— Жень, ну как тут у вас дела? — Мама зашла на кухню. Она как будто специально ловила момент, когда я останусь одна. Хотя, зная мою маму, так оно и было.

— Нормально, мамуль. Как у вас с папой? — Стрелочник из меня был такой себе. Мама на уловку не поддалась, поэтому мой вопрос остался без внимания.

— А Игорь как? Успокоился? Эммм… Смирился?

— Смирился… Слово-то какое ужасное. — Я отвернулась к столу, на котором дорезала овощи на салат. Слишком сильно придавила помидор к доске, выпуская тому сок.

Ножи опять были не наточены…

— Ты не обижайся, Женёк, я же переживаю. Все мы переживаем.

В принципе, сегодняшняя вечеринка и была задумана с той целью, чтобы успокоить всех родственников, и спокойно дожидаться дня родов, а не отвечать на кучу неприятных мне вопросов с одним общим знаменателем — всё ли у нас с Игорем хорошо...

Честно, я находилась у самой границы ту мач. Ещё и все эти гормональные сбои…

— Мам, всё у нас нормально. Игорь понял, что был неправ. Видишь, даже вечеринку устроил в честь малыша. Так что да, он… смирился. Пошли во двор. Скоро приедут родители Игоря, и мы начнём праздник.

Эта новость не то чтобы расстроила мою родительницу, но особой радости не принесла. Как-то не заладились у них родственные связи. Мои были «из народа» — мама учитель, папа электрик. Родители Игоря были людьми науки. Профессорская голубая кровь текла по их жилам не первое поколение. Да и мой муж пошёл по их стопам. Годы учёбы и практики позади, впереди мелькали отличные перспективы на биохимическом поприще.

Я гордилась своим мужем. Да, у нас были и сложные дни. Не спорю. И в тот вечер, когда он ушёл, обвинив меня в том, что я специально всё подстроила, думала, что жизнь кончилась. Вот прям совсем game over. Конечно, мужику, который на всех окружающих людей смотрит как на набор клеток, сложно было принять новость о моей беременности. Тем более при тех обстоятельствах…

Он готовился к защите прорывного проекта в области биохимических наук. Я по ночам и в перерывах между сменами в морге перепечатывала его рукописные пометки. Пусть это было слабым оправданием, но я попросту забыла про таблетки. Да и на тот момент даже намёка не шло на близость. Мы оба были заняты его проектом, остальное перенесли «на потом». Ну и то самое «потом» случилось неожиданно, когда у Игоря что-то там не заладилось. Выплеснул, так сказать, горечь несущественного, но как на тот момент ему не казалось, провала. Ну и через месяц, собственно…

Погладила уже изрядно выступивший живот. Ещё пару недель назад его вообще не было видно. А потом как гриб после дождя…

Малыш пошевелился. Толкнулся, попадая прямо по моей руке. И пусть Игорь до сих пор думает о всём живом как о наборе кислот, но эта связь… То, как малыш чувствует меня, а я его… Это не поддаётся никакой научной сухой логике. Это намного глубже, чем простые биохимические цепочки и формулы…

— Женя! — Игорь махал мне, подзывая к зоне барбекю.

Поспешила к нему.

— Осторожней, Женька, не беги. — Донёсся до меня обеспокоенный материнский зов. Пришлось чуть замедлить шаг, хотя я привыкла быть более мобильной. Беременность для меня не была какой-то болезнью или чем-то подобным. Естественное состояние для женщины.

Подошла к мужу, встала на цыпочки, и потянулась к свежевыбритой щеке. Знакомый запах парфюма сейчас был для меня слишком выявленным, но это ведь временное неудобство…

Солнце заиграло сквозь линзы его очков. Почувствовала тепло на щеке от прыгающего солнечного зайчика. И если бы не убойный запах подаренных его мамой духов, я бы прижалась к нему со всей любовью, которую в данный момент испытывала.

Игорь был выше меня. Несмотря на то, что большую часть времени он проводил в лабораториях и за компьютером, тело держал в тонусе. Рядом с ним мне всегда хотелось приосаниться. Да, женским вниманием он умел владеть. Ещё эта его холодность… Она-то мне в нём сразу и понравилась. Как будто за ней крылась какая-то печальная тайна, загадка. Самый топчик для влюблённой дурочки, да…

Одежда тоже играла немаловажную роль. И не то, чтобы он надел рубашку и брюки по поводу вечеринки, он всегда был на стиле. Честно, за два года нашего брака я ни разу не видела его в футболке и шортах.

— Женька, принеси тарелку под мясо побольше. Не влезет в эту.

— А сразу не мог сказать? Она же беременная, а ты её туда-сюда гоняешь. — Мама встрепенулась как орлица над угнетённым орлёнком. Кто есть кто догадаться было не сложно…

— Всё нормально, мам. Я не устала. Тем более, со следующей недели решила уйти в декрет.

— В смысле? Рано же ещё. — Вопрос был задан почему-то ошарашенным Игорем. Я свела его непонятное удивление к тому, что он любил всегда и всё планировать во избежание форс-мажора. Со мной это ему удавалось редко, если быть честной.

— Ну, у меня есть козырь в рукаве. Пока ты защищал свой проект, я отпуск так и не взяла. Вот, теперь разом всё и отгуляю. А там как раз и декретный подойдёт. — Логично? По мне так очень даже.

Лопатка, которой Игорь переворачивал стейки, полетела на газон. Он упёрся в меня таким ледяным взглядом серых непроницаемых глаз, что стало не по себе.

— Почему мне не сказала? — От резкости в его голосе опешила. Думала, что он наоборот порадуется за меня.

— А что в этом особенного? Тем более, нужно детскую доделать.

— И правда, зять, ты чего так взвинтился? — К нам подошёл мой отец. — Оно же и лучшее так. Да и дело разве Женьке трупы кромсать сейчас, а… — Отец поднял с газона лопатку, подул на неё, тем самым прогоняя все налипшие вперемешку с травой микробы, подцепил ею уж слишком прожарившийся стейк.

Казалось, что Игорь сейчас взорвётся тирадой, вполне привычной на данный момент лишь для моей мамы — не лезьте, это не в ваше дело. Но он промолчал. Лишь кивнул мне в сторону дома, видимо, приглашая на уединённую беседу.

— А вот и родственники долгожданные!.. — Мама никогда в жизни не радовалась так своим сватам, как сейчас. Даже она понимала, что зять поменяет манеру поведения, которая для меня была настолько непонятна, что я ещё долго стояла и смотрела на Игоря, пытаясь найти ответ в непроницаемых холодных серых глазах…

В конце концов, пришлось сделать над собой усилие. Выходка мужа отошла на второй план. Оптимистка до мозга костей, я не могла позволить вечеринке пойти по заданной супругом траектории. И пусть гендер-пати была в новинку, и могла восприняться родителями Игоря как дурачество, но я грезила ею последние дни. Сама, признаться, я знала пол нашего ребёнка. В моём животе с каждым днём рос и креп сынок. Но я стоически никому не говорила, даже мужу. Оттого и детскую всё ещё не оформляла исключительно из желания сохранить тайну для торжественного момента…

Сестра, заранее проинструктированная мной раз так десять, вынесла из дома огромный воздушный шар чёрного цвета с нанесённым на него вопросом — мальчик или девочка. Внутри шар был наполнен конфетти голубого цвета…

Я вместе со своими родными хлопала в ладоши и подпевала задорной детской песенке. Родители мужа, как и сам Игорь, вели себя более сдержанно. Уже не в первый раз почувствовала себя словно в зоопарке, причём за ограждением находилась я сама и моя семья, остальные были по ту сторону вольера и снисходительно улыбались, прощая нам всё и вся по очевидным причинам…

Нет, не буду портить себе этот день. Первая вечеринка в честь моего сына не должна потонуть в сжигающей злобе и недопонимании.

— Спасибо, Маш. Игорь, возьми, пожалуйста, шар. — У меня так тряслись руки, что я боялась не удержать его. Да ещё иголка никак не хотела вылезать из специальной безопасной упаковки.

Победа! Я-таки справилась с волнением и выудила иглу. От собственной радости не услышала прокатившийся среди гостей шёпот.

— Оно так задумано было? — Голос отца привлёк моё внимание. Мама красноречиво пихнула его под бок.

Я же посмотрела на Игоря. Понимание пришло не сразу. Руки с закатанными рукавами в карманах брюк. Непрошибаемое уверенное спокойствие. И шар,. подхваченный воздушным потоком, уже не в зоне досягаемости даже с основательного прыжка.

— Зачем?.. — лишь прошептала я, из последних сил смаргивая кипячённые слёзы…

— Затем, что ты за мной опять не оставила право выбора. И хватит реветь. Родители смотрят.

Эти слова привели меня в чувство. И не из-за того, что на меня смотрели свекровь и свёкор (уверена, что за их комфортное времяпрепровождение он и переживал), а потому что я на кухне старательно убеждала маму, что у нас с Игорем всё нормально. Не хотела, чтобы у них с отцом оставался на душе такой гнетущий осадок.

Слёзы высохли. Всё-таки, в свои восемнадцать плюс довесок опыта я научилась изворачиваться. А в последнее время это мастерство вышло на феноменальный уровень.

— Фух, не только я сегодня переживаю до трясучки. Когда смотрела видеоролики, где папаша упускает шар, думала, руки бы тебе… — Шутка не зашла. Муж смотрел ещё злее. — Ну да ладно, всякое бывает. И всё-таки, ради чего-то же мы сегодня собрались. У нас будет мальчик. Йехууу…

Родители зашлись в поздравительных аплодисментах. Свекровь удостоила чести быть недопоцелованной, так как её тонкие губы шлёпнули по-рыбьи где-то у моей щеки. Свёкор степенно мне кивнул, как будто у него это был не первый внук, а сто первый. А муж… Он просто ушёл…

Не такой реакции я ждала. Почему-то была уверена, что именно весть о сыне станет тем самым поводом к окончательному примирению. Всё-таки, мальчик был для отца гарантом, продолжателем рода, носителем фамилии, в конце концов. Конечно, быть Козловым не такая уж большая радость, но…

— Игорь сегодня не очень хорошо себя чувствует. Прошу прощения. Ну что, по тортику?..

Свекровь и свёкор ушли сразу после чаепития без лишних слов и слёз прощания с обеих сторон. Игорь вышел их проводить. И это был первый раз с того неудобного момента, когда я увидела его. Всю вечеринку он просидел дома, скорее всего в обнимку со своими научными статьями. И я очень надеялась, что в этот момент он переживал и страдал настолько сильно, что именно из-за чувства стыда носа не казал.

Мои родители и сестра откланялись лишь после того, как помогли мне всё прибрать. Игорь так и не вышел их проводить, хотя мама, кажется, специально стучала всем чем только могла, будь это грязная тарелка или дверца холодильника.

— Доча, если вдруг что-то потребуется…

— Мам, я знаю. Нормально всё. Он просто перенервничал. Со всеми бывает.

— Ну да, твой отец, когда узнал о тебе, сбрил усы.

— Мам… Он хороший, правда. Не специально же он всё это… — Последнее было явной ложью. Но о том, что муж поступил так осознанно знала только я. И он. И пусть всё останется внутри нашей с ним семьи. Сами разберёмся.

Закрыла за родителями и сестрой дверь. Посмотрела на лестницу. Даже подниматься не хотелось в нашу спальню. Что-то выяснять просто не было сил.

Села на диван, взяла пульт, включила какую-то развлекательную программу из разряда «чтобы не думать». Видимо, в какой-то момент прикорнула.

Проснулась словно от толчка. Телевизор уже не работал. В доме была непроглядная темнота. Окна были зашторены, хотя на первом этаже вообще никогда этого не делала.

Потянулась к светильнику на тумбочке возле дивана. Щёлкнула переключателем. Вскрикнула и вздрогнула одновременно, когда увидела сидевшего в кресле напротив Игоря.

— Нельзя же так пугать! Боже, сердце в пятки упало.

— Зачем? — был его единственный вопрос. Он сложил руки перед собой словно в молитвенном жесте. Уперся в верхнюю губу двумя средними пальцами.

— Можно как-то более развёрнуто? Не совсем понимаю суть вопроса. — Села на диван, ясно понимая в этот момент, что никаких мук совести Игорь не испытывал.

— Зачем нужно было устраивать всю эту показуху, если ты и так знала пол этого…

— Этого нашего ребёнка, ты хотел сказать?

Он промолчал, явно ожидая ответа.

— А почему бы и нет? Что в этом такого страшного? Это всего лишь ребёнок, Игорь. Твой сын…

— Чего тут такого? Ничего! Просто я не хотел знать! — последнее он проорал, выйдя из себя настолько, что я испугалась. Не за себя, а за ребёнка. Как будто он мог слышать нас и каким-то образом понять, что тут его до сих пор не ждут…

— Я понимаю, что это ново для тебя. Ты боишься перемен. Но все же через это проходят, Игорь. Даже твои родители когда-то… — Хотя мне было странно представить, что в какой-то временной отрезок эти два сухаря где-то состыковались и воспроизвели точно такую же сухую и бесчувственную копию самих себя.

— Не приплетай сюда моих родителей. Они не лезут к нам в отличии от твоих.

Удар был засчитан, хотя и ожидаем. Поэтому не пробил. Не в первый раз мне приходилось отвечать перед мужем за своих родственников.

— Мама переживает, в этом нет ничего страшного. Я тоже буду переживать за сына, ещё не известно какая ему попадётся… — Шутка. Я хотела всё свести к ней. Он был не в состоянии нормально дискутировать. Не хотелось завтра генералить дом от его брызгающих в возмущении слюней.

— Когда ты работаешь последний день?

— Во вторник крайняя смена.

— У вас там можно уйти в отпуск без предварительного уведомления?

Твою мать, зачем такие расспросы? Он же сейчас опять взбеленится…

— Заявление на отпуск я написала две недели назад. Не думала, что это какое-то преступление.

— Понятно. — Он резко поднялся с кресла. Махина, которую я с трудом отодвигаю во время уборки, процарапала пол.

Вышел из зала. Хлопнула входная дверь. Потянуло запахом. К своей вредной привычке он прибегал в крайнем случае. Видимо, его сильно приложила новость, что родится сын...

Уснуть я так и не смогла. Коктейль из собственных противоречивых эмоций разбивал даже наплаканную горькими слезами дрёму. То, что Игорь не прав я понимала отлично. Не давало мне никакого покоя нелогичное желание его оправдать.

Сложный характер, ответственная работа, воспитание опять-таки. Всё это я притягивала за уши, и никак не могла иначе. Потому что, если не найти поведению Игоря оправдания, значит нужно будет что-то решать. Не готова опять пройти через это, и не хочу. А хочу лишь красить стены в аквамариновый цвет и трафаретом выводить кораблики. Гнездование запустило самую яркую фазу...

Для меня утро наступило ещё задолго до семи. Позывы в туалет никто не отменял. Как и чувство голода. Когда я вышла из уборной, в животе разыгралась революция. Сын возглавлял сиё восстание.

— Сейчас, малыш, мама тебя накормит. — Открыла холодильник и стала перечислять вслух всю планируемую к поглощению еду. — Стэйк, малиновое варенье, вишнёвый торт и... О, да, рассол от помодор... - чуть помутневший из-за дрейфующей мякоти и кожицы. — Ням-ням...

За поеданием всего и сразу меня и застал муж. Как же мне хотелось, чтобы он извинился, признал, что был неправ. Господи, да пусть и дальше продолжает молчать и сверлить меня взглядом, лишь бы подошёл и обнял...

Но нет, он просто прошёл к холодильнику. Достал оттуда апельсиновый сок, налил в стакан, и громкими глотками осушил.

— Завтрак чемпиона? — Какая же я жалкая всё-таки... Но я никак не могла смотреть на его напряжённую спину в отглаженной рубашке, такую родную и такую чужую...

Ну хотя бы развернись, посмотри на меня! — молчаливый крик пришлось заглушить глотком рассола.

Телепатические навыки во мне отсутствовали напрочь. Муж поставил стакан в раковину и молча вышел...

Только не так! Игнор хуже любых истерик и брошенных сгоряча обвинений! Я просто не могла вот так его отпустить. Не могла...

Бросилась следом. Муж уже открывал входную дверь.

— Иии-гааа-рь... — Если бы ни обстоятельства, то истерика случилась у меня самой, так как, запыхавшись, я протянула его имя очень похоже на ставший уже мемом номер из "Уральских пельменей".

Дожидаться ответа или какой-либо реакции, которую бы потом анализировала полдня, не стала и бросилась ему на шею. Правда со спины. Но ни это, ни наш ребёнок в моём животе не помешали прижаться к его спине изо всех сил.

— У нас всё получится, Игорь! И... У тебя всё выйдет. Просто ты устал. Конечно, такой непосильный график. Я очень горжусь тобой. И очень сильно люблю. — проговорила скороговоркой, чтобы самой не передумать. И всё-таки решилась дополнить. — Ты будешь хорошим...

Он резко отстранился. Пришлось расцепить руки. Но так и не повернулся. Пришлось старательно считывать эмоции с его напряжённой спины, правда, уже в пиджаке.

— Я сегодня не приду...

Он ушёл…

Я в недоумении так и стояла на пороге, протягивая вперёд руки, как будто пыталась схватить ускользающую тень.

И да, я всё ещё надеялась, что он хоть словом, хоть взглядом, хоть скупой улыбкой обогреет меня. Уйти сейчас в дом означало не дать ему шанса всё исправить…

Медленно перещёлкивая шаг в цепи, поползли электрические ворота. Вдоль газона с засаженными по бордюру клумбами покатилась машина. Я подняла руку, чтобы помахать, но Игорь смотрел в другую сторону. Стекло было опущенно. И пока он осматривался перед тем как влиться в поток машин, до меня долетел обрывок телефонного разговора.

— …Я сам не знал. Я. Не. Знал. Нельзя сейчас всё бросать. Значит, придётся ускориться… — голос мужа был полон раздражения. Вот он и ответ на мой вопрос — почему муж так странно себя вёл последнее время. Всё просто, у него были проблемы на работе. Горели сроки. А в таких жёстких рамках он терял всякое самообладание.

Понятно, почему он сказал, что сегодня домой не вернётся. Я, в свойственной себе манере, начала придумывать рабочий адюльтер. Но всё оказалось куда прозаичней. Работа…

Да и с кем он мог мне изменять? С подопытными крысами?..

Посмотри на меня… Посмотри…

Сердце зашлось от радости, когда Игорь дважды нажал на клаксон. Выехал на дорогу. И пусть сразу после него мелькнула соседская Totota, я всё равно предпочту верить, что это двойное «Фа-фа» было по мою душу…

— Всё будет хорошо… — погладила живот. Вошла обратно в дом. На первом этаже всё ещё было темно и неуютно. Прошлась, раздвигая на окнах шторы. Весёлый утренний свет не мог не заряжать позитивной энергетикой. А как мне всегда говорила бабушка: порядок в доме-порядок в голове. И Игорь опять-таки придёт завтра и почувствует себя намного лучше. Жалко, что у меня завтра смена. Но ведь и она закончится.

Где-то внутри меня кольнула жалость. Получается, я отработаю завтрашнею смену, потом в отпуск по выработке, потом в отпуск «по залёту», потом минимум полтора года пелёнки-распашонки. Боже… Ещё же столько дел…

Поспешила наверх в смежную с нашей спальней комнату. Тут творился настоящий кавардак. Пусть Игорь и не знал заранее пол малыша, но за мной всё равно таился грешок. Не смогла устоять и купила в детском супермаркете несколько костюмчиков. Сейчас чувствовала непреодолимую тягу их пожимкать…

Первой мне попалась голубая кофточка-распашонка с безопасными рукавчиками и вывернутыми наружу швами. Погладила их. Мягкая ткань, и какая-то… нежная, успокаивала. Кажется, я открыла для самой себя новый метод медитации. Так хорошо, спокойно и понятно. И ещё… Если я и чувствовала растерянность и непонимание до этого момента, то теперь всё складывалось в пазл.

Вот ради чего всё это… И именно мне в первую очередь нужно приложить все усилия, чтобы сохранить нас. Ведь я знала куда мы движемся, пусть и неумело, пусть с ошибками. Но вот же он, мой смысл продолжать.

Сложила кофточку и убрала в пакет. Огляделась.

Боже, дел невпроворот…

Не позвонил…

Обману саму себя, если скажу, что не ждала. Просто днём тоска и жалость к себе была не столь заметна и не сжирала заживо. А вот вечером, тем более, когда мессенджер уведомлял, что он онлайн, было просто невыносимо.

Зато мама оторвалась… В конце концов, я поставила отличную от всех мелодию на входящий от неё звонок, чтобы сердце каждый раз не разбивалось о жестокую реальность, когда на экране высвечивался номер не Игоря…

Убедить её в нормальности происходящего было невозможно, хоть я и старалась, да. После каждой попытки возникала неловкая молчаливая пауза. Думаю, в конце концов она просто устала гадать родила ли она меня такой, или это приобретённое.

— Завтра обязательно позвони, Жень. Расскажешь, что у тебя там нового на работе.

Представляю, если бы я, первый в нашей семье патологоанатом, рассказала ей, что у меня новенького…

Мысли о работе немного отвлекли. Я её любила. Не из-за того, что во мне крылись какие-то маниакальные замашки, нет. Мне нравился результат. Быстро, чётко и по делу. Без какого-либо обмана и увёрток. На моём столе не оставалось тайн. А ведь это было важно, тем более, если смерти способствовала какая-то криминальная история. Тут и вовсе всё дело бы забуксовало, если бы не грамотная работа патологоанатома. Конечно, такое в нашем тихом маленьком городке случалось, к счастью, редко…

Наверное, надо было бы что-то ребятам с работы постряпать? Отпуск отпуском, а «проставу» никто не отменял.

Остатки сил я потратила на несколько пышных пицц. Благо, после вчерашней вечеринки у меня оставалось достаточно мяса и сыра. А так и не пропадёт ничего…

Вечером я не вытерпела и написала Игорю. Ничего особенного, просто уведомила, что ложусь спать. Тем более он был онлайн. Тут же добавила якобы изначальную цель своего сообщения — пицца в духовке. Потом подумала, что очень сухо как-то. Добавила, что люблю его, и в качестве жирной красной точки использовала из раскладки сердце.

Ждала ответа, в надежде увидеть сверху долгожданную реакцию — печатает. Но вместо этого Игорь исчез из сети. Сообщение просмотрено не было, может, просто сел телефон…

С утра дом всё ещё пах сдобой. От мысли, что Игорь вернётся и окунётся в эту комфортную домашнюю обстановку на душе становилось радостно.

С утра он опять был онлайн, и даже просмотрел сообщения. Видимо, в связи с их уже неактуальностью (к признанию в любви это не имело отношения), Игорь не стал отвечать. Честно признаться, в утренней суматохе и сборах мне было некогда думать обо всём этом. Сегодня хотелось выглядеть по-особенному. По крайней мере, мне совсем не помешали увлажняющая маска и тональный крем, замаскировавший бушующую во всю «беременную» пигментацию на щеках.

Уже на выходе вспомнила о пицце. Понеслась на кухню. Почти сразу забраковала мысль нарезать выпечку пластами и сложить всё на тарелку. Нет, тут уже какая-то сырно-мясная слойка получится. Обернула один противень с пиццей пищевой плёнкой и поспешила на работу…

Странное дело, но меня нисколько не коробило от «рабочих» запахов. А тут само место имело ни с чем несхожий амбре. Формалин в соотношении с этиловым спиртом один к одному чего только стоили… Но меня даже ни разу не замутило с первого дня беременности.

Опять мысли убежали к мужу… Лучше бы свекровь подобрала ему менее термоядерный аромат. Да и вообще, что за прикол дарить кому-то парфюм?

Потянула носом. Запах формалина стал сильнее, когда я, спустившись до предподвального помещения, пошагала по коридору. Блин, хоть на стене карябай — здесь была Женька. До такой степени мне сейчас сердце тисками тоски сжало.

Я относилась к небольшому проценту населения земного шара, который любил свою работу. Все его аспекты. И в первую очередь коллектив.

Вместо приветственного жеста подняла противень с пиццей и крикнула:

— Здравствуйте, СанДмитрич, приходите на чай с пиццей.

Сегодня в смене охраны был почтенного возраста бывший военный. На то указывала его выправка, а вот увесистое пузико явно говорило о том, что в запас он был списан уже давно. К нам СанДмитрич пришёл год назад, перед этим оттрубив охранником месяц в школе. Он нисколько не скрывал, что в морге ему понравилось работать гораздо больше, чем с детьми. Как он сам часто шутил — местная публика не сбегает с уроков, чтобы подымить всякими новыми припарками за торцом школы…

— Обязательно заскачу, как пересменка закончится.

Прошла по коридору, совсем недавно обшитому стеновыми панелями под дерево. Так мне больше нравилось, чем старая совдепия с двуярусной системой окраса — в бело-зелёной палитре…

По пути в своё крыло не встретила ни одной живой души. Вроде бы что такого, это же морг? Но всё же у нас здесь обычно было более… оживлённо.

Неужели не забыли и устроили провожательное в отпуск утро? Подавила довольную улыбку. Может, коллег, как и недавно направленных к нам практикантов, вызвали на ковёр, а я тут уже размечталась…

Открыла дверь. Тут тоже был коридор, но уже поделённый муравьиным способом на кабинеты. Не стала останавливаться у своего, так как ключи лежали где-то в сумке. А пиццу на пол ставить не хотелось.

Надо бы всё-таки надавить на власть имущих и поставить сюда несколько тумбочек. Может, не поскупятся ещё и на диванчик. Хотя, последнее навряд ли. Мне и так уже пару раз делали от ворот поворот, аргументируя тем, что в морге чем скуднее интерьер, тем проще родственникам умерших принять действительность. И пусть это цинично прозвучит, но как по мне, так родственникам в этот момент как будто больше дел нет, чем запариваться о диване…

Прошла дальше. В конце коридора находились распашные двустворчатые двери. На них-то я и надавила и противнем и животом одновременно.

Моя солнечная улыбка угасласла, столкнувшись с холодным безразличием затылков и спин. Все мои практиканты и коллеги как будто по команде кивнули мне на «здрасьте», и принялись дальше работать работу. Вот уж точно разочарование века...

— Тут у меня пицца… если что. — добавила тихо, когда на меня вообще никто внимания не обратил.

Ну и хрен с вами. Сама с СанДмитриевичем съем. За фигурой мы оба особенно не следили...

Толкнула дверь непосредственно в саму рабочую зону. Один из столов был занят. Не смогла удержать смешка, разглядывая лежавшее под белой простынёй «тело».

— Доброе утро, Кость.

— Мля! И чем я себя выдал? — простынь пришла в движение. Костя сел на столе как в тех самых фильмах ужаса.

— Ну, может, зажатой между ног бутылкой безалкогольного шампанского? Знаешь, на этом столе это была первая «эрекция» за всю историю его существования…

— Я хотел ещё и открыть бутылку. Но под этой накидашкой был бы совсем не тот эффект. — Костя ловко спрыгнул со стола. Невольно засмотрелась, как под водолазкой заиграли мышцы.

Недавно он стал старшим следователем, но не стал заложником «бумажного» ожирения. И вообще он был… Да нормальным мужиком он был. Глазу можно было за него зацепиться. К слову, мой точно цеплялся до появления Игоря.

Стрижка «под военного» ему очень шла. Квадратная нижняя челюсть добавляла лицу брутальности. Лишь голубые глаза и ямочки на щеках разбавляли и смягчали общий образ.

С Костей мы были знакомы очень давно. Родители дружили, и нам эта дружба передалась по наследству. Правда, многие думали, что она разовьётся во что-то большее. Но мы остались просто хорошими друзьями.

Костя подошёл ко мне и протянул бутылку безалкогольного шампанского с изображённым на этикетке Буратино.

— Открывай осторожней, я её предварительно натряс. — В его словах легко прослеживался пошлый юмор, что, в принципе, нисколько меня не удивляло. Костя всегда был такой, это сейчас он уже более или менее успокоился. — Так, и что у нас тут?..

— Блин, я и забыла совсем про пиццу. Надо всех позвать.

— Да ну их. Давай останемся вдвоём… — Он поиграл бровями, жуя при этом жвачку. Неудивительно, что баб у него целый цветник.

— Вообще-то втроём. — Я указала на свой живот.

— Что, как, кстати, вечеринка прошла? Как твой… — обычно Костя вставлял какой-нибудь не совсем лестный эпитет, но тут ограничился лишь «твоим». — новость о сыне воспринял?

Костя знал, да, пол ребёнка. Я ему сразу же рассказала. И это было так классно чувствовать его радость за меня.

— Вечеринка прошла… Просто, вечеринка прошла и всё. Вот.

— И даже не будет подробностей? Может, хоть кто подрался? Не? Ты чего, Жека? Что за слёзы вдруг?

Я и на самом деле не смогла вовремя взять над собой контроль. Глаза застелило слезами. Никто другой никогда не выбил бы меня из стабильности, но не Костя… Он видел меня насквозь. Так же как и я сама отлично знала, что стоит мне ему рассказать о реакции Игоря на ребёнка, он тут же даст свою честную оценку моим стараниям оправдать мужа.

— Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Сегодня у меня праздник.

— Давай, но потом всё расскажешь. А если нет, то выпишу тебе повестку, придёшь в отдел давать чистосердечное признание. И не смейся, я не шучу… Иди зови свой дендрарий. Боже, и на кого ты меня, Жека, оставляешь? Они утопленника от огнестрела отличить не могут. Право и лево до сих пор путают. Бездари.

— Тише! Какой тут у нас огнестрел, Кость? Самое криминальное — цирроз. — Подошла к столу и расправила на нём белую простынь. Не совсем эстетично, но я не подумала взять из дома скатерть. Посередине поставила противень с пиццей. — Да и о нашей Любаше ты неплохого мнения. Разве не ты говорил, что в ней виден потенциял?

— Ну да, потенциал в ней есть. На полноценную четвёрочку потянет. — При этих словах Костя автоматически посмотрел ниже моего лица. — Но тебя всё равно никто не заменит. Твой потенциал растёт с каждым днём прям на глазах.

— Дурак… — рассмеялась, почему-то смущаясь до красных щёк. Беременность на самом деле увеличила меня во всех стратегически важных местах. Сама замечала, глядя в зеркало, что формы налились и стали более женственными. — Зови всех к столу.

— И всё-таки, патологоанатомы самые больные на голову люди. Никогда не ел со стола, на котором человечину разделывали.

— То ли ещё будет… Я ещё и пиццу пилой для костей нарежу.

— Хорошо, что я ещё не завтракал, а то случился бы конфуз…

Все мои присутствующие на смене коллеги и практиканты пришли на Костин зов. Рассмеялась, видя у каждого в руках надутую в пример воздушному шару перчатку с нарисованными мордочками, или написанными пожеланиями.

Всё-таки, я по ним всем буду очень сильно скучать…

Несмотря на толику тоски, настроение всё равно зашкаливало. Крайняя смена выдалась просто отличной. Даже детское безалкогольное шампанское на таких эмоциях, казалось, «ударило в голову».

Время до вечера пролетело незаметно. Рабочая суматоха сводилась к подбиванию всех своих незаконченных дел. Да и место после себя нужно было оставить в полном порядке. Крайней в коробку с вещами я поместила нашу с Игорем фотографию. На ней он в свойственной манере не улыбался, зато это делала я за нас обоих. Это был мой любимый снимок. Не знаю, он казался мне каким-то… говорящим. Муж, хоть и не улыбался, но тут от него шла какая-то невидимая волна тепла.

Игорь мне так и не написал. Зато я не отличалась такой выдержкой. К вечеру уже вся извелась, так как мои сообщения с вопросами — ты дома и как пицца — остались без ответа. Успокаивало лишь то, что Игорь скорее всего отсыпался.

Сейчас ведь выспится, а потом ночью мучиться будет…

Позвонила маме с отчётом. Благо, одного упоминания Кости хватило, чтобы сместить её прицел на совсем другую тему. Игорь отошёл на второй план. Думается, мама всегда хотела, чтобы такое произошло и в жизни…

Практиканты уже давно разошлись. Коллеги из дневной смены тоже. В морге я осталась одна. Ну ещё СанДмитрич на посту охраны. Скорее всего, он уже громогласно сопел у своих мониторов.

Мне тоже можно было вздремнуть. Все дела были сделаны. И по воле Божьей работы на моём столе сегодня не прибавилось…

Разбудил звук какого-то сигнала. Не сразу сообразила, что это снаружи усердно давили на дверной звонок. Морг на ночь закрывался. И если к нам и поступали тела, то только через специальный служебный ход, куда просто так было не попасть.

Поспешила к двери. За стеклянным ограждением стояла карета скорой помощи. Видимо, до больницы не довезли…

Помахала знакомым лицам. Не в первый раз они привозили мне такую вот ночную работу…

Приложила электронный ключ. Тут у нас была новомодная пропускная система.

— Ваш клиент. Забирайте…

Мой клиент оказался не совсем чтобы компактным. Специальный железный стол с системой водостоков на этот раз не был «на вырост». Может, без пакета он будет казаться меньше?..

Вжикнула замком.

— Что за… — Стоило мне раздвинуть края непроницаемого пакета, как меня тут же пригвоздил к месту взгляд. Но не этого я так испугалась. За мою профессиональную деятельность открытые у трупа глаза не были редкостью. Но не такие…

Сразу даже не было понятно серые они или зелёные. Но не от этого сердце упало в пятки, заледеневшие от ужаса.

Его зрачки… Обычной формы, не имеющие никакого рыбьего или кошачьего эффекта. Кожа, по крайней мере, которую можно было разглядеть в прорезь пакета, не имела никаких трупных пятен. А окоченелости?

Ткнула пальцем во вполне себе мягкую впадину между грудной клеткой и плечом как раз под ключицей.

— Что за… — вновь повторила я, ощущая явное тепло от тела. Вывод напрашивался только один — передо мной явно был не мертвец.

— Очень смешно, Кость. Ну прям очень. Одного раза не хватило? Решил, второй удастся лучше? А вы? Как вам не стыдно пугать беременную женщину?! — сложила руки под грудью, с минуту ожидая чистосердечных извинений. Но таковых не последовало…

Неожиданная мысль придала решимости. Какой смысл устраивать такой прикол, если не можешь за ним наблюдать?

— Где тут у вас камера? — Я похлопала его по груди, хотя это было бессмысленно. Я же и так видела, что там ничего не было. Даже одежды, чтобы спрятать в ней камеру. Но то, что он продолжал неподвижно лежать, как будто ещё больше издеваясь надо мной, придало мне уверенности.

Покажу им прикольчики. Посмотрим, кто последним будет смеяться…

Запустила руку в пакет. Обшарила плечи и живот. Лежит, собака, даже не улыбнётся.

— Ага!.. Что тут у нас?.. — Чёрт, это была не камера. Это вообще к технике никакого отношения не имело. И точно не для верных замужних рук.

Боже, надо было до конца пакет расстегнуть, чтобы впросак не попасть.

— Ладно, пошутили и хватит. Я сейчас выйду, а вы уйдите, пожалуйста. Охрану вызывать не буду. Сделаем вид, что ничего этого не было. Ок?..

Ответа не последовало.

— Пять минут. На вешалке халаты висят. Возьмите, хоть срам прикроете…

Вышла, по возможности громко закрыв двери, но на то они и распашные в обе стороны, чтобы как те две прямые никогда не пересекаться. Почувствовала лишь сквозняк за спиной…

— Ну, Костя… — Я уже набирала его номер на мобильном. — Устроил всё-таки прощальную вечеринку.

Друг ответил после третьего гудка.

— Салам-пополам. — Это могло означать лишь одно: Костя сейчас точно употреблял, и явно не Буратино.

— Ты вообще офигел? — без лишних слов накинулась на него.

— Чегойто?

— Ты зачем мне живого мужика в пакете подбросил?!

— Ты там своего фурацилина нанюхалась, мать? Или кого ли?

Со злости сжала руки. Но тут же вспомнила о том, что минуту назад эти самые руки трогали, решив, что возможно именно там прячется скрытая камера. Ага, надо было ещё под правым прощупать, вдруг бы нашла. Дура…

Стянула с себя перчатки. Одна из них порвалась от моего резкого рывка.

— Ничего я не нанюхалась, Костя. Это ты не в себе, раз считаешь такие розыгрыши нормальными.

— Жень… — Громкие звуки на заднем фоне стихли. Костя явно покинул какое-то весёлое заведение. — А ты уверена, что он это… не того?..

— Кость, вот что за бред! Я же патологоанатом.

— Дай мне минуту. Не отключайся. Я со второй линии в дежурку позвоню.

— Кость… — Хотела ещё раз высказаться на счёт его умственных способностей, но уже заиграла музыка. И вроде отключиться уже стало как-то неудобно.

— Жека! — Вздрогнула, когда в динамике телефона неожиданно раздался голос Кости. — Ты точно уверена, что жмурик не зажмурился?

— А то ты не знаешь? Твой жмурик лежит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — И даже ни разу не моргнул за всё то время, что находился при мне. — Чёрт… Но я не могла так ошибиться! Кость, он тёплый, и не окоченевший. И когда я его там потрогала… не специально, конечно… даже почувствовала эту… реакцию.

— Ты что сделала? Потрогала? — Он не просто рассмеялся, а заржал во весь голос. — Так а меня почему с утра такая участь не постигла? Не достаточно мёртв?

— Да потому что я думала, что это всё ты подстроил! — Крикнула в сердцах, ощущая себя ещё большей дурой, хотя думала, что дальше уже некуда.

Видимо, Костя решил, что с меня хватает его шуток.

— Ладно, в дежурку поступил звонок, что в заброшке обнаружили тело. Вызвали и скорую, ну сама понимаешь, для засвидетельствования. Там, видимо, тоже Фомы неверующие работают. Попытались реанимировать. Но там уже был дохлый номер. Сорян за каламбур. Он может поэтому и живчиком тебе показался, раз его напичкали всякой хернёй.

Я о таком, конечно, никогда не слышала. Но на данный момент это было единственное поддающееся логике объяснение.

— Ладно. Пойду ещё раз перепроверю.

— Давай. Я на связи…

Двери только-только перестали колыхаться. Толкнула их от себя. Прошла к передвижной хирургической тележке. Взяла пару перчаток.

Из динамика телефона доносились систематические вдохи-выдохи. И это как-то успокаивало…

Но стоило мне повернуться и посмотреть на стол, как горло сжалось от спазма и крика одновременно.

— Жека?! — В трубку послышались маты. — Женя, твою мать! Что там?

— Этого не может быть?! — даже для самой меня это утверждение звучало как вопрос.

— Да что там, твою ж мать?! — Костя орал в трубку, явно тяжело дыша от бега.

— Я не могла так ошибиться… Это… Невозможно… — Из динамика полилась такая грязная брань, что даже меня, чуть ополоумевшую от испуга, привела в чувство. — Кость, успокойся. Он мёртв. Тут сомнений нет. В смысле, я полная дура?.. Ну если он не такой был изначально? Кость, ой, всё…

Он продолжал орать что-то нечленораздельное. Отключила телефон. Разговора в любом случае у нас не получалось.

…Сам пустоголовый дурак с дерьмом вместо мозгов! А я знаю, что видела тогда, и свидетелем каких изменений я стала сейчас...

Клиент мой находился в той самой позе, в которой и поступил. Разве что я не помнила, чтобы со стола свисала его рука. Но я ведь могла и сама поменять ей положение, когда дёрнулась всем телом от не совсем что бы камеры. Ведь так?

И пакет… Сейчас я видела его голое тело практически полностью. По крайней мере, левый бок. И сейчас просто не могла поверить своим глазам. Рука, живот, нога, даже шея и лицо — всё как будто покрылось тёмными пятнами. Хаотичными, разной формы и цвета — от серо-землистого до иссиня-чёрного.

Но если я каким-то невероятным образом не заметила эти пятна с самого начала, то как не услышала этот смрад? Палёная кожа, волосы, гниение — всё буквально раздирало носоглотку.

Он точно не был живым, и перестал быть таковым уже даже не сутки назад.

А ведь я была со сна. Могла и на автомате, так сказать, в активной стадии лунатизма всё это делать… И сама обстановка крайнего дня… И все события последних дней… На меня могли повлиять гормональный сбой и стрессы…

Господи, дай хоть одно логичное всему этому объяснение! Может, моя кукуха всё-таки решила тронуться с насиженного места, и теперь мне не в декретный отпуск, а в оббитую матрасами комнату нужно?

Нет, я реалист до мозга костей. Засчитываю игру света, сонный невключившийся в работу мозг, стресс и… Буратино. Как сказал бы Костя — хрен знает, чем его сейчас бодяжат.

Но на всякий случай всё равно толкнула тележку перед собой. Подошла к столу.

Руки, к моему стыду, тряслись. Чувствовала себя той самой практиканткой Любочкой, которая упала в обморок при первом показательном вскрытии.

Обошла стол с другой стороны, делая захват разделяющего нас расстояния в метр. До ушей доносился звук шуршания. Это я так семенила ногами, при этом поглаживая живот. Потянулась вверх к лампе, свет которой фокусировался лишь на столе.

— Чёрт!.. Боже!.. Твою мать... — Я вспомнила всех и сразу. Но тому была причина. Его глаза… Чёрные, как будто выжженные изнутри, смотрели на меня. По крайней мере, создавалось такое гнетущее ощущение. И даже когда я вновь обошла стол, чтобы добраться до медицинской тележки с инструментами, чувствовала на себе взгляд.

Стресс, гормон, простроченный Буратино… Стресс, гормон, просроченный Буратино…

Самое трудное взять в руки инструмент и сделать первый надрез. Это было своего рода посвящением. Если ты «доживаешь» до своего первого бальзамирования, то уже точно сможешь всё. А за моей спиной была если не треть местного кладбища, то явно больше сотни.

Так за чем же сейчас дело встало?..

Взяла с тележки скальпель. Подошла к столу. Впервые к своему собственному стыду сделала то что сделала. А именно накрыла его голову простынёю.

— Фууууххх… Погнали… — Включила диктофон. — Вскрытие производится первого июля две тысячи двадцать пятого года врачом-патологоанатомом Козловой Евге… Аааа! Чёрт!

Скальпель вылетел из напряжённых пальцев. Миллион тональностей эха наполнило пространство вокруг. Почему-то сразу посмотрела на белую простынь, хотя звук, который меня напугал, вообще к моему клиенту не имел никакого отношения.

Звонил телефон.

— Ты не вовремя, Костя… — прорычала в трубку.

— Я еду к тебе.

— Не надо. Всё нормально. Я уже вскрываю его.

— Я. Еду. — Отключился.

Интересно, в который раз за сегодняшний день моё сердце уходило из-за Константина Батьковича в пятки? Хотя, я уже выяснила, что клиент не был его засланцем. И вообще ничьим не был. Это было просто мёртвое тело с обуглившейся местами кожей. И мне всего лишь осталось выяснить причину, почему он изжарился как будто изнутри.

А для этого хотя бы скальпель нужно с пола поднять. Который так не к месту залетел под самый стол…

Конечно, можно было пойти и взять другой скальпель. Никто меня не обязывал соблюдать жёсткий свод инструкций, в котором не допускалось нахождение хирургического инструмента на полу. Дело было не в этом. А в слабо... Да, элементарная проверка саму себя на вшивость. Это как в детстве, когда стоишь у закрытой двери в комнату с выключенным светом, а разгулявшееся воображение борется с сопротивляющейся храбростью, ведь ты как будто слышишь какие-то звуки и ощущаешь чье-то присутствие там. В конечном итоге задерживаешь дыхание, открываешь глаза на максимум, и толкаешь дверь. Всё для того, чтобы доказать самой себе, что смогу...

Вот и я решила понять. Толкнуть дверь и победить всех монстров разом...

В моменте здесь и сейчас достать скальпель из-под стола стало краткосрочным смыслом жизни...

— Ну же... Ещё немножечко... — поясницу прострелило. Низ живота начало неприятно тянуть. Физических упражнений, кроме рабоче-бытовых в моей жизни не было. Плюс беременность. Тут сильно не раскорячишься...

Проигнорировала очередную болезненную вспышку.

— Всё равно достану… — Над губой собралась испарина, собрала её внешней стороной рукава.

Несмотря на все эти жертвы, подцепить носком ботинка и подтащить к себе скальпель не получилось.

Сдвинула тележку с инструментами подальше от греха. Я со своими габаритами и заносом в метр легко могла организовать то самое грехопадение, да. И тогда мне пришлось бы до конца своей смены только и заниматься, что инструментарий собирать.

Тележка как будто тоже решила мне жизнь попортить. Пришлось приложить усилия. Заскрипели колёсики. Зазвенел металл. Громко, но как-то уж совсем невесело. Безнадёжно — подсказало воображение нужное слово.

Созвучно скрежету по коже пробежал озноб…

Посмотрела на накрытую белым отрезом голову мужика. Потом на голый торс. Задержала взгляд на несколько секунд.

Боже, и что я там собиралась увидеть?! Как он стянет с себя импровизированный саван и скажет — здрасьте-мордасте?..

От этой мысли стало и страшно и смешно одновременно.

— Соберись, тряпка! — дала сама себе нагоняй. — Ты это сделаешь! Поняла?!

И пока мной овладевал адреналин и соперничество с собственным пугливым я, шагнула к столу.

Тут делов-то на секунду... Осталось разве что на колени опуститься и пролезть под стол.

На тело я больше не смотрела. Только скальпель. Вижу цель не вижу препятствий...

Сняла перчатки. Тут чисто на инстинктах и заложенных в голову во время учёбы нерушимых правил действовала. Когда идёт контакт, ну или планируется таковой, с чем-то бытовым, нужно обязательно менять перчатки.

Холодный плиточный пол как будто мелкими иголочками прошил влажные ладони. Колени сразу же зазвенели от напряжения.

— Завтра же запишусь на йогу для беременных… — проворчала себе под нос, залезая-таки под стол.

Тут как будто сразу стало на градусов десять холоднее. Тело рефлекторно задрожало. В эту же секунду над головой тоже что-то дёрнулось. Я даже физически почувствовала, как мои глаза полезли на лоб, а уши на макушку. Я застыла в ожидании, парализованная собственным страхом…

Секунда, две, три… Время остановилось. Как оказалось, залезть под стол было совершенно не страшно по сравнению с тем, что было сейчас. Развернуться тут не было даже шанса. Хотя, о чём я… Я даже повернуть голову не могла из-за парализующего ожидания чего-то... так как до сих пор слышала металлический скрип сверху.

Все чувства обострились. Моё состояние, видимо, передалось и сыну. Он начал беспокойно пинаться. И именно это придало мне сил и щепотку храбрости.

Схватила скальпель полной пятернёй. Выставила его перед собой, как будто этот маленький нож был как минимум копьём.

Пятиться или брать эффектом неожиданности? Интуитивно выбрала второй вариант.

— Ааааааааа… — Глотку и лёгкие опалило от крика. Это уже не было страхом. В тот момент, когда что-то схватило меня за волосы, я перешагнула за край безумия.

И тут сработал тот самый материнский инстинкт, когда без выяснения причинно-следственной связи в ход идут любые сподручные средства, чтобы защитить ребёнка. Мне в какой-то степени повезло, так как у меня это был скальпель…

Подняла руку с оружием и ударила куда-то в пустоту. Второй удар был более удачным. Скальпель воткнулся во что-то. Хватка ослабла, я уже не чувствовала того натяжения волос на голове, и, словно пробка из бутылки, выскочила из-под стола…

Скальпель, как и клок моих волос, остались в ещё больше почерневших пальцах лежавшего на столе тела. Всё то же положение. И рука… Она же так и свисала со стола. Боже… Какая же я дура! Если бы уложила тело как следует, то не испытала этот леденящий душу кошмар.

— Всё хорошо, маленький… Всё хорошо, сыночек. Мама у тебя того совсем.

Господи, я испугалась собственного страха. Сама же спровоцировала все слуховые галлюцинации. Да я и стол скорее всего и задела сама, вот он и скрипел надо мной.

— Всё, соберись! Хватит! — Разозлилась на саму себя. Вожусь с этим полусгнившим трупом уже полночи. Что он мне может сделать? Помимо того, что я сама себя доведу до сердечного приступа, никто ничего мне не сделает.

Встала. Злости хватило бы даже на то, чтобы сдвинуть с места паровоз. Уже без лишних дум, подошла к столу. Включила диктофон.

— Вскрытие проводит… — Взялась за скальпель. Выдернула его из почерневшей руки. Проигнорировала тот факт, что он извлёкся с частью кожи и сухожилия. Тело как будто превращалось в труху. — Козлова Евгения…

— Бегиииии… — услышала даже не голос, а как будто сухой шелест.

Это глюки… Просто дверь в комнату без света… Моё воспалённое воображение…

— Мужчина! Около тридцати лет! Белый! — Я не просто надиктовывала наружный осмотр трупа, я орала. Перекричала собственный страх. И это помогло мне собраться и успокоиться. Хотя руки и губы дрожали в такт друг другу. — Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый.

Глубоко вдохнула, так как во время своей скороговорки и не дышала вовсе.

— Волосяной покров наблюдается на голове. — В моём случае он наблюдался, пока я всё это дело не прикрыла простынёю. — И в паховой зоне. Над левым соском в пяти сантиметрах татуировка. — Подошла ближе, чтобы разглядеть получше. — Рисунок не понятен. На коже проступили трупные пятна. На левой руке просматривается первичная стадия мумификации. — Даже то место, откуда я достала скальпель, можно было отнести к стадии скелетирования, но я не могла этого сделать, так как девяносто процентов тела всё ещё имело кожный и мышечный слои.

Внешний осмотр провела. Теперь предстояло само вскрытие непосредственно.

Правильно взяла скальпель. Подошла ещё ближе к столу.

— Провожу надрез верхнего слоя кожи… Чёрт! — Руки как будто током прошило, когда я провела скальпелем по коже его грудной клетки. Такое со мной было впервые, как и то, что перчатки я так и не надела.

— Бегииииии… — Проигнорировать этот шелест было уже невозможно. Он был полон какой-то обречённой безнадёги. И исходил из-под той самой простыни. — Бегиииии…

Просто толкнуть дверь…

Ухватилась за самый край простыни и потащила её на себя. Той потребовался лишь совсем маленький импульс. Дальше она поползла самостоятельно…

Сначала я увидела волосы, ухо, скулу, висок, чёрную пустую глазницу, оскал. Последний казался таковым из-за отсутствия верхней губы. За какие-то полчаса его лицо изменилось до неузнаваемости. Труп проходил все стадии разложения практически на глазах.

— Отче наш… — заскулила я, пятясь назад. Задела тележку с инструментами, и та со скрипом ударилась о стену. Все инструменты зазвенели, повторяя музыку моих поджилок. — Спаси и сохрани…

— Беги! — Это не был шёпот, это был настоящий рёв. И он шёл из сомкнутых в оскал зубов.

Больше меня просить покинуть данное место не требовалось. В пример любому марафонцу я побежала к распашным дверям. И даже за такой ненадёжной преградой я чувствовала своё спасение. Толкнула их сразу всем своим телом, в какой-то момент просто зависая на месте. Хотя и чувствовала, что до сих пор продолжаю бежать. Но лишь на месте. Зависла в воздухе, безрезультатно молотя его ногами.

Шею и кожу рук обожгло. Посмотрела вниз. Меня окольцевали чёрные нити, словно кто-то накинул на меня лассо.

Боже…

— Помогите! — заорала что есть силы. И это был единственный зов на помощь, так как в следующую секунду двери сработали в противоположную сторону — меня затащило обратно.

Вместо собственного крика услышала бульканье. Что-то проникало в меня, даже не давая сделать вдох. А потом меня накрыло такой болью, что удерживаться за остатки сознания было уже невозможно.

Вот и всё… — подумала я, в последнем отчаянном жесте закрывая живот. — Прости, маленький…

Горло жгло — ужасно хотелось пить. Рефлекторно глотнула, но кроме обжигающего сухого воздуха и раздувшегося от жажды языка ничего не почувствовала.

— Иооор… — застонала в попытке позвать мужа. Стало только хуже. По горлу как будто наждачной бумагой прошлись.

Я всё ещё сплю и мне это снится? Должно быть так…

Боже, всё что угодно за один глоток воды...

Попыталась перевернуться на другой бок. Не вышло. Зато пришло какое-то туманное осознание, что я и не лежу вовсе. Спина прижимается к чему-то холодному. Руки разведены в разные стороны и подняты выше головы.

Звук, который реагировал на каждое моё движение, наконец, развеял туман в голове. Цепи… Я была прикована к какой-то холодной стене цепями.

Огляделась. Вокруг кромешная тьма. Не было видно даже примерного очертания того места, где я находилась. Никакого ориентира — одна сплошная мгла…

Единственным понятным местом была стена за моей спиной. Заскребла ногами, чтобы придвинуться к ней ещё ближе. Тело прострелило ужасной болью. Бёдра как будто выворачивало, а низ живота и вовсе выкорчёвывало.

— Боже… Нет… Больно… — Теперь жгло всё тело. И я чувствовала каждый миллиметр этой агонии.

Услышала какой-то шорох, шаги. Это переключило моё внимание. Боль как будто отошла на второй план. Рядом кто-то был. Но я никак не могла разглядеть никого в темноте.

Застыла на месте, поворачивала лишь головой, чтобы понять откуда доносится звук. В этой непроглядной темноте, казалось, он шёл отовсюду.

— Кто ты? — Вскрикнула, так как голос раздался у самого уха.

Сейчас меня интересовал ответ на тот же самый вопрос.

— Я… Женя… — Меня похитил какой-то маньяк? Боже, что я знаю о маньяках? Нам же в своё время что-то рассказывали о них на лекциях по криминологии…

Нужно расположить к себе, наладить личный контакт, сделать так, чтобы он в тебе увидел личность, человека, а не свою жертву…

— Мне двадцать семь. Замужем. — Может, этого не надо было говорить? — У меня большая дружная семья. — быстро поправилась я. — И скоро будет ещё больше. Я стану мамой.

Опять какой-то шорох. А потом в ушах зазвенело. И я даже не сразу поняла, что это эхом разбежался по пространству вокруг звук пощёчины.

— Боже, прошу! Не надо!

— Кто ты?!

— Я… Женя… Мне двадцать семь… — Теперь обожгло другую щёку. Сильнее. Я даже головой ударилась о твёрдую стену.

— Не бейте! Умоляю! Я… У меня будет ребёнок! Умоляю, не причиняйте ему вреда. Я сделаю всё, что скажете! — Мои крики постоянно прерывались рыданиями. Но я никак не могла их сдержать. От страха, дезориентации и полного непонимания я совсем утратила над собой контроль.

Почувствовала прикосновение. Рефлекторно дёрнулась от чьей-то руки. Боль в очередной раз прошила затылок. Опять я впечаталась в стену...

Но на этот раз удара не последовало. С моего лица стянули повязку, при этом зацепив ещё прядь волос.

Так вот почему я до этого ничего не могла разглядеть. Всё это время этой возможности меня лишала непроницаемая повязка.

Открыла глаза.

— Аааааа… — Я не закричала, а заорала от боли. Всю слизистую глаз обожгло так, как будто мне в глазницы залили кипящего масла.

Не знаю сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность, когда я почувствовала, что боль немного утихает. С трудом, но всё-таки разлепила глаза…

Первое, что я увидела, это был камень. Повсюду. Сверху, снизу, сбоку. Пещера… Она больше походила на каменный мешок, на смертельную ловушку, откуда не было выхода.

Единственным источником света была небольшая лампа. По всем законам физики она не должна была бить настолько ярко, чтобы меня ослепить, но я смогла задержать на ней взгляд лишь ничтожную часть секунды, прежде чем глаза опять зажгло…

Превозмогая боль, я всё же не зажмурилась. Уловила движение как раз с той части каменного мешка, откуда рассеивался свет.

Опустила голову, ориентируясь лишь по мелькавшим на полу теням и по шороху шагов. Так был хотя бы мизерный шанс, что он меня отпустит, ведь я при всём желании не смогу его описать.

Тут же вскрикнула от удивления. Моё тело прикрывала повидавшая и лучшие времена простынь из морга. Её принадлежность легко можно было определить по нанесённой метке. Но больше всего меня удивили собственные бёдра. Я не видела эту часть так долго, а теперь всё было как на ладони.

— Что?.. Как?.. Почему?.. Где?.. — На последнем невнятном вопросе мой голос сломался. В горле встал такой ком, что я не смогла ни то что произнести ещё хоть слово, но даже протолкнуть в себя кислород была не в состоянии. Грудь сжало тисками.

Я всё ещё не дышала, безрезультатно открывая и закрывая рот, когда увидела кровавый след. Нет, он шёл не от меня. Наоборот, как будто меня оттащили от него и приковали к этой стене. Около меня он был не такой чёткий, как около той стены…

— Где?.. — Ком всё ещё стоял в горле, из-за нехватки кислорода закружилась голова. — Где… мой… ребёнок? — Боже, я уже знала ответ, но не могла в это поверить. Умоляю, пусть это будет не так! Прошу, Господи, только не он! Меня возьми! Меня, не его!

У противоположной стены под обрывком такой же пришедшей в никчёмность ветошь, что прикрывала и меня, лежал совсем маленький комочек. В моей работе бывали и такие ужасные дни, когда приходилось делать вскрытие младенцев при замершей беременности. Эти воспоминания до сих пор жили во мне. Головка, тельце, ручки, ножки — всё это я могла разглядеть под тонкой простынкой. Но никак не могла это принять…

— Где мой ребёнок?! — Лёгкие опалило кислородом. Этот вздох не был мне желанным. Я бы и вовсе перестала дышать, но мозг жил своей жизнью, заставляя органы продолжать сохранять ему существование.

Мелькнула тень. Только она могла переключить моё внимание с белого свёртка на себя.

— Тыыыы! Это всё ты! — Я начала подниматься, упираясь спиной о стену. Чувствовала, что царапаю её в кровь, но это не имело никакого значения. Простынь теперь уже никак не могла зацепиться за меня и заскользила на каменный пол.

Без страха и ненужной надежды покинуть эту каменную ловушку, посмотрела на стоявшего в стороне убийцу моего сына.

И если раньше я даже вздохнуть не могла из-за стоявшего в горле кома, то теперь казалось, что вместе со мной дышит вся пещера.

Заскрипели скобы, завыла цепь, со стен посыпалась каменистая крошка. Я не отдавала этому отчёта. Горе заглушило меня. И я до сих пор ещё дышала лишь из-за желания отомстить.

— Ты… умрёшь… — Не узнала собственный голос. И вообще это была уже не я.

Мои мысли наслоились на чужие. А потом всё смешалось, спуталось. Калейдоскоп образов и чувств дезориентировал. Я не понимала за какую нить схватиться, как не понимала и то, зачем мне это нужно…

Казалось, в моей голове кто-то вырыл яму. И в неё я стремилась упасть со скоростью света. Потому что там была темнота, пустота, тишина... Там не было ни одной мысли. Только приятный спасительный тлен.

И я обязательно сорвусь в неё, но прежде…

Словно в другом параллельном пространстве перед глазами пролетела цепь. С её последних звеньев свисали ржавые скобы и болты. Должно быть, они крепили эту цепь к стене ни один десяток лет.

Она пролетела лишь в нескольких сантиметрах от стоявшего в паре метров от меня незнакомца. Он и с места не сдвинулся. Это лишь подстегнуло.

Цепь по инерции вернулась обратно. Для большего разрушительного эффекта я прокрутила ею над головой, не чувствуя при этом ни малейшего напряжения ни в одной мышце. Вложила в цепь даже не силу, а неконтролируемую ярость.

Этот удар был точнее. Цепь рассекла ему щеку. От будоражащего чувства триумфа я гортанно рассмеялась. Но на этот раз закон притяжения не сработал. Инерция загасилась сжатой в кулак рукой незнакомца. А потом он начал наматывать цепь, прокручивая ту через локоть…

Кандалы на моей руке прокрутились. Впились в кожу. Боль ослепила яркой вспышкой, но я лишь на секунду посмотрела на (свои?) руки и шагнула незнакомцу навстречу. Не по собственному желанию, нет, хотя и ощущала притяжение. Не физическое, не из-за всё больше натягивающейся цепи. Другое. Меня влекло к нему непонятной силой.

От ещё одного резкого рывка кожа под кандалами лопнула. Я услышала даже звук. Посмотрела на руки. Из-под кованых обручей свисали кровавые лоскуты. Кровь уже свернулась, образуя на руке браслеты чёрно-бордового цвета. Но где же боль? И почему из явно разодранных вен сейчас не било ручьём? Эти отстранённые будто не мои мысли всё дальше отводили меня от той спасительной ямы тлена.

Где? Что? Как? Боже…

Я как будто вспомнила что-то важное. Обернулась. Обшарила глазами пространство пещеры. Увидела прикрытое ветошью маленькое тельце.

Яма стала ближе… Я заорала не своим голосом.

А потом он дёрнул цепь на себя с такой силой, что я даже не зашагала к нему навстречу, а полетела. Остановил меня его кулак. И потом всё померкло…

Теперь в голове была не одна яма, а целые кратеры. Миллионы, и я просто не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли копошились червями. Спутанные, мерзкие, скользкие. Мне не то что не хотелось выбросить их из своей головы, а отмыться с хлоркой…

Горло опалило огнём. Глаза тоже выжигало. В ушах стоял непрекращающийся звон. Лишь потом я поняла, что звон на самом деле присутствовал. Обработанный, механический, как будто воспроизводимый каким-то устройством.

И потом я услышала голоса. Кавалькада криков, в которых сочилась паника, и совсем других — сдержанных, чётких. Именно таким тоном военные отдают приказы.

Потом всё повторилось вновь…

Запись, это была запись. И звук перемотки, и нажатие чуть заедающей кнопки были очень знакомыми.

«Вскрытие проводит»…

Мне никогда не нравился свой голос на диктофоне. Он как будто был чужим. Ну что за малолетняя свиристель? Ну разве меня кто-то всерьёз мог воспринять вот с такой наивной подачей? Патологоанатом, ё моё…

Должно быть, я сильно ударилась головой, когда вылезала тогда из-под стола…

— Который сейчас час?.. — Должно быть, уже пришла другая смена. Боже, мне же ещё вскрытие нужно доделать…

Диктофон замолчал. Услышала шорох шагов. Но не из-за их неуверенности, скорее, этот эффект создавало покрытие пола. Плитка бы не отбрасывала такие звуки…

— Сейчас половина одиннадцатого.

Должно быть новенький, а я тут разлеглась…

Разлеглась… Тут…

На земляной прослойке, которая не сильно смягчала и согревала камень.

— Боже, нет…

Я не завыла только по одной лишь причине — у меня на это не было сил. Последняя вспышка была отдана на то, чтобы открыть глаза и посмотреть в тот страшный ужасный угол. Но кроме густой пустоты там ничего не было.

— Где мой ребёнок? — Вопрос даже для моих ушей был отстранённым. Равнодушным, но от принятия того страшного бремени, которое просто растоптало меня.

— Я его… похоронил.

Лишь кивнула. Испытала что-то граничащее с больной благодарностью. Пусть будет так. Значит, и мне здесь больше делать нечего. Я просто уйду вслед за сыном. И буду ему там мамой лучше, чем была здесь…

— Рядом с сыном… — Не договорила. Язык не двигался от бессилия. Я чувствовала, как постепенно отказывает всё тело. Руки, ноги. Позвоночник задеревенел, грудная клетка перестала двигаться. Это хорошо, значит уже почти всё…

— Тебе надо поесть. — Меня словно выдернули из забытья.

Вопрос был уже не по существу. Зачем мне еда? Мне нужен был только покой.

Язык распух, и я не смогла сказать ни слова против, когда незнакомец меня приподнял. Смогла лишь на мгновение разлепить веки, чтобы увидеть его подбородок, кадык, руку, которую он прижал к своим губам, зубы, которые вонзились в вены.

От запаха у меня закружилась голова. Против воли глотнула, но совершенно сухое горло лишь рефлекторно сжалось.

— На, ешь…

Не кусай руку, которая тебя кормит… Как бы ни так. Эта народная мудрость ничего общего не имела с отупляющим сознание чувством голода. Всё отошло на сто второй план. Даже понимание, что я никогда в жизни не стала бы пить чью-то густую венозную кровь, меня не остановило…

Как будто издалека слышала собственные жадные глотки с причмокиванием, и это распаляло ещё больше. Аппетит пришёл во время еды, это факт.

Кровь волшебной патокой текла по горлу. С каждым глотком сил становилось больше. Тогда как поток мыслей концентрировался лишь в одной точке — хочу ещё…

— Держи себя в руках. Контролируй гоооолоооод. — На рекомендацию, долетевшую сверху, я и внимания бы не обратила, если бы она не была дана с томлением в голосе. И совсем основательно меня отвлёк то ли вздох, то ли стон. Еда не должна была разговаривать, тем более вожделеть своего дегустатора. Это же ненормально. Ведь так?

Оторвалась от его руки, посмотрела наверх.

Глаза закрыты, брови устремились к переносице, рот приоткрыт. Гримаса, честно сказать, была двойственной: то ли ему было очень хорошо, то ли очень плохо. По обрывистому дыханию склонялась к первому варианту...

Во мне тоже всё резонировало. Словно столкнулись два мира — полное непонимание происходящего и ещё больше возрастающее чувство голода.

Господи, я под чем-то… Он меня накачал! Какое вещество будоражит все инстинкты и вызывает зверское чувство голода? Список может быть длинным...

А теперь я стала жертвой его сценария! Ведь мы и такое поведение маньяков проходили. И я даже знала, как выглядит мозг во время такой вот химической стимуляции.

Да у меня там половина нейронов сдохло, вот и кажется всякое…

Отодвинулась от него, нашла упор и поддержку в стене. Всё равно держала его руку с проколами в коже в поле своего зрения. Не могла быть точно уверена, но кажется облизнулась. Это должно быть какое-то сильное вещество. Мне очень хотелось ещё…

Закрыла рот рукой, так, на всякий случай. Но это действие вышло не совсем аккуратным. От собственного хлёсткого сильного удара застонала. На зубах почувствовала не только вкус его крови...

Он открыл глаза. И почему-то в этот момент в моей голове вспышкой вспыхнуло воспоминание. Это же он! Он, который лежал в трупном мешке у меня на столе, и который вот так же на меня смотрел оттуда…

Значит, всё остальное тоже правда! Всё! Боже!

Все мои попытки оправдать реальность посыпались с эффектом домино.

Это был мой собственный день сурка. Моя пытка. Агония. Смерть. Все мысли, чувства, страхи, и горечь невосполнимой потери накрыли с головой. В моём самом страшном повторяющемся аду...

Но если совсем недавно я хотела умереть, то теперь во мне как будто ожил инстинкт самосохранения. Гибель моего малыша практически убила меня, но разве моя смерть будет иметь какое-то значение?

А если из-за него пострадает ещё чей-то ребёнок?

Потянула на себя напрочь испорченную простыню. Во время трапезы вообще не задумывалась о подобных мелочах.

Если он и увидел, как меня начало знобить, то виду не подал...

— Нужно прибирать за собой. Это первое правило. — Он поднёс руку к своему рту и провёл по проколам языком. Они мгновенно затянулись. Я же невольно сглотнула.

Это был какой-то неправильный маньяк. Больной? Сектант?.. Но вкусный, зараза...

— Ты как? — Этого его вопроса испугалась больше, чем предыдущих своих действий. Что нужно ответить? Играть в его игру? Или же играть на человеческих пороках?

— Если вам нужны деньги, моя семья может собрать необходимую сумму. Понадобится некоторое время. И я, конечно, никому не скажу, что здесь было...

— Хм... Вопрос доверия. — прозвучал его двойственный ответ.

— Да, я полностью... Полностью вам доверяю... — Он потянулся ко мне, я же дёрнулась словно ужаленная кипятком. На это маньяк хмыкнул, мол, оно и видно, твоё так называемое доверие.

Сделала над собой усилие, чтобы не отдёрнуть руку, когда он её взял и развернул ладонью вверх. Провёл пальцами по венам. На секунду замер, словно через касания прислушивался ко мне...

— Пульс до сих пор есть. Странно.

Боже...

— Но на этом же и строится принцип жизни... — заметила я аккуратно. Но всё равно услышала в своём уточнении толику издёвки.

Он взглянул на меня так пронзительно, что я не смогла вынести его взгляд. Уставилась на собственную руку, вены которой он до сих пор наглаживал...

Это как стимуляция в процедурном кабинете перед забором крови. Боже, теперь настала моя очередь его кормить?..

От этой мысли что-то предательски ухнуло вниз живота, а тот самый пульс разогнался до скорости света.

— Да, согласен. Только ты уже третьи сутки как мертва...

Его слова добирались до мозгового центра словно через густой туман. Но стоило им там обосноваться, как противоречие отключило те крохи здравого смысла, которые ещё пока цеплялись за реальность.

— Ну знаете ли... — Игра больного на голову маньяка зашла слишком далеко. В моём понимании смерть была финальной чертой. После неё просто ничего нет. Но ведь я есть... Нет, я точно еще не пересекла финальную черту невозврата. А по физическим ощущениям так и вовсе готова была свернуть любые горы.

Даже горе отступило. Доказать, что он больной на голову стало делом чести.

— Вот, и вот. — Даже не выставила, а выбросила вперед руки, выпрямив локти, с таким видом, как будто наличие конечностей было лучшим доказательством тому, что я всё еще продолжаю усердно коптить небо.

Конечно, упавшая при этом простынь не входила в мои планы, как и скользнувший по мне медленный взгляд...

Сконфуженно подтянула своё бесхитростное одеяние выше. С руками вышла промашка. Провоцировать маньяка я никак не собиралась. Но не отстоять свою правду означало признать его версию.

Я не умерла. Нет…

Накрыла двумя пальцами артерию на шее. Даже голос сорвался, когда я радостно завопила:

— И вот. Вот! Пульс! Ты же... Вы же сами сказали. Он есть. Вот, потрогайте! — Мне было принципиально важно услышать то, что он был неправ.

Он потянулся ко мне. С запоздалой опаской посмотрела на его руку, но всё же подставила шею. Его пальцы, должно быть от долгого контакта с камнем пещеры, были ледяными. Вздрогнула, когда чуть ощутимыми прикосновениями он проложил дорожку вдоль артерии. И я не могла сказать, что это мне не понравилось. Нет, чувствовала всё, что угодно в этот момент, кроме отвращения.

Маньяк молчал. В какой-то момент мне даже померещилась жалость и сочувствие в его глазах. Нет, нельзя так думать. Стокгольмский синдром точно не про меня. Я не должна была придумывать ему какие-то положительные характеристики. Я вообще не должна была о нём думать. Только лишь о том, как спастись…

Отодвинулась к стене. Сеанс пальпации можно было считать оконченным. Но что-то мне подсказывало, что я не смогла его убедить в том, что ещё жива.

Вот именно, что ещё… И как долго будет длится это ещё будет зависеть исключительно от меня.

Нужно было понять, что помощи мне ждать неоткуда. Пещера (теперь уже без каких-либо сомнений я понимала, где нахожусь) явно располагалась не в центре города посреди многолюдной улицы. Я отчётливо слышала шум реки. Иногда до меня доносился запах хвои. Скорее всего, пещера была где-то в нагорной лесополосе.

Ориентироваться я не умела, но разве загнанный в клетку зверёк переживает, что он будет делать, когда освободится из плена? Нет, о том, что буду делать дальше, не переживала. Единственной целью было выбраться отсюда. А там как карта ляжет…

Огляделась. Заметив на себе пристальный взгляд из другого конца пещеры, опустила голову. Грязные волосы частоколом упали на лоб. Хоть какая-никакая, а всё-таки ширма.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, внимательно прозондировала пространство справа от себя. Похоже, там был тупик. Он специально посадил меня в часть этого каменного мешка, чтобы отсечь пути побега. А как на счёт той части, где находился он. С комфортом, кстати, находился. Диван, кресла, журнальный столик. Телевизор?

Боже, он уже достаточно давно орудует, чтобы создать для себя все условия. Вон, даже электричество есть…

Мне нужно было основательно осмотреться. Бежать сломя голову непонятно куда стало бы фатальной ошибкой. Я чётко это понимала. Нет, с волками жить…

— Извините… — Я всё ещё не поднимала головы, но из-за своей волосяной ширмы отлично увидела, как поменялось выражение его лица. Из задумчивого в насмешливо-заинтригованное.

— А уже есть за что?

Боже, он как будто знал всё, о чём я размышляла последние несколько минут.

— Мне нужно… В уборную. И помыться... если вы не против.

— Я определённо не возражаю. Пошли, покажу где тут что.

И всё? Вот так просто?

Подняться и при этом прикрыть все стратегические места было непросто. Тем более, когда ощущаешь на себе неотрывный насмешливый взгляд. Но мне это удалось, хотя я основательно обтесала спину о шершавую стену пещеры.

— Нам сюда. — Он ожидаемо указал на пространство за его спиной.

— Туда? — Меньше кокетства! Зачем ты сама его провоцируешь?

Мой внутренний монолог помог притушить радость от первой крохотной победы. Опустить голову, взгляд, плечи. В общем, сжаться в один неуверенный ком. Пару раз качнулась, медленно шоркая ногами, пока шла к ожидавшему меня маньяку. Изо всех сил я старалась показать, что как раз-таки сил во мне не осталось. Хотя внутри меня просто взрывало от энергии. Адреналин во мне бушевал такой, что сорвись я с места, легко бы пробежала несколько километров…

— Только после дам. — Пропустил он меня вперёд, с явной усмешкой в голосе. Не подала виду, что от страха у меня заледенели ноги. Сильнее сжала узел на груди, надеясь, что и со спины всё было прилично. Что в данных обстоятельствах было очень сложно.

Прошла через визуальную световую преграду, так как в этой части пещеры было основательно темнее. Но глаза быстро привыкли к такой перемене. Теперь мой шаг стал чуть длиннее. Я всё ещё играла роль загнанной на переправе лошади, но теперь уже не столь правдоподобно. Маньяк шёл следом, и я не хотела, чтобы он приближался ко мне.

Лишь один раз позволила себе оглянуться. На том самом световом переходе. Поймала на себе его взгляд исподлобья. Жёсткий, оценивающий, ледяной, но всё ещё с той самой раздражающей надменной издёвкой. Если бы глаза могли говорить, то тут бы они проорали: я вижу тебя насквозь, дурында, и никуда ты от меня не денешься…

Посмотрим…

Вновь зашаркала ногами.

Если та часть пещеры, в которой мы находились, можно было по домашним меркам назвать гостиной, то теперь мы явно оказались в коридоре. Тусклое освещение тут давали вмонтированные в стену небольшие светильники. Свод пещеры был гораздо ниже, но мне было нормально, а вот по поводу маньяка я была не уверена. Тут его два метра роста могли сыграть против него. Но чтобы доказать эту теорию нужно было оглянуться. Этого я сделать просто не могла. Казалось, затылок, плечи, спину и всё что ниже ужасно жгло. Напряжение скрутило мышцы в тугие канаты.

Боже, как бы мне в таком состоянии всё не испортить? Как бы не сорваться с места?..

— Направо. — В своих мыслях я даже не поняла, как оказалась на своеобразном перекрёстке. Тут пещера разветвлялась на три совершенно одинаковых прохода.

Чёрт! И почему я решила, что будет всё так легко? Почему думала, что тут всего лишь одна ветка, которая приведёт меня к большой мерцающей вывеске — выход?..

— Направо. — Ещё раз проинструктировал меня маньяк, прерывая близкий к панической атаке осмотр пещерного лабиринта.

Послушно пошла в указанном направлении.

Пару метров пришлось идти без освещения. Но я лишь по привычке как будто видеть перестала. Всё из-за страха и паники, хотя, могла с лёгкостью разглядеть даже крапинки слюды у меня под ногами.

— Боишься темноты?

— Боюсь таких вопросов в темноте. — Ответила я прежде чем взвесила каждое слово.

— Завтра вкручу сюда лампочку.

— Эммм… Может, и полочку прикрутишь?.. — Этот разговор настолько был бытовым и настолько тупым, что я тоже не смогла удержаться от сарказма.

Пусть он крутит лампочки куда хочет, хоть себе во все свободные места, и светится как новогодняя ёлка. Я тут задерживаться не собиралась.

Мой выпад он принял спокойно. Даже больше, поинтересовался где конкретно мне нужна полка.

Обычные пустые мужские обещания. Помнится, Игорь тоже собирался полку прикрутить в ванной, но потом всё как-то было не до этого. Поэтому дома полотенца всегда висели на крючках с присосками, с которых вечно падали. Но даже эти воспоминания заставили моё сердце сжаться от тоски. Как же теперь стали ценны те минуты, когда я, ворча, собирала с пола полотенца каждый Божий день…

Игорь, как же я скучаю!

Вместе с иссушающей тоской меня буквально захлестнуло чувство вины. Наш сын. Он не заслуживал такого…

— Пришли.

Затянутая в омут своих переживаний, я не сразу поняла, что данное слово подразумевало в себе команду остановиться. По инерции прошла ещё несколько шагов, а потом по той же инерции была притянута обратно.

Ударилась спиной, нисколько не сомневаясь, что это была стена пещеры. Холодная, твёрдая, рычащая мне прямо в темечко…

— Прррришли.

Боже, это об него я ударилась с такой силой, что чуть дух из меня не вышел?..

— Извините, я… Задумалась. — Эту робость я уже не играла. Честно сказать, испугалась так, что даже губы начали трястись. Ещё немного, и меня бы накрыла паника.

А в следующую секунду я уже влетала в очередную глухую с другой стороны ветку пещеры, направленную туда очень заботливым толчком в спину. И если бы не стоявшая посередине душевая кабина, я бы точно оставила отпечаток в истории на стене пещеры. И через миллионы лет тут нашли бы мой собственный наскальный автопортрет…

— У тебя десять минут.

Выдохнула. От радости даже боль прошла. Десять минут полного одиночества это ли не счастье…

Обернулась. Он стоял в проёме, сложив руки. Просто закрывал собой пространство. Не смогла сдержать в себе разочарования.

— Вы так и будете здесь стоять?

Он просканировал меня с ног до головы и обратно. И в том же направлении по мне пробежали мураши. Было жутко от того, что он всё больше и больше захватывал власть. И было страшно от того, что я начала сомневаться в том, что не сломаюсь…

— Вопрос доверия, помните?.. — Это была последняя моя надежда. Последняя соломинка, за которую я схватилась чуть ли не зубами.

— Вопрос доверия… — Он повторил за мной, но как-то по-своему, вдумчиво что ли. Как будто для него эти слова значили гораздо больше, чем для меня. Это была его философия, а для меня лишь средство замылить ему глаза и уши. — Десять минут. — Сказав это, он ушёл…

Вывернула рычажки на максимум и потянула на себя. Вода хлёстким потоком устремилась вниз. Мыться я не собиралась, но всё равно не смогла подавить дикое желание хотя бы частично освежиться. Брызнула прохладной водой на лицо, протёрла шею. От этого почувствовала себя ещё грязнее. Зачесалось всё тело от пяток до макушки.

Но грязь не могла убить меня, тогда как тот…

Подкралась к проёму. Остановилась, напрягая слух. Испуганное воображение, разыгравшееся от толчков адреналина в кровь, рисовало следующую картину — маньяк точно так же застыл с той стороны и прислушивается ко мне…

Как говорится: доверяй, но проверяй. Вдруг маньяк решил воспользоваться этой проверенной народной мудростью?

Лишь через минуту я смогла справиться с собственным страхом. Сделала тот самый решающий шаг, который был для меня либо спасением, либо гибелью…

Надрывно выдохнула, когда поняла насколько мне повезло. Трубообразный проход пещеры был пуст. Маньяк ушёл, оставив мне те самые десять минут (уже скорее пять), которыми я решила воспользоваться, разгоняя страхи. Теперь, когда решилась, не было места для осторожности и бдительности. Меня мог спасти лишь побег.

До той части пещеры, где она разветвлялась тройником, я добралась за считанные секунды. А тут уже думая логически, выбрала крайнюю слева ветку. Посередине не подходила, правая была слишком близко к тому проходу, по которому он вёл меня в душевую. Значит, оставался лишь один вариант.

Русская рулетка… Но у меня не было других вариантов, как сыграть.

Свод пещеры здесь был очень низкий. Боже, хоть бы я не ошиблась и не загоняла себя в ещё большую ловушку, из которой даже выбраться не смогу, а буду блуждать в тёмном лабиринте пока не сдохну от естественных причин, или от принятия собственной безнадёги…

Впереди показалась ничтожная точка света, и с каждым шагом она становилась больше. Сердце подпрыгнуло к горлу от радости, когда я поняла, что это не мог быть свет от лампы. Такие блики могло отбрасывать лишь солнце.

Боже, там выход…

Прибавила шагу, а когда затхлый сырой воздух пещеры разбавился потоком свежего бриза, побежала, не щадя ног.

Страх полностью отступил. Уже не чувствовала той рвущей душу безнадёжности. В своих мыслях я была далеко отсюда. Я была дома…

Чрезмерная уверенность, глупая наивность, слепая бдительность — всё это привело меня к этому святящемуся выходу из пещеры. Я словно пробка, выгоняемая наружу взбудораженными пузырями, вылетела на свободу. Солнце ослепило, но лишь на несколько секунд, в течении которых обострился слух. Да, меня словно переключило на дополнительную радиоволну, не давая пропасть сигналу. Именно поэтому я услышала, как из-под моих ног срывается мелкая галька и щебень, и летит куда-то в пустоту. Был слышен звук одного лишь сыпучего падения, но ни приземления. Там внизу была пустота…

Страх в десятикратном объёме обрушился на меня. Из-за солнечного ожога зрение ещё не вернулось. Мне оставалось разве что работать руками словно лопастями мельницы. Но вокруг меня не было ничего.

И если бы не каменный настил под моими пятками, я бы подумала, что уже сорвалась в ту пустоту…

Пришлось ловить равновесие всеми доступными способами — крен влево, крен вправо, наклон, выпад назад — всё, чтобы загасить остатки той скорости, с которой я выбежала к самому краю бездны.

И именно в тот момент, как я совладала с собственным телом, ко мне вернулось зрение. Но лучше бы этого не случилось, так как стоять на самом обрыве скальника, который был разрезан горной рекой где-то метрах так в ста подо мной, нужно было с холодной головой, и уж точно полной ступнёй. У меня не было ни того, ни того. Лишь колебания из стороны в сторону участились. И словно выброшенный на поле боя белый флаг, с меня змеёй слетела простынь. Ручьём стекла с обрыва, а потом уже в полёте расправила свои потрёпанные вымазанные кровью крылья.

В этот момент я поняла, что и моё падение лишь вопрос нескольких секунд. Не ухватиться, не удержаться, не перенести весь свой вес на ноги.

— Рад, что мы решили вопрос с доверием. — Услышала я голос за спиной, а в следующее мгновение сорвалась в пропасть, ведомая силой инерции…

Собственный испуганный вскрик высушил лёгкие за мгновение. Но огнём опалило не только их — ещё больше обжигающей боли сконцентрировалось на щиколотке. Должно быть, во время падения нога застряла в расщелине и сейчас её под моим собственным весом буквально выворачивало из сустава. От этого я чуть не растеряла остатки сознания. Лишь инстинкты заставляли продолжать бороться за жизнь...

Я пыталась ухватиться хоть за что-нибудь. Но пальцы лишь бесполезно размазывали кровь по отвесному скользкому скальнику. Посмотреть наверх я не решалась. Не лишала себя этих последних мгновений веры, что смогу-таки выбраться. Но страх уже завладевал мной. Одно — сорваться и быстро уйти за финишную черту, и совсем другое — стать долгим аперитивом для здешних птиц…

Страх, бессилие, равное желание жить и умереть — всё это стало непосильной для меня ношей.

— Где я перед тобой так провинилась? — Мой крик эхом разлетелся по горному перешейку. Я не ожидала услышать ответа, так как обращалась к Господу. А он, судя по последним событиям, отвернулся от меня окончательно.

Если бы неделю назад спросили умею ли плакать в себя, я бы прокрутила тройной аксель у виска. Теперь поняла, что нет пределу моим возможностям, пусть и не с примерной стороны. Слёзы стекали не по щекам, а наоборот затапливали глазницы, и лишь наполнив резервуары, прокладывали дорожки через лоб в волосы. За ними следом тянулись слюни и сопли. Сейчас это не трогало. Все свои последние силы я вложила в свободную ногу, чтобы попробовать ей как-то оттолкнуться от скалы. И уже не важно, чтобы спастись, или же чтобы запустить прерванное падение.

Это всяко лучше, чем выклёвывавшие глаза птицы.

Нога лишь скользнула по шершавой каменистой породе. Возможно, будь у меня растяжка получше…

— Боже, давай покончим с этим! — Я сделала ещё одну попытку. Там внизу текла шустрая река. Виднелись плоские белёсые глыбы камней, которые прошли многовековую обработку. Одно мгновение, одно движение, один последний вздох, и я буду с сыном…

Резкое движение к стене. Я даже обрадовалась, что всё ещё имелись силы покончить со всем этим. Но никак не ожидала, что скала даст такой отпор.

Кровь прилила к голове. Перед глазами начало темнеть. И как будто сквозь толщу воды я услышала голос.

— Я всегда был ценителем здешних мест, этой нетронутой варварами красоты, но ты определённо внесла в общую картину свою изюминку.

Боже...

Изловчилась посмотреть вверх, хоть меня и раскачивало маятником из стороны в сторону. На выступе, с которого мне посчастливилось упасть и не посчастливилось разбиться, на корточках сидел маньяк. В одной его руке была моя нога, второй своей пятернёй он перебирал пригоршню камней. И то, и то делал играючи.

А ведь я была уверена, что пролетела вниз несколько десятков метров прежде чем застрять. Что мучитель и думать забыл про меня, и спокойно вернулся к своей затворнической жизни маньяка. Но это было не так. Я всё ещё зависела от него. Зависела от него прямо сейчас. От одной его руки, которой он играл в мою жизнь…

Но это была лишь верхушка айсберга. Под толщей собственных страхов я ощущала сжигающий стыд от своего унизительного положения. Слабая попытка прикрыться руками не удалась. Просто уже не осталось сил. Как и подтянуть к себе ногу, чтобы всё не было напоказ. Тем более с того ракурса, с которого на меня смотрел маньяк…

Завыла, сначала тихо, а потом уже надрывно, набирая высоту и обороты. А потом мой рёв перешёл в дикий гогот.

Я всегда в силу своей работы, производя вскрытие, философствовала на тему: на какой мысли угас этот мозг. Сейчас я вспомнила это. Но почему-то хотелось верить, что люди думали о менее приземлённых вещах, чем я. Я же словила одну успокаивающую меня мысль — двадцать сеансов лазерной эпиляции…

Смех нарастал. Он уже больше походил на истерику. Я даже нашла в себе силы напрячь и подтянуть к ключице шею, чтобы увидеть маньяка. От его злого взгляда даже настроение поднялось.

— Бросай, чего ждёшь!

А в следующую секунду взвыла от боли, так как впечаталась в отвесную часть скалы. Дыхание сбилось. Я перестала смеяться. Но не из-за того, что испугалась, нет. Лёгкие просто горели от удара…

— Броссссаааай! — протолкнула сквозь сжатые зубы, уже смотря вниз. Не было иллюзий, не было сомнений, не было надежды… Наивная девочка с депилированными ногами выросла.

— Позже. Сначала ты мне всё расскажешь.

Собственный крик рикошетом отскочил от стены. Боль в щиколотке была такой невыносимой, что, казалось, её выворачивали на сто восемьдесят градусов. И я бы рада была сейчас отключиться, чтобы просто не чувствовать всё это, но сознание цеплялось за одну въедливую мысль — ни за что и никогда не буду умолять его...

Мозг, словно тот ещё садист, в мелких деталях запоминал всё: равнодушный шум воды, разочарованный крик голодной птицы и задорный напев сверху… Маньяк в такт незамысловатому куплету ещё и насвистывал пока тащил меня к выступу. Я была его игрушкой, забавой, развлечением, пустым местом, и эта песня лишь ещё один раз указывала на это…

Нога превратилась в один оголённый нерв, оттого я слишком чётко ощущала на себе его руки. Он перебирал ими, подтягивая меня к себе. Когда его руки обхватили ногу выше колена, не выдержала.

— Пожалуйста, не надо… — Несмотря на данное себе обещание не умолять его сжалиться, разрыдалась. Это было уже за пределами моих возможностей и принципов. — Бросьте…

Но пытка продолжилась. Этому свидетельствовала кровавая метка на скале, которую вырисовывали мои сбитые пальцы, некоторые из которых были уже без ногтей. Да, я всё ещё пыталась найти в холодном шершавом камне спасение. Тщетно…

Руки маньяка обхватили меня на середине бедра.

Боже, дай мне умереть быстро! Молю…

— Пожалуйста, отпустите…

Резкий рывок наверх. Я даже не поняла, как маньяк так изловчился, но мир вновь обрёл правильную для меня проекцию — над головой синее небо и палящее солнце. А я оказалась прижата к скале спиной. Теперь уже руки как будто выходили из суставов, мне пришлось встать на носочки, чтобы уменьшить эту боль.

— Кто тебя прислал? — Проорал он с такой злостью, как будто и не свистел задорно несколькими секундами ранее. А я не то что не могла сосредоточиться на его вопросах, так даже взгляд сфокусировать не могла. Перед глазами всё расплывалось. — Кто тебя послал?

— Я… Не понимаю…

Маньяк молчал. Я боялась поднять голову, чтобы посмотреть на него. Не надо было быть гением прогнозирования, чтобы понять — ничего хорошего меня не ждёт…

Но я и подумать не могла, что он ещё выше поднимет меня и встряхнёт так, что голова чудом не отвалится.

— Теперь стало понятней?

— Да… — ответила я тихо, так как в ушах до сих пор как будто что-то гудело и взрывалось. Нашла в себе силы открыть глаза. Сейчас мы были с ним на одном уровне. И я была рада хотя бы тому, что смогла сфокусироваться на нём. Собрала последние силы и всю злость. — Мне понятно, что ты больной на голову ублюдок. И любой мой ответ для тебя будет неподходящим. Поэтому, пошёл ты…

А потом для остроты и пикантности собрала последнюю влагу изо рта и плюнула ему прямо в харю.

Повисла гнетущая тишина. Только лишь тягучая слюна медленно ползла по его лицу. И если это были мои последние секунды жизни, то я ни о чём не жалела. Мне нужно было сразу так поступить, а не пытаться подстроиться под обстоятельства.

— Ладно, если не хочешь по-хорошему…

— По-хорошему? — рассмеялась я. Вырвать из суставов руки и ноги это для него было по-хорошему?! — Ну что же, не терпится перейти к той стадии, когда будет по-плохому. — Ну! Давай же!

Несмотря на браваду, внутренне я вся сжалась. Но на лице не дрогнула ни одна гусиная лапка у глаз. Больше не буду изображать из себя не понятно кого. Пусть возьмёт на себя ответственность, и убьёт меня по-человечески…

— Раз ты так настаиваешь, давай тогда по-плохому.

Маньяк выпустил из жёсткого захвата мои руки. Словно поломанная кукла, я свалилась к его ногам. Он издал что-то похожее на усталый стон. Да, жертва у него нынче попалась трудозатратная. Что поделать, кому сейчас легко…

Помогать он мне явно не собирался. Его, судя по всему, устраивало, что я чуть ли не носом касалась его ботинок.

Задрала голову вверх. Улыбнулась, даже не стараясь скрыть издёвку, когда увидела, что он своей огромной пятернёй стирает с лица мой комплимент.

— Извините, что я создаю вам столько проблем. Сейчас немного передохну, и сможете продолжить.

Видимо, мои полные яда слова попали в цель. Маньяк наклонился, стальным кольцом рук обхватил меня за плечи и дёрнул вверх.

Понадобились все силы, чтобы подняться и устоять на трясущихся ногах. Совладать с коленями было сложнее всего. Руки же вытянутыми верёвками безжизненно повисли вдоль тела. Я даже не могла их хоть как-то реанимировать, чтобы прикрыть свою наготу.

— Посмотри на меня. — В его голосе была сталь. Но я не из-за этого подчинилась. Честно сказать, я уже устала. Физически была измождена настолько, что хотела пусть не хэппи энда, но хотя бы хоть какого-то энда…

Задрала голову. Вскрикнула, уставившись в его горящие как будто из глубин зелёным цветом глаза.

Когда он успел вставить линзы?

— Смотри мне в глаза.

Эммм… Ну ок, смотрю…

Зелень его глаз была завораживающей. Водоворот расплавленного изумруда как будто звал следовать за ним. Успокаивал, расслаблял, обещал. Этот эффект можно было сравнить с анестезией, когда тебя просто отключают…

Честно, я ждала этого. Но так и не дошла до последней стадии. Хотя боль немного утихла, да.

Интересно, что это за линзы такие? Продаются в оптике, или их можно заказать на маркетплэйсах?

— Как тебя зовут?

Эммм… Очередная игра маньяка? Или у него просто плохая память? Я ведь уже представлялась ему.

— Женя. — Пусть порадуется, Копперфильд пещерный.

Теперь водоворот зелени уже не завораживал. Продолжала смотреть ему в глаза только лишь для того, чтобы понять, когда наступит обещанное — по-плохому…

— На кого ты работаешь?

Интересно, фильм «Тупой и ещё тупее» он смотрел?

— На министерство здравоохранения.

Кажется, мои ответы его вполне устраивали. Значит, играла я правдоподобно. Но всё равно меня буквально раздирало желание засмеяться в голос и ещё раз плюнуть ему в лицо.

— Кто заказчик?

Боже, он совсем больной? Кто может быть заказчиком у патологоанатома?

— Государство.

— Всё серьёзней, чем я думал… — Это определённо был монолог. Я вела точно такой же в своей голове. Слово в слово. Всё серьёзней, чем я думала. Он не просто маньяк, он душевно больной маньяк с замашками Бога.

— Сколько таких как ты?

— Сто восемьдесят девять. — Это было просто число, которое первое пришло в голову. Он удивлённо уставился на меня. Видимо, здесь я дала маху. Надо было лучше продумать ответ. Интересно, перегнула в большую или меньшую сторону? На наш город патологоанатомов навряд ли даже с полсотни наберётся. Так что я скорее перегнула…

Несколько секунд он сверлил меня взглядом. Мне даже показалось, что водоворот изумрудов как будто усилился. В висках заныло как при большом перепаде давления. Ощутила привкус крови в носоглотке. Мне сейчас только кровотечения носом не хватало…

— Иди в пещеру, — наконец сказал маньяк, кивнув на тёмный вход.

Так, игра в гипноз имела продолжение? Ну, ну… Или он просто не хотел портить такой дорогой его очам вид моим разлагающимся телом. Да, в пещере со мной было бы сподручней справиться.

Я не стала спорить. Скоро всё равно всё это закончится…

Пошла в пещеру, используя всю силу воли, чтобы не прикрыть голый зад руками. Маньяк шёл следом. Я не оборачивалась. Несмотря на то, что передвигался он очень тихо, ощущала его за своей спиной.

— Налево. — Повернула беспрекословно. Это был знакомый проход под низким каменным потолком, ведущий в тот самый капкан, где мне не посчастливилось очнуться. — Направо.

А вот этой ветки пещеры я не заметила, когда выбиралась из своего каменного мешка. И если бы он сейчас мне не сказал свернуть, то и на этот раз прошла бы мимо.

За незаметным проходом была комната. Мне понадобилась секунда, чтобы понять куда он меня привёл. Это была комната. Точнее, это была спальня. Ошибки быть не могло. По центру стояла вполне себе современная кровать.

— Ложись…

— Ложись… — повторил он свой приказ.

Страх стянулся узлом в районе лопаток. Оттуда по телу расползлась неприятная морось. Не знаю, на что я рассчитывала, когда он сказал, что теперь всё будет по-плохому, но до последнего надеялась, что уйду из этого мира без надругательств, без растерзанной в клочья души. Но у маньяка были другие планы. Он ещё недостаточно наигрался со мной…

Давление на виски стало болезненным. Мозг разве что на доли не распался, хотя ощущения «каши» в голове только усилилось. Сжала зубы вполне себе натурально, а не метафорически, просто чтобы остаться в сознании. Я уже успела заметить разницу, когда сопротивлялась непонятному давлению, а когда пропускала его. В первом случае мне было гораздо легче.

— Ложись… — Могла поклясться, что эти слова не прозвучали вслух, они зазвенели у меня в голове. От этого лишь сильнее сжала зубы. Боль вытолкнула всё лишнее. Это была неосознанная реакция, практически на уровне рефлекса, но почему-то знала, что всё сделала правильно. А после шипения, раздавшегося сзади, только убедилась в этом.

— Твою ж… — Всё прошло. Виски перестало стягивать железным обручем, да и ощущение трепанации тоже исчезло. Я даже нашла в себе силы, чтобы обернуться назад.

Маньяк стоял чуть поодаль, чем до того момента, когда настоятельно укладывал меня в кровать. Руки упирались в бёдра, тогда как хмурый взгляд упирался в меня. Понятное дело, что удивить я его уже ничем не могла. Видел меня во всех ракурсах, но сейчас уж очень внимательно осматривал. Не сказала бы, что это был какой-то пошлый осмотр, скорее оценивающий, сканирующий.

Не отводя от него взгляда, потянулась рукой за простынёю. Ощущение верёвочных конечностей ещё не прошло. Поэтому обвязалась как смогла, каждую секунду ожидая гневной отповеди. Но она последовала не от того, что я заморала его белоснежное постельное бельё, нет. В этот раз он разозлился на меня совсем из-за какой-то чуши.

— Почему не сказала сразу, что не поддалась внушению?

— Что?.. — переспросила я, до конца не понимая, что на этот раз сделала не так. Из того, что он приказывал, я лишь на кровать не легла. Но тут уж извините, пошла на принцип…

— Как у тебя вышло побороть мой приказ?

Так, с этим всё понятно. У мужика кризис среднего возраста, так называемый мужской климакс, в течении которого он воображает из себя Бога…

— Ну, у вас почти всё получилось. Быть может, чуть больше практики…

— Ты мне решила сеанс психотерапии устроить? — он отмахнулся от моего наигранного сочувствия как от назойливой мухи.

— Ничего я не решала. Просто не хотела… — Замолчала, так как разговор о кровати ни до чего хорошего бы не довёл. Но, видимо, я слишком поздно засунула язык обратно за зубы, где ему нужно было изначально оставаться, а не бросаться нелепой недосказанностью.

Маньяк подошёл ко мне. Смотрела ему прямо в глаза. Вроде бы я где-то слышала такой совет. Разве что он мог относиться к разъярённому быку, или что-то околоподобное. Наверное, этот взгляд мог быть применён и в этой ситуации.

Вздрогнула, но заставила себя смотреть на него даже тогда, когда он не особо нежно взял меня за подбородок.

— И всё-таки кто же ты, твою мать? — Правильно решила, что вопрос был риторический, так как он тут же продолжил осыпать меня фантастическими выводами. — Регенерация как у взрослой особи, хотя тебе несколько дней. — Ага, плюс-минус тридцаточку сверху накинь. И убери всю боль, что до сих пор ломит суставы. Боюсь, я теперь за неделю вперёд буду предсказывать дождь. — Выносливость впечатляет. Сила. Не поддаёшься внушению. Но это не самое странное…

— А, да? — Я невольно отступила на шаг. Дальше уже было некуда, так как за мной стояла широкая кровать.

— Ты предпочитаешь питаться кровью вампира, а не человеческой.

— Ну, на вкус и цвет… — Это единственное, что пришло мне в голову. Как-то не было у меня заготовки на такой бред.

Он смотрел на меня несколько минут абсолютно молча. И это было гораздо тяжелее вынести, чем то, когда он нёс полную чушь. А потом на него как будто озарение снизошло. По крайней мере, его брови взлетели вверх, а взгляд вспыхнул осознанием.

— Ты и сама не понимаешь, кто ты есть! Так?!

— Я Евгения… — начала было я, но он перебил меня.

— Дай руку!

— Это очередная проверка, и мне нужно сейчас сопротивляться? — спросила я, просто чтобы понять, как себя вести.

— Просто дай мне руку. Пожалуйста.

Эмммм…

— Ладно. — Пожала плечами, вкладывая свою руку в его.

Не стоило быть такой доверчивой. Но поняла я это лишь когда увидела в его руке небольшой складной нож.

— Боже… — только и успела подумать вслух о всевышнем, когда он без каких-либо мук совести и сомнений полоснул меня по руке. Кожа разошлась. Образовавшаяся канавка наполнилась густой кровью, излишки которой потели по руке.

— Мне больно, извращенец грёбанный! — Зачем нужно было меня калечить, чтобы убедиться, что не обладаю я никаким даром самоизлечения? Лучше бы от себя какой кусок отрезал…

Но я не успела додумать, что бы я от него отчекрыжила, когда края кожи начали словно намагниченные стягиваться друг с другом. Вскоре лишь кровавые подтёки говорили о том, что на руке была какая-то рана.

— Невозможно! Этого просто не может быть! — Его слова отзеркалили мои мысли. Тогда как я думала ещё и о том, зачем он резал меня, если сомневался?

— Чёрт! Твою ж мать! — И это совпадало с моими умозаключениями. Хотя, это моя рука только что самоизлечилась на глазах, так что бурно эмоционировать нужно было не ему.

Посмотрела на него, тогда как маньяк усердно обнюхивал нож. Подавила рвотный позыв, когда он слизнул мою кровь с острого лезвия. А в следующую секунду оказался в углу пещерной спальни, причём сверху.

Его глаза горели ярким зеленым огнём, на лице проступили капилляры и вены, которые во мраке пещеры казались чёрной паучьей сетью, а он, как тот самый висевший в укромном углу паук, видимо, держался за сам воздух, так как за камень схватиться было нереально. Сама проверяла, да…

Стянувшуюся на глазах кожу я могла бы хоть как-то объяснить (дайте мне неделю срока и медицинские справочники). Всё остальное было выше моего понимания, особенно зависший наверху мужик.

Хотя…

Это была иллюзия?.. Так ведь? Явная заготовка, чтобы удивлять в спальне своих жертв высшим пилотажем. Там были просто натянуты верёвки, которые легко можно было замаскировать в этой далеко не гостеприимной полутьме.

Да, я и эту странность могла раскусить. Маньяков Вампир Сафронович недоделанный.

— С вами всё нормально? — От этого тупого вопроса во рту стало кисло. Или же мне просто девать было некуда скопившуюся желчь.

— Кровь… Запах… Помойся…

Сделала шаг вперёд. Наклонилась, подобрала с пола оброненный им нож. Но щёки пылали не из-за того, что я наклонилась, нет. Его комплимент не пришёлся к моему двору, так сказать. Неужели от меня стояла такая вонь, что он раньше времени на стены полез?

— Как скажете! Хотела бы заметить, что и от вас не так чтобы особо приятно пахло. — Дёрнулась, как в лучших российских сериалах. Подобрала края простыни и пошла вон из спального отсека.

Не мог ничего с собой поделать. Её запах манил. Словно на привязи, я следовал за ней. Ползти по пещерному своду было непросто, но гораздо сложнее было противостоять магнетизму. Но чувство голода побеждало всё...

Капля её крови до сих пор как будто шипела на языке. Мука, переходившая в наслаждение. Самое страшное в этом было то, что я хотел большего. Хотел её всю. И если бы не выработанный веками самоконтроль, я уже давно выпил бы её до последней капли…

Гнев ещё больше усилил её запах. А рваные нервные движения её рук и бёдер лишь увеличивали зону поражения. И мне уже не обязательно было смотреть на белеющую впереди простынь, чтобы выследить её, даже если бы ей в голову пришла идея попробовать снова от меня сбежать...

— Как же это? Боже... — Плеснула на лицо холодной водой, но моё отражение осталось прежним. Те же чёрные выступившие линии, тот же нечеловеческий блеск в глазах, те же клыки. — Не понимаю… Как такое возможно? — Снова сунула руки под поток ледяной воды, но на этот раз воспользовалась ещё и мылом. — Почему они не отмываются?

С щёк разве что кожа не слезла — так усердно я пыталась смыть с лица черноту. Но всё осталось на своих местах.

— Когда ты научишься держать голод под контролем, такая реакция на кровь пройдёт. — Вздрогнула. Уже и забыла, что маньяк стоял за моей спиной.

— А клыки? — Провела по ним языком. Хоть и не причинила самой себе никакого вреда, но то, что это было смертоносное оружие сомнений не возникало.

— Они проступают лишь при сильных эмоциях и… желаниях. Голод, страх, злость. Возбуждение.

— Видимо, я исключение. — Проигнорировала тихий смешок, стараясь не встречаться с маньяком взглядом в отражении. — Это излечимо? Быть может, есть какая-то вакцина? Да, должно быть что-то… Раз есть эта болезнь, то и лечение должно быть. Игорь… Точно! Нужно ему позвонить!

— Очень похоже на план. — Голос маньяка был настолько пропитан сарказмом, что я в недоумении посмотрела назад. И если секунду назад он стоял за мной, что доказывало отражение в зеркале, то сейчас загораживал вход в этот пещерный отсек. — Кто такой Игорь?

— Ну, Игорь мой муж. — Он усмехнулся будто я сморозила какую-то глупость.

— В смысле, чем он занимается, раз ты возлагаешь на него такие большие надежды?

— Игорь биолог. Очень перспективный. Недавно он получил большой грант. И… Он и вам поможет. Обязательно.

— Биолог… — Из всего моего словесного изобилия он обратил внимание лишь на это.

— Да, и перспективный…

— Теперь многое становится понятным. — А это была уже его беседа с самим собой. Я не лезла, так как он думал в правильном для нас обоих направлении. Маньяк ведь должен был понимать, что нам вакцина нужна срочно, а ему вообще незамедлительно, так как степень поражения была налицо. Это определённо был вирус какой-нибудь очередной заморской коки в цифровом и буквенном наборе в своём названии, который действует вот таким вот образом: обостряет все чувства. — Пойдём.

Я практически бежала следом, стараясь при этом ещё и полотенце держать на уровне прилежной скромницы. По крайней мере, на верхнем ярусе так и было, нижний же совсем скатился за черту бесстыдства. Но это меня уже не сильно заботило. Скоро всему этому безумию придёт конец.

Мы вернулись в ту часть пещеры, где он меня держал в кандалах. Это была моя самая нелюбимая «комната». Холодок пробежал по спине, когда я увидела ту часть стены, к которой была прикована, и напротив которой лежал маленький свёрток.

Лучше уж свисать вниз головой со скалы, чем быть здесь…

— Присядь. — Вздрогнув, обернулась. На несколько секунд я выпала из реальности. Мысли о сыне всегда возвращали меня в детскую, которую я так и не успела до конца подготовить.

Не знаю, что был страшнее — улететь в неосуществимые грёзы или же вернуться в эту суровую реальность. Но теперь у меня хотя бы появился луч надежды.

Игорь… Он мне поможет. Обязательно.

Подошла к дивану и села. От устроенного мной беспорядка не осталось и следа. В принципе, как и от всего остального. Только диван и остался, видимо, из-за того, что не был бьющимся предметом.

— Я хотел тебе кое-что показать. — Маньяк полез в карман своих джинсов, при этом для лучшего проникновения в него пальцев выставил вперёд бёдра. Не сразу отдала себе отчёт, что просто прилипла взглядом к тугому животу, на котором хорошо виднелись косые и прямые мышцы — по-девичьи кубики. Поняла я это, когда вновь почувствовала жар на щеках, да и глаза начало чуть припекать.

Твою мать…

Отвернулась от него, якобы, заинтересовавшись скользнувшей по стене пещеры невесть откуда взявшейся каплей воды. Но даже она вела себя непозволительно пошло.

Боже, что со мной? Почему меня словно в воронку затягивает каждый раз, когда я пропускаю в сознание какое-то непотребство?..

Скорее бы уже Игорь разобрался со всем этим. Вколол какой-нибудь транквилизатор, чтобы погасить это бесконтрольное бешенство.

— Я хочу, чтобы ты послушала это. Женя?..

В очередной раз моё имя в его исполнении казалось чужеродным. Но не по этой причине я не сразу повернулась нему. Закрыв глаза, прислушивалась к звуку капающих капель. Медитация, которая должна была помочь мне взять контроль над самой собой. Не хотела я смотреть на него теми самыми зелёно-золотистыми глазами, которые тот окрестил возбуждёнными…

Жжение в глазах прошло. Надеюсь, и с щёк слез этот чёрный румянец…

— Что ты хотел дать мне послушать? — включилась сразу в беседу, почему-то решив, что тем самым отведу от себя лишние подозрения.

— Вот это… — Я посмотрела на его руку, в которой лежал диктофон. Мой рабочий диктофон, на который я всегда записывала отчёт по вскрытию, чтобы потом проще было составлять его письменную версию. А ведь тогда я тоже всё записывала.

Трясущимися пальцами взяла диктофон. Но нажать кнопку воспроизведения звука так и не решилась.

— Ты слушал?

— Да. Много раз.

Кивнула. Он не врал. Но от этого мне легче не стало. Если маньяк хотел, чтобы я послушала запись, значит там было что-то важное. И я как будто боялась найти тому подтверждение на той чёртовой аудиодорожке.

Воспоминание словно жало пчелы прожгло мозг. Крики, стрельба, склонившийся надо мной муж…

Это было мгновение, одна короткая вспышка, но чувство страха и злости осталось во мне мерзким послевкусием. Оно было слишком реальным для больной фантазии.

— На записи мой муж, да? — свой вопрос я задала настолько тихо, что даже не уверена была, что вообще произнесла хоть одно слово вслух.

— Если бы я знал твоего мужа, то ответил бы.

— Понятно, не твоя зона ответственности, да?.. — Злилась на самом деле я не на маньяка, нет. Только на себя. За слабость, что не давала мне возможности просто нажать на кнопку и прослушать запись.

Он ждал, и это ожидание давило.

— Не могу… — Бросила диктофон на диван. — Я и так слишком много всего потеряла. Не хочу терять последнее… — Отчасти это было правдой, но не всей. Если я прослушаю запись, то мне придётся что-то делать, что-то решать, как-то приживаться. А лишаться последней надежды, чтобы найти зерно логики во всем происходящем хаосе, я не хотела.

Маньяк утверждал, что я стала кем-то иным, я же была уверена, что это именно он ненормальный. Но после неоспоримой доказательной базы, что я стала монстром, решила, что нас ним поразил какой-то новый вирус, а значит где-то должен быть и антидот. Но нажать на кнопку диктофона, означало потерпеть полное фиаско. Признать, что нет здесь никакой логики. Есть новая я — монстр с горящими глазами и вылезающими к моменту спаривания клыками…

— Как по мне, так лучше узнать правду сразу, чем всю жизнь прятать голову в песок.

От раздражения мне хотелось сбросить с себя чужеродную жизненную философию.

— Кажется, я не заметила того момента, когда спросила твоего драгоценного мнения.

Он смотрел на меня долго, внимательно. Если он и подбирал подходящие случаю слова, то точно потратил эти минуты не зря.

— Возможно, прослушав запись, ты поймёшь, что стало с твоим ребёнком…

Если бы не эти его слова, я бы и дальше мучилась в сомнениях стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Но сейчас я схватила диктофон и нажала кнопку с таким остервенением, что хрупкая звукозаписывающая машинка чуть не развалилась у меня в руках.

На записи услышала свой голос.

— Вскрытие проводит… — звук резко исказился шорохом. — Козлова Евгения.

Потом звук повторился, но то был словно шелест. Шёпот.

Беги…

Меня даже сейчас продрало ознобом, хотя это было лишь спровоцированной записью воспоминание. Совсем другое было находиться там. Более того, сидеть в первых рядах жуткого представления.

Посмотрела на маньяка, вставшего с дивана и отошедшего к стене. Как оказалось, в ней располагалось что-то наподобие бара. Краем глаза уловила, как янтарная жидкость полилась в стакан. Вернула внимание к записи, так как вновь услышала свой голос:

— Мужчина! Около тридцати лет! Белый! Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый. — В такт самой себе на записи резко вдохнула и выдохнула. Кажется, всё это время я тоже не дышала, повторяя скороговоркой те же самые слова. — Волосяной покров наблюдается на голове и в паховой зоне…

О Боги… Я же светило медицины, меня не должны смущать волосяные покровы чьих-либо паховых зон. Но почему тогда опять почувствовала, как запекло щёки? На этот раз от смущения, так как вожделеть того, кого я описывала на начальном этапе вскрытия было сверх извращения. Сейчас другое дело, понятно. Вот он вальяжно прохаживается мимо — максимально полноценный мужик, а не тот мумифицированный сухой труп.

Меня успокаивало лишь то, что никакие паховые зоны я больше затрагивать не буду. Хотя, стало намного страшнее. Так как по моим воспоминаниям уже сейчас должно было произойти что-то очень страшное.

Шорох. Это я стащила с его лица простынь…

— Отче наш… Спаси и сохрани…

Вздрогнула, так как диктофон завибрировал от раздавшегося в динамике рёва: Беги!

Потом пошли звуки моего рваного дыхания, параллельно с другим — на автомате закинула диктофон в карман, и именно его трение об одежду я и слышала. А потом всё внутри меня заледенело. Предсмертный крик уже принадлежал мне.

— Помогите!

Дальше в моей памяти шёл обрыв, тогда как плёнка с присущим ей равнодушием, продолжала наслаивать события той страшной ночи.

Звук распашных дверей на моей работе ни с чем нельзя было спутать. Тем более, срабатываемых так часто. Топот шагов. Чей-то не очень внятный приказ осмотреться.

— Двухсотый на столе. — Потом добавил так тихо, что мне пришлось перемотать запись и приложить ухо к динамику, чтобы понять его. — Чёрт… Что это? Ну и жесть. Женщина на полу. — Опять шорох. Погладила свою шею, словно ту обожгло тактильным воспоминанием. — Пульс есть.

— Чисто! — услышала я командный голос, но опять-таки, как будто чем-то заглушаемый.

Начали срабатывать распашные двери. Так же как во мне сработала интуиция. Перестала дышать, чтобы лучше слышать, что происходит там в прошлом, но как будто прямо сейчас в настоящем.

Я словно перенеслась на своё рабочее место, в ту часть морга, где проводила своё последнее вскрытие. Увидела себя, лежащую на полу. Полуразложившийся труп на нержавеющем столе вполне сейчас бодрствующего маньяка. И много людей в специальной экипировке как при опасности заражения вирусом…

Понятно, почему голоса на плёнке казались такими ватными.

Нет, это не было моей фантазией. Я это видела. Просто все воспоминания стёрлись. И если сравнить человеческий мозг с компьютером, то можно было сказать, что шло восстановление жёсткого диска.

Я наперёд знала кто сейчас должен был толкнуть распашные двери…

Своего мужа я легко узнала даже в непроницаемом скафандре с прозрачной вставкой лишь на уровне лица. Его фигура, его манера двигаться, его леденящее кровь спокойствие.

— Испытуемый образец номер тридцать два. Стадия внедрения практически завершена. Готовимся извлекать образец номер тридцать три. — Механический бездушный голос мужа резал меня не хуже того инструмента, который он взял с нержавеющего подноса. Его держал ещё один человек в запотевшем в районе лица скафандре.

Узнавание было моментальным. То был вхожий в наш дом напарник Игоря Вячеслав по научной работе. Но кроме того, что порой он мне казался сильно навязчивым, ничего плохого я о нём сказать не могла. А теперь получается, что я и была их общим научным трудом? И все те вопросы, которые он задавал, не имели ничего общего с воспитанием и чувством хорошего тона?..

Как самочувствие? Сколько часов я спала? Что ела? Как-то он, помнится, даже спросил нет ли у меня проблем со стулом. Но потом быстро реабилитировался объяснив, что его сестра в положении, и она не знает, как ей правильно настроить свой пищеварительный процесс…

Боже… А ведь я ему тогда надавала много советов, тогда как он, с вероятностью в сто процентов, снисходительно смотрел на меня как на подопытного кролика.

— Началась последняя стадия подселения. Чёрт! Кровотечение! — Только когда вокруг моих бёдер образовалась лужа крови, у мужа что-то дрогнуло в голосе. Мне даже стало капельку приятно, что он вышел-таки из себя. Жаль, что лишь такими жертвами можно было вывести его на эмоции. — Нужно срочно извлекать образец номер тридцать три!

— Игорь, нужна анестезия.

— Нет времени. Тридцать второй уже не жилец. В расход. Мне нужен этот образец.

Заорала от боли там на плёнке, тогда как сейчас моё сердце сжалось в грецкий орех. Вспомнила ту невыносимую адскую боль. Муж полоснул низ живота скальпелем, даже не предприняв попытки хотя бы местно обезболить. Зачем, если по его собственным словам я уже выполнила свою миссию…

Часть меня хотела заткнуть уши, чтобы не слышать собственных криков в агонии боли. Другая же часть наоборот запоминала всё до мельчайших подробностей. Поэтому я и услышала звуки на плёнке, наложенные друг на друга. Одни были ближе ко мне. Другие гораздо громче, но намного дальше.

Рядом со мной раздался чей-то удивлённо-испуганный крик. Потом шум рвущейся плотной ткани. А потом булькающие глотки. Подняла глаза, встречаясь взглядом с маньяком. Он отсалютовал мне стаканом и осушил его с таким же звуком как на записи.

— До дна. — рассмеялся он собственной шутке, тогда как динамик диктофона завибрировал от глухого звука падающего тела…

— Он живой!

— Ликвидировать!

— Где он?

— Куда подевался?

— Он только что был здесь!

— Чёрт!

— Что это?!

— Помогите!

В рядах военных образовалась сумятица. Если бы не выкрики командира всем оставаться на своих местах, они бы уже давно убежали с воплями прочь из этого морга. Но кроме этого я услышала шум возни и крики за дверью.

— Туда нельзя! У нас приказ!

— Старший следователь… Что там происходит? Женя!

— Костя… — прошептала одними губами. Он всё-таки приехал. Но он опоздал.

Глаза наполнились слезами. Костя всю жизнь меня поддерживал. И во всём оказался прав. Во всём! Даже в том, когда говорил, что в мужья я выбрала ещё то дерьмо. Как же он был прав! И какую неподъёмную цену я заплатила за этот горький жизненный опыт...

Словесная перепалка переросла в настоящий конфликт. Костя не уходил, хоть ему и приказывали это сделать. Он кричал моё имя. И я помню, как собрав последние силы в кулак, заорала:

— Помоги!

Перестрелка заглушила мой крик. Но там было ещё что-то. Люди не падали, сражённые пулями. Судя по звукам, они разлетались в разные стороны. Но прежде раздавались глотки. Быстрые, жадные…

— Есть! Образец тридцать три извлечён. Прогрессирующая стадия заражения. Это отличный биоматериал. Нужно изучить… — Игорь говорил как чёртов фанатик. Да и взгляд он на меня бросил соответствующий. Именно это его выражение лица врезалось тем самым точечным воспоминанием. Прощальный взгляд, скупая улыбка…

И тихое твоё — пока…

— Вонь ему моя не нравится! Держал как скотину в хлеву! Издевался как только мог! Изображал из себя не пойми кого! — В третий раз не жалея кожу начала скоблить себя жёсткой мочалкой. И не то чтобы этот процесс мне не приносил удовольствие. Если честно, то грязь с меня разве что слоями не осыпалась, и не удивительно, что я расточала разнообразные ароматы. Но об этом всё-таки можно было как-то деликатней сказать. — Козёл!

Бросила мочалку себе под ноги, разбрызгивая при этом скопившуюся грязную мыльную воду на стенки душевой кабины. Почему та самая грязь имела чуть розовый оттенок думать не стала. Точнее, изо всех сил пыталась прогнать воспоминание, когда он слизал с ножа мою кровь. Мозг отказывался понимать, почему этот процесс так на меня подействовал, но тело как будто знало больше. И это знание требовало практической доработки.

— Твою ж мать! — И всё-таки меня настиг тот самый стокгольмский синдром. Другого объяснения я найти не могла. А искать в любом жизненном хитросплетении логику было моей самой навязчивой фобией.

Меня настолько поглотила злость на саму себя, что я даже забыла, что во всём был виноват лишь он. Безжалостный палач, слизывающий кровь с ножа перед самой казнью….

— Всё! Женя, хватит! — Дала самой себе нагоняй. Подставила лицо под струи воды, которые уже стали не такими обжигающими. Видимо, водонагреватель не был рассчитан на подобное расточительство.

Душ помог лишь смыть с себя грязь, но не избавиться от грязных мыслей.

Как я вообще могла думать о подобном?! Мать, только что потерявшая своего ребёнка?! Почему боль потери казалась лишь давно ушедшим воспоминанием, тогда как мысли о нём…

А Игорь?! Как я могла думать о другом мужчине в непотребном ракурсе? То, что он по совместительству был ещё и маньяком, можно было опустить. Уже одного разбередившего моё подсознание желания было достаточно. А если ещё вдуматься на кого это желание было направлено…

Выкрутила холодную воду на полную мощность, хотя и горячей оставалось с каплю. Развеять дурман не удалось. Даже прожигающая льдом вода не помогала. Лишь краем сознания я понимала, что теряю контроль над собственным телом. Над мыслями. Над всем…

И если раньше я скребла кожу до красных полос, то сейчас движения рук и пальцев стали совсем другими. Отпустить себя было гораздо проще, чем контролировать. И это было несравнимо приятней.

Ледяной поток воды заглушил мой стон, но не заглушил голос.

— Ты закончила?

Распахнула глаза. Растерянность и стыд мгновенно сменились злостью.

— Только начала. — Прорычала каждую составляющую своего ответа в стеклянную запотевшую перегородку.

— Лучше закончить сейчас, иначе я предложу свою помощь.

После его слов низ живота начало сводить, а потом резко отпускать пульсирующей волной жара. Секундная цикличность лишь усиливало чувство неполноты и без того острых ощущений.

Если сказать ему, что мне и правда нужна помощь…

Боже, как я могу даже думать о таком?!

Сняла с зацепа душевую лейку. Смыла уже далеко не грязь, хотя, возможно, это было самым грязным на мне сейчас. По крайней мере, так я это ощущала.

Попыталась установить душевую лейку обратно, но крепление развалилось на мелкие кусочки. Китайская кабина, не иначе…

Остановила поток так и не принесшей мне облегчение ледяной воды. Открыла дверцу кабины, стекло которой тут же пошло паутиной. Ну точно, китайская. От того и рассыпается на глазах.

— От тебя одни проблемы. — Вздрогнула, так как рассчитывала на полную уединённость, а не на то, что маньяк будет скучающе стоять в проёме, скрестив руки перед собой.

— От вас тоже, если уж на то пошло. — Наверное, мне уже не следовало смущаться, дабы секретов во мне не осталось вообще никаких. Но я всё равно поспешно обернула вокруг себя полотенце прежде чем посмотреть на маньяка. Но то, что я увидела, стало катализатором для очередного мышечного спазма внизу живота…

Маньяк словно хищник водил носом. Принюхивался.

— Всё ещё воняет? — спросила, гордо вздёрнув нос.

— Ещё как…

— Чтобы вы знали, то, когда люди слышат какие-то неприятные запахи, не всегда хорошо. Это может быть показателем болезни мозга. Вы давно проверялись?

Маньяк усмехнулся словно ему понравилась моя шутка.

— Лет так двести назад.

— Понятно. — Опять заиграла та же гармонь. Садимся в ряд и слушаем очередной бред больного фантазёра.

Я чуть было не спела одноимённую песню Льва Лещенко. Меня удержало лишь то, что певунья из меня такая себе…

Посмотрела на маньяка с вызовом. То, как я удерживала взгляд лишь на его лице, боясь смотреть ниже, далось мне с боем. Знала, что на его голый торс смотреть не стоит. Как и не стоит думать, зачем он сюда пришёл вот в таком виде…

— Знаешь, твоя кровь… — Он на мгновение закрыл глаза и даже как будто сглотнул. — Ты натолкнула меня на одну мысль.

Как и ты, только не на одну, а на много, и часто, и разно…

Он опять принюхался. А потом затряс головой, словно пытался вытряхнуть весь ненужный мусор из своих мыслей. Посмотрел на меня вновь горящими зеленой глазами. Кажется, маньяк сделал лишь шаг, как уже оказался около меня.

— Посмотри на своё отражение в зеркало.

— Только не говори, что я там сейчас увижу лишь полотенце и нескромно слезшие с бёдер джинсы… — Он гортанно засмеялся, тогда как мои щёки опалило жаром стыда. Когда же я научусь думать, прежде чем что-то сказать вслух?

— Вампиры отражаются в зеркале. Всё это байки.

— Боже… Опять вампиры… — Устало повернулась к зеркалу. Просто уже надоело спорить.

Сначала я увидела его. Смеющийся взгляд, хищная ухмылка, но при всё при этом совсем как будто непривычная для его сурового лица мимика. Не вызывал он у меня ассоциацию рубахи-парня, хотя все маньяки обладали непогрешимым обаянием. Этот мужик как будто наоборот предупреждал — не подходи, хуже будет. Но странное дело, он не вызывал у меня страха. Даже сейчас, когда вплотную стоял за моей спиной.

А потом я посмотрела на себя…

Боже, как такое может быть? От меня как будто откромсали несколько десятков кг, и скрутили пробег лет так на десять. Не было пигментных пятен, глаза не впадали от вечной усталости, кожа подтянулась, морщинки разгладились. Даже отёчные веки куда-то втянулись, открывая взгляд.

Мокрые волосы были сейчас темнее, но и они заметно изменились.

— Как такое возможно?! — Шлёпнула себя по щекам, чтобы точно быть уверенной, что вижу собственное отражение.

— Это ещё не всё.

— Куда ещё больше… — На всякий случай посмотрела вниз, а то может куда ещё больше уже наросло, а я этого и не заметила. Нет, всё осталось в своём привычном размере.

В зеркале мелькнуло лезвие ножа. Правда, на этот раз кровь пролила не я.

— Смотри на себя, Женя…

Моё имя показалось чужеродным в хриплом звучании. Но это были так сказать цветочки. Собственное отражение стало поистине ошеломляющим.

Глаза загорелись золотисто зелёным огнём. На лице выступили тёмные полосы. А когда он поднёс ко рту окровавленное запястье, увидела, как чуть поднялась верхняя губа.

— Боже… — прошептала я, при этом цепляясь взглядом за выступившие клыки. — Боже!

В ушах стоял гул. Уже не понимала, шёл ли этот звук с аудиодорожки, или же глухие вибрации исходили из меня. Обхватив себя за плечи, раскачивалась взад-вперёд. Простое механическое действие заменяло мне необходимость о чём-либо думать. На это просто не было сил…

— Держи… — Подняла глаза на подошедшего ко мне маньяка. Весь его облик дрожал, расплывался. Не сразу поняла, что такую иллюзию создали слёзы. Это они дрожали в моих глазах. Не сразу, но всё же разглядела стакан в его протянутой руке.

— Не надо… — Боролась, казалось, целую вечность с собственной звериной жаждой. И она не относилась к янтарной жидкости в стакане. Меня больше привлекало его запястье. Густая кровь, которая не разгонялась пульсацией его сердца. Но в том был её опьяняющий секрет…

Даже боль, вызванная предательством мужа, померкла на фоне этой муки, этого раздирающего горло соблазна.

Может взять совсем чуть-чуть? Провести по коже языком, чтобы смягчить и успокоить, прежде чем проткнуть её клыками? А потом сделать глоток и протолкнуть по горлу как будто заряженную импульсами тока кровь? И он бы не отказал мне, да. Я могла взять всё, что хотела. И я хотела, очень. Разве в этом было что-то плохое? Разве не в качестве выбора он предоставил мне сразу оба напитка?..

— Я не пью. — Добавила уже для самой себя. Так было проще бороться с «плохими привычками». Но всё равно проследила взглядом за траекторией движения его руки. Он поднёс стакан к губам. Хрусталь зазвенел от соприкосновения с его зубами. Маньяк сделал глоток, и я синхронно сделала то же самое…

— Узнала кого-нибудь на записи? — Вся иллюзия важности происходящего в этом моменте растаяла. Прошлое, которое так безжалостно раскроило настоящее, вновь затянуло в пучину боли и непонимания. И как бы ни старалась возвести баррикаду, правда всё равно выколола глаза…

В качестве ответа кивнула головой. Мне не хватало храбрости, чтобы произнести вслух хотя бы одно короткое «да».

За что он так со мной? С нашим, нет, с моим сыном?

Я готова была нести ответственность за собственную ошибку в выборе мужа, которая стала для меня поистине смертельной. Но при чём тут ребёнок? Почему именно он заплатил жизнью за грехи своих родителей?

Гул в голове усиливался. В груди жгло, пульсировало. Сердце набрало максимальные обороты, каждый его удар отдавался в висках.

Я услышала голос. Требовательный, но слишком уж далёкий, чтобы сосредоточиться на нём.

Мой сын стал жертвой какой-то очередной научной мути. Галочкой в отчёте. Одним лишь снимком со скрининга, который я сохранила, чтобы потом собрать альбом с его фотографиями. Выписка из роддома, первый зуб, ветрянка, разбитые коленки, фингал за свободу слова, выпускной, свадьба, выписка уже его сына…

Как я об этом мечтала…

Теперь голос звучал как будто ещё дальше. Не был требовательным, а раздражающим. Отмахнулась от него, но не метафорически. Рукой отмахнулась, чтобы прибить на фиг этого комара.

— Твою ж! Возьми себя в руки? Контролируй это!

Опять этот требовательный голос. Он стал ближе, но раздражал не меньше. Что я должна контролировать? Если я даже собственную жизнь не смогла взять под контроль…

— Посмотри на меня!

Эта команда хотя бы была более понятна, так как инструкция по самоконтролю была уж сильно слабенькой.

Посмотрела туда, где больше всего сконцентрировался раздражитель. Что я там говорила про смертельную ошибку?.. То была не она. А вот сейчас, когда я увидела маньяка, с пока ещё не успевшими затянуться кровавыми полосами на животе, чётко поняла это.

Но смерть ходила не рядом со мной. Слишком сильно хотело его… крови. Такой дикой жажды я ещё не испытывала. И с каждой секундой она сжигала очередной барьер. Последний истлел, когда он сделал последний глоток янтарного напитка, наклонился и поставил стакан прямо на каменисто-земляной пол пещеры. Поднялся, не отводя от меня глаза, зажёгшиеся ярким изумрудным цветом…

Неотрывно следила за каждым его движением. Сейчас они казались мне маняще грациозными, как будто таким образом меня вежливо приглашали к столу, где на аперитив подавался густой бордовый дурманящий нектар.

Встала уже даже не с дивана, а с каких-то щепок. Пнула лежавший передо мной подлокотник. Тот пролетел через всю пещеру и превратился в прах после столкновения с каменной породой.

— Контролируй это…

— Зачем? — рассмеялась не своим смехом. Слишком много в моём голосе было терпкой похоти.

— Чтобы завтра не пожалеть об этом.

— А если я не хочу, чтобы наступало завтра?.. Завтра существует только для дураков. Мы же здесь и сейчас…

Маньяк усмехнулся. Я не чувствовала в нём страха, хотя в самых смелых своих мечтах уже вгрызалась в его шею.

— Ты меня никак клеишь? — Рассмеялся так же гортанно и пошло, как я до этого.

— Допустим. — Порезы на его животе явно начали затягиваться. Меня совершенно не волновало откуда они там вообще появились. Главное, что они там были. Большего и не надо. Вообще ничего не надо кроме его крови…

Запнулась обо что-то мягкое. Откуда здесь на полу могло взяться полотенце? Разве это важно? Отмахнулась как от этих мыслей, так и от самого полотенца. Я уже была у цели, и это единственное, что имело значение.

Облизала губы. Инстинктивное действо. Почувствовала, как клыки оцарапали язык. Вкус собственной крови отдавал металлом и ещё чем-то… Его кровью, да. Этот аромат я не спутала бы ни с чем.

— Хочу… — Это всё, что сейчас могла сказать, глядя на бордовые линии на его животе.

— Чего воистину ты жаждал: воды или любви? Жаждал ли ты как Бог, или как человек и Бог?

— Хочу… — повторила я, не поняв вообще ни одного из его слов.

— Завтра для дураков? — Он наклонился, вновь взяв пустой стакан. Тот не выдержав давления, разлетелся в его руке. Осколки звонко осыпались на пол. Он взял самый большой из них и поднялся. После чего полоснул им по животу. Кровь наполнила борозду, после чего медоточиво потекла вниз. — Что же, давай проверим…

Проснулась словно от толчка. На самом же деле такому резкому пробуждению способствовала одна лишь мысль: какая же я дура…

Но стыд и раскаяние тут же растаяли под натиском страха. Я вся была в крови, и так как эта кровь, даже засохшая, вызывала во мне дрожь искушения, она точно была не моя.

Огляделась. Кровать была разломана и навряд ли подлежала восстановлению. Матрас местами напоминал шапки взбитых сливок. Подушки и одеяла были разорваны в клочья. И всё это безвозвратно пропиталось кровью. Его кровью…

Я его убила?

— Что я наделала, Боже?!

— Я бы не стал спрашивать об этом Бога.

Вздрогнула, вскинув взгляд наверх. В пещерном проёме стоял маньяк. Футболка, джинсы, кожаная куртка — всё уже было привычно моему взгляду. Из общего ансамбля выбивался лишь пакет с кровью. Такие используют во время операций для переливания.

Маньяк проследил за моим взглядом.

— Ты высосала меня до капли.

Твою ж мать… Неужели я и он… Мы…

— Пожалуйста, скажи, что мы не… Что я тебя не… Тронула? — В последний момент заменила непотребное слово на менее испорченное. Но тут же поплатилась за это усмешкой во все тридцать два зуба, два из которых чуть выбивались из общего ряда.

— Если не считать исполосованную спину и поломанную в щепу всю мою мебель, то нет, ты меня… — он прокусил пакет и сделал большой глоток прежде чем закончить, — не тронула.

Маньяк жадно пил. Кадык на его горле дёргался как ненормальный. Но даже так он не сводил с меня глаз. Я же под гнётом его ненужного внимания подтягивала к себе рваную простынь, пытаясь если не прикрыться, то захоронить себя под ворохом испорченных лоскутьев и кровавых перьев.

Я не помнила ничего. Вообще. Меня словно выключили в тот момент, как я прослушала запись на диктофоне, и включили уже здесь в ошмётках моей репутации и совести…

— Скажите, пожалуйста… — Я, наконец, нашла что-то больше по размеру носового платка. Исхитрилась прикрыться на манер фигового листа. Верхний, так сказать, ярус закрывали спутанные волосы. — Между нами же ничего не было такого?

— Какого такого? — Он на секунду оторвался от своего занятия, но не для того, чтобы ответить, а чтобы испоганить мою жизнь ещё больше.

— Ну, вы же понимаете, о чём я спрашиваю... — Козёл. Надо же строить из себя тут полную невиновность. Если так разобраться, то это он воспользовался моим состоянием. И если я ни черта не помнила, то состояние у меня на самом деле было неадекватным. А после прослушивания записи так и вовсе аффектным.

Маньяк с шумом втянул в себя последние капли крови из пакета. Скомкал его и кинул в груду тряпья и останки кровати. Потом подошёл ближе. Уперся коленом на испорченный матрас. Тот, не выдержав натиска, прогнулся, выпустив при этом чуть дальше от его колена ещё одну шапку ватных воздушных сливок. Протянул мне руку.

— Владамир. Обычно я представляюсь до… Но тут у меня не было права выбора.

Значит ли это, что между нами всё-таки было что-то? Чёрт! Твою ж мать…

Он всё ещё протягивал мне руку. Первым моим желанием было ударить по ней. Но злость на саму себя была гораздо больше чем на него.

Вложила свою руку в его ладонь.

— Женя. И я не такая, как вы думаете. Я не ложусь в кровать с первым встречным.

— Шесть раз.

Боже… Он это специально?! Решил поиздеваться надо мной?!

— Видимо, вы меня не поразили, если я даже раза не запомнила. Не говоря уже о шести.

Его бровь красноречиво поползла вверх. Будь он вампиром, чёртом, да хоть хреном с дороги, всё равно ахиллесова пята была у всех одинаковой — намёк на мужскую несостоятельность.

Его медленный взгляд потёк по моему практически оголённому телу вниз, потом так же медленно вернулся обратно.

— Ладно, с этим позже. — Сказал он так, словно дал мне отсрочку от своей реабилитации. Сама того не замечая, выдохнула с облегчением. Да, это я уже потом поняла, что он мог воспринять мои слова за провокацию, и потребовать реванша. — Первым делом нужно разобраться вот с чем.

Маньяк повернул свою руку так, чтобы моя оказалась сверху. Я посмотрела вниз. И заорала так, что с пещерного свода посыпались пауки.

В его руке была моя, и в то же время нет. Вместо обломанных во время лазанья по скале ногтей, из моих пальцев торчали загнутые чёрные звериные когти…

— Я их заметил ещё вчера. Ну как заметил, ощутил на себе.

— Извините... Владамир. — Его имя жгло язык. И не только из-за того, что было непривычным и как будто неправильным, просто я привыкла даже в своих собственных мыслях называть маньяка… маньяком.

— Ничего страшного. На мне всё заживает быстро. Разве что обстановку придётся поменять.

Щёки опалило румянцем. Я даже представить боялась, что произошло ночью. И что я такое, если смогла устроить весь этот ужас.

— Значит, для таких как… вы это не свойственно? — Бросила быстрый взгляд на свои руки, и тут же отвела глаза. Ну не могла я смотреть на этот самый страшный кошмар мастера по маникюру.

— Для таких как я не свойственно. Но я всё больше убеждаюсь, что мы с тобой принадлежим разным видам. Для вампиров такая особенность несвойственна.

— Особенность?! Это же проклятие! Как с такими вообще жить можно?

В моей практике иногда приходилось сталкиваться с телами девушек, у кого были наращены в подобной технике ногти. Тогда меня очень сильно интересовал вопрос не мешает ли такая длина в домашнем обиходе. Это же всё нужно делать с максимально точным прицелом, чтобы ни дай Бог…

Что же, мне, видимо, и самой предстояло это выяснить методом проб и ошибок…

Но в другом меня ждал абсолютный прогресс. Слух не покоробило от слова: вампир. Настолько это стало для меня обыденным, как если бы он сказал — летать не свойственно для муравьёв. Да, аналогия такая себе. Только вот из-за насыщенности последних дней ничего умнее я придумать не смогла.

— Если мы принадлежим разным видам, то к какому отношусь я?

— Пока не знаю.

— Может, тогда проконсультироваться у кого-то поумнее?.. — Эта шпилька была наказанием за то, что он не остановил меня ночью, и позволил случиться тому, что я даже не запомнила…

— Я и сам об этом думал. Только вот у нас возникла большая проблема.

— Серьёзно? Даже больше этой? — Растопырила пальцы веером напротив его лица.

— Да уж побольше будет. Твой фоторобот во всех пабликах.

— Мой… что?..

— Ты в розыске, Женя. За информацию о твоём местонахождении объявлено вознаграждение. Хорошее. Думаю, такой размах поисковой экспедиции могли устроить сверхкрупные организации. Для чего-то ты им очень необходима.

— Мой ребёнок был им необходим. А я лишь расходный материал.

— Не похоже. — Маньяк, тьфу, Владамир поднялся с матраса и зашагал прочь. Мне и оставалось, что, прикрывшись фиговым платком, поскакать по обломкам кровати следом.

— А на что похоже? — Владамир на секунду бросил на меня взгляд.

— Сидя в этой пещере, мы об этом не узнаем. Мне нужно встретиться кое с кем. Ты пойдёшь со мной.

— Вот так пойти? — Я развела руками. В принципе, сначала сделать, а потом подумать было для меня не удивительно. Вампир бы сказал так: это свойственно для твоего вида…

— Была бы моя воля, ты бы постоянно ходила так передо мной.

— Пещерный… узурпатор и… извращенец.

— Позволь подметить тот факт, что таких извращений, которые творила ты сегодня ночью, я за все триста лет своей прожитой жизни не встречал.

Боже… Что я такого могла сделать?

— Надеюсь, вы страдали в этот момент.

Он пожал плечами, и, прежде чем пойти дальше по пещерному коридору, ответил:

— Отнюдь, мне понравилось. И даже очень.

— Поганый извращенец… — прошипела себе под нос.

— От извращенки слышу. — сказал он и подхватил меня на руки прежде чем я смогла сориентироваться. Потом мне было уже не до этого. В следующую секунду мы уже летели с ним вниз с того самого печально известного мне обрыва…

Я продолжала рвать свои голосовые связки даже после мягкого приземления на несомненно твёрдые камни, ювелирно отшлифованные горной бурлящей рекой. И замолчала лишь тогда, когда вампир окатил меня ледяной водой.

Вместо крика горло свело от спазма. Начала жадно глотать воздух, но он как будто не проходил дальше гортани. Даже лёгкие зажгло так, что я испугалась не меньше чем от нашего падения. Точнее, полёта. Он летел, как будто сёрфер ловил воздушную волну. Но мне от этого легче не было. Это была самая что ни на есть паническая атака, настолько сильная, что я уже не надеялась на положительный финал.

Вампир подошёл ко мне сзади и сел рядом на большой камень. Одно движение, и я уже сидела на его коленях. Он притянул меня настолько близко к себе, что моя голова оказалась у его шеи. И даже сейчас подумала о глотке его крови. Облизала губы сухим наждачным языков. Но сил не было. Последний ужин перед казнью был отменён…

Сквозь ватное сознание услышала его голос:

— Дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Следовать за его словами было легко. Я почти что почувствовала, как раскрылись мои лёгкие и набрали в себя горький отдающий железом горячий воздух.

Никогда не придаёшь значение элементарному дыханию, пока не лишаешься возможности сделать хотя бы вдох. Сейчас же я дышала так, как марафонец, срывающий победную финишную ленту. А ещё меня начало трясти, да так сильно, что зуб на зуб не попадал…

— И всё-таки ты удивительная женщина. — Его слова холодным шелестящим потоком врезались в мой висок. — Обладаешь такой силой и неограниченными возможностями, и трясёшься как котёнок от одного маленького прыжка.

— Маленький прыжок? — Голос был севший, поэтому я могла лишь шептать, но этого было достаточно для сверхчувствительного вампирского уха. — С высоты многоэтажки? И потом ещё водой…

— Да, с водой вышло так себе. Признаю. Но в остальном, бояться было нечего. Я не дал бы тебе упасть.

Проглотила рвущиеся наружу ругательства. Последняя его фраза была слишком… интимной. Создавалось ощущение чего-то большего, чем заверение в моём здравии. От его слов тянуло недосказанностью, нерешённым «потому что». Я не дал бы тебе упасть, потому что… И от дальнейших вариаций сердце пустилось галопом. Успокоила я его лишь тем, что сама себе ответила на вопрос. Потому что я дура, которая ищет скрытый смысл там, где его нет…

— И всё-таки возвращаясь к нашим баранам. Свою последнюю одежду, если ту тряпку можно было так назвать, я потеряла во время твоего маленького прыжка. Ты же не дал мне возможности привести себя хотя бы в относительный порядок. — Горло ещё саднило, но я выпалила всё на одном дыхании. Да, это была защита от его слов и собственных больных фантазий. И ещё от того, что я сидела на нём абсолютно нагая, тогда как он продолжал рисовать непонятные узоры на моей спине. От этого по телу бежал холодок. Я дрожала, но уже не от того, что стрессанула. Нет, сейчас я тоже была в полном стрессе, но уже другого плана…

— Одежду возьмём в ближайшем магазине. Это не проблема.

— Определённо. Так и вижу себя на пороге какого-то модного бутика — эдакая Джулия Робертс, правда, с голым задом, и с вампиром вместо Гира. Обхохочешься. Эй! Не толкай меня!

Вампир на самом деле столкнул меня со своих колен. Конечно, кубарем я не покатилась. Моё тело действовало на каких-то новых прокаченных инстинктах. Я вскочила на ноги, уперев руки в бока как та самая сахарница. Владамир в пример мне поднялся на ноги более грациозно. Он вообще в движениях был по-кошачьи мягок. Но это точно был обман. Маскировка, чтобы не показывать своей силы.

И руки у него двигались плавно, особенно правая. Словно танцевальное гипнотическое движение… Которое развеялось, когда он звучно шлёпнул меня по голому заду.

Сказать, что я кхм… сильно удивилась, значит ничего не сказать. Но его следующие слова вообще повергли меня в шок.

— Проще надо жить, Женя. Проще… — После чего он скинул с себя куртку, отдал её мне, и зашагал прочь.

— Проще надо жить… — передразнила его я, просовывая руки в холодные рукава кожанки. Он одежду явно не согрел. Тепла как от козла молока, но тут уже было не до выбора. Тем более после таких вот заявлений.

Куда уж проще, если теперь моя жизнь и сводилась к шлепку по заду, от которого сердце в эйфории разносило по телу кровь, пропитанную эндорфином. Как по мне, то проще уже некуда…

Пошлёпала следом босыми ногами, не чувствуя при этом ни капли боли, даже когда наступала на острые камни…

— Что это? — Я смотрела на мотоцикл, который в лесной глуши был словно бельмо на глазу.

Вампир перестал наглаживать кожаное седло (оно на самом деле выглядело так, поэтому в голове возникло именно это определение). И посмотрел с таким выражением лица, словно сомневался всё ли в порядке у меня с головой.

— Это же классика, малышка!

Снисходительный тон вызвал раздражение.

— Сам ты классика… малыш.

Он улыбнулся, пропуская шпильку мимо себя. Повернулся вновь к мотоциклу.

— Это Харли Дэвидсон Роад Кинг (Harley-Davidson Road King) — король дорог. Высокий руль, большой бак, двойной выхлоп, прокаченная подвеска. Хорош для дальних поездок. Видишь, тут тройные кофры. — Он похлопал по нависшим над задним колесом ящикам. — Много всего можно припрятать.

Я не поняли ни слова. Меня полностью очаровали хромированные трубы, которые извивались вокруг мотоцикла. Лучи солнца преломлялись на них, образуя мириады световых эффектов. Даже диско-шар лопнул бы от зависти…

— Красиво…

— Это точно. — Вампир влюблённо вздохнул, глядя на своего железного «коня». Потом перегнулся через мотоцикл. Раздался металлический звук словно щёлкнул замок. А потом в его руках появился чёрный шлем с нанесёнными на него краской всполохами пламени. — Надевай.

— Зачем?

— Прокатимся.

Рассмеялась от души. Даже жить легче стало от сброса таким образом эмоций.

— Ты сам хоть представляешь меня вот в этом… — помахала сильно свисающими с рук рукавами его кожанки, — на вот этом. Да ещё и в шлеме. Да ещё и с голым задом.

Он замолчал, причём на очень продолжительное время.

— Ну?!.. — стребовала с него немедленного ответа.

Вампир потряс головой, словно пытался развидеть что-то.

— Извини, чуть увлёкся, представляя твой голый зад на этом седле. Мой старичок таких пассажиров ещё не катал.

— Да-да, опять байки из склепа про шесть раз. Держи своего старичка подальше от меня.

— Вообще-то я сейчас про мотоцикл.

— Вообще-то и я… — Двусмысленность нашего спора дошла до меня, когда он заржал во всё горло. Даже стайка птиц сорвалась с соседнего дерева, испугавшись такого гогота.

— Дай сюда! — подошла к нему и вырвала из рук шлем. Натянула его на голову с такой силой, что, кажется, вырвала прядь спутавшихся волос. Но так хотя бы не будет видно мои пылающие щёки.

Ненавижу…

Он же, продолжая смеяться, хотя не так громко, но это скорее шлем глушил звук, ещё раз перегнулся через мотоцикл и достал из навесного багажного отсека солнечные очки. Нацепил их, уж очень в этот момент смахивая на Шварца в его знаменитой роли. Только вот тут я светила голым задом, а не он.

Осталось ещё найти соразмерного мне человека и сказать: мне нужна твоя одежда. Пхах… Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Всё это было из мира фантастики. Реальность же сводилась к тому самому «седлу», изгиб которого был явно рассчитал на одного человека.

Кажется, вампир прочитал мои мысли, так как резво то самое место и занял. Потом сдвинулся назад и похлопал по кожаному седлу практически у самой ширинки джинсов.

— Садись на моего старичка. Гарантирую, эту поездку ты точно запомнишь. — И улыбнулся так притягательно-мерзко, что захотелось вобрать в обе руки сосновых шишек и закидать его с ног до головы.

Это побоище я лишь прокрутила в голове. Воображаемая сцена помогла мне успокоиться. Шагнула к мотоциклу. Вампир в широком приглашающем жесте подставил одну руку. Проигнорировала его, иначе мне пришлось бы отпустить кожанку. А я уж точно такого исхода не хотела. И так позору не оберёшься…

Уселась на холодное сидение. Но ни от этого задрожала. От столкновения двух максимально разных температур. В противовес сидению я вся горела. И напряжена словно нервный ком.

Вампир тем временем пытался устроиться удобней. Елозящие движения его бёдер мне совершенно не помогали расслабиться. Делали лишь хуже, повышая планку напряжения. Но окончательно меня добило не это. Даже через звукоизоляционные материалы шлема я услышала его глубокий вдох рядом с моей шеей. Он чуял мой запах. Тот самый запах, который точно останется на его «старичке»…

Дорога была специально ухабистой. Это я заметила, когда мы проехали по очередной кочке, которую легко могли избежать. Взять немного правее, и там вместо засохших всклокоченных болотных бугров была вполне ровная присыпанная многовековой листвой тропа. Но где мы, и где лёгкий путь. И ведь он делал это специально. Несколько раз я даже чувствовала своей спиной его клокочущую в немом смехе грудь. Но виду не подала. Лишь пыталась мысленно отгородиться от простреливающих низ живота импульсов.

Теперь я была благодарна за шлем. Он не только скрывал алые щёки и злость в глазах, он был отличным бомбардировщиком. Кочка, и я обязательно запрокидывала голову так, чтобы в отместку стереть ухмылку с его лица. А он улыбался почти постоянно — видела его выражение лица в зеркале.

С великой благодарностью судьбе посмотрела на разделившую лесополосу надвое асфальтированную дорогу. Они у нас, конечно, не очень хороши, но всё равно будут получше болотных бугров…

Прежде чем выехать на трассу вампир остановился.

— Что-то не видать магазина… — огрызнулась. Настроение было настолько паршивым, что мне никак не получалось сдержать в себе желчь.

Он же проигнорировал мой выпад.

— Эй! — завопила во всё горло, когда почувствовала руку у себя на животе. Но там она не остановилась, поползла выше. И как-то в этот момент я совсем забыла, что могла просто сбросить конечность нахала. Позволила ему добраться до нагрудного кармана. Туда он и нырнул, что-то очень педантично выискивая. Этим чем-то оказалась байкерская бандана. — Мог бы и меня попросить достать.

— Мне не тяжело было сделать это самостоятельно.

— Инициатива бывает наказуема. — сказала я невпопад. Просто нужно же было как-то отреагировать на такую навязчивую пальпацию.

— Кажется, я уже где-то это слышал. Да, что-то такое припоминаю. Где тут наш плохой вампир, которого нужно наказать?..

— Не было такого!

— А кто тут себя так плохо вёл?.. — Он продолжал издеваться, завязывая при этом бандану, и смотря на меня в зеркало. Я выждала тот самый момент, когда он опустил руки, и что есть силы запрокинула голову назад. Послышался звук разлетевшегося на осколки стекла. Очки перестали иметь общую композицию.

— Не было такого! Ясно?!

Несмотря на порчу явно брендовой вещи, вампир рассмеялся. Но очки всё равно оставил. Вмиг посерьёзневшее лицо заставило меня напрячься.

— Мы скоро заедем в небольшую деревню. Не думаю, что там есть камеры, но всё же. Шлем не снимай ни при каких обстоятельствах. Тебя могут узнать. Купим одежду. И дальше действуем по плану.

— По какому плану?

— По моему.

Если бы не изолирующий мою слюну шлем, с великой радостью плюнула бы в эту ухмыляющуюся морду…

Вампир хренов…

Мираж — прочитала на треснутой вымазанной зелёной краской доске название магазина. Одноэтажное здание, как и притаившийся рядом архитектурный близнец с гербом на табличке, имел плиточное основание. Остальные дома небольшой деревни были из природных материалов — старых успевших почернеть брёвен.

Даже в пещере вампира не было столько безысходности и безнадёжности как в этом месте…

Вновь перевела взгляд на магазин. Нет, тут далеко было даже до сельпо. Поистине мираж, который мне уже не развидеть никогда...

Вторя моей напрочь раздавленной вере в будущее, где-то с невыносимой скорбью завыла собака. В доме напротив открылась и тут же закрылась перекошенная калитка. Даже сквозь шлем услышала запах, не скажу, чтобы особо приятный, но что-то в нём будоражило инстинкты.

Прислушалась к себе. Так могло пахнуть парное мясо, в сочетании жалости и дикого голода. Это были мои ощущения. Тот же запах выдавал совершенно другую тональность…

Страх. Оказывается, он имел свой аромат. И он мог быть ещё насыщенней, если его как следует спровоцировать...

Вампир взял меня за руку. Ток прошёлся до самого плеча, когда наши пальцы переплелись. Я не стала возражать от его прикосновений и деликатного вмешательства. Он был для меня тем самым основополагающим гарантом от глупостей.

— Не думаю, что в магазине есть камера, но шлем все́ равно не снимай, чтобы никто из местных тебя не узнал.

Камера... Хорошо, если в этом захолустье есть хотя бы свет.

Вслух я этого не произнесла. Да и вообще предпочла просто кивнуть. Не особо-то я и хотела видеть общую картину своего плачевного положения. Шлем хоть как-то отгораживал от действительности.

— Пошли. Подберём тебе что-нибудь.

— Что? Мешок из-под картошки? — Всё-таки съязвила. Хотя, на большее чем мешок я рассчитывать не собиралась.

Вампир открыл передо мной скрипучую дверь. Я, не удосужившись взглянуть вниз, тут же врезалась босой ногой в высокий порог.

— Да твою ж!.. — Шлем чуть приглушил звук, но не настолько, чтобы несколько сгруппировавшихся у прилавка зевак не отвлеклись от созерцания полупустых полок. На их лицах, кажется, было ещё меньше радости чем на моём.

Не вняла сыплющимся на меня предупреждениям свыше, что дальше идти не стоит, и перешагнула злополучный порог. Тем более, вампир уже нетерпеливо подпирал сзади…

— Доброго всем дня! — сказал он весело. Обычно после этой фразы должно было следовать: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

Но ничего в этом хорошего не было. Радовался за всех вместе взятых лишь вампир. Я же от такого сконцентрированного аромата парного мяса внутренне сжалась в пружину. Инстинктивно оглядела троих потрёпанных этим местом, да и здешним самопалом, мужиков.

Пышная продавщица, застывшая с большой, потрёпанной как и мужики, тетрадью в руках, пришла в себя первой.

— В долг не даём. У тебя и так тут писать некуда, Степаныч. Вон, всю тетрадь на одного тебя и извела.

— Да фуфырик только, Люсь. Честное пионерское отдам.

— Пионерское… Не позорился бы, пенсионер со стажем. Знаю я тебя, как почтальонка пенсию приносит, так тебя и след простыл. А долг-то растёт.

Я же прошла в противоположную часть магазина, где на крючках, вмонтированных прямо в стену, висели вещи под все случаи жизни. Кофта "ангорка" с всшитым непонятным узором пластиковым стеклярусом. Халат грязно-синего цвета в совершенно несочитающийся с ним оранжевый цветочный принт. Костюм деда Мороза, белая борода которого воняла так, что перебивала запах парного мяса. Болотники и каким-то образом втисавшийся сюда комплект постельного белья.

— Выбрала?

— Ещё нет. Тут такое многообразие. Но я склоняюсь к костюму деда Мороза. И можно ещё сапоги взять. Вдруг меня нынче на рыбалку занесёт...

Вампир потёр подбородок. Снял с вешалки костюм. И с самым что ни на есть дизайнерским размахом приложил красный вонючий халат ко мне. Кажется, этот костюм используют раз в год по назначению, а потом вновь вывешивают на продажу в ожидании таких вот покупателей.

— А тебе идёт. Надо брать.

Желание открутить ему голову стало осязаемым. Как бы я сейчас этого хотела...

Подошедшая в миг продавщица, оглядела нас придирчиво. Винить её в таком надменном превосходстве не приходилось. Вид у нас был не особо представительный, но как будто бы "сюжетный". В любом случае, версии продавщицы, какие бы она не строила, глядя на мои босые ноги и отсутствие одежды кроме кожаной куртки, точно не совпадали с действительностью.

А тут ещё и костюм дед Мороза добавился.

— А костюма Снегурки у вас нет случайно? — Понизив голос доверительно зашептала, — мой партнёр очень любит переодеваться в женское.

Вампир усмехнулся, и тоже будто невзначай проронил:

— Пытаемся разнообразить семейный быт. Кризис в отношениях.

— А-а-а-а-а... — протянула продавщица. И, я не сомневалась ни на секунду, мысленно покрутила пальцем у виска. — Снегурки нет. Есть фартук. — Женщина, кряхтя, извлекла из недр прилавка шуршащий прозрачный пакет. — Брать будете?

Я выгнула бровь, хотя это не имело никакого значения. Под шлемом хоть завыгибайся, никто не сможет это увидеть. Вероятно, к вампирам это не относилось. Он словно почувствовал брошенный мною вызов.

— Какую степень прожарки предпочитаешь?

Интересно, сколько в естественной среде обитания живут вампиры? И есть ли способ, чтобы этот срок укоротить?

Подтекст его слов явно имел пошлый характер, но я слишком быстро начала думать в другом направлении.

...Средней прожарки с кровью...

И этот аромат... Его запах, сыгравший со мной злую шутку на фоне парного мяса...

Почувствовала, как верхняя губа автоматически поднялась под натиском клыков. Горло обжигало лавой. И только лишь одно могло мне сейчас помочь.

Кровь...

Разгорающийся внутри меня огонь будил что-то нехорошее, неконтролируемое, дикое. Это был не просто голод. Желание, вожделение, необходимость. Я так хотела его, что готова была просить, умолять. Я была готова даже терпеть его глупые шутки про среднюю прожарку.

Всё что угодно за один глоток его крови...

— Ну что же, приступим.

От его слов сердце заколотилось как ненормальное. Я уже не возражала, если бы он дал вкусить его крови прямо здесь. Моральные аспекты ушли даже не на второй план, их вообще не осталось...

— Подойди ко мне. — Его слова были музыкой для моих ушей. Даже спорить не стала. Тут же подошла к нему. Внутри всё сжалось в предвкушении. Автоматически облизалась...

Зелёный свет отразился на внутренней обшивке шлема. Мои глаза вновь зажглись этим неправильным испорченным греховным огнём. Поэтому, когда он взялся обеими руками за шлем, я отскочила в сторону.

По его собственным словам мы должны были сохранять инкогнито. Зачем же сейчас он решил разоблачить мою личность? Тем более, когда личность выглядит как первый голливудский Носферату...

— Ты мне веришь? — спросил он, протягивая мне руку ладонью вверх.

— Я... Не понимаю... — Отошла ещё на шаг.

— Ну, так что, брать будете? И в долг магазин не работает, если чё. — Продавщица, которую интуитивно хотелось назвать Зина, напомнила о своём здесь присутствии. Разыгравшаяся перед ней драма явно ей наскучила. Да и мужики начали обдумывать план Б. Если "Зина" в долг не даёт, какой смысл здесь тереться...

Вампир подошёл ко мне. И на этот раз я позволила ему снять с себя шлем. В ушах тут же зазвенел женский басистый крик. Мужики ещё не поняли в чём была причина такой истерики. Но это был лишь вопрос времени. Продавщица, со свойственной ей деревенской прямотой, указывала на меня трясущимся пальцем.

— Она... Она... Помогите!

Мне хотелось уйти отсюда, убежать, спрятаться, исчезнуть, лишь бы не слышать этого ужасного крика.

— Замолчи! — Глаза вампира зазеленели от внутреннего света. Продавщица тут же перестала орать. Из её глаз брызнули слёзы. Таким сильным эмоциям было всё равно как себя проявлять. — Все остаются на местах. Вы ничего не видите, не слышите, не запоминаете.

Все находившиеся в магазине люди застыли. Лишь одинокая слеза продолжала катиться по одутловатой щеке продавщицы.

— Зачем ты это сделал?

— Тебе нужно поесть.

Я не имела ничего против, но не понимала зачем делать это именно здесь...

— Ладно. — ответила я практически равнодушно, хотя горло вновь обожгло огнём жажды. — А они? Или ты всё-таки не всё мне рассказал о себе? Любишь, когда наблюдают?

Владамир проигнорировал мою шпильку. Но лучше бы он на самом деле был первым в истории вампиром-эксгибиционистом...

— Они твоя еда.

— Они?! — коктейль из страха, разочарования и брезгливости лишил меня дара речи. Я застыла на месте, переводя взгляд с одного застывшего лица на другое.

Вампир тем временем перемахнул через прилавок и подошёл к продавщице. Встал сзади неё.

— Я бы рекомендовал начать с неё. У тех кровь разбавлена самогоном, поэтому не такая сытная. Подойди, я покажу, как отыскать вену.

— Нет! — Это слово не могло включить в себя всё то отрицание, которое я хотела донести до вампира. Как он мог мне вообще такое предлагать?..

— Женя, ты не делаешь ничего плохого. Это твоя природа. Так было всегда. И так будет вечно. Они еда.

— Нет! — Теперь уже по моим щекам потекли слёзы. — Пожалуйста, давай уедем отсюда!

Вампир практически ласково приобнял продавщицу. Вторую руку положил ей на лоб. Прижал её голову к своему плечу.

— Как ты и сама знаешь, тут проходит ерёмная вена. — Он провёл пальцем вдоль шеи. — В этой точке кровь сильнее пульсирует. Концентрируйся всегда на ней. Так будет легче с первого раза попасть в вену. Когда наметила место, можешь кусать.

— Боже, нет...

Я молилась зря. Бога точно не было в этом магазине...

Щелчок. Кожа лопнула в двух местах именно с таким звуком. Его клыки погрузились полностью. Со стороны могло показаться, что мужчина, переполненный страстью, целует шею своей возлюбленной. Да, вот только мужчиной был вампир, а на месте женщины безвольный истукан. Я не могла не видеть опустошение выражений её лица...

Стеклянные глаза уставились в одну точку. Уголки рта расслабились и приняли своё обычное положение. Руки свисали плетьми, грудь монотонно вздымалась. Она была настолько же равнодушна насколько бессильна.

А он пил... И смотрел... На меня.

Закрыла глаза, нервно сглотнула.

Я не хотела смотреть на него, и в то же время меня увлекало это действо. Если бы он предложил своей крови, я бы даже не раздумывала. Но тут была совсем другая ситуация.

— Это неправильно. И мерзко. Я не буду её пить.

Вампир аккуратно вынул из шеи женщины. Они были окровавлены. И на его нижней губе а затанцевала капля крови. Он стёр её тыльной стороной руки.

— Подойди.

— Нет! — попятилась к двери. Пустые стеклянные глаза женщины продолжали следить за мной. Так мне казалось.

— Я не запечатал проколы. Если ты сейчас уйдёшь, она умрёт от потери крови.

Я посмотрела на шею женщины. Кровь текла безостановочно из двух маленьких ран.

— Какая разница, если я её выпью. Тогда она тоже умрёт. А так хотя бы не по моей вине. — Понимала, что морали очень мало в моих словах, но так я возможно когда-нибудь прощу саму себя.

— Если возьмёшь крови лишь столько сколько необходимо, то ты её не убьёшь. Но если чувство голода усилится, ты не сможешь его контролировать. Нападёшь на первого встречного. И там уже без шансов.

— Так накорми меня! Сам! Я не хочу её крови!

— Нет. — Его спокойный и лаконичный ответ сжал мне сердце. — Женя, мне не жалко, поверь. Более того, мне это нравится. Но я не знаю, как моя кровь влияет на тебя, понимаешь?

— Но... Это же лучше... Вот этого всего. — Указала на застывших на месте людей, на всё больше расплывающееся кровавое пятно по одежде продавщицы.

— Хорошо.

Встрепенулась. Неужели он внял логике?

Вампир перепрыгнул через прилавок. Прошёл мимо меня. Открыл дверь.

— Пошли.

— Я...

Слёзы высохли, когда он и правда вышел из магазина. Надежда, что это была проверка на вшивость, рассыпалась в прах.

По спине пробежал озноб. Теперь ощущение жжения от чужих взглядов усилилось.

Подняла голову. Все они смотрели на меня. Все. Несмотря на то, что женщина начала пошатываться от обескровливания, её взгляд был самым тяжелым.

Он всё-таки переложил на меня ответственность. И теперь у женщины остался лишь один шанс на жизнь.

Шум заведенного мотора взорвал тихое скорбное пространство.

Упала на колени. Слёзы брызнули из глаз от отчаяния. Зная, что он услышит, заорала, не щадя горло:

— Хорошо...

Шум мотора стих. В следующую секунду раздался щелчок — закрылась дверь магазина.

— Давай, помогу. — Ударила его по протянутой мне руке. Поднялась, но меня шатало не меньше побледневшей женщины.

Вампир направился к ней, но я его остановила.

— Не её. Не смогу из неё пить... Просто сделай так, чтобы кровь перестала бежать. Не хочу, чтобы она умерла.

В этот момент я подумала о своей маме. Как бы я не хотела для неё такой участи...

Вампир вновь перепрыгнул через прилавок. Прокусил одним клыком кожу на пальце. Выступила кровь. Она была гораздо ярче и имела более резкие нотки. Надрывно выдохнула, когда почуяла этот аромат.

Его кровь не для тебя! — дала сама себе мысленную оплеуху. Отвернулась как раз в тот момент, когда вампир поднёс палец к губам женщины.

— Глотай! — услышала не относящийся ко мне приказ, но автоматически протолкнула по горевшему от жажды горлу сухой отвратительный ком.

Услышала слабый глоток. Женщина была на грани. И я не могла не чувствовать за это вину. И ненависть к вампиру, от которого сейчас полностью была зависима вместе со всеми этими застывшими людьми.

Второй глоток женщины показался мне более уверенным. Нашла в себе силы посмотреть на неё. Румянец вернулся на пухлые щёки. Дыхание уже не было обрывистым и свистящим. Остался лишь пустой отстраненный взгляд. Даже следы от укусов затянулись...

— Готова? — Оказывается, всё это время вампир наблюдал за мной.

— Нет. — призналась я честно. Как к такому можно вообще подготовиться?..

Вампир подошёл ко мне. Взял за подбородок. Пришлось подчиниться и посмотреть на него.

— Эта деревня самая ближайшая от пещеры населенная точка. Раньше я часто сюда заезжал, пока не решил запасаться донорской кровью.

— Тогда дай мне пакет крови! И всё!

— Ты должна научиться добывать живую кровь! — Он заорал в ответ, теряя терпение. Схватил за руку и потащил к застывшим в оцепенении мужикам, ломая моё сопротивление.

На полу остались глубокие борозды от моих ног. Я даже не заметила этого — они прошли сквозь доски словно нож сквозь масло. - Который?

— Ты больной на голову ублюдок!

— Который! — Он опять заорал на меня, дезориентируя в конец.

— Этот!

— Уверена? Тот моложе, и не такой больной.

Значит, я правильно распознала кисло-сладкий запах, немного напоминающий тот, что я улавливала во время вскрытия людей, умерших от перитонита.

— Этот. — подтвердила своё окончательное решение.

Старик был явно моложе того возраста, на который он выглядел. Землистого оттенка кожа изрыхлилась впадинами и морщинами. Редкие клочки волос замасляны и прилизаны под привычный уклад пятернёй. Он как будто весь сжался и ссохся, проиграв законам физики. И даже его глаза как будто померкли изнутри. В серой пелене была одна лишь пустота.

— Встань сзади него. Так будет проще. — Вздрогнула, переводя свой взгляд со старика на вампира. Хотя второй был старше на несколько столетий, выглядел он на пике своих сил и возможностей.

— Ненавижу тебя!

— Я это переживу. Вставай сюда.

Обошла старика так, чтобы ненароком не задеть. Встала сзади него. Кисло-сладкий запах стал резче.

— Притяни его голову к себе, и теперь чуть в сторону. Так будет проще найти нужную точку на яремной вене.

Старик не сопротивлялся. Он оставался в полном покое, тогда как всё моё тело тряслось. И не из-за жалости, нет. К моему большому стыду, брезгливость побеждала все остальные душевные надломы.

Мужик был грязный, особенно шея, где грязь скаталась из-за трения с грубым замаслянным воротником. Вся его одежда провоняла потом и крепкими самокрутками. Самопал чётко вырисовывался в шлейфе перегара.

Закрыла глаза, глотая поступившую к горлу кислоту.

— Посмотри на меня. — Вампир стоял перед стариком, которого я, словно баюкая, прижимала к своему плечу. — Во время укуса вампира человек ловит определённый... эммм... Кайф. На твоих клыках содержится яд, который вызывает такой эффект. Он почувствует лишь прилив счастья. Поверь, в его жизни этого добра не много. Ты в какой-то мере окажешь ему услугу.

Это было шаткое оправдание для жестокого поступка. Для меня роль Бога была неподъёмной. Для вампира роль дъявола — в самый раз.

Он прокусил кожу на своём пальце как некоторое время назад. Почувствовала, как клыки самопроизвольно начали удлиняться. И нисколько не сомневалась, что глаза зажглись ядовитой зеленью.

Дьявол тем временем уже оставил кровавые отметины на шее старика.

— Кусай там, где моя кровь.

— Нет... — это была последняя капля моей человечности. Прощай, Женя. Здравствуй, монстр...

Все чувства исчезли. Мной правил один лишь голод. Я вонзила клыки в яремную вену. Почувствовала ток в крови. Это был его пульс. Не секунду пульсация разогналась. Старик в моих руках как будто напрягся, а потом, с протяжным вздохом удовольствия, обмяк.

Я же смотрела на стоящего передо мной вампира, чьи глаза горели зелёным огнём, а на губах играла одобрительная поистине дьявольская улыбка. Под его чутким руководством я жадно вкушала тот греховный плод, который уже точно и безвозвратно разрушил мой Рай...

Я не испытывала какого-то удовольствия от процесса, как не испытывала и насыщения. Кровь старика не утолила голод, она сделала его ещё сильнее. Горло горело словно жерло вулкана. Смогла проглотить ещё несколько глотков пока кожа и колвь сохраняла запах вампира в местах отметин...

Больше я просто не могла терпеть это адское пламя.

— Хватит. Не хочу больше. — Ждала шквала нравоучений, но его слова были намного хуже.

— Что-то не так. — Вампир смотрел на старика с мрачным интересом. — Отойди.

— Что?.. — Нехорошее предчувствие ударило холодом в пятки.

— В сторону, Женя.

Отошла от старика как было велено. Даже спорить не стала. Мне всё меньше нравилось поведение вампира.

Что могло пойти не так, если я выполнила всю инструкцию пошагово по частичному обескровлеванию человека?

— Что с ним? — голос задрожал.

— Думаю, так на него подействовал твой яд.

— А, ты так думаешь?! Правда?! Ну теперь мне стало легче! Всего-то... Убила человека...

— Хватит! — Его резкость лишила меня остатков самоконтроля.

Упала на колени. Обхватила себя за плечи. Начала раскачиваться из стороны в сторону, завывая самобичевальную песню.

... Лучше бы я умерда тогда... Зачем ты меня заставил?.. Я не хотела... Я не знала... Боже, прости меня...

И опять запах его крови отвлёк. Клыки практически выпрыгнули из верхней десны. Невозможно было контролировать жажду. Она причиняла такую интенсивную боль, что я закричала во всё горло. Посмотрела на вампира.

Боже, сделай так, чтобы эта адская мука закончилась! Больше не могу гореть от жажды крови и умирать от чувства вины...

Но я ничего не могла поделать со своей тёмной стороной. Тело не слушалось. Мне пришлось, и в то же время хотелось, подчиниться и смотреть...

На этот раз вампир прокусил не кожу на пальце, он вскрыл запястье. От того его запах был такой резкий, насыщенный, будоражущий.

Он прижал одну руку ко рту старика. Взялся второй за его горло, и, движениями вверх-вниз, начал помогать глотать.

Нет, это была не помощь, так как для этого нужны были старания с другой стороны. Больше походило на то, как набивают чучело, но только не соломой, а кровью...Но изменения всё равно происходили. Следы от моих клыков затянулись сначала тонкой плёнкой, а потом и вовсе исчезли. Но от этого легче не становилось. На моей совести всё ещё оставалась чернота, которой покрылись все открытые для глаза участки кожи старика. Растянутые в блаженной улыбке губы не были исключением.

Старик молчаливо и счастливо тлел изнутри...

Я посмотрела на вампира уже не с заглушающей все мысли дикой жаждой, а с надеждой. Он всё исправит. Так ведь?..

Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся. На секунду мне почудилась боль в его глазах. Но это был обман, точнее самообман.

— Надо уходить. — сказал он твёрдо и бескомпромиссно. Убрал свою руку от лица старика. Тот начал складываться как карточный домик: сначала подкосились колени, потом всё его тело начало медленно заваливаться вперёд.

— Нет!

— Он держится только за счёт моей крови. Он мёртв, Женя. Мне жаль.

— Нет! Пожалуйста! Владамир... — запнулась на его имени, так как он до этого момента был для меня лишь маньяком или вампиром. — Спаси его! Пожалуйста! Ради меня...

Последнее навряд ли имело для вампира хоть какое-нибудь значение, но я не знала, что мне еще сказать.

Ещё один взгляд с замороженными внутри эмоциями. Шипящий мат, и вот вампир подхватывает старика почти у самого пола. Раздирает себе запястье, так как предыдущая рана уже успела затянуться, и вновь прикладывает руку к губам старика...

Жизнь остановилась здесь и сейчас. Я молилась каждому насильственному глотку, но ничего не менялось. Старик просто повис на руке вампира.

— Он мёртв. Всё. Хватит.

Завыла в голос, но на этот раз ничего не смогло переубедить вампира продолжить переливание. Единственное благородное дело, которое он совершил — уложил старика на пол.

В моменте глаза Владамира вспыхнули зеленью.

— Здесь ничего не произошло. Идите по домам.

Пришлось подняться на ноги, чтобы меня попросту не затоптали. Продавщица шла к выходу так будто не видела препятствий. Покупатели, которым посчастливилось уйти из магазина живыми, так же походили на безчувственных роботов. Они беззвучно, монотонно и синхронно выполняли команду вампира.

Дверь со скрипом сработанной пружины захлопнулась.

С нами остался лишь один старик...

До невозможности запахло тленом. Тело мужчины разлагалось очень быстро. Кажется, не прошло и минуты, когда на полу осталась лишь ссохшаяся кожа, обтянувшая голые кости. Пустые глазницы, и съёжившийся на черепе скальп с проплешинами.

— Боже...

Вся кровь, которую я с таким большим трудом проглотила, моментально запросилась наружу.

— Идём.

Я и без команды вампира выбежала из магазина "Мираж". Вобрала полные лёгкие свежего воздуха. Но это всё равно не вытеснило из меня запах гниющей человеческой плоти...

Первой мыслью было убежать, тем более вампир был всё ещё в магазине. Но кучковавшиеся то тут то там жители деревни внесли свои коррективы. Они обступили своеобразную парковку у магазина. Некоторые подошли почти вплотную к мотоциклу.

В нос ударили мириады запахов. Практически все они были неприятными, и лишь некоторые терпимыми. Триггером сработал кисло-сладкий немного отдающий гноем запах болезни. Весь этот подозрительно-агрессивный народ в разной степени гнил изнутри...

Человек начинает умирать со дня своего рождения — вспомнила когда-то услышанную на лекциях фразу. Судя по всему, так оно и было...

— Чего забыли в нашей деревне? — Вперёд вышел долговязый лопоухий парень "с района". Далеко от своих односельчан он не отходил, но мне и этого расстояния хватило, чтобы учуять горький запах пота...

Я не знала что ответить. Казалось, за эти несколько дней я вообще разучилась общаться с людьми. Себя к их расе автоматом перестала относить, когда окончательно осознала, что не являюсь больше человеком.

— Смотрим на меня. — Сзади раздался щелчок пальцами, а голос звенел от тяжёлого парализующего гипнотического напряжения. Я, как и весь собравшийся деревенский народ, посмотрела на подошедшего сзади вампира. Только вот на меня нисколько не произвёл впечатления его горящий изумрудами взгляд. Однако, все остальные словно зависли в моменте чуть ли не раскрыв рот...

Я же перевела взгляд за спину вампира. Странное дело, запах гниения и гноя я учуяла на расстоянии, а вот ползущий из щелей под дверью магазина чёрный едкий дым сначала увидела...

Вампир на секунду перехватил мой взгляд, а потом вновь посмотрел на застывших в гипнотическом параличе людей.

— Старая проводка. Случилось замыкание. Магазин сгорел. Человек погиб в огне. Это всё, что здесь произошло. Вы никого и ничего не видели.

Никто из толпы не высказал ни единого возражения. Каждое слово вампира закреплялось и проростало в их сознании. Я это чувствовала, хоть самой мне хотелось обратного.

Я убила человека. Я. Не старая проводка и пожар. И даже не букет болезней, нет. Это сделала я...

— Уходим. — Не услышала, когда вампир подошёл ко мне. Дёрнула плечом, когда он сжал его своей рукой.

— Да, я пойду с тобой. Что мне ещё остаётся? — Повернулась к нему. Задрала голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Но я никогда тебя не прощу. Никогда.

Он ничего не ответил. Убрав руки в карманы джинсов, смотрел на меня исподлобья.

В этот момент пропасть между нами стала гораздо больше, чем была даже тогда, когда я очнулась в той пещере, прикованная к стене кандалами и цепями...

Он первый отвёл взгляд. Подошёл к мотоциклу. Рокот мотора резанул по ушам. В этом молчаливом оцепенении звук был как будто... неуместным. Чужеродным, как и мы сами.

— Садись. — Вампир чуть сдвинулся назад.

— Я поеду сзади.

— Ты свалишься на первом де повороте.

— Ничего страшного. Как я понимаю, меня это не убьёт. А всё что нас не убивает, делает нас... Умнее.

Не сильнее, нет. Во мне не было этого ресурса. Я не чувствовала в себе ничего, кроме багажа знаний. Самопознаний. Я монстр. Я хуже даже вампира. Я хладнокровный убийца. Я не имею права на существование. И как только мой багаж наполнится знаниями как со всем этим покончить, я это сделаю...

А сейчас у меня есть только две причины, чтобы существовать: понять и не простить.

***Руки в очередной раз соскользнули с бёдер вампира. Сил держаться не было. Да и горделивая самостоятельность давно уже сошла на нет. Протолкнула пальцы в шлёвки на его джинсах — такой себе зацеп, но это всё, на что я была способна.

Прижалась лбом к его напряжённой спине. Перед глазами всё плыло, хотя они были закрыты. Рёв мотора доносился как будто через звукоизоляционную толстую прослойку. А вот другие звуки стали чётче.

Шелест, шорох, шёпот... Голова наполнилась неприятными звуками. Голосами.

Взяла — отдай. Взяла — отдай. Взяла...

— Что отдать? — Спросила у голоса. Мысленно. Так мне по крайней мере казалось...

Ты знаешь.

Попыталась понять этот запутанный ребус, сотканный из голосов. Но от этого лишь голова пошла кругом. В ладони ударил холодный озноб. Ноги стали ватными. Давно забытое предобморочное состояние почти выбило меня "из седла".

— Мне плохо... — Еле нашла в себе силы, чтобы вытолкнуть эти два слова.

Всё закружилось, завертелось. Я словно со стороны наблюдала, как пальцы отпускают петли его джинсов, как руки свисают плетьми, как я прочерчиваю лбом биссектрису по спине вампира, как теряю равновесие, а вместе с ним и сознание...

Асфальт был мягок как пух, хотя всё должно было быть по-другому. Я это понимала, но как будто это понимание было где-то далеко отсюда.

Жар пожирал меня изнутри. Но это тоже было где-то далеко. Мне не хотелось возвращаться. Здесь асфальт был словно подушка, а жар словно морской бриз. И ни одной капли вины.

Как здесь хорошо... Не надо мне мешать... Разве нельзя отдохнуть пять минут, или вообще остаться в этой неге навсегда?..

Да, просто остаться здесь...

От прилетевшей мне пощёчины голова чуть от шеи не отделилась.

— Женя! — улыбнулась. Боже, как же мне нравилась паника и напряжение в его голосе. Он это заслужил. Я даже умереть была не против, лишь бы ему сделать больнее...

— Женя! Твою ж!.. Посмотри на меня!

Глаза было не открыть, да я и не старалась. Он был последним, кого я хотела сейчас видеть...

— Смотри на меня!

— Нет! — Я рассмеялась от собственного бунтарского настроения. Как же хорошо и легко быть вот такой... Никому ничем не обязанной.

Теперь меня оторвали от мягкого асфальта. Его руки были в противовес пуху твёрже камня.

Он встряхнул меня так, что всё-таки пришлось открыть глаза.

— Почему тебя трое? — Подняла ватную руку, ткнула пальцем в вампира слева. Но там была лишь пустота. Вампир справа сам развеялся, когда мои глаза чуть не лопнули в попытках сконцентрироваться на нём. — Ну вот, мы остались с тобой вдвоём.

Сознание не то что помутнело, оно как будто стало не моё. Воспоминания рябью проталкивались в голову. Наслаивались друг на друга. И они были не мои... Или мои?..

Армейская муштра с долгожданными увольнительными. Всегда недоваренная перловка, которая так и стремилась занять свободный из-за выпавшей пломбы зуб. Приказ взять и удержать высоту. Автоматная очередь...

Взяли, но какой ценой! Ржавый, Костян, Ромеро, и ещё половина взвода таких же зелёных парней.

Госпиталь. Запах спиртного. А потом запах такого же спиртного, но уже изнутри. С того момента во мне на пмж, который на несколько часов глушил чувство вины из-за того что остался жив.

Слова знакомой песни закрутились в мутном сознании. Еле ворочая языком, пропел:

— Вечно молодой, вечно пьяный.

Голова взорвалась от ужасного похмелья. Опять в магазине палёную синьку подсунула! Даже свой собственный голос не узнал.

Зашёлся скрипучим кашлем, оттого к горлу подступила кислая желчь.

— Женя! — над самым ухом завопил какой-то хрен. Еле разлепил глаза, но как оказалось, вовремя. Какой-то мудак склонился надо мной так низко, что своим запахом развеял перегар. От неожиданно накатившей радости и, не дай Бог, желания уже сам завопил во всю лощёную глотку:

— Ээээ! Чего надо, собака сутулая?! Ты чего удумал?! Окстись!

— Женя, тобой всё нормально? — Чужое имя лишь на секунду оцарапало слух, тогда как встревоженный хрен начал общупывать мою голову.

— Ясен пень. А у тебя точно фляга посвистывает. Ты давай тут берега не путай. Я ещё в Чечне контуженный, мне тебя порубать на раз. Ээээ, зачем обнюхиваешь?! Носопырка лишняя?!

Попытался поднять руку, чтобы прописать хрену пилюлю понятливости, но не смог пошевелиться. Тело словно одеревенело. В принципе, с сознанием было то же самое. Полная дезориентация и непонимание. Я не мог сообразить, как оказался на дороге, хотя собирался сходить лишь за фуфыриком в магазин.

Теперь стало по-настоящему страшно. Именно состояние беспомощного паралича вызывало ледяной ужас. Неужели меня всё-таки ударил инсульт? Честно, я всегда думал, что меня прихлопнет сразу и навсегда. А тут следовало продолжение, которое не судило нихрена хорошего.

Бездушная дорога, вокруг непроходимые дикие леса, рядом хрен пойми кто, а самая моя лучшая перспектива остаться лежать на асфальте в полном одиночестве, дожидаясь голодного зверя.

Но мне никогда не везло. Даже выжить тогда там на высоте было не везением, а проклятием.

— Слушай, мужик, давай так, ты оставляешь меня здесь и едешь своей дорогой. Я тут сам как-нибудь...

— Женя, приди в себя!

Голова каким-то чудом осталась на шее, хотя по ощущениям она уже не функционировала. Не удивительно, так как хрен затряс меня так, что я чуть было воронкой кверху не опрокинулся.

Всю жизнь пытался убить себя дружбой с синькой, а кончину нашёл от руки маньяка...

Засмеялся над каверзной шуткой судьбы, но тут же смех сменился раздирающим лёгкие кашлем. Может всё-таки повезёт, и треклятый тубик заберёт меня раньше?

Я не боялся смерти, но боялся надругательств. А тут всё к этому и шло. По крайней мере, я не знал другого оправдания тому, чтобы трясти меня практически вышибая дух, беспрерывно гладить лицо, и так внимательно заглядывать в глаза...

— Смотри на меня.

— Слушай, мужик, давай без этого. Просто брось меня здесь. Поверь, тут водятся такие волки, что от меня к утру останется лишь запах перегара. Ну...

— Тут водятся звери пострашнее волков. Смотри. На. Меня. — Сделал как было сказано, так как нисколько не сомневался в том, что зверь пострашнее это он сам. И тому тут же появилось доказательство. Глаза зверя зажглись зелёным огнём. — Смотри на меня.

Первобытный страх прошёл. И если всё, что происходило до этого, имело какое-то рациональное жизненное ядро, то зелёные глаза никак не вписывались в картину моего посредственного мира. А вот отравление синькой вполне.

Это был сон. Или как его называют — сонный паралич. Я просто всё ещё в царстве кошмаров.

— А если захочется моргнуть?

— Не моргай. не разговаривай. Просто смотри мне в глаза.

— А если всё же моргну? У меня уже правый глаз вспотел. О, моргнул.

— Хороший знак. Значит, ты всё ещё здесь...

Он тоже под мухой? Может, мы вместе быхали, вот и накрыло одинаково?

Полнейшая бессвязная белиберда. Точно такая же каша была и в моей голове...

— Теперь надо понять как достать это из тебя...

— Слушай, мужик... Давай ничего не будем доставать. Пусть всё будет как есть. Просто оставь меня здесь...

— Без помощи не обойтись. — Он явно разговаривал сам с собой. А моей единственной и максимально шаткой надеждой было то, что я всё ещё находился в беличьей горячке. Но когда его кулак выбил из меня последние крупицы сознания, понял, что опять не свезло...

В какой-то момент я поняла, что с голосом в моей голове бороться бессмысленно. Если честно, у меня на это просто не было ни сил, ни желания...

Голос всё повторял и повторял, что во всём виновата лишь я сама. Да, в этом была вся суть. Виновность доказана, приговор вынесен. Жизнь за жизнь. Всё по справедливости...

Пусть и не хотела того, но всё-таки я убила человека. Разве убийство можно было оправдать тем, что такова сущность такого монстра как я? Нет, и даже тогда, когда я поддалась на уговоры и шантаж вампира, знала об этом.

Именно голос моей жертвы сейчас обживался и между делом измывался над сознанием. И если мы оба были в одном и том же теле, он без особых проблем чувствовал, как каждое его уничижительное слово попадает точно в цель.

Это ты сделала...

Убийца...

Монстр...

У меня была самая лучшая жизнь... Громадье планов... Жена и дети в перспективе...

Не спорила, хотя до этого словно прожила его алкогольную калейдоскопную короткометражную жизнь. Его бесцельное самоуничтожение мой поступок никак не оправдывало. В конечном итоге я просто отошла на второй план, облегчая тем самым грызущее чувство вины, а соседу улучшая условия проживания...

И только меня стал душить парализующими петлями покой, как послышались ещё голоса, но те были как будто бы снаружи.

Почувствовала чье-то прикосновение ко лбу.

— Она вся горит! Ты когда-нибудь видел, чтобы у вампира была температура?

— Когда-то я выпил горячую португалочку, вот где была огонь-баба...

— Давай без твоего грязного трёпа. — Интонация знакомого голоса изменилась. Из чего я сделала вывод, что рядом со мной находилось минимум три человека. — И так тошно.

— Так может это из-за тебя ей стало... Душно... Думаю, со мной она бы смогла выпустить пар.

Завязалась драка. Это я поняла по бьющимся предметам вокруг, и по такому грохоту, как будто рядом бушевало стадо буйволов.

А ещё я поняла, что нахожусь во вполне меблированной комнате на мягком матрасе — точно не насыпном полу пещеры...

Хотела открыть глаза, но даже это элементарное действие было не под силу.

— Тшшш... — этот голос раздался уже изнутри. — Даже не думай, теперь я тут главный.

Слова извинения сорвались с губ. И как оказалось, не метафорически в моей голове, а вполне себе наяву. Драка тут же прекратилась. И в то мгновение, когда рядом прогнулся матрас, я окончательно потеряла контроль над собой. Вроде бы этого и хотела, но всё-таки толика досады присутствовала.

— Женя?!

— Её тут больше нет. — Мои губы шевелились, горло смыкалось, связки напрягались, но ко всем этим процессам лично я не имела никакого отношения.

— Женя! — Быть живой куклой стало привычным занятием. Один кукловод управлял мной изнутри, второй тряс, не щадя ни разу.

Наконец, заселившийся в меня сосед, соизволил открыть глаза. Да, чутьё не обмануло. В комнате находились трое мужчин. Один из них был хорошо известен мне и моему соседу. Других двоих я, по понятным причинам, никогда не видела до этого момента.

Поселенец набрался храбрости и наконец произнес:

— Её тут больше нет. Она сама так решила. — последние слова он протороторил так быстро, что его страх и враньё стало почти осязаемым.

Усмехнулась из своего дальнего угла сознания, где мне нашлось немного места. Они же вампиры! Кого ты пытаешься обмануть?..

И если моё второе я решительно считал, что играл бесподобно, в позеленевших от злости глазах знакомого мне вампира ответной реакции я не увидела. Он ему попросту не поверил. Но разве этого было достаточно?.. По серьёзному настрою моего подселенца было понятно, что уходить он никуда не собирается. А я не собиралась бороться. Дабы моё существование стало ещё более бессмысленным, чем его, когда он ещё имел собственное тело...

— Женя, твою мать! — Опять началась тряска, от которой в голове словно раскрутили карусель.

— Эй, хорош. Нет тут уже её. Давай без этого порожняка. Она сама сказала, мол, баш на баш. Раз она меня того, то и я её...

— Хватит врать, никчёмный кусок дерьма! — И вроде бы обидно с одной стороны, так как он говорил это, глядя мне в глаза. И вроде бы нет, так как такое уничижительное сравнение вроде бы ко мне не относилось...

— Не вру я. Так что придётся смириться. Без меня это тело просто тело.

С неподающейся логике радостью увидела приближающийся к моему лицу сжатый в дикой ярости кулак. Но вампир смог совладать с собой. Удара я так и не почувствовала.

— Не думал, что когда-нибудь скажу эти слова, но бить женщину нехорошо. — Эта жизненная философия принадлежала моему подселенцу, хотя он ни раз пренебрегал ею, оттого и остался бобылём. Конечно, это не меняло того факта, что я убила его, но никакой симпатии к навязанному соседу не испытывала. Кто же сказал, что наказание за содеянное должно было быть лёгким?..

— И правда. Женщины требуют к себе особого отношения.

А вот в философии второго вампира, который, как и Владамир, выглядел потрёпанным после разрушительной судя по состоянию комнаты драки, мне сомневаться не приходилось. Он предпочитал другого плана общение с женщиной, чем чесать об неё свои неуверенные нереализованные кулаки. Один лишь прожигающий меня взгляд чего стоил. Неприлично рыжие волосы и россыпь создающих невинный лоск веснушек совершенно противоречили широким плечам и поделённому на ровные кубики животу. А его взгляд... Даже я в своём дальнем замшевом углу не могла не отметить — хорош, чертяка...

— Я тебе уже предлагал дать пару уроков с той красоткой. Как там её звали? Впрочем, неважно.

У вампира, сидевшего рядом со мной заходили желваки. Рыжего же вампира это лишь развеселило.

— Жалко, что тогда не вышло. Хотя, мы хорошо потом справились и без тебя.

— Хватит! — Назревавшая драка так и осталась созревать, пока не нарумянятся бока. Вампиры же резко замолчали, тогда как к общему так сказать разговору присоединился третий.

Все они внешне выглядели молодо. Тридцать — потолок, и тот за счёт опыта и мудрости прожитых лет в глазах. Но этот отчего-то казался намного старше. Темные волосы, достающие плеч. Слишком точённые для нашего времени черты лица. Оливковая кожа. И совершенно царская осанка. Я в своём углу непроизвольно втянула живот и распрямила плечи...

— Слушаюсь, прародитель. — ответил рыжий вампир, и как ни странно подмигнул. Мне... Ну, или не мне... Боже, как сложно жить...

— Ты когда-нибудь видел подобное? — спросил Владамир у подошедшего ко мне третьего вампира.

— Возможно слышал, но не уверен. Нужно проверить.

— А не могло случиться так, что от общения с тобой у девчонки просто поехала крыша, и никто в неё не вселился?

— Хватит устраивать у меня в доме петушиные бои. — и опять конфликт затух в самом своём начале. Авторитет третьего вампира не поддавался никакому сомнению. Было понятно, что он привык приказывать, и нисколько не сомневался, что каждый его приказ будет неукоснительно исполнен.

— Всё-таки нельзя отметать факт сумасшествия. На её долю многое пришлось за последние дни.

— Да уж. — Рыжий рассмеялся во всё горло, и тут не надо было даже к бабке ходить, чтобы понять причину такого взрывного игристого настроения.

Как ни крути, но эти оба не вызывали у меня страха или каких-либо негативных эмоций. А вот мой сосед настороженно затаился. Он как раз испытывал весь спектр негатива, но страх превышал всё. Он боялся, и поставил на кон единственный козырь — даму пик, то бишь меня. Я для него была ценным заложником.

В какой-то момент он решил подыграть версии с моим сумасшествием. Почувствовала, как с губ начала течь слюна, а глаза против моей воли уставились в одну точку на потолке, куда и был направлен указательный палец.

— Ну теперь понятно, почему ты так за неё переживаешь. Всегда был слюнтяем. Вы во многом схожи. Каждой твари по паре.

На этот раз драка всё же завязалась. И теперь не было выбора, кроме как наблюдать за летящими надо мной щепками и битыми стёклами.

Мужик во мне ухмылялся и ликовал. У него получилось провести трёх вампиров, а значит он тут на пмж...

— Я согласен с... Михаэлем. — Непроизвольно вздрогнула в своём углу, когда надо мной склонился третий вампир. А эксплуатирующий моё тело мужик не смог вовремя сориентироваться, чтобы собрать слюнявые губы в кучу. Самодовольная улыбка выдала его с головой. — Женщины требуют к себе другого отношения. — Плавным элегантным движением он приложил платок к моим губам.

— Кккакого дддругого? — на этот раз мой сосед испугался не на шутку, поэтому строить из меня сумасшедшую перестал.

— Владамир, ты не против?

— Прародитель?.. — Он прорычал это слово. — Я не позволю!

— А ведь Рэйн прав. Согласись, это будет более приятный способ выколачивать его из неё. Для всех. Ну если ты не застрявший в чужом теле мужик... Хотя, меня это не остановит. Я открыт для разного рода экспериментов.

Мужик во мне явно запаниковал. Такой расклад он точно не предусматривал. Видимо, считал, что стоит убедительно соврать о том, что меня уже нет, как его отпустят на все четыре стороны. Но вампиры оказались не столь доверчивы.

— Я сам! — Владамир встал так, чтобы у Михаэля не было доступа к моему почившему на усыпанном строительным мусором матрасе телу.

— Эгоист и жадина. — Рыжий так глубоко и разочарованно выдохнул, что мне стало смешно. Но это быстро прошло, когда он подмигнул и продолжил. — Не бойся, я следующий.

— Это... Мужики... Пошутили и будет!

В этот момент лицо Владамира озарилось. Он понял весь коварный план. Впрочем, как и сам засевший во мне мужик. Он на самом деле начал примерять на себя возможное развитие событий, чем убил во мне жалость к нему. Он не был убийцей в глазах закона как я, но был домашним тираном и садистом, пока женщины давали ему второй шанс. И каждый раз он воспринимал этот шанс ни как надежду на счастливую совместную жизнь, а как проявленную слабость. И за эту слабость потом ещё сильнее наказывал. И за невернувшихся с войны ребят, и за инфляцию, и за рост налога, и за то, что в магазине водку больше в долг не дают. А всё почему? Потому что его баба-дура решила помочь ему бросить пить...

В прямом смысле он не был убийцей, но всё-таки он убивал...

— Он не сильно испугался. — На этот раз голос принадлежал мне. Не думала, что испытаю удовольствие вновь владеть собственным языком.

— Это ты. — не вопрос, а произнесённая хриплым голосом констатация факта сорвалась с губ Владамира. Но я всё равно кивнула ему.

— Поэтому пришло время повторить те незабываемые шесть раз. А ещё лучше позвать друзей.

— Шесть раз, салага. Всё-таки, тебе нужно было взять у меня пару уроков.

— Там где ты учился, я преподавал.

— Не ссорьтесь, ребята. Предлагаю поскорее приступить к десерту. — К своему стыду я поняла, что глаза мои начинают разжигаться зеленью. Твою ж непристойную мать. Слова это одно, но глаза... Это зеркало души, вроде как.

— О, я за всеми руками и ногами, и не только... — Свою решимость рыжий вампир продемонстрировал вытянув из шлёвок ремень. И тут же принялся за джинсы. Владамир не отставал, и эта их даже здесь завязавшаяся борьба развеселила бы, если бы не обстоятельства.

Третий вампир отошёл. Его странное одеяние отвлекло меня от практически уже обнажённых мужчин. Какой-то халат, или что-то в этом роде. Совершенно чужеродное одеяние. Я бы могла предположить какую-то древнюю египетскую историю, но разве такое возможно?

Все его движения были плавными. И какими-то гипнотизирующими. Оттого я и вздрогнула, когда передо мной появились двое из ларца одинаковых с яйца... Боже, они же прям до розовых пяток разделись. Это было не совсем так. В смысле, пятки у них не были розовыми, как, впрочем, и всё тело. Бледная кожа везде куда бы ни упал мой зелёный взгляд. Я то надеялась, что обнажения до трусов вполне себе будет достаточно для обжившегося во мне мужика.

Заставила свои глаза смотреть ни без сопротивления со стороны соседа. Он то и дело брал бразды правления над одной рукой, пытаясь тем самым скрыть обзор. Я же второй рукой не давала ему это сделать.

Оба вампира шагнули ко мне.

— Ты не позволишь им сделать это с нами. — на этот раз все расслышили его истинный голос. Он потерял контроль над моим полностью. Скрипучий, пропитый, прокуренный. От его во мне нахождения стало омерзительно противно.

— Позволю, даже не сомневайся. Ну, идите ко мне, мои мальчики.

Матрас просел под коленями обоих вампиров. Третий лишь сейчас обнажился полностью...

Достаточно было лишь касания обоими вампирами моих ног, чтобы меня вывернуло наизнанку. Мерзкой чёрной дымкой...

— Не надо... Уйди... — успела вставить между конвульсивными рвотными позывами, когда почувствовала участливое прикосновение к спине.

Ни рука, ни три пары выстроившихся голых мужских ног так и не вняли моей просьбе. А я была бы рада уже прекратить извергать из себя бесконечное тёмное облако, но всё происходило супротив желаниям.

И когда уже потеряла всякую надежду на то, что этот процесс прекратится, он и правда прекратился. Во рту всё ещё стоял крепкий аромат перегара и гнили, но мышцы расслабились настолько, что я смогла откинуться на подушки. Стыд и накатившая волна жалости к самой себе сделали всё остальное — не открывая глаз, разревелась в три ручья.

Раздалось неловкое покашливание, слишком уж одинаковое для всех, чтобы различить кому оно принадлежало... Но я почему-то думала, что это был Владамир. Просто сразу после этого покашливания матрас рядом со мной запружинил под его весом, и меня словно куклу оторвало от подушки и кровати в целом. Благо, простынь последовала вместе со мной...

— Закончите тут без нас?

Между делом прекратила реветь. Просто резкая перемена положения моего тела сделала задачу по самоуспокоению одновременно с самопорицанием... Неприоритетной...

Жалкие сантиметры отделяли меня от его шеи. Глаза знакомо зажгло огнём, зелёным. Это ощущение я уже не могла спутать ни с чем. Прошлась языком по острым выступившим клыкам.

Кажется, все мои изменения не прошли незамеченными для других глаз. И не только глаз...

Михаэль втянул в себя воздух. Да, обоняние вампира сложно было обмануть. А я в состоянии слетевших тормозов вообще на эту тему не переживала. А ведь ещё совсем недавно клялась самой себе, что ни капли не возьму его крови. А сейчас это единственное, что я хотела...

— И почему всё самое лучшее всегда достаётся ему? — Вопрос был из ряда риторических. Меня кроме шеи Владамира сейчас ничего не интересовало, сам он как-то уж странно смотрел в ответ. Рэйн внимательно изучал тёмную субстанцию на полу. И лишь один Михаэль продолжал глядеть на нас с усмешкой.

— Детка, ещё не поздно передумать и выбрать нормального мужика. Я старше, опытней, и могу делать такие вещи, о которых наш юный друг даже подумать стесняется.

— Какую комнату можно занять? — Владамир не повёлся на провокацию. Полностью проигнорировав Михаэля, обращался лишь к Рэйну.

— Занимайте левое крыло. Там сейчас пустующие комнаты.

— Спасибо, прародитель.

— Спускайтесь... После. Нужно поговорить.

— Если будешь скучать, зови, детка.

Владамир ответил за меня, вышибив ногой дверь.

— Древесина семнадцатого века. — услышала спокойный голос Рэйна, тогда как Михаэль переключился с нас на совсем другую тему.

— Слушай, а ведь я до этого момента был уверен, что душа попадает после смерти в рай, а не прирастает к полу у ночного горшка тринадцатого века...

Если во мне и оставались какие-то мысли, то они были спрятаны под надёжным, к сожалению, лишь временным замком.

По пути в левое крыло нам встретился человек — это я по запаху поняла. Почему-то люди стали иметь специфический запах. Даже не крови, а парного мяса. Не то что запах вампира. От него у меня просто шла голова кругом. Сложно было сбиться даже тогда, когда женский голосок поинтересовался у Владамира зайдёт ли он к ней сегодня...

Это был рефлекс, импульс, неконтролируемая реакция, не знаю, как ещё можно было обозвать моё рычание. Но факт оставался фактом. Я по-звериному обозначила свои права.

Девушку лет наверное двадцати при профессионально выбеленном каре словно ветром сдуло из левого крыла. Тогда как Владамир довольно усмехнулся.

— Боюсь, теперь мне навсегда придётся пить из пакетов, так как ко мне ни один человек не согласится подойти от страха быть разодранным на месте.

Промолчала. Я всё ещё была во власти его волшебного запаха. Да и в предвкушении тоже, тут даже говорить не о чем. Но мысли иногда всё-таки сбивали настрой яркими всполохами.

Просто отпусти всё это. Несколько минут погоды не сделают. Успеется ещё умственно себя казнить. Но сейчас лишь он, его кровь, его сила, его уверенность. Ощущение защищённости. И несомненно радость, что он не решил отвезти меня в какую-нибудь глухомань, чтобы я до смерти выпила местного алкаша-абьюзера...

С дверью из несомненно точно такой же редкой древесины, что вела в самую крайнюю комнату левого крыла, Владамир поступил гораздо деликатней. Только лишь одна петля жалобно заскулила, когда он поддал ногой по полотну.

Я успела увидеть лишь одну большую кровать, к которой вампир собственно и направился, предварительно захлопнув за нами дверь спальни.

Остальное разом перестало меня волновать. И тому была не его кровь причиной. Отнюдь...

Владамир сел на кровать. Я всё так же оставалась в его крепких объятиях. О взгляд позеленевших глаз можно было пораниться, но я не отвела своих.

— Я уже давно забыл, что такое страх. Но сегодня я испугался. — Заправил волосы мне за ухо. — Думал, что потерял тебя. От этих слов стало и радостно, и не по себе одновременно. Как будто это было слишком откровенно и неуместно, и рано...

Я не чувствовала хоть что-то напоминающее его слова. И в какой-то момент даже готова была отойти на второй план. Боже, если бы во мне поселился не этот кухонный алкаш, я бы даже сопротивляться не стала. Ведь когда сознание мне не принадлежало, я ощутила такой желанный покой и умиротворение, о которых уже забыла...

— Тогда не надо больше заставлять меня пить из людей.

— Больше никогда. Теперь ты на своём личном трёхразовом питании.

Проглотила вмиг выступившую слюну. Он усмехнулся на это в привычной для себя манере.

— Единственное, думаю, нам пока не стоит никому говорить о твоих... Предпочтениях в еде. Михаэлю и Рэйну я доверяю полностью. Но у этого дома достаточно других ушей. И... Нельзя, чтобы кто-то попробовал твоей крови. Понятно?

Кивнула, не отводя взгляд от его шеи, где так чётко вырисовывалась артерия с застывшей вампирской кровью...

И как я так быстро "подсела" на его кровь?..

Ни от чего другого я не получала такого удовольствия. Ни от чего. Ну если не считать навязанные совершенно стёртые из памяти шесть раз, о которых Владамир сплёл целую легенду.

Именно мысли о них вывели меня из состояния ни о чём не переживающей эйфории.

Оторвалась от его шеи, выпрямилась на его ногах. Да, мы всё ещё так и сидели на краю кровати. И если бы в этот момент я не пила его кровь, то со стороны могло показаться, что мы просто обнимаемся.

Посмотрела на него. Закрытые глаза, даже не так — как будто зажмуренные, судя по лучистым морщинкам. Верхняя губа чуть приподнята из-за выступивших клыков. И дыхание. Нет, в кислороде он не нуждался, но его стоны требовали выхода.

Сейчас, когда один голод был утолён, второй перехватил эстафету. Не знаю, что меня толкнуло на следующий шаг, во мне вступили в противоречие, кажется, все мысли и чувства разом. А может сыграли свою роль его слова, что он испугался, что потерял меня. А быть может, этого я и сама испугалась. Но в этот момент как никогда хотелось жить. Хотелось чувствовать контроль над своими мыслями и телом.

Да даже если на меня так влияла кровь вампира, какая разница. Сейчас не важны были причины, меня интересовали лишь последствия. И не те, что последуют потом, а сейчас. Какие меня ждут последствия именно в эту секунду, если я его поцелую...

Я не закрыла глаза, когда прижалась к его губам своими. Поэтому видела яркий чуть изумлённый ответный всполох. Потом всё затопило зеленью.

— Ты уверенна?

— Да... — выдохнула со стоном. Это была правда. Сомнений не осталось. И... Я была в сознании и ясном понимании происходящего.

Он не сказал, а скорее прорычал слова на незнакомом мне языке. А потом, если вампир и бахвалился своим большим словарным запасом, то уже без моего участия. Не слушала. Единственной моей целью было выжить, или же умереть, от сотрясающих тело конвульсий удовольствия...

Горло горело. Кажется, я сорвала все связки, которые раньше не использовались, так как такие высокие ноты мне брать не приходилось. Голова была словно в тумане. Что говорить, если я даже рукой не могла пошевелить, чтобы убрать с лица прилипшие волосы.

Рваные стоны рядом были созвучны моим. Но у Владамира в отличии от меня сохранилась способность двигать конечностями. Он притянул меня к себе. Убрал-таки волосы с лица.

— Ты как?

— Угум. — ответила нечленораздельно.

— Не больно?

Прислушалась к своим ощущениям. Боли нигде не почувствовала. Лишь потом подумала, почему вообще встал такой вопрос.

— А что? — Не узнала собственного хриплого голоса.

— Скажем так, я не думал, что в тебе скрыты такие требовательные задатки лидера.

Облокотилась на его грудь специально так, чтобы вампир прочувствовал каждый грамм моего тела.

Посмотрела ему в глаза.

— Ты опять подтруниваешь надо мной?

Владамир искусно изобразил гримасу удивления и страха одновременно.

— Признаю, это была неудачная шутка.

— Впрочем, как и все остальные. — Я лишь для виду проворчала, у самой же в душе переливалась радуга. — Странное дело, при жизни мне не было так хорошо с мужем, как с тобой после смерти...

Рука, вырисовывающая у меня на спине узоры, застыла.

— И часто ты меня сравниваешь с бывшим? Перефразирую, как часто ты думаешь о нём?

— Я... — язык стал словно цементный. — Вообще не сравниваю, просто сейчас подумала...

— Женя, я не могу повлиять на твои мысли. Но чтобы ты знала, вампиры собственники. Ты моя. Это понятно?

— Я... - опять задохнулась от возмущения. Не из-за того, что он обозначил тут свои права на меня, а из-за того, что это вообще понадобилось делать. Я и сама всегда была за моногамию. И не собиралась прыгать из одной вампирской постели в другую. Просто зачем меня как нашкодившего котёнка в это самое носом тыкать? Я что давала повод так подумать?

— Ага, блондинке своей иди расскажи.

Встала с кровати, уже не чувствуя ни прежней радуги, ни расслабляющей неги. Скорее это был шторм...

— Женя!

— Иди в жопу... — Ворчать себе под нос в компании вампира совсем непродуктивное занятие. Но я была даже рада, что он услышал эту мою по-детски оброненную фразу.

У мужиков-людей и мужиков-вампиров есть одна общая черта. Они умеют мастерски испоганить один из лучших моментов жизни. И пусть тому причиной была ревность. Но она возникла не из-за моей неверности, а из-за его неуверенности.

Хлопнула дверью ванной комнаты. Та вся заходила в дверном проёме. Да, не только он тут псих. Я тоже хочу иногда сбросить пар на ни в чём не виноватую древесину семнадцатого века...

Всё было не так. Вода сначала была слишком холодной, потом слишком горячей. Потом слишком мокрой. Да и мыло постоянно лопалось на кусочки в руках. Скоро в моём распоряжении остался лишь маленький обмылок. В любом другом случае уже давно бы бросила это занятие, но сейчас я попросту тянула время. Не может же он ждать меня вечно. Пусть идёт сам разговоры разговаривает, от меня тут мало уже что зависит. Будто мне вообще кто-то дал право выбора, да и право голоса в частности. Нет, делай лишь то, что я скажу, даже то, что будет стоить тебе жизни. Или смерти... Да к чёрту!

До сих пор в ушах звенели его слова. Если бы... Игорь (имя мужа вызвало неконтролируемую дрожь отвращения во всём теле. Это было сродни царапающему пенопласту по стеклу) сказал: ты моя, я бы не отнеслась к этому так... серьёзно. Мне было бы даже приятно это слышать. Но тогда у меня был дом, работа, семья, друзья, планы на будущее... Ребёнок... А сейчас ничего не осталось. Отсутствовало даже понимание кто я теперь. У меня осталась лишь я сама, но и это оказалось не так. Вампир считал меня своей, но только не обозначил роли. Я и так чувствовала себя не пойми кем, а под абьюзерским давлением планка выше пустого места не поднималась...

Даже после смерти, или как назвать тот процесс, изменивший меня, я жила в угоду кому-то другому. Сейчас всё сводилось к тому, чтобы не покалечить раздутое на пустом месте вампирское эго. От меня требовалась самая малость — быть хорошей и послушной ручной зверушкой.

— К чёрту всё! — Повторила, но уже вслух. Отбросила в не успевшие лопнуть и стечь в водосток мыльные пузыри никчёмную мочалку. Смыла с себя остатки пены.

Завернувшись в полотенце, вышла из ванной.

Вампир был в комнате с той лишь разницей, что теперь в одежде. Затёртые и частично рваные в районе колен джинсы, как того требовала тинейджерская мода. Футболка с узнаваемым символом пис — мир во всём мире.

— Твоё желание омолодиться слишком заметно. — С удовольствием проехалась острым языком по хмурому вампиру. Тот шутки шутить был явно не настроен. И вообще выглядел не особо счастливым. Меня тоже не наполняло это чувство. Уже давно. Не стала давить из себя ободряющую улыбку. Надоело!

Честное слово, если бы я знала, что он буквально через несколько минут после занятия любовью станет таким козлом, то сто процентов утихомирила бы все те флюиды и гормоны, которые толкнули меня на такой необдуманный шаг.

— Это одежда... собственности. — наконец разродился он ответом на мой нелокомплимент. Но лучше бы вампир держал его в себе...

Не сразу поняла запутанную принадлежность, одежда же и есть собственность. А потом как поняла...

— Собственность это человек? Живой человек?

— Женя, сейчас не время и не место.

— Но это же человек!.. А ты так говоришь будто взял одежду в секонд-хенд. Боже, а я думаю-гадаю, кто я для тебя! Прям слово подходящее искала. А тут сразу два: секонд-хенд и собственность. Ура! — Не сдержав под контролем эмоции, близкие к истерике, захлопала в ладоши.

— Наш мир устроен по-другому. Здесь свои законы и порядки.

— Это определённо меняет дело. Знаешь, сколько на Земле умерло людей из-за вот таких вот оправдывающих жестокость и беззаконие мыслей? Миллионы! Миллионы невинных людей стали жертвами таких как ты!

Тяжелый взгляд, минута молчания — почтим память о моих растраченных до последней клетки нервов.

— Вот одежда. Как будешь готова, спускайся. И про кровь никому ни слова.

— Одежда тоже... собственности?

— Сейчас не время. Одевайся. Жду тебя внизу.

В эту минуту хотелось сделать всё в точности да наоборот — рассказать всему свету, как на него подействовала моя кровь. Но эта блажь была из разряда саморазрушения — назло бабушке отморожу уши. Как бы я ни желала опротестовать свою роль... кхм... собственности, но себе никак не хотела создавать проблем. Хотя, куда уж больше...

Вампир ушёл, почтительно-громко хлопнув дверью. Ему вслед полетела ваза определённо такая же старинная, как и всё в этом доме. Включая его владельца...

Желание остаться в комнате и никуда не ходить проиграло бунтующей самооценке. Если он и считал меня своей... собственностью, (Боже, даже зубы свело от бушующей во мне ярости) то он об этом крупно пожалеет...

Посмотрела на стопку одежды. Всё уложено аккуратно, не подкопаешься. Правда, расцветка меня сильно смущала.Разглядела двухцветную плиссировку. Что-то напоминающее капрон и белый воротник словно от рубашки. Рискнула взять верхний атрибут одежды.

Им оказалась юбка в школьную двухцветную плиссировку. Но только сам фасон выдавал эдакий ученический лоск. Длина никак не соответствовала школьным стандартам.

К юбке прилагалась белая рубашка, правда специфическая, которая подвязывалась под грудью узлом — заячьи уши.

Брезгливо подцепила указательным пальцем просвечивающие на свету капроновые чулки.

Если в этой школьной форме что-то и грызли, то точно не гранит науки...

Одежда собственности...

Внутри разгорался огонь и я не знала, как его контролировать. Воображение рисовало разные картины. Тут и гадать не нужно было при каких обстоятельствах использовалась данная униформа. Единственный плюс состоял лишь в том, что одежда была свежевыстиранной...

Неужели, это была его идея? Зачем тогда нужно было бить пяткой в свою вампирскую грудь с громогласными заявлениями, что я лишь его и через полчаса делать меня общественным достоянием?

Нет, не сходится...

Прошлась по комнате, не сводя взгляда с вороха одежды.

А если идея была не его, тогда чья? Навряд ли такими забавами стали бы заниматься великовозрастные вампиры. Как-то это... мелко что ли. Больше походило на женскую "пакость". И вроде бы вещи свои дать в займы не отказалась, и сделала так, чтобы я носа из комнаты не казала.

Да, это больше походило на правду. Чему-чему, а интуиции в последнее время я доверяла на все сто процентов. Логику в любом случае включать было бесполезно. От неё не было никакого смысла в непонятном для меня мире...

У меня было два варианта: остаться в комнате и пытаться решить уравнение с одной неизвестной, или сломать формулу и исключить все возможные переменные.

Я выбрала второй вариант...

***Оттянула юбку вниз. Та не то чтобы сильно поменяла местоположение. Я, как патологоанатом в душе, провела следующую аналогию — словно мёртвому припарка. Но для меня это было важно. Именно сейчас и здесь состоялся закономерный ритуал оттяжки юбки и момента, после которого я задрала нос кверху, втянула живот, оттопырила зад, и пошла...

Чулки осознанно оставила на кровати. Из всего скромного одеяния именно они мне казались максимально личными и вызывали наибольшую степень брезгливости. Поэтому, спускаясь по массивной винтовой лестнице, голые ступни приятно утопали в мягком ворсе определённо какого-то раритетного ковра.

Юбка пустилась в пляс, стоило мне коснуться пола гостиной. Ей вовсю аккомпанировали стянутые в узел под грудью заячьи уши. С влажных волос на рубашку падали капли воды, в тех местах тонкая материя липла к телу. Но как же мне было на это плевать...

Разобраться куда мне идти было не сложно, в слышимой досягаемости работал телевизор. Шла какая-то эзотерическая передача, раскрывающая тайны бессмертия.

Толкнула двустворчатые двери. Они распахнулись под нагнетающую мистическую музыку, которую перебил двойной свист.

Он сидел напротив двери. Не тот рыжий, который свистел окровавленными губами, так как ещё несколько секунд назад пил кровь из восседавшей на его коленях блондинки, а тот, кто превратил в водопад пыли и янтарной жидкости свой стакан...

Ну что же, идея с моей одеждой принадлежала не ему. Это факт. Остаётся лишь понять кто же у нас кутюрье доморощенный, а пока...

Я прошагала через всю гостиную, автоматически ставя ногу так, как будто была на каблуках.

— Надеюсь, я соответствую здешним требованиям к одежде? — красноречиво обвела всех собравшихся взглядом. В том числе и блондинку, которую видела в коридоре. На ней было платье, будто выгравированное по точённой фигуре, с глубоким вырезом и как будто еле справляющимися брительками. По привычным меркам я могла посчитать его вульгарным, но в нынешних обстоятельствах оно выглядело скромным...

— Вполне. — ответ прилетел всё от того же рыжего свистуна. Владамир же молчал.

Надо отдать должное, вампир лишь бегло осмотрел меня. Всё остальное время молча выжигал в моих глазах дыры, не иначе.

— Ну и хорошо, а то у меня, признаться, на секунду возникли сомнения. Но кто я такая, чтобы привередничать?

— Ты желанный гость в этом доме, Женя. — сказал тот, которого я ни без причины изначально посчитала хозяином данного жилища.

— И даже очень желанный. — добавил его рыжий друг, слизывая с губ кровь. — Спасибо, дорогуша. — Это уже было адресовано сидевшей на его коленях девушке. — Иди, сладенькая. Загляну к тебе позже.

Она встала, ни без помощи рыжего, мягко, но бескомпромиссно сталкнувшего блондинку с колен.

— Господин?.. Вы хотите... — взмах ресниц — Меня? — Я забыла как дышать, так как вопрос относился к Владамиру. Впервые в жизни меня так наигранно-невинно резанули прямо по сердцу. И уже второй раз за один день мне хотелось убить одного и того же человека. Этот фастфуд на ножках.

— Нет.

Совместо с камнем, который упал с моей души, я грациозно уселась на колени к Владамиру. При других обстоятельствах не стала бы, а сейчас прям прониклась.

Девушка лишь на секунду показала свою истинную личину. Её взгляд прожёг насквозь. Но это меня лишь раззадорило.

— Я верну одежду чуть позже. Ну, если будет что возвращать. Ты же понимаешь о чём я? — сказала наугад и не прогадала.

— Не надо. Оставь себе.

Ну вот, определить лишнюю переменную не составило труда. Как и нажить себе заклятого врага.

Дверь за девушкой закрывалась очень долго словно всем нам давался второй шанс. Никто так и не предложил ей остаться. Я не нашла ничего лучшего кроме как заполнить напряжённую паузу, сказав:

— Может чаевые ждёт?.. — мой театральный шёпот, понятное дело, был слышен даже человеческому уху.

После этого дверь так же театрально захлопнулась. Секундное чувство удовольствия сменилось злостью на Владамира. Улыбка сошла на нет, когда я толкнула его в каменную грудь, параллельно слезая с его колен. Но не тут то было. Его руки держали меня в прочных тисках.

— Подожди. — Снял свою футболку таким молниеносным движением, что я могла сфокусироваться лишь на до и после, промежуточный этап стриптиза был мной не запилингован. — На, оденься.

— Где-то я это уже слышала. Будто мне очень хотелось щеголять по местным коридорам, сверкая голой... Эммм. Хорошо, хоть тут сквозняков нет... — бурчала себе под нос, натягивая футболку. Она была гораздо длиньше юбки. — Всё! Отпусти меня.

На этот раз Владамир не стал меня удерживать. Ломать комедию, изображая из себя покорную милоту, было уже не перед кем. Тем более сюда я пришла с определённой миссией. Мне нужны были ответы, и за них я из любого вампира душу вытрясу, благо, опыт уже есть, хоть и на человеке...

— Рэйн, правильно? — обратилась я к тому вампиру, который по сравнению с двумя другими выглядел более... экзотично.

В ответ он лишь выгнул бровь. Видимо, ему не часто задают подобные вопросы. Так сказать, в здешних кругах он в представлении не нуждается.

— Извиняюсь, если не соблюдаю какого-то этикета. До этого момента я общалась лишь с Владамиром, и...

— И мы прекрасно слышали о чём именно.

Посмотрела на явно веселившегося рыжего вампира. Подтекст был не только в его словах, но даже в хищно-пошлой улыбке.

— Но он не самый лучший собеседник. А вот я...

Доля секунды ушла на то, чтобы моргнуть, и ровно столько же, чтобы все трое вампиров оказались в центре огромного зала.

— Ой, да хватит уже! Стойте! — рявкнула, тоже вставая с дивана. — Извините, но вам уже не пятнадцать лет, чтобы постоянно мериться... Эй...

Эти трое не то чтобы повернулись ко мне, они вообще не двигались. Боже, что произошло? Вампирский паралич? И это с учётом занесённых для удара рук у двоих, и выставленных в стороны у третьего...

— Эй! Вы чего? Владамир! Что случилось?!

Ощущение собственной панической беспомощности лишило остатков хладнокровия. В таком состоянии я вообще не соображала. Оттого и намотала несколько кругов прежде чем поняла насколько это бессмысленное занятие.

— Что делать-то? — всматриваться в вампирские лица было бесполезно. Ответа в них не было. Мимика у них была не подвижней чем у статуй.

Из основ первой помощи мне вспомнился один пункт — нужно брызнуть на лицо водой. А с вампирами как? Звать обратно девушку, чтобы она тут на них брызгала?..

Эту идею отмела сразу же, так как воображение меня никогда не подводило.

— Успокойся и подумай. Успокойся... — Закрыла глаза, применив отработанную за время беременности дыхательную практику. — И подумай...

Меня словно током прошило. Ровно так же было в ту долю секунды, когда я закричала на вампиров. Просто тогда я внимания не обратила в этой сутолоке. А сейчас меня накрыло дежавю.

Все свои мысли направила вслед неприятным судорожным мурашкам. Даже почувствовала жар на кончиках пальцев, когда добралась до той точки, где сконцентрировалось всё напряжение.

Интуитивно я понимала, что на правильном пути, оставалось всё подкрепить практикой. И словами.

— Трах-тибидох... — прошептала всем известное заклинание Хоттабыча. После чего щёлкнула пальцами...

***Выдохнула с облегчением, когда Владамир засвидетельствовал своё почтение носу Михаэля, а тот в свою очередь ответил кулачным поцелуем, рассекая нижнюю губу.

Неправильно думают, что у вампиров нет крови. Есть, только очень густая и тёмная. Сердце не гоняет её по телу, оттого она и похожа на кисель.

Именно её я и увидела, выступившую у одного из заломанного на бок носа, у второго из разорванной губы. И уже через секунду начался этап заживления.

— Хватит. — на этот раз держала эмоции под контролем. Не было сомнений, что именно они стали причиной вампирского паралича. И небольшого отрезка их памяти. Они явно не заметили, что прошла ни одна минута с того момента, когда началась потасовка.

Подошла к вампиру со сломанным носом, который уже успел зафиксироваться в неправильном наклоне.

— Дайте, я посмотрю. Не бойтесь, у меня есть медицинское образование. — добавила с мстительной улыбкой.

— О, медсестёр у меня ещё не было, — ответил рыжий, явно провоцируя Владамира. Но на этот раз не вышло.

Хруст вновь сломанного носа был музыкой для моих ушей.

— Да, только я патологоанатом...

***- Надеюсь, теперь, когда все выпустили свой тестостерон, мы можем нормально поговорить?

Рыжий поднял руки, мол, с ним никаких проблем не будет. Владамир сохранил своё бесстрастное выражение лица. Но на этот раз сидел настолько близко ко мне, что было неловко чувствовать на своей голой ноге холод его джинсов.

Сконцентрировалась на Рэйне. Он так же внимательно наблюдал за мной.

— Ты знаешь, откуда взялись вампиры, Женя?

— Эммм... Вирус бешенства, передавшийся от летучих мышей? Или же Дракуле удалось-таки создать своё кровожадное потомство...

— Да, а из нашего подвала сейчас вылезет Франкенштейн, — съязвил Михаэль, по-дружески отсалютовав мне стаканом с чем-то янтарным. — Кто-то пересмотрел фильмов на ночь.

— На самом деле вампиры, впрочем, как и оборотни, и гули, и даже призраки произошли когда-то от людей. Точнее, сверхлюдей.

— Сверхлюди? Точнее, оборотни? Господи, а что такое ваши гули? — Не смогла скрыть недоверие в голосе. Теория с мышами или с Дракулой, как по мне, звучала правдоподобней.

— Да. Когда-то были только они. Единственные, кто мог жить в суровых условиях первоздания.

— Это сейчас что-то на библейском? — Я не хотела, чтобы мои слова показались едкими, но именно такими они и были. Ну как можно было поверить в подобный бред...

— Нашу землю населяют разные народы. И все они имеют свои особенности во внешности, которые обусловлены именно способностью организма подстраиваться под окружающую среду, или под выбор диеты, так скажем. Я имею в виду коренные народы.

— Это логично, да. — Тут и спорить было не о чем. — Но причём тут сверхлюди?

— В зависимости от условий проживания сверхлюди могли, к примеру, обрастать шерстью в нужный момент, и потом легко возвращаться в прежнее обличие. Отлично видеть ночью, которая местами длилась месяцами. Гипнотизировать по-настоящему опасных хищников.

— Устраивать оргии с кровосмешением. — вставил рыжий.

Я лишь мысленно отмахнулась от него, продолжая смотреть на Рэйна. Пусть он и говорил полную чушь, но делал это очень интересно.

— В каждом из сверхлюдей изначально были заложены гены вампиров и оборотней как простой инструмент выживания.

— А призраки? — задала мучавший меня вопрос с того самого момента, как из меня вылезло целое тёмное облако.

— Среди сверхлюдей были так называемые Хоронители. Сверхлюди считались бессмертными. Нигде в летописях и древних манускриптах, которые сохранились с тех времён, не было указано ни одной смерти от старости. Все, кому была в тягость жизнь, приходили к Хоронителям. Они обладали великим даром: могли извлечь изиученную душу из бренного тела, и отпустить.

Извлечь и отпустить. Отдать не своё...

— А что ещё могли делать Хоронители? Скажем, управлять временем?

— Даже примитивный человеческий мозг изучен лишь на несколько процентов, Женя. Что говорить о сверхлюдях. А к чему этот вопрос?

— Так, просто спросила...

Да уж... Просто спросила... Но об этом рассказывать не собиралась. К секрету о моей крови прибавился ещё один. Боже, только шерстью не начать обрастать в момент душевных потрясений, иначе миф о снежном человеке найдёт себе доказательную базу...

Вопросов оставалось очень много. Как оказалось, не только у меня.

— Ну а теперь было бы интересно послушать и вашу историю. — Рыжий вампир вполне себе вольготно разложил свои чресла в кожаном кресле. Рэйн тоже комфортно расположился, приготовившись слушать меня во все уши.

Бросила быстрый взгляд на Владамира. Рассказывал ли он им уже что-то? Или его появление в морге тоже относилось к данным с грифом секретно?

Надо было нам более подробно обсудить разрешённые для разговора темы...

Растерянность ушла сама с собой. В какой-то момент просто решила снять с себя груз ответственности оратора.

Села на свободный диван, и также серьёзно вознамерилась слушать историю нашего с Владамиром знакомства.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что начал подозревать новообращённых в продаже вампирской крови на Чёрном рынке? — Рэйн на это кивнул. Я сделала то же самое, настолько была сосредоточена на них обоих, что неосознанно копировала их движения. — В тот вечер проследил за одним из них. Сейчас я понимаю, что поступил слишком самоуверенно. Но никак не думал, что кровью вампира, которому со дня обращения исполнилось всего лишь пятьдесят лет, мог заинтересоваться кто-то серьёзный.

Кровь вампиров на Чёрном рынке? Нет, я и сама ни разу не побрезговала этим питьём, но услышать такое была просто не готова.

— Думаешь, это была засада? — спросил Рэйн, вырывая меня из мира фантастики, где на прилавках магазина в тетрапаках продавалась вампирская кровь без ГМО.

— Да. Теперь думаю. Кровь мастера не идёт ни в какое сравнение с новообращённым вампиром.

— Кровь мастера?

— Да, мастер-вампир обладает...

Рыжий вампир протяжно и артистично зевнул, не дав Владамиру договорить. Все разом посмотрели на него. Он тут же встрепенулся, словно не ожидал такого к себе внимания.

— Ну и что случилось, когда тебя высушили?

Вампир посмотрел на меня и я в этот момент вспомнила его, лежащим мумией в чёрном трупном пакете.

— Ты неправильно понял, Михаэль. Меня никто не осушал, наоборот накачали чем-то. Агония — вот всё что я помню до того момента, когда оказался на столе в морге.

— Накачали? Тебя? И ты не сопротивлялся?

Владамир не повёлся на провокацию.

— Серебряный нож в сердце не дал такой возможности.

— Так, я правильно понимаю, что после того, как тебя накачали, привезли именно в тот морг, где тебя с нетерпением ждала Евгения?

— Никого с нетерпением я не ждала. Это вообще была моя крайняя смена до выхода в декрет. — с трудом, но всё же не дала голосу сорваться в писк. Я прекрасно понимала на что намекал Михаэль.

— Несомненно. Только дело вот в чём...

— Михаэль! — предостерегающе одёрнул рыжего вампира Рэйн, но на этот раз тот непочтительно отмахнулся.

— Пусть знает, что из-за неё все наши кланы в опасности.

— Что?.. — на этот раз мой голос сорвался в писк.

Вместо ответа Михаэль воспользовался пультом. Огромная плазма моментально ожила. Вещал новостной канал. И от взгляда, который словно через экран взирал на меня, стало до одури страшно и жутко...

-...Обращаюсь к вам. — на экране возникла фотография Владамира. Заснят он был где-то в баре. Потом кадр сменился знакомым для меня местом. На фоне горящего морга отлично вырисовывалась мужская фигура в неглиже, а на его руках ещё одна. Пока ещё с огромным животом и в пятнах крови на халате. — Умоляю, верните мою жену! За любое вознаграждение! Женя, надеюсь, ты меня слышишь. Я очень жду тебя. Я... Боже, я так люблю тебя!.. Простите меня...

Посмотрела на Владамира, который неотрывно смотрел на Игоря. Оценивающий полыхнувший зеленью взгляд, беспокойные желваки, каменная поза.

Он продолжал смотреть на экран даже когда в кадре появилась миловидная девушка.

— Следствию стало известно, что Евгения, работающая патологоанатом в городском морге, не погибла в огне. Её похитили. Так же следствие предполагает возможный заговор. Под подозрение попал следователь...

Я пропустила несколько ударов сердца, когда на экране появилась фотография, сделанная с уличной камеры, на которой я узнала своего друга.

— Костя... — прошептала одними губами, но в обществе вампиров громкость была и не нужна.

-... Всех, кто обладает какой-либо информацией о местонахождении этих людей, просим сообщить. В ближайшее отделение полиции, или позвонить...

На несколько секунд экрас завис с нашими на нём фотографиями. А потом камеру навели на моего плачущего мужа, вокруг которого суетились врачи из скорой помощи. А на заднем фоне наш с ним дом...

За моей реакцией наблюдали все, кто сейчас находился в гостиной. Я же была в полной растерянности.

— Ну раз никто не хочет делиться своими мыслями вслух, скажу я. — Рыжий вампир сел в кресле совсем иначе. От его вальяжности не осталось и следа. Он так же перестал изображать из себя хохмача и балагура. Теперь он казался самым опасным здесь вампиром. — Ты подвергаешь всех нас опасности из-за обычной бабы. Что в ней такого особенного, что ты готов подставить весь свой клан?

Вдоль позвоночника невольно пробежал холодный ток. Еле удержалась от того, чтобы пододвинуться к Владамиру ближе. Но слишком боялась увидеть в его глазах немое согласие с тем, что я лишь проблема на ножках.

Нельзя показывать своего страха! Нельзя...

— И что ты предлагаешь?.. — выделила интонацией непочтительное обращение. Пусть это прозвучало дерзко, и было явно глупо бросать вампиру вызов, но я лишь только на своей наглости сейчас и двигалась.

— Предлагаю замять всю эту шумиху.

— Каким образом? Сдать меня?

Михаэль на это лишь пожал плечами, но это и был утвердительный ответ.

— Я слишком долго живу на белом свете, чтобы верить в такое количество совпадений, милая. — вампир сделал акцент на последнем слове.

— Совпадений? Каких именно? — теперь это уже был открытый вызов. Пусть объективно он имел все обоснования так думать (ведь в пещере я была под подозрением и Владамира тоже), но напраслину на себя нагонять не позволю никому, даже коптившему землю ни один век вампиру.

Вздрогнула от прикосновения к руке. А ведь я даже не заметила, когда Владамир оказался рядом со мной, слишком была занята пикировкой взглядов с другим вампиром. Переплела наши с ним пальцы, находя в этом движении поддержку. Сразу стало как-то проще дышать...

— Мы это уже выяснили без тебя, Михаэль. — голос Владамира был спокоен, но твёрд.

— Да?! И что именно? Она объяснила каким образом мастер-вампир попадает в засаду, притом настолько подготовленную, что не может справиться с обычной... едой? Потом его накачивают чем-то и везут в морг. Вот к ней. А там творятся совсем странные дела. И теперь она здесь, куда не мог попасть ни один человек, если, конечно, он не еда. — Вампир посмотрел на меня в упор. Скулы свело от того, с какой силой сжала челюсти, чтобы не отвести глаза. — Или ты у нас всё же еда, милая? Тогда я встаю в очередь.

Атмосфера стала, мягко говоря, неблагоприятной для выживания всего живого, да и мёртвого тоже.

Владамир перестал гладить впадинку между моими большим и указательным пальцами. Я же сжала его руку крепче. Преимущество было не на его стороне. И... Он не должен пострадать из-за меня.

Или же он был согласен с Михаэлем? Даже если в пещере поверил мне, то сейчас на чаше весов появились новые неоспоримые факты. Мне нечем было крыть подкинутую моим благоверным козырную масть...

Посмотрела на Владамира, поймав при этом его злой взгляд. Он поверил, но не мне...

От этой мысли стало нестерпимо больно.

И по какой такой причине я решила, что он поможет? Почему отдала саму себя на блюдечке с голубой каёмочкой? Почему в очередной раз доверилась? Уже давным давно нужно было понять главное правило игры: никто не будет решать за меня проблемы...

Да, давно пора было перестать быть наивной дурой.

— Боже, это самое жалкое зрелище, которое я когда-либо видела. Трое бессмертных вампиров испугались до усёру. — Дернула руку, но Владамир не отпустил. Наоборот, сжал чуть сильнее той грани, за которой уже чувствовалась боль. — Пусти меня!

— Ты прав, Михаэль, — сказал он, вдребезги разбивая мне сердце, — клан не поймёт, если я поставлю всех под угрозу из-за простой женщины.

— Рад, что ты это понял. — отсалютовал мне почти пустым стаканом. Я же мысленно показала ему средний палец, предприняв ещё одну попытку выдернуть руку из железного капкана пальцев.

— Да, но клан поддержит меня, если дело будет касаться моей жены.

— Ты совсем свихнулся?! — Михаэль соскочил со своего кресла, отправляя того в громкий и сокрушительный нокаут.

— Не вижу причин так думать. — Владамир владел собой как та самая скала с пещерой, где мне суждено было вернуться к совсем уже другой жизни.

Пещера... Как бы я хотела оказаться сейчас там.

— Давай просто уйдём... — тихо сказала я, зная при этом, что все в комнате услышат мой шёпот. — Не нужно таких крайних мер.

— Ты не хочешь выходить за меня? — Владамир расценил мои слова по-своему.

— Я замужем, Владамир. И пусть этот факт меня не особо радует, но...

— Это единственная причина? — спросил он таким тоном, как будто мой всё ещё законный муж не являлся причиной вовсе.

Михаэль на это разразился громким смехом.

— Ты слеп! Очнись! Ты разве не видишь кто она?! Не понимаешь какие будут последствия?!

— Отпусти... — предприняла ещё одну попытку встать, но Владамир на это даже бровью не повёл. Моя судьба решалась совершенно без моего участия.

— Я согласен с ним... — в гостиной сразу стало тихо. Даже я прекратила свою бесполезную возню, пытаясь выбраться из жёсткого захвата рук.

Все одновременно посмотрели на Рэйна. До этого момента он не проронил ни слова, поэтому все попросту забыли о нём. Сейчас же от его слов зависело многое. Для меня так точно...

— Рад, что не только у меня здесь остались мозги. — рыжий вампир отвесил непонятный комплимент. Но вряд ли сейчас кто-то зацикливался на таких мелочах, как учтивость.

— Прародитель?..

— Я согласен с Владамиром. — Неосознанно выдохнула.

— Ты согласен с ним?! Мы ведь даже не понимаем с чем имеем дело! Она вампир? Нет. Я слышу её пульс, чувствую её кровь, а давеча был свидетелем, как она извергала из себя эфемерные останки чьей-то заплутавшей души. Но при этом при всём она мертва, ведь мы все ощущаем эту энергетику. Но если и этого мало, то напомню, что её ищет пол страны. А ты даёшь добро, чтобы она вошла в наш клан?! Да это то же самое, что впустить лису в курятник!

— С твоих слов можно подумать, что я какой-то монстр. Хотя я сижу в гостиной с тремя вампирами, а по дому где-то бродит кровавая Мэри, которая тут заменяет протеиновый коктейль. Если тут и есть монстры, то это не я.

Выдернула руку из жёсткого кольца пальцев. Думаю, Владамир просто поддался, так как я встала бы с его колен даже если моя рука осталась бы в его капкане.

Михаэль стоял напротив. Скрещённые на груди руки, тяжёлый взгляд из-под рыжих бровей, разъехавшиеся в ехидную улыбку губы — всё в нём говорило о том, насколько он рад моему здесь пребыванию.

— Если я представлю тебя нашему клану как свою жену, ты будешь в безопасности. — Владамир встал рядом со мной, приобняв за талию. От касания его руки стало жарко и невыносимо больно одновременно. Разве можно любить, хотеть и ненавидеть одного и того же мужчину настолько сильно, что из-за этих скачущих эмоций готова была разреветься в любой момент.

— Я замужем, Владамир, — напомнила в очередной раз.

— У нас всё происходит иначе, Женя. Мы не штампуем наши отношения, мы приносим клятву на крови…

Ещё не легче! Твою ж мать!

— Извините, мне нужно всё это переварить, а вы пока можете переварить кровавую Мэри.

Не позволила себе пуститься в бег лишь по одной простой причине — Мария стояла сразу за дверями гостиной. Она явно старалась запеленговать весь разговор. Надеюсь, у этих антикварных дверей была хорошая шумоизоляция.

Вошла в нашу с Владамиром комнату. Села на кровать, нисколько не сомневаясь, что он остался в гостиной, и уже погружает свои клыки в бледную поганку. Ей бы что-то пропить для повышения гемоглобина…

Дверь открылась через пару минут.

— Быстро ты… — Не смогла сдержать яда, но неприятный скотный запах заставил меня обернуться. Владамир как раз надорвал пакет с донорской кровью. — А почему не быстрый перекусон?

— Почему ушла? — Он пропустил мимо себя мою двусмысленную горькую шутку.

— А ты сам не понимаешь? Вижу, что нет. — Вместо ответа он сделал большой громкий глоток крови. — Это всё из-за клятвы.

— Если ты опять про то, что замужем, повторюсь, для вампиров штамп в паспорте не значит ничего.

Встала с кровати. Подошла к нему. Посмотрела на полупустой пакет.

— Я и не из-за штампа в паспорте переживаю. А о клятве на крови. Как думаешь, что будет со мной, когда я учую твой запах? Или с тобой, когда почувствуешь мою кровь. Или со всем кланом, которому ты решил продемонстрировать меня. Сам же говорил, что никто не должен знать о моей крови. А теперь что получается? Дорогие гости, к столу! Так?!

Его долгое молчание говорило само за себя — нет, он не подумал о последствиях. Ему важнее было поставить на мне клеймо собственности, упаковывая всё это как заботу о моей безопасности. Сам же практически подписал мне смертный приговор.

— Ничего уже не отменить, Михаэль с Рэйном созвали весь клан… — Только лишь со стороны могло показаться, что его ответ был сухой, как хворост и холодный, как металл. Но я в нём услышала безысходность. Он попался в собственную ловушку, и не знал, как из неё выпутаться. — Ты права, нам нужно уйти.

— И бегать не только от моего мужа, но и от всего твоего клана?

Владамир сжал пустой пакет из-под донорской крови и запустил его в очередную определённо старинную вещь. Подошла к столу, подняла упавшую статуэтку вознёсшей вверх руки в молитвенной просьбе обнажённой женщины. Бросила использованный пакет в ночной горшок, который точно тут использовать никто не будет. Чем не мусорка…

— Есть и другой способ. Перестать прятаться. Мой муж использует все средства информации, чтобы отыскать меня. Почему бы не использовать их так же, но только себе на руку? Он не сможет мне ничего сделать, так как всё будет освещаться в сми. И он должен будет понять, что будет первый в списке подозреваемых, если вдруг… Со мной что-то произойдёт.

— Мне не нравится этот план. — сказал Владамир, но не с той подачей полного отказа от моего предложения, а с позиции оценки.

Да, мне этот план тоже не особо нравился, но это лучше, чем побыть женой вампира ровно одну секунду, прежде чем потерявший контроль клан разорвёт меня на части.

А ещё больше мне не нравился план, потому что в этой истории мне на самом деле нужно будет сыграть монстра…

В том, что быть невестой вампира, хоть и вынужденной, был один несомненный плюс. Моментальное решение проблем. К такому выводу я пришла, когда, выйдя из ванны, прикидывала, как из моего нескромного гардероба сообразить хоть что-то напоминающее одежду, обнаружила на кровати новое, слава Богу, платье от кутюрье. К нему прилагался невесомый даже на взгляд комплект полупрозрачного нижнего белья, туфли на тончайшей шпильке, и, как выяснилось через несколько минут, стилист с таким количеством сумок, что стало страшно и за своё лицо, и за свои волосы...

— Ты вытянула золотой билет, детка! Уважаю!

— Что?.. — опешила, подвязываясь крепче полотенцем.

— Ой, милочка, не стоит стесняться. — Парень в майке и джинсах, обутый в какие-то крылатые сандалии, демонстративно бросил сумки на кровать, подошёл ко мне и приобнял. Ошарашил ещё больше тем, что причмокнул трижды у моих щёк не касаясь, словно мы были с ним… подружками.

На коже закололо разрядом, но несильным. Уже знакомое ощущение вампирской энергетики. Я уже достаточно разобралась, чтобы понять, что от силы этого «разряда» можно судить о возрасте вампира. Этот был ещё совсем зелёным...

— Алехандро, — представился он, наконец, оставляя меня в покое.

— Эммм… Женя.

— Кто ты я знаю, милочка. О тебе говорит весь город. Да что там город, весь интернет только и завален вашей с Владамиром предстоящей свадьбой. За мной образ невесты, и не спорь, иначе разобьёшь мне сердце. Хотя, тебе не привыкать. Ох, хищница! Обожать!

От его безостановочной болтовни заболела голова. Но это была плата за неуёмный кладезь информации, явно состоящей из скандалов и слухов. А мне сейчас неплохо было бы сориентироваться в обстановке. Мой телефон был давным-давно утерян, а просить Владамира о новом я не хотела.

— Хорошо, образ невесты за тобой.

— О, милочка, я сейчас расплачусь от счастья. — Я бы могла принять это за сарказм, если бы огромные карие глаза вампира не наполнились нежно-розовой жидкостью. Да, слёзы имели такой оттенок из-за своеобразного питания…

С этой мокрой тропы нужно было уходить.

— И что там говорят… обо мне?

— Ну, начнём с того, что все разделились на два лагеря. Одни считают тебя сукой, вторые настоящей женщиной. Как по мне, это одно и то же… Ай… Без рук! Я в хорошем смысле.

— Это из-за моего… бывшего? — осторожно уточнила я.

— Да, он стал местным крашем. Так трогательно было смотреть, как он всё это время тебя искал. Я ни в коем случае не осуждаю, сам бы не устоял перед Владамиром. Жаль, он уже занят. — Вампир мне подмигнул. Только сейчас я поняла, что за время нашего разговора он уже успел расчехлить просто тонны косметики. — Надо начинать, иначе не успеем. А ты, милочка, должна выглядеть на все сто триллионов баллов.

Уселась на стул у туалетного столика.

— Алехандро, дай мне свой телефон, пожалуйста. Куда-то свой подевала. Не найти в этом хаосе…

Уже через полчаса я поняла, что значит информационная бомба. Мою жизнь в замужестве, и небольшой отрезок после моей смерти, конечно, о которой никто не знал, полоскали так усердно, что становилось не по себе.

Алехандро просчитался с процентами, меня поддерживала не половина, а лишь несколько процентов. Для всех я стала той, кто будучи беременной изменяла мужу. Отцовство моего для общественности ещё не умершего сына переходило от Игоря к Владамиру. Люди, обвинявшие меня в жестокости, даже создали портреты моего малыша с разными отцовскими генами. Смотрела в улыбающееся личико, и просто не могла сдержать слёзы.

— Эй, милочка, ты чего расквасилась? Вся работа насмарку! Что там у тебя? — Алехандро вырвал из моих рук телефон, так как отдавать я не хотела. — Ой…

Он запнулся на полуслове, смотря куда угодно, только не на меня. Отвернулся, явно борясь с желанием спросить и с нежеланием услышать ответ. Победило больное любопытство.

— Женя… Я хотел спросить…

— Он умер… во время родов. — ответила я, поражаясь своему спокойному голосу, тогда как спина молодого вампира сотряслась в рыданиях. — Алехандро, не надо всё пропускать через сердце. В конечно счёте оно просто не выдерживает…

Вампир обернулся ко мне и так стремительно обнял, что я еле удержалась на стуле. Спустя минуту сказал:

— Так, всё нужно переделать! Долой розовую помаду и нюдовские тени. Ты не нежная лань, ты львица. Хищница. Пусть даже макияж кричит о том, что ты не обязана ни у кого просить прощения за желание быть счастливой!

Теперь я по другой причине чуть не слетела со стула. Такой пробивной речи я никогда ещё не слышала. Но он меня замотивировал своих напором.

— Тем более сегодня вечером не только ты встретишься со своим бывшим.

Не сразу поняла о чём он толкует.

— В смысле? — дала толчок к началу очередной скандальной ветки, ещё не предполагая, что первая остановка будет носить красноречивое название: ревность.

Вампир что-то набрал на клавиатуре телефона, после чего протянул его мне.

Евгения (моя фотография как будто молнией разделяла две другие) разрушила не только свой брак, но и стала причиной громкого расставания. Свадьба года не состоится!

Моя с Игорем свадебная фотография не вызвала никакого интереса. А вот второй снимок наоборот приковал к себе взгляд. Владамир стоял рядом с пепельной блондинкой, приобняв её отнюдь не по-братски. Ариэль, мы с тобой — извергал свою поддержку под постом первый комментатор. Пусть эта тварь сдохнет — гласил второй. Дальше было ещё хуже, я даже читать не стала. Отдала телефон вампиру. Когда слишком много информации, это тоже слишком…

Разве что мне просто необходимо было задать один вопрос.

— И как тебе эта… Ариэль?

— Скажу так, милочка, когда она ответила отказом на то, чтобы я поработал над образом невесты, я не расстроился.

— Готова? — Владамир заглянул в ванную комнату, ловя в отражении мой взгляд.

— Да. — На этот раз это был максимально решительный ответ. Я была готова на сто процентов. Всё играло за мою команду: и чёрное платье в пол с вырезом по правой ноге, закрытым лифом и максимально открытой спиной; теперь уже не лежавшие волосок к волоску мудрёные локоны, а чуть взбаламученные недавними событиями — но так мне даже больше нравилось; и мой шальной взгляд, которым макияж в стиле смоки придал ещё больше дурмана…

— Спасибо… — тихое, но до краёв наполненное эмоциями слово сорвалось в шёпот. — За всё…

— Теперь на тебе мой запах, в тебе моя кровь, так что ни у одного вампира не сложится неправильного мнения на наш с тобой счёт. — Владамир понял мои слова совсем по-другому. Не за его запах на мне, и не за его кровь я благодарила. Благодарна я ему была совсем за другое. Он ведь даже ни разу не задумался прежде чем поставить всё на кон, чтобы помочь мне. Не его вина была в том, что я вышла замуж за убийцу, который в течении всей моей беременности ставил опыты на нашем, точнее, на моём сыне. Но именно Владамир протянул мне руку помощи, когда со мной уже было покончено…

Он вошёл в ванную. Не разрывая зрительного контакта, встал позади меня. Ощущение безопасности и защиты приятно окутало. Да, именно он — кровожадный вампир — давал мне возможность спрятаться за его широкую спину...

— А это, чтобы у не обладающих достаточным обонянием людей не возникло неправильных мыслей на наш счёт. — Я оказалась в кольце его рук, но это были не объятия. Увидела на его ладони чёрную бархатную коробочку. Ловкие пальцы с щелчком открыли крышку. На такой же бархатной чёрной подушечке лежало кольцо с огромным красным рубином. — Это кольцо было в моей семье много веков.

— Боже… — Кольцо даже на вид выглядело тяжёлым. — Я… Владамир, это слишком… Это…

Запуталась в собственных мыслях. Как можно было принять такой дорогой подарок? Многовековая семейная реликвия, которая явно была свидетелем правления королей, а я с ним всего неделю…

— Хочу, чтобы это кольцо было на твоём пальце.

— Как клеймо твоей собственности? — В моих словах не было желчи, нет. Всё ведь изначально планировалось так, чтобы продемонстрировать людям и вампирам мою принадлежность Владамиру. В данном случае он выступал моим хозяином, гарантом, защитником, но не тем, кем бы я хотела его видеть…

Ещё один скрещённый взгляд в зеркале, правда сейчас в его глазах загорелись зелёные искры. Владамир взял меня за плечи и развернул к себе лицом.

— Как знак моей любви. — При этих словах он опустился на одно колено.

— Ну с этого и нужно было начинать, — пошутила я, еле сдерживая слёзы…

Я никогда не была в центре всеобщего внимания, да и не стремилась к этому. Наверное, я и работу выбрала по подобию собственного характера, чтобы никто не докучал мне своими разговорами. Шутка, конечно, но в обществе трупов я чувствовала себя гораздо спокойнее, чем сейчас, когда на меня были направлены, кажется, десятки камер. Не говоря уже о сотнях глаз…

Я спускалась по лестнице, тогда как Владамир стоял внизу и ждал меня. Таков был обычай. Хотя, я бы с удовольствием сейчас цеплялась за его твёрдую крепкую руку…

В вампирском мире правит сила. Сила порождает последователей. Последователи собираются в кланы. А в кланы не берут абы каких. Это я поняла без чьих-либо подсказок. Оттого сейчас я держала осанку по-королевски, а взгляд, которым я обводила сверху всех собравшихся ни на секунду не передал того ледяного страха, который я ощущала внутри. Лишь на секунду я потеряла контроль, когда увидела в толпе отблеск от линз очков. Именно он был для меня первым узнаванием. Не тёмно-русые волосы, не рост, не широта плеч, не знакомые изломы его рта, нет, именно отдающий ледяным холодом отблеск, скрывающий глаза убийцы моего сына…

С каким бы удовольствием я бы вонзила сейчас в него свои зубы и ногти. С каким бы одурманивающим наслаждением от отмщения выпила бы его до капли. Даже через боль и собственные страдания я посчитала бы каждую каплю его утекающей жизни…

В то самое мгновение, когда я, почти потеряв контроль, готова была броситься на бывшего мужа, поймала на себе взгляд Владамира. Внимательный, понимающий, любящий… Даже сейчас он был на моей стороне. Даже тогда, когда я подставляла его самого. Не было ни одного сомнения в том, что реши я устроить бывшему смерть от обескровливания, Владамир бы сам притащил его ко мне, да ещё выжал до капли для полного удобства.

Да, он давал мне право выбора, при этом ставя всё под удар. И я знала, что при любых обстоятельствах он будет рядом со мной…

Увидела, как ближе к лестнице подходит Рэйн, как Михаэль отставил свой бокал на поднос проходящего мимо официанта. Они тоже считали мои эмоции. И были готовы…

Улыбнулась Владамиру, продолжая спускаться.

Любая ошибка была бы фатальной, и я это понимала. Проступившие лишь на мгновение эмоции тут же были замурованы поглубже до того момента, как я останусь одна и смогу всё обдумать. Но как же мне хотелось ощутить, как из убийцы моего сына выходит до последней капли жизнь…

Остановилась, не дойдя четыре ступени. Поправила причёску, будто убирая локоны с лица. Тут же застрекотали камеры. Да, наш тандем с репортёрами можно было назвать удачным. Они прекрасно поняли, что поднятая к лицу рука, с огромным кольцом на безымянном пальце явно тут не просто так.

Владамир улыбнулся мне. Он явно поддержал меня в таком незамысловатом хвастовстве.

Ещё пару секунд демонстрировала всем собравшимся в зале своё кольцо, а то вдруг кому-то в очках с задних рядов плохо видно…

Душу грел ещё один факт — с сегодняшнего дня мы с бывшим мужем были официально разведены. Да, даже бюрократическая колесница начинает быстро двигаться, когда денежно замотивирована. А если к денежному вознаграждению приплюсовывается ещё подчинающий своим желаниям вампирский взгляд, так и вовсе её уже не остановить…

Ладно, хватит кормить дракона одним лишь блюдом. Преодолела последние ступеньки, приняв при этом протянутую Владамиром руку, но лишь для того, чтобы положить её себе на талию, и прижаться к его губам с такой страстью, что кто-то рядом откашлялся.

И на этот раз, поправ всем законам этикета, с губ сорвался стон. Нет, он не был отрепетировано-наигранным. Это была искренняя реакция на этого мужчину. Наверное, когда-нибудь я научилась бы это контролировать…

— Может, отложим приём и вернёмся в спальню? — отшутился он, и рядом все, кто обладал отменным вампирским слухом, засмеялись, явно оценив его слова.

Одарила его взглядом, мол, я бы с удовольствием, но сам понимаешь, к сожалению, сейчас это невозможно.

Владамир улыбнулся, поднёс мою руку к своим губам, поцеловал, пуская по телу ещё один заряд. Потом повернулся к гостям и сказал:

— Дамы и господа, позвольте представить вам мою невесту, Евгению…

Первым подошёл поздравить Рэйн. Знала, что с ним не будет никаких проблем, но приглашённые гости затихли. Для кого-то это был самый молодой миллиардер в истории, для кого-то прародитель и основатель клана. Его мнение и одобрение значило если не всё, то многое. Для меня особенно...

— Добро пожаловать в нашу семью. — Вложила ладонь в его протянутую руку. Наверное, можно было сравнить лишь с ударом тока ощущение его поцелуя на коже. Да, от его энергии даже воздух вокруг нас потрескивал. — Я рад, что ты теперь с нами. Навсегда.

— Спасибо, Рэйн. — Зажгло в переносице от скопившихся слёз. Не от его одобрения, нет. Лишь упоминание о семье на мгновение выбило из колеи. Мне было гораздо проще отпустить их, когда я думала, что второго шанса на жизнь не будет, но сейчас... Тем более сейчас, когда в одно мгновение я стала публичной личностью.

Чувство стыда начало подкрадываться, и лишь подошедший к нам Михаэль под ручку с белобрысой уже мне знакомой личностью вернул мысли в здесь и сейчас.

— Владамир, это такая неожиданная... Радость. Твоя невеста просто обворожительна. — Скользнула по мне взглядом из серии "чтоб ты сдохла". — При других обстоятельствах я бы подумала, что вы торопитесь в связи с пополнением.

Знает? Или просто шутка-минутка, которая попала прямо в цель?..

— Поверь мне, Ариэль, несмотря ни на что они пытаются. Ты же поняла по какой причине Рэйн попросил оркестр сыграть?..

И пусть это была шутка ниже пояса, но я была благодарна Михаэлю, что он сделал за меня грязное дело. А судя по тому, как Ариэль резко развернулась и пошагала в другую от нас сторону, шутка ей зашла ровно настолько же, как мне про пополнение...

— Пойду утешу её. Нет никого благодарней, чем бывшая на помолвке у своего несостоявшегося жениха. Ты же не против? — Прикусила язык, на автомате чуть не ответив, что не возражаю. Сама же превратилась в шпалу от напряжения. Посмотрела на Владамира. Вот сейчас он ответит, что против, так как вампирский собственнический инстинкт вещь неконтролируемая. Но он лишь пожал плечами, даже не посмотрев в ту сторону, куда царственно удалилась Ариэль.

— Развлекайся. — единственное, что он сказал. С меня разве что семь потов не сошло от облегчения. Возможно, я и была каким-то бракованным вампиром, но чувство собственничества накрывало на все сто.

Михаэль подмигнул мне, взяв два бокала с подноса официанта, поспешил следом за Ариэль.

— Похоже, он поменял своё отношение ко мне?.. — произнесла вслух предположение.

— Думаю, он решил плыть не против течения. — Ответ Владамира мне был не совсем понятен, и я уже было хотела докопаться до сути, когда его рука на моей спине напряглась. Прошило энергией так, что я бы не удивилась оставшимся ожогам от его пальцев.

— Ты прекрасно выглядишь. — Услышала я голос бывшего мужа прежде чем повернуться.

Знакомые черты лица чуть заострились. Щёки чуть впали, под глазами залегли сероватые тени как будто от недосыпа. Он вообще весь выглядел не очень здоровым. И запах... Нет он не был противным для меня, как от других находившихся в зале людей. По крайней мере, стайкой и силосом от него не несло. Скорее, он больше походил на запах Владамира...

— Спасибо. — Я улыбнулась дежурной улыбкой, так как вновь защелкали затворы камер.

— Женя, вы не могли бы встать рядом...

— Нет! — ответ Владамира был настолько неоспоримым, что больше никто не делал попытки переставить меня куда-то, где было больше возможностей раздуть ещё одну сплетню.

На этом разговор с бывшим мужем был закончен. Комплимент и фальшивая улыбка, это и так уже перебор. При любых других обстоятельствах всё могло бы быть совершенно по-другому. Да, при других обстоятельствах у меня бы не было сдерживающего фактора, я бы просто разорвала ему глотку...

От этой мысли сглотнула тягучую голодную слюну. Боже...

— С тобой всё нормально?

— Нет... — честно призналась я, стараясь погасить в себе пламя. Да, именно с такого ощущения жжения глаза потом наполняются зеленью. Не хорошо, когда рядом столько камер, настроенных исключительно на меня. — Кажется, мне нужно...

Владамир понял без каких-либо дополнений с моей стороны.

— Пойдём. — Устремила глаза в пол и прикрыла лицо ладонью. Тут выбор был не велик. Пусть лучше родится ещё одна сплетня о том, что я разревелась после общения с бывшим мужем чем показать всему белому свету горящие зеленью глаза. Вложила свою руку в его.

Камеры щёлкали нам в след. Я же шла за Владамиром, ориентируясь на его руку и на собственное обоняние. Сильно пахло человеческой кровью и похотью.

Тут у второго выхода из огромного зала выстроилась цепочка из людей в униформе. Тогда как официанты отличались по белым кителям, эти были узнаваемы по красным.

Увидела как один вампир подошёл к улыбающейся девушке, та ответила на его немой вопрос согласием и последовала за ним.

Интересно, Владамир тоже пользуется услугой "всё включено"?.. — подумав об этом, заметила Мэри, так жадно рассматривающую Владамира, как будто не она на этом празднике была едой в красном кителе, а наоборот...

Резко выдохнула. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы дать своим эмоциям свободу действий. Мне хватило бы сейчас малейшего запала, чтобы потерять контроль.

Слава Богу, до выхода мы добрались без происшествий. Хотя, гнетущее чувство тревоги не отпускало. А это липкое гадкое ощущение, что все за мной наблюдают, лишь усиливало эффект.

Длинный коридор вёл в другое крыло. Железная дверь и выстроенная у нее охрана давала понять, что сюда простым смертным вход заказан, только если они не в меню.

Дальше шли десятки дверей слева и справа. Из многих шли недвусмысленные звуки... пиршества.

— Крайняя слева. — сказал Владамир, указав на дверь.

Вошли в неё. Только когда дверь отгородила нас от остальных, а Владамир включил телевизор и прибавил громкость на всю, спросил:

— Что случилось?

— Я... Не знаю. Перенервничала просто. Это оказалось слишком тяжело для меня.

— Ты к нему ещё что-то чувствуешь? — его потемневший до угольной палитры взгляд пронизывал насквозь. Меня накрыло дежавю, когда очнулась в пещере, прикованная цепями, и была уверена, что из логова маньяка мне живой не выбраться. Сейчас всё внутри меня буквально звенело от опасности.

— Надеюсь, ты это не серьёзно. И... Я тоже самое могла бы спросить о твоей ненаглядной Ариэль, или же об обожающей тебя Мэри! — лучшая защита всегда была нападением. А тут я смогла хотя бы сбросить часть негативных эмоций. Да, это была лишь маленькая толика, так как об истинной причине моего состояния я умолчала.

— Ты к нему ещё что-то чувствуешь? — Моя уловка не удалась. Я по его взгляду поняла, что такие игры не пройдут. Да, за столетия жизни он на них должно быть пуд соли съел, от того и выработался иммунитет.

— Нет... Чувств никаких не осталось кроме тех, что мне очень хочется его убить. — И выпить его до последней капли, так как одна мысль об этом сейчас опять оказала на меня слишком большой эффект. Жжение уже было не остановить. Хорошо, что Владамир принял эту мою жажду совсем за другую. За жажду мести...

Сделал несколько шагов, сел на край кровати. Да, тут комнаты имели лишь всё самое необходимое. А из необходимого была душевая кабина, полностью просматриваемая со всех ракурсов и, собственно, кровать. Эти комнаты предназначались лишь для коротких утех и праздника живота.

Не могла я всё ещё свыкнуться с этим потребительским нюансом моей новой жизни. И если вампиры для меня раньше и существовали в воображении, но как-то по-другому я их представляла...

— Ты планируешь сюда вернуться с кем-то из этих?..

— Ты о чём, Жень?

— Ты же и так всё прекрасно понял. — недоуменно взлетевшие вампирские брови никак меня не убедили. — Собираешься вернуться сюда, чтобы пить кровь?

Боже, если да, то пусть это будет не Мэри. Пусть лучше какой-нибудь прыщавый пахнувший продуктами жизнедеятельности дрыщ...

— Не собирался. А что?

Да просто так, чёрт тебя побери!

— Ничего. — Как-то сразу отлегло. Даже Игорь со своим непонятным для меня запахом ушёл на второй план.

— Иди ко мне, — сказал Владамир, расстегнув три первые пуговицы на рубашке...

Спустя полчаса вернулись в общий зал. Казалось, что наш уход вообще никто не заметил. Хотя, нет, показалось, что показалось.

Не то, чтобы я искала взглядом Игоря, нет, но именно он был первым кого я заметила войдя в зал. Он, словно почувствовав моё присутствие, тут же обернулся. Холодный отблеск света от линз очков заставил поёжиться. Было в этом что-то леденящее душу. Так же как то, что он ещё мгновение назад вёл беседу с некой белобрысой особой, которая при нашем появлении решила сделать ноги. Нет, она не убегала, но так старательно пыталась скрыться в толпе, что это было заметно.

— Должно быть, разговаривали о чём то интересном... — высказала наши общие мысли вслух. Хотя Владамир не торопился соглашаться с тем, что только сто сам и увидел.

— Наказание за предательство у нас очень суровое. Она бы стала так рисковать.

— Тогда зачем ей вообще понадобилось разговаривать с моим... Эмм... С бывшим мужем?..

Этот вопрос попал в точку. Владамир не стал ждать ни секунды, чтобы это выяснить.

— Иди к Рэйну. Он в двух шагах от нас. — повернулась, чтобы узреть знакомый египетский профиль. Он разговаривал с солидными сливками общества, от которых несло не только стайкой, но ещё и деньгами...

Владамир не дождался ответа, видимо, решив, что он и не требуется. Это было мне на руку. Идти к Рэйну я не хотела и не только потому что от его собеседников разило. Не видела необходимости в няньке. Игорь был далеко от меня, Ариэль, как я предполагала, ещё дальше. Как раз в эту самую секунду я была в безопасности, так как мной ровным счётом никто не интересовался...

Более удачного момента, чтобы остаться наедине с самой собой просто не сыскать...

Не торопясь, но максимально целенаправленно пошла к колоннам, за которыми можно было легко найти временное убежище от любопытных глаз.

Лишь в компании каменных высоких до самого потолка перекрытий я выдохнула. Прижалась к холодной поверхности голой спиной, втягивая в себя ледяной покой. Закрыла глаза, на минуту давая себе возможность не думать ни о чём...

В какой-то момент почувствовала знакомое пощипывание энергией и пьянящий запах.

— Ты всё-таки меня нашёл. Извини, что не пошла к Рэйну, он был...

— Да, всё-таки я тебя нашёл.

Открыла глаза и отскочила от колонны будто она была ядовитой. Только свято место пусто не бывает. Теперь Игорь подпёр ту самую колонну, за которой я пряталась. К слову, его тоже стало не видно. В этом укромном углу мы были абсолютно одни.

И это было нехорошо. Очень, так как пространство начало заражаться его запахом.

— Мне нужно идти.

— Тебе нужно остаться и послушать, — сказал мой бывший муж, сняв очки, чтобы протереть линзы невесть откуда взявшимся платком. — Приходиться носить их, так на фото и видео я получаюсь, как бы выразиться... Жалостливей.

— Ты больной... — отвесила заслуженный комплимент, и предприняла ещё одну попытку вернуться к остальным.

— Да, и ты сама знаешь, как называется эта болезнь. Правда ведь, любимая?

От его последнего слова царапнуло по самой тонкой струны души.

— Не понимаю о чём ты говоришь.

— Прекрасно ты всё понимаешь, испытуемый тридцать два...

Даже тогда в морге, когда муж выступал в роли мясника и убийцы, мне не было так страшно. Сейчас же ледяной страх полез вверх по позвоночнику...

Безумие лишь усиливалось блеском линз. Сумасшедший взгляд выдавал одержимость и паранойю. И если план и был рассчитан на то, чтобы показать всю стабильность моего положения будучи невестой Владамира, то он начал ссыпаться с осознанием, что Игорю это безразлично. Он был настолько далеко от реальности, что не боялся даже вампиров...

— А я думала, что была первой и единственной... — выдавила из себя улыбку, в этот момент просто заговаривая зубы бывшему мужу.

Я чувствовала в себе силу, и при любых обстоятельствах могла бы дать отпор. Но это была бы крайняя мера. Да, вампиры были сильны и практически бессмертны, но лишь потому что само их существование держалось в непререкаемом секрете. И я не имела права из-за личных счётов их подставлять...

— Так оно и было... Пока ты не забеременела.

— И чем тебе помешал МОЙ ребёнок? — еле сдержалась, чтобы не перейти к стадии оскорбления. Игорь на это снисходительно улыбнулся, словно я сморозила какую-то чушь.

Боже, он ведь всегда был таким, а я просто не хотела замечать...

— Не хотел тебя ни с кем делить.

А вот сейчас могла наступить стадия убийства. И я сдержалась лишь вонзив ногти в ладони. Ослабила давление, когда в нос ударил запах собственной крови.

Чёрт! Нехорошо! Очень нехорошо!..

— Ладно, не буду врать, что рада нашей встречи. Если ты вдруг не знаешь, с этого дня мы официально разведены. Надеюсь больше тебя не увидеть. — сделала шаг в сторону, тем самым открывая обзор на зал.

Где же Владамир? Сейчас он был мне просто жизненно необходим. Пройти сквозь весь зал, где большая часть приглашённых были вампиры, с перепачканными кровью руками было сродни самоубийству.

— Ты кого-то ищешь? — спросил Игорь таким участливым тоном, что мне захотелось вырвать его язык.

Проигнорировала его, высматривая Владамира. Он был слишком заметным, чтобы я его проглядела. Ответ напрашивался сам собой — в зале его просто не было...

— Его тут нет, и навряд ли он появится в ближайшее время. — леденящая душу подсказка прилетела сзади. Очень близко, так как я почувствовала, как к голой спине прикоснулись его холодные пальцы.

— Что ты с ним сделал?

— Ты ищешь виновного не там, любимая. Думаю, твой... любовник сейчас проживает свою лучшую жизнь.

— Что это значит?

— Это значит, что безопасность тут ни к чёрту. Все они так уверены в своей неуязвимости, что не сочли нужным проверить свою... пищу перед трапезой. Но тебе не о чем беспокоиться, любимая. На тебя у меня другие планы.

Я очень не хотела знать, какие планы строил бывший муж. Теперь уже меня не пугала вновь выступившая из проколов от ногтей кровь. Уж лучше быть в эпицентре вампирского безумия, чем стоять тут и слушать этого больного на всю голову человека. Как у меня с ним могло быть что-то общее? Как я раньше не замечала, что его безумное эго не остановится ни перед чем.?..

— Мне пора... — не успела сделать шаг, как Игорь крепко схватил меня за локоть.

— Мы ещё не обсудили пару важных моментов.

— Мне так не кажется. Все важные моменты закончились со смертью наш... моего ребенка. Теперь меня с тобой ничего не связывает. — попыталась вырваться из крепкого хвата. Никогда не замечала за мужем такой силы, тем более сейчас, когда сама изменилась настолько, что среднестатистический мужик проигрывал мне по всем статьям.

Бросила взгляд в зал, но уже не для того, чтобы отыскать Владамира. Выхватила из толпы рыжую шевелюру Михаэля, выполняющего роль гвоздя программы в женском окружении. Им было весело настолько, что он просто не замечал ничего и никого вокруг. Даже моего молящего о том, чтобы обратил на меня внимание взгляда...

Рэйн наоборот стоял в окружении мужчин, но лишь в этом и было отличие. Но даже он не обращал внимание на меня.

Помощи ждать было не откуда. Приходилось надеяться только на собственные силы.

Повернулась к нему, уже не стараясь сдержать гнев, оттого глаза налились зеленью.

— Смотрю, ты готова разговаривать. — его губы растянулись в довольной усмешке. Сейчас он смотрел на меня как сытый кот на пойманную мышь.

Он не испугался моего зелёного взгляда. Кажется, он был только рад этому.

— Тебе идёт зелёный цвет... — подтверждая мои мысли, сказал бывший муж, заправив при этом прядь моих волос за ухо. — Ты прекрасна как никогда.

— Я монстр как никогда, — прошипела со злостью. — И это ты сделал меня такой. Ты!

— И я нисколько не сожалею. Ты моё лучшее творение...

Звук пощёчины разлетелся по залу волной. Но на это кроме нас двоих никто не обратил внимание. На щеке Игоря остался кровавый отпечаток. Но это была моя кровь.

Я не сдерживала силу. Ударила, лишь потом понимая, что от такого голова Игоря должна была слететь с плеч. Но ничего этого не произошло. Он даже с места не сдвинулся.

Безумие в его глазах стало практически осязаемым. Страх вновь ледяными муравьями побежал по телу. Игорь не стал со мной церемониться. Толкнул так, что я впечаталась спиной в колонну. Сверху посыпалась мраморная крошка, оцарапав плечи. Особо острый неправильной формы осколок порезал щёку.

Как?! Его силы не должно было хватить даже на то, чтобы потревожить хотя бы волосок из моей причёски, а он одним движением выбил весь воздух из груди...

Мысли от страха разбежались в разные стороны. Если бы я изначально продумала все моменты, то могла бы сохранить хладнокровие. А сейчас растерянно хлопала глазами, уже даже не понимая, кто стоит передо мной...

— Вижу, теперь ты готова меня слушать. — от довольной улыбки его щёки прорезали остроугольные морщины.

Промолчала в ответ, что было принято за согласие.

— Как я уже говорил ранее, у нас есть с тобой пара нерешённых вопросов. Без твоего участия я их решить не смогу.

— Какие? — вздёрнула вверх подбородком. Пусть мои колени и исполняли сейчас африканские народные танцы, но я ни за что не покажу ему своего страха...

— Первый момент, я хочу, чтобы ты разорвала свою помолвку.

— Что ты несёшь?! Я не собираюсь возвращаться к тебе!

— Поверь, даже если бы и захотела, не смогла бы.

Он серьёзно?!

— Это угроза? Ты мне угрожаешь?!

— А вот теперь мы переходим ко второму моменту. — Игорь полез в нагрудный карман своего пиджака, достал телефон. Активировал экран. Зашел в приложение видеонаблюдения.

Я молчала. Ожидание чего-то плохого было в разы меньше того шока, что я испытала, когда Игорь повернул телефон экраном ко мне, показывая онлайн трансляцию...

На экране высветилась мозаика различных ракурсов. Зрение в последнее время по понятным причинам меня не подводило, поэтому я без проблем узнала всех своих родных. Вот сестра, сжавшись в клубок, сидит в углу прямо на бетонном полу. Вот мама на узкой кушетке рыдает так, что её плечи ходят ходуном. Вот папа, схватившись за голову, ходит по тесной камере, словно загнанный зверь. Вот Костя, избитый настолько сильно, что даже не шевелится, лёжа на полу, и лишь слабо ходящая вверх-вниз грудная клетка даёт надежду, что ещё не всё потеряно...

— Что ты с ними сделал?

— Со своими дорогими тестем и тёщей пока ничего. На сестру у меня есть кое-какие планы. Ну, понимаешь, раз с тобой у меня была хорошая совместимость...

— Сука... — почти выплюнула я. Вот сейчас я была готова вырвать его глотку.

— А твой друг мне в принципе никогда не нравился.

— Ты больной! Никто из них ничего тебе не сделал!

— Знаешь, я же делаю это не из-за мести, нет. Ну, если не считать твоих любовников. Одно нахождение рядом с тобой подписало им смертный приговор. А твои родственники будут принесены в жертву науке. Представляешь, как им повезло оставить свой след в истории?..

— Тебе мало было моего ребёнка? — это был риторический вопрос. Когда я его задавала, знала, что ответа мне не дождаться. Как и надеяться на чудо. Бывший муж поместил меня в такие условия выживания, где оставался лишь выбор как умереть.

— Чего ты хочешь?

— Тебя. — ответил он, выставив руки по обе стороны колонны. Я очутилась в ловушке. Но и без этого капкана ощущала себя именно так.

— Меня?! — рассмеялась ему в лицо. — В качестве кого? Спать с тобой я больше никогда в жизни не стану... — Теперь уже Игорь рассмеялся от всей его отсутствующей души.

— Нет, я хочу с тобой более близких отношений. Хочу твою кожу, глаза, мозг, печень, почки. Я хочу даже вот это... — Он наклонился ко мне и слизал кровь с моей щеки, оставляя отвратительный мокрый след. — Именно такой я и представлял тебя на вкус.

Игорь чуть отодвинулся от меня, а я в эту секунду забыла о подступившей тошноте, так как встретилась с ним взглядом. Его глаза горели яркой зеленью...

Сразу всё стало понятно — и моя реакция на его запах, так схожий с запахом Владамира. Ведь он тоже был когда-то жертвой науки, а теперь эта жертва без сомнений была внутри моего мужа...

Стать вампиром можно не только от укуса, нужно выпить достаточно крови, а потом просто умереть...

Игорь был настолько одержимым, что выполнил все эти страшные условия. И сейчасон был не просто монстром, а почти бессмертным монстром, кто держал в плену всех моих родных людей.

— Если ты думаешь, что получится вновь сбежать, то ошибаешься, любимая. Только в этом случае умрут все, кого ты любишь. А если придёшь ко мне по собственной воли, то я их отпущу.

Видимо, моё шокированное молчание он воспринял за попытку побега. Но я никогда не оценивала свою жизнь дороже других. А тут всё случилось по моей вине, пусть я этого и не хотела.

— Я не собираюсь сбегать, только не понимаю, как должна всё это устроить.

— Всё уже давно устроено, любимая. Тебе всего лишь нужно сыграть свою роль. Думаю, это не составит для тебя труда. Ты ведь привыкла приспосабливаться.

Сука... Как же я его сейчас ненавидела. Но уже без права выказать ему все эти эмоции.

— Извини, что не умерла тогда в морге. — Ну хотя бы одну шпильку я, должна была ему послать. Хотя бы так сбросить хоть немного душившего меня бессильного гнева.

— Кто старое помянет... — Игорь опять усмехнулся. Потом сделал шаг назад, хоть так давая мне немного личного пространства. — Теперь вернёмся к нашим баранам... — он взглянул на зал, где веселье всё разгоралось и разгоралось. И как же его оценка была сейчас в точку...

Мой бывший муж на самом деле продумал всё. В спиртное было добавлено средство, притупляющее чувствительность вампиров. Да и не только её. Способность мыслить ясно отключалась после первого глотка. А если посмотреть с какой чёткой организованностью действовали официанты, хотя бы по глотку в этом зале сделали все вампиры. А если кто отказывался от такого рода угощения, то убойный компонент был добавлен в кровь людей. Знали бы эти бедолаги, что уже не жильцы...

Единственная загвоздка состояла с Владамиром. Я не знала где он. И главную часть плана мне пришлось выполнять в надежде на то, что когда он о нём узнает, я буду уже мертва...

— До встречи дома, любимая. — Эти слова прилетели мне в спину, когда я уже вышла из укрытия. Не обернулась даже тогда, когда Игорь рассмеялся мне вслед.

Дошла до первого попавшегося репортёра. Её коллега уже начал сматывать оборудование, видимо, решив, что самое важное уже произошло и никаких сенсаций тут не предвидится.

— Я хотела бы сделать заявление. — обратилась к скучающей паре. Мгновенно зажёгшийся свет в глазах указал на то, что мои слова вызвали ненаигранный интерес.

— Вам нужно время подготовиться? — возможно, они намекали на остатки крови на руках и щеке, возможно на мой всё ещё ищущий в надежде увидеть Владамира взгляд. Но его не было. И, да, возможно то, что он ушёл с Ариэль, поставило на нас точку. Слишком много возможных осечек, слишком много тех самых если, чтобы продолжать надеяться. Лишь одно было кристально понятным: если играть не по правилам Игоря, то он убъёт всех моих родных...

— Нет, я готова. Включайте камеру.

Эти двое обменялись слишком красноречивым взглядом — кто-то похоже перепил. Но для них такой скандал был даже лучше. Хорошо, мне не предвидится вкусить всю прелесть этого позора...

— Нужно составить список вопросов?

— Нет, только возьмите уже это чёртово интервью! Я не пьяна, и не полная дура.

Мои слова отразились в ещё одном отрекошеченном взгляде — ну как знаешь, мы пытались помочь...

— Итак, как вам, Женя, в новом статусе будущей жены одного из самых влиятельных мужчин нашего города?

Как же в точку была эта характеристика. Даже не удержалась и оглянулась на всех этих влиятельных мужчин, которые и думать забыли зачем и почему они здесь...

— К сожалению, должна признаться, что такая скорая помолвка была ошибкой. — А теперь их пересёкшийся взгляд вопил: наконец-то! Хоть что-то интересное на этом празднике случилось.

— Но как же ваш будущий супруг?

— Он был ошибкой. Я всё ещё люблю своего мужа. Спасибо за внимание.

Развернулась и пошла в сторону выхода, но уже у двери эмоции захлестнули меня настолько, что я сорвалась в бег. И хорошо, что дело до меня было лишь у бежавших следом репортёров. Ни один вампир даже бровью не повёл...

На моём пути больше не было препятствий. Когда я выбежала из дома, скрыться от репортёров в саду не составило никакого труда. Тем более мне уже не приходилось сдерживаться, давая своим ногам свободу. Любому человеку с колоссальной подготовкой невозможно было угнаться за мной...

Недалеко от обнесённого высоким кирпичным забором особняка стояла машина из каршеринга. Белый с зелёными надписями Ford был заранее оплачен на несколько часов вперёд.

Интересно, как долго Игорь планировал всё это? Утку о нашей с Владамиром помолвке мы запустили только вчера, но по моим сломленным родственникам и по избитому в один сплошной синяк Косте было не заметно, что они находились там лишь одни сутки.

А ведь вчера я пыталась дозвониться до своих, чтобы о моём возвращении не стало известно из интернета. Тогда меня сожрало чувство стыда, что о них я вспомнила в самую последнюю очередь. Сейчас же меня просто убивало осознание, что всё это из-за меня...

Эмоции были губительны. Самоуничтожение мне в любом случае не грозило. Игорь вполне понятно объяснил зачем я ему, и что перспектив у меня особо нет, но родных я должна была спасти. Пусть даже такой ценой...

Бросила последний взгляд на особняк, где во всю шла вечеринка в честь помолвки, правда, уже без жениха и невесты. Хорошо, что Владамир нашёл более интересное занятие со своей бывшей, видимо, и настоящей невестой. В зал он так и не вернулся, да и Ариэль я с того момента не видела.

Да, вампирский собственнический инстинкт может отойти на второй план, когда тебе осталось жить, возможно, несколько часов...

— Будь счастлив... — прошептала в темноту салона, нажимая на педаль газа.

Мне нужно было добраться до моего когда-то облюбованного семейного гнезда. Не стала включать навигатор. Куда-куда, а домой дорогу я нашла бы даже в непроглядный туман...

Слёзы уже не текли. Не осталось ничего внутри, просто пустота. Вакуум, из которого выкачали весь воздух.

Сражаться было уже не за что, да и не за чем...

***Дом встретил меня затаившейся тишиной. Боже, кажется с того самого семейного обеда, запланированного как гендерная вечеринка, прошло уже несколько лет. На самом деле было совсем не так. А глядя на дом, так и вовсе казалось, что время тут остановилось.

Даже одинокий всеми забытый мангал стоял на улице ровно в том же месте, где я его видела в последний раз...

Прошла к дому. Игорь сказал, что дальнейшие инструкции я получу здесь. Ну что же, если уж и помирать, то почему бы не разбередить до костей свои еле-еле затянувшиеся раны после предательства мужа...

Дом был незаперт. Переступив порог, замерла на месте. Казалось, тут прошёл разрушительный торнадо — мебель была перевёрнута, валялись вещи, посуда разбита, целым остался лишь телевизор. Значит, версия с ворами отпадает. Телевизор бы точно забрали...

Поднялась по лестнице на второй этаж. Проигнорировала дверь в нашу с Игорем спальню. Толкнула ту, которая вела в комнату сына...

Наверное, за последнее время это был самый сильный удар под дых. Когда-то с такой любовью и заботой обставленная комната была полностью уничтожена. Тут не нашлось жалости ни к детским вещам, ни к кроватке, превратившуюся в щепки, ни к рисункам на стенах. Даже музыкальная карусель, которую я повешала над кроваткой, была раздавлена.

Он уничтожил всё, даже это...

Быть может, такова была очередная тактика моего бывшего мужа. Выбить меня окончательно из равновесия. Дать понять, что он не остановится ни перед чем. Да, вероятно, он он не учёл одного простого факта — единственное, что побеждает собственнический инстинкт вампира это материнский инстинкт. И, да, я пойду до последнего, чтобы спасти своих. Но ради своего сына последним будет его отец...

Звук мотора подъезжающей машины услышала задолго до того, как скрипнули тормозные колодки. Видимо, приезжий и должен был доставить дальнейшие инструкции.

Закрыла глаза, втянув воздух. В шлейфе выхлопных газов улавливался знакомый запах. Да, до этого мы точно встречались, раз я запомнила цитрусовые нотки с примесью цветений розы. Запах был женский, это бесспорно, да и быстро клокочущее сердце указывало на это...

Слишком много совпадений, а как говорится — совпадения не случайны.

Вышла из дома как раз в тот момент, как заскрипело опускающееся водительское стекло. Не удивилась, когда увидела белокурые локоны, которые Мэри убрала с лица.

— Садись в машину, — зашипела на меня девица. Меня накрыло шквалом её превосходства. Да, от удовольствия она разве что не лопалась.

— Смотрю, у тебя обеденный перерыв. Или ты уже успела, как в той детской потешке, этому дать, тому дать, и дальше по списку?..

— Это не твоё собачье дело! — зло выпалила она, осматриваясь вокруг. — Садись в машину!

— Ты куда-то торопишься?

— Да. Хочу поскорее избавиться от тебя.

Ну хотя бы она не врала...

— Нет, не назад. Садись рядом со мной. И без фокусов.

Села куда было велено. Сиденье подо мной заскрипело потерявшими упругость пружинами. Грязный прокуренный салон никак не вливался в общий ряд с одной в дорогое платье девушкой.

— Вампиры не оставляют на чай?

— Это не моя машина. В любом случае, завтра она окажется под прессом. Так что, наслаждайся пока можешь. Ведь через некоторое время ты будешь молить, чтобы вновь оказаться здесь. — Мари улыбнулась мне улыбкой победителя. — А теперь надевай этот мешок на голову, и клади руки на панель, чтобы я их видела.

— Ты же понимаешь, как это глупо? Думаю, тебе не надо объяснять насколько вампиры быстры?..

— Как раз насчёт этого... Если я не свяжусь с Игорем на определённых отметках, он будет убивать по одному из твоих родственников. А так как отметок три, к концу нашей поездки ты можешь остаться круглой сиротой. Твоё счастье, что недолго. Так ты ещё хочешь проверить, насколько быстра?

Как же сейчас мне хотелось развернуть на сто восемьдесят градусов это белокурую голову, чтобы просто не видеть довольное выражение её лица...

Но я ничего этого не сделала. Молча взяла пропахший какой-то дрянью из чёрной плотной ткани мешок, натянула его на голову.

— Руки на панель! — рявкнула Мари, поворачивая ключ в замке зажигания.

По моим личным ощущениям первая отметка наступила где-то через час.

— Мы на месте.

— Жду следующего звонка. — услышала сквозь динамик голос бывшего мужа. Тут хоть глуши хоть не глуши, а вампирское ухо намного чувствительней, чем передовые технологии.

Городской шум уже давно затих. Да и в запахе я начала улавливать хвойные нотки. Не было никаких сомнений — мы двигались по загородной трассе.

Сейчас я уже держала свои эмоции под контролем. Хотя, час назад я не могла похвастаться такой выдержкой. Страх был моим самым опасным врагом. А я боялась за очень многих людей. Ведь их судьба сейчас была даже не в моих руках. В дороге могло случиться многое. И я не была уверена, что привыкшие лишь к одной работе руки Мари способны были хотя бы поменять колесо...

Но какой был смысл в том, чтобы тратить драгоценные минуты, представляя страшные картины того, что бы было, если бы...

Нет, нужно было сосредоточиться на конечном пункте моего пути. Мысы сразу переключились на бывшего мужа...

Игорь сказал, что очень хочет меня. Не в том смысле, который вкладывает в эти слова муж, обращаюсь к жене субботним вечером. Нет, этот этап был уже давно нами пройден. Сейчас он хотел, как сам выразился, мои глаза, печень, почки, в общем, весь суповой набор...

Но для чего ему это? Судя по его зелёным глазам, вампирская кровь была для него уже не в диковинку. Теперь стало понятно, почему меня к нему так влекло. Нет, не к нему самому, а к той крови, которая сейчас была в нём. Это была кровь Владамира. Именно она сводила меня с ума...

Ну что ему тогда нужно от меня? Или он знал гораздо больше, чем думала я.

А если так, то мог ли он обладать такими же знаниями, как Рейн?

Что говорил тот древний вампир с лицом молодого парня?.. Когда-то существовали лишь одни хоронители. В зависимости от условий проживания, они обладали разными способностями. Впоследствии от этих рас пошли другие сверхсущества. Лишь некоторые способности передавались от хоронителей следующим поколениям. Вампиры получили большее количество способностей. Думаю, главенствующую роль в этом сыграла именно кровь. По себе знала, что этот по-настоящему эликсир молодости обладал неимоверной силой. Но были и другие сверхсущества, такие как оборотни. Рейн рассказал про них очень мало. Лишь то, что способность перевоплощаться помогала выжить в суровых условиях обитания. В качестве примера он привёл возможность обрастать шерстью, и по желанию скидывать её. Ну а если, допустим, у меня бы возникло другое желание?..

Например, если бы я захотела стать тупоголовой блондинкой, которая предпочла своей нормальной человеческой жизни быть зубочисткой в клане вампиров?..

Не знала, с чего начать, поэтому просто сосредоточилась на воображаемом образе. Конечно, не её физиономию я хотела мысленно созерцать весь остаток пути, но выбирать не приходилось.

Почувствовала, как в голову вонзились тысячи ледяных иголок. Потом стало ещё хуже, как будто меня тянули за волосы в разные стороны. Постепенно лёд превращался в пламя. В области груди начало настолько сильно жечь, что я чуть было не оторвала руки вот пластика.

— Говорила же держать руки на панели! — Боже, надеюсь её визгливый голос не передастся мне в наследство.

— Извини... — нет, голос был пока мой. — Знаешь, я всё хотела спросить, зачем тебе всё это надо?

На самом деле разговоры разговаривать с этой едой быстрого приготовления — запарил и съел — у меня не было никакого настроения. Но она не должна была заподозрить раньше времени, что рядом с ней сидит уже практически её копия. Жжение уже перешло на бёдра. Они у меня были чуть шире, И сейчас я ощущала такое болевое давление на кости, что еле-еле оставалась в сознании.

— Тебя это не касается!

С этим я конечно могла поспорить, так как именно меня она везла на верную смерть. Уж кого если это и касалось, то только меня...

— В любом случае мне осталось уже недолго. Поверь, я унесу твою тайну могилу. — теперь зажгло в области колен...

Она молчала несколько минут прежде чем начать свой рассказ.

— Я приехала сюда поступать...

Понятно, можно было и не продолжать. Но я всё равно вклинила свой участливый вопрос: на кого, если не секрет?..

— На актрису.

Боже, и даже это было предсказуемо. Но я оставила свои комментарии при себе. И вообще пару минут молча пыхтела, пока ломались и зарастали новые кости на ступнях.

— Возвращаться к себе домой в деревню я не хотела, поэтому начала искать другие варианты пробиться в шоу-бизнес. На одной из вечеринок встретила молодого улыбчивого парня. Тогда я ещё не знала, что вампиры на самом деле существуют. Он был новообращённым. Однако, и человеческие пороки в нём остались. Он был заядлым игроком. Однажды проигрался так, что вынужден был расплачиваться собственной кровью. Как ты понимаешь, это не метафора. А потом его кровь встала на поток. Люди платили огромные деньги, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя всесильными. Актёры, бизнесмены, и даже спортсмены выстраивались в очередь... Представляешь, даже пробы на допинг проходит вампирская кровь... А там такие деньги крутятся...

Теперь жжение ушло. И меня ничего больше не отвлекалао от рассказа заместавшейся девицы.

— На тот момент я уже знала, что он не единственный вампир. И что, если рассматривать их как цепь, то он находился в самом низу. Мне же хотелось видеть тех, кто был сверху. Я предложила ему свою помощь в распространении крови взамен на то, что он меня познакомит с другими вампирами. Так я попала в клан. Да, думаю, в качестве закуски. И если честно, то я вообще не помню тот первый раз. Теперь понятно почему. Каждый раз вампиры промывали мозги всем, от кого они кормились. Очень редко, кто остаётся у них на постоянной основе. Сначала мне тоже не повезло. Я очнулась у себя в квартире. Правда, с небольшой суммой компенсации. Но этого было мало. Теперь я понимала, что могла поднимать вполне себе лёгкие деньги. Но это был лишь начальный этап плана. На самом деле я хотела стать одной из них.

— Вампиром? — пискнула я не своим голосом. Чёрт! Всё-таки голос тоже поменялся. Хорошо, что увлечённая собственными мемуарами Кровавая Мэри не обратила на это никакого внимания.

— Хватит меня осуждать! Это тебе всё далось легко и просто!

Я потеряла ребёнка, набитая ты силиконом дура!

Эти слова лишь прокрутились в моём мозгу. Если бы я их произнесла вслух, то даже она бы заподозрила неладное.

— Потом я договорилась об ещё одном одолжении. И опять продавала кровь новообращённого вампира, чтобы быть вхожей в семью, членом которой очень хотела стать. Там меня заметил Михаэль. Но он не шёл ни в какое сравнение с Владамиром. А тот как назло лишь пару раз брал меня...

Только молчи, пожалуйста, только молчи... Не выдай себя сейчас!.. Держись!..

— Извини, не хотела тебя обидеть. Кстати, раньше не замечала, что у нас с тобой одинаковый маникюр. — видимо, она обратила внимание на мои ногти, когда я вонзила их в торпедо. — Так, о чём я... Ну а потом новообращённый вампир решил начать шантажировать меня. Я уже не хотела быть дилером его крови. Но он угрожал мне тем, что всё расскажет Рейну. Сама понимаешь, какое наказание ждало бы меня за то, что я раскрыла тайну о существовании вампиров. Я просто не могла этого позволить. Поэтому сообщила куда нужно о том, что в таком-то заведении такого-то числа будет распространяться новый вид сильнодействующего препарата. Как оказалось, это был вопрос времени, так как кровь новообращённого вампира уже давно была но в обработке у спецслужб. Единственное, что я не учла, что вампиры тоже начали подозревать что-то. И что Владамир окажется в ненужный момент в ненужном месте. А потом на меня вышел Игорь. Да, не знала, когда сдавала властям новообращённого вампира, что лишь пересаживаюсь с одного на другой крючок. Теперь мне пришлось играть по другим правилам. Но когда появилась ты, я решила, что имею больше прав быть вампиром. Ты заняла моё место! — Она резко вильнула влево, я больно ударилась о стойку кузова. Несомненно, это было сделано специально и от всей души. Кажется, даже прогнившей душе Мэри стало хорошо. Да так, что она хохотнула.

— Смешно, за нашими разговорами и я чуть было не забыла про вторую отметку. Вот было бы забавно, если бы из-за такой мелочи ты бы лишилась мамы. Правда?

Я проглотила горький ком бешеной злости. И лишь кивнула.

— Осталось совсем немного. Минут тридцать, не больше...

Тридцать минут...

Это было слишком много для того, чтобы терпеть рядом с собой эту... Уже даже язык не поворачиваелся, чтобы назвать её дурой. Свою партию она отыграла на отлично. Это был как раз тот случай, когда добыча обманула хищника. Сколько времени она находилась в обществе древних вампиров, которые были отличными телепатами, и не вызвала подозрений? И даже больше, она чуть не убила сильнейшего из них. И тоже без каких-либо подозрений в свой адрес.

Я её ненавидела, но не могла не признать того факта, что даже я и мой сын стали пешками в этой игре.

Оставался разве что один непонятный для меня момент. Если вампиры всегда стирали память у своих, так сказать, кормильцев, как Мари смогла запомнить всё это?

Хотя, возможно, ей уже достаточно хорошо доверяли, чтобы перестать монтировать её мозг. Но всё же...

За последующие минуты я убедилась в том, что Мари была не менее безумна, чем мой бывший муж. Разве что они преследовали разные корыстные интересы. Навряд ли Игорь задумывался о деньгах. Его интересовала лишь наука. А вот Мари всё это время пыталась отхватить кусок побольше. Да, они с моим бывшим мужем были бы отличной парой...

— Уже скоро... — сказала Мари, обращаясь исключительно к самой себе. Мне же её подсказка была не нужна. Заметила минутой назад, что звуковой фон изменился. И если до этого доносился лишь звук моторов изредка проезжающих машин, да суетливая возня потревоженных лесных обитателей, то теперь появился другой шум. Да, мы были уже у цели. И теперь не оставалось времени на сомнения, и муки совести...

Убрала руки с панели, поднимая их вверх, но явно не для того, чтобы таким образом сдаться на волю судьбе, ну или психопатке. Ариэль явно не ожидала от меня такой подставы. И пока я разминала затёкшие плечи она истерично орала на все свои возможные децибелы, чтобы я держала руки на панели...

— Хватит так нервничать, а то кровь пропадёт.

— Что? Да как ты?.. Всё, я звоню Игорю. Пусть начинает учить тебя слушаться.

И в тот момент, когда она разблокировала телефон, и раздался первый гудок исходящего звонка, я стянула с головы мешок.

Боже, как мне повезло обладать даром останавливать мгновение. Её перекошенным в немом изумлении лицом я готова была упиваться веками. Пока миллионы человек пытаются разгадать, что скрыто за улыбкой Моны Лизы, я точно знала, что скрыто за этой гримасой...

Не каждый день удаётся встретиться лицом к лицу с самой собой.

— Ты уже на месте? — услышала в динамике голос бывшего мужа.

— Почти, — ответила я уже не своим голосом.

— Зачем тогда звонишь? — Игорь был раздражён и разочарован. Ну что же, это было не первое его на сегодня разочарование.

— Планы поменялись. Один покупатель предложил мне больше денег за твою жену.

— Где она?

— В надёжном месте. И я не скажу тебе его координаты, пока мы не договоримся.

Молчание затянулось. И пока бывший муж думал, как ему выпутаться из данного словесного шантажа, я сдвинула Мари к самой двери. Машина лишь на секунду потеряла управление. Нажала на тормоз. С удовольствием услышала характерный стук лба о дверную обшивку. Ей это не повредит.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Приезжай, обсудим.

Я знала, что он сейчас врал. Игорь любыми способами вытряс бы из Мари правду. Не остановился бы ни перед чем, главное, чтобы она была в зоне досягаемости.

— Хорошо, еду. — сказала я, как будто даже сама не заметчая, как проглотила смертельный крючок, обмотанный наживкой. Сбросила вызов, и только после этого открыла водительскую дверь и вытолкнула Мари из машины. Честно, я бы так её и оставила "сидеть" на дороге в позе, которую используют в атлетическом упражнении — стульчик. Но была вероятность, что кто-то мог её тут увидеть, и ещё нельзя было не учитывать того, что я не знала как долго продлится эта заморозка.

Открыла багажник, закинула её туда, не особо переживая о комфорте и целостности Мари, когда закрывала крышку. Хруст мог означать лишь то, что багаж не влез в дозволенные для ручной клади рамки. Ну что же, от этого хуже только клади...

Села обратно в машину. Крутанула ключ. Сорвалась с места, поднимая столп пыли.

Уже через несколько минут увидела впереди шлагбаум с оснащённой пропускной точкой. Из стеклянного словно аквариум небольшого строения, где по отбликам можно было разглядеть десятки мониторов, вышел человек в военной форме и с автоматом наготове. Ещё двое стояли у самого шлагбаума. Меня тут явно уже заждались...

Услышала, как один из встречающих меня мужчин отрапортовал в рацию, что я прибыла, и что сделала это в абсолютном одиночестве.

В ответ раздались ругательства. Видимо, Игорь до конца думал, что я всё-таки волшебным образом окажусь в машине. В принципе, эти надежды полностью оправдались, но без его ведома...

— Пропустить...

Стрела от шлагбаума быстро полетела вверх, тогда как высокие железные ворота начали слишком медленно отъезжать в сторону. Зато этого времени Мне хватило, чтобы оценить огромное по площади двухэтажное строение, как будто бы цельное, но в тоже время разделённое на блоки.

— Оставьте машину здесь.

Один из вооруженных военных указал мне на парковку. Устроилась между большим чёрным внедорожником и ярко-красным кабриолетом. Видимо, работающие здесь люди в деньгах не нуждались.

Мне очень повезло, что машину не стали обыскивать. Хотя её и проверили на предмет взрывчатки.

— Пройдёмте.

Меня под конвоем повели к зданию, которое располагалось в центре этого муравейника. Строение было соединено с другими огромными железными трубами. Они были гораздо больше канализационных. Для меня было непонятно их применение, но почему-то я не думала, что там раздают сладости.

— Что это за место? — спросила я, заранее зная, что ответа мне не дождаться.

Как ни крути, Игорь был хорошим специалистом в области биохимии. От того можно было и подобными вопросами не задаваться. Я и без этого поняла, что здесь была расположена лаборатория. Но я просто не думала, что она будет такой масштабной. Как-то мне было бы проще, переливай мой бывший муж различные реагенты по пробиркам где-нибудь в подвале. Но моим глазам открылся совсем другой уровень...

Мы прошли через ещё один пропускной пункт. Там меня ещё раз проверили металлоискателем. Но так ничего и не обнаружив, впустили, вставив в массивную дверь электронный ключ-карту.

Отлично, значит глаз и палец ни от кого отрывать не надо, достаточно украсть этот незатейливый вид пропуска...

Внутри здания зацепиться взглядом было не за что. Максимально стерильное помещение с точно такими же стерильными людьми в белых халатах. Навряд ли для всех было привычным делом видеть здесь практически свободно прогуливающегося под конвоем человека. Интересно, могла ли я в своей обычной повседневной жизни с ними где-то пересекаться?..

Да, как же было хорошо находиться здесь в чужой шкуре...

Меня подвели к лифтам. Зачем, интересно, если тут всего-то два этажа?..

Но вместо того, чтобы поехать наверх, кабина лифта начала спускаться вниз. Значит эта лаборатория ещё больше, чем я думала.

Боже, дай только своих спасти. Остальное мне не важно...

Игоря я увидела как только двери лифта разъехались. Он, убрав руки в карманы брюк, смотрел на меня исподлобья.

— Свободны. Дальнейшая инструкция будет позже. — Игорь тут определённо имел вес, так как военные послушались его беспрекословно.

Он указал мне на открытую офисную дверь. Уняла больше адреналиновую дрожь, нежели вызванную страхом.

Дверь за нами закрылась. Тут тоже был электронный чипованный замок. Посмотрела на загоревшуюся красным маленькую лампочку. Индикатор того, что пути назад уже нет...

— Очень интересно узнать, что же ты задумала?

— Знаешь, я решила, что после сегодняшнего дня в любом случае попаду под подозрение клана. Но вряд ли мне там светит что-то хорошее. Поэтому я решила подстраховаться, так сказать, найти ещё одно заинтересованное лицо. Ты даже не представляешь, какой интерес у всех вызывает твоя жена.

По его заходившим желвакам поняла, что попала в точку. Значит, и в лабораторном закулисье разворачивается нечестная борьба. Разве что у моего бывшего мужа нашлись правильные рычаги давления. Все мои близкие родственники были где-то здесь. Но теперь я с ясностью поняла, насколько наивными были мои представления о том месте, где их держат. Тут без камер и военного конвоя их днём с огнём не сыскать, не то что бегать вслепую по всем этим зданиям...

— Твоя цена?

Я не знала, в какую сумму оценить собственное тело. Ведь я и нужна была бывшему мужу в качестве биологического материала. Решила взять с запасом, так как маленькая цена вызвала бы ненужные подозрения. Тем более, такая корпорация могла позволить себе некоторые излишние расходы...

— Сто миллионов. — выдала я с уверенностью в голосе.

Надо было отдать должное моему бывшему мужу, он даже бровью не повёл, когда услышал такую мою ставку. Подошёл к столу, сел в кожаное кресло. Смотрел на меня целую бесконечную минуту. Я ответила ему тем же. Сейчас ни в коем случае нельзя было спасовать.

— Подойди сюда, хочу тебя кое-что показать.

Это было неожиданное предложение, но я всё же подошла к столу.

Игорь развернул ко мне свой планшет так, чтобы я могла видеть монитор. Нажал на кнопку пробела, тем самым сменив спиралевидное изображение ДНК на онлайн просмотр какого-то видео. Стерильная до рези в глазах белая комната была забрызгана алой кровью. На таком же белом полу лицом вниз лежал человек. Он был полностью обнажён. Лишь бляхи засохшей крови были ему одеждой.

— Что, опять? — наигранно зло и в то же время весело возмутился Игорь. Потянулся за рацией. Зажав кнопку, проговорил, обращаюсь к невидимому мне человеку. — Взбодри нашего друга, а то что-то он заскучал.

В поле моего зрения возникла фигура в защитном химическом костюме. В его руках был огромный шприц. Узнала содержимое даже через экран планшета. Непроизвольно сглотнул, когда работник выпустил из иглы каплю бордовой густой жидкости. Это была кровь, но не простая. Такой у человека не бывает. Зато её полно у вампира...

Тем временем человек со шприцом подошёл к бездыханному телу. Он не стал прицеливаться и искать более мягкое место. Он просто воткнул ему в шею иглу.

Как только багровая жидкость полностью исчезла, лежавший на полу мужчина начал приходить в себя. Ещё до того момента, как я увидела его лицо, уже знала, кто он. Я уже видела его, но только лишь с экрана телефона моего бывшего мужа.

Костя...

Еле сдержалась, чтобы не выдать себя с головой.

— Вот что бывает, когда переоцениваешь свои возможности. А он их очень сильно переоценил. Поэтому я ему припас некий сюрприз. Думаю, и моей жене он понравится.

— И какой же? — пожала плечами, будто мне всё равно. А вопрос я задала так, из любезности.

— Видишь ли, он уже несколько суток живёт исключительно за счёт вампирской крови. Скоро его тело откажет. Тогда в нём наступят необратимые изменения. Ты же тоже, помнится, хотела стать вампиром? Так вот, у этого есть и другая сторона. Голод. А когда его человеческое тело перестанет бороться за эту никчёмную жизнь, я скормлю ему моих драгоценных родственничков. Представляю выражение лица своей жены...

Последняя фраза явно была не для моих ушей, и даже не для ушей Мари. Скорее всего это была потаённая мечта, озвученная вслух. Похоже, что смыслом жизни моего бывшего мужа стало лишь наваждение сделать мне как можно больнее.

— Так что там по поводу денег? — уже не могла слушать это самодовольство больного на голову маньяка.

— Сколько у меня есть времени собрать деньги?

— Три часа, — сказала я вновь без малейшей запинки. Этого времени мне должно было хватить, чтобы придумать план. И ещё я боялась, что Костя больше чем три часа не протянет.

Сейчас я и подумать не могла, что попаду в ловушку. Точнее, что в неё попадёт Мари. Я же продолжала действовать в собственных интересах...

Игорь, словно произведя в уме какие-то расчёты, посмотрел на меня.

— Вот ты и прокололась. — от неожиданности его заявления по позвоночнику побежал неприятный холод. Чем же я себя выдала?

— Через три часа препарат, который я тебе дал, чтобы вампиры не смогли воздействовать на твой разум, перестанет действовать. И это при условии, что ты им воспользовалась прямо перед тем, как прийти сюда. Поэтому я просто подожду этого момента. И тогда ты мне расскажешь всё. Бесплатно и... посмертно.

Да, будь на моём месте Мари, она бы очень сильно расстроилась. Я же наоборот. И самой главной причиной этому было то, что оставшиеся три часа мне предстояло провести в камере. А это был неожиданный бонус в моей безвыходной ситуации.

— Увести к остальным, — сказал Игорь в рацию, теряя ко мне всяческий интерес.

Понадобились все силы, чтобы подавить улыбку.

Это не я попала в его ловушку. Это он уже давным-давно находился в моей. Только ничего не знал об этом...

Я уже решила, что всё идёт по плану, которого в принципе изначально не было — импровизация в чистом виде. Но в данной ситуации и рак казался рыбой. У меня был никому неизвестный козырь в рукаве, и возможность оглядеться тоже была к месту...

Дверь перед конвоиром уже практически открылась. Красный индикатор сменился на зелёный. Благодаря сверх тонкому вампирскому слуху, услышала, как с щелчком размагнитились замки. И в эту самую секунду словно удар в спину прилетел вопрос от бывшего мужа:

— Интересно, почему на тебе платье моей жены?

Вошедший в эту секунду конвоир среагировал молниеносно, направив на меня автомат.

Чёрт! Как я могла совершить такую глупую ошибку?! И ладно бы подставила только себя, но ведь это могло стоить кому-то жизни...

Взяла под контроль все свои эмоции. Сейчас нужно было сыграть настолько мастерски, что даже Игорь со своим острым внимательным взглядом снял бы с меня все подозрения.

— Потому что это я должна была быть на её месте! Она забрала у меня всё! Так почему бы мне не взять хотя бы платье? — Если бы я услышала такие слова в свой адрес, то была бы абсолютно уверена, что говорящий ненавидит меня лютой ненавистью.

— На твоём месте я бы так сильно не расстраивался.

— Почему? — задала вопрос прежде чем подумала о том, стоит ли его вообще задавать.

Игорь встал со своего стула. Его довольная улыбка вызвала озноб. Самодовольство было в каждом его шаге, пока он шёл ко мне.

Знает? Раскусил меня? Боже, что же делать?!

— Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Пойдём, я тебе кое-что покажу. — Он подхватил меня под локоть. Его пальцы показались тисками. Мне хотелось сбросить себя его руку, отгородиться от него, но любое моё действие сейчас могло стать фатальным. Поэтому я лишь улыбнулась в ответ и опустила глаза в пол.

— Тем более у нас есть с тобой ещё три часа, так почему же не провести их с пользой...

Я изо всех душевных сил надеялась, что в его словах мне лишь померещился подтекст. Но всё равно продолжала улыбаться несмотря на прокатившуюся по всему телу волну отвращение.

Игорь вёл меня к лифту, не переставая при этом нести самодовольную чушь. Это был явно комплекс Бога...

— А ведь я изначально хотел пустить тебя в расход.

Так значит у Мари изначально не было шансов. Хотя, я не сильно удивилась. Но Мари точно надеялась с выгодой для себя выйти из этого положения. Оттого и мне сейчас нужно было как-то пытаться договориться с Игорем, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Она бы точно не играла с ним в молчанку...

— Может, ещё не поздно обсудить варианты? Я могу быть полезной... — мой вопрос как раз пришёлся в тот момент, когда закрылись дверцы лифта. Конвоиры из трёх военных потупили взгляд.

— Может и договоримся...

Лифт на этот раз направился вверх. Это был психологический фактор, но мне стало почему-то легче. Осознание того, что мы находимся под землёй, сильно на меня давило. Хотя, сейчас эту функцию удачно выполнял проницательный взгляд Игоря. Бегло посмотрела на него, улыбнулась. Опять почувствовала озноб, не ощущая при этом холода...

В очередной раз задалась немым вопросом — как всё это время я не замечала с кем живу? Столько лет не понимать, что все вокруг для него были лишь расходным материалом. Интересно, в своё время он также легко принял решение пустить меня и нашего сына в расход?

Почувствовала знакомое жжение в районе темечка. Оно было очень похоже на то, что прокатывалось по-моему телу, когда шёл процесс перевоплощения в другого человека. Так, это плохо. Очень плохо! Нужно сосредоточиться, взять себя в руки, не дать эмоциям разрушить тот жалкий шанс, что ещё остался у моих родных.

Теперь сама проявила инициативу и взяла Игоря под руку. Улыбнулась на его вопросительный взгляд.

— А это что? — спросила, когда мы остановились у круглых дверей. По форме я могла предположить, что это был вход как раз в то помещение, которое напомнило мне огромную трубу.

— Если хочешь что-то спрятать хорошо, то спрячь это на самом видном месте.

До того момента, как открылась это чёртова круглая дверь, я подумала, что Игорь говорит какими-то загадками. Но он дал мне более чем чёткий ответ. На самом видном месте были спрятаны камеры. Их были десятки. И практически все они были заселенены.

В первых нескольких камерах я заметила женщин с явными признаками беременности. Одна из них была уже практически на сносях. В других помещениях бесновались молодые вампиры. Должно быть, их сводил с ума запах человеческой крови, который концентрировался так близко от них...

— Тебе повезло. Ты как раз попала на время кормления.

Посмотрела на Игоря, не веря своим ушам. Боже, он собирается кинуть меня в одну из этих камер?

Но вместо этого Игорь указал на идущего по коридору в компании очередных военных молодого парня. Он был грязным и неопрятным. Очень походил на бездомного. Когда такие парни попадали ко мне в морг, это в большинстве случаев заканчивалось безымянной могилой.

Парень был определённо напуган. Оглядывался, путался в собственных ногах, тихо поскуливал словно побитый бездомный пёс. Один из военных постоянно подталкивал его в спину, заставляя идти быстрее.

— Может, дать ему успокоительное, пока он тут не перепугал всех? — спросил один из военных, когда они подошли к нам.

— Не надо. Я за чистоту эксперимента. Тем более, у нас здесь гостья, которой бы не помешала информация о том, в кого она собиралась превратиться.

И хоть я и сама не понимала желание Мари стать вампиром, но слова Игоря были пропитаны лицемерием. Так сказать, самобичеванием он не занимался по случаю того, что сам стал вампиром...

— Слушаюсь, — ответил военный, достав из кармана электронный ключ. Разблокировал замки и втолкнул рыдающего парня в стеклянную камеру. Доведённый до бешенства голодный вампир тут же накинулся на свою жертву.

— Не отворачивайся! Смотри! — Игорь встал сзади меня, схватив при этом за подбородок. Тошнота подкралась к самому горлу, когда вампир буквально вгрызался в горло кричащего парня, при этом разрывая тело на куски. — Ну как? Нравится?

Я не ответила, понимая, что крики парня звучат уже только лишь в моей голове. То, что от него осталось, не могло больше произнести ни единого звука.

— Пойдём дальше? — спросил Игорь так весело и беззаботно, как будто мы только что постояли у клетки с каким-то забавным животным в зоопарке.

Мне этого зрелища хватило, но я понимала, что выбора нет. Если я сейчас откажусь, то следующего в качестве еды в клетку с вампиром поведут кого-то из моих.

Игорь остановился у ближайшей камеры. Я ещё не отошла от того потрясения, как меня накрыло следующим.

— Как ваши дела, мама? — вежливо поинтересовался он у плачущей на кушетке женщины. Она даже не подняла глаз. Я ещё никогда в жизни не видела её такой. Мама была...

Чего нельзя было сказать о папе. Стекло было не настолько звуконепроницаемым, чтобы заглушить все его ругательства.

— Этого, похоже, надо будет скормить первым, — сказал Игорь, обращаясь ко мне.

Посмотрела в глаза отца. Он ответил мне такой лютой ненавистью, что стало страшно. И мне было смертельно стыдно за то, что взгляд его имел под собой все основания.

Молю, прости меня — смотрела на него в ответ. Но в моём случае прощение было невозможным. В первую очередь я сама не позволю себя простить.

Я должна была вытащить их отсюда, тем самым хотя бы получить мизерный шанс на искупление...

— А это моя жемчужина. — В следующей камере находилась моя сестра. — Так как она больше всего генетически схожа с моей женой, то и результат эксперимента должен быть удачным. Сейчас у неё месячные. Чую её кровь даже сквозь стекло. Но потом, когда наступит стадия овуляции, мы примемся за дело. — Игорь ей подмигнул. На это она вскинула средний палец. И если секунду назад я была практически раздавлена чувством вины, то сейчас непокорённость и сила духа моей сестры вернули меня в строй.

— Так может и я бы сгодилась для такой роли? — стрельнула в Игоря невинным взглядом. На это он лишь рассмеялся.

— Ты?! После стольких вампиров, которые побывали в тебе, ты считаешь, что достойна быть частью моего эксперимента? Как бы так понятней выразиться? Ты уже использованный материал.

В эту минуту стало даже как-то обидно за Мари.

— Но ты же обещал...

— Как раз насчёт этого...

Следующая камера была различна с остальными по своему наполнению. Тут не было ни кровати, не стула, или что-то напоминающее хотя бы ведро. Лишь крест, огромный, занимающий практически всю площадь камеры. Места осталось лишь для медицинского оборудования. Такое использует для взятия донорской крови. Но не это ввергло меня в полный шок. Я узнала девушку, которая была распята на этом кресте.

Ариэль...

И теперь я уже точно не ждала ничего хорошего, когда мы двинулись к следующей камере, откуда доносились крики. На секунду закрыла глаза, прежде чем поднять голову и посмотреть...

Владамир тоже был прикован цепями, разве что никакого креста позади него не было.

— А ты знала, что Серебро доставляет огромную боль вампирам? Нет, я сделал это открытие не благодаря твоему дружку. Первое исследование я провёл на себе. Жидкое серебро до сих пор гуляет по моим венам и отравляет меня. Не такой концентрации, чтобы убить. Не надейся. — Он рассмеялся, максимально точно срисовав все мои мысли с лица. — Но на самом деле боль просто нестерпимая. Продолжай! — крикнул Игорь, обращаюсь к человеку за стеклом. Тот ударил Владамира по спине чем-то напоминающим плеть, разве что на концах кожаных ремешков были серебряные крюки. Крик вампира начисто вытеснил из памяти посмертный вопль бездомного парня.

— Зачем? Он же может быть полезен... — Взгляд Игоря ужалил меня. Поспешила исправить момент. — Можно же просто взять его кровь для дальнейших экспериментов...

— Это тоже эксперимент.

Как по мне, так это было просто издевательство. Игорь давал коже вампира полностью срастись, а потом приказывал вновь раздирать её серебряными крюками.

— А теперь посмотри, как действует жидкое серебро. — Игорь сделал знаки руками, как обозначают пробежку в баскетболе. — Смени, только не убей сразу. Он мне ещё нужен.

Я не могла взять свои эмоции под контроль только лишь по одной причине, что их уже не осталось.

Возможно, где-то внутри меня теплилась надежда, что Владамир найдёт меня. И даже если не так, то меня успокаивала мысль, что он в безопасности, пусть и в компании с Ариэль. Но он был здесь. Точнее, то, что от него осталось...

Когда по его венам побежало жидкое серебро, его ткани начали отмирать. И процесс разложения был настолько быстр, что через пару секунд одна рука Владамира полностью почернела.

— Скажи, когда он попал к тебе в морг, он был таким же?

— О чём ты? — ответила вопросом на вопрос. Хотя чуть было не попалась в эту ловушку, ответив совсем по-другому.

— Твой запах, Мари, слишком сильно напоминает мне запах жены. И пусть ты выглядишь не как она... В этом я пока не разобрался. Но... Ты и не Мари. Я в этом уверен. Так кто же ты? Или мне обращаться к тебе любимая?

— Игорь... — нервно рассмеялась. — Всё-таки брать платье вашей жены было плохой идеей. Оно слишком сильно впитало её запах.

— Назови мне хоть одну причину, чтобы тебе поверить.

Я посмотрела на Владамира, прежде чем ответить.

— Это лишь вопрос доверия...

Если можно было так выразиться, то это была наша с Владамиром фраза. Но я не успела увидеть, произвела ли она на него хоть какое-то впечатление. Возможно, он был уже не в состоянии думать. Или попросту не запомнил её тогда.

Пещера, скала, я в почти свободном полёте...

Мне не удалось увидеть хоть какие-то изменения в его темнеющем лице, когда в руке Игоря ожила рация.

— Вам нужно это увидеть. — услышала я на удивление растерянный голос одного из охранников.

Игорь тут же отдал приказ увезти меня в камеру, и не спускать с глаз. Сам же удалился, не став выяснять при мне, что там произошло. Одно из предположений, в котором я была уверена практически на все сто процентов, что охрана выяснила о подмене. Возможно, время моего воздействия на Мари закончилось, и она раскрыла место своего заточения...

Теперь мне нельзя было терять ни секунды.

Приказ не спускать с меня глаз охранник воспринял по-своему. Он не стоял у моей камеры, видимо, решив, что мне отсюда деваться некуда. Его сложно было в этом винить. На самом деле куда тут можно деться? Да, если ты не маленькая мышь...

Боже, я ненавидела мышей. Но теперь, когда даже это маленькая камера показалась мне огромной, даже стало жалко этих грызунов.

Охранник в очередной раз прошёл мимо, бросив в мою сторону взгляд из разряда автоматических. По инерции сделал несколько шагов, потом практически бегом вернулся обратно. Направил на меня оружие, даже не подумав при этом, что целится в бронебойное стекло. Решила на всякий случай уйти с линии огня. Пространства под койкой было для меня больше чем достаточно.

Не знаю, умеют ли мыши улыбаться, но я как будто это сделала, когда услышала звук размагничивания замка. Охранник остановился у самой койки. Начал возиться с незамысловатым постельным бельём. Интересно, он и правда надеялся там меня найти?

Да, ему нужно было смотреть чуть ниже.

Я ещё не полностью трансформировалась в своё привычное состояние, подсечку сделала ему когтистой лапой. Охранник свалился, автоматной очередью проредив лампочки на потолке. Не знаю, возможно моё лицо тоже не до конца изменилось. Он заорал так, как будто ничего страшнее в жизни не видел.

Обидненько...

Охраннику хватило одного моего удара, чтобы лечь спать. В прямом и в переносном смысле.

Наученная своей прошлой ошибкой, я наспех стянула с него форму прежде чем накинуть на него покрывало.

Форма на мне висела как куль, но тут дело было уже не в красоте.

Наверное, на мне сказался стресс. Я не только перевоплощалась гораздо быстрее, но и силы как будто прибавилось.

Теперь в моих руках было самое главное оружие. Магнитный ключ.

Вышла из камеры. Привела двери в надлежащий вид. Это могло дать несколько дополнительных секунд, прежде чем моё отсутствие будет обнаружено.

Прошла мимо камеры Владамира. Всё моё сердце стремилось к нему. Но тем самым я бы погубила всех нас. Его надзиратель всё ещё вводил жидкое серебро. Но зелёный провожающий меня взгляд Владамира мог означать лишь одно — он всё ещё здесь, и он всё ещё со мной...

Открыла ключом ту самую камеру, где была распята Ариэль. Вырвала из её тела десятки трубок и шлангов.

— Вот уж никогда не думала, что это сделаю... — Прокусила кожу на запястье, прижимая руку к её губам. Через пару секунд она начала жадно пить, и если бы не мой увесистый апперкот, то она бы и вовсе выпила меня до капли.

— Приди в себя! Слышишь?! — Я уже было замахнулась во второй раз, когда безумная зелень в её глазах сменилась толикой осмысленности.

Эх, жалко, что второго раза не понадобилось...Но я всё равно была рада, когда увидела, что силы к ней вернулись. Ариэль без труда освободилась от цепей.

Если и Владамира получится так же быстро привести в чувство, тогда и наши шансы вырастут в разы...

Жестом указала Ариэль молчать и ждать на месте. Я, даже в мешковатой форме, не вызвала бы таких подозрений, как она в чём мать родила.

Подошла к камере, где держали Владамира. Боже, неужели не успела?!

Голова поникшая, глаза закрыты, всё тело обмякло. Это, конечно, была не такая стадия разложения, как тогда в морге, но жидкое серебро могло убить его раньше, пока тело подвергнется таким изменениям.

Если это так, то все причастные, включая моего мужа, отправятся следом. Клянусь!

Провела ключом, размагничивая замок.

— Он мёртв? — похоже, работник лаборатории был настолько напуган, что не обратил внимание на то, что вопрос был задан женским голосом.

Зато я прекрасно увидела, как при звуке моего голоса губы Владамира чуть дёрнулись. Наложив на это движение звук, можно было бы услышать рычание...

Он ещё здесь! Он со мной!

— Кажется, серебро добралось до сердца. Чёрт! Что делать?

В отличии от ударившегося в панику проводившего жестокие опыты над людьми и вампирами работника лаборатории, я была спокойна. Теперь уже была. И отлично помнила, что тогда в морге помогло Владамиру...

— Кровь. Попробуй дать ему крови.

Тот кинулся за пакетом с донорской кровью. Но я знала, что это далеко не равноценная замена. И кода тот порвал пакет, запрокинул голову вампира, и поднёс его ко рту, сказала:

— Не эту, а свою. — одним рывком сорвала с него защитный костюм, подняла его с пола. Поднесла к уже вытянувшимся клыкам вампира онемевшего от неожиданности мужика. И прежде чем он издал хоть звук, Владамир вгрызся в его шею.

А когда-то учил меня аккуратно и вежливо провести языком по бьющейся вене, прежде чем укусить...

— Ариэль! — позвала я. Сейчас уже не нужно было действовать тихо. Время начало работать против нас.

— Я тут.

— Держи его. — Указала на мужика, выполнявшего сейчас роль бутылочки для малыша. Ещё немного, и он изменится на пустышку. Но мне не было жалко его. Ничуть. — Я освобожу своих. А ты помоги Владамиру. Эммм... Как доест...

Форма сработала так, как я и ожидала. Мама ещё сильнее сжалась на кушетке, когда я воспользовалась магнитным ключом и зашла к ней в камеру.

— Оставьте меня в покое... — тихо заскулила она, даже не смотря в мою сторону. Должно быть, думала, что если не пересекаться взглядом с монстром, то он не нападёт. Нет, мама, с такими как эти чудовища такая тактика не работает...

— Мама, вставай! Не время слёзы лить!

Была бы другая ситуация, я бы и сама с удовольствием бы поплакала в попытке сбросить с себя этот непомерный груз стыда и вины. Но это всё потом.

Мама сначала отшатнулась от меня словно от удара, а потом взвыла в голос:

— Жива! Доченька моя! Жива!

Потребовалась вся сила воли, чтобы притупить жжение в переносице.

— А твой ребёнок?.. — этот вопрос прозвучал так неожиданно, что я не успела к нему подготовиться. Возможно, именно он и будет всю жизнь из разряда тех, что выбивают землю из-под ног.

На автомате прикрыла живот рукой. Потом отдёрнула руку словно обожглась.

— Мама, у нас мало времени! Игорь скоро вернётся.

— Он мне никогда не нравился... — проворчала мама, не скрывая улыбку.

— Ну, надеюсь мой второй муж понравится тебе больше. — Он как раз сейчас доедает одного из охранников.

Эту мысль я оставила при себе. Хватит с мамы потрясений...

— Нужно освободить остальных. Пошли...

Отец был немногословен. Он просто обнял меня, поцеловал в лоб, и попросил быть осторожней. Сестра же была настроена по-другому.

Но её шквал вопросов прервала, не особо переживая за правила хорошего тона.

— Маня, хватит! Сейчас не до этого...

Нужно было подумать. Конечно, это следовало сделать задолго до того, как мы все окажемся здесь, но что уж теперь. Нужно исходить из того, что есть...

Посмотрела на камеры в которых бесновались вампиры. И на ту, где ничком на полу лежал Костя.

А если он уже превратился, и теперь опасен для всех, у кого бьётся сердце в этом помещении?.. То есть, для всей моей семьи?..

Но и оставить там его я не могла.

А если всё-таки уже слишком поздно?..

Все мои сомнения полетели к чёрту, когда услышала голос бывшего мужа. Одобрительный смех, аплодисменты и комплименты сыпались из закреплённых у округлого потолка колонок.

— Кто бы мог подумать?! Так обвести меня вокруг пальца! И кто? Собственная жена!

— Бывшая... — прошипела я, оглядываясь по сторонам.

Выход находился с обеих сторон этого трубовидного помещения. Не было сомнений, что там уже столпилась целая армия. Выйти отсюда живыми шансы приблизились даже не к нулю, а упали ниже этой отметки...

— Пойдёмте туда... — сказала своим, указав на камеру, где оставила Владамираи Ариэль. Всё-таки, находиться рядом с двумя взрослыми сильными вампирами сейчас был единственный шанс на выживание.

Владамир поможет. Он знает, что делать. Он...

— Жидкое серебро словно кислота разъедает его изнутри. — сказал Игорь наигранно трагично.

Я старалась не слушать, но как тут заделаться глухой, если прямо с потолка льётся этот нескончаемый глас...

Но когда дошла до камеры, потеряла даже ту призрачную надежду, что питала ещё десять шагов назад.

Хоть Владамир полностью опустошил грёбанного Франкенштейна, но всё равно чернел, как будто всё его тело поразила гангрена. Да, Игорь правильно сравнил жидкое серебро с кислотой. Оно ровно так и сжигало его изнутри, оставляя после себя паутину из почерневших вен.

— Да, вид у него нездоровый. Правда, он всегда был чуть бледноват. Интересно, любимая, а ты уже сказала своим, кто он? Уверен, что за свою доооолгую жизнь он убил столько людей, что мои эммммм... эксперименты на его фоне кажутся маленькими шалостями.

По щекам Ариэль текли багровые слёзы. И мне даже стало жаль её в какую-то секунду. Пока злость, ревность, отчаяние не поглотили меня с головой...

— Ты уже всё всем доказал, Игорь. — прошипела сквозь зубы. — Отпусти моих родных, они тут не причём.

— А что взамен? Хотя, какие тут могут быть торги, любимая? Я же могу взять хоть сейчас всё, что захочу. Какой смысл торговаться с тобой?

Сделала над собой усилие, чтобы не зарычать от отчаяния и злости на саму себя...

Да, он был прав кругом. Все свои козыри я выложила на стол, как только вошла на территорию этой скрытой от любопытных глаз лаборатории.

Оглянулась. Поймала на себе взгляд отца, мамы, сестры. Даже эта свалившаяся на мою голову Ариэль смотрела на меня с ожиданием. Чего они ждут от меня?! Что я могу сделать?! Как их спасти, если они ему в априори не нужны?..

Посмотрела на Владамира. Он уже весь покрылся чернотой изнутри. Сколько ещё осталось времени, чтобы серебро добралось до сердца? Минута, две или пара секунд?..

Шагнула к нему. Ариэль беспрекословно подчинилась моему так и не высказанному приказу отойти подальше.

Когда-то он казался мне самым страшным монстром на свете. Когда-то я даже желала ему смерти. А сейчас... Я бы многое отдала, чтобы задержать распространение этой серебряной кислоты по его телу...

— Не сдавайся... — услышала его голос, больше походивший на шелест последних оподающих листьев.

Закрыла глаза, ощущая влагу на щеках. Но от пролитых слёз не становилось легче. Наоборот чувствовала, как внутри концентрируется злость, замещая собой другие чувства. Как внутри что-то надламывается. Как из меня уходит тепло и человечность. Зачем быть хорошей, если проще и правильней быть монстром...

Переступила черту за которой спасение близких перестало быть приоритетным. На Владамира я тоже больше не смотрела.

Не сдавайся — сказал он мне, тогда как сам же и сдался в первую очередь. Конечно, так проще, повис себе на своих цепях...

И пусть я была резка в движениях, и пусть ладони обожгло серебряными кандалами, а из рук Владамира так и вовсе вместе с путами отслоилась почерневшая кожа, но я должна была сделать это для него. Прощальный акт любви и милосердия, которые в этот момент я не ощущала...

Вообще ничего не ощущала...

Владамир мешком свалился на пол, но я не подхватила и не подошла к нему. Жизнь в нём ещё теплилась, однако время, уже шло на минуты.

Пусть так...

— Если представится возможность, бегите. Помоги им. Ты мне обязана. — Я не смотрела на своих родных. Не хотела, чтобы ненужные эмоции вернулись. Не собиралась умирать в угрызениях совести. Но Ариэль никогда бы не вызвала во мне таких эмоций, поэтому все эти слова были обращены ей. — Прощайте.

Не обращала внимания ни на приказы отца остаться, ни на вой матери, ни на молчаливое прощение сестры.

Прежде чем выйти из камеры схватила со столика с инструментами шприц с раствором очень напоминающим по цвету серебро. Приложила магнитный ключ к индикатору. А когда дверь начала задвигаться, забросила карту в камеру. Мне он не понадобится, а им ещё пригодится...

Нашла глазами ближайшую камеру, вмонтированную в стену около потолка.

— Ладно, я тут, как ты и хотел. Остальных можешь отпустить.

Игорь рассмеялся, и его смех переливами перескакивал из одного динамика в другой.

— Да, тыт тут. И неожиданный бонус в качестве оборота. Не терпится узнать какой именно геном сработал, чтобы развить в тебе такую способность.

— Ну, так иди и узнай. — сказала я, ухмыляясь.

— Я терпеливый, любимая. Могу и подождать.

— Тут попахивает не терпением, а страхом. Признайся, ты просто испугался.

По притихшему Игорю я поняла, что попала в точку. Уж он бы не упустил возможности самовосхвалиться ещё раз за чужой счёт.

— Ты же так хотел, чтобы я пришла. И что? Будем разговаривать через громкоговоритель? Игорь, хоть раз в жизни побудь мужиком! Сдержи хоть одно своё слово!

И если в динамик ударил звук разбирающегося стекла, то мне это было счастье. Да, такого рода эмоции я хотела ощущать. Не те, что остались позади...

— Ты, кажется, хотела, чтобы я отпустил твоих. Ну что же. Они свободны. Внимание, внимание, двери открываются.

И на самом деле услышала, как сработали индикаторы замков. Вот только не конкретно каких-то определённых камер, а всех...

Я не оглянулась, когда позади услышала голоса своих. И не только по той причине, что пыталась от них отгородиться эмоциональной блокировкой, а потому что впереди по-звериному крадучась из камеры вышли два молодых вампира...

В их глазах было полное безумие и восприятие мира лишь на голых инстинктах. Ничего больше, только лишь голод...

— Закройтесь в камере! — крикнула я, не оборачиваясь.

— Не поможет. Я заблокировал двери так, что они закроются только с ручного управления, любимая.

А тем временем вампиры почуяли кровь, и если она для меня пахла не лучше стайки, то на них произвела совсем другой эффект.

Они синхронно сорвались с места...

Это было странным, но я чувствовала себя настолько спокойно, что даже не сделала шагу назад. Просто ждала...

Молодые вампиры на самом деле оказались нетерпеливыми и голодными. Я для них была лишь препятствием. Они во мне не ощущали той силы, что чувствовала я.

Когда один из них пересёк мною отмеренную воображаемую линию невозврата, я сорвалась в прыжок. Почувствовала, как пальцы на руках прорезала боль. Так выступили поистине звериные когти, которые одним точным ударом разодрали шею вампира в клочья. Голова отлетела как раз под ноги второму вампиру. И если он и остановился, то его это не спасло, с единственной разницей, что я поразила его шею не когтями, а зубами.

Его кровь не имела такого ансамбля красок и удовольствия, как кровь Владамира, но и она сгодилась сейчас. Я рычала словно дикий зверь, рвала его тело, пила его кровь. Я полностью потерялась в собственном безумном бешенстве.

И я забрала больше, чем просто кровь. Забрала его жизнь. Всю, дажу ту, которая пришла к нему после смерти...

Отдай, не твоё. Отдай, не твоё...

Его голос во мне был слишком слабым, одноразовым. Он растворился в сознании прежде, чем я подумала, что мне делать с его душой. Послевкусие осталось лишь от слов благодарности.

Горло свело. Я его только что убила, а он был мне благодарен за свободу...

С ним было всё не так, как тогда в сельском магазине. То для меня была мука. Сейчас же это была агония проснувшейся совести. Я просто аккуратно уложила на пол пустой ссохшийся труп молодого парня, когда краем глаза заметила движение справа. Из ещё одной открытой камеры, опираясь о стеклянную перегородку, вышел Костя. Он был всё ещё человеком, и я в какой-то момент поняла, что если бы это было по-другому, то я бы набросилась и на него.

— О, так ты у нас с сюрпризом, любимая? И как тебе на вкус сородичи? Не кажется, что попахивает каннибализмом?

Я не слушала, смотря только на Костю. Никакие слова родственников не могли пробить брешь в моей блокаде, а его взгляд смог. Он смотрел на меня так, как я того заслуживала. Видел во мне лишь только монстра...

— Иди сюда, сука, и проверим! — крикнула я.

Отвернулась от Кости, ощущая на сердце всю тяжесть тех эмоций, от которых хотела отгородиться.

— Жека... — сказал Костя, всё ещё борясь с силой притяжения к полу. Да, если бы не кровь вампира, он бы уже давно умер. — Не помню, я тебе говорил, что в муж у тебя последняя мразота?

От неожиданности его слов я фыркнула. Потом нашла в себе силы посмотреть на друга. На этот раз он улыбался.

— Кажется, говорил.

— Так вот, мнения своего я не поменял.

На этот раз я зашлась хохотом. Костя тоже смеялся, постоянно хватаясь за рёбра. Видимо, там всё было настолько сломано-переломано, что даже вампирская кровь не помогала окончательно.

— Да уж...

Он оторвался от стены и подошёл ко мне. Поддержала как раз в ту секунду, когда он чуть было не потерял равновесие. Не стал сопротивляться моей помощи, использовав меня как костыль, оперевшись всей своей массой мне на плечи. Наклонился к самому уху и зашептал.

— Мудак сказал, что перешёл на ручное управление. Значит, двери можно открыть с кода.

— Я не знаю код...

— Твой день рождения, Жека.

Да, опаснее маньяка может быть только маньяк-романист...

Я усмехнулась собственным мыслям.

Ладно, знать код это хорошо, но вот что там за этими дверями?..

— Пошли к моим. — громко сказала я, а потом перешла опять на еле слышимый шёпот. — У меня есть план...

Костя вошёл в камеру, я осталась в коридоре.

План был из наполеоновских — нужно было заманить Игоря в ловушку, в которой по его милости находились все мы. Через динамики я могла нанести вред лишь его ушам и раздутому самолюбию. А это он в его ипостаси переживёт легко. Тогда как при эммм... личном общении мои шансы увеличивались. И я знала лишь единственный способ его сюда заманить. Приманкой, которая должна была соответствовать его интересам...

Села на колени, принявшись раскачиваться из стороны в сторону. Большого труда не понадобилось, чтобы вновь ощутить влагу на щеках.

— Неужели, ты думаешь, что это сработает, любимая? — его голос был полон надменной брезгливости. Да, слёзы мой муженёк никогда не любил и признавал их признаком слабости. А слабость в людях он просто не терпел. Теперь-то я понимаю причину. Если ты живёшь с комплексом Творца, то все вокруг кажутся тебе недоразвитыми плебеями. Отсюда и вытекает его отношение ко всему, что не вызывает научный интерес. Да и со мной он играет в кошки-мышки лишь по той причине, что пока не понял Что я такое.

— Ты отнял у меня всех... — взвыла так, что уже только за это могла получить Оскар. — Ребёнка... И сейчас... Я знаю, что никто отсюда не выйдет живым. Ты этого просто не допустишь.

— Ну почему же, любимая...

— Мама, папа, Маша, простите! — из камеры послышались ответные стенания. Надеюсь, Костя их предупредил, а то уж слишком правдоподобно всё звучало. От плача мамы сердце крошилось на части...

— Кость, ты всегда был мне лучшим другом. Ты был прав во всём. Мне следовало тебя слушать.

Представила во всех красках, как он сейчас ухмыляется. Но именно в этот момент мне стало не до шуток. Со следующим я прощалась далеко не наигранно...

Зажгло в переносице. В горле встал ком не то что невыплаканного горя, но даже пока не понятого до конца. Я знала, что он умирает. Чувствовала это. Нет, это не было горем. Невозможно было описать ту пустоту, что подкрадывалась к разбитому сердцу, таким обыденным словом...

— Владамир, ты единственный, кого я по-настоящему любила. Ты сказал не сдаваться, но без тебя мне эта жизнь не нужна...

— Как трогательно... — из динамиков послышались аплодисменты. — Я позабочусь о том, чтобы ты поскорее с ним встретилась, любимая.

— Я сама об этом позабочусь! — с этими словами я занесласнад собой шприц, и под громкое "Нет" вонзила себе в шею.

Закричала, выгибаясь дугой. Перекатилась с боку на бок. Из камеры доносился плач, но как и было оговорено, никто ко мне не должен был подходить. Кроме Игоря...

И я не прогадала, когда место приманки заняла сама. Это сработало. Именно Игорь забежал первым.

Он матерился и орал на всех. На его глазах гибло его лучшее творение. Да ещё как гибло, с поражением всех органов и тканей, на которые он так сильно рассчитывал.

— Нужно вколоть противоядие, — давал он сам себе указания, подбегая ко мне с ещё одним шприцем. Это было именно то, что нужно мне. Противоядие. Игорь, конечно был мудаком, но далеко не дураком. Он бы не стал делать на себе опыты, не имея подстраховки. А он сам хвастался, что и серебро опробовал сначала сам. Теперь не удивительно, почему он имел такой больной вид. Вампиры, как водится, имеют отменный иммунитет...

Теперь же всё зависело от того, смогу или нет повторить то, что уже делала дважды.

Смогу... Я как никогда ощущала в себе силу.

Перестала выгибаться дугой, так как боли я и не чувствовала изначально. В том шприце, что я взяла у Кости, была вампирская кровь, которой его потчевали. А шприц с жидким серебром теперь был у него.

Игорь так и завис надо мной с занесённым шприцем. И как раз в этот момент я выпустила силу, которую уже визуализировала. Каждый, кто находился в пределах моей видимости, оказался в неком стоп-кадре. Все застыли по моей команде. Стихли все звуки. Даже техника зависла.

— Спасибо! — выхватила шприц и отползла от своего бывшего мужа. Да, был бы у меня сейчас фотоаппарат. Так и вижу этот снимок. Я, надставляя мужу рожки, широко улыбаюсь...

Но это была лишь шальная мысль. Я помнила свою главную задачу...

Бросилась в камеру, оббегая охрану с автоматами наготове. Да, вся королевская конница и вся королевская рать...

Владамир лежал на полу камеры. На его груди приютилась голова Ариэль. Да, был бы сейчас фотоаппарат...

Но и эту мысль отбросила, так как времени на пустую ревность не было. Теперь-то я отлично понимала, от чего зависит эффективность воздействия моего дара. Как там говорится, чем больше народу... Так вот именно от количества людей и зависел результат. И я начала ощущать, что сил стало гораздо меньше. То есть, теперь моё сознание работало как запасной генератор. И заряда оставалось очень мало.

Но его точно хватило на то, чтобы вколоть шприц с противоядием у самого сердца моего любимого вампира, уже почерневшего до такой степени, что надежды на его спасение почти не осталось...

Вот если бы я сразу догадалась использовать себя как наживку...

Вернулась к своему бывшему мужу, но не заняла той же позы, нет. Я встала за его спиной, всадив шприц с жидким серебром в размер длинной иглы, и когда по щелчку пальцев всё вновь встроилось в цикл бытия, рванула его на себя, подставляя его под прицелы автоматов.

— Сложить автоматы! — Заорала, срывая связки. Они явно не были готовы к такому, и навряд ли в инструкции было прописано, что делать, когда из жизни как будто стёрли несколько минут.

— Делайте как она говорит, — сказал Игорь, явно растеряв прежнюю спесь.

— А теперь всем назад! — тут же из камеры выбежал Костя. Видимо, он тоже надеялся на Оскар, так как сейчас даже не хромал.

За ним последовал папа, а потом уже и все остальные. Да, смотрю, Ариэль смелости было не занимать, раз она, самая сильная из всех нас здесь собравшихся, вышла из камеры последней.

— Пошли! — толкнула мужа вперёд.

— Умно... Но ты же знаешь, что без меня ты долго не проживёшь.

— Без тебя наоборот жила бы долго и счастливо.

Мы вошли в камеру. Бросила взгляд на Владамира. Не увидела никаких изменений.

— Кажется, противоядие оказалось бессмысленно потраченным? Ты бы могла просто попросить его у меня, любимая. Зачем нужно было устраивать подобный спектакль?

— У нас с тобой ещё будет время поговорить... — Пнула его в подколенную чашечку. Игорь не устоял, заваливаясь вниз и вперёд. Но я не дала ему это сделать, схватив за волосы и потянув на себя. А после этого вонзила зубы в ерёминую вену...

Он не сопротивлялся, нет. Яд с зубов вампира имеет огромную власть над своей жертвой. Дурманящий наркотик, который доводит до тех граней счастливого безумия, что ничему другому это не под силу.

Мой яд действовал ровно так же на вампиров. Игорь расслабился, подался назад, застонал.

— Не останавливайся, любимая...

Как раз это я делать не собиралась.

Отдай, не твоё... Отдай, не твоё...

Нет уж, это точно было моё. Мой крест. Моё проклятие. И я не хотела дарить ему свободу и покой.

Отбросила от себя пустое, и даже больше, обездушенное тело бывшего мужа.

Прислушалась к своим ощущениям. Ничего. Как не было моих собственных мыслей по тому поводу, что я только что выскребла мужа, словно яйцо из скорлупы на завтрак, так и его следов прибывания во мне тоже не заметила. Неужели ему настолько повезло, что он сразу же отправился в иной мир?.

Жаль... Значит, такова была его судьба.

Закричала, как того требовал план. Просила пощады, помощи, параллельно снимая одежду с Игоря. Когда маскарад был завершён, а от моей внешности ничего не осталось, вышла из камеры.

На лицах охраны появилось как будто одинаковое выражение облегчения. Но это продолжалось не долго. Кивнула, обращаясь к Косте. Тот открыл огонь из своего автомата. К нему присоединился и папа. Участия остальных не потребовалось, уж слишком кучно стояла охрана...

Кстати, остальных прибавилось. Мама и сестра успокаивали двух беременных женщин, про которых, честно, я и сама забыла.

Сейчас они в немом ужасе взирали не на убитых охранников, а на меня. Что же, им придётся потерпеть пока моё новое я. Этого требуют обстоятельства. Только так нам удастся выйти с охраняемой территории живыми...

Обернулась, больше не услышав, а почувствовав какое-то движение. Как будто не понимая где он сейчас, Владамир тяжело приподнялся на локтях.

Первой его реакцией был тихий рык, но потом он посмотрел на лежавший рядом труп моего бывшего мужа. Владамир потянул носом, после чего медленно улыбнулся.

Узнал...

Владамир не счёл правильным вызвать в лабораторию представителей власти. Да, когда тут вампир на вампире, то и разбираться должны вампиры. Обезоружить всю охрану стало делом времени. Как раз к этому моменту подоспели Рэйн и Михаэль. Да, они были очень рады узнать, как легко обычному человеку удалось заставить весь клан плясать под свою дудку...

Даже не буду сомневаться, что отныне к вопросам еды вампиры начнут относиться серьёзней.

Суд над Мари был назначен на следующий же день. Ну как суд, у вампиров всё было просто и быстро. Собрался весь клан, единогласно вынесли решение — виновна. Расчленили за секунду. И разошлись. Хотя, зная, сколько она натворила зла, я бы на её месте не надеялась на амнистию...

Моих родителей, Костю, так же как и беременных женщин, поселили в отдельном крыле вампирского особняка. Ясное дело, женщин взяли под особый медецинский контроль. Никто же не знал, что будет во время и после родов...

Я в какой-то степени даже испытала облегчение, если можно было так выразиться. Для этих бедных женщин беременность была ужасным бременем. Они ненавидели своих ещё нерожденных детей, тогда как я к своему малышу испытывала лишь любовь. Несмотря ни на что. И теперь я понимала, какая была бы у него судьба, если бы мой сын остался жив. Отличный образчик под серийным номером, приговорённый к невыносимой жизни в стеклянном ящике.

Вот этого я бы точно не пережила...

Все остерегались того, что лаборатория могла быть лишь звеном большой корпорации. Да, у Рэйна теперь было много забот. Тогда как у Михаэля только и оставалась та задача, что в народе называлась — почесать языком.

Мы решили на время переселиться в ту самую пещеру, так как в особняке стало не протолкнуться. Вот тогда-то Михаэль в очередной раз сказал Владамиру театральным шёпотом, который услышали как минимум все вампиры.

— Почему это ты, а не я трахаешь бабу, способную превращаться в кого угодно?..

Надеюсь, он после этого ещё долго искал свою челюсть...

— Дом, милый дом.

Бросила сумку с вещами рядом с так и не застеленной кроватью с местами торчащими пружинами из матраса, пятнами крови и горками пуха. Да, после прошлой вакханалии, по словам Владамира, так как я всё ещё не вспомнила подробности той бурной ночи, тут ничего не изменилось.

— Если хочешь, можем вернуться. — Владамир подошёл сзади и обнял меня, неверно истолковав мой сканирующий творившийся беспорядок взгляд. Если честно, то я уже просто начала в мыслях вить гнездо, переставляя в воображении немногочисленную мебель, и проецируя на стенах концептуальные интерьерные решения.

— Эммм... Что? — Даже затрясла головой, чтобы на время переключиться с чёрно-белых фотографий. — Нет уж! Там столько народу, и все смотрят на меня, словно я бомба замедленного действия.

— Они смотрят с благодарностью. Ты ведь всех нас спасла.

— Сделаю вид, что поверила. — рассмеялась, когда он убрал мои волосы, чтобы поцеловать в шею. Его руки заскользили по мне, и я максимально остро ощутила первопричину нашего быстрого переезда. Заниматься любовью в переполненном народом особняке, где у каждого второго сверхчувствительный слух, да ещё под сальные шуточки Михаэля, я не могла. А сейчас, кроме парочки летучих мышей да нескольких пауков, свидетелей на многие километры не было вовсе.

— Хочу тебя... — Владамир толкнул меня на кровать.

Чихнула от заклубившихся вокруг меня перьев.

— Будь здорова. — Это пожелание было дополнено шлепком, от которого у меня ноги свело в адреналиновой судороге. — Кажется, тут кто-то приболел?..

Я засмеялась ещё громче от этой его шутки, сказанной таким тоном, словно он обожравшийся сметаной кот. В его случае, обожравшийся кровью вампир...

— Нужно срочно провести осмотр. Раздевайтесь. — Я повернулась к нему лицом и начала расстёгивать джинсы нарочито медленно. Однако мой личный доктор уже через пару секунд был готов приступить не только к осмотру, но и непосредственно к лечению...

— Новое правило, одежду не рвать! — успела предупредить я сквозь смех, когда Владамир с диким рыком набросился на меня. — У меня с собой не так много вещей, а возвращаться в ближайшие дни не имею никакого желания.

— Вещи тебе тут и не нужны...

Ну, хотя бы эту свою майку, комплект белья и джинсы я отвоевала.

— Ну так, на что жалуемся? Где у нас болит? — вскрикнула, когда он по очереди прикусил особенно чувствительные точки на груди. — Тут?

Я замотала головой, он усмехнулся, правильно поняв мой намёк. И когда его язык почти добрался до цели, я от неожиданности вскрикнула. В голове ясно пронеслась мысль, имеющая максимально знакомый мужской тембр: твою ж, только не это!

И так как эта мысль мне не принадлежала, то и смысла прерывать лечение я не видела.

— Всё нормально? — Владамир приподнялся на локтях, теперь уж точно внимательно меня рассматривая. Всё-таки он был отменным телепатом, и прочувствовал мою уже прошедшую секундную волну растерянности.

— Конечно, доктор, продолжайте. Я явно на пути исцеления.

И когда в моей голове звучало непрерывное бешеное нет, моё горло срывалось в одно несмолкаемое да...

Да...

Один день плавно перетекал в другой. Владамир иногда уходил, и я знала зачем. Так как я всё ещё продолжала кормиться его кровью, то и ему нужно было больше и чаще питаться...

Однажды в нашем уже таком обыденном распорядке произошёл сдвиг. Владамир в это утро был каким-то... несобранным что ли. Когда он в очередной раз "завис", созерцая, как паук заматывает в свою ловушку очередную жертву, я не выдержала.

— Что-то произошло?

Его молчание стало ответом. Я вся подобралась. Почему-то я не сомневалась в том, что ещё ничего не кончено. И теперь явно почувствовала, что короткая передышка закончилась.

— Я должен тебе кое-что рассказать. Хотя, нет. Лучше показать. Одевайся. Поедешь со мной.

— Надеюсь, ты не будешь опять учить меня пить человеческую кровь?.. — я хотела разрядить обстановку, но не получилось. Владамир уже не был таким рассеянным. Решительные складки залегли у его рта. — В любой другой ситуации я бы подумала, что это прелюдия к словам: между нами всё кончено.

Он не ответил, и теперь уже я занервничала настолько, что просто замкнулась в себе. В эту секунду чётко и ясно понимая, что без него я уже просто не смогу...

Резервных сил и нервных сплетений хватило, чтобы не стать его умолять. Спокойно залезть на байк, так же спокойно и без лишних слов слезть с него у деревенского дома с явными признаками недавнего ремонта, новым забором и напичканным камерами преддомовым участком. Странная, конечно, оборонительная система для обычной деревенской постройки. Да ещё Владамир со своего телефона отключил камеры и снял, видимо, какую-то дополнительную систему защиты, так как щёлкнул замок...

— Проходи.

Я вошла в открытую железную калитку лишь по той причине, что должна была понять, куда и зачем он меня привёз. Идей на этот счет просто не было.

Дом встретил запахом сдобы и материнским улюлюканьем. Вопросительно посмотрела на Владамира.

— Зачем?.. — спросила одними губами.

— Пошли. — прошла в большую светлую комнату следом за Владамиром на негнущихся ногах.

Сидевшая на диване женщина даже не обратила на нас внимание, её взгляд был направлен на двух малышей, лежавших на расстеленных пелёнках на диване. Они явно радовались моменту попринимать солнечные ванны, мотая пухлыми ножками и ручками.

Я всё ждала, когда женщина нас увидит, но этого не случилось.

— Она под моим воздействием. Не переживай. Подойди поближе. Посмотри.

— Что?.. — теперь я уже точно ничего не понимала.

— Посмотри на детей!

— Владамир, я...

— Жень, просто подойди и посмотри. — в его голосе как будто не осталось красок. Вся эта ситуация была настолько странной, что я уже просто не знала, что думать. Сделала на автомате пару шагов.

Двое малышей занимались своими важными в силу их возраста и развития делами. Один мальчик рассматривал свои пальчики на руках, второй пробовал на вкус крохотные пальчики ног.

Это можно было отнести как минимум к шокотерапии, а как максимум к издевательству.

— Я хочу уйти! — сказала, резко разворачиваясь.

Владамир поймал меня за руку, притянул к себе, не давая возможности уйти.

— Просто посмотри. Внимательно.

Мне потребовалась минута, чтобы унять огонь возражений и взять себя в руки.

Но потом я на самом деле начала замечать. Один из малышей каким-то образом постоянно... менялся. То волосы становились на тон темнее, совсем как у его маленького братика, то светлее, чуть напоминая мой оттенок. Глаза тоже как будто меняли свой цвет.

— Думаю, он считывает образы с окружающих.

— Как такое возможно?

— Он растёт, развивается... Он очень смышлённый.

— Но как? — в переносице защипало. Владамир обнял меня крепче. Нет, даже не так, он практически обездвижел меня своим капканом рук.

— Я заметил его способность, когда выносил из пещеры, чтобы похоронить. При воздействии солнца его кожа начала светлеть. Он всё это время не плакал. Как будто впитывал в себя окружающий мир, что бы потом его проецировать в ответ.

— Нет!

Мне было проще отвергнуть всю эту информацию, чем принять её.

— Нет! — я начала бить Владамира. Теперь он меня уже не сдерживал, безропотно принимая каждый удар.

— Я не мог вернуть его в пещеру. Ты сама знаешь, на что способен молодой вампир. А тогда я думал, что ты им и стала.

— Нет! — вновь закричала я, уже не сдерживая слёз.

— Я посчитал, что так для него будет лучше. Для всех будет лучше. Но я больше не могу выносить твоих слёз. Каждую ночь во сне ты плачешь и зовёшь сына.

На этот раз я залепила ему размашистую пощёчину. Но Владамир принял мой удар как данность и продолжил говорить.

— Нашёл недавно родившую женщину. Заставил её и близких поверить, что детей при рождении было двое.

Посмотрела на неё, женщину, которая всё это время заботилась о моём сыне.

Наверное, я должна была чувствовать благодарность, но предательство Владамира перебивало все чувства.

— Я и сейчас считаю, что на тот момент это было самым правильным решением. Если бы ты причинила ему вред, то никогда бы не простила себе.

— А так я никогда не прощу тебе! Убери от меня свои руки! Ненавижу! Ненавижу тебя!

— Я это знаю... И буду надеяться и ждать когда-нибудь вернуть себе твоё доверие.

С этими словами он отступил от меня, потом и вовсе вышел из комнаты. Я упала на колени около дивана. И, наверное, впервые с того дня, когда мысленно простилась со своим сыном, выплакала все слёзы до единой.

Слёзы лечат... Да, наверное. Но мне помогли взять себя в руки не они, а мелькнувшая в голове мысль.

— Они придут за ним. Это лишь вопрос времени, любимая.

— Выкуси... — зашипела я, вытирая слёзы с щёк. — Теперь твоё дело лишь смотреть и завидовать каким растёт мой сын!

Огляделась в поисках детской одежды.

— Пойдём с мамой, зайчик. — взяла на руки сына, рассматривая, как его волосы тут же начали светлеть, глаза стали очень похожими на мои. Даже черты лица узнаваемы. Я видела в нём себя, так же как и он видел в себе меня...

— Мой сын... — наполненная гордостью мысль промелькнула в голове.

— Посмотрим, кого он через год будет называть папой. — ответила я, покидая деревенский дом.

Владамир ждал меня у байка. Его прорезанный глубокими заломами рот чуть расслабился, когда он услышал мои слова.

— Пойдём, сыночек, нас папа ждёт...