рука коснулась моей головы, но затем упала обратно.

– Не уберу.

– Почему?

– Это нужно, чтобы ребята не заподозрили неладное.

– А-а-а.

Но ты не думаешь, что они могут заподозрить что-то другое?

Я уже собиралась сказать, что эта идея не кажется мне такой уж хорошей, но Им Согён меня опередил:

– Если к тебе кто-то подойдет, просто убегай.

– Что?

– Беги так, чтобы они не могли тебя тронуть.

Серьезно? Даже убегать? Но кто ко мне подойдет? Он же единственный в классе, кто со мной разговаривает.

Поправив растрепавшуюся челку, я приподняла голову. Им Согён отвел от меня взгляд и поудобнее расположил свою руку на моей шее.

– Ладно, проехали. Просто буду всегда ходить рядом с тобой и все.

То, как мы вместе поднимались по лестнице, выглядело впечатляюще. Им Согён, который, казалось, никогда не уберет руку, наконец опустил ее, едва мы вошли в класс.

Я была в туалете на четвертом этаже, где встряхивала рубашку, которую только что постирала. На мне была спортивная форма Им Согёна, которая оказалась настолько большого размера, что рукава опускались далеко вниз. Я кое-как закатала их и вышла, держа в руках мокрую рубашку. Перед туалетом я увидела сидящего на корточках Им Согёна.

Он следовал за мной по пятам с того момента, когда я вышла из класса, взяв с собой спортивную форму, и вызвался присматривать за входом в туалет, чтобы туда никто не вошел.

– Эй, ты что, не человек, а стиралка? Надо было просто сполоснуть, и все. Зачем возиться так долго?

А разве я просила его ждать?

Им Согён встал, положил мобильный в карман и подошел ко мне. Он остановился передо мной, откинул голову немного назад, посмотрел на меня в спортивной форме и рассмеялся, обнажив зубы:

– Тебе она великовата.

Неужели он думал, что форма будет мне по размеру?..

Я не ответила и уже собиралась было уйти, но Им Согён схватил меня за руку. Раскатал рукав толстовки и начал аккуратно заворачивать его обратно.

Я наблюдала за его руками, которые медленно поднимались, занятые процессом. После нескольких сложений показалась подкладка толстовки.

Пока Им Согён помогал, я смогла внимательней разглядеть его длинные пальцы и чистые ногти. И почему у этого гаденыша даже руки красивые?

Аккуратно сложенный рукав теперь едва закрывал мне запястье. Им Согён взял вторую мою руку, стянул рукав вниз и повторил действия точно таким же образом.

Я подняла глаза. Его густые волосы мягко спадали на лоб. А плотно сжатые губы были пухлыми и почему-то казались краснее моих.

– Ты проделаешь в моем лице дырку. Хватит уже пялиться, – сказал Им Согён.

Его взгляд был прикован к рукаву, который он закатывал. И почему он заметил, что я смотрю, именно тогда, когда я остановилась на его губах? Я кашлянула и переключила внимание в другую сторону.

– Я не смотрела на твое лицо…

– Смотрела. Все время.

– А вот и нет… Только на волосы. Мне стало любопытно, натуральный ли это цвет.

В ответ на мои слова Им Согён усмехнулся. Как будто я сморозила что-то глупое.

Мне показалось, что короткое время, которое было нужно, чтобы закатать рукава, растянулось очень надолго. Почему-то в воздухе висела странная неловкость: возможно, из-за тишины в коридоре, а может быть, потому что мы не разговаривали.

Закончив с обоими рукавами, Им Согён попеременно посмотрел на мои руки. Я напряженно вытянулась по струнке, и он наконец удовлетворенно кивнул.

– Эй, но не надо было мне помогать. Я бы и сама справилась, – сказала я, когда мы спускались по лестнице.

– Почему? Тебе некомфортно?

– Да нет, скорее… Тебе не лень этим заниматься?

Им Согён посмотрел на меня с улыбкой.

– В чем дело? Это из-за того, что я сторожил туалет и подвернул тебе рукава?

– Нет, просто. Ну…

– Думаешь, ты меня раздражаешь?

Нет, этого я не знаю.

Я пошевелила губами, не решив, покачать головой или кивнуть.

Если бы Им Согён не связался со мной, он бы не догадался о моем секрете и мы бы не оказались в такой неловкой ситуации с его друзьями, как сегодня.

Я не просила его стоять у входа в туалет, но он, наверное, пошел за мной просто потому, что чувствовал себя неловко. Вполне возможно, что ему было лень все это делать, но выбора не было, раз он случайно узнал секрет одноклассника, которого недавно перевели в их класс.

Когда мы дошли до коридора второго этажа, Им Согён остановился и оглянулся. Из-за того, что он замер, а я следовала за ним, мне тоже пришлось остановиться. Я опустилась еще на ступеньку, встала там и посмотрела на Им Согёна. Наши глаза оказались на одном уровне.

– Я ни разу не думал, что как-то тебе помогаю. Если тебя это напрягает, просто скажи.

Им Согён выхватил у меня из рук школьную рубашку и повернулся обратно.

– Ее понесу я.

Я растерянно смотрела в спину удаляющемуся Им Согёну. Зазвенел звонок. Я спрыгнула вниз по лестнице и побежала в класс.

Вроде бы я не так уж и много съела на обед, но на пятом уроке у меня в животе появился какой-то дискомфорт, а к шестому я уже начала обливаться потом.

Казалось, в кишечнике сгустились темные тучи и раздавались тяжелые раскаты грома, создавая зловещую атмосферу. Что-то внутри меня говорило все громче и громче.

Открой дверь! Открой сейчас же! Мы сбежим отсюда! Это приказ! Ты все не открываешь? Если не сделаешь это сейчас же, мы выломаем дверь!

Нет. Выламывать дверь нельзя ни в коем случае. Нельзя выходить без разрешения.

Я сидела, с силой сжав ноги, и крепко стискивала карандаш дрожащей рукой. Мое побледневшее лицо было приковано к настенным часам. Тик-так, тик-так. Казалось, секундная стрелка ползла до безобразия медленно.

Наконец она прошла цифру «двенадцать», и прозвенел звонок с урока. Услышав его, я сразу же схватила мобильный телефон и бросилась на четвертый этаж. Резво поднявшись по лестнице, вбежала в туалет.

Резко дернула дверь дальней кабинки, вошла и громко захлопнула ее. Крошечная кабинка в туалете принесла мне покой.

Мне кажется, или я правда слышу в окружающей тишине щебетание птиц?

– Фу-у-ух…

Вырвался вздох облегчения.

К счастью, я благополучно преодолела критическую точку. Ко мне начало быстро возвращаться душевное спокойствие. Я глубоко вздохнула и вытерла пот с желобка над губой. А затем потянула за рулон с туалетной бумагой. Но увидела в руке маленький белый квадратик, который оторвался оттуда.

Всего один.

– Что?..

Я сунула руку в держатель для туалетной бумаги и поводила там. Но от моих движений пустая втулка внутри только покрутилась туда-сюда.

– Нет. Не может быть.

Я оглядела держатель для туалетной бумаги, отрицая реальность. Но внутри точно ничего не было. Остался только один квадратик, который я сжимала в руке.

В него даже не высморкаться. Уголки губ сами собой поползли вниз.

– Спасите…

Из-за перегородки раздался мой плаксивый голос. Снаружи не было никого, кто мог бы меня услышать. Но и перейти в соседнюю кабинку со спущенными штанами я не могла.

На всякий случай я осмотрела все уголки туалетной кабинки. Но мусорного ведра нигде не обнаружила. Повернув голову прямо, я наконец увидела объявление на двери.

– Спасите меня…

Пока я с мрачным видом искала решение, на телефон пришло сообщение.

Оно было от Им Согёна. Я бессильно постучала по клавиатуре.

Может, попросить бумагу у Им Согёна? Немного подумав, я энергично замотала головой.

Нет. Это невозможно. Пусть он и знает, кто я на самом деле, но так делать точно нельзя.

Может, все же попытаться быстро перебежать в соседнюю кабинку?

Но не решалась сделать это. А что, если кто-то войдет в тот самый момент, когда я открою дверь и выйду? Ведь мои штаны будут свободно болтаться у бедер. Даже представлять себе подобное было ужасно.

Тогда, может, надеть штаны и перейти в соседнюю кабинку?

В голове тут же возник образ Им Согёна, который принюхивался и спрашивал, не кажется ли мне, что откуда-то воняет какашками.

Этого я точно допустить не могла.

– Ха-а… И почему тут не оказалось туалетной бумаги?

Когда я вздохнула, телефон завибрировал. Я опустила голову и увидела на экране имя Им Согёна. Потерла лоб и нажала на кнопку «Вызова».

– Чего тебе?..

– Ты где? Почему читаешь сообщения, но не отвечаешь?

– А что?..

– Неужели ушел куда-то поесть?

– Вот и нет…

– Ты же выбежал сразу, как только прозвенел звонок. Где ты?

В школе. Где же еще?

Я тупо уставилась на единственный кусок туалетной бумаге в своей руке, но тут Им Согён спросил:

– Хм? Слышу эхо. Ты в туалете?

– …

– По делам ушел?

– …

– Прости. Ну, сосредоточься там.

Почувствовав, что разговор вот-вот оборвется, я торопливо назвала его имя:

– Согён…

Но не получила ответа.

– Алло?

– А, да. Почему ты так пугающе зовешь меня по имени?

Я обратилась к нему слишком ласково?

– Тут такое дело.

– Ну.

– Ее нет…

– Чего?

– В туалете… бумага… Ее нет.

– Говори нормально. А то плохо слышно.

Я вздохнула. Переведя дыхание, я произнесла, с силой чеканя каждое слово:

– Я в туалете… Но здесь нет бумаги…

– …

С другого конца трубки доносились только голоса весело болтающих ребят, а вот мой собеседник ничего не говорил. От этого моя голова сама собой поникла, как зрелый колосок риса.

Господин Им Согён, было приятно пообщаться с вами. До свидания.

Когда я собиралась попрощаться и закончить разговор, то услышала его голос. Я-то думала, он что-то скажет, но он только смеялся.

Гаденыш… Хватит ржать… Я тут сейчас стою на перепутье жизни и смерти…

Он смеялся так громко, что чуть не задохнулся, но затем повесил трубку, спросив напоследок:

– Ты на четвертом этаже, да? Жди меня.

Позорище. Как же стыдно.

В ожидании доставщика туалетной бумаги Им Согёна, который прибудет сюда с минуты на минуту, я принюхалась. И проворно зашевелила большим пальцем, чтобы набрать ему сообщение в KakaoTalk.

Вскоре телефон завибрировал. Это был Им Согён.

– Алло?

– Если я оставлю бумагу перед дверью туалета, ты сможешь выйти и забрать ее?

– Ты шутишь?

– Да нет… Мне точно можно войти?

– Ты о чем? Сам же пообещал принести.

– Ну, я пришел.

– Так давай ее быстрей. Скоро уже звонок прозвенит.

– Угу… Ну, значит, мне придется зайти?

Да что это с ним вообще? Он так шутит? Я нервно трясла ногами и кусала губы.

– Впредь я буду тебя слушаться… – пробормотала я.

– А?

– Прошу, скорее…

На том конце провода раздался смех. Как же бесит этот парень…

Я услышала, как дверь в туалет открылась. Я крепко сжала в руке кусок туалетной бумаги, который все еще оставался у меня, и сглотнула.

Сейчас сюда вошел Им Согён или нет? Я уставилась на дверь кабинки, и мои глаза напряженно задвигались, но сколько бы я ни сверлила ее взглядом, увидеть насквозь мне не удавалось.

Кто только что вошел в туалет? Это вы, господин Им Согён, доставщик туалетной бумаги? Стоило мне об этом подумать, как из-за двери послышался голос Им Согёна:

– Пельмешка Хон?

Это что, какой-то пароль?

– Эй, быстрей просунь бумагу внизу и уходи.

Я попросила Им Согёна поскорее выйти. На мгновение я забеспокоилась, что он начнет дразнить меня, не давая туалетную бумагу, но рулон уже проскользнул под дверь кабинки, а затем я услышала, как дверь в туалет захлопнулась. Этот звук оказался таким громким, что я даже решила, что дверь отвалится.

Я наклонилась и взяла бумагу. Глаза сами собой округлились, а уголки губ опустились.

Пельмени… Это все из-за пельменей.

На моем лице возникла плаксивая гримаса, и я начала резко отрывать туалетную бумагу.

Я открыла дверь кабинки и вышла, положив немного бумаги в карман. Поскольку я просидела тут довольно долго, туалет уже стал мне таким же родным, как моя комната. Привычным до чертиков.

Я встала перед раковиной, открыла кран и принялась обильно намыливать руки, создавая как можно больше пены. Вымыв каждый сустав каждого пальца, я наконец закрыла кран и стряхнула воду.

Когда вышла из туалета, сутулясь так, словно только что побывала на поле боя, то увидела стоящего на небольшом расстоянии Им Согёна.

– Полегчало?

Когда я стирала рубашку, он находился у самого входа и сторожил дверь, но почему теперь отошел так далеко? Мог бы тогда вообще уйти.

– Эй, это потому, что ты съела много пельменей.

– Чего…

Когда я пошла по коридору пошатываясь, Им Согён вдруг возник рядом со мной.

– Нам Юнсу тоже сидит в туалете.

– Что? Правда?

Выходит, это случилось не только со мной? Я посмотрела на Им Согёна широко открытыми глазами.

– Так что теперь в мужском туалете на втором этаже – лаборатория химико-биологического оружия.

От слов Им Согёна я рассмеялась. Я громко хохотала и хлопала его по руке, а он смотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

– Думаешь, после тебя не так? – поддразнил меня Им Согён, когда я наконец перестала смеяться и пошла вперед быстрее. – Эй, думаю, тебе все же нельзя настолько любить пельмени.

Несмотря на то что я шла быстро, увеличивая дистанцию между нами, голос Им Согёна продолжал преследовать меня. Он повторял что-то вроде: «Разлюби пельмени. Перестань быть Пельмешкой Хоном».

Я быстро сбежала по лестнице и вошла в класс.

Когда я села за парту и начала готовиться к следующему уроку, Им Согён, тоже вернувшийся в класс, тихо сел, но затем повернулся ко мне и проговорил:

– Полюби что-нибудь другое, кроме пельменей.

Хватит…

– Пельмени тебе не подходят.

Перестань…

– Вы полные противоположности. Два разных полюса.

Вот же гаденыш…

Я постирала спортивную толстовку Им Согёна. Переживая, что теперь она будет просто пахнуть стиркой, без какого-либо особого аромата, я щедро добавила в воду кондиционер для белья и прополоскала ее.

Чтобы ворот толстовки не растянулся, я повесила ее на вешалку для одежды и только после этого оставила на сушилке. Отступив на шаг назад, посмотрела на висящую толстовку.

Стоило мне взглянуть на нее, как в голове возник образ Им Согёна, вошедшего в комнату с голым торсом.

Это еще что такое? Прочь из моих мыслей! Я энергично помотала головой. Не понимаю, почему кубики пресса проступают тем четче, чем сильнее я пытаюсь от них избавиться. Я ударила себя по лбу, словно надеялась привести в чувство хотя бы так.

Открыла дверь балкона, чтобы солнечный свет высушил толстовку. Отодвинув защитный экран, я облокотилась на перила и посмотрела вниз. По всей территории жилого комплекса были посажены вишневые деревья, поэтому с земли все казалось окрашенным в розовый цвет. Прохладный ветерок приятно щекотал кожу.

– Как хорошо.

Солнечный свет, который лился в окно, мягкое дуновение освежающего воздуха. Все это так мне понравилось, что я сложила руки на перилах и поместила на них подбородок, вытянулась и начала любоваться пейзажем, как вдруг увидела на территории жилого комплекса знакомый силуэт.

– Им Согён?

Сегодня был выходной, но у него на плече висел рюкзак, а в руке был толстый учебник, отчего создавалось впечатление, будто он шел заниматься в читальный зал или на учебные курсы.

Прижав подбородок, я наблюдала, как Им Согён переходит улицу. Он, одетый в черную толстовку с капюшоном и черные треники, шагал среди цветов, всем своим видом напоминая жнеца потустороннего мира.

Я размышляла, позвать его или нет, но решила, что просто крикну, а там станет ясно, услышал ли он.

– Эй, Им Согён.

Хоть мой голос и не прозвучал особенно громко, Им Согён остановился посреди улицы и поднял голову.

Только после того, как позвала его, я осознала, что сказать мне, в общем-то, нечего. Может, спросить, куда он идет? Наверное, заниматься. Тогда, наверное, спрошу об этом. Хотя не то чтобы мне было любопытно. И зачем вообще было его звать?

Крепко сжав губы, я помахала рукой. В этом жесте было и приветствие, и прощание. Получилось что-то вроде встречи, после которой сразу наступает расставание.

Им Согён поднял руку и ткнул пальцем в воздух. Я перестала махать и молча уставилась на него. Указывающий на меня палец замер в воздухе.

Что такое? Им Согён опустил руку и громко сказал:

– Спускайся.

– Эм?

– Спускайся, говорю.

Но я даже голову не помыла.

– Не хочу!

Им Согён немного постоял неподвижно, глядя на меня, а затем куда-то пошел. Он исчез под навесом, расположенным внизу, и вскоре я услышала, как зазвонил домофон.

Да ладно? Я быстро пошла в гостиную и посмотрела на экран. Там виднелись только два слова: «English Reading».

– Что это?

– Я посчитал, на каком ты этаже.

– …

– Спускайся.

У этого парня в голосе есть властные нотки – я с самого начала это почувствовала.

Я накинула на голову капюшон и вышла из дома. Нажав кнопку первого этажа в лифте, туго затянула завязки.

Когда лифт открылся, я увидела стоящего снаружи Им Согёна. Автоматическая дверь отодвинулась, и я вышла из подъезда, шаркая сланцами. Теми, которые мне дал парень у меня перед глазами.

– Чего тебе? – спросила я, остановившись напротив него.

Им Согён посмотрел вниз, увидел у меня на ногах чересчур свободные сланцы и усмехнулся.

– Чего ты смеешься? – спросила я надувшись.

Им Согён опустил голову и с улыбкой посмотрел мне в глаза.

– С ума сойти можно, серьезно.

– Почему?

Ему смешно оттого, что я ношу сланцы, которые он мне отдал? Но я хожу в них только потому, что он обещал прикончить меня, если я их верну.

– Просто… На них ведь мое имя.

Я опустила голову и посмотрела на сланцы. Там, где были изображены три белых полосы, красовалась надпись: «Им Согён».

– Это смешно? Тебя часто веселят странные вещи. Да и вообще ты много смеешься.

Когда я сказала эти слова так, как будто это было чем-то удивительным, улыбка медленно сошла с лица Им Согёна.

– Тогда перестань меня смешить.

Он провел рукой по лбу. Голова слегка откинулась назад, а затем встала на место. Что это значит? Когда я нахмурилась, Им Согён натянул капюшон и отвернулся.

– Я иду в библиотеку. Давай со мной?

Библиотека? А в библиотеке следует заниматься? Я отрицательно помотала головой.

– Тебе не надо готовиться к экзаменам?

Я сунула обе руки в карманы толстовки и кивнула.

– Но скоро ведь промежуточные.

– Ну, оценки ведь не мои.

– Эй, это как-то жестоко.

– Короче… Учиться мне совсем не обязательно. К тому же я не Хон Чхаён, и будет еще хуже, если я сдам экзамены хорошо. Моя цель – оказаться на последнем месте школьного рейтинга.

Мать Хон Чхаёна тоже сказала, что мне не надо учиться. Да и в любом случае результат будет одинаковый, что я налегаю на учебу, что нет. В средней школе я училась ночами напролет, и у меня даже кровь из носа шла, но особых результатов я не добилась.

– Тогда что ты будешь делать сегодня?

– Побездельничаю дома, а после обеда пойду на подработку.

Им Согён слегка кивнул:

– Хм. Но раз у тебя есть цель, почему ты не занимаешься? Разве так можно занять последнее место в школе?

– Почему нельзя? Конечно, можно!

– Даже если на экзамене ты везде выберешь один ответ, в каких-то заданиях все равно угадаешь. Ты везучая, поэтому получишь хороший результат. Не боишься, что ребята, которые усердно занимались, поднимут шум?

– Эй, да ладно тебе.

– Тогда можно мне будет повесить в школе плакат и выйти на одиночный митинг?

Что он сейчас несет? Я выпучила глаза и посмотрела на Им Согёна, но он только указал подбородком куда-то в воздух.

– Собирай рюкзак и выходи. Чтобы избежать правильных ответов, нужно заниматься. Это единственный способ достичь твоей цели. Если ты хочешь занять последнее место в школе.

Я поджала губы и посмотрела на него. Что это за логика?

– Ты ведь не Хон Чхаён, а значит, если хорошо напишешь тесты, будет только хуже, верно?

Он повторил те же слова, что я сказала минуту назад. Путь к спасению закрылся. Вот же! Я вытянула губы, попыталась придумать оправдание, но ничего не пришло в голову, поэтому я развернулась и пошла в подъезд.

– Ты куда?

– За рюкзаком! – обреченно пробурчала я.

Услышав это, Им Согён усмехнулся.

– Но заниматься я буду только до начала подработки.

– С этим сама разберись.

Автоматическая дверь открылась. Когда я повернулась, шаркая сланцами, которые были мне не по размеру, то увидела, что Им Согён стоит, прислонившись к столбу навеса, и слабо улыбается. Эта улыбка – просто притворство. Ему весело меня дразнить. Пытаясь справиться со злостью, я нажала на кнопку лифта.

Ворча, вошла в квартиру и умылась. На выходные нам задали домашку, поэтому я сунула в рюкзак учебники и пенал. Затем надела, что первым попалось под руку, спустилась и увидела Им Согёна, которые все так же стоял, прислонившись к столбу и уткнувшись в мобильный.

Он посмотрел на меня лишенным эмоций взглядом, а затем его губы растянулись в улыбке, как будто ему показалось забавным, что я действительно собрала рюкзак и вышла. Как же он меня бесит.

Я бросила быстрый взгляд на парня, который уже собирался сделать шаг, но опередила его и ушла вперед, громко топая ногами. Затем он, следуя за мной, спросил:

– Ты хоть знаешь, куда идти?

– Без понятия. Наверное, надо выйти за пределы ЖК.

После такого простого ответа за спиной снова раздался смех. Почему этот придурок смеется даже тогда, когда не смешно? Я упорно шла к главным воротам в одиночестве. Ну, я ведь могла дойти только дотуда.

Дорогу дальше я не знала, поэтому просто постояла на месте, а затем пошла за Им Согёном, который как раз поравнялся со мной. Но он все время дразнил меня за то, что я не знала дороги. Он шел так, как будто готовился повернуть направо, но в итоге проходил прямо, а дальше шел так, будто не собирался никуда сворачивать, но уходил в переулок.

– Эй, тебе точно крышка. Не хочешь идти по-нормальному? – крикнула я.

– Ладно, больше так не буду, – рассмеялся Им Согён в ответ.

Он остановился у пешеходного перехода. Я встала рядом с ним и собиралась было перейти дорогу, когда загорелся зеленый свет, но Им Согён снова пошел прямо, не ступая на переход. Я, сделав уже несколько шагов по дороге, крикнула Им Согёну:

– Эй!

Тогда он остановился, оглянулся на меня и засмеялся, держась за живот. Вот же гаденыш, реально.

Я подумала о том, чтобы подбежать к Им Согёну и схватить его за грудки, но в итоге просто ударила его по руке.

– Ты и дальше будешь идти так по-идиотски?

Что рассмешило его настолько, что у парня аж слезы выступили? Он вытер с глаз капли, которые там навернулись, и потер руку:

– Больно же.

Как же, больно тебе.

– Ты ведь пошутил, когда сказал, что идешь заниматься в библиотеку? Да? Хотел надо мной поиздеваться? Вот же…

– Нет. Я просто сам плохо знаю дорогу.

– А! Не пойду никуда с тобой. Не хочу!

Когда я резко развернулась, Им Согён схватил меня за руку. Когда я, недовольно нахмурившись, обернулась, то увидела его улыбающееся лицо и рядом знак, на который он указывал. Там было написано, что до библиотеки осталось пятьдесят метров.

– Мы уже пришли.

Им Согён потянул меня за запястье.

– Нельзя не пойти. Мы же столько сюда добирались.

Я выдернула руку и повернулась, чтобы пойти в том направлении, куда указывал знак. Думая, что надо бы купить четыре кольца с крупными камнями. Чтобы в следующий раз, когда мне захочется врезать Им Согёну по руке, как сегодня, ему стало больнее.

В библиотеке было тихо, словно весь шум мира куда-то пропал. Я села напротив Им Согёна за стол у окна, выглянув из которого можно было увидеть цветущие вишневые деревья.

Я достала принесенный с собой учебник и начала зазубривать информацию из него. Передо мной послышался шорох – с этим звуком перелистывал страницы книги Им Согён.

Я подняла глаза. Им Согён сидел, подперев подбородок одной рукой, и вертел карандаш в другой. Он читал книгу, и его веки были полуопущены. Мне было странно видеть его таким неожиданно сосредоточенным.

Я перевела взгляд на окно. За плечами Им Согёна падали с ветвей и кружились, поднятые ветерком, лепестки цветов вишни.

Красота.

Весенний пейзаж был прекрасен. Возможно, он произвел на меня еще более сильное впечатление потому, что я смотрела на него в тишине.

Положив обе руки на стол, я рассеянно разглядывала пейзаж. Я смотрела на трепещущие лепестки цветов, и мое сердце внезапно затрепетало. Этот момент был таким прекрасным. Да, этот самый момент, когда я сидела за учебой, которая мне совершенно не давалась.

Им Согён, читавший книгу, все в том же положении, поднял голову. Наши взгляды сразу встретились.

Он, не убирая руки с подбородка, достал стикер и что-то на нем нацарапал. Затем оторвал записку и приклеил ее в мой учебник.

Хватит уже разглядывать мое лицо

О чем это он? Я же смотрела в окно.

Взирая на Им Согёна, я отрицательно покачала головой. Нет. Я на тебя не смотрела. Именно это я имела в виду, но Им Согён постучал пальцем по книге передо мной.

– Мы ведь пришли сюда заниматься.

Да о чем он вообще? Я же сказала, что не смотрела на него.

– Эй.

Ситуация стала такой нелепой, что я аж вскрикнула, но Им Согён приблизил палец к губам, как бы прося замолчать. А затем кивнул в сторону библиотечного зала. Сказал все, что хотел, а теперь велит мне соблюдать тишину?!

Когда я фыркнула, Им Согён наклонил голову. Какая же дурацкая ситуация.

Крепко стиснув карандаш, я посверлила взглядом макушку Им Согёна, и только после этого опустила голову. Пробегая глазами по первому предложению в учебнике, я от обиды закусила губу.

Под звон колокольчика я вошла в «Местечко Тхаксу». Услышав, что телефон разрывается, сняла с плеч железный короб, подбежала к аппарату и сняла трубку.

– «Местечко Тхаксу», где мы готовим для вас с любовью и заботой. Слушаю вас.

Это была фирменная фраза нашего директора Тхаксу, и любой, кто ответил бы на телефонный звонок простым «Алло», тут же рисковал, что огромная поварешка, заляпанная соевым соусом, станет страшным оружием.

– Я бы хотел заказать ччамппон[19]. Можно мне порцию?

– Да, конечно.

– А привезете его лично вы?

У меня возникло плохое предчувствие. Одинокие стариканы, которым не с кем было поговорить, часто звонили, когда им становилось скучно, и болтали о вещах, не имеющих никакого отношения к заказу.

Раньше чаджанмён стоил полторы тысячи вон[20]. Да-да, были такие времена. А еще туда всегда клали горошек и нарезанный огурец, который так приятно хрустел! Ты даже представить не можешь, как вкусно это было.

Но зачем говорить о чем-то подобном, когда звонишь в «Местечко Тхаксу»? А еще общей чертой всех этих длинных речей был фамильярный тон.

Они что, все сговорились? Знают, кто отвечает на их звонки, поэтому так разговаривают? Хоть меня это и бесило, судьба сотрудника на подработке – вежливо поддакивать каждому их слову. Ну, впрочем, как и судьба директора Тхаксу.

Но у человека, с которым я сейчас разговаривала, голос был странно молодым.

– Да, именно так.

Какой смысл спрашивать, кто к нему приедет? Он ведь даже не знает, с кем говорит по телефону.

– А, тогда привезите мне один ччамппон.

– Да. Ваш адрес?

– Да, адрес…

Парень быстро назвал адрес. Я начала записывать его на бумаге, но вдруг вздрогнула и замерла. Это оказалась библиотека, где я сидела всего пару часов назад. И я не могла доставить еду туда, потому что она находилась в другом районе.

– Дорогой клиент, мы туда не доставляем.

– А? Правда?

Я с недовольным видом проверила номер получателя.

– Не доставляете?

– Да. Позвоните в более близкий ресторан китайской кухни.

– А-а-а, значит, я не смогу поесть?

Мои брови полезли на лоб. А по спине пробежал холодок. Я достала из кармана мобильный и набрала номер, который отображался на дисплее телефона.

– Вы правда не привезете мне ччамппон? А я так хочу его съесть…

Когда я набрала все цифры, на экране мобильного возник сохраненный номер. В тот же миг мое лицо стало каменным.

– Эй, Им Согён.

Услышав это, собеседник замолчал.

– Мне все равно, ччамппон ты там хочешь или еще что-то, но, если будешь меня разыгрывать, тебе не жить.

– Жуть какая.

– Кладу трубку.

– П-подожди. До скольки ты работаешь?

Почему он об этом спрашивает? Ни с того ни с сего у меня возникли неприятные опасения, и я промолчала. Им Согён, похоже, это заметил и быстро продолжил:

– Мне скучно идти домой в одиночестве. Ну, во сколько ты заканчиваешь?

– В девять. Но какая тебе разница? Отсюда я сразу пойду домой.

– Нури! Принеси маринованный дайкон.

У директора Тхаксу был громкий голос. Я прекрасно услышала бы, обратись он ко мне спокойно, но почему-то, когда он звал меня, всегда по многу раз повторял мое имя: Ким Нури! Нури! Эй, Нури!

– Да! – ответила я на кухню и поправила трубку у уха. – Мне нужно работать. Конец связи.

– Ладно. Потом…

Казалось, Им Согён хотел добавить что-то еще, но я уже повесила трубку. Что он там сказал? Ну, вряд ли это было что-то важное.

Директор Тхаксу выглянул из кухни и посмотрел на меня.

– Маринованный дайкон.

– А, да!

Отдав ему дайкон, я взяла мобильный. Затем сунула в рот три мятных леденца со стойки и устроилась в углу. Я думала, что Им Согён мог отправить мне сообщение, если хотел сказать что-то важное, но никаких уведомлений на экране не высветилось.

– Надеюсь, он не собирался пойти домой вместе?

Катая во рту леденец, я сунула телефон в карман.

В девять часов я на всякий случай побрызгалась дезодорантом и вышла с работы. Затем накинула капюшон, высунула голову из дверей и огляделась.

Почему-то улица показалась мне странно темной и тихой. Прохожих было всего пара человек, Им Согёна я нигде не видела.

– Директор, я ухожу!

Когда я обернулась, чтобы попрощаться, директор Тхаксу только поднял руку и помахал мне, даже не взглянув в мою сторону. Похоже, он был занят закрытием ресторана. Поклонившись руке начальника, которая продолжала двигаться туда-сюда в воздухе, я вышла за дверь.

Запахи масла и дезодоранта соединились, образовав странную смесь, которая окутала меня. Подняв одну руку, я поднесла ее к носу и понюхала. Сначала почувствовала аромат лаванды, потом запах масла и лука, а затем снова аромат лаванды. Я немедленно пожалела, что побрызгала дезодорантом на провонявшую одежду. Мне показалось, что с примесью лаванды запах стал еще более странным.

Когда я проходила мимо магазина постельных принадлежностей, чуть ли не зарывшись носом в нижнюю часть рукава, я увидела, что между зданиями кто-то стоит. Идя дальше, я слегка скосила глаза. Это получилось совершенно неосознанно, просто потому, что я заметила рядом с собой стоявшего человека, но мой взгляд поймал Им Согён.

– А? Что ты тут делаешь?

Им Согён, который стоял, прислонившись плечом к стене, вытащил руки из карманов и схватил меня за запястье. Оторвал кисть от моего носа и понюхал ее.

– Ты к чему так принюхиваешься?

Я испуганно отдернула руку и отступила на шаг назад. Им Согён вопросительно посмотрел на меня и подошел чуть ближе.

– Чего тебе? Не подходи.

Я отступила еще на шаг.

– А что?

– Разве ты не в курсе о безопасной дистанции?

Мне и без того кажется, что моя одежда и волосы странно пахнут. Конечно, я не могла не нервничать, когда кто-то подошел ко мне в такой момент. Я выпучила глаза и предупредила его не подходить ближе.

– Да ладно тебе, – проговорил Им Согён, сделал еще шаг вперед и положил руку мне на плечо. – У меня ничего подобного нет.

А затем так и пошел, продолжая держать меня за плечо.

– Мы ведь даже не на машине. Какая еще безопасная дистанция?

Я нерешительно отодвинулась в сторону.

– Ну, просто у меня вся одежда провоняла.

Извиваясь всем телом, я попыталась высвободиться, но Им Согён уткнулся носом в мою голову и принюхался.

– Да не пахнет ничем.

Им Согён еще сильнее напряг лежащую у меня на плече руку, притянул меня к себе, склонил голову и встретился со мной взглядом.

– Я ничего не чувствую. У меня нос заложен.

Не ври мне. Ты ведь даже не шмыгаешь.

Я поджала губы и выпрямилась. Им Согён, похоже, довольный тем, что я больше не пытаюсь отойти в сторону, погладил мою голову в капюшоне.

Мы прошли по дороге прямо, и перед нами появилась остановка. Я встала перед ней, чтобы увидеть, в какое время должен приехать автобус, но Им Согён вдруг загородил мне обзор.

– Может, сядем на следующей?

– А?

– Давай немного пройдемся. Здесь вишни цветут.

Им Согён кивнул на дорогу, которая тянулась за остановкой. Вдоль тротуара росли ряды вишневых деревьев. Они пышно цвели, украшая дорогу, небо и вообще весь пейзаж вокруг.

Если подумать, я видела эти цветы из окна автобуса, с балкона, а еще, когда шла в школу и обратно, но ощущения, что я специально на них любовалась, не было.

– Цветы приятно пахнут.

Им Согён, словно желая меня убедить, глубоко вдохнул.

– Ты же сказал, что у тебя нос заложен.

– А, точно.

Он тут же прекратил свой спектакль.

– По дороге куплю тебе мороженое.

– Хорошо.

Он что, изучил, как правильно обращаться с Ким Нури? Соблазняет меня едой! Когда я большими шагами прошла мимо остановки, Им Согён хмыкнул и поравнялся со мной.

– Эй, нельзя с такой радостью идти за любым, кто обещает тебе купить еду.

Не думаю, что так может говорить тот, кто предложил пройтись до следующей остановки за мороженое.

– Конечно, кроме меня. За мной – можно.

Когда я посмотрела на Им Согёна с недоумением, он принял непонимающий вид.

– Что? Я ведь единственный, кто знает твой секрет. Разве не так?

– Ну, конечно, так оно и есть, но…

– Поэтому за мной идти можно.

Звучит странно убедительно. Я отвела взгляд.

Мы прошли до конца заполненной магазинами улочки. Дальше, вдоль дороги, ведущей к главной улице, бесконечными рядами раскинулись вишневые деревья. Над ними светили фонари, и всякий раз, когда дул ветер, он подхватывал прекрасные лепестки размером с ноготь. Зрелище было чудесным.

– Хорошо же, что мы пошли пешком?

– Да, очень красиво.

Я задрала нос и посмотрела на цветущие вишневые деревья, которые проплывали над моей головой одно за другим. Когда вновь подул ветер и лепестки закружились, я протянула руку, чтобы поймать хоть один, но моя ладонь осталась пустой.

На улице стояла тишина, а на дороге лежали опавшие лепестки, залитые светом уличных фонарей. Почему-то этот живописный пейзаж тронул меня до глубины души. Все вокруг казалось совершенно прекрасным.

– Красота.

В залитом лунным светом ночном пейзаже послышался голос Им Согёна:

– Вот и я так думаю.

Я немного повернула голову и посмотрела на его лицо.

Я думала, что он любуется цветущими вишнями, но его взгляд был направлен на меня. Его лицо, на котором не было никакого выражения, показалось мне таким же красивым, как пейзаж вокруг. Может, из-за того, что я слишком долго смотрела на цветы, все стало выглядеть для меня так восхитительно?

Ясные, красивые глаза пристально смотрели на меня.

– Правда кра… – хотел сказать что-то Им Согён, но замер на полуслове.

Затем он повернул голову и провел руками по своему лицу. И даже ударил себя по обеим щекам так, что раздался громкий звук.

От этого внезапного действия я нахмурилась. Что это с ним? Хорошо же, что вокруг красиво.

– Эй, ты чего?

Решив, что Им Согён мог чем-то запачкаться, я встала на цыпочки и оглядела его лицо, но он вздрогнул и сделал шаг назад.

– Разве ты не в курсе о безопасной дистанции?

Он все время повторяет то же, что говорю я. Но сам же только что спрашивал, зачем нужна дистанция, если мы даже не на машине! Вечно он делает только то, что хочет сам. Я оглядела его лицо и повернулась, чтобы пойти дальше.

Я шла, сунув обе руки в карманы, но когда снова поднялся ветер и лепестки взлетели в воздух, я быстро вытащила руки и раскрыла ладони. Как я и думала, на них не упал ни один лепесток.

– Просто подбери, и все, – сказал Им Согён, когда мы подошли к следующей остановке.

Затем он наклонился и поднял с земли лепесток. Его рука приблизилась ко мне, слегка отодвинула мой капюшон и заложила лепесток мне за ухо.

Когда я молча подняла голову, Им Согён затянул завязки на моем капюшоне, обхватил за обе щеки и заглянул мне в глаза.

– Эй, это правда странно.

Я посмотрела на его руки, а затем – на лицо.

– Что?

Казалось, что он погрузился в глубокие раздумья.

Я продолжала смотреть на Им Согёна широко распахнутыми глазами. А он сжал мои щеки. Из-за этого мое лицо сплющилось, а губы приняли странную форму.

– М-м-м… Н-н-мгх.

Я хотела сказать, но получилось что-то невнятное.

– Красиво же.

Я молча смотрела на Им Согёна и моргала. Он произнес только слово «красиво», не уточнив, что имеет в виду. Но в таком случае неясно, речь идет о цветущей вишне или обо мне! Нельзя так шутить. И вообще нет ничего веселого в том, чтобы кого-то дразнить.

Когда я посмотрела на Им Согёна с этой мыслью, то увидела, что он пристально вглядывается в меня с очень серьезным видом. Его черные глаза были ясными и глубокими.

Каждый раз, когда поднимался ветер, запах дезодоранта на моей одежде проникал в нос, и каждый раз я напрягалась.

Воздух разрезали прохладные потоки. Порывы трепали волосы стоящего напротив меня Им Согёна. А над его головой вихрем кружились слетавшие с ветвей лепестки цветущей вишни.

В этот миг все было прекрасно. Как будто время остановилось и все языки мира исчезли.

Я стояла молча и только моргала, когда Им Согён убрал руки с моих щек и слегка надавил мне на макушку.

– Нет слов… Как красиво.

Легкий ветерок доносил до меня аромат Им Согёна. Приятный запах его мыла. Мое сердце колотилось, но я не могла разобрать, то ли это от замешательства, то ли из-за того, что передо мной Им Согён.

– Эй! Промежуточные экзамены закончились, идемте гамать!

Такие слова Нам Юнсу повторял, начиная с обеда. И добавлял, что так мы отпразднуем окончание экзаменов. Да уж, странная какая-то причина.

Я слышала, что Нам Юнсу завалил все экзамены. Например, в тесте по математике он написал все ответы наугад. Что тут праздновать, если он толком ничего не делал?

Или это праздник в честь провала? Когда я задала этот вопрос, Нам Юнсу зажал мою голову в локтевой замок и так дотащил до компьютерного клуба.

Из его рта полились непонятные слова. Он говорил что-то о способностях хилера и танка. В ответ Им Согён, который, похоже, тоже любил игры, крикнул:

– Эй! У твоих предметов самый низкий уровень.

А вот Ким Чханён ничего не говорил, поэтому я подумала, что он не особенно увлекается играми, но оказалось, что у него был самый высокий уровень. Я думала, что он молча слушает, потому что не понимает, о чем речь, но на самом деле он не отвечал, потому что слова друзей звучали для него нелепо.

– Эй, Чхаён, а ты?

– Я? Н-ну, середнячок…

– Середнячок? Ты о чем вообще?

– Ну, играю на средней сложности… В «Тетрис»…

Нам Юнсу, похоже, было нечего больше сказать, и он убрал руку с моего плеча.

Когда я училась в средней школе, во время занятий на компьютере я не повторяла за учителем, а тайком играла. Начала я с «Сапера», но постепенно решилась на авантюру и перешла на «Тетрис».

«Во что бы мне сыграть?» – размышляла я, когда впереди показалось знакомое лицо. В тот момент, когда я поняла, кто это, расстояние между нами стало еще меньше.

Над его головой я увидела восклицательный знак.

Я попыталась спрятаться за Им Согёном, но парень посмотрел на меня круглыми глазами. Наши взгляды встретились, и я с улыбкой на лице подняла руку, чтобы помахать Джэмину.

Этот жест означает приветствие. Но в таком случае Джэмин назовет меня по имени, ведь он всегда приветствовал меня фразой: «Привет, Нури».

Рот парня открылся.

– А! Хён[21]! – первой крикнула я.

Услышав мой возглас, ребята замерли. Их взгляды сместились туда же, куда и мой. На Джэмина.

Я повернулась спиной к парням и торопливо побежала к нему. При этом быстро моргая, как бы подавая сигнал: «Не называй меня по имени! Не называй!»

– З-здравствуйте! Вы старший брат Чхаёна? А мы его друзья.

Нам Юнсу, который внезапно возник сзади, поклонился Джэмину.

Тот оглядел ребят, а затем просканировал меня. Его глаза прошлись сначала по мне и по школьной форме, в которую я была одета, а потом задержался на бейдже с именем. На лице Джэмина читалось множество вопросов.

Я скорчила плаксивую гримасу, полную мольбы. Джэмин низко поклонился и прошептал мне на ухо:

– Ты сейчас в опасности? Вы с этими ребятами незнакомы?

Я прикусила губу и слегка мотнула головой. А затем схватила Джэмина за одежду и начала подавать ему сигналы: «Прошу! Пожалуйста, ничего не говори».

Джэмин, который какое-то время молча наблюдал за странным развитием ситуации, с опозданием улыбнулся и поклонился:

– Здравствуйте.

– Ого, но вы с Чхаёном совсем не похожи. Кажется, вам достались совсем разные гены.

– А, я просто… знакомый хён.

Вероятно, Джэмину было неловко произносить слово «хён», поэтому окончание фразы прозвучало довольно тихо.

Он был одет в черную футболку и клетчатый пиджак, а на запястье у него поблескивали явно недешевые часы. Они и приковали взгляд Нам Юнсу, который тут же удивленно открыл рот и посмотрел на меня. У него на лице словно было написано: «Так этот хён богач». Я и раньше это чувствовала, но сегодня ощутила на полную катушку.

Джэмин положил руку на мое плечо и взглянул на троих ребят, которые стояли перед ним.

– Но куда вы все вместе идете?

– А! В компьютерный клуб. Отмечаем сдачу экзаменов.

– Вот как… И ты тоже?

Джэмин посмотрел на меня. Его рука все еще лежала на моем плече.

– Н-ну, и я тоже… Угу…

Когда я не договорила, Джэмину улыбнулся и произнес:

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

От этой улыбки у меня пересохли губы.

– Найди для меня немного времени.

Почему такое ощущение, что в его мягком голосе звучит гнев? Я неловко улыбнулась и кивнула.

– Ребят, мне надо уйти.

– Чего? А как же компьютерный клуб?

Нам Юнсу весь поник. По-видимому, он очень расстроился, что мы не смогли пойти туда все вместе.

– Ну, мне нужно кое-куда пойти с хёном…

Им Согён озадаченно переводил взгляд с меня на Джэмина и обратно.

– Хён, говоришь?

Я кивнула.

– Хё-о-он?

Им Согён все продолжал спрашивать, как будто не верил. Мог бы догадаться и промолчать, но нет, ему надо до всего докопаться.

– Ага. Хён. Конечно, мы не кровные братья, но близки, как родственники. Ха-ха.

Когда я неловко рассмеялась и положила руку на плечо Джэмина, который был выше меня, лицо Им Согёна окаменело от недовольства.

– Хёном, значит, обзавелся? – с издевкой произнес он.

Ким Чханён и Нам Юнсу растерянно посмотрели на друга, который внезапно начал грубить незнакомцу.

– Эй, ты чего? – спросил Нам Юнсу, до этого просто наблюдавший за ситуацией, и ткнул друга в бок.

– Ты не пойдешь со мной? – спросил Им Согён меня.

Когда я кивнула, Джэмин приобнял меня за плечо и крепко прижал к себе.

– Думаю, вам придется пойти без него.

Взгляд Им Согёна переметнулся на Джэмина. Он ничего не сказал, но мне почему-то показалось, что из его глаз полетели искры.

– Просто пойдем втроем, – подал голос молчавший до этого Ким Чханён и направился к компьютерному клубу.

Нам Юнсу отвесил вежливый поклон, согнувшись чуть ли не пополам.

– Хён, до свидания. Чхаён, увидимся завтра.

Затем он схватил за руку Им Согёна, который даже не думал прощаться или отводить взгляд. Тот, какое-то время постояв неподвижно, нахмурился, но затем обернулся и пошел следом за друзьями.

Я неловко семенила вместе с Джэмином. Когда мы завернули за угол, торопливо вырвалась из-под его руки. Как будто яблоко разрезали пополам.

Фух, я аж вспотела от страха. Реально.

Когда я двумя руками водила по волосам, убирая их назад, мы с Джэмином встретились взглядами. Он смотрел на меня сверху вниз, а на его лице читалось множество вопросов. По-видимому, мне следовало во всем признаться.

– Нури.

– М?..

– Ничего не хочешь мне объяснить?

У Джэмина довольно мягкий характер, поэтому он всегда был добр и никогда не вымещал ни на кого злобу, но иногда он допрашивал меня с таким вот холодным выражением на лице. Возможно, догадался о моем положении и беспокоится.

– Рассказывай. Почему я из оппы[22] превратился в хёна?

– …

– Хочешь, чтобы я спросил у твоей бабушки?

И он постоянно разыгрывал эту карту. Знакомство с моей бабушкой было всесильным козырем. «Рассказать твоей бабушке?» – магическое заклинание, которое заставит меня раскрыть любой мой секрет.

– Только не сердись, когда все узнаешь.

Мне показалось, что Джэмин вздрогнул, а его лицо на миг застыло, но он тут же лучезарно улыбнулся и кивнул.

– Ты хоть раз видела, чтобы я сердился?

Мы с Джэмином направились в ближайшее кафе. И сели друг напротив друга в уголке. Я облизнула губы, затем опустила голову и заговорила. Начав с аварии, в которую попал на своем мотоцикле Хон Чхаён.

Но десять минут спустя…

– Нури, ты совсем спятила?!

Джэмин все же воспылал гневом. А ведь обещал не злиться… Но кричит на славу.

– Даже если тебя и просили, нельзя было соглашаться на такое.

– …

– Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Даже фиктивный перевод в другую школу – уже проблема! Но девушка, переодетая парнем, в старшей школе для мальчиков?!

Я поводила взглядом по сторонам. Поскольку мы были недалеко от школы, я боялась увидеть знакомые лица. К счастью, ребят в школьной форме я не приметила.

Я же сейчас поделилась с ним секретом! Зачем орать на всю округу?! Его голос прозвучал слишком громко. Я посмотрела на Джэмина и попросила:

– Тише ты.

Он вздохнул и коснулся рукой лба. Может, зря я ему рассказала?

– Какая плохая мамаша. Поверить не могу, что она отправила тебя в школу, где полным-полно парней.

– Ну, она только предложила, а я согласилась.

– И все-таки…

– Не волнуйся. Если я буду ходить тихо, никто ни о чем не догадается. Да и недолго уже осталось.

– А с кем ты была? С одноклассниками?

– А? Ну, да.

– Вы всегда куда-то ходите вместе после школы?

– Нет конечно.

Изо рта Джэмина вырвался долгий вздох. Раз даже он так реагирует, представляю, что устроит бабушка, если обо всем узнает. Боюсь, от одного ее вздоха поднимется целая буря.

– Нури, если так пойдет и дальше, тебя точно кто-то раскроет.

– А?

– Ни с кем не дружи. И даже не разговаривай.

Даже так?

Человек, который только что произнес такие суровые слова, теперь спокойно провел рукой по волосам.

– Если кто-то в школе будет тебя обижать или приставать к тебе, сразу же скажи мне.

– А, ну…

Меня уже обижали, но я решила просто кивнуть, как будто все поняла. Когда я уставилась на него широко распахнутыми глазами, Джэмин глубоко вздохнул, словно ситуация вызывала у него даже большую досаду, чем у меня самой.

– Оппа, хватит вздыхать. Все нормально.

Я широко улыбнулась, чтобы развеять его беспокойство. Джэмин тоже слегка улыбнулся в ответ.

Из моей соломинки раздался хлюпающий звук. Я так нервничала, что все время не выпускала ее изо рта, и напиток закончился. Джэмин, который сидел, положив одну руку на подлокотник кресла, а второй – подперев подбородок, спросил:

– Будешь еще?

Я кивнула.

Через несколько минут он вернулся с бокалом. Это оказался огромный стакан фраппучино с щедрым количеством взбитых сливок.

– Спасибо за напиток.

Чтобы окончательно успокоить Джэмина, я проговорила эту фразу милым тоном. Не то чтобы у меня хорошо получалось быть милашкой, но иногда мое кокетство на нем срабатывало. Как и ожидалось, лицо Джэмина расплылось в улыбке.

KakaoTalk.

KakaoTalk.

Ka-ka-kakaoTalk.

Мобильный в моем кармане громко зазвонил. Почему вдруг на меня хлынула лавина из сообщений? Я быстро поставила телефон на вибрацию и проверила, что там было написано.

Все они пришли от Им Согёна. Он, как будто знал, что я все прочитала, – после знака вопроса телефон затих. И почему он не может писать нормально?

Ему так хочется узнать, где я? Положив телефон на стол, я зашевелила пальцами и написала ответ.

Когда я подняла голову, то увидела, что Джэмин пристально на меня смотрит. Похоже, звук сообщений его обеспокоил.

– Кто это?

– А? Ну, одноклассник.

– Один из тех, с которыми ты была только что?

– Угу, – пробурчала я и кивнула.

Джэмин, сидящий, скрестив руки на груди, наклонил голову набок. Громко зазвенел колокольчик. Это был рингтон его телефона. Он расплел руки и ответил.

– Алло? Да. Ты уже на месте?

Он сказал, что увидел меня по пути на какую-то встречу. И похоже, сейчас ему звонил человек, с которым он договорился. Джэмин завершил вызов только после того, как три или четыре раза извинился и пообещал, что скоро придет. Он смущенно посмотрел на меня.

– Я хотел тебя проводить…

Я взяла рюкзак, который положила на свободный стул, и махнула рукой.

– Да ладно тебе. Я что, маленькая? Вполне смогу добраться до дома сама.

Когда я водрузила пустые стаканы на поднос, Джэмин встал и с улыбкой забрал его из моих рук.

Когда я ждала его у дверей, мой телефон снова завибрировал.

Что-то я не помню, чтобы Им Согён любил добавлять в свои ответы многоточия. Даже странно, что он так подавлен.

Джэмин отнес поднос и вернулся. Мы открыли стеклянную дверь и вышли из кафе, подошли к главной дороге и остановились лицом друг к другу. Настало время попрощаться и разойтись.

– Оппа, иди.

– Да, Нури. Если что-то случится, обязательно скажи мне. Хорошо?

– Хорошо. Я обязательно так и поступлю. Не волнуйся.

Похоже, это не вселило в Джэмина достаточную уверенность, поскольку он снова вздохнул так же тяжело, как раньше.

Хотя он и был выше меня, я похлопала его по плечу. Показывая, что переживать в самом деле не о чем. Джэмин, слабо улыбнувшись, развернулся и ушел.

Фух, как же я устала.

Я чувствовала, что все силы покинули мое тело. Я всего лишь раскрыла одну-единственную тайну и не могла поверить, что это отняло у меня так много энергии. Удивительно!

Я повернула в сторону, противоположную той, куда ушел Джэмин. Когда шла к остановке, мой телефон завибрировал. Но я ведь ничего не ответила на прошлое сообщение Им Согёна.

– Эм?

Мне пришли четыре сообщения подряд, и я совершенно не понимала, о чем в них идет речь. Он спросил, где я, я ответила. В чем я провинилась? Просто написала ему короткую аббревиатуру.

Похоже, Им Согён прочитал сообщение сразу – на экране тут же возникли новые сообщения.

Я разве ругалась? Быстро пролистав нашу переписку, я увидела свое сообщение и хмыкнула.

Единичка рядом с сообщением исчезла. Значит, Им Согён его прочитал.

Он только что забрасывал меня словами, словно градом пуль, но теперь в окне чата стало тихо. Я посмотрела на экран, где последним отображалось мое сообщение. Вдруг там появилось новое облачко с текстом.

Я писала ответ, шагая по улице.

Им Согён сразу же прочитал мое сообщение. А затем немедленно мне позвонил.

– Ну что?

– Ты где? Села в автобус?

– Пока нет.

– Тогда подожди. Поедем вместе.

– Сейчас? Но разве вы не играете в компьютерном клубе?

По громкому голосу я слышала, что рядом был Нам Юнсу. А еще там что-то взрывалось и ломалось.

– Эй, Им Согён! Черт бы тебя побрал! Разве можно внезапно отпускать кнопку мышки?!

Голос, который отчетливо раздавался в трубке, явно принадлежал Нам Юнсу.

– Эй, просто оставайся играть.

– Нет. Мне неинтересно. Жди меня на остановке. И не садись в автобус, даже если он приедет. Я скоро буду.

И отключился. Я собиралась сказать, что доеду одна, но слова только вертелись на языке и не успели выскочить наружу. Пожевав губу, я сунула телефон в карман.

Затем подняла в голову и посмотрела по сторонам, чтобы найти дорогу, но мой взгляд наткнулся на собственное отражение в стекле. Радостное лицо, которое я вдруг увидела, показалось мне незнакомым. Я что, сейчас улыбаюсь из-за Им Согёна?

Хотя на меня никто не смотрел, мне вдруг стало неловко, и я стерла улыбку с лица.

Я села на остановку и посмотрела на небо, по которому медленно плыли облака. Им Согён подошел ровно тогда, когда автобус, на который мы должны были сесть, уехал. Парень сильно запыхался: наверное, он бежал.

– Можно было и не бежать. Автобус все равно уже уехал.

– А мне-то… Мне-то откуда это знать?

Им Согён плюхнулся на скамейку остановки и перевел дух, его грудь сильно вздымалась и опускалась.

– Я боялся, что ты не дождешься и уйдешь, вот и бежал.

Он шумно выдохнул, положил руки на расставленные ноги и согнулся.

– Но с чего мне было уходить?

От Им Согёна шел жар, поэтому я принялась обмахивать его. Мои руки быстро двигались у него над головой.

Парень выпрямился и прислонился к автобусной остановке. Затем откинул челку назад и посмотрел на меня.

– Мне кажется, если бы я не попросил тебя подождать, ты бы просто ушла.

Я звучно хлопнула Им Согёна по лбу рукой, которой только что активно его обмахивала.

– Я не настолько ужасна!

Он ойкнул и потер лоб.

Мы сидели рядом и ждали автобус. Им Согён рассказал, в какую игру они играли, и добавил, что у Нам Юнсу получалось настолько плохо, что даже Ким Чханён, который обычно не ругается, тихо матерился себе под нос.

Но вдруг посреди разговора Им Согён сменил тему.

– Но что это был за хён? Похоже, вы довольно близки.

– Эм? А-а-а! Джэмин-оппа?

– Оппа? – переспросил Им Согён.

Затем он прислонился к остановке с такой силой, что раздался глухой звук, и проворчал:

– Это еще хуже, чем хён.

Так сам же спросил…

Им Согён сунул обе руки в карманы штанов, откинулся на спинку и продолжил:

– Ну, так вы близки?

– Конечно, – кивнула я и увидела, что он отвернулся.

Но в чем дело-то?

Я непонимающе посмотрела на лицо Им Согёна, словно с ним было что-то странное, но он, как будто намеренно, отвел глаза. Вдруг я почувствовала в кармане вибрацию и перевела взгляд туда.

Пришло сообщение от Джэмина. Он спрашивал название нашей школы на тот случай, если что-то вдруг все же произойдет.

Пока я шевелила большими пальцами, размышляя, стоит ли ему это рассказать, над моей головой нависла тень. Это оказался Им Согён, который торопливо отстранился.

– Эй, ты чего заглядываешь в чужой телефон?

– Я не заглядывал.

Ага, как же. С этой мыслью я отвернулась и застучала по клавиатуре, чтобы написать ответ Джэмину.

– Он тебе ближе, чем я?

Им Согён задал этот вопросе сразу после того, как я нажала на кнопку «Отправить» для сообщения с названием школы. Немного посмотрев на облачко в чате, я перевела взгляд.

– Я знаю его точно дольше, чем тебя.

– И это автоматически значит, что вы близки? Лучше посчитай время. Мы ведь вместе с утра до вечера. Если учитывать часы, а не срок знакомства, то у меня побольше наберется! Разве это не значит, что я тебе ближе?

– Почему вообще ты это спрашиваешь?

– А?

– Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ?

– …

Губы Им Согёна пару раз дернулись, как будто он не мог решить, что ответить, но в конце концов вообще промолчал. Мочки его ушей немного покраснели.

Он отвернулся, потер щеки, а затем пнул мой кроссовок ногой.

– Скажи это вслух. Я спросил, потому что не знаю ответа.

– Что?

– Ну, это. Только что.

Я нахмурилась, и Им Согён сказал:

– Скажи вслух, что я тебе ближе того хёна.

На мгновение повисла тишина. Я была настолько шокирована, что не могла выдавить ни слова.

К остановке подъехал автобус. Когда я покрутила указательным пальцем у виска и встала, Им Согён пошел за мной, спрашивая:

– А? Почему ты отрицаешь?

Я проигнорировала его и достала транспортную карту. Хотя от момента прохода через валидатор и до того, как мы заняли места в салоне, Им Согён продолжал настаивать на том, чтобы я произнесла те слова, я так и не открыла рот.

Сев на свободное место, я уставилась в окно. Автобус тронулся, и пейзаж проносился мимо, словно одна длинная картина. Как же обожаю, что никогда нельзя доехать домой в тишине, даже если с собой нет mp3-плеера.

«Раз дерево, два дерево». – Я изучала деревья за окном, кусая губы и сдерживая улыбку.

Во время самостоятельных занятий Им Согён пододвинул свою парту к моей.

– Эй, может, отъедешь обратно? – спросила я, но он и не думал меня слушать.

Я насторожилась, раз он устроился рядом, то обязательно будет болтать, но Им Согён открыл книгу по новой и новейшей истории и стал заучивать даты и события одно за другим. Потрясающая концентрация.

Я слышала, как он скрипит карандашом, подчеркивая слова в учебнике и выписывая оттуда ключевые мысли в тетрадь. Почему-то мне казалось непривычным видеть, как он сидит, подпирая рукой подбородок, и внимательно читает книгу.

А ведь в первую нашу встречу Им Согён показался мне отпетым хулиганом! Но на самом деле он неплохо ладил с ребятами, никого не обижал и усердно учился. И это оказалось удивительней всего. Хоть я и понимала, что это всего лишь стереотип, но всякий раз, когда видела аккуратные записи Им Согёна, чувствовала себя как-то странно и начинала ежиться.

Раз он сидит рядом, полностью сосредоточившись на учебе и не говоря ни слова, мне тоже стало неловко просто сидеть и рассеянно смотреть на парту.

Я открыла первый попавшийся учебник и тетрадь и начала писать. Но мне быстро это наскучило, и я взяла mp3-плеер. Вставив оба наушника в уши, включила музыку.

look forward to – ждать с нетерпением

Я писала, не задумываясь, а песня оказалась очень бодрой. В ушах играл трек Ли Джиён «Ветер, остановись». Моя голова сама собой закачалась в такт. Я двигалась слева направо, как тростник на ветру. И пыталась изо всех сил удержаться, чтобы не запеть, повторяя про себя раз за разом: «Ты в классе. Ни в коем случае не открывай рот».

Следующей песней стала «Я еще не знаю любви» от все той же Ли Джиён. Я громко хлопнула по парте. Это ведь очень известная песня.

Я мотала головой, мыча себе под нос как можно тише. Должно быть, в каком-то органе моего тела была установлена комната для караоке. Иначе почему оно все зудело, когда я слышала песню, но не могла ей подпевать?

Вместо английских идиом я начала записывать слова трека.

Я еще не знаю любви. Подожди совсем чуть-чуть. Если ты правда любишь меня, то сможешь потерпеть еще немного.

Кивая, я крутила пальцами карандаш, но он вдруг выскользнул и упал на пол. Взявшись одной рукой за парту, я наклонилась и протянула другую руку. Карандаш коснулся кончиков моих пальцев, и я попыталась подтолкнуть его в свою сторону, но тут рука, которой я упиралась о парту, соскользнула.

Схватив карандаш, я одновременно выпрямила спину. Я решила, что соскользнула рука, но на самом деле это тетрадь уехала. Она оказалась на парте Им Согёна.

Я увидела, как он, подперев рукой подбородок, пристально смотрит на мою тетрадь. Его лицо, на котором только что не было никакого выражения, вдруг застыло. Он так недоволен тем, что я вторглась на его парту своей тетрадью и помешала заниматься?

Я протянула руку и забрала тетрадь. Перевернув страницу, я снова начала переписывать идиомы. Но, двигая карандашом, ощутила, что Им Согён пристально смотрит на меня и не отворачивается.

– Эй, я тоже не знаю.

Я услышала его тихий, низкий голос и повернула голову. Им Согён пристально разглядывал меня, а его подбородок все так же подпирала рука. Поскольку наши парты были сдвинуты вместе, расстояние между нами оказалось совсем небольшим. Я попыталась слегка отстраниться, но у меня ничего не вышло, и я просто посмотрела ему в глаза.

О чем это он ни с того ни с сего? Я молча пялилась на него, поэтому Им Согён пошевелил губами, словно чувствовал себя неловко.

– Нет, просто мне показалось, что ты думаешь, будто я все знаю.

Что за бред?

Еще какое-то время я молча таращилась на лицо Им Согёна, после повернула голову к своей парте. И увидела идиому, записанную в тетрадь, которая уехала к Им Согёну, а затем вернулась ко мне.

Может, он решил, что я спросила о ней? Да нет, вряд ли.

– А… Ты так стараешься, вот мне и показалось, что ты все знаешь.

Можно было просто ответить, что я не это имела в виду, но мне хотелось показать Им Согёну, что я знаю, как старательно он занимается, поэтому я и пробормотала эту фразу. От этого он аж рот открыл.

– Стараюсь? Это я-то стараюсь?

Он даже убрал руку от подбородка и постучал себя по груди – так ошеломили его эти слова. Надо было просто сказать, что я ничего не хотела у него спрашивать. Я тут же пожалела о своих словах. И уже собиралась добавить, что не это имела в виду, но Им Согён продолжил:

– Я еще даже не начал.

– А?

– Говорю, что еще даже не начал.

А-а-а, вот как? Ну да, он же ходит в библиотеку на выходных, чтобы и там позаниматься. Получается, он еще даже не приступил к учебе?

Лучи солнечного света, проникшие в класс через окно, упали на волосы Им Согёна.

Сам он уже успокоился, словно вообще и не волновался, и ткнул меня в лоб обратной стороной карандаша, который держал в руке. Я ойкнула, нахмурилась и потерла лоб.

– Я и так терплю.

Эм?

В чем я провинилась, чтобы ему приходилось терпеть?

Я потерла лоб и зыркнула на Им Согёна, но он стукнул меня по тыльной стороне ладони уже грифелем карандаша.

– Ай!

На этот раз я вскрикнула немного громче. Затем нахмурилась и потерла ладонь. Поскольку это был карандаш, отчетливой точки не было, но след все равно остался.

– Жить надоело?

– Я просто поставил точку.

– О чем ты вообще?

– Но облизать не могу.

Зачем облизывать? Какие гадости он говорит. Я выпятила губы, потирая место, где осталась отметина.

Не знаю, почему так получилось, но даже несмотря на то, что я перестала служить Им Согёну правой рукой, я все еще чувствовала, что не могу вырваться из его лап. Ему так весело меня дразнить?

– Перестань меня обижать.

– Но тебе же не обидно.

Вот же гаденыш. Каждое мое слово будет отбивать?

Когда я с прищуром взглянула на него, Им Согён ухмыльнулся. На этот раз я почувствовала в этом насмешку и быстро отвернулась.

look forward to

Я скопировала идиому из книги. Вдруг сбоку возникла рука Им Согёна. Он взял карандаш в левую руку и что-то написал у меня в тетради. И отстранился, лишь поставив последнюю точку.

Я думала, что он ждет ответа, как это было, когда мы обменивались записками, но он перевел взгляд в книгу перед собой.

Опустив голову, я посмотрела, что он мне оставил. До и после идиомы, которую я написала, добавились какие-то слова.

I’m looking forward to the day when you realize your love.

Чем больше я видела букв, тем сильнее кружилась голова. Ведь я ничто не вызывает во мне такую неприязнь, как английский.

Я искоса взглянула на Им Согёна. Он читал книгу, подперев подбородок рукой, и подчеркивал слова.

Ты кто вообще такой, чтобы черкаться в моей тетради? Я перевела взгляд обратно на текст. Белое – это бумага, черное – буквы. Я… Жду с нетерпением… Я успела перевести только это, и почти сразу прозвенел звонок с урока. Как вовремя.

Я быстро закрыла тетрадь и навела порядок на парте. А затем торопливо выскочила из класса. К счастью, Им Согён не стал меня ловить.

Когда я спускалась из туалета на четвертом этаже, то увидела Им Согёна, который стоял, прислонившись к окну в коридоре, вместе с Нам Юнсу и Ким Чханёном. Почему классы ребят расположены прямо напротив лестницы, и я вынуждена проходить мимо них, как через ворота?

Когда я собиралась медленно прошмыгнуть, Им Согён с глухим стуком ударился головой об окно. Услышав этот звук, я остановилась и украдкой посмотрела в сторону парней.

– А… – застонал он. – Ну за что со мной так? Мне так больно…

– Эй, Чханён, я уже даже начинаю немного его бояться, – сказал Нам Юнсу, указывая пальцем на друга, который нес только какую-то чушь.

Им Согён снова с глухим стуком впечатался в окно. Затем медленно повернул голову и спросил у Нам Юнсу:

– Эй, я ведь вполне себе?

Услышав это, Нам Юнсу нахмурился.

– Что это ты вдруг?

– Да вроде всегда был нормальным.

– Эй, тебе что, кто-то в любви признался?

– Скорее уж не ему, а он, – безразлично ответил Ким Чханён, шевеля пальцами так, словно играл на телефоне в игру.

– Серьезно, что ли? Эй, тебе кто-то нравится?

Нам Юнсу с такой силой шлепнул Им Согёна по спине, что раздался громкий звук. Тот какое-то время посмотрел в окно, нахмурился и отвернулся.

– Эй, это ведь Хиджин? Не просто так мне показалось странным, что она комментирует каждый твой пустяковый пост в Instagram[24]!

– Разве можно бить друзей? А?

Им Согён шутливо ткнул Нам Юнсу в бок. Тот только громко засмеялся, как будто от щекотки, и закричал:

– Хиджин! Точно Хиджин! Уф-ф!

В тот момент, когда я уже начала задаваться вопросом, почему я продолжаю это смотреть, мы с Ким Чханёном встретились взглядами. Он уставился на меня, держа обеими руками телефон.

– А…

Он широко раскрыл рот. В этот миг я, сама того не осознавая, шмыгнула за стену и спустилась по лестнице. Думая, почему я вообще прячусь, ведь это выглядит странно.

Им Согён признался кому-то в любви? В последнее время мы много общались, и я думала, что сблизились, но ничего такого не слышала. К тому же он частенько говорил странные вещи, из-за которых у меня путались мысли. Но ему уже кто-то нравится?

По дороге в класс я чувствовала себя как-то странно. Что со мной?

Такое ощущение, будто я хотела положить в ящик для пожертвований купюру в тысячу вон, но сама не заметила, как сунула туда пять тысяч. Какое-то непредвиденное замешательство.

А еще раздражение, которое возникает, когда оставляешь последний кусочек кимбапа напоследок, а кто-то подходит и съедает его.

Или нет? Может, и нет?

Почему-то на душе стало необъяснимо тяжело и тоскливо. Как будто что-то пошло не так, как мне хотелось.

Я лежала, вытянувшись на кровати, и смотрела в потолок, на котором горел только один светильник. Мои руки чесались, а брови хмурились. Я все никак не могла выбросить из головы слова о фее-комментаторше из профиля Instagram Им Согёна, о которой случайно услышала в школе.

Но какое вообще отношение это имеет ко мне?

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Это не мое дело. Это не имеет ко мне никакого отношения. Мне совсем не любопытно. Какая мне разница на эту Хиджин, или как ее там?

Конечно, никакого дела мне нет, но ведь Instagram – это социальная сеть, которой пользуются люди со всего мира, ведь так? Я зайду туда совсем не из-за Хиджин.

Я резко распахнула глаза. А затем повернулась так, словно подбросила монетку.

Эх, без понятия! Я взяла телефон и установила приложение Instagram. А затем создала аккаунт rlasnfl1004, такой же, как адрес моей электронной почты.

Посты: 0. Подписчики: 0. Подписки: 0.

– Ну и как это работает?

Я поводила пальцами по экрану, а затем ввела в строке поиска имя «Им Согён». Их оказалось довольно много. Я зашла сначала в профиль к одному, потом – к другому, но нужного мне Им Согёна не обнаружила.

– Ну и как мне его найти?

Прокрутив экран вниз, я увидела знакомую фотографию, заключенную в небольшой круг.

– А! Это же аватарка Им Согёна из KakaoTalk!

Я нажала на изображение, и на экране открылся аккаунт.

Посты: 17. Подписчики: 213. Подписки: 97.

Ниже были фотографии, которые загрузил сюда Им Согён.

– Ого!

Я неосознанно закрыла рот рукой и начала разглядывать снимки.

Щенок, сидящий на голове Им Согёна. Нам Юнсу, висящий вниз головой на турнике. Скриншот из игры, на котором изображен открытый сундук с предметами. Им Согён и Ким Чханён в фартуках, сидящие рядом и пристально смотрящие на решетку для гриля с мясом. Рассыпанный по полу попкорн. Спящий Нам Юнсу, которому забавно разрисовали лицо.

Я рассмеялась. В этом профиле можно было увидеть всю повседневную жизнь Им Согёна. И это оказалось забавно.

Когда я нажала на одну из фотографий, она увеличилась и заполнила собой весь экран. На ней был изображен Им Согён в синей толстовке с капюшоном на голове, а верхней губой он прижимал травинку. На маленьком изображении я этого не заметила, но его глаза были широко распахнуты.

– А он милый.

Сказав это, я прокрутила экран вниз и увидела комментарии под фотографией.

Согён, ты тут такой милашка, ха-ха-ха

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Я сразу почувствовала, что это и есть та самая фея-комментаторша. Просмотрев еще несколько фотографий, я увидела этот же аккаунт и в других комментариях.

В большинстве комментариев встречалось слово «милый». Под фотографией с Нам Юнсу, который висел на турнике вниз головой, комментариев от этого аккаунта не обнаружилось. Я уверена. Она и есть фея-комментаторша.

Я нажала на ее айди и вошла в ее профиль. Я больше часа колебалась, прежде чем установить Instagram, но как только увидела аккаунт этой девушки, сразу же пошла на нее смотреть.

– А… Это же она…

Я уже однажды видела эту фею-комментаторшу, точнее, Хиджин, которой, возможно, признался в любви Им Согён. Тогда, в автобусе, когда я обрадовалась, увидев свободное место, но замерла, когда поняла, что рядом сидит Им Согён.

Он вдруг потянул меня за рюкзак, я неловко плюхнулась, но затем краем глаза увидела девушку, которая с ним поздоровалась. И это была та самая Хиджин!

Уже тогда она показалась мне ужасно красивой. Большие глаза, белая кожа, распущенные волосы до плеч. Я смотрела на нее и чувствовала, как меня охватывает непонятная тоска.

– У этого гаденыша хороший вкус, – проворчала я себе под нос и вышла из аккаунта девушки.

Снова загрузился профиль Им Согёна. Я собиралась было закрыть и его, но вместо этого нажала на последний загруженный пост. На фотографии было изображено чистое небо с плывущими по нему белыми облаками, и от одного взгляда на снимок поднималось настроение.

Ниже я увидела множество комментариев, оставленных ребятами, которые, наверное, были его друзьями.

Случайный взгляд на небо навевает мысли о тебе?

– Да уж…

Я резко выключила телефон.

Затем плюхнулась обратно в кровать, обняла подушку и фыркнула себе под нос. Этот звук вырвался совершенно неосознанно.

Из-за чего я вообще недовольна?

Я взъерошила волосы и повернулась в кровати. Натянув одеяло на голову, попыталась уснуть.

Время все шло. Странно, но сон все никак не приходил, поэтому я просто лежала с крепко закрытыми глазами.

«Я хочу спать. Я хочу спать», – повторяла себе под нос.

Ночь неуклонно близилась к рассвету.

На следующий день в школе Им Согён вел себя как-то странно. Он явно был чем-то очень доволен. Сначала я разозлилась, подумав, что это оттого, что у них с феей-комментаторшей все идет хорошо, но потом поняла, что дело, похоже, было не в этом.

Он молча смотрел на меня и улыбался. Если бы он сделал это всего раз или два, я бы подумала, что у него просто случилось что-то хорошее, но он радостно пялился на меня безо всякого стеснения, и это было странно.

В конце концов я не смогла сдерживаться, прищурилась и зыркнула на него. Когда наши взгляды встретились, губы Им Согёна, который сидел вполоборота ко мне, подперев подбородок рукой, снова вытянулись в улыбке. На одной щеке у него появились ямочки. Они показались мне необычными, поэтому я на мгновение перевела на них взгляд, но затем снова вытаращилась на Им Согёна.

– Эй, ты почему все время лыбишься, когда смотришь на меня?

– М?

– Спрашиваю, из-за чего ты улыбаешься.

Прошлой ночью я долго не могла заснуть. Может быть, поэтому у меня под глазами залегли темные круги. Неужели это его рассмешило? По лицу Им Согёна снова расплылась улыбка. Что с ним сегодня такое?

– Фасолина.

– Чего тебе?

– Почему ты вчера допоздна не спал?

Ясно. Всему виной мои темные круги. Я потерла глаза и легонько надавила на веки, которые, казалось, сильно опухли.

– Но я вчера рано лег.

– Правда? Рано? И во сколько? – протянул он.

Такая манера речи ему не свойственна… Я коснулась своего лица, кожа на котором, похоже, была суше, чем обычно, и вопросительно наклонила голову.

– Часов в десять? Ну, в любом случае я лег пораньше.

– Правда? А я вчера долго не мог уснуть. Посреди ночи кто-то поставил кучу лайков моим фотографиям в Instagram.

Я вздрогнула, и мои зрачки задрожали. Рука, которой я касалась своего лица, потерянно застыла на месте.

– Какой был у того пользователя айди? Вроде бы что-то на английском. Буквы ни во что не складывались, поэтому, наверное, это какое-то корейское слово, напечатанное на английской раскладке. Вроде бы оно начиналось с буквы «r».

Мои зрачки дрогнули сильнее. А затем Им Согён посмотрел мне в глаза.

– Ты сидел в телефоне во сне?

– …

– И во сне нашел мой профиль в Instagram, посмотрел фотографии и даже поставил лайки? И какой пост понравился тебе больше всех? Мне даже как-то любопытно.

– Эй, ты все не так понял…

Им Согён, все еще подпирая подбородок рукой, усмехнулся.

– Я собирался подписаться на тебя, но передумал, чтобы другие ребята не увидели твой аккаунт.

Мое лицо вспыхнуло. Я не могла поднять голову, поэтому просто легла на парту. С ума сойти можно, такое позорище!

Рядом с собой я услышала хихиканье.

– Я бы и не догадался, что это ты, если бы не набрал твой айди на корейской раскладке. Ангел Ким[25], стреляющий лайками.

Я лежала, уткнувшись в руки лицом, на котором появилась плаксивая гримаса. Думаю, именно в такой ситуации говорят: «Хочу провалиться сквозь землю».

– Там не ангел… – пробормотала я себе под нос слабым голосом.

– А? – переспросил Им Согён, похоже, не расслышав.

– Не ангел… Это дата, четвертое октября[26]…

Я села, продолжая закрывать лицо ладонями. Затем немного опустила их и приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на Им Согёна. Тот сидел с изумленным видом.

– Так это твой день рождения?

Я кивнула.

Им Согён молча опустил взгляд, похоже, о чем-то задумавшись. К счастью, он отвернулся и больше не стал меня дразнить.

Когда я рылась в ящике под партой, то услышала его голос.

– Ты пришел в мир в особенный день. Может быть, ты в самом деле ангел.

Его слова смутили меня, я нахмурилась и повернула голову. Как он вообще мог сказать нечто подобное?

Но сам виновник моего смущения просто продолжил с невозмутимым видом:

– Отличный получился айди.

В правом верхнем углу доски появилось объявление о проведении проверки физических данных.

Узнав, что утренних и дневных занятий не будет, ребята ждали этого дня с огромным нетерпением, и вот он наконец настал.

Ким Юнхван с самого утра крутился у моей парты и болтал о том, что сегодня, наконец, станет известно, кто же истинная бумажная фигурка в нашем классе. Я только молча слушала, положив руки на колени.

– Я точно выше тебя.

Вот как.

– И вес у меня больше!

Ага. Так и есть.

Я просто слушала, не кивая и не отвечая, с надеждой, что Ким Юнхван скажет все, что хотел, и уйдет.

В это время в класс вошел Им Согён. Ставя рюкзак себе на парту, он уставился на Ким Юнхвана, который стоял передо мной.

– Эй, Юнхван.

Услышав голос Им Согёна, парень обернулся.

– Хочешь, скажу тебе кое-что абсолютно точное?

– Не-а, – быстро ответил Ким Юнхван, похоже, что-то почувствовав.

Затем он так же быстро вернулся на свое место, боясь, что за этими словами последует что-то еще.

– Юнхван, ты куда? М? – ласково окликнул Им Согён удаляющегося одноклассника.

Когда Ким Юнхван вернулся на свое место и показал средний палец, как бы отказываясь отвечать, Им Согён, который уже несколько раз повторил его имя, в конце концов рассмеялся.

Затем он лег лицом вниз на рюкзак, который все так же оставался на парте, повернул голову и посмотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, он лучезарно улыбнулся.

Странно, но от его улыбки меня всегда накрывает тревога.

– Привет, Хончха.

– Привет.

– Сегодня у нас осмотр.

– Ага, и правда.

Им Согён подпер голову правой рукой и пристально уставился на меня.

– Мне всегда было любопытно, какой у тебя рост.

– Рост? Вроде как 168 сантиметров.

– Ты такой высокий? Я-то думал, что ты ниже.

Я пожала плечами.

– А какое у тебя зрение?

– Без понятия. Во время прошлой проверки было 1,5. Наверное, сейчас хуже.

– Хорошо тебе. И очки носить не надо.

– Ну, наверное, – сказала я и слегка кивнула.

– А если я спрошу про вес, ты скажешь?

– Нет. Не скажу.

Получив такой резкий ответ, Им Согён надул губы:

– Ну, скоро я сам все увижу.

– Эй, зачем смотреть чужие записи?

– Я все равно гляну. Ведь сегодня я буду весь день ходить за тобой.

Когда я подняла средний палец, как это только что сделал Ким Юнхван, лицо Им Согёна застыло, и он схватил меня за палец.

– А ты не хочешь ничего узнать обо мне?

Я начала размышлять над этим вопросом. Что-нибудь узнать? Но сколько бы я ни думала, ничего не приходило в голову. Когда я не ответила, Им Согён рассмеялся и разочарованно пробормотал себе под нос:

– Что-то ты меня расстраиваешь. Почему тебя ничего не интересует? А?

Так тоже бывает. На что тут вообще злиться?

В этот момент у Им Согёна, похоже, завибрировал мобильный, поэтому он перестал ворчать и достал аппарат из кармана. Мне показалось, что он что-то там посмотрел, и его губы расплылись в улыбке.

Возможно, причиной вибрации было сообщение, и пальцы парня заплясали над экраном. Похоже, переписка продолжалась. Им Согён так сосредоточился на ней, что даже перестал смотреть в мою сторону, и меня это странно нервировало.

С кем это он там общается? Кому предназначается эта лучезарная улыбка?

Я смотрела на Им Согёна со все большим недовольством. Какое-то время посверлив его взглядом, резко отвернулась, как человек, которого что-то разозлило.

Мои пальцы медленно двигались, барабаня по парте. Я искоса глянула в сторону и увидела, что Им Согён уже распластался на парте, продолжая с кем-то переписываться.

Ну серьезно… Что это значит? И почему меня это так бесит?

Я ничего не понимала. В душе у меня все странно запуталось.

Кто-то громко постучал в переднюю дверь класса. Я подняла голову и увидела, что это был наш руководитель: он стоял в коридоре, поэтому в классе показалась только его голова.

– Ну, идемте в актовый зал!

При этих словах ребята отодвинули стулья и встали. Когда ножки одновременно заскребли по полу, в классе стало шумно.

Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я подняла голову и увидела, что это Им Согён. Он сказал:

– Идем, Хончха.

В обычной ситуации я бы просто кивнула и встала, но сейчас почему-то мне не хотелось отвечать по-хорошему. Я дернула плечом, скинула с него его руку и молча вышла из класса.

– Эй, ты чего?

Позади раздался удивленный голос парня, но я сделала вид, что ничего не услышала.

Вслед за классным руководителем мы пошли в актовый зал. Оттуда выходили первогодки, которые как раз только что закончили проверку. Насколько я знала, сначала нас осмотрят, а потом проведут тест на выносливость. Первым делом измерят рост и вес, а затем нас ждет проверка зрения.

Мы встали в очередь по нашим школьным номерам, но Им Согён оказался за мной. Меня ведь недавно перевели, так что мой номер должен быть последним в классе, поэтому я не понимала, почему у меня за спиной вообще кто-то стоял.

– Эй, ты ведь девятнадцатый номер.

– И что?

– Ты должен стоять вон там, впереди.

– Но я не хочу.

Им Согён стиснул мою голову ладонями и повернул ее вперед, словно просил меня замолчать.

– Эй! – недовольно крикнула я, но он оказался таким сильным, что у меня не было выбора, кроме как поддаться.

Настала моя очередь. Я сняла сланцы и встала на весы. Затем сдвинула пятки вместе, выпрямила спину и замерла по стойке смирно. Перекладина для измерения роста опустилась мне на голову.

Им Согён, который не отцеплялся, быстро подошел и посмотрел мои данные.

– Эй, уйди!

Опасаясь, что он увидел мой вес, я быстро спрыгнула на пол и оттолкнула Им Согёна. Он тут же закрыл лицо руками, засмеялся и сказал:

– Ладно, не буду смотреть! Не смотрю!

Когда на весы позвали следующего ученика, я схватила Им Согёна, который все еще закрывал лицо, за запястье и потянула его руку вниз.

– Эй, твоя очередь.

Я сделала знак глазами и отошла в сторону, отпустив его. Он снял сланцы и встал на весы, пробормотав себе под нос:

– Сто шестьдесят семь.

Он же сказал, что ничего не видел? Обманул, гаденыш.

Я собиралась было встать в очередь на проверку зрения, но мне вдруг стало обидно, что только Им Согён подсмотрел мой рост и вес, поэтому решила дождаться его результатов. Я встала перед весами и уставилась на их экран. Штанга опустилась на голову Им Согёна, и там высветились цифры его роста и веса.

Рост: 184 сантиметра. Вес: 76 килограммов.

Ну, удивляться тут нечему.

Им Согён надел сланцы, встал рядом со мной и взглянул на свои показатели.

– А я с прошлого года подрос.

Насмотревшись на его безупречные результаты, я молча двинулась в следующую очередь. Им Согён, который плелся позади, положил руку мне на плечо и остановился.

– Но тебе нужно побольше есть. Уж больно ты худой.

Когда я подняла глаза и стрельнула в него гневным взглядом, Им Согён положил руку мне на голову и нежно погладил по волосам.

– Давай каждую перемену ходить в магазин.

Такое прикосновение мне нравилось. Теплая тяжесть руки Им Согёна.

Он немного постоял, глядя прямо перед собой, а затем опустил голову и перевел глаза на меня.

Это было странно. Когда я смотрела на лицо Им Согёна, мое сердце так размягчалось, что, казалось, могло разорваться от любого неосторожного прикосновения.

Я вспомнила, как он улыбался немногим ранее, когда с кем-то переписывался. Может, Им Согён со всеми такой добрый? Стоило мне подумать, что тепло, которое он дарил мне, точно так же доставалось и другим, мне почему-то стало грустно.

– Все для тебя там скуплю, – сказал он, глядя на меня.

– Не буду я это есть, – ни с того ни с сего проворчала я и двинулась в следующую очередь.

Я ощущала, как внутри меня прорастает нечто странное.

Во время обеда Нам Юнсу с серьезным видом посмотрел на пончик, который лежал на его тарелке.

– Просто съешь, и все.

– Я потолстел…

– Тогда после еды потренируйся.

– Потренироваться? Уж лучше умереть.

Тон Нам Юнсу звучал весьма трагично, поэтому Им Согён в ответ лишь покачал головой.

Ребята начали делиться результатами осмотра сразу, как только поставили подносы на стол. Нам Юнсу был ростом сто семьдесят девять сантиметров, а Ким Чханён – сто семьдесят пять. Нам Юнсу расстраивался, что потолстел, а Ким Чханён сказал, что его рост остался таким же, как в прошлом году, но его это не особенно волновало.

– Хон Чхаён, вот, возьми. Съешь его и подрасти.

Нам Юнсу положил пончик мне на поднос с таким видом, словно делал мне одолжение. А затем скорчил плаксивую гримасу, как будто расстался со своим единственным ребенком.

– Прощай, пончик. Найди покой в чреве Хон Чхаёна.

– Разве он поможет вырасти?

Услышав мой вопрос, Ким Чханён отрицательно покачал головой:

– Не поможет. Только потолстеешь.

Вот кто любого может сразить наповал одной фразой. После этой колкой реплики Ким Чханён продолжил есть молча.

Когда я ткнула палочкой в пончик, Им Согён приблизился и прошептал:

– Ешь побольше, фасолинка. Чтобы стать огромной фасолиной, ты должен хорошо питаться.

– …

Огромной фасолиной? Я сунула пончик в рот и зыркнула на Им Согёна. Увидев его радостное лицо, вновь вспомнила, как он улыбался, когда сегодня с кем-то переписывался. Может, он просто улыбчивый парень? Наверное, так оно и есть.

Стоило только подумать, что он разбрасывается своей улыбкой направо и налево, и я начала вести себя мелочно. Как бы это сказать? Мне это не нравилось.

Я искоса глянула на Им Согёна, который с улыбкой болтал с Нам Юнсу. На душе у меня было неспокойно. И почему я так себя почувствовала? Ответа я не знала.

Когда я откусила кусочек пончика и посмотрела по сторонам, мы с Ким Чханёном, который сидел напротив, встретились взглядами. Я застыла, как будто он меня на чем-то подловил.

– Эм…

Мы смотрели друг другу в глаза довольно долго. В тот момент, когда я собиралась уже спросить, почему он так уставился, Ким Чханён, смотревший на меня без всякого выражения, вдруг отвернулся.

Может, у меня что-то на лице? Когда я подняла руку, чтобы провести по щеке, сбоку откуда ни возьмись появилась рука и вытерла уголок моего рта. Мои глаза округлились, я обернулась и увидела Им Согёна, который невозмутимо смахивал крупинки сахара со своего большого пальца.

– Обязательно так пачкаться, когда ешь?

Похоже, я была не единственной, кто удивился: Нам Юнсу нахмурился и уставился на нас с Им Согёном с таким выражением, словно он увидел то, чего не должен был видеть.

– Сидит тут, губы однокласснику от сахара вытирает, – проворчал он.

Я беспокоилась, что нас могут неправильно понять, но Им Согён с невозмутимым видом взял в руку ложку, как будто ничего не произошло.

– Чханён, стряхни лучше весь сахар.

– А?

– Говорю, сахар стряхни. Если он останется у тебя на губах, могут быть проблемы. Возможно, придется даже сжать руки в кулаки.

Ким Чханён непонимающе наклонил голову, Им Согён хмыкнул и продолжил есть, и только Нам Юнсу почему-то сидел в замешательстве. Я уставилась куда-то вдаль.

Далекие горы… Каждая их вершина… Не знаю, почему мне в голову пришли эти слова из какой-то песни.

После обеда, когда мы вернулись в класс, ребята, которые пришли туда первыми, уже убирали свою территорию. Я быстро почистила зубы и приступила к уборке. Прежде всего я как следует потоптала мусорный мешок, чтобы утрамбовать его и уменьшить объем, затем завязала его.

Я выбросила мусор и собралась уходить, когда услышала за мусорными баками шум. Интересно, что там? Я уже хотела пойти посмотреть, что стряслось, но вспомнила, что в школе ни дня не обходится без потасовок, поэтому решила, что это бессмысленно, и развернулась к входу.

Но не успела я пройти и несколько шагов, как передо мной пролетел сланец. Я удивленно посмотрела на то, как он с громким звуком упал на асфальт и отскочил, и повернула голову.

Сначала посмотрела наверх, гадая, не свалился ли он откуда-то оттуда, но сверху никого не оказалось. А за мусорными баками раздавались все более грязные ругательства.

Я могла бы просто оставить находку валяться на асфальте, но какое-то странное желание сунуть нос не в свое дело заставило меня осторожно прижаться к стене восточного корпуса со сланцем в руке и выглянуть из-за угла.

Несколько парней стояли и курили сигареты, а один катался по земле. Когда я увидела среди них аж два знакомых лица, моя челюсть сама собой отвисла.

Кан Ынхо сидел на корточках и с силой бил Ким Чханёна по голове.

– Эй, ублюдок, если я попросил у тебя закурить, надо делиться. А ты куда глаза отвел?

Ким Чханён встал, отряхивая от пыли свою школьную форму.

– Что плохого в том, чтобы одолжить у товарища сигаретку?

– Да ну тебя.

Кан Ынхо глубоко затянулся сигаретой. Затем он выдохнул струю дыма прямо в лицо стоявшему перед ним Ким Чханёну и противно засмеялся.

– Вкус у этого курева отвратительный. Я ведь уже в прошлый раз говорил, чтобы ты курил что-то другое, получше. Короче, ты ваще меня не слушаешь.

Когда струя дыма достигла лица Ким Чханёна, я ощутила, словно внутри у меня разгорелся пожар.

Вот же гаденыш. Должно быть, в прошлой жизни этот урод грабил другие страны. Ну как так можно?! И что мне сейчас делать?

Я пряталась за стеной, а мои ноги дрожали. Четверо на одного – это не честный бой, а одностороннее избиение. Но я не могла просто стоять и смотреть, ведь мы с Ким Чханёном несколько раз обедали вместе.

Ну и что мне делать? Выйти и сражаться? Тогда получится четверо против двоих. Для Кан Ынхо я просто стану еще одной грушей для битья. Хоть я все это и понимала, но все-таки…

– Эй, К-Ким Чханён!

Я выскочила из-за угла и позвала. Глаза ребят разом устремились на меня. Черт, все эти взгляды пронзили меня насквозь!

– Т-тебя классрук зовет.

Почему я заикаюсь? На лице готово было появиться плаксивое выражение, но я изо всех сил вытаращила глаза и подавила его.

Кан Ынхо выдохнул длинную струйку дыма и бросил на меня сердитый взгляд, мерзко ухмыльнувшись.

– Придурок, который бесил меня раньше, и придурок, который бесит сейчас. Двойная порция дерьма!

Кан Ынхо бросил окурок на землю и потушил его, растоптав. Затем сунул пачку сигарет, которую только что сам же скомкал, в карман Ким Чханёна и с силой похлопал его по плечу.

– Там почти ни фига не осталось. Не знаю, все ли с ними нормально.

После этого Кан Ынхо злобно сверкнул глазами и прошел мимо меня. Я так нервничала, что неосознанно стиснула руки в кулаки. Думала, меня снова ударят. Что не так с этим придурком? Почему он постоянно злится?

Я повернула голову и убедилась, что Кан Ынхо скрылся из вида. А затем быстро подбежала к Ким Чханёну.

– Эй, ты как?

На его лице не было ни царапины. Похоже, сильно его не били.

Я посмотрела вниз и увидела, что сланец у Ким Чханёна был только на одной ноге. И почувствовала между нами какое-то странное родство, потому что мы оба оказались без обуви по вине Кан Ынхо. Я наклонилась и положила сланец перед ступней Ким Чханёна.

– Ну, я просто проходил мимо, и он вдруг прилетел. Мне захотелось найти хозяина, и, похоже, это ты, – протараторила я, боясь, что Ким Чханён смутится.

Он молча сунул ногу в сланец и посмотрел мне в глаза.

– Но ты же из другого класса.

– А? Ага.

– Наш классрук или ваш?

– А?

– Ты говоришь, что меня зовет классный руководитель.

– А…

Никто никого не звал. Никто.

Я просто стояла и моргала, не в силах ответить, о каком классном руководителе шла речь, и тогда Ким Чханён перестал отряхиваться и снова посмотрел на меня. Пристально вглядываясь в лицо, он ждал ответа, но затем отвел глаза.

– Значит, никто меня не звал.

– …

– Не рассказывай ребятам о сегодняшнем.

Я уже собиралась кивнуть, но вдруг замерла. Ким Чханён не сводил пристального взгляда, словно ждал ответа.

Неужели это тайна? Мне было любопытно узнать, в чем причина случившегося, но вряд ли Ким Чханён мне что-то рассказал бы, поэтому я просто молча кивнула.

– Конечно, это немного глупо… – Ким Чханён протянул ко мне мизинец. – Но сохрани мой секрет.

Это обещание, подобное клятве на крови? Я зацепила своим мизинцем мизинец Ким Чханёна.

– Хорошо. Я никому не расскажу.

Он двинулся к школе первым. Мне не было смысла оставаться одной, поэтому я тоже пошла. Ким Чханён, похоже, не хотел идти вместе, поэтому шагал вперед, не оглядываясь.

Со спины я заметила, что Ким Чханён, в отличие от Им Согёна, щуплый. Поскольку Ким Чханён шел впереди, я невольно видела каждое его движение. Он вытащил из кармана смятую пачку сигарет и выбросил ее в мусорку.

Я молча шла за Ким Чханёном. Не то чтобы я его преследовала, просто нам было в одну сторону. Потому что я тоже шла в класс.

Я так и следовала за Ким Чханёном, не пытаясь ни поравняться с ним, ни опередить, как внезапно сверху раздался крик.

Эм? В тот момент, когда я подняла голову, на меня хлынула вода. Освежающий громкий плеск ударил в уши. Я потерла глаза, которые успела крепко зажмурить, тыльной стороной ладони. И лицо, и рука оказались мокрыми.

– Ох, это…

Что это вообще?

Я ошеломленно застыла. Когда подняла голову, силуэт, что стоял у окна с ведром, проворно исчез. Поэтому все, что я смогла разглядеть, – это ведро, которое быстро скрылось внутри. Какой-то придурок вылил из окна воду.

Когда на меня опрокинули полное ведро, я застыла в замешательстве, но теперь, когда поняла, что это не было случайностью, все мое тело задрожало от гнева.

– В-вот же урод.

Вытирая мокрое лицо, я увидела ноги человека, который стоял передо мной. В сланцах, один из которых я вернула пару минут назад.

Ким Чханён, как и я, весь промок насквозь.

– Свихнуться можно, – пробормотал он, проводя по мокрым волосам. – Похоже, Кан Ынхо взбесился, потому что ты вмешался.

О, так это еще и моя вина?

С нас обоих стекали капли воды, Ким Чханён продолжил:

– В следующий раз просто пройди мимо, даже если меня будут избивать. Он полный идиот, так что, если что-то сделаешь не так, потом и ты проблем не оберешься.

Почему-то от этих слов мне стало горько. Мне жаль, что все так вышло, но если и искать виноватого, то им окажется Кан Ынхо, который повел себя, как настоящий псих.

– А ты сможешь просто пройти мимо, когда с другом вытворяют подобное?

– С другом?..

Когда Ким Чханён переспросил без всякого выражения на лице, я немного смутилась. Может, он не считал меня другом? Ну, без разницы. Я кивнула и продолжила:

– Я думаю, что ты мой друг. Р-разве мы не близки? И обедали сегодня вместе. Н-ну, или нет? В таком случае, конечно, ничего не поделаешь… Короче, это так. Я не жалею, что вмешался. Конечно, мне очень жаль, что теперь мы оба насквозь мокрые…

Я понятия не имела, как лучше закончить. Когда я подумала о последней фразе, мои брови сами собой нахмурились. Сколько бы я ни размышляла, на ум приходило только одно.

– Прости, что мы теперь в таком дурацком виде, – добавила я напоследок.

Ким Чханён молча выслушал меня, а затем спросил:

– У тебя есть спортивная форма?

– А? Да, в классе.

– Рядом с главным зданием есть библиотека, вряд ли сегодня там кто-то занимается. Зайди там в туалет, а я принесу тебе форму. Все же не стоит идти в класс в мокрой одежде. Да и ребята будут спрашивать, что случилось.

– А… Но ведь ты в такой же ситуации?

Я кивнула на школьную форму Ким Чханёна, который стоял передо мной. Она была такой же мокрой, как у меня.

Он опустил голову, оглядел свою одежду и пожал плечами.

– Со мной такое уже случалось, так что ничего страшного.

– Ох, этот придурок уже так делал? Но разве не следует созвать комиссию по борьбе со школьным насилием или что-то подобное?

Когда я вдруг вспылила, Ким Чханён пристально посмотрел на меня и сказал:

– Ты ведь знаешь, где библиотека?

Ну, знаю, конечно. Когда я кивнула, Ким Чханён развернулся и быстро удалился.

Я посмотрела ему в спину. Капля воды упала с челки и задержалась на ресницах. Я вытерла лицо и направилась в библиотеку. Одежда впитала воду и стала довольно тяжелой. Я шла, пытаясь ее выжать. Ситуация показалась мне настолько дурацкой, что я рассмеялась.

Как и сказал Ким Чханён, в библиотеке не оказалось никого, кроме библиотекаря. Почему-то мне было неловко заходить в туалет, и я решила подождать Ким Чханёна у двери.

Через некоторое время он появился вдалеке. Уже переодетый в спортивную форму.

– Я зашел в твой класс, взял одежду, потом пошел в наш класс и по дороге подумал, что необязательно переодеваться вместе, поэтому сделал это первым.

Ким Чханён протянул мне форму, которую держал в руке.

– Спасибо.

– Я уже могу идти, верно?

Взяв одежду, я кивнула. Когда я уже собиралась войти в туалет, Ким Чханён поколебался и почему-то не ушел. Смутившись, он спросил:

– Эм… Или мне подождать здесь?

Я уставилась на него. Я даже не успела ответить ни «да», ни «нет», а он уже развернулся, буркнув напоследок:

– Ну, думаю, не нужно.

А затем скрылся с глаз в мгновение ока. Да уж, шел он действительно быстро. У него всегда была такая торопливая походка?

Я вошла в туалет и заперла кабинку на защелку. Когда снимала мокрую школьную форму, очень походила на скрипящего робота. Пытаясь переодеться в узком пространстве, вся обливалась потом.

В кармане брюк, которые я повесила на дверь, громко вибрировал телефон, но я не смогла ответить. Сняв носки, надела сланцы на босые ноги. Да уж, ну и видок. Я вышла из туалета, держа в руках школьную форму.

Затем достала из кармана мобильный, который уже некоторое время упорно вибрировал. Звонил Им Согён.

– Алло?

– Быстро ты трубку берешь. Почему отвечаешь только сейчас? Я же беспокоился.

– А, прости. В чем дело?

– Ты где? Сказала же, что выйдешь ненадолго, и исчезла. Вот где ты столько ходишь?

– Так ведь время уборки. Я пошла выбрасывать мусор.

– В одиночку?

– Да.

– Ясно. Я купил мороженое, возвращайся скорее.

В последнее время Им Согён постоянно что-то покупал в магазине и кормил меня, как птичка-мама. Он говорил, что теперь понимает бабушку, когда та радовалась, когда домочадцы хорошо питались, и с довольным видом наблюдал, как я набиваю обе щеки едой и жую.

Поначалу я спрашивала себя, почему он так делает, но быстро пришла к мысли, что, наверное, я ем с аппетитом, и решила не зацикливаться.

Когда я вошла в здание восточного корпуса, моей кожи коснулся прохладный воздух. Переступив порог класса, я увидела Им Согёна, который сидел, уставившись в свой мобильный. Я быстро прошла мимо него к окну и повесила форму сушиться.

Только после того как я отодвинула стул и села, он поднял глаза.

– Ты здесь? Что у тебя с волосами?

– А? Ах, ничего такого.

Я провела пальцами по голове, стряхивая воду с прядей. На парте Им Согёна стояло ведерко мороженого. Он, конечно, говорил, что купил его, но такое в нашем магазине вряд ли продают…

– Эй, ты куда-то ходил?

Когда я спросила об этом, лицо Им Согёна едва заметно застыло. Я моргнула, и он провел кончиками пальцев по своим бровям.

Я пододвинула стул и открыла ведерко.

– Такое вкуснее всего есть большой ложкой.

Держа в руке одноразовую ложку, я посмотрела на Им Согёна. Внезапно его лицо стало угрюмым, поэтому я не смогла приступить к еде и просто облизала ложку.

Что это с ним? Что-то вдруг испортило ему настроение? Может, я слишком задержалась? Пока раздумывала об этом, Им Согён спросил низким голосом:

– Почему на тебе спортивный костюм Чханёна?

– Эм? Нет, это мой.

– Нет, Чханёна.

Им Согён указал на мое правое плечо.

– Звездочка. Это я ее нарисовал. На толстовке Ким Чханёна.

Я посмотрела на свое плечо. Я не смогла разглядеть рисунок, поэтому потянула за рукав толстовки и только после этого наконец увидела несколько линий.

– О, и правда?

– Ты одолжил спортивную форму у Чханёна?

– Нет, не то чтобы одолжил.

Им Согён пристально посмотрел на меня и поднял брови.

Я не могла рассказать ему о встрече с Кан Ынхо. Для этого пришлось бы начать с того, как я увидела Ким Чханёна, но я обещала сохранить это в секрете.

– А, точно. У меня не было спортивного костюма, поэтому я одолжил его у Ким Чханёна.

– У меня-то он есть. Зачем было идти так далеко?

– Ну, видимо, тебя тогда в классе не оказалось.

В этот момент через заднюю дверь вошел Ким Чханён. Я заметила его первой, а Им Согён повернул голову, следуя за моим взглядом.

Волосы Ким Чханёна еще не высохли и свисали под тяжестью воды.

– Похоже, мы случайно поменялись формой. Наверное, я перепутал костюмы, когда нес твою форму вместе с моей. Вот твоя.

В воздухе повисла неловкость. Я будто вся застыла, а по спине пробежали мурашки. И как можно было оказаться в настолько затруднительном положении?

Когда я скосила глаза, то увидела, что лицо Им Согёна, как я и предполагала, стало каменным. Моя ложь раскрылась со скоростью света. Ну как такое возможно?

Первым делом я поднялась из-за парты, надеясь, что это поможет вырваться из гнетущей обстановки.

– А-а-а… Давай я сниму ее и отдам.

Я уже собиралась выйти из класса, когда кто-то схватил меня за запястье. Это оказался Им Согён, и он смотрел на меня с ничего не выражающим лицом.

– Может, не стоит?..

В его низком голосе звучал холодок.

– А? – непонимающе спросила я, но Им Согён лишь сильнее напряг свою руку.

– Где ты собираешься переодеться?

– Ну, в туалете.

– Вы пойдете туда вместе? Вдвоем? Чтобы переодеться?

Ситуация становилась все более странной. Почему он так себя ведет? Я быстро взглянула на Ким Чханёна, а затем повернулась к нему спиной. И нахмурилась, уставившись на Им Согёна, который продолжал сидеть за своей партой.

– Что за ерунду ты несешь? – спросила я и прикусила губу.

Но Им Согён ответил, не отпуская моего запястья:

– Нельзя. Раз ты уже надел эту форму, в ней и ходи. На ней же не написано имя во всю спину.

При этих словах Ким Чханён развернулся. На спине толстовки крупными буквами было выведено: «Хон Чхаён».

– Все равно просто ходите так. Ну? – спросил Им Согён и уставился на Ким Чханёна, словно требуя ответа.

Тот безразлично посмотрел другу в глаза, а затем медленно произнес:

– Ладно.

Взгляд Ким Чханёна обратился на меня. После чего парень вышел из класса, не сказав больше ни слова.

Ох, что это? Что за странное чувство?

Я высвободила запястье и нахмурилась.

– Эй, в любом случае мы бы просто зашли в кабинку и обменялись одеждой.

Им Согён наклонил голову и потер лоб.

– Лучше соблюдать осторожность.

– Даже без твоей помощи я могу прекрасно о себе позаботиться. Что, по-твоему, сейчас подумал Чханён? Наверняка все это показалось ему очень странным. А у меня от страха чуть сердце не остановилось.

Им Согён перестал тереть лоб, опустил руку и поднял голову.

– Тебя это беспокоит?

– Что?

– Что подумает Чханён. Тебя настолько это заботит?

– Странно же, что ты так ведешь себя со мной!

Почему-то между нами повисло напряжение.

Это была одна из проблем, которые меня беспокоили после того, как мы с Им Согёном сблизились. Поскольку он знал, что я девушка, то иногда действовал таким образом, что вполне мог вызвать ненужные недоразумения.

Если бы Нам Юнсу повел себя по отношению ко мне так же, как Им Согён, тот бы наверняка схватил друга за грудки. Он не чувствует, что ведет себя как-то неестественно, и поэтому не понимает, что его действия могут показаться другим странными?

– А как же я? – спросил Им Согён, когда мы с недовольным видом буравили друг друга взглядами. – Тебя не заботит, что об этой ситуации подумаю я?

– Но что такого в этой ситуации?

Мой голос звучал немного резко. Заметив это, я быстро закрыла рот. На лице Им Согёна, который все еще пристально смотрел на меня, появилась едва заметная свирепость.

– Ты постоянно врешь, Ким Нури.

Когда я внезапно услышала свое имя, мои глаза округлились. Я побледнела и огляделась по сторонам. Никого из ребят поблизости не было.

– Ты с ума сошел?

Им Согён посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом, в котором тем не менее был какой-то холодок.

– Я чувствовал, что из-за тебя могу свихнуться, но не думал, что это в самом деле произойдет. Почему ты мне врешь?

От абсурдности происходящего я вздохнула. Мое сердце билось, как сумасшедшее, похоже, причиной тому стало то, что я услышала свое имя.

– Ты так себя ведешь только из-за того, что на мне чужой спортивный костюм?

Мой голос дрожал: возможно, виной всему было сердце, которое колотилось со страшной силой. Я была взбудоражена, но Им Согён, в отличие от меня, – как-то пугающе спокоен.

– Ученик пошел выбрасывать мусор в одиночестве, но вернулся в мокрой школьной форме, а у него с волос капает вода. К тому же еще и переоделся вместе с Ким Чханёном. И ведь речь о тебе, а даже в туалет поднимаешься на самый верхний этаж, чтобы ни с кем не столкнуться. Этого вполне достаточно, чтобы считать ситуацию странной.

– Да что тут странного? И какое отношение имеет к тебе?

Им Согён на мгновение замолчал. Мои руки мелко дрожали. Было такое чувство, будто внутри меня что-то кипит, но в то же время я ощущала, что какая-то частичка меня остывает.

– Допустим, никакого. Но я ведь могу спросить, почему это произошло. И на самом деле все не так, как ты говоришь.

– Ты не просто спросил. А назвал вслух мое имя. Что это, если не угроза?

– Для тебя это прозвучало как угроза?

– А разве нет? Ты ведь единственный, кто знает всю правду… Разве можно так поступать?

– …

– И зачем только было доверяться… такому придурку, как ты?

– Такому придурку, как я?

– Ты все время поступаешь только по-своему. Тебе весело играть со мной, заставляя плясать под твою дудку? Носить твой рюкзак, когда ты прикажешь, приходить на твой зов. Я что, для тебя игрушка? – быстро проговорила я, чуть ли не задыхаясь.

Им Согён медленно открыл рот:

– Почему… ты так говоришь?

– Это ты первый так заговорил!

Выкрикнув эту фразу, я резко пришла в себя. Мы точно были не в том месте, чтобы так ругаться.

– Я действительно, в самом деле терпеть тебя не могу.

Не в силах больше оставаться на своем месте, я выбежала из класса.

Сейчас моей самой главной слабостью было то, что я вовсе не Хон Чхаён, да и вообще не парень. Мне приходилось отчаянно это скрывать, и я всегда из-за этого нервничала.

Но у меня возникло ощущение, что человек, который все знал, пытался использовать эту слабость, чтобы мной манипулировать.

Ким Нури. Как только мое имя прозвучало в классе, я почувствовала себя несчастной. Я оказалась в положении, когда начинала дрожать, услышав три слога собственного имени.

Единственный человек, кому я здесь доверяла, заставляет меня тревожиться. От этого мне было больнее всего.

С неба, которое уже давно заволокли черные тучи, доносился сильный грохот. Из-за внезапного дождя дневные планы перенесли.

Вместо этого шли уроки по расписанию. Некоторые учителя объясняли новый материал, а кто-то оставлял нас повторять пройденное самостоятельно. Никто не ожидал ничего подобного, поэтому в классе воцарился хаос. На занятиях мы не могли толком сосредоточиться, а атмосфера стояла мрачная, возможно, из-за испортившейся погоды.

Но на первом месте были мы с Им Согёном. Ну, по моим ощущениям. Над нами висели темные, мрачные тучи. Такие между нами витали потоки.

После того как я выбежала из класса и вернулась обратно, мы с Им Согёном не обменялись ни единым словом. Сознательно избегали друг друга. Поскольку мы даже не смотрели друг на друга, в том, что мы не разговаривали, не было ничего удивительного.

– Эй, Чхаён. Это твоя форма, да? – спросил парень, сидевший у окна, подойдя ко мне на перемене.

Из-за капель, которые стекали с моей школьной формы, висевшей на подоконнике, пол там стал мокрым.

– А, прости. Сейчас вытру.

Я достала швабру из шкафчика для инвентаря, подошла к последней парте и начала убирать лужу. Мокрая швабра хлюпала.

– Но почему тебе пришлось стирать форму? – спросил Ким Юнхван, который сидел на своем месте и ел чипсы.

Если бы я запачкалась, то стирать бы пришлось только что-то одно – или рубашку, или брюки. Но на окне висел полный комплект: рубашка, брюки и пиджак.

– Ты попал под дождь? Или нет? Твоя форма появилась здесь еще до дождя… – растерянно спрашивал Ким Юнхван, а затем перевернул пакет с чипсами, чтобы доесть крошки.

– Сегодня пасмурно, поэтому ничего не высохло, – сказал стоящий рядом Ким Тхэук, потрогав низ брючины.

– Угу. Мне тоже кажется, что ничего так и не высохнет.

Я прислонила швабру к стене и сняла свою форму с подоконника.

– Да ладно, просто оставь ее там.

– Нет. Зачем, если даже солнца нет?

Кто-то повесил мою рубашку повыше. Когда я не смогла дотянуться до нее, даже встав на цыпочки, Ким Тхэук, стоящий рядом со мной, протянул руку и за рукав стащил ее для меня.

– О, спасибо.

Я запихала свою полумокрую форму в рюкзак. Когда я поставила его на парту и начала застегивать молнию, то краем глаза заметила Им Согёна. Не поднимая головы, я повесила рюкзак на крючок, взяла швабру и вышла из класса.

Наконец я пережила этот неловкий день, и школьные часы закончились.

Накинув на плечи рюкзак, я сразу же вышла из класса. Спустилась по лестнице, держа кроссовки в руках, и остановилась у выхода. Струи дождя яростно ударяли о землю. Шум стоял оглушающий.

Зонта у меня не было. И почему именно сейчас?

Я застыла в коридоре и рассеянно смотрела, как льет дождь.

– Эй, у тебя нет зонта?

Повернув голову, я увидела Ким Юнхвана, раскрывающего зонт, который, по-видимому, где-то его подобрал.

– Вот черт. У зонта спицы погнуты, – пожаловался Ким Тхэук, который стоял чуть ли не вплотную к Ким Юнхвану.

В этот момент Чон Ынсоль еще крепче сжал руку Ким Юнхвана. Судя по всему, они собрались втроем пойти под этим дряхлым зонтиком.

– Если у тебя нет зонта, возьми это. Я нашел его для Чон Ынсоля, – сказал Ким Юнхван и что-то мне протянул.

Это оказался пластиковый поддон от цветочного горшка. Отдав его мне, трое ребят быстро шмыгнули под один зонтик и удалились, крепко обнявшись.

Из груди вырвался долгий вздох. Погода была пасмурной, как и мое настроение. Из-за мокрой формы рюкзак тоже стал тяжелым.

– И почему вдруг пошел дождь? – проворчала я, взглянув на небо.

Немного покрутив поддон в руках, я накрыла им голову. Я уже собиралась выйти на улицу, как вдруг кто-то схватил меня за рюкзак. Мое тело, которое уже устремилось вперед, потянуло назад. Когда я обернулась, решив, что это Им Согён, то увидела перед собой Ким Чханёна.

– Хочешь пойти под ним?

– Эм?

Их класс расположен в конце коридора, поэтому Ким Чханён обычно выходил с другой стороны, но что он делает здесь?

На всякий случай я заглянула ему за спину. Я думала, не заходил ли он к нам в класс вместе с Нам Юнсу, но позади не обнаружила ни его, ни Им Согёна.

– Ребята в классе. Они сказали, что хотят встретиться с другом.

– А… Ты не с ними?

– Я его не знаю.

– Ясно, – сказала я и легонько кивнула.

Я чувствовала себя странно. У меня на душе собрались такие же тучи, как на улице, а Им Согён встречается с другом как ни в чем не бывало. Конечно, в этом не было ничего плохого, но почему-то меня это раздражало.

Я недовольно надула губы, но в этот момент Ким Чханён раскрыл зонтик.

– Проводить тебя до остановки?

– А? Но тебе же в другую сторону.

– Ну, до остановки уж дойду.

Я посмотрела вниз, на свою руку. Может, лучше все-таки пойти под этим поддоном?

В конце концов я встала под зонтик Ким Чханёна. Он был немного выше меня и когда я подняла глаза, наши взгляды встретились. Может быть, из-за того, что мы делили один зонтик, расстояние между нами стало очень маленьким. Во взгляде Ким Чханёна, направленном на меня, было не характерное для него удивление.

– Что?

– Н-ничего, – ответил он и отвернулся.

Мы вышли из здания и направились к школьным воротам.

Мой телефон завибрировал. Я достала его из кармана и увидела входящий звонок. Это оказался Им Согён, поэтому я просто сунула телефон обратно.

Мобильный какое-то время повибрировал у моего бедра, но затем затих. И повторно не звонил.

Придя домой, я открыла окно и тупо уставилась на улицу. Дождь закончился, и поэтому мою кожу ласкал прохладный ветерок. В воздухе, который я вдыхала, ощущался запах дождя.

Я достала телефон и открыла список вызовов. В последний раз Им Согён звонил мне, когда я выходила из школы, а после этого от него не было ни звонков, ни сообщений. Ночь показалась мне необычайно долгой. И все это время я могла только вспоминать события прошедшего дня.

Почему вообще мы поспорили из-за такой ерунды?

Со временем причина нашей ссоры стала казаться мелкой и незначительной, а эмоции, которые мы выплеснули из-за нее, – чрезмерными. А ведь повода так сильно злиться не было. Теперь я думала так. Но когда вспомнила, что Им Согён просто взял и произнес мое имя, настроение опять испортилось.

– Ну нельзя же так было… – выдохнула я.

В кромешной тьме ночи тут и там светились огоньки квартир. До дома Им Согёна всего несколько сотен метров. С этой мыслью я закрыла окно. Холодный воздух, который шевелил мою одежду, оказался заперт снаружи.

Я легла на кровать и прислушалась к тиканью часов. За темной ночью придет рассвет.

– Я бы хотела, чтобы завтра никогда не наступило.

Я посмотрела на лампу, от которой во все стороны шел свет, и закрыла глаза. На душе было паршиво.

Вчера состоялся отбор участников для спортивного фестиваля, который не смогли провести в тот дождливый день. Расписание немного сдвинулось, и сегодня настал сам фестиваль.

Хорошо хоть, не пришлось сидеть в классе. Я могла не испытывать неловкость от присутствия рядом Им Согёна.

В день нашей ссоры мы разошлись по домам, не попрощавшись, но я думала, что мы, так или иначе, все замнем и помиримся, встретившись в школе. Но Им Согён делал вид, что меня не существует. Он не смотрел в мою сторону и ничего мне не говорил. Когда я увидела, как он себя ведет, то была шокирована настолько, что во мне проснулось упрямство.

С чего он решил, что имеет право так себя вести?

Я злилась только на Им Согёна, но из-за этого мне стало не о чем говорить еще и с Нам Юнсу и Ким Чханёном. Если мы случайно встречались в коридоре, просто коротко здоровались, и все.

Спортивный фестиваль больше напоминал поле брани. В обоих смыслах. Когда мы перетягивали канат, парни громко матерились, а во время борьбы устроили настоящую драку. Конечно, мечей и копий у них в руках не было, но все равно они походили на воинов, отправившихся воевать.

Я принимала участие только в командном соревновании. В перетягивании каната. Но Им Согён не пропустил ни одного. Он вызвался играть в футбол, участвовать в эстафете и даже в игре, где по одной ноге двух ребят связывали вместе и заставляли бежать к финишу наперегонки. Удивительный парень.

После внезапного ливня на улице резко потеплело. Сидеть под палящим солнцем было отвратительно. А еще нужно было болеть за ребят, участвовавших в соревнованиях, но в каждом из них я видела Им Согёна. А за него болеть мне совершенно не хотелось.

Я немного посидела на лестнице, а затем тихонько поднялась. Поскольку перетягивание каната уже закончилось, и я больше нигде не участвовала, то решила вернуться в класс.

Я сделала вид, что иду в туалет, и попыталась прошмыгнуть в восточный корпус, но столкнулась лицом к лицу со старостой класса.

– Чхаён, ты куда?

– А? Ну, я…

Староста был из тех энтузиастов, которые терпеть не могли нерадивых ребят. Сегодня днем один из парней в шутку лопнул надувную палку болельщика и тут же получил выговор.

Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Понимаешь, что ее привезли к нам не за один день? Впереди еще много соревнований, а ты уже ее испортил!

Весельчак, который лопнул надувную палку, попытался убежать, заявив, что у него из ушей вот-вот пойдет кровь, но староста его не отпустил и еще несколько минут читал нотацию о том, почему мы должны дружно болеть за наших ребят.

Если сейчас он узнает, что я иду в класс, чтобы отдохнуть, кровь из ушей потечет уже у меня.

– Ненадолго в туалет. Что-то живот разболелся.

– Ясно. Кстати, ты кое-что уронил.

Староста указал на мои щеки. Он говорил, что такие красные стикеры завершают образ яблока, и наклеил их всем на щеки. Это были просто круглые стикеры, но на обеих щеках они выглядели забавно. С прической в форме верхушки яблока я еще кое-как смирилась, но ходить со стикерами было выше моих сил, поэтому я тайком сорвала их после перетягивания каната, когда вытирала пот.

Староста поставил коробку, что держал в руках, на землю и достал из кармана стопку стикеров.

Поверить не могу, что он реально таскает их с собой! Увидев мое удивление, староста взял два стикера и аккуратно приклеил их мне на щеки.

– Если снова отвалятся, скажи. Я принес еще пятьдесят штук.

– Угу…

Староста наклонился и взял коробку. А потом скрылся из виду. Так он купил еще пятьдесят стикеров… С этой мыслью я двинулась дальше, уже не убирая стикеры со щек.

Все ребята собрались на стадионе, поэтому в здании было тихо. Поднимаясь по лестнице, я облизнула губы и почувствовала земляной привкус. Сколько пыли подняли участники, раз даже мои немытые руки казались жутко грязными?

Пройдя по коридору мимо классов, вошла в туалет. Я собиралась просто вымыть руки, но весь туалет был наполнен дымом. В этот миг я поняла, что мне не стоит сюда заходить.

Когда я хотела закрыть дверь и уйти, то увидела перед собой парня. Наши взгляды встретились.

– Эй, что это у тебя на щеках? – рассмеялся Кан Ынхо, который стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету.

Я попыталась молча закрыть дверь, но его низкий голос заставил меня остановиться. Я сделала шаг назад и подняла голову, а Кан Ынхо нахмурился и поманил меня рукой.

– Раз уж ты открыл дверь, заходи.

– Нет, я как раз собирался уходить…

– Да с какого хрена? Ты ж даже не вошел, а уже уходишь?

– …

– Иди сюда, я сказал.

Кан Ынхо жестом потребовал, чтобы я вошла.

Этот псих что, королем себя возомнил? Я что, собачка, которая должна приходить по первому зову и убегать, когда меня прогоняют?

Не увидев с моей стороны никакого движения, Кан Ынхо ухмыльнулся и подошел сам.

– Зачем ты пришел в туалет? Хочешь сигаретку выкурить?

– Нет.

– Кури.

– Я не курю.

– Кури, я сказал, – нахально приказал Кан Ынхо, у которого в толстых пальцах как раз была сигарета.

Он посмотрел на нее, а затем опять поднял голову. Его безэмоциональное лицо казалось суровым.

– Все твои друзья курят. Неужели тебя не научили? Вот, бери.

Я почувствовала, как сильная рука вложила мне что-то между пальцами.

– Держи, я сказал.

Свихнуться можно. Пока я стояла в замешательстве, Кан Ынхо с силой нажал на мой подбородок. А затем просунул сигарету между моими приоткрытыми губами.

– Прикуси.

Я начала извиваться всем телом, и при каждом моем движении черный пепел разлетался во все стороны, как порошок.

Я быстро поднесла руку ко рту и выхватила оттуда сигарету. Но дым уже проник мне в рот. Я закашлялась, как будто дыхание рвалось из меня наружу.

– Эй, нельзя выбрасывать чужое. Какой ты невоспитанный.

Кан Ынхо наступил на сигарету, которая сломалась, упав на пол, и растоптал ее, чтобы окончательно затушить. Он посмотрел на носок своего кроссовка, а затем поднял взгляд на меня.

– И почему ты меня бесишь без всякой причины?

С этими словами Кан Ынхо вышел из туалета.

Я потерла лицо ладонями. От пальцев, между которыми была зажата сигарета, неприятно пахло. Когда я опустила руку, то почувствовала боль. Поскольку я схватилась за кончик сигареты, на моей ладони осталась красная ранка.

Это только подлило масла в огонь. Я и без того чувствовала себя паршиво, но Кан Ынхо, с которым мне не повезло столкнуться, испортил мне настроение напрочь.

Ладонь пульсировала от жгучей боли. Живот закрутило, и я почувствовала, что меня вот-вот стошнит. Ноги подкосились, и я плюхнулась на пол. Просто распласталась на полу туалета и заплакала. Острая печаль окутала сердце. Из-за того, что произошедшее сейчас больше походило на ложь, из-за того, что я была шокирована, из-за того, что вообще не понимала, почему это случилось.

В прошлый раз я думала, что все дело в том, что я испачкала форму Кан Ынхо, а он не поверил, что это была просто случайность. Но в этот раз я всего лишь открыла дверь в туалет. И взамен получила наказание. За то, что я лгала, за то, что обманывала всех вокруг.

Поскольку выдавала себя за Хон Чхаёна, то не могла даже должным образом ответить на эту несправедливость или сообщить о ней. Казалось, это и была предназначенная мне расплата.

Как будто кто-то пытался проучить меня, показывая, что заработать дом для нас с бабушкой совсем не просто. И моя жизнь всегда будет такой мрачной. Не видать мне счастья. Вот такой урок.

Я не смогла заставить себя пойти в класс, поэтому спряталась в туалете на четвертом этаже. Зашла в кабинку, заперла дверь и села, собрав колени вместе. Зрелище показалось мне жалким, но я хотела побыть в одиночестве.

Я уткнулась лицом в колени и перевела дух. Я так много плакала и терла глаза, что теперь их щипало.

С опозданием вспомнила о спортивном фестивале. Он, наверное, уже закончился?

Чтобы узнать, сколько сейчас времени, я попыталась нащупать телефон в кармане штанов, но вспомнила, что карманов у них не было, и опустила руку. И почему бракованные штаны достались именно мне? Ведь их купили все вместе, одной партией, но у других ребят карманы были…

Тогда я только удивилась, как такое вообще возможно, и оставила телефон в шкафчике, особо не задумываясь. Но теперь из-за чертовых бракованных штанов мне стало только еще печальней.

Я протянула руку и оторвала кусок туалетной бумаги. Сложив его в несколько раз, я высморкалась. Все это время я ругала Кан Ынхо последними словами, но вдруг дверь в туалет открылась. От внезапного звука мои глаза округлились.

Я услышала несколько ударов один за другим. Похоже, кто-то по очереди распахивал двери туалетных кабинок.

От этого грохота я напряглась еще сильнее. Что происходит? Неужели это Кан Ынхо? Этому психу было мало того, что он уже сделал, и он пришел сюда за продолжением?

Дверь в кабинку, где сидела я, затряслась. Кто-то долбил в нее. Затаив дыхание, я уставилась на дверь.

– Ты здесь?

До меня донеслось тяжелое дыхание. И знакомый голос.

– Им Согён?..

– Ха…

Послышался шумный вздох.

– Что ты там делаешь?

– Дела…

– Выходи. Живо.

– М-мне еще долго осталось.

– Знаю, что нет.

– Нет, так и есть…

– Ты шутишь? Тебя не было почти два часа. Ты сидишь здесь взаперти, не отвечаешь на телефон, и никто не знает, где тебя искать. Да что вообще с тобой стряслось?

– Прости…

– Ладно, выходи скорее. Староста тоже пошел тебя искать.

– Иди вперед. Я скоро догоню.

– Если не выйдешь, я выломаю дверь.

– …

– Реально выломаю.

Я шумно сглотнула. Затем вытерла лицо рукавом. Могу ли я выйти вот так? У меня на лице написано, что я плакала.

Я осторожно открыла защелку. Стоило мне это сделать, как дверь распахнулась. Я нервно задрала подбородок. Все случилось так быстро, что я даже не успела опустить голову.

Наши взгляды встретились. В тот же миг лицо Им Согёна, который стоял передо мной, тяжело дыша, застыло.

– Ты плакала?

– Н-нет. Не плакала.

Я быстро подняла руки и закрыла лицо.

– Но почему твои глаза… – Парень вдруг остановился на полуслове, а затем схватил меня за руку и потянул. – А это что? Что у тебя с рукой?

Им Согён перевернул мою кисть и оглядел ладонь. На ней и на фалангах пальцев остались следы от ожога.

– Что это, я спрашиваю!

Когда я попыталась вырвать руку, Им Согён схватил меня за запястье и снова притянул ладонь к себе.

– Кто это сделал? – яростно спросил он, но я не могла произнести ни слова.

Изо рта Им Согёна вырывалось прерывистое дыхание. Он крепко сжал мое запястье, сделал пару глубоких вдохов, а затем с напором продолжил:

– Ты должна мне рассказать. Кто это? Или мне перевернуть вверх дном всю школу? Даже если ты ничего не скажешь, я устрою здесь такой бардак, что виновник найдется меньше чем за десять минут.

Я вжала голову в плечи. Такого развития событий я точно не ожидала. Им Согён вздохнул, явно недовольный тем, что я продолжала молчать.

– Это Кан Ынхо, да? Он это сделал? Если ты не скажешь, я пойду к этому уроду и сам спрошу.

Им Согён уже начал разворачиваться, поэтому мне пришлось быстро схватить его за одежду.

– Но что ты собираешься ему сделать?

Я попыталась задержать его, подумав, что он прямо сейчас бросится на Кан Ынхо и начнет до него докапываться.

– Дерьмо… Похоже, реально он.

В голове Им Согёна слышалась еще большая ярость.

– Согён, – позвала его я, но он уже выбежал из туалета, и я могла услышать только затихающий вдалеке топот его шагов.

Свирепость, исходившая из его глаз, очень меня напугала. Неясная тревога заставляла мои руки дрожать.

Несколько секунд я растерянно смотрела туда, где только что был Им Согён, но потом бросилась следом. Я пинком открыла дверь туалета и выскочила наружу. Сначала я шла по коридору быстрым шагом, но вскоре перешла на бег. Не знаю почему, но у меня было стойкое чувство, что я должна поймать Им Согёна.

Я быстро шевелила ногами. Но не смогла найти его ни в коридоре, ни на лестнице. На всякий случай зашла в туалет на втором этаже, где сегодня встретила Кан Ынхо, но и там никого не оказалось.

Закрыв дверь в туалет, я побежала по коридору. Мимо меня проносились пустые классы, как окна поезда. Бежала я, но ощущение было таким, будто двигались классы.

За широко открытым окном одного из них послышался шум, в котором перемешались голоса ребят и звуки свистка.

Я двинулась к классу, задняя дверь которого была широко распахнута. Из-за непонятного шума мое сердце забилось быстрее. Чем ближе я подходила к классу, тем громче становился шум.

– Эй, разнимите их!

– Капец… Да как разнять этих психов?

Я подбежала к окну и посмотрела вниз на стадион. Возле раковин с питьевой водой собралась толпа парней. Кто-то из них был одет в костюмы хот-догов, кто-то – в форму для тхэквондо, кто-то – в красные футболки, а у кого-то на головах были ободки с пчелиными усиками.

Стоило только подумать о том, что там могло происходить, и мое сердце забилось еще быстрее.

Я выбежала из класса. Стремглав спустившись по лестнице, бросилась на стадион. Шум, который я слышала из окна, стал более громким и четким.

Я промчалась через стадион к тому месту, где собрались ребята, и увидела Нам Юнсу. Протиснувшись сквозь толпу, подошла к центру. В облаке пыли Нам Юнсу крепко держал кого-то обеими руками, пытаясь куда-то оттащить.

– Прекратите немедленно! – с громким криком прибежал учитель.

С его появлением школьники, собравшиеся на месте потасовки, отступили на несколько шагов назад. Когда они немного разошлись, я наконец увидела двоих парней, которые были скрыты за их спинами. Кан Ынхо, чье лицо было покрыто следами ударов, лежал на земле, свернувшись калачиком, и плакал.

– Кх… Дерьмо… На что вы уставились, мелкие придурки?!

Его одежда была покрыта грязью. Лицо тоже все испачкалось: по щекам текла кровь из разбитых губы и носа. На земле виднелись пятна крови, то ли пролитой из ран, то ли выплюнутой изо рта.

Кулаки Им Согёна, покрытые неизвестно чьей кровью, дрожали. Но в отличие от крепко сжатых кулаков, в которых так и читался гнев, его лицо было пугающе спокойным. А полный ярости взгляд был устремлен на Кан Ынхо.

Нам Юнсу, украдкой взглянув на учителя, осторожно отпустил Им Согёна, которого все это время пытался удержать обеими руками.

Учитель подошел широкими шагами и остановился перед ними. А затем наотмашь ударил Им Согёна по голове.

Парень, отброшенный в сторону сильным ударом, не оторвал взгляда от Кан Ынхо и продолжал смотреть на него без всякого выражения на лице. Учитель ударил Им Согёна по голове еще раз.

– Почему он колотит только Согёна… – тихонько пробормотали ребята, стоявшие впереди, так, чтобы учитель их не услышал.

Мое сердце билось с такой силой, будто было готово вот-вот разорваться. Ноги ослабли, и мне стало трудно стоять. Не в силах выдержать открывшегося перед глазами зрелища, я опустила голову.

– Иди за мной. Кан Ынхо, и ты тоже.

По земле передо мной прошли ноги учителя.

В моей душе поднялось отчаяние. Почему такое вообще случилось? Казалось, всему виной была я. Но в этой школе я была лишь маленькой точкой, к тому же совершенно вымышленной. Мне показалось, что Им Согён разрушает себе жизнь из-за меня, хотя меня даже не существовало в реальности.

В этом не должно было быть никакого смысла. Так значит ли это, что искать смысл было ошибкой?

Я продолжала стоять, потупив взор, мимо меня прошли ноги Им Согёна, который проследовал за учителем.

Рыдания, медленно поднявшись откуда-то из души, застряли у меня в горле. Я прикусила губу и выпрямилась. И увидела удаляющуюся спину Им Согёна.

Драка закончилась, и ребята один за другим стали возвращаться к своим делам.

После того как Им Согёна увел учитель, от парня не было ни слуху ни духу.

– Староста, Им Согён до сих пор в учительской?

Староста класса, который кому-то звонил, отключился и посмотрел на меня.

– Нет. Учитель уже вернулся. И парень, который был с ними, тоже. Но почему Согёна все нет? И трубку он не берет. А ведь нам надо идти играть в футбол…

Видимо, он пытался дозвониться до Им Согёна. Староста топтался на месте и возмущенно спрашивал, куда делась наша главная звезда спортивного фестиваля. Им Согён записался и на футбол, и на эстафету, поэтому ребята беспокоились, что соревнования начнутся без него.

Староста в замешательстве оглядел стадион. Ну, если бы Им Согён был там, его бы давно уже нашли.

– Чхаён, может, ты поищешь Согёна?

Староста потупил взгляд и опустил плечи. Он вел себя так, будто оказался в невероятно сложном положении, хотя пропал всего один человек, Им Согён.

– Без него мы не сможем играть в футбол. А наша команда следующая. С тобой Согён общается ближе всех.

Прозвучало так, будто это я была виновата в том, что он исчез, и теперь должна была понести за это ответственность и отыскать его.

– Хорошо. Я поищу его.

Услышав мой ответ, староста энергично закивал, а затем быстро побежал к учителю физкультуры. Он размахивал листом бумаги и объяснял что-то с таким жаром, словно был человеком, который поставил на кон жизнь в этом спортивном фестивале.

Я проверила классы, заглянула в магазин и даже подошла к задним воротам, где мы ели корн-доги. Пришлось немного пробежаться, и все мое тело покрылось потом. Я думала, что смогу найти Им Согёна быстро, но это оказалось намного сложнее. Я вспомнила, как тяжело он дышал, когда пришел ко мне в туалет. Только теперь поняла, что это значило. И теперь чувствовала, словно иду по тому же пути, по которому шел он, когда искал меня.

Я вытерла лоб рукавом толстовки и подняла голову. Небо было чистым, без единого облачка, а на его фоне внизу возвышалось здание восточного корпуса.

– Думаешь, только ты ходишь на крышу? Любой может прийти.

Я вспомнила, как встретила на крыше Им Согёна, когда пела там «Принцессе одиноко».

– Может, он там?

Я быстро вошла в восточный корпус и поднялась по лестнице. Можно было просто пойти пешком, но из головы не выходил образ излишне старательного старосты, поэтому я бросилась вверх, перепрыгивая по две ступеньки.

Честно говоря, староста был просто оправданием, и что-то другое заставляло меня торопиться. Мне хотелось поскорее найти Им Согёна, который вышел из туалета не на шутку злым. Уже на втором этаже мое дыхание сбилось, а к четвертому я почувствовала, что сердце колотится с такой силой, будто готово вот-вот взорваться.

Я схватила и повернула дверную ручку. Ржавые петли скрипнули, дверь открылась, и передо мной возник ровный пол плоской крыши и ясное голубое небо. У перил крыши со стороны стадиона никого не было, и я уже собиралась уйти, но вдруг увидела, что среди груды парт кто-то лежит. Заслоняя глаза рукой, будто яркий солнечный свет его ослеплял.

Я тихо пошла в его сторону. Моя тень накрыла лежащего на стульях парня.

Его ноги были настолько длинными, что свисали, даже несмотря на то, что он поставил три стула вместе. Им Согён, похоже, почувствовав, что на него падает тень, опустил руку, которой закрывал лицо.

– …

Я встретилась с ним взглядом, в ушах у него были наушники.

– Эй, Им Согён.

Уверена, он увидел, как пошевелились мои губы, но просто снова заслонил глаза рукой, как будто ему нечего было сказать. Я подошла еще на шаг ближе, наклонилась и выдернула один наушник.

– Очередь нашего класса играть в футбол. Попросили привести тебя.

Им Согён вырвал наушник.

– Не пойду.

Он попытался вставить его обратно в ухо, но я схватила его за руку.

– Староста говорит, что без тебя нельзя.

Рука, которой Им Согён закрывал лицо, опустилась. Я увидела его ясные глаза. Они казались темнее, чем обычно, из-за моей тени, а их взгляд был устремлен на мое лицо.

– Сказал же, не пойду.

Лучи солнца, которые светили мне в спину, был жаркими, а глаза Им Согёна, смотревшие прямо на меня, – холодными. От этой стужи я не смогла больше ничего сказать.

На языке у меня вертелось много слов. Староста тревожился, что без тебя они не могут играть в футбол. Я слышала, что ты записался еще и на эстафету. Староста полон энтузиазма.

Но почему ты сейчас так зол?

Какое-то время неловко постояв рядом, я подвинула стул и села. Им Согён молча отвел глаза. Я сидела неподвижно и вглядывалась в его лицо. Я и не знала, что у него лопнула губа. Это дело рук Кан Ынхо?

Я тихонько коснулась пальцем губы Им Согёна. Тот отстранился и нахмурился, наверное, мое прикосновение обожгло его рану.

– Т-тебе больно? Прости. У тебя губа разбита…

Им Согён глубоко вздохнул и сел. Затем вытащил из ушей наушники, провел рукой по волосам и повернулся ко мне.

– И что?

– А?

– Разбита губа, и что? Тебе-то какое дело?

– Но ведь тебе разбили ее только что, в драке… Разве нет?

Им Согён молча посмотрел на меня. На крыше повисла тишина. И в ней затаилось какое-то неприятное чувство. Как будто наша с ним ссора сейчас была в самом разгаре.

Им Согён продолжал буравить меня взглядом, и я вспомнила слова, которые в гневе выпалила в тот день. Почувствовав, что другого шанса сказать все, что тяготило мне душу, может не представиться, я заговорила:

– В тот день… Я так сказала, потому что очень разозлилась, когда ты произнес вслух мое имя.

Теребя пальцами, я склонила голову.

Я еще не отошла от того, что Им Согён произнес мое имя. Я до сих пор считала это неправильным и испытывала разочарование.

Но ведь это он нашел меня, когда я пряталась. А потом побил Кан Ынхо за то, что тот обижал меня. Не знаю, можно ли считать это искуплением, но стоило подумать, что он поступил так ради меня, и мой гнев смягчился.

Может быть, я ждала, что Им Согён придет ко мне первым. Честно признаться, без него моя повседневная жизнь стала какой-то пустой.

– Я думала, что ты используешь мою тайну, чтобы манипулировать мной. Ведь это моя главная слабость. Я понимаю, что на самом деле все не так, но в тот момент в голове крутилась только эта мысль. Поэтому у меня вырвались те слова. Я… не ненавижу тебя. Прости.

Чувствуя себя виноватой, я не могла поднять голову. Не то чтобы виноватой была только я, но ведь на примирение обычно идет тот, кто больше сожалеет. На этот раз таким человеком была я.

На какое-то время опять повисла тишина.

– Тебе нравится Ким Чханён?

Что?

Неожиданный вопрос поставил меня в тупик. Я подняла глаза и увидела, что Им Согён смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

– Он тебе нравится?

– Н-нет?..

Я была в полном замешательстве, не понимая, почему вообще возник такой вопрос.

Им Согён молча продолжал смотреть мне в глаза. Казалось, его гнев немного утих, а лицо смягчилось. Он какое-то время не отрывал от меня взгляда, а потом схватил за мизинец. Посмотрев вниз, я увидела кулак Им Согёна, который держал меня за палец. Я невольно сравнила его кулак и свою ладонь. Линия, ведущая от его пальцев до предплечья, была плавной.

Почему он вдруг схватил меня за мизинец? Я подняла голову и вопросительно уставилась на Им Согёна.

– Пообещай мне.

– А? Что пообещать?

– Что Ким Чханён не будет тебе нравиться.

Услышав такую чушь, я подняла брови. Я же только сейчас ответила, что Ким Чханён мне не нравится. Что вообще происходит?

– Только не Чханён. Нельзя, чтобы он тебе нравился. Ни в коем случае.

– Но он и так мне не нравится!

– Вот, пусть и дальше не нравится. Ну, пообещай.

– Но зачем мне давать такое обещание?

Когда я уставилась на него, Им Согён проглотил то, что хотел сказать. Что это с ним? Его ладонь, сжимавшая мой мизинец, была горячей.

Им Согён, с которым мы молча смотрели друг другу в глаза, разжал кулак, что сжимал мой палец, и накрыл мою ладонь своей. Теперь моя рука оказалась в его руке.

Почему он это делает? Я нахмурилась, и он посмотрел на меня, чуть крепче сжав ладонь.

– Я терпеть не могу любовные треугольники.

Я посмотрела на него круглыми глазами. Казалось, зрачки Им Согёна дрожали от напряжения. Я ощущала тыльной стороной ладони жар, идущий от его руки.

Любовный треугольник? И какие у него углы? Я и Ким Чханён? А на третьей вершине кто? Им Согён или Нам Юнсу? Пока я размышляла, Им Согён продолжил:

– Прости, что произнес твое имя в классе. Я тоже очень разозлился. Ты ведь говорила так, будто я для тебя никто… Кажется, на мгновение я слетел с катушек, – произнес он, кусая губы, а кончики его бровей слегка дернулись. – А еще я никогда не считал тебя игрушкой…

Игрушкой? Когда я нахмурилась, Им Согён процитировал слова, которые я сказала тогда.

– Тебе весело играть со мной, заставляя плясать под твою дудку? Носить твой рюкзак, когда ты прикажешь, приходить на твой зов. Я что, для тебя игрушка?

Когда я смущенно кашлянула, Им Согён продолжил:

– Но ты правда так думаешь? Что я с тобой играю?

Эти слова я выпалила в порыве злости. И теперь сожалела, что вообще сказала что-то подобное.

– Я никогда не думал играть с тобой. Ты ведь мне не принадлежишь. И никогда не принадлежала, верно?

– Я что, вещь?

– Вот и я об этом. Конечно нет.

Когда я подняла брови, Им Согён встал со стульев.

– Интересно, они уже начали играть в футбол?

– Кто знает? Но мне сказали, что наш класс будет следующим.

– Идем. А то староста, наверное, заждался.

Хоть Им Согён и сказал, что не собирается играть в футбол, он двинулся к выходу с крыши. Когда он проходил мимо меня, я торопливо схватила его за край футболки. Почувствовав, что одежда натянулась, он повернулся и посмотрел на меня. Мне хотелось поставить в этом разговоре точку до того, как мы спустились с крыши.

– Значит, теперь мы…

Я чувствовала странную неуверенность. Обычно это я после ссоры обрывала всякие отношения. Потому что конфликты возникали только с такими людьми, которых я больше никогда не хотела бы видеть. И мне было бы все равно, если бы мы ни разу не встретились до самой смерти.

Но с Им Согёном все было иначе. Вряд ли он будет рядом со мной всю жизнь, но мне хотелось, чтобы сейчас мы продолжали общаться.

Я немного скомкала край его футболки и потянула. Им Согён легко поддался и сделал шаг ко мне.

– …Мы будем общаться, как раньше?

Им Согён какое-то время молча посмотрел на меня, а затем прислонил свою руку к моему лбу, как бы создавая козырек.

– Ты этого хочешь?

Его вопрос немного смутил меня, но я кивнула. Думая, что склонить голову должен тот, кто больше сожалеет.

– Но я хотел бы ладить с тобой даже лучше, чем раньше.

С этими словами Им Согён слабо улыбнулся. На его лице я увидела неясное чувство облегчения.

Солнечный свет заливал ничем не закрытую крышу.

Когда староста увидел, как мы с Им Согёном идем по стадиону, на его лице было такое же выражение, как у палача, стоящего на гильотине. Отборочный футбольный матч с участием нашего класса уже начался.

Староста, недовольно бурча себе под нос, вручил Им Согёну красный жилет.

– Эх, мне больше нравится синий, – проворчал Им Согён, надевая на себя жилет.

Староста, который наблюдал за этой картиной, прищурился:

– Они уделывают нас всухую.

– Прямо всухую?

Увидев, что Им Согён, который вообще-то сильно опоздал, широко улыбается, староста крепко стиснул кулаки и задрожал от злости. Казалось, он даже подумывал о том, чтобы прикинуться психом и хорошенько врезать однокласснику. Хотя, судя по всему, Им Согён продолжил бы улыбаться, даже если бы его побили.

Надев жилет, от вместе со старостой пошел к учителю физкультуры. Похоже, они собирались попросить о замене в команде.

Я пошла к лестнице, где сидели другие ребята. Сев там, где было меньше всего людей, я подняла с пола воланчик. Похоже, он зацепился за обувь кого-то из ребят, которые его пинали, и случайно оказался здесь.

Я смотрела на стадион, теребя в руке воланчик, когда мы с Им Согёном, вышедшим на разминку, случайно встретились взглядами. Я рассеянно уставилась на него, и тут губы парня вытянулись в широкую улыбку, заставив мое сердце забиться быстрее. Что это значит?

Мое лицо застыло, и я неуклюже потрясла воланчиком. С одной стороны, это было что-то вроде «Привет», а с другой – знак поддержки.

– Как вообще так вышло, что счет 3:0?

Игра только-только началась, а команда соперника уже трижды забила мяч нам в ворота. Сможем ли мы победить благодаря одному-единственному Им Согёну?

– Есть ли у нас шансы на победу? – кто-то позади произнес мои мысли вслух.

– Зная характер Согёна, вряд ли он смирится с поражением, – ответил ему другой голос.

После этих слов ребята громко рассмеялись.

– Для наших соперников Им Согён, должно быть, сейчас похож на жнеца потустороннего мира, ага?

– Ну, скоро они окажутся в аду.

Учитель подул в свисток, и этот звук разнесся по всему стадиону. Им Согён выбежал в самый центр поля. Лучезарно улыбаясь.

Ребята в красных жилетах, которые бегали, обливаясь потом, и тяжело дышали, разом уставились на него. Он хлопнул в ладони и громко крикнул:

– Вперед, к победе!

Мяч, который остановился на мгновение, снова покатился по полю. Он перемещался туда-сюда, рассекал воздух и взлетал от ударов ногами то тут, то там. В этот момент я снова подумала, что у Им Согёна точно раздвоение личности.

– Дерьмо! Надо было сюда пасовать!

Он же вышел на поле с улыбкой, а почему теперь ругается?

Им Согён почти в одиночку летал по огромному стадиону, радуясь, когда забивал гол, и сердясь, когда игроки его команды пинали мяч куда-то не туда. Неужели ему совсем не тяжело бегать под обжигающими лучами солнца?

Раздался свисток. Игра закончилась. Староста класса прыгал от радости. Счет – 3:4. Наш класс победил, забив на один гол больше. С тех пор как на поле вышел Им Согён, соперник не смог забить ни разу, и хоть это и звучит, как безумие, но именно Им Согён забил все четыре гола.

Пока другой класс играл в футбол, я сидела на лестнице и жевала тянучку, которую купил для нас классный руководитель. Поскольку староста и Им Согён отдали свои угощения мне, у меня в каждой руке оказалось по тянучке.

«Почему их все нет и нет?» – задавалась вопросом я, глядя по сторонам. В этот момент я увидела группу ребят, которые собрались у фонтанчика с питьевой водой на другой стороне стадиона. Это оказались мои одноклассники, которые только что играли в футбол.

Я сразу же увидела среди них высокого Им Согёна. Он снял футболку и встал в упор лежа на полу. А другой парень поливал его спину водой.

– Ох, ничего себе…

Тянучка таяла у меня во рту. Хоть и устроилась в тени, я все равно чувствовала жар солнца. Даже ветерок, который изредка дул, был горячим.

Им Согён поднялся с земли, сунул голову под кран и намочил себе волосы.

Капли воды, разлетающиеся во все стороны, яркий солнечный свет, редкий ветерок – все это на какое-то мгновение запечатлелось в моих глазах, словно в замедленной съемке. Лицо Им Согёна, который смеялся и о чем-то болтал с другими ребятами, ослепляло, подобно солнечному свету.

Я резко мотнула головой и уставилась перед собой. В поле моего зрения появился футбольный мяч, летящий по параболе.

Он показался мне маленькой фасолинкой, и на мгновение я застыла. Это не Ким Нури запустила в воздух крошечную фасолинку, это Им Согён направил в мою сторону нечто, что, описав длинную дугу, приближалось ко мне.

Вратарь Ким Нури, как ты остановишь этот мяч?

Чувствуя, что мое лицо стало слишком серьезным для человека, который сидит с тянучкой во рту, я торопливо помотала головой.

Пока я жевала тянучку, Им Согён уже успел переодеться в школьную форму, подойти ко мне и сесть рядом. Его волосы все еще были мокрыми.

– Ты уже переоделся.

– Ага. Одежда потом провоняла.

Я передала Им Согёну его тянучку.

– Съешь ты.

– От двух подряд у меня заболит живот.

Услышав мой ответ, Им Согён ухмыльнулся.

Я подула в упаковку от тянучки, чтобы она расправилась. А затем доела остатки сладости. Она медленно заполнила мой рот.

Я сидела и жевала лакомство, но вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит, поэтому повернула голову в сторону. Им Согён сидел рядом, пристально уставившись на меня. Может, ему показалось, что я слишком старательно жую?

– Эй, Хончха.

Я опустила голову и проглотила то, что было у меня во рту.

– М?

– Откуда в тебе столько милоты?

Я моргнула и огляделась по сторонам. Повезло, что рядом не оказалось никого из ребят. Разве можно говорить такие смущающие вещи?

Я побледнела и зыркнула на Им Согёна.

– Эй, следи за языком. Что во мне милого?

– Ты сама. Просто воплощение милоты.

Мое лицо становилось все бледнее.

– Эй, молчи лучше.

– Но это правда.

Им Согён посмотрел на меня, словно спрашивая, почему я сама этого не понимаю, а затем забрал у меня свою тянучку и открыл упаковку.

Она лопнула с громким звуком. Мне показалось, что внутри меня тоже что-то взорвалось. Не знаю, что это было. Просто что-то.

Я рассеянно смотрела на стадион. На нем проворно бегали ребята в красных и синих жилетах, а прямо за ними на равном расстоянии друг от друга возвышались высокие деревья. Их зелень была настолько пышной, что казалась почти нереальной.

Почему-то мне стало жаль отрывать от календаря лист за листом, напоминая себе о том, что обычные дни бегут друг за другом. Возможно, потому, что этот миг, когда я стала Хончха, превратился для меня в нечто особенное.

Я рассеянно смотрела на ветки деревьев, качающиеся на ветру, и трепещущие листья.

Понимая, что эти моменты пройдут так же быстро, как времена года сменяют друг друга.

В первый день после каникул я проснулся ни свет ни заря, поэтому решил, что из дома выйду раньше обычного. Я сел в автобус и включил плей-лист. После того как быстрая электронная музыка подошла к концу, заиграла нежная мелодия. Слушая ее, я нахмурился.

– Что это? что за песня вообще?

Это был мой мобильный, но на экране высветилась какая-то незнакомая песня. Я достал телефон из кармана и посмотрел, как она называется. Исполнитель – Ким Сонхо. Название – «Вы когда-нибудь пили кофе с ангелом?»

– Кто такой этот Ким Сонхо?

Между альбомами группы The Chainsmokers обнаружилась обложка незнакомого альбома. Нажав на нее, я увидел год выпуска – 1994-й. Обалдеть. Мой рот сам собой открылся.

Вероятно, пока меня не было дома, отец нашел и послушал эту песню на моем телефоне. Из наушников лился слащавый текст.

– А… Ну реально…

Не в силах дослушать до конца, я собирался уже пропустить песню, но тут мой взгляд отвлекся от телефона на человека, сидящего передо мной.

Он рассматривал свое лицо на экране через фронтальную камеру. Ну, конечно, это его дело, фотографироваться или нет, но проблема была в том, что на заднем плане оказалось мое лицо.

Что такое?..

Чтобы не попасть в кадр, я наклонил голову немного набок, но телефон тоже слегка повернулся, словно следуя за мной.

Вот те на. Он что, специально?

Я с безразличным лицом смотрел, как голова пассажира передо мной движется туда-сюда. Парень, похоже, тренировался делать разные выражения: он то раскрывал глаза пошире, то щурился, то двигал всеми возможными лицевыми мышцами, но затем его взгляд, кажется, обратился на меня. Замерев на пару секунд, парень быстро опустил телефон.

– Остановка «Старшая школа Сусу». Следующая остановка – «Перекресток Сусу».

Он тут же вскочил со своего места и, пробравшись сквозь толпу, выбежал через заднюю дверь.

Его черные волосы были подстрижены по кругу, и голова напоминала фасолину.

Оказалось, что это новенький, которого перевели в наш класс из другой школы.

Сегодня был первый день учебы, может быть, поэтому в автобусе собралась целая толпа людей. В такие моменты я радовался, что у меня высокий рост. Потому что Ким Чханён всегда утыкался носом в рюкзаки других ребят.

Нам с друзьями было в разные стороны, поэтому я сел в автобус один. Провел карточкой по валидатору, вошел в салон и встал, держась за поручень, как вдруг кто-то подбежал к автобусу и постучал по двери, которая уже готова была закрыться. Он так шумно дышал, что моя голова сама собой повернулась к нему. Это оказался Хон Чхаён.

Он слегка приоткрыл рот, похоже, удивившись, что в салоне столько школьников, а затем встал, со смущенным видом ухватившись за поручень рядом с собой. Оказавшись прямо напротив меня. Если по дороге он уткнется в кого-то носом, то это буду я. Ну что за дела?

Я краем глаза взглянул на голову новенького, который оказался прямо передо мной.

М-да, какая красивая у него макушка.

Она выглядела, как перевернутая вверх дном миска. Гладкие волосы аккуратно расходились от макушки в разные стороны.

Автобус ехал немного дергано. Ребят, которым пришлось стоять, безжалостно кидало то влево, то вправо, и они валились друг на друга, теряя равновесие.

– Эй, придурок! Не наступай мне на ноги!

– Гаденыш, а ты тогда не толкайся.

Передо мной нервно спорили ребята с бейджами первогодков. И через этот шум где-то внизу время от времени раздавались тяжелые вздохи.

– А-а-ай!

Когда автобус вошел в поворот, новенького, который стоял, уцепившись за поручень обеими руками, с силой швырнуло на меня. Он точно ударился затылком мне в грудь.

Проведя головой по моей ветровке, новенький выпрямился. Из-за статического электричества его волосы встали дыбом.

Хватит уже толкаться…

Эти слова так и вертелись у меня на языке.

Через некоторое время наконец появились свободные места. Я мог бы поехать и стоя, но парень передо мной меня раздражал, поэтому я отпустил поручень и пошел вглубь салона.

Я снял рюкзак, сел и положил его на колени. Новенький одиноко стоял посреди опустевшего автобуса. Затем он огляделся по сторонам, заметил свободное место и побежал, чтобы занять его.

Я ясно видел, как его глаза сверкнули, когда он понял, что может сесть.

Я повернул голову и посмотрел в окно, но вдруг услышал тихий разговор по телефону.

– Дома поем. А ты, бабуль? Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.

Тихий голос новенького прорывался сквозь темный пейзаж.

Он живет с бабушкой? Вряд ли, судя по их разговору.

Никто из моих друзей особо не ладил с родителями или с бабушками и дедушками. Из-за переходного возраста в них бурлило бунтарство, поэтому они смотрели на окружающих, выпучив глаза, и с громкими криками сбегали из дома.

Мои родители всегда были заняты, поэтому меня воспитывала бабушка. Думаю, так продолжалось примерно с начальной школы.

Бабушка готовила для меня еду и укладывала спать. И только с ней я мог познакомить друзей, которые иногда заглядывали в гости. Так что бабушка была для меня всем.

Она умерла, когда мне было шестнадцать. За день до того, как она закрыла глаза навсегда, бабушка разбудила меня, когда я спал рядом с ее больничной кроватью. Было раннее утро, и я едва заставил себя разлепить веки и посмотреть на нее.

Может, всему виной была темнота? Лицо бабушки выглядело высохшим. Она показалась мне похожей на сухой лист дерева. Когда я взглянул на ее лицо, испещренное морщинами, напоминающими прожилки на листе, тонкая рука бабушки накрыла тыльную сторону моей ладони.

Согён, в мире так много прекрасного, и ты сможешь все это объять. Бабушка уходит первой, но не волнуйся, я уберу для тебя комнату, посажу цветы и приготовлю вкусный ужин, а ты не спеши ко мне. Приходи медленно, взяв с собой много-много прекрасного.

Она выглядела так, словно знала, что умрет. Это были последние слова, которые сказала мне бабушка.

– Хны-ы.

Вдруг рядом со мной раздался плач. Что вообще я сейчас услышал? Когда я удивленно обернулся, то увидел новенького, который сидел, сжимая телефон обеими руками и низко опустив голову.

По его сморщенному лицу катились слезы.

– Ох.

Всего пару минут назад он, держась руками за поручень, боролся с толпой в одиночку, а теперь из его глаз падают слезы огромного размера?

Я смотрел, как он торопливо трет лицо, всхлипывая сквозь зубы. Затем его плечи затряслись, и он проговорил дрожащим голосом:

– Пусан, омук… Хны-ы, уж лучше купить.

Плечи новенького дергались так, словно он сидел на массажном кресле с вибрацией. Он вытирал слезы рукавом и шмыгал носом с нешуточной громкостью. Казалось, дрожит весь автобус. Он продолжил хлюпать и хныкать, и это как-то странно действовало мне на нервы.

Хватит уже шмыгать, высморкайся…

Я посмотрел на свой рюкзак, который лежал на коленях. Поскольку я терпеть не мог, когда моя одежда и руки пачкаются, внутри всегда лежало по упаковке влажных и обычных салфеток. И этот рюкзак не стал исключением. Я достал пачку и бросил ее новенькому.

Я переживал, что она может не долететь до адресата, но, к счастью, салфетки приземлились в точности куда надо. Новенький повернул голову, поднял взгляд и посмотрел на меня. Слезы, словно роса, выступили на его покрасневших глазах.

– …Им Согён?

– Эй! Терпеть не могу, когда кто-то шмыгает.

– Что?

– Шмы-ыг, шмы-ыг. Ненавижу слышать этот звук.

– А, прости…

– Если ты правда извиняешься, перестань шмыгать и высморкайся. А то наелся соплей и теперь, наверное, такой сытый, что даже ужинать не захочешь.

– Спасибо…

Его маленькая голова бессильно повернулась.

Почему-то при виде этого мое сердце странно защемило. Ему так тяжело в новой школе? Или у него не осталось никого, кроме бабушки? У меня в голове крутились разные мысли.

Если у него нет друзей, может, мне с ним подружиться?

Думаю, с Ким Чханёном они подружатся, но поладят ли с Нам Юнсу? Ну, какие-то такие мысли мельком приходили ко мне в голову в тот момент.

Мельком. Они приходили ко мне в голову только мельком. Типа… нет ничего плохого, чтобы дружить вчетвером, или вроде того. До тех пор, пока новенький не получил во время футбольного матча мячом в лицо и не отключился.

Новенький бил по мячу не так уж и хорошо, но он был проворным и летал по полю, поэтому я решил, что он не так уж и плох. Но не прошло и половины дня, как у меня зародились сомнения на его счет.

Я отнес потерявшего сознания новенького, у которого из носа шла кровь, в медпункт. Но что-то показалось мне странным. Чего-то… Чего-то не хватало.

Я положил его на койку в медпункте и уставился на его потное лицо.

– Эй, да ладно… Не может быть.

Я провел руками по своему лицу и коснулся подбородка, а затем вышел из медпункта. Потому что не мог больше ходить в спортивном костюме, испачканном кровью новенького.

Зайдя в класс, переоделся в школьную форму. Когда я застегивал пуговицы на рубашке, раздался звонок. Настала перемена.

Вот дерьмо. Новенький лежит в медпункте один. Я выбежал из класса, даже не застегнув рубашку до конца. Неужели это повод нестись туда как безумный? Хоть эта мысль и пришла мне в голову, я все равно быстро добежал до медпункта и распахнул дверь.

Шторы были задернуты, поэтому внутри стоял полумрак. В помещении, наполненном запахом лекарств, новенький лежал на койке в одиночестве.

Я закрыл дверь и тихо вошел. Я сел на соседнюю койку и пристально посмотрел на новенького. Окинул взглядом бейдж на его школьной форме. С его губ сорвалось странное мычание.

Я встал с кровати и снял с него обувь. Потому что нельзя лежать в кровати обутым. Его горячие ноги показались мне маленькими.

– Это потому, что он невысокого роста? И ноги у него маленькие.

Поставив обувь рядом с кроватью, я замер.

Там тоже все маленькое… Может, поэтому я не почувствовал?

Я, сам того не осознавая, загрузился. Почему все так? Почему у меня какое-то странное чувство?

Я стоял неподвижно, как жнец потустороннего мира, всматриваясь в лицо новенького. Тут мой взгляд упал на его губы, на которых затвердела вытекшая из носа кровь, и грязные руки.

– И почему с тобой столько хлопот?

Я вытащил из тележки, которая стояла рядом, лекарства, чтобы обработать раны новенького. Вату, дезинфицирующее средство, мазь. Я смочил ватный диск дезинфицирующим средством и осторожно вытер длинную полоску крови, которая тянулась от его ноздрей, как струя воды. Ватка окрасилась в красный, поэтому я выбросил ее и смочил дезинфицирующим средством еще одну.

Я тщательно вытер желобок над губой, щеки и подбородок новенького, сам не заметив, как приблизился к его лицу. Слабое дыхание коснулось моей руки.

Его черные как смоль ресницы под густыми бровями были очень красивыми. А под глазом у него была заметная родинка, почему-то показавшаяся мне похожей на звезду.

Помню, кто-то говорил, что родинка рядом с глазом означает, что человек часто плачет. Наверное, поэтому новенький такой плакса? Я вытер оставшуюся кровь с его лица.

Я разогнулся и взял очередной ватный диск. Затем поднял руку новенького за кончик пальца. Когда я убирал содранную кожу, новенький тихо застонал и пошевелил бровями. Из-за этого я остановился и перевел взгляд на его лицо.

– Ыкх…

Но он тут же утих.

– Тебе больно?

Выдавив на кончик пальца немного мази, я аккуратно нанес ее на ранки. Затем положил тюбик обратно в тележку и вернулся на койку. Прозвенел звонок на урок. Перемена закончилась, и пришло время возвращаться в класс.

– Эй.

Я легонько потряс новенького.

– А-а-а… Я посплю еще чуть-чуть… – пробормотал он себе под нос.

– А? Но звонок уже прозвенел. Ты придешь попозже? – попытался я заговорить с ним, подумав, что он сказал это осознанно.

– Дайте мне тарелку пельменей…

Но в ответ я услышал полную нелепицу. Он что, разговаривает во сне?

– Новенький.

– Вы принесли мне не то блюдо… Я ведь заказываю пельмени…

Я аж рассмеялся. Впервые вижу парня, который так крепко спит, самозабвенно болтая себе под нос.

– Эй, тогда я пойду, – сказал я, зная, что он меня не слушает.

Когда я уже развернулся, чтобы уйти, позади раздалось бормотание.

– Не хочу есть в одиночестве…

Я сделал шаг, но все же обернулся. Что ему снится? Может, во сне он пошел в пельменную один?

Я взялся за ручку двери. Но почему-то не смог ее повернуть. И дело было не в том, что механизм сломался, а в том, что моя рука отказывалась пошевелиться.

Мне было странно не по себе оставлять его одного. Продолжая держать дверную ручку, я повернул голову. Новенький лежал в медпункте в одиночестве и казался необычно маленьким.

– Эх, реально, сколько же с ним хлопот.

Я отпустил ручку и повернулся обратно. Затем задернул шторку вокруг койки новенького, чтобы его не было видно.

Сам плюхнулся на пустую кровать. Думая о том, что прогуливать урок классного руководителя – чистое безумие, я повернул голову туда, где лежал новенький. Сам того не осознавая, я немного нахмурился.

Как правило, новенький вел себя в школе тихо. Никто не пытался с ним сблизиться, и он тоже не особенно стремился найти друзей.

Похоже, на него временами нападала сонливость, и на пятом уроке он обычно засыпал. Иногда я краем глаза смотрел на результаты его контрольных, и они пестрили от пометок красной ручкой. Похоже, он не слишком блистал в учебе.

Иногда казалось, что он даже не записывает домашнее задание, но я не стал вмешиваться и подсказывать. И дело не в том, что я обиделся на него в медпункте, когда он постоянно отвечал мне коротким «нет».

Но после школы я увидел новенького на остановке. Он сидел там и плакал. Когда я понял, что он сидит без обуви, мне стало его жаль, ведь все-таки мы были одноклассниками. И его плечи, дрожащие от рыданий, почему-то показались мне очень маленькими.

– Но кому ты уже успел насолить? Я видел ребят, у которых крали велосипедные сиденья, но ты первый, у кого сперли обувь.

– А, ну…

– Кто это?

Я окинул взглядом новенького, который стоял рядом со мной. Судя по его растрепанному виду, кто-то над ним поиздевался. По дороге сюда я как раз заметил Кан Ынхо, у которого было два рюкзака.

Новенький только моргал, ничего не говоря.

– Ты не знаешь, кто тебя обокрал?

– Угу. Если бы я знал, я бы давно заявил об этом в полицию и заставил негодяя понести наказание.

Кан Ынхо. Ответ новенького, в котором не прозвучала этого очевидного имени, напомнил мне Ким Чханёна в прошлом году.

– Ну, будем считать, что это правда.

Этот псих совсем страх потерял? Как можно было отобрать чужие рюкзак и обувь?

Поэтому я пошел в класс Кан Ынхо. Несколько ребят, которые стояли у двери, посмотрели на меня, Кан Ынхо сидел у окна и читал комикс. Он медленно поднял голову.

Я сел на место рядом с ним, схватил его за галстук и притянул к себе. Все мои действия от входа в класс и до приземления на стул были идеально выверены и быстры.

– Кх! Ты чего творишь?

– Ты уже продал рюкзак парня из моего класса?

– Чего?

Когда я потянул за галстук сильнее, Кан Ынхо, который пытался откинуться назад, не смог удержаться и наклонился ко мне. Его лицо постепенно приобрело ярко-красный цвет.

– У тебя вон какие огромные лапы. Нафига было отбирать еще и обувь?

– Это был не я! Эй, пусти, а?!

Кан Ынхо поморщился и схватил меня за воротник. Теперь одной рукой я держал его галстук, а другой – его запястье, которым он вцепился в мой воротник. Когда я с силой скрутил его руку, Кан Ынхо вскрикнул и весь скрючился.

– Эй, если тебе захотелось его обокрасть, сделал бы это тайно. Не слишком ли бессовестно отбирать вещи в открытую?

– Тебе-то какое дело, ублюдок? Че ты вдруг на меня наезжаешь?!

При этих словах я кивнул. Потому что новенький не был моим близким другом. Но он учился со мной в классе и не показался мне плохим парнем. Моя чуйка почему-то говорила, что у него точно есть какие-то запутанные обстоятельства.

Человек, который так ласково разговаривает с бабушкой, – хороший. У него теплая душа. Так я посчитал. Может, я просто почувствовал между нами некое родство, ведь меня тоже вырастила бабушка.

– Ты постоянно берешь то, что тебе не принадлежит, вот и я решил, что могу влезть не в свое дело. И что не так?

– А че? Этот пацан тебе лучший друг, или что?

– Если он им станет, отвалишь от него? Ну, значит, так и будет.

Как только я отпустил галстук, который крепко держал в руке, тело Кан Ынхо рефлекторно дернулось назад. Парень похлопал себя по груди и поправил галстук.

– Добрее будь, Ынхо.

– Эй, вот же гаденыш. Сказал ведь, что это был не я!

– Ну, прости, если так.

Я встал со стула, похлопал Кан Ынхо по плечу и вышел из класса.

– Че уставились, уроды?! – послышались его вопли.

Это точно был Кан Ынхо.

Катая конфету на языке, я открыл галерею на телефоне. Найдя последнее видео, нажал кнопку воспроизведения. На экране появилась крыша восточного корпуса.

Новенький лежит на стоящих в ряд партах и болтает ногами. Он явно напевает песню, иногда неразборчиво мыча. На фоне раздается хохот Нам Юнсу, который тоже слышит эти звуки.

– Вот черт. От смеха даже сигарету зажечь не могу.

Раздается щелчок, и Ким Чханён прикуривает ему. Когда поднимается дым, слышится мой недовольный голос:

– Эй, ну вы чего?

Камера меняет положение, потому что я опустил ее немного ниже, а голос поющего новенького звучит все громче и громче.

– Это он, да? Ну, парень, которого мы видели тогда в туалете?

– Ага.

– Эй, Чханён. Что это за песня? Кажется, я не раз ее слышал.

– Без понятия.

– Ну да, чтобы угадать, нужно расслышать хоть какие-то слова.

Мычание новенького, похоже, достигло кульминации.

– Эй, это, случайно, не та песня? «Принцу одиноко»!

– Точно, точно! – согласно ответил Нам Юнсу.

Но дальше мы услышали текст песни «Принцессе одиноко». Нам Юнсу, которого не было видно на экране, громко рассмеялся.

– Обалдеть! Это же «Принцессе одиноко».

– Когда вообще вышла эта песня? Ну, он знает, что одинок, и это уже потрясающе, – резко сказал Ким Чханён.

– Кажется, он не знает, что мы здесь, а?

Как только Нам Юнсу договорил, новенький вдруг подскочил на партах. Камера запечатлела его удивленное лицо.

Палец коснулся экрана телефона. Видео остановилось.

– И как можно было вообще додуматься петь такую песню?

Я в замешательстве провел ладонью по лицу.

Аккуратно уложенные волосы, белая кожа и круглые, широко открытые глаза. Удивленное лицо новенького выглядело весьма впечатляюще.

Серьезно, откуда только такие берутся? Пока я об этом думал, экран телефона потух, и в нем отразилось мое лицо. На мгновение оно застыло.

Почему вообще я улыбаюсь?

Стыдно признаться, но я улыбался. Из-за нелепого пения странного новенького.

– Чего ты улыбаешься?

Я был в комнате один, но почувствовал себя неловко и отбросил одеяло с ног.

Перевернувшись на кровати, я нашел в списке контактов новенького. Аватарки у него не было, а вместо имени стоял смайлик «^^».

– Не очень-то ему подходит улыбающийся смайлик…

Я открыл окно чата и отправил видео, которое снял на крыше. Число непрочитанных сообщений в групповых чатах перевалило за сотню.

– И почему нельзя просто выйти оттуда?

Самой главной проблемой был чат с Нам Юнсу и Ким Чханёном. Нам Юнсу очень много болтал. Я выходил из чата, но меня опять туда приглашали, и так раз за разом. Я пролистал накопившиеся сообщения, а затем снова открыл диалог с «^^», потому что так и не получил ответа.

– Игнор?

Он увидел, что пришло видео, но промолчал. Я написал короткое сообщение.

Чат показывал, что новенький сразу же его прочитал. И через некоторое время ответил.

Интонация показалась мне неожиданно строгой, поэтому я рассмеялся.

Нажав на кнопку «Отправить», я перевернулся и положил подбородок на подушку. Я ждал ответа, барабаня пальцами, и вскоре телефон завибрировал.

Я снова рассмеялся.

После этого сообщения мой телефон лежал спокойно.

По дороге на встречу с Нам Юнсу в одном из переулков неподалеку от детской площадки я увидел человека, который торопливо надел себе на голову черный пакет. Он стоял неподвижно, похоже, не видя ничего перед собой, но, с какой стороны ни посмотри, это был новенький.

Я хотел просто пройти мимо, но увидел на земле мороженое и искоса глянул на человека с пакетом на голове. Он стоял неподвижно, как робот, который не до конца загрузился.

Я наклонился и поднял мороженое. Ноги, которые выглядывали из-под короткого платья с капюшоном, были гладкими.

Я решил попытаться с ним поговорить и несколько раз настойчиво к нему обратился. Наконец из-под пакета послышался голос. Похоже, новенький попытался его изменить, повысив тон, но манера речи оставалась прежней.

– Никто не обязан за вами убирать. Сами решайте, будете вы есть это мороженое или выбросите. Но не мусорите на улице, это вообще-то незаконно.

Голова под пакетом сделала несколько активных движений вверх и вниз. Похоже, этот человек кивал. Точнее, новенький.

Протянув ему мороженое, я пошел дальше. Нам Юнсу, который стоял вдалеке и ждал меня, нахмурился.

– Может, будешь ходить на собрание жильцов? Вон как ты заботишься о своем жилом комплексе, – цокнул языком друг.

Я бессознательно сделал пару шагов вперед, но вдруг замер. Нам Юнсу, который шел немного впереди, с опозданием остановился и оглянулся на меня.

– Эй! Ты чего?

Я закрыл рот обеими руками и округлил глаза. Настолько, что подумал, вряд ли я вообще когда-то распахивал их так широко.

Нам Юнсу, должно быть, пришла та же мысль, поэтому его глаза тоже округлились, и он закричал:

– Да что? Что с тобой?

– Обалдеть.

– Что? В чем дело?

– Ваще…

– Да о чем-ты? Нафига так пугаешь?!

Похоже, мой фокус куда-то сместился, и Нам Юнсу огляделся по сторонам, а затем хлопнул меня по плечу.

– Эй, хорош пугать!

Хотя друг тряхнул меня довольно сильно, я так и не пришел в себя. Неужели… человек с пакетом на голове и в платье… это реально новенький?

Я прикрыл рот и оглянулся. Новенького нигде уже не было.

И дело было не только в одежде. Но есть же некая чуйка? Стоило мне только увидеть новенького, и в голове тут же промелькнуло какое-то подозрение.

Но разве такое возможно? У нас ведь старшая школа для мальчиков!

– А-а-а! Придурок! Ну хватит уже!

Нам Юнсу продолжал скулить и трясти меня за плечо.

На следующий день я шел в школу, чувствуя себя как-то странно. Что это со мной? Может, я что-то забыл дома?

С самого утра меня не покидало какое-то неприятное чувство. И я понял, что это было, как только увидел новенького.

Вот в чем дело. Это из-за тебя я не в своей тарелке. Потому что не понимаю, кто ты на самом деле.

Я поймал себя на том, что неосознанно смотрю на него. Во время уроков я искоса поглядывал в его сторону, а когда болтал с друзьями и замечал его на том конце коридора, мой взгляд сам собой обращался к нему.

Во время обеда я мог внезапно повернуть голову и увидеть новенького, который сидел в углу, уткнувшись носом в поднос, и сосредоточенно ел. Самое смешное, что всякий раз, когда наши взгляды встречались, он пугался, его глаза округлялись, и он убегал.

– Хон Чхаён, прочитай-ка нам следующий абзац.

Новенький, который только что сладко спал на парте, вздрогнул и проснулся. Учитель указал на учебник.

– А, да.

Конечно, он не знал, какой абзац нужно прочитать: он же весь урок проспал. Я увидел, как он водит глазами туда-сюда, повторяя себе под нос:

– Так, где же читать?

Когда я протянул руку и указал на то место, которое имел в виду учитель, новенький поблагодарил меня и украдкой отодвинул парту в сторону. Я в замешательстве смотрел, как он пытается оказаться так далеко, чтобы я не смог дотянуться до него.

Во время уборки я столкнулся с новеньким у задней двери класса. Он пошел выносить мусор. Когда я двинулся влево, он сделал то же самое и перекрыл мне путь, чтобы его обойти, я шагнул вправо, новенький тоже переместился туда. Не то чтобы мы делали это нарочно, – так совпало.

– Эй, просто проходи первым, – собирался сказать я, но он уже направился к передней двери. – Эм?

Я был настолько потрясен, что уставился в спину новенького, когда тот бежал по коридору с мусорным пакетом в руках.

Через какое-то время он вдруг остановился и оглянулся. Заметив, что я все еще смотрю на него, он будто испугался и снова побежал.

– Так откровенно меня избегает. Ну, очевидно, что это его я видел тогда в платье.

Я помотал головой. Но на губах возникла улыбка. Как бы сказать? Все это показалось мне забавным.

– Кто же он на самом деле такой?

Чем дальше, тем больше мне хотелось узнать о новеньком.

Новенький шел по другой стороне улицы, держа в руках шоппер с хомяком. У него была характерная походка. Легкая и проворная.

Я ждал Нам Юнсу и Ким Чханёна у ворот школы, когда заметил, что за новеньким погнался мужчина в черном костюме. Он то прятался за деревьями, то опять выходил на дорогу, и я понял, что тип явно устроил слежку.

Я взял мобильный, написал сообщение Нам Юнсу, а затем перевел взгляд на дорогу и увидел, что мужчина точно следует туда, где скрылся новенький.

– Почему он преследует его так открыто?

Сунув телефон в карман, я быстро пошел за ними.

Новенький стоял перед пешеходным переходом, а позади него за деревом прятался мужчина, хотя оно явно было маловато, чтобы скрыть его крупное тело, и фотографировал.

Когда сигнал светофора сменился, и новенький начал переходить дорогу, я схватил мужчину за шиворот и забрал у него из рук мобильный.

– Эй! Мой телефон!

– Он разве просил вас его фотографировать?

– А? Что?

Мужчина вытаращил глаза и посмотрел на меня.

Черные туфли, черный костюм и черный галстук – даже это уже выглядело подозрительно, но на голове у него оказались еще и черные солнцезащитные очки. Похоже, он какое-то время походил в них, но потом они показались ему слишком темными, поэтому он поднял их с глаз на голову.

– А, ну, знаете… Есть же такое. Люди, которые фотографируют прохожих или типа того.

– Ч-что? Эй, верните мне телефон!

Когда мужчина протянул руку, я поднял его мобильный еще выше. Затем пролистал фотографии, которые он снял.

– Или, похоже, вы фотографируете его тайно?

– В-верните телефон!

– Ого, как много вы наснимали.

Я отпустил его, а выражение на моем лице стало холодным.

– Ты кто такой?

– …

– Кто ты такой, раз следишь за человеком и тайно его фотографируешь?

Мужчина поправил воротник и торопливо опустил солнцезащитные очки, чтобы закрыть ими глаза. Затем он понизил голос, и выражение на его лице стало очень серьезным:

– Я охранник молодого господина.

– Молодого кого?

Я пришел в замешательство и от молодого господина, и от охранника, поэтому на моем холодном лице отразилось изумление.

Мужчина отряхнул плечо и поднял голову:

– Я охранник молодого господина Хон Чхаёна.

Мы пришли в тихое кафе, и я сел напротив мужчины, который назвался охранником. Сунув соломинку в рот, я сделал пару глотков напитка и со стуком поставил стакан на стол, отчего мужчина невольно вздрогнул.

Он точно охранник? В моих глазах, которыми я пристально разглядывал сидящего напротив подозрительного человека, читалось сомнение.

Мужчина, одетый в черное с головы до ног, находился в самом низу пищевой цепочки и даже не был официальным охранником Хон Чхаёна.

Его наняли на подработку только сегодня, один раз, или типа того.

Мужчина сообщил, что он студент факультета безопасности некоего университета, и сейчас работал в поле. Ему поручили сделать несколько снимков того, как Хон Чхаён выходит за ворота школы, и несколько снимков того, как он заходит домой.

– Мне поручили только сфотографировать, как молодой господин возвращается из школы.

– А-а-а…

– Обычно о таком нельзя говорить…

Мужчина опустил голову. Ему пришлось все мне рассказать, потому что я пригрозил, что вызову полицию и сообщу о нем как о преследователе.

– Я же все рассказал. Зачем было удалять фотографии?

Мужчина надул губы, разрывая салфетку на части. Он потребовал взять на себя ответственность за то, что сегодня у него не будет фотографий, а значит, доказательств проделанной работы, и в таком случае из-за меня он мог не получить зарплату.

– За это простите. Кто же знал, что у него есть охранник?

Я сунул руки в карманы ветровки и пошевелил пальцами. Мужчина вздохнул так печально, словно на его плечах были все горести мира.

– Завтра я должен прийти снова…

Я уставился на столик, пытаясь разложить ситуацию по полочкам. Судя по тому, что охранник называл новенького молодым господином, тот явно был из богатой семьи, так что мне показалось странным, что он жил в том же жилом комплексе, что и я.

Потеребив подбородок, я поднял взгляд на мужчину, который все так же сидел напротив меня.

– Завтра притворитесь, что не видите меня, – сказал мужчина, сметая со стола рваные салфетки.

– А! Конечно. Обязательно так и сделаю.

Я выпрямил спину, улыбнулся, а затем наклонился к нему.

– Но, когда вы получаете такое поручение, вам, наверное, дают фотографию?

– Ну, так и есть.

– Ого, как круто, – сказал я, и мужчина неловко улыбнулся. – Сейчас трудно узнать человека по одной только фотографии. Как вам удалось так быстро его найти?

– Ну, он выглядит точь-в-точь.

– Правда?

– Да.

Я вынул одну руку из кармана и легонько побарабанил пальцами по столу.

– Могу ли я увидеть фото Хон Чхаёна? Интересно, что это за фотография, по которой вы смогли так быстро его найти.

Наши взгляды встретились, я пристально посмотрел на мужчину, а затем растянул губы в лучезарной улыбке.

Я пристально вглядывался в фотографию Хон Чхаёна, которую дал мужчина, представившийся охранником, хотя мне следовало уже вернуть ее. Новенький как новенький, но что-то в нем было не таким.

Какое-то едва ощутимое отличие.

Нахмурившись, я изучал фотографию и вдруг заметил родинку рядом с глазом. Она привлекла мое внимание, когда я рассматривал лицо новенького в медпункте.

Похоже, он реально какой-то молодой господин.

Возвращая снимок, я на всякий случай точно запомнил расположение родинки.

Затем, уже в школе, я внимательно оглядел лицо новенького, и у меня по коже побежали мурашки. Родинка была расположена чуть-чуть иначе. У парня на фотографии она была прямо под уголком глаза, а у новенького – чуть ниже складки под веком.

– Эй… Слушай…

Сам того не осознавая, я пальцем коснулся лица новенького. Может, эту родинку можно стереть? Я подумал, что ему приходится каждый день рисовать ее.

– Ч-чего тебе?

Новенький смахнул мою руку и нахмурился.

– Ну, говорят же, что те, у кого родинка на этом месте, часто плачут.

– Я и так часто плачу.

Сказав это, он прошел мимо с равнодушным видом. Как и в прошлый раз, я закрыл рот обеими руками.

С ума сойти, в нашу школу, что, перевелась девчонка?! От этого невероятного осознания мое сердце забилось быстрее.

Сначала мое внимание привлекло то, как менялись сумки новенькой. В первый день она пришла с рюкзаком, потом заменила на шоппер и в конце концов появилась с бумажным пакетом из пекарни. Это выглядело абсурдно и смешно. Но не только ее сумки вызывали интерес. Было любопытно наблюдать за новенькой даже после того, как она вешала сумку на крючок.

Во время занятий она спала с открытыми глазами. Если ей так хотелось поспать, могла бы просто лечь на парту, но она делала это с высоко поднятой головой.

Ей не удавалось долго держать глаза открытыми. Через несколько минут веки сами собой опускались и закрывали зрачки. Но спина по-прежнему оставалась прямой.

Неужели она хочет даже с закрытыми глазами смотреть на учителя или что-то вроде того? Но через какое-то время ее сонная голова иногда падала вниз. В такие моменты новенькая каждый раз вздрагивала, выпучивала глаза и делала вид, что не спала. Она хватала карандаш и начинала что-то царапать в тетради, понятия не имея, что мы изучали на уроке. Это было очень забавно.

Так же и во время еды. Несмотря на то что она была довольно миниатюрной и не отличалась высоким ростом, аппетит у нее был отменный. Новенькая приходила на обед в самое безлюдное время и всегда садилась одна в уголке.

Когда ешь в одиночестве, можно и загрустить, но она отлично справлялась. Ни разу не видел, чтобы на ее подносе хоть что-то оставалось.

В какой-то момент я осознал. Мой взгляд всегда прикован к ней. К новенькой, которая выдает себя за парня.

Я-то думал, что эта маленькая фасолинка милая, но она оказалась не просто милой, а чертовски милой.

Когда я узнал о секрете, то подумал, что все пойдет прахом. Я хотел сделать вид, что не догадываюсь о ее истинной сущности, ведь она изо всех сил пыталась скрыть свою личность, но теперь, похоже, это будет невозможно.

Внезапно я почувствовал беспокойство. Что, если не получится ни то ни се? Я бы так не хотел. Я погрузился в глубокие размышления.

Пока я раздумывал, к счастью или на беду, но я повредил руку. Хоть я и знал, что это пустяк, и назавтра со мной все будет в порядке, я все равно сходил к школьной медсестре и так морщился, словно сломал палец. Благодаря этому мне наложили повязку. Похоже, я получил оружие.

Когда я возвращался в класс, почему-то странно насвистывал. Я что, совсем спятил? С этой мыслью заставил себя замолчать.

С трудом опустив уголки губ, которые все норовили взмыть вверх, я вошел в класс с безразличным выражением. Когда новенькая увидела меня, ее глаза округлились.

– Эй, ч-что это у тебя с рукой? – спросила она с недоверием на лице.

А ведь совсем недавно это она с угрюмой гримасой отправила меня в медпункт. Я поднял забинтованную руку, сохраняя все тот же отсутствующий вид. Словно говоря, что вот он, результат ее действий.

– Как сам думаешь?

– А?

– Это из-за тебя.

У новенькой аж челюсть отвисла. При виде этого зрелища мои ноздри начали раздуваться, но я сдержал смех и быстро вернул лицу прежнее выражение.

Я не собирался ее дразнить, но в этом было нечто странно забавное. Удивленное лицо новенькой было таким, как у белки, у которой украли желудь.

Выбора больше нет. Я расставлю ловушки и создам между нами связь.

Когда мы сделали домашку и я пошел провожать новенькую, она наконец назвала мне свое имя. Наконец необходимость в прозвищах, вроде новенькой, Хончха и фасолины, отпала.

Хончха всего лишь превратилась в Ким Нури, но стоило узнать ее имя, и что-то проникло в самую глубину моей души. Какая-то веревка, извиваясь, опускалась все ниже и ниже.

Что же было привязано к этой веревке? Мои чувства становились все более странными.

Если милая фасолинка была похожа на буек, плавающий на поверхности воды, то имя Ким Нури напоминало существо, обитающее где-то в морских глубинах.

Меня тревожило, что Ким Нури приходилось посещать школу за кого-то другого, подвергая себя опасности. Что-то подобное ощущаешь, когда слышишь в тишине ночи одинокое гудение холодильника. Стоит всего раз обратить на него внимание, и мысли о холодильнике больше не выходят из головы. Так и хочется подойти и открыть дверцу, чтобы стало хоть немного полегче. Я совершенно не понимал, что в душе у веселой и жизнерадостной Ким Нури.

Я замирал, как только видел вывеску, в которой было слово «Нури». Церковь «Оннури», больница «Помнури», «Пианино Нури» – казалось, ее имя повсюду. Когда я останавливался посреди дороги, Нам Юнсу цокал языком, называя меня психом. Я все понимал. Ведь я и сам казался себе сумасшедшим.

Ложась спать, я видел на потолке образ Ким Нури, а когда не мог уснуть, то обнимал подушку с безумными мыслями, будет ли Ким Нури доставать мне до груди, если я ее обниму.

– А-а-а… Такими темпами можно совсем спятить… – бормотал я себе под нос, глядя в стену комнаты, наполненной кромешной тьмой.

Во время обеда, доедая йогурт, который дали нам на десерт, Ким Нури сказала:

– Хорошо бы в следующий раз дали мороженое в ведерке.

– Эй, ты ведь не собираешься съесть его за один присест?

Глаза Ким Нури округлились, и она спросила:

– Да ладно? Неужели так его есть нельзя?

Я рассмеялся. Да уж, она совершенно непредсказуема.

Ради нее во время уборки я тайно перелез через ограждение школы.

Понимая, что мне конец, если попадусь, я побежал в магазин, расположенный неподалеку от задних ворот, надеясь, что завуч меня не заметит. Поскольку Cookie and cream, любимого вкуса Ким Нури, не оказалось, я купил ванильное мороженое и три печенья Oreo.

Но когда перелезал через ограждение, столкнулся нос к носу с завучем.

– Вот паршивец! Прыгаешь через ограду в сланцах. Похоже, тебе не терпится навернуть пару кругов по стадиону?

– А-а-а… Учитель.

– Как тебя зовут? Из какого ты класса?

Я торопливо закрыл бейдж. А затем бросился наутек.

– Стоять, паршивец! – раздалось у меня за спиной, но я знал, что, если остановлюсь сейчас, мое наказание одной ходьбой на корточках не ограничится.

После окончания уборки меня заставят еще что-то делать. А значит, мороженое растает. И Ким Нури не сможет поесть десерт.

Я знал, что если пойду прямиком в восточный корпус, то завуч догадается, что я учусь во втором классе, поэтому я вошел в главное здание, вылез оттуда через окно и пробрался тайными путями в восточный корпус. Даже мне самому этот поступок показался настоящим безумием.

Я ждал, когда Ким Нури вернется в класс. Она ходила всего лишь выбросить мусор, но ее волосы были совершенно мокрыми.

– Ты здесь? Что у тебя с волосами?

– А? Ах, ничего такого.

Ким Нури быстро встряхнула головой, села и с предвкушением посмотрела на мороженое.

Да, я купил его в надежде увидеть это выражение лица.

– Эй, ты куда-то ходил?

Ким Нури взглянула на меня и моргнула. Я не хотел допытываться о причине ее мокрых волосах, поэтому просто коснулся кончиков своих бровей. Чувствуя, что не могу контролировать выражение на своем лице.

Но сквозь пальцы, которыми потирал брови, я вдруг заметил кое-что на спортивном костюме Ким Нури. Если быть точнее, это оказался рисунок на плече.

Странно, но меня охватило какое-то неприятное чувство.

– Почему на тебе спортивный костюм Чханёна?

– Эм? Нет, это мой.

– Нет, Чханёна.

Я указал на правое плечо Ким Нури.

– Звездочка. Это я ее нарисовал. На толстовке Ким Чханёна.

– О, и правда?

– Ты одолжил спортивную форму у Чханёна?

– Нет, не то чтобы одолжил.

Ким Нури на мгновение замолчала. Я видел, как бегают ее глаза.

Хотел бы я этого не заметить, но у нее все на лице написано. Она пыталась соврать.

– А, точно. У меня не было спортивного костюма, поэтому я одолжил его у Ким Чханёна.

– У меня-то он есть. Зачем было идти так далеко?

– Ну, видимо, тебя тогда в классе не оказалось.

Я почувствовал, что сзади кто-то есть. Ким Нури перевела взгляд туда, и я тоже повернул голову. Там оказался Ким Чханён, с волос которого капала вода. В этот момент мое настроение совсем испортилось.

– Похоже, мы случайно поменялись формой. Наверное, я перепутал костюмы, когда нес твою форму вместе с моей. Вот твоя.

– …

Я чувствовал себя странно. Отчего-то мне было неприятно. Я чувствовал себя преданным, но не знал, кого считать предателем. Как будто я оказался между ними двумя, сам об этом не догадываясь. Что такого вы пытаетесь скрыть от меня, что вам даже приходится врать?

За короткий миг мне пришли самые разные мысли.

– А-а-а… Давай я сниму ее и отдам.

В голове у меня воцарился хаос, но я не мог отпустить их вдвоем, поэтому схватил Ким Нури за запястье.

– Может, не стоит?..

– А?

– Где ты собираешься переодеться?

– Ну, в туалете.

– Вы пойдете туда вместе? Вдвоем? Чтобы переодеться?

С каких пор Ким Нури стало так комфортно рядом с Ким Чханёном? При этой мысли у меня в сердце что-то защемило.

Ким Нури стряхнула мою руку со своего запястья. А затем нахмурилась.

– Эй, в любом случае мы бы просто зашли в кабинку и обменялись одеждой.

– Лучше соблюдать осторожность.

– Даже без твоей помощи я могу прекрасно о себе позаботиться. Что, по-твоему, сейчас подумал Чханён? Наверняка все это показалось ему очень странным. А у меня от страха чуть сердце не остановилось.

Услышав в голосе обвинение, я поднял взгляд. Мне вдруг стало обидно оттого, что Ким Нури сейчас заботилась только о Ким Чханёне, а на меня не обращала никакого внимания.

– Тебя это беспокоит?

– Что?

– Что подумает Чханён. Тебя настолько это заботит?

– Странно же, что ты так ведешь себя со мной!

Мое сердце забилось быстрее. В него впились эти слова, показывающие границу между нами, определяющие наши отношения. Пару минут назад Ким Нури ворчала себе под нос, но теперь, казалось, я видел в ее глазах гнев.

– А как же я? – спросил я.

Мы недовольно уставились друг на друга.

Честно признаться, я думал, что стал для Ким Нури хоть немного особенным. Почему-то я в это верил. Потому что я был единственным, кто знал ее секрет.

Мне нравилось быть особенным. Я хотел, чтобы все оставалось так и дальше, но все мои надежды рухнули.

– Тебя не заботит, что об этой ситуации подумаю я?

– Но что такого в этой ситуации?

Она говорила со мной резко. Я почувствовал холод, словно меня облили ледяной водой. Было такое ощущение, словно что-то вдруг оборвалось.

– Ты постоянно врешь, Ким Нури.

Думаю, я назвал ее по имени наполовину импульсивно. А может, таким образом хотел обозначить, кто я для нее.

Что я для нее единственный.

Увидев, как Ким Нури выбегает из класса, я понял, что ошибся. И пришел в отчаяние оттого, что наши отношения рушились.

В этот миг я понял, что не могу стать для нее особенным таким способом.

Шел дождь. Хмурое небо выглядело неприятно темным и мрачным. Атмосфера в классе была под стать погоде. Даже при включенном свете казалось, что вокруг темно.

Я читал книгу, подперев подбородок рукой, и изредка поглядывал в сторону. Ким Нури болтала с ребятами в другой части класса. Почему-то внутри себя я чувствовал странный шум. Что-то запутанное, как будто я то ли злился, то ли хотел извиниться.

– Ха-а… Терпеть не могу это чувство… – тихо выдохнул я.

Затем вздохнул. В этом вздохе слышалась досада.

Во время заключительного слова классного руководителя я слегка откинулся на спинку стула, чтобы мое туловище оказалось немного позади. Теперь я был чуть-чуть дальше, чем сидящая рядом Ким Нури.

Тихонько отодвигая стул, я смотрел на нее. Ее голова, обращенная вперед, была маленькой и круглой. Ее волосы долго сохли, поэтому они немного спутались и казались взъерошенными. Она выглядела так мило, что мне пришлось отвернуться.

Какие вообще мысли обо мне крутятся в этой маленькой голове?..

Прозвенел звонок с урока.

Стоило вспомнить, что Ким Нури солгала мне, и на душе становилось паршиво, но я не хотел, чтобы наши отношения стали настолько холодными. Потому что, даже когда я ссорился с Нам Юнсу или Ким Чханёном из-за всяких мелочей, мы редко дулись друг на друга больше дня.

Думая о том, что надо бы извиниться первым, я наблюдал за Ким Нури, которая встала из-за парты. Но затем она сняла свою школьную форму с подоконника и сунула ее в рюкзак, даже не взглянув в мою сторону.

– …

Я продолжал смотреть на нее. Надеясь, что рано или поздно наши взгляды встретятся. Но она, так и не оглянувшись, накинула на плечи рюкзак и вышла из класса.

– Ха-а…

Я был немного в замешательстве, поэтому с опозданием уставился на заднюю дверь класса, в которую только что вышла Ким Нури.

Между нами теперь всегда будет так?

– Эй, Им Согён. Гоу сегодня в компьютерный клуб? Джэчхоль тоже собирается с нами, – громко прокричал Нам Юнсу, войдя в класс, затем огляделся и спросил: – Эй, а где Чхаён?

– Ушел первым.

– Почему? Он занят? Эх, а я-то думал пойти погамать всем вместе, – с сожалением в голосе пробормотал Нам Юнсу.

– Я тоже пойду, – сказал Ким Чханён, который до этого молча стоял рядом.

– Почему? Не хочешь с нами?

– Дождь идет. Просто хочу пойти домой. К тому же я не знаю этого Джэчхоля. До завтра.

Попрощавшись, Ким Чханён вышел из класса.

– А… Что за дела? Финальный босс ушел… Согён, а ты пойдешь, да ведь? Погамаем вместе? – болтал Нам Юнсу, снимая с крючка мой рюкзак.

Продолжая сидеть за партой, я провел рукой по волосам, а затем встал и направился к окну. Место, где только что висела форма Ким Нури, все еще оставалось мокрым.

Я вытер эту влагу пальцами и посмотрел в окно. Там я увидел группу ребят, которые с громким криком бежали по стадиону, а за ними Ким Чханёна и Ким Нури под одним зонтом.

– …

Молча посмотрев на них какое-то время, я достал мобильный и набрал номер Ким Нури. В трубке послышались гудки, и я увидел, как Ким Нури достает телефон из кармана. Гудки продолжались, и в конце концов вызов закончился, став «неотвеченным».

Я бессильно хмыкнул. Она знала, что я ей звоню, но все равно не ответила. И как это понимать?

– Им Согён, ты не идешь? – спросил Нам Юнсу, стоя у задней двери класса.

– Иду.

Я отвел взгляд от окна, повернулся и пошел к другу.

Хотя мы поссорились из-за ерунды, мое настроение оставалось все таким же скверным, к тому же я не мог даже выругаться и просто смотрел на пейзаж вдали. В конце концов я не выдержал и пошел искать Ким Чханёна. Я заметил его вместе с Нам Юнсу у окна класса.

– Ким Чханён.

– Эй! Им Согён!

Я позвал Чханёна, но ответил Юнсу. В обычный день я бы нисколько не удивился и только улыбнулся, но сегодня был не в том настроении.

Заметив, что я мрачен, Нам Юнсу удивленно наклонил голову, но Ким Чханён, который был намного более догадливым, что-то почувствовал и молча вышел из класса.

– Что у вас там? Я с вами! – закричал Нам Юнсу, побежав следом.

Мне показалось, что по-хорошему он не поймет, поэтому я угрюмо буркнул, что если он пойдет за нами, то ему крышка. На это он грустно развернулся и отправился обратно в класс.

Мы с Чханёном сели на скамейку возле клумбы за восточным корпусом.

Я ведь был единственным, кто знал, что на самом деле Хон Чхаён – это Ким Нури, поэтому с опозданием пожалел, что зачем-то позвал Ким Чханёна на разговор. Пока я тер лоб, раздумывая, как поднять эту тему, Ким Чханён начал первым:

– Это из-за спортивной формы?

– Эм?

Он попал в точку, и мои глаза сами собой округлились.

Какой жуткий парень. Как ему это удалось? У меня что, на лице все написано? Что я в бешенстве или типа того?

– Ты ведь поэтому ко мне пришел, да?

Все так. Он прав, но… Что мне ответить? Я буду выглядеть смешным и в том случае, если отвечу утвердительно, и в том, если начну отпираться.

Пока я молча сидел и моргал, Ким Чханён, на лице которого не было никакого выражения, повернул голову. Он всегда выглядит безразличным, поэтому очень трудно разобрать, что у него на уме.

– Т-тебе, наверное, не понять… Но для меня Хончха немного особенный.

– …

– Ну, он же мой одноклассник.

Я попытался хоть что-то сформулировать, заставляя свою голову работать. Ким Чханён просто слушал, не говоря ни слова.

– Так вот, дело в том…

– Что ты хочешь мне сказать?

Ким Чханён повернулся и посмотрел на меня. Когда я оказался под этим непонятным взглядом, моя голова окончательно перестала работать.

– Не оставайтесь с ним наедине.

– …

– Не оставайтесь наедине и не делайте ничего вдвоем. Особенно надеюсь, что вы больше не будете меняться спортивными костюмами.

Совсем спятил. Как можно было такое сказать?

Изо всех сил пытаясь скрыть смущение, я посмотрел в глаза Ким Чханёну, который только внимательно слушал. В этот момент он спросил:

– Почему?

– Что?

– Потому что она девчонка?

Чувство было такое, словно меня ударили по голове. Сначала мое лицо застыло, а затем я рассмеялся, как будто услышал полную чушь.

– Ты спятил? Ты хоть понимаешь, что сейчас сморозил?

– Ты ведь тоже это знаешь, верно? Поэтому и ведешь себя со мной так. Боишься, что ее тайна раскроется.

Теперь я застыл так, словно меня ударили по голове раза три. Но откуда Ким Чханён все знает? Ким Нури сама ему рассказала? Быть не может.

– …

В смущении прошло несколько минут. Ким Чханён первым отвел взгляд, я какое-то время посмотрел на его профиль, а затем тоже отвернулся.

– Я ее видел.

– Когда?..

– Она пришла в салон моей сестры, чтобы подстричься. За день до начала семестра.

Я почувствовал, как мое сердце ухнуло вниз. У Ким Чханёна было две старшие сестры, и одна из них открыла салон красоты неподалеку от их дома. Ресторан, в котором Ким Нури подрабатывала курьером, находился в том же районе.

Поверить не могу, что был еще один человек, которому была известна ее тайна. К тому же он узнал ее раньше меня. Такое, наверное, чувство, когда говорят, что в зрачках началось землетрясение? Настолько сильно дрожали мои глаза.

– Я запомнил девушку, которой не просто коротко подстригли волосы, а даже сбрили их машинкой. В тот день она очень горько плакала. Похоже, салон моей сестры был для нее чем-то вроде похоронного бюро.

Я внимательно слушал рассказ о дне Ким Нури, о котором раньше не знал. Поверить не могу, что Ким Чханён видел ее с длинными волосами. Мне было так любопытно, что я хотел спросить и услышать как можно больше, но не мог открыть рот. Я чувствовал себя странно.

– Я не собираюсь никому рассказывать ее секрет. Так что хватит уже напрягаться.

Ким Чханён достал из кармана мобильный. Экран вибрирующего телефона светился. Похоже, звонил Нам Юнсу.

– Да, Юнсу. Ладно, уже иду.

Завершив разговор, Ким Чханён сунул мобильный в карман и поднялся.

– Нас позвали готовиться к отбору на спортивный фестиваль.

Он уже собирался сделать шаг, но увидел, что я сижу неподвижно.

– А ты не идешь?

– Иди вперед.

Понятие не имею, какое выражение у меня на лице. Ким Чханён посмотрел на меня и медленно кивнул.

– Ага.

Постепенно он скрылся из виду. Но в школе всегда так громко щебетали птицы? Я сидел в тени, через которую все равно пробивались солнечные лучи, и отчетливо слышал пение птиц. Что это: плач или смех?

– …

Я рассеянно уставился на стену восточного корпуса. Было такое чувство, словно недостающая частичка пазла у меня внутри встала на место. Я ощущал, что не понимаю, что это за кусочки. И меня тревожило, что я никак не могу взять в толк, какую картину они образуют.

Меня окутало недоброе предчувствие. И почему-то от него мое сердце запылало.

Наступил день спортивного фестиваля.

Я даже обрадовался, хотя между нами с Ким Нури до сих пор висела неловкость. Потому что, оставаясь в классе, я мог только искоса поглядывать на ее безразличное лицо.

Она стучала палкой болельщика с таким видом, словно ей было совершенно неинтересно. С красными стикерами на щеках и прической в форме хвостика яблока на голове она была похожа на надувшегося ребенка.

– И почему она такая милая… – пробормотал я себе под нос, стоя на стадионе в одиночестве.

И вот когда я вышел на поле для участия в борьбе, я понял, что не вижу Ким Нури в толпе ребят. После соревнования я подошел к месту, где собрались другие одноклассники. Староста протянул мне бутылку с водой, я отпил оттуда немного и спросил, оглядываясь по сторонам:

– А где Хончха?

– Без понятия, – пожал плечами Ким Юнхван, который баловался со стикерами, приклеивая их в странные места на своем лице.

Может, она куда-то отошла?

Кивнув самому себе, я сел на ступеньки до следующих соревнований. Вытирая лоб футболкой, я ждал Ким Нури. Но почему-то, даже когда прошло немало времени, она все не думала возвращаться.

Учитель физкультуры дал нам задание для эстафеты. Бежать, неся на спине самого маленького одноклассника.

Ребята немного поворчали, что о таком нужно предупреждать заранее, и быстро побежали по своим классам. Вот черт.

Я взлетел по лестнице, где собрались наши ребята. Самым маленьким в нашем классе был либо Ким Юнхван, либо Ким Нури.

– Где Хон Чхаён?

Почему-то никто понятия не имел, где сейчас Ким Нури. Староста, услышав о миссии, толкнул в спину Ким Юнхвана. Наш соперник уже усадил себе на спину своего одноклассника. Староста затопал ногами.

– Хватай Юнхвана и беги!

– Я спрашиваю, где Хончха?

– Он сказал, что пошел в туалет. Беги скорее!

В конце концов я усадил Юнхвана себе на спину и побежал. Тот громко вопил всю дорогу:

– А-а-а! Мне страшно! Давай помедленней!

Эй, думаешь, я бы вызвался на эстафету, если бы хотел медленно прогуляться? Я бы лучше в парк сходил или еще куда-нибудь.

Ким Юнхван до одури вцепился в мою шею. Его горячее дыхание щекотало мне правое ухо. Я бежал, думая, что хотел бы забить на победу и просто скинуть его на полпути.

Я побежал немного позже, поэтому мы заняли второе место. Старосту класса, похоже, это вполне устраивало – он хлопал в ладони.

Сколько бы я ни оглядывался по сторонам, Ким Нури так нигде и не появилась. Я видел, что она оставила телефон в шкафчике, поэтому попытался ей позвонить, чтобы понять, не ушла ли она в класс, но меня все время переключало на голосовую почту.

– Староста.

– М?

Я посмотрел в глаза старосте, который держал в руках несколько бутылок с водой, чтобы раздать их ребятам.

– Когда примерно Хон Чхаён пошел в туалет?

– Я видел его после баскетбольного матча…

Староста взял бутылку в другую руку и посмотрел на свои часы на запястье. Его глаза округлились.

– Уже больше двух часов прошло? Куда же он делся? Пойду-ка я его искать.

Как раз в тот момент, когда я ощутил что-то странное, мимо прошли друзья Кан Ынхо.

– Эй.

Один из них повернул голову и уставился на меня.

– Где сейчас Кан Ынхо?

– Сказал, что ему жарко, и ушел в класс.

– Когда?

– Ну, давно.

Прежде чем парень успел отвернуться, я уже мчался к восточному корпусу.

Похоже, все ребята пошли на стадион, чтобы принять участие в спортивном фестивале, поэтому в пустых коридорах и классах стояла тишина. Я пересек коридор, где было немного прохладнее, чем на улице, и направился в класс. Ведь не стала бы она так долго сидеть в туалете, конечно, если только у нее не кончилась бумага, как в тот раз.

Я открыл дверь в класс, но там никого не оказалось. Убедившись, что за партой Ким Нури пусто, я развернулся и побежал на крышу, но и там никого не обнаружил. Как вообще школа может быть настолько пустой?

Я быстро спустился по лестнице и первым делом заглянул в туалет, которым часто пользовалась Ким Нури. Я заглянул в каждый туалет, но нигде ее не увидел. Чем дальше, тем тревожней становилось на душе.

– Ну где же ты?

Распахнув дверь, я вошел внутрь и начал открывать одну за другой все кабинки. Пока не дошел до той, которая была плотно заперта на щеколду.

Солнечный свет лился через окно длинными диагональными линиями. Я тряхнул дверь с такой силой, что раздался грохот, но изнутри по-прежнему не доносилось ни звука. Почему-то мне показалось, что я знаю, кто сидит в этой кабинке. Из-за этой тишины мое сердце странно дрогнуло.

Я постучал в дверь. Сделав глубокий вдох, я заговорил:

– Ты здесь?

– Им Согён?..

– Ха…

Я почувствовал, как тяжесть, которая давила на мое сердце, хлынула наружу вместе с дыханием.

– Что ты там делаешь?

– Дела…

– Выходи. Живо.

– М-мне еще долго осталось.

– Знаю, что нет.

– Нет, так и есть…

– Ты шутишь? Тебя не было почти два часа. Ты сидишь здесь взаперти, не отвечаешь на телефон, и никто не знает, где тебя искать. Да что вообще с тобой стряслось?

– Прости…

– Ладно, выходи скорее. Староста тоже пошел тебя искать.

– Иди вперед. Я скоро догоню.

– Если не выйдешь, я выломаю дверь.

– …

– Реально выломаю.

Ким Нури молчала. В туалете повисла тишина. Я ждал, когда дверь откроется. Изнутри послышался шорох, затем щелчок щеколды.

Я распахнул дверцу. Ким Нури смотрела снизу вверх с очень напряженным видом.

Наши взгляды встретились. На кончиках ее ресниц я заметил слезинки. Ее большие глаза были влажными, а их уголки опухли.

Мое лицо тут же застыло.

– Ты плакала?

– Н-нет. Не плакала.

– Но почему твои глаза…

Затем мой взгляд скользнул на руки Ким Нури, которыми она закрывала глаза. На одной из ладоней было темно-красное пятно.

– А это что? Что у тебя с рукой?

Я схватил Ким Нури за руку и притянул к себе. На ладони и на фалангах пальцев остались следы от ожога.

– Что это, я спрашиваю!

– …

– Кто это сделал?

Ким Нури опустила глаза и крепко сжала губы. Вдруг я почувствовал, как внутри у меня поднимается невыносимая ярость.

– Ты должна мне рассказать. Кто это? Или мне перевернуть вверх дном всю школу? Даже если ты ничего не скажешь, я устрою здесь такой бардак, что виновник найдется меньше чем за десять минут.

– …

– Это Кан Ынхо, да? Он это сделал? Если ты не скажешь, я пойду к этому уроду и сам спрошу.

– …

Ким Нури ничего мне не сказала, даже когда ей пришлось возвращаться домой без рюкзака и обуви. Уверен, за всем этим стоит урод Кан Ынхо. Лучше уж пойти и спросить у него самому, чем надеяться, что она мне все расскажет.

Когда я уже намеревался уйти, Ким Нури схватила меня за футболку.

– Но что ты собираешься ему сделать?

Я повернулся, и наши взгляды встретились. На лице у нее было написано, что такой ход ситуации очень ее смущает. Но я видел только опухшие от слез глаза.

– Дерьмо… Похоже, реально он.

Я просто выбежал из туалета.

Я беспокоился, что мне придется долго искать Кан Ынхо, но вдруг увидел его стоящим на стадионе. Не теряя ни секунды на то, чтобы посмотреть ему в глаза, я бросился к этому уроду. И просто врезал ему кулаком по лицу. Было такое чувство, будто мое тело мне не принадлежит. Меня наполнила неконтролируемая злость.

Я наносил по лицу Кан Ынхо удар за ударом, и каждый раз в голове всплывал образ Ким Нури, нелепой и улыбающейся. Я чувствовал, как у меня внутри что-то поднимается, словно огромная волна, и захлестывает меня.

– Это не тот человек, которого я тебе позволю обижать, – выплюнул я себе под нос, подняв Кан Ынхо за грудки.

Почему-то мне казалось, что из глаз вот-вот хлынут слезы, поэтому я только сильнее сжал кулаки.

Инцидент с избиением Кан Ынхо закончился месяцем общественных работ на территории школы.

Я думал, если Кан Ынхо будет отпираться, то раскрашу ему и левую щеку, на которой еще не было синяков, но он пообещал, что больше не будет драться, поэтому происшествие удалось быстро замять.

Я лежал на крыше и смотрел на небо. Оно было чистого синего цвета. Раньше Ким Нури лежала и пела песню именно на этом месте. Казалось, у меня перед глазами было еще и то небо, которое видела в тот день певица на крыше.

Что она чувствовала, когда поднялась на крышу тогда?

Потом я вспомнил ее голос, который изо всех сил выдавал ноту за нотой, и рассмеялся. Но тут же вздрогнул, потому что корка на моей губе, похоже, лопнула.

– Ай… Больно.

С опозданием я перестал улыбаться и сжал губы.

Я лежал неподвижно, прикрыв глаза рукой. Мне очень нравилось, что вокруг не было ни души, а звуки со стадиона доносились так, словно издалека. Когда я заслонил глаза рукой, опустилась кромешная тьма. Через которую ступала Ким Нури.

И почему мысли в голове только о ней?

Услышав шаги, я нахмурился. Затем опустил руку и посмотрел в сторону, где почувствовал чье-то присутствие. На залитой солнцем крыше кто-то стоял.

Это Ким Нури. Та самая, которая одолжила спортивный костюм Ким Чханёна и шла домой вместе с ним под одним зонтиком. Та самая, которая в одиночестве выносила все издевательства. Та самая, из-за которой я сходил с ума.

– Эй, Им Согён.

Я проигнорировал ее и закрыл глаза рукой, но она вынула наушник из моего уха. Наши взгляды снова встретились. Ким Нури с угрюмым видом тихо пробормотала:

– Очередь нашего класса играть в футбол. Попросили привести тебя.

Я посмотрел на нее, но старался не выдать никакие эмоции. Она ответила мне таким же бесстрастным взглядом.

Мне стало обидно, когда я почувствовал, что ничего для нее не значу, а теперь, как дурак, обрадовался, что она пришла сюда ко мне.

– Тебе нравится Ким Чханён?

Ким Нури посмотрела на меня с недоумением.

– Он тебе нравится?

– Н-нет?..

Я молча впился ей в глаза. Боясь, что она ответит утвердительно, я, сам того не осознавая, нервничал, но теперь, когда получил отрицательный ответ, все напряжение само собой спало.

Пристально посмотрев на лицо Ким Нури, я взял ее за мизинец. Она продолжала глядеть на меня в растерянности.

– Пообещай мне.

– А? Что пообещать?

– Что Ким Чханён не будет тебе нравиться.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Было такое чувство, будто мой пульс передавался из груди в плечо, а оттуда – в запястье. Интересно, чувствует ли эту дрожь Ким Нури, ведь я держу ее мизинец в своей руке.

Она моргнула. Я понимал, что мой вопрос мог прозвучать неожиданно, но в голове до сих пор стояла картина, как она уходила с Ким Чханёном под одним зонтиком, не отвечая на мой звонок.

Откуда мне знать? Может, в тот день между ними возникло какое-то новое чувство?

– Только не Чханён. Нельзя, чтобы он тебе нравился. Ни в коем случае.

– Но он и так мне не нравится!

– Вот пусть и дальше не нравится. Ну, пообещай.

– Но зачем мне давать такое обещание?

На мгновение я задумался. Неужели Ким Нури такая недогадливая? Она до сих пор не понимает, что нравится мне?

Я признался, но Ким Нури не приняла моего признания – такая картина будущего вдруг четко возникла перед глазами. Она точно будет избегать меня, как раньше. Мне бы этого не хотелось.

Я прикусил губу, а затем накрыл руку Ким Нури своей. Когда я напрягся, она нахмурилась.

– Я терпеть не могу любовные треугольники.

Глаза Ким Нури округлились. Я не мог прочитать по ее распахнутым глазам, поняла она, что я имел в виду, или нет. Наверняка она просто посчитала меня странным.

Каждое мое действие было вызвано тем, что она мне нравится, но, похоже, она не узнает об этом, пока я не скажу.

Казалось, я слышу, как шевелятся мысли в ее голове. Судя по ее шокированному лицу, она даже не понимает, какие вершины у этого любовного треугольника.

Это ведь тоже можно считать косвенным признанием. Ким Нури, какая же ты дурочка.

– Прости, что произнес твое имя в классе. Я тоже очень разозлился. Ты ведь говорила так, будто я для тебя никто… Кажется, на мгновение я слетел с катушек. – Я коснулся кончика брови и продолжил: – А еще я никогда не считал тебя игрушкой… Но ты правда так думаешь? Что я с тобой играю?

– …

– Я никогда не думал играть с тобой. Ты ведь мне не принадлежишь. И никогда не принадлежала, верно?

– Я что, вещь?

– Вот и я об этом. Конечно нет.

По мере того как продолжался наш разговор, мое косвенное признание становилось все более прямым. Я поднялся и сменил тему.

– Интересно, они уже начали играть в футбол?

– Кто знает? Но мне сказали, что наш класс будет следующим.

– Идем. А то староста, наверное, заждался.

Когда я уже собирался уйти с крыши, Ким Нури схватила меня за футболку. Она почти все время молчала, но сейчас ее губы дернулись, как будто она собиралась что-то сказать:

– Значит, теперь мы…

Ее голос никогда еще не был таким подавленным. Я молча ждал, когда она продолжит. Ким Нури, неуверенно пошевелив губами, за футболку потянула меня к себе. Я сделал шаг в ее сторону.

– …Мы будем общаться, как раньше?

Я молча уставился на нее. Ее челка была собрана в пучок, чтобы прическа походила на хвостик яблока, открывая блестящий лоб. Мне хотелось наклониться и поцеловать его.

Думаю, нам нужно общаться как раньше. Словно мы близкие друзья.

Над нами ярко светило солнце. Я увидел, что Ким Нури, глядя на меня, слегка нахмурилась. Почему ее прямые брови выглядят так мило?

Я молча посмотрел на нее сверху вниз, а затем поднес руку к ее лбу, сделав козырек.

– Ты этого хочешь?

Мгновение поколебавшись, Ким Нури кивнула.

– Но я хотел бы ладить с тобой даже лучше, чем раньше.

Сказав это, я слабо улыбнулся. Думая, что я никак не смогу общаться с ней как с другом.

Ослепительные лучи солнца освещали Ким Нури. Казалось, ее черные волосы сверкали.

Почему-то в моем теле поднимается жар, и я не могу взять в толк, то ли всему виной горячие солнечные лучи, то ли ощущение, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств.

Продолжение во 2-м томе

Система образования в Корее состоит из трех ступеней (младшей, средней и старшей школы). Третий класс средней школы соответствует девятому классу в России. – Здесь и далее прим. переводчика.

В Южной Корее в начале каждого учебного года классы перетасовывают, поэтому часто в одном классе оказываются ребята, которые раньше не учились вместе и не были знакомы.

В корейских школах классы обычно имеют две двери: переднюю и заднюю.

Сон Дэгван (кор. 송대관) – известный южнокорейский певец в жанре трот. Одна из его песен называется «Модная песня»(кор. 유행가).

Петушиный бой (кор. 닭싸움) – подвижная игра, в которой соперники встают в центр круга, каждый из них – на одну ногу, и толкают друг друга плечами, пытаясь сделать так, чтобы другой оказался за пределами круга или потерял равновесие. Игра популярна среди мальчиков в Корее, а также в других странах.

Омук (кор. 어묵) – корейское блюдо, похожее на рыбную котлету.

Около 525 рублей.

Около 60 рублей.

Панчхан (кор. 반찬) – общее название корейских закусок и салатов, которые подаются вместе с основным блюдом в маленьких тарелках. Также выполняют роль гарниров.

Пучхимгэ (кор. 부침개) – корейские овощные блинчики.

Чиге (кор. 지게) – наплечная конструкция для переноски грузов, которая широко использовалась в эпоху Чосон. Внешне напоминает тележку без колесиков, которая закрепляется лямками на спине.

Около 2 700 рублей.

Хвангым (кор. 황금) означает «золото».

Дворик для животных (кор. 동물농장) – корейская телепередача о животных.

Образовано от фамилии «Хон» и первого слога слово «манду» (кор.만두) – корейских пельмешек.

Гонконг по-корейски читается «Хонкхон» (홍콩). Таким образом, Им Согён соединил первый слог «черного чая» («хончха», 홍차) с первым слогом «фасолины» («кхональ», 콩알).

«Ёнпхаль» получился по такой же логике: «Ён» из имени героя Им Согён (кор.임석영), а «пхаль» от «правой руки» («орын пхаль», 오른팔).

Ён от «Согён» и «гу» от «друга» («чхингу», 친구).

Ччамппон (кор. 짬뽕) – острый суп с лапшой и морепродуктами.

Около 90 рублей.

Хён (кор. 형) – корейское обращение парня к старшему брату или близкому мужчине старшего возраста.

Оппа (кор. 오빠) – корейское обращение девушки к старшему брату или близкому мужчине старшего возраста.

Ким Нури отправила сообщение в виде двух согласных ㅅㅂ. Так часто в переписке зашифровывается известное бранное слово. Однако при записи слова «Старбакс» (кор. 스타벅스) в краткой форме и без гласных получается точно такая же аббревиатура: ㅅㅂ (кор. 스벅).

Деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., признана экстремистской и запрещена на территории РФ.

В айди главной героини есть число «1004», которое на корейском читается «чхонса». Это созвучно слову «ангел» (кор.천사).

Дата в Корее записывается в формате гггг. мм. дд, поэтому четвертое октября будет выглядеть как «10.04», а не «04.10».