— А ты точно девственница?

Если бы я задумалась ещё тогда, услышав от него этот вопрос! Он не постеснялся задать его в нашу первую встречу в реале.

Всё началось с того, что я осознала вдруг: хочу семью с ответственным и заботливым мужчиной и родить детей. Что толку развивать свой бизнес, если приходишь домой — а там тебя никто не ждёт? Завести какую-нибудь живность? Не хочу. Это всего лишь суррогат настоящих отношений. А мне нужны именно такие!

И когда вроде бы приличные на вид мужчины предлагают секс без малейшего намёка на семью и детей — меня это категорически не устраивает! В итоге я зарегистрировалась на нескольких сайтах знакомств, написав, что ищу серьёзных отношений для создания семьи.

Дальше последовали многочисленные переписки, потом созвоны, в ходе которых я только и делала, что отбраковывала тех, кто меня по каким-то причинам не устраивал. Пока не появился Дмитрий. Привлекательный, спортивный, начитанный — с ним всегда было, о чём поговорить.

Да и в финансовом плане у него всё было в порядке. Ещё и тридцати нет — а уже руководитель строительной компании. Пусть и небольшой, но процветающей.

Он привлёк меня тем, что сразу заговорил о детях. С некоторых пор я не могу спокойно проходить мимо мамочек с колясками. Пытаюсь представить себя на их месте. Как беру на руки и прижимаю к себе пахнущего молочком пухлощёкого младенца. Как касаюсь губами нежного пушка на его макушке. Как крошечные пальчики скользят по моему лицу и ловят пряди волос.

Дмитрий очень красиво ухаживал. Водил в рестораны, дарил огромные букеты. Провожал до двери квартиры, но никогда не пытался войти. И ограничивался мимолётным поцелуем, не требуя ничего большего.

— Ещё успеем! — говорил он. — Сначала надо удостовериться, что мы точно подходим друг другу и наш брак будет на всю жизнь!

Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Вот оно, настоящее!

И наотрез отказывалась замечать тревожные звоночки. Всё началось с того, что он стал презрительно отзываться о моём бизнесе, связанном с рекламой в интернете. Да, маленький, но на жизнь хватает! И вообще, люди за такие деньги пять дней в неделю в офис таскаются по пробкам, а я могу и из дома работать.

— Зачем тебе это? Лучше пойди на курсы кулинарии и дизайна интерьера! — настаивал Дима. — Женщина — хранительница очага! Должна заниматься домом. Тем более, настоящий мужчина никогда не позволит жене работать. Это унижает его достоинство!

Потом пришла очередь моих подруг. Кого-то из них Дмитрий всего лишь едко высмеивал, а некоторых и вовсе обвинял в том, что они якобы положили на него глаз. Ещё он как будто чувствовал, когда я собиралась куда-то не с ним, и немедленно появлялся на горизонте, безжалостно расстраивая мои планы погулять с подругой.

Да что там, он даже по сестре моей прошёлся! Дескать, завидует мне втихаря, потому что сама неудачница и вообще потаскушка. Тут я вспылила. Как будто она виновата, что её парень бросил!

Впрочем, Дмитрий немедленно осознал свой косяк и в качестве извинения принёс мне сапфировый кулончик. Я немного подулась для приличия, но простила. Ничего, перевоспитаю!

Наивная дура…

Наконец, мы стали готовиться к свадьбе. Дмитрий устроил целое шоу, заявившись к моим родителям просить моей руки. Мама аж прослезилась от такой галантности. И отдала свои накопления, чтобы устроить роскошное торжество.

До свадьбы остаётся неделя. Я выхожу с последней примерки платья и отправляюсь прямиком в офис Дмитрия. Обычно звоню, и он встречает меня внизу в вестибюле. А тут в эйфории от происходящего даже не подумала.

Не страшно. Паспорт с собой, и я просто записываюсь у охранника бизнес-центра. Тем более, он меня уже запомнил, я не раз тут бывала.

Сделаю сюрприз! — думаю я, предвкушая, как покажу своё фото в платье. Не верю я во всякие там приметы, что нельзя заранее.

Вот и дверь его офиса. Он довольно большой, между прочим. Из нескольких помещений. И очень стильный — своя же компания отделывала.

А сразу после свадьбы мы начнём строить дом, где родятся наши дети! — эта мысль наполняет меня ликующей радостью и я решительно толкаю дверь.

Приёмная, где обычно сидит секретарша, пуста. Тихонько проскальзываю к его кабинету.

Дмитрий сидит в своём офисном кресле с расстёгнутой ширинкой. Над которой склонилась его секретарша.

Я словно натыкаюсь на невидимую стену. Это неправда! Этого не может быть! Он не такой!

Сумочка падает из рук. Полуприкрытые от животного удовольствия глаза моего жениха широко раскрываются и наши взгляды скрещиваются.

— Дарья⁈

Я в полном ступоре. Мучительно подбираю слова. Впрочем, зачем они теперь?

Дмитрий вскакивает и приводит себя в порядок.

Я отворачиваюсь, чтобы бежать отсюда со всех ног. Мимо меня прошмыгивает растрёпанная секретарша с пылающим лицом.

Дмитрий хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Его пальцы впиваются с такой силой, что наверняка оставят синяки.

В голову приходит совершенно неуместная мысль, что у моего свадебного платья короткие рукава и это будет заметно. О чём я? Какая теперь свадьба?

— Слушай меня! — рычит Дмитрий. — Это ничего не значит!

К-как это? — лепечу я. — Я видела!

— Я — мужчина! И ты должна это понять! Вы, женщины — другие! А нам надо иногда расслабиться! Это просто биология!

— То есть ты, получается, животное?

Слёзы брызжут из глаз. Жених встряхивает меня. Я едва не вскрикиваю от боли. Теперь точно будут синяки!

— Что ты сказала? — яростно шипит он.

Мне становится страшно. И, кажется, Дмитрий это замечает, потому что успокаивается вдруг.

— Сейчас мы спустимся и поедем! В красивый парк! Погуляем и обо всём спокойно поговорим!

В каком-то оцепенении плетусь рядом с ним, едва передвигая ноги. Мощная рука крепко сжимает моё запястье. Он накачанный, даже если попробую вырваться — не удастся. Позвать на помощь? Стыдно!

Позор какой! Как теперь смотреть людям в глаза? А родители?

Да нет, это ему должно быть стыдно! Хотя таким, как он, и не бывает, наверное. Сам же сказал про биологию.

Моё лицо в зеркале лифта напоминает застывшую маску. Что же мне теперь делать? Не хочу я с ним никуда ехать!

Он тащит меня на стоянку. Пытаюсь вырваться, но он ещё крепче сжимает руку:

— Не дёргайся!

Запихивает меня в машину. Я принимаюсь горько рыдать.

— Выходи!

Как, уже приехали? Куда?

За открытой дверцей зелёная трава. Каблуки туфель вонзаются в землю.

— Ты куда меня привёз? — всхлипываю я.

— Здесь никого нет и можно спокойно поговорить!

— Мне не о чем с тобой говорить! После того, что я видела…

— Это ничего не значит! Я люблю только тебя! Я выбрал тебя своей женой и матерью своих детей!

— Свадьбы не будет! — отчаянно выкрикиваю я.

Дмитрий опять хватает меня за многострадальные плечи.

— Слушай меня! Ты — моя! Я дам тебе всё! Роскошный дом, хороший секс, уверенность в будущем!

— Руки убери! И отвези меня назад!

— Ах, так? — он делает подсечку ногой и швыряет меня прямо на траву. — Ты — моя! Сейчас узнаешь!

Собрав все силы, каким-то чудом откатываюсь в сторону. Сбрасываю туфли и вскакиваю на ноги. И бегу босиком на шум близкой дороги. Продираюсь сквозь заросли, не обращая внимания на боль.

Сзади доносится треск ломаемых ветвей. Как будто за мной гонится огромный зверь.

Я рвусь вперёд так, словно борюсь за жизнь. Да так и есть, наверное. Я его боюсь!

Кусты внезапно обрываются. Впереди трава и небольшой подъём. Последний рывок! Кровь стучит в ушах. Перед глазами пляшут огненные круги.

Два отчаянных прыжка, и я наверху. Вперёд, только вперёд!

Внезапно резкий шум и визг тормозов наполняет сознание, а сокрушительный удар в бок заставляет его погаснуть.

Пытаюсь открыть глаза, но в них бьёт слепящий солнечный свет. Успеваю лишь заметить, что лежу на траве. Неужели он всё-таки сделал со мной, что хотел?

Почему-то солнце необычайно яркое, как будто южное. И голова тяжёлая-тяжёлая. Да что там — всё тело как будто налито свинцом. Пошевелиться не могу. Где я?

В отдалении звучат чьи-то голоса, но что говорят — не разобрать. Я поворачиваю голову на бок и решительно открываю глаза. Моргаю, чтобы прогнать набежавшие слёзы.

Совсем рядом со мной виднеется мощёная камнем площадка, а на ней — самый настоящий колодец! Тоже из камня, но с деревянной крышей и такой штукой, которую я видела в детстве в деревне — куском бревна с намотанной цепью и болтающимся ведром, почему-то деревянным.

Пытаюсь опять пошевелиться, но ноги словно скованы чем-то. Поворачиваю голову и разглядываю себя. Насквозь мокрое длинное платье облепило тело.

Ничего себе! Я же помню, что в брюках была! Может, я головой ударилась и мне всё это мерещится?

Внезапно в мозгу словно молния вспыхивает. Со мной что-то случилось! Вот только что, никак не могу сообразить. Напрягаюсь изо всех сил, пытаясь поймать ускользающее воспоминание о чём-то важном. В голове всплывает непонятное слово — «Дарниум». Что это вообще?

Ко мне приближаются чьи-то шаги. На всякий случай решаю прикинуться потерявшей сознание и закрываю глаза.

— Утопилась? — произносит взволнованный женский голос.

Визгливый такой, неприятный.

— Нет, госпожа! Я успел вытащить! Даже проверил — дышит! Сомлела только. С испугу, наверное!

Вот, значит, почему платье мокрое! — осеняет меня. Непонятно только, как я в колодец попала. Утопиться я точно не могла. Сводить счёты с жизнью — это что-то за гранью. Удел слабаков и психов.

Неужели кто-то толкнул? Но кто и почему?

А ещё у меня явно память отшибло. Точно помню, как Дмитрий меня куда-то привёз. Не то в лес, не то в парк. Поговорить, как он выразился. Вот только разговора у нас не вышло.

Помню, как от него бежала. Прямо босиком. Даже ногу на что-то наколола. Больно было просто ужасно. Но страх перед ним был ещё сильнее.

А потом? Лес или парк кончился. Там дорога ещё была. Меня что, машина сбила?

Кажется, да. Но почему скорую не вызвали? А может, это всё он? Решил спрятать концы в воду? Привёз меня куда-то и бросил в колодец, а какие-то люди спасли?

Полежу, послушаю. Пусть думают, что я всё ещё без сознания.

— Какая возмутительная наглость! — продолжает всё тот же визгливый голос. — Я чуть со стыда не сгорела, пока объяснялась с её женихом!

Значит, всё-таки Дмитрий, — соображаю я. — Ну, это уже слишком! Выберусь отсюда — напишу заявление в полицию! И не заберу ни за что, пусть хоть в ногах валяется!

Слушаю дальше.

— Господин дин Пиор уже уехал! Позови садовника и отнесите её в спальню! Нянька разберётся!

Ничего не понимаю! О чём это она?

Размашистые мужские шаги удаляются прочь. А мне в бок ударяет что-то острое. Кажется, носок туфли. Едва сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться.

— Ух, и задам же мерзавке, как очухается! — раздаётся злобное, почти змеиное, шипение.

Что происходит? Меня прошибает страх.

Наконец, женщина уходит. Но в покое меня не оставляют.

— Ты давай за ноги хватайся, а я под мышки возьму! — звучит грубый мужской голос.

А через мгновение меня действительно хватают и куда-то тащат. Продолжать имитировать обморок стоит просто неимоверных усилий. Но других вариантов я не вижу.

Чувствую, что больше не выдержу, потому что мне неудобно и больно. Но тут замечаю, что меня тащат вверх по лестнице. Значит, уже недолго осталось. Надо потерпеть.

— Дитятко моё! — раздаётся истошный женский вопль.

А в следующее мгновение меня опускают на что-то мягкое. Тёплые проворные руки шарят по моему телу и стаскивают мокрое платье.

Совсем скоро я лежу в сухой и чистой постели, заботливо укрытая одеялом. Мне даже жарко становится.

Немножко разлепляю глаза и вижу сидящую рядом пожилую женщину. Кто она такая?

— Голубушка моя ненаглядная! — начинает причитать она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Боги небесные, хоть вы-то смилуйтесь над нами!

Какие ещё боги? — недоумеваю я. — Это что, глюки? Неужели у меня крыша поехала?

Крепко зажмуриваю глаза и принимаюсь опять вспоминать, что же со мной всё-таки случилось. В памяти всплывает мужчина, чем-то неуловимо похожий на Дмитрия, только лет на десять старше:

— Во-первых, она должна быть покорной! Абсолютно послушной во всём. Хотя нет, это во-вторых. Во-первых — девственницей! Чтобы никто даже не касался до меня!

— Можете быть спокойны на этот счёт, господин Дамиор! Её ещё не вывозили в свет!

Судя по голосу, та самая женщина, что пнула меня у колодца. Противная до жути! Тощая, как палка. Прилизанные волосы собраны сзади в жидкий узел, в котором шпилек явно больше, чем волос. Выдра настоящая! Даже пышное платье и блистающие в ушах, на шее и пальцах камушки не спасают.

Это же не моя память! — начинаю паниковать я. — Такого со мной не было никогда. Дичь какая-то. Антикварная мебель с изогнутыми ножками как будто из какого-то средневековья. И окно в виде арки. И паркет, как в Эрмитаже.

Кажется, это называется шизофрения, — соображаю я. — Раздвоение сознания какое-то. Как будто это и я, и не я.

Наверное, это всё от стресса. Мне бы заснуть сейчас. Да меня и правда в сон клонит. Что ж, не буду сопротивляться.

Вот только пробуждение оказывается не из приятных.

— Госпожа Дора, госпожа Дора! — кричит кто-то над ухом, да ещё и за плечо трясёт.

Больно, между прочим. Там ведь синяки.

— Ваша матушка пожаловали!

— Что такое Дарниум? — шепчу я.

Так мы же в нём живём! — в голосе звучит откровенное недоумение.

— Это город, да?

— Да что с вами, голубушка моя? — всплёскивает руками склонившаяся надо мной старушка.

Или не старушка даже, просто одета так? Но явно не молодая.

— Вы кто? — лепечу я.

— Нянюшка ваша! — испуганно произносит она. — Да неужто у вас память отшибло?

— Мне плохо! Голова болит, и вообще…

— Так матушка же ваша! Она — женщина суровая!

Тем временем комнату наполняет решительный стук каблуков и шелест платья.

— Очнулась? — в голосе пришедшей звучит откровенное презрение.

Поворачиваю голову. Надо же, та самая выдра!

— Что молчишь? Опозорила семью! Дамиору сильно не понравилось твоё поведение! Как ты посмела?

Не понимаю, что я такого сделала? Это она про колодец, что ли? Но я не помню ничего! Может, просто сказала ему что-то не то?

Я безуспешно пытаюсь вспомнить и разобраться, а она продолжает:

— Я этого так не оставлю! Даже не надейся! Отправишься в пансион благородных невест!

Смотрю на неё в полном недоумении. Какой ещё пансион?

— Молчишь, дрянь? Ничего, там тебя приведут в чувство! Сегодня же напишу письмо!

Закончив свою эмоциональную тираду, выдра разворачивается и стремительно уносится прочь. Я облегчённо вздыхаю. И опять принимаюсь осмысливать, что же всё-таки происходит.

Бред какой-то! Хотя у нас в роду психов точно не было. Тогда что?

Щиплю себя за руку. Ничего не меняется.

Подношу ладонь к лицу. Где мой маникюр⁈ И вообще рука совсем другая. Пальцы тонкие, как у ребёнка.

Испуганно озираюсь по сторонам. Нет, это точно не больница, тем более, не психушка. Вон, роскошь какая. Даже балдахин над моей кроватью. И столбики резные.

И тут я замечаю зеркало. Вскакиваю с кровати. Меня тотчас одолевает резкий приступ головокружения. Хватаюсь за старушку, только что назвавшую себя моей нянюшкой.

Она явно пугается. Аж сжимается вся.

— Я просто хочу в зеркало посмотреться! — произношу я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Она берёт меня под руку и медленно шагает. Я вижу своё отражение и не верю своим глазам.

В зеркале отображается худенькая белокурая девочка. Лет тринадцати на вид.

— Сколько мне лет? — лихорадочно спрашиваю я, не заботясь о том, как это будет воспринято.

— Четырнадцать годков стукнуло! Этой зимой как раз! — растерянно отвечает старушка.

Перевожу взгляд на окно и вижу зелёные листья.

— Сейчас лето, да? — спрашиваю я.

Нянюшка испуганно кивает.

— Вы, это, не переживайте так! — начинаю я. — Я, видимо, головой ударилась. Но я всё вспомню! Потихоньку! Особенно, если вы мне поможете. Вы ведь мне поможете, да?

— Что это вы такое спрашиваете? — обиженно произносит старушка. — Я для вас жизни не пожалею!

— Я полежу немного, повспоминаю, хорошо? — говорю я.

Опять возвращаюсь к своему бегству от потерявшего берега Дмитрия. Старательно прокручиваю в памяти мгновение за мгновением. А ведь точно, я успела выскочить на дорогу! И визг тормозов хорошо помню! И как меня в бок ударило. А потом всё. Или не всё?

Внезапно накатывает воспоминание, как меня словно затягивает в какую-то воронку. И это странное слово — Дарниум. Мы в нём живём, но это не город. Может, деревня? А если вообще — мир?

Если так, то получается, что душа — правда бессмертна? А что, логично! Есть же закон сохранения материи и энергии. Душа ведь тоже одна из форм либо первого, либо второго. Вот она и сохранилась, получается. Только в другом месте теперь.

Но почему я тогда не в младенца воплотилась и помню всё, что было в прошлой жизни? Как же мало мы всё-таки знаем о мироздании!

— Так ты сказала, что Дарниум — это не город? — спрашиваю я.

— Земля это! На которой все люди живут! Страны ещё разные есть! — сообщает нянюшка.

Ага, планета, значит, — соображаю я. — Что ж, уже хоть какая-то ясность. А дальше потом разберусь.

Откидываюсь на подушку и начинаю думать о той, в чьё тело попала. Я уже знаю, что её зовут Дора. И где она теперь?

Возвращаюсь к единственной ниточке — чужому воспоминанию о разговоре с женихом. Изо всех сил стараюсь вчувствоваться в те самые образы.

И тут меня накрывает страх. Да нет — ужас! Совершенно запредельный, полностью парализующий рассудок. Дамиор!

Его репутация откровенно леденит кровь. Он дважды вдовец. Первая жена умерла от какой-то болезни, а вот вторую он забил до смерти прямо на глазах у прислуги и гостей. Якобы за измену. И ему ничегошеньки за это не было!

Ужас какой-то творится на этом Дарниуме! И мне теперь с этим жить, получается. Ведь Дамиор — мой жених!

Стоп. Надо успокоиться. Я всё-таки не та несчастная девочка Дора. Что-нибудь придумаю. Тем более, свадьба ещё не скоро. Та выдра грозилась сначала в пансион какой-то отправить.

Это хорошо. Хоть больше узнаю про этот мир.

Опять встаю. Нянюшка вскакивает и бросается мне навстречу.

— Я сама! — решительно останавливаю её.

Пошатываясь, ковыляю к зеркалу и долго и придирчиво рассматриваю себя в нём. Старушка не выдерживает и начинает причитать:

— Голубушка, красавица вы наша! И волосики, как шёлк, и глазки, как небушко ясное! Не то, что ваша сестрица! У, змеюка подколодная!

Что⁈ У меня ещё и сестра есть?

Опять подкатывает воспоминание. Их двое. Сестра и брат. Близнецы. И они меня явно недолюбливают.

Почему? Память Доры нехотя отдаёт смутные образы. Эта выдра — всё-таки не мать, а всего лишь мачеха! Какое счастье!

Пытаюсь увидеть родную мать, но безуспешно. В памяти всплывает лишь написанный маслом портрет совсем юной девушки, почти девочки.

— Что случилось с моей родной матерью? — спрашиваю я.

— Так ведь умерла, едва вы у ней родились! Слабенькая она была. Пятнадцать годочков всего, и понесла сразу, как с вашим батюшкой сочетались.

— А со скольки можно замуж выходить?

— Как четырнадцать стукнет!

Ужас какой! Ну у них и нравы! Средневековье! Дикость!

Впрочем, что толку с моих возмущений? Ведь тут, похоже, и есть именно что средневековье. И мне в нём надо как-то выжить!

Вновь окидываю взглядом тонкую фигурку в зеркале. Ну, какая из неё, точнее, теперь уже меня, жена и, тем более, мать? Нет, с этим явно надо что-то делать!

— Принеси мне поесть! — прошу я нянюшку. — Мясо с овощами и фрукты!

Для начала нужно хотя бы привести себя в нормальную физическую форму. А то больно видеть эти руки, тощие, как палочки.

Она уходит, а я задираю кружевную рубашку и рассматриваю свои ноги. Та же самая картина! Ещё и бёдра как у мальчишки, никаких округлостей. При таких данных я ведь даже убежать не смогу!

Надо хоть упражнения какие-нибудь делать! — решаю я. — А то у меня даже мышц не видно, кожа да кости.

Вспоминаю, как ходила на фитнесс в родном мире и начинаю заниматься. Только бы никто не увидел, а то точно подумают, что у меня с головой не в порядке.

Вот, наконец, и нянюшка. Принесённая ею еда оказывается очень вкусной и я съедаю всё до последней крошки.

— Ах, радость-то какая! — верещит старушка. — Вот теперь точно всё хорошо с вами будет! А то всё чахли да как птичка кушали!

Надо всё-таки поаккуратней с этим. Боюсь, теперешняя Дора будет очень сильно отличаться от прежней.

Осматриваю отведённые мне покои. Надо же, по площади больше, чем моя съёмная однушка в прежнем мире! Просторная спальня, ещё более обширная гостиная. Маленькая комнатка-гардеробная с целой кучей одежды на все сезоны.

Незаметная дверь из спальни, задёрнутая занавеской, ведёт в крошечную уборную с умывальником. Неплохо для средневековья-то!

— Погулять бы! — произношу я.

— Поздно уже, не к лицу благородной девице в такое время выходить! — заявляет нянюшка. — Да и маменька рассердятся! Браниться будут, а то и накажут.

Вот это очень скверно. Подхожу к окну. Действительно, вечереет.

Мои комнаты находятся на втором этаже. А внизу мощёный двор, за которым простирается зеленеющий сад, полный высоких деревьев. На некоторых даже видны плоды, напоминающие яблоки, но по виду явно недозрелые. И никаких цветов, кроме пары кустов роз, вокруг которых проложены усыпанные мелкими камушками дорожки.

Завтра обязательно пойду гулять! — решаю я. И принимаюсь соображать, чем бы заняться в оставшееся до сна время.

Обхожу спальню и гостиную. На изящном столике лежит незаконченная вышивка. Беру и внимательно рассматриваю. Я такого не умею! В прежнем мире вышивала только крестиком и то по схеме. А здесь что-то совсем другое. Очень замысловатое.

Книгу бы какую-нибудь найти. Да, кстати, умеет ли Дора читать и писать хотя бы?

Напрягаю память. Уфф, в сознании всплывают образы букв и цифр. Это хорошо.

— Почитать бы книжку какую-нибудь! — говорю я.

Нянюшка обращает на меня удивлённый взгляд:

— Ах, дитятко моё! Да вы как будто не на один годок повзрослели! Вас и не узнать, даже взгляд другой стал!

Вот это я прокололась! — досадую я, а нянюшка продолжает:

— Ох, кончилось детство-то беззаботное! Это всё Дамиор, упырь проклятый! Да и маменька ваша, чего уж греха таить, тоже хороша! Как можно голубку невинную этому аспиду на растерзание отдавать?

Она трясёт головой и промакивает фартуком уголки глаз. Не люблю подобные излияния, но то, что она на моей стороне, всё-таки радует.

Спросить бы, когда хоть эта свадьба намечается. А что, рискну, пожалуй!

— Вот как папенька ваш из столицы вернётся, так и решит! — отвечает нянюшка.

— А когда он вернётся?

— А это уж как король позволит! Сами понимаете — служба государева!

Знать бы ещё, кто этот папенька! Опять копаюсь в памяти прежней Доры. Ого, надо же — он, оказывается, генерал!

Так я, получается, вполне себе завидная невеста! Что же меня тогда за дважды вдовца хотят сбагрить? Не понимаю!

Ломаю голову над этим весь остаток вечера. Версий много, но чтобы их подтвердить или опровергнуть, надо хорошо разбираться в здешней жизни. А у меня с этим пока неважно.

— Лягу-ка я спать, пожалуй! — говорю нянюшке.

Долго ворочаюсь без сна, мучая память настоящей Доры. Буквально по крупицам выстраиваю образ мира, в который меня забросило.

Я, получается, нахожусь в королевстве под названием Лотария. Оно считается весьма приличным и процветающим. А ещё довольно развитым и прогрессивным. Интересно, каковы же тогда неразвитые? — ужасаюсь я.

Кое-как выцарапываю из чужой памяти нужную информацию. Блин, здесь ещё Рамнор есть, где вообще рабов держат! Ужас просто!

Хотя в Лотарии имеется крепостное право, и это примерно тоже самое. Разве что называется по-другому.

Мысли перескакивают на Дамиора. Так почему же меня решили за него отдать?

Соображаю, что он богат и влиятелен. Самый крупный землевладелец нашей провинции. Вот только репутация у него не ах.

Ещё пара крупиц информации и несколько последовательных умозаключений, после чего до меня, наконец, доходит. Ну, выдра, ну удружила! Этот Дамиор готов взять девушку из знатной семьи даже без приданого! Только чтобы она соответствовала его извращённым запросам.

А моя младшая сестра… В общем, её внешность оставляет желать лучшего. Причём сильно. Да и характерец ещё тот. Недаром нянюшка её змеюкой обозвала!

Короче, моя выдра-мачеха хочет устроить хорошую партию своей дочурке за счёт моего приданого! Как бы этому воспрепятствовать-то?

С отцом поговорить можно. Узнать местные законы. Может, она их нарушает как раз.

Что ж, уже два варианта есть. Ну и бегство ещё. Но до него, конечно, не хотелось бы доводить. Жизнь одинокой девушки в средневековом мире вряд ли будет комфортной и безопасной.

Докопавшись до всего этого и малость успокоившись, я, наконец засыпаю.

Просыпаюсь среди ночи от крика. Даже не сразу понимаю, что это я сама кричу. Память прежней Доры накрывает моё сознание беспощадной волной.

Страх. Перед мачехой, но ещё больше перед этим Дамиором. Он — жуткий. Хищный прищур глаз, взгляды, от которых стынет кровь.

В голове крутятся услышанные от слуг рассказы о его жестокой расправе с женой, приправленные кровавыми подробностями. Как он волочил несчастную за волосы по камням двора, да ещё и ногами пинал. А она ему и вовсе не изменяла. Да что там, даже глаза на чужого мужчину поднять боялась!

И вот он здесь, в родной гостиной. Несчастная девочка на грани обморока. Но в последний момент поддаётся неожиданному импульсу, вскакивает и убегает. Прямо к колодцу.

Дальше… Это вряд ли возможно выразить словами. Человек может дойти до такого поступка, лишь когда душевная боль зашкаливает и становится непереносимой.

Сплав ужаса перед жестоким психопатом и понимания, что никто не защитит от уготованной страшной участи — и вырывает из меня тот самый крик.

— Что такое? Что с вами?

Нянюшка — единственная, кто любит Дору. Но она — всего лишь крепостная. Понятное дело, ни о какой защите с её стороны и речи быть не может.

Но вот поспособствовать побегу она вполне себе в состоянии, — соображаю я при помощи своего двадцатичетырёхлетнего опыта жизни в прежнем мире. На крайний случай, да.

Старушка гладит меня по волосам и я опять засыпаю. Слишком много на меня свалилось всего.

Просыпаюсь от весёлого солнечного света, бьющего в окно, не до конца задёрнутое шторой. Наверное ещё рано — солнце стоит совсем низко. Но спать мне больше не хочется.

Начинаю утро с зарядки. Надо поскорее обрести мало-мальски приемлемую физическую форму. Да и лицо вон какое бледное. Хорошая прогулка после завтрака мне явно не помешает.

Закончив упражнения и умывшись, присаживаюсь на кровать и начинаю планировать свой день. Надо узнать про здешние законы. И прояснить, возможно ли без ведома мачехи написать письмо отцу.

И почитать что-нибудь раздобыть, хотя бы развлекательное. Иначе я тут от скуки сдохну. Знаю ведь из памяти прежней Доры, что она почти всё время сидела в своих комнатах и занималась рукоделием.

Большинство благородных девиц здесь именно так и живут. Разве что в столице, по слухам, нравы более вольные. Там девушки даже совершают конные прогулки. Прежняя Дора почему-то приходила от этого в ужас.

Да и вообще многие понятия о жизни у неё были странными. Больше всего меня поразило, что у неё не было ни собственных интересов, ни каких-либо планов на будущее. Всё сводилось исключительно к замужеству, а дальше она и не заглядывала.

Хорошо ещё, её до четырнадцати лет учила гувернантка. Слабовато, конечно — никаких естественных наук, лишь грамота, арифметика, да немного истории с литературой. Ах да, ещё этикет. На который и был основной упор в образовании девочки.

Скоро я эту гувернантку увижу, кстати. За завтраком. Она и сейчас живёт в нашем доме, обучая Ромиора и Клариссу — моих младших брата и сестру, близнецов.

Опять роюсь в памяти прежней Доры. Им всего двенадцать лет, но способность пакостить исподтишка уже доведена до совершенства. Старшая сестра постоянно становилась их жертвой. Может, именно поэтому и отсиживалась в своих комнатах.

Но со мной у них этот номер точно не пройдёт! Я себя в обиду не дам!

Вот, наконец, приходит нянюшка, чтобы помочь мне одеться. И это хорошо, потому что здешняя одежда очень отличается от той, к которой я привыкла в родном мире. Здесь даже резинок нет! Вместо них — тесёмки, которые нужно завязывать. А вместо трусов — штанишки-панталоны.

Завязав и застегнув всё необходимое и уложив волосы в скромную причёску, она оглядывает меня с головы до ног и нахваливает, как хорошо я выгляжу. Ну да, утренняя зарядка сообщила хоть немного румянца моим щекам.

Она проводит меня до столовой и откланивается. Сама будет завтракать на кухне, с остальной прислугой.

Подхожу к изысканно накрытому столу. Все уже здесь.

Брат и сестра ухмыляются и многозначительно переглядываются. С чего бы это?

Если честно, Кларисса вызывает у меня жалость. Она выглядит, как уменьшенная копия своей мамаши. Жидкие волосы заплетены в косичку, напоминающую крысиный хвостик. Длинный нос придаёт унылое выражение и без того не блещущему совершенством лицу с тонкими бледными губами.

Мачеха отпускает колкое замечание, намекая на моё опоздание.

— Простите, я неважно спала этой ночью! — с вежливым поклоном извиняюсь я.

Недаром с утра пораньше тщательно повторила все правила здешнего этикета, почерпнутые из памяти настоящей Доры. Волнительно всё это, вдруг ошибусь? Успокаиваю себя тем, что смогу списать свои косяки на удар головой и долгий обморок.

Первый косяк не заставляет себя ждать. Усевшись, я беру чашку и подношу к губам. Потому что очень хочу пить. И тут же осознаю, что здесь не прикасаются к еде и напиткам, пока старший из присутствующих мужчин не произнесёт ритуальную фразу, обращённую к здешним богам и призывающую благословение на трапезу.

Осекаюсь и ставлю чашку на стол. Мачеха смеривает меня уничтожающим взглядом. Из всё ещё трепещущих на периферии моего собственного разума остатков сознания прежней Доры наползает давящее ощущение безысходного ужаса.

Но ведь я — не она! Мне досталось лишь её тело и обрывки памяти. Какое мне дело до этой выдры? Да и что она мне сделает?

Кроме всего прочего я успеваю ощутить, что в мой чай кто-то щедрой рукой насыпал соли. Вот, значит, почему эта парочка принялась ухмыляться при моём появлении!

Сидящий справа от меня Ромиор, как единственное присутствующее здесь лицо мужского пола, встаёт и бодро оттарабанивает нужные слова. Взгляды всех присутствующих, как и положено, обращены вверх. Тогда я быстренько меняю местами наши с братом чашки.

Наконец, он спокойно усаживается на место и придвигает к себе тарелку с горячим — судя по виду, кашей на молоке, щедро посыпанной мелко нарезанными кусочками каких-то фруктов.

Я же тянусь за чашкой. Вот теперь можно и жажду утолить.

Скандал не заставляет себя ждать.

— Она поменяла чашки! — возмущённо вопит Ромиор, едва пригубив чай.

Я невозмутимо черпаю ложкой из своей тарелки. Держа руки и идеально ровную спину в полном соответствии с правилами здешнего этикета.

Гувернантка вскакивает и подбегает к братцу:

— В чём дело, Ромиор?

Мелкий поганец указывает на меня и заявляет:

— Она подсунула мне испорченный чай!

Я поднимаю взгляд и совершенно спокойным голосом говорю:

— Но ведь во всех чашках он совершенно одинаковый!

Мачеха досадливо морщится. Гувернантка принимается доказывать братцу, что он неправ. Избалованный наглец приходит в бешенство и швыряет в неё этой самой чашкой.

— Ромиор! — кричит мачеха и топает ногой.

Братец осекается и бормочет слова извинения. Потом наклоняется, чтобы поднять упавшую посудину.

Всё-таки боится своей мамаши! — соображаю я.

Кларисса с трудом сдерживает улыбку. Видно, что ей нравится всё это наблюдать. Память Доры подсказывает, что её отношения с братом отнюдь не благостные. Между ними идёт постоянное соперничество. Он — в приоритете, потому что мальчик. Сыновей здесь ценят гораздо больше. Она же напирает на то, что старше его, хоть и всего на несколько минут.

После завтрака мачеха подходит ко мне и говорит:

— Ты плохо влияешь на брата и сестру!

С трудом удерживаюсь от реплики, что яблочко от яблони недалеко падает. Нельзя. Это будет самым вопиющим образом отличаться от привычного поведения зашуганной Доры.

— Простите, матушка! — отвечаю я и опускаю голову, заставляя себя думать, что просто играю дурацкую роль, потому что так надо.

— Скоро отправишься в пансион! Я уже написала письмо и вечером отдам его посыльному!

— Как скажете, матушка! — ещё ниже склоняюсь перед ней.

Нянюшка уже поджидает меня с накидкой, напоминающей мантилью:

— Головку прикройте, чтоб не напекло! Да и приличнее так! Нехорошо, чтоб мужчины на ваши волосы любовались!

Мне-то что до этого? — с удивлением думаю я. — Пусть себе смотрят! Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Сад не такой уж и большой. По крайней мере, та часть, где имеются проложенные дорожки. Но хоть что-то.

Старательно наматываю круги. Движение на свежем воздухе — то, что мне как раз нужно. Пробежаться бы ещё, но этого здесь явно не поймут.

Размышляю о письме мачехи и посыльном. Вот бы написать письмо отцу и передать заодно. Вдруг удастся?

Опускаюсь на скамейку рядом с прикорнувшей нянюшкой и шепчу ей о своём намерении.

— Ох, не просто это! — качает головой она. — Чернила у матушки вашей под замком в шкафчике!

— А бумага?

— Бумагу можно у экономки взять, она и не заметит!

— Гуси тут есть? — спрашиваю я.

— На заднем дворе!

— Пошли!

Аккуратно загоняю в кусты здоровенного гусака и хватаю за шею. Не обращая внимания на истошные вопли, выдираю пару перьев. Теперь надо сообразить насчёт чернил.

— Нет ли в саду каких-нибудь ягод с соком, который оставляет тёмные пятна?

— Есть, — отвечает нянюшка. — Только не съедобные они!

— Я и не собираюсь их есть! Ты ведь сможешь сделать из них сок вместо чернил?

Старушка кивает. Она явно удивлена, но, похоже, даже рада случившимся во мне переменам.

Я возвращаюсь к себе в комнату и обдумываю, что написать отцу. Тем временем нянюшка приносит остальные письменные принадлежности и я берусь за дело.

Никогда ещё не писала столь допотопным способом! И получается у меня очень медленно, потому что боюсь посадить кляксу.

Вот, наконец, письмо готово. Только как теперь его посыльному передать, чтоб мачеха не видела?

Опять советуюсь с нянюшкой. Она всплёскивает руками:

— Деньги ещё нужны! На конверт и для королевской почты!

Соображаю, что их у меня нет. Даже ни одной мелкой монетки не завалялось. Что делать?

Добрая старушка и тут приходит на помощь:

— Возьму из узелочка своего, что на старость сберегаю, на чёрный день!

Нянюшка сообщает мне о появлении посыльного. Я прячусь в коридорах особняка, сжимая в одной руке свёрнутое письмо, а в другой — монеты. Надеюсь, мачеха не пойдёт его провожать.

Так оно и случается. Мне удаётся благополучно передать письмо для отца. Может, всё ещё устроится к лучшему? Я принимаюсь думать, что мне, в общем-то, повезло. Всё-таки попала в тело дворянки, а не крестьянки или какой-нибудь нищенки. Жаль эту девочку, конечно. Но я ведь не виновата, что так вышло!

Изо всех сил пытаюсь воспроизвести те смутные образы, которые я назвала для себя Междумирьем. Именно тогда я впервые услышала слово «Дарниум».

Увы, тщетно. Лишь переливающиеся всполохи света, которые могут быть чем угодно. И неразборчивое эхо голосов, странно звучащих везде и нигде.

Но кто и почему решил отправить меня именно сюда? А вдруг здесь ещё такие попаданки есть? Вот бы их найти! Но как?

Если я про себя такое кому-нибудь расскажу, меня же сумасшедшей сочтут! Или, ещё хуже, какой-нибудь нечистью. Здесь ведь вовсю верят в разных мифических существ, от богов до колдунов. И даже имеется специальная стража типа инквизиции, которая занимается расследованием того, что в моём прежнем мире именовалось аномальными явлениями.

Лично я в эти вещи не верю. Но что толку, если все, кто меня окружает, искренне убеждены в существовании всяких там духов и магии? В столице даже имеется специальная академия, где всё это изучают. Смешно, если честно.

Тихонько проскальзываю в свои комнаты. Надеюсь, меня никто не застукал за разговором с посыльным.

Открываю дверь и вздрагиваю от неожиданности: прямо на подол платья скачет здоровенная лягушка! Откуда она могла взяться на втором этаже?

Шагаю внутрь. Она тут не одна! И, кажется, я знаю, кто за этим стоит!

Нахожу пустой мешочек из тех, что используют для хранения рукоделия, и собираю в него всю прыгающую по полу живность. Не так-то просто: мне даже приходится залезть под кровать.

Вроде бы всё. Преодолев искушение разделить свою добычу между комнатами близнецов, направляюсь в сад, чтобы вытряхнуть её в траву.

Распахиваю дверь и вижу мелькнувший за углом крысиный хвостик Клариссы. Срываюсь с места и успеваю схватить её за подол. Протягиваю ей мешочек:

— Ты, кажется, кое-что забыла в моей комнате!

В глазах девочки плещется изумлённое недоумение. И тут меня осеняет, что прежняя Дора была ужасной трусихой. До дрожи и визга боялась не только лягушек, но и мышей, и ящериц, и пауков.

— После общения с Дамиором мне уже ничего не страшно! — роняю я.

Кларисса молча берёт у меня мешочек с лягушками, поворачивается и уходит.

А меня вновь охватывает жалость. На что надеется её безумная мамаша? Не понимает, что дочурка рискует стать жертвой какого-нибудь алчного охотника за приданым? Или просто прозябать нелюбимой женой, пренебрегаемой и презираемой? Грустно всё это.

За ужином девочка не сводит с меня задумчивого взгляда. Мне даже становится не по себе: вдруг она заподозрила, что с её старшей сестрой что-то не то?

Стараясь не думать о плохом, соображаю, как мне раздобыть какую-нибудь книжку. Прежняя Дора никогда не читала. И моё, казалось бы, совершенно невинное желание может вызвать новые подозрения.

Наконец, меня осеняет. После ужина подхожу к гувернантке:

— Маменька хочет отправить меня в пансион! Там надо будет учиться и я боюсь оказаться слабее всех! Не могли бы вы посоветовать мне полезные книги, чтобы я хоть немного подготовилась?

Гувернантка выглядит искренне удивлённой. Но ведёт меня к мачехе и просит позволить взять что-нибудь из книг, которые хранятся в шкафах в кабинете отца.

С большой неохотой мачеха всё-таки разрешает. Не преминув, однако, швырнуть в меня очередным оскорблением:

— А то ещё сочтут дурочкой!

Моё терпение вознаграждается обзором истории королевства и книгой каких-то стихов. Уже неплохо. В следующий раз попробую откопать что-нибудь юридическое.

По пути в свои комнаты сталкиваюсь с Клариссой. Увидев меня с книгами в руках, она отпускает едкое замечание:

— Да неужто алфавит ещё не забыла?

— Так в пансион же поеду, надо соответствовать, — спокойно отвечаю я.

Маленькая вредина не находит, что ответить. Я улыбаюсь ей и иду дальше.

По пути соображаю, что она-то как раз любит читать. Даже прежняя Дора этому удивлялась.

Правда, её мать почему-то не сильно этим довольна. Странно. Углубляюсь в чужие воспоминания, и перед глазами встаёт сцена, где мачеха распекает Клариссу:

— Слишком умную девушку ни один приличный мужчина не возьмёт замуж!

Ну и мирок! Мракобесие сплошное! И как тут жить?

Однако смотрю в будущее с оптимизмом. Главное — не попасть в лапы к этому Дамиору.

Прошу нянюшку принести мне в комнату чай и сладости. Усаживаюсь в кресло и открываю книгу по истории. Надо, наконец, разобраться с миром, в котором я живу. Потому что в сознании прежней Доры по многим вопросам лишь какая-то несуразная мешанина. Она не слишком любила учиться.

Похоже, эта Кларисса явно что-то заподозрила. Весь следующий день ходит за мной по пятам. Втихаря, причём. Как будто следит.

Изо всех сил стараюсь играть роль прежней недалёкой и запуганной Доры. Трепещу перед мачехой и тщательно соблюдаю этикет за столом. Большую часть дня отсиживаюсь в своих комнатах. Перечитываю историю королевства по второму разу. Стихи же мне не понравились. Слишком нудные и без привычных по родному миру рифм.

Нянюшка сидит на пуфике рядом и вяжет чулок. Внезапно кто-то скребётся в мою дверь.

— Войдите! — произношу я.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается длинноносое лицо сестрицы. Это что-то новенькое!

— Заходи, присаживайся! — радушно приглашаю я.

— Дай мне книжку почитать! — смущённо лепечет она. — Ромиор хотел воткнуть иголку в твой стул перед обедом, а я ему по башке треснула, вот!

— Спасибо! — отвечаю я и протягиваю ей книжки.

— А про другие страны и путешествия нет? — спрашивает она.

— Только это. Но я собираюсь взять что-нибудь ещё!

— Скажи мне, когда возьмёшь, ладно? — шепчет она. — Только не болтай никому! А то маменька рассердится!

— Ну, что ты, конечно!

Кларисса берёт книжку по истории и листает. Наконец, находит что-то заинтересовавшее её, усаживается прямо на ковёр посреди комнаты и полностью погружается в чтение.

Ей бы учиться где-нибудь серьёзно, — думаю я. — Глядишь, и нашла бы своё настоящее счастье.

— Пойду я! — поднимается, наконец, Кларисса. — А то ещё подумают что-нибудь. Книжку можно возьму? В саду буду читать!

Я провожаю её до двери и пожимаю руку:

— Ты заходи!

— Ох, напрасно вы её привечаете! — качает головой нянюшка. — Такая уж порода…

— Да ну, глупости! — отвечаю я. — Она всего лишь ребёнок, и явно очень несчастна. Сама посуди, какое будущее ей маменька готовит?

— О себе бы лучше подумали! — ворчит старушка.

Я ведь и так всё время о своих бедах думаю. Но если я могу помочь тому, кто рядом, почему бы и нет? Да и мачехе досадить — одно это уже настроение поднимает!

Следующим утром опять гуляю в саду. Чувствую себя уже бодрее. Даже дыхание не сбивается, когда поднимаюсь по лестнице, как это было в первые дни.

Мне навстречу выходит Кларисса. Оглядывается по сторонам и суёт мне в руку книжку, прикрытую шалью. Я протягиваю руку и вытаскиваю из её волос отломанную засохшую веточку.

— А, я просто залезаю туда, где заросли погуще! — отмахивается она. — Чтоб никто не увидел!

После обеда опять иду к гувернантке и прошу дать мне новые книги.

— Уже прочли? — удивляется она.

— Впереди взрослая жизнь и я должна быть к ней готова! — решительно отвечаю я.

Буду списывать всё на внезапно пробудившуюся сознательность. А что, вполне логично!

На этот раз прошу книгу про другие страны. И что-нибудь про политику и законы. Гувернантка опять удивляется, но даёт то, что я прошу.

Довольная Кларисса опять уходит из моей комнаты в обнимку с книжкой. Мне хочется надеяться, что былая вражда между нами больше никогда не вернётся.

Увы, нужной мне информации из области семейного права я так и не нахожу. Разве что узнаю, что здесь, как и в моём родном мире, совершеннолетие наступает в возрасте восемнадцати лет. Да с интересом читаю про политическое устройство королевства.

Правда, меня откровенно шокирует несколько раз упомянутая в книге магия. Ну, как можно верить в такую чушь?

Через две недели мачеха сообщает, что хозяйка пансиона благородных невест согласилась меня принять и в конце лета я отправлюсь туда по крайней мере до следующей весны. Я искренне этому радуюсь. Смена обстановки, новые знакомства!

Даже мечтаю, чтобы лето поскорее закончилось. Несмотря на то, что это моё любимое время года.

А ещё боюсь, что опять заявится этот самый Дамиор. Я вообще замуж не хочу! Тем более, за такого, как он.

И от отца до сих пор ни слуху, ни духу. Получил ли он хоть моё письмо?

Скучно здесь. Один день похож на другой. Понимаю теперь, почему младшие так усердно занимаются разными пакостями. Делать им просто нечего.

Хорошо хоть Кларисса теперь занята чтением. Ромиор же продолжает изводить гувернантку. После того, как он поджигает подол её платья, мать награждает его парой звонких пощёчин и оставляет без обеда. Нет, с этим однозначно надо что-то делать!

Достаю оставшийся лист бумаги и аккуратно разлиновываю на клеточки. Иду в сад и набираю на посыпанных разноцветным гравием дорожках нужное количество белых и серых камешков примерно одинакового размера, плоских с одной стороны и выпуклых с другой. После чего зову к себе Клариссу и показываю ей, как играть в шашки. Новая игра всецело поглощает внимание детей и на некоторое время в доме становится спокойней.

В один прекрасный день я опять гуляю в саду. На этот раз одна, без нянюшки.

Неизвестно откуда вдруг появляется Кларисса и предлагает показать одно из своих секретных мест. Естественно, я соглашаюсь.

Она раздвигает густые заросли и манит меня за собой. Иду след в след по поросшей бурьяном поляне. Опять кусты. А под ними — самое настоящее гнёздышко! Пара досочек уложены в развилки толстых ветвей и на них можно сидеть, как на скамеечках.

Мы усаживаемся и принимаемся перемывать косточки нашей гувернантке. Кларисса утверждает, что она — довольно ограниченная особа. Даже не может ответить на большинство задаваемых ей вопросов. Вместо этого принимается ругаться, да ещё и угрожает пожаловаться матери.

— Она и в шашки-то нам с Ромиором всё время проигрывает! — усмехается девочка.

Нет, ей точно нужно организовать нормальную учёбу. Вот только как? Моё собственное положение слишком шатко, чтобы провернуть столь нетривиальное для этого мира предприятие.

— Может, в столице есть какие-нибудь серьёзные учебные заведения, куда принимают и девушек? — говорю я.

— Есть! — выпаливает Кларисса. — Магическая академия!

Я грустно улыбаюсь в ответ. Она тоже верит в эти глупости!

— Я уже говорила с маменькой про это! Вот только она ужасно разозлилась! Сказала, чтобы я даже не думала! Потому что мало кто из мужчин согласится жениться на девушке-магине. Даже те, кто сами маги, обычно выбирают бездарных!

Ты думаешь, магия и вправду существует? — аккуратно начинаю я.

— Конечно! — восклицает Кларисса. — Смотри!

Она протягивает руку, и над её ладонью загорается крошечный голубой огонёк. Она пристально смотрит на него, и тот начинает менять цвет. Становится жёлтым, потом красным.

— Что это? — в полном изумлении спрашиваю я.

— Так магия! У меня есть этот самый дар! Знаешь, как здорово! Можно ночью читать, накрывшись одеялом! Этот огонь совершенно холодный, хочешь — потрогай!

Осторожно касаюсь пальцем сверкающего комочка. Хочется ущипнуть себя покрепче, чтобы удостовериться, что это действительно происходит наяву.

— Ты только не рассказывай никому! Маменька строго-настрого запретила! Говорит, толку с этого всё равно никакого нет, а разговоры пойдут. И женихи потом будут обходить стороной.

— А как ты это делаешь? — спрашиваю я.

Кларисса гасит огонёк и становится на колени. Она достаёт припрятанную под слоем сухих листьев жестяную коробочку, открывает и протягивает мне несколько исписанных листков:

— Помнишь, в прошлом году мы с братом и с маменькой гостили в столице у папиных родственников? Там было очень здорово! У меня была самая настоящая подружка! И ещё можно было брать любые книги! Мы с подружкой нашли одну про магию. Там было написано, что нужно делать, чтобы развить у себя дар. Упражнения разные, короче. Я сначала подумала, что это всё слишком долго и нудно. А потом решила попробовать. Интересно же! И вот, переписала оттуда. Почти полгода занималась. Делать-то всё равно нечего. Скучно. А потом вдруг раз — и он загорелся!

Девочка опять зажигает свой огонёк, а я пробегаю глазами её листки.

— Почерк у меня, конечно… — смущённо произносит Кларисса. — Гувернантка ругается жутко! И маменька тоже. Благородная дама должна уметь красиво писать разные письма! Не то, что я.

Вчитываюсь в испещренные помарками и кляксами строчки. Неужели это действительно существует? Может, и мне стоит попробовать?

Я задумываюсь. Потом опять перечитываю. Закрываю глаза и воспроизвожу в памяти странные ментальные приёмы.

— Ага, тебе тоже интересно! — торжествующе шепчет Кларисса.

— Ещё бы! — соглашаюсь я.

— Нам пора! — говорит Кларисса. — А то ещё маменька ругаться будет!

Она старательно прячет своё сокровище, и мы уходим. Весь остаток дня я размышляю о том, что она мне показала. А перед сном, уже лёжа в постели, я воспроизвожу в памяти исписанные детскими каракулями листки и принимаюсь делать те самые упражнения.

Следующий день разражается внезапным известием о приезде хозяина. Дом тотчас наполняется суетой и беготнёй. Слуги намывают и начищают всё, что только можно и расстилают новые ковры. Я искренне надеюсь, что отец всё же вмешается в мою судьбу, защитив меня от брака с Дамиором.

Он действительно вмешивается. Моё письмо всё-таки до него дошло. Вот только эффект получается совсем не такой, на который я надеялась.

Отобедав и отдохнув, он вызывает к себе меня и мачеху и достаёт моё письмо.

— Что это ты, не можешь держать порядок и благочиние в доме? — упрекает он супругу.

Та испуганно мнётся перед ним и лепечет, что она ни в чём не виновата. Я даже не подозревала, что она может быть и такой. Затем грозный генерал переводит взгляд на меня:

— Дерзкая, невоспитанная, неблагодарная дочь! — начинает он.

Я не выдерживаю и перебиваю:

— Вот именно, я — ваша дочь и заслуживаю приданого и достойного мужа!

— Дамиор дин Пиор — самый крупный землевладелец нашей провинции!

— Он убил свою жену!

— И правильно сделал! Она должна была хранить верность! Ни один уважающий себя мужчина не станет воспитывать чужих ублюдков!

— Но это — неправда! Люди говорят…

— Кухаркины басни! Мне очень прискорбно, что твоя мать пренебрегла своими обязанностями и допустила…

Мачеха бросается на колени:

— Я делала, что могла! Эта девица — сущее наказание! Но всё ещё можно исправить! Она отправится в пансион благородных невест! Я уже обо всём договорилась!

Отец задумчиво хмурит брови и произносит:

— Что ж, так, пожалуй, будет лучше для всех! Я слышал об этом заведении. Его выпускницы имеют достойную репутацию!

Отец делает жест, показывающий, что наша аудиенция окончена.

— Я тебя уничтожу! — шипит мне в ухо мачеха, когда мы выходим из его кабинета.

Я спешу в свои комнаты и сижу там весь остаток дня. А следующий приносит новое испытание: визит моего жениха. Мне становится откровенно не по себе, когда мачеха колотится в мою дверь и велит надеть лучшее платье. А ещё вручает сверкающее сапфирами ожерелье.

Нянюшка, как всегда, помогает мне одеться и я выхожу в гостиную. Почтительно приветствую гостя и занимаю положенное место рядом с мачехой.

Дамиор подходит ко мне. Я должна протянуть ему руку для поцелуя. Так положено по этикету.

Я медлю, но в конце концов исполняю требуемое. Решаю, что скандал мне ни к чему.

Дамиор касается моих пальцев жёсткими губами и задерживает мою руку в своей. Я кожей чувствую его испытующий взгляд, но упорно не поднимаю глаз. Разочарованный жених роняет мою руку.

Неприятный он всё-таки. Вроде и красив — высокий, не хилый, и черты лица правильные. Вот только взгляд нехороший. Смотрит на меня, как будто я — его добыча. Да нет, скорее собственность.

Сердце едва не останавливается, когда я слышу его слова о намерении ускорить нашу свадьбу. Только не это! Я замечаю, что у меня дрожат колени.

Однако отец безапелляционно ставит его перед фактом, что свадьба состоится лишь на следующий год. Лицо жениха недовольно кривится.

— Впрочем, брачный контракт мы можем составить прямо сейчас! — произносит отец. — Со мной прибыл поверенный, который может заверить его и внести в реестр.

К сожалению, я не имею ни малейшего понятия, какие юридические последствия это для меня несёт. Информации по здешнему семейному праву я так и не нашла.

Сижу ни жива, ни мертва, пока чопорный поверенный составляет проклятый документ. Наконец, мой отец и жених подписывают его.

— Это стоит отметить! — произносит мой отец и приглашает пройти в столовую.

Я не чувствую вкуса еды. Да что там, мне кусок в горло не лезет. Потому что напротив меня сидит мой жених и внимательно смотрит, как я ем.

Как будто прикидывает, не объем ли я его после свадьбы! — невольно думаю я. Из головы не идёт тот самый разговор, почерпнутый из памяти Доры: про мою девственность и покорность.

Я точно не буду с ним счастлива! — думаю я. И вовсе не потому, что он старше меня на двадцать с лишним лет. Я понимаю, что буду лишь пылью под его ногами.

Мой отец назвал это «кухаркиными баснями». Но я уже убедилась, что слуги знают гораздо больше, чем полагают из господа. От глаз тех, кто убирает комнаты, заботится об одежде и прислуживает за столом вряд ли чего-то скроешь.

В отличие от меня прежняя Дора очень любила слушать разговоры прислуги. Специально сидела с рукоделием на балкончике, под которым обычно собираются для болтовни кухарки и горничные. Поэтому ей было известно многое из того, что абсолютно не приличествует знать благородной девице.

Сопоставив её воспоминания со своим жизненным опытом, я понимаю, что этот Дамиор — самый настоящий психопат. Недаром слуги искренне недоумевали по поводу того, что он не гнушается сам лично наказывать провинившихся, причём делает это с крайней жестокостью.

И на законы здешние ему откровенно плевать. Я ведь читала, что благородный господин может быть привлечён к ответственности за чрезмерное насилие над подвластными ему крестьянами и слугами. Особенно, если дело дойдёт до смертельного исхода. Вот только господин дин Пиор во всех подобных случаях умудрялся выходить сухим из воды.

В общем, не получается у меня смотреть в будущее с оптимизмом. Я не питаю иллюзий: таких, как он — перевоспитать невозможно.

Вся моя надежда — на пансион. Может, там у меня получится хорошенько подковаться в здешних законах и найти какой-нибудь выход? Или обрести подруг, которые помогут и поддержат? С нетерпением считаю оставшиеся до отъезда дни.

Я предполагаю, пансион — это что-то вроде Института благородных девиц. Ещё в своём прежнем мире не раз читала дневники воспитанных в нём дворянок и книги детской писательницы Лидии Чарской, любившей описывать подобные заведения в дореволюционной России. Что ж, скоро испытаю на собственном опыте, как оно было!

Единственное, о чём я жалею — так это о расставании с нянюшкой и Клариссой. Впрочем, перед отъездом я постаралась сделать всё, чтобы они сдружились.

И мне, кажется, удалось: нянюшка пообещала заботиться о моей младшей сестре так же, как и обо мне. Кларисса же поклялась не обижать добрую старушку, и, если понадобится, даже защищать от придирок мачехи. Не хотелось бы, чтобы положившую жизнь на заботу обо мне нянюшку отправили работать на кухню.

Наша карета подъезжает к воротам в высокой, в два человеческих роста, каменной стене. Я даже удивляюсь, зачем им такая? Кучер слезает и стучится в калитку. Пока тамошний сторож докладывает начальству, кто и зачем приехал, я ёрзаю на сиденье и выглядываю в окно, изнывая от нетерпения.

Но вот, наконец, калитка распахивается и оттуда выходят две солидные дамы в одинаковых тёмно-лиловых платьях. Я открываю дверцу кареты и бодро спрыгиваю на землю.

— Ишь, резвая какая! — неодобрительно качает головой одна из встречающих.

Спустившаяся следом за мной при помощи кучера мачеха чуть заметно склоняет голову, чтобы соблюсти приличия и указывает на меня:

— Искренне надеюсь, у вас получится обуздать её буйный нрав! Через год она должна стать благовоспитанной невестой и покорной женой!

— И не таких обтёсывали! — чопорно улыбается вторая лиловая дама. — Мы даже сбегавших из дома успешно наставляем к подобающему благородной девице благочестию!

У меня начинает зарождаться нехорошее подозрение. Куда я попала?

Кучер выгружает из кареты мои вещи.

— Это ни к чему! — произносит лиловая. — Мы сами обеспечиваем воспитанниц всем необходимым!

— Я что, не могу взять хотя бы бельё, лакомства и книгу? — недоумеваю я.

— Абсолютно исключено! Соблюдение приличий и должное воспитание превыше всего! Поэтому в стены нашего пансиона не проникает ничего из внешнего мира!

Такого грандиозного облома я не ожидала. У меня даже проскакивает мысль просто убежать прямо сейчас. Вряд ли они меня догонят. Я всё-таки успела приобрести довольно приличную физическую форму. Вот только куда я пойду-то?

— Прощайтесь! — велит лиловая.

Мачеха нехотя треплет меня по плечу и машет рукой кучеру, чтобы он помог ей подняться в карету. Одна из дам хватает меня за запястье и уводит. Калитка с треском захлопывается за моей спиной.

Единственное, что радует — у меня отдельная, хоть и совсем крошечная, комната. Я с детства ценю возможность иметь своё личное пространство. Правда, в двери имеется окошечко, через которое видно всё, что происходит внутри узкого помещения.

Всё прочее — и вовсе сущий кошмар. Начиная с ужасного коричневого платья, напоминающего балахон, и неудобного белья из грубой ткани. Мою же собственную одежду забирают и куда-то уносят. А непонятно откуда доносится весьма неаппетитный запах готовящейся еды.

Поскорей бы увидеть остальных воспитанниц! Но вот дверь в мою комнату распахивает очередная дама в лиловом и велит идти за ней. Говорит, на ужин.

Чувствую, что и правда очень проголодалась. Вот и столовая. Перед длинным столом стоят девочки в такой же одежде, как теперь и у меня. Странные они какие-то. По мне скользят совершенно равнодушные, даже какие-то безучастные взгляды.

— Встань здесь! — командует моя провожатая, указывая на конец ряда. — И делай то же, что и все! Иначе будешь наказана!

Я становлюсь рядом с невысокой полненькой темноволосой девушкой и принимаюсь тихонько поворачивать голову, разглядывая довольно унылый интерьер. Одна радость — здесь по крайней мере чисто.

— Не вертись! — угрожающе шипит дама в лиловом.

Все здешние наставницы носят платья именно такого цвета. В отличие от прислуги, которая ходит в сером.

В следующее мгновение с противоположной от стола стороны встаёт чопорная женщина с высокой причёской. Чем-то даже мачеху напоминает. Разве что не такая тощая.

Она тоже в лиловом платье, но с более пышной юбкой. И ещё у неё золотая цепочка, с кулоном в виде какой-то завитушки, скорее всего вензеля. Сама хозяйка пансиона, что ли?

Все девочки, как одна, низко склоняют головы. Я тоже, хоть и с небольшим опозданием. Мой взгляд утыкается в грубые кожаные туфли на жёсткой негнущейся подошве. Их всучили мне вместо моих красивых и удобных. Ненавижу!

Дама с цепочкой толкает витиеватую речь. Её смысл сводится к тому, что по великой милости богов мы родились в благородных семьях и, чтобы обеспечить себе достойное существование как в этой жизни, так и в загробной, обязаны исполнять свой долг: угождать сначала родителям, потом мужу.

— Каково главное украшение благородной девицы? — спрашивает она, окидывая нас испытующим взглядом.

— Послушание! — словно шелест проносится по залу от тихих голосов девушек со склонёнными головами.

Меня охватывает самый настоящий ужас. Куда я попала?

Хозяйка произносит ритуальную фразу, благословляющую трапезу. При полном отсутствии мужчин это дозволяется сделать старшей по статусу женщине. Наконец, нам разрешают занять места за столом.

Служанки бодро разносят тарелки с едой и разливают чай. И то, и другое не вызывает ни малейшего аппетита. Нарезанные на кусочки отварные овощи. Недосоленные причём, и, кажется, без масла. Серый довольно-таки чёрствый хлеб. А чай почти прозрачный и совершенно безвкусный.

С трудом осиливаю половину тарелки и отодвигаю её от себя.

Ко мне подскакивает наставница:

— Почему не доела? Выбрасывать еду — неблагочестиво и расточительно!

Чуть ли не давясь, проглатываю уже остывшие овощи и доедаю кусок хлеба. Все уже закончили еду, но сидят. Ждут команды. Вот, наконец, дама в лиловом велит встать и выстроиться в пары.

Меня берёт за руку высокая рыжеволосая девушка. Нас ведут в сад и велят прогуливаться кругами вокруг клумбы с несколькими роскошными кустами роз.

Вот бы подойти к ним, прикоснуться к цветам и ощутить их аромат. Да где там! Наставница усаживается на скамейку и не сводит с нас внимательного взгляда.

Взглядываю на свою соседку. Надо хотя бы познакомиться.

— Не поворачивай голову ко мне! — шепчет она — Смотри перед собой!

Это ещё что? В недоумении отвожу взгляд.

— Будь осторожна! За новенькими особенно тщательно следят в первое время! Ещё и подговорить кого-нибудь могут, чтобы проверить, достаточно ли они послушны здешним правилам!

В полной растерянности шагаю по кругу. Ну, мачеха, ну, удружила!

— Я — Дора дин Вайр! — решительно произношу я.

— Мира дин Кириор! — отвечает моя спутница.

Ого, а она — важная птица! — соображаю я. — Из придворной знати!

Потихоньку рассказываем друг другу о себе.

— Мой отец обещал меня в жёны сыну своего друга почти сразу после моего рождения! — объясняет Мира. — А я выросла и влюбилась в другого! Мы даже хотели убежать в Архизию, но не сложилось…

— Почему в Архизию? — удивляюсь я.

— Здесь, в Лотарии, нам ничего не светит! Семья выбранного отцом жениха слишком влиятельна. Мой любимый уже поплатился — его изгнали со службы.

Шагаю и размышляю. Я ведь читала про Архизию! Реально классное место — там даже крепостного права нет. И вообще страна богатая — там очень много полезных ископаемых и хорошо развиты ремёсла. Именно оттуда привозят большинство ювелирных украшений и металлоизделий тонкой работы.

Может, мне тоже стоит податься в эту самую Архизию? Правда, не знаю, что я там буду делать. Я ведь не владею никаким ремеслом. Даже женского рукоделия толком не знаю. Никогда не увлекалась такими вещами. Максимум — пуговицу пришить могу.

Но ведь можно же научиться! — решаю я. — И не обязательно шить. С моим знанием естественных наук лучше пойти в ученицы в какую-нибудь мастерскую. Где делают часы или музыкальные шкатулки. Там, в Архизии, такого полно. Говорят, у них даже в крестьянских домах имеются часы, что для Лотарии просто немыслимо. Здесь это предмет роскоши, доступный лишь благородным или купцам.

Время вечерней прогулки заканчивается и нам велят разойтись по своим комнатам. Я обнаруживаю, что дверь не закрывается изнутри — ни крючка, ни засова.

Да и удобства: умывальная и уборная — в конце коридора, где даже собирается небольшая очередь. Вот только болтовни почему-то нет. Лишь некоторые перешёптываются украдкой. Наверное, потому, что за нами опять надзирает одна из лиловых дам.

Я ложусь в постель и принимаюсь осмысливать всё происшедшее. Судя по всему, в этом пансионе просто ломают несчастных девушек, делая их покорными. Неужели я тоже поддамся? Ни за что!

Дожидаюсь наступления полной темноты и встаю. Буду делать упражнения. Я должна остаться ловкой и выносливой! Представится шанс — обязательно убегу! В эту самую Архизию.

Опять ложусь и вспоминаю про магию. Как там Кларисса, кстати? Надеюсь, они поладили с моей нянюшкой.

На глаза наворачиваются слёзы. Если бы не знакомство с Мирой, я, наверное, рыдала бы сейчас от ощущения полного одиночества и безысходности. Что принесёт мне завтрашний день?

Сон не идёт, и я обращаюсь к ментальным тренировкам из записей Клариссы. Вдруг у меня всё-таки есть тот самый дар? Если я овладею магией, это может многое изменить.

Просыпаюсь от противного дребезжания из коридора. Ещё и в дверь стучат.

— Ты, новенькая, — говорит заглянувшая ко мне лиловая дама, — не вздумай нежиться в постели, иначе будешь наказана!

Я встаю. Делаю пару наклонов и махов руками, чтобы разогнать сон. Одеваюсь и тащусь в умывальную, где оказываюсь последней в очереди.

Завтрак откровенно ужасен. Явно пригоревшая каша на воде и всё тот же бесцветный и безвкусный чай.

Зато после него, наконец, начинается учёба. Нас делят на два потока. Тех, кто в пансионе уже второй год, и тех, кто первый, как и я. Правда, они начали учёбу чуть раньше — мачеха несколько задержалась с моей отправкой, ожидая отъезда отца.

Первый урок посвящён этикету и я едва не зеваю от скуки. Искренне радуюсь оставшейся у меня памяти прежней Доры и усердию вдолбившей в неё это гувернантки. Потому что спокойно отвечаю на вопросы преподавательницы.

Это получаетсядалеко не у всех. Причём тех, кто не даёт ответа или отвечает неправильно, помечают в тетрадке. И это их очень расстраивает. Предполагаю, что в связи с этим ожидаются какие-то санкции.

Я надеюсь познакомиться ещё с кем-нибудь в перерыве между занятиями, но его нет. Мы просто переходим в другой класс, где вместо скамеек стоят конторки для письма.

Весь урок мы занимаемся написанием писем. Хотя, скорее, каллиграфией. Мне искренне жаль девушек, у которых не слишком красивый почерк. На них так и сыплются оскорбления. Я же пишу хоть и медленно, но достаточно прилично.

Вот третий урок мне даже нравится. Он посвящён математике и экономике применительно к домашнему хозяйству.

Я узнаю кое-что новое о местных реалиях. А именно: как происходит наём некрепостных слуг и расчёты с ними. Преподавательница освещает даже некоторые юридические аспекты. Задачки же про выплату прислуге жалованья, над которыми девушки ломают головы с самым что ни на есть разнесчастным видом — я щёлкаю, как орешки.

Вот и обед. На первое приносят жидкую похлёбку из овощей и крупы. В которой даже малейшей жиринки не плавает.

На второе опять овощи. Я их, в принципе, очень даже люблю. Если они хорошо приготовлены и с мясом.

Но что это? На тарелках моих соседок красуется, хоть и маленький, но кусочек мяса, на моей же кроме овощей ничего нет! Улучаю момент, когда мимо проходит надзирающая за порядком в столовой дама в лиловом и жалуюсь на такую несправедливость.

— Новеньким мясо не положено! — заявляет она. — И вообще, будешь вопросы задавать — пожалеешь!

В голове невольно всплывает прочитанная в детстве книга «Приключения Оливера Твиста» английского классика Чарльза Диккенса. Где пару раз попадались замечания на тему того, что поедание мяса бедняками пробуждает в тех не приличествующую их положению дерзость и любознательность.

И ещё какая-то медицинская статья, где говорилось, что недостаток белковой пищи способствует проявлению апатии, покорности и даже снижению интеллекта. Недаром в разного рода тоталитарных сектах активно используют подобные диеты для подавления воли своих адептов.

После обеда нас опять разгоняют по комнатам для отдыха. Так принято у здешних благородных господ. Я укладываюсь поверх покрывала и вновь принимаюсь за ментальные тренировки. Потому что больше здесь делать нечего. К тому же это неплохо успокаивает.

Наконец, слышится звонок из коридора. Я потягиваюсь и выхожу. Дама в лиловом направляет девушек в класс рукоделия. Вот тут меня ждёт сокрушительный провал. Я не слишком люблю заниматься такими вещами. И даже память прежней Доры не спасает.

Я долго мучаю выданную мне тряпочку и в итоге всё равно не получаю вышивки такого качества, которое устроило бы наставницу.

— Тебе должно быть стыдно! — заявляет она. — Благовоспитанная девица из благородной семьи должна владеть несколькими видами тонкого рукоделия!

Как будто я виновата, что мне это не нравится! Впрочем, я понимаю, что моё мнение и желание тут никого не интересуют. Поэтому делаю, что могу.

Унылая тягомотина подходит к концу и мы переходим в следующий зал. Где битых два часа отрабатываем разные виды поклонов и реверансов.

Лично у меня получается не так уж и плохо. А вот моя рыжеволосая знакомая и вовсе на высоте. Двигается легко и грациозно, как будто всю жизнь этим занималась. Однако всё это ужасно скучно, к тому же наставница постоянно ругается на неуклюжих девочек.

Единственное утешение — она обещает, что чуть позже нас начнут учить танцевать. У прежней хозяйки моего тела с этим было откровенно слабо. Её не вывозили в свет, да и гувернантка смогла обучить её лишь самым элементарным па наиболее распространённых танцев.

Наконец, нас ведут на кухню, где мы стоим и смотрим, как прислуга готовит ужин. Потом дама в лиловом рассказывает про должный порядок на кухне и хранение различной провизии.

Ужин оказывается полной копией вчерашнего. А ещё начинается дождь и мы остаёмся без вечерней прогулки. Вместо неё нас отправляют в гостиную и заставляют вести друг с другом беседы на темы, приличествующие благородным девицам.

Их перечень не слишком велик — ведение дома и воспитание детей, наряды и украшения, праздники и торжества. А также различные события в жизни рода, типа помолвок, свадеб, рождений, карьерных успехов и наград родственников-мужчин, и, наконец, похорон.

Пара дам в лиловом шныряют по залу, внимательно прислушиваясь к нашим разговорам. Порой они даже перебивают девушек, обвиняя их в пустой болтовне о не слишком приличествующих благородным девицам вещах.

Зато я знакомлюсь ещё с двумя соученицами. И опять беседую с Мирой. Мы рассказываем друг другу, как обучались дома с нашими гувернантками, это тоже считается вполне допустимым.

Правда, наш разговор получается несколько натянутым и принуждённым. Ведь в присутствии надзирательниц мы вынуждены тщательно следить за своими словами и не можем нормально поделиться друг с другом тем, чем хотели бы.

Вечером я вновь делаю свои упражнения. Как физические, так и ментальные. И опять долго лежу без сна, размышляя, что же мне делать.

Исходя из того, что я узнала за этот день, сбежать отсюда вряд ли получится. За нами постоянно следят. И даже ночью в окошечке двери видится свет ламп время от времени проходящих по коридору наставниц. Да и стена вокруг пансиона не очень-то располагает к бегству. А у калитки дежурит сторож.

Унылой чередой тянутся дни, наполненные по большей части нудными занятиями и нравоучениями в сочетании с тотальным контролем. Однажды одна из учениц устраивает самую настоящую истерику на занятии по написанию писем. Просто не выдерживает оскорблений, которыми осыпает её наставница за плохой почерк и ошибки. Даже чернильницу на пол швыряет.

Остальные девушки замирают, охваченные ужасом. Мне искренне жаль несчастную, которой теперь, видимо, не поздоровится. Преподавательница и надзирающая за порядком в классе дама в лиловом хватают её под руки и куда-то утаскивают.

Пока их нет, я пытаюсь познакомиться с сидящей рядом со мной девушкой. Но она лишь молча смотрит перед собой и качает головой. Не понимаю, чего они все так боятся-то?

Виновница отсутствует на занятиях и приёмах пищи и в этот день и на следующий. А когда появляется, выглядит бледной, осунувшейся и совершенно пришибленной.

Однажды после обеда меня вызывают к хозяйке пансиона. Иду с некоторым волнением. Хотя за мной вроде никаких грехов пока не водится. Или я просто начинаю пропитываться царящей здесь атмосферой напряжения и страха?

Дама с золотой цепочкой на шее восседает в высоком кресле, напоминающем трон. Ещё и на возвышении, ступеньки которого покрыты ковром.

Для меня же стула не предусмотрено. Я стою перед ней и смотрю снизу вверх.

— Ты слишком дерзка! — начинает она.

Прежде чем я соображаю, что на это ответить, она продолжает:

— Нагло смотришь в глаза наставницам! Благовоспитанной девице приличествует опускать взгляд в присутствии старших!

Немедленно исправляю свою ошибку и принимаюсь смотреть в пол.

— Впрочем, ты внушаешь надежды на скорое исправление! Побольше почтительности к старшим, поменьше болтовни! И усердие в благопристойных занятиях, таких, как рукоделие!

— Я… постараюсь, — растерянно лепечу я.

Она разражается целой речью на тему того, как я должна быть благодарна богам, своим родителям и лично ей за то, что мне выпала ну просто невероятная удача вести благочестивую жизнь в достатке и послушании:

— От тебя требуется всего лишь хранить честь семьи и быть покорной! Сначала родителям, потом мужу!

Я молча слушаю, продолжая на всякий случай смотреть на носки своих ужасных туфель.

— И ещё! Если ты вдруг заметишь, что кто-то нарушает приличия, например, ведёт неподобающие разговоры, или ленится, не делает того, что должно — ты должна в тот же день сообщить об этом любой из наставниц!

— Но ведь это — подло! — выпаливаю я.

— Что? — хозяйка аж подскакивает. — Как ты посмела?

Вот кто меня за язык тянул? — осекаюсь я. Надо было молча кивнуть да промямлить что-нибудь неразборчивое. Знала ведь, куда попала!

На миг меня охватывает ужас. Похоже, им всё-таки удалось на меня повлиять. Ведь доносительство всегда было одной из самых ненавидимых мною вещей. А теперь я, получается, готова и с этим смириться? Неужели их методы подавления так эффективны?

Хозяйка протягивает руку к изящному столику на витых ножках, стоящему рядом с её креслом. Она берёт колокольчик и по кабинету разносится яростный звон. В боковой стене распахивается неприметная дверь и вбегает дама в лиловом.

— Что вам угодно, госпожа? — подобострастно спрашивает она, на ходу делая лёгкий реверанс.

Хозяйка машет рукой в мою сторону:

— Она мне надерзила!

Наставница обращает на меня уничтожающий взгляд.

— Впрочем, она здесь недавно, — продолжает хозяйка. — Пусть постоит в углу! Думаю, этого хватит для вразумления!

Дама в лиловом берёт меня под руку и тащит в угол:

— Подними платье и встань на колени!

Стою в полной растерянности. Так со мной ещё никто никогда не поступал!

— Отказываешься подчиняться? Смотри, пожалеешь! — от угрозы, звучащей в её размеренном тихом голосе — мороз по коже.

Я опускаюсь на колени и тотчас ощущаю, что на полу рассыпано что-то твёрдое. Не то камешки, не то зёрнышки. Это просто чудовищно!

У меня проскакивает мысль: знают ли родители, что в этом пансионе так обращаются с их дочерьми? Но тут же приходит понимание — не только знают, но и одобряют! Таков этот мир.

На глазах выступают слёзы. Даже не столько от боли и обиды, сколько от осознания полной тщетности всего. Никто не поможет. Никто не спасёт. Только смириться и сделать то, что от меня хотят. Доносить на своих соучениц. Выйти замуж за жестокого психопата.

Не хочу! Я пытаюсь бороться с деструктивными мыслями. Внушаю себе, что свобода — это то, что внутри. Что никто не властен над моей душой. Вот только боль в коленях и ломота в спине от неудобной позы потихоньку подтачивают мою волю.

Хозяйка пансиона спускается со своего трона и принимается расхаживать по кабинету. Походит к шкафам, открывает дверцы. Но я всё равно замечаю краем глаза, что она внимательно наблюдает за мной.

Я не выдерживаю и начинаю всхлипывать. Она подходит ко мне.

— Кажется, ты хочешь мне что-то сказать?

Отчаянное желание молить о пощаде борется с остатками чувства собственного достоинства.

— Чистосердечное раскаяние и просьба о прощении — единственная надежда для оступившихся!

Во мне вспыхивает ярость. Ненавижу нравоучения! Но сил почти не осталось, и эта вспышка быстро гаснет.

— Простите меня, госпожа! — лепечу я.

Как же я себя сейчас ненавижу! Но я просто не могу больше!

— Так ты исполнишь мою просьбу?

Сказать ей «да» просто язык не поворачивается.

— Что ж, подумай ещё! Хорошенько подумай!

Я не хочу ни на кого доносить! Я просто больше не могу! Мне больно! Колени горят огнём. И спина словно разламывается от невыносимого напряжения.

А если я просто пообещаю ей? Просто скажу, а на самом деле ни на кого доносить не стану?

— Я согласна! — шепчу сквозь слёзы, когда хозяйка опять подходит ко мне.

— В таком случае ты можешь встать и отправиться в свою комнату! Время ужина уже прошло! Ты слишком долго думала!

Я опираюсь руками об пол и с трудом поднимаюсь на ноги. Перед глазами мельтешат какие-то всполохи. Даже облокачиваюсь на стену, чтобы переждать приступ головокружения.

Хватаясь за стены, с трудом доползаю до своей комнаты. Стягиваю с себя платье и падаю на кровать. Сил нет даже надеть ночную рубашку.

На следующий день еле поднимаюсь. Такое чувство, что при малейшем движении болят все мышцы.

Но то, что терзает мою душу — гораздо более мучительно. Напрасно я успокаиваю себя, что это была всего лишь ложь. Себя-то ведь не обманешь! Я правда прогнулась.

Мне хочется выть от отчаяния. И не хочется жить. Всего пара часов на коленях — и я по собственной воле предала то, что было для меня важно и ценно.

В последующие дни я словно собираю себя по кусочкам. Поговорить бы с кем-нибудь. Может, с Мирой?

Нет! Она будет меня презирать! — решаю я и молчу. И старательно избегаю становиться с ней в пару для прогулки.

На занятиях в танцевальном зале я вижу себя в зеркале. И понимаю, что ничем не отличаюсь от остальных. Такой же тупой и равнодушный взгляд. Такая же безысходность.

Но где-то в глубине всё ещё шевелится что-то, что делает меня живой. Потому что душа всё ещё болит.

На очередном уроке по письму дверь приоткрывается, и заглянувшая в класс дама подзывает к себе преподавательницу. Мы остаёмся одни. Девушка, чья конторка рядом с моей, протягивает мне сладкую пастилку.

Это, пожалуй, самое драгоценное сокровище в пансионе. Чуть ли не единственное из доступных здесь удовольствий.

Сладкое дают за обедом и ужином лишь по праздникам. Хорошо хоть, их здесь довольно много — примерно два-три раза в месяц.

Правда, всё не так просто — за замечания или проблемы с учёбой этого можно лишиться. Поэтому воспитанницы искренне стараются выполнять всё, что от них требуют.

Но то, что происходит сейчас — вопиющее нарушение правил! Во-первых, нам строго-настрого запрещено выносить еду из столовой. Во-вторых, дамы в лиловом жёстко следят, чтобы никто ни с кем не делился.

Я вспоминаю о своём постыдном обещании. Ну уж нет! На этот раз я не прогнусь!

Я наклоняю голову в лёгком поклоне и шепчу:

— Благодарю!

Потом разламываю пастилку пополам и одну половинку протягиваю обратно. Вторую отправляю в рот. Это просто наслаждение! Да ещё и на душе становится тепло от того, что моя соседка разрушила, казалось бы, непробиваемую стену отчуждения и равнодушия. У меня даже возникает ощущение, что этот пасмурный осенний день не такой уж и мрачный.

После ужина вместе с другими девушками спускаюсь вниз. Но перед самым выходом в сад меня перехватывает дама в лиловом:

— Тебя ждёт наша милостивая госпожа!

Внутри всё сжимается от страха. Я медленно плетусь по коридору на подгибающихся ногах. Наконец, наставнице это надоедает. Она хватает меня за запястье и тянет за собой.

Массивная дверь из тёмного лакированного дерева кажется порталом в ад. Изгладится ли когда-нибудь то, что мне пришлось здесь пережить? Боюсь, что вряд ли.

Хозяйка пансиона встречает меня улыбкой:

— Как ты себя чувствуешь, дитя моё?

— Хорошо! — отвечаю я, как и положено, не поднимая глаз.

— Наставницы отмечают твоё прилежание! Я рада, что ты обращаешься на правильный путь!

Что ей от меня нужно? — недоумеваю я.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я очень благодарна вам за заботу! — спохватываюсь я.

— И это всё?

Я молчу, лихорадочно припоминая, чего ещё требует этикет в данном случае. Уже не в первый раз отмечаю, что перестаю соображать так ясно и быстро, как раньше. То ли диета, то ли гнетущая атмосфера пансиона всё-таки играют свою роль.

— Ты помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? — спрашивает хозяйка.

У меня перехватывает дыхание.

Я. Никогда. Не буду. Доносить! — внушаю себе, изо всех сил борясь со всё больше парализующим сознание страхом.

— Кажется, ты так и не усвоила наш прошлый урок! — в её голосе звучит неприкрытая угроза.

Я близка к панике. Вот только язык не поворачивается сказать ей то, чего она ждёт.

— Мне жаль тебя! — произносит она.

Ещё ниже опускаю голову. Яростный звон колокольчика разрывает гнетущую тишину.

— Слишком дерзка и упряма! — говорит хозяйка вошедшей даме в лиловом. — Придётся проучить как следует!

Наставница хватает меня под руку и выводит в коридор. Спускаемся на первый этаж. Она зажигает свечу от горящего под лестницей масляного фонаря и тянет на себя неприметную дверь. Там, за ней — ещё спуск. В лицо тянет холодом и сыростью. Что ждёт меня на этот раз?

Надеюсь, что просто закроют в какой-нибудь каморке. Это не страшно. Темноты я не боюсь, да и клаустрофобией не страдаю.

Наконец, мы оказываемся в маленькой комнате без окон. В ней нет никакой мебели, кроме широкой скамейки. Видимо, мне здесь и спать придётся. Ничего, переживём!

— Ложись! — говорит мне дама в лиловом.

Я застываю в полном недоумении.

— Для твоего же блага! Чтоб не покалечилась!

Я ничего не понимаю и начинаю дрожать. Наставница толкает меня на скамейку. Сама не знаю, почему, но покоряюсь. Она достаёт из привешенной к поясу сумочке широкую ленту и приматывает меня от шеи до ступней ног. Парализованная ужасом, я едва дышу. Закончив, и удостоверившись, что я не могу даже пошевелиться, она уходит и уносит с собой свечу.

Лежу в полной темноте, терзаясь неизвестностью. Какое-то время ничего не происходит. Я даже начинаю успокаиваться.

Внезапно откуда-то доносится шум журчащей воды. Как будто ручеёк бежит. Он становится всё сильнее и сильнее.

Я принимаюсь звать на помощь. Кричу изо всех сил, но словно в пустоту.

И тут я чувствую, что вода начинает промачивать моё платье. Они что, решили меня убить?

Охваченная ужасом, я воплю так, что, наверное, и мёртвый поднимется. Ещё немного, и холодная жидкость касается моего лица. Я поднимаю голову, насколько позволяет опутывающая меня лента. Рвусь изо всех сил. Бесполезно. Уже и кричать не получается, потому что вода захлёстывает рот. Неужели это конец?

Отчаянно борюсь за глоток воздуха, но вода поднимается всё выше. Я начинаю захлёбываться. Близость смерти заставляет меня дёргаться и биться с нечеловеческой силой, но проклятая лента не поддаётся.

Я прихожу себя от всполохов тусклого света. Вокруг всё та же комната. Я по-прежнему лежу на той самой скамейке. Разве что меня больше не удерживает никакая лента. Вот только пошевелиться почему-то не получается.

И тут я замечай, что платье на мне — совершенно сухое. Мне что, всё это привиделось? Моё сознание не выдерживает такого парадокса и окончательно меркнет.

Вокруг меня — незнакомая комната. Но я на мягкой постели, а из окна льётся приглушённый полупрозрачной шторой солнечный свет. И тут я вспоминаю о темноте и прибывающей воде, отнимающей у меня последний глоток воздуха. Меня начинает трясти.

А может, я просто схожу с ума? Психика жительницы двадцать первого века не выдержала средневековых реалий?

Не успеваю додумать эту мысль до конца, как слышу звук шагов. Надо мной склоняется дама в лиловом:

— Как ты себя чувствуешь?

Я начинаю дрожать. Потому что боюсь ответить что-нибудь не то. И вообще не понимаю, что происходит.

Она разворачивается и уходит. Чтобы вновь появиться в сопровождении незнакомого мужчины в зелёном балахоне.

Кажется, это целитель! — соображаю я. — Они же в зелёном ходят.

— Я уже осмотрел её, — заявляет он. — С ней всё в порядке! Просто сильно впечатлилась.

— А вон, красная полоса на шее! Надо убрать! — заявляет наставница.

Целитель кладёт руку мне на шею. Под ней тотчас начинает дико щипать. Я даже вскрикиваю.

— Не дёргайся! — роняет он. — Там даже ссадины нет!

Наконец, целитель уходит, а наставница заставляет меня встать и суёт в руки платье.

Я не помню, как дохожу до кабинета хозяйки пансиона. И даже то, о чём мы с ней говорим, словно ускользает из памяти. Однако она остаётся довольной и отпускает меня в свою комнату:

— Можешь отдыхать до самого ужина!

Очередная дама в лиловом проводит меня до моей двери. Сама бы я точно не дошла.

У меня нет мыслей. Вообще никаких. Только страх. И полнейшая безысходность. Как будто из меня вынули душу.

Я бы даже про ужин не вспомнила, если бы ко мне не заглянули и не велели идти в столовую. После него мы, как обычно, становимся в пары, чтобы отправиться на прогулку. Сквозь охватившее меня безучастное оцепенение ощущаю, как чья-то крепкая тёплая рука сжимает мою. Это Мира!

Мне хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть, раствориться, не быть. Но вместо этого приходится шагать по коридору и надевать на себя плащ.

Какое-то время мы молча шагаем вокруг клумбы со всё ещё цветущими, несмотря на осень, розами. Мира просто держит меня за руку. Наконец, до меня доносится:

— Тоже в подвале побывала?

Я едва не спотыкаюсь. Получается, и ей пришлось это пережить?

— Не бойся! Всё будет хорошо! — шепчет она.

— Не верю! — шепчу в ответ.

— Вот увидишь! Главное — не сдаваться!

— Я уже… — лепечу я и всхлипываю.

Изо всех сил моргаю глазами, чтобы разогнать слёзы.

— Просто у них есть сильный маг-ментал, который наводит все эти иллюзии, только и всего! Но от них можно защититься. Я пыталась даже, немного силы не хватило. Я ведь не так давно начала серьёзно развивать свой дар. Просилась в нашу магическую академию, но отец не позволил.

Смысл её слов доходит до меня не сразу. Да и говорит она так, что даже губы почти не двигаются. Ещё и шелест шагов воспитанниц искажает звук.

Я осознаю вдруг, что она мне доверяет. Меня прошибает страх.

— Молчи! — шепчу я. — Если они спросят, о чём мы говорили, я расскажу! Наверное. Чтобы опять не попасть в подвал. Я ничтожество. Я не хочу жить!

— Не смей так говорить, слышишь? — яростно шепчет в ответ Мира. — Не сдавайся никогда! Упала — встань! Ещё раз упала — ещё раз встань и иди дальше. Хоть ползком, но вперёд! Иначе — смерть!

— Я не вижу другого выхода! — отчаянно отвечаю я.

— Он есть и ты его обязательно найдёшь! А ещё у тебя есть дар! Ты знала об этом?

Я всё-таки спотыкаюсь на ровном месте. Если бы не поддерживающая меня уверенная рука Миры — точно бы упала.

Надзирающая за нами дама в лиловом вперивает в нас холодный пристальный взгляд. Мы молча шагаем, тупо глядя перед собой, пока её внимание не переключается на что-то другое.

— Я умею определять такие вещи! — продолжает Мира. — Далеко не каждый маг это может.

— Я хотела бы… стать магом, — неуверенно произношу я. — Даже упражнения делала. До того, как…

— Заметно, кстати! — ободряюще произносит Мира. — Твой дар вот-вот пробудится. Если бы не этот пансион… Ты не бросай, пожалуйста!

Прогулка заканчивается, и мы расходимся по комнатам. Я падаю на кровать. Зачем она говорила со мной об этом? Как будто оживила что-то во мне и оно теперь болит. Но какой в этом смысл, если я всё равно ничего не могу изменить?

Раздрай в душе не даёт покоя. Дождавшись темноты, я встаю и принимаюсь заниматься. Сил совсем мало и очень быстро накатывает страшная усталость. Но я опять начинаю чувствовать себя живой.

Через неделю хозяйка пансиона устраивает мне ещё одну проверку. Белокурая худышка, вставшая со мной в пару на вечерней прогулке, принимается жаловаться на нашу наставницу по письму. Её упрёки абсолютно справедливы. Та действительно бестолково объясняет и слишком жестоко обходится с ученицами, у которых плохо с почерком и грамотностью. Я молча шагаю рядом.

В очереди умываться перед сном Мира шепчет мне украдкой:

— У той, что гуляла сегодня с тобой — нечистые намерения!

Обращаю к ней вопросительный взгляд.

— Просто ментальная магия! — отвечает она и спешит к освободившемуся умывальнику.

Вызов к хозяйке пансиона не заставляет себя ждать. Я с трудом шевелю языком, сообщая ей о неподобающем разговоре на прогулке. Она кладёт мне руку на голову и разражается похвалой, которая воспринимается гораздо более мерзко, чем если бы меня обругали нехорошими словами.

Лишь мысль о Мире удерживает меня на плаву. Я с нетерпением жду очередной встречи, чтобы поговорить с ней о магии. И старательно тренируюсь, чтобы поскорее разбудить мой дар.

Проницательная и осторожная девушка становится со мной в пару лишь спустя десять дней.

— Как понять, что дар уже пробудился? — спрашиваю я.

— Сегодня ночью! — загадочно шепчет она.

В полном недоумении шагаю вокруг так надоевшей клумбы. О чём она вообще?

Просыпаюсь в полной темноте от ощущения, что я не одна. Едва не вскрикиваю от чужого прикосновения.

— Это я, Мира! — раздаётся чуть слышный шёпот.

Она что, сошла с ума? Ведь за такое точно не поздоровится! — соображаю я.

— Не бойся, ночью все хотят спать! — словно читая мои мысли, отвечает она. — К тому же у них лампы, а наши комнаты в полной темноте и они при всём желании ничего не увидят! Да и не ожидают они от нас такой наглости!

— Ты думаешь?

— Конечно! Мы же с тобой одни остались. Остальные уже всё… Они думают, и мы тоже.

Мы подставляем подушку под спины и усаживаемся рядом, укутавшись одеялом. Мира берёт меня за руку.

— Через руки действовать легче всего! — принимается объяснять она. — Пальцы вообще очень чувствительные и способны ощутить движение силы. Правда, экспериментировать с этим прямо сейчас лучше не надо. Мы же не знаем, как начнёт проявляться твой дар. Очень часто это связано со светом и огнём. Сама понимаешь… Лучше днём, когда нас разгонят по комнатам отдыхать после обеда.

— А что делать-то надо?

Она принимается объяснять. Внимательно вслушиваюсь в каждое слово.

— Только не увлекайся в первый раз. Проявится что-то буквально на секундочку — и хватит. На следующий день продолжишь. Иначе можно сознание потерять с непривычки. Со мной так и случилось. Мне тогда и тринадцати лет ещё не исполнилось. Вот уж родители перепугались!

Если честно, мне всё-таки не верится, что из этого что-то выйдет. С другой стороны, ведь своими глазами видела у Клариссы. Что ж, завтра попробую.

— А хочешь, я тебе своего настоящего жениха покажу? — произносит вдруг Мира. — Того, кого я люблю и за кого единственного замуж пойду!

— Конечно!

— Смотри!

На меня накатывает вдруг странное ощущение, очень сильно напоминающее привычный мне уже контакт с памятью прежней Доры. В сознании чётко и ясно вырисовывается образ симпатичного молодого человека.

— Вижу! — шепчу я.

— Опиши! — велит Мира.

Делаю, как она просит.

— Могу тебя поздравить — ты сильный ментал! У меня с первого раза не получилось так чётко видеть!

Сижу в полной растерянности. Я телепат, что ли?

— Это что же, получается, можно чужие мысли читать? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Не совсем. Там сложнее всё. Мой жених мне объяснял. Для этого надо, чтобы люди были в каких-то отношениях. Дружеских, любовных. Или просто любящие друг друга родные — брат с сестрой, родитель с ребёнком. И доверять ещё полностью друг другу. Тогда только возможно, и то совсем чуть-чуть. Образ какой-нибудь передать, или коротенькую мысль. Ну и расстояние тоже играет роль. Оно обычно небольшое совсем. Зато никакие стены — не преграда. Если они, конечно, не защищены специальными заклятиями.

Как же всё сложно-то, — думаю я. — Вот бы мне всё-таки попасть как-нибудь в магическую академию!

Говорю об этом Мире.

— Мой жених успел её закончить. Но поверь, те три года, что он там проучился, он считает чуть ли не потерянным временем.

— Почему?

— Говорит, слишком мало практики. Зато много зубрёжки. Но что толку от знаний, если не можешь их применить?

— И всё-таки, трудно без наставника!

— Конечно. Но ведь его можно найти и без академии. Большую часть знаний мой жених именно так и приобрёл.

Я жадно впитываю каждое слово Миры. И с тревогой смотрю в окно: не начинает ли светлеть? Наша дружба слишком ценна, чтобы её потерять. Мне страшно.

— Мне пора! — говорит Мира после того, как мимо окошечка в двери моей комнаты проплывает свет лампы. — Подожду ещё немного и пойду. А ты мне потом расскажешь на прогулке, что у тебя получится. Только не ходи после этого с радостным видом, а то эти, чего доброго, заподозрят и начнут за тобой следить. Или ещё какую-нибудь пакость устроят.

Она уходит, а я лежу без сна. И думаю не о нас с Мирой, а об остальных девушках. Неужели все они обречены?

В голове всплывают мерзкие наставления дам в лиловом. Они сводятся к тому, что у нас не должно быть ни своих интересов, ни даже желаний. Мы должны жить исключительно интересами и желаниями своих супругов. Быть безропотными тенями, молча исполняющими их волю.

Опять вспоминаю Дамиора, убившего свою жену. Судя по болтовне слуг, она именно так и жила. Но это её не спасло.

И меня тоже не спасёт. Ему может просто померещиться, что я на кого-то не так посмотрела, и последствия не замедлят себя ждать. Самое страшное, что я прекрасно осознаю: даже мой отец не осудит его за это. Наоборот, проклянёт меня за то, что навлекла позор на семью.

Неужели ничего нельзя с этим сделать? Как ни крути, остаётся только бежать. В эту самую Архизию скорее всего.

Но ведь надо как-то подготовиться. Продумать всё заранее. Как добраться и что я там буду делать.

Вот этим, пожалуй, и займусь, — решаю я и почти сразу засыпаю.

На следующий день я с нетерпением жду конца обеда и отправляюсь в свою комнату. Меня слегка потряхивает от волнения.

Делаю всё, как учила Мира. Ничего. Сосредотачиваюсь и пробую ещё. Да что ж такое? Неужели я всего лишь ментал?

Концентрируюсь изо всех сил. И вдруг ощущаю покалывание в кончиках пальцев. Представляю себе огонёк, такой, как видела у Клариссы. И, о чудо, он вспыхивает между моими руками!

Но лишь на миг, и сразу гаснет. А ещё начинает кружиться голова и по телу разливается страшная слабость. Ну да, Мира предупреждала…

Я засыпаю, потом с трудом встаю и плетусь на ненавистное рукоделие. Наставница осыпает меня руганью, обвиняя в лени и невнимательности. Но я это переживу. Главное, не показать радость, что у меня получилось. Впрочем, я уже привыкла делать унылое лицо. Как маску надевать.

Задумываюсь: может, Мира всё-таки ошиблась? И далеко не все здесь прониклись до мозга костей овечьей покорностью? Но если даже и так, мы вряд ли об этом узнаем. Потому что здесь никто не доверяет друг другу. И я буду последней, кто решится заводить слишком откровенные разговоры.

Но почему вдруг Мира доверилась мне? Ах да, ментальная магия. Она почувствовала родственную душу. Как и я в ней. Такое чувство, что она — моя сестра. Даже ближе, чем Кларисса.

Ждём несколько дней, и опять встречаемся на прогулке. Я рассказываю о вспыхнувшем огоньке. А потом о своей сестре и её даре.

— Вот уж кому точно надо в Архизию! — говорит Мира. — Там принимают девушек во все учебные заведения. А магические академии есть в каждом крупном городе. Ещё говорят, что учёба в них поставлена гораздо лучше, чем в Лотарии.

Мне вдруг приходит в голову мысль, что она не совсем права. Если все, кому плохо в Лотарии, побегут в Архизию, что останется здесь? Сплошная безысходность?

Ах, глупости! — увещеваю я себя. — Разве возможно что-то изменить разрозненным одиночкам?

Тем временем надвигается зима. И без того унылые дни в пансионе кажутся ещё более тягостными. Да и прогулки теперь стали редкостью.

Если бы не мои постоянные тренировки и медленный, но верный успех в овладении своим даром, я бы совсем повесила нос. Да, мой магический огонёк всё ещё холодный. Но держится довольно долго, да и сил отбирает всё меньше и меньше.

А ещё я научилась вызывать лёгкий сквознячок. Даже мелкие соринки получается таким образом смахивать.

В редкий погожий денёк отправляемся на прогулку. Конечно же, в паре с Мирой. Тихонько шепчу ей о своих успехах.

— Ого, быстро же ты! — восхищается она. — Давай потренируемся общаться без слов! Вдруг твоей силы хватит делать это даже на расстоянии?

Она объясняет, как сформировать и передать образ либо фразу. Я тут же пробую. К концу прогулки мы хоть и медленно, но вполне себе ясно обмениваемся мыслями и даже картинками. Это кажется самым настоящим чудом.

— Давай попробуем установить связь, когда ляжем спать! — говорит она перед тем, как мы расходимся по комнатам.

Я укладываюсь в постель и концентрируюсь на установлении ментальной связи. Вызываю в сознании расположение комнаты Миры и её образ. Увы, ничего не выходит. Лишь после долгих стараний ощущаю что-то вроде прикосновения.

Пробую ещё и ещё. Ведь даже эти мимолётные и смутные проблески контакта внушают радость и надежду на преодоление одиночества и полной оторванности от мира, от которых мы так страдаем.

Наконец, головокружение и слабость заставляют меня остановиться. Слишком мало сил пока. Здесь, в пансионе, не самые благоприятные условия для развития дара. Одна диета чего стоит.

Однако мы не отступаем и продолжаем практиковаться в ментальной связи на следующий день. Прямо на уроке рукоделия. На этот раз всё удаётся, ведь мы сидим за соседними столами.

Недовольная нашим шитьём наставница обзывает нас сонными мухами и отъявленными лентяйками. Мы опускаем глаза и демонстрируем раскаяние. Внутри же просто ликуем.

А я опять думаю: вдруг мы всё-таки не одни такие здесь?

В один прекрасный день я замечаю у Миры странные перемены. Несмотря на всё её мастерское притворство, время от времени что-то проскакивает. То глаза как-то странно блеснут, то движения слишком порывистые.

Что происходит? Я заинтригована, но спросить не решаюсь. Захочет — сама поделится при первой возможности.

Ночью я опять просыпаюсь от того, что кто-то стоит рядом.

— Помоги мне! — шепчет Мира. — Мой жених сумел найти прореху в здешней магической защите! И даже передал мне письмо через подкупленную прислугу!

— Но что я могу? — недоумеваю я.

— Просто поддержи своей силой, чтобы я смогла сообщить, что слышу его! Слишком далеко, мне одной не дотянуться!

— С радостью, только я не знаю, как!

— Дай мне руку и не сопротивляйся потоку, я всё сделаю сама! — отвечает Мира.

Делаю, как она сказала. Аж голова начинает кружиться. А ещё чувствую крепкую ниточку ментального контакта, протянувшуюся между моей подругой и человеком, притаившимся где-то поблизости от стены, ограждающей наш пансион. От него исходит просто невероятная сила.

Наконец, Мира крепко обнимает меня и радостно шепчет:

— Рион меня любит! Он меня спасёт!

Искренне радуюсь за неё. Хоть кто-то будет счастлив. Вот только как этот Рион сможет её отсюда вытащить?

Окрылённая общением с женихом Мира уходит. Я же почти мгновенно засыпаю. Слишком много сил отнял у меня этот контакт.

Просыпаюсь совершенно измученная кошмарами. Как будто за мной гнались по коридорам, загоняли в тупик и, наконец, ловили. Меня начинает охватывать смутное пока беспокойство.

Как всегда, идём в столовую на завтрак. Вот только на столах ничего нет. Я тихонько обшариваю глазами зал. Миры не видно!

Сердце сжимает леденящий ужас. Что с ней происходит сейчас? Только бы ничего не отразилось у меня на лице!

Хозяйка пансиона проходит мимо стоящих вдоль стены девушек.

— Одна из наших воспитанниц серьёзно провинилась! К тому же мы установили, что у неё была сообщница. Впрочем, у той ещё есть шанс полностью избежать какого-либо наказания — признаться во всём!

С трудом сдерживаю дрожь. Вот лицо наверняка побледнело. Такие вещи я всё-таки контролировать не могу. Единственное утешение — я не одна такая.

Зачем только Мира рассказала мне всё это? С другой стороны, как они узнают? Если только она сама…

В животе тугой спиралью закручивается совершенно дикий страх. Неужели это конец?

Кажется, время остановилось. Огромный зал тонет в абсолютной тишине. Внезапно я словно проваливаюсь куда-то в глубину и начинаю чувствовать витающие вокруг эманации страха. И кое-что ещё. Злорадство, гнев, досаду.

Что происходит? Я близка к панике. С трудом овладеваю собой. Наверное, это просто проявление моего дара. Мира же тоже чувствует такие вещи.

Хозяйка пансиона принимается кричать и топать ногами. Одна из девушек падает в обморок. Две дамы в лиловом утаскивают её прочь.

Опять тишина. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться от своих переживаний. Представляю, что я — как эта стена, которой всё равно. Глупо, конечно, но, как ни странно, это помогает. Даже сердцебиение успокаивается.

— Что ж, я искренне пыталась помочь несчастной заблудшей душе! — произносит хозяйка. — Но так как это лживое и порочное существо не оценило мою доброту, мне придётся быть жёсткой!

Она делает знак своей помощнице и та выбегает из столовой.

Я — просто стена! Равнодушная, холодная, мёртвая! — внушаю себе, изо всех сил борясь с рвущимся наружу отчаянным ужасом.

Дверь распахивается и в зал входит незнакомый мужчина в тёмно-лиловом плаще. Он окидывает нас недобрым пронизывающим взглядом. Я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность. Он точно маг!

— Ни для кого не секрет, что наше заведение имеет магическую защиту! — вещает хозяйка. — Последний раз взываю к совести заблудшей! В противном случае ей не поздоровится!

Ещё одна несчастная падает в обморок.

— Проверь их всех! — приказывает хозяйка магу.

Он подходит к стоящей ближе к двери девушке. Я замираю. Он проводит рукой по воздуху вдоль её тела и шагает к следующей. Что будет, когда он доберётся до меня?

Не знаю, откуда у меня берутся силы заставить себя быть той самой бесчувственной стеной. Я равнодушно слежу глазами за скользящей перед моим лицом рукой. Маг делает шаг к следующей за мной.

Впереди кто-то опять падает в обморок. Я держусь из последних сил.

Маг возвращается к хозяйке и что-то ей говорит.

— Идите в классы! — командует она. — Завтрака сегодня не будет!

Я опускаюсь на стул, но слушать наставницу у меня не получается. Все мысли крутятся вокруг Миры. Боюсь, она сейчас в том жутком подвале. Если выдаст меня, не знаю, что и будет. Особенно после того, как у меня получилось обмануть того мага.

Внезапно меня осеняет: Риан! Но как сделать, чтобы он узнал о происшедшем?

Вспоминаю ощущение того ментального контакта, который случился сегодня ночью. Я ведь совершенно ясно чувствовала его, хоть и через Миру. А раз связь уже установлена — значит, можно повторить!

Чего там откладывать, надо делать это прямо сейчас! Вот только все мои старания оказываются напрасными. Видимо, мой дар слишком слабый.

И тут я вспоминаю про магическую защиту стен. Может, дело и не во мне! Надо попробовать сделать это в другом месте. Например, в своей комнате.

Пробую связаться с Мирой — и тоже безуспешно. Как будто между нами находится непроницаемая стена.

Время до обеда тянется мучительно медленно. Да и не до еды мне, несмотря на пропущенный завтрак. Однако привлекать к себе внимание однозначно не стоит, и я добросовестно жую, не чувствуя вкуса пищи.

Вот, наконец, получается уединиться в комнате. Ложусь на кровать и концентрируюсь на контакте с Рианом. Не сразу, но чувствую связь. Медленно и сбиваясь рассказываю о случившемся. Не получается у меня коротко и ясно формулировать мысли. Слишком волнуюсь.

— Если увидишь её — скажи, я приду! И ничему не удивляйся! — отвечает он и разрывает контакт.

Весь остаток дня я как на иголках. Полнейшая неизвестность страшно угнетает. Да и атмосфера в пансионе ощущается совершенно не такой, как обычно. Словно какое-то напряжение разлито в воздухе. Что из всего этого выйдет?

Просыпаюсь среди ночи от громкого шума. Из коридора доносятся крики и топот. Я вскакиваю и набрасываю на себя покрывало. Приоткрываю дверь. Отблески ламп мечутся по потолку и стенам. Перепуганные девушки высыпают в коридор и сбиваются в кучку. Я их понимаю. Сидеть в одиночку в темноте и неизвестности — действительно очень страшно.

Вот по коридору пробегает дама в лиловом. Да что у них там случилось, раз она не обращает никакого внимания на столь вопиющее нарушение правил?

Выходить из комнаты ночью — строжайше запрещено. Даже за посещение уборной следуют неприятные разборки. Видимо, Мира именно так и нарвалась вчера. Да ещё и письмо от возлюбленного могли найти.

В следующее мгновение в коридор влетает огненный шар. Он ударяется о стену, разбрызгивая яркие искры. Кто-то начинает истошно вопить:

— Пожар!

Этот крик подхватывают дальше. Из комнат выскакивает всё больше перепуганных девушек. Некоторые прямо в ночных рубашках.

Я проскальзываю к лестнице, ведущей на первый этаж, и смотрю вниз. Здесь, наверху, темно и ярко освещённый холл виден, как на ладони.

Там идёт самое настоящее магическое сражение. Тот самый маг, который навёл на нас такой ужас, сошёлся в яростном поединке с высоким красивым незнакомцем. Я узнаю черты Риана из переданного мне Мирой образа.

Они осыпают друг друга то потоками искр, то какими-то непонятными вспышками. Но, по всей видимости, оба используют какую-то защиту, потому что поразить соперника ни у кого из них не получается.

Наставницы во главе с самой хозяйкой выкрикивают угрозы и беспорядочно носятся вокруг, швыряя в жениха Миры разными предметами. У стены лежит поверженный сторож пансиона, рядом с ним валяется топор.

Я хватаю стоящую в углу напольную вазу и, улучив момент, когда маг пансиона окажется в зоне досягаемости, решительно перегибаюсь через перила. Увы, моя меткость оставляет желать лучшего. Ваза ударяется об пол в шаге от моей цели. Однако этого оказывается достаточно, чтобы отвлечь внимание врага, и Риан оглушает его чем-то напоминающим зелёную молнию. Маг падает без чувств. Наставницы поднимают истошный визг.

Риан подскакивает к хозяйке пансиона и хватает её за плечи:

— Я сказал, что не уйду отсюда без Миры дин Кириор!

Они куда-то уходят. Я застываю в напряжённом ожидании.

Наконец, возвращаются. Вместе с Мирой. Она еле идёт, крепко вцепившись в своего жениха. Но на её лице — блаженная улыбка.

Бежать с ними! Но едва я намереваюсь сорваться с места, на меня накатывает странное всепоглощающее ощущение, что это — не мой путь. Оно настолько сильное, что у меня не получается его игнорировать. Даже инстинкт самосохранения тут бессилен.

Что это? Предчувствие? Интуиция? Не знаю, но принимаю решение покориться. К тому же я буду лишней на их наверняка тернистом пути.

Тихо возвращаюсь в свою комнату и укладываюсь в постель. Даже подумать ни о чём не успеваю, как погружаюсь в сон.

Следующее утро кажется совершенно обычным. Я становлюсь в очередь к умывальнику. Воспитанницы перешёптываются о ночном происшествии. А дама в лиловом отчего-то молчит и не вмешивается.

Кажется, я совершила вчера самую большую ошибку в своей жизни. Была бы сейчас в пути в столь вожделенную Архизию.

Нет, не мой это путь! — совершенно ясно и недвусмысленно встаёт передо мной. На душе становится на удивление легко и спокойно. Все страхи и опасения словно испаряются неведомо куда.

Я смотрю на девушек, стоящих рядом. Они взволнованы и испуганы. Даже те, что внешне кажутся совершенно невозмутимыми. Однако я чувствую то, что они испытывают на самом деле. Похоже мой дар здорово раскрылся за вчерашний день. Мира рассказывала, что иногда это происходит именно так: внезапно и очень резко.

Я ожидаю увидеть в столовой хозяйку пансиона. Интересно, что она скажет на этот раз? Неужели продолжит выяснять, кто из нас общался с беглянкой? Как ни странно, она не появляется ни до, ни после завтрака. Мы расходимся по классам.

Дамы в лиловом только и успевают делать замечания. За невнимательность и перешёптывания. Представляю, что будет твориться на письме и рукоделии!

Хозяйка не появляется даже на обеде. Это точно что-то из ряда вон выходящее! Я иду в свою комнату и принимаюсь думать о Мире. Надеюсь, у них всё в порядке. Да что там, даже уверена. Такой, как этот Рион — точно не даст никому в обиду свою невесту!

Мокрый снег и ветер, типичные для этого времени, отменяют вечернюю прогулку. Мы собираемся в гостиной, чтобы вести друг с другом благопристойные беседы.

Я усаживаюсь рядом с девушкой по имени Андрея. Она выглядит совершенно подавленной. От неё просто фонит отчаянием.

Да ведь она упала в обморок вчера утром! — соображаю я.

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я.

Вместо ответа она начинает всхлипывать. Я беру её за руку. Искренне хочу помочь и утешить, но даже не представляю, как. Особенно учитывая тот факт, что по гостиной слоняется дама в лиловом и слушает наши разговоры.

— Я хочу домой! — чуть слышно шепчет Андрея.

— И я! — тихонько отвечаю ей, легонько сжимая её ладонь.

А в следующее мгновение понимаю вдруг, что она тоже маг.

С нетерпением жду хорошей погоды, чтобы поговорить с Андреей на прогулке. Как когда-то Мира со мной. Такое ощущение, словно она передала мне эстафету. Вытащила меня из погибельной пропасти отчаяния, и теперь я, в свою очередь, должна помочь кому-то ещё.

Унылый сад, оживлённый лишь редкими вкраплениями вечнозелёных растений, производит откровенно гнетущее впечатление. Да и зябко к тому же. Но мне не до того, чтобы обращать на это внимание.

Андрея шагает рядом. Её тонкие пальцы дрожат в моей ладони.

— Я убежала из дома, чтобы поступить в магическую академию! Подделала письмо с разрешением от отца! Я даже отбор успела пройти. Думала, он согласится оставить меня там. Увы. Вместо этого он устроил мою помолвку с сыном своего начальника!

Странно, но после того, как она это произнесла, я ощущаю, как что-то здорово изменилось. Трудно описать это словами. Как будто исходящий от неё поток невидимого глазами света души стал более стабильным, без завихрений.

В ответ коротко рассказываю свою историю. Наши руки сцепляются ещё крепче. Словно мы хотим поделиться друг с другом нашим теплом.

Жаль, что она не ментал. Просто стихийница. Зато у неё получается самый настоящий огонь, хоть и в виде крохотных светлячков. Она даже свечи таким образом может зажигать.

Вот только с общением на столь интересующие нас темы сложно. Слишком редко получается побеседовать без чужих ушей. Что ж, тем ценнее будут эти минуты.

Между тем зима близится к концу и я постоянно размышляю о своём будущем. Даже додумалась до одной идеи избежать свадьбы, которая запросто может сработать в моей ситуации.

Встречусь с этим Дамиором и продемонстрирую ему свои магические способности! Вполне возможно, после этого он сам от меня откажется. Недаром же я не раз слышала разговоры, что не каждый готов жениться на девушке-маге.

Но почему? На мой взгляд, наоборот, здорово, когда в семье есть маг. Ведь он столько всего полезного может сделать! А ещё хорошо развитые способности помогут защитить себя и близких.

Внезапно меня беспощадно накрывает воспоминание из родного мира. Как, к счастью, несостоявшийся жених Дмитрий уговаривал меня бросить мой маленький бизнес. Каких только аргументов не приводил. Пока не договорился до того, что ему неприятен сам факт, что я буду получать деньги от кого-то ещё, кроме него. Вот тогда я впервые серьёзно задумалась: с какой такой целью он хочет сделать меня абсолютно зависимой?

Но ведь бывают и другие отношения. Взять хоть Миру и Риана. Она рассказывала мне, что именно он помог ей развить дар. Пасынок маминой сестры, он часто гостил в их доме. Он вдохновлял её не бросать нудные тренировки. Давал читать полезные книги.

Получается, он искренне хотел, чтобы его возлюбленная тоже росла и развивалась. Не воспринимал её как конкурента и соперника, над которым надо априори обеспечить собственное превосходство.

Значит, противники равноправия женщин и мужчин — просто неуверенные в себе трусы и слабаки, пытающиеся строить из себя крутых мачо? Похоже, что именно так. Сильному и уверенному ни к чему подавлять других, препятствуя их развитию. Ведь он не боится честной конкуренции. Да и какая конкуренция может быть между мужем и женой? Ведь успех одного — это одновременно и успех другого.

Осознаю, что мне очень повезло тогда, в родном мире. Не заявись я без предупреждения в офис к Дмитрию — разрушила бы свою жизнь, став жертвой самого настоящего тирана. Ведь ему даже подруги мои мешали!

А если бы я ещё и родить успела? Наверняка он бы не погнушался и ребёнком шантажировать!

Что ж, хорошо, что я хоть теперь всё это чётко осознала. Надеюсь, никогда больше не попадусь на сладкие обещания возомнившего себя настоящим мужчиной. А по факту — самого настоящего ничтожества, боящегося доверять и опасающегося даже своей будущей супруги.

Жизнь в пансионе потихоньку возвращается на круги своя. Вот только нам так ничего и не сообщают по поводу происшедшего той ночью. Да и исчезновение Миры служит щедрой пищей для самых разных слухов и домыслов.

Девушки с упоением пересказывают друг другу фантастические истории про её похищение иномирными чудовищами, а то и вовсе адскими тварями. Хотя есть и те, кто склоняется в пользу более прозаических версий, объясняя её исчезновение гибелью от пожара или похищением шайкой разбойников.

Дамы в лиловом буквально сбиваются с ног, не успевая пресекать неподобающие разговоры. Да и всё ещё продолжающееся отсутствие хозяйки пансиона делает своё дело — воспитанницы словно оттаивают душой и начинают чувствовать себя более свободно.

Я пользуюсь этим и активно завожу новые знакомства. И совсем скоро натыкаюсь на ещё одну примечательную девушку. Её зовут Фиона и она из Аргуса. Это второй по величине город королевства.

Она из тех редчайших в Лотарии девушек, которые не мечтают исключительно о замужестве, а пытаются строить собственные планы на жизнь. И, на мой взгляд, они у неё просто замечательные: она мечтает открывать школы для девочек!

А ещё она рассказывает удивительную историю. Про одну благородную девицу, которой удалось избежать принудительного брака.

— Она просто скрывалась от своего опекуна, пока не достигла совершеннолетия! А потом судилась с ним и обрела свободу и своё наследство. Правда, её алчный дядюшка успел промотать родовое поместье, но она не пала духом и стала продавать цветы! Цветочная лавка Ирейны дин Миор, может слышала?

— Цветы? — удивляюсь я.

— Да! Видела бы ты, как изменился наш Аргус после того, как она открыла свою лавку! Он перестал быть серым и унылым! Да что там, к ней даже из столицы приезжают богатые покупатели. А в нашем городе во всех приличных домах заводят цветники и хвастаются ими друг перед другом. И даже появился новый обычай — совершая визиты, приносить с собой букеты!

Ого, это интересно! — соображаю я. — Получается, даже одинокой девушке удалось открыть собственный бизнес!

Я бы тоже не отказалась, вот только меня смущает один момент. Если меня не успеют выдать замуж до совершеннолетия — я обрету личную свободу и смогу отказаться от нежеланного брака. Вот только на что я тогда буду жить? Ведь по закону имуществом распоряжаются близкие родственники-мужчины.

И если я не стану исполнять волю отца, например, выходить замуж, за кого он скажет — он запросто сможет лишить меня наследства или вообще выгнать из дома. Закон же будет на его стороне.

Я постоянно размышляю о том, как буду жить, если придётся порвать отношения с семьёй. Нет, я не боюсь усердной работы. Да и опыт организации бизнеса с нуля у меня есть. В моём прежнем мире.

Но ведь здесь всё совсем иначе! Помимо всего прочего здесь имеется такая вещь, как репутация. И ссора с семьёй означает, что девушка теряет её и становится своего рода изгоем.

Ей уже не светит ни брак с приличным молодым человеком, ни даже единственное считающееся допустимым для благородных девиц занятие вне дома — труд гувернантки. Без разрешения родственника-мужчины, а также достойных рекомендаций — никто не допустит девушку к своим детям.

А для открытия своего дела у меня слишком мало знаний. Наши уроки, хоть и затрагивают некоторые юридические и экономические вопросы ведения хозяйства — капля в море. Я слишком мало знаю о здешней жизни.

Пытаюсь спрашивать у других воспитанниц. Увы, они такие же невежественные в этом, как и я.

Самый любимый урок в нашем пансионе — конечно же, танцы! Только на нём мы становимся такими, какими и должны быть девушки в нашем возрасте — оживлёнными, жизнерадостными и хоть капельку счастливыми.

После усердного заучивания движений под отбиваемый наставницей ритм мы, наконец, начинаем танцевать по-настоящему. Даже под музыку — два раза в неделю в пансион приглашают самый настоящий оркестр, хоть и совсем маленький — всего из трёх музыкантов.

Мы кружимся по залу почти три часа. И это здорово! А ещё можно нормально поговорить, потому что надзирающая за нами наставница сидит на стуле у стены и обращает внимание лишь на правильность движений.

Там-то я и знакомлюсь с Мартой. После нескольких разговоров мы начинаем доверять друг другу. Я рассказываю ей про магию, а она делится секретом своего происхождения.

Она — единственная в пансионе, не принадлежащая к благородным девицам. Всего лишь дочь купца. Правда, её отец очень богат. И это сыграло злую шутку с несчастной. Он поставил себе цель любой ценой выдать дочь за благородного. Именно поэтому и отправил сюда. Да ещё и заплатил за обучение в два раза дороже и без того весьма высокой платы.

— Ты же понимаешь, что приличный благородный на мне не женится! — чуть не плача, сетует Марта. — Либо вдовец в возрасте, либо вообще какой-нибудь неадекват! Жестокий тиран, или просто охотник за приданым. В любом случае мой будущий супруг и его семья будут меня презирать!

Я искренне сочувствую ей.

— Отец говорит, что я должна быть по-змеиному хитрой. Где надо — подольститься, где можно — ужалить в уязвимое место. А я — не такая! Мне и дома-то тяжело было с некоторыми родственничками, которых хлебом не корми, только дай сплести интригу, чтобы насолить близкому!

Я рассказываю ей про цветочницу Ирейну дин Миор.

— Я бы тоже так хотела! — отвечает Марта. — Я ведь многое знаю. И как лавку открыть, и как отношения с клиентами, поставщиками и городской управой правильно строить. У нас в семье все с раннего детства в деле отца на подхвате. Потому и деньги водятся. Вот только не в них счастье-то.

— Расскажи! — буквально вцепляюсь в неё я и со вниманием слушаю про её жизнь и работу в родительском доме при богатой столичной лавке текстильных изделий.

Да уж, без начального капитала тут сложно будет пробиться. Впрочем, до этого ещё дожить надо. Сперва нужно от жениха как-то отделаться.

Я рассчитываю, что эта проблема встанет передо мной лишь в конце весны. Однако судьба решает иначе.

В самом начале первого весеннего месяца в пансион неожиданно возвращается хозяйка. И сразу после завтрака вызывает к себе меня, Андрею и ещё одну воспитанницу.

— Готовьтесь покинуть пансион! — заявляет она.

Мы застываем в абсолютном недоумении.

— Я больше не буду брать воспитанниц с магическим даром! От вас — одни неприятности! Я написала вашим родным, и они со дня на день заберут вас домой!

Ну, дела! — думаю я. — Похоже, всё из-за беглянки Миры. Да и сама хозяйка наверняка отсутствовала по этой же причине. Интересно, как она уладила это с родом дин Кириор? Да и вообще, судя по тому, что в последнее время родители забрали из пансиона нескольких девушек, репутация её заведения явно пошатнулась.

Впрочем, это её проблемы. А у меня своих хватает. Один Дамиор чего стоит.

Через день меня опять вызывают к хозяйке. Она говорит краткую напутственную речь, от лицемерия которой откровенно тошнит. Потом одна из лиловых дам возвращает мне мою одежду и выводит к ждущей перед воротами карете, из окна которой с весьма недовольным видом выглядывает моя мачеха.

Как же хорошо, что я не теряла времени даром и успела заучить адреса всех моих подруг!

— Только и можешь, что портить жизнь своим родным! — заявляет мне мачеха вместо приветствия. — Я вынуждена была бросить все дела, чтобы тебя забрать!

— Право, не стоило так беспокоиться! — пожимаю плечами я. — Я бы и одна могла спокойно доехать!

— Бесстыжая! — слышу в ответ. — Разве тебе нет дела до репутации нашей семьи?

Далась ей эта репутация. Лучше бы дала мне что-нибудь тёплое накинуть поверх летнего платья, в котором я сюда приехала. Я не выдерживаю и говорю:

— Простите, маменька, но мне очень холодно! Не могли бы вы поделиться со мной плащом или шалью? Мне не хотелось бы продрогнуть и свалиться в постель!

Раздражённая мачеха нехотя суёт мне тёплую шаль. Я тут же укутываюсь и принимаюсь смотреть в окно, радуясь скорой встрече с Клариссой и нянюшкой.

Вот только мачеха и тут умудряется испортить настроение:

— Не вздумай заболеть! Через десять дней твоя свадьба! Господин дин Пиор хочет успеть до начала полевых работ, когда ему придётся объезжать свои владения!

Принимаюсь думать, как же мне объясниться со своим женихом. Как заставить его отказаться от брака со мной?

— Скажите, маменька, господин дин Пиор имеет магический дар? — спрашиваю я.

Мачеха мрачнеет. Здорово же я об этом спросила! Не всё ей одной настроение людям портить!

— Не твоё дело! И настоятельно советую тебе молчать о своём! Тем более тебе всё равно не удастся его пробудить!

Может, показать ей, что умею делать? — гадаю я. — Да ну, лучше не стоит. Вон как злобой пышет, ещё в драку полезет! Хотя вполне вероятно, что испугается.

И всё же лучше держать это в тайне до поры до времени. Тем более, мне действительно ещё расти и расти. Ведь с помощью слабого ветерка и холодных светящихся шариков я даже защитить себя не смогу.

Я вхожу в дом. Кларисса бросается меня обнимать, а нянюшка плачет от радости. А уж я-то как рада их видеть! И ещё — носить красивую удобную одежду, нормально питаться и принадлежать самой себе, а не расписанному кем-то режиму.

— Знаешь, мне твоя подруга Мира письмо отправила! — тихонько говорит сестра, когда мы уединяемся в моих комнатах. — И тебе там написала! Только потом покажу, я его спрятала в надёжном месте!

Мы залезаем на диван прямо с ногами, удобно усаживаемся в обнимку, обложившись подушками, и я принимаюсь рассказывать всю историю нашего знакомства с Мирой и её бегства. Кларисса слушает, затаив дыхание.

— Вот бы мне так! — мечтательно шепчет она.

Её глаза восторженно блестят. Она ведь не знает о том, что нам пришлось пережить в этом пансионе. Как-нибудь потом расскажу. Пусть подрастёт сначала.

А потом мы меняемся ролями. Теперь я учу её магии. И искренне радуюсь, что у неё обнаруживается ментальный дар, хоть и слабый. Но, по крайней мере, достаточный, чтобы при вдумчивом общении с человеком определить, лжёт он или нет. Ей это точно пригодится.

Но тут вбегает запыхавшаяся нянюшка и прерывает наш разговор:

— Маменька зовут! Портниха приехала снимать мерки для свадебного платья!

Только этого ещё не хватало! Я раздражённо топаю ногой, но спускаюсь в гостиную.

— Приготовь платье поприличней, вечером нам нанесёт визит твой будущий супруг! — заявляет мачеха.

Очень кстати. Как раз и поговорю с ним.

После сытного обеда мы с Клариссой отправляемся гулять в сад. Она склоняется над кучей камней в дальнем углу и достаёт оттуда маленькую жестяную коробочку.

Я разворачиваю сложенное в несколько раз письмо от Миры. Какая она молодец всё-таки, улучила возможность дать о себе весточку! Даже несмотря на то, что её жениха объявили в розыск по всему королевству как похитителя благородной девицы. Надеюсь, они уже в Архизии.

Опять думаю о том, что мне надо было бежать с ними. Но рядом стоит Кларисса, и я понимаю, что ей явно понадобится моя поддержка. А ещё вспоминаю Андрею и Марту. Вот бы нам как-нибудь собраться вместе и помогать друг другу!

А что — откроем собственное дело, будем себя обеспечивать. И никакие женихи нам не страшны!

Но увы, меня мгновенно отрезвляет мысль, что мне всего лишь пятнадцать. И до моего совершеннолетия — почти три года. А это значит, что я — в полной власти своего отца. И никто не защитит меня от исполнения его воли.

— Прислуга говорит, этот Дамиор недавно обрюхатил горничную! — подливает масла в огонь Кларисса.

— Мне нужна твоя помощь! — прошу я. — Хочу поговорить с ним наедине. Сможешь как-нибудь свою маменьку из гостиной вызвать?

— Сделаю! — усмехается Кларисса. — Ещё и братца к этому делу подключу!

Ближе к вечеру одеваюсь в красивое платье. Нянюшка старательно укладывает мои волосы. Заодно и сестре делает взрослую причёску. Как же я рада, что они подружились!

Вот и карета Дамиора подъезжает к парадному входу. Я встречаю его в гостиной и протягиваю руку для поцелуя.

Какой же всё-таки неприятный у него взгляд. Тяжёлый, алчный. Как будто сожрать меня хочет.

Обменявшись дежурными фразами светской беседы, переходим в столовую. После ужина опять возвращаемся в гостиную, где слуги уже разожгли камин. Впрочем, выходя из-за стола, я успеваю перемигнуться с Клариссой. В ответ она показывает мне пальцы, сложенные в жесте, означающем «всё будет хорошо».

Мы усаживаемся в кресла, выставленные перед горящим камином так, чтобы исходящее от пламени тепло приятно обволакивало нас в этот весенний, но по-зимнему холодный, вечер. Дамиор и я сидим вполоборота друг к другу. Между нами, как того требуют приличия, расположилась мачеха.

Но я-то знаю, её не столько приличия волнуют, сколько опасение за то, что я сболтну что-нибудь лишнее. А так-то у неё прямо на лице написано, как не терпится поскорее сбагрить меня. Хоть Дамиору, хоть самому адскому князю.

Внезапно дверь в гостиную распахивается и влетает Кларисса:

— Маменька, там Ромиор ковыряет гвоздём замок на сундуке в вашей комнате! Я говорю, что может сломать, так он не слушает!

Я абсолютно уверена, что именно она и подсказала братцу эту идею. Мачеха подскакивает, словно ужаленная. Подбирает пышные юбки и, пробормотав извинения, выскакивает из гостиной.

— Господин дин Пиор, — в высшей степень холодно и официально начинаю я, — считаю своим долгом предупредить вас, что у меня имеется магический дар, который проявился совсем недавно!

Протягиваю руку вперёд и зажигаю над ладонью яркий голубой огонёк. Лицо Дамиора искажается яростной гримасой.

— Возможно, вы сочтёте целесообразным отказаться от нашего брака! — решительно продолжаю я. — Заверяю, что с моей стороны вы можете рассчитывать на полное понимание и принятие данного решения!

К моему крайнему недоумению, он начинает смеяться. Злорадно и торжествующе. Как-то демонически даже, аж мороз по коже пробегает.

Закончив, он устремляет на меня совершенно уничтожающий взгляд:

— Запомни раз и навсегда: я знаю о тебе больше, чем ты думаешь!

Я в полной растерянности. Даже не знаю, что на это ответить. Да что он вообще имеет в виду?

— Я уже заказал для тебя блокирующее магию ожерелье! — продолжает он. — Твой дар, твоё тело, твоя душа — всё будет моим! Я научу тебя быть покорной!

— Боюсь, мы вряд ли сможем быть счастливы вместе, — аккуратно начинаю я.

— Меня не волнует, чего ты там боишься! — перебивает меня жених. — Я знаю, что женщины — лживые и порочные существа! Но меня ты не сможешь обмануть! Будешь сидеть взаперти, пока не родишь мне наследника с магическим даром!

Слушаю зловещий голос Дамиора и понимаю, что должна избежать этой свадьбы любой ценой. Я просто не выживу в его доме. И вряд ли смогу вынести роды его наследника. Ведь за время своего пребывания в пансионе я даже не выросла толком. Мои бёдра по-прежнему узкие, как у ребёнка.

Звук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть. Раскрасневшаяся мачеха вновь усаживается в своё кресло. Мой жених, однако, взглядывает на неё и поднимается, давая понять, что визит окончен.

— Искренне надеюсь, что вы будете беречь мою драгоценную невесту, как зеницу ока! — произносит он перед тем, как откланяться.

— Что ты ему наговорила? — злобно шипит мачеха, едва за Дамиором закрывается дверь.

— Ну что вы, маменька! — притворно улыбаюсь я. — Мы просто вели светскую беседу! Меня учили этому в пансионе!

— Я запрещаю тебе выходить из своих комнат! — произносит она.

Скверно. Мне ведь надо срочно что-то придумать, чтобы бежать отсюда. Потому что иного выхода у меня нет. К тому же завтра должен приехать отец, и тогда будет ещё сложнее.

Вот только все мои попытки выйти терпят неудачу. Похоже, мачеха всё-таки заподозрила, что я её обманываю. Да и Дамиора я сильно недооценила.

Получается, они изначально знали, что у Доры есть магический дар. И старательно скрывали это от неё. Чтобы не смогла его пробудить и обрести силу, способную защитить от недобрых намерений будущего супруга.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принимаюсь тренироваться. Мне не на что надеяться, кроме собственной магии.

Вот только результата от всех этих усилий как будто и нет никакого. Холодный свет и самый обычный ветер — вот и все мои успехи в покорении стихий. Ах да, Мира говорила, что я — сильный ментал. А толку-то с этого? Разве что могу увидеть истинные чувства окружающих меня людей. Но я их и так знаю!

Вот если бы я могла внушить какую-нибудь иллюзию… Ах, этому наверняка надо серьёзно учиться. Но у меня нет и не будет такой возможности. Да что там, Дамиор ведь обещал заблокировать даже ту жалкую магию, что у меня есть.

Ни моя душа, ни тело просто не выдержат такого! Надо спасать свою жизнь! Но как?

Я подхожу к окну. Во дворе суетятся слуги. Наводят порядок перед приездом отца. Неужели я обречена?

Лишь после ужина мачеха нехотя допускает ко мне в комнату нянюшку и Клариссу.

— Хочешь, мы с Ромиором подожжём дом, и ты убежишь? — предлагает озорная сестрёнка.

— Слуги всё равно потушат! — возражаю я.

Мы долго перебираем самые разные варианты спасения. Но все они не выдерживают столкновения с суровой реальностью. Даже если я выйду из своих комнат, покинуть огороженную территорию поместья мне вряд ли удастся.

До глубокой ночи и полного изнурения пытаюсь добиться хоть какого-то прогресса в своей магии. Хотя бы сделать горячим свой огонь. Ведь даже крошечный светлячок может дать очень много, если применить его с умом. Увы, всё напрасно, и я засыпаю совершенно обессиленной и разочарованной.

На следующий день приезжает отец, и обстановка в доме становится ещё более строгой и напряжённой. До проклятой свадьбы всего лишь неделя. Я чувствую себя загнанным в угол зверьком.

Меня даже из комнат теперь не выпускают. Только к столу да на примерку платья. Мне так хочется порвать его или изрезать!

Всякую свободную минуту я упражняюсь в магии. До тех пор, пока не падаю без сил. Даже в зеркале заметно, как осунулось моё лицо. И тени залегли под глазами.

Однако моё отчаянное упрямство так и не приносит никаких плодов.

Вот, наконец, наступает самый чёрный день моей жизни. За которым последует самая чёрная ночь. Меня с трудом будят и ведут одеваться. Специально приглашённая мастерица красоты делает мне замысловатую сложную причёску и использует кучу разных снадобий, чтобы скрыть утомлённый вид и придать блеск глазам и сочную пухлость губам.

Я сижу, совершенно безучастная и равнодушная ко всему. Как будто меня готовят к погребению. С ужасом жду, что на меня наденут что-то, блокирующее магию. Решаю, что буду сопротивляться этому до конца. Пусть хоть убивают!

Кларисса вертится вокруг и шепчет украдкой про подслушанный разговор мачехи с секретарём Дамиора. Мой жених вне себя от ярости, потому что заказанное им драгоценное ожерелье, призванное уничтожить мою магию, всё ещё не готово.

Что толку? — грустно думаю я. Ведь я так и не продвинулась дальше бесполезных фокусов.

— Сколько можно возиться? — возмущается мачеха. — Свадебная карета уже здесь!

Хорошо хоть без Дамиора. Жених будет ждать меня в храме, где состоится церемония.

Я встаю и едва не падаю от приступа головокружения. Прислуга рассыпается в умильных комплиментах, как прекрасно я выгляжу. Они не догадываются, что прячется за этим фальшивым румянцем.

Меня подводят к зеркалу и говорят, что в жизни не видели такой прекрасной невесты. Мне же это белое, расшитое цветами из крохотных жемчужинок платье кажется самым настоящим саваном. Потому что я знаю: меня ждёт смерть. Если, конечно, не случится чего-нибудь эдакого, что отменит эту свадьбу.

Вот только чудес не бывает. Дамиор не упадёт с лестницы и не сломает себе шею. Вместо этого он привезёт меня в свой дом, откуда я больше не выйду.

О том же, что будет уже сегодня ночью, и думать страшно. Я хочу просто исчезнуть. Перестать дышать и чувствовать. Перестать быть.

Краем сознания считываю злорадное самодовольство мачехи. Ещё облегчение, что я навсегда покину её дом. Судя по извлечённым из памяти прежней Доры воспоминаниям, она всегда меня ненавидела.

Для отца я тоже была пустым местом. Досадным напоминанием о столь безвременно ушедшей девочке-жене. Он даже её портрет приказал убрать в узкий полутёмный коридор.

Кларисса выглядит совершенно потерянной. А нянюшка и вовсе плачет. Промокает глаза уголком шали украдкой от мачехи, потому что той это явно не понравится.

Меня усаживают в карету. Мачеха самолично расправляет по сиденью моё пышное платье и вместе с Клариссой устраивается напротив. Отец с братом поедут в нашем собственном экипаже.

Всю дорогу я представляю, как лопается ось кареты или подламывается колесо. Или лошади вдруг начинают беситься и вытряхивают меня в какую-нибудь канаву. Девушки в пансионе рассказывали о таких случаях.

Но ничего не происходит и мы благополучно прибываем к храму богини Дарры — покровительницы семейного очага.

Дверца кареты распахивается и я зажмуриваю глаза от хлынувшего внутрь яркого солнечного света. Мне помогают выйти и оправляют платье. Я стою, ощущая, что у меня подкашиваются ноги. Я не могу туда идти!

Отец берёт меня под руку и увлекает за собой. Ко входу в храм ведёт расстеленная ковровая дорожка.

Оттеснённая храмовыми служками толпа взирает на происходящее. Волны чужих эмоций беспощадно бьются в моё сознание. Жадное любопытство, зависть, а кое-где даже вполне искреннее восхищение.

Ах, если бы мой дар был стихийным, а не ментальным! Тогда я могла бы себя защитить. Да просто ушла бы и никто не смог бы остановить.

Тяжёлые двери распахиваются, чтобы пропустить меня внутрь и закрыться за моей спиной. Навсегда отрезать меня от свободы и счастья. Да что там — от самой жизни.

Каменная статуя богини, увешенная золотыми и серебряными украшениями — дарами паломников, равнодушно взирает мёртвыми сапфировыми глазами. Дамиор делает шаг навстречу. Как паук, дождавшийся, наконец, своей жертвы.

Нас с Дамиором ставят на возвышение, покрытое драгоценным бархатом с золотым шитьём. Двое жрецов начинают церемонию.

Такое чувство, что это происходит не со мной. Их монотонные голоса словно убаюкивают, так, что я даже начинаю сомневаться, уж не сон ли мне снится.

Но Дамиор сжимает моё запястье, безжалостно возвращая в реальность. Сегодня ночью...

Не хочу! Пусть я исчезну! Пусть меня просто не будет! Словно из тумана доносятся слова брачной клятвы.

— Да! — многозначительно произносит жених и отпускает мою руку, чтобы принять у жреца кольцо, которое он должен мне надеть.

Теперь моя очередь отвечать. Всё моё существо охвачено одним — исчезнуть, раствориться, не быть. Я хочу сказать «нет», но вместо этого у меня перехватывает дыхание.

Что происходит? Я близка к панике. Поднимаю руки и дотрагиваюсь до лица. Делаю шаг вперёд. Почему всё окружающее как будто расплывается и дрожит в каком-то странном мареве?

Кажется, я сейчас упаду в обморок. Вдыхаю и выдыхаю. Да нет, вроде всё нормально. Вон и Дамиор стоит. Головой крутит. Злится, наверное, что я всё ещё не ответила «да».

Но что это? На его лице отображается крайнее недоумение. На лицах жрецов тоже. Стоящий рядом отец протирает глаза.

— Где она? — шелест голосов наполняет храм. — Невеста исчезла!

Ступенька, ещё ступенька. Я оглядываюсь и вижу, как Дамиор шарит руками в воздухе на том месте, где я только что стояла.

Я совсем близко к жрецу, но тот тоже в изумлении оглядывается по сторонам. Они что, правда меня не видят?

Делаю шаг в сторону. Потом разворачиваюсь и двигаюсь к выходу, аккуратно пробираясь между гостями.

Толкаю тяжёлую дверь. Проскальзываю в приоткрывшуюся щель и бегу. Куда глаза глядят, лишь бы подальше.

Мчусь, не разбирая дороги. Туфли вязнут в грязи. Сворачиваю с разъезженной каретами колеи и несусь к лесу. Там точно нет людей.

Продираюсь через заросли на опушке. Корявые ветви срывают с моей головы фату. Мне всё равно.

Над головой смыкаются кроны, покрытые молодыми листьями. Их шелест словно нашёптывает:

— Беги, беги подальше!

Я и бегу. Не обращая внимания на то, что колет в боку, и каждый вдох даётся с трудом. Пока, наконец, не останавливаюсь, готовая упасть без сил.

Обнимаю ствол дерева, чтобы удержаться на ногах. Что это было? Чудо, помощь высших сил? Или всё-таки дело во мне?

Моя магия... Неужели это правда я, точнее, мой дар?

Вспоминаю перекошенную рожу Дамиора, лихорадочно ощупывающего воздух там, где меня уже нет. Я всё-таки укользнула из его рук!

Оглядываюсь вокруг. Солнце справа. Сейчас примерно полдень, там юг. Значит, мне надо идти прямо. На восток. Там Архизия!

Это не бегство, нет! Я вернусь. Стану сильной и точно вернусь. Хотя бы ради нянюшки и Клариссы. А может, и с девочками из пансиона удастся встретиться.

Не очень-то хочу в эту Архизию, но я не знаю других мест, куда мне идти. Я долго думала, но так ничего и не придумала. Этот мир слишком жесток и равнодушен к тем, кто беден и слаб.

Меня никто и нигде не ждёт. А в Архизии заработаю денег и поступлю в магическую академию. Да что там, говорят, у них даже бесплатно можно учиться. Поэтому мне туда. Но я всё равно вернусь!

Делаю шаг. Ещё шаг. Не знаю, откуда берутся силы, но я опять иду вперёд.

Мне всё-таки везёт, потому что сегодня тепло. День как будто летний. Мне даже жарко становится. Я останавливаюсь у лесного ручейка, чтобы утолить жажду и иду дальше, не думая ни о чём.

Меня гонят вперёд страх и надежда. Страх, что меня будут искать и найдут. Догонят, схватят и отдадут Дамиору, который лишит меня магии и запрёт в своём доме на всю оставшуюся жизнь. Надежда на то, что я приду туда, где мне никто не будет угрожать, и найду того, кто подскажет мне, что делать с моим странным даром.

Я иду, пока не начинает темнеть. И понимаю, что не знаю, как мне быть дальше. Я, конечно, люблю природу. Но мне никогда не приходилось ночевать в лесу.

А ещё у меня ничего нет. Ни тёплой одежды, ни еды. И даже костёр разжечь нечем. Ментальная магия тут не поможет.

Я ломаю ветки и наваливаю их толстым слоем рядом с огромным стволом упавшего дерева. На сырой земле не поспишь. Это, конечно, не слишком-то поможет, потому что ночью всё равно холодно. Весна же ещё.

Из последних сил собираю сухие сучки для костра. Вдруг всё-таки получится его зажечь?

Увы, все мои попытки терпят крах. Производимые мною огоньки только светят и даже не греют ни капли, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь поджечь.

Дрожа от холода, я укладываюсь в кучу веток, свернувшись и кое-как укрывшись подолом роскошного прежде платья, которое теперь напоминает грязную тряпку.

Усталость берёт своё и я проваливаюсь в сон. Но совсем скоро пробуждаюсь. Вокруг темнота, а у меня зуб на зуб не попадает от холода. Делать нечего, встаю и принимаюсь делать упражнения, чтобы хоть немного согреться.

Однако надолго меня не хватает. Совсем скоро начинает кружиться голова и накатывает слабость. Ну да, я же не ела ничего за завтраком перед свадьбой. Просто не смогла, как ни уговаривали. И вот результат.

Вспоминаю прочитанную в родном мире статью про потерявшихся в лесах. Там было написано, что человек может протянуть без еды целый месяц! Неужели мне придётся проверить это на себе?

Ах, глупости! Холод убьёт меня гораздо быстрее. Я опять опускаюсь на ветки и принимаюсь горько плакать. Спаслась ведь, и что? Неужели всё равно обречена?

Ну уж нет! И вообще, уже стало немного светлее. По крайней мере, можно различить стволы деревьев. Значит, пойду дальше!

Я поднимаюсь и иду. Через некоторое время даже слабость куда-то исчезает. Но, самое главное, у меня получается согреться.

Следующая ночь ещё холоднее. А может, просто кажется от голода и усталости. Опять встаю на рассвете и продолжаю путь. Сама себе удивляюсь: как только это получается?

Главное — не потерять направление. Рано или поздно лес должен кончиться, и я выйду в какую-нибудь деревню. Тогда обменяю на еду и одежду что-нибудь из драгоценностей, которые я сняла и завязала в узелок из оторванного от платья лоскутка.

Я жутко страдаю от голода и жажды. Иногда думаю о том, чтобы съесть какую-нибудь зелень, но не решаюсь. Я совершенно не разбираюсь в растениях и боюсь нарваться на что-нибудь ядовитое. Хотя если так и дальше пойдёт, скоро мне будет всё равно.

Холодные ночи не проходят даром. Меня бьёт озноб, а вскоре начинается ещё и кашель.

Я даже не отдаю себе отчёт, сколько дней проходит. То ли три, то ли пять. В голове начинает мутиться. Сознания хватает лишь на то, чтобы следить за солнцем и идти в правильную сторону.

Наконец, я понимаю, что больше не могу. Похоже, в этот раз мне всё-таки не повезло. Моё бегство случилось слишком внезапно. К тому же я никогда не рассчитывала, что мне придётся выживать среди дикой природы.

Хочу сесть на землю, но вижу впереди просвет. Неужели лес кончается?

Окрылённая надеждой, со всех ног спешу туда. Увы, всего лишь прогалина. Маленькая полянка, за которой опять высятся деревья.

Дальше я точно не уйду. Ложусь прямо на траву. Яркое солнце щедро делится со мной теплом, но меня всё равно знобит. Наверняка это уже что-то посерьёзней простуды.

Я дотрагиваюсь рукой до нежных зелёных травинок. Вон, даже бутоны уже. Цветы какие-то. Только я не увижу, как они распустятся. Потому что это конец моего пути.

Сознание заволакивает туман. Или это просто сон? Я уже не понимаю ничего. Пусть будет, что будет.

Кажется, это действительно сон. Земля подо мной скользит, словно я качусь вниз с горы. Но у меня нет сил, чтобы с этим разобраться.

Слабый, но приятный желтоватый свет освещает склонившееся надо мной морщинистое лицо.

— Нянюшка! — шепчу я.

А в следующее мгновение замираю, охваченная ужасом. Меня всё-таки догнали и вернули!

— Нет! — яростно выкрикиваю я и пытаюсь вскочить.

Вот только не получается у меня. Руки, на которые я хочу опереться, подламываются от слабости. Да и вообще тело отказывается повиноваться.

— Тише, успокойся! — произносит незнакомый голос.

Это не нянюшка! Где я? Неужели в доме проклятого Дамиора? Тянусь рукой к шее. С ужасом ожидаю ощутить под пальцами блокирующее магию ожерелье. Там ничего нет!

В полной растерянности смотрю в лицо склонившейся надо мной пожилой женщины. Кто она такая? Почему я здесь?

А в следующее мгновение понимаю, что комната освещена не свечами, а магическим светом. Таким же, какой я умею производить сама.

— Вы маг? — чуть слышно спрашиваю я.

— Как и ты! — отвечает незнакомка. — Не будь у тебя дара, ты точно не выжила бы!

— А что со мной случилось? — недоумеваю я. — Я же вроде в лесу была. Как я сюда попала вообще?

— Тебе повезло, что я отправилась на ту поляну за бутонами синецвета! — произносит женщина. — Нашла тебя там, без сознания, пышущую жаром. Сделала из веток волокушу. Сейчас ты в моём доме.

Я хочу спросить, не объявила ли она, что нашла меня в лесу? Вдруг решила поискать моих родных? Но в голову приходит мысль, что лучше проявить осторожность. И вообще не стоит никому говорить, кто я такая.

Правда, в следующее мгновение я понимаю, что это бесполезно.

— Из благородных ведь? — спрашивает моя спасительница и трясёт узелком с моими драгоценностями.

Деваться некуда и я молча киваю.

— Платье на тебе странное. Как будто свадебное! — добавляет она.

Я молчу. Потом чуть слышно произношу:

— Оно и есть.

— Сбежала, значит! Так я и думала! Ну и молодец! Так с ними и надо! — произносит она.

Она что, на моей стороне? Кажется, да. Вздыхаю с облегчением. Даже сердце уже не так сильно колотится.

— Сейчас попить тебе принесу! И еду греться поставлю!

Пока она ходит, думаю, что расслабляться всё-таки рано. Кто знает, что у неё на уме?

Ментальная магия! — осеняет меня. Вот только смогу ли я её применить? Хотя считывать чужие эмоции отнимает не так уж много сил.

Женщина возвращается со стеклянным бокалом. Просовывает руку под подушку и приподнимает мне голову. Подносит бокал к губам.

Кажется, это чай. Слегка терпкий и сладковатый.

— Это зелье, восстанавливающее силы после болезни! — произносит она.

Я вчувствываюсь в ту незримую глазу субстанцию, что окутывает каждого живого человека. Уфф, вроде ничего опасного и настораживающего. Желание помочь. Интерес. Радость даже. Кто же она такая?

— Ишь ты! Только в себя пришла, и уже за магию! — качает головой моя спасительница, но в её голосе явно слышится одобрение.

— Кто вы? — спрашиваю я.

— Меня зовут Леара!

А мне-то что на это ответить? Поднапрягши слегка прояснённые зельем мозги, решаю сказать, как есть. Начинать знакомство со лжи — не самая хорошая идея.

— Я Дора!

Леара приносит мне жидкую кашу на воде:

— Не слишком вкусно, но после долгого голода нельзя слишком сытную еду!

Я и этому рада. Надо побыстрей восстановиться и идти дальше.

Мерзкая слабость не позволяет даже встать. Я смотрю на свои исхудавшие руки и спрашиваю:

— Какой сейчас день?

Слышу ответ и даже не верится. С моей несостоявшейся свадьбы прошло больше двух недель!

— Я же говорю, дар твой поспособствовал! — отвечает Леара на моё недоумение. — Магия укрепляет тело. Те, кто ею владеют, даже живут дольше. И выглядят моложе. Как думаешь, сколько мне лет?

Присматриваюсь. Она точно не старше моей нянюшки. А той ещё шестидесяти нет.

— Осенью восемьдесят стукнуло! — смеётся Леара. — Я бы и вовсе лет на сорок сейчас смотрелась, если бы мой дар раскрылся не так поздно!

Ничего себе! Это значит, я долго буду молодой? — соображаю я. — Здорово как!

— А когда он у вас раскрылся? — спрашиваю я.

— В тридцать девять лет, милая! И давай уж на «ты», что ли! Мы ведь обе маги, да к тому же благородного происхождения.

Она уходит, а я долго перевариваю услышанное. Потом соображаю, что с помощью магии наверняка можно ускорить своё выздоровление. Вот только как? Поэкспериментировать, что ли?

В родном мире я увлекалась ЗОЖ. Соответственно, изучала много всего на эту тему. Если попробовать совместить эти знания с магией?

Ощущения, конечно, не самые приятные. Да и утомительно это. Но, похоже, работает. Хоть руки перестали дрожать. И ложку уже наверняка смогу удержать.

Опять появляется Леара.

— Помоги мне сесть! — прошу я.

Опять ем кашу, только уже сама. Леара обещает кормить меня часто и понемногу.

— Ох, и сильный же у тебя дар! — заявляет она.

— Да где там! — грустно улыбаюсь я и зажигаю крошечный огонёк. — Он холодный, я даже костёр в лесу разжечь не смогла, чуть не замёрзла!

— Может, опыта пока маловато? — спрашивает Леара.

— Не знаю. Я вообще не понимаю толком, что со всем этим делать. Надо бы учиться пойти. В академию какую-нибудь. В Архизии, говорят, можно. Только мне туда не сильно хочется. У меня здесь сестра осталась. И нянюшка ещё. Да и не верю я, что там, в Архизии, прямо всё идеально. Тоже скорее всего какие-нибудь подводные камни имеются!

— Всё может быть! — согласно кивает Леара.

Слово за слово, и мы рассказываем друг другу свои истории. Разве что я умалчиваю о своём происхождении из другого мира.

То, что выпало на долю Леары, откровенно страшно. Она родом из Ларна, города на морском побережье. Вышла замуж в семнадцать лет. У них там не принято дочерей слишком рано выдавать. Родила троих детей.

А потом случилась беда — вместе со своей матерью она отправилась на корабле в соседний город, чтобы навестить родню. И на них напали самые настоящие пираты! Пожилых и раненных в попытке отбиться побросали за борт, а остальных увезли в Рамнор и продали в рабство.

— Ты даже не представляешь, как ужасно там люди живут! — рассказывает Леара. — Женщинам особенно достаётся. У нас всех благородных девиц хоть грамоте учат, а там и такого порой нет. Да и сама по себе жизнь совершенно отвратительная. Там Великая Пустыня рядом. Воды мало, грязь, болезни всякие. Голод ещё раз в несколько лет случается.

— Как же ты там? — ужасаюсь я.

От её рассказа стынет в жилах кровь. Она провела в Рамноре долгие годы. В постоянных унижениях и тяжких трудах. Ещё и ребёнка мёртвым родила — плод насилия. О таком даже слушать страшно.

— Я держалась только одной надеждой: что получится убежать и вернуться домой. Представляла, как обниму своих выросших детей. Вот только подходящий случай представился лишь через двадцать лет! К тому же больше года идти пришлось. Пешком. Сначала через Рамнор. Чуть от голода там не умерла. Ещё и прятаться надо было. Потом — через охваченную войной Истрию. Дальше-то уже легче было.

— Ты просто сверхчеловек какой-то! — восхищаюсь я. — Вырваться из такого ужаса и прийти домой!

— Домой... — печально повторяет Леара. — Когда я пришла домой, мой муж был женат на другой. Я всё поняла и не претендовала на него. Всё-таки много лет прошло. Думала, буду жить в старом загородном доме. Видеться с детьми. Внуков ко мне привозить станут. А вместо этого он объявил меня самозванкой! И мои сыновья поддержали его, а не меня!

От её слов перехватывает дыхание. Да нет, не от слов, а от той боли, что наполняет окружающее пространство даже столько лет спустя. Я со своей ментальной магией воспринимаю столь сильные чувства почти на физическом уровне.

— Он позвал лакея и приказал вытолкать меня прочь! — чуть слышно произносит Леара. — И тогда у меня пробудился мой огненный дар! Дом, куда мой муж внёс меня на руках после свадьбы, и где я родила ему троих сыновей, вспыхнул во мгновение ока! Не спасли ничего. Только люди успели выскочить, в чём были. Я хотела остаться. Лишь в последний момент поняла, что они того не стоят.

У меня даже слов не получается найти, чтобы ей ответить. Я протягиваю руку, нахожу её ладонь и крепко сжимаю в своей.

— Долгие годы я бродила по пустынным местам, — продолжает Леара. — Жила в пещерах, шалашах. Люди пугались и убегали, завидев меня. Считали сумасшедшей или даже нечистью. А я не желала иметь с ними ничего общего. Со мной был мой дар, который поддерживал мою жизнь. Согревал, давал пищу.

У меня было много времени и я занималась тем, что оттачивала и совершенствовала его. Зачем, сама не понимала.

Я представляю всё это, и на глаза наворачиваются слёзы.

— Я достигла многого, но это так и не смогло стать смыслом моей жизни, — качает головой моя собеседница. — После всего, что я повидала в этом мире, меня не смогли увлечь за собой ни богатство, ни власть. Наконец, мне попалась заброшенная хижина в лесу в половине дня пути от одной деревни. Я привела её в порядок и решила пережить в ней зиму, а потом двинуться дальше, куда глаза глядят.

Но наткнулась на молодого парня, почти растерзанного диким вепрем. Я выходила его и он покинул мой дом. А через несколько дней ко мне пришла девушка с целым мешком вкусной еды и отрезом добротной ткани. Благодарить, что я вернула ей её возлюбленного. Тогда я поняла, что живу не зря. Решила, что это — указующий перст судьбы.

Я пошла в ближайший город и целый год работала помощницей у одного целителя. Пока не переняла от него всё, что он знал и умел. Потом вернулась сюда. Так и живу с тех пор. Помогаю, кому и чем могу.

Слушая историю Леары, я даже о своих проблемах забываю. Если она смогла обрести себя, значит, я тоже должна! Но где мой путь?

— Ты станешь моей наставницей в магии? — спрашиваю я.

— Поделюсь всем, чего достигла! — отвечает она. — Но я не знаю, много это или мало. Я ведь самоучка. И владею лишь парой стихий да целительством.

Я опять зажигаю магический огонёк.

— Научи, как сделать его горячим! — прошу я. — Как настоящий огонь, который жжёт!

— Милая девочка, смотрю, досталось тебе в жизни, — Леара обращает на меня ласковый взгляд и гладит по руке. — Но послушай меня: ни месть, ни превозношение над другими с помощью своей силы не сделают тебя счастливой!

— Я и не собираюсь никому мстить! — отвечаю я. — Мне одно нужно — чтобы меня никто не трогал! Чтобы я могла защититься от тех, кто захочет лишить меня свободы!

Я вспоминаю Миру и добавляю:

— И, может, ещё другим помочь. Тем, кому не на кого больше надеяться.

Я встаю с постели на следующий день. Меня всё ещё пошатывает, но я хочу поскорее вернуться к нормальной жизни. Даже пытаюсь помогать Леаре готовить еду.

Она наотрез отказывается и велит мне отдыхать. Но я так не могу. Мне вообще сложно сидеть без дела. В доме мачехи это было самым настоящим мучением. Да к тому же мне хочется отплатить Леаре добром за моё спасение.

— Давай хоть пыль вытру, это же совсем не трудно! — предлагаю я.

— Зачем? — удивляется старушка. — Смотри!

В следующее мгновение посреди комнаты зарождается самый настоящий, хоть и маленький, вихрь, и начинает двигаться по кругу, собирая в себя пыль и соринки. Я стою с открытым от удивления ртом.

Наконец, Леара открывает окно. Вращающийся столбик пыли и сора вылетает на улицу и развеивается чуть поодаль от хижины.

Ничего себе! Я даже не подозревала, что магию можно использовать таким образом!

От нечего делать принимаюсь листать одну из двух имеющихся в хижине книг — про разные травы. А технологии тут у них не такие уж и отсталые — вон, даже цветные картинки умудрились отпечатать.

Вспоминаю, как загибалась от голода в лесу, боясь отравиться какой-нибудь зеленью. Действительно ведь, полезно знать такие вещи.

Леара ставит на стол еду:

— Много не ешь, смотри! Лучше я тебе потом ещё разогрею!

После обеда меня всё-таки смаривает сон. А когда просыпаюсь, понимаю, что хочу выйти на улицу. Просто соскучилась по такой простой возможности сделать это по собственному желанию, а не когда разрешат.

Я и так одета в платье Леары, а теперь ещё и плащ её надеваю.

— Точно сил хватит? — заботливо спрашивает она.

— Да, конечно! Тем более, я со двора никуда не пойду!

Обхожу её скромные владения. Хотя не такие уж они и скромные. Вон, огород очень даже немаленький. Интересно, как она на нём работает? Тоже с помощью магии?

Огород... Надо же, я и этого не умею. Разве что в детстве немного помогала бабушке на даче. Мне нравилось, кстати.

Как ни крути, мне ведь придётся практически с нуля всему учиться. Но тут уж ничего не поделаешь. Это всяко лучше, чем сидеть взаперти и служить мерзавцу Дамиору инкубатором, а по совместительству ещё и грушей для битья.

На меня накатывает совершенно упоительное чувство свободы. Будь у меня побольше сил, я бы, наверное, сейчас прыгала от восторга. Ну, пробежалась бы точно. Увы, вместо этого медленно иду вдоль изгороди, опираясь на одну из жердей.

Надо же, на огороде уже и зелень кое-где повылезала. По крайней мере, лук я точно могу узнать. А вон ещё что-то, напоминающее петрушку.

Да и на деревьях уже где почки набухли, а где и вовсе молодые листики вылезли. Весна! Вдыхаю пахнущий солнцем и свежестью воздух, от которого кружится голова.

Даже не верится, что я сейчас здесь стою и могу пойти, куда захочу. Привыкла сидеть взаперти и подчиняться чужой воле. Что ж, надо отвыкать.

Я возвращаюсь в дом и прошу Леару показать мне что-нибудь из магии. Она улыбается и усаживается на лавку рядом. Принимается объяснять мне про поток силы. Спрашивает, что я чувствую, когда зажигаю свои огоньки. Потом рассказывает про стихию огня.

Я стараюсь изо всех сил, но мой свет так и остаётся холодным. Даже расстраиваюсь.

— Просто у тебя ещё слишком мало сил! — ласково улыбается Леара и предлагает ещё перекусить.

С удовольствием соглашаюсь. А какой у неё чай вкусный! Говорю, что вкуснее даже в генеральском доме не подают! Она смеётся в ответ и обещает научить, как и из каких трав его готовить.

На следующий день мы идём в лес и собираем молодые, только что распустившиеся листочки с кустов, что растут вдоль протекающего неподалёку ручья. Леара объясняет, для чего они нужны. Их добавляют в некоторые чаи, а также используют в зелье от простуды. Ого, тут ещё и зелья есть?

— Я тебя и этому научу! — улыбается старушка. — Зелье — это просто травяной сбор, приправленный толикой магии, которая усиливает действие содержащихся в нём растений, вот и всё!

Скучать мне теперь некогда — под руководством Леары я шью себе платье. Домашнее, но очень милое. Надо же, даже противные уроки рукоделия в пансионе пригодились.

Вот только с магией у меня откровенно плохо. Не двигаюсь дальше ни на шаг.

Леара утешает, что всё придёт. Просто мне надо до конца поправиться. Я и сама вижу, что до сих пор выгляжу исхудавшей, но всё равно расстраиваюсь.

Самое обидное, что даже ментальная магия не работает. Я несколько раз пыталась провести эксперимент и стать невидимой, как тогда в храме во время свадебной церемонии. Но у меня так ничего и не вышло. Я уже даже сомневаюсь, что это было связано с моим даром. Может, всё-таки какие-нибудь Высшие Силы помогли?

Дни идут за днями, вот уже и лето наступает. В целом мне у Леары очень хорошо. Тихо, спокойно. А главное — не страшно. Я первое время просто душой отдыхаю.

Но чем дальше — тем больше расстраиваюсь и переживаю. Потому что несмотря на мои ежедневные тренировки, у меня нет никакого прогресса в магии! Вообще!

Мне нравится собирать травы, каждую в своё время. Потом ферментировать их или просто сушить. Составлять вкусные чаи и зелья. Вот только зарядить их магией — не получается, и всё тут!

С какой стороны ни возьмись — везде глухо. Ни в стихиях прогресса нет, ни в целительстве, ни в ментальной силе.

Может, это всё от того, что я до сих пор не могу прийти в себя? Мне всё время хочется есть и спать, хотя выгляжу уже нормально. Правда, в крошечное зеркальце, что имеется у Леары, и не разглядишь ничего особо. Но даже по рукам уже заметно, что я не такая тощая, как раньше.

Зато я, наконец, начинаю разбираться и в растениях, и в огородных делах. И даже рукодельничаю потихоньку без какого бы то ни было отвращения. Для себя ведь.

Вон, недавно сшила себе ещё одно платье. Уже посложнее и более нарядное. Хоть что-то из того ужасного пансиона на пользу пошло.

Только для кого всё это? Я ведь безвылазно здесь в глуши сижу. И, если честно, у меня даже нет желания выходить из леса. Потому что я боюсь опять стать жертвой.

Я даже тем, кто приходит и приезжает к Леаре за помощью, не показываюсь. Не хочу никого видеть.

Знаю, что так нельзя, но ничего не могу с собой поделать. Сама не понимаю, что со мной творится?

Леара утешает, говорит, нужно просто подождать. Но сколько можно ждать-то? Я и так уже нервничаю. Если бы не здоровая свободная жизнь и не умиротворяющее действие природы, наверное, и вовсе сошла бы с ума.

Я, конечно, стараюсь следовать советам Леары. Она вызывает доверие. Да и вообще жизненный опыт и мудрость у неё на высоте. Её всегда слушать интересно. Вот, например, недавно она рассказала историю, как пару лет назад устроила судьбу одной девушки по имени Анжела.

Та прибежала в лес в полном отчаянии. Влюбилась в парня из семьи мелкого лавочника, а сама — бесприданница. Дочка почти нищей подёнщицы.

Родители жениха сразу заявили, что такого брака никогда не допустят. Тот попробовал настоять на своём, так ему пригрозили лишением наследства. А чтобы совсем избавиться от неугодной невестки, нашли по соседству какого-то никчёмного мужичонку, бездельника да пьяницу, и засватали за него несчастную. Просто надавили на её мать, она и согласилась. И дочку собралась приневолить.

А девушка-то с характером оказалась. Взяла, да и сбежала. Правда, запросто могла сгинуть в лесу, как это почти случилось со мной. Если бы не Леара.

Та на неё наткнулась, привела к себе да расспросила. И оставила у себя на всю зиму. Заставила грамоте выучиться. Ещё и для приданого всё необходимое дала. Потому что кладовка в хижине буквально ломится от приношений благодарных пациентов — тут и ткани, и пряжа, и это не считая разных лакомств и просто продуктов.

Анжела прилежно трудилась всю зиму — училась и шила приданое. Всё, как положено — одежду для себя, постельное бельё, полотенца, подарки родителям мужа. И даже посуды и серебра ей Леара не пожалела.

А по весне отправила весточку её возлюбленному. И тот за ней приехал! Привёз домой вместе с приданым и настоял на свадьбе. Так как материальной причины для отказа уже не было, его родители, хоть и без особой радости, согласились.

Вот только, прожив зиму с Леарой, девушка сильно изменилась. И после свадьбы не стала безропотной и покорной служанкой. Грамотная всё-таки! Поставила себя и стала вести дела в лавке. Свёкры, видя, что у неё всё в руках горит и торговля процветает, так в итоге и смирились.

Получается, и в этом мире можно жить по-человечески! — соображаю я. — И не нужна для этого никакая Архизия! Да и чем мне магическая академия поможет, если у меня всё равно никакой магии толком не получается? Хотя Леара возится со мной иногда по часу и больше.

Меня даже лето уже не сильно радует. Хотя я и гуляю вволю, и даже освоила верховую езду на смирной Леариной лошадке. А ещё я сшила себе что-то вроде закрытого купальника и почти каждый день плаваю в тихом лесном озерце.

В общем, всё хорошо, если бы не магия! Точнее, её почти полное отсутствие.

Чтобы развеяться, я беру лошадку и отправляюсь в лес. Долго купаюсь, а потом решаю не возвращаться домой, а прогуляться ещё немного. В этой части леса стоят высокие хвойные деревья, под которыми ничего не растёт и можно спокойно ехать верхом.

Натыкаюсь на прогалину с ягодными кустами. Как здорово, что я уже хорошо знаю почти всю здешнюю флору!

Я отправляю в рот целые горсти сладких и сочных ягод, когда слышу за спиной какой-то странный звук. Оборачиваюсь и застываю. Ягоды вываливаются из моей руки и рассыпаются по мху под ногами, алея, словно капли крови.

Прямо ко мне движется целое стадо кабанов!

Осознаю, что до лошади я добежать точно не успею. К тому же её ещё отвязать надо. А кабаны бегают быстро.

С ужасом замечаю снующих вокруг клыкастого ощетинившегося вожака и следующих за ним свиней поменьше маленьких полосатых детёнышей с задорно вздёрнутыми кверху пятачками. Только этого ещё не хватало. Они же агрессивные до жути, когда с потомством!

Я озираюсь вокруг и вижу лишь голые стволы без ветвей. Их пышные кроны простираются высоко над головой. Не залезу я на них, это точно!

Замираю в надежде, что звери просто пройдут мимо. В конце концов, у меня нет никаких враждебных намерений!

Однако вожак явно чует во мне врага и останавливается, издав громкий хрюк, после которого поросята мигом прячутся за массивные туши взрослых.

Вот стоило мне сбегать от жениха, чтобы меня сожрали свиньи? — проносится в голове. От страха всё сжимается внутри и начинает потряхивать. Колени становятся словно ватные, того гляди, подломятся.

Едва вепрь бросается вперёд, я издаю громкий вопль и выкидываю перед собой руки. В следующее мгновение с них срывается голубая молния и летит прямо в морду атакующему зверю.

С диким визгом тот сворачивает в сторону. Промчавшись мимо меня, по широкой дуге возвращается обратно и уносится прочь, а следом за ним устремляется и остальное стадо.

Полностью обессиленная, я падаю на колени и хватаюсь за грудь. Сердце колотится, как будто пытается вырваться наружу. Я судорожно хватаю воздух.

Что это было? Значит, у меня всё-таки есть магия!

Пытаюсь повторить, выбрасывая руки вперёд и представляя, как с них срывается огонь. Кажется, даже движение силы ощущаю. Вот только ничего не происходит. Да что же это такое?

Совершенно удручённая, возвращаюсь домой. Рассказываю Леаре о своих приключениях.

— Что со мной не так? Ну, скажи!

— Всё с тобой так! — она протягивает руку и гладит меня по волосам.

Мне хочется плакать.

Чтобы отвлечься, с удвоенной силой берусь за работу. Тем более Леара говорит, что я смогу заработать деньги на сборах для чая и зельях.

Теперь с утра до вечера я собираю травы и раскладываю или подвешиваю их под большим навесом во дворе. Даже не знала, что их нельзя сушить на солнце. Его лучи портят цвет и разрушают полезные вещества.

Вот только мысли про проблемы с магией не оставляют в покое. Может, мой дар сам по себе очень слаб? Но почему тогда Мира говорила...?

Может, она ошибалась! — решаю я. — В конце концов, она — лишь начинающий маг.

Но что же мне делать-то? Как найти своё место в этом мире?

Опять вспоминаю историю Ирейны дин Миор. Ведь получилось же у неё создать процветающий бизнес! А чем я хуже?

Правда, в цветах, а тем более, их выращивании, я не сильно разбираюсь. Но можно же и другую идею взять.

Да хоть эти травы. До некоторых приходится чуть ли не по полдня добираться. А без них никак. Слишком важные ингредиенты. Но, кажется, я придумала, как решить эту проблему. Возьму и соберу с них семена! И рассею в подходящих местах поблизости.

Кстати, надо бы ещё один навес построить. Потому что под имеющимся уже не хватает места.

И тут мне в голову приходит увиденная у маминой подруги сушилка для фруктов из составленных друг на друга сетчатых поддонов. А что, если сделать стеллажи из полок, затянутых дешёвой грубой тканью? Тогда место под навесом будет использоваться гораздо эффективнее!

Да и стеллажи эти сделать не проблема. Я иду к ручью и нарезаю длиннющие прутья с кустов, напоминающих ивовые. Они легко гнутся, пока сырые. Им можно придать любую форму, которую они сохранят, когда высохнут.

Оборачиваю их вокруг вбитых под навесом четырёх кольев на нужной высоте и связываю начало и конец. Приплетаю к кольям более мелкими прутиками на нужной высоте. Когда всё это высыхает, натягиваю на полки ткань.

Леара одобряет мою идею и помогает заполнить такими стеллажами всё пространство под навесом. В общем, осенью, после того, как мы отвезём в город наш товар, у меня, наконец, появятся первые собственные деньги в этом мире!

Правда, это слабое утешение. Потому что не решит моей главной проблемы — беззащитности.

Я даже не знаю, разыскивают меня или нет. Хочется надеяться, что после моего таинственного исчезновения все решили, будто меня похитило что-нибудь вроде здешней нечистой силы и смирились с тем, что потеряли меня навсегда.

Мне только нянюшку жалко. И Клариссу ещё. Надеюсь, они помогли друг другу это пережить. Весточку бы им передать, что я жива и у меня всё хорошо. Вот только как?

А если об этом узнают не только они, но и Дамиор? Интересно, если я навру ему, что больше не девственница, он от меня откажется?

Хотя тут вырисовывается другая опасность. Даже в моём родном мире в консервативных обществах до сих пор существуют так называемые «убийства чести», жертвами которых становятся девушки, запятнавшие, по мнению родных, репутацию семьи. В общем, мне страшно!

Я ведь своими ушами слышала, как мой отец одобрил убийство прежней жены Дамиора за мнимую неверность. И меня он вряд ли пощадит.

Тем более, я наткнулась в памяти Доры на жуткую историю про одну благородную девицу, которая не то согрешила с кем-то, не то все просто так подумали почему-то. В общем, её заперли в комнате, а вскоре она умерла. Якобы от тяжёлой болезни. Но вездесущие слуги, у которых, кроме сплетен, никаких развлечений, считай, и нет, поговаривали, что на самом деле несчастную просто уморили голодом.

Аж мороз по коже от таких историй. И что мне теперь, всю жизнь в лесу сидеть, чтоб не нарваться на подобное?

Вот уже и осень незаметно подобралась. Мы с Леарой упаковываем чаи и зелья, грузим их на повозку и отправляемся в город, который называется Кирс.

Я одета, как типичная мещанка. Мило, но скромно. Не думаю, что в таком наряде меня кто-то узнает. Тем более, я даже волосы платком прикрыла.

Мы подъезжаем к лавке Анжелы, той самой девушки, чью судьбу устроила Леара. В её же доме и заночуем.

Молодая хозяйка выскакивает на улицу и бросается на шею моей покровительницы. Та, в свою очередь, обнимает её крепко-крепко.

Я тем временем осматриваюсь. Потому что ещё ни разу не была в таких местах.

Правда, мне малость не по себе, потому что страх, вдруг кто-то меня узнает, всё-таки есть. Неужели он всегда будет со мной?

Я понимаю, Леара защитит в случае чего. Раз уж взяла с собой в город, значит, уверена в моей безопасности. Но всё равно неприятно. Нет той свободы, что я испытывала там, в лесу. Я чувствую себя скованно и напряжённо.

Муж Анжелы вместе с каким-то мальчиком достают товар из повозки. Мы с Леарой проходим в дом, комнаты которого расположены прямо над лавкой.

Мне интересно, как тут всё, потому что я никогда ещё не бывала в гостях даже у благородных родственников. Да и прежнюю хозяйку моего тела всег

да оставляли дома во время поездок.

Обстановка, конечно, не такая, как в моём прежнем доме. Всё гораздо скромнее. Стены из оструганных досок. Лишь в гостиной обиты дешёвой тканью.

И мебель очень простая. Правда, опять же в гостиной стоит плетёное кресло и пара таких же стульев рядом. В сочетании с вышитыми в одном стиле подушками смотрится очень даже стильно. Если бы ещё не чудовищно безвкусные розовые шторы.

В голове рождается образ преображённой по моему плану гостиной. Добавить диван в том же стиле, пару маленьких столиков на витых ножках. Заменить подвыцветшие тряпки на окнах.

Естественно, я воздерживаюсь от непрошеных советов гостеприимной хозяйке. Но саму идею беру на заметку.

Мы сидим в гостиной и Леара расспрашивает свою бывшую подопечную о том, как та поживает. Внезапно дверь отворяется и нам навстречу ковыляет очаровательный годовалый крепыш в сопровождении приглядывающей за ним няни, девочки-подростка. Наши лица озаряются радостными улыбками.

Анжела подхватывает малыша на руки, а он принимается дёргать её за платье.

— Ах, вот ты чего хочешь, шалунишка! — смеётся она и перекидывает вперёд шаль, чтобы прикрыть грудь, пока она будет кормить сынишку.

Её супруг улыбается и смотрит на них полным нежности взглядом.

Суждено ли мне когда-нибудь самой испытать это счастье? — с грустью думаю я.

Наконец, нас зовут на кухню. Проходя по коридору, я замечаю вдруг большое зеркало. Смотрюсь в него и не узнаю себя.

Вместо привычной бледной немочи передо мной стоит румяная красавица! Ну, ничего себе! Вот что с человеком свобода делает!

За обедом я отдаю должное кулинарному мастерству хозяек. Ведь здесь никто не будет зудеть, что благородная госпожа должна кушать, как птичка.

А за талию я не опасаюсь. Судя по тому, что я увидела в зеркале, она стала ещё тоньше. Или это мои бёдра, наконец, начали превращаться в нормальные женские? Похоже на то, кстати. В последнее время на мне даже нижнее бельё перестало болтаться.

Меня осеняет вдруг: может, мои проблемы с магией связаны с тем, что все силы уходят на рост и формирование моего тела? Хорошо бы. Ведь тогда, получается, мне просто надо набраться терпения и всё придёт. Однако всё равно волнительно. Придёт ли?

После обеда Анжела отсчитывает Леаре деньги за привезённый товар. Та отдаёт мне большую часть и говорит:

— Завтра с утра пробежишься по лавкам, возьмёшь, что тебе надо!

А я ведь и не соображаю толком, много это денег или мало. Потому что в этом мире ещё ни разу не делала покупки. Конечно, теперь я много чего знаю и умею. Но сколько всего ещё предстоит узнать!

Вечер проходит уютно и тихо. Хотя не совсем: сынишка хозяйки весело визжит и заливисто смеётся, когда мы с ним играем. Все по очереди. И это очень здорово!

А ещё мы пьём чай, который я сделала собственными руками и беседуем о том, о сём.

Я расспрашиваю Анжелу, трудно ли вести лавку. Она рассказывает, как это всё происходит. Объясняет, что здесь, в Кирсе, очень хорошая городская управа. И городничий, и прочие чиновники — люди честные и порядочные и не портят жизнь горожанам, как порой случается в некоторых местах.

А я прикидываю, справлюсь ли я с этим. Конечно же, в будущем. Когда придумаю свой бизнес план.

И, естественно, лишь после того, как овладею магией в достаточной мере, чтобы защитить себя от разного рода недоброжелателей. Горько сознавать, что прежде всего от собственных родственников.

С утра пораньше мы с Леарой закупаем кое-что из провизии и разных нужных для дома вещей, а потом расходимся. Как она и сказала, у меня есть время прогуляться по лавкам и вообще по городу, после чего мы отправимся домой.

Мне всегда было интересно знакомиться с новыми местами. Это так здорово — обойти пешком незнакомый город, ощутить его атмосферу. Прочувствовать колорит его улиц и наполняющие их звуки и запахи.

Но сейчас мне откровенно не по себе. Впервые в этом мире я иду по городу совершенно одна и чувствую страх. Я борюсь с ним, но он никак не желает уходить.

Напрасно я увещеваю себя, что мне ничего не угрожает. В каждом прохожем мне видится тот, кто может узнать меня и позвать городскую стражу. Я ведь наслышана, что здесь часто объявляют награду за поимку тех, кто находится в розыске. И вообще, где гарантия, что моё описание уже не разослано по всей Лотарии?

С большим трудом я заставляю себя идти вперёд, сохраняя невозмутимый вид. И даже захожу к торговцу сладостями и покупаю немного лакомств.

Замечаю рядом лавку, где продают дамское бельё и заглядываю внутрь. Тонкие ткани и кружева притягивают взгляд. Вот только зачем мне такое в лесу? Разворачиваюсь и выхожу.

По-быстрому осматриваю городскую площадь. Любуюсь симпатичным зданием городской управы и его изящной башенкой с часами. Но всё это с оглядкой и опаской. В общем, никакого удовольствия.

Наконец, возвращаюсь в лавку, где меня ждёт Леара. Уже подхожу к повороту в нужный переулок, когда слышу вдруг за спиной:

— Держи её!

На меня накатывает ощущение, будто земля уходит из-под ног. Меня буквально парализует ужасом. Я замираю, не в силах пошевелиться. В сознании мельтешит мысль, что надо бежать, но тело словно отказывается повиноваться.

Внезапно я понимаю, что кричат не мне.

Я сворачиваю в переулок и решительно шагаю вперёд. И тут замечаю девушку в белом, которая выскакивает прямо передо мной из узкого промежутка между хозяйственными постройками, обрамляющими соседние дома. За ней волочится полуоторванный кусок подола, а на её щеке алеет царапина.

Не долго думая, я хватаю её за руку и увлекаю за собой. Мы ныряем в узкий проезд, ведущий на задний двор лавки, где стоит наша повозка.

— Залезай! — велю я беглянке. — Накрою тебя холстиной — никто не найдёт!

Та молча повинуется.

Я подвожу к повозке лошадь и принимаюсь запрягать. Через пару минут во двор врываются двое мужчин и женщина.

— Девка в белом платье тут не пробегала?

— Неа, — невозмутимо мотаю головой я. — А что случилось-то?

Не удостоив меня ответом, преследователи разворачиваются и спешат дальше. Я же принимаюсь соображать, что теперь делать. Аккуратно заглядываю под холстину и спрашиваю:

— Чего они за тобой гонятся?

— Я со свадьбы сбежала! — отчаянно шепчет девушка.

Во дела! Значит, я не одна такая. И надо ей помочь как-то. От хороших женихов не убегают.

— Мне бы хоть из города выбраться! — она смотрит на меня умоляющим взглядом.

— Хочешь, поехали с нами в деревню? — говорю я. — Мы там в избушке живём, в лесу, никто не найдёт!

Не знаю, конечно, как Леара к этому отнесётся. Но, в конце концов, места у нас хватит, а на еду и прочее я могу свои деньги отдать. Вот и она, кстати.

— Уже вернулась? Быстро же ты!

— Да мне ничего и не надо было в лавках, дома всё есть! — отвечаю я.

Анжела выходит нас провожать. С сыном на руках. Держит его ручку и помогает малышу помахать нам вслед.

Как же я обожаю таких крошек! Вот только не до этого сейчас. Поэтому я просто улыбаюсь ему и тоже машу рукой.

Леара усаживается спереди и берётся за вожжи. Я сменю её, когда город останется позади. А пока устраиваюсь сзади, среди мешков с припасами, между которыми спрятала беглую невесту.

— Всё будет хорошо! — шепчу ей украдкой.

Наконец, последние дома городских предместий остаются позади. По сторонам дороги тянутся убранные поля. Вот, наконец, и лес.

Леара останавливает лошадь. Я соскакиваю и подбегаю к ней.

— Ты только не ругайся! — начинаю я и принимаюсь рассказывать о беглянке.

— Давай хоть познакомимся, что ли! — произносит старушка и протягивает руку девушке.

— Я Дора, а это Леара! — представляю я.

— Луиза! — опустив взгляд, шепчет беглянка.

— Ох, да ты озябла, наверное! — говорит Леара и принимается распаковывать баул со своими вещами.

Она достаёт подаренную лавочницей шаль и протягивает девочке. Та принимает её и с откровенной робостью в движениях накидывает на плечи.

— Не бойся! — одновременно вырывается у нас с Леарой.

В ответ беглянка всхлипывает и принимается плакать. Мы пытаемся успокоить её, уверяем, что она в безопасности, но всё бесполезно.

— Поехали! — произносит, наконец, Леара.

Я помогаю ей устроиться в повозке рядом с Луизой, а сама сажусь вперёд, править лошадью. Вскоре сквозь стук копыт до меня доносится тихий разговор, но слов не разобрать. Мы доезжаем до мостика через ручей, где обычно останавливаемся, чтобы отдохнуть и перекусить.

— Тсс! — шепчет Леара, когда я спрыгиваю с повозки.

Беглянка крепко спит. Я тихонько вытаскиваю мешок с провизией и потеплее укрываю девушку.

Потом спускаюсь к ручью и зачерпываю воду в медный чайник. Пока расстилаю на траве покрывальце и достаю еду, Леара с помощью своей магии доводит воду до кипения. Меня аж зависть берёт.

— Вон там куст ежевики, посмотри, может, наберёшь горсточку, чтоб в кипяток кинуть! — просит она.

Я иду и возвращаюсь с ягодами. Мы едим пироги и запиваем импровизированным компотом из ежевики, а Леара рассказывает про беглянку:

— Купеческая дочь она! Отец год назад много денег потерял. Чуть совсем не разорился и в долги залез. Они даже прислугу уволили и трудились всей семьёй от мала до велика, не покладая рук. И выкарабкались бы, только один из заимодавцев не захотел ждать. Потребовал сразу весь долг вернуть. Так как столько денег у них не было, сказал, что простит, если купец отдаст ему свою дочь в жёны. А мужику-то уже под сорок! Седина в бороде!

Какие всё-таки безобразные законы в нашем королевстве! — с возмущением думаю я. — Сколько жизней разрушено подобными браками!

Мне опять вспоминается Дамиор. И проклятый страх вновь заползает в душу.

Беглянка спит почти до самого нашего дома. Просыпается, лишь когда мы въезжаем на едва заметную узкую лесную дорогу и колёса повозки начинают подскакивать на корнях деревьев.

— Родители меня проклянут теперь! — горько сетует она. — И боги накажут! Все говорят, что женская доля — терпеть. А я — не хочу, потому что он старый и злой!

— Ну и правильно! — говорю я. — От такого никому счастья не будет!

Леара тоже утешает её. А я с грустью думаю, что мужчин почему-то никто не заставляет терпеть. Да что там, по здешним законам у них даже есть право на развод. Например, если жена не может родить. И, конечно же, в случае не то, что измены, а даже подозрения на неё. Причём тогда муж даже приданое может не возвращать.

Не говоря уже о репутации. Я про это ещё из памяти прежней хозяйки моего тела почерпнула. Молодой господин может сколько угодно служанок портить — ему всё сойдёт с рук. При этом он продолжит считаться приличным женихом. А вот девицу осудят даже за нескромные взгляды.

Самое мерзкое, что всем этим распутным мерзавцам ещё и только девственниц в невесты подавай! От горьких воспоминаний аж слёзы на глаза наворачиваются.

Я всё время с грустью думаю о своей нянюшке и Клариссе. Как же переживают, не зная, что со мной. Может, думают, что меня уже и в живых нет. Лотария — опасное место для одинокой девушки. Леара много чего успела порассказать на этот счёт.

Вот бы им письмо написать! Так мачеха всегда сама забирает почту у посыльного. Естественно, моё послание не дойдёт до адресата. Зато подхлестнёт желание Дамиора меня отыскать. И отомстить.

Леара защитит? Ну уж нет! Надо совсем бессовестной быть, чтобы ещё и это на неё навесить! Она и так очень много для меня сделала.

Интересно, как же Мира тогда передала записку моей сестре? Хотя они наверняка мимо проезжали. Если судить по карте Лотарии, то наше поместье было им как раз по пути в Архизию. И скорее всего её жених просто подстерёг и подкупил кого-то из домашней прислуги.

В общем, как ни крути, придётся мне ждать, пока мои магические способности не проявятся в полную силу и я смогу обеспечить свою безопасность. Вот тогда и путешествовать можно будет смело.

Пока что надо решить, как быть с беглянкой Луизой. Сейчас, понятное дело, надо зиму пережить. А вот дальше... В самом деле, не можем же мы всю жизнь в лесу просидеть!

Вот только я даже не представляю, что делать. Чтобы открыть своё дело, нужен начальный капитал. Но, учитывая мои возможности, мне его несколько лет придётся зарабатывать. Я к тому времени не то, что совершеннолетней — старой девой успею стать!

Совсем скоро мы с Леарой осознаём, что Луиза — настоящее сокровище! Она буквально оживляет наш, чего там скрывать, несколько унылый дом смехом и весёлыми песнями. При этом ни минуты не сидит без дела. И огород помогла к зиме подготовить, и по дому хлопочет. А по вечерам плетёт кружева.

Правда, мы сначала долго думали, где взять довольно сложные инструменты для её рукоделия. Подушечка и булавки нашлись без проблем, но там ещё требовалось что-то типа замысловатых крючков тонкой работы, с которой явно не справится кузнец в ближайшей деревне.

На помощь опять приходит магический дар Леары. Она долго возится, сочетая стихию огня с пространственной магией, но в конце концов делает из пары старых гвоздей именно то, что и требовалось Луизе. Я же всё это время стою и смотрю, как заворожённая. Вот бы мне так!

Леара утешает меня, что всё придёт. Хвалит, что я замечательно освещаю дом по вечерам холодным магическим пламенем. Но ничего большего у меня так и не выходит! Хотя я тренируюсь постоянно.

В самом конце осени я иду на огород, чтобы собрать кое-что из зелени. Здешний мягкий климат позволяет ей расти чуть ли не до середины зимы. Заодно решаю и лука нарвать, для чего иду в дальний конец огорода, где он в изобилии растёт рядом с парой молодых яблонь. Там-то я и сталкиваюсь со своими старыми знакомцами — кабанами.

Тревожный хрюк вожака вырывает меня из задумчивости. В мгновение ока я взлетаю на ближайшую яблоню. Вот только деревце совсем маленькое и довольно хилое. Даже наклоняется под моей тяжестью, а ветка, на которой я стою, угрожающе потрескивает.

Охваченная ужасом, я наблюдаю, как ко мне приближается здоровенный вепрь. Вспоминаю, наконец, что у меня есть голос и громко кричу. Надеюсь, меня услышат в доме. А может, и не услышат, потому что огород находится в низине.

Кабан вспрыгивает передними копытами на нижние ветви, яростно сотрясая несчастное дерево. Ветка подо мной всё-таки ломается и я лечу вниз.

Мне конец! — проносится в голове. Я больно ударяюсь о землю. Прямо передо мной огромная задняя нога гигантской свиньи. С отчётливой ясностью видна каждая щетинка.

Я вскакиваю на ноги, и вижу, как чудовищное животное опускается на все свои четыре ноги и разворачивается в мою сторону. Вот только это почему-то происходит словно в замедленном кино. Я успеваю отскочить на несколько шагов и выставить вперёд руки.

В следующее мгновение непонятная сила отбрасывает громадного вепря прочь, словно детскую игрушку. Он переворачивается в воздухе и врезается в толстый ствол дерева за пределами огорода, обрушивая с него несколько засохших сучьев.

Остальная стая несётся к изгороди, где сломаны жерди. Видимо, отсюда они и проникли внутрь.

Внезапно сверкает яркая вспышка, потом ещё одна, и пара свиней остаётся лежать на земле. А я замечаю Леару, подбегающую ко мне с совершенно несвойственной её возрасту прытью.

— Здорово ты его воздушной стихией приложила! — кричит она.

Я?! Меня охватывает недоумение. Я же вроде ничего такого не делала. Да и не получается у меня ничего существенного.

Не знаю, зачем, но я опять поднимаю руки и зажигаю между ними яркий огонь. И понимаю вдруг, что мои ладони ощущают его жар.

— Он горячий! — мой ликующий вопль звенит, наверное, на весь лес.

Я гашу пламя и бросаюсь обнимать Леару. Так, что едва не сбиваю её с ног.

— Ну вот, а ты не верила! — произносит она, когда я размыкаю объятия.

Я аж подпрыгиваю на месте от охватившего меня восторга. Мой дар всё-таки проснулся по-настоящему!

— Зови Луизу, надо мясо на зиму заготовить! — охлаждает мой пыл Леара, указывая на валяющиеся свиные туши.

Весь остаток дня мы сначала бегаем туда-сюда, потом засаливаем мясо и поправляем старую коптильню. Я чувствую себя ужасно уставшей, но едва не лопаюсь от гордости, зажигая дрова в печи с помощью магии! Я всё-таки это сделала!

Две недели я только и делаю, что осваиваю огненную и воздушную стихию. Хорошо, что Леара неплохо ими владеет и может мне всё как следует объяснить. В довершение всего она обучает меня паре защитных техник, объясняя, как окутать себя непроницаемым для магии коконом. На случай, если мне придётся столкнуться с магом, который решит на меня напасть.

Искренне надеюсь, что такого всё-таки не произойдёт. По словам моей наставницы, маги в Лотарии встречаются не так часто.

Я осознаю, как растёт моя сила, и радуюсь. Лишь теперь я чувствую себя по-настоящему свободной. Мне больше не нужно бояться и прятаться. Я могу пойти или поехать, куда захочу!

Первым делом я отправляюсь в Кирс. Заодно отвожу на продажу новую партию зелий, к которым на этот раз сама приложила руку. Ещё и Луиза просит продать сплетённые ею кружева. Даже называет лавку, куда для этого обратиться.

Напоследок Леара выносит копчёный окорок в подарок Анжеле, у которой я остановлюсь. А я уже предвкушаю, как буду нянчить, тискать и целовать её малыша. Он — просто ангелочек! Я даже вырезаю для него из дерева лошадку и с помощью магии выжигаю на ней отдельные детали.

Иду по центральной площади Кирса с гордо поднятой головой. Мне больше нет нужды опускать плечи, сжиматься в комочек и торопливо шнырять между лавками, чтобы казаться незаметной.

Правда, сначала мне становится немного не по себе от того, что некоторые встречные мужчины окидывают меня нескромными взглядами. Но что мне до них? Пусть только попробуют пристать!

Однако они, похоже, считывают мою уверенность. Потому что никаких неприятных инцидентов не происходит. И вообще, когда мужчина смотрит на тебя с восхищением — это волнительно и даже чем-то приятно!

Тем более я и одета гораздо более прилично, чем в прошлый раз. Не как благородная, конечно. Потому что тканей из Архизии, из которых обычно шьют одежду благородные господа, у Леары нет. Но за купеческую дочь вполне себе сойду.

Моё платье украшено чудесными кружевами, сплетёнными Луизой. А плащ подбит великолепным лисьим мехом. За несколько лет у Леары накопилась целая куча шкурок рыжих разбойниц, покушавшихся на её кур.

Я останавливаюсь перед зданием городской управы и слушаю мелодичный звон часов в его башенке. Притихший на зиму город наполнен покоем и уютом. Из труб над крышами тянутся тонкие дымки.

Осмотрев центр, я направляюсь к почтовому двору. Здорово, что в Лотарии есть королевская почта. Я протягиваю служащему запечатанный конверт и деньги. Он ставит на него печать и кладёт в специальный ящик. Совсем скоро почтовые лошади понесут письмо в дом к моей подруге по пансиону Андрее.

Как и меня, её отправили домой, не дожидаясь окончания учебного года. Всё из-за наших магических способностей. Получается, хозяйка пансиона нас просто-напросто испугалась!

Другим знакомым, Фионе и Марте, писать смысла не вижу. Они наверняка всё ещё в пансионе, большинство девушек находятся там в течение двух лет.

В качестве обратного я указываю адрес Анжелы, естественно, с её разрешения. Буду с нетерпением ждать ответа. И с тревогой. Вполне возможно, мою подругу уже выдали замуж.

Сделав всё, что планировала, и вдоволь наигравшись с очаровательным малышом Анжелы, я отправляюсь домой. Лошадка мерно рысит вперёд, а я с удовольствием думаю: как же здорово в кои-то веки чувствовать себя спокойно и в безопасности!

А через две недели крестьянин из близлежащей деревни привозит Леаре письмо от Анжелы. Оказывается, к той уже успели наведаться родственники моей подруги. Потому что Андрея сбежала из дома!

Не знаю, как только у Анжелы получилось благополучно разрулить всё это. Она просто молодец!

А ко мне на некоторое время возвращается мой прежний страх. Что будет, если меня найдут?

В конце концов я успокаиваю себя тем, что всяко отобьюсь от тех, кто попытается меня похитить. На худой конец, сбегу в Архизию. Я уже не та беззащитная и неуверенная в себе девочка!

Более того, совсем скоро я отваживаюсь сама отправиться к моим родным. Во-первых, душа изболелась по нянюшке и Клариссе. А, во-вторых, у меня всё-таки получилось более-менее подчинить и ментальную магию!

Причём одну из самых сложных её разновидностей, которая позволяет, хоть и ненадолго, как бы отвести людям глаза, заставив их видеть то, чего нет, или, наоборот, не заметить кого-то прямо у себя под носом. Именно такой неожиданный выплеск моей силы спас меня во время бракосочетания с ненавистным Дамиором.

Это всё Леара. У неё самой нет никакого ментального дара. Зато она прошла путь многолетнего самостоятельного исследования и развития своей стихийной магии и поделилась со мной своими наработками. Зная, как действовать, изучая и систематизируя проявления своего дара, я прилежно трудилась всю зиму и достигла определённого прогресса.

Теперь я с лёту определяю, говорит ли мой собеседник правду. Ещё сразу распознаю его истинные эмоции. Лишь маг-ментал сможет меня в этом обмануть. Но таких, судя по имеющимся у меня сведениям — совсем мало в нашем королевстве.

И, самое главное, я сама смогла выработать технику, позволяющую стать на время невидимой в глазах окружающих! Да, этот эффект держится совсем недолго, максимум пару минут, и то, если очень хорошо сосредоточиться и собрать все силы. Зато открывает широчайшие возможности. Которыми я и собираюсь воспользоваться, навестив мой когда-то родной дом.

Хорошо, что между крупными городами Лотарии курсируют пассажирские кареты-дилижансы. Именно на такой я и отправляюсь в Намрис, город, рядом с которым расположено родовое поместье дин Вайр.

Я останавливаюсь на постоялом дворе. Не самом шикарном, но и не дешёвом. Это всё Леара. Всучила мне кошель с серебром в придачу к моим сбережениям.

— Да что я их, на тот свет с собой заберу? — заявила она в ответ на мой протест.

Я взяла, чтобы с ней не спорить. В конце концов, мало ли какие непредвиденные расходы возникнут. Не израсходую — привезу обратно, только и всего.

Страх, что меня могут узнать, конечно, присутствует. Правда, я попыталась немного замаскироваться: оделась, как типичная замужняя горожанка из обеспеченной семьи. У Анжелы подсмотрела.

Впрочем, я утешаю себя тем, что в случае нежелательной встречи меня спасёт моя магия. Поэтому успешно отметаю все опасения и иду вперёд, к своей цели.

Жена хозяина постоялого двора подсказывает, что добраться до окружающих город деревень можно либо пешком, либо с попутной телегой. Для этого надо рано-рано утром, прямо на рассвете, выйти к городским воротам и договориться с кем-нибудь из выезжающих.

Так я и собираюсь сделать. Остаток же дня провожу, осматривая Намрис. Как ни странно, прежняя хозяйка моего тела не была здесь ни разу. Когда отец с мачехой выбирались в город, её с нянюшкой всегда оставляли в поместье.

Воздух уже вовсю пахнет весной. И солнце пригревает не по-зимнему. Я с удовольствием гуляю по улицам, исследуя совершенно очаровательный город, улицы которого заполнены домами, чем-то даже напоминающими средневековую Европу.

Я заглядываю в лавки, чтобы подыскать подарки Леаре, Луизе и Анжеле с её малышом. Покупаю пряжу из Архизии и кое-что из сладостей. Вот бы ещё в книжную лавку зайти. Вдруг там найдётся что-нибудь по магии? Правда, у меня вряд ли хватит денег, ведь книги здесь очень дорогие.

Узнаю у прохожих, есть ли здесь таковая. Мне говорят, что да и объясняют, как пройти. Я тяну на себя тяжёлую дверь, но она вдруг начинает открываться изнутри. Я даже отскакиваю в сторону.

Мне навстречу выходит мальчик-подросток со странно знакомым лицом. А в следующее мгновение оно озаряется радостной улыбкой.

— Дора? Да неужели это ты?

— Андрея? — недоуменно спрашиваю я.

— Обняла бы тебя, крепко-крепко, но люди не поймут! — весело отвечает она.

Действительно, нравы в Лотарии довольно строгие на этот счёт. Поэтому мы просто пожимаем друг другу руки. Потом отходим от лавки и останавливаемся у глухой стены здания напротив.

— Ты знаешь, что тебя ищут? — спрашиваю я и излагаю Андрее историю с письмом.

— Предполагала, — печально отвечает она. — Поэтому и придумала такой маскарад! Но ты-то какими судьбами?

Коротко рассказываю, как сбежала со свадьбы и познакомилась с Леарой.

— А я вот даже не знаю, что мне делать, — говорит Андрея. — Осенью двигалась потихоньку в сторону границы с Архизией. Пешком. А на зиму решила здесь осесть. Хорошо, у меня получилось прихватить из дома деньги и драгоценности. Я учиться хочу, понимаешь? Развить свой дар хотя бы. Он пока совсем слабый.

— Если хочешь, поехали со мной! — говорю я. — Леара — мощная стихийница. Даже меня многому научила. А у тебя получится ещё лучше. В Архизию всегда успеешь!

— А где вы живёте? — спрашивает Андрея.

— Рядом с Кирсом! — неопределённо отвечаю я.

— Так это как раз в сторону границы. То, что надо! — улыбается она.

— Только мне сначала надо родных навестить!

— Но это же... Не боишься?

— Неа! — решительно отвечаю я. — Я смогу себя защитить! Да, скорее всего, до этого и не дойдёт даже. Смотри!

Я концентрируюсь и навожу иллюзию.

— Ты где? — испуганно восклицает Андрея.

— Да здесь я! — отвечаю ей, останавливая действие магии.

— Ничего себе! — восхищённо произносит она.

Чтобы не маячить посреди улицы, мы находим маленький уютный трактир и заказываем ужин. А за едой обсуждаем, как нам теперь быть.

— Ехать на дилижансе слишком опасно! — утверждает Андрея. — Я знаю, что управляющим этой службы сообщают приметы тех, кто в розыске.

— Но не пешком же нам идти! — возражаю я. — Моя нянюшка — пожилая, да и сестра не привыкла к таким путешествиям. Да что там, я даже сомневаюсь, что они смогут ехать верхом.

— Я тоже верхом не умею! — говорит подруга. — И вообще лошадей боюсь! Иначе давно бы купила и ехала бы, а не шла пешком. У меня много денег с собой.

— И у меня есть, — отвечаю я. — Если нам скинуться и купить какую-нибудь повозку и лошадь?

— Я же говорю, я их боюсь! — возражает Андрея. — И не имею ни малейшего понятия, как с ними обращаться!

— Могу взять это на себя! Я умею. И верхом, и в повозку запрягать.

— Тогда действительно, почему бы и нет? — соглашается она.

На следующий день мы идём на специальный двор, где продают лошадей. Я выбираю неказистое на вид, но крепкое и, главное, смирное животное. Заодно мы берём подержанный крытый экипаж. Андрея рассчитывается за всё это золотыми монетами.

Мы заезжаем за вещами на наши постоялые дворы и немедленно покидаем город. Всё-таки опасаемся, что привлекли к себе слишком много внимания. Под вечер мы добираемся до поместья дин Вайр, проезжаем мимо и сворачиваем в лес.

Я всю дорогу прикидываю, когда мне лучше заявиться в свой бывший дом. Всё-таки решаю дождаться ночи. В темноте легче скрыться. Да и напугать ярким пламенем, в случае чего, проще.

Правда, полной темноты здесь не дождёшься. Всё из-за двух лун, озаряющих ночное небо Дарниума.

Помню, как не могла поверить своим глазам, когда впервые увидела обе одновременно. Это показалось мне какой-то абсурдной жутью. Лишь когда поселилась у Леары и впервые вздохнула свободно, смогла оценить красоту здешнего неба.

Быстренько переодеваюсь в мальчишеский костюм подруги. Шатающийся ночью по улице парень привлечёт гораздо меньше внимания, чем девица.

— Хочешь, пойду с тобой? — предлагает Андрея.

Но я же вижу, что она боится. Мне так знаком этот страх! Его остатки всё ещё пытаются меня донимать. Правда, я хорошо научилась их давить.

Нет, ты лучше здесь жди! — прошу я. — Лошадь с экипажем стереги. Мы ведь без них далеко не уйдём. Сможешь ведь, если что, отпугнуть незваных гостей с помощью магии?

— Я... попытаюсь, — тихо отвечает Андрея. — Я уже, один раз... Мой огонь совсем слабый. Но я швырнула его в лицо человеку, который попытался на меня напасть. Он закричал и убежал.

Подруга сжимается в комочек и обхватывает руками свои плечи. Если честно, мне страшно её оставлять. Но делать нечего.

— Я быстро! — обещаю я. — Просто сиди и смотри на небо! Вон оно какое красивое!

Андрея взглядывает на меня, словно вопрошая, как такое возможно в её ситуации.

— Очень страшно ночью в лесу! — шепчет она. — Я так и не смогла привыкнуть.

— Ты видела когда-нибудь падающие звёзды? — спрашиваю я, чтобы её отвлечь.

— Нет!

— Их можно увидеть только ночью! И если успеешь загадать желание, пока она падает, оно обязательно сбудется!

— Правда?

— Конечно! — уверенно произношу я и коротко обнимаю её на прощанье.

Подхожу к ограде вокруг особняка поместья. Со стороны заднего двора с разными хозпостройками она сделана из досок, набитых на жерди. Приглядываюсь и вижу скрепляющие её гвозди. Перерезаю их с помощью магии и аккуратно подхватываю падающую на меня доску.

Получившегося отверстия вполне достаточно, чтобы в него пролезть. Однако, подумав, я проделываю то же самое с ещё одной. Чтобы нянюшка прошла без проблем. Плюс, возможно, получится забрать что-то из вещей. Хотя бы побольше одежды им на себя накинуть, холодно ведь ещё.

Я подхожу к двери чёрного входа. С помощью магии тихонько сдвигаю засов изнутри и тяну за ручку. Тихий скрип петель кажется оглушающим. Но даже если кто-то из слуг услышит и выйдет посмотреть, я просто наведу иллюзию невидимости.

Долго стою, внимательно прислушиваясь, не идёт ли кто. Вроде нет. Я вхожу, неплотно притворив за собой дверь.

Делаю несколько шагов и замираю, потому что слышу шум.

— Кто здесь? — раздаётся заспанный мужской голос.

Кажется, это наш лакей. Точно! Хорошо что я успеваю прикрыть себя иллюзией.

Мужчина проходит мимо, не замечая моего присутствия.

— Кто здесь? — повторяет он и шагает к двери, открывает её и выглядывает на улицу.

Быстрей же! — напряжённо думаю я. Ведь не удержу долго эту довольно сложную ментальную конструкцию.

Наконец, лакей накидывает засов и возвращается к себе, в комнату для мужской прислуги. Я тихонько прокрадываюсь мимо.

Вот и комната сестры. Она заперта снаружи на крючок! Что происходит?

Тихонько приподнимаю его и проскальзываю внутрь. Шторы плотно задёрнуты и я зажигаю крошечный магический огонёк. Склоняюсь над кроватью.

— Кларисса! — тихо шепчу я.

Она не просыпается. Магическое пламя освещает бледное лицо с залёгшими под глазами тенями. Да что с ней такое?

Тихонько трогаю её за плечо.

Сестра дёргается и открывает глаза.

— Это я, Дора!

Неверие. Удивление. Ликующая радость.

Я хватаю её и крепко прижимаю к груди. Она обнимает меня за шею и тихо всхлипывает.

— Вставай скорее и пойдём отсюда! — шепчу я.

Она поднимается. Боже, какая она худая! Как будто и не выросла даже с тех пор, как мы расстались. А ведь почти год прошёл!

— Где нянюшка? — спрашиваю я.

— У себя в каморке!

— Я за ней, а ты собирай вещи! Немного, и одежду тёплую надень!

Увидев меня, нянюшка принимается плакать. Я с трудом её успокаиваю. Она хватается за какие-то тряпки, но всё валится из рук, так что мне приходится ей помогать.

Кларисса уже готова и стоит у двери, держа в руках мешок. Её глаза блещут отчаянной решимостью.

— Что с Ромиором? — спрашиваю я. — Может, он тоже с нами?

— Увы... — лицо сестры кривится в гримасе. — Я с ним не разговариваю уже давно. Долго объяснять. Куда мы, кстати?

— Есть одно надёжное место. Увидишь!

Мы тихо крадёмся по коридорам. Я поддерживаю под руку совершенно растерянную нянюшку. Вот, наконец, и забор. Отодвигаю приставленные доски и пропускаю их вперёд.

Вылезаю следом и возвращаю доски на место. Вот теперь можно выдохнуть. Нам повезло.

— Давайте скорей! — говорю я. — Нам нужно добраться до экипажа и уехать за ночь как можно дальше!

Кларисса решительно шагает вперёд. А нянюшка отстаёт.

— Бросьте меня, старую! — шепчет она сквозь слёзы.

Мы с сестрой берём её под руки и тащим за собой. Уже в лесу Кларисса тоже выдыхается. Спотыкается и едва не падает. Я закидываю руку нянюшки вокруг своей шеи и волоку её на себе.

Сестра еле тащится следом со своим мешком, который выглядит довольно увесистым. Что она туда напихала? Неужто книги? С неё станется.

— Кто здесь? — испуганно спрашивает Андрея.

— Мы! — отвечаю я и зажигаю магический свет.

Лицо Андреи расслабляется и проясняется на глазах.

— Я видела падающую звезду! — произносит она. — И даже успела загадать желание!

Я улыбаюсь в ответ и усаживаю нянюшку на жёсткое сиденье нашего далеко не роскошного экипажа. Следом за ней залезает Кларисса. Андрея опускается на скамью напротив.

— Помоги им устроиться поудобней! — говорю я и берусь за вожжи.

Мы едем всю ночь. Лишь на рассвете опять сворачиваем в лес. Я спешиваюсь и веду лошадь под узцы до тех пор, пока есть хоть какой-нибудь путь. Но вскоре колёса начинают вязнуть во мху и приходится остановиться.

Выпрягаю лошадь и привязываю к дереву чуть поодаль. А потом зову Андрею и мы срезаем хвойные ветки, чтобы замаскировать наш экипаж.

— Что теперь? — спрашивает она.

— Отдыхать будем! — отвечаю я. — А вечером опять поедем.

Сонная Кларисса спрыгивает на землю.

— Где мы? — недоумённо спрашивает она.

Я объясняю.

— Маменька будут в ярости! — откровенно злорадно произносит сестра.

И тут я замечаю чёрную полосу у неё на шее.

— Видишь, что на меня надели? — произносит она, словно читая мои мысли.

Меня осеняет ужасная догадка:

— Блокировка магии?

Кларисса кивает и объясняет:

— Я пыталась сбежать из дома! В Архизию! Я не хочу замуж! Я хочу учиться! Если бы не Ромиор... — она не выдерживает и принимается горько плакать.

Во мне вспыхивает злость. Что они сотворили с моей бойкой неунывающей сестрой?

— Я пыталась разговаривать с папенькой! — рассказывает сестра. — Заранее придумала, как его убедить. Я ведь уже не маленькая и понимаю, что мне вряд ли светит счастливое замужество. Но ведь я вполне могла бы закончить магическую академию и заняться наукой! А потом стать преподавателем. Или хотя бы работать в библиотеке. Я знаю, я смогу!

Ну вот что ей на это ответить? Я верю, что она действительно смогла бы достичь многого в плане учёбы и карьеры. А в плане замужества?

Я даже не представляю, как её утешить. Сказать, что не все мужчины зациклены исключительно на внешности? Возможно. Но где такого найти? Особенно в Лотарии, где отношение к женщинам... Да как к вещам по сути. Они должны быть полезными и украшать интерьер, только и всего.

Вместо ответа я крепко обнимаю её и прижимаю к себе.

— А папенька сказал, он никогда не потерпит, чтобы его дочь работала вне дома и при этом общалась с чужими мужчинами! — всхлипывает Кларисса. — И сделал выговор маменьке за то, что она плохо меня воспитывает! Тогда я поняла, что придётся надеяться только на себя. И стала готовиться к побегу!

— Всё хорошо, ты больше не одна! — успокаиваю я сестру и целую в щёку.

А она продолжает:

— Самое обидное, у Ромиора тоже проснулся дар! Я научила его нашим упражнениям. Он занимался кое-как, бросал, потом опять начинал. Наконец, у него получился огонёк. Причём сразу горячий! Знаешь, что он сделал первым делом? Поджёг занавеску в гостиной!

Вот уж этому я нисколько не удивлена.

— И что ты думаешь? — сквозь слёзы произносит сестра. — Родители повезли его в столицу! Показали магу при академии, и уже этой осенью он отправится туда на учёбу! Он и раньше-то меня презирал из-за того, что я девочка, а после этого вообще...

Она рассказывает, как собирала вещи для побега. Как с помощью гувернантки раздобыла карту Лотарии. Как изучала её и намечала путь до границы. Да что там, она даже залезла в кабинет папеньки через оставленное открытым окно и достала драгоценности, которые ей подарила бабушка!

— Их так и не нашли, кстати! — ехидно улыбается сестрёнка. — Я оставила часть вещей в саду, чтобы прихватить с собой, когда выйду из дома ночью. Потом уже нянюшка помогла перепрятать. Я их с собой взяла, вот!

Я верю, что у неё получилось бы. Вот только всё испортил её брат-близнец. Он заподозрил неладное, выследил и предал Клариссу. Она всё равно попыталась бежать, выскочив из окна. Ещё с помощью магии запорошила глаза пылью погнавшемуся за ней садовнику. Увы, её настигли, когда она перелезала через забор. Сестрёнка билась до последнего: лягалась и даже кусалась, но это не помогло.

— Если бы мой огонь был горячим, я бы им всем показала! — твердит она. — Плохо быть слабой! С тобой просто делают, что хотят!

Мне очень жаль её. Совсем недавно я сама испытывала точно такие же чувства.

Но сейчас я смотрю на мир немного иначе. Это всё магия. Я ощущаю себя сильной и уверенной в себе. И даже вся злость на тех, кто причинял мне боль и зло, куда-то улетучилась. Я просто отпустила это, вот и всё.

— Я не знала, что маменька такая! — чуть слышно шепчет Кларисса. — Она ударила меня по щеке, потом схватила за волосы. Я укусила её за другую руку. Тогда она велела меня наказать!

Она опять захлёбывается в рыданиях. А я опять прижимаю её к себе и шепчу на ухо, что никому больше не позволю её обидеть. И обязательно научу, как сделать свой магический огонь горячим.

Грустно всё это. Но я сделаю всё, чтобы её отогреть! Не хочу, чтобы её душа очерствела и ожесточилась. Надеюсь, этого ещё можно избежать.

— Идите, покушайте, голубушки мои! — зовёт нянюшка.

Они с Андреей уже расстелили на земле покрывало, небольшую скатёрку и достали припасы.

— Чаю вот только нет! — сетует она. — Мы с Андреюшкой побоялись костёр-то разжигать!

— Сейчас! — говорю я и беру в руки медный чайник с водой.

Подогреть его, чтобы вода стала горячей — не шутка. После такого чувствуешь себя, как выжатый лимон. А я и так всю ночь не спала. Но чего не сделаешь ради родных и дорогих людей!

Я рву поблизости подходящие травки и кидаю их в воду. А потом концентрирую силу. До кипения довести всё-таки не получается. Но до горячего состояния — вполне.

— Ух ты! — восхищённо шепчет Кларисса. — Научишь меня?

— Конечно! — улыбаюсь я.

Немного через силу, потому что чувствую себя жутко уставшей. Зря я всё-таки это сделала. Вдруг придётся отбиваться от каких-нибудь незваных гостей?

Я по-быстрому прожёвываю ломоть хлеба с сыром и залезаю в экипаж. Кое-как сворачиваюсь на узком сиденье, хорошенько укрывшись предусмотрительно купленным в Намрисе одеялом.

Просыпаюсь уже под вечер. Нянюшка полностью пришла в себя и радостно хлопочет, подсовывая мне еду повкуснее. Умудряясь одновременно выговаривать за возмутительно неблагочестивую мужскую одежду.

Я принимаюсь объяснять, что, во-первых, так безопаснее. Меньше риска, что узнают. Во-вторых, мне всё-таки лошадью править.

Нянюшка вроде и соглашается. Но тут же начинает переживать, что это плохо отразится на моей репутации.

— Ах, оставь! — машу рукой я. — Мне уже нечего терять!

— Ну как же! Тебе ведь ещё замуж выходить! Надо соблюдать приличия-то!

Не могу больше! Прямо закричать хочется, чтобы от меня отстали уже с этим замужеством! Как будто на нём свет клином сошёлся. Даже Анжела, и та намекала уже.

А я не собираюсь выходить замуж просто потому, что так надо! Лучше старой девой останусь.

Да, я обожаю детей. И мечтаю, чтобы у меня тоже когда-нибудь появился малыш. Такой, как Анжелин сынишка. Ну, или дочурка. Мне без разницы. Вот только я хочу родить детей от того, с кем мне будет хорошо. И чтобы обязательно любовь была!

Размечталась. Ты сначала свои проблемы реши! — говорю я себе и печально вздыхаю.

Кларисса подбегает и зовёт меня посмотреть найденные ею неподалёку подснежники. Я беру её за руку и иду.

— Да что же это делается! — восклицает Леара, когда мы всей дружной компанией вваливаемся в её избушку и принимаемся знакомиться. — Совсем ребёнка заморили! Но это мы обязательно поправим!

— Я не ребёнок, мне уже четырнадцать! — возмущённо произносит Кларисса.

За время дороги она успела оттаять душой и вновь обрела свой решительный и даже дерзкий нрав. Леара ласково улыбается в ответ.

Сестра развязывает свой мешок и достаёт вещи, чтобы переложить их в шкаф. Так я и знала! Беру в руки тяжеленную книгу и присматриваюсь к обложке. Это один из томов «Полного уложения законов королевства Лотария»!

— Зачем тебе это? — недоумённо спрашиваю я.

— Это очень интересная книга! — принимается объяснять Кларисса. — Про разные законы и про наши права в том числе! Жаль, что получилось взять только одну. Я ведь целых три из кабинета папеньки утащила!

Ну, ничего себе ребёночек! Ай да сестрёнка! Далеко ведь пойдёт, если получится с учёбой!

Наконец, гости сытно накормлены и устроены. А мы с Леарой до ночи сидим за кухонным столом, уютно освещённым магическим огоньком.

— Нас теперь много, — говорю я. — И я не хочу ни в какую Архизию! Значит, нам надо как-то решать вопрос с жильём и пропитанием.

— Нас много, и это хорошо! — отвечает Леара. — Вместе можно достичь большего!

Она, конечно, права, но я даже не представляю, с какой стороны за это браться. Так, какие-то обрывки идей носятся в воздухе.

А на следующий день к нам заявляется совершенно неожиданный гость.

— Люди говорят, у вас тут беглых невест принимают! — произносит он, вежливо поприветствовав Леару. — А беглого жениха не возьмёте?

Несмотря на его бодрый и весёлый голос, я ощущаю в нём крайнее смущение. Даже с нотками неуверенности и страха.

— Мы всем хорошим людям рады! — отвечает Леара.

— Он правда хороший! — произносит вдруг Луиза и тут же заливается краской и отступает за мою спину.

Морису семнадцать и он из Кирса. Сын ремесленника-мебельщика. Причём старший. А значит, по здешним обычаям, он должен продолжить и унаследовать дело отца. Вот только с этим у него проблема. Потому что душа не лежит к ремеслу.

— Я с детства мечтаю стать целителем! — объясняет он. — А отец с матерью считают это пустой блажью.

— И ничего это не пустое! — опять выскакивает Луиза. — Он столько зверюшек вылечил!

Увы, это Лотария. Я уже успела убедиться, что здесь никому нет дела до душевных устремлений, чувств и, тем более мечтаний. Всё подчинено либо соблюдению закостеневших традиций и приличий, либо банальной материальной выгоде.

— Отец с матерью побоялись, что я сбегу из дома, и решили меня женить! — говорит Морис. — На соседке. Хорошая хозяйка, говорят. И лицом красива. Только у меня с ней ничего общего нет! Она не хочет меня понимать. Для неё главное: я старший сын и унаследую мастерскую. Я не сразу это понял даже. Думал, она меня любит.

Его смущение просто зашкаливает. Но он делает над собой усилие и продолжает:

— Один парень с нашей улицы подстерёг меня и пытался убить! Она с ним раньше встречалась. И даже хотела, чтобы он поговорил с родителями насчёт сватовства. А потом вдруг отказала! Из-за меня. А он по ней ну просто с ума сходит! В общем, я всё взвесил и решил уйти. Так будет лучше для всех.

Сдаётся мне, что у Мориса тоже есть дар. Только какой-то странный. Совсем не такой, как у Леары, Клариссы и Андреи. А ещё он очень добрый и милосердный. Даже с тем своим врагом умудрился разойтись без смертельной драки и судебного разбирательства.

Леара с удовольствием берёт пришельца в ученики. А я задумываюсь о бродящих между людьми слухах про то, что мы привечаем беглых невест. Что принесёт нам завтрашний день?

Впрочем, всё внимание перетягивают на себя насущные заботы. Что мы будем есть и где жить? Запасы еды в кладовой быстро тают. Да и спать на полатях становится тесновато. Морис же и вовсе устраивается на чердаке.

Мы не сидим на месте и расширяем огород. Ещё заводим коз. Я и Леара с помощью магии расчищаем от леса довольно обширную территорию. Я беру лист бумаги и рисую план большой красивой усадьбы.

— По-моему, это слишком! — удивляется Леара. — Давай что-нибудь поскромней! Ну, как мы такой большой дом построим? Да и зачем он нам?

— Знаешь, мне надоело, что все мечтают о том, чтобы убежать в Архизию! — решительно отвечаю я. — Там свобода, там учёба! А здесь что? Уныние и безысходность? Неправильно это! Тем более, раз про нас уже слухи пошли, к нам будут и дальше приходить. Те, кто ищет чего-то большего, чем обывательское прозябание в отведённых традициями рамках! И мы будем их учить! Целительству, магии, у кого дар. Может, ещё чему-нибудь. Здесь будет самый настоящий оазис свободы и знания!

Леара лишь молча качает головой. Сомневается. А я уверена, что всё так и будет!

Рассказываю о своих планах остальным. И слышу в ответ возгласы восхищения и поддержки. Закончив с огородом, мы идём к участку леса, сваленному прошедшим несколько месяцев назад ураганом. Морис, с детства работавший с деревом, выбирает подходящие брёвна.

Объём работы пугает. Но у меня есть идея использовать для этого магию. Сначала дело идёт медленно. Но вскоре мы с Леарой соображаем, как лучше действовать, и всё получается. Андрея тоже работает с нами, хоть и не так эффективно.

А вот Кларисса пока не тянет. Но я уже знаю, что в этом нет ничего страшного — ей просто надо окрепнуть и подрасти.

Морис помогает только разумным советом на основании своего опыта. Или же руками. Потому что его дар — явно не стихийный.

Мы с Леарой предполагаем, что парень станет великим целителем. Потому что он словно видит, что не так в организме у человека и даже у животного. Правда, пока смутно. Он, к тому же, даже анатомии толком не знает. Но старательно учится.

У Леары есть книга навроде анатомического атласа. И она занимается с нами по часу почти каждый день. Потому что мы с Андреей тоже немного владеем целительским даром. До Мориса, нам, конечно, далеко, но мелкие травмы и не слишком серьёзные болезни нам вполне по силам.

С даром моей сестры пока не всё ясно. Мне кажется, что она стихийница и слабый ментал. Но окончательно это определится, лишь когда он проявится в достаточной мере.

Ну, а Луиза учится с нами за компанию. Знать, как устроен человеческий организм — полезно каждому. Особенно будущей матери семейства.

Я тоже выступаю в роли преподавателя. Занимаюсь ментальной магией с Клариссой и Морисом. Ведь у Леары нет этого дара.

Кроме того я учу других распознавать и собирать травы. В том числе и свою нянюшку. Некоторые растения нужно собирать именно весной. Что мы и делаем. Леара права — вместе действительно можно свернуть горы.

С помощью наших лошадей мы перетаскиваем брёвна на место, где встанет новый жилой дом. Два таких будут располагаться по сторонам от большого двухэтажного терема и соединяться с ним крытыми галереями.

Леара едет в деревню, где у неё полно хороших знакомых, в основном из благодарных пациентов, и возвращается не одна. С ней двое мастеров-плотников.

Совсем скоро на поляне стоит готовый сруб. Высохнет за лето, которое здесь очень даже жаркое — и можно будет отделывать и заселяться.

К моей огромной радости, сестра больше не смотрится бледной тенью. Даже щёки округлились и приобрели румянец. А ещё Леара составила специально для неё особое зелье, укрепляющее волосы, и обещает, что уже к зиме будет заметен эффект.

Мы убираем будущий двор и сад после строительства, когда пёс Леары разражается вдруг яростным лаем. Вскоре из леса показывается повозка в сопровождении нескольких верховых. Я узнаю в них стражников из Кирса.

Кажется, у нас намечаются проблемы. Кларисса несётся за Леарой, а я смотрю навстречу приближающимся к нам незваным гостям и прикидываю, что делать, если не получится обойтись миром.

Где-то в глубине сознания подаёт голос мой старый страх. Но я тут же прогоняю его. Напоминаю себе, что я уже не та, прежняя, Дора.

Вот и Леара. Мы напускаем на себя полный достоинства вид и неторопливо выходим навстречу пришельцам.

Из повозки вылезают мужчина и женщина. Стражники останавливаются чуть поодаль и даже не спешиваются. Их всего пятеро. Если что, справимся. Только не хотелось бы с ними конфликтовать. Потом проблем не оберёшься. Точно придётся всё бросать и уходить.

— Не бойся! — тихо шепчет мне Леара.

Я незаметно киваю.

— Люди поговаривают, здесь у вас находится девица Луиза купеческого сословия! — произносит мужчина.

— А вы кто? — спрашиваю я.

— Её отец! И мать вот ещё со мной!

Леара подзывает девушку. Та подходит и испуганно замирает, не дойдя нескольких шагов до родителей.

— Стражники-то зачем? — спрашиваю я.

— А это на случай, если подобру-поздорову нашу дочь не вернёте!

— Так мы её насильно не забирали, она сама от вас сбежала! — отвечаю я.

Мужчина делает шаг в сторону девушки. Та испуганно отскакивает назад.

Мне становится не по себе. Что надо было сотворить с собственным ребёнком, чтобы после долгой разлуки она вот так себя вела? Вместо того, чтобы броситься на шею самым родным людям? Хотя чему тут удивляться, если они собирались расплатиться ею за долги!

Я считываю переполняющую мужчину ярость. И страх и отчаяние Луизы.

— А ну, стоять! — кричу я.

Странно, но от пристально наблюдающих за всем этим стражников не исходит никакой агрессии. Любопытство, даже азарт, и ничего больше.

— Вы, господа хорошие, сами видите, что никто здесь вашу дочь Луизу не неволит! — вступает в разговор Леара. — Если хочет — пусть едет с вами. Не хочет — пусть остаётся. Сама выберет!

Луиза подскакивает к ней и кричит:

— Можно я останусь? Не отдавайте меня! Пожалуйста!

— Оставайся! — произносим мы с Леарой в один голос.

— Ну, я тебе сейчас покажу, дрянь! — рявкает отец Луизы и бросается, чтобы её схватить.

Девушка прячется за нашими спинами. Я заставляю вспыхнуть магическое пламя впечатляющих размеров. Тот отшатывается и кидается к стражникам:

— Видели, да? Заберите её!

Один из стражников, похоже, командир их отряда, выезжает вперёд:

— Это вы уж сами как-нибудь решайте! Раз её не украли и насильно не удерживают, мы тут ни при чём. Семейные разборки — вне компетенции городской стражи!

Кларисса, успевшая сдружиться с Луизой, уводит её в дом. Ну и правильно. Ни к чему ей наблюдать всё это гадство.

Купец долго семенит по поляне, осыпая нас угрозами и проклятиями. Стражники же откровенно потешаются над происходящим. Наконец, осознав всю тщетность своих попыток нас запугать, отец Луизы призывает на наши головы кары всех богов Дарниума и вместе с супругой садится в свою повозку.

Весь остаток дня мы успокаиваем Луизу. Она горько рыдает. Говорит, боится, что её накажут боги.

Но мне кажется, что дело совсем не в этом. За ней приехали, как за вещью. Даже ради приличия не сказали, что любят и соскучились без неё. Не поинтересовались, чем она живёт. Вот как её утешить теперь?

Наконец, Леара находит нужные слова. Говорит, что настанет время и Луиза выйдет замуж за того, кого полюбит. У них родятся дети и все в их семье будут ценить и любить друг друга. И никогда не предадут.

А насчёт богов я ей тоже кое-что втолковала:

— Когда люди женятся, жрец, сочетающий их, спрашивает и у жениха, и у невесты добровольное согласие с брачной клятвой перед лицом божества! Это значит, что богам не угодны браки по принуждению! И накажут они не тебя, а тех, кто пытался их обмануть!

Спустя пару дней Луиза вновь носится вприпрыжку и оглашает дом весёлыми песнями и смехом. Отходчивая она у нас. Как же здорово, что злые люди не смогли погасить светлый и радостный огонёк её чистой души!

— Это вы с Леарой меня защитили! И Кларисса ещё! — благодарит Луиза. Если бы не вы все...

Я опять думаю, как же права была Леара насчёт того, что вместе мы — сила. Даже если ты слаба, но не одна, и есть те, кто готов за тебя вступиться — не пропадёшь!

Ловлю себя на том, что в кои-то веки мне реально нравится то, как я живу. Я встаю утром с предвкушением нового дня, наполненного радостью, смыслом и дружеским общением. И ложусь спать с ощущением того, что он не прошёл зря. Кажется, у меня никогда ещё не было столько энергии!

Наконец, и в этом мире у меня появляется задушевная подруга-ровесница! Это, конечно же, Андрея. У нас так много общего! Мы обе маги, из благородных семей, обе сбежали из-под венца. Как и я, Андрея старательно занимается и всё больше овладевает магией стихий. Разве что ментального дара у неё нет.

А ещё нас связывают общие воспоминания о том зловещем пансионе, в котором нам пришлось пережить столько всего печального и страшного. Мысли о нём и о тех, кто заперт там без надежды на избавление, не дают нам покоя, словно засевшая где-то глубоко заноза.

Ближе к концу весны мы решаемся на совершенно безумную авантюру: вытащить оттуда тех, кто, как и мы, мечтает сам строить свою жизнь. Я всё время переживаю за Фиону и Марту. Неужели они обречены стать жертвами тщеславия и корыстных интересов родни?

Если честно, я сама не понимаю, что на меня нашло. Может, это овладение магией и ощущение своей силы так меня изменило? Или это просто желание раз и навсегда избавиться от мучительных переживаний, переиграв ситуацию в новой роли, где я больше не буду жертвой?

К моему удивлению, Андрея приходит в восторг от моей идеи.

— Правильно! Пусть увидят и узнают, что мы можем быть не только безропотными и покорными марионетками!

Мы не сразу решаемся на такое. Сомневаемся. Взвешиваем свои силы. Там ведь маг всё-таки. И нам наверняка придётся иметь с ним дело.

Перед глазами встают картины, как он и жених моей спасительницы Миры осыпали друг друга огнём. Ну и что! Эта стихия давно покорилась мне! И не только она. Я могу управлять воздухом и даже самим пространством!

С иллюзиями, конечно, сложнее. В пылу схватки вряд ли получится настолько сконцентрироваться, чтобы их произвести. Но, в конце концов, можно ведь потренироваться! Чем мы с Андреей и занимаемся.

Леара, кстати, одобряет нашу затею. Удивительный она всё-таки человек! Обычно люди в возрасте боязливы и боятся перемен. Она же совсем не такая.

Это даже заставляет меня задуматься о природе магических способностей. Может, они не случайны и даются лишь тем, кто обладает определёнными качествами? По крайней мере, у всех известных мне магов точно есть кое-что общее — это ярко выраженное стремление к свободе и познанию мира.

Уверившись в своих силах, мы с Андреей рассказываем о наших планах и остальным. Кларисса жутко расстраивается, что не сможет к нам присоединиться. Её дар ещё не пробудился в должной мере.

А вот Морис решительно заявляет, что поедет с нами. И это здорово. Потому что с ним хорошо. Он очень сильный физически и при этом просто непредставимо добрый. Всегда готов помочь или просто выслушать и поддержать. Как самый настоящий родной брат!

Разве что нянюшку мы не ставим в известность. Ни к чему ей лишние переживания. Поэтому приходится уклончиво отвечать, что мы едем навестить подруг по пансиону. Но, похоже, она всё-таки что-то подозревает, потому что со слезами обнимает нас на прощанье и призывает к нам помощь всех богов.

Мы выезжаем на рассвете. Морис правит лошадью, а мы с Андреей сидим в крытой повозке. В специально сшитой для этой поездки дорожной одежде. Я сама придумала модель, а любительницы рукоделия Луиза и Андрея помогли сделать выкройки.

В этом мире женщины не носят брюк. Это считается вопиюще неприличным. Поэтому я придумала костюм из юбки-брюк с надетой поверх длинной блузой с поясом, прикрывающей бёдра. А чтобы сделать его более женственным и изысканным, попросила Луизу сплести кружева для воротничков и манжет. Только не снежно-белые, как здесь принято, а под цвет ткани — у меня кремовый, а у Андреи — светло-зелёный, хотя даже скорее оливковый.

Получилось на удивление стильно и элегантно. Я даже не ожидала. Но главное — удобно. И вид по местным меркам приличный, и движений не стесняет. В такой одежде даже верхом можно ездить, я попробовала.

На первом же постоялом дворе наши костюмы привлекают заинтересованное внимание одной проезжей купчихи:

— Где вы купили столь прелестные дорожные наряды? — интересуется она.

А мне приходит в голову, что мы могли бы слегка подкорректировать местную моду, да ещё и заработать на этом.

— Сшили на заказ! — отвечаю я. — В Кирсе скоро откроется лавка, где можно будет такое заказать. В одной деревне неподалёку организуется швейная мастерская. По зарубежным образцам!

Вот и бизнес-план родился. Вернусь домой — будет, чем заняться! Но сначала надо навестить старых знакомых.

Вид стен пансиона навевает тоску. В сознании опять всплывает то, что хотелось бы навсегда забыть. Меня даже в дрожь бросает. Но я успокаиваю себя, что это всего лишь воспоминания.

Дождавшись ночи, мы оставляем повозку в укромном закоулке и подходим к калитке. Она закрыта всего лишь на засов. Ну, это вообще не проблема. С таким даже начинающий маг-стихийник справится!

— Вы точно уверены, что вам туда нужно? — шепчет сопровождающий нас Морис. — Может, меня с собой возьмёте?

— Ты лучше лошадь поближе подгони, как услышишь шум! — прошу я. — И не выпускай никого изнутри, а то ещё отправят звать на помощь городскую стражу!

Жаль, что он не владеет стихиями. Ему наверняка очень обидно сейчас. Но тут уж ничего не поделаешь. Не хотелось бы тратить силу на то, чтобы защищать ещё и его от магического воздействия.

Мы с Андреей тихонько крадёмся по двору. Сторож, похоже, спокойно спит в своей хижине рядом с воротами.

Огибаем здание и находим дверь чёрного хода. Нам сюда!

Вот и коридор. От него ответвляется другой, ведущий в тот ужасный подвал. Нас ещё не заметили. Но это только пока. Думаю, уже скоро это произойдёт.

Внезапно окружающее пространство вспыхивает ярчайшим светом. Мы с Андреей немедленно сплетаем защиту. Специально натренировались делать это почти мгновенно. И очень вовремя, потому что нам навстречу летит целый рой сверкающих острыми гранями кристаллов.

На какой-то миг у меня аж дух захватывает от ужаса. Даже успеваю пожалеть, что мы вообще сюда сунулись. Но благодаря защитному заклятью мы остаёмся невредимыми. Я вновь овладеваю собой.

На всякий случай оглядываюсь на Андрею. Она выглядит собранной и напряжённой. Я облегчённо вздыхаю.

Вот, наконец, и он. Тот самый маг, что заставил меня пережить лютый нечеловеческий ужас. Я бросаю в него голубую молнию. Увы, он тоже окутан магической защитой, и она не достигает своей цели.

Андрея принимается осыпать врага яркими искрами. Тот не остаётся в долгу и швыряет в нас косматыми огненными звёздами. Какое-то время мы держимся на равных, бросая друг в друга свои магические произведения, которые, впрочем, не приносят вреда, так как не в состоянии пробить магическую защиту.

Внезапно на меня обрушивается серая лавина непонятно чего. А в следующее мгновение я начинаю ощущать, что в ней скрывается что-то пульсирующее и явно опасное.

Неведомое нечто начинает стаскивать с меня защитный кокон, словно вбирая его в себя. Прежде чем я успеваю сплести новый, в меня летит целый сноп длинных зелёных искр и я чувствую жгучую боль под глазом. Я понимаю вдруг, что моя смерть — совсем рядом. Даже руку протягивать не надо. Но я ещё могу её отвести!

Я принимаюсь яростно бороться за свою жизнь. Только теперь осознаю, что значит действовать в полную силу. Сама удивляюсь тому, что у меня получается.

Откуда-то приходит неведомая прежде скорость и концентрация. Я мастерски вплетаю в свои стихийные произведения даже те жалкие зачатки пространственной магии, которыми едва успела овладеть. И эта комбинация достигает своей цели. Поверженный маг отлетает к стене и сползает по ней на пол.

Мы с Андреей подходим поближе. Всё ещё настороже, готовые отразить внезапный удар. Но маг валяется в полной отключке. Достаю снятый с моей сестры ошейник, блокирующий магию, и надеваю ему.

Выпрямляюсь и озираюсь. Вот и дверь в подвал, где он внушал беззащитным девушкам свои чудовищные иллюзии. Я вскрываю её с помощью магии и мы с Андреей затаскиваем туда поверженного мерзавца.

— У тебя кровь на щеке! — ахает Андрея.

Странно, я ничего не чувствую даже. Наверное, это от стресса. Моя кровь сейчас — сплошной коктейль из гормонов. То, что я ощущаю — не описать словами. Дичайший сплав только что пережитой близости смерти и радости победы. Прежде всего над своей слабостью и страхом. И утолённая, наконец, жажда справедливости. Впрочем, ещё не до конца!

— Идём! — решительно говорю я.

Мы входим в холл. Горстка дам в лиловом во главе с самой хозяйкой жмутся к стенам, окидывая нас исполненными ужаса взглядами. С лестницы, ведущей на второй этаж, выглядывают перепуганные воспитанницы.

— Фиона дин Наор, Марта Хирт, выйдите сюда! — кричу я.

— Анита дин Райн! — присоединяется ко мне Андрея.

Три девушки в ночных рубашках медленно, словно обречённо, спускаются к нам.

— Вы что, не узнаёте? Я — Дора!

Такое чувство, что они не верят своим глазам. Всё ещё испуганно вглядываются в нас с Андреей.

— Мы пришли сюда, чтобы позвать вас с собой. В безопасное место! Вы сможете сами строить свою жизнь! Учиться и всё такое...

— Это точно ты? — лепечет Марта.

— Не узнаёшь? — с улыбкой спрашиваю я.

Она бросается ко мне и хватает под руку.

Хозяйка пансиона, наконец, отлепляется от стены. И куда только делась вся её спесь? Плечи опущены, и подбородок дрожит.

— Это настоящий разбой! — сдавленно произносит она. — А ещё они убили господина Нориуса, нашего достопочтенного мага!

— Неправда! — возмущённо отвечаю я. — Вы учите своих воспитанниц чтить богов и должны знать, что они ненавидят ложь! Мы пришли за теми, кого удерживают здесь против их воли. И они уйдут с нами, только если сами того захотят!

— Я хочу! — неожиданно звонким голосом выкрикивает Марта.

Даже её облик меняется. Такое чувство, что она прямо на глазах становится выше ростом.

— И я!

— И я!

Фиона и Анита прячутся за нашими спинами.

— И я! — раздаётся отчаянный крик и из толпы воспитанниц вылетает совсем маленькая хрупкая блондиночка.

Я её даже не знаю. Явно из первогодок.

— Возьмите меня с собой! — умоляет она. — Я куда угодно, лишь бы не здесь!

Начинаю прикидывать, как мы все поместимся в карете. Ой, что будет...

Мои размышления прерывает странный шум за спиной. Я тотчас оглядываюсь.

— Требую немедленного расчёта! — противным скрипучим голосом верещит пришедший в себя потрёпанный маг. — Я устраивался сюда на службу не для того, чтобы рисковать жизнью!

Ну да, это тебе не над беззащитными девушками глумиться! — мысленно отвечаю я, испытывая, чего уж греха таить, откровенное злорадство.

— Вот видите! — торжествующе произношу я, вперив взгляд в хозяйку пансиона. — А вы сказали, что мы его убили!

Та вскидывается, прижимает руки к лицу и стонет:

— Я разорена!

Пора кончать с этим! — соображаю я. Надо успеть уехать подальше до того, как рассветёт. Весенние ночи коротки.

Делаю шаг вперёд.

— Все присутствующие здесь, равно как и взирающие на нас боги, от которых ничего не утаится, пусть будут свидетелями, что мы не взяли отсюда никакой вещи и не увели никого против воли! — объявляю я.

Морис ждёт нас у ворот. Быстренько подхватывает совершенно растерянных беглянок и усаживает в экипаж. Потом подскакивает ко мне.

— Ты ранена?

Я вспоминаю про то, как мне прилетело от мага. Щека под глазом отзывается саднящей болью.

— Помоги ей! — говорит Андрея и залезает на место кучера. — Я ведь научилась с лошадьми управляться!

Морис поднимает меня, словно пушинку и запихивает в экипаж. Залезает следом. Да уж, тесновато получается.

Я скукоживаюсь на сиденье, согнув ноги, и кладу голову ему на колени. Вопиющее нарушение приличий! Но он — целитель, в конце концов!

Морис принимается колдовать над моей щекой. Это настоящее чудо! Не знаю, как он это делает, но у меня не возникает ни малейшего неприятного ощущения, которые всегда появляются, когда залечиваешь что-то с помощью магии. Его сильные и тёплые руки словно успокаивают и внушают уверенность.

Сквозь подступающую сонливость воспринимаю исходящую от него добрую светлую радость, какую испытывает человек, нашедший своё призвание. Так вот что означает «душа поёт», успеваю подумать я, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Карту Лотарии я знаю почти наизусть. И на самом первом привале предлагаю слегка изменить наш путь. А именно: заехать в город Аргус, чтобы посетить цветочную лавку Ирейны дин Миор. Хочу посмотреть на ту, что смогла победить подлые козни своего опекуна, избежать навязанного брака и встать на ноги, своими руками создав процветающий бизнес.

Все одобряют моё предложение. Эта самая Ирейна ещё в прошлом году стала своего рода проблеском надежды для всех воспитанниц пансиона. Спасибо Фионе, уроженке Аргуса, принёсшей в его стены историю отважной девушки.

В ближайшем же городе мы покупаем нашим беглянкам скромные, но элегантные платья и другие необходимые вещи. И уже на следующий день останавливаемся перед той самой цветочной лавкой.

Я не могу отделаться от ощущения, словно на меня веет дыханием родного мира. Слишком уж непривычно для Лотарии всё тут выглядит.

Прозрачная изгородь из тонких кованых прутьев, открывающая соблазнительный вид на совершенно очаровательный дворик с изысканными цветочными композициями. И ровные ряды растений питомника в самых обычных, знакомых по родному миру глиняных горшках.

— Я лучше посижу в карете! — произносит Фиона. — Всё-таки мой родной город. Мало ли наткнусь на кого-нибудь знакомого.

Я очень хорошо понимаю её опасения и даже не уговариваю выйти.

Ирейна дин Миор оказывается совсем юной и совершенно очаровательной. Мне очень хотелось бы познакомиться с ней поближе. Поговорить откровенно. Но неудобно навязываться. Наверняка она и так страдает от досужего любопытства. Да и времени у нас лишнего нет.

Я покупаю пару горшков с розами и несколько пакетиков семян цветов. Ещё успеем украсить ими наш двор. Потом всё-таки не удерживаюсь и говорю прекрасной хозяйке, что её удивительная история успела обежать всё королевство. Она лишь улыбается в ответ и говорит, что давно привыкла к повышенному и не всегда благожелательному интересу к своей персоне.

Неужели я ляпнула что-то не то? Чтобы сгладить это, я объясняю, что искренне восхищаюсь ею и считаю её добрым примером для всех девушек Лотарии.

В глазах цветочницы вспыхивает самое настоящее удивление. А я рассказываю, что тоже сбежала из-под венца и собираюсь открыть своё дело. Правда, не одна, а вместе с другими девушками. Она уверяет меня, что у нас обязательно получится.

Я понимаю, что нам пора двигаться дальше, и прощаюсь. Впереди море дел, и я принимаюсь думать, чем займусь после возвращения в ставший совсем родным домик Леары. А ещё ведь новых гостей надо где-то разместить!

Я размышляю обо всём этом, а где-то на периферии сознания крутится мысль: что-то с этой Ирейной не так. Как будто какое-то странное несоответствие. Чего и чему? Непонятно. Да и некогда мне сейчас с этим разбираться.

Хорошо, что мы сильно расширили наш огород. Будет, что поставить на стол. А вот с жильём сложнее. Надо срочно делать второй сруб для жилого домика. Вот бы ещё терем начать строить! А почему бы и нет, кстати?

И к Анжеле бы заехать. Пообщаться насчёт открытия лавки, где будем продавать одежду. Вон, у Луизы уже и ученица появилась. Девушка из близлежащей деревни, что приехала к Леаре лечиться и заинтересовалась кружевным делом. Осенью, после сбора урожая, мы можем открыть самые настоящие курсы.

Да ведь это многое изменит! У деревенских девушек появится собственный заработок. А человека, способного самостоятельно прокормиться, уже гораздо сложнее подавлять и тиранить.

Вот бы ещё поставки тканей из Архизии наладить. А если здесь, у нас, такие начать делать? Разузнать бы, как всё это организовано.

Так ведь Марта же! Её отец как раз тканями торгует!

Вскоре мы уже оживлённо обсуждаем и выстраиваем наш бизнес-план. К нам подключается и сидящая рядом со мной Андрея.

Мы приезжаем домой и тотчас окунаемся в огромное количество самых разных дел. Правда, нас теперь много и каждый может сделать выбор по своим склонностям. Андрея и Луиза обожают всё, что связано с шитьём и рукоделием. К ним присоединяется Анита из пансиона. Они знакомятся с деревенскими рукодельницами и даже обучают их некоторым новым техникам.

Ещё они придумывают новые модели платьев. Я тоже подкидываю пару идей кроя и аксессуаров, почерпнутых из своего родного мира.

Увязавшаяся с нами нежная и хрупкая на вид блондиночка Нелия бросается изучать травы и составление зелий. И самим целительством тоже интересуется, так что Леара начинает обучать её вместе с Морисом.

Вскоре я замечаю, что их отношения начинают выходить за рамки обычной дружеской симпатии. Это всё мой ментальный дар. Мне даже неудобно становится. Но если от людей так и фонит притяжением друг к другу, и я это чувствую, что я могу с этим поделать?

Наконец, на нашей поляне встаёт сруб второго жилого дома. А нанятые в деревне возницы принимаются доставлять камни для фундамента будущего терема.

Мы с Мартой несколько раз ездим к Анжеле. Во-первых, отвозим ей наши товары. Во-вторых, потихоньку узнаём все тонкости бизнеса в Кирсе и присматриваем место для будущей лавки, где будет продаваться одежда.

Естественно, параллельно со всем этим каждая из нас дежурит по очереди то на кухне, то при огороде, то занимается наведением порядка. Для благородных девиц это, конечно, несколько непривычно, но все справляются. В конце концов, свобода стоит того, чтобы немного поднапрячься!

А вот Кларисса проявляется с совсем неожиданной стороны. Она старательно продирается через заумные дебри юридических хитросплетений в прихваченной из родного дома книге. И в один прекрасный день заявляет, что обнаружила способ, как девушка может обрести самостоятельность и всю полноту гражданских и имущественных прав в полном согласии с законами королевства!

— Смотри, — говорит мне сестра, — мы можем получить все права, как у мужчин, если сдадим государственный экзамен на какую-нибудь профессию!

Ничего себе! Я о таком даже и не слышала. Ни дома, ни в пансионе.

— Расскажи подробней! — прошу я.

— К сожалению, в Уложении об этом упоминается очень кратко, — объясняет Кларисса. — Тут говорится о повитухах и целительницах, которые сдают экзамены и приносят присягу королевству, чтобы получить официальное удостоверение на право заниматься своей деятельностью. Ещё про боевых магов, служащих телохранительницами королевских особ женского пола.

Я немедленно бегу к Леаре.

— Я не слишком в этом разбираюсь! — отвечает она. — Мой учитель упоминал о возможности поехать в столицу, сдать экзамен и получить официальный документ на целительство, но зачем мне это? В нашем захолустье люди по большей части живут по старым неписаным обычаям и не спрашивают такие вещи.

Где же узнать про это во всех подробностях? — недоумеваю я. В столицу, что ли, съездить? Но ведь я там никого не знаю. И не имею ни малейшего понятия, к кому можно обратиться по такому вопросу.

Обсуждаю это с Клариссой, и она говорит:

— Я могла бы попробовать разобраться! Это даже в Кирсе возможно, потому что он — главный город одной из провинций нашего королевства. Это значит, что там должна быть Законная палата. А в ней имеются все тома Полного Уложения законов, а ещё Судебный Вестник. Это такая книга, которая выходит каждый год и разъясняет применение законов, ещё там описываются разные судебные процессы.

Я с удивлением слушаю свою сестру и искренне восхищаюсь ею. Вот только как организовать ей доступ в эту Законную палату, непонятно. Попробовать, что ли, у Анжелы спросить?

Тем временем в деревне начинает работать швейная мастерская. Это, конечно, громко сказано. Просто один из бывших пациентов Леары отдаёт нам в пользование маленькую хижину на своём подворье. Она становится своего рода офисом и складом, где хранятся ткани, выкройки и производится раскрой платьев.

Шьют же мастерицы прямо в своих домах. И к середине осени у нас скапливается первая партия одежды на продажу.

Анжела и несколько её подруг уже готовят почву, щеголяя в новых платьях и рассказывая всем, что скоро такие можно будет приобрести и в Кирсе. Женское население города ждёт открытия лавки, страстно желая приобщиться к зарубежной моде. На первых порах мы решили не афишировать, что модели платьев придуманы не портными Архизии, считающейся здесь светочем прогресса, а беглыми невестами в крошечной лесной хижине.

Мы с Андреей присматриваем и арендуем дом для будущей лавки. Моя подруга становится негласным лидером швейного проекта, инвестируя в него свои сбережения. Купеческая дочь Марта — её правая рука во всех организационных вопросах. А её подруга по пансиону Анита оказывается великолепным дизайнером одежды.

Совсем скоро в полный рост встаёт проблема мебели. Надо обустраивать новые жилые дома. И лавку оборудовать.

На помощь приходит Морис. Несмотря на страстное увлечение целительством, парень из семьи мебельщика, которого отец готовил в продолжатели своего дела, успел освоить много чего и в нём. Я трачу несколько вечеров, чтобы донести до него свои идеи, почерпнутые из родного мира.

— Эх, сюда бы моего среднего брата! — сетует парень. — Он смог бы помочь тебе гораздо лучше!

Наконец, Морис всё-таки делает чертежи и отправляется в Кирс налаживать отношения с семьёй. Впрочем, они у него и не рвались полностью. Разве что с отцом. А с братьями и сестрой он продолжал общаться с помощью записок, которые передавали то я, то Андрея при наших визитах в город.

Мы с некоторой тревогой ждём его возвращения. И радуемся, когда видим его улыбающимся.

— Всё получилось! — рассказывает он. — Отец принял мой выбор! Особенно после того, как я вылечил ему застарелый ревматизм, не поддающийся никаким зельям. А наше дело продолжит мой средний брат. Мы даже сходили в городскую управу, где я подтвердил свой отказ от наследования мастерской.

— Я в тебя верила! — улыбается Леара.

— И с братом договорился, — продолжает Морис, переводя взгляд на меня. — Ты же хотела открыть лавку домашнего интерьера. Он готов быть поставщиком мебели по твоим идеям. Они ему очень понравились!

Это, конечно, здорово, — соображаю я. — Вот только где я деньги возьму?

На помощь приходит Кларисса и предлагает воспользоваться бабушкиными драгоценностями, которые она прихватила из дома. Я добавляю к ним свои накопления и понимаю, что должно хватить.

В один прекрасный день Андрея и Марта возвращаются из города не одни. Они привозят с собой заплаканную и совершенно отчаявшуюся девушку.

Ещё одна сбежавшая невеста! — предполагаю я и не ошибаюсь.

По Тамии не скажешь, что она — старая дева. Однако её мать считала именно так. Поэтому решила выдать замуж за первого посватавшегося к ней мужчину, оказавшегося вдовцом. Хотя девушке всего-то девятнадцать.

Впрочем, я всё ещё мыслю мерками родного мира. В Лотарии же старыми девами начинают считаться уже на двадцатом году жизни. Кошмар!

— Я бы за него пошла, — чуть слышно произносит Тамия, не смея поднять на нас глаза. — Вот только люди-то знают, что он с прежней женой не стеснялся руки распускать. А я его на пятнадцать лет моложе. Ревновать будет. Чего доброго, вообще убьёт!

Я её понимаю. И вообще она очень мягкая и ранимая. Даже немного не от мира сего. Рисовать любит. Ей бы поучиться в какой-нибудь академии художеств, да где там. Таковая разве что в столице имеется. Ну и, понятное дело, в Архизии.

А через несколько дней, наблюдая за тем, как она рисует, я понимаю, что у неё есть магический дар!

Занимаясь открытием лавок, я завожу знакомство с парой чиновников из городской администрации. Наконец, рассказываю им о желании сестры поработать в Законной палате Кирса. Увы, как я и ожидала, понимания найти не удаётся.

— Зачем девчонке знать законы? — ухмыляется мой собеседник. — На это есть отец и муж! Да и смотритель палаты её туда ни за что не пустит. Он вообще женщин на дух не переносит. Убеждённый холостяк!

Рассказываю об этом Леаре.

— Значит, пойдём другим путём! — отвечает она. — Я отправлюсь в столицу и сдам этот самый экзамен! Заодно разузнаю, как и что.

Морис вызывается её сопровождать, и мы остаёмся одни. А на следующий день в нашем лесном поселении вновь появляется незваный гость.

Наш верный четвероногий сторож опять не подводит и предупреждает о его появлении громким лаем. Я немедленно выскакиваю на улицу.

Из повозки вылезает представительный мужчина в одеянии жреца. Ну вот, только этого ещё не хватало!

Хорошо хоть, без стражников, всего лишь с одним кучером. Правда, по спине пробегает холодок страха: вдруг он окажется магом? Справлюсь ли я тогда в одиночку? Ведь Андрея в Кирсе, а от Клариссы и Тамии толку почти нет. Сестра только что с трудом научилась производить крохотные горячие светлячки, а юная художница и вовсе в самом начале пути. Только и может, что лёгкий ветерок устраивать, да маленькие шарики холодного пламени зажигать.

Я вежливо приветствую гостя и приглашаю пройти в наш новый дом. Усаживаю его в нашей кухне-столовой. Подбежавшая нянюшка немедленно накрывает на стол. Ещё и его кучеру во двор пару пирогов с большой кружкой горячего взвара относит.

Жрец усердно поглощает предложенные яства. Сидит и жуёт с задумчивым видом. Я аккуратно присматриваюсь к нему с помощью ментальной магии. Да он сам не знает, чего от меня ожидать! Недоумение. Любопытство. Досада даже. Видимо, оттого, что на него свалилось это дело.

— Что привело вас в наши столь отдалённые края? — спрашиваю, наконец, я.

Гость отхлёбывает из чашки, покашливает пару раз, явно для солидности, и говорит:

— Священный Совет отправил меня для расследования жалобы!

— Вот как? На что же?

— Люди говорят, здесь объявились смутьяны, что подбивают молодёжь нарушать божественные установления!

— Какие же? — слегка напрягаясь, спрашиваю я.

— Испокон веков родители лучше знали, за кого молодым замуж выходить! И те слушались, потому как богам это угодно. Чтобы всё благочинно, значит, было. А теперь девицы дерзить начали. Мол, из дому сбегут, если их к свадьбе приневолят. Из-за этого уже сговорённые браки расстраиваются!

— Позвольте, а вы когда-нибудь интересовались, почему они вообще сбегают?

Мой вопрос, похоже, приводит жреца в некоторое недоумение. Однако я не даю ему собраться с мыслями и вываливаю на него печальные истории сбежавших невест.

— Неужели вы полагаете, что расплачиваться за долги собственной дочерью — угодно богам? — наседаю я. — А разница в возрасте? Будь те же честны сами с собой! Ведь это мало того, что ведёт к семейным нестроениям, но вполне способно подтолкнуть и к самым тяжким грехам!

Гость открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опять его обрываю:

— А слишком юный возраст невест? Вы когда-нибудь задумывались, к каким последствиям это приводит? Ну, какая жена, и, тем более, мать, из девочки, которой ещё расти и расти? Как она сможет пережить беременность и роды?

Я принимаюсь рассказывать о трагической судьбе столь безвременно почившей матери прежней хозяйки моего тела. И тут меня осеняет одна идея. Ведь здешние храмы, по сути, выполняют функции ЗАГСов в моём родном мире.

— Вы ведь ведёте книги, где записываются бракосочетания, рождения и смерти! — произношу я.

— Конечно! — успевает вставить жрец.

— Так проследите по ним судьбу малолетних невест! И сравните её с теми, кому посчастливилось выйти замуж в гораздо более приемлемом для этого возрасте!

Заволновался он однако. Забеспокоился. Неужто и вправду задумался обо всём этом?

— Я могу поговорить с девушками, которые здесь у вас? — спрашивает, наконец, жрец.

— Да, конечно!

Я прошу нянюшку позвать Тамию, Клариссу и Луизу. Жрец долго и обстоятельно беседует с каждой. Потом опять пьёт чай и прощается.

Я провожаю его до повозки и вручаю щедрое пожертвование на храм. Не хочу портить отношения со столь могущественной здесь структурой.

Надо бы, кстати, почитать местные религиозные трактаты, — задумываюсь я. — Чтобы нахвататься оттуда подходящих цитат и, в случае новых обвинений в попрании устоев благочестия бить врага его же оружием.

— Благодарю, что выслушали нас! — говорю я на прощание.

— Это мой долг! — с тихой улыбкой произносит жрец. — Знаете, иногда ко мне приходят люди, у которых случилось большое горе. Или те, кто находится в полном смятении. И я давно заметил: порой достаточно всего-навсего выслушать пришедшего, чтобы ему стало легче.

Кажется, он хороший человек, — соображаю я. — Будем надеяться, что всё обойдётся и у нас не возникнет проблем.

В ожидании возвращения Леары я мало вижусь с Андреей. Потому что в Кирс мы теперь ездим по очереди. Дабы не оставлять без защиты наше лесное поселение. А то ещё заявятся по душу кого-нибудь из беглянок, что нашли у нас приют.

Зато много общаюсь с Фионой. Которая, наконец, приступила к реализации своей мечты о том, чтобы не только благородные девицы могли получать образование.

Теперь она два раза в неделю ездит в ближайшую к нам деревню Благополье и обучает девочек читать и писать. Аж в две смены. Непоколебимый авторитет Леары распространяется и на нас, так что от желающих нет отбоя.

Крестьяне просят её обучать и мальчиков, но она отказывается. Говорит, пусть их мужчины обучают. Деревенский староста, например. Правда, он как-то не горит желанием этим заниматься.

Но вскоре проблема благополучно разрешается: обучающиеся у Фионы девочки и девушки сами начинают передавать свои знания братьям и племянникам. Скоро вся деревня грамотной станет, — радуюсь я. — Да и уважения к женщинам явно прибавится!

Вот, наконец, и Леара. Показывает нам выписанный на гербовой бумаге документ с печатью. И рассказывает много интересного.

— Получается, чтобы сдать этот экзамен, не надо учиться ни в какой академии? — удивляюсь я.

— Нет, — мотает головой Леара. — Знающие люди нужны королевству, как воздух. Поэтому к нему допускают всех. Сдать, правда, нелегко — там целая комиссия опрашивает, причём очень дотошно. И даже практические задания в лаборатории приходится выполнять.

Так это же здорово! — думаю я. — Открывает широчайшие перспективы!

— На следующий год и наш Морис поедет в столицу. И я абсолютно уверена, что вернётся оттуда с такой же бумагой! Может, и Нелию к тому времени удастся подготовить.

Нелия счастливо улыбается, держась за руку своего возлюбленного. А я с грустью думаю о том, что их ждёт. Потому что её благородная семья вряд ли когда-нибудь примет такой брак.

Хорошо хоть, у неё магический дар открылся. Я даже и не подозревала, что такое бывает. Ведь считается, что это врождённое. Хотя, может, он просто был скрыт очень глубоко. Так, что ни Леара, ни я не смогли распознать при первом знакомстве.

— А нам что делать? — спрашивает Андрея. — Мы ведь всё-таки не целители.

— Сейчас расскажу! — улыбается Леара. — Помимо целительства в столичной академии имеются факультеты боевой и бытовой магии. И соответствующие экзамены, сдав которые, можно поступить на государственную службу.

— Даже девушкам? — недоверчиво спрашивает Андрея.

— Я разузнала и об этом. Толкового бытового мага с распростёртыми объятиями примут на службу в королевский дворец. И боевого мага тоже. Ах, да, совсем забыла!

Леара хлопает себя по лбу и принимается рыться в дорожном саквояже. Потом находит взглядом Клариссу:

— Смотри, что я для тебя нашла!

Она протягивает моей сестре увесистую книжку. Глаза Клариссы буквально вспыхивают от радости.

— Это же Судебный Вестник! — восклицает она.

— Да, и тут как раз описывается парочка интересных дел. Например, судебный процесс небезызвестной Ирейны дин Миор!

После праздничного обеда по случаю возвращения Леары мы расходимся по делам, здорово приободрившись. Оказывается, и в Лотарии у нас есть кое-какие перспективы!

Вечером я подробно рассказываю своей наставнице о визите жреца. Признаться честно, меня это здорово напугало.

— Да, мы стали заметны, — соглашается Леара. — Но этого следовало ожидать! А, главное, обрати внимание, мы уже смогли хоть чуточку изменить этот мир к лучшему!

Я вспоминаю слова жреца о расстройстве браков по принуждению и киваю. Вот только чую, что это нам даром не пройдёт. Что ж, поживём — увидим.

Андрея и Марта, наконец, достигают совершеннолетия. Да и материально они уже себя обеспечивают. Швейная мастерская и лавка одежды приносят неплохой доход. По всей провинции разносятся слухи, что они переманили к себе какую-то знаменитую портниху из Архизии и покупательницы приезжают даже из других городов.

Мы же спешно отделываем второй жилой домик. Потому что у нас опять пополнение: сразу две беглых невесты. Уже не из Кирса, а из другого города. Добрались к нам буквально чудом, совершенно измученные и оборванные, верхом на одной лошади.

Я вновь выслушиваю печальные истории, от которых сжимаются кулаки и хочется хорошенько встряхнуть безумных людей, готовых обречь собственных дочерей на горькие страдания.

Одна из девушек, Хелия, к тому же оказывается магом. Причём бытовым. Такого я ещё не видела!

Я и сама использую магию для уборки и готовки. Сдуть пыль и мелкий мусор, опалить тушку курицы. Но Хелия творит настоящие чудеса! Например, взбивает белки яиц лучше всякого миксера. Или заставляет тесто для блинчиков идеально ровно выливаться на сковородку.

Говорит, училась у своей тётки, которая вышла замуж в Архизию и однажды приехала погостить на пару месяцев.

— Мы сначала тоже за границу собирались, — объясняет она. — А потом поняли, что совсем обессилели и не дойдём. Решили сюда. Как же здорово, что вы такие есть!

А уж я-то как радуюсь! С помощью Хелии готовлю по рецептам из родного мира любимые тортики и пирожные, от которых все приходят в восторг.

Она сама — фанатка кулинарии и принимается ещё дальше развивать мои идеи. Готовит мастики, из которых наша художница Тамия лепит цветы и фигурки животных. Похоже, скоро в Кирсе откроется ещё одно заведение от беглых невест — кондитерская лавка!

Вскоре нас ждёт первая потеря. Впрочем, отнюдь не трагическая: Марта выходит замуж! За молодого купца из Кирса, который торгует тканями.

Мы собираем ей великолепнейшее приданое и всей дружной компанией гуляем на весёлой свадьбе. Счастливая невеста, в свою очередь, обещает нас не бросать и всячески помогать Андрее.

Правда, та уже и сама неплохо разобралась во всех премудростях бизнеса. А место Марты тут же занимает подружка Хелии, оказавшаяся очень толковой и предприимчивой.

Я всё-таки открываю лавку мебели и интерьера. Мне помогают Кларисса и Луиза. А ещё я тесно сотрудничаю со средним братом Мориса, великолепным мебельщиком. И, кажется, у него с Луизой начинает складываться взаимная симпатия!

Достроенный наконец терем становится самой настоящей магической академией. Слава о целительнице Леаре идёт уже давно. И к ней начинают стекаться ученики. Причём не только беглые невесты.

Но, как всегда и бывает, чтобы разбавить успехи и достижения, жизнь подкидывает нам новое испытание. Однажды к нашему лесному поселению приближается целый отряд весьма воинственного вида.

Каким-то чудом мы с Клариссой успеваем захлопнуть ворота прямо перед носом у первого всадника. Я отправляю сестру за помощью и начинаю переговоры.

Пришельцы ведут себя нагло и агрессивно, требуя немедленно их впустить. Двое и вовсе спешиваются и пытаются сломать створку ворот. Мне приходится охладить их пыл, продемонстрировав кое-что из арсенала боевой магии.

Наконец, из кареты выходит представительный пожилой мужчина.

— Кто здесь главный? — спрашивает он.

Я даже не сразу соображаю, что ему ответить. Наконец, уточняю:

— Смотря по какому вы вопросу. Если насчёт целительства, то это к госпоже Леаре!

— Я насчёт похищения из пансиона моей дочери Нелии!

Значит, ко мне! — осознаю я. — Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

— О каком похищении вы говорите? — спрашиваю я, всё ещё не уверенная, как мне себя с ним вести.

Что мне делать? Признать, что Нелия здесь, или солгать, что мы знать ничего не знаем о её пропаже? Как же мне хочется разрешить всё миром!

Он называет тот самый пансион. Я решаю перейти в атаку:

— Скажите честно, вы знали, что это за заведение, когда отдавали туда свою дочь? Говорили ли вам о том, какие методы там используются, чтобы сделать воспитанниц покорными?

— Это неважно! — бросает он. — Я хочу знать, где моя дочь и что с ней!

Вот тут он в своём праве. Не только и не столько по закону, сколько по совести. И у меня язык не поворачивается ему лгать.

— Пройдёмте со мной! — говорю я, оглядываясь на спешащих к воротам Андрею и Тамию. — А ваши люди пусть подождут здесь!

— С какой это стати я должен вам доверять?

— Не хотите — как хотите! В таком случае вы сюда просто не войдёте!

Лицо незваного гостя багровеет. Видно, что он с трудом сдерживает желание поставить меня на подобающее, по его мнению, место. От него так и фонит яростью, доходящей почти до бешенства.

Как же я сейчас рада, что мы всё-таки сделали забор с магической защитой вокруг всей нашей территории.

— Минуточку! — сдавленно произносит отец Нелии.

После чего скрывается в карете и через некоторое время выходит оттуда в сопровождении невысокого коренастого мужчины.

— Это мой телохранитель! Он будет меня сопровождать!

Я решаю уступить. Правда, напрягаюсь, когда впускаю их во двор и ощущаю, что этот человек — маг. Искренне надеюсь, что я не совершила большую ошибку.

Андрея и Тамия остаются у ворот. Я же шагаю по мощёной деревом дорожке к главному входу в терем, ощущая, как мою спину буравят недобрые взгляды пришельцев.

Кларисса встречает меня у дверей.

— Это ко мне! — говорю я.

— Леара у себя, если что! — отвечает она. — И я буду рядом!

Я знаю, что сестрёнка не подведёт. Пару недель назад у неё произошёл самый настоящий прорыв в овладении своим стихийным даром.

— Позови Нелию в бежевый кабинет! — тихонько прошу я, чтобы гости не слышали.

Веду их по парадной лестнице, украшенной изысканной резьбой. Стильные шторы, светильники и ковры выглядят дорого и, похоже, производят нужное впечатление: гости невольно оглядываются по сторонам. А я прислушиваюсь к их эмоциям. Ярость начинает уступать место недоумению.

Я открываю дверь и пропускаю их вперёд. Приглашаю занять место за круглым столом. Знаю, шокирует с непривычки. Это наши с моей лёгкой руки давно привыкли к столь вопиющему попранию принятых здесь статусных цацек в виде восседающего во главе стола начальства в роскошном кресле.

Я начинаю рассказывать о варварских порядках в том самом пансионе. Гости досадливо морщатся от моих слов. Я опять ощущаю ярость, нарастающую в отце Нелии. А вот сопровождающий его маг совершенно спокоен.

Дверь распахивается и в кабинет входит моя сестра. Вместе с Нелией. Её отец тут же подскакивает со стула.

Та отшатывается, словно наткнувшись на невидимую преграду. В её глазах плещутся ужас и боль.

Похоже, я всё-таки совершила ошибку. Но я не могла поступить иначе! Ведь семья — это правда святое. Одна из тех основополагающих вещей, которые делают нас людьми.

Оттого так тяжелы и мучительны конфликты между близкими. Тонкое интимное пространство, созданное для любви и уважения — вообще не должно становиться территорией войны!

— Вот, значит, как! — яростно шипит отец Нелии. — Я этого так не оставлю!

— О чём вы? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал абсолютно ровно и спокойно.

— О похищении!

— Это... неправда! — заикаясь, лепечет Нелия. — Я сама ушла из пансиона!

Отец Нелии бросается к ней, но Кларисса тотчас зажигает на его пути огненный шар.

— Сядьте на место и давайте спокойно всё обсудим! — настойчиво гну свою линию я.

И приглашаю девушек тоже занять места за круглым столом. Нелия старается усесться подальше от своего отца. И оказывается с ним лицом к лицу. Она не выдерживает и опускает взгляд.

— Я никуда отсюда не уйду! — отчаянно шепчет она. — Лучше умру!

Да что там у них случилось-то? — недоумеваю я. Нелия — единственная из беглянок, кто отказался поделиться с нами своей историей.

— Она — несовершеннолетняя! — произносит её отец сдавленным от едва сдерживаемого гнева голосом. — И я заберу её прямо сейчас!

— Только если она сама согласится! — твёрдо отвечаю я.

Он устремляет на меня испепеляющий взгляд. Я почти спокойно смотрю прямо ему в глаза. Через какое-то время он понимает, что таким образом на меня не надавить и переходит к угрозам.

— По закону я имею над ней полную власть!

— Через два месяца она станет совершеннолетней! — охлаждаю его пыл я.

— В таком случае... Я лишу её наследства! Извергну из рода! Придушу собственными руками! — яростно выплёвывает отец. — Впрочем, до этого не дойдёт! Она пойдёт со мной и будет делать то, что я говорю!

Нелия начинает дрожать. По её щекам катятся слёзы.

Внезапно дверь вновь распахивается. Да так, что едва не слетает с петель. В кабинет врывается Морис. Высокий и мускулистый, он выглядит весьма внушительно.

— Что здесь происходит? — с явной угрозой спрашивает он.

Умеет же удивлять! Не думала даже, что он может быть и таким. Все привыкли считать его воплощением доброты и милосердия. Но сейчас с ним точно лучше не связываться!

— Это ещё кто? — почти выкрикивает отец Нелии.

— Я не позволю её обижать! — чеканит Морис.

Теперь оба мужчины смотрят друг на друга так, словно вот-вот сцепятся в яростной драке. Сидящий рядом маг начинает ёрзать.

Похоже, на этот раз миром не обойдётся! — с досадой соображаю я и прикидываю, что делать. Главное — нейтрализовать мага. А с отцом Нелии Морис и так справится.

Ловлю взгляд сестры и указываю ей глазами на мага. Кларисса чуть заметно кивает.

Отец Нелии вскакивает, опрокинув стул, и бросается к беглянке. Морис успевает схватить его за одежду. Кларисса ставит на место упавший стул.

— Да успокойтесь же, наконец, и присядьте! — произносит Морис. — В вашем возрасте вредно так волноваться! Поверьте, как целитель говорю!

Лицо отца Нелии становится багрового цвета. Я не свожу глаз с мага, но он на удивление спокоен. Или только делает вид? Пытаюсь прощупать его ментальной магией, но безуспешно. Видимо, поставил защиту.

Морис силой усаживает на стул всё ещё трепыхающегося пленника.

— Давайте, наконец, спокойно обсудим ситуацию! — произношу я.

Отец Нелии устремляет на меня полный ненависти взгляд. Потом поворачивается к своему телохранителю. Тот наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо.

Отец Нелии замирает, хватая ртом воздух. Затем опускает взгляд. Мы все молчим. Наконец, незваные гости встают и уходят, не говоря ни слова. Даже попрощаться не удосужились.

Я иду за ними, чтобы приоткрыть ворота. Опять запираю их и прислоняюсь к створке спиной. Сердце всё ещё колотится. И руки-ноги слегка подрагивают. Хорошо, что до драки не дошло. Или, того хуже, магического поединка. Бедная Нелия...

А ведь он и правда этого не оставит. Наверняка явится сюда опять и уже не с одним магом. Интересно, кстати, почему тот не вмешался? Наверное, почувствовал в нас с Клариссой магов и решил не рисковать.

Ох, чувствую, не дадут нам теперь спокойной жизни. Чтобы отвлечься от печальных мыслей, обхожу всю нашу территорию и проверяю магическую защиту изгороди.

Правда, совсем отрешиться от новых страхов не получается. Обидно, только зажили как следует. Установили добрые отношения с управой Кирса. Обрели некоторый авторитет у жителей провинции. Даже со жрецами избежали конфликта.

До что там, мы вообще очень даже законопослушные и приносим пользу королевству! Налоги добросовестно платим. Прилегающую к нашим лавкам территорию города благоустроили. Благодаря нам близлежащая деревня Благополье стала на удивление процветающей для нашей отдалённой провинции.

И что теперь? Я реально опасаюсь, что отец Нелии устроит нам проблемы. Привлечёт свои связи, натравит стражу. Или просто наймёт каких-нибудь магов и попытается напасть.

Правда, нас уже так просто не возьмёшь. Все попавшие к нам девушки-маги первым делом учатся защищать себя и других. И мы с Андреей постоянно проводим соответствующие тренировки. У тех, кто пришёл сюда не от хорошей жизни, никаких вопросов и сомнений по этому поводу не возникает.

Я опять еду в Кирс. Просмотрев бумаги в нашей лавке мебели и домашнего интерьера, выхожу помочь обслужить покупателей. И тут ко мне подходит один из чиновников городской управы.

— Я хотел бы обсудить с вами одно дельце!

Что ж, веду его на второй этаж, где у нас что-то вроде офиса и даже жилая комната, на случай, если придётся заночевать в городе.

— Мы тут решили школу, значит, открыть для бедных девиц. Грамоте чтоб учить и рукоделию всякому. Успешно окончившим городская управа и приданое небольшое обеспечит. А то, понимаете ли, всякие ситуации, бывает, возникают нехорошие.

Я даже своим ушам сначала не верю.

— Староста тут из Благополья приезжал. Рассказывал, значит, как девки у них кружева плетут да платья шьют. И никаких недоимков по податям теперь. Ещё и свататься со всей округи приезжают.

Неужели у нас правда получилось? — мысленно ликую я.

— Управа поможет! — продолжает говорить посетитель. — Домик дадим. Дровишки обеспечим. Учителям жалованье ещё.

— Я пришлю к вам человека, который этим займётся! — отвечаю я.

Пора уже Фионе развернуться хорошенько. Тесно ей всё-таки в деревне.

Пользуясь случаем, прошу об ответной услуге — допустить мою сестру в Законную палату для изучения юридических справочников и Уложения законов.

Удивлённый чиновник обещает всё устроить. Вот ведь удача-то! Кларисса на седьмом небе от счастья. Даже составляет для себя план самообразования.

Вот только отец Нелии действительно не оставляет нас в покое. Уже через две недели на наше лесное поселение нападает целая банда. Ещё и трое магов с ними, хоть и не очень сильных.

Тамия, Кларисса и ещё несколько учениц школы целителей отправляются на огород, чтобы обустроить грядки для ранних овощей. Не успевают приступить к работе, как из леса выскакивает толпа мужиков откровенно разбойничьего вида. Все тотчас сбегаются на громкий девичий визг и вспышки магического пламени.

Совместными усилиями мы быстро рассеиваем нападавших и пленяем магов.

— Кто вас сюда послал? — спрашивает Леара.

Они нагло лгут, что просто хотели поживиться нашим добром. Но я-то прекрасно вижу, что это враньё! Слабаки. Моя ментальная магия легко выводит их на чистую воду.

Леара подмигивает исподтишка и говорит:

— Утопите их в болоте, девочки! Места тут глухие, никто не узнает!

Незваные гости падают на колени и после недолгих препирательств рассказывают про отца Нелии. Мы выгоняем их прочь.

— Может, нам с Нелией лучше уехать? — предлагает Морис.

— Ну что ты, уже скоро она станет совершеннолетней и её отец ничего не сможет сделать! — увещевает Леара. — А осенью сдадите экзамен на целителей и останетесь в столице. С твоим даром ты уже через пару лет выслужишь дворянство!

И всё-таки странный у Нелии дар. Даже Леара ничего понять не может. Мне кажется, в нём есть что-то от ментальной магии, хоть и очень необычной. Я не раз видела, как она утешала приунывших, и уже через пару минут те уже смеялись и шутили вместе с ней.

А однажды в Кирсе мы стали свидетелями драки перед входом в один трактир. Так Нелия бросилась вдруг наперерез здоровенному мужику, махавшему выломанной из изгороди доской. Я уже начала сплетать вокруг неё защитное заклятье, когда тот вдруг остановился, сплюнул под ноги, отшвырнул доску в сторону, развернулся и ушёл прочь.

— Как ты это делаешь? — недоумеваю я.

— Сама не понимаю! — отвечает девушка. — Просто представляю, как овладевшая человеком буря разрушительных чувств рассеивается и усмиряется.

— Она — целительница душ! — вмешивается в разговор Морис.

— Да ну, скажешь тоже! — смущается Нелия. — Я, конечно, хотела бы... Но куда мне...

Вот как так получается, что кто-то, переживший страдания и горе, обретает в этом сочувствие и любовь к ближним и старается нести в мир добро и любовь, а другой, наоборот, ожесточается и мстит за свою боль даже непричастным? Неразрешимая тайна личного выбора человеческой души.

Увы, отец девушки не желает отступаться. В мой очередной визит в Кирс знакомый из городской управы сообщает, что к ним пришла бумага с просьбой отрядить городскую стражу для содействия выдаче отцу девице Нелии.

— И что решили? — взволнованно спрашиваю я.

— Пока ничего. Городничий велел разобраться!

Морис и Леара едут в Кирс вместе с Нелией и идут в городскую управу. Девушка пишет заявление, что ушла из семьи по доброй воле. Удостоверенный подписями Леары как её наставницы и специального поверенного управы документ вполне удовлетворяет городничего и тот пишет отцу Нелии отказ.

Вот только мне кажется, что и это его не остановит. Я спрашиваю у Клариссы, что будет, если он привезёт стражу из другого города?

— Это незаконно! — отвечает сестра. — На территории нашей провинции без согласования с местной администрацией может действовать только особо уполномоченная Королевская стража. Надо быть ну очень высокопоставленным в самой столице, чтобы задействовать такие силы!

— Ты можешь выписать для меня, что точно говорят законы на этот счёт?

— Да, конечно! — кивает она.

Новая конфронтация с отцом Нелии не заставляет себя ждать. Он действительно является в сопровождении стражи из своей провинции. Тогда я достаю записку Клариссы и зачитываю ссылки на статьи законов, которые он нарушает.

— Вы понимаете, что рискуете получить взыскание? — обращаюсь я к стражникам, стоящим за его спиной.

— Не слушайте её! — яростно вопит отец Нелии. — Я же вам всё растолковал!

Скажи лучше, заплатил! Ну, или надавил, пользуясь своим положением и связями, — мысленно парирую я.

Попытаться напасть на магов, хотя бы и девушек — плохая идея. И даже его телохранитель, который на этот раз сменился на менее разумного, оказывается бессилен. Андрея обездвиживает его пространственной магией.

А со стражниками вообще разбираемся очень просто. Дабы не причинять вреда государственным служащим, хоть и при незаконном вмешательстве, мы просто пережигаем с помощью магии их ремни. И не можем удержаться от смеха, наблюдая, как они семенят к своим лошадям, придерживая руками сползающие штаны.

Отец Нелии беснуется на поляне перед закрытыми воротами, грозя кулаками и осыпая нас явно не предназначенными для девичьих ушей словами. Вид у него такой, что я реально опасаюсь: вдруг его хватит удар.

— Я всё равно уничтожу ваше разбойничье гнездо! — вопит он напоследок и захлопывает за собой дверь кареты.

Все эти события быстро разносятся в виде слухов и вызывают новый приток людей. Но мы этому только рады. Значит, будем сильнее и сможем сделать ещё больше.

Новая девушка становится на место Луизы, которая выходит замуж за брата Мориса. Похоже, скоро нас покинет и Андрея. Ей в последнее время даже не до меня. Потому что у неё роман с сыном городничего и уже назначена дата помолвки.

В общем, нас явно стоит переименовать в «приют счастливых невест»! — соображаю я. И это здорово!

Мы радуемся весне и сажаем ещё больше цветов. В школе для бедных девиц Кирса, которую всё-таки благополучно открывает Фиона, обнаруживается парочка магов и они переселяются к нам. Жизнь бьёт ключом.

Однако в один прекрасный день в наше поселение прибывает гонец из Кирса:

— В городскую управу прибыл следователь из столицы! Очень интересуется вами. И полномочия у него самые что ни на есть широкие. Бумага с королевской печатью!

Только этого не хватало. Аж сердце обмирает. Но делать нечего, спешно собираюсь и еду в город. Ещё и Клариссу с собой беру.

Знаю — не подведёт. Она произвела настоящий фурор в Законной палате Кирса. Даже умудрилась растопить сердце её смотрителя и он поделился с ней своими учебниками из юридического училища, которые она теперь изучает каждую свободную минуту.

Мы с сестрой останавливаемся в жилой комнате над нашей лавкой и идём в городскую управу. Надо разобраться с этим следователем!

Интересно, какой он? Хоть бы оказался адекватным. Например, как тот жрец, с которым получилось нормально поговорить.

Вот ведь беда, если столичный гость окажется напыщенным упёртым стариком, типа бешеного папаши Нелии или отца прежней хозяйки моего тела. Даже не представляю, что мы тогда делать будем?

— Он обещал быть после обеда! — сообщает чиновник в городской управе.

— Как его зовут хоть? — спрашиваю я.

— Арним дин Сариор!

А родовое имечко-то говорит о принадлежности к высшей знати. Вот ведь угораздило нас.

— Что он собой представляет? — продолжаю интересоваться я.

— Вот тут я вряд ли вас обрадую, госпожа! Этот дин Сариор — очень жёсткий человек. Упрямый. Даже упёртый. И абсолютно неподкупный. Правда, говорят, у него много врагов. Возможно, вы сумеете это как-то использовать, вы же тоже... из знати, — слегка тушуется он в конце, потому что я предпочитаю не афишировать эту информацию.

Что ж, делать нечего. Придётся как-то с ним взаимодействовать.

Кларисса остаётся изучать юридические хитросплетения, я же возвращаюсь в нашу лавку. И по дороге так погружаюсь в размышления, что едва не сталкиваюсь с выходящим из неё мужчиной.

Ещё и спотыкаюсь, как назло. Он подхватывает меня сильной рукой и вежливо интересуется, всё ли со мной в порядке. Я взглядываю в добрые, но при этом весьма проницательные карие глаза и отвечаю, что всё хорошо.

А он очень даже ничего! Симпатичный до ужаса! Разве что успеваю заметить скрытый длинными волосами шрам на лбу, тянущийся к виску. Интересно, почему он не убрал его с помощью магии? Обеспеченный же человек, судя по виду.

— Видели его? — подскакивает ко мне наша продавщица, молодая вдовушка, живущая неподалёку.

— Кого? — недоумеваю я.

— Того, кто только что вышел!

— Темноволосый такой?

— Да!

— Видела! — с улыбкой отвечаю я.

Она мечтательно закатывает глаза и мурлычет:

— Ах, какой мужчина!

Ну да, она такая. Пару раз даже пришлось ей выговаривать за несколько неподобающие разговоры с покупателями-мужчинами. Но в целом она добросовестная, поэтому мы неплохо ладим.

— Кажется, он заинтересовался мною! — продолжает она. — Я говорила ему, что меня ждут дела, но он всё спрашивал и спрашивал!

— О чём же? — с лёгким беспокойством интересуюсь я.

— Обо мне! И ещё восхищался нашей лавкой. Спрашивал, откуда мы берём такую красоту!

Кто это вообще? Надеюсь, не посланец недоброжелательных конкурентов. Впрочем, вряд ли. Я ни разу не видела его у нас в Кирсе. Скорее всего, просто случайно зашёл, а она в него вцепилась, как обычно.

Но ведь он явно не ловелас! Глаза не такие. Вообще интересный он какой-то.

Впрочем, что мне об этом думать? Не до мужчин сейчас. Надо решать, что делать с этим следователем. Если он из столицы и с полномочиями — может здорово испортить нам жизнь.

Я захожу в жилую комнату и смотрюсь в зеркало. Попробовать его очаровать, что ли? Да ну. Не моё это вообще.

Хотя выгляжу я очень даже ничего. Девица в самом соку по местным меркам. И кое-кто мною даже интересуется уже.

Вот только я пока о таком и не задумываюсь. Не знаю, почему. Может, всё ещё боюсь нарваться на проблемы. Правда, у меня есть магия и меня не так-то просто обидеть.

Тот мужчина перед лавкой, кстати. Есть в нём что-то такое... Я вспоминаю его прикосновение. Да ну, глупости! Любви с первого взгляда не бывает!

Я прикидываю и так, и эдак, о чём буду говорить со столичным следователем. Но всё это пока слишком абстрактно. Только наша встреча покажет, во что это выльется.

Наконец, переодеваюсь в строгое деловое платье и захожу за Клариссой. Мы обедаем в трактире рядом с центральной площадью и опять идём в городскую управу.

Знакомый чиновник проводит нас в кабинет, где уже ждёт следователь. И тут я едва не спотыкаюсь опять. Потому что это тот самый мужчина, что подхватил меня, когда я зазевалась перед собственной лавкой!

Вот только вид у него совсем не такой, как тогда. Официальный мундир законника, ещё и с орденом. И взгляд холодный и даже суровый.

Такое чувство, что он меня вообще не узнал. Ни один мускул на лице не дрогнул. Или так хорошо владеет собой?

Но я-то его точно узнала! И знаю, что его глаза могут смотреть совсем не так, как сейчас. И это вселяет в меня надежду. Я ощущаю вдруг некоторое облегчение и улыбаюсь.

— Госпожа Дора дин Вайр? — негромко, но твёрдо произносит он.

— К вашим услугам! — киваю я и делаю лёгкий реверанс.

Дин Сариор переводит взгляд на Клариссу.

— Это моя сестра! — продолжаю улыбаться я. — Она младшая, но сопровождает меня, как юрист. Потому что гораздо лучше меня разбирается в законах и уже не раз помогала своими знаниями решать довольно сложные вопросы!

Ага, на этот раз на его лице всё-таки появляется лёгкое недоумение. А ну-ка, попробую включить ментальную магию!

Ого, ну и щит у него. Прямо неприступная стена. Даже не подступиться.

Зря я это сделала. Похоже, он всё-таки заметил. Дёрнулся слегка. И плечом повёл. Но, может, не из-за меня?

Устремлённые на меня карие глаза кажутся заледеневшими. Я лихорадочно соображаю, как себя вести. Прикидываю, что он должен уже многое обо мне знать. Ох, не просто так он побывал в нашей лавке!

— Давайте присядем! — произносит дин Сариор, указывая на стол и стоящий перед ним стул. — У нас будет долгий разговор!

Я усаживаю на стул Клариссу, а сама становлюсь рядом. Следователь дёргает уголком рта и приносит второй стул. Вот так-то лучше!

Он усаживается за столом напротив нас и произносит:

— Итак, госпожа дин Вайр! Вас обвиняют в нарушении общественной нравственности. А также в похищении благородных девиц, не достигших совершеннолетия. С использованием насилия против их законных представителей!

— Давайте по порядку и конкретно! — отвечаю я.

В голову приходит мысль, что я зря взяла с собой Клариссу. С другой стороны, она сама напросилась. Причём очень настойчиво.

— Начнём с Нелии дин Керн. Расскажите, при каких обстоятельствах вы с ней познакомились!

Всё-таки папаша Нелии. Так и знала, что устроит нам новые проблемы!

— Вы позволите мне сделать небольшой экскурс в прошлое? — прошу я.

— Я никуда не тороплюсь!

Это хорошо. Я принимаюсь рассказывать о своём пребывании в злополучном пансионе. Дохожу до первой стычки с его хозяйкой и осекаюсь. Не знаю, почему, но мне трудно об этом говорить. Да нет, «трудно» — это слишком слабо сказано! Просто язык не поворачивается раскрывать о себе такое.

Я думала, всё уже прошло. Но всё равно больно почему-то.

— Простите, я немного волнуюсь! — лепечу я.

Пытаюсь улыбнуться даже. Но ловлю себя на мысли, что это должно смотреться абсолютно жалко.

С огромным усилием выдавливаю из себя ещё пару фраз. Такое чувство, что хожу вокруг да около, не решаясь сказать всю правду.

А ведь точно, я никому этого не рассказывала так, как оно всё было.

Не хочу туда лезть опять. Не хочу трогать это.

— Вы не должны ничего бояться! — произносит вдруг дин Сариор.

На этот раз его голос слышится таким же, как и тогда, перед нашей лавкой. Я невольно поднимаю взгляд. Куда исчез холод из его глаз?

Я опять ныряю туда, в те полные отчаяния и безысходности дни. И говорю, говорю, выплёскивая из себя свою боль.

Наконец, дохожу до того страшного подвала, где меня едва не свели с ума с помощью чудовищной иллюзии.

Чувствую, как меня обнимают. Это Кларисса. Сжимает меня крепко-крепко.

Вот и всё.

— Простите, это была лишь предыстория, — голос дрожит, но мне почему-то становится легко. Как будто камень с души свалился.

Я слышу вдруг звук льющейся воды. Дин Сариор ставит на стол хрустальный графин и протягивает мне полный бокал:

— Возможно, вы хотите немного отдохнуть?

Я проглатываю воду на одном дыхании и отвечаю:

— Лучше сразу расставить все точки над «и»!

— Получается, вы знакомы с Мирой дин Кириор? — спрашивает он.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Вышла замуж, живёт в Архизии. В этом году должна закончить академию.

— Спасибо! Я так за неё переживала!

Его взгляд, устремлённый на меня, кажется откровенно заинтригованным.

— Вы спрашивали про Нелию дин Керн! — решительно говорю я. — Так вот...

Заканчиваю свой рассказ. Замолкаю и смотрю, как он крутит в пальцах грифель, которым делал пометки.

— Уже поздно, продолжим завтра! — произносит, наконец, он.

Спохватываюсь, что я даже не заметила, как стемнело. Впрочем, не удивительно: дин Сариор подсветил кабинет магическим светом.

Мы выходим в коридор и спускаемся вниз. В холле нас поджидает чиновник в компании сторожа со связкой ключей. Все остальные уже ушли. Мне становится малость не по себе.

— Где вы остановились? — спрашивает дин Сариор.

— У себя в лавке, — отвечаю я. — У нас там жилая комната наверху.

— Я провожу вас! Простите, что задержал до такого времени!

Я иду и недоумеваю от происходящего. Он шагает чуть в стороне и сзади. Молчит. Это хорошо. Потому что я в полной растерянности. Этот человек меня откровенно пугает.

Есть в нём что-то такое, непонятное. Самое главное — я не знаю, чего от него вообще ожидать. Одно только ясно — это очень серьёзный противник.

Вот, наконец, и лавка. Дин Сариор учтиво прощается и желает доброй ночи. Завтра утром мы встретимся опять.

Я поднимаюсь к себе. Кларисса идёт следом. Она выглядит бледной и уставшей. Не надо было её с собой брать. Ни к чему ей было всё это слышать.

Да, она умна не по годам. И в законах шарит так, что не всякий местный юрист, пожалуй, с ней сравнится. Потому что не из-под палки это всё изучает и не ради денег. Ей интересно просто. Прямо горит этим.

Говорит, даже несовершенные законы можно использовать для восстановления справедливости, если хорошо разбираться во всех тонкостях. Наверное, она права. Но всё равно, не стоит ей больше присутствовать при наших беседах с этим человеком. Неизвестно, что там ещё будет.

Хорошо, что она меня понимает. Не лезет с разговорами. Я сейчас, как выжатый лимон.

Это всё дин Сариор. Он — страшный человек. Похоже, владеет ментальной магией на таком уровне, на котором мне и не снилось. Вот зачем я ему рассказала это про пансион? Могла бы просто сухо изложить факты. А меня как будто понесло.

Хотя легче ведь стало. Как будто какой-то зажим внутри убрался. Даже дышится свободней.

Нет, надо в следующий раз быть начеку. Неизвестно, что он ещё выкинет. А я даже не почувствовала ничего такого. Хотя ментальный щит у меня стоит. Мы с Клариссой недавно экспериментировали с этими техниками. На всякий случай. Вдруг отец Нелии ещё каких-нибудь магов притащит.

Я засыпаю, не успев толком ничего обдумать. Слишком устала.

Утро начинается с лёгкой перебранки с сестрой:

— Я пойду с тобой! — упорно твердит она.

Мне стоит больших трудов уломать её остаться. Но так будет проще.

Опять сижу перед столичным гостем.

— Я свёл воедино несколько разных дел и вышел на вас! — заявляет он. — Кстати, вы в курсе, что ваша сестра тоже объявлена в розыск?

— Я не могла поступить иначе!

— Это ещё почему?

— Вы же сами видели, какая она! Умная, целеустремлённая! А на неё надели ошейник, блокирующий магию, и не давали учиться!

— Я... навёл некоторые справки. Всё это в высшей степени странно. Но, может, в вашей семье просто не поняли друг друга? Не объяснились должным образом, откровенно высказав свои мысли? Видите ли, я как-то пересекался с вашим отцом по долгу службы, и он произвёл на меня очень благоприятное впечатление.

— Я никогда не говорила, что он какой-то там непорядочный или что-то подобное! — возмущённо отвечаю я. — Вот с мачехой да, имелись некоторые проблемы.

Никогда не забуду, как лежала у колодца, совершенно беспомощная и растерянная, а она пинала меня носком туфли и шипела угрозы.

— Однако семья — есть семья! — продолжает настаивать дин Сариор.

— Знаете, в этом я с вами полностью согласна! Семья — это очень важно и ценно! Но что делать, если те, кто должен любить и заботиться, вместо этого готовы отдавать своих дочерей в заведомо несчастные браки, чтобы, допустим, рассчитаться с долгами? Или сдают в такие вот пансионы, дабы превращать в безвольных и покорных марионеток?

— Насчёт того пансиона я уже решил, — чётко и спокойно произносит дин Сариор. — Я этого так не оставлю! Ваши показания практически идентичны тому, что написала урождённая дин Кириор. Я беседовал и с другими бывшими воспитанницами. Ну, а вы дополнили всю картину. Очень яркими штрихами, надо признаться. Могу вам обещать, что все причастные к издевательствам над девушками пойдут под суд!

Я не ослышалась? Он правда это сказал?

— Однако вернёмся к вам, — продолжает дин Сариор. — Вы должны понимать, что на судебном процессе обвиняемые не будут молчать. И совершенно точно обвинят вас в разбойном нападении и похищении!

— Но мы там никого и пальцем не тронули! Разве что мага, но он сам первый начал!

— Я правильно понял, что вы были не одна?

Я осекаюсь. Ни слова про Андрею!

— Впрочем, я уже установил, кто именно был с вами. Андрея дин Карс, я ведь не ошибся?

Молча опускаю взгляд. Лгать менталу бесполезно. Да, я знаю, есть такие техники. Но не владею ими.

— Решительные особы! — роняет дин Сариор.

В его голосе явно ощущается ехидная насмешка. Но и нотка восхищения тоже. Это на самом деле так или он просто транслирует нужное ему впечатление?

— Вашу бы энергию да в благое русло! — продолжает он. — Вы могли бы сделать для королевства много хорошего!

Вот тут меня переклинивает.

— Да кто бы нам дал? — почти выкрикиваю я. — Нас хотели выдать замуж за тех, кого мы на дух не переносим! Мой жених обещал заблокировать мою магию и держать меня взаперти, чтобы я рожала ему наследников! Андрея дин Карс даже успела поступить в магическую академию в столице, так её забрали оттуда и засунули в проклятый пансион!

— Вы, женщины, в любом случае можете сделать очень многое! — примиряющим тоном отвечает дин Сариор. — Воспитать достойных людей прежде всего. В ваших руках будущее. А вы этого не цените!

Он что, мне тут нотации читать собрался? — внутренне вскипаю я. — Да меня от этих благочестивых разглагольствований ещё дома и в пансионе просто тошнило! А ещё от их лицемерия!

Но тут моя мысль перескакивает на моё собственное детство. На отношения в нашей семье. На то, как мама долгими часами читала мне книги, которые заложили что-то глубинное и важное. Что-то такое, что помогло мне не сдаться. Выстоять. Не ожесточиться. Но главное — своим личным примером она научила меня любить и заботиться.

Мне приходят на ум те дамы в лиловом, что так жестоко подавляли нас в пансионе. Родители Луизы. И отец Нелии. Да ведь у всех этих людей были матери! И у мерзавца Дамиора тоже! Как же так вышло? Что они сделали не так?

Или они тут вообще ни при чём? Просто все эти люди выбрали иной путь? Но нашёлся ли тот, кто успел показать им альтернативу? Путь добра, любви, уважения и согласия?

Не знаю я, что мне ему ответить. Не понимаю вообще, что происходит. Зачем он трогает такие вещи? Какое отношение они имеют к тому, зачем он сюда приехал?

— Вы, кажется, приехали, чтобы осудить нарушающих общественную нравственность особ, — начинаю я. — Таких, как я!

— Я не судья. Всего лишь следователь. Хоть и уполномоченный Законной палатой королевства, — спокойно отвечает дин Сариор.

— Ну вот и расследуйте, что вам положено!

— В отношении вас я уже многое прояснил. Теперь хотел бы побеседовать с остальными причастными. Надеюсь, вы поможете мне в этом!

— Кто конкретно вас интересует?

— Прежде всего Нелия дин Керн!

— Так она уже подписывала официальную бумагу в нашей городской управе! Где подтвердила, что её никто не похищал.

— Я видел. Но этого мало. Её отец пытался добиться приёма у самого короля. Думаю, ему это удастся рано или поздно. Да и судебный процесс...

Он прав. Как ни крути, прав. И то, что он собирается воздать по заслугам всем этим в пансионе, многого стоит.

— Хорошо! — с лёгкой улыбкой отвечаю я. — Тогда вам придётся отправиться в лес! Завтра с утра вас устроит?

— Вполне!

Я слегка удивлена, что дин Сариор приехал в Кирс налегке. Люди его статуса обычно путешествуют целым кортежем. Или, по крайней мере, в роскошной карете с родовым гербом.

А у него всего лишь самого обычного вида экипаж с одним единственным кучером. Видимо, он же и слуга, потому что больше никого с ним нет.

По пути останавливаемся для отдыха где обычно, у ручья.

— У вас тут очень красивые места! — замечает дин Сариор.

Мы с Клариссой достаём чайник и пироги. Раскладываем их на расстеленном холсте. Кучер следователя тоже присовокупляет кое-что к нашему столу.

Я хочу спуститься к ручью, но дин Сариор решительно отбирает у меня чайник и сам приносит воду. Обходительный он, этого не отнять.

Кларисса высыпает в чайник ароматные травы и принимается нагревать его с помощью магии. Наш спутник опять берёт инициативу на себя и делает это почти мгновенно. Даже у меня так не получилось бы. Сколько же в нём силы!

Пока едим, я украдкой рассматриваю столичного гостя. В голову так и лезет та фразочка нашей продавщицы: ах, какой мужчина!

Его даже шрам на лбу не портит. Но почему он его не убирает? Спросить, что ли? Нет, неудобно!

О, надо будет Леару подговорить! Пусть предложит свои целительские услуги. Или лучше Мориса. Короче, посмотрим по ходу дела.

Встреться мы с ним при других обстоятельствах — я бы точно им заинтересовалась. Опять вспоминаю ощущение его руки на своём теле. Интересно, что он тогда про меня подумал?

Кларисса отходит сполоснуть чайник.

— Вы, кажется, сильный маг? — полуутвердительно спрашивает дин Сариор и, не давая мне ответить, добавляет — Ментальный дар, кое-что из стихий — это чувствуется.

Ага, значит, всё-таки заметил, как я пыталась его прощупать тогда.

— Также, как и вы! — парирую я. — Правда, мне до вас далеко!

— Какие ваши годы! — с улыбкой отвечает он.

— Я хотела бы учиться дальше. Но не знаю, где. Говорят, надо ехать в Архизию! А я не хочу! Вот Мира уехала туда и счастлива. А здесь что же?

— Мне нравится ход ваших мыслей! Если хотите, дам вам пару уроков.

Ушам своим не верю! Почему он это сказал? Хочет расположить к себе? Странно это очень.

Интересно, женат он или нет? Аж встряхиваю головой. Нашла, о чём думать!

Лесная дорога заканчивается, и нашему взору открывается поляна с теремом и жилыми домами. Я вылезаю из экипажа и наблюдаю за реакцией гостя. Ага, впечатлился!

— Да у вас тут целый город! — с лёгким восхищением произносит он.

Соберись! — одёргиваю я себя. — Нечего перед ним таять! У него просто выверено всё, чтобы добиваться нужного эффекта. Вон как раскрутил меня на откровенность. До сих пор оторопь берёт.

Такой вынюхает всё, что ему нужно, и придётся потом, чего доброго, в эту Архизию бежать. Надо, кстати, у Клариссы спросить, что будет, если нас с Андреей действительно обвинят в разбойном нападении?

Мне тогда придётся взять всё на себя. Потому что подруга замуж собирается. За хорошего человека. И ей бегство в Архизию точно ни к чему. А мне терять нечего.

После сытного ужина я веду гостя в отведённую для него комнату.

— Очень необычно тут у вас! — говорит он, озираясь по сторонам. — Я ещё в лавке заметил. С таким вкусом всё оформлено. Кое-что было бы достойно даже королевского дворца!

— Смотрю, вы любите говорить комплименты! — усмехаюсь я.

— Исключительно тогда, когда они соответствуют действительности. Даже если очень нужно кого-то похвалить, всегда можно найти в нём то, что этого заслуживает!

Я понимаю вдруг, что он мне нравится. Вопреки тому, что мы, по сути — враги.

Хотя не такие уж мы и враги. За то, что он собирается засудить тех тварей из пансиона, я бы его даже расцеловала. В щёчку, разумеется!

Арним! — мысленно произношу его имя. Звучит намного лучше, чем «господин дин Сариор». Ну и мысли у меня! Совсем не в ту сторону, в какую надо.

Я показываю ему, где что. Он желает мне доброй ночи и закрывает дверь.

Прежде чем отправиться спать, захожу к Леаре. Мне надо о многом с ней поговорить.

— Думаю, тебе самой виднее, что с ним и как! — произносит она после того, как я заканчиваю свой взволнованный и сбивчивый рассказ.

Поведать о своих странных чувствах к дин Сариору я так и не решаюсь. Ни к чему это. Надо просто выбросить из головы. Потому что неизвестно, чем ещё кончится всё. Я точно знаю, что этот человек может быть очень страшным.

После завтрака дин Сариор просит указать ему место, где он сможет спокойно побеседовать с Нелией и другими.

— Мы обычно проводим переговоры и совещания в бежевом кабинете! — говорю я. — Но, боюсь, там не та обстановка, к которой вы привыкли!

Я веду его вверх по нашей красивой лестнице и открываю нужную дверь:

— Мы все тут на равных, собираемся за круглым столом. Без кресла для начальствующего!

Дин Сариор поднимает на меня слегка насмешливый взгляд:

— Я ведь ваш гость, значит, должен уважать законы вашего дома, не так ли?

Кого он хочет обмануть? Я ведь чувствую стоящую за всей его обходительностью просто неимоверную силу и мощь. Да что там, даже внешне он нисколько не уступает нашему силачу Морису.

Вот и он, кстати. Идёт рядом с Нелией. И вид у него откровенно воинственный.

— Я пойду с ней! — довольно бесцеремонно произносит он. — Должен же кто-то её защитить!

— Считаете меня врагом? — спрашивает дин Сариор, удивлённо приподняв бровь. — Напрасно!

— Он — хороший человек! — произносит вдруг Нелия и решительно переступает порог.

Мы с Морисом остаёмся в коридоре.

— Если он посмеет хоть как-то её обидеть... — руки добродушного целителя сжимаются в кулаки.

— Да он не злой вроде, — говорю я и коротко пересказываю ситуацию с пансионом.

— Хорошо бы, — всё ещё несколько напряжённо отвечает Морис. — Но кто его знает, что от них, столичных, ожидать!

— Знаешь, он предлагал меня магии поучить! — неожиданно для самой себя произношу я.

— Правда?

— Да. Сама не понимаю, почему вдруг ему это в голову взбрело! Даже подозрительно как-то.

Морис остаётся ждать под дверью, а я спускаюсь и нахожу Клариссу:

— Ну как? — спрашиваю я.

— Я посмотрела то, что ты просила. Ну, про разбой! — отвечает сестра. — Там не так страшно всё, если не было убитых. Особенно учитывая, что вы с Андреей из благородных семей. Если они не докажут, что вы насильно похитили девушек и причинили им какой-то вред, то просто будет штраф и ссылка в собственное имение.

Это хорошо, конечно. Вот только отцу явно не понравится. И судебный процесс ещё. Это же просто кошмар будет. Для репутации всей семьи и моей лично. Замуж после этого точно ни один приличный человек не возьмёт.

В общем, буду, как Леара скорее всего. Ну, или всё-таки в Архизию. Начну там с чистого листа.

Ох, и долго же этот дин Сариор с Нелией беседует! Морис аж извёлся весь. Но своего поста под дверью не покидает.

Повезло Нелии. За таким человеком — как за каменной стеной. А дворянство — дело наживное. Сдаст экзамен на целителя и выслужит. С его-то даром это точно получится. Леара говорит, он намного сильнее неё. Разве что знаний пока маловато.

Наконец, дверь бежевого кабинета открывается. Нелия явно плакала не так давно, но выглядит сияющей.

— Я правда целительница душ! — с этими словами она кидается в объятия Мориса.

Он прижимает её к себе, как будто хочет защитить. Потом спрашивает, всё ли в порядке.

— Я пока останусь здесь! — произносит дин Сариор. — Надо составить кое-какие документы.

— Да-да, конечно! — отвечаю я. — Мы позовём вас потом к обеду.

Следователь благодарит и скрывается за дверью.

— Всё хорошо. Правда, хорошо! — заверяет Нелия. — Я даже не думала... И он тоже! Он обещал позаниматься со мной, чтобы развить мой дар. Говорит, у женщин такие вещи получаются гораздо лучше!

Ничего себе, — думаю я. — Он, получается, тоже целитель душ. Не ожидала. Что это за дар вообще?

Я вспоминаю, как общалась с ним в Кирсе. А ведь точно! Когда я начала рассказывать про пансион, было очень странно. Ощущение, как будто меня обволокло какое-то расслабляющее и даже убаюкивающее поле. Я думала, ментальная магия. А оно вон как.

Но ведь и правда, помогло! Как будто занозу вытащили. Действительно легче стало. То беспокойство, что так безжалостно снедало меня раньше, словно куда-то испарилось.

После обеда дин Сариор опять подходит ко мне:

— Хотел бы попросить вас об одолжении! Не могли бы вы показать мне тут всё? Очень интересно!

— Хорошо, пойдёмте! — соглашаюсь я.

Мы выходим на улицу и обходим терем.

— Здесь учатся будущие целители! — объясняю я. — И маги, и просто.

Веду его по дорожке вдоль крытой галереи и показываю наши жилые домики. Потом предлагаю осмотреть наш сад.

— С удовольствием! — соглашается дин Сариор.

То ли погожий весенний денёк так действует, то ли радость за Нелию, но мне вдруг становится весело. Я рассказываю гостю про свою стычку с кабанами, заставившую проявиться мой дар. К своему удивлению, даже смеюсь. Хотя тогда было совсем не до смеха.

Дин Сариор улыбается и, в свою очередь, рассказывает, как пробудился его собственный дар:

— Мы ехали в карете. Не подозревая, что кое-кто из врагов моего отца наложил заклятье. На дерево у дороги. Рядом с тем местом, где она должна свернуть перед крутым обрывистым склоном холма. Мама была уверена, что всё. Крепко-крепко прижала к себе нас с сестрой. А я сумел зажечь яркий огонь, который заставил лошадей отвернуть от обрыва. Потом наш кучер их всё-таки остановил.

— Получается, нужно очень сильно захотеть! — говорю я.

— Да, сконцентрироваться в одной точке, — соглашается дин Сариор. — Да, кстати, если вы не против, покажите, что можете! Прямо сейчас!

— Ну я с огнём неплохо работаю, — принимаюсь объяснять я. — С воздухом ещё. Вот с водой и землёй совсем слабо. Но больше всего мне нравится ментальная магия!

— Иллюзии тоже умеете?

Вместо ответа я концентрируюсь и создаю иллюзию невидимости. Делаю пару шагов и оказываюсь за спиной своего спутника. Однако он тотчас оборачивается ко мне:

— Неплохо! Но обученного ментала, даже слабого, вы так не проведёте! Смотрите, как надо!

Он показывает мне, я повторяю. Надо же, даже не знала, что так можно. Всего-то самую малость поменять, а эффект намного сильнее. И сил меньше тратится.

— Теперь попробуйте ударить по мне, — говорит он. — Чем хотите! Не стесняясь в средствах!

Я застываю в лёгком недоумении. Мне как-то неудобно даже.

— Ну, что же вы? Я ведь вас не съем! — шутливо настаивает он.

Ладно, сам напросился! Я осыпаю его своим коронным потоком пронизывающих искр.

Да уж. Защита у него — что надо. Даже не пошатнулась. Пробую ещё. Концентрируюсь изо всех сил. Комбинирую с воздухом, но всё равно не достигаю успеха.

— А теперь поменяемся! — произносит дин Сариор. — Не переживайте, я буду предельно осторожен! Использую самую обычную воду!

Где он её возьмёт, интересно? — недоумеваю я и готовлюсь к атаке.

Небольшой вихрь проносится рядом. Внутри него стремительно набухают капли воды. Как будто прямо из воздуха берутся.

Ну да, он же всегда содержит влагу, — соображаю я. — Вот только извлечь её — задачка ещё та. Так даже Леара не может.

Красиво, кстати, у него получается. Капли сияют, как драгоценные камни. Солнечный свет дробится в их потоке на крошечные радуги.

— Приготовьтесь! — весело кричит дин Сариор и обрушивает на меня эту блистающую россыпь.

Я стою, мокрая насквозь. Такое чувство, что моей защиты как будто бы и не было. Но я же сплетала её. И эта техника работала всегда. В том поединке с магом...

— Простите! Я сейчас вас высушу!

Ласковый тёплый ветерок касается лица. Это не просто ветерок, а с каким-то дополнительным эффектом. Волосы и одежда высыхают почти мгновенно.

— Как вы это сделали? — изумляюсь я. — Я же ставила защиту!

— Объясню чуть позже, хорошо? — отвечает дин Сариор. — Быстро не получится. Там совсем иной подход, чем тот, который используют обычно. В академиях такому не обучают!

Мы возвращаемся обратно. Совсем скоро закончатся занятия у целителей и наш гость хочет пообщаться с Леарой. По пути встречаем Андрею.

— Мне нужно побеседовать с вами! — говорит дин Сариор. — Когда вы сможете уделить мне время?

— Я вообще-то в Кирс собираюсь, — не слишком довольным голосом отвечает подруга. — Но если вы настаиваете, то могу завтра утром. Пораньше. До завтрака.

— Договорились!

— Ваша подруга не слишком любезна! — шутливо замечает дин Сариор.

— У неё скоро помолвка, и она воспринимает всё это как досадную помеху своему счастью! — отвечаю я и добавляю — Могу ли я попросить вас об одной вещи?

— Смотря о какой!

— Не впутывать её в ситуацию с пансионом. Просто валите всё на меня! Я её подговорила, я её заставила!

— Я вас понимаю. Но правда и справедливость превыше всего! Даже если ради них придётся претерпеть некоторые неудобства.

Его рука скользит ко лбу и касается шрама под волосами. Кажется, я начинаю догадываться, что его оставил кто-то очень сильно не согласный с этим его жизненным принципом!

С такими, как он — трудно. С другой стороны, если бы все так поступали, не было бы в нашей жизни столько торжествующего зла. Что, если ему про Дамиора рассказать? Про то, как мой бывший жених скупил на корню всю администрацию провинции?

Интересно, кстати, что он сейчас делает? Боюсь, нашёл себе новую жертву. С одной стороны, это окончательно обезопасило бы меня от его притязаний. С другой — неприятно осознавать, какой ценой.

— Задумались? — неожиданно мягко спрашивает дин Сариор.

— Да! Вы такой... всё время заставляете думать об очень непростом. Вас, наверное, многие не любят за это!

Вот зачем я это-то ляпнула сейчас? Расслабилась! Умеет же он располагать к себе и вызывать ощущение безопасности.

А ведь точно. С ним правда спокойно. Прямо так и хочется довериться, как будто знаешь, что он — не подведёт.

Иллюзия, которую он внушает с помощью своего дара? Не знаю. Не уверена.

И зачем он учил меня магии? Непонятно вообще. Втереться в доверие? Странный способ для этого выбрал.

— Многие не любят, — тихо повторяет дин Сариор. — Тут вы совершенно правы. Но что мне до этого? Делай, что должно — и будь, что будет!

— Знаете, именно этим правилом я и руководствовалась! Когда решила отправиться в тот пансион и забрать оттуда своих подруг, — решительно произношу я.

— Мне надо будет побеседовать и с ними! — произносит дин Сариор.

— С Мартой Хирт точно не получится. Она вышла замуж и сейчас в Архизии. Они с мужем отправились туда изучать тамошнее текстильное производство. Хотят наладить у нас выпуск тех самых тканей, что так ценятся нашей знатью! И потом, она уже наладила отношения со своей семьёй. Точнее, её муж, он тоже из купеческого сословия. Ей даже приданое из дома прислали!

— А Фиона дин Наор?

— Она живёт в Кирсе. Открыла там школу для девочек. У нас очень хорошая городская управа! Обеспечила и помещение, и все необходимые для этого средства.

Я отвожу следователя в старую хижину Леары. Она перестроена слегка, и там, кроме старой целительницы, живёт Морис и останавливаются пациенты мужского пола.

Иду в наш домик и закрываюсь у себя в комнате. Мне надо побыть одной и обдумать всё хорошенько.

— Арним! — опять шепчу я про себя. Нет, всё-таки он мне определённо нравится. Да, непростой. Но мне хочется ему доверять.

Может, это большая ошибка? Но всё во мне противится этой мысли. Да и Нелия подтвердила, что он — хороший человек. А её точно стоит верить. Она очень тонко чувствует людей.

Я мысленно воспроизвожу тот способ создания иллюзий, которому он меня научил. Вычленяю из него простую, но действенную технику защиты от ментальной магии. Надо будет обязательно обучить ей всех, кто сможет освоить. Это поможет укрепить нашу безопасность.

А ведь у нас тут уже прилично магов набралось! И все девушки. Если бы не мы с Леарой, большинство вряд ли смогли бы развить свои способности.

А те, кого мы обнаружили в школе Фионы, наверняка и вовсе не узнали бы о том, что у них есть дар. Скорее всего так и прозябали бы в бедности и безысходности. А теперь точно выбьются в люди. Да ещё своим семьям помогут. Нет, всё-таки мы многое сумели изменить!

На душе становится тепло. И никакие следователи из столицы этому не помешают! Хотя зря я так. Арним дин Сариор, похоже, действительно желает нам добра.

После ужина он опять подходит ко мне:

— Я обещал показать вам кое-какие техники преодоления магической защиты! Если вы, конечно, не устали.

Да даже если бы и устала, ради такого дела я бы уж точно себя не пожалела.

— Нет, что вы! Мне очень, очень интересно! — отвечаю я.

— Давайте присядем где-нибудь в тихом месте. Сначала потребуется кое-что объяснить.

Я опять веду его в бежевый кабинет. Он достаёт из висящей на поясе сумки небольшой блокнот и грифель и принимается рисовать замысловатую схему. Потом объясняет, как это работает.

— Теперь нам надо закрепить это на практике! Лучше не здесь, а там, где будет больше места. Когда применяешь это в первый раз, можно несоразмерить силу и что-нибудь испортить!

— Давайте тогда выйдем в лес! — предлагаю я.

— Хорошая идея!

Я веду его через сад к небольшой калитке, запертой с помощью магии. Он отдаёт должное защитной технике, которую я для этого использовала.

— Это Леара с большим трудом раздобыла в столице книгу по заклятиям для защиты территории! — объясняю я. — Потому что к нам сюда, бывает, ломятся всякие незваные гости. Да и животных тоже надо отпугивать.

— С вашим ментальным даром вы достигли в этом больших успехов!

Мы выходим на довольно просторную поляну.

— Начинайте! — велит дин Сариор.

Я закрываю глаза и воспроизвожу в памяти замысловатую схему. Потом начинаю медленно сплетать первое заклятье.

— Немного не так! — он подходит и берёт меня за руку.

Водит пальцем по моей ладони, показывая, как надо. Мне щекотно, но я терплю и ловлю каждое слово. Не хочу ударить лицом в грязь перед ним.

Наконец у меня всё-таки получается. Дин Сариор велит повторить. Ещё и ещё.

Мы спохватываемся, когда начинает темнеть.

— Это ничего, с вами не страшно! — произношу я, а он лишь тепло улыбается в ответ.

— Вы не замёрзли? — спрашивает он.

— Нет, что вы! Наоборот, так старалась, что мне жарковато даже! Да и погода сегодня тёплая.

На стремительно чернеющем небе загораются звёзды. Я запрокидываю голову. Уж очень они красивые в этом мире. Кажутся такими яркими.

Хотя может это всего-навсего оттого, что здесь нет электрического света, не дающего хорошенько полюбоваться звёздным небом в моём родном мире. Здесь вообще всё такое чистое. Первозданное, нетронутое агрессивным техническим прогрессом.

— Люблю смотреть на звёзды! — мечтательно шепчу я.

— Я тоже любил... когда-то, — отвечает дин Сариор, и голос его звучит несколько странно, как будто напряжённо.

Откуда это в нём? — недоумеваю я. Мне так хочется поделиться с ним своей радостью и восхищением красотой, чтобы напрочь разогнать эту непонятную печаль.

Он поворачивается ко мне с улыбкой, в которой сплетаются грусть и нежность. Протягивает руку и касается моей ладони. Ласково обхватывает её тёплыми сильными пальцами.

— Вы такая...

— Какая? — спрашиваю я в ответ на затянувшуюся паузу.

— Загадочная!

— Это ещё почему? Я — самая обычная!

— В вас дышит какая-то тайна! Прекрасная и завораживающая.

Знал бы он, кто я на самом деле. Но я точно рассказывать не буду! Не хочу рушить это сладкое волшебство.

— Я правда самая обычная! — принимаюсь уверять я. — Просто с магическим даром. Ну и свободу ещё люблю. И хочу учиться, познавать мир. Делать его лучше. Помогать людям. Творить красоту.

— Вы даже не представляете, какая вы красивая сейчас! — тихо говорит он. — И вообще...

Что «вообще»? — задумываюсь я. Или он просто о красоте? Но мне это нравится! Так хорошо мне ещё никогда не было.

Первая луна поднимается над тёмными кронами и заливает нас своим призрачным светом.

— Идёмте, уже поздно! — произносит дин Сариор и берёт меня под руку. Я шагаю рядом с ним и мечтаю, чтобы наш путь был долгим-предолгим. Но вот и калитка.

Я лежу в своей кровати и мне страшно. Если всё то, что я сегодня чувствовала, было сплошной иллюзией, наведённой им, чтобы достичь какой-то своей цели, я его никогда не прощу!

Да нет же, я просто параноик! Ничего такого не было. Просто чудный весенний вечер и звёздное небо. Оно всегда располагает к высокому и светлому.

За завтраком чувствую себя слегка неловко. Мне почему-то трудно смотреть в глаза дин Сариору после вчерашнего. Хотя причём тут я? Это всё он!

Я провожаю Андрею в Кирс и возвращаюсь в наш терем. Такое чувство, что он специально меня поджидал.

— Как прошла ваша беседа с Андреей? — вежливо интересуюсь я.

— Просто замечательно! Совсем скоро я проясню оставшееся, и освобожу вас от своего присутствия.

— Зачем же вы так? — невольно вырывается у меня. — Вы ведь... хороший!

— Вы правда так думаете? Или просто хотите сделать мне комплимент? Расположить к себе?

Я заливаюсь краской. Он, словно в зеркале, отразил этими словами все мои страхи и опасения. Наконец, собираюсь с мыслями и отвечаю:

— Вы же ментал! А я не владею техниками, которые могут представить ложь чистой правдой.

Он кивает и улыбается. Так, значит, это была шутка? Как же с ним непросто всё-таки. Но интересно. Жаль, что он скоро уедет. Правда жаль.

Да что это со мной? Уедет — и хорошо! Главное, чтобы потом не приехали меня арестовывать. На суд наверняка вызовут. Не знаю только, куда. Сразу в столицу или в тот город, рядом с которым находился злополучный пансион?

Если что, я просто сбегу. В Архизию!

За нашими спинами слышатся твёрдые шаги. Я оборачиваюсь.

— Морис, ты можешь подойти на минутку? — прошу я.

Целитель подходит и приветствует дин Сариора. Я понимаю, это бесцеремонно и нагло с моей стороны, но произношу:

— Взгляни, пожалуйста!

Я протягиваю руку и отвожу со лба следователя прядь волос, прикрывающую шрам.

— Бесполезно! — спокойно и ровно отвечает тот. — Это чёрная магия! Я уже всё перепробовал.

Заинтригованный Морис касается пальцами его лба.

— Правда, очень странное ощущение! Но я подумаю, что тут можно сделать. Как это случилось? Точнее, что причинило вам эту рану?

— На вид самая обычная молния. Я... зазевался немного. Там вообще сложно всё было. Ещё чуть-чуть, и всё бы... В последний момент успел.

Я молча стою, внимая их беседе. Морис тоже умеет располагать к себе пациентов!

Но чёрная магия! Аж мороз по коже пробегает. Ведь и я запросто могу столкнуться. Леара, конечно, говорила, что такое бывает. Но сама не встречалась.

— Зачем вы? — спрашивает дин Сариор, когда Морис уходит.

— Просто захотелось сделать для вас хоть что-то, — продираясь через неловкость, объясняю я. — Хотя бы за то, что вы привлечёте к ответственности держателей проклятого пансиона!

— Это мой долг! Даже не думайте ни о каких благодарностях!

— Мне уже говорили, что вы абсолютно неподкупны!

— Только это?

— Кое-что ещё. Но это оказалось не совсем правдой!

— Я не желаю вам зла! — говорит вдруг он.

— Теперь верю!

— Только теперь?

— Я... и раньше хотела поверить. Но мне страшно. В мире столько зла и обмана.

— Я вас понимаю! И по мере сил стараюсь, чтобы всего этого стало хоть немного меньше.

Да уж. С ним точно не будет легко. И тем не менее...

О чём я вообще? У него наверняка кто-то есть. Может, даже дети уже. И потом...

Он прерывает мои мысли:

— Не хотите прогуляться немного? Мы ведь вчера не закончили!

Не закончили что? Урок боевой магии или... Я чувствую, как сердце пропускает удар.

Вот и та самая поляна. Залитая ярким солнечным светом, она выглядит праздничной: сочная зелень, кое-где куртины жёлтых весенних цветов.

Я замечаю на краю молодые побеги лекарственных трав, которых раньше тут не было. Моя идея собрать и посеять семена, чтобы не ходить за нужными растениями слишком далеко, вполне себе оправдалась. И Леаре теперь удобно проводить практические занятия со своими учениками.

Не знаю, зачем, но я принимаюсь рассказывать обо всём этом дин Сариору. Просто хочется поделиться.

— Да, я уже заметил, вы здорово облагородили эти места! — улыбается он.

Мы становимся друг напротив друга и продолжаем тренировать вчерашнюю технику. Сложно. Дин Сариор вновь и вновь поправляет меня. Нет, всё-таки я малость рассеянная сегодня. Хотя и стараюсь.

Наконец, мне удаётся погрузиться в процесс и я несколько раз делаю всё безукоризненно.

— Вы быстро учитесь! — улыбается он.

— Ещё бы! Побываешь в роли беззащитной жертвы — поневоле начнёшь ценить такие вещи!

— Мне жаль, что вам пришлось пережить такое, — тихо и мягко произносит он.

— Теперь вы понимаете, что все эти жалобы на нас — просто злоба тех, кто привык давить слабых, как хочет? Навязывать им свою волю, растаптывать их мечты и надежды.

Он ничего не отвечает. Просто берёт меня за руку и слегка касается губами моей ладони.

Это как удар тока. Лёгкий, но пронизывающий всё тело. Он всё-таки сделал шаг навстречу!

— Люди говорят, со мной очень сложно ужиться! — с невесёлой улыбкой произносит он, всё ещё удерживая мою руку.

— Не знаю, — пожимаю плечами я. — Я же не жила с вами. Мне сложно судить. По крайней мере, скучно с вами точно не будет!

— Хорошая сегодня погода, правда? — спрашивает вдруг он.

— Да! Настоящая весна. Хотите, покажу вам наше озеро?

— Конечно!

Мы идём по лесу под аккомпанемент торжествующих весну птичьих трелей и шелест молодой листвы. И правда, так не хочется возвращаться под крышу! Можно же иногда позволить себе отложить все дела и просто пройтись.

— Смотрю, вы хорошо знаете этот лес!

— Я гуляла здесь целыми днями, когда попала к Леаре. Мне казалось тогда, что природа даже со всеми её опасностями добрее жестоких людей. Если бы не случайный выплеск ментальной магии, позволивший мне бежать с собственной свадьбы, меня бы наверняка уже не было в живых.

— Дело о пропавшей невесте, — произносит дин Сариор.

— На меня ещё и за это дело завели? — возмущённо произношу я.

— Не совсем на вас. На неизвестного похитителя.

— Вы тоже его расследовали?

— Нет. Просто навёл справки, прежде чем отправиться сюда.

— И что же они там накопали?

— Ровным счётом ничего.

— Так им и надо! — с усмешкой произношу я. — Знаете, я даже не желаю никому причастному ничего плохого. Просто радуюсь, что отделалась от всего этого!

— Может, расскажете, как это произошло? Если, конечно, хотите! Ведь это не имеет отношения к моему расследованию.

— Не знаю даже. Мне не слишком приятно это вспоминать. Хотя, знаете, после того, как я рассказала вам про пансион, мне стало легче. Нелия говорит, что вы — целитель душ. Это из-за этого, да?

— Возможно. Это очень странный дар. Я сам до сих пор не разобрался толком, как он работает.

— Давайте вы тоже расскажете мне что-нибудь о себе! А то всё я, да я.

— Спрашивайте!

— Как вы стали таким, ну, следователем?

— Тяжёлое детство. Моё обострённое чувство справедливости не давало жить спокойно ни мне, ни окружающим. Если бы не мама, которая титаническими усилиями сумела направить его в правильное русло, я, пожалуй, стал бы каким-нибудь мятежником. Или даже разбойником.

— Вы?! Даже не верится! Вы такой... правильный!

— Моя мама была бы очень рада услышать такое обо мне!

— Почему была бы? Она...

— Умерла. Точнее, её отравили.

— Какой ужас! — невольно охаю я.

— Мама была очень образованной женщиной. Её пригласили во дворец, наставницей для принцессы. И кое-кому это очень не понравилось.

Ну, ничего себе, что у них при дворе творится! — возмущённо думаю я.

— Я расследовал это, как мог. И выяснил, кто за этим стоял. Хотел просто пойти и убить. Потом подумал, что маме бы это не понравилось. Пришлось собирать доказательства и изучать законы. Виновного вельможу казнили по приговору королевского суда. А я поступил в академию законников.

— Вы просто сверхчеловек какой-то!

— Да нет. Обычный. Это всего лишь любовь. Самая мощная сила мироздания.

Да он ведь потрясающий просто! — невольно восхищаюсь я. Ах да, теперь моя очередь.

Я принимаюсь рассказывать про Дамиора. Запинаюсь и делаю паузы. Тёплые руки сжимают мои ладони, словно сообщая силу говорить дальше.

Дохожу до бегства со свадьбы. Потом описываю свои мытарства в холодном лесу.

Он отпускает меня, но лишь на миг. Чтобы обнять и прижать к себе. Так правильно. Так и должно быть.

Я заканчиваю, а он отводит с моего лица выбившуюся прядь волос и заправляет за ухо. Потом наклоняется и целует в лоб. Чуть отстраняет меня и проводит пальцами по щеке. Целует это место. Я чувствую себя заворожённой. Словно парящей в блаженном пространстве мира, тепла, любви.

Мимолётное прикосновение его губ к моим словно ставит завершающую точку. Я снова слышу звонкие птичьи рулады и вижу скачущие по траве под ногами пятна тени и света.

— Нас там потеряли уже! — слегка растерянно произношу я. — Переживают, наверное. И на обед мы опоздали. Но это не страшно!

— Скажите, куда идти!

— Мы ведь на озеро собирались! Чуть-чуть не дошли. Может, всё-таки ещё немного? И сразу назад!

— Ведите! — он берёт меня под руку.

Вот и озеро. По тихой тёмной глади воды рассыпаются солнечные блики. По краям зеленеют широкие листья водяных лилий.

— Я здесь купалась! Летом вода тёплая-тёплая!

Мы стоим у воды и смотрим вдаль. Туда, где на другом берегу поднимается кажущаяся совсем тонкой полоска леса.

Я приседаю и умываю водой слегка разгорячённое лицо. Прозрачные капли, сбегающие с пальцев, сияют на солнце, как бриллианты.

Вновь поднимаюсь и шагаю к дин Сариору. Нет, к Арниму!

— Моя прекрасная лесная фея!

Так меня ещё никто не называл. Но мне это нравится!

Арним подхватывает меня на руки и кружится вместе со мной. Зелень деревьев и наполненный солнцем простор над озёрной гладью мельтешат перед глазами, сливаясь в волшебную карусель, уносящую в таинственные зачарованные миры.

Наконец, он ставит меня на ноги.

— Голова кружится! — шепчу я.

— У меня тоже! — отвечает он и привлекает меня к себе.

Мы долго стоим обнявшись. Кровь стучит в висках, пробуждая в наших телах то, что влечёт пары друг к другу от начала мира.

Я понимаю, что всё. Я — его. Просто не смогу не отдаться его желанию. Это как мощный поток, увлекающий за собой и не оставляющий ни малейшей возможности сопротивляться.

Арним мотает головой и говорит, словно делая над собой усилие:

— Завтра я возвращаюсь в столицу. Первым делом отправлюсь к вашему отцу просить вашей руки! Вы ведь не против?

— Н-нет, — едва шевеля губами, отвечаю я. — Но это так неожиданно!

Его губы совсем близко. Я приподнимаюсь навстречу. Они тёплые и мягкие. Сначала.

Спустя мгновение они жадно властвуют, а язык скользит, раздвигая мои и подчиняя без остатка. У меня перехватывает дыхание, а где-то глубоко внутри, свиваясь в тугую спираль, нарастает напряжение, жаждущее разрядки.

Не знаю, откуда он берёт силы, чтобы остановиться. Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша и явственно ощущая, как колотятся наши сердца.

Наконец, он мягко отстраняет меня и решительно произносит:

— Идёмте!

— К тебе приехали! — заявляет Кларисса, попавшаяся нам навстречу на дорожке, ведущей к терему.

— Кто? — недоумённо спрашиваю я.

— А этот, ну, который жрец!

Чего это его вдруг принесло? — ещё больше недоумеваю я. — Вроде же всё обговорили тогда.

Арним легонько сжимает мою ладонь:

— Пойти с вами?

— Не надо! Может, там ничего такого и не будет. Он вроде адекватный человек.

— Если что, я буду рядом!

Я спохватываюсь, что мы не ели с самого утра.

— Кларисса, отведи господина дин Сариора на кухню!

— А вы? — спрашивает Арним.

— Я лучше разберусь сначала!

— Ну уж нет! — не соглашается он.

— Да подождёт этот жрец! — согласно кивает Кларисса. — Мы его обедом накормили, и кучера тоже. Сидит себе спокойненько в бежевом кабинете, носом клюёт!

Мы с Арнимом идём на кухню. Там заправляет одна из наших беглых невест с недюжинным талантом к кулинарии. Наскоро поглощаем оставшуюся от обеда еду, после чего я иду в бежевый кабинет.

— Простите, я была немного занята! — вежливо извиняюсь я.

Чувствую, как слегка краснею. Учитывая то, чем именно.

— Ну, что вы! Я понимаю! — не менее вежливо отвечает гость.

Я усаживаюсь рядом и слушаю его. Тихий хорошо поставленный голос, привыкший говорить проповеди большой аудитории, внятно и чётко излагает то, что я меньше всего ожидала услышать.

— Вы даже не представляете, насколько серьёзную беду вскрыли в нашей прошлой беседе! Я последовал вашему предложению и изучил доступные мне книги актов гражданского состояния. Браки, рождения. И смерти. Мне очень быстро бросилась в глаза пугающая закономерность.

Я молча слушаю, затаив дыхание.

— Так вот, вы оказались совершенно правы! Смертность среди совсем юных невест и их детей действительно необычно высока. У меня получилось перепроверить книги ещё в нескольких храмах. Увы, там оказалась всё та же картина.

— Но ведь с этим надо что-то делать! — перебиваю его я.

— Я сделал доклад на Священном Совете. Нашлись те, кто меня поддержал. Однако большинство категорически отказалось как-либо на это реагировать. Более того, один из наших высокопоставленных служителей вызвал меня для личной беседы и принялся увещевать не трогать этот вопрос. Потому что это не понравится сильным мира сего!

— Но ведь во всех храмах учат, что мы должны больше бояться прогневить богов, нежели людей! — замечаю я.

— Простите, в данном случае мне нечем вам возразить! Лично я решил для себя, что в любом случае буду потихоньку увещевать паству беречь своих дочерей. Не выдавать замуж слишком рано, дабы не подвергать их риску безвременной смерти.

— Вы — настоящий служитель богов! — восхищённо произношу я. — По праву носите свою мантию!

И тут мне приходит в голову, что можно же посоветоваться с Арнимом.

— Подождите немного, я приведу одного человека, которому точно можно доверять!

Арним внимательно выслушивает рассказ жреца. Пару раз задаёт уточняющие вопросы.

— У вас с собой доклад со всеми этими цифрами? — спрашивает, наконец, он.

— Да, конечно!

— Давайте его сюда! Обещаю, он ляжет на стол королю!

Боже, да неужели у нас действительно получится изменить это в масштабах всего королевства? Страшно даже загадывать! Но сколько юных жизней это спасёт!

Вот и всё. Настало время расставания. Я провожаю Арнима до Кирса. Еду в его экипаже. После того, как мы попрощаемся, останусь в городе и погружусь в дела.

Так будет легче. В нашей лесной обители слишком многое напоминает о том, что вспыхнуло между нами. Слишком много мест там всё ещё несут на себе отпечаток наших взглядов, объятий, мимолётных прикосновений.

— Не скучайте и берегите себя! — ласково произносит Арним. — Я скоро вернусь за вами!

Последний поцелуй. Последнее объятие. Я провожаю глазами его экипаж, пока он не сворачивает за угол. Жаль, что нельзя поторопить время!

Растерянно бреду по улице. Вновь и вновь перебираю в памяти ту прогулку к лесному озеру.

Поднимаюсь в свою комнату, даже не заходя в саму лавку. Сейчас мне хочется побыть одной.

Ах, что скажет мой отец? Такого он явно не ожидал! Мачеха точно взбесится. Но что мне до неё?

Я мечтательно улыбаюсь, представляя, как Арним поведёт меня по усыпанной цветами дорожке к алтарю храма. Как я буду стоять в белом платье, а он протянет мне кольцо и я отвечу «да».

Я работаю с деловыми бумагами и помогаю обслуживать покупателей в лавке. Изо всех сил пытаюсь сосредоточиться исключительно на этом, но бесполезно. Всё валится из рук. Мысли только об одном.

Как же я теперь понимаю Андрею! Вот что творит с нами, девушками, любовь!

Арним... Все страхи и опасения словно испарились куда-то. Я знаю: мы точно созданы друг для друга. Высчитываю дни, которые займёт поездка в столицу. На сколько он там задержится? Хочется надеяться, что это будет быстро. Потом обратно... Как же долго всё это!

Кое-как дотянув до вечера, решаю нагрянуть в гости к Анжеле. Давненько я у неё не была. Её сынок уже подрос и она ждёт второго ребёнка.

Мне открывает её свекровь. И вид у старушки такой, как будто у них кто-то умер. Улыбка сползает с моего лица.

— Внучек то наш... — горестно всхлипывает она.

— Что случилось? — испуганно спрашиваю я.

— Няньку его нашли. С пробитой, значит, головой. А он пропал. Как есть бесследно исчез! Чай, уже и в живых нет!

Я бегу к Анжеле, которая лежит в постели. Пытаюсь успокоить её. Только напрасно. Да и невозможно это всё равно. Только молюсь всем богам, чтобы у неё хотя бы выкидыша не случилось.

Бегу за Андреей. Остаток вечера и ночь мы вместе с городской стражей и поисковыми группами горожан-добровольцев обшариваем самые глухие закоулки Кирса и его окрестностей.

Следующим утром о пропаже малыша объявляют на главной площади. Я сбрасываю с себя истрёпанную и перепачканную одежду и падаю в постель в своей комнате над лавкой. Прошу продавщицу разбудить меня через пару часов.

Ещё сутки поиска заканчиваются безрезультатно. Из нашей лесной обители приезжают вызванные гонцом Леара с Морисом и Нелией. Они останавливаются в доме у Анжелы и поддерживают её, как только могут.

Главное сейчас — сохранить её ребёнка. Если старший действительно погиб, забота о младшем поможет ей пережить страшную потерю.

Наконец, командир городской стражи приказывает прекратить поиски. Это реально страшно. Такого в Кирсе не было никогда.

Дети могли заблудиться, утонуть или упасть с крыши. Но чтобы кого-то похитили средь бела дня, да ещё и убив при этом няньку — просто что-то непредставимое.

В голову лезут самые нехорошие мысли. О маньяке или о служителях тёмных сил с человеческими жертвоприношениями.

Ну, кому ещё мог понадобиться самый обычный ребёнок? Ладно бы хоть семья была очень богатой. Тогда можно было бы предположить, что малыша украли с целью получить за него выкуп. Так ведь и этого нет.

Леара просит меня вернуться в лес. Я тотчас уезжаю. Действительно, не дело оставлять нашу обитель почти без защиты. Те маги, что там сейчас остались — вряд ли справятся с серьёзным нападением.

Всю дорогу я оглядываюсь по сторонам. Пропажа сына Анжелы здорово выбила меня из колеи. Если бы ещё Арним не уехал. Он точно что-нибудь бы придумал.

Хотя что? Мы ведь реально сделали всё, что могли. Да и командир городской стражи, останавливая поиски, заверил нас, что дело о похищении малыша всё равно продолжат расследовать. Я знаю, что они сейчас обходят дома в той части Кирса, где это случилось, и опрашивают всех жителей.

Я приезжаю и меня тотчас обступают взволнованные девушки, требуя подробных рассказов о случившемся. Кларисса едва ли не силой загоняет меня в постель. Я действительно очень устала. Пока шли поиски, не спала и не ела толком.

После завтрака выхожу на улицу. Прогуливаюсь по саду. На душе муторно и тоскливо. Бедная Анжела! В ушах звенит звонкий голосок её шустрого сынишки, с которым я так любила играть и разговаривать. На глаза наворачиваются слёзы.

Внезапный треск ветвей рядом с изгородью заставляет меня вздрогнуть.

— Госпожа Дора! — раздаётся из-за изгороди напряжённый шёпот.

Я подхожу ближе и вижу самого обычного деревенского мальчишку. Даже, кажется, видела его в Благополье.

— Вот! Просили вам передать! — с этими словами он протягивает мне игрушечную лошадку.

С ужасом узнаю собственноручно сделанный для сына Анжелы подарок.

— Откуда это у тебя?

— Так господин велел передать! Приказал отдать вам и сказать, чтоб вы пришли с ним встретиться. Только чтоб одна. Иначе он с вами разговаривать не станет.

— Куда прийти? — лихорадочно спрашиваю я.

— Я вас отведу!

— Подожди! Мне надо хоть людей предупредить.

— Он сказал, что надо быстро! Что если сразу не пойдёте, то опоздаете и будете потом жалеть!

Что же делать? — мучительно гадаю я. — Не нравится мне всё это. Но ведь если малыш всё ещё жив и его можно спасти... Я же потом себе не прощу!

— Идём! — решительно говорю я.

Правда, в последний момент кручу головой в надежде увидеть кого-нибудь из наших и крикнуть, куда я собираюсь пойти. Увы. Как назло, поблизости никого не оказывается.

Открываю ближайшую калитку и выхожу. Спешу со всех ног вслед маленькому гонцу.

Если честно, мне очень, очень страшно. Но я утешаю себя тем, что смогу защититься с помощью магии. Даже Арним говорил, что таких сильных магов, как я — не так уж и много.

Наконец, на небольшой прогалине между деревьями вырисовываются тёмные силуэты мужчин. Четверо.

Я тотчас прислушиваюсь к ним с помощью ментальной магии. Напряжённое ожидание. Страх. Ненависть! А ещё что-то совсем запредельное. Словно какая-то бешеная, маниакальная жажда завладеть и разрушить.

Шаг. Ещё шаг. Вот и их лица уже видны.

Не может быть! Нет! Вглядываюсь изо всех сил. Да ведь это мой бывший жених Дамиор дин Пиор!

— Где мальчик? — спрашиваю я.

Дамиор шагает вперёд. На его лице — нехорошая усмешка.

Струящийся от него поток тёмной одержимости буквально накрывает меня. Лишь с большим трудом получается отстраниться и вновь овладеть собой.

— Смотрю, ты напрочь растеряла хорошие манеры! — ухмыляется Дамиор. — Не хочешь даже поздороваться со своим женихом!

— Вы мне не жених!

— Если я назвал что-то моим — это уже навсегда! — его голос звучит откровенно зловеще.

— Где мальчик, я спрашиваю? — не отступаю я.

— В надёжном месте! И учти: попытаешься применить магию — мои люди немедленно сообщат тому, кто за ним присматривает. Тогда он выполнит мой приказ — отрежет мальчишке голову!

— Чего вы хотите?

— Ты выставила меня на посмешище! Думала, это сойдёт тебе с рук? Ты очень сильно ошиблась!

— Какое ещё посмешище? — изумляюсь я. — Я о вас и думать забыла!

— Что ж, пришлось напомнить! Учти, у тебя не так много времени! Если не договоримся в ближайшие полчаса — лавочница получит мешок с головой своего выродка!

— Вы не посмеете!

Дамиор смеётся. Я уже слышала этот смех. От него мороз пробегает по коже.

— Ты полагаешь, кто-то сможет мне помешать? Решай скорее! Пока я добрый. Ты можешь просто уйти. Утешишь потом скорбящую мать!

Ослепляющая ярость захлёстывает меня и я бросаюсь сплетать заклятье. Останавливаюсь в последний момент. Потому что понимаю, что просто не смогу с этим жить. Погибший ребёнок, которого я могла спасти, всегда будет стоять между мной и моим счастьем.

— Что вам от меня надо? — лихорадочно спрашиваю я.

— Покорность!

— Конкретнее, пожалуйста!

— Ты позволишь надеть на себя блокиратор магии и пойдёшь со мной!

Я стою, охваченная лютым ужасом. Вспоминаю измождённое лицо Анжелы. Потом перевожу взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую игрушечную лошадку.

Я не смогу с этим жить. Не смогу дышать, любить, быть счастливой. Дарить жизнь своим детям, зная, что ради этого переступила через чужую жизнь и чужую боль.

— Где гарантия, что вы отпустите мальчика? — спрашиваю я.

Дамиор выхватывает у меня лошадку.

— Мой слуга отдаст мальчишку гонцу, который принесёт ему это! Тот отвезёт его в Кирс и оставит на улице. Добропорядочные горожане, несомненно, тотчас возвратят сынка мамаше!

— Как я смогу это проверить?

— Никак! Тебе придётся довериться мне! Поторопись с решением!

Замираю, не в силах пошевелиться. Проносящиеся мимо мгновения сливаются в вечность. Где взять силы?

Передо мной встаёт лицо Арнима.

— Прости! — шепчу я, даже не осознавая, мысленно или вслух.

Обвожу взглядом стоящих передо мной мужчин.

— Я... согласна!

Я молчу, когда вокруг моей шеи обвивается жуткая чёрная лента. Молчу, когда мне связывают руки и перекидывают через седло. Долгий мучительный путь через лес заканчивается на опушке, где меня швыряют в закрытую повозку без окон. Из тех, в которых купцы перевозят боящиеся сырости дорогие товары.

Счастье было так близко... Вот только зло на этот раз оказалось сильнее.

Слёзы бегут по щекам. Я лежу в кромешной тьме, понимая, что впереди вряд ли будет свет.

Ах, если бы зажечь хоть крохотный огонёк, чтобы разогнать непроглядную тьму! Увы, у меня больше нет магии.

Я думаю о тех, кто остался в лесу. Как бы то ни было, они есть. Есть наш терем и школа целителей. Есть наши лавки и швейные мастерские. Есть Благополье, где почти вся молодёжь умеет читать и писать. Есть множество тех, кто уже никогда не будет прозябать в безысходном отчаянии.

Кажется, мне всё-таки удалось стать тем крошечным камушком, что повлёк за собой целую лавину перемен. Если ещё у Арнима получится с тем докладом жреца...

Как бы то ни было, я оставляю свой след на этой земле. На Дарниуме, если уж быть точной.

Мне хочется надеяться, что меня спасут. Арним. Леара. Морис. Андрея. Кларисса. Они сильные и будут за меня бороться.

Вот только... Похоже, судьба в этот раз не на моей стороне. Мне даже не удалось сообщить нашим, куда я ухожу.

В ушах опять звенит демонический смех Дамиора. Я невольно вспоминаю зловещие рассказы о том, как он поступил со своей женой. И о ничуть не менее жестоких расправах с подвластными ему крестьянами. О скупленной на корню власти в провинции, где расположены его земельные владения.

Кажется, у меня всё-таки нет надежды. Разве что Арним. Но ведь он тоже не всесилен. Даже несёт на себе след воздействия сил Тьмы. Которые, похоже, мстят и мне за то, что я вмешалась в расстановку сил на Дарниуме и спутала их игру.

Повозка останавливается и её задняя стенка откидывается вниз. Я поднимаюсь с пола, почти ослепшая от хлынувшего внутрь света. Ноги и руки дрожат. Голова кружится от голода и жажды.

— Выходи! — раздаётся повелительный голос Дамиора.

Кое-как вылезаю, едва шевеля затёкшими ногами. В глазах стоят слёзы.

Проморгавшись, обнаруживаю, что стою на обочине самой обычной просёлочной дороги. Вокруг засеянные поля, на которых уже показались ярко-зелёные молодые всходы. Чуть поодаль высится камень с каким-то знаком. Приглядевшись, различаю родовой герб дин Пиор.

— Добро пожаловать в мои владения! — усмехается бывший жених. — Чтобы избежать лишних неприятностей, запомни: здесь правит один-единственный закон — моя воля!

Он псих. Самый настоящий маньяк. Одержимый. И я полностью в его власти.

— Ты посягнула на мою честь! На мою власть! Думала посмеяться надо мной. Ты жестоко ошиблась. Будешь расплачиваться за всё по гроб жизни! Проклинать тот день и час, когда решила стать непокорной!

— Очнитесь! — пытаюсь взывать к его разуму я. — Ну, кому надо над вами смеяться? Вы же не центр Вселенной, чтобы все только о вас и думали!

— Замолчи! Я не разрешал тебе открывать рот!

Он шагает ко мне и бьёт по щеке. Я не удерживаюсь и теряю равновесие. Падаю прямо в придорожную пыль.

— Вставай!

Он хватает меня за руку и резко дёргает вверх. В глазах темнеет от боли.

— Ответишь за всё!

Он приказывает слуге связать мои руки спереди и прицепить верёвку к своей карете.

— Пройдёшь по моей земле с позором, как грязная рабыня!

Дамиор садится в карету и та трогается. Верёвка натягивается, заставляя меня шагать следом.

Он просто сумасшедший! Неужели его никто никогда не остановит?

Совсем скоро я начинаю задыхаться от поднимаемой колёсами пыли. В носу и горле свербит. Из глаз катятся слёзы.

Я с трудом различаю, что происходит вокруг. Какая-то деревня. Работающие на полях крестьяне. Мост через реку.

Несколько раз я спотыкаюсь. Падаю даже. Грубая верёвка тащит меня за каретой.

Встаю из последних сил. Колени сбиты в кровь. Платье давно превратилось в грязную тряпку.

Кажущийся бесконечным день всё-таки подходит к своему завершению. Солнце склоняется совсем низко и карета останавливается.

Слуги принимаются ставить роскошный шатёр. Дамиор подходит ко мне.

— Вот теперь ты выглядишь именно так, как заслуживаешь!

Опять этот демонический смех. Дамиор кажется чудовищным пауком, намеревающимся высосать без остатка мою жизнь.

Я стараюсь на него не смотреть. Думаю о том, что Анжела сейчас обнимает своего сына. Пусть хотя бы это будет так! Иначе...

Горькое отчаяние обуревает меня. Впереди — только беспросветная тьма и ужас. Страшно даже представить, до каких пределов может дойти безумная фантазия жестокого психопата.

Мне дают немного воды и опять заталкивают в закрытую повозку. Неужели нет никакой надежды?

Я сворачиваюсь на грязном полу с мыслью о том, что меня всё-таки ищут. Может, даже найдут. Если, конечно, не опоздают. Что уготовил мне проклятый Дамиор?

— Выходи!

Я открываю глаза. Как, уже утро?

С трудом поворачиваю голову. Она кажется такой тяжёлой. Кое-как выползаю на свет. С трудом выпрямляюсь. Руки страшно болят. Я больше не могу!

В голову приходит мысль попросить о пощаде. Но я тотчас её отгоняю. Этот гад только посмеётся! Ещё и удовольствие получит.

Стиснув зубы, опять шагаю за каретой. Сомневаюсь, что выдержу ещё день. Но почти сразу после полудня карета въезжает в ворота поместья.

Ничего себе! Дамиор тут целую крепость построил. Даже подъёмный мост перед воротами. Я ступаю на него и замечаю до краёв наполненный водой ров. А впереди высится замок с высокими башнями. От кого?

В полном изнеможении опускаюсь на камни, которыми вымощен двор. Дамиор подходит и смотрит на меня сверху вниз.

— Мои люди уже заждались своего хозяина! — с усмешкой произносит он. — Я задержался из-за тебя! Хотел, чтобы ты прошлась по моей земле. Ты могла бы стать её хозяйкой! Если бы оказалась покорной!

Как же я его ненавижу! Понимаю, надо молчать. И ни в коем случае не смотреть ему в глаза. Как бешеному псу. Чтобы не разозлить ещё больше.

— Тебе повезло! Я сегодня добрый. Хотел наказать тебя ещё, но пока не стану. Даю тебе три дня, чтобы привести себя в порядок! Будешь выглядеть хорошо и вести себя покорно — войдёшь в мою спальню. Я научу тебя исполнять все мои желания. Будешь стараться — возможно, тебе даже удастся искупить свою вину!

Я едва не содрогаюсь от омерзения. Да лучше умереть, чем такое!

Две крепкие служанки хватают меня под руки и тащат за собой. Смывают с меня грязь в большой ванне, одевают в роскошное домашнее платье и приводят в изящно обставленную комнату.

Я осматриваюсь. Столик с зеркалом. Пара бархатных кресел с витыми ножками. Кровать с небольшим балдахином.

Служанки оставляют меня и молча уходят. Я слышу лишь звук задвигаемого снаружи засова.

Бросаюсь к окну. Отдёргиваю штору и вижу крепкую решётку. Это всего лишь тюрьма, хоть и с роскошным интерьером!

Растягиваюсь на мягкой кровати. Я знаю, что выгляжу просто ужасно. Вся в синяках, с разбитыми коленями и ободранными запястьями.

И даже помочь себе не могу. Хотя целительский дар у меня тоже есть, правда, совсем слабенький. Вот только моя магия заблокирована напрочь. Как ни крути, мне нет спасения.

Дверь распахивается и вносят целый поднос еды. Какое-то время я колеблюсь, стоит ли вообще её касаться. Но голод и соображение, что мне всё-таки нужны силы, берут своё и я пододвигаю креслице и усаживаюсь за стол.

Мне больно двигать рукой, но я съедаю почти всё. Как знать, может, всё-таки представится шанс как-нибудь улизнуть из своей тюрьмы. Я должна хотя бы бегать нормально.

Насытившись, опять ложусь и принимаюсь думать, что же мне делать. Кажется, единственный реальный вариант — это протянуть время. Меня наверняка уже ищут. У меня в запасе три дня. Попробовать, что ли, прикинуться совсем немощной?

Служанка уносит пустой поднос. Следом за ней является мужчина в балахоне целителя.

Он осматривает меня и принимается залечивать колени, запястья и синяк во всю щёку от удара Дамиора. Я молча лежу, всем своим видом демонстрируя абсолютное смирение и покорность.

Вечереет и мне приносят ужин. Наконец, я стаскиваю с постели парчовое покрывало и укладываюсь на ночь.

Сплю, пока не просыпаюсь от шума. Горничная с завтраком.

Я чувствую себя намного бодрее, но это нисколько не радует. Дамиор дал мне всего три дня.

Он приходит ко мне вечером, когда я уже лежу в постели. В его руках подсвечник. Мерцающий свет свечи озаряет холёное самодовольное лицо.

Я вжимаюсь в подушки и натягиваю одеяло до самого подбородка. Такое чувство, что Дамиор откровенно упивается моим страхом.

— Вот так-то лучше! — удовлетворённо произносит он. А потом многозначительно добавляет: — Уже завтра!

Он поворачивается и уходит. В уши бьёт лязг падающего засова.

Я с трудом перевожу дыхание. Сердце колотится, словно хочет выскочить из груди. Даже нет сил, чтобы порадоваться его уходу и тому, что он меня не тронул. Пока.

Что будет завтра? Ледяной ужас сжимает грудь. Я дрожу, словно от холода. Только не обычного, естественного. Этот — не просто отсутствие тепла. Он кажется потусторонним и чужеродным. Словно выполз из тёмных глубин преисподней. Той самой, что окутала тьмой душу Дамиора.

В голове нет никаких мыслей. Пустота, холод и страх. Неужели и правда всё кончено на этот раз?

Наконец, глаза начинают слипаться и я погружаюсь в сон. Из которого меня вырывает голос служанки, принёсшей завтрак.

Я не хочу есть. В сознании крутится мысль о том, что будет сегодня ночью. С трудом заставляю себя съесть кусочек мягкого белого хлеба и запить сладким чаем.

Служанка уносит почти полный поднос. Я подхожу к окну и долго смотрю на виднеющийся над высокой каменной стеной напротив кусочек неба.

Чувствую себя полностью отрезанной от мира. Где они, дорогие и любимые? Помнят ли ещё обо мне?

Поищут, погорюют и забудут? Так ведь всегда бывает. Но нет! Не хочу, чтобы так было и со мной! Вот только изменить это уже не в моей власти.

Я принимаюсь вспоминать свой прежний мир. Вообще-то мне грех жаловаться. Я должна была умереть ещё там. А вместо этого получила вторую жизнь.

Но неужели она закончится точно так же? Неужели повторится всё тот же сценарий и я опять стану жертвой домогающегося мерзавца?

Меня охватывает мрачное уныние. Чувство безысходности и бессмысленности всех моих усилий просто подавляет.

— Смирись! Покорись! Ты всё равно ничего не сможешь изменить! — словно нашёптывает мне какая-то неведомая сила.

Словно яркий лучик света пробивается вдруг сквозь свинцовые тучи. Арним! Он придёт! Меня окрыляет светлая надежда.

Я пытаюсь увещевать себя, что чудеса бывают только в сказках. В жизни же... Но мне так хочется в это верить!

Я почти не прикасаюсь и к принесённому обеду. Служанка озабоченно качает головой, унося поднос.

Я хожу по комнате из угла в угол. День всё ближе к своему концу. Звук отпираемого засова бьёт по напряжённым нервам.

— Господин приказал вывести вас на свежий воздух! — произносит дородная служанка.

Рядом с ней вторая, тоже весьма крепкая на вид. Держит в руках плащ.

Я ничего не отвечаю. Просто стою, как безвольная кукла, пока меня одевают.

Они хватают меня под руки и выводят на крытую галерею. Вид отсюда просто потрясающий. Зеленеющие поля до самого горизонта. Извилистая лента реки, обрамлённая пышной древесной растительностью. И небо. Огромное и чистое.

Вот только любоваться всем этим я просто не в силах. Все мои мысли и чувства поглощены одним — тем, что случится совсем скоро.

Я опускаю взгляд. Там, внизу, мощёный двор, обнесённый крепкой стеной. Как выбраться из этой тюрьмы?

Вспоминаю ухмыляющуюся рожу Дамиора. Даже головой трясу, чтобы прогнать эту мерзкую образину. Хотя он красивый на самом деле. Вот только красота эта кажется чудовищным обманом и несоответствием той тьме, что у него внутри.

Словно в подтверждение моих слов я слышу вдруг шум и крики. Там, внизу, возникает какая-то возня. Я приглядываюсь и вижу, как крепкие мужчины вытаскивают во двор какого-то человека и принимаются избивать кнутом. От воплей несчастного подкашиваются ноги.

В голове крутится только одна мысль: если бы я не была лишена магии, я бы это остановила! На меня накатывает чувство всепоглощающей обиды и несправедливости. Кажется, я начинаю жалеть о своём выборе.

Вдобавок ко всему меня осеняет вдруг, что я запросто могу оказаться на месте того, над кем творится сейчас эта жестокая расправа. Ведь Дамиор не считает нужным связывать себя ни моралью, ни законом.

Но даже это не самое страшное. Гораздо страшнее другое. То, что он собирается сделать со мной сегодня ночью.

Опять смотрю вниз. Я всегда знала, что есть зло и оно очень сильное. Но сейчас я вижу и ощущаю это с непредставимой прежде ясностью. Даже в том проклятом пансионе такого не испытывала. Неужели на этот раз никто не помешает его торжеству?

Да разве я одна такая? Сколько сестёр по несчастью пережили всё это и даже больше. И здесь, и в моём прежнем мире.

Я вновь заперта в своей роскошной тюрьме. На столе поднос с едой. Мне хочется швырнуть его в стену.

С большим трудом заставляю себя хоть что-нибудь съесть. Отщипываю крохотные кусочки хлеба и отправляю в рот. Жую и глотаю, не чувствуя вкуса.

Подношу к губам бокал. Кажется, это вино. Мне почему-то приходит в голову, что это может быть каким-то зельем. Отставляю его прочь.

Иду в прилегающую к моей комнате крошечную уборную. Там стоит кувшин для умывания. Утоляю жажду прямо из него.

Потом стою у окна. В полном отчаянии наблюдаю, как темнеет небо.

Стук засова вырывает меня из мрачного оцепенения. Две служанки берут меня под руки и уводят.

Опять ванная. Напоенная чем-то ароматным тёплая вода ласкает тело. Я закрываю глаза. Не видеть, не чувствовать...

Арним! — я беззвучно шевелю губами. Как будто посылаю в пространство призыв. В надежде, что он услышит и придёт.

Служанки высушивают и расчёсывают мои волосы. Умащивают тело благовониями. Наконец, одевают меня в полупрозрачную кружевную рубашку. Сверху накидывают широкое шёлковое платье и туго затягивают красным поясом.

— Слишком бледна! — раздаётся скрипучий голос одной из них.

Другая немедленно подскакивает ко мне и принимается водить по щекам мягкой кистью. Передо мной зеркало. Я вижу себя с распущенными по плечам волосами и широко распахнутыми глазами, которые почему-то кажутся огромными. Наверное, от страха.

Шагаю по коридору. На полу ковёр. На стенах старинные гобелены. Арочные окна уже не дают света, потому что наступила ночь. Впереди и сзади идут лакеи с подсвечниками в руках.

Я попыталась бы сбежать. Если бы не крепкие руки удерживающих меня под локти служанок.

Знаю, я здорово окрепла за последние годы. Даже физически уже не та хрупкая слабосильная девочка. Однако моя сила — в магии. Я так и не научилась ни драться, ни пользоваться оружием. Зачем, если магия — гораздо эффективней?

Дамиор поджидает меня, развалившись в кресле. Как будто на троне. Служанки толкают меня на колени прямо на расстеленный перед ним ковёр и уходят.

Дамиор вперивает в меня испытующий взгляд. Я вскакиваю и бегу к двери.

Не ожидала, что он окажется таким быстрым. Хватает меня за подол платья. Потом за волосы. Волочит меня к огромной кровати. Толкает на неё и наваливается сверху:

— Сейчас ты узнаешь меня по-настоящему!

Выставляю руки вперёд и пытаюсь его оттолкнуть. Дамиор хватает меня за запястья. Заводит руки за голову и вдавливает в кровать.

Я хочу закричать, но крик словно застревает где-то внутри. Молча смотрю в совершенно безумные глаза.

Дамиор обхватывает мою шею пальцами другой руки и сжимает. Я бьюсь изо всех сил. Бесполезно. Он слишком тяжёлый. Ещё и длинное платье, спутавшее ноги, мешает.

Чувствую, что задыхаюсь. В глазах темнеет.

Внезапно он отпускает меня. Я жадно хватаю воздух и захожусь кашлем. Из глаз брызжут слёзы.

— Я научу тебя быть покорной! — яростно выплёвывает он.

Наконец, у меня получается открыть глаза. Он уже успел сбросить с себя рубашку и мой взгляд упирается в голую волосатую грудь.

Крепкая рука тянется ко мне и дёргает ворот платья. Раздаётся треск разрываемой ткани.

У меня всё-таки получается закричать. Тогда он бьёт меня по щеке.

Каким-то чудом я изворачиваюсь и скатываюсь с постели. Натыкаюсь на валяющийся на полу башмак и швыряю в него как раз в тот момент, когда он наклоняется, чтобы меня схватить.

Башмак смачно врезается ему в лоб. Я успеваю вскочить на ноги и кидаюсь к двери. Однако Дамиор опять успевает меня схватить. Проклятое платье! Если бы не оно...

Дамиор сбивает меня с ног. Наматывает на руку мои волосы и принимается пинать ногами. Я отчаянно кричу.

Окончательно потерявший разум бывший жених бьёт меня кулаком в лицо. Опаляющая боль едва не вышибает сознание. Кажется, голова просто взорвётся сейчас.

Дамиор подхватывает моё обмякшее тело и опять швыряет на кровать. Сдирает с меня остатки платья и безжалостно рвёт тонкое кружево под ним. Потом выпрямляется и начинает стаскивать с себя штаны. Вот и всё...

В следующее мгновение раздаётся громкий стук в дверь. Дамиор замирает и недоумённо оглядывается. Стук не прекращается. Более того, оттуда доносится крик:

— Господин! Откройте скорее!

В два прыжка Дамиор оказывается у двери. Распахивает её и яростно выдыхает:

— Ну?!

— Господин, там королевская стража у ворот! Требуют немедленно впустить!

Дамиор бешено вращает глазами. Наконец, подтягивает полурасстёгнутые штаны и рычит:

— Эту — в подвал! Если дело пойдёт... в общем, ты знаешь, что надо сделать!

Это ведь не сон, правда? Я не верю своим ушам!

Слуга хватает меня за локоть и тащит за собой. Одной рукой кое-как стягиваю на себе изорванную одежду, чтобы хоть немного прикрыться.

Ледяной камень холодит босые ноги. Я едва не спотыкаюсь на узкой лестнице вниз. Ногу точно подвернула.

Слуга распахивает дверь и вталкивает меня в небольшую каморку. Мерцающая свеча у него в руке озаряет лишь голые каменные стены и пол. Он уходит и я остаюсь в кромешной тьме.

Что происходит? Может, это всё-таки Арним? Окрылённая надеждой, я жажду, чтобы это было именно так! В конце концов, когда меня искали, вполне могли выйти на того самого подростка, что принёс мне игрушечную лошадку. Если, конечно, Дамиор не приказал и его убить, чтобы спрятать концы в воду.

Я обматываюсь рваными тряпками, чтобы хоть как-то согреться. Но увы, вскоре начинаю застывать. Особенно ноги. Оторванные от одежды лоскуты, которыми я их обернула, нисколько не помогают.

Не знаю, сколько времени проходит. Неужели они не за мной? Или поверят Дамиору, что меня здесь нет? А если он их просто подкупит?

Опять подкатывает страх и заставляет дрожать. Совсем скоро у меня уже зуб на зуб не попадает. Неужели за мной придут лишь за тем, чтобы опять отвести в спальню к проклятому монстру?

Кажется, проходит целая вечность. И тут до меня доносится журчание воды. Кажется, я схожу с ума!

Моих ног касается ледяная сырость. Нет, только не это! Я принимаюсь судорожно метаться, натыкаясь на стены. Вода покрывает пол и начинает подниматься всё выше и выше.

Но ведь это уже было со мной! Вот только на этот раз всё по-настоящему.

Я знаю, что будет дальше. Ведь я уже пережила это однажды!

Ужас сковывает тело. Вода поднимается до колен.

Я забиваюсь в угол. Как будто это поможет спрятаться от жестокой стихии.

Вода доходит до пояса. Совсем скоро мне приходится встать на цыпочки, чтобы не захлебнуться. Ещё немного, и я начинаю подгребать руками и дрыгать ногами, чтобы держаться на поверхности.

Какой в этом смысл? Продлить мучительную агонию?

Я не хочу умирать! Я всё ещё надеюсь!

Моя голова касается потолка. Переворачиваюсь на спину, чтобы по максимуму использовать оставшуюся совсем небольшую прослойку воздуха.

Сознание начинает мутиться. Ноги, запутавшиеся в лохмотьях от платья, тяжелеют и тянут на дно. У меня не осталось сил, чтобы бороться. Да и какой в этом смысл? Ещё немного, и вода полностью затопит последнее оставшееся для дыхания пространство.

— Арним! — отчаянно взываю я всем своим существом.

Я сосредотачиваюсь на нём без остатка. Это — моё единственное оружие, дающее надежду противостоять лютому ужасу неминуемой смерти.

Словно яркая вспышка озаряет вдруг застившую глаза тьму. А в следующее мгновение я вижу неровный мерцающий свет факелов, разбивающийся о каменные стены и слышу бряцанье металла.

— Весна в этом году очень сырая, все подвалы затопило. Так что осмотреть их никак невозможно! — бормочет угодливо склонившийся перед закованными в доспехи стражниками человек.

Дамиор стоит рядом. Его лицо перекошено гримасой едва сдерживаемой ярости.

Арним тоже здесь! Любимые черты заслоняют всё остальное. Он пришёл!

Кажется, это предсмертный бред. Ну и пусть! Всей своей сущностью я устремляюсь к самому дорогому на свете человеку с мольбой о спасении.

Перед тем как окончательно погаснуть, моё сознание успевает уловить, что он меняется в лице и бросается к Дамиору.

— Она будет жить! — раздаётся в темноте чей-то голос.

Кажется, я его знаю. Открываю глаза и тут же зажмуриваю. Магический свет, заливающий комнату, слишком яркий. Однако я успеваю увидеть склонившегося надо мной Мориса.

— Дора! — этот голос я точно не спутаю ни с кем.

Арним сжимает мои ладони. Я отвечаю ему тем же. Чуть-чуть приоткрываю глаза и вижу его улыбку. Он наклоняется совсем низко и на мгновение касается моих губ.

— Не уходи! — чуть слышно шепчу я.

— Солнце взошло! — доносится до меня голос Мориса и шелест открываемой шторы.

Арним сидит рядом и рассказывает, как меня искали. Но это не суть важно. Главное, сына Анжелы всё-таки не убили, а действительно отвезли в Кирс.

— Я едва сдержался, чтобы не придушить Дамиора собственными руками! — говорит Арним. — Но вовремя сообразил, что так он отделался бы слишком легко. Для одержимых безумной гордыней и привыкших подминать под себя закон — гораздо страшнее подвергнуться правосудию на равных со всеми!

— Но ведь у него всё куплено! Власть в провинции, судьи.

— Его дело станет хорошим поводом навести здесь порядок! — улыбается Арним. — Да и судить его будут не здесь! Сначала в Кирсе за убийство и похищение. Завтра он отправится туда. Пешком. Под конвоем и в цепях. Вместе с другими преступниками. Потом таким же манером в столицу. Я подниму все старые жалобы на него и заставлю расследовать их по-новой. На этот раз справедливость восторжествует!

Я встаю с постели в тот же день. Ступаю на ещё нетвёрдых ногах и отмахиваюсь от увещеваний отдыхать. А на следующий день Арним увозит меня в столицу.

Увы, здешние неписаные законы суровы. Чтобы не нанести урона моей репутации, ему приходится оставить меня в доме моего отца.

Старый генерал встречает меня на удивление тепло. И мачехи здесь нет.

Нам даже про мою сестру Клариссу удаётся побеседовать без скандала. Арним обещает устроить её в юридическую академию. Вместе с ещё одной благородной девицей, чьи родители согласились со столь необычным для девушки из Лотарии выбором.

— Только сразу говорю — сдать вступительный экзамен будет непросто. Твоей сестре придётся развенчать предубеждения, что девушкам не место в таких заведениях!

— Кларисса точно справится! — уверенно отвечаю я.

Да и выглядит она теперь не так, как раньше. Зелье Леары действительно сработало. Мою сестру больше никто не назовёт дурнушкой! Пышные и густые волосы обрамляют её лицо, которое дышит цветущей свежестью. А живой любознательный взгляд делает её очень даже интересной!

Спустя неделю мы с Арнимом заключаем помолвку. И сразу же едем в Кирс. Будем присутствовать на судебном процессе над Дамиором. Потом заберём сестру и вернёмся в столицу, чтобы готовиться к свадьбе.

Анжела со слезами бросается мне на шею. Я с радостью обозреваю её выпирающий животик. К счастью, пережитый из-за похищения сына шок не убил её нового младенца.

Дамиор жалок и мерзок. Исхудавший и оборванный, он растерял свою прежнюю спесь и готов всячески юлить и унижаться, чтобы только смягчить себе наказание.

Суд в Кирсе приговаривает его к каторге. Но это только начало. Теперь мерзавец отправится в столичную тюрьму и будет ждать ещё одного суда. По окончании расследования жалоб на убийство второй супруги, жестокие расправы с крестьянами, мошенничества с продажей земли и подкуп властей.

— Вот и ты нас покидаешь! — ласково произносит Леара.

— Меня есть кому заменить, — отвечаю я. — В нашем лесном приюте ещё много будущих счастливых невест!

И всё-таки я одного не могу понять — навязчивой страсти Арнима обучать всех боевой магии. Он и с воспитанницами Леары занимается, и меня в покое не оставляет. Мне, конечно, нравится, но всё же выглядит это как-то странно.

Я спрашиваю его, но он изо всех сил пытается отделаться общими фразами о том, что такие вещи полезно знать, особенно физически слабым девушкам. Однако моя ментальная магия здорово спрогрессировала в последнее время, и я сразу считываю: что-то тут не так.

Вцепляюсь в него, как клещ и заставляю всё-таки сказать мне правду.

Нет, только не это! Арним говорит, что раз в триста шестьдесят лет на Дарниум падают с неба монструозные твари, которые убивают, разрушают и похищают людей. И до следующего нашествия остался всего лишь год! А может, и меньше.

— Ты точно в этом уверен? — спрашиваю я.

— Можешь почитать в летописях о том, как это было в последний раз! То нашествие здорово отбросило наш мир назад. Целые города уничтожили практически полностью. Цветущие земли обезлюдели. Пали и разрушились несколько королевств.

— Я читала про странные магические войны давних времён. Но с чего ты взял, что они опять придут? И потом, их же вроде победили! Перебили полностью. По крайней мере, они исчезли и больше не появлялись.

— Они ушли сами! Люди бессильны про сравнению с ними. Монстры неуязвимы ни для мечей, ни для стрел. Разве что сильные маги способны им противостоять. Однако в тот раз почти все таковые погибли. Потому что магов было мало, а тварей — слишком много!

А ведь магов и сейчас мало. И многие даже не подозревают о своих способностях и не развивают их. Я думаю об этом и чувствую, как по коже бегут мурашки.

Ну вот как так-то? Ведь всё так хорошо было! А теперь ещё монстры какие-то. Кто они вообще? Неужто инопланетяне?

— Может, это всё-таки выдумка, ошибка? — упорно противлюсь я.

— Те, кто рассказал мне об этом — очень серьёзные люди, — принимается объяснять мне Арним. — К нашему королю приезжало целое посольство из Архизии. Они предлагали сотрудничество по совместному отражению нашествия. Советовали открывать как можно больше магических академий, брать туда всех, кто имеет дар и обучать бесплатно. Как это уже сделано в их стране.

— И что же наш король?

— Увы, он не воспринял это всерьёз!

— А почему ты тогда воспринял?

— Потому что у меня неплохо получается собирать и осмысливать сведения и делать выводы! Да и не только я один такой. У меня есть единомышленники! Кстати, твой отец — один из них!

Вот тут я тоже задумываюсь. Если такой умный и проницательный человек, как Арним, во всё это поверил — значит, что-то в этом и правда есть.

— И что теперь? — с беспокойством спрашиваю я.

— Я делаю всё, что в моих силах! Обучаю тех, кого могу. Пытаюсь содействовать открытию магических академий. Кстати, в этом году одна такая откроется в Аргусе. Мы обязательно заедем туда по пути в столицу!

Я долго молчу, осмысляя всё сказанное. Арним тоже молчит. Только держит мою ладонь в своих сильных руках и гладит мои пальцы.

— Знаешь, я тоже могу обучать магов! — произношу, наконец, я.

— Я знал, что ты меня услышишь! — тихо отвечает Арним и склоняется к моим губам.

Когда мы отрываемся друг от друга, в голову приходит ещё одно недоумение:

— Но почему об этом никто не знает?

— Подумай, что это даст! Всеобщую панику. Всплеск самых деструктивных процессов в обществе. Кто-то впадёт в апатию и перестанет заботится о завтрашнем дне. Кто-то и вовсе пустится во все тяжкие. Если бы хотя бы король поверил и взялся...

— Точно... — чуть слышно шепчу я. — Но как же это тяжело!

Вместо ответа он обнимает меня и притягивает к себе. Мне так хорошо в его объятиях. Не хочется даже шевелиться. Просто сидеть вот так, растворяясь в блаженном ощущении тепла и защиты.

Внезапно я понимаю, что он только что раскрыл мне свою тайну. А я?

— Мне надо сказать тебе кое-что очень важное! — решительно произношу я.

Арним слушает меня, не выпуская из объятий. А когда я заканчиваю, целует меня жарко и страстно.

— Как хорошо, что я встретил тебя, моя прекрасная иномирянка! — ласково шепчет он.

Ах, ну почему он такой правильный? Дальше поцелуев не идёт! Вообще этот мир слишком опутан правилами приличия и страхом разрушить репутацию!

Хотя, может, не так уж и плохо это. Невольно вспоминаю некоторые печальные реалии своего родного мира и вздыхаю. Ничего, осенью у нас будет свадьба и вот тогда...

Мы подъезжаем к Аргусу и я прошу Арнима заехать в цветочную лавку Ирейны дин Миор. Рассказываю ему, как побывала здесь почти сразу после нашей авантюры с пансионом.

И застываю вдруг прямо на тех словах, где описывала свою беседу с цветочницей. Потому что именно сейчас до меня доходит, что с ней было не так!

— Ты чего? — недоумевает Арним.

А у меня в голове крутится невероятная, но совершенно отчётливая мысль: эта Ирейна — тоже попаданка!

— Без труда не вытащишь и рыбку из пруда! — сказала она.

Странно, что тогда я не придала значения этой фразе. Наверное, как раз потому, что восприняла её как совершенно обычную. Потому что привыкла к ней в своём родном мире!

Но ведь здесь, на Дарниуме, так в принципе не говорят! Хотя аналогичная поговорка тоже есть. Но в ней используются совсем иные образы. Здесь говорят: «без старания не испечёшь и пресной лепёшки».

Я тотчас излагаю Арниму свои соображения.

— Это действительно заслуживает того, чтобы разобраться! — задумчиво произносит он. — Давай купим у неё побольше всего и напросимся на чай!

Карета подъезжает к цветочной лавке. Но что это? Вместо Ирейны нас встречает какая-то старушка.

— А где ваша хозяйка? — вежливо интересуюсь я.

По лицу старушки пробегает тень. После недолгих расспросов мы узнаём, что Ирейна пропала без вести! После того, как отправилась для отдыха в один приморский город.

— Я ведь сама ездила в этот самый Ларн! Каждый закоулочек обошла! С кем только не поговорила! — горько сетует старушка. — До самого командира городской стражи добралась! А тот сказал, что я вряд ли увижу свою драгоценную госпожу! Раз не нашли тела, значит, её наверняка увезли пираты. В Рамнор! Совершенно дикую страну, где до сих пор существует рабство!

Мы с Арнимом переглядываемся. Поехать в далёкий город, хоть и приморский, ради отдыха — совершенно нетипично для Лотарии.

Пообещав верной старушке сделать всё, что в наших силах, мы покидаем лавку. По прибытии в столицу Арним тотчас отправляет депешу в посольство Лотарии в Рамноре. Может, всё-таки получится спасти Ирейну?

Как же страшно всё это. Я вспоминаю горькую судьбу Леары и на глаза наворачиваются слёзы. А каково пережить подобное девушке из моего прежнего мира?

— Я этого не оставлю! — утешает меня жених. — Если пришлют отписку, добьюсь подписи самого короля под требованием разыскать и вернуть на родину подданную Лотарии!

Лето проходит в хлопотах. Судебные процессы, подготовка к свадьбе, переживания по поводу экзамена Клариссы.

А на фоне всего этого мне наконец-то удаётся установить нормальные отношения со своим отцом. У нас всё-таки получилось выслушать и понять друг друга.

— Я полагал, что Дамиор дин Пиор с его силой, решительностью и изворотливостью сможет защитить тебя во время грядущего нашествия. Увы, я крепко просчитался! Этому человеку удалось обмануть либо подкупить очень многих! — признаётся, наконец, старый генерал.

И отношение к Клариссе он тоже меняет. Даже гордится тем, что она с блеском сдаёт вступительный экзамен в юридическую академию.

Мерзавец Дамиор получает по заслугам. Дотошное следствие выявляет за ним множество самых разных преступлений. От мошенничества и подкупа чиновников до телесных повреждений, истязаний и убийств.

Помимо всего прочего удаётся доказать, что смерть его второй жены действительно наступила от побоев. Судебное разбирательство вызывает большой ажиотаж. Я уверена, это здорово охладит пыл ревнивцев, распускающих руки по отношению к беззащитным супругам.

Очень многие люди вздыхают с облегчением, когда моего бывшего жениха казнят по приговору королевского суда. Уж точно заслужил!

Мы же с Арнимом строим планы, каким образом вычислить как можно больше магов и успеть их обучить. Чтобы повысить наши шансы выстоять в грядущем нашествии. Но не забываем и о себе.

— Жизнь должна продолжаться, несмотря ни на что! — говорит Арним.

И я с ним полностью согласна.

Вот приходит и осень. В столицу приезжают Морис и Нелия. Сдавать экзамен на право стать целителями. Я нисколько не удивляюсь, когда они получают вожделенные свидетельства.

— Теперь займусь вами! — говорит наш целитель моему жениху. — Ведь у вас свадьба скоро. И шрам на лице вам точно ни к чему!

Однако убрать его оказывается не таким уж и простым делом. Но Морис не собирается опускать руки. И всё-таки добивается своего.

— Сегодня все задавали мне один единственный вопрос: уж не подменили ли меня? — улыбается Арним по возвращении со службы.

Я обнимаю его крепко-крепко и отвечаю:

— Поверь, я люблю тебя одинаково, что со шрамом, что без!

Морис с Нелией уже собираются уезжать, но внезапно в дом Арнима, где они остановились, приходит целая делегация. Её возглавляет аж главный придворный целитель.

— Вы — настоящий кудесник! Справиться с повреждением, нанесённым с помощью чёрной магии — это высшая степень мастерства!

Не долго думая, Морис соглашается остаться в столице и служить при дворе.

— Вылечит нескольких высокопоставленных больных — получит дворянство! — уверяет меня Арним.

Я этому очень рада. Потому что тогда он спокойно женится на Нелии, и ей больше не придётся выносить скандальные нападки своего бешеного папаши.

Наконец, наступает день нашей свадьбы. Опять хлопоты, волнения и белое платье. Но на этот раз всё проходит так, как и должно быть.

Мы с Арнимом принимаем поздравления и кружимся в свадебном танце, напоминающем знакомый по родному миру вальс. Потом выходим на балкон, чтобы освежиться.

— Что это? — недоумённо спрашиваю я.

Рядом с уже взошедшей на небо первой луной светит огромная, небывало яркая звезда.

Взбудораженные гости высыпают на балконы и выглядывают из окон. Такого ещё не было никогда!

Неужели это оно — то самое нашествие, которое обещал Арним? Тоже мне, нашли время! Гости расходятся, а мы с ним опять выбираемся на балкон.

— Что теперь будет? — спрашиваю я.

Он обнимает меня и прижимает к себе. Крепко-крепко.

— Мы сделали, что могли! И другие тоже. Но это и правда что-то странное. Потому что в тех летописях не было ничего про звезду! Напротив, монстры приходили средь бела дня. Мне хочется надеяться, что у него всё-таки получилось...

— У кого? О чём ты вообще? — недоумеваю я.

— Тот, кто рассказал мне об этом, собирался исследовать древний город в пустыне. Там должно быть то, что прольёт свет на тайну угрожающих нам пришельцев. Может, даже оружие, с помощью которого удастся с ними покончить.

— Думаешь, это оно?

— Как знать...

Наши напряжённые ожидания всё-таки оказываются обманутыми. Страшного нашествия так и не случается. Как мы этому рады — никакими словами не передать!

Разве что обидно из-за подпорченной свадьбы и скомканного медового месяца. Он почти заканчивается, когда мы получаем срочную депешу из Архизии о том, что вторжение монстров удалось предотвратить. К ней приложено личное письмо.

— Представляешь, меня приглашают на большой королевский приём в столице Архизии! — рассказывает Арним. — По случаю избавления Дарниума от смертельной опасности!

— Надо ехать! — решительно говорю я.

— Конечно! Мы поедем вместе! Это станет нашим свадебным путешествием! Отдохнём по полной, как и положено молодожёнам. Раз уж медовый месяц прошёл в поездках и тренировках магов.

Я подпрыгиваю от восторга и кидаюсь ему на шею.

Я иду по восхитительно прекрасной улице древнего города, который всё ещё называют Запретным. Держу за руки своих дочек-двойняшек. Совсем недавно им исполнилось пять лет.

Люблю гулять с ними в этот ранний час, пока царит утренняя прохлада. И не только я одна. Моя подруга Ирейна уже ждёт меня в городском парке. Вместе со своими детьми. Они будут играть, а мы — разговаривать.

Представьте себе, моя подруга — та самая Ирейна дин Миор! Правда, родовое имя у неё теперь совсем другое. Да-да, она всё-таки нашлась! Живая, здоровая и очень счастливая!

И известна она теперь не только в Лотарии, но и по всему Дарниуму. Потому что именно она вместе со своим будущим супругом и ещё двумя отважными спутниками приложила руку к чудесному спасению нашего мира от страшного нашествия.

Совсем скоро нам с Ирейной придётся расстаться на долгие месяцы. Она вернётся к себе домой, в столицу Архизии, а я — в Лотарию. Уже через несколько дней за мной приедет Арним. Жаль, что он не может проводить в этом чудесном городе, полном таинственного наследия древних цивилизаций, так много времени, как хотелось бы. Служба не позволяет.

Тем временем жизнь в Лотарии потихоньку меняется к лучшему. Король всё-таки подписал указ о поднятии брачного возраста до шестнадцати лет. Что, несомненно, поможет сохранить много юных жизней.

Да и само отношение к девушкам потихоньку меняется. Во всех крупных городах открылись магические академии, куда берут не только юношей. Причём для сдавших вступительные экзамены на высокие баллы обучение полностью бесплатно! И даже согласие от родителей перестали требовать.

Так что теперь ничто не помешает умным и целеустремлённым девушкам самим строить свою жизнь. Им больше не нужно бежать для этого ни в какую Архизию!