Колокольчик на двери звякнул, и в кофейню зашёл высокий кудрявый брюнет. Несмотря на тёплый сентябрьский день, на шее был красиво повязан стильный шарф в цвет его глаз. Я затаила дыхание. Сейчас он, оформив заказ у стойки, поднимет на меня взгляд, его голубые глаза встретятся с моими серыми, и он влюбится, молниеносно, на всю свою жизнь…

— Женя, мать твою! Кто поставил контейнер с глазурью на плиту?!

Я мгновенно учуяла запах палёного пластика и оторвалась от созерцания мужчины моей мечты. Сзади стояла дородная Наталья Ивановна и, уперев руки в бока, прожигала меня взглядом. Сзади неё, на плите, растекалась зеркальная глазурь, которая убегала из расплавившегося днища пластикового контейнера. Это был весь запас шоколадной глазури, которой сегодня должны были покрыть муссовые пирожные, предназначенные на продажу. Круглые заготовки терпеливо дожидались своей очереди, исходя сладкой росой на стеллаже, уставленном подносами с муссовыми тортиками, которые тоже размораживались при комнатной температуре.

Глазурь — штука капризная. Помимо того, что её нужно правильно приготовить, так полагается ещё и правильно разогреть перед заливкой. Если после холодильника растопишь чуть сильнее, чем надо, то она вся стечёт с пирожных, оставив некрасивые разводы. А если не догреешь, то глазурь ляжет толстыми шоколадными соплями, которые уже никак не исправить.

А вот если испортить весь запас глазури в кондитерской, то новая «созреет» только завтра — потому что между приготовлением и заливкой должно пройти минимум шесть часов. А это значит — сегодняшние пирожные не будут готовы к нужному сроку и испортятся. Заново их не заморозить, а голыми, без покрытия глазурью, не продать. Это был полный звездец. Я пропала!

Перед тем, как в дверь вошёл стильный брюнет, я как раз перемешивала глазурь после микроволновки, оценивая степень её текучести. И, видимо, улетев в мечты, поставила пластик на горячую плиту под моей левой рукой…

— Вон отсюда! Меня достало твоё рукожопство! Вечно витаешь в облаках, вместо того, чтобы работать! Вчера у тебя тесто на бриоши опало, а позавчера ты не убрала специи в ящик и их погрызли мыши! От тебя одни убытки! Иди ищи мне глазурь, где хочешь, но найди! Иначе все эти пирожные я засуну в твою тощую задницу! И вычту из зарплаты! — неслось мне вдогонку, пока я надевала тонкую вязаную кофту поверх форменной майки с надписью «Сладкая Чашка». Дурацкое название для пекарни, как по мне. Ещё и наши конкуренты из кафе за углом дразнили нас «Сладкими девочками», вкладывая в это прозвище сексуальный подтекст. Упыри!

Выйдя на улицу, я огляделась. Где сейчас искать порцию созревшей глазури? Любой уважающий себя кондитер готовит массу с добавлением нужных цветов заранее, да ещё и с запасом. А эта Наталья Ивановна всегда экономит на продуктах, рассчитывая всё до грамма, и никогда не запасая впрок. Как будто сама никогда не ошибается!

Так я бубнила себе под нос, оглядывая улицу в поисках спасения. Не могу же я вломиться с улицы в какую-нибудь кондитерскую с предложением продать мне глазурь? Даже живописный рассказ о том, как Наталья Ивановна откусит мне мою рыжую голову, не поможет. У всех на кухнях такие же злобные церберы, ещё и посмеются мне вслед.

— Господи, помоги, помоги, помоги! Что мне делать? — я запрокинула лицо вверх и зажмурила глаза. На щёки холодной росой упали капли первого дождя. Из соседнего окна пахло булочками с корицей, а под ногами шелестели первые жёлтые листья. Никогда не любила сентябри. И этот — не исключение.

Я открыла глаза, раздумывая, что делать, и увидела рекламный щит с надписью: «Тебе туда!»

Это знак! Повернув голову вправо, увидела торговый центр, а память услужливо напомнила, что в нём есть кондитерский магазин. Там продают на развес шоколад, какао, даже творожный сыр на крем… Может быть, кто-то додумался продавать и глазурь? А что, она хранится долго, если её заморозить… Чем чёрт не шутит?

И я рванула прямо в открытые двери торгового центра, решив перебежать дорогу прямо здесь, пока нет машин.

Уже добежав до середины проезжей части, услышала трубный рев и увидела, как прямо на меня мчится огромная машина. Я припустила вперёд, но водитель, уходя от столкновения, тоже повернул руль вправо. В тот момент, когда я уже ставила ногу на бордюр, его вынесло на тротуар и он врезался в будку с надписью «Шаурма». Последнее, что я видела — это большое огненное пятно на месте точки фаст-фуда, сильный «ба-бах!» и себя, подлетевшую вверх на десяток метров от земли.

***

Падала я недолго, но плюхнулась в ледяную воду. Открыв рот от испуга, захлебнулась и почувствовала, что вода солёная. Что за шутки? Изо всех сил барахтаясь, я выплыла на поверхность, одновременно стукнувшись головой о что-то твёрдое. Но оно быстро уплыло в сторону, я смогла сделать первый вдох. Солёная вода разъедала глаза, и я наугад била руками по воде, пока не ощутила на поверхности что-то деревянное. Это был обломок какой-то доски, который, тем не менее, смог удержать меня на плаву. Освободив одну руку, я протёрла глаза и смогла, наконец, оглядеться.

Надо мной висели свинцовые тучи, готовые разразиться дождём. Повсюду, куда хватало глаз, бушевали зелёные волны. Прямо передо мной, покачиваясь на волнах, тонул большой корабль. Его мачты с клочками парусов то ныряли в бездну, то выныривали обратно. Это его обломки усеивали окрестные воды и на одном из них я сейчас держалась на воде.

Я что, упала с неба на этот корабль и раздавила его, как домик Элли злую волшебницу Гингему?

Я хрипло рассмеялась, и в мой рот тут же хлынула очередная волна.

— Эээй, кто-нибудь! Помогите! — кричала я, но только зря срывала голос. Может быть, на том перекрёстке я умерла и так выглядит мой ад? Я всегда ненавидела холод, потому что моё костлявое тело мёрзло под любой одеждой, а белая кожа, незнакомая с румянцем, вовсе становилась синей и делала меня похожей на мертвеца. Сколько себя помню, я куталась в кофты, шали, пледы, и с наступлением осени проклинала коммунальщиков, которые давали тепло в мою квартиру только тогда, когда из носа уже вырастала сосулька.

И теперь, наказывая за неуклюжесть и невезучесть, меня запихнули в холодное море с дождём, и я буду теперь вечно покачиваться на волнах, срывая голос и медленно замерзая?

Я совсем расклеилась, но пальцы, одеревенело сжимающие спасительный кусок дерева, никак не хотели разжиматься. Я было подумала, что легче всего будет попробовать утопиться, но телом уже не владела. Ног и рук я не чувствовала, и только упрямая рыжая прядка лезла в рот. Я отплёвывалась от неё, параллельно рыдая в голос и жалуясь на судьбу.

Всю свою жизнь со мной что-то происходило! Пока подругам везло и они вытаскивали счастливые билетики на экзаменах, я попадалась на шпаргалках и списывании. Когда другие покупали лотерейные билетики и выигрывали, я теряла кошелёк с деньгами. Да я даже в генетической лотерее не выиграла! Мои тощие ключицы, бледная кожа и волосы цвета медной проволоки вызывали только насмешки мальчишек, пока длинноногие блондинки с пышной грудью водили за собой на поводке лучших парней школы, а потом и колледжа. Я и кондитером-то стала в надежде отъесться и стать хоть чуточку пышнее! А ещё в память о бабушке, которая при любых неприятностях говорила: «Садись, давай заварим чайку и съедим плюшку!» И она ставила свистящий чайник на газ, доставала свежеиспеченные булочки с корицей, которые у неё не переводились, и утешала меня, всегда находя мудрые и добрые слова. Она одна не считала меня неудачницей, но, к сожалению, слишком рано ушла из моей жизни.

И тут, как по волшебству, я ощутила аромат корицы. Как? Откуда? Я разлепила глаза, склеенные солёными ресницами, и огляделась. Прямо передо мной, прибитый волной к моей деревяшке, плавал резной деревянный сундучок. Слабый аромат исходил от него. Что это? Булочки с корицей от бабушки? Привет с того света?

Я вцепилась в сундучок, но на нём висел навесной амбарный замочек, и открыть его я не смогла. Зато, опираясь на него, обрела целых две точки опоры, и смогла расслабить мышцы одной руки, которая держала меня на плаву, вцепившись в деревяшку. Если бы это был Титаник, то я бы нашла большую дверь и залезла на неё как Роуз. Но ни двери, ни Ди Каприо рядом не было.

Прошло какое-то время, все вокруг стихло, и я догадалась, что корабль затонул. Над волнами больше не поднимались мачты с обрывками парусов, да и само море практически успокоилось. Из злобно-зелёного оно превратилось в спокойное, а впереди показалось ярко-голубое окно в тучах. В моей душе тоже забрезжила надежда. Поплотнее обхватив сундучок, я положила на него голову и замерла. Что же там всё-таки внутри?

Убаюканная мерно покачивающимися волнами, я уснула. Во сне ко мне приплыл Джек из Титаника и начал меня тормошить: «Проснись, Роуз! Я приплыл за тобой! Ну же, открой глаза!» Он неожиданно хлёстко ударил меня по щеке, и я распахнула глаза.

Прямо из темноты на меня светил стеклянный фонарь, а рука человека, державшего его, теребила меня по плечу.

— Т-ты-ы з-з-ачем м-меня б-б-бьешь? — прохрипела я непослушными губами, а человек передал кому-то фонарь и протянул руку:

— Хватайся!

— С-с-сначала с-с-сундук, — забеспокоилась я. Мужчина чертыхнулся и крикнул кому-то за плечо:

— Помоги вытащить и девицу, и сундук, — и снова протянул мне руку. Я выпустила деревяшки и вложила свои ледяные пальцы в большую тёплую ладонь. Он начал тянуть, и уже через мгновение я оказалась лежащей на дне деревянной лодки, прижимаясь щекой к сухому дереву. Господи, спасибо!

***

Как мы добрались до большого парусного корабля, я не помнила. Чувствовала только дрожь, которая сотрясала тело, и дикий холод, который проморозил все внутренности. Свернувшись в позу эмбриона, я пыталась согреться. Меня на руках подняли на борт, потому что я уже не могла разогнуться, несмотря на сухой плед, который накинул на плечи мой спаситель. Двое других в лодке усиленно гребли, а этот отпаивал меня чем-то остро-пряным, вливая по глоточку в онемевшие губы. Зубы стучали о фляжку, но я мужественно глотала крепкую жидкость, которая согревала внутренности, и одновременно кривилась от этого вкуса. Сам напиток я не узнавала.

Потом меня передали какой-то женщине, которая меня раздела, растёрла сухой колючей тряпкой, напоила горячим травяным отваром, укутала в большой пуховый платок и уложила отдыхать. Вырубилась я моментально.

— Эй, девица, просыпайся! — кто-то невежливо тормошил меня по плечу, а потом легонько припечатал по щеке. — Проснись же!

Я тяжело выныривала из забытья, ощущая всем телом лёгкую дурноту — корабль подо мной мягко покачивался на волнах. Наверху слышался топот, уверенные шаги множества ног и передвигаемый груз. Я повернула голову к круглому иллюминатору, приоткрытому на манер форточки, и уловила запах дыма.

— Мммм, — промычала, пытаясь сфокусироваться на том, кто меня так бессовестно разбудил.

— Вот, молодец! Давай, вставай, мы уже причалили. Больше нет времени разлёживаться!

— Что, даже кофе не нальёте? — пробормотала я и начала подниматься. — Мне карамельный латте с сырной стружкой и солёный крендель.

— Чего?! — взвыла дородная женщина с в тёплой шали и с повязанным под подбородком шерстяным платком. Одета она была в в стиле бохо — длинная суконная юбка, сверху — шерстяная безрукавка и бежевая мятая блузка. Поверх всего этого накинута синяя шаль с бахромой, а на голове — платок неопределённо-винного цвета. Ни единой волосинки не пробивалось из-под ткани, а лицо маслянисто блестело в свете свечи, зажжённой там, где я спала.

Я распахнула глаза и огляделась. Под стать странной женщине была и каюта: полностью отделанная деревом, она пахла пылью и мышами. Ни лампочек, ни розеток. Только две койки по бокам, да над ними по паре свёрнутых тканевых гамаков. Одно круглое окошко и низкая дверь. Женщина сидела в ногах моей кровати и нетерпеливо притопывала ногой.

— Чего тебе с кренделем? — нахмурилась она.

— Уже ничего, извините, — буркнула я и решила больше её не злить. Мало ли?

— На, держи юбку и платок, хоть срам прикроешь, — чуть более любезно произнесла моя будительница и протянула аккуратно сложенные в прямоугольник тёплые вещи. — А то итак синяя вся, в чём только душа держится…

Я схватила стопку вещей и пощупала — платок был шерстяной и колючий, но большой. Таким можно и плечи прикрыть, и спину. Судя по всему, на море холодно. А юбка оказалась большим пледом в бежево-коричневую клетку. Такое я любила! Ну и мои вещи тоже аккуратно сложены — синие джинсы, бордовое худи и белый лонгслив.

Сейчас же я была в длинной ночной сорочке, которую на меня нацепили, видимо, когда я уже отключилась. Куда подевались мои трусики и бюстгальтер, я предпочла не спрашивать.

Спрыгнула с кровати, нащупав ногами свои ботинки. Их высушили, отчего они слегка покорёжились после купания в морской воде, но зато напоминали о доме. Влезла в джинсы, кофту и худи, поверх штанов накрутила юбку и услышала одобрительное:

— Так ты для тепла штаны под юбку надеваешь? Хитро! А я думала, ты просто так в брюках разгуливаешь! Чудные они у тебя!

Затем заплела по-быстрому косу, завязав резинкой, чудом сохранившейся на запястье. Моя благодетельница помогла мне накинуть на голову платок и первой вышла, оставив дверь приоткрытой.

Я ступила на палубу и поёжилась от ядрёного ветра. Он свирепствовал так безжалостно, что казалось, будто из меня тут же выдует остатки прежнего тепла. Я быстро повязала платок на крестьянский манер — завязав концы на затылке — и прикрыла ключей шерстью щёки, шею, ключицы и всю спину. Если будет ещё холоднее, придется накинуть капюшон худи.

Моим глазам предстал старинный портовый город во всей красе. Сто раз я видела такие в фильмах: лошади, брички, носильщики, на горбу таскающие тяжёлые бочки и вместительные ящики. Сразу за причальной стенкой к берегу лепились низкие деревянные здания с покатыми крышами и распахнутыми настежь воротами. Непрерывный людской поток выносил оттуда грузы и заносил новые. Склады?

С берега тянулся лёгкий дымок, который я с наслаждением вдохнула: это был запах шашлыка, жарящегося на даче осенью. Кто-то готовил мясо на огне и продавал матросам. Далеко вправо и влево, насколько хватало глаз, раскинулись пришвартованные корабли. Все они были парусниками.

— Ну что, девица, куда тебя дальше доставить? — послышался над ухом хриплый простуженный голос. — Куда плыл твой корабль?

— Я…я не помню, — промямлила я. — Я ничего не помню.

— Как хоть зовут-то тебя, помнишь?

— Женя, — пискнула я, не зная, как и что следует отвечать.

— Как? Джейн? — громко переспросил капитан.

— Да, Джейн, — поправилась я. — И я ничего про себя не помню.

Запах шашлыка с берега дразнил, а палуба под ногами укачивала и хотелось скорее сойти на землю, чтобы уже там продолжать неприятный разговор.

— Это плохо. Кому мне тебя передать? Негоже девицу одну в порту бросать, — пробормотал капитан, надрывно кашляя. — Твоих с корабля никого не нашли, видимо, всех море забрало, упокой, Господь, их душу…

Он перекрестился, а я быстро соображала. Одной мне и правда нельзя, а этот морской бродяга казался добрым.

— А вы куда направляетесь? Возьмите меня с собой, авось, я по пути что-то и вспомню…

— Ну давай. Только мы тут по-простому, слуг у меня нет, будешь сама справляться, — с сомнением посмотрел он на меня. — Сдаётся мне, ты из благородных, ручки вон какие белые.

Я кивнула, не став спорить.

— Мы едем на север, через Злобные Пустоши, по пути доставляя грузы моим заказчикам, а потом в столицу королевства, к озеру Аррон. Я велю морякам погрузить твой ларчик на лошадь, и в путь. А пока держись Берту — с ней не заблудишься.

Я снова кивнула, и повернулась к своей спутнице. Та молча достала большой мягкий тюк, завязанный в большой узел, и взвалила на себя.

— Ну, пойдём, Джейн, раз наш капитан тебя пожалел, — ласково проговорила она. — Авось и доставим тебя родне по пути, а то негоже девице одной по стране мотаться. Ты давай, это, вспоминай, чья ты да где живёшь.

Но я её бормотание уже не слушала. Средневековый порт! У меня захватило дух! Всё как я представляла, читая по ночам книги под одеялом. Никаких сотовых, вонючих машин, столбов электропередач и инфантильных мальчиков. Наверняка тут есть настоящие рыцари, и дамы, и красивые платья! Боже мой, куда я попала?! Это ведь не сон?

Я пощипала себя за запястье. Получилось больно, но видение не рассеялось. Тяжёлые низкие тучи висели над городом, гомон толпы ощущался как мерный однообразный шум, а я еду путешествовать, чтобы прибыть в столицу! Вот это да!

К сожалению, в портовом городе мы не остановились. Прямо на причале стоял небольшой обоз: фургон, три телеги и пять конных всадников. Матросы заканчивали закреплять груз в телегах, а Берта, смешно переваливаясь со своим узлом за плечами, уже залезала в фургон. Дно его было устлано тёплым шерстяным пледом, под которым шуршала сухая солома. У бортов лежало с десяток разноцветных подушек, а в самом углу — знакомый мне резной сундучок, за который я цеплялась в море.

Я вопросительно посмотрела на Берту, и та кивнула:

— Да, твоё имущество, выловили вас в обнимку. Не знаю, что там, потому как замок висит. Наверное, надо открыть да просушить, коли морская вода совсем там ничего не попортила.

Но, к сожалению, ключа у меня не было. Как быть? Не ломать же замок у всех на виду? Я решила, что улучу минутку, когда никого не будет рядом, и просто его собью. А пока придётся потерпеть.

Берта уселась на место для возницы, подобрала ноги и приготовилась к дороге. Капитан, надрывно кашляя, вскочил в седло и тронул поводья. Мы двинулись в путь.

Низкие тучи, висевшие над горизонтом, так и не разродились дождём. Выйдя за пределы города, мощёного выпуклым булыжником, о который оскальзывались лошадиные копыта, мы очутились прямо под голубым окном неба среди серых туч. Холодный ветер раздувал мрак и относил облака в сторону моря.

Пахло сырой землёй и прелой листвой. Здесь, судя по всему, тоже была осень — обширные пустоши с жухлой травой перемежались холмами с яркими бордово-зелёно-оранжевыми деревьями. Грунтовая дорога вилась между ними, и я ёжилась, поглубже кутаясь в шерстяной платок. Ну ничего, у природы нет плохой погоды, — утешала я себя, пряча покрасневший нос в тёплую ткань.

Катили по цветной осенней дороге, пока солнце не выглянуло из-за туч и не возвестило о том, что пора пообедать.

Весь наш обоз свернул с дороги, и путники начали спешиваться. Моя пятая точка отваливалась, но поясница ныла ещё больше. Я с удовольствием поприседала и походила вокруг телег, разминая затёкшие колени. В джинсах под длинной шерстяной юбкой было тепло, и я оценила заботу Берты.

Мужчины тем временем развели костёр, а моя благодетельница шустро налила воды в большой котел, кинула туда внушительную кость с обрезками мяса, сухие колбаски, картошку и морковь. Пока она рылась в сундуке с провизией, я отпросилась отойти по нужде.

Ушла недалеко от лагеря, осмотрелась. Местность был живописная: сосновые леса впереди вставали мрачной стеной, но до них ещё было далеко, и пространство до них всё поросло травой, перемежаясь скалистыми обломками. Как будто кто-то огромный раскидал по всему полю каменные глыбы высотой с трёхэтажный дом.

Я, сделав свои дела, присела на один из обломков, поросший пружинистым зелёным мхом. Было мягко и сухо, как будто я расположилась на меховой подстилке. Залюбовалась коричневым глянцевым грибочком, который кокетливо выглядывал из-под жёлтого листа, неизвестно откуда занесённого ветром.

Внезапно у грибочка появился влажный чёрный нос, который на секунду принюхался, а потом ткнул в гриб и повалил его на землю. Я вскрикнула. На меня, не мигая, смотрели умные янтарные глаза с вертикальной чёрточкой посередине. Усатая мордочка была белой, переходящей в такую же белоснежную шерстяную шею. А верх головы и треугольные уши были рыжие. Такие же, как моя голова. Лиса!

Я рассмеялась от удивления. Здесь звери не боятся людей?

Лиса, насторожившись от звука моего смеха, дёрнулась, но не ушла. А потом, когда я протянула к ней руку, замерла и выжидала, что же я буду делать дальше.

— Если ты немного подождёшь, я принесу тебе что-нибудь поесть, — приветливо произнесла я, удивляясь, что лиса до сих пор не убежала. Не бешеная же она?

Наконец, животное отвернулось и отошло, не создавая никаких звуков. Надо же, как бесшумно она ходит. А мне мама всегда говорила, что я топаю, как слон.

Я улыбнулась сама себе и поспешила к лагерю, где разжилась куском хлеба и обглоданной костью для моей подруги. Даже если я снова не застану её, то оставлю ей от себя гостинец. Где-то читала, что лисы — из отряда собачьих, а значит, кость ей должна понравиться. Ну а хлеб, быть может, склюют птички…

Вернувшись на камень, я осторожно положила угощение рядом с поваленным грибком и позвала старую знакомицу:

— Лисичка, прими угощение! Я тебе подарочек принесла, — хихикнула, внезапно осознав, как глупо, должно быть, выгляжу со стороны.

Уловив боковым зрением движение, я сразу поняла, что лесная гостья вернулась. Она понюхала подношение, потом осторожно смела языком кусочек хлеба с камня и принялась его жевать. Я удивилась.

— Меня зовут Женя, — представилась я, — а тебя я буду звать Рыжик.

Лиса доела хлеб, покосилась на меня янтарным глазом, потом схватила в зубы кость и была такова.

Ну что ж, своё путешествие в этом мире я начала с подношения лесному зверю. Неплохо! Бог даст, мир примет меня и отплатит тем же.

По возвращению в лагерь меня ждал густой наваристый суп. В нём, помимо костей и картошки, плавали копчёности и рис. Похлёбка была горячей, обжигающей язык и нёбо. Я с удовольствием хлебала её, пока мужчины жарили на углях мясо.

— Это вместо ужина, — пояснила Берта. — Мы будем ехать, не останавливаясь, всю ночь, чтобы к завтрашнему дню миновать Злобные Пустоши и выехать к озеру Аррон. А там переправимся через Келлу и будем в столице.

Эти названия ни о чём мне не говорили, но я благоразумно решила промолчать. При случае спрошу что-то ещё, а пока важно не выдать своё невежество.

Горячую воду разлили по металлическим фляжкам в дорогу — интересно, у них тут есть термосы? Мясо нарезали на куски и разделили на всех поровну, так же поступили с хлебом и сыром. Я ещё взяла себе пару красных яблок, которые никто почему-то не захотел. Мне же до жути хотелось сладкого и чего-то растительного, потому что я не привыкла к так долго обходиться без свежих овощей и фруктов.

Потушив костёр и отвязав лошадей, мы снова погрузились в повозку и продолжили свой путь. На небе уже начали проступать первые звёзды, хотя солнце только-только клонилось к закату. Я сонно клевала носом, укутавшись в тёплую меховую полость, свёрнутую в углу повозки, и задремала.

Мне приснилась мама, которая сидела на своей кухне и, не мигая, смотрела на кружку чая. Фоном разговаривал телевизор, и привычная обстановка освещалась лишь этим экраном. В открытое окно задувал холодный ветер и теребил её волосы. Ей же холодно! Надо встать и закрыть окно, иначе простудится!

Я громко вскрикнула и проснулась, ощутив влагу на щеках. Плакала во сне? Мама… Как же я не хотела о ней думать! Что со мной стало в том мире, откуда я так стремительно выпилилась в новую реальность? Моё тело всё ещё со мной, значит, там его найти не могли. Что же сообщили моей маме?

А вдруг там был пожар, и ей сказали, что я там сгорела? Мамочка… Стало невыносимо жаль её и себя.

Мы с ней мало общались в последний год, и я уже несколько лет жила одна, обучаясь в кулинарном колледже на технолога-кондитера, бросив универ после первого курса. А мама остро переживала смерть отца, мой переезд в большой город и отказ от профессии бухгалтера, а потом и наше взаимное отчуждение.

И сейчас, увидев её во сне, я поняла, что не хочу думать о том, каково маме сейчас. Да, нам было тяжело вдвоём, но я не желала ей страданий.

Шмыгнув носом, я вытерла рукавом щёки и уставилась вперёд. Усталая спина Берты покачивалась в такт лошадиным шагам, а на востоке уже алел рассвет. Почесав щёку ещё раз, я переползла к женщине и тронула её за плечо:

— Берта, давай я подержу вожжи, иди отдохни, — пробормотала, неуверенная, что смогу управлять телегой, но жаждущая быть полезной.

Моя возница обернулась, минуты две пристально смотрела на меня, а потом рассветную тишину пронзил её испуганный вопль:

— Уйди от меня! Зараза! Больная! На помощь! Помогите, у нас зараза!

Я отшатнулась от неё, обернувшись назад. Где зараза? Но сзади меня никого не было, а Берта со страху натянула поводья и уже спрыгнула с телеги, направляясь в голову обоза. Наш караван встал.

К телеге начали подбегать люди, что-то крича и размахивая руками, а я опустила глаза на свои руки и увидела, что все они покрылись крапивницей. Ощутив зуд, я начала их почёсывать, и тут же сообразила, в чём дело.

Подбежавшая Берта начала выгонять меня с телеги, крича:

— Прочь, прочь с моих вещей, бесстыдница! То-то я смотрю, ты какая-то странная. А это у тебя разум уже болезнью затуманен был, а сейчас и сыпь проявилась! Совсем скоро будет огневица, и мы тут все от тебя заразимся!

Я же, порывшись в памяти, пыталась её перекричать:

— Берта, во вчерашней похлёбке был горох?

Та на мгновение замолкла, видимо, не ожидая от меня такой реакции. Потом неуверенно кивнула.

— Ну, вот видишь! У меня на горох аллергия, ещё с детского сада! Я сразу покрываюсь волдырями. Жаль, что я не видела, как ты его сыпала в похлёбку! А из-за копчёностей не заметила вкуса. К тому же, там был рис! Кто кладёт в суп рис и горох одновременно? — возмутилась я.

— Прочь, не хочу ничего слышать! Забирай одеяло и свой сундук, и катись с моей телеги! Послал же Бог такую напасть на старости лет! Только я хотела прикупить домик да погреть кости на солнце, а тут эту принесло! И захочешь дожить дни в тепле — не дадут! Вон!

За её спиной толпились мужчины, и сипло дышал капитан. Он громко крикнул, чтобы все замолчали, и сказал, обращаясь ко мне:

— Извини, Джейн, но тебе надо уйти. Я не знаю, причём тут горох и эта, как её, ал… арле…

— Аллергия! — нетерпеливо подсказала я.

— Да! Но я вижу то, что вижу: у тебя сыпь, и она быстро растёт. Мы итак уже сделали доброе дело, вытащив тебя из воды. Теперь ты сделай доброе дело, уйди сама, не подвергай опасности честных людей.

— Да я не больна! Я прекрасно себя чувствую! Эта сыпь — свидетельство того, что мой организм не переносит бобовые! Она пройдёт уже через несколько часов.

— Нет! — твёрдо сказал капитан, прокашлявшись на сыром утреннем воздухе. — Уходи. Бог даст, не пропадёшь! Мне мои люди дороже.

Я вздохнула и спрыгнула с телеги, закутавшись в меховое одеяло.

— И сундук свой забирай! Нам чужого не надо! — истерично крикнула Берта.

Я снова залезла на телегу, достала тяжеленный сундук и стащила его на пыльную землю. Лучше бы вместо него мне осталась моя сумочка, где всегда лежат антигистаминные и обезболивающее. Я была зла, и упрямо думала: «Ну и пусть! И без вас проживём, чёртовы невежды!»

Через пять минут от каравана осталась только пыль, которая медленно оседала на дорогу. Я осталась совсем одна ранним утром, на неизвестной дороге, в компании тяжеленного сундучка и с настоящим сокровищем — меховым одеялом, которое грело спину и не пропускало к телу пронизывающий ветер. А, и ещё с вчерашним ужином — хлебом, сыром и холодным мясом, которое я не успела съесть вчера, потому что заснула. Ну что ж, голод мне сегодня не грозит, поэтому есть время для активных действий!

Ну что ж, и куда мне теперь? Если впереди столица — то мне, очевидно, туда. Самое главное, не сходить с дороги, чтобы не пропустить новых попутчиков. А пока остаётся только одно — идти вперёд. Я сняла с талии пояс, привязала за замок сундука и волоком потащила по пыльной грунтовке. Ну а что, если амбарный замок сломается — хорошо, я, наконец, узнаю, что там внутри. А если нет — то он поможет мне дотащить это приданое до самого озера Аррон. Или как его там.

Шаг за шагом преодолевая расстояние, отделяющее меня от человеческого жилья, я пела в такт популярную девчачью песенку и почёсывала зудящие руки и щёки. Часа через два или три я почувствовала, что поднявшееся солнце начало припекать, и скинула с плеч одеяло. Оно было громоздкое и объемное, поэтому я сняла с головы платок, упаковала в него мех и завязала в узел. Кое-как пристроив его на сундуке, я ощутила, как мне стало легче идти. Но теперь я осталась без головного убора, и волосы, выбившиеся из косы, щекотали мне щёки.

Ещё через час навстречу попался всадник, который куда-то очень спешил. Я видела, как он взглянул на меня и тут же отшатнулся, и ветер донёс до меня его испуганные слова:

— Заразная… Рыжая…

Да что ж такое! Ни в одном из миров рыжим нет покоя! Я всегда считала себя бледной молью по сравнению с видными одноклассницами. Белая кожа, бесцветные брови и ресницы, морковные волосы, за которые все меня дразнили «рыжей-конопатой». Да и мама, глядя на меня, вздыхала: «Как же ты жить будешь, такая рыжая и такая неуклюжая?» Но жить как-то приходилось, и в подростковом возрасте от перекраски волос меня отделяли только соображения, что брови и ресницы не переделаешь. Как только я красила брови — я становилась похожа на Марфушеньку-душеньку. Как ни странно, морковные волоски над глазами шли мне такими, какие есть. Поэтому приходилось мириться со своей рыжиной и выслушивать колкие насмешки.

Вот бы в этом мире рыжие ценились на вес золота! Были бы уникальными, талантливыми и что-нибудь такое. А этот опять своё: рыжая…

Но тут я сообразила, что я такими темпами никогда не найду себе попутчика. Надо что-то делать с сыпью, раз уже таблеток от аллергии я с собой не захватила. Травы? Мази? Что я знаю о целебных свойствах трав?

Цепляясь взглядом за обочину дороги, я уловила быстрое движение в высокой траве. Что это? Приглядевшись внимательнее, тут же обнаружила рыжий хвост кисточкой и быстрые внимательные глаза. Вот это да! Вчерашняя подруга?

Будто бы в подтверждение, из травы появилась умная морда и внимательным взглядом уставилась мне в лицо.

— Ты что, меня куда-то зовёшь? — игриво спросила я.

Та махнула хвостом, но с места не сдвинулась. Потом отбежала влево от дороги и через десяток метров остановилась и вновь обернулась на меня. Я вздохнула.

— Ну куда я за тобой с таким сундуком, а? — мне казалось, что лиса вполне меня понимает. Ну, и больше разговаривать всё равно было не с кем.

Лиса снова отбежала на несколько шагов и взглядом позвала за собой.

— Ну ладно, ладно, — закряхтела я и свернула с дороги. Как ни странно, но по гладкой траве волочь сундук было легче, и я пошла веселее. Лиса бодро шагала впереди и останавливалась, когда мне приходилось преодолевать какую-то выпуклость или обходить яму. Мы отошли уже на приличное расстояние от дороги, когда лиса остановилась и начала к чему-то принюхиваться. Она осталась стоять, когда я подошла к ней, и я увидела, что она тычет мордой в пучок подорожника.

— Подорожник? Ты серьёзно? — засмеялась я. — Я, конечно, в курсе, что он от всего помогает, но это же тебе не супрастин…

Но лиса упрямо тыкала в подорожник мордой, а потом, почти горестно вздохнув, сжевала лист и выплюнула себе под лапы.

— Ладно, ладно, я сдаюсь, — улыбнулась я. — Буду использовать всё, что в силах достать и что даёт мне природа.

Я сорвала все листы с близлежащих кустиков, уселась на сундук и, немного подумав, положила несколько в рот. На вкус листья оказались травянистыми и немного вяжущими, некоторые из них горчили. Я немного сморщилась, но всё равно разжевала их в кашицу, а потом, вытащив изо рта, размазала её по руке. Так, размалывая лекарственное растение самым древним способом, я облепила всю себя зелёной массой и мне неожиданно стало легче. Зуд утих, и солнце подсушило моё лекарство так, что оно надёжно держалось коркой на коже.

Рыжая спутница побежала дальше, а я поплелась за ней. Раз уж она увела меня с дороги, то куда идти дальше, я всё равно не знаю. А раз я умудрилась влипнуть в неприятности даже на дороге, то какая вообще разница, где я встречу их вновь? Моя суперспособность притягивать несчастья никуда не делась, и я просто доверилась судьбе. Раз я дожила до своих двадцати двух лет, значит, это кому-нибудь нужно?

К вечеру лиса вывела меня на лесную тропинку, и идти стало проще. Лес был светлый и полный воздуха — сосновые стволы перемежались с дубовыми листьями и ярко-жёлтыми кронами клёнов. Тропинка была широкая, и на ней то и дело попадались конские пахучие яблоки. Значит, тут ездят всадники. Это был хороший знак. Ну, и любая дорога куда-нибудь, да приведёт меня.

Но силы уже иссякали, и я приняла решение расположиться на ночлег. Уходить от тропинки было боязно, и мой мини-лагерь вырос прямо на обочине. Я опять угостила Рыжика, отдав ей кусочек мяса и четверть ломтя хлеба. Свой паёк я разделила на два, чтобы с утра было чем позавтракать.

Распаковав своё одеяло и подложив под голову сундучок, опрокинутый набок, я примостилась на самом краю тропы и почувствовала, как за спиной примостился тёплый лисий бок. Улыбнувшись про себя, я зевнула и незаметно провалилась в сон.

Мне снилось, что на небе зажигаются звёзды, одна за другой. И вдруг одна сорвалась с небосклона и со всей силы саданула мне в бедро. Раздались крики, ржание, испуганный вопль. Я заорала от боли, прикрывая руками пульсирующее место удара, и увидела над своей головой огромное копыто лошади. Откатившись вбок, скинула с себя одеяло и завопила на весь тёмный лес. Ну как так получается, что из всех вариантов развития событий я притягиваю самые дурные на свою голову?

— Не ори, дура, — услышала я над ухом и волосатая мужская ладонь плотно легла на мой рот. — А то отправишься на небо раньше, чем хотела.

Незнакомец отнял руку от моего рта и тихо выругался. Потом выразительно вытер её о штаны и я сообразила, что он смазал жёваную кашицу из подорожника с моего лица. Хихикнув, я вновь навлекла на себя его гнев.

— Я сказал, тихо! — сверкнул он злым взглядом.

— Кто здесь? — вдруг послышался невнятный шёпот.

Со страхом оглядевшись, я заметила, что к первому всаднику бесшумно присоединился второй. Почему так тихо?

Присмотревшись к лошадиным ногам, я поняла, что копыта замотаны тряпками. Ага, так они кого-то выслеживают? Или от кого-то скрываются?

— Если вы хотите быть незаметными, нужно смотреть, куда ведёте лошадь! — фыркнула я и деловито отряхнула то место, куда на меня наступило копыто. Наверняка синяк будет величиной с ладонь!

— Уймись, бестолочь, без тебя знаем! — раздражённо сказал тот, второй, который приехал позднее. — Что с ней делать будем?

— Что-что, грохнем да прикопаем, — раздался откуда-то третий голос. Я со страхом посмотрела вправо. Да у них тут целый отряд!

— Вы что, хотите, чтобы я потом являлась вам во снах до конца жизни? — я поразилась их легкомысленности. Интересно, они тут в ведьм верят?

— Ты чья будешь? — спросил их главарь, который до этого молча наблюдал за перепалкой.

— Я… — стараясь сообразить, как лучше ответить, я замялась. Какой тут правильный ответ? Мне надо ехать с ними или держаться подальше? — Меня зовут Джейн… Остин.

Несмотря на опасность ситуации, комичная улыбка тронула мои губы. Всегда мечтала носить имя любимой писательницы.

— Ты из южных Остинов, что ли? — дружелюбно спросил тот, что предложил меня прикопать. Одет он был хуже всех — на штанах я заметила штопаную заплатку, носы кожаных сапогов были сбиты, а потертая жилетка из замши была накинута на вязаный свитер с парой спущенных петель. А разбойнички-то небогатые.

— Я… я не помню. Меня нашли в море, среди обломков корабля. И я потеряла память. А потом обоз, с которым я ехала, оставил меня в лесу. Сказали, что у них нет припасов содержать ещё один рот, — я вдохновенно врала, но близко к правде.

— Слышь, Монро, это с того, что ли, корабля? Который эт самое? — прошептал оборванец с заплаткой.

Второй разбойник с буйной шевелюрой ответил:

— Других кораблей у нас тут не разбивалось, — он задумчиво почесал затылок и я разглядела у него на руке перстень с золотой печаткой. — Макнаггетс, что делать с ней будем?

Я прыснула, не успев вовремя остановиться. Макнаггетс? Это что-то про куриные кусочки в панировке? Лучше бы он был Макдоналдом, что ли!

Главарь зло посмотрел на меня, а потом спросил:

— Полы мыть умеешь?

Я кивнула.

— Поедешь с нами, мне нужна уборщица на кухне. Бри никак не подберёт подходящую, а Сибилла не успевает кашеварить, не то что убираться. А женщин в деревне итак не хватает, — и он хохотнул, многозначительно поглядев на остальных. Те заржали, а он продолжил:

— Предлагаю тебе кров, пропитание и новое платье раз в год. Платить буду по 30 элов в месяц. Скоро зима, без жилья не проживёшь, — и он многозначительно глянул на мою оголившуюся голову, с которой сполз платок.

— Рыжая, — пренебрежительно отозвался тот, что с печаткой на пальце. Монро? — Да ещё и страшная. Нам с такой бабы, как с козла молока.

— Заткнись, Монро, и погрузи её сундук сзади себя. Да привяжи крепче! Кто её тронет — будет иметь дело со мной! А ты, девица, не бойся. Давай руку!

Он подал крепкую ладонь, и я нерешительно ухватилась за неё, недоумевая, как он собирается меня затащить на лошадь? Но он мягко дёрнул, второй рукой подхватил меня за талию и через мгновение я оказалась перед ним, больно приземлившись на самую луку седла. Пока я ёрзала и перемещалась вперед, ближе к холке лошади, Монро привязывал мой сундук, сквозь зубы ругаясь на всяких рыжих проходимок.

Что удивительно, всё происходило практически в полной темноте. Когда отряд тронулся, я вздохнула и немного расслабилась. Моего Рыжика нигде не было видно. Наверняка сильно пахнущие мужчины её спугнули, и лиса убежала далеко в лес. А я уже успела к ней привязаться.

Пока мы ехали, я спешно отколупывала от себя куски присохшего подорожника, чтобы при свете, когда люди меня разглядят, они не выгнали меня вон. Как ни старалась я скрыть дрожь, но за краткое время сна успела продрогнуть. Зима близко — в этом Макнаггетс точно был прав. Воображение тут же подкинуло золотистые кусочки из знаменитой едальни и я снова тихонько прыснула. Будет смешно, если он здесь какой-нибудь лорд.

Но тогда от кого они скрываются? Зачем заматывать копыта тряпкой? Или, наоборот, это они выслеживают кого-то?

Убаюканная этими мыслями, я пару раз просыпалась от того, что голова сонно падала на грудь. Выпрямляя спину и не решаясь облокотиться на своего спутника, я крепче хваталась за гриву коня, отчего тот недовольно махал головой и прядал ушами. Но больше держаться мне было не за что.

***

Меня разбудил звук рожка, который разнёсся высоко над нами. Открыв глаза, я обнаружила, что уютно устроилась на груди у Макнаггетса, между его рук, мягко держащих поводья. Тут было тепло, и голову удобно уложила ему на левое плечо.

Резко дёрнувшись, я выпрямила спину и, по ощущениям, залилась краской от ушей до кончиков волос.

Услышав, как он где-то сверху и сзади ухмыльнулся, я почувствовала себя неловко. Но деваться некуда, и я начала рассматривать открывшееся пространство. Солнце только начало подниматься над горизонтом, а впереди перед нами расстилалась дорога, которая вела на вершину холма. Оттуда, из-за крон деревьев, покрытых золотом и багрянцем, выглядывали зубчатые стены замка, сложенного из серовато-бежевого камня. Его цвет сливался с цветом жухлой травы на пустоши и, если бы не островок деревьев вокруг, сливался бы с пейзажем.

Я во все глаза глядела на замок. Это там я буду жить? В средневековом замке? Боже мой, неужели так бывает?

Я так мечтала путешествовать! Читая книги про средневековую Англию, Ирландию, Шотландию, я слишком хорошо представляла себе мрачные сырые переходы, коварные лестницы, стены, увешанные портретами. Мечтала посетить гостиницы, устроенные в старинных домах, и почувствовать себя принцессой, заточённой среди каменных стен. И вот мечты начинают сбываться!

Я подобралась, провела рукой по волосам и накинула платок, чтобы прикрыть цвет своих волос и спрятать голову от пронизывающего ветра. Обманчивые солнечные лучи золотили землю, но не грели совершенно. Вокруг пустоши темнели леса и уходили до самого горизонта.

Вскоре мы по небольшому деревянному мостику, перекинутому сквозь ров, въехали в замок, и доски за нами сразу же поднялись с помощью ржавой скрипучей цепи. Внутренний дворик у замка оказался выложен булыжником, и на нем тоже то и дело оскальзывались лошади. Никогда не понимала, зачем мостить галькой землю. Людям тоже ходить на выпуклых камнях неудобно. Зато, кстати, грязи действительно не было — двор был пуст и чист.

Монро спешился первым, передал поводья подбежавшему заспанному пареньку и подошёл к нам. Протянув руки, снял меня с лошади и поставил на ноги, разглядывая лицо.

— А ты всегда такая рябая, или просто грязная? — с любопытством спросил он и ухмыльнулся.

Я закатила глаза и отвернулась, уткнувшись носом в грудь Макнаггетса, близко подошедшего сзади.

— Отвали, Монро. Сказал же, в моём замке никого не трогать. Девушка нужна мне на хозяйстве!

Третий разбойник, с заплатой и потёртыми сапогами, подошёл следом.

— Пойдёмте, я провожу тебя на кухню, рыжуля, — добродушно пробасил он, и я увидела, что он старше их всех. Ему уже явно было за пятьдесят, виски были серебристыми, а остальные тёмные пока ещё волосы были собраны в пучок на затылке.

Он ловко подхватил мой сундук, я подобрала узелок с меховым одеялом и поплелась следом. Оглядывая замок снизу вверх, я поражалась его высоте. Каменные стены упирались в небо, и от них веяло холодом. Как протопить такую махину тёмными зимними вечерами?

Мы прошагали внутрь, и я неожиданно попала в светлое помещение. Окна от пола до потолка освещали всю залу, но снаружи виднелись деревянные ставни, которые запирали их на ночь или, наверное, в особенно холодные дни. На стенах и потолке висели канделябры с множеством свечей, а друг напротив друга — два камина. Сейчас в них ещё с ночи тлели угольки, а новые поленья лежали рядом, в специальной металлической подставке.

Пол был выстлан деревянными досками и мягко поскрипывал под ногами. Внутри пахло нормальным жилым домом. Я ожидала сырости, затхлости и пыли, особенно учитывая, что у замка нет прислуги для уборки. Но здесь было миленько и уютно. Я разглядела какой-то музыкальный инструмент под вышитой салфеточкой — клавесин? кларнет? — нет, я решительно в них не разбиралась.Рядом стоял нарядный сервант с тонкой посудой под стеклом, письменный стол у окна. Всё красивое, с резьбой и завитушками. У главной стены, с которой свисал гигантский гобелен, стоял огромный стол буквой «Т». Очевидно, здесь проходили общие трапезы.

Быстро миновав зал, мы через короткий, но тёмный коридор пришли в просторную кухню. Три арочных окна освещали длинные рабочие поверхности, тянущиеся вдоль трёх стен. Массивные деревянные столы, над ними — три ряда полок с медной посудой. Донышки у них сверкали, отражая свет, падающий из окон.

В центре четвёртой стены располагался гигантский очаг. По сути это был огромный камин, в стены которого была вделана металлическая штанга, на которую вешались котлы. Огонь под одним из них уже весело горел, потрескивая и разнося на всю комнату лёгкий дымный аромат.

Над камином выделялась огромная каменная вытяжка, а по бокам от него стояли две дровяные плиты с металлическими дверцами. Сверху, на толстом листе железа, покоились съемные кольца, как в старых деревенских печах, и стоял огромный пузатый чайник. Вполне себе обычный чайник, как и у меня дома.

Я так обрадовалась, что рванулась к нему и протянула руки, чтобы потрогать.

— Куда?! Обожгёшьси, — услышала я недовольный окрик. Обернувшись на звук, увидела полную женщину (что у них тут все полные-то?) с убранными под белоснежный платок волосами. На ней был серый фартук и полотенце, свисающее с плеча. Типичная кухарка.

— Сибилла, это твоя новая уборщица. Повелевай, как хочешь, Роберт сказал поселить тут.

Сказал и грохнул об пол мой сундучок. Господи, только бы там не было хрусталя или фарфора!

— Всё, дальше сама неси своё барахло, — добродушно улыбнулся он, обнажив два отсутствующих зуба. — Моя служба тута кончилась. Это теперь её территория.

Сибилла во все глаза смотрела на меня, а я не смела двинуться. Внезапно осознав, как я выгляжу, я затараторила:

— Рада познакомиться! Я — Джейн Остин! — и я бодро протянула руку. Сибилла не сдвинулась с места, продолжая брезгливо осматривать мою фигуру. Я решила брать напором:

— А где тут можно помыться? Больно грязная я, чтоб на кухне находиться.

Лёгкая улыбка тронула её серьёзное лицо, и она кивнула:

— Да, пойдём, проведу тебя в мыльню. Только холодно там, захвати с собой чайник и чего переодеться.

— У меня нет другой одежды, — растерянно проговорила я и тут вспомнила наш уговор с хозяином. — Мне обещали одно платье в год в качестве оплаты!

Умоляюще глядя на кухарку, я сложила руки в молитвенном жесте.

— Это не ко мне, это к госпоже Бри, — вздохнула она. — Пойду позову её.

Как только Сибилла ушла, я поспешно запинала свой сундук под разделочный стол, чтобы не мозолил глаза. Позже оттащу в свой угол, если его мне тут выделят.

Сибилла, тяжело ступая, снова появилась в кухне, а за ней спешила высокая изящная женщина с высокой причёской. Её чёрные блестящие волосы были заплетены в косы и уложены в форме короны на голове. Чёрные брови ярко выделялись на бледном лице, но само оно имело такие аристократически-правильные черты, что их хотелось рассматривать бесконечно.

Госпожа Бри оказалась настоящей красавицей. Её царственная осанка и длинное, со вкусом пошитое платье цвета красного вина подчёркивали тонкую талию и небольшую, но красивой формы грудь. В ложбинке открытого декольте виднелся продолговатый кулон из золота. Он был идеальной длины и притягивал взгляд к достоинствам своей госпожи.

Мимика у красавицы была под стать её статусу. Медленно взмахнув длинными чёрными ресницами, она обратила взор своих голубых глаз на меня и промолвила:

— Как тебя зовут? — ни один мускул не дрогнул на её лице, будто она только что вышла из кабинета косметолога, который вколол ей несколько миллилитров ботокса.

— Джейн Остин, — преувеличенно громко ответила я. Всегда робела перед классическими красавицами. А эта, похоже, ещё и сказочная.

— Хозяин что-то сказал про то, куда тебя поселить? — без лишних эмоций спросила она, оглядывая меня с ног до головы из-под полуприкрытых век.

— Нет, но велел меня устроить получше, — легкомысленно сболтнула я. — Сказал, что в замке не хватает женщин и я буду убирать на кухне, помогая кухарке.

Госпожа Бри приподняла одну бровь, а повернулась ко мне спиной и бросила через плечо:

— Тогда следуй за мной, я покажу тебе твою комнату, — и выплыла из кухни, оставив за собой шлейф цветочных духов. Жасмин? Да, это, определённо, был жасмин.

Я потопала за ней, попутно оглядывая замок. Голые камни, деревянные полы, железные скобы для факелов. Да, электричеством тут у них и не пахнет. Либо его тут нет, либо в этой глуши его ещё не провели.

Почти сразу за кухней обнаружились две каморки.

— Вот здесь — кладовая, — неожиданно энергичным голосом сказала царственная Бри. — А слева от неё — твоя комнатка.

Она распахнула дверь и моему взору предстала клетушка размером с ванную комнату в хрущёвке, с одним окном, деревянной кроватью, стулом и столиком, на котором стояла одинокая, покрытая пылью и заплывшим воском свеча. Ещё это жилище походило на одиночную камеру в Петропавловской крепости.

— Не перепутай, и в кладовую не лезь, — повелительно сказала она. — Я дам Сибилле платье для тебя, и ты отмоешь с себя всю эту грязь.

Фарфоровое личико госпожи исказила мимолётная гримаска презрения, но потом кожа разгладилась и она вежливо проговорила:

— Добро пожаловать в замок Форс, — коротко кивнув головой, она уплыла куда-то дальше по коридору, а я осталась стоять у раскрытой двери, робея сделать шаг и поселиться в этой каморке.

Но, вздохнув, я решила, что это лучше, чем ночевать на лесной тропе. А бабушка всегда говорила, что в жизни хорошо всегда быть поближе к кухне — там я всегда буду сытой.

Я зашла в комнату, выглянула из окошка — внизу простиралась пропасть, на дне которой плескалась вода. Ров! Надо же, действительно, Средневековье дремучее.

Взглянув на меховое одеяло, которому вчера досталось, я сбросила его в углу комнаты, пообещав себе, что как только у меня появится свободное время, я его хорошенько вычищу и высушу. Но сейчас ванна требовалась мне самой.

Когда в комнату заглянула Сибилла с чайником в руках, я уже скинула на спинку кровати платок и плед, оставшись в одной блузке, юбке и джинсах под ними. Женщина сделала знак следовать за ней и я подчинилась.

Она привела меня в комнату, которая находилась сразу за кухней. В ней на деревянном полу стояли плошки для мытья, а вода уходила в дырку в самом углу. На крючках висели полотенца из грубой ткани, а сама комната была холодной, как лёд.

Сибилла, оглядев всё это грустным взглядом, пробормотала:

— Обычно тут не так холодно, — и поёжилась. Как здесь мыться, я и сама не представляла. — Ладно, пойдём в господскую купальню, только никому не проболтайся.

И она повела меня узкой лестницей, выдолбленной в толстой стене, наверх. Молча топая по ступенькам, я гадала, что это значит — господская купальня?

Но открывшаяся картина поразила меня до глубины души. Распахнув дверь в тесную комнату, Сибилла отпрянула. Оттуда вырвался пар, и я невольно сравнила комнату с хамамом. Внутри было тепло и влажно.

— Сперва смоешь с себя грязь, а потом можешь отогреться в купальне, — кивнула она вниз. Я опустила голову и увидела небольшой бассейн, наполненный горячей водой, откуда поднимался пар. Так вот он, источник тепла! Выложенный маленькими плиточками, бассейн был размером с длинный обеденный стол. Там вполне можно было растянуться и погреть все свои косточки. Я благодарно кивнула и забрала у леди Бри чайник.

— Спасибо! — пылко сказала я. — Я тихо, как мышка!

И скользнула во влажные клубы пара, предчувствуя отдых и тепло.

Я очень тщательно тёрла тело кусачей мочалкой, которая оставляла на бледной коже красные следы. Но моя бабушка всегда говорила — чем жёстче мочалка, тем нежнее кожа. Потом долго вспенивала мыло, промывая волосы. Мне казалось, что они всё ещё пахнут водорослями, и я снова ополаскивала их, а потом заново мыла кудряшки целых четыре раза. От удовольствия ещё и мурлыкала что-то себе под нос.

Сама душевая зона оказалась оборудованной большим баком сверху, куда, наверное, по трубам подавалась вода из горячего источника. В баке была тонкая лейка, которая давала хорошую струю воды. И я, как кошка, подставляла под эту струю то бок, то спину, то голову.

От бассейна с парящей и чуть попахивающей сероводородом водой «душ» отделялся крепкой деревянной перегородкой. Толстое дерево, за десятки лет вобравшее в себя и мыльную пену, и постоянную влагу, выглядело распаренным и издавало прелый запах, как в общественных банях.

Когда я закрыла металлический вентиль, перекрыв воду над головой, и завернулась в чистый кусок ткани, выданный госпожой Бри, дверь в купальню внезапно хлопнула. Я прижалась к стене и затаила дыхание. Мокрые волосы неприятно облепили плечи, а я сама обратилась в слух.

Послышалась возня и громкий «плюх!». Потом фырканье и блаженный возглас, говорящий о том, что кто-то большой занял моё место в бассейне.

— А что, Монро, слышно про тот корабль, который разбился у западных берегов?

Я практически вжалась в стену, услышав голос Макнаггетса. Но Монро не спешил отвечать, отфыркивался, а потом прочищал нос.

— Люди болтают, что видели огненную звезду в небе, которая упала в море. А потом нашли корабль. Он вёз богатый груз — зерно, шёлк, пряности. Всё утонуло в пучине… Кто-то, видимо, понёс знатные убытки…

Я осторожно выглянула из-за перегородки, пытаясь оценить, насколько безопасно могу выскользнуть из купальни, и смогу ли остаться незамеченной. Воздух был наполнен водяным паром, но недостаточно, чтобы полностью скрыть меня от мужских глаз. Их-то я прекрасно видела!

Внезапно мой желудок предательски забурчал, и я резко отпрянула назад, поскользнувшись на мокрой каменной плитке. Вскрикнув, приземлилась на пятую точку и со страхом увидела, как через мгновение голый Макнаггетс с удивлением заглядывает за перегородку.

— Ты что здесь делаешь, рыжая?

Я, сжавшись в комок и схватив свои вещи, выставила их перед собой и пробормотала:

— Я тут купалась…

На что хозяин замка оглушительно заржал и повернулся в сторону друга:

— Слышь, Монро, у нас лазутчица! Подслушивает!

Я, оглядывая стройное мускулистое тело главаря замковой шайки, бочком попыталась проползти между ним и перегородкой, чтобы выскользнуть из помещения, но он схватил меня за предплечье и приблизил мокрое лицо:

— А ну брысь отсюда!

И я припустила, подгоняемая громогласным хохотом двух голых мужчин.

Забежав в свою комнату, которую нашла только со второй попытки, закрыла дверь и отдышалась. На кровати лежало белье, корсет, платье, чулки, на полу — лёгкие кожаные башмаки на тонкой подошве.

Вытеревшись чем придётся, я начала лихорадочно одеваться, дрожа от холода. Неужели у них тут не топят?

Напялив грубую рубашку, взяла в руки корсет и оглядела его. Мда. Видела такую штуку в фильмах и примерно знаю, что с ней делать. Только вот шнуровка должна быть спереди или сзади?

Повертев корсет и так, и эдак, наконец повернула его задом наперед и, придерживая локтями, осторожно зашнуровала. Я итак была худосочной, незачем мне затягивать талию в эту пыточную машинку. Поэтому зашнуровала легко и немного порадовалась тому, как неожиданно приподнялась моя небольшая грудь над вырезом рубашки. Хм, а теперь я уже не так и против корсета!

Простое серое платье доходило до лодыжек. Чулки сползали и лежали над башмаками гармошкой со складками, а платок, который мне выдали, я свернула полоской и завязала на голове повязкой, задорно выпустив концы сверху, как у Солохи. Волосы распустила, чтобы скорее высохли, и они легли тугими завитками у лица и на плечи, холодя кожу сквозь платье.

Голодный желудок вёл снова на кухню. Теперь уже запах был безошибочным ориентиром, и я пришла как раз в тот момент, когда Сибилла помешивала что-то в большом котле, висевшем в очаге. На столе появился большой противень, накрытый чистым полотенцем с соблазнительными выпуклостями. Пахло выпечкой и рыбной похлёбкой.

Я остановилась в дверях, наблюдая, как дюжий молодец таскает дрова и складывает в поленницу у плиты. Тоже рыжий. Встретившись с ним взглядом, я улыбнулась.

— Здорово, красавица! — пробасил он и тоже улыбнулся, обнажив во рту выбитый зуб. Кто это его так? Здоровый же детина!

— Привет! — радостно проговорила я и ослепительно улыбнулась ему в ответ. — Я Джейн!

— Я Рыжий Хэл! — пробасил он, и я прыснула.

— Что рыжий, это я итак вижу!

Чуть ли не вприпрыжку я подскочила к столу и приподняла полотенце на противне.

— Ско-оны? — протянула удивлённо, оглянувшись на Сибиллу.

— Где твои манеры? — прикрикнула она на меня, и я ойкнула. — Волосами тут размахалась, смотри-ка!

Я сделала виноватое лицо, но долго его не удержала. Сибилла смягчилась и примирительно спросила:

— Голодная?

— Барана готова загрызть! — со страстью в голосе пробормотала я, гипнотизируя сконы.

— Только начинать нужно не с этого! — строго сдвинула брови Сибилла и убрала поднос на другой стол. Загородив его спиной, она проделала какие-то манипуляции, и прикрыла выпечку рукой.

Мой желудок забурчал сильнее, и я тоже запротестовала. Сибилла, обернувшись, указала мне рукой на деревянный табурет, который я придвинула к столу и села. Передо мной появилась миска серой каши и кусок хлеба. Следом у правой руки легла оловянная ложка, и я схватила ее с быстротой молнии.

Погрузила в кашу, и та с неприятным чавканьем вошла в склизкую массу. Зачерпнула ложкой неаппетитный кусок и положила в рот. Вкусовые сосочки сжались — овсянка оказалась соленой и сваренной на воде. Мама всегда говорила, что самая здоровая каша — на воде и без сахара. Но я никогда с ней не соглашалась.

— Сибилла, а можно мне… сахара и орешков? Или изюма? — с надеждой проговорила я и уставилась в усталое лицо кухарки.

Серые брови Сибиллы удивленно поползли вверх и сложились в неодобрительную гримасу.

— Так сахара нет. А мёд — он только для господ, — с таким видом, будто разговаривает со слабоумной, пояснила она.

— Как нет сахара? — мое изумление было неподдельным. — Кончился?

— Так и не купишь его — запрещено это. Да и ни к чему, больно дорогой и бесполезный. Господин Роб говорит, что это все баловство и от лукавого. Ешь давай скорее, да за тряпку! У меня тут давно большой уборки не было! — прикрикнула Сибилла.

Я молча проглотила ложку безвкусной овсянки и подумала, что и вместо соли они наверняка добавляют в еду свои слезы. Чтобы не тратиться вовсе…

Сконы так и остались лежать нетронутыми, потому что кому охота есть жесткие приплюснутые булки без грамма сахара?

Кашу я запила кисловатым отваром шиповника, и, вздохнув, объявила, что готова приступать к своим обязанностям.

Сибилла, выдав мне овальную щётку с крупной щетиной, железное ведро для воды и большую тряпку, велела начать с рабочих поверхностей и плиты.

— Вот тут надо оттереть нагар, жир и копоть. Как закончишь здесь — примемся за пол.

Суховатый палец указал мне на имеющиеся загрязнения, и я пришла в ужас. Осторожно потрогала жир пальцем — да он ничем не отмоется! Такую грязь только скоблить!

Живо вспомнилось школьное прошлое. В шестом классе на уроке трудов нам попалась очень строгая учительница. Аккуратистка, педантка, она считала своим долгом не просто научить нас шить, вязать и готовить, но и привить опрятность и любовь к порядку.

Самые скромные и аккуратные ученицы, которые до этого ничем примечательным не выделялись, сразу сделались эталоном класса. И почерк у них был прекрасный, и писали они в тетради цветными ручками, и их стежки на ткани были самыми правильными.

Я, как творческий человек, ненавидела скучный порядок. Мне всегда он казался ненужным ограничением в моей жизни. Все, что ни происходило, делалось в потоке: уроки, уборка, помощь маме. Особенно творческим был порядок в шкафу: стоило только открыть крепкие дверцы, как на голову вываливались колготки или новый свитер. Зато я умела молниеносно наводить порядок в комнате — главное, чтобы весь хлам поместился в шкаф и его дверцы не подвели.

И тут на мою голову свалилась эта Жозефина Леонидовна. С нервно сжатыми губами она перелистывала мои тетради с кляксами и рисунками на полях. Двумя пальцами, словно противное насекомое, поднимала лоскуток с кривыми швами над классом и вопрошала, как такое можно вышить, будучи в здравом уме и твердой памяти?

Мой фартук оказался на ладонь короче, чем задумывалось. Юбку я шила дома с помощью мамы, и только это спасло меня от тройки по «трудам». Но вот «неряшливый стол», «неопрятные руки с обкусанными ногтями» и «кривые стежки» постоянно наказывались по особой методе Жозефины Леонидовны.

В самом конце ряда, на задних партах, сидели такие же, как я, неудачницы. Им она вручала школьные сковородки с многолетним слоем нагара на внешних стенках и острый скребок из обычной бритвы. Переломив прямоугольное тонкое лезвие пополам, она раздавала его части провинившимся девочкам и требовала этим счищать нагар.

Неровная часть лезвия впивалась в кожу, тяжелая сковородка выскальзывала из рук, и к концу урока натертые подушечки пальцев были ярко-красными. За сорок минут удавалось отскоблить лезвием площадь, равную примерно двум спичечным коробкам. Зато тогда я узнала, что при выходе с завода сковороды были серебристыми, а черными они стали после многолетнего использования.

И вот сейчас Жозефина Леонидовна ехидно улыбнулась мне из-за плиты и в голове прозвучали едкие слова: «Тем, кто не умеет быть аккуратным, в жизни точно пригодится умение скоблить сковородки».

— А чем все это оттирать? — обреченно спросила я у Сибиллы.

— Как чем? Вот мыло, вот песочек. Вот тебе острый скребок — смотри, не поранься. Ах да, и вот передник — чтобы платье не запачкать. Другого-то у тебя нет!

С тяжелым сердцем я взяла в руки выданный инвентарь и разложилась на столе.

— Плита будет нужна мне через два часа! Поэтому начни с нее и поторапливайся!

Да уж, мой хлеб будет доставаться куда тяжелее, чем я рассчитывала.

Вооружившись скребком, я залезла на столешницу и изо всех сил принялась отскребать противный коричневый жир, который намертво въелся в гладкую железную поверхность.

Откровенно говоря, уборку я никогда не любила. Эта тяжкая обязанность всегда тяготила, и спасала меня либо музыка, либо сериал на фоне. Отключив мозг, я еще могла худо-бедно помыть квартиру или рабочее место в кондитерской. Но что делать сейчас? Было совершенно невыносимо скрести загаженную плиту и не занять свой ум хоть чем-то.

Сибилла чистила овощи. Глядя на огромную гору картофеля, капусты, моркови, свеклы и тыквы, я недоумевала. Неужели на весь замок готовит одна она? И как только успевает?

В другом углу Рыжий Хэл разделывал половину туши оленя. Ловко орудуя ножом, он молча кидал крупные куски мяса в большой медный таз, а кости с обрезками — в другой. Требуха шла сразу в котел. Здесь ничего не пропадало.

Кроме звуков, издаваемых нашими руками, ничего не было слышно. Никто не болтал, не переругивался, не пел. В кондитерской Наталья Ивановна всегда включала радио и временами я даже желала, чтобы оно сломалось — настолько старомодная музыка оттуда звучала. Но в этот раз я бы все отдала за то, чтобы включить здесь портативную колонку и занять чем-то свою голову.

Спустя час я отскоблила поверхность плиты и принялась за железную вытяжку. Это была самая нелюбимая работа — сразу над плитой на жирном нагаре налипли волосинки, пыль, чья-то шерсть. Брезгливость боролась во мне с усердием, и вторым моим пожеланием Деду Морозу стала бы пара прочных резиновых перчаток. Но нет, волшебники в такую даль явно не заглядывают. Да и до Нового года еще месяца три.

Только сейчас я поняла, что разумнее было бы начать с вытяжки — потому что чистая плита оказалась вновь под слоем грязных хлопьев и песка. Изогнувшись скрипичным ключом, я почти залезла в железное нутро агрегата, схватилась за его ободок и подтянулась ещё выше, чтобы очистить всю внутреннюю поверхность вплоть до кирпичей.

Но железная бандурина не выдержала моего веса и с громким грохотом, который слышали все обитатели замка, обвалилась. А вместе с ней и я — целую вечность падала вниз — а когда приземлилась, то поняла, что, кажется, сломала спину.

Из груди вышибло дух, и я никак не могла вздохнуть. Как рыба, хватала ртом воздух мелкими глотками, но он не доходил до легких. Но у моих коллег, кажется, нашлось дело поинтереснее, чем проверять, жива я или нет.

Все столпились около огромной железяки и кучи песка, которая вывалилась вместе с ней. Когда я застонала и попробовала встать, то никто даже не обратил на меня внимание. Тогда я осторожно перевернулась набок, потом встала на четвереньки и внутренне порадовалась: значит, спина цела!

Кое-как подползла к месту трагедии и увидела, что в руках у Роба Макнаггетса, хозяина замка, нелепо торчит небольшой мешочек с ярко вышитой эмблемой. Сложное переплетение красных, зеленых и розовых нитей нарядно смотрелось на фоне потертого изумрудного бархата. Когда Роб пошевелил рукой, в мешочке что-то приглушенно звякнуло, и он, порвав от нетерпения завязки, высыпал на руку горсть драгоценных камней, сережек, браслетов и несколько цепей с кулонами. Драгоценности!

Сибилла схватилась за сердце, кто-то ахнул, а Рыжий Хэл загородил лорда ото всех любопытных и ловко вытеснил с кухни. Вся толпа отправилась вслед за ними, перешептываясь и крестясь. Обо мне все забыли.

С трудом поднявшись, я подошла к плите и тут заметила, что красивый бархатный мешочек с неизвестным символом и порванными завязками так и остался лежать на столе. Недолго думая, я схватила его и засунула за пазуху. Позже рассмотрю поподробнее — не пропадать же добру?

Весь следующий час я убирала последствия своего падения, одновременно выслушивая нотации Сибиллы о «некоторых девушках, у которых руки вставлены в тело не тем концом». Я мечтала о радио — и вот оно включилось на очень знакомой волне «ты ничего не умеешь и от тебя всегда одни неприятности».

Ужин прошел в тишине: овощное рагу с олениной получилось густым и хорошо приготовленным, но немного пресным. На мой вкус не хватало соли и душистых трав. Но я благоразумно помалкивала и быстро работала ложкой, чтобы поскорее пойти отдыхать. Маленькая каморка у кладовой манила теперь своим уединением и возможностью вытянуть ноги и разгрузить уставшую спину.

Сразу после ужина я помыла посуду в нагретой на огне воде, намыливая грубую тряпочку. Олений жир отмывался плохо, и, в конце концов, сжалившись, Сибилла выдала мне горчичный порошок, которым я надраила котел и столовые приборы. Потом подмела полы на кухне и самая последняя пошла спать.

Жесткая кровать приняла мое уставшее тело, и я даже застонала от облегчения. Поясница ныла, ноги гудели, а натруженные руки никак не могли расслабиться. На ум пришли мои вечера дома: теплое какао с маршмеллоу и любимый сериал, а иногда и горячая ванна с пеной, если время позволяло. Где это всё? Неужели я теперь до конца жизни буду драить чужую кухню и состарюсь бок о бок с ворчащей Сибиллой?

Дома, когда от напряжения, скопившегося за день, долго не могла уснуть, я вставала и шла на кухню за чем-нибудь вкусненьким. Сладким. Печенькой или сдобой, которую директриса разрешала забрать с собой, если выпечку никто не покупал. Такого добра у меня всегда был полный холодильник. И чем дольше я думала о сладком, тем сильнее мне хотелось ощутить на языке пряный вкус шелковистого шоколада. Чтобы гладкая долька таяла, обволакивая рот растекающейся сладостью и посылая в мозг сигналы удовольствия. Ммм…

Не утерпев, я вскочила с кровати и задумалась. Сибилла проговорилась, что сахара у них нет, потому что он дорогой. Но что-то же сладкое они едят? Невозможно же жить без сладкого! Мне бы сейчас сгодился даже любой сухофрукт — долька яблока или сушеного абрикоса… Да хоть одна изюминка! Просто положить на язык, разжевать, ощутить во рту привычную успокаивающую сладость.

Я осторожно поднялась, прокралась к двери и выскользнула в коридор. Рядом с моей комнатой была кладовая — и я тихо, как мышка, прошмыгнула в незапертую дверь. Кстати, почему они не запирают кладовку?

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Постояв несколько минут, я подождала, когда глаза привыкнут к темноте. Но видимость лучше не стала — и я стала вытянутыми руками ощупывать хранившиеся тут припасы. Пришлось призвать на помощь все свои дедуктивные способности, прежде чем я сообразила, что мешки с чем-то колючим внизу — это овсянка. Тут же были ящики с чем-то землистым — так пахла свекла и морковка. Сверху на полках стояли какие-то банки и плотно закрытые горшки. Подняв руки вверх и начав шарить по верхним полкам, я поняла, что сначала надо было сходить на разведку днем.

Проводя пальцами по шершавым бокам глиняных кувшинов и горшков, я ощутила на пальцах что-то липкое. Поднесла к губам, лизнула подушечку — вот оно! Мед!

Я чуть не запрыгала от радости. Осторожно достав липкий горшочек, я поднесла ее к носу и с наслаждением вдохнула сладкий приторный запах. Блаженство!

Торопливо стянув тканевую крышку с веревкой, я погрузила палец в самую середину посудины и зачерпнула мёд рукой. Открыла рот, засунув в него палец по самое основание, и ощутив на языке вожделенную сладость, даже застонала от удовольствия.

В такой позе меня и застали, ярко светанув лампой по глазам.

Липкий стыд затопил моё тело от пяток до макушки. Меня застали прямо на месте преступления! О том, что я совершила именно его, было ясно по глазам разгневанной Бри, которая светила мне в лицо ярким факелом и задыхалась от ярости.

Спустя мгновение она уже взяла себя в руки и на бледном лице Белоснежки исчезли какие-либо эмоции.

— Вон отсюда! — проговорила она и красноречиво махнула головой.

Я медленно вытащила палец изо рта, и потом, как и была, в обнимку с горшком, вышла из кладовой. Внутри зрело возмущение, и я уже знала, что буду защищаться нападением.

На шум выползли все знакомые мне обитатели замка. Господин Роб в камзоле — будто бы и не ложился. Монро с голым торсом и наспех натянутых штанах. Сибилла в ночном чепце и с растрепанными седыми волосами. Сама же Бри была в шелковом халате и с распущенными черными волосами, блестящей волной закрывающими плечи. Кто она здесь? Слишком красива для экономки, слишком стара для жены хозяина.

Щурясь на свет факела, я стояла одна напротив них и молчала. Эту беседу уж точно начну не я.

— Как ты посмела залезть в кладовую и украсть мёд? — холодно проговорила Бри, и я удивилась её самообладанию. Настоящая Снежная королева.

— Я ничего не крала! Я только хотела найти чего-нибудь сладкого, — честно ответила я и мысленно пообещала себе, что эту банку с мёдом я отдам только через свой труп.

— Зачем тебе мёд? — продолжала допрос замороженная красавица.

— Захотела сладкого, — с вызовом ответила я и тряхнула волосами.

— Госпожа Бри, — отмер, наконец, Роб. — Позвольте, я сам.

Хозяин замка, кажется, вспомнил о своих обязанностях и сделал мне знак следовать за ним. В обнимку с горшком мёда я пошла за ним на второй этаж по каменной винтовой лестнице и радовалась, что он увёл меня с этой позорной линейки.

Он распахнул дверь в кабинет и пригласил войти. Я тут же поняла, что именно здесь Роб и коротал этот вечер. Огонь в камине ярко горел, освещая пустую комнату. Посредине стоял внушительный дубовый стол, сильно потёртое кресло, стены уныло демонстрировали полупустые полки. Обстановка комнаты сильно контрастировала с одеждой самого хозяина. Было ощущение, что кабинет готовили к ремонту и просто освободили от всего лишнего. Не было ни штор, ни ковра на холодных каменных плитах. На единственном в комнате столе покоилась книга, стеклянная чернильница с пером, стопка бумаги. На одном из листов горкой высились драгоценности, найденные на кухне после моего падения.

Окинув быстрым взглядом всю эту бедную обстановку, я отошла к окну. Вставать перед столом навытяжку не хотелось. Я чувствовала пряный запах мёда, щекотавший ноздри, и до боли в скулах захотела вновь ощутить на языке пьянящую сладость. Но благоразумно воздержалась от того, чтобы тайком хотя бы разок лизнуть содержимое горшка.

Сзади послышался усталый вздох, и я поняла, что хозяин замка уселся в свое потертое кресло.

— Ну и что ты скажешь в своё оправдание, Джейн? — равнодушно произнес он. Мне показалось, что ему глубоко наплевать на всё, и только обязанности лорда побуждают его заниматься моей персоной.

— У вас на кухне нет ничего сладкого! Как вы живете?! — запальчиво начала я, помня, что лучшая защита — это нападение.

— Обыкновенно. Летом едим ягоды и яблоки, зимой живем так. Мёд у нас хранится не для еды, а для лечения. — Роб говорил монотонным голосом и мне казалось, что он сейчас заснёт.

— А почему вы не едите сладкого? Где у вас сахар? Какими десертами вы завершаете трапезу? — продолжила я допрос. Мне было непонятно — он так равнодушен, потому что не собирается меня наказывать, или потому что мне совершенно точно пришел конец?

При слове «десерт» темные брови Роба приподнялись, и впервые с момента нашего знакомства я увидела в глазах хоть какой-то интерес.

— Десертами у нас балуются только при королевском дворе, — то ли мечтательно, то ли неодобрительно произнёс он. — А здесь все привыкли жить так, как жили их предки. Сладкое — не самое главное в жизни. Главное — это крыша над головой, безопасность, дрова зимой и еда на столе. Всё остальное — просто баловство. Да никто из здешних никогда и слыхом не слыхивал про какие-то там десерты!

Я была поражена. Неужели так можно жить? Как переживать хмурый ноябрь без булочек с корицей и пряного какао? Как встречать Новый год без имбирных пряников с разноцветной глазурью? Как пережить неудачу, плохое настроение и просто дождливый день без сахарного печения, которое и делать-то всего десять минут?

— А сахар? Почему у вас нет самого простого, обычного сахара? — продолжала я допытывать Роба. Он сейчас выглядел не просто усталым — это было лицо бесконечно отчаявшегося человека. У нас такое состояние называется «выгоранием» и лечится у психотерапевта. А Робу, на мой взгляд, еще не было и тридцати лет.

— Ты откуда взялась такая странная, Джейн? Задаёшь вопросы, ответы на которые знает любой житель Эла, — он испытующе глядел на меня, а отблески тлеющего пламени от камина ложились на его лицо странными тенями. Он был таким красивым и одновременно беззащитным, что захотелось прижаться к его груди и остаться там навсегда.

— Я не помню, — искренне сказала я. — Но я точно знаю, что моя прежняя жизнь была наполнена разными вкусами — и сладким в том числе. И сахара в той моей жизни было в избытке!

Произнося эту фразу, я почувствовала, что буквально захлебываюсь слюной. В моем мире с сахаром даже начали бороться — так велико было его негативное влияние на здоровье целых народов.

— Неужели нет никакой возможности добыть сахар и готовить вкусные десерты? — в сердцах воскликнула я. До сих пор не понимаю, как они тут выживают!

— У нас денег нет сахар. К тому же, после войны с заморской Индайей они перестали торговать с Элом. А сахар добывают именно они. Поэтому всё, что привозят контрабандисты, идёт на королевский стол.

Я понуро свесила голову. Нет денег — это мне понятно. Об эту бетонную стену разбивались многие и мои мечты.

— Ну а мёд? Разве его мало у вас? Почему вы его используете только как лекарство? — недоверчиво покосилась я на горшок, в центре которого зияла неглубокая ямка от моего пальца. Хотелось ещё раз облизать палец, но воспитание не позволило.

— Это вопрос не ко мне, а к леди Бри. Она заведует хозяйством и всем здесь командует, — равнодушно ответил Роб. — От тебя требуется помогать Сибилле и хорошо выполнять свои обязанности. Не скрою, что женской прислуги в замке не хватает, и желающих не так уж и много. Поэтому на этот раз я тебя прощаю и просто предупреждаю: воровок в замке не потерплю!

Я обреченно кивнула. Потом подумала, что раз уж я здесь, надо идти до конца:

— Можно я оставлю этот горшок с мёдом себе? Обещаю, что больше не буду ничего брать без спроса.

— Можно. А теперь иди, всем пора спать.

Я присела в небольшом реверансе и вышла. Сразу же за дверью, пока никто не видит, снова погрузила палец в мёд и с наслаждением облизала лакомство. Никогда ничего вкуснее не ела!

У подножия лестницы меня ждала невозмутимая Бри и окончательно проснувшаяся Сибилла.

— Что сказал господин Роб? — обеспокоенно спросила кухарка, переминаясь с ноги на ногу.

— Он простил меня и разрешил оставить себе горшок с мёдом, — горделиво сказала я. — И я обещала, что ничего больше не возьму без спроса. Простите меня.

Перед Сибиллой мне и правда было стыдно. Не знаю, куда делось моё воспитание и почему тяга к сладкому оказалась сильней. Только сейчас мне стало по-настоящему стыдно.

— Раз уж тебе не спится, то закончи уборку кухни, — сурово сказала Бри. — Чтобы к утру все столы были выдраены, а пол начисто помыт!

Она, демонстрируя непреклонную уверенность в том, что её воля будет выполнена, повернулась ко мне спиной и величаво уплыла в какой-то из коридоров замка.

— Сибилла, а ты готовишь для господ какие-нибудь сладкие лакомства? — спросила я старушку.

Та горестно покачала головой:

— Не умею я ничего такого. У нас того сахару сроду не было, а как захочется сладкого — так вон полный подвал яблок припасен, едим, чтобы не успели сгнить. А мёд ведь ядовитым становится, когда его нагреваешь. Поэтому его почти и не ест никто — боятся. Только раны мажут да при простуде в молоке мешают. Да и ни к чему это — от сладкого люди слабовольными становятся, злых бесов в душу к себе пускают. Вон как ты — и не побоялась же в хозяйскую кладовую залезть! Не иначе злой дух тобой завладел!

Сибилла перекрестилась и покачала головой.

— А с мёдом что будешь делать? — спросила она, покосившись на заветный горшочек.

— А увидишь! — бодро сказала я. — У нас есть молоко? Оно ведь не дорогое? И его не надо экономить?

— Нет, молока в замке много. Коровы есть, их много. Только и успевай доить! Мы сыр делаем, чтобы не пропадало. Так что если захочешь молочка — бери, не стесняйся. Оно на улице в холодной пещере стоит, направо от входа.

Я кивнула и пошла на кухню. Сибилла не отставала — показала мне, где хранится скоропортящаяся снедь. У внешней стены замка в камне была выдолблена небольшая комнатка, в которой действительно было очень холодно. На деревянных полках там лежало мясо, корзинки с яйцами, овощи, кувшины с молоком и сметаной. Там же под потолком были привязаны свиные окорока с тонкой прослойкой сала.

Так, ну, от голода мы тут точно не умрём.

— Сибилла, можно мне растопить печь, чтобы нагреть воды для уборки? — спросила я.

— Дак печь и не гаснет, я дров до утра подкинула, потом еще с рассветом спущусь и подброшу. Грей воду, мой. Только, знаешь что, Джейн?

— Что?

— Я воровок страсть как не люблю! Если замечу, что что-то пропало — вылетишь в то же мгновение. Поняла? Я буду за тобой следить!

Она вышла, негодующе покачивая головой, а я осталась стоять с неприятным ощущением в сердце. Да, ну и учудила ты, Женя. Это же надо было так вляпаться!

На кухне печка и вправду была тёплая, и я водрузила на нее большой котел с водой. Пора заканчивать глупости и прибраться здесь по-настоящему. Ночью, когда никто не видит, я чувствовала себя раскованнее и спокойнее.

Но самое первое и важное дело не терпело отлагательства. Я достала из холодной пещеры глиняный кувшин с молоком. Нашла на стене горшок побольше и перелила в него молоко так, чтобы оно не доходило даже до середины. Для моих целей это было важно!

Раскочегарила печку — нужно было, чтобы углей было много и молоко кипело. Поворошила кочергой угли, потом поставила горшок в печь, неглубоко, у самой заслонки. Потом пожелала себе удачи и закрыла дверцы.

Потом оглядела кухню. С чего бы начать? Плита от нагара была очищена, и кожа на пальцах сильно зудела. Ну, ничего. Как-то же наши бабки и прабабки справлялись без Мистеров Мускулов и прочей химии?

Мне бы, конечно, самую обычную соду хотя бы… Но где её тут возьмёшь, если у них даже сахара нет?! Хотя… Порыскав по полкам, я по отсутствию запаха и характерному привкусу нашла что-то, очень похожее на соду. Неужели?!

В конце концов, я вооружилась содой, ножом и коричневым мылом, пахнущим точно так же, как и наше хозяйственное. В деревянный таз, выданный мне для уборки, нарезала мыльной стружки и залила теплой водой. Вспенила.

Потом убрала все банки-склянки-чайники-тарелки с рабочих поверхностей на обеденный стол и принялась выметать оттуда сор. Да уж, уборки здесь не было очень долго. Сухие остатки травы, закатившиеся зёрнышки пшеницы, липкие засохшие лужицы не пойми чего… Напевая мелодию из «Служебного романа», я принялась отмывать всё это безобразие.

Когда рядом никого нет и на меня никто не смотрит — то и результат совсем другой. Я забываю про свою рукожопость и просто делаю то, что должна.

Три раза за всю уборку я подходила к печке и проверяла молоко, аккуратно его помешивая. За что люблю глиняную посуду — за то, что к ней мало что пригорает. Не то что наши железные кастрюли и сковородки. Пока что всё шло так, как надо.

Составив всю кухонную утварь на место, я выскоблила стол ножом и начисто вымыла уже свежей мыльной водой. Потом настала очередь пола — его я выдраила три раза, каждый раз поражаясь, как много всякой дряни налипло на его поверхность.

За окном стало немного светать. Скоро уже проснутся обитатели замка, и мне пора было заканчивать. Я достала свой горшок из печи, помешала содержимое, накрыла крышкой и отнесла в холодную пещеру, затолкав в самый дальний угол. Пусть стоит, завтра ещё пригодится.

Потом окинула кухню внимательным взглядом — внешне она почти не изменилась. Но в воздухе витал мыльный запах, и я была уверена, что Сибилла точно увидит перемены.

Поэтому я зачерпнула ложечкой немного топленого масла, стоявшего у плиты в маленькой плошке с крышкой, растерла его по натруженным ладоням, смягчая сухую кожу ладоней, и ушла спать, не забыв захватить с собой горшок с мёдом. Он — моё сокровище!

В своей спаленке я быстро сняла платье, расшнуровала корсет и бросилась на вожделенную кровать. Спать!

***

Утро для меня настало после полудня. В моей тесной каморке весело летали пылинки, резвясь в луче яркого осеннего света. Солнце било в глаза, и я в тревоге осознала, что проспала большую часть дня.

Вскочила, надела свой средневековый наряд, немного посетовала на жизнь, скучая по трусикам и джинсам, и осторожно пошла на кухню со своим бессменным горшком с мёдом. Там вовсю кипела жизнь.

Сибилла вновь склонилась над горой корнеплодов, а Рыжий Хэл чистил целое ведро мелких рыбешек величиной с ладонь. Возле печи стояли корзинки с круглым хлебом и утренними булками. Это уже были не сконы, а просто пышные булочки, которые перед подачей подогревали и мазали сливочным маслом, чтобы сделать их вкуснее.

Я поздоровалась с Сибиллой:

— С добрым утром! А мне полагается булочка? — и поднесла нос к выпечке. Пахло чем-то кисловатым, и я догадалась, что они сделаны на закваске. Очевидно, что и дрожжей никаких тут нет.

— Утро! Надо же! — хмыкнула Сибилла. — Проснулась! Не иначе, как ты у нас госпожа!

— Так я же всю ночь работала! — возмутилась я. — Когда же мне ещё спать?

— Ну ладно, ладно. Видела я, что чисто стало. Бери две булочки, завтракай. Заслужила.

Я, довольно потирая руки, положила на тарелку булочку, поставила рядом горшок с мёдом и устремилась на улицу. Оттуда дохнуло холодом — там свирепствовал ледяной ветер, который тут же покрыл мурашками мои голые руки. Юркнув в холодную пещеру, я принесла свой горшок с топлёным молоком, и поставила его рядом со своей едой.

Сибилла настороженно следила за моими движениями. Я взяла две чистые ложки — одной помешала в горшке молоко и сняла коричневую пенку, с удовольствием запихнув её в рот. Ммм, потрясающе! Другую решила использовать для мёда.

Мой расчёт оказался верным: я знала, как в деревнях делают топлёное молоко. Нужно поставить в горшке свежее молоко в печь, где еле тлеют угли. Крышкой не закрывать. Пусть молоко томится, но не кипит. Тогда оно получается жидкое, карамельного оттенка, с приятным ореховым вкусом.

Но мне было нужно не это. Заставив молоко кипеть, я выпарила из него лишнюю влагу и в итоге оно уменьшилось в объеме в три раза. Зато на дне горшка оказалось именно то, чего я добивалась. Я поставила его на печь, чтобы оно слегка подогрелось — иначе мёд не сможет равномерно вмешаться в жидкость.

Когда температура поднялась, но молоко уже не было холодным — я вмешала три больших ложки мёда в получившийся соус и добавила соды. Хорошенько перемешала вспенившуюся жидкость и оставила горшок на печной плите. Спустя два часа помешиваний я сняла горшок и поставила его на стол. Момент истины!

Всё тело тут же затопило восторгом: у меня получилось отличнейшее сгущённое молоко на меду!

Подняв ложку повыше, я театральным жестом достала припрятанную булочку с завтрака и полила её сгущёнкой. Боже, это первая моя победа в этом странном мире! У меня теперь есть сгущёнка!

Перед глазами промелькнули блины, политые сгущёнкой, оладьи, сырники! Стоп! А творог у них тут есть?! Неважно, теперь здесь можно как-то жить!

Рыжий Хэл, которого я упустила из виду, тут же оказался рядом и с голодным видом уставился на мою булочку.

— Что это? — требовательно спросил он и облизнулся.

— Десерт, — с невинным видом обронила я приподняла тарелку с булочкой на уровень носа. — Хочешь?

Он потянулся своей огромной лапищей за лакомством, но я проворно убрала его за спину и со смешком велела:

— Свою булку себе сам добудь!

Хэл с быстротой молнии сгонял к противню и уже вернулся со свежим сконом, после чего смиренно приготовился ждать. Я вздохнула и театральным жестом достала чистую ложку.

— Десерт не требует спешки. Он должен быть красивым! — назидательным тоном проговорила я и, подняв ложку повыше, полила золотистой сгущёнкой сдобу.

Одновременно с рыжим детиной мы поднесли ко рту лакомство и откусили. Шелковистая сладость разлилась на языке, а воздушное тесто равномерно её разбавило. Идеально.

Рыжие брови моего дегустатора поползли вверх, и он запихнул в рот целую булочку. Потом повернулся, намереваясь схватить с противня ещё одну, но наткнулся на суровый взгляд седовласой Сибиллы. Она жестом несушки прикрыла драгоценную выпечку и выпятила внушительную грудь.

— Только одну! — моментально начал торговаться Хэл. — И я с тобой поделюсь!

— Ха! — издевательски воскликнула Сибилла. — Он на моей кухне ещё и поделится! А ну вон отсюда! Дрова давай натаскай! А то лапаешь тут грязными сапожищами чистый пол!

Когда Хэл понуро вышел, она подошла ко мне и заглянула через плечо.

— Что там у тебя? — хмуро проговорила она.

— Сгущённое молоко! — гордо доложила я и подмигнула. — Попробуй сама!

Я поднесла ей полную ложку лакомства и она, перехватив полной рукой, засунула её в рот. Глаза кухарки расширились и она покатала жидкость внутри рта. Потом прикрыла веки и замурчала от удовольствия.

— Как… сладко, — удивлённо проговорила и спросила: — Где ты этому научилась?

— Мне кажется, я всегда это умела, — смущённо проговорила я. — И многое ещё могу, был бы сахар!

Сибилла покачала головой и осторожно спросила:

— Можно… я подам это молоко господам на завтрак?

— Нужно! — обрадовалась я. — А то у них вечно такие кислые лица.

Вместе мы прыснули, оглянувшись — точно ли никто не увидел?

Господа обедали в общей зале: лорд Роб, леди Бри, Монро и Патрик — пожилой спутник Роба, который выглядел как бомж. Почему он считался знатью и обедал с хозяевами — отдельный вопрос. Надо будет как-нибудь разузнать, что здесь и к чему.

Вообще для замка в Форсе слишком малолюдно. Кто убирал огромные комнаты? Кто ухаживал за лошадьми? Добывал еду? Ухаживал за домашними животными, косил им траву, растил огород с овощами и травами? Мне всегда казалось, что в средневековом хозяйстве трудится куча народу. В любых фильмах показывалось, как целая толпа слуг снует по замку, что-то делает, обеспечивает сносный быт. Здесь же людей — по пальцам пересчитать!

Я даже выглянула в окно, чтобы посмотреть — а правда ли есть огород, домашняя скотина? Разглядывая унылый осенний пейзаж за окном, увидела что-то яркое, мелькнувшее между деревьев.

Вгляделась, подождала. Интуиция подсказывала, что надо рассмотреть получше. И вот между деревьями мелькнул белый кончик, окаймленный черной полоской. Рыжий мех. Умный глаз. Я чуть не подпрыгнула на месте!

Сорвалась с кухни, выбежала во двор. Холодный воздух взметнул юбки, забрался в вырез рубашки. Чёрт, вся тёплая одежда осталась в комнате наверху! Не сводя глаз с деревьев, между которыми я видела рыжую макушку, забежала в холодную пещеру и схватила маленький кусочек сыра, лежавший с краю. Интересно, лисы едят изделия из молока?

Прокралась к деревьям, совсем близко растущим у замка, и тихонько позвала:

— Рыжи-и-ик! Рыжик, ты где?

Неожиданно сбоку, в самую коленку, ткнулся влажный теплый нос. Я опустилась вниз и присела, осторожно касаясь лисьей головы. Та доверчиво ткнулась мне в ладонь и начала обнюхивать кусочек сыра.

Я разжала пальцы и подвинула лакомство ближе к морде. Та с достоинством изучила кусок и молниеносно съела, на мгновение показав только острый розовый язык.

Узкая морда и осторожные повадки придавали лисе ту самую хитрость, которую так сметливо приметили наши предки и передали нам в сказках. Мой же Рыжик смотрел на меня круглыми темными глазками и будто бы изучал. Казалось, что вот-вот он (всё же мне казалось, что это самец, а не самка) откроет пасть и заговорит человечьим голосом.

Потом Рыжик отбежал в лес и остановился. Оглянулся, будто зовя за собой.

— Погоди, я сейчас! Только оденусь! — и я удрала в сторону замка, но зашла не с черного хода на кухне, где меня могли остановить, а с парадного. Осторожно ступая по коридору, белкой взлетела на лестницу и, запыхавшись, ворвалась в комнату. Быстро натянула джинсы под платье для тепла, свой старый синий свитер, голову замотала платком. На плечи накинула шерстяной плед, подаренный Бертой. Теперь точно будет тепло!

Выбежала, огляделась — Рыжика уже нигде не было видно. Позвала вполголоса, поманила — не откликается. Ну что ж ты!

Воздух и лес манили. Я огляделась, вдохнула свежий воздух: ну что за красота! Последние несколько дней я провела в каменном мешке, а ведь вокруг такой замечательный лес!

Природу я любила, и в душном городе сильно по ней скучала. Проводя каждое лето в детском лагере, привыкла купаться в речке, бегать по лесу, дышать свежим воздухом. Знала, как растёт земляника и дикая ежевика, как выглядит чистотел и папоротник. Собирала шишки для поделок и листья растений для школьного гербария. Большую часть детства я была предоставлена самой себе, пока мама с папой работали и обеспечивали нам стабильную жизнь.

И сейчас, осознав, какое это сокровище — нетронутый лес вокруг замка — я вдруг обрадовалась и вприпрыжку поскакала вперед. Тут же и тропинка под ногами обнаружилась, и настроение поднялось. Дав себе обещание не уходить далеко от замка — благо его видно издалека, он же на холме — я углубилась в лес.

— Мамочка, если бы ты знала только, куда я попала! — мечтательно произнесла я. — Всё как ты мне в детстве говорила! Буду плохо себя вести — стану уборщицей. Ну, вот и стала!

Внезапно стало остро грустно. Мне хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Стало страшно, что я теперь точно одна-одинешенька в этой непонятной взрослой жизни. Но, с другой стороны, я больше уже не смогу огорчить маму. Она больше не увидит, какая я неуклюжая и ни на что не годная. Жизнь уже посмеялась надо мной, заставив зарабатывать на еду уборкой, которую я терпеть не могла. Да я лучше пятьсот тортов испеку!

Я даже остановилась от такой мысли. А что, это выход! Чтобы заработать повышение, нужно делать что-то такое, чего другие не умеют. Я умею печь сладости, а здешние люди совсем ими не избалованы. От этой мысли я даже запрыгала на месте и побежала обнимать дерево.

Вы знали, что деревья — такие же существа, как и мы с вами? Если обнять дерево, прижаться к нему всем телом и закрыть глаза, то через несколько минут вы почувствуете, как подошвы ног начнет щекотать. Это энергия земли потекла сквозь ваше тело, а потом соединилась с деревом. А чтобы дерево поделилось с вами своей энергией — надо с ним поздороваться и мысленно об этом попросить. Всё очень просто!

Я сказала высокой сосне: «Привет!» и прижалась к ней щекой и всем телом. Вдохнула влажный смоляной запах. Мои мысли плавно перескочили на лорда Роба. Ужасно неудобно так его называть! Он был очень похож на кудрявого брюнета из кофейни, на которого я засмотрелась в самом начале своего путешествия. Правда, красавчиков всегда приходилось избегать. Ни один из них никогда на меня не смотрел, потому что я была очень далека от девочек, которые обычно окружают видных парней.

Противные рыжие веснушки, слишком белая кожа, синие венки, выступающие на запястьях и висках. Я не могла похвастаться модными шмотками, у меня не было денег на по-настоящему классные шмотки и косметику… Поэтому красавчики никогда меня не замечали.

Холодная капля упала на нос и я поняла, что пора отпустить дерево. На сердце стало легко и радостно — просто так. И я неспешно пошла по тропинке, изучая лес.

Самые яркими и красивыми были оранжевые клёны. Они растопырили свои резные пятерни и обмахивали меня водой, скопившейся на острых кончиках листьев. Высокие дубы потихоньку теряли свою бурую одёжку, и та с тихим шелестом падала на тропинку. Восхитительно пахло сыростью. Густые заросли папоротника стелились по подлеску и делали лес похожим на затерянную планету.

Я слышала птиц и непонятные стуки — этот невероятный мир жил своей жизнью. Выискивая взглядом грибы, я наткнулась на внимательную белку, которая подглядывала за мной с безопасной высоты. В ее когтистых лапках притаилась крошечная шишка. Ветка под моей ногой хрустнула и белка умчалась прочь.

Зато под коленку ткнулось что-то живое. Уже разворачиваясь, я догадалась, кто это — Рыжик не бросил меня, а догнал в середине пути.

— Ну какой ты хитрец! — восхитилась я. — Спасибо, что не бросил одну. Покажешь мне свой лес?

Лис или лиса (никогда не умела определять пол даже у кошек) припустила вперед, деловито припадая к тропинке и что-то вынюхивая. Я быстро пошла за ним.

В лесу темнело. Я и забыла, что у тех, кто встает после обеда, день обычно короток. Но Рыжик уверенно вёл меня вперёд, и с ним я почему-то совсем не боялась. Пространство наполнялось новыми звуками. Какая-то птица — неужели сова? — пролетела слишком низко, громко хлопая крыльями. Стало холодать.

Внезапно я услышала звуки, которые показались мне слишком необычными для вечернего леса. Будто бы песнопение или утробное мычание… Словно несколько человек мычали мелодию. Я такое слышала только на репетициях школьного хора, когда проходила мимо актового зала.

Но это пение было… иным. От него шевелились волоски на затылке и кожа на руках покрылась колючими мурашками. Рыжик тоже остановился и принюхался, низко опустив морду. Всё-таки буду считать его самцом, пожалуй.

Между деревьев замелькали фиолетовые сполохи. У меня появилось полное ощущение, что прямо посреди леса остановилась полицейская машина с мигалками. Не может быть! Я всё же… в своём, реальном мире? Разве это возможно?

Приподняв неудобные юбки, я припустила прямиком через лес на звук и огни. Они становились всё ближе, и будто бы обволакивали меня со всех сторон. Уже впереди была видна поляна, на которой двигались какие-то фигуры. Рыжик остановился и замер, присев за густыми кустами. Я присела вместе с ним, потому что-то, что открылось мне через мгновение, выглядело слишком необычным.

Посреди лесной поляны, окружённой тёмной стеной деревьев, горел фиолетовый костёр. Пламя словно бы висело над травой, не трогая её, и кидало на лица окружающих синеватые отблески. Оно трещало так же, как обычное пламя, и, судя по всему, танцующим вокруг него женщинам было тепло.

Их руки были голыми, ноги — босыми, а волосы распущенными. На головах яркими пятнами мелькали венки из осенних листьев. Ни поясов, ни лент на них не было. Белые длинные сорочки без рукавов, и воздушные пелерины, спадающие с плеч. Женщины кружились в танце, ритмично поднимая и опуская руки, и что-то напевали. Тонкая воздушная ткань за их плечами повторяла движения, и, окрашенная в фиолетовый цвет от пламени костра, создавала необычную волнующую атмосферу.

Затаив дыхание, я следила за ритмичным танцем, и сердце рвалось туда, к ним. Сбросить бы тяжелые башмаки, тесные джинсы, дать босым ступням почувствовать свободу и мягкость зелёной ещё травы! Закружиться в танце, напевая гипнотизирующую мелодию, и обрести вот таких подруг.

Внезапно из пламени костра появилась высокая белая фигура и поплыла по поляне. Это же натуральный призрак! Седовласая старица, одетая точно так же, как и её жрицы, была выше их всех. В руках у неё был увитый растениями посох, сделанный из гибких ивовых прутьев. Белые волосы развевались во все стороны. Она плыла по часовой стрелке и делала странные движения руками.

Поворот головы, пронзительный взгляд фиолетовых глаз — и она уже смотрит прямо на меня. Сквозь разделяющие нас метры, стволы деревьев, мой страх — она увидела меня!

Внезапно сильно заболел центр лба. Страх пробрался в лёгкие, которые уже наполнились воздухом, чтобы закричать. Но из распахнутого рта не донеслось ни звука.

Я просто повернулась и изо всех ног бросилась назад. Сердце стучало в груди, заглушая мысли. Обернуться было страшно — если призрак старухи меня догоняет, то я кончусь прямо здесь, посреди чужого мне леса.

Через время я уловила движение сбоку и поняла, что рядом со мной широкими прыжками бежит Рыжик. Вот у кого даже дыхание не сбилось!

Спустя долгие минуты оглянулась и увидела, что за мной никто не гонится. Можно остановиться и выдохнуть, собравшись с мыслями. Рыжик остановился рядом. Даже язык не высунул, псина! А у меня закололо в боках и от страха подгибались коленки.

Что я такое увидела? Это была… магия?

Подняв голову вверх, я увидела полную Луну, которая спокойно висела над лесом и с насмешкой взирала на меня.

— Рыжик, ты бессовестный! Ты куда меня привёл? — с упрёком сказала я, слегка щёлкнув его по уху. Лису не понравилось.

Он отскочил с тропы и поплёлся в лес.

— Эй, погоди! Ты что, меня бросаешь? — закричала я и вдруг ощутила, что не знаю, где я.

Остановившись, Рыжик повернул ко мне умную морду и даже, как мне вдруг показалось, вздохнул. Потом подошёл к какому-то дереву и начал лизать ствол. Что он там нашёл?

Приблизившись, я потрогала место, которое его заинтересовало, но ничего интересного не нашла. Просто кусок стрелы, воткнувшейся в дерево. Хм. Стрела? У них тут вовсю используют лук и стрелы?

Но Рыжик уже отвернулся и вновь засеменил по лесу. Спустя каких-то пять минут я увидела заветную тропинку, а в конце её — сам замок.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Приходи ко мне ещё, я вынесу тебе что-нибудь вкусненькое!

Но лис уже меня не слушал, скрывшись в чаще леса. Остаток пути до замка я проделала одна.

Когда вошла в кухню с чёрного входа, то меня окутал пряный запах мясной похлёбки и свежевыпеченного хлеба. А ещё пахло чем-то таким домашним… знакомым… жареная курица!

О Боже, курочка! Рот мгновенно наполнился слюной и я поняла, что жутко голодна.

— Куда пошла?! — окрикнула меня Сибилла, которая деловито резала что-то пряно пахнущее в деревянной миске. Я подошла к ней и заглянула через плечо — квашеная капуста! Я попала в рай!

— Я есть хочу, — жалобно проблеяла я и, сделав шаг назад, вдруг подпрыгнула и заорала от боли.

Огненный противень, стоявший на самом краю у печи, обжег мне локоть и всю заднюю часть предплечья.

— Чёрт, чё-ёрт, чё-ё-ё-ё-ёрт, — запрыгала я, всхлипывая от боли. — Ну кто ставит противень на проходе!

К запаху жареной курочки прибавилась жареная Женя.

— Это ты смотри, куда идёшь! — прикрикнула на меня Сибилла и с ворчанием захлопотала. Схватила меня за руку, подвела к мойке и полила холодной водой на обожжённые места.

— Хэл, принеси мёда из кладовки! — скомандовала она рыжему детине, и он с невиданной прытью помчался в тёплую кладовую.

— Зато узнаешь, что мёд нужен не для того, чтобы им лакомиться, — недовольно отчитывала меня Сибилла. — Как так можно! Тебя хоть привязывай!

Увидев на моих глазах слёзы, притихла:

— Ладно, чего уж. Не реви! Тебя лорд просил подняться к нему, когда ты вернёшься. Наверное, твоё густое молоко ему понравилось.

А вот это была хорошая новость. Хэл принёс мёд, и Сибилла ловкими движениями принялась накладывать его на ожог, что-то тихонько шепча.

— Что ты шепчешь? — спросила я, вспомнив, как в самый первый день она тоже что-то делала над сконами и шептала.

— Как что? Молитву, чтобы быстрее зажило, — ответила она и посмотрела на меня ясными глазами. Врёт.

— А, ну спасибо, а то показалось… — улыбнулась я так, чтобы она тоже поняла, что я вру. — Не важно!

Боль вскоре отступила. Вся перемазанная мёдом, как истинная Сладкая девочка, я пошла к лестнице, чтобы предстать перед хозяином замка.

Роб (язык не поворачивался называть его лордом) сидел не в кабинете. Пришлось обойти весь второй этаж, чтобы выяснить, что девять из тринадцати комнат закрыты. И кабинет в их числе. Я обнаружила четыре незапертые спальни — и одна из них сильно роскошнее, чем три другие. Почему-то подумалось, что она отведена леди Бри.

Я спустилась на первый этаж и в общей зале нашла мирно беседующих лорда и леди. Перед ними стоял поднос с керамическим заварным чайничком и двумя чашечками. В креманке отливала аппетитным золотистым светом моя сгущёнка. На секунду стало обидно — лопают мою прелесть, и мне, небось, ничего уже не осталось!

Леди Бри подняла свою изящную головку и окинула меня внимательным взглядом. И я сразу как-то внезапно ощутила, как жалко я выгляжу со стороны. Взлохмаченные волосы, растрёпанные под платком, красный ожог на руке, простое серое платье и затравленный вид.

Сама же леди Бри выглядела так, будто только что вернулась со званого вечера. Белые перчатки плотно охватывали изящную кисть, чёрное платье с низким вырезом сидит, как влитое. Никаких легкомысленных рюш, лишних украшений. Чёткие строгие линии, элегантная нитка жемчуга на шее, тонкий серебряный браслет на белоснежном запястье. Спокойное и сосредоточенное лицо.

Лорд же выглядел совсем по-другому. Удобные кожаные штаны плотно облегали бёдра, и я тут же отвела от него глаза. Мне всегда нравились мужчины с длинными стройными ногами, и у Роба они были именно такими. Кажется, ещё на нём был парчовый камзол, расслабленно расстёгнутый на груди и открывающий чёрную нательную рубашку. Огонь из камина — ярко-оранжевый, уютный — освещал их лица и придавал комнате камерность.

— Проходи, Джейн, — пригласил меня лорд Роб и указал на один из стульев у стола, — садись.

Я осторожно присела и с трудом пристроила саднящую руку. Чего ждать? Похвалы или нагоняя?

— Расскажи нам, из чего ты сделала этот соус? — осведомился хозяин замка, подхватив длинными пальцами серебряную ложечку, после чего продемонстрировал восхитительную густоту лакомства.

— Из молока и мёда, — быстро ответила я, облизав губу.

— И всё? — уточнил он. Я кивнула. — Но ты же знаешь, что при нагревании мёд превращается в яд?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы опровергнуть это заблуждение, но передумала.

— Я и не нагревала. Добавила мёд в уже остывший соус.

Леди Бри и Роб переглянулись, но смысл их взглядов остался для меня недоступен.

— А что ещё ты умеешь делать из сладкого? — фальшиво улыбнулась Бри. Вышло откровенно паршиво.

— Много чего… Могу торт сделать, хотите? «Молочную девочку», — я быстро прикинула, что сахар в этом рецепте не нужен. Только сгущёнка.

— Торт? — голубые глаза Бри полыхнули, а маленький красный язычок облизал нижнюю губу. Да она явно сладкоежка! А по фигуре и не скажешь. — Это было бы здорово!

— Что тебе надо для торта? — осторожно спросил Роб, а я начала перечислять:

— Мука, яйца, сливочное масло, сода, — я загнула четыре пальца и задумалась. — А вот на крем нужен сахар. Не знаю, смогу ли его заменить…

— Сода у нас есть, и всё остальное тоже! — холодно объявила Бри и поднялась. — Сколько времени тебе нужно?

Так, если сделать крем не заварной, как обычно, а сметану со сгущенкой и сливочным маслом… То может получиться.

— Три дня, — твёрдо взглянула я в глаза Роба, игнорируя Бри. И он ободряюще улыбнулся. — Если получится меньше, то так тому и быть. Но технологии надо соблюдать.

— Тогда делай. Я скажу Сибилле, чтобы выдала тебе всё, что нужно! — и леди Бри выплыла из комнаты, обдав меня сладким цветочным запахом. Мне захотелось тут же пойти за ней, чтобы понять, какими духами она пользуется.

— Джейн, если будут какие-то вопросы, то обращайся сразу ко мне, — как-то расслабленно и по-простому сказал Роб. И взгляд его тоже потеплел. Я кивнула, присела в реверансе и вышла. Черт его знает, нужен ли ему мой книксен, но мне просто захотелось.

Вниз я шла со взглядом победителя. Немного спародировала походку королевы, выпрямив спину и величаво спускаясь по лестнице. На последней ступеньке нога подвернулась и я полетела бы вниз, если бы навстречу не шёл Монро. Высокий и худощавый, он то и дело поправлял пышные русые волосы, которые выглядели, как львиная грива. Я даже подумала, что он тоже кудрявый, просто расчёсывает волосы и не умеет формировать завиток. А потом одёрнула себя — ну какой завиток у средневекового мужчины?

Схватив в объятия, Монро осторожно опустил меня на пол, но разжимать руки не спешил. Его насмешливый взгляд гулял по моему лицу, а губы изогнулись в хитрой усмешке.

— А у тебя всегда такие яркие веснушки? Или только после лета? — игриво поинтересовался он. — Мне нравятся!

— После лета, — буркнула я. — Зимой я похожа на бледную моль. Отпустите меня… сэр!

— Зови меня Сэм. Сэм Монро, — представился он и наконец отпустил меня, сделав шаг назад. — Мне понравился твой молочный соус. Если тебе что-то нужно для того, чтобы сделать ещё что-то вкусное — я всегда к твоим услугам.

— Джейн?

Он задел мою обожжённую руку и смазал мёд, чем причинил мне боль. Я зажмурилась, но почему-то было очень стыдно признаться ему в этом. Он же был так добр ко мне только что!

Обеспокоенно глядя на меня, Сэм нахмурил брови, а ясные серые глаза искали причину моей гримасы.

— Всё нормально, — выдавила я и бросилась к кухне. — Спасибо, Сэм!

На кухне уже всё было прибрано. Сибилла ставила опару на завтрашнюю выпечку, а на полу валялись следы сегодняшней готовки: овощные очистки, крошки, крупы, капли крови от мяса. Я вздохнула. На дворе уже ночь, а у меня только-только пробудилась энергия. Хотя, с другой стороны, образ жизни ночной уборщицы устраивал — никто не будет смотреть на меня, и я сделаю меньше ошибок.

Но восхитительный запах жареной курицы никуда не делся. Я потребовала себе свою порцию и получила ароматное крылышко и маленький кусочек белой грудки с зажаренной корочкой. Ммм, великолепно! Сибилла также поставила передо мной поднос с хлебом и длинные маринованные стебли, напоминающие кабачковую ботву.

— Что это? — удивилась я. Зеленоватые стебли были нарублены на куски размером с палец, и были присыпаны укропом. От них пахло уксусом.

— Моченый лопух! — пояснила Сибилла, удивлённо глядя на меня. — Ты что, никогда такой не ела?

Я покачала головой и осторожно тронула пальцем кусок стебля.

— Это стебель лопуха? Реально? — решила переспросить ещё раз, вдруг я что-то не так поняла?

— Ешь уже, а то скоро ночь на дворе, а ты только явилась. Убирать кухню когда будешь? Между прочим, ещё надо разобрать и помыть все шкафы и полки, а потом прибраться в холодной пещере, а тебя весь день нет!

Я втянула голову в плечи и закинула в рот кусок лопуха. Ммм, вкусно! Напоминает соленый огурец, только плотность у овоща не та. Я бы сказала, что похоже на спаржу, но маринованную я её никогда не пробовала. Это можно есть!

Набив желудок сытным ужином, я приступила к уборке.

Взявшись за длинный веник, вымела грязь из-под стола и начала прибирать всю кухню.

— Сибилла, господин Роб разрешил брать мне из кладовой всё, что нужно для десертов, — сообщила я кухарке. — Чтобы вы потом не говорили, что я что-то взяла без спросу.

— Хорошо, — кивнула она. — Хочешь, я помогу?

Я немного подумала, а потом кивнула. Перечислила всё, что мне может понадобится, и взялась за тряпку. На печке стоял наполовину пустой котел с теплой водой, и с помывкой пола я справилась довольно быстро. Голова была занята планированием торта, и сегодняшняя уборка пролетела незаметно.

— Сначала давай научу тебя готовить сгущённое молоко. Это самое любимое лакомство с детства! — я помыла руки и обратилась к Сибилле, которая придирчиво рассматривала донышки кастрюль. Нет уж, пусть сама чистит!

Подробно комментируя свои действия, я взяла горшок побольше и налила туда целых три литра молока. Потом поручила Сибилле регулярно мешать, чтобы не пригорело, и принялась за подсчёты ингредиентов.

Перед глазами всплыла мамина тетрадка с рецептами. Странички у неё были промасленными и загибались кверху. Как часто я видела, что она нетерпеливо листает её в поисках нужного рецепта пальцами, испачканными в муке или масле. От тетрадки слабо пахло ванилином и выпечкой.

Пожалуй, я не буду экспериментировать с порциями и возьму обычную, чтобы хватило на пробу. Как часто нам на уроках в колледже говорили, что из-за разного вкуса продуктов результат может сильно отличаться от привычного! А тут и сгущёнка медовая, и яйца невесть какие, и с маслом ничего непонятно!

А еще важный вопрос — как сделать так, чтобы корж не прилипал к противню? «Молочная девочка» — это торт, состоящий из 10-11 тонких коржей, и по структуре напоминает медовик. Дома я всегда покупала самую дорогую силиконизированную пекарскую бумагу, а вот тут полная засада.

— Сибилла, а у тебя булочки не прилипают к противню? — спросила я свою напарницу.

— Когда как. Я густо смазываю маслом и посыпаю мукой, тогда не прилипают, — охотно отозвалась она, не сводя глаз с горшка с молоком. Я хмыкнула.

Да, беда. Коржи для этого торта очень нежные. Они не сохнут в духовке, как у медовика. И даже на хорошей бумаге бывало, что прилипали. Но — была не была. Будем экспериментировать.

Я оглядела инструменты, приготовленные Сибиллой. Железная миска, проволочный венчик для взбивания. Деревянная ложка. Противень.

Я мысленно застонала — где моя удобная силиконовая лопатка? Планетарный миксер? Как же сложно делать то, о чем привыкла даже не задумываться, на коленке!

Но делать нечего. Разбила три яйца в миску и взбила венчиком в пузырящуюся массу. Потом добавила все запасы сгущенки, которые остались после прожорливых господ. По рецепту нужно было 525 грамм, но тут пришлось бахнуть на глаз. Ну, примерно столько и есть. И начала активно взбивать венчиком получившуюся смесь.

Через минут пять рука устала, и я сплавила эту обязанность Сибилле. Та была рада занять руки, и я вернулась к столу. Чтобы коржи поднялись, нужно просеять муку, чтобы обогатить кислородом.

Сито Сибиллы было рассчитано на большие объемы муки и диаметр его был огромен — для выпечки хлеба и булок требовалось просеивать сразу много муки. Пришлось взять большой противень и над ним потрясти ситом.

По рецепту мне нужно было 300 грамм, и я отмерила почти полтора стакана. Заодно оценила, как помогает знание мер и весов. А появилось оно у меня просто — денег на кухонные весы не было, и обзавелась я ими только на первом курсе колледжа. До этого мы с мамой обходились стаканами и мерными ложками. Голь на выдумки хитра!

Собрала муку аккуратными движениями и забрала у Сибиллы на совесть взбитую яично-молочную смесь. Потихоньку, по ложечке, ввела муку и сверху добавила чайную ложку соды. Сейчас бы еще лимонную кислоту — и получился бы разрыхлитель. Двух десятиграммовых пакетиков от доктора Откера мне бы точно хватило!

Немного подумав, я решила добавить в тесто ложку мёда, когда Сибилла отвернулась. Сода реагирует на мёд чуть хуже, чем на кислоту, но всё равно вступает в реакцию при нагревании. Поэтому обойдёмся пока этим.

Деревянной ложкой замешала тесто, пальцем взяла пробу со стекающей капли и осталась довольна. Сладко, но надо сыпануть щепотку соли. И можно выпекать.

Теперь квест с температурой — дома я выпекала при 200 градусах по 5 минут каждый корж, а тут в печи фиг поймёшь.

«Снова экспериментировать! Ну ничего, теста много, рискнем», — подумала я и запела про себя песенку. Так намного лучше.

Густо намазав металлический противень сливочным маслом, я посыпала сверху мукой и мысленно помолилась, чтобы всё получилось. И заодно придумала, как сделать ровные коржи. Я взяла крышку от кастрюли, намазала тестом края и сделала отпечаток на противне.

А потом, выливая ровно одну большую ложку теста, я размазала его кисточкой до круглого отпечатка. Я и дома делала почти так — размазывала внутри металлического кольца, а потом его убирала. Обрезков при таком подходе почти не остается.

Наконец первый корж был готов, и я засунула его в печку. Плечом к плечу мы стояли у заслонки с Сибиллой, отсчитывая время. Когда счёт достиг 180 секунд — то есть тесто продержалось в печи ровно три минуты — я не выдержала и полезла проверять.

Ровный беловатый корж неравномерно поднялся бугорками, и его корка была сухой и не липла к пальцам. Готово!

— Вытаскиваем! — скомандовала я Сибилле, и сама поскакала к следующему противню. Дома я выпекала коржи на двух противнях, успевая намазывать тесто на второй за те пять минут, что печется предыдущий корж. Горячий круг выкладывала на металлическую решетку, чтобы он полностью остыл, и между коржами клала бумагу — иначе в стопке они прилипают.

Здесь дело шло медленнее. В кухне не было часов, и вместе с Сибиллой мы отсчитывали секунды в уме, а потом я шла намазывать следующий корж.

Когда мы выпекали седьмой корж, я поймала Сибиллу за зевком.

— Может быть, спать пойдёшь? Я справлюсь! — спохватилась я. Кухарка наверняка встала с петухами, а до следующих петухов осталось не более 3-4 часов.

— Нет, я с тобой до конца. Уж больно любопытно мне! — призналась она.

— Тогда принеси, пожалуйста, чистых полотенец, — попросила я. — Надо будет переложить ими коржи.

Та кивнула. Пока она бродила по коридорам замка, я допекла последние коржи. Всего их получилось десять. Я устлала коржами чисто вымытый стол, и в ожидании Сибиллы начала вырезать из них ровные круги. Технология была старая, как мир. Та самая крышка от кастрюли выдавливала из неровного тонкого теста идеальный круг, а я ножом доводила до совершенства.

Положив в рот первый из обрезков, я зажмурилась от удовольствия. Крошечный кусочек таял во рту и имел ту отчетливую молочную сладость, какая и должна быть!

Мне так хотелось поделиться своим восторгом с Сибиллой, что я схватила следующий кусочек и помчалась искать её по спящему замку. Где она так долго копается?

Завернув за угол, я почувствовала, что у меня зашевелились волосы на голове. Дверь в каморку была открыта, и оттуда виднелись сполохи фиолетового пламени! Я попятилась, но потом вдруг решилась и шагнула в каморку.

Сибилла, собиравшая в стопку полотенца, была занята и не сразу меня увидела, а под потолком висел фиолетовый огонек. Он освещал пространство, но ничего при этом не горело. Я как заворожённая разглядывала этот огонёчек, похожий на свечной, и не могла оторвать глаз.

Кухарка, почувствовав моё присутствие, быстро обернулась, моргнула и огонёк исчез. Каморка погрузилась в темноту.

Мы молчали.

— Пошли, — скомандовала Сибилла, и вновь зажгла огонёк. — Чего уж тут…

В сопровождении фиолетового огонька, плывшего по воздуху, мы дошли до кухни, в которой он погас.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, то навлечёшь большую беду на весь замок, — проговорила Сибилла, глядя в пол. — И на себя тоже.

— Пошли складывать коржи! — преувеличенно бодро предложила я и вернулась к столу. — Нужно каждый переложить полотенцем и поставить в темное место. Тут бы, конечно, помогла плёнка, но за неимением сгодятся и полотенца. Они, конечно, заберут часть влаги из теста, но и отдадут краям, чтобы они не были сухими. Понимаешь, Сибилла, по технологии важно оставить коржи хотя бы на ночь, чтобы влага в них перераспределилась как следует. Обычно с «Молочной девочкой» я так не делаю — намазываю кремом в тот же день. Но сейчас сгущёнки нет для крема, да и спать уже пора…

Я тараторила, переводя тему, пока не вспомнила о сгущёнке, запекающейся в печке.

— Сгущёнка! — крикнула я и побежала доставать. Я совсем про неё забыла! Три литра молока!

Сибилла уже достала горячий горшок и осторожно мешала длинной ложкой. Молоко не пригорело — это плюс! Зато загустело сильнее, так как воды выпарилось больше. И это тоже плюс, потому что крем получится менее текучим, чем мог бы.

Фух! Бог рукожопости сжалился надо мной в этот раз!

Мы с Сибиллой переглянулись и потащили горшок на стол. Вмешали мёд, разболтали массу и закрыли её чистым полотенцем, обвязав верёвкой горловину. На сегодня всё!

— Сибилла, сгущёнку надо убрать так, чтобы никто её не нашёл раньше времени, — хмыкнула я. И мы потащили наши сокровища — я стопку с коржами, укутанными в полотенце, она горячий горшок — в холодную пещеру.

А на обратном пути я схватила кусок варёного мяса, сыр и масло, чтобы устроить поздний ужин. Или завтрак — как знать.

Нарезав тонкими ломтями мясо и сыр, я раздобыла хлеб и намазала на него масло. Получились два внушительных бутерброда. Сибилла тоже облизнулась и присела за стол.

— Я считаю, что мы заслужили по бокалу самого дорогого вина! — мечтательно пробормотала я.

— У нас нет вина для слуг, — отозвалась Сибилла. — Но я тоже бы не отказалась!

Со вздохом мы запили наш поздний ужин молоком и умяли бутерброды. Потом протерли стол, и оглядели кухню. Вроде чисто.

— Завтра у господ на завтрак будет вчерашняя еда, — сурово сказала Сибилла. — Ничего, не облезут. Пошли спать.

Мои глаза уже тоже слипались, и мы с ней пошли по коридору каждая в свою сторону.

— Джейн, — прошептала Сибилла. — Если завтра ты не позовёшь меня доделывать торт, я подсыплю тебе в еду слабительное.

Я расхохоталась и ничего не ответила.

Проспав всего пару часов, я встала ещё до завтрака. Оделась, уже привычно шнуруя корсет и влезая ногами в теплых чулках в кожаные башмаки, и припустила на кухню. Надо бы разобрать шкафы и закончить генеральную уборку, пока меня не уволили за безделье. Где-то внутри и так скребли кошки, что я могу лишиться места в этом странном замке без сахара.

На кухне не было Сибиллы, зато какой-то незнакомый мне молодой человек в черном фраке и белой манишке ставил на поднос яства, приготовленные на столе: белый хлеб, сыр, жёлтое плакучее масло, вареные яйца. Классический завтрак, в котором не хватало только чего-то горячего — сытной каши или омлета, например.

Лакей зыркнул на меня, но ничего не сказал. Я же была сыта своим поздним ужином, поэтому вид еды не соблазнил. Предстояло разобрать полки, протереть их и добраться до паутины в углах под потолком. А на это надо было ещё морально настроиться. Больше всего меня сейчас манили коржи и сгущёнка за стеной средневекового холодильника. Волновалась — не съел ли кто? Не пропало ли?

Услышав внезапный шум, повернулась. Две женщины среднего возраста вломились в кухню, о чём-то переговариваясь. В длинных простых платьях и запылённых передниках, они тащили каждая по ведру в одной руке, по метле — в другой. Худощавые, с красными ладонями, они, тем не менее, смеялись и оживлённо болтали. Я уставилась на них, они — на меня.

— Привет! — нарушила я молчание. — А вы кто?

— Это ты — кто? — спросила та, что повыше. Тёмные волосы выбились из-под платка, завязанного по-деревенски, под затылком. — Сибиллы сродственница, что ли?

— Нет, я тут убираю кухню… — пробормотала я. Судя по виду и экипировке, женщины занимались тем же самым.

— А! Так ты помощница новая? Наши девки никто не пошёл, — деловито пояснила вторая женщина. У неё был какой-то нервный большой рот и маленькие тёмные глазки.

— Куда не пошёл? Кухню убирать? — удивилась я. — А что тут такого?

— Как что? В замке ночевать надо, а наши никто не пойдёт. Боязно, — пояснила большеротая.

— Почему? — ещё больше удивилась я.

Но высокая толкнула в бок локтём товарку, и они заторопились к котлу.

— Дык до деревни далеко, мало ли, — соврала большеротая. — Ну, нам пора, ещё весь второй этаж убирать.

Он наполнили вёдра чистой водой из котла и молча удалились.

— Ты их не слушай, бабы оно и есть бабы. Дуры, — добродушно пробасил Рыжий Хэл, который в углу точил большие ножи для мяса.

Я резко обернулась, уставившись на него злым взглядом. Что за мужской шовинизм?

— Ну не-е-ет, ты-то точно не дура! — заверил меня Хэл и громко заржал.

Я схватила полотенце, скомкала его и запулила в голову шутнику. Он увернулся, но при этом ударился о стойку, на которой хранились ножи, и они каскадом полетели на пол, чудом не воткнувшись в его сапог.

— А я и не знал, что это заразно, — пробормотал он, выдирая ножи и рассматривая треугольные дырки в полу, оставленные заточенными кончиками. — Ну, твоя неуклюжесть.

Я вооружилась половником и двинулась за ним, угрожающе размахивая над головой длинной железякой. Хэл выставил вперёд руки в защитном жесте и прокричал:

— Нет! Не приближайся! А то ещё что-нибудь уронишь! Оставь этот замок нам, не разрушай!

Я громко рассмеялась — таким серьёзным был его тон. Он подхватил мой смех, громогласно заржав, и его кожа из бледной сделалась красной.

Отсмеявшись, мы собрали ножи и приступили к наведению порядка. Немного помолчав, Хэл серьёзно сказал:

— Бабы приходят с деревни раз в неделю, чтобы навести порядок в комнатах. Это дешевле, чем держать прислугу в доме, а для них это хороший способ заработать пару-другую элов в месяц.

— А почему им в замке боязно ночевать? — спросила я.

— Так привиденьев боятся, — простодушно сказал Хэл, но в глубине глаз заплескалось что-то такое, чему я не знала названия. — Какой же замок в Злобной Пустоши и без привиденьев?

Я неуверенно кивнула, задумавшись о своём. Значит, местные действительно боятся замка. Лорд Роб тоже говорил, что вокруг слишком мало женщин, и работниц не хватает. А вот поди ж ты — деревенские приходят и делают свои дела. Кто из них врёт?

Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы. Мне срочно нужно подружиться с кем-то из болтливых, чтобы порасспросить про здешние порядки подробнее. И про фиолетовый огонь тоже.

Я вытащила все банки и горшки с настенных полок и принялась выгребать пыль и травяные крошки с укромных уголков. Занятая своими мыслями, и не заметила, как смогла отмыть их все. Потом принялась вытирать пыль с каждой банки-склянки. Чего тут только не было! По игольчатым сухим листочкам узнала розмарин, по пряному запаху — тимьян. Чёрный перец горошком мне тоже был знаком. А вот пряность, пахнущая тухлым луком и чесноком одновременно — нет. Я быстро закрыла крышку и поставила её на место. Просто фу!

Одну за другой составила все припасы на место и полюбовалась со стороны результатом работы. Разномастность способов хранения — глиняные горшочки, кувшинчики, стеклянные банки и деревянные посудины — создавали живописную картину деревенской кухни. Красиво!

К обеду на рабочее место прискакала Сибилла. Она была бодра и весела, а я поразилась: если она проспала до обеда, и никто не обратил на это внимания, значит, тут за дисциплиной никто не следит? Или просто её боятся и не делают замечания? Как говорила моя мама, всё интересней и интересней…

Сибилла быстро раздала указания, проверила кончиком пальца остроту ножей, заточенных Хэлом, и отправила того на улицу разделывать свежепривезённую тушу кабана, которого подстрелил хозяин с Сэмом Монро, вернувшиеся с ночной охоты.

Странный образ жизни у всего замка, скажу я вам. Господа ночью уезжают, а днём спят. Кухарка всю ночь кашеварит с поломойкой, а потом до обеда обе отсыпаются. Была б здесь моя мама, быстро бы навела порядок. Подъём, завтрак, обед, ужин, отбой — всё строго по расписанию! А начнёшь саботировать — живо найдёт наказание!

— Джейн, помоги мне с картофелем и похлёбкой! — перебила мои мысли Сибилла и указала кивком головы на мешок с грязной и мелкой картошкой. — А потом займёмся тортом.

Я прикинула, что обед нужно уже скоро подавать, а торт может ещё постоять, и кивнула. Она вручила мне маленький ножик и усадила за чистку, а сама пошла промывать рис и шинковать оставшиеся с прошлого ужина обрезки приготовленного мяса.

Пока я воображала, что нахожусь в армейской столовой и командир дал задание начистить целый мешок грязнющей картошки, Сибилла ловко закинула в котел мелко порезанную кровяную колбасу, бекон, ломти холодной говядины и приправила всё это кусочками сала.

Потом велела помыть картошку и тоже бросила в суп. До меня донеслись восхитительные запахи варёных копчёностей, и в памяти вспыхнули запахи любимого супа.

— Сибилла, а давай сюда закинем томатную пасту и…, а лимон у вас есть? Оливки? — подступилась я к ней, глотая голодную слюну.

— Лимоны есть, а вот оливок — нет, — отрезала она. — Я их и не пробовала никогда. А вот ты точно хочешь мне целый котёл похлёбки испортить!

— Ну почему же испортить? Если добавить томатов и чего-то кисленького, то получится вкусная солянка! Моя мама такую варила!

Сибилла с сомнением смотрела, как я помешиваю её суп и пробую жирный бульон. А меня уже несло:

— Я знаю, чем заменить оливки! Давай положим туда мелко нарезанные лопухи! Они как раз дадут тот самый вкус!

Методично рыская по кухне, я сбегала в пещеру-холодильник и приволокла стебли лопухов из большой бочки и один целый лимон из ящика.

— А томаты где? — спросила я Сибиллу, которая то открывала, то раскрывала рот, как рыба.

— В банке, — проговорила она и указала на полку, которую я только что протирала. — В масле стоят.

Ага! Протёртых томатов нет, но есть что-то вроде вяленых в масле. Это не очень-то пойдёт…

— А свежих нет?

— Есть несколько гнилых, я их выкинуть хотела… В пещере слева от входа, в ящике.

Я метнулась туда и приволокла десяток помидоров, уже начавших покрываться чёрными пятнами. Ну ничего! Быстро ошпарила их кипятком, вырезала гнилые пятнышки и мелко-мелко измельчила в ступке в пюре.

— Как говорила моя мама, в супе всё сварится! — и бухнула в котёл томатную пасту и мелко нарезанные лопухи.

Перемешала, попробовала. Потом нашинковала лимон кольцами и высыпала следом. Конечно, солянки с картошкой и рисом не бывает, да и лимон кладут непосредственно в тарелку. Но — знатоков тут нет, а лордам и так сойдёт.

Перемешала, попробовала — восхитительно! Сибилла, перехватившая у меня ложку, надолго застыла, перекатывая во рту бульон от солянки. Потом открыла глаза, кивнула и сказала:

— Посмотрим, что скажут господа. Эй, Фрэнк! — крикнула она в коридор, и оттуда, как по волшебству, появился официант во фраке и манишке. — Подавай обед!

Когда стол у господ в большой зале был накрыт и Фрэнк удалился их обслуживать, мы втроём с Сибиллой Рыжим Хэлом сели пробовать моё варево.

— Солянка… Хм, — произнёс Хэл, облизывая ложку. — Сибилла, это лучше, чем твоя прозрачная похлёбка! Согревает пузо в холода.

Но Сибилла не обиделась.

— Это Джейн спасибо. Не знаю, где там в её бестолковой голове находится столько идей, но мне они по вкусу.

Я благодарно улыбнулась и продолжила наворачивать солянку, вспоминая вкусы своей далёкой родины. И безумно радовалась, что здесь есть два моих самых любимых продукта: картофель и томаты. Значит, жить можно!

После того, как трапеза была закончена, мы быстренько прибрались, и я приволокла из холодной пещеры торт и сгущёнку. Велела Сибилле положить поближе к очагу сливочное масло, чтобы оно подтаяло.

Размотала полотенца, в которых хранились коржи. Часть из них всё же прилипла к ткани, но я собрала эти кусочки и прилепила их обратно: в готовом торте никто ничего не заметит.

Потом спросила у Сибиллы:

— А у вас сметана есть? — но та сделала удивлённое лицо. — Ну, сливки у вас прокисают? Бывает такое?

— Нет, — обрадовала она меня. — Такого не бывает! Мы сразу всё съедаем. А вот молоко, бывает, прокисает. Принести?

— Неси! — вздохнула я, втайне надеясь, что хоть простокваша у них не будет сильно жидкая.

Сибилла принесла густую простоквашу, в которой ложка стояла. Слава Богу! Видимо, сливки с этого молока не снимали. Хотя, я девочка городская и об изготовлении кисломолочки знала только из лекций по технологии в колледже.

В большой миске пришлось смешать простоквашу и сгущённое молоко в равных пропорциях. Потом добавила размягчённое сливочное масло и принялась активно взбивать.

Если бы я готовила крем для «Молочной девочки» дома, то я бы сделала мой любимый — заварной молочный. Во-первых, он недорогой. Во-вторых — он отлично пропитывает коржи и даёт нежный молочный вкус, без сметанной кислинки. В голове тут же всплыл рецепт из моей тетрадки.

«В кастрюльке с толстым дном доводим поллитра молока до кипения, и потом отставляем в сторону. Важно его не кипятить! Если есть ванильный стручок — то помещаем в горячее молоко и оставляем там. Потом соединяем два яйца, 100 грамм сахара и 30 грамм кукурузного крахмала в одной миске и хорошенько размешиваем. Затем горячее молоко вливаем в яичную смесь, перемешиваем. Переливаем в кастрюльку из-под молока и снова ставим на средний огонь. Вот тут важно следить и никуда не отходить! Мешаем крем, пока он не загустеет. Всё!»

А, ну в горячий крем я ещё кидаю 50 грамм сливочного масла, чтобы он стал стабильнее. Я почти воочию видела, как холодные кубики тают в тягучей молочной массе, и мотнула головой.

Нет больше моей любимой кухни, и нет учебной в колледже, где был классный тестомес и мощный блендер. Тут есть средневековый венчик и мои руки, которые, пока я замечталась, уже устали вымешивать сгущёнку с простоквашей.

Заварной крем, который я делала для этого торта раньше, нужно было накрыть плёнкой «в контакт» и оставить на ночь в холодильнике дозревать. И тогда свой торт я бы собирала уже завтра. А вот крем на сгущёнке таких тонкостей не требовал: им можно было пропитывать коржи здесь и сейчас.

— Сибилла, а у тебя есть ненужная кастрюлька? — спохватилась я. Где же мне собирать торт? Ни кондитерского кольца, ни ацетатной плёнки у меня не было…

— Что значит, ненужная? — удивилась кухарка.

— Это значит, что у неё не жалко отпилить дно и оставить только кольцо из стенок! — пояснила я, с надеждой глядя на Сибиллу.

Лицо у неё вытянулось, глаза в ужасе раскрылись до огромных размеров:

— Ты чего это удумала — кастрюли пилить! Нет, конечно! Не дам я тебе никакую кастрюлю!

Я вздохнула.

— Тогда дай мне кастрюлю вот от этой крышки, — и я показала ей ту самую, которой размечала размер коржей на противне.

— А ты её пилить не будешь? — с опаской спросила Сибилла, а Рыжий Хэл на заднем фоне отчётливо хрюкнул.

— Нет! Я в ней торт соберу!

Сибилла, кряхтя и ворча о «всяких возомнивших о себе девчонках», выдала кастрюлю и опасливо покосилась на меня. Я же, помня о том, что коржи от торта очень нежные, постелила на дно кастрюли одно из полотенец — чтобы потом легко оттуда вытащить своё изделие.

На полотенце положила корж, потом ложкой налила крем, разровняла. Потом снова в ход пошёл корж, и опять налила на него крем и разровняла. Все коржи, один за одним, как раз поместились в кастрюлю, и я накрыла её крышкой. Отлично. Никто даже и не подумает, что там торт.

Накинула платок, вышла на улицу и как следует запрятала кастрюльку среди разной снеди в пещерном холодильнике. Теперь можно и отдохнуть.

Хотя — одна мысль не давала мне покоя. И я, прислушавшись, решила, что замок притих. Может быть, все ушли на послеобеденный сон или прогулку?

Мне срочно нужно было рассмотреть посуду в большом зале — потому что важно было не только испечь торт, но и красиво его подать. Этому нас ещё на первом курсе учили преподаватели. Люди едят не только ртом, но и глазами.

На цыпочках заглянув в столовую залу, я остолбенела: красавица Бри нервно переставляла предметы на каминной полке. Вазу с сухоцветами, подсвечники, вышитую салфеточку и маленькие фарфоровые статуэтки танцующих лисиц. Выставив все эти вещицы в идеальной симметрии, она недовольно поправила коврик из меховой шкуры перед камином, а потом подвинула кресла.

Женщины-уборщицы из деревни уже ушли, и, видимо, хозяйка наводила лоск в замке. Пожав плечами, я повернулась, чтобы уйти, и увидела лорда Роба, который с интересом следил за нами обеими.

— Что вы тут делаете? — спросил он, а я потупила глаза.

— Я хотела посмотреть посуду в шкафу, на которой можно подать мой торт. Сэр, — и я подняла на него глаза. Зря я это сделала, потому что блестящие глаза Роба и его лёгкая ухмылка буквально выбили воздух из груди. Нет, я так не играю!

— Лучше не трогать сейчас леди Бри, — насмешливо произнёс Роб и взял меня за локоть. — Приходите попозже, и я даже смогу проводить вас сам.

— Спасибо, не надо, — выхватила я руку и отвернулась. — Но у меня есть одна просьба.

— Какая? — изогнул он бровь.

— Могу я попросить кого-то из мужчин замка сходить со мной в лес? Мне нужна помощь, сама я не справлюсь. Кажется, я придумала, как решить проблему с сахаром. Если получится!

— Я сам схожу с вами, — сказал он. — Мне полезно иногда пройтись пешком и дать отдохнуть лошади.

— Разве это удобно? Если я попрошу вас о помощи, то люди подумают, что знатному лорду не пристало якшаться с прислугой, — удивилась я.

— Если слушать всё, что говорят обо мне люди, то можно просто утопиться в море и избавить всех от моего присутствия.

Роб как-то невесело рассмеялся и добавил:

— Нужно взять что-то особое с собой? Ну, кроме одежды бедняка и маски, закрывающей лицо?

Я звонко рассмеялась и покраснела. Шутник.

— Я всё возьму сама. Только оденусь потеплее!

Быстро забежав в свою комнату, я напялила любимые джинсы под юбку, надела сверху свитер и завязала на груди клетчатый плед крест-накрест. Мне было важно, чтобы руки были свободные и ничего не мешало движению.

Дыхание сбилось, и я, дрожа от предвкушения, побежала к чёрному входу кухни. Найдя на полке самый тонкий и острый нож, я взяла с собой металлическое ведёрко, которое Сибилла использовала под молоко. Теперь можно отправляться.

Лорд Роб уже ждал на улице, прогуливаясь вперёд-назад. Его руки были сложены за спиной, тёмные каштановые кудри спускались на бархатный воротник. Ровная спина, мускулистые ноги под обтягивающими кожаными лосинами, аккуратный зад. Я втянула носом воздух и закрыла глаза, считая до трех. Когда в голове прояснилось, шагнула к нему и быстро пошла вперёд.

Самый первый урок был усвоен ещё в тот день, когда в кофейне я по глупости растопила пластиковый контейнер с глазурью. Не засматриваться на красавчиков!

Я быстро шла, не оглядываясь на лорда. Успевает ли за мной? Он должен знать этот лес как свои пять пальцев, поэтому заблудиться нам не грозит.

Природа, как всегда, вселила в меня надежду и беспричинную радость. Красно-жёлтые клёны, дубы цвета охры, тёмно-зелёные сосны радостно махали ветвями и устилали тропинку сухими листьями и иглами. На пеньках рос зелёный мох, кое-где приветливо проглядывали грибы. Но мне было не до них. Я упрямо шла вперёд, ведомая каким-то неизвестным чутьём, помогающим ориентироваться в пространстве.

Вот здесь надо свернуть и углубиться в лес. Вот ветка, которую в прошлый раз я сломала своим башмаком.

— Джейн? Ты куда? — всполошился сзади Роберт. — Ты точно знаешь, куда идёшь?

Я обернулась назад и удивлённо заметила у него неуверенный взгляд и растерянность.

— Мы же совсем недалеко от замка! Чего нам бояться? — спросила его, чувствуя подвох и какое-то скрытое замешательство.

— Да, мы недалеко, но я… плохо знаю этот лес, — признался он.

Я живо вспомнила нашу встречу в лесу, замотанные копыта его лошадей, длинную дорогу в ночи и позволила себе усомниться в его словах.

— Это же ваш лес… разве нет? — подозрительно спросила я.

— Мой… и я мальчиком часто в нём играл. Но потом… слишком долго здесь не был, вот и отвык, — растерянно сказал он.

— Я помню дорогу, идёмте! — уверенно махнула я, продолжая размышлять над его признанием. Он окончательно меня запутал.

Остаток пути мы шли молча. Когда пришли к дереву, которое меня в прошлый раз заинтересовало, я осторожно опустилась на колени и подёргала стрелу, которая была по-прежнему воткнута в ствол на уровне моей поясницы.

— Лорд Роберт… помогите вытащить стрелу, пожалуйста! — попросила я, и он, крепко ухватившись пальцами за древко, выдернул её и неловко отшатнулся.

Из дыры, проткнувшей кору и ствол, начал сочиться древесный сок. Тогда я переложила нож из левой руки в правую и аккуратно увеличила дырочку, пробурив её до самой середины ствола.

Оттуда ручейком побежала жёлтая жидкость. Я быстро подставила ведро и принялась ждать. Роберт за моей спиной шумно дышал в затылок и всячески выказывал нетерпение.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Вместо ответа я зачерпнула пальцем густую струйку и поднесла к его рту.

— Попробуйте, — пробормотала я. Он обхватил губами мой палец, и его глаза удивлённо раскрылись. Я же поторопилась убрать руку, потому что почувствовала всё возрастающую неловкость.

— Сладко! — проговорил он и сунул в струйку уже свой палец. — Что это?

Я подняла голову вверх, указав на резные листья ярко-оранжевого цвета:

— Это кленовый сок! Из него делают сладкий кленовый сироп и даже кленовый сахар!

— Сахар?! — удивился он. — И ты умеешь его делать?

— Нет, не умею. Но обязательно попробую! — рассмеялась я. — Но даже если не получится, мы всё равно сможем лакомиться кленовым сиропом. Вкусно же!

Роберт улыбнулся и огляделся вокруг.

— У нас же тут сотни клёнов! — обрадовался он. — Надо же, никогда не думал, что у них есть сок, и что его можно пить!

Меж тем я наполнила ведерко на одну четверть и посчитала, что с одного дерева достаточно. Только вот я не подумала, чем закрыть дырочку. Пришлось придумывать на ходу и затыкать палочкой.

— На сегодня достаточно. Я попробую из этого сделать сахар, и, если получится, то вернёмся за соком ещё!

— Джейн, откуда ты столько знаешь? — приступил к расспросам лорд. — Я никогда ещё не встречал таких любознательных поломоек.

— Просто я не поломойка, это же очевидно! — рассмеялась я и начала его задирать. — Какой же вы лорд, если не видите этого!

Роберт замолчал. Потом сказал:

— Я лорд не так давно, — осторожно признался он. — На самом деле у нас тут всё… сложно.

— А почему не так давно? Разве это не ваш родовой замок? — продолжила я расспросы.

— Мой. Родовой. Просто я давно тут не жил, а воспитывался в столице. В Королевской школе, — пояснил Роберт, и мне стало чуточку понятнее.

— Ну, это нормально, получать образование и уезжать из дома. Хорошо, что вы вернулись — а то замок явно нуждается в хозяйской руке.

— Поэтому я и привёз леди Бри. Она тут всё приведёт в порядок.

Вот уж не слышала большей глупости! Эта замороженная курица? Наведёт порядок? Да она только и годится на то, чтобы подсвечники на каминной полке переставлять.

— А кто она — леди Бри? — совсем осмелела я.

— А не много ли ты вопросов задаёшь? — хитро спросил Роберт и двумя пальцами схватил меня за нос. — Не суй свой веснушчатый носик, куда не следует. Откусят!

Его тон был таков, будто он дразнил младшую сестрёнку. От обиды я вся покраснела и сморщилась. Демонстративно отвернувшись, зашагала скорее, размахивая драгоценным ведёрком. Больно надо! Мне бы тут сладким разжиться, да перестать полы драить, потому что я это дело ой как не люблю. И всё!

В полном молчании мы дошли до замка, и каждый пошёл в свою сторону. Я — на кухню, а лорд — к парадному входу.

Внутри пахло выпечкой. Ровными румяными рядами на столешнице остывали пирожки. Схватив один, когда Сибилла отвернулась, я чуть не подавилась, но всё равно запихнула целую половину в рот. Мммм, пирожок с картошкой! Восхитительное пуховое пюре с поджаренным луком и тонким тестом, смазанным яйцом. Боги, как же это вкусно! Сибилла — настоящий профи во всём, что касается теста! И не лень же ей ещё возиться с этим по полдня!

Увидев, как вокруг рабочего стола всё усыпано мукой и очистками от картошки, я схватила метлу и принялась наводить порядок. Всё же должностные обязанности никто не отменял!

Попутно заглянула в котёл — там варилась чья-то огромная нога. Оленья? Говяжья? в котелке поменьше кипела вода, и в ней плавали маленькие красные ягодки, похожие на бруснику, а ещё дольки лимона и веточка чего-то зелёного и пряного. Пахло вкусно!

На большом противне неподалёку от пирожков охлаждались кубики запечённой тыквы, посыпанные какими-то травками и перцем. Ужин обещал быть шикарным!

Быстро освежив полы намотанной на швабру мокрой тряпкой, я помыла руки и приготовилась готовить. Перелила кленовый сок в чистый горшок и поставила выпариваться в печку. Вроде бы кленовый сироп варится просто — важно просто загустить его, убрав лишнюю влагу при кипячении. В памяти откуда-то всплыла картинка, где канадцы прямо на поляне возле опушки леса ставили гигантские котлы, куда заливали свежесобранный сок, и на кострах выпаривали, закатывая загустевшие сиропы в банки. Фильм, что ли, я какой-то смотрела?

Схватив с полки песочные часы, быстро их перевернула, чтобы не забыть про сироп. У меня на него был свой план.

— Ты смотрела свой торт? — Сибилла, которая разрывалась между котлом с ногой и морковью, которую натирала на тёрке, с любопытством наблюдала за моими манипуляциями.

— Ещё нет. Пусть пока немного постоит, — отмахнулась я, гипнотизируя песочные часы.

Важно было не передержать сироп, иначе он перекипит и станет непригодным для моих целей. Поэтому я уже трижды доставала горшок и проверяла лакомство на густоту.

В конце концов, когда его консистенция достигла тягучести, как у густого липового мёда, я достала горшок, и, обжигая пальцы, водрузила на деревянный стол. Работа с сиропами и карамелью — очень опасна. Один раз я капнула расклённым сиропом себе на палец, и ощущение было такое, что я прожгла на себе мясо до кости. Ожог заживал очень долго, и первую неделю я жила только на обезболивающих. С тех пор усвоила, что рядом с сахарными сиропами не место рукожопости. Поэтому надо сосредоточиться.

Когда сладкое варево чуть остыло, я перелила половину в противень с высокими бортами. Из этой части я буду пробовать делать сахар. Надо будет полностью хорошенько накипятить его, и тогда останется только леденцовая карамель.

Вторую половину сиропа я оставила в горшке, и вновь разделила на две части. Одну поставила вновь на печь — закипать, а во вторую часть добавила кусочек сливочного масла и немного сливок. Размешала, осторожно попробовала на вкус. Добавила несколько крупных кристаллов морской соли.

Сибилла всё это время работала на меня как медсестра при операционном столе. Сливки. Масло. Соль. Чашка. Споро и ловко она доставала то, что я просила, и в конце тоже приложилась к ложечке с карамелью.

— Это восхитительно! — оценила она. — Лучше, чем твоё густое молоко!

Я разулыбалась. Конечно, лучше!

— Это солёная карамель. Соль здесь нужна для того, чтобы оттенить сладость. Иначе она не раскроется как следует.

Сибилла кивнула и ещё раз зачерпнула ложкой лакомство.

— Когда была жива мать его светлости, лорда Роберта, то в этом доме часто подавали десерты. Но таких вкусных я не помню! — похвалила она меня.

— А давно она умерла?

— Очень давно. Лорду не было ещё и десяти лет. Ой, смотри, у тебя тут кипит!

Я увидела, что вторая часть сиропа пускает большие пузыри и плюётся, и крикнула Сибилле:

— Стакан с холодной водой!

Та быстро принесла требуемое и я, осторожно окунув ложку в кипящий сироп, капнула им в холодную воду. Капля растеклась по воде и медленно осела на дно. Рано.

Подождав ещё минут пять, проделала то же самое. Капля вроде бы превратилась в шарик, но потом всё равно опустилась на дно и растворилась.

Как же мне не хватало кухонного термометра! С ним я могла быть уверена, что сироп готов.

— Сибилла, смажь чистый противень маслом! Скорее!

Та, как верный солдат, быстро выполнила требуемое.

Я зачерпнула ложкой сладкую массу в третий раз и теперь, соприкоснувшись с холодной водой, капля приняла форму шара и опустилась на дно. Я ткнула в неё ложкой и убедилась, что шарик твёрдый и похож на стекло. Готово!

— Что ты там проверяешь? — спросила Сибилла.

— Шарик сиропа должен стать твёрдым — тогда наши леденцы готовы, — пояснила я.

А потом прикрыла один глаз, зачерпнула половником кипящую карамель и жестом художника начала выписывать на маслянистом противне замысловатые узоры. Сделала красивое сердце и карамельные кружева. Потом, вдохновившись, вывела заглавную букву «Р». Красиво! Остатки карамели вылила неровными кругляшами и оставила на воздухе застывать.

И только потом торжественно попросила Сибиллу:

— Неси торт!

И та, преисполнившись гордости, ушла за кастрюлей. Я же тем временем проверяла свой недавний ожог — кожа была красной и начала шелушиться. Смазала предплечье сливочным маслом и спрятала в рукав.

Я перевернула кастрюльку на поднос и, постучав по днищу, стала осторожно поднимать. Вместе с Сибиллой мы внимательно следили за тем, как торт выскальзывает из своей тары. И — удивительное дело — ничего не отвалилось, не раскрошилось и даже не упало! Я выдохнула и убрала полотенце, которое стелила на дно вместо пергаментной бумаги.

Дно торта было неровным и некрасивым. И я, проклиная леди Бри, которая помешала мне взять красивое блюдо для торта, решила, что подам его на деревянной доске. Придирчиво выбрав тонкую ровную дощечку, я поставила её на верх торта и снова перевернула. Вот теперь верх мне нравится!

Торт получился нежно-кремового цвета — в честь медовой сгущёнки. Он и пах, как медовик. Сибилла разве только в ладоши не хлопала, кружась возле него.

— А у тебя есть медовые соты? Кусками? — выпалила я, наливаясь восторгом от пришедшей в голову идеи.

— Есть! — сказала она и вышла из кухни. Я же пока приступила к украшению торта.

Вооружившись глубокой ложкой, зачерпнула солёную кленовую карамель и осторожно сделала потёки по краю торта. Густой соус красивыми каплями стекал по охлаждённым бокам, покрывая ровные коржи и тонкие прослойки крема. Остатки вылила на середину верхушки и разровняла по поверхности.

Тут явилась Сибилла с куском медовых сот. Я неровно отломила край и воткнула в центр торта. Сзади пристроила леденцовое сердечко и букву «Р». А остатки карамели вставила в коржи остриями вверх, и получилась красивая абстракция.

Ну что ж, если отойти на несколько шагов и полюбоваться издали на моё творение, то получается очень красиво. Потом в голову пришла новая мысль, и я метнулась к горшкам с зеленью. Сорвав веточку мяты, я воткнула её возле медовых сот и теперь точно была довольна.

— Всё! Торт готов! — объявила я.

В кухню вошёл Фрэнк. Он был при параде, чопорен и официален. Но при виде торта остановился, открыв рот.

— Что это? — спросил он.

— Это торт! — нетерпеливо проговорила я, поражаясь, что они тут никогда такого не видели. Как так можно жить?

— Это сладкое? — уточнил он, поводя носом и учуяв нежный медовый аромат.

— Да! Нужно будет нарезать на кусочки вот так. А украшения снять и положить каждому в тарелку. И скажи, что это я пекла. Они поймут.

— Хорошо, — кивнул Фрэнк, и мне даже показалось, что украдкой облизнулся.

Конечно, торт был кривоват и довольно слабо украшен. Мне бы за него даже тройки в колледже не поставили. Но! Попробовал бы кто на курсе сварганить торт в мире без сахара. Ха!

Пока Фрэнк таскал из столовой подносы с остатками трапезы, я помогала Сибилле заваривать травяной чай. Захотелось проявить немного творчества, и я добавила в чайник клюкву, мяту, сушёный зверобой. Пусть будет богатый вкус, который оттенит мой торт!

Полная гордости и осознанием того, что я смогла наполнить мир сладкими вкусами и открыть перед здешними людьми новые горизонты, я пошла спать. Неспешно разделась, сменила рубашку на чистую, которую Сибилла оставила на моей кровати. Открыла окно, чтобы проветрить комнату. Подышала сырым вечерним воздухом, потом снова закрыла.

Так хотелось почитать книжку, или посмотреть сериал. Остро не хватало чего-то, чем бы можно было занять свой мозг. Я подумала о том, что надо бы попросить бумагу и начать записывать рецепты по памяти, пока я их ещё помнила. А то кроме сахара придётся изобретать ещё и это.

Устало потянулась и побрела к кровати. Одинокая свечка слабо мерцала в темноте. Засмотревшись на пламя, я обо что-то больно ударилась мизинцем на ноге и запрыгала, прикусив губу, чтобы не заорать. Чёрт, как же больно! Ммммммм, — мычала я. На глазах выступили слёзы.

Опустившись на колени, я охнула. Я и забыла, что меня ждёт сундучок, который я в порыве усталости запихнула под кровать и благополучно забыла. Я же так и не посмотрела, что там внутри! А вдруг там уже всё начало гнить и пропало в солёной воде?

Я подёргала маленький амбарный замочек и разочарованно вздохнула. Надо же, какой крепкий. Чем бы его поддеть? Я схватила со стола свечу, чтобы поближе рассмотреть, и поднесла к замку. Взяв его в левую ладошку, осветила пламенем и загрустила.

— Ну, откройся, что ли, — с досадой произнесла я, отчаянно желая, чтобы мне не пришлось возиться с механизмом или ломать ногти о металл. И тут — о чудо! — раздался еле слышный щелчок и металлическая дуга вышла из своего паза. Свеча моргнула и погасла.

В полной темноте я выглянула в коридор и добрела до ближайшего факела. Вновь зажгла от него свечу и вернулась в комнату, поплотнее прикрыв дверь.

Из открытого сундучка пахнуло затхлостью и сыростью. На ощупь дерево уже не было мокрым, но белёсые разводы соли были видны и с внешней, и с внутренней стороны полукруглой крышки.

Сундук доверху был заполнен свёртками. Чтобы разглядеть их, мне пришлось пониже поднести свечу, но это ничего мне не дало. Я вытащила первые два свёртка и стала тут же, на каменном полу, застеленном грубой циновкой, разворачивать их. Внутри что-то звякнуло.

В толстую промасленную кожу были завернуты множество склянок с порошками. На крышках были какие-то надписи на незнакомом языке, и я было расстроилась, но потом сердце пропустило один удар, и другой… Что-то знакомое почудилось в тёмных зёрнышках, пересыпающихся в стеклянном пузырьке. Чёрный кунжут! Лучшее украшение для восточных блюд — лепёшек, азиатской лапши и прочих изысков. Он очень полезен, и им издревле посыпали выпечку.

Руки затряслись, и я взяла соседний пузырёк. Там с сухим шелестом перекатывались зёрнышки кориандра! Он незаменим для имбирных пряников и рождественской выпечки! Боже мой, неужели в мои руки попал сундучок с пряностями? Я стала перебирать склянки и узнала гвоздику и кардамон, жёлтую куркуму и молотый имбирь, звёздчатый анис и продолговатый тмин. Все склянки были плотно закрыты цилиндрическими крышками из пробкового дерева, и ценные порошки внутри были сухими.

Во втором свёртке хранились продолговатые палочки корицы, связанные тонкой бечёвкой в пучки по три-четыре штуки. Вот откуда тонкий коричный аромат, который преследовал меня сразу после кораблекрушения! Если палочки намокали, то не растеряли ли они свой неземной аромат?

В третьем свёртке я обнаружила целых пять мускатных орехов в скорлупе. Втянула носом воздух — волшебный аромат! Эту приправу я обожала добавлять в тесто — он придаёт выпечке совершенно потрясающее звучание! Словно дорогой десерт «от кутюр».

Дальше в каждом свёртке шли сушёные стручки перца чили, светло-жёлтые стебли сухого лемонграсса, источающие волшебный аромат, тёмно-зелёные листья карри. В отдельном свёртке бережно хранились стручки ванили. Это же целое богатство! Лучшего подарка судьба не могла мне подарить.

Но самое главное чудо ждало меня на дне сундука. В шесть свёртков были упакованы бобы какао. О Боги! Спасибо, спасибо, спасибо!

Я скакала по комнате, как сумасшедшая. Я завоюю этот мир! Он падёт под натиском шоколада и десертов! Я открою людям столько вкусов, что им и не снилось!

Сердце стучало громко-громко от радости. А потом на смену ей пришёл страх. По меркам Королевства Эл, где даже сахар — слишком дорогое удовольствие, в моём сундуке хранилось целое состояние. Как его сохранить в комнате, где даже дверь не запирается?

Задумавшись, я не сразу сообразила, что слышу какие-то странные звуки. Что это? Вой?

Метнувшись к окну, распахнула его и в свете Луны увидела, как на опушке леса стоит Рыжик и смотрит прямо мне в лицо. Хотя… разве лисы воют? Показалось, что Рыжик даже хмыкнул в ответ на мои мысли.

Что ж, если ты снова зовёшь меня — есть причина пойти с тобой.

Только в этот раз я подготовилась. Сгрузив ценные специи и какао в свой шерстяной платок, я завязала его узлом и повесила за спиной, как рюкзак, сделав лямки из пояса. В полегчавший сундук я сложила промасленную кожу и взяла его в руки. Так-то лучше, теперь я точно всё донесу.

Осторожно спускаясь с лестницы, тихо молилась всем богам, чтобы не дали мне споткнуться и разбудить весь замок. Или встретить кого-нибудь. О том, что ждало меня в тёмном лесу, старалась не думать. Всё потом.

Благополучно выбравшись из дома через чёрный ход на кухне, я поспешила к лесу. Стеклянные банки смешно постукивали за спиной, а деревянный сундук уже начал оттягивать руки. Поздно вспомнила, что не взяла с собой никакой лопаты — даже ножа кухонного прихватить не догадалась. Ну что за растяпа! Ногтями я землю рыть буду, что ли?

Рыжик, будто и правда только меня и ждал, вильнул хвостом и умчался в лес, а я припустила за ним. Тёмные ветви будто услужливо расступились, и в неверном свете Луны стала видна ровная тропинка. Она вела меня вглубь леса, но тот будто бы был прозрачным и совершенно не вызывал страха. Сквозь макушки деревьев было видно звёздное небо, а прохладный ветерок обдувал моё разгорячённое лицо. Это была невероятно тёплая ночь — будто бы лето на минутку вернулось и обдало осенний лес своим теплом.

Рыжик махал впереди своим хвостом, и я, не упуская из вида белый пушистый кончик, двигалась вперёд. Будто бы исподволь запоминала дорогу. Вот здесь — большой валун в форме человеческой головы, а вот здесь на повороте тропинки — большие корни сосны, выступающей из земли, а за ними сразу крутой спуск. У подножия холма, с которого я спустилась, слышался шум волн. Река? Но обдумывать было некогда, потому что я увидела то, что искала.

В большом валуне, который намертво врос в склон холма, поросшего лесом, виднелась глубокая дыра, похожая на пещеру. Я примерила туда сундучок, и он поместился в неё полностью.

Осторожно спустив с плеч драгоценный узелок, я достала какао-бобы и переложила их на самое дно, надёжно закутав в кожу. Потом задумчиво перебрала пузырьки и оставила себе тот, что с корицей. Потом, немного подумав, добавила к нему кардамон и чёрный кунжут. Сложила их за корсаж, поёжившись от холода, и остальное плотно утрамбовала в сундук. Идеально.

После того, как сундук оказался в пещерке, я прикрыла его ветками, валявшимися неподалёку, и замела свои следы. Внимательно оглядевшись, запомнила окружающее пространство.

И только после этого вдруг осознала, что я ночью одна, в тёмном чужом лесу.

«Вот ты как всегда! Сперва делаешь, а потом думаешь! Шляешься неизвестно где по ночам. Лес в чужом мире! Ты ничего получше придумать не могла?» — в голове отчётливо прозвучал мамин голос. И меня пробрала дрожь. Захотелось припустить отсюда со всех ног, да вот только подниматься в гору не хотелось. Уже готовая заорать от ужаса, я вдруг услышала рядом шумное дыхание и недовольное фырканье. Мокрый лисий нос ткнулся мне в руку и разом успокоил. Я не одна, я с другом, мама!

Потрепав Рыжика за холку, я выдохнула и огляделась. Вновь услышав шум воды, я замерла. Вода будто бы вздыхала, а потом затихала, и потом опять повторяла свой цикл вздохов и выдохов. Я пошла на звук, чтобы проверить, правильно ли я расслышала. Но увиденное повергло меня в шок.

Прямо за деревьями начинался большой обрыв. Песчаный край провалился далеко вниз, обнажая мощные столетние корни. А сразу за обрывом начинался песчаный пляж. А за пляжем — море!

Это его волны накатывали на берег с лёгкими вздохами, и стонали, и добавляли воздуху лёгкой вибрации. Но как такое может быть?

— Рыжик, как море может быть так близко от замка? Я же уезжала от побережья, и два дня пути точно проехала! Выходит, что мы на большом острове?

Рыжик промолчал и молча припустил вперёд, показывая тропинку, по которой можно безопасно спуститься вниз. Я поспешила за ним следом и уже через пять минут окунала руку в пенистую волну.

Вода была холодная. Между пальцами шелковисто проплыла какая-то водоросль, и я поморщилась от омерзения.

Над горизонтом висела круглая жёлтая Луна. Она освещала серебристую дорожку на волнах, и я почувствовала, как расслабляюсь. И тёмный лес, и Луна, и это близкое море перестали быть страшными и незнакомыми. Рыжик бегал туда-сюда, пробуя воду на вкус, и смешно уворачивался от солёных брызг.

Я сидела на выбеленной временем и волнами коряге и любовалась горизонтом. Это просто чудо какое-то — возле замка и мой любимый лес, и море, и бездонное небо! Как сильно всё это отличается от пыльного города с сумасшедшим движением и массовым психозом!

Как водится, я пропустила момент, когда над горизонтом из лунной дорожки материализовалась фигура с седыми длинными волосами и высоким посохом. Огонь, горевший в фиолетовых глазах, становился всё ярче и ярче по мере приближения ко мне. Я же сидела, охваченная непонятным трепетом и будто бы скованная неведомой силой, и не смела пошевелится.

Фиолетовые глаза заглядывали прямо в душу, словно сканируя мой разум и выискивая там что-то, понятное только самому призрачному существу. Оно остановилось в двух шагах от меня и зависло над землей, не отводя странных глаз. Протянув прозрачную руку, оно задержало её на высоте моего лица. Я подняла свою ладонь и дотронулась пальцем до этой руки.

Ток пронзил меня от кончика пальца до макушки, а потом устремился в пятки. Ладонь засветилась, и я зачарованно уставилась на горящие фиолетовым огнём пальцы. Рыжик, который беспокойно бегал по берегу, в это время неподвижно сидел у моих ног и преданно смотрел на фигуру.

Рука призрака поднесла мою ладонь ко рту и дунула на неё, и прямо над моей ладонью расцвело фиолетовое пламя. Оно не обжигало, а ощущалось как тёплый воздух, обдувающий кожу. Приятный и безопасный.

Вторая рука призрака подхватила мою рыжую кудряшку и пропустила меж пальцев. Прядь тоже засветилась, но уже рыжим золотым огнём. Лицо призрака расплылось в улыбке и приобрело явные женские черты.

— Добро пожаловать, дитя, — прошелестел потусторонний голос в моей голове. А потом произошло необъяснимое: призрак вдруг воплотился в женщину с очень белой кожей, длинными седыми волосами и фиалковыми глазами. Возле её ног лежал белый посох из полированного дерева, а Рыжик натуральным образом заскулил, как преданная собака, и потёрся о её ноги. Предатель!

— Здравствуйте, — пролепетала я и сглотнула ком в горле.

— Теперь и ты можешь зажигать фиолетовый огонь, — улыбнулась женщина, и я заметила в её ушах серьги в форме полумесяца. Они качнулись, пустив серебристые зайчики на её плечи. — Только храни это в тайне и не показывай любопытным. Здесь за такое умение можно поплатиться жизнью.

— Поэтому Сибилла так испугалась, когда я его увидела в первый раз?

Вместо ответа женщина кивнула.

— Кто вы? — спросила я и удивилась, что в сердце совсем нет страха. Только любопытство и ощущение, что я очень скучала.

— Я старейшина Рода Маклейнов, — представилась женщина и прикрыла мне рот, когда я приготовилась тоже произнести своё имя.

— Я знаю, кто ты, дитя. А вот ты пока сама не знаешь. Не называй мне своего вымышленного имени, в этом нет нужды.

Я хватанула ртом воздух и замолчала.

— А кто я? — только и смогла выдавить я.

— Узнаешь в своё время. А пока ты та, кто принесёт новую жизнь в эти суровые края. Ты уже видела, какие дары наше море приготовило для тебя?

Я помахала головой, удивлённо разглядывая мокрый песок.

— Вглядись! Ты единственная знаешь, что с этим делать.

Внезапно фиолетовый огонь её глаз погас, а через мгновение и вся фигура растаяла в прохладном ночном воздухе. Там, где лежал её посох, осталась длинная выемка в сыром песке.

Возле неё я заметила шарик ажурных морских водорослей. Я разглядывала его, смутно припоминая, что где-то уже видела их. На минуту пожалела, что нет никакого источника света, чтобы поподробнее рассмотреть. В ту же секунду кожу ладони обдало знакомое тепло и я с удивлением увидела фиолетовый огонёк на своей ладони. Поднеся к нему кружевной шарик, я, наконец, поняла, что это.

— Анфельция!

Радостная дрожь пробежала по телу, даря ощущение праздника. Это невероятно! Мне всё больше казалось, что жизнь удивительным образом готовила меня к тому, чтобы закинуть в это Богом забытое Королевство. Миллионы человек в мире ничего не знают про анфельцию, и пройдут мимо, не понимая, какое чудесное сокровище она собой представляет.

Я же специально изучала её и даже писала курсовую, которую защитила на отлично. Тема водорослей меня тогда сильно увлекла и я даже специально ходила в музей, где подробно рассматривала, как она выглядит в свежем и сушёном виде. И сейчас мне хотелось петь и танцевать от радости. Сколько всего я смогу приготовить с её помощью!

Захлопнув ладонь, я погасила фиолетовый огонёк и вновь осталась в чёрно-белом мире. Но теперь он уже не казался мне чужим, а стал родным и знакомым, исполняющим самые заветные желания и способным на чудеса.

У меня был Рыжик, был сундук с драгоценными специями, был фиолетовый магический огонь и анфельция! Это больше, чем все подарки родного мира, которые я получила от него за двадцать с лишним лет. Я будто бы уехала из детского дома и попала в свой родной, отчий дом. На сердце было легко и приятно.

Остаток ночи я провела, собирая анфельцию в свой платок, в котором тащила сюда банки и склянки. С морских даров капало, я то и дело вытряхивала воду и прикидывала, что на спине узел больше не понесу — промокну. Наконец, набрав полный тюк, я решила, что пора идти домой.

Решив поозорничать, я раскрыла ладошку и представила на ней фиолетовый огонёк. Получилось! Он ровно горел в двух сантиметров выше от кожи и легонько грел кожу.

— Хочу домой! — скомандовала я, и огонёк соскочил с руки и полетел вперёд, невысоко поднимаясь над тропинкой. Я последовала за ним. Рядом трусил Рыжик, не очень довольный происходящим. Конечно, роль проводника теперь принадлежала не только ему.

— Не переживай, Рыжик! — болтала я с ним по пути, неся на вытянутой руке мокрый шерстяной узел. — У меня для тебя всегда найдётся и косточка, и вкусный кусочек сыра. Ты только прибегай почаще!

Повернув голову вбок и вниз, чтобы увидеть реакцию лиса, я не заметила, как дорогу преградила огромная ветка. Мой лоб врезался в неё со всей дури и я, клянусь, видела, как из глаз посыпались яркие оранжевые искры. Огонёк погас, а я кулем свалилась на землю и отключилась.

Мне снилось, что вокруг меня водят хороводы те самые женщины, что танцевали вокруг старейшины рода Маклейнов. Они то поднимали, то опускали руки, заставляя воздушную ткань пелерины порхать возле моего лица. Невнятные голоса, тихое пение. Яркий свет.

Тихо покряхтывая, я распахнула глаза и увидела потолок своей каморки в замке. Я лежала под одеялом в своей ночной рубашке и с распущенными волосами. Голова была пустая и ясная — как после отличной ночи без сновидений. Хотелось потянуться и заняться зарядкой, чтобы размять мышцы после долгого лежания. В окно заглядывало солнце, и начинался отличный осенний день.

Я разочарованно вздохнула. Перегнулась через деревянный край, заглядывая под кровать. Пусто. Странно.

Неужели и море, и огонёк, и старейшина Рода — это всё сон? Может быть так, что я начинаю путать реальность с явью?

Я ощупала волосы — они были мягкие и пушистые. На мне не было ни джинсов, ни шерстяных чулок. Даже корсет был снят. Когда я успела так тщательно раздеться?

Шастая по ночам, я привыкла спать в полной боевой готовности. Мало ли кто вломится в мою каморку, где на двери нет даже самой простенькой щеколды? А сейчас всё выглядело так, будто я сама сошла с ума.

Я вздохнула и перевернулась на бок, решив доспать ещё немного. Вдруг мне повезёт и приснится ещё что-то такое же прекрасное, как прошлый сон?

Я прикрыла глаза, но что-то мешало уснуть. Какой-то непонятный зуд. Чесалась ладонь, и я мельком глянула на неё. А потом широко распахнула глаза. На коже разливалось радужное пятно, как на луже с бензином. Что это?

Зажмурившись, я прошептала:

— Хочу фиолетовый огонёк!

И он тут же вспыхнул, озаряя одеяло яркими всполохами. Я издала торжествующий вопль и тут же погасила огонь, зажав его в ладони. Потом посмотрела в угол комнаты и увидела, как от мокрого шерстяного узла в обе стороны разливается мокрая лужа. И от сердца отлегло. Нет, мне не приснилось!

Я приволокла узел с водорослями на кухню и воззрилась на Сибиллу. Та, вся в расстроенных чувствах, месила тесто. Что-то она поздновато, обычно в это время в замке вовсю уже пахло свежей сдобой.

Да и кухарка была не похожа сама на себя. Она выглядела так, будто вот-вот взорвётся, только ткни пальцем. Даже Рыжий Хэл, обычно весело напевающий свою песенку, молча и с остервенением кромсал капусту в специальном деревянном корыте.

Я молча положила свою ношу в таз для мытья посуды и приблизилась к Хэлу, чтобы узнать, что к чему.

— С утра приходила леди Бри и что-то искала на полках с травами. Потом ругалась на чём свет стоит, и велела расставить все банки по цвету содержимого. А Сибилла наша уже привыкла и знает, где что у неё стоит. Вот и поцапались. Леди Бри грозилась её выгнать и нанять более способную кухарку, а Сибилла грозилась подсыпать яду той в еду. Чуть не подрались!

Я вытаращила глаза — чтобы эта замороженная курица леди Бри ругалась и грозилась уволить? Немыслимо!

Но и Сибилле палец в рот не клади! А вдруг и правда подсыпет чего?

Внезапно сзади меня послышалось усиленное пыхтение и я, развернувшись, увидела, что Сибилла прямо-таки избивает тесто руками. Осторожно, на цыпочках, подкралась к ней и заглянула за плечо.

— Сибилла, давай, я его вымешаю? — ласково спросила, тронув пылающую злобой кухарку. Так и помереть недолго, слопав напичканные злобой булочки!

— Ещё чего! Ты иди вон лучше посмотри, как испортила мне годный противень! И чего только я тебе доверилась!

Она мотнула головой на печь и я запоздало вспомнила про противень с леденцовой карамелью из кленового сиропа. Вот чёрт! Не пережгло её там, в печи?

Я подошла и, осторожно лизнув палец, прикоснулась к гладкой стеклянной поверхности цвета янтаря и снова попробовала его на вкус. Ммм, сладко!

Крутанувшись на пятках, я рванула за большим ножом с острым краем и вернулась к противню, пока разгневанная кухарка не видит. Занесла нож над противнём и так долбанула по нему, что треск был слышен, наверное, во всём замке.

— Джейн! — визгливый окрик заставил вздрогнуть. — Ты что делаешь, засранка!

Но я уже рассматривала здоровенный кусок леденца, который откололся от смазанного маслом противня. Поднесла его к глазу и посмотрела сквозь него на красную, как рак, Сибиллу.

— Получилось! Получилось! Получилось! — я скакала по кухне, как сумасшедшая, с куском леденца в руке. — И вовсе я не испортила твой драгоценный противень! Я совершила прорыв! Это же целая дипломная работа, мне бы автоматом пятёрку поставили!

Я отломила кусочек сахарной карамели и дала Сибилле:

— На, наслаждайся и оставь в покое булочки! Хэл! — позвала я бугая, который перестал рубить капусту и с интересом уставился на меня. — Мне нужны твои сильные мужские руки!

Хэл внезапно покраснел и дёрнулся вперёд. Я же, схватив большой каменный пестик и ступку, наломала туда леденца и понесла к поварёнышу-великану.

— Держи! Измельчи, пожалуйста, в песок! — и очаровательно ему улыбнулась. Он ещё сильнее покраснел и отодвинул корыто с капустой.

— Эт я быстро, — довольно пробасил он и принялся за дело.

Сибилла тем временем сидела у стола и зачарованно облизывала небольшой кусочек леденца, прикрыв глаза. Вот сладкое всегда успокаивает женщин! Если ваша половина злится и негодует — бросьте в неё шоколадку или пирожное — и злобная фурия превратится в фею!

Я помыла руки и деловито подошла к тесту. Так соскучилась по этому занятию! Погрузив пальцы в мягкую податливую массу, я вдохнула кисловатый запах дрожжей и ощутила, как руки сами начинают ласково, но твёрдо мять пухлый кусок.

Подсыпая себе муки, я и не заметила, как от удовольствия начала мурлыкать песенку. Потом оставила тесто отдыхать под полотенцем и принесла с холодной пещеры сливочного масла. Растопила на горячей плите, нашла кисточку для смазывания и приготовила всё это на столе. Потом, не прекращая напевать, взяла длинную толстую скалку и принялась раскатывать тесто в один большой круг. Сильно усердствовать не надо — пусть толщина будет примерно с палец.

Когда пласт был готов, я окунула кисточку в масло и намазала его на всю поверхность теста. Хэл принёс ступку с сахаром, и я, не скупясь, щедро посыпала им гигантский масляный блин. Потом, задумавшись на мгновение, достала из-за корсажа пузырёк с корицей и осторожно посыпала ею поверх масла. Сегодня у нас будут сладкие булочки с корицей!

— Сибилла, а у тебя есть мак?

— Маковые зёрна? Есть, — с готовностью сказала она. Расправившись с леденцом, она с удовольствием следила за моими руками и наслаждалась отдыхом. Потом поднялась, принесла склянку с маком и я щедрой рукой рассыпала его поверх масла, корицы и немного подтаявшего сахара.

Затем осторожно завернула тесто в рулет и попросила нитку. Такие пласты легче всего нарезать именно ею — в противном случае нож будет сминать рулет и ломать форму булочки.

Была и ещё одна хитрость, которой нас научили на курсе — когда ты кладёшь на противень круглую шайбу булочки с корицей, нужно свободный край теста завернуть под изделие. Тогда она не будет плоской, а примет аппетитную пирамидальную форму, и заодно не развалится.

Я так и сделала — ловко подоткнула хвост теста под низ булочек и составила их на противень, приготовленный Сибиллой. Сегодня вместо пресной сдобы будет самое божественное блюдо осени. Моё любимое!

Накрыв это богатство полотенцем, я поставила на стол у печи на расстойку. Минут двадцать оно будет подниматься, а потом можно смело совать в печь.

— Сибилла, дай, пожалуйста, чистую банку для сахара! — попросила я и высыпала туда остатки перетёртого Хэлом леденца. — А ты, наша силушка богатырская, перетри ещё вот эти части. На противне их много!

Спустя минут сорок кухню наполнили восхитительные запахи булочек с корицей. Они приманили в это сердце замка почти всех его обитателей. Первой заявилась леди Бри — но сделала вид, что пришла проверять, как исполнили её приказ. Критически осмотрев пустые полки, на которые никто не удосужился составить банки по её классификации, она повернулась, чтобы произнести что-то язвительное и наткнулась на меня с крошечной тарелочкой, где ещё дымилась свежеиспечённая булочка с корицей:

— Леди Бри, попробуйте булочку по новому рецепту! Я всё утро помогала Сибилле и, боюсь, что отвлекла её от вашего поручения.

Сделав виноватые глаза и лёгкий реверанс, я впихнула ей в руки булку и увидела Его. Лорд Роберт вошёл в кухню, заметно принюхиваясь и улыбаясь так, что на щеках появились ямочки. Я слегка покачнулась, но быстро опомнилась и тут же сервировала ему на столе небольшой перекус: блюдо с булочками, чайничек с чаем и две кружки. Пока я вертелась по кухне, как рыжая юла, он восхищенно произнёс:

— Я не чувствовал запах корицы с самой Школы при королевском дворе Эла! Какой божественный запах! Откуда у нас такое богатство?

И он уставился на леди Бри. Она недовольно поморщилась, обнюхивая нетронутую булочку:

— Это вам, господин Роберт, надо спрашивать не у меня. Я думала, что вы, наконец, позволили себе хоть немного роскоши, но теперь вижу, что ошиблась. Очевидно, что спросить надо у слуг.

И она повернулась, чтобы уйти, но наткнулась на меня. В этот момент я зачарованно смотрела, как тёмные глаза лорда Роберта светлеют от удовольствия, становясь орехово-зелёными, и он с восхищением смотрит на мою булочку.

— Челюсть подними, — отрезвляюще сказала она, понизив голос, чтобы её слышала только я. — Ты, кажется, думаешь не о том. Наш лорд никогда не посмотрит на такую, как ты, даже чтобы развлечься. Никому не нужны глупые девчонки, которые даже ни разу не целовались! На одну ночь мужчины ищут женщин поопытнее. Так что захлопни свой ротик и принимайся за работу!

От обиды и унижения у меня выступили слёзы на глазах. Как она сумела так точно угадать, что было у меня на уме? В мечтах я уже выходила замуж за Роберта, а он наплевал на все условности и сословные различия ради любви. Разве в нашей стране так не произошло? Люди перестали делиться на знать и челядь, и женятся на любимых!

«Женя, какая ты ещё наивная», — отчётливо прозвучал в голове мамин голос. Сразу захотелось разрыдаться в голос, а в носу всё ещё стоял запах цветочных духов этой проклятой Бри. Да ну её!

Лорд Роберт, между тем, активно поглощал булочки и закатывал глаза от восторга. Счастливая Сибилла суетилась рядом — ведь хозяин замка не так часто заходил на её кухню. Она подливала ему чай и расспрашивала, что он желает попробовать в следующий раз.

Как только запах духов мерзавки Бри улетучился, в кухню ворвался Сэм Монро:

— Что я чувствую! Если мне скажут, что эта рыжая малышка снова испекла что-то сладкое, то я, ей-Богу, женюсь!

Он громогласно расхохотался, а когда увидел меня, то расцвёл улыбкой и заключил в медвежьи объятия:

— Когда лошадь Роба наступила на тебя в том лесу, я даже не думал, какое сокровище мы чуть не раздавили! Джейн, это твоя выпечка так восхитительно пахнет?

Я кивнула, но тут лорд вмешался в этот монолог:

— Монро, ты рискуешь не успеть попробовать эти восхитительные булочки, если будешь и дальше болтать и лапать МОЮ кухарку!

Они вместе расхохотались, а Сибилла уже спешила с новой чайной парой к столу. А я, зардевшаяся и смущённая, поспешила поставить ещё один чайник на плиту.

Последним до кухни дошёл третий мужчина, имени которого я не знала, и со времени моего появления в замке не появлявшийся на горизонте. Он был одет в ту же одежду, что и при нашей встрече — всю в катышках и заплатках. Седовласый джентельмен производил впечатление бедного и неухоженного старика, но его орлиный взгляд не позволял никому выразить даже крупицу жалости. Судя по всему, благородная бедность была его собственным выбором.

— Патрик, ты успел на последние две булочки! И если не поторопишься, то Монро сожрёт их раньше! — повеселевший Роберт напоминал сейчас хулиганистого мальчишку, который уже уверовал в то, что мои булочки — это его личная заслуга.

Патрик молча прошёл за стол, принял чайные чашку и блюдце, и ухватил сиротливо лежащую булочку.

— Джейн, а что ты ещё умеешь печь? — лорд Роберт, казалось, только сейчас соизволил обратить взгляд на меня. — И что тебе для этого надо?

— Всего лишь мелочи, сэр, — скромно потупила я глаза. — Муку, сахар, яйца. Специи. И свободное время. Если вы согласитесь перевести меня с должности уборщицы в должность кондитера, то сможет каждый день вкушать десерты. И я даже смогу достать для вас сахар.

Не удержавшись от улыбки, я игриво взглянула на него, и он улыбнулся в ответ. Сердце расцвело. Кажется, у меня появился шанс избавиться от ненавистной уборки.

— А кто тогда будет убирать на кухне? — резонно заметил Патрик. Роберт озадаченно кивнул и задумался.

— Если ты сама найдёшь себе замену, то, так и быть, я соглашусь. А пока я добавлю тебе жалованье на 5 элов в месяц за то, что ты печёшь нам вкусности.

— А за специи, сэр? Корица была из моих личных запасов! — возмутилась я. Вроде бы и победа, но на каких условиях? Где я им найду замену, если никого тут не знаю? Да и он сам говорил, что никто не соглашается идти работать в замок. Ну, и вопрос с корицей был справедливым. Когда она, а также другие специи, закончится, то что я буду делать?

— Поедете с Монро на рынок и найдёте там то, что тебе нужно. Но только по выгодной цене, без переплаты! — Роб мгновенно подобрался и превратился в прижимистого хозяина.

Вот тебе и на!

— Сэр, а могу я попросить помощи мужчин для добычи кленового сиропа? Тот сахар, что я положила в эти булочки, сделан из него.

Мужчины разом повернулись ко мне и уставились единым фронтом. Что? Что я такого сказала?

— Ты хочешь добывать сок священных клёнов? — с ужасом спросил престарелый Патрик, и я так и видела, что он готов осенить себя крестом и крикнуть мне «сгинь»!

— Патрик, прекрати пугать девочку своими предрассудками. Если клёнам это никак не вредит, то почему бы и нет? Немного сахара ещё никому не помешало!

Мужчины переглянулись и обменялись только им одним понятными взглядами. Потом в молчании допили чай, поднялись и покинули кухню, так ничего мне и не сказав. Поджав губы, я разочарованно вздохнула, но деваться было некогда.

Одновременно довольная и недовольная внутри, я в итоге принялась за анфельцию. Следовало её хорошенько промыть от морской соли и песка и поставить варить. Будем экспериментировать по памяти!

Тем временем в кухню вернулся Сэм Монро и сказал, лукаво прищурившись:

— Джейн, если ты готова, то у меня есть свободное время, чтобы помочь тебе с клёнами. Роб разрешил.

Я обрадованно вспыхнула и покосилась на кастрюлю, переживая за водоросли. Сибилла ответила:

— Иди-иди, я посмотрю за твоим отваром. Сахар нужнее!

Я ей объяснила, что варить нужно не менее трёх часов, подливая воду, а потом вынести на улицу и остудить. Ну, а дальше я уже сама.

Потом оглянулась, с сожалением отметив, что последний тёплый платок лежит сейчас мокрым в углу кухни и медленно покрывается белёсыми разводами от морской соли.

— Ох, тебе нечего одеть? На улице сегодня такой ветер! — запричитала Сибилла. — Давай я дам тебе свой платок, закутайся посильнее! Бедняжка, совсем раздетая!

Сэм молча наблюдал за этой сценой, сцепив на груди руки и нетерпеливо постукивая ногой. Наконец, нагрузив его двумя ведрами, в которых лежал острый нож, и сама взяв ещё два ведра, я бодро вышла из кухни.

В лицо пахнуло холодом, хотя день был солнечным. Пронзительный ветер дул откуда-то сверху, но стих, стоило нам только войти в лес. Он тут же погрузил нас в своё живое безмолвие и укрыл от холода.

— А какие клёны ты используешь для сбора сока? — спросил Сэм, стараясь нарушить неловкое молчание.

— Да любые, — улыбнулась я. — Я просто вспомнила, что так делают на моей родине, но других тонкостей я не знаю. Так что будем пробовать сами.

— Тогда нет смысла уходить далеко от замка, да? — с непонятной эмоцией пробормотал он, и я кивнула.

— Надо уйти удобную полянку и взять сок у нескольких деревьев, чтобы сильно им не навредить. И я не знаю, замерзает ли их сок зимой? Если да, то не мешало бы запастись сладким сиропом впрок.

Сэм задумчиво кивнул и выслушал мои инструкции. Потом ловко продырявил стволы, а из гибкой коры скрутил соломинки и вставил в ранки четырём деревьям. Сок закапал сквозь них точно в подставленное ведро.

Теперь оставалось только ждать.

— Давай присядем на это бревно и ты расскажешь мне о себе, — проговорил Сэм и похлопал по месту рядом с собой. — Я наблюдаю за тобой и никак не могу понять, кто ты такая. Ты совершенно точно молода, но не глупа. Хоть и рыжая, но очень красивая, а ведёшь себя так, будто ни один мужчина не ухаживал за тобой.

Серые глаза Сэма потеплели и он заглянул в мои. От его слов стало так хорошо и легко на душе, что я улыбнулась в ответ.

— Спасибо тебе за добрые слова. Но я та, кто есть — просто молодая девушка, умеющая печь сладости. И ни один мужчина действительно за мной ещё не ухаживал, — застенчиво поделилась я, почувствовав смущение от такого пристального ко мне внимания.

— Где ты родилась? Из какой семьи? — продолжал допытываться он, но застать меня врасплох не смог.

— Я уже говорила — я не помню, после кораблекрушения нет ни одного воспоминания в голове, — искренне проговорила я. — Я думаю, что не одна в семье и где-то далеко есть моя родина. Но как узнать — где?

Сэм осторожно заправил выбившуюся рыжую прядь за ухо и провёл кончиками пальцев по моей щеке. Это было приятно, но я не отрывала взгляда от его блестевших глаз. Он искренне любовался мной и я наслаждалась его вниманием.

— Бедная маленькая девочка, совсем никого в этом мире, — проговорил он. — Я буду твоим защитником и твоей опорой. Ты — настоящее сокровище, — прошептал он и приблизился к моему лицо настолько, что я могла почувствовать на губах его дыхание. Вопросительно заглянув в глаза, он будто бы спрашивал разрешение для поцелуя. И в моей голове прозвучали ядовитые слова леди Бри: «Никому не нужны глупые девчонки, которые даже ни разу не целовались!»

Губы Сэма приникли к моим, и я впустила внутрь его скользкую теплоту и мягкость. Он осторожно исследовал мой рот, а я внезапно распахнула глаза и уставилась в голубое-голубое небо. Вон пролетел коршун — наверняка выискивает добычу… А вон облако в форме сердца летит к морю…

Первый поцелуй оказался скучным и неловким. Когда Сэм отстранился, отвела глаза. Мои щёки пылали, а сама я хотела провалиться под землю. Что люди находят в этих поцелуях? Почему девчонки шепчутся о них с хитрым видом, а поэты слагают стихи?

Ничего особенного в этом трении губ с губами ничего нет. А уж язык во рту… Будто облизываешь желе. Мда, такое себе ощущение. Странное. И ни капли не волнующее!

Сэм приобнял за спину, неверно истолковав моё смятение. Прижал к себе и зарылся в мою макушку.

— Ты знаешь, что в наших краях говорят, будто рыжие приносят несчастье? — проговорил он, но в его голосе я уловила улыбку.

Я помотала головой, но не сделала попыток высвободиться. В его объятиях мне было хорошо и уютно. Я чувствовала себя в безопасности.

— Но я никогда в это не верил. Мне кажется, рыжие девушки — не такие, как все. Их цвет волос выдаёт огненный темперамент и необычную судьбу. Как думаешь, ты из таких? — он взял моё в лицо в свои ладони и улыбнулся. Я молча кивнула. — Ты мне сразу понравилась, Джейн. И я буду рад защищать тебя и дальше.

В памяти всплыли слова Монро при первой встрече: «Что с ней делать? Грохнем, да прикопаем!» и я хмыкнула.

— Тогда посмотри, что там с соком. Набралось ли ведро?

Он покачал головой, но не сдвинулся с места.

— Вряд ли. Слишком мало времени прошло. Мы можем ещё долго целоваться, — поддел он меня, а я вскочила.

— Я пойду сама посмотрю! — преувеличенно громко заявила я, будто кто-то здесь мог нас услышать.

Но в ближайшем ведре не набралось даже половины. Нам тут что, до вечера сидеть?!

Оставшись стоять, я облокотилась на дерево и спросила его:

— Сэм, а расскажи ты о себе! Из какой ты семьи, где родился? — задала ему в точности те же вопросы, которыми он мучал меня.

— Я сирота, и меня из милости взяли в Королевскую школу Эла. Там я сдружился с Робом, потому что он тоже был сиротой. Мы вместе были против целого мира и противных заносчивых выродков.

— Роб… Лорд Роберт — сирота? А как же этот замок, земли?

— Это он потом узнал, что у его семьи есть владения. А поначалу думал, что его тоже обучают из королевской милости.

Я задумалась.

— Получается, он не так давно здесь живёт? — сузив глаза, я размышляла.

— Получается, что да. Он предложил мне последовать за ним после выпуска, когда король сообщил ему о его наследстве. И вот я тут, хоть и безродный сирота, но зато лучший друг местного лорда, — и он подмигнул мне. — Так что я выгодный жених!

— А ты уже собрался жениться? — в притворном ужасе удивилась я и ткнула его пальцем в грудь, потому что за мгновение до этого он поднялся на ноги и подошёл ко мне и моему дереву. — Ты готов завести вечно капризную жену, целый выводок детей и всю жизнь положить на то, чтобы исполнять их прихоти?

Я нервно засмеялась, пытаясь замаскировать своё замешательство.

— Странные у тебя представления о семье, — не понял шутки он и прищурился. — А ты разве не хочешь выйти замуж? Об этом же мечтает каждая девушка!

— Неа, я точно пока не хочу. Зачем? Чтобы муж запер меня дома, и я занималась его детьми? Я хочу достичь чего-то в этой жизни. Хочу заработать денег, сама купить дом. И тогда муж будет вынужден со мной считаться!

Сэм поражённо смотрел на меня:

— Какие странные мысли. Разве женщины умеют зарабатывать деньги? Разве не обязанность мужа — содержать её, исполнять желания, покупать наряды? У меня пока нет своего дома и земли, но обязательно будет. И я приведу жену в дом, где всё у неё будет. И она будет его обустраивать, заниматься им, выращивать цветы, заниматься тем, чем захочет. Она никогда не будет работать!

— Ну, тогда нам не по пути, — резко сказала я. — У меня совсем другие планы.

Но Сэм не сдавался:

— Просто ты еще сама не понимаешь, чего хочешь. Все девушки хотят беззаботную жизнь, и именно для этого выходят замуж. А работают только жёны мужей-неудачников или пропойцев.

— А я не все! Я хочу, чтобы мой талант нашёл свое применение и чтобы меня оценили! Чтобы я могла тратить заработанные деньги так, как я захочу, и никто не мог бы меня упрекнуть!

Я злилась, что он меня не понимает. А он смотрел на меня огромными глазами и качал головой:

— Ты мне очень нравишься, Джейн. И твои булочки тоже очень нравятся. Быть может, пройдёт какое-то время и ты передумаешь, а пока разреши просто ухаживать за тобой? Я готов и очень хочу!

Его примирительный тон меня не убедил. И двусмысленное высказывание про булочки тоже. Я была по-прежнему худа и моя кожа отливала синевой, особенно на холоде, а моим прелестям до пышных булочек было очень далеко. А ещё в его словах меня расстроило то, что женщины в этом мире, судя по всему, не воспринимались мужчинами всерьёз. А я всю жизнь хотела быть ценной и полезной людям, заниматься любимым делом и ни от кого не зависеть! Мама всегда говорила: мужчины приходят и уходят, а кушать хочется всегда. И надежды на вот таких приходяще-уходящих мужчин нет никакой!

Я вздохнула и решила сделать шаг назад:

— Хорошо, что мы выяснили это прямо сейчас, чтобы никто не питал ложных надежд. Я не гожусь для брака, а тебе нужна покладистая девушка, которая бы во всём с тобой соглашалась.

— Джейн, Джейн, мы оба молоды, и до женитьбы у нас обоих ещё несколько лет! Я всё равно хочу быть рядом, хотя бы ради твоих божественных булочек! — и он расхохотался, приподнял меня над землей и закружил. Он смеялся так заразительно, что я подхватила его веселье и тоже начала хихикать. Мир между нами был восстановлен.

— Сэм, а я ещё хотела спросить тебя про Роберта, — нерешительно начала я, но потом всё же продолжила. — Почему он так беден? Что даже не может позволить себе покупать сахар?

— Роб приехал в разорённое поместье и вот уже второй год он восстанавливает его. Совсем маленьким он потерял родителей и не помнит их. А их имение долгие годы стояло запущенным, и денег на его восстановление взять неоткуда. Никакого другого наследства нет. Говорят, много лет назад замок Форс процветал, и вокруг него бурлила жизнь. В эти земли на охоту приезжал сам король. А потом что-то случилось, и наследник осиротел, а король забрал маленького Роба в столицу. Но что стало с его родителями — тайна, покрытая мраком. Я не уверен, что он сам её знает.

Я втянула воздух и застыла. Бедный Роб! Рос совсем один, в королевской школе, где каждый знал, что он здесь из милости. Наверняка его обижали, раз они с Сэмом сдружились.

— А где Роб может взять денег, чтобы восстановить поместье? — задала я следующий волнующий меня вопрос.

— Ну, самое простое — это выгодно жениться. Взять замуж богатую наследницу, или дочку крупного торговца. Тогда за несколько лет он быстро поднимется на ноги и заживёт той жизнью, для которой рождён.

— А леди Бри тут не для этого? — самое затаённое опасение вышло наружу, и я с трепетом ждала ответа.

— Роб утверждает, что нет. Леди Бри — дочь знатного рода, но она… кхм… скажем так, лишена качеств, присущих людям в её семье. Поэтому ей приходится самой заботится о себе. И её служба в замке щедро оплачивается королём. Она должна вышколить слуг в Форсе, наладить хозяйство и вернуться в столицу. Но я считаю, что на самом деле она положила глаз на Роберта и хочет стать истинной хозяйкой замка.

Холодный ветер внезапно пробрался мне под платок, крест-накрест повязанный на груди, и его ледяные пальцы сжались на моём горле. Меня затрясло, и Сэм понял это по-своему.

— Смотри, тут уже сока — чуть больше половины в каждом ведре. Может быть, пока достаточно? А то мы тут околеем сидеть, погода портится…

Я кивнула и прижала к его рукам свои замерзшие пальцы:

— Да, я уже начинаю дрожать, пора возвращаться.

Сэми вытащил из-за пояса перчатки и заставил меня их надеть. Потом легко подхватил все вёдра и быстрым шагом пошёл к замку. Я засеменила следом, радуясь, что он не видит моего лица.

***

Дома царило спокойствие. В больших горшках томилось жаркое в печи, распространяя дивный мясной аромат. Рядом на противне выпекался пирог с грибами и капустой, а в большой миске Сибилла мяла своими сильными руками капусту с солью перед тем, как утрамбовать её в бочки и заквасить.

Простые и привычные действия, так похожие на будни у меня дома. Мама тоже всегда квасила капусту, а в самые мрачные и холодные дни пекла пироги и булочки с корицей. Ещё она сама мариновала магазинные шампиньоны и любила устраивать обеды в русском стиле: жирная селёдка с красным луком, исходящая паром варёная картошка, солёные огурцы, грибы и морковный салат. Ко всему этому полагалась корочка чёрного хлеба и намазка из оливкового масла с давленым чесноком.

Я быстро сглотнула набежавшую слюну и велела Сэму поставить вёдра с кленовым соком в углу. Возни с ним предстояло много! Часть пойдет на сироп, а часть на сахар. Или весь пустить на сахар?

Так, а отвар из анфельции ещё кипит, и Сибилла исправно подливает в него воду. Ох, ну и тяжёлая же работа мне предстоит! Сегодня кухня точно останется без уборки.

Но делать нечего. Наскоро перекусив хлебом с маслом и горячим чаем, я наконец-то согрелась. Сибилла перебирала ненавистные банки со специями, к которым прицепилась леди Бри. Сэм давно ушёл, но зато Рыжий Хэл с удовольствием вызвался мне помогать.

Под моим присмотром он накрыл крышкой отвар с водорослями и выволок во двор — остывать. Потом помог процедить кленовый сок от случайных соринок сквозь тонкую ткань, похожую на марлю, и мы поставили два больших котла на огонь выпаривать лишнюю воду.

— Молодой Монро положил на тебя глаз, — хитро посмотрев на меня, в разгар работы сказал Хэл. — Уж я-то вижу.

— Ой, как положил, так и заберёт, — хмыкнула я, а самой отчего-то стало приятно. Наверное от того, что Сэм не скрывал своей симпатии.

— Он хороший малый, девочка. Приглядись к нему — он будет надёжным мужем.

— Хэл, а есть в замке кто-то, кто может сделать мне маленькие формы из металла? Кузнец, например? — намеренно перебила я его, не желая и дальше обсуждать Сэма. Не сегодня.

— Кузнец есть в деревне. Да вон хоть Сибиллу спроси, он её родственник! — хмыкнул Хэл, но тему сменил. — А зачем тебе столько сахара?

— Чтобы слепить из него своё будущее, Хэл, — засмеялась я. — Своё сладкое будущее!

— Тогда зови на подмогу, ежели чего, — неловко улыбнулся Хэл. — Я за сладкое душу готов продать!

И он утопал в свой угол, где натирал жёсткой тряпочкой серебряную посуду. Странное дело для сильного и быкоподобного мужчины. Настоящий рыжий викинг!

У меня же началась горячая пора. Пока выпаривался сироп и охлаждался отвар из водорослей, я придумала, как помочь Сибилле. Выпросив у неё перо с чернилами и бумагу, я порвала на мелкие продолговатые кусочки целый лист. Нарисовала на каждом изображение специй и приправ: резные листочки мяты, продолговатые зёрнышки тмина, схематичный цветок ромашки. Так, даже если леди Бри снова сунется на кухню и захочет что-то найти, для неё не составит проблемы это сделать. А Сибилла, хоть и не умела ни читать, ни писать, тоже поймёт, где какая банка. Вот тебе и компромисс.

Закончив с делами, я уселась на кухне пообедать, потому что Фрэнк уже унёс господам их еду, и наконец-то можно было сделать перерыв. Прогоняя в голове технологию работы с анфельцией, я раздумывала, не упустила ли чего.

Про эту водоросль я узнала совершенно случайно. Сначала — в одной из музейных экспозиций в морозном Питере, куда приехала с экскурсией. Там рассказывалось о том, что в блокадном Ленинграде, на заводских складах обнаружили большие промышленные запасы водорослей. Но никто не понимал — можно ли их использовать в пищу, и если да, то как это правильно сделать.

И тогда из Архангельска в осаждённый город откомандировали женщину-учёного, которая изучала водоросли. Её звали Ксения Гемп и она совершила настоящий подвиг, работая под бомбёжками и в условиях голода обеспечивая город изделиями из водорослей: супами, кашами, киселями и лепёшками.

Позже, когда я вернулась домой, я нашла материалы об этой женщине и о том, как она посвятила свою жизнь альгологии — науке о водорослях. Она изучала этот ценнейший пищевой ресурс и разрабатывала способы промышленной переработки и использования даров моря.

Оказалось, что в мировом океане практически нет ядовитых водорослей и почти все из подводных растений съедобны. А особенно ценными являются ламинария и анфельция. В ламинарии — много йода и полезных минералов, и мы её едим в виде салата. А ещё в середине двадцатого века благодаря Ксении Гемп люди научились добывать пенициллин с плесени, живущей на поверхности ламинарии, и мазь с этим антибиотиком применяли во время войны для лечения раненых в госпиталях.

А вот с анфельцией всё намного интереснее.

Если как следует выварить эту водоросль, то при остывании она образует студень. А если этот студень высушить и измельчить — то получается агар-агар. Вещество, незаменимое в кондитерском искусстве за его свойства. В отличие от желатина, агар не имеет вкуса и запаха, а значит, его можно использовать в любых десертах. Агар активируется при кипении, а не разрушается, как желатин. Значит, с ним можно делать любые блюда, требующие интенсивной тепловой обработки. Все современные муссовые десерты делаются именно на агаре. Да без него не было бы современных десертов вообще!

А ещё в памяти тут же всплыла история о том, как в Японии за триста лет до этого люди самостоятельно открыли агар-агар. Так как дары моря японцы издревле используют на все сто процентов, то о способности анфельции превращать воду в студень люди узнали давно. И даже умудрялись делать из этого студня лапшу — выдавливая её прессом через крупное сито. И эта лапша подавалась в качестве гарнира к другим блюдам, потому что обладала собственной питательной ценностью.

И вот, по легенде, один трактирщик вылил остатки недоеденного блюда из этой лапши под названием «токоротэн» на улицу. Ночью подморозило, а днём — оттаяло. И так — несколько раз. Спустя пару дней трактирщик, проходя мимо этого места, увидел, что лапша превратилась в высохшие белёсые нити.

Уж не знаю, что было у него в голове: «О, эта лапша сгодится следующему гостю», «Интересно, что будет, если я всё же доем эту трехдневную лапшу?» или «Да во мне умер великий химик!», но трактирщик подобрал эти нити с земли и снова разварил их в кипящей воде. И вода снова стала студнем, как будто бы и не лежала три дня на морозе.

Так был открыт агар-агар, и в Японии задолго до нашего времени отваривали анфельцию, потом остужали, вымораживали на холоде, потом высушивали и хранили в виде порошка, который добавляли при создании десертов и желе.

И теперь передо мной стоял вопрос: достаточно ли холодно здесь ночью, чтобы выморозить мой анфельциевый студень и превратить его в агар? Или всё же ничего не получится?

Я очень страдала от того, что не могла поведать про Ксению Гемп и японского трактирщика хотя бы той же Сибилле. Я так любила рассказывать истории, особенно те, что запали в душу! Ведь про агар я тоже писала курсовую, и очень любила этот продукт, а когда узнала его историю — то полюбила вдвойне.

Оказывается, что на морях есть целые плантации анфельции, а засаживают морское дно очень просто — к кустику водоросли привязывают камень и с лодки сбрасывают на дно в одном и том же месте. Неприхотливая анфельция быстро разрастается и даёт богатый урожай.

А ещё — ведь старейшина Рода Маклейнов сама указала мне на неё! Это ведь что-то да значит? У меня ладони чесались от возбуждения!

И сейчас, если у меня всё получится (а я всё-таки скрестила на удачу пальцы), то я точно удивлю обитателей замка просто невероятными десертами! Дайте только время!

— Ох, да что ж это такое! — Сибилла разглядывала ящик с поздним сортом яблок, оставленных на хранение. — Ещё и морозов-то толком не было, а эти уже гниют. Какой год, какой год! — запричитала она, горестно качая головой.

Я суетилась на кухне, подыскивая себе приспособления для обработки будущего агар-агара. Как его морозить? Где выпаривать? Ума не приложу! Студень стоял в холодной пещере уже вторую ночь, а я всё не решалась на эксперимент.

Сибилла занималась своими делами — готовила большое рагу из оленьих потрохов, которые с охоты приволокли Сэм Монро с Патриком. Сам хозяин Форса отсутствовал, и мне казалось, что замок притих без него.

Я подошла к Сибилле, чтобы взглянуть на причину её ахов и вздохов. Яблоки действительно уже были подпорчены — кое-где гниль разъела по целой половине!

— Ну что ж, будем спасать яблоки, — вздохнула я. — Сибилла, скажи Рыжему Хэлу их помыть и вырезать гниль. Пусть переберёт все ящики — целые фрукты сложит отдельно, а все порченые несёт сюда. Я знаю, что делать.

— Уж ты прям, какая шустрая! — проворчала кухарка. — И куда нам столько яблок резаных девать? Кто их есть будет? Только зря пропадут, да и Хэлу что, заняться больше нечем, что ли?

Но тем не менее, ворча, всё же отдала нужные приказания. Меня же, помимо кленового сиропа и отвара анфельции, ожидала уборка. Пока кухня работала, я разбирала шкаф с посудой. Напольный комод был не очень удобен для хранения утвари, но делать было нечего. Здесь всё стояло вперемешку: тёрки, сковороды, кастрюли и жаровни, чугунки и керамические горшки. Тут же стояли странные деревянные ящички с землёй.

Я, кряхтя и проклиная судьбу, перетащила их наверх, чтобы потом убрать в другое место:

— Сибилла, а что за ящики? Зачем тут, среди посуды, земля? — удивилась я. В целом кухарка была чистоплотная, и такое странное соседство меня удивило.

— Ух ты ж, надо же! А я и забыла! Тут у меня луковицы гиацинтов, которые я по весне расставляю по кухне и сажаю во дворе. Я их сюда спрятала… не помню зачем, и забыла, — виновато улыбнулась Сибилла. Хорошо, что нашла! Надо переставить их в пещеру на зиму!

Я кивнула и продолжила перебирать посуду. Вытерла полки от крошек и комочков земли, составила всё по товарному соседству — крупную и громоздкую посуду для печи — вниз, часто используемые сковородки и горшочки — в верхние полки.

Любуясь наведённым порядком, я отошла к противоположной стене полюбоваться. Ящики были выдвинуты, посуда блестела. Почувствовав, как устала, я всё же порадовалась: с уборкой на сегодня было покончено, и можно с удовольствием отдаться экспериментам. Меня ждали настоящие сокровища!

Я шагнула к комоду, чтобы забрать с верхней полки ящики с землей и оттащить в холодную пещеру, но услышала резкий звук и вздрогнула от окрика:

— Что ты делаешь! — противный голос леди Бри вонзился в уши, и от неожиданности я перевернула ящик с сухой комковатой землей на себя.

Вся моя грудь, руки и только что вымытые ящики с посудой были засыпаны мелкой землей.

— Что ты делаешь, мерзавка! Почему на кухне это? Ты что, потравить нас хочешь? — леди Бри со страхом смотрела на вывалившиеся луковицы гиацинтов и практически визжала. — Убери их немедленно! Этим ядовитым растениям не место на замковой кухне!

Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Но потом снова повысила голос:

— И вообще, что ты здесь устроила? Какая из тебя вообще уборщица! Что за блажь — привести неизвестно где найденную девку на кухню? Я сегодня же поговорю с Робертом. Так не годится! — её глаза сверкали, а грудь ходила ходуном, но она всё равно была прекрасна своей красотой Белоснежки. Ну хоть бы красными пятнами пошла, стерва!

Я же была готова заплакать — весь мой труд, который занял почти три часа времени и потребовал немало сил, был уничтожен. Теперь придётся перемывать всё это и чистить все щели комода от земли! Ну что я за неудачница!

— Я все уберу, леди Бри, — пробормотала я, понурив голову.

— И что? А как тут еду готовить, пока ты убираешь? Чем мы будем обедать? Как можно быть такой неуклюжей?

«Ну как можно быть такой неуклюжей?» — мамин голос эхом вторил в голове этой черноокой педантке. Да как, как! Легко! Как будто это от меня зависит! Будто бы я специально это делаю!

Я со злостью взяла с пола одну цветочную луковичку, подошла и вложила леди Бри в протянутую ладонь, которую она простёрла в вопрошающем жесте.

— А вот так можно! Легко! Вам легко говорить — вы родились нормальной. Хоть бы один денёк побыли такой же неуклюжей — узнали бы, как!

Она с криком отдёрнула руку, будто обожглась, но я уже не реагировала. Быстро выбежала из кухни, чтобы не показывать ей своих слёз. Как же меня достали с этой неуклюжестью! Всю жизнь только и слышу — то я топаю, как слон, то бью посуду, то что-то роняю или падаю сама. Думаете, легко с этим жить? Кто такой умный, сам бы попробовал!

Когда через полчаса я вернулась в кухню, там был всё тот же бардак и Сибилла, заворачивавшая в листья капусты фарш для голубцов, виновато отводила глаза.

— Эта с-су… леди Бри то есть, запретила помогать тебе убирать, — и я, закатив глаза, принялась за дело.

Вычистила всю землю, сполоснула кастрюли и горшки. Заново вымела с полок грязные крошки. Сложила гиацинты в ящик и молча унесла в пещеру. Желания делать что-то ещё не было. Хотелось выйти наружу и подышать воздухом.

Я стукнула дверью кухни и прямо так, не утепляясь, выскочила из замка. Но пройтись мне не удалось — недалеко от чёрного хода на песчаном клочке вытоптанной земли удобно устроились лорд Роберт и Сэм Монро. Вернулся, значит!

Сэм что-то чертил на земле и потом ходил туда-сюда, размахивая руками и что-то объясняя. Роберт же скучал в задумчивой позе, подперев подбородок рукой. Я залюбовалась им. Какой у него красивый профиль! А эта задумчивая улыбка? Стало трудно дышать, и я отвернулась.

Ещё чего не хватало — влюбляться в этого лорда! Да он вообще ни рыба, ни мясо! Уборщицу на кухню не может найти, какой вот из него хозяин замка? Мужик должен решать проблемы — находить деньги, ресурсы, людей, а не вешать их на сотрудников. Надо же, уборщицу ему найти! Я что — отдел кадров? В нашей кондитерской «Сладкая Чашка» мужиком была Наталья Ивановна. А я мужиком становиться не собиралась!

Но мужчины уже меня заметили и ко мне заспешил Сэм:

— Ты чего на улицу раздетая вышла? У нас тут холодно, зима наступает рано! Уже ночью были заморозки! А ты без платка и тёплой одежды!

— Нет у меня тёплой одежды! — огрызнулась я на него. А потом внезапно до меня дошло и я крикнула: — Заморозки, говоришь, были? Ночью?! Сэм, какой ты молодец!

И я, от избытка чувств чмокнув его в нос, развернулась и заспешила в местный холодильник. Мороз! Он мне и нужен для анфельции! Всё-таки и мне иногда везёт!

И я, вбежав в пещеру, потрогала пальцем противни с гелеобразным отваром водоросли. Замёрз!

Схватив один из противней, я потащила его в кухню.

— Сибилла, печку давно топили? — радостно прокричала я, толкнув дверь ногой. Удивлённые лица Рыжего Хэла и кухарки уставились на меня.

— Да тебя будто черти подменили! — проворчала она, — То плачет, то смеётся, то на леди Бри нападает! Тебя так в богадельню упекут, к умалишённым!

Но, против своей воли, Сибилла всё же заулыбалась. И я тоже — потому что печка была тёплой, но основные дрова уже прогорели и угли еле тлели. Жаровня с голубцами стояла на плите, чтобы не остыть, но обед уже был приготовлен.

— Мне нужно просушить водоросли, но чтобы температура была не выше… а, да кому я говорю! В общем, надо, чтобы печь не разжигали до ужина! — скомандовала я.

Как бы мне сейчас пригодился мамин дегидратор! Она в нём сушила всё — от чеснока до помидор, от пастилы до банановых чипсов. Агар был бы готов за одну ночь!

— Такая мелкая рыжая пакостница, а командует! — опять проворчала Сибилла.

— Сибилла, а ты знаешь, что если всё время ворчать, то морщины появляются? Честно, я читала! — со смехом парировала я. — И если человеку сто раз повторить, что он свинья — то он поверит и захрюкает.

Из угла, где сидел Рыжий Хэл над яблоками, послышался громогласный смех.

— Поэтому лучше говори — как мне повезло с помощницей! Как мне повезло с замком! Как мне везёт в жизни во всём! — и я вприпрыжку понеслась за вторым противнем.

Когда будущий агар-агар был размещён в печи, я пошла заглянуть в запасы кленового сахара. Для задуманного из яблок не хватит, значит, нужно готовить ещё. Придётся просить Сибиллу растопить вторую печь.

Когда и с этим делом было покончено, а кленовый сироп поставлен увариваться, настало время ещё для одного дела.

— Сибилла, мне очень нужно к кузнецу, — проговорила я за обедом. — В деревню. Но я там никогда не была!

— Зачем тебе? — с набитым ртом пробормотала она. — Я как раз собиралась сходить на рынок за травками и ещё кое-чем, так что можешь пойти со мной. Только с кузнецом надо чем-то расплачиваться! Тебе что надо?

— Я всё объясню, не переживай! — и продолжила поглощать нежнейшие голубцы с томатной подливкой и крупно нарезанной картошкой. Надо есть сытнее, чтобы не замёрзнуть!

Через час мы с Сибиллой, укутанные в шерстяные платки и тепло повязанные широкими снудами поверх платьев, шли в ту сторону от замка, где я ещё не бывала.

Деревня открылась сразу за поворотом дороги, чуть ниже замка, который стоял на возвышении. Она лежала на склоне, спускаясь к спокойной реке, и состояла из трёх улиц: одна тянулась от замка вниз, две отходили в стороны и пересекали первую.

Дома были каменные, плотно поставленные, с тяжёлыми крышами. Между ними — низкие заборы и узкие проходы. Я заметила колодец у развилки и открытую площадку, где несколько тепло одетых хозяек с пустыми вёдрами болтали в ожидании своей очереди.

Немного поодаль возвышалась церковь — она стояла отдельно, опоясанная каменной оградой, с простым крестом над входом. Рядом располагалось здание с большими дверьми и навесом, похожее на амбар.

Мы прошли мимо трактира и центральной лавки. Это был дом с вывеской и широкими окнами — там входили и выходили люди, рядом стояли лошади. Чуть поодаль было ещё одно строение, возле которого сновали люди с ящиками, тюками, узлами. Склад?

У самой реки лениво помахивала лопастями мельница, а в центре деревни была небольшая площадь, сейчас шумная и многолюдная: очевидно, был базарный день. На самодельных прилавках из деревянных досок торговцы разложили товар, и, поёживаясь от холодного ветра, то и дело прикладывались к фляжкам.

Я разглядывала это средневековое великолепие и не могла наглядеться. Мне всегда казалось, что люди в такое время жили примитивно. Однако, пройдя по базару, я увидела практически всё то, к чему привыкла сама в обычной жизни. Тут были гвозди и шпильки, нитки с лентами, простая бижутерия и вышитые сложными узорами ткани и подушки. Подгоняемая Сибиллой, я с сожалением оглядывалась на прилавки, пока она волокла меня мимо. Вслед неслись шепотки: «Рыжая! Не к добру! Кто она? Да это новая горничная из замка!»

Видимо, приходящие для еженедельной уборки женщины успели растрындеть обо мне всей деревне.

Кузница находилась ближе к воде, на краю улицы. Из распахнутых дверей шёл жар, внутри был виден огонь и тяжёлая наковальня. Кузнец вышел ко входу и, обтерев руки маслянистой тряпочкой (не самой чистой на вид), распахнул объятия для Сибиллы.

Он был высокий и плотный, с широкими плечами, закатанными рукавами и тёмными волосами, собранными на затылке. Лицо обветренное, взгляд прямой. На щеках темнела многодневная щетина, но глаза были светлые и ясные — цвета талого льда — и казались какими-то потусторонними.

— Сетрица, неужели ты наконец выбралась из своего каменного мешка? — громко возопил он и обнял румяную кухарку. Кузнец двигался уверенно, говорил коротко, но сразу внушал симпатию.

— Дональд, ты как всегда! Скорее это у тебя адово пекло, чем у меня каменный мешок! — усмехнулась Сибилла и поцеловала его в небритую щёку.

— Что за рыжее создание ты мне приволокла? Ты же знаешь, что хуже этой приметы только чёрная кошка? — но он улыбался и с интересом смотрел на меня. — Хотя, сдаётся мне, ты её не кормишь. Смотри, какая синяя да тощая она у тебя! Только глазищи и остались!

Я покраснела и опустила взгляд. Дональд напоминал мне Хагрида из Хогвартса — такой же большой и болтливый.

— Не пугай девочку, братец! Она здесь недавно! И не смотри, что рыжая — она такое умеет!

И Сибилла, заговорщически улыбаясь, увлекла нас в жарко натопленное помещение, где в печке бушевал огонь, а воздух пах металлом и еле видно вибрировал.

— Что это?! — вырвалось у меня, когда я заметила небольшую печурку на уровне пояса, в которой ровно горел фиолетовый огонь. Ни дров, ни углей. Просто пламя над кирпичами.

Восхищённая зрелищем, я раскрыла собственную ладонь и продемонстрировала зрителям собственный огонёк, который был точной копией того, в печурке.

Сибилла ахнула и быстро закрыла мой кулак.

— Не смей! Это запрещено! — прошипела она и со страхом посмотрела на Дональда. — Никому не говори!

— Но почему? У него же горит? — спросила я. — Да и ты сама…

— Молчи, тебе говорят! Этот огонь могут зажигать только дипломированные маги из столицы. А я — только поддерживать. Только кузнецам и разрешено использовать его для работ по драгоценным металлам! Правда, по всему Элу его много кто ещё умеет зажигать, но у нас в Злобных Пустошах с этим строго. Если вдруг увидят у того, у кого нет на это разрешения — тут же увезут. И никто потом этих людей не встречает. Исчезают бесследно.

— Но я же видела в лесу… женщины танцевали и огоньки были у них, — Сибилла быстро закрыла мне рот рукой, обрывая разговор.

— Давай уже перейдём к причине нашего прихода, — перебила она меня. — А то у Дональда работа стоит.

— Сибилла, ты бы ей рассказала, а то ненароком погубит себя девчонка, — многозначительно посмотрев на мою спутницу, изрёк кузнец. — Ты же видишь, непростая она. Из наших.

Сибилла кивнула, но уже доставала авоську, в которой гремели стеклянные банки.

— Расскажу, но потом. Ты лучше вот сюда смотри, что мы тебе принесли.

— Погоди, — забрала я у неё банку и предложила: — Дональд, откройте рот и закройте глаза.

Скомандовав так, я ждала, что он подчинится. Сибилла кивнула брату, будто бы обещая, что с ним ничего плохого не случится. И он так и сделал.

Зачерпнув заранее приготовленной ложкой мою медовую сгущёнку, я вылила ему на язык тягучую сладость и велела закрыть рот. Он распробовал вкус и удивлённо открыл глаза:

— Что это? — его взгляд выражал шок и удовольствие одновременно.

— Это сгущённое молоко с мёдом! — торжественно провозгласила я. — Моё изобретение!

— Сладко! — проговорил он. — Можно ещё?

— Ну погоди, какой хитрый! Банка твоя, если выполнишь заказ Джейн!

— Ах вот как зовут эту сладкую девочку, — улыбнулся добряк, а я густо покраснела. И этот туда же!

— Так что же вам надобно? Подкову? Новый нож? Может быть, кочергу?

— Нет, мне нужно кое-что другое! У вас есть, на чём нарисовать схему?

Опалённые брови Дональда поползли вверх, но он достал дощечку, кусочек мела и вручил мне:

— Вот тут рисуй!

И я взялась за работу. Сибилла же тем временем поспешила на рынок, по своим делам.

Когда мой эскиз был готов, Дональд долго его изучал, сведя брови к переносице. Спрашивал, уточнял. Он не понимал, зачем мне это было нужно, тем более такое маленькое и именно из металла. Но в конце концов согласился взяться за работу в обмен на баночку сгущёнки.

— Приходи через четыре недели! — вздохнул он, явно сомневаясь. — Покумекаю, что тут к чему.

Но такой ответ меня не устраивал. Я порылась в своей авоське и достала аргумент — вторую банку сгущёнки, которую припасла именно для этого случая:

— Они нужны мне завтра! У меня яблоки пропадают!

Дональд повздыхал, повертел дощечку. Посмотрел на банку, пожевал губу. Наконец, изрёк:

— Через два дня. Это крайний срок! У меня есть и другие заказы! И за них платят монетой!

— Отлично, приду послезавтра! — улыбнулась я и оставила две баночки сгущёнки на столе. — До встречи!

И я побежала на рынок, страстно желая расспросить Сибиллу о фиолетовом огоньке. И обо всём другом, о чём ей велел рассказать Дональд. Теперь-то она точно не отвертится!

Рынок сегодня был скудный. Многие прилавки пустовали, а на тех, которые были заставлены товаром, ничего особо интересного не лежало. В другой раз я бы, наверное, поглазела с удовольствием на всё добро, что тут продают, но слова Дональда занозой сидели в сердце и мне требовалось срочно узнать всё до последнего слова!

Я догнала Сибиллу тогда, когда она засовывала в свою котомку какие-то бумажные пакетики и трещала без умолку с опрятной тётушкой в пушистом платке. Схватив её за руку, я оскалилась на торговку в некоем подобии улыбки и попыталась оттащить Сибиллу от прилавка.

— Чего ты меня отвлекаешь? — возмутилась та, но я дёрнула сильнее и сделала страшные глаза. — Да что случилось-то?

— Расскажи мне срочно о том, что мне надо знать! — прошипела я ей над ухом, и снова улыбнулась озадаченно пялившейся на нас торговке.

— А! Ну так пойдём, расскажу, — согласилась она и с силой наступила мне на ногу.

— Ойойойой, — запрыгала я, — ну и мстительная же ты, тётушка!

Сибилла же, удовлетворённая своей маленькой выходкой, развернулась и зашагала к замку, а я резво понеслась за ней.

— Рассказывай! Что за фиолетовый огонь? Почему он вне закона? — насела я не неё с самым главным вопросом.

— Да ничего незаконного в нём нет, Джейни, — проворчала она. — Просто у нас Злобные Пустоши такие… особенные, что ли. Понимаешь, раньше, в далёкие Древние времена, на нашем острове жил магический народец. В воде — русалки, в горах — гномы, у нас в лесах — маленькие человечки, которых мы называем эльфами. Но их уже много столетий никто не видел. Когда из-за моря пришли люди, они победили магический народец и захватили эти земли. Так появилось Королевство Эл.

Я слушала, затаив дыхание, как какую-то сказку. Наверное, и в нашем мире люди рассказывали друг другу такие вот древние небылицы. Сибилла перевела дыхание и продолжила:

— У людей не было магических способностей, но очень быстро они обнаружили, что магия передаётся детям, рождённым от людей и магического народца. Так появились избранные, чьи потомки получили способности управлять магической силой. Сейчас эти знатные роды владеют землями в Эле и приближены к королю Ричарду Пятому.

— Так, ну а причём тут фиолетовый огонь? — не выдержала я.

— Да не перебивай ты! — рассердилась Сибилла. — Злобными Пустошами управлял Род, который тоже владел магическими способностями. Магия Маклейнов была древняя и могущественная, и местные эльфы передавали им свои секреты и знания в обмен на безопасность и покровительство.

— Так, ну и что? А огонь-то? — перебила я.

— Да ты угомонишься или нет! Я уже почти закончила. Десять лет назад король Ричард Пятый обвинил Маклейнов в запретном колдовстве и казнил всю их семью. Это было ужасно: десятки всадников ворвались в замок под видом посланников короля и перерезали всех: хозяина замка его жену, двоих малолетних детей, слуг и даже лошадей. Ни одной живой души не осталось в замке.

У меня пополз мороз по коже.

— Лужи крови в замке замывали деревенские женщины, а их мужья хоронили трупы. Это было великое горе, потому что Маклейнов в наших краях любили. И их жуткая казнь всех ужаснула.

Сибилла говорила страшным загробным голосом. И хотя вокруг светило солнце, но мне сразу же сделалось холодно.

— Замок восемь лет пустовал. Вокруг летали вороны, и люди боялись подходить к нему, веря, что там водятся привидения.

— А как же лорд Роберт? — в ужасе спросила я.

— Его прислал из столицы король, наделив его замком и землями в награду уж не знаю, за что. Он приехал с Сэмом Монро и Патриком, который был его слугой в столице. Они поселились в замке, но никто не хотел идти туда им прислуживать. Тогда лорд Роберт не выдержал и уехал обратно, но король не разрешил ему оставаться в столице. Он отправил ему на службу леди Бри, чтобы она помогла восстановить былое величие замка. И наш лорд вернулся.

Я молчала. Подавленность Роберта и малочисленность слуг в замке стали мне понятны. А ещё стало понятно, что леди Бри явно не справляется со своей миссией. Зачем она приехала? Надеялась выйти замуж за Роберта?

— Сибилла, а почему ты пришла работать в замок? — спросила я.

— Ну кто-то же должен был начать? К тому же я не из пугливых, — гордо вскинула голову Сибилла. — Я служила Маклейнам с рождения, и мне было жаль, что Форс стоит безлюдный и разрушается. Вот я и вернулась. А Рыжий Хэл — мой племянник, он пришёл со мной. Дональд хотел, чтобы его сын помогал ему в кузнице, но Хэл оказался непригоден к этой работе.

— Почему?

— Это я тебе в другой раз расскажу, мы почти пришли, — отмахнулась Сибилла.

Ну уж нет, дудки!

— А про фиолетовый огонь? — напомнила я, пока мы не зашли в кухню и вокруг никого не было.

— Много кто в Эле владеет магией Лилового огня. Но это признак того, что в носителе течёт эльфийская кровь. А тут, в Злобных Пустошах, на них объявили охоту. Маклейны владели магией Лилового огня и ведали его секреты. Никто не знает, в чём на самом деле они были виновны, поэтому люди не демонстрируют огонь, если не имеют магического диплома. А простолюдины его не имеют никогда.

— А как тогда ты?.. Если только аристократы владеют магией? — я не договорила, но Сибилла меня прекрасно поняла.

— Ну, и у аристократов бывали шалости на стороне, знаешь ли, — ухмыльнулась Сибилла. — В нашей деревне много кто имеет примесь магической крови, просто не показывают этого. Времена нынче лихие.

Сибилла, открыв дверь кухни с чёрного хода, замолчала. И я тоже, потому что все знают — даже у стен есть уши.

В кухне одуряюще пахло яблоками. Их аромат витал в воздухе, и я с наслаждением вдохнула пряный аромат. Рыжий Хэл начистил два огромных таза — гнили тоже оказалось очень много. Дав ему новое задание с яблоками, пошла заниматься своими делами.

Он что-то негромко насвистывал, и я по-новому посмотрела на этого детину — интересно, что заставило его променять жар кузницы на замковую кухню?

Остаток дня прошёл в заботах. Я наварила ещё сгущёнки, думая о новом походе в деревню, и отмыла начисто две кухонных мойки. Ни Мистера Пропера тебе, ни пемолюкса. Только зола, мыло и песок. Глядя на стёртые в кровь пальцы, я подумала о том, что найти себе уборщицу на замену будет сложновато, с учётом того, что рассказала Сибилла. Но делать было нечего.

***

Утро началось с нечеловеческого грохота. Выбравшись из кровати в одной рубашке, я босиком помчалась в общий зал — оттуда доносилось невнятное бормотание.

У самой длинной стены, на полу, лежала груда тряпья, а оттуда доносились непонятные звуки. Тряпьё было гобеленом, который грохнулся со стены вместе с деревянным карнизом. А существо под ним — леди Бри, которая для этого раннего утра была неожиданно при параде.

Гладкая причёска разлохматилась, из идеально прилизанной макушки торчало несколько чёрных прядей. Платье, ранее сидевшее без изъянов, помялось и лежало некрасивыми складками. Сама леди Бри выглядела злой и лицо её пошло пятнами, а из горла вырвался сдавленный вопль. Под её изящной фигуркой я увидела высокую табуретку, у которой было всего три ножки, а четвёртая валялась в дальнем углу, отломанная под самый корень.

На шум тут же прибежала мужская часть обитателей замка. Лорд Роберт, скользнув по мне взглядом, покраснел и отвёл глаза. Я же, босая и лохматая, опустила взгляд вниз и увидела, что от холода сквозь тонкую рубашку просвечивают торчащие соски, и тут же прикрылась. Подумав, что леди Задаваке есть, кому помочь, умчалась в свою комнату, красная, как рак. Да уж, Женя! Умеешь ты обратить на себя внимание!

Позже, крутясь на кухне, как сраный веник, я обдумывала случившееся. Леди Бри полезла вешать собственноручно вышитый гобелен — так вот чем она занималась целыми днями — и рухнула под собственной тяжестью. Представив себе эту картину, прыснула в кулачок. Ну и ну! Значит, не только я отовсюду падаю и опрокидываю на себя предметы.

Думая так, я проверила противни — на одном из них выпарилась вся жидкость из анфельциевого студня, превратившись в желтоватый комковатый порошок, а на других образовался кленовый сахар. Ну что ж, неидеально и долго, но жить можно.

Я ссыпала в горшок с крышкой агар-агар, размяв комочки в ладони, а в стеклянную банку — коричневый сахар из кленового сиропа. Самое долгое осталось позади, и теперь можно было приступить к делу.

Рыжий Хэл по моему заданию уже приготовил яблочное пюре: срезал кожуру, потом проварил в казанке с толстыми стенками и получил густую коричневую массу. Немного подумав, я сыпанула туда ложечку порошка корицы из своих запасов. Яблоки и корица — то, что нужно осенью!

Затем приготовила всё необходимое — небольшой котелок, миску и венчик для взбивания, яйца, кленовый сахар, агар-агар и большой кусок ткани. Принесла из кладовой разделочные доски и хорошенько их отмыла, а потом присыпала крахмалом. Ну, можно начать.

Разбив два яйца, я отделила белки от желтков. Белки вылила в большую миску, и туда же добавила примерно полкило остывшего яблочного пюре. Велела Рыжему Хэлу хорошенько смешать. Остановиться можно будет только тогда, когда пюре станет похоже на воздушную белую массу. Плохо, что у меня нет миксера — но хорошо, что есть Хэл!

И пока он трудился над яблочной массой, я приступила к самой ответственной миссии. Замочила агар в холодной воде, и когда он немного разбух, поставила на огонь котелок, перелив всё туда. Добавила много сахара — где-то две трети от килограмма. Перемешала и осталась караулить сироп на огне — его важно было не переварить.

Агар-агар активируется при кипении, и дома я бы довела сироп до 110 градусов. Но тут приходилось полагаться на опыт и определять готовность сиропа на глаз. Он должен загустеть и стекать с лопатки ровной струйкой. И не превращаться в шарик в холодной воде.

Хэл потел, но яблочную массу мешал. Я добавила туда белок ещё одного яйца, и дело пошло веселее. Смесь увеличилась в объеме и посветлела. И когда сварился сироп, я вынесла его на улицу немного охладиться, чтобы при смешивании с пюре белки не сварились. Минут через пять внесла обратно и осторожно поставила на стол.

— Хэл, теперь у тебя ответственное задание: продолжай взбивать пюре, пока я буду осторожно вливать горячий сироп. Понял?

Хэл кивнул, а я приступила к работе. Руки дрожали, пока я выливала тонкой струёй агаровый сироп, но я смогла. Прямо на глазах масса увеличилась и стала плотной. Она создавала пики на венчике и хорошо держала форму.

Не удержавшись, я смахнула сладкую каплю со стенки миски и положила палец в рот. Ммм, это самая невероятная зефирная масса из всех, что я делала! Кленовый сахар придавал ей какую-то тёплую сладость, а корица добавляла пряности и уюта.

Сейчас нужно было действовать быстро — зефир очень быстро застывает, а у нас его много. Поэтому саму миску я поставила возле плиты в тепло, а потом скрутила из куска льняной ткани кулек и начала быстро-быстро перекладывать в него сладкую массу. Потом завязала верёвочкой сверху и отрезала ножницами острый носик.

Уже через секунду на разделочных досках начали появляться коричневатые зефирки. Я, не отвлекаясь ни на мгновение, отсадила всю массу. Получились четыре разделочные доски. Утерев пот со лба, уселась передохнуть, пока Хэл с упоением облизывал венчик и миску. Спина устала от работы, но я всё равно гордилась собой.

Зефир — идеальный продукт. Он долго хранится, если обсыпать его крахмалом и убрать подальше от влаги. Он лёгок в приготовлении и дома в конце августа я всегда готовила его из яблок, которые мешками привозили соседи с дачи. А то, что не успевала переработать — превращала в пюре и хранила в морозилке, чтобы зимой достать и приготовить порцию ароматного лакомства.

А если к яблочному пюре добавить ягодное — любое, какое есть — то можно получить зефир из натуральной смородины, клюквы, сливы, малины, клубники. Из той ягоды, что есть в этом сезоне. Я даже мандариновый зефир делала!

Поэтому то пюре, что приготовил Хэл, мы порционно заморозим в холодной пещере и сохраним яблоки до весны. Вуаля!

Улыбаясь своим мыслям, я смотрела на ровные ряды зефирок, разложенных на обеденном столе. Надо дать им часа три стабилизироваться и застыть, а потом обвалять в смеси кукурузного крахмала и сахарной пудры, чтобы лакомство не липло к рукам. А уж когда я заберу у кузнеца железные насадки для зефира… Тогда появятся и зефирные розы, и тюльпаны, и гиацинты!

— Ой, а что эти какашки делают на столе? — мои мечтания перебил Сэм Монро, который заглянул на кухню в поисках съестного и замер перед моими шедеврами. — Это от них так вкусно пахнет?!

Я вспыхнула, готовая звездануть его по голове, но присмотрелась и поняла, что коричневатые кучки и правда похожи на какашки. Боже, ну как так?! Почему я не заметила этого раньше?

Схватив зефирину, я с досадой бросила её в Сэма, но он ловко увернулся и, подскочив к столу, схватил ещё одну штучку.

— Это вкусно? Ты обещаешь? — со смехом спросил он и откусил.

Я схватила половник, которым мешала яблочное пюре, и замахнулась на него, когда услышала вскрик и страшный грохот. В кухню вошла леди Бри и наступила на зефирину, которую я кинула в Сэма. Поскользнувшись на ней, красотка упала на пятую точку, но в поисках опоры схватилась за край столешницы, на которой стояли грязные противни из-под агара и сахара. Со страшным грохотом они полетели на пол, изрядно отлупив при этом саму леди Бри.

Сэм тут же подал ей руку, а подбежавшая Сибилла помогла подняться, охая и ахая. Проглотив ругательство, вертевшееся на языке, леди Бри с достоинством произнесла:

— Как неловко получилось, — и, прихрамывая, поплелась прочь из кухни. Её платье, которое она успела сменить, было присыпано кленовым сахаром, а на заду прилипла злополучная какашечная зефирина. Никто не осмелился указать ей на это, чтобы не смущать ещё больше.

И всё же я не сдержалась и прыснула. Следом за мной рассмеялся Сэм, и, подмигнув, прошептал:

— Я готов есть эти какашки просто потому, что они сбили спесь с этой… леди, — и лихо закинул в рот ещё одну штучку.

Глаза его расширились, и он схватил всю доску, намереваясь унести с собой.

— Куда?! Им ещё стабилизироваться надо! — рявкнула я и кинулась спасать поднос.

— Обещай, что ты припрячешь для меня всю эту порцию! — заговорщически подмигнул он. — А я пойду узнаю, что там с леди Бри. Прикрою тебя.

И он удалился, закинув в рот ещё одну зефиринку. Я смотрела ему вслед и вдруг поймала себя на том, что счастливо улыбаюсь. Ну что за дурак!

За вечерним чаепитием все зефирки были сметены. И господа в зале, и мы в кухне наслаждались десертом и не спешили расходиться. Беседа текла неспешно, и всем хотелось разузнать, как из морских водорослей, кленового сиропа и подгнивших яблок я смогла создать такую вкусноту. Я с охотой рассказала и про агар, и про кленовый сахар, и Сибилла предложила приготовить ещё зефира, чтобы продать его в деревне в базарный день. Я подумала и согласилась — деньги ещё никому в жизни не мешали.

Ну а под конец вечера на кухню пришёл сам лорд. Он, смущаясь, протянул мне свёрток и сказал:

— Джейн, Сэм сказал мне, что у вас нет тёплой одежды. Здесь, в замке, в сундуках хранится много добра, и никто не обеднеет, если в награду за ваши сладости вы получите это. Я вам очень благодарен за вашу работу!

Я покраснела и схватила свёрток, ощутив, что он очень мягок и почти ничего не весит. Развернув его, я увидела белоснежную шубку длиной до пояса. Боже мой, такого шикарного подарка я никогда в жизни не получала! Шуба! Белоснежная! Невесомая! Я еле сдержалась, чтобы не броситься лорду на шею. Смущённо присела в реверансе и убежала в каморку, чтобы примерить подарок. Я ему нравлюсь! Точно нравлюсь!

Когда я отнесла шубу в комнату и красиво развесила на единственном стуле, чтобы она распрямилась и мех «подышал», то вновь вернулась в кухню — и с тяжёлым сердцем.

На полу валялись грязные противни и огромное пятно от раздавленной зефирины. В мойке — немытая посуда. Обе плиты были угвазданы, а котлы от сегодняшней ухи из форели ощутимо пованивали. Вся прислуга уже разбрелась спать, оставив меня разбирать завалы.

Под столом — крошки и грязь, а кто-то наглый даже посмел бросить на пол корочку хлеба!

Я с усталым вздохом подошла к мойке и взялась за тряпку. Намылила её и вдруг, не удержавшись, раскрыла ладонь, чтобы полюбоваться Лиловым огнём. Раз уж я умею такое чудо, то пусть оно вселит в меня хоть немного сил!

Огонёк, чуть попрыгав на ладони, внезапно перекинулся на тряпку, и она загорелась. Как её тушить? Что делать?

Паника накрыла с головой, и я стала окунать тряпку в таз с водой, где лежали замоченные тарелки и столовое серебро. Но тряпочка выскользнула из рук и вдруг сама начала намывать посуду! Клянусь, так и было!

Я стояла, раскрыв рот, а мыльные тарелки сами складывались в стопки. Это выглядело жутковато, но я точно знаю, что уже видела это — в доме у Молли Уизли! У неё все дела по хозяйству делались сами по себе!

Не веря своим глазам, я на цыпочках прокралась и закрыла двери на кухню. На всякий случай. Потом, немного подумав, подошла к метле и раскрыла новый Лиловый огонёк в ладони. Он тут же весело перепрыгнул на ручку, и метла заплясала, выметая крошки из углов.

Невероятно! Восхитительно! Боже, это лучшее из всего, что я когда-либо делала!!!

Внезапно почувствовав адскую усталость, я пододвинула к огню кресло Сибиллы, в котором она отдыхала, когда на плите всё булькало и парило, и почти упала в него. Последнее, что я помню — это как тряпка сама сполоснулась и начала смывать в чистой воде пену с тарелок. Метла при этом вальсировала по кухне, а крошки и грязь собирались под ней в кучки в такт «раз-два-три, раз-два-три».

Дурдом какой-то!

А дальше наступило блаженная темнота.

Кто-то тронул меня за плечо, и я проснулась.

В кухонные окна вовсю светило солнце, а Рыжий Хэл пришёл с чурбачками для растопки печи. Он всегда появлялся на кухне раньше Сибиллы, чтобы тётушка пришла в уже тёплое помещение и принялась за готовку завтрака.

Я оглянулась вокруг — кухня сияла чистотой. У мойки стопками стояли сухие тарелки, противни были сложены горкой у плиты. Полы сияли — даже сама леди Бри была не в состоянии выдраить их до такого блеска. Только вот руки у меня не поднимались и ноги по-прежнему были вялые. Во рту будто бы ночевали кошки и устроили там полноценный туалет.

— Хэл, я ещё немножко тут посижу, — промямлила я и бессильно свесила голову на подголовник кресла. Закрыла глаза и снова задремала.

— Ой, девочка, ты что же — всю ночь не спала? Убиралась? — меня вновь разбудили, но на этот раз будильником стало удивлённое кудахтанье тётушки Сибиллы. — Нельзя же так! И заболеть же можно! А ну быстро иди отдыхать!

Я вяло открыла один глаз и снова его закрыла. Спорить сил не было, да я и сама понимала, что ни на что сегодня не гожусь, пока как следует не высплюсь. Даже сиявшая чистотой кухня не вызывала никаких эмоций.

Рыжий Хэл потянул меня за руку, а потом, проворчав что-то себе под нос, взвалил меня себе на плечи и отнёс в каморку. Заботливо уложил на нетронутую постель, укрыл одеялом и ушёл, тихо притворив дверь. Я мгновенно отрубилась.

Мне снилась старейшина рода Маклейн — белая, как лунь, женщина качала головой и гладила меня по голове. Потом поднесла мои ладони к своему лицу и вдохнула в них жизнь. Тёплая волна пронеслась по телу, и я услышала её шёпот: «Наследник рода вернулся в замок. Сила растёт. Род скоро возродится».

Я распахнула глаза и увидела, что день уже клонится к вечеру. Я проспала всю ночь и весь день?! Резво вскочив с кровати, ощутила сосущий голод. Срочно поесть!

Хорошо, что мне не надо одеваться — хотя косточки корсета изрядно давили на рёбра, но голод терзал неимоверно сильнее.

Прибежав в кухню, я проглотила залпом миску супа и потребовала себе хлеба с мясом.

— Ого, аппетит у нашей девочки! — удивилась Сибилла, но требуемое дала и даже положила зефирку на тарелочку. — Ешь, это последняя — тебе сберегла.

— Так фы шо, ели даже беж обшыпки?! — я пыталась говорить и жевать одновременно.

Сибилла кивнула и налила мне компота из клюквы. Залпом осушив стакан, я остановилась и прислушалась к себе. Вроде наелась… Или нет?

— Сибилла! Мне же сегодня надо к кузнецу! Мой заказ!

И я вприпрыжку побежала в комнату — накинуть свою новую шубку — и тут же устремилась в деревню. Уже выбегая из замка через парадный вход — именно он вёл в деревню — я чуть не столкнулась с леди Бри. Она как-то неуверенно шла по коридору и всё время озиралась. Но бледное лицо было непроницаемым, а прическа привычно идеальна: волосок к волоску. Я еле отпрыгнула в сторону, а она остановилась и проводила меня долгим взглядом.

Но мне было некогда задумываться — меня ждали волшебные насадки!

В кузнице у Дональда всё так же пахло металлом и раскалёнными углями. Он осторожно принёс ко мне маленькие аккуратные кондитерские насадки из тонкого-претонкого железа, задорно улыбаясь.

— Такие ты хотела, девочка? — спросил он, втайне гордясь собой.

— Да! Благодарю вас, Дональд! — я поднялась на цыпочки и расцеловала его в обе щеки. — Вы просто волшебник!

И я помчалась в замок, чтобы скорее опробовать моё изобретение. Напоследок до меня донеслись его слова:

— Это не я здесь волшебник, — но я уже не обратила на них внимания.

Остаток дня я провела за экспериментами: не очень-то и удобно было засовывать в насадки скрученные куски льна. Сибилла, глядя на мои мучения, достала швейную корзинку и ловко сшила мне два больших конуса из чистых кусков полотна, а старые положила стирать. Я отрезала кончики у конусов под размер моих насадок и получила два внушительных кондитерских мешка.

В этот раз я не совершу прежних ошибок — никаких какашек! В яблочное пюре я добавила немного толчёной клюквы для цвета и получила нежно-розовый цвет.

Когда зефирная масса была готова, а у Хэла уже отнимались руки взбивать для меня ингредиенты, я с огромной предосторожностью взяла в руки кондитерский мешок и вывела на присыпанной крахмалом доске первую зефирную розу. Она представляла собой просто спираль, выдавленную из насадки с длинными крупными зубцами, но выглядела восхитительно! Отсадив таким образом одну доску и израсходовав первый конус с массой, я с трепетом достала насадку-лепесток.

В качестве основы под цветок взяла глиняный стакан и перевернула вверх дном — и на его поверхности отсадила самую настоящую розу — в центре лепестки были плотно завёрнуты в бутон, а по краям разворачивались и красиво изгибались. Задействовав все имеющиеся стаканы, я превратила кухонный стол в самый настоящий розарий.

— Только не трогать до утра! — строго пригрозила я. — Кто сожрёт хоть одну — прокляну!

Фрэнк и Рыжий Хэл потупили глаза, а Сибилла хмыкнула. Но улыбнулась и заверила меня, что сама проклянёт кого угодно, кто посмеет протянуть лапы к такой красоте.

Кухня после вчерашнего сияла чистотой, а прибрать надо было только поверхности и вымыть грязную посуду.

Ха, запросто! — подумала я. Спать после прошлого длительного сна не хотелось, и я, дождавшись, пока все работники уйдут, снова пустила Лиловый огонёк порхать по кухне на тряпке.

Сев в кресло Сибиллы, я почувствовала, что силы снова оставляют меня. Ага, это из меня магия что ли сосёт? Тогда нельзя отвлекаться, а то опять вырубит почти на сутки. Сегодня только посуда и точка!

Подумав так, я зыркнула на ловкую тряпку, и она послушно начала драить тарелки. Краны открывались и закрывались, грязная вода выливалась из таза, а потом магическим образом набиралась туда вновь — чистая и, судя по пару, горячая. Тряпка сама елозила по мылу, намыливала посуду, проходила каждый предмет ровно три раза и, пуская по воздуху, составляла в чистые стопочки. Потом долго бультыхалась в тазу с чистой водой, словно шаловливый ребёнок, чтобы ни одной мыльной частички не осталось на её теле. И только после этого приступила к полосканию.

Через полчаса всё было кончено — раковина протёрта насухо, чистая посуда сушилась, а тряпочка послушно повисла на мойке. Ну что ж, такой расклад мне нравится!

Пора обсыпать зефир смесью сахарной пудры и крахмала. Поднявшись с кресла, я немного постояла, справляясь с дурнотой, и потопала за горшком с сахаром. Размяв горстку кристаллов в ступке до появления пудры, сняла зефирины со стаканов и обваляла в порошке. Потом красиво сложила на тарелку и решила отнести в общий зал — пусть лучше лорд Роберт увидит их первыми, чем сожрёт какой-нибудь Патрик или Сэм.

Но в каминной зале кто-то был. У кресла, близко придвинутого к огню, сидел сам хозяин замка — лорд Роберт. Он задумчиво смотрел в огонь и держал в руке какой-то свиток. Он не слышал, как я подошла, а когда заметил меня, державшую в одной руке фарфоровую тарелку с зефиром, улыбнулся и протянул руку:

— Это мне? — улыбнулся он, и я кивнула. Он взял одну штучку и начал задумчиво вертеть в пальцах, разглядывая её.

— Как ты это сделала? — удивлённо проговорил он. — Ты, наверное, волшебница, раз умеешь делать такие съедобные цветы…

— Конечно, я волшебница, — согласилась я и указала глазами на свободное кресло у камина: — Можно?

— Да, конечно, садись. Зима почти на носу, и в замке становится холодно. У огня теперь мне нравится больше всего.

Он был грустен и задумчив. Откусив зефирную розу, прожевал и восхищённо пробормотал:

— Как сладко! И как красиво! — и сжевал весь цветок.

Я тоже схватила зефирину с тарелки и откусила кусочек, отмечая про себя, что клюквы можно добавить и побольше, чтобы она дала кислинку. В общем, техкарту ещё дорабатывать и дорабатывать…

— Как тебе в замке, Джейни? — неожиданно ласково проговорил лорд Роберт.

— Хорошо, сэр, — ответила я. — А почему вы спрашиваете?

— Зови меня Роберт, если никто не слышит. Я ещё не привык к вот этому — сэр, лорд… Я не чувствую себя ни тем, ни другим.

Я внимательно посмотрела на него — Роберт был прекрасен в своей грусти. Гордый профиль обращён к огню, густая шевелюра отбрасывает тени на лоб и щёки.

— Вы же и есть наследник рода Маклейнов? — вырвалось у меня.

Он повернулся и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Да. Но я долгое время жил под другим именем и привык к нему.

— Вы не хотите вернуть себе родовое имя? Былое величие? — мне очень хотелось понять, почему здесь всё в таком запустении. Почему лорд замка не занимается тем, что положено всем феодалам?

— Какое величие? Всю мою семью казнили, я чудом остался в живых. Имя моего рода запрещено произносить вслух. Сама память о них под запретом. А меня оставили управлять землями, в которых я чувствую себя чужим.

— Но никто не может запретить вам помнить о них! Ваша семья и так пострадала, так за что вы наказываете их своим забвением?

Я правда не понимала. У него был такой чудесный замок, и лес, и магия! Король далеко, а его люди — рядом. Как бы мне хотелось быть частью чего-то большего, какого-то славного и старинного рода, и чтобы комната с портретами предков, и семейные имена, и реликвии, передающиеся от родителей к детям… Ощущать себя не частичкой в океане, а ветвями огромного дерева!

— Я наказываю не их, а себя, — медленно изрёк он. — Потому что я должен был быть вместе с ними, должен был разделить их судьбу. А в итоге и мать, и отец, и брат с сестрой мертвы. И слуги — наша нянюшка, и гувернантка, и конюх… А я убежал в лес, чтобы посмотреть на синие огоньки…

— Сколько лет вам было? — сочувственно спросила я, представляя эту ужасную картину.

— Около десяти… — прошептал Роберт и отпустил голову. Меня неодолимо потянуло к нему — я присела на колени возле его ног и отвела пальцем волосы с его лица.

— Всё это в прошлом. А жизнь продолжается! И ваши предки надеются на вас. Старейшина рода так и сказала мне: наследник уже здесь, и сила рода возродится!

Он отшатнулся и ошарашенно посмотрел на меня. Блики пламени, что плясали в его глазах, отражали нечеловеческий ужас:

— Старейшина рода? Она являлась тебе?

Я кивнула, не понимая, хорошо это или плохо.

— Её могут видеть только члены семьи! Этого не может быть!

— Ну может, раз я её видела. И даже разговаривала. А я точно не член рода! — очень логично втолковывала я ему. — Просто я подружилась с рыжим лисом, и он привёл меня в лес, а там…

— Рыжий лис? Он приходил к тебе? — изумлённо переспрашивал Роберт.

— Ну да… Я увидела его по дороге от порта к лесу. Он привёл меня на ту тропинку, где вы меня нашли…

Тут уже Роберт сполз со своего кресла на ковёр, где я сидела на коленях, и обхватил двумя руками за плечи. Глаза его сверкали.

— Джейни, милая! Ты не понимаешь! Рыжий лис — это дух моего рода, и его видят только те, у кого в жилах течёт кровь Маклейнов и кто владеет их магией! А Старейшина рода является только к избранным! Понимаешь!?

И тут я жестом фокусника открыла ладошку и показала ему Лиловый огонь, который весело заплясал, бросая на наши лица синеватые тени.

Роберт бросился меня обнимать, крепко сжимая плечи и уткнувшись носом в мою щёку:

— Этого не может быть! Ты — тоже из рода Маклейнов, раз сам Лис привёл тебя ко мне! И магия Лилового пламени — ты владеешь ею! Джейни, расскажи мне, кто ты?

Я покачала головой, не соглашаясь с ним.

— Нет, лорд Роберт, этого не может быть. Я вообще родом из другого места, из другого мира. Я… не помню, как тут оказалась, и не помню никаких Маклейнов. Я тут точно впервые. Просто как-то так совпало, что мне повезло и я могу всё это делать. Вы ведь знаете, что в деревне много кто умеет вызывать Лиловый огонь?

— Нет, нет, Джейни, таких совпадений не бывает! Сколько тебе лет?

— Двадцать два, — пробормотала я.

— Слишком много для моей сестры… Десять лет назад ей было всего пять лет… Да и ты слишком рыжая для неё, — бормотал он, как умалишённый. — Может быть, ты незаконнорожденная дочь моего отца? Или какая-то неизвестная родственница?

— Да нет же, нет! Я точно вам не родственница! — я в отчаянии закусила губу, потому что события неожиданно приняли совсем не тот оборот, который я ожидала.

Но он обхватил руками моё лицо и вглядывался в него, словно ища ответы на свои вопросы. Красив и грустен — словно байроновский герой, Роберт привлекал меня совсем не как брат. Я была отчаянно в него влюблена и так несчастна в эту минуту, что совсем не заметила, как из-за угла за нами наблюдает пара любопытных глаз.

— Джейни, ты не должна больше быть служанкой! Я выделю тебе покои, найдём тебе наряды на первое время. Я сделаю всё, чтобы ты отныне жила в тепле и достатке! И подумаю, за кого тебя выдать замуж, чтобы твоя жизнь была устроена. Какое счастье, что я обрёл сестру!

И он торжественно чмокнул меня в нос, а потом поднялся и подал мне руку:

— Пошли, я провожу тебя до твоей спальни. Уже поздно, нужно ложиться спать.

Но я резко выдернула руку и, чуть не плача, развернулась к выходу, на ходу бросив:

— Спокойной ночи, лорд! — и резво побежала по коридору, давя рыдания.

Ты, Женя, конечно, неудачница, но так крупно облажаться ты смогла только один раз — когда взлетела на воздух в Самаре и очутилась в море здесь, у берегов Эла. Но оказаться сестрой человеку, которому отдала своё сердце — это побило все твои рекорды невезучести.

— А нет, не все, — пробормотала я, когда ступила на порог своей комнаты и увидела на полу куски белого меха, феерично разбросанные по полу. Кто-то изрезал мою новую шубку и красноречиво дал мне понять, что в замке мне не рады.

А потому что нечего выделяться! Тоже мне, Сладкая девочка!

Утром, едва я проснулась, сам лорд Роберт велел собрать свои вещи и перебраться на второй этаж — в крыло, где были покои его самого, леди Бри и Сэма Монро. Этаж был огромный и холодный, и только факелы на стенах придавали ему хоть сколько-нибудь жилой вид. На каменном полу не было ни ковров, ни каких-то других признаков уюта и достатка.

«Как-то хреново леди Бри справляется со своими обязанностями», — со злостью думала я, пока тащила узел с вещами по этажу. В нём лежала охапка изрезанного меха и острая булавка с жемчужной головкой, которую потеряла та, кто испортил мою новую, всего один раз выгулянную шубку. И я догадывалась, кто это. Как только увижу на ней похожую булавку — сразу изобличу пакостницу!

Моя комната была пыльной и со следами запустения. Нежно-лиловая портьера закрывала узкое сводчатое окно, закрытое ставнями. Собственный камин и подставка для кочерги, поленница и небольшая жаровня на ножках обещали мне тёплые и уютные ночи. Балдахин на кровати такого же лилового оттенка, что и портьера, привёл в восторг — можно будет отгородиться от всего мира и спать, как принцесса! Кровь забурлила от восторга, и я уже почти смирилась с мыслью, что Роберт считает меня своей сестрой.

Я обязательно докажу обратное, но пока что все эти недоразумения стоили того, чтобы переехать в эту комнату и быть на одном этаже с господами. И самой зваться госпожой!

Деревянный пол в моей комнате был устлан тканевыми дорожками, которые выпускали облачка пыли каждый раз, как я на них наступала. В углу стоял кованый сундук, а у окна — две лавки друг напротив друга, выдолбленные в толщине стен. В углу стояла деревянная подставка для книг. На каминной полке было пусто и пыльно, и я пообещала себе, что наведу здесь порядок.

Когда дверь за мной закрылась и я осталась в комнате одна, то осторожно присела на сундук и зажгла в ладошке Лиловый огонь. Потом, пошептав на удачу, легонько дунула, и вот уже синие язычки пламени заплясали на полу, портьере, вдоль балдахина, на потолке и на узкой дорожке. Я почувствовала привычную уже усталость и облокотилась спиной о стену, прикрыв глаза. Если плата за магию именно такая — что ж, я готова её внести, лишь бы не драить эту многолетнюю пыль самой.

Проснулась от громкого стука. Оказалось, что, пока я спала, то сползла по стене вниз, и разбудивший мерзкий стук издала моя собственная голова, которая упала на край камина.

Потирая лоб, который отозвался болью, я открыла глаза и обомлела: ставни были приоткрыты, чтобы впустить в комнату воздух и свет. В неверном дневном сумраке виднелась восхитительная нежность этой комнаты — светло-лиловые оттенки контрастировали с тёмными деревянными панелями на нижней трети стены и резными деревянными столбиками кровати. Это, несомненно, была чисто женская спальня, и она была именно такой, какую я и представляла себе в детстве, засыпая в советской хрущёвке. И она сияла чистотой! Никакой пыли, затхлого воздуха и паутины по углам. Здесь стало приятно находиться!

Я поднялась, потянулась и принялась раскладывать вещи в сундук. Думала, что найду там что-то интересное, но нет, он был пуст и будто только и ждал, когда я положу в него свои вещи.

Справившись с этим нехитрым занятием, я приготовилась спуститься вниз. Показавшись на лестнице, которая вела со второго этажа сразу в обеденную залу на первом этаже, я увидела, что трапеза уже закончена. Фрэнк уносил со стола грязную посуду и столовые приборы, а лорд Роберт отдыхал у камина с чашечкой ароматного кофе. Поди ж ты, а вот на кофе у него деньги есть!

Рядом в кресле расположилась леди Бри с прямой, как палка, спиной и что-то мусолила в руках, пытаясь шить или вышивать. Сэм Монро растянулся на полу у камина, глядя в огонь, и просто отдыхал. Патрика не было, да и он чаще обедал на кухне, после всех, поэтому его отсутствие было привычным.

Завидев меня, лорд Роберт вскочил и произнёс:

— Леди Бри, Сэм — хочу вам сообщить, что у леди Джейн имеются неопровержимые доказательства, что она происходит из рода Маклейнов. Мы пока не знаем, в какой степени родства состоим с ней, но я счёл нетерпимым держать её в служанках. Поэтому с сегодняшнего дня она — леди и освобождается от обязанностей служанки. Жить она будет в господских покоях на втором этаже, рядом с нами. Прошу вас её любить, не обижать и помогать во всём, в чём понадобится!

У Сэма приоткрылся рот, а леди Бри осторожно изменила позу, перенеся центр тяжести с одной части тела на другую. Она смерила меня хмурым взглядом и ровно произнесла:

— Она не похожа на леди, Роберт. В таком наряде её просто поднимут на смех! — и презрительно поджала губы.

— Да, ты права, дорогая Бри. Не поможешь ли ей подобрать наряд по статусу? — дежурно улыбнулся Роберт. — Так сказать, на правах хозяйки замка?

— Без денег-то? Нет. Если ей хочется, пусть покопается в сундуках на чердаке. Там пропадают килограммы самых разных нарядов ушедшей эпохи. А у меня есть дела поважнее. Прошу меня простить, — она церемонно встала, присела перед Робертом и ускользнула из зала, шурша юбками, как змея.

— Джейн, не обращай на неё внимания. Леди Бри иногда бывает резкой, но сама по себе она очень хороший человек. А пока что и правда — пусть Сибилла покажет тебе чердак, где стоят сундуки с нарядами. Заодно выбери себе тёплую одежду — Патрик сказал, что на следующей неделе выпадет снег, и нас почти отрежет от всего мира на долгие зимние месяцы.

Я благодарно улыбнулась и поспешила к Сибилле на кухню. Здесь всё было по-прежнему: бурлило в котле жаркое, Рыжий Хэл чистил огромную рыбину на ужин, а Сибилла что-то ожесточённо рубила на кухонном столе. Присмотрелась — под горячую руку попалась морковка, которую теперь будет не рассмотреть в подливке.

— Сибилла, ты не поверишь, что со мной произошло! — радостно подлетела я к ней и чмокнула в щёку. — Лорд Роберт почему-то решил, что я — его родственница, и переселил меня в комнаты наверху.

И, понизив голос до шёпота, добавила:

— Не знаю, с чего он так решил. Ну, увидел Лиловый огонь у меня, послушал рассказы. Таким макаром он должен и тебя переселить наверх, и даже твоего брата Дональда.

Я прыснула и увидела, как лицо кухарки смягчилось и расплылось в улыбке.

— Слава Богу, ещё не все с ума посходили в этом доме! Я уж подумала, что и ты умом тронулась, поверила в то, что ты из клана Маклейнов. Ты такая же родня лорду, как я — медведице!

Сибилла поправила сползшие рукава, закатав их посильнее, и принялась уже спокойнее рубить ни в чём не повинную морковь.

— И что ты теперь думаешь делать? — спросила она меня.

— Сначала — всё же найти тебе помощницу на кухню, как я и собиралась. Ну, а потом — кто знает. Как ты думаешь, смогу ли я открыть свою кондитерскую? Со сладостями?

Сибилла аж рот приоткрыла от изумления.

— Конди… чего? Магазин, что ли?

— Ну да! Где я буду продавать и сгущёнку, и зефир, и торты с пирожными! — нетерпеливо притопнула ножкой в мягком башмаке.

— Ты головой ударилась, смотри, — Сибилла потёрла пальцем шишку у меня на лбу, сделав больно. Я ойкнула. — Магазины у нас только мужчины держат, а женщины дома сидят да детей рожают! Еду готовят, огород содержат! Да кто к тебе у нас пойдёт? У самого лорда денег нет, а у крестьян откуда? Тем более на такую блажь, как сладости. Нет, они вкусные, ты не подумай!

Сибилла увидела, как мои глаза наполняются слезами. Кондитерская была моей мечтой с детства. Я рисовала её с тех пор, как узнала в школе основы геометрии. Какие у меня будут витрины, какие столы и какого цвета стены. Только лучшая техника, посуда из нержавеющей стали и обязательно свой шоколадный цех! Чтобы и машина для темперирования шоколада, и стол с охлаждающей установкой, и много стеллажей для конфет ручной работы и фигурок из шоколада.

Но когда я выросла и отучилась в колледже, передо мной встала унылая правда: чтобы открыть кондитерскую, надо найти помещение, сделать там ремонт, оформить аренду, закупить оборудование, найти поставщиков и нанять сотрудников, которые будут помогать на кухне и продавать мои изделия. На первых порах можно всё делать самой, но тогда не сможешь выйти на серьёзные корпоративные заказы, чтобы были деньги оплачивать аренду, продукты и платить персоналу.

Мои мечты разбились о суровую экономическую ситуацию моей семьи. Я мечтала о богатом дяде… Нет, лучше о богатом дальнем-предальнем родственнике, который оставит мне наследство и я смогу позволить себе вложить его в свой собственный бизнес.

А потом устроилась в «Сладкую девочку» и увидела, как ведёт дела грозная Наталья Ивановна. Узнала про то, что бывает с просрочкой, как поставщики могут подсунуть лежалые продукты, как такая неумёха, как я, может уничтожить дневной запас глазури, когда на носу большой корпоративный заказ… И мечты о своей кондитерской отошли на второй план. Да кто в здравом уме возьмётся за это? А ещё ведь налоговики, проверки, пожарники, Роспотребнадзор и прочие органы, о которых даже думать не хочется!

А тут — пустующий замок… Никаких проверяющих… Готовь себе да продавай. Но Сибилла подкинула здравую мысль — кому продавать? Крестьяне сами рукастые — стоит вон только на Сибиллу посмотреть. А покупают в кондитерской в основном дамочки, которым не хочется марать руки в тесте, да и нет нужды. Им бы зайти да попить кофеек с подругой, или купить домой вкусных десертов, чтобы побаловать мужа и детей. Здесь такой публики точно нет.

Что же тогда остаётся? Ехать в столицу? Но там я снова одна — ни денег, ни связей, ни помещения.

— Ты лучше нас корми! Смотри, вон Сэм теперь каждый час на кухню заходит и проверяет, не приготовила ты что-то такое ещё, сладкое? И тебя высматривает!

И правда, в дверном проёме показалась громадная фигура Сэма с гривой русых волос. Он убрал её с лица всей пятернёй и сощурил серые глаза:

— Леди Джейн… У вас осталось что-нибудь вкусное для нас? — и улыбнулся широкой открытой улыбкой.

— Неа, — покачала я головой. — Я ещё не занималась ничем. Надо решить другие неотложные вопросы!

И я выскользнула из кухни мимо него, а он только и успел, что приобнять меня своими огромными ручищами да лучезарно улыбнуться.

Не ответив на его расположение, я поднялась в комнату и присела у сундука. Если идти в деревню, то нужна тёплая одежда. И она была у меня — только сплыла. Перебирая порезанные на тонкие полоски кусочки меха, я раздумывала. А потом вышла из комнаты, плотно притворив дверь, и отправилась на поиски леди Бри.

Я нашла её в кладовой, где она пересчитывала стопки простыней и перекладывала их пахучими кусочками зелёного мыла.

— Леди Бри, вы не одолжите мне свою корзинку с швейными принадлежностями? — спросила я так мило, как только смогла, и даже смогла присесть в реверансе.

«Я знаю, что это ты, рыбина замороженная, порезала мою шубку!» — с ненавистью посылала я мысленные стрелы ей прямо в грудь. — «Молись, чтобы я не подсыпала тебе слабительного в тарелку!»

Леди Бри, оценив мою воинственную позу, покачала головой:

— Моя корзинка для рукоделия не может быть общей. Но это похвально, Джейн, что ты решила заняться чем-то полезным. Я выдам тебе всё, что нашла в этом замке, пригодное для рукоделия. Иди за мной.

И она ловко вывернула из комнаты мимо меня, умудрившись не задеть, а я прикусила губу, борясь с желанием наступить ей на подол.

Она повела меня на третий этаж, где маленькая неприметная дверь скрывала вход на чердак. Чихнув при входе, я почувствовала, как пыль ест глаза. Моя провожатая зажгла воткнутый в держатель факел у стены кресалом, который был прикреплен у неё на поясе вместе с крошечной сумочкой. Неверный свет озарил эту большую комнату, в которой были составлены сундуки, старая мебель, ковры в рулонах и ещё куча всякого хлама.

— Вот здесь стоят сундуки из покоев леди Маклейн, там и поройся. Заодно и платьев себе найдёшь, — бросила леди Бри и, чихнув, поспешила уйти. Почему-то в голову пришла мысль, что она боится призраков.

Стараясь не испачкаться, я осторожно начала открывать сундук за сундуком, пока не нашла то, что искала: тёплые добротные платья, нитки и иголки, ножницы, крючки и спицы, тёплый плед, шерстяные чулки и вязаные широкие снуды. Сложив всё это аккуратной стопкой, я прихватила пустую корзину и сложила весь свой улов. Правду говорят — всё, что нам нужно для жизни, у нас есть. Надо просто суметь это увидеть.

Попав в свою комнату, я принялась разгребать свои новые вещи. Разложила на каминной полке вязальные принадлежности в живописном порядке, заполнила сундук чужими вещами, в которых скоро буду разбираться. И уселась у камина, в котором ровным шалашиком лежали чурбачки.

Интересно, смогу ли зажечь огонь магией? Открыла ладошку, а потом сдула с неё огонёк — и вот уже в камине разгорелся ровный фиолетовый огонь, а я почувствовала усталость. Э, нет, я так буду круглыми сутками спать. Представила, что гашу лиловое пламя, дунула на него — и он погас. Придётся топать в коридор и зажигать камин по старинке, от факела.

В поленнице нашлась лучина, и я смогла поджечь дрова, приложив совсем немного усилий. В лицо дохнуло жаром, и в комнате стало уютнее. Холод, затаившийся в стенах, начал потихоньку рассеиваться. Я разложила перед камином обрезки шубки, покопалась в швейных принадлежностях. Ну что ж, если жизнь подкидывает мне лимон, то я сделаю из него лимонад!

***

Следующий день был базарным. Сибилла с утра засобиралась в деревню, и я увязалась за ней.

Встав после завтрака в общем зале, на котором настоял лорд Роберт, который теперь твёрдо отстаивал мои новые права, я забежала в кухню и предупредила кухарку, что иду с ней. Попросив накопать в баночку остатки сгущёнки (которая за это время замёрзла в лёд в холодной пещере, оттого и сохранилась), я убежала наверх утепляться.

Спускаясь по лестнице в новом наряде, нечаянно застала всех в сборе: у стола с рассеянным видом сидел Роберт и читал газету, Сэм гонял по тарелке остатки жареного яйца, леди Бри пила вторую чашку кофе, изящно оттопырив мизинчик.

Роберт поднял глаза первым — и обомлел. В старом сером платье, с джинсами под юбкой, в своих неизменных кожаных ботиночках, я была тепло укутана в шерстяной платок под цвет глаз — невесомо-серебристый, из чердачных сундуков, а грудь и руки до запястьев обвивал меховой снуд. Я связала его за ночь из обрезков меха — сшивая кусочки, делая импровизированную нить, я создала восхитительный меховой шарф, которым обвязалась от горла до пояса на манер шотландских леди. Получилось очень эффектно, и выглядел мой наряд тёплым. Тонкий белоснежный мех неизвестного мне животного согревал и мягко ласкал кожу, а по обалдевшему виду леди Бри я поняла, что мой лимонад получился на славу.

— Куда вы собрались, леди Джейн? — после неловкого молчания выдавил из себя лорд Роберт, опуская газету. Он единственный выглядел спокойным и собранным.

— В деревню с Сибиллой. У меня там есть пара важных дел, — по-деловому проворковала я и, не удержавшись, покружилась, демонстрируя мою роскошную меховую одёжку. — Как вам моя новая шубка?

Леди Бри поперхнулась и пролила на платье остатки кофе. Чертыхнувшись, она встала и молнией пронеслась мимо меня, по пути задев кочергу ногой. Та с громким звоном покатилась по каменному полу и затихла.

— Что это с ней? — удивился Роберт.

— Она говорит, что её прокляли. Теперь она вечно всё роняет, падает и проливает на одежду. Не знаю, мне кажется, что она преувеличивает, — пожал плечами Сэм и закинул в рот последний тост с джемом и сливочным маслом.

Я потупила глаза и прошла мимо мужчин, стараясь не сорваться на радостный бег вприпрыжку. Возможно, что шуба была местью за проклятие? Хотя… ну что за глупости, какое ещё проклятие?

И я радостно ворвалась в кухню, где с суровым выражением на лице ждала Сибилла с внушительной корзинкой.

Сегодня стоял великолепный солнечный день, который полностью соответствовал моему настроению: в тёплой вязаной шубке, под руку с Сибиллой, я шагала от замка вниз, к деревне, и наслаждалась чистым воздухом. Всё-таки, до чего же я люблю природу!

Уже с окраины деревни чувствовалось, что сегодня базарный день — разноголосый шум доносился с площади, которая сегодня была полна народу. Мы с Сибиллой, не раздумывая, направились туда.

Под ногами была утоптанная земля с соломой и влажной грязью, воздух был плотным от дыма, навоза, сырой шерсти и рыбы. Люди говорили громко, торговались, звали покупателей, и всё вместе создавало ощущение праздника.

Я шла медленно и рассматривала прилавки. Кочаны капусты лежали рядом с репой и морковью, связки лука висели на жердях, мешки с зерном были стянуты грубой верёвкой. Тут же продавали сушёные яблоки и груши, плотные, потемневшие, и мёд в сотах, липкий, с резким сладким запахом. Чуть дальше стояли бочки с пивом и кислым вином, от которых тянуло бражкой.

Ремесленных рядов было больше, чем я ожидала. Крестьяне продавали деревянные кадки, корыта, ложки, корзины из ивы, верёвки, мотки пряжи и простые тканые пояса. На столах лежали ножи, серпы, гвозди, подковы, грубо отлитые пряжки, глиняные горшки и миски с неровными краями. Кое-где торговали свечами из жёлтого воска, мылом с резким запахом жира и пучками сухих трав.

Отдельным рядом тянулась рыба. Люди с побережья привезли вяленую и солёную сельдь, связки сушёной корюшки, копчёные тушки побольше с тёмной кожей и бочки с резким солёным запахом. Рыбу брали молча и деловито, проверяли пальцами плотность мяса, спорили о цене.

Я, как заворожённая, смотрела по сторонам. Пройдя мимо загона с лошадьми и поросятами, мы оказались в мясном ряду. Копчёные полутуши оленей, разделанные цыплята, бычьи головы соседствовали с пёстрыми фазанами прямо в перьях и гусиные туши с длинными шеями заставили поскорее отвести глаза.

Сибилла отдала мне мои баночки со сгущёнкой и пошла по рядам, выискивая то, чего не было у неё на кухне. Она весело переругивалась с торговками, подшучивала над ними и яростно торговалась.

Я в своём щёгольском наряде вызывала повышенное внимание — мне оборачивались вслед, открыто шептались и обсуждали. Стало немного неуютно. Я заметила, что другие девушки ревностно отнеслись к моему появлению — хотя они тоже принарядились перед тем, как выйти на люди. Кто-то надел яркий шарф из шерстяных ниток, кто-то — украшения. Девушки здесь носили полированные деревянные бусы, керамические или коралловые кулоны, ярко начищенные монетки и стеклянный бисер, искусно вплетённый в шейные украшения или поблескивающий в вышивке на одежде.

Но, как ни странно, рыжих тут почти не было. Кроме меня и Дональда я заметила только одно рыжее пятно на улице — это пушистого кота, который юркнул под деревянный забор при моём приближении.

Так, я здесь с целью найти помощницу Сибилле. Что мне делать? Встать на площади и заорать — ищу уборщицу? Или у них тут есть доска объявлений? Может быть, какая-то биржа труда, где сидят те, кому нужна работа?

Пройдя всю площадь туда-обратно, я в нерешительности остановилась. Оглядела рынок и в бессилии опустила руки. Надо идти к Сибилле и просить помощи.

Внезапно глаз уловил какое-то яркое рыжее свечение, и, повернув туда голову, я уловила резкое движение — мой Рыжик упрыгал в сторону леса. Ага, я знаю этот знак! Дух семьи Маклейнов снова пришёл помочь мне, и кто я такая, чтобы не принять помощь?

Рысью припустив по лесу, я пыталась догнать резвое чудовище, но получалось плохо. Паршивец исчез, но вместо него я внезапно услышала крик: «Помогите!»

Прибавив скорости, хотя в лёгких почти не осталось воздуха, я доскакала до кустов, откуда явственно слышался плач. Раздвинув ветки бересклета, я увидела девочку лет пятнадцати, всю перемазанную в глине пополам с кровью. Она как-то неестественно сидела и я, проследив взглядом за её ногой, увидела, что та зажата в металлических тисках. Капкан!

Страшные острые зубья впились в ногу и порвали шерстяной чулок, а девочка силилась раскрыть его худыми руками и плакала.

— Погоди, — крикнула я ей и присела на корточки, чтобы осмотреть место происшествия. Девочка вздрогнула и уставилась на меня. «Чёрт, перемажу сейчас всю шубу», — запоздало подумала я, но отступать было поздно. Сама бы я на её месте уже потеряла сознание от одного вида крови и металлических зубьев на ноге.

Однажды, ещё в школе, я попала на выставку средневековых пыточных орудий. Там были страшные инструменты, выполненные из толстого проржавевшего металла, из-за чего казалось, что на них навсегда засохла несмываемая кровь. Я поднесла к одному из таких инструментов руку и представила, что этот ужас впивается в моё тело. От обморока меня удержало только чувство стеснения — я не любила находиться в центре внимания и всячески старалась не привлекать к себе интерес окружающих. А грохнуться в обморок в таком месте — точно попадёшь на ютуб в раздел мемов.

Попробовав разжать руками створки капкана, я поняла, какое это на самом деле безнадежное занятие. И пока паника не захватила меня саму, я прикрыла глаза, открыла ладонь, вызвав Лиловый огонь, и прошептала: «Помоги открыть капкан!»

Весёлый огонёк соскочил с ладони и перекинулся на металлическую приблуду. Она с лёгким звоном распалась на две половины и девочка громко всхлипнула, потому что из раны на чулок потекла кровь, которая до этого сдерживалась металлическими штырями. Я почувствовала мгновенную слабость магического отката, из-за чего прикусила губу до крови. Почувствовав во рту солоноватый привкус, я заставила себя собраться и пробормотала девочке:

— Проводи меня до замка! — и пошатнулась.

***

Почувствовав невыносимую вонь, я открыла глаза и неимоверно удивилась, оказавшись в кухне замка Форс. Я же только что была в лесу! Что за чудесное перемещение?

Повернув голову вбок, на звуки тихого разговора, увидела давешнюю раненую девочку и Сибиллу, кудахтавшую над ней. Кровь из раны уже не текла, но морщина на лбу кухарки говорила о том, что она обеспокоена.

— Сибилла, дай воды, — слабо простонала я и почувствовала, что мне суют в руку стакан и помогают встать. Оказывается, с другой стороны меня караулил Рыжий Хэл и вода уже была у него наготове.

— Леди Джейн, попейте и ложитесь, — грубовато скомандовала Сибилла, а мне резануло ухо этим «леди». — Сейчас я вами займусь!

Я обессиленной откинулась на спину и невольно прислушалась к разговору:

— И чего тебе там понадобилось, в тех кустах? — выговаривала девочке Сибилла. — Знаешь же, что там и ямы волчьи бывают, и капканы. Отец небось тоже расставляет!

— Там грибы растут! Лиловинки! — оправдывалась та, шмыгая носом. — А они самые вкусные! Растут рядами, под папоротником да в кустах бересклета.

— Какие грибы? Кто ходит по грибы в базарный день? А корзина твоя где? — сурово пытала девчушку Сибилла и я тоже удивилась — никакой корзины рядом с ней не было. Как и грибов.

— Ну а почему не ходить в базарный день? Все заняты, в лесу никого! — пояснила пострадавшая.

— Потому что в базарный день надо надевать лучшие одежды да жениха искать! — наставительно проговорила Сибилла и подула на рану, потому что за мгновение до этого плеснула на неё чистый спирт.

— Ай-ай-ай, — заверещала девчонка, а Сибилла на неё шикнула. Но та жалобно продолжила. — Какие женихи у нас тут? Все нормальные парни уехали на заработки, а те, кто остались, либо совсем дети, либо убогие!

Я рассмеялась. В моём мире была та же проблема — все парни казались мне тупыми юньцами, а те, кто поумнее, поступили в университеты Москвы или Питера и укатили в светлое будущее.

Обе женщины уставились на меня и я, воспользовавшись этим, спросила:

— Как тебя зовут?

— Лили, леди Джейн, — учтиво проговорила девчонка и рванулась в сторону, но Сибилла её придержала и проворчала: — Потом будешь кланяться, осталось наложить повязку и всё!

Я же осторожно, держась за Рыжего Хэла, села и прислонилась к его тёплому боку. В голове не было ни единой мысли, и хотелось только одного — спать. Но было ещё одно дело, которое следовало закончить.

— Чем ты занимаешься, Лили? — спросила я, отчаянно зевая.

— Как чем? — испуганно посмотрела она на меня. — Домом. За птицами ухаживаю, коровой. В огороде матери помогаю, за младшими смотрю… Чем я ещё могу заниматься?

— Да уж, сплошное использование детского труда, — пробормотала я под нос и спросила: — А не хочешь ли ты заработать пару монет на платья и помочь семье?

Надо идти ва-банк, пока прёт.

— Хочу! — и глазки заблестели. У неё были круглые голубые глаза, круглое личико в форме сердечка и тонкие русые волосы, которые у лица свивались в пушистые тугие завитки. От этого лицо выглядело слишком милым, а причёска — растрёпанной. По-детски пухлые щёки придавали ей очарование и какую-то наивность.

— Тогда я оставляю тебя в замке. Сибилле нужна помощница на кухне — где-то прибраться, что-то помыть, помочь с готовкой. Отказа я не приму! — мои слова прозвучали чересчур резко, но в душе я отчаянно трусила, боясь, что она откажет. Сама же я уже не могла быть уборщицей, поэтому проблему надо было решать незамедлительно.

— К-к-как в замке, — проблеяла она, побледнев. — Здесь же привидения!

— Какие привидения? — грозно прикрикнула я. — Ты что, в детские сказки веришь?!

Я перевела дух и повернулась налево:

— Хэл, ты видишь тут привидения? — нахмурив брови, я отчаянно транслировала Хэлу правильный ответ. Тот испуганно помотал головой. — Вот видишь, Хэл не видит. Сибилла, а ты видела тут привидения? — грозно уставилась я на кухарку. Ты быстро-быстро помотала головой. — Вот и я не видела. А ты, как ребёнок, веришь в привидения!

Лили повесила голову и чуть слышно сказала:

— Если я увижу тут хоть одно привидение, то ноги моей тут не будет! — и дёрнулась от того, что Сибилла чуть сильнее надавила тряпицей на рану.

— Будешь дёргаться — ноги не будет и без привидения! — строго сказала кухарка, а я прыснула.

— Будешь жить в каморке у кладовки, — скомандовала я и поднялась. Надо будет сообщить Робу о том, что у нас появилась новая кухарка. А потом — спать. — Хэл, сходи в деревню за вещами Лили и скажи родителям, что их дочку взяли в замок и она будет приносить в семью деньги. А я пошла.

И, пошатываясь, побрела с кухни. Вслед мне донеслось ворчание, и я разобрала пару слов о том, что некоторые тут сильно раскомандовались. Ну-ну.

***

Рано утром я торжественно спускалась по лестнице вниз к накрытому столу. Моё новое-старое платье позволяло почувствовать себя чуть более приличной, чем раньше, но презрительный взгляд леди Бри быстро вернул меня на землю.

Споткнувшись на последней ступеньке, я чуть не улетела на пол, но вовремя схватилась за перила и похромала к столу. Он был отменно сервирован — накрахмаленные салфетки, ножи и вилки, кубки из тонкого серебра. Сегодня мы ели овсянку с медом, поджаренный хлеб с яйцом пашот и пили горячий отвар из листьев малины. Скудненько, но сытно.

Леди Бри молча ела, не поднимая глаз от тарелки. Сэм весело наблюдал за мной из-под густых бровей и еле сдерживал улыбку. Роберт был серьёзен и собран.

— Роберт, — прокашлявшись, начала я. — В деревне я нашла на кухню новую работницу, она будет жить в моей бывшей каморке.

Леди Бри молча подняла глаза от тарелки и осведомилась:

— С каких это пор ты командуешь в замке? — и со звоном положила ложку на тарелку.

— Леди Бри, это я попросил леди Джейн найти ей замену на кухне, — миролюбиво начал Роберт, и я воспылала к нему горячей признательностью. Он был так красив со своей короткой щетиной и ясным взглядом! — Не ругайтесь!

— Может быть, мне стоит покинуть замок, раз вы нашли себе новую хозяйку? — ледяным тоном проговорила Бри, кусая совершенные губы.

— Леди Джейн скоро выйдет замуж и уедет отсюда, поэтому вы по-прежнему нужны мне и замку, — сдержанно пояснил Роберт и закинул новую порцию овсянки в рот.

— Я не выйду замуж! — вскричала я, вскакивая со своего места. — И никто меня не заставит!

— Сядь пожалуйста, Джейн, — холодно сказал Роберт. — Каждая знатная женщина в Королевстве Эл выходит замуж и ты не исключение. Я найду тебе хорошую партию и ты обязательно будешь счастлива!

Я молча вышла из-за стола, не доев, и отправилась на кухню. Хрен тебе, средневековый болван! Никакого замуж не будет. Уж я-то знаю сотни способов избавиться от залётного женишка, столько романов в детстве перечитала!

Ладонь начала зудеть и я, почёсывая это место, подняла глаза вверх и обомлела. Прямо под потолком в коридоре замка, ведущем на кухню, висело привидение. Оно выглядело совсем как сгусток дыма, удерживаемый тонкой плёнкой. Дым переливался внутри и призрак постоянно двигался. Лиловый огонёк сам собой вырвался из моей руки и радостно поскакал к привидению, которое втянуло его в себя, как сладкое мороженое. Я же почувствовала мгновенную слабость и сразу же захлопнула руку.

Откат от магии был очень силён, и я даже не успела испугаться. Призрак исчез, как будто его здесь и не было. А я на ватных ногах дошла на кухню и обессилено упала на скамью.

— Сибилла, у нас есть что-нибудь сладкое? — попросила я, чувствуя, как меня мелко колотит. Такое бывает, когда в крови падает уровень сахара — я с подросткового возраста страдала гипогликемией. — Мне нужен кусочек чего-нибудь…

Та подбежала, заахала и заохала и всунула мне в руку кусок прозрачного леденца с острыми краями.

— Это всё, что осталось, — запричитала она. — Сладкого больше нет. Надо всё заново готовить!

Я, прожевав кусок, подняла на неё глаза и сказала:

— Я научу. Будете сами стряпать с Лили, а у меня появились более важные дела.

Прислонившись головой к стене, я задумалась. Итак, что мы имеем.

В замке произошла трагедия — много лет назад тут по приказу короля казнили всю семью Маклейнов вместе со слугами. Кровавая резня породила призраков — не зря местные так их боятся. Маклейны обладали древней родовой магией, и Лиловый огонь — её часть.

Откуда-то этот дар проявился и у меня. Плюс Рыжий Лис — про него тоже не стоит забывать. Если это правда родовой дух, то он почему-то мне помогает. Ещё не стоит забывать о Роберте — мальчике, который единственный выжил и вернулся в замок, но зачем-то скрывает своё истинное имя и называет себя Макнаггетсом. Странная прихоть, кстати.

Ещё есть леди Бри — вроде бы для того, чтобы хозяйствовать в замке, но целыми днями ничего не делает. Зачем она здесь? Если между ними с Робертом что-то или это во мне говорит ревность?

Сэм Монро — тот ещё фрукт. Школьный друг Роберта, но тот ещё отщепенец и задира. Почему он здесь? Что делает? Куда они все вместе с угрюмым Патриком уезжают?

Сибилла и её брат Дональд — кто они и почему владеют Лиловым огнём? Может быть, они потомки бастардов Маклейнов? Почему не боятся призраков в замке?

А ещё есть загадочный лес и Старейшина Рода, которую я повстречала уже второй раз. Может быть, пока не замело снегом, стоит наведаться на берег моря и ещё раз попытаться поговорить с нею?

Я совсем запуталась и не понимала, что мне делать. Всю жизнь мне указывают, что я кому-то что-то должна. Закончить школу и получить образование. Быть хорошей девочкой и стараться стать лучше. Выполнять свою работу без косяков и терпеть придирки начальства. Теперь я ещё должна выйти замуж.

Может быть, ну их всех? Убежать из замка, доехать до столицы, найти там тихонько работу… Или вернуться на побережье и уплыть в море, в надежде, что я вернусь домой? Разве замёрзнуть в волнах лучше, чем вот это вот всё?

Или исполнить мечту и открыть тут магазин сладостей? Начать с малого, а потом раскрутиться.

Или всё же выйти замуж — а вдруг и вправду повезёт и я отхвачу классного жениха, которого полюблю?

Чего я хочу? Ответа на вопрос я не знала. Я бежала по течению, принимая всё то, что предлагала мне жизнь. И не раздумывала, надо оно мне или нет. Наверное, стоило быть благодарной за то, что я не умерла и даже сумела подняться с уборщицы до леди. В бытовых фэнтези так и пишут — я поставлю всех на место и стану круче всех!

Но хотела ли я этого?

Тёмной-тёмной ночью, в старом-старом замке раздались непонятные звуки. Я, битый час пытавшаяся уснуть, цепко прислушивалась к скрипам и стонам и наконец решилась выйти и узнать, что же это такое. Для этого пришлось поворошить угли и зажечь свечу, чтобы не наткнуться на каменные стены и не выколоть глаз.

Было немного страшно покидать лиловый уют моей новой комнаты, но звуки стали громче и чётче, и я в одной сорочке и накинутом на плечи шерстяном пледе кинулась вниз. Морально я готовилась к чему угодно: к балу призраков, к потусторонней вакханалии или просто разгулу полтергейста. Но в самом замке было тихо, и звуки доносились с улицы. Я различила конское ржание и негромкие голоса. А скрипела, судя по всему, телега.

Распахнув дверь, я застала мужчин в красноречивых позах: Сэм и Патрик грузили в телегу дубовый бочонок, где рядком стояли точно такие же ёмкости. Роберт в дорожной одежде присел у колёс и чем-то их смазывал. Лошадь, запряжённая в телегу, перебирала тонкими ногами и обмахивала себя хвостом от воображаемых мух.

Неприметная дверка, ведущая в подвал, была распахнута, и оттуда тянуло сыростью. А ещё в воздухе пахло чем-то знакомым… Острый аромат доносился как раз из подвала, и, принюхавшись во второй раз, я поняла, что это. Алкоголь. Самогон или водка.

— Джейн! — первым меня заметил Сэм и отмер. Бочонок с глухим стуком упал на землю и Патрик с приглушённым ругательством запрыгал на одной ноге, крутясь вокруг своей оси.

— У вас что, есть водка?! — я устремилась вперёд, чтобы пощупать бочонки. Или… или это спирт?

— Не водка, а виски! — угрюмо буркнул Роберт и помог Сэму поставить бочонок на телегу. Затем закрыл холстиной и сверху набросал соломы. Выглядело это, скажем так, ненадёжно.

— А почему ночью? — спросила я, уже догадываясь, что к чему. — Разве виски под запретом?

— Джейн, иди спать! — раздражённо сказал Роберт. — Я тебе завтра всё объясню.

— Ага, так вот куда вы всё время пропадаете! Торгуете палёным виски?! Как же я раньше не догадалась?

— Тише ты! Ничего он не палёный, а самый лучший! Просто… нет у нас королевского разрешения. А жить на что-то надо! — подал голос Патрик, нога которого, кажется, стада проходить.

— Ага, уходите от налогов и занимаетесь контрабандой, — пробормотала я. — Понятно! И куда везёте, в порт, да?

— Роб, уйми девчонку! Она слишком болтлива! — проворчал Патрик, но я не обратила на него никакого внимания.

— Хорошо, я не буду вам мешать. А если вас поймают, то я ничего не знаю! — я развернулась и с силой захлопнула дверь. Эту информацию требовалось переварить.

Шум во дворе усилился, но через несколько минут всё стихло. Контрабандисты уехали.

А я поняла, что почему-то разозлилась на Роба и спать расхотела. Пойти на кухню выпить ромашкового отвару, что ли?

Самое любимое помещение в замке встретило чистотой и уютно тлеющими углями в очаге. Я раздула огонёк, поставила чайник на плиту, вделанную в печь, и придвинула к очагу кресло Сибиллы. Наощупь нашла ромашку, высыпала её в чашку и села дожидаться кипятка.

В голову полезли мысли: неужели Роб не боится быть пойманным? Контрабанда всегда каралась строго, ведь это доход, недополученный королём. А вдруг в этом мире есть смертная казнь?

Представив Роба повешенным за красивую шею, я содрогнулась. Чайник засвистел, и я плеснула кипятка в кружку.

Ну, а с другой стороны, раз есть покупатели, значит, есть и спрос. И есть люди с деньгами, которые готовы их тратить на свои удовольствия. Почему бы им не раскошелиться на сладости?

Может быть, логичнее всего начать не с кондитерской, а с доставки десертов? Или просто отдавать кому-то на реализацию в богатые лавки?

Ох, как всё это сложно… коммерция никогда не была моей сильной стороной. Я ещё слишком молода для всего этого дерьма… Невесело ухмыльнувшись, я отхлебнула ромашку, удивившись её странному привкусу. Хм, могла я перепутать банки с травами?

«Ну что ты за создание, Женя», — пронёсся в голове мамин голос. — «Вечно ты всё путаешь! Хорошо хоть, голову не забыла!»

Я застонала, обхватив руками горячую кружку, и малыми глоточками допила содержимое. Ромашка, не ромашка, уже всё равно. Надо идти спать.

Но ноги не слушались. Внезапно пламя в очаге загудело и из рыжего стало лиловым. В самом центре его показалась голова женщины с длинными седыми волосами и таким же лиловыми глазами. Старейшина рода Маклейн!

— Сладкое поможет тебе, Джейн! — прошелестела женщина. — Оно убирает магический откат. Используй магию, и замок оживёт! Помоги нашему роду, Джейн!

Голос стал пропадать, изображение тускнеть, а из моей головы разом вылетели все вопросы, которые я хотела задать этой женщине. Но один я всё же вспомнила:

— Подождите! Скажите, я правда Маклейн? — и со страхом ожидая приговора. Неужели мне придётся смириться с тем, что Роб — мой родственник?

— Ты сама всё узнаешь в нужное время. Пока же просто используй магию, расширяй свои границы. Спи!

И пламя погасло.

Когда я открыла глаза, оказалось, что я уснула с пустой кружкой на коленях прямо в кресле Сибиллы и в окна уже пробивался еле заметный свет. Поглядев на остатки травы, я принюхалась и поняла, что в темноте сыпанула в кипяток что-то неизвестное мне. Но если эта трава вызывает на связь седую тётку, то надо срочно выяснить, что это такое и иметь этот способ в виду.

Ну, а пока начинался новый день, и мне нужно было приниматься за дела. Я потянулась, с удовольствием двигая затекшими конечностями, и встретила Сибиллу, Рыжего Хэла и Лили бодрой и весёлой. Зверски хотелось есть и я подзадоривала кухарку, чтобы она скорее готовила нам еду.

Ну, а пока она раскочегаривала печку и взбивала омлет, я достала все свои ингредиенты и подозвала Лили.

— Пока Сибилла готовит и у нее не накопилось уборки, ты будешь помогать готовить мне сладости. Попробуй! — я протянула ей кусочек кленовой карамели и с удовольствием смотрела, как загорелись её голубые глазки. — Вкусно? Научу тебя готовить такие же!

Лили охотно закивала и следующие полчаса увлеченно внимала мне: я показывала ей анфельцию, запасы желе из агар-агара и даже сам порошок, получившийся после заморозки и выпаривания студня. Потом показала толчёную карамель в виде крупного кристаллического сахара. И под конец — моё сокровище — сделанные на заказ у Дональда насадки для кондитерского мешка.

К моменту, когда от обилия информации голова Лили готова была треснуть, Сибилла отдала завтрак в гостиную для леди Бри. Так как мужчин не было, а я не захотела уходить с тёплой кухни, вкушать еду той предстояло в полном одиночестве. Вот и славно!

Настало время подкрепиться и нам. Мы спешно полакомились вкуснейшими деревенскими продуктами в тёплой компании и принялись за работу.

Почти до самого вечера мы с Лили и Хэлом готовили зефирные розы. Рыжий детина работал мускулистыми ручищами и служил мне планетарным миксером. Лили быстро скручивала из льняных холстин гигантские кулинарные мешки и потом так же быстро их мыла. Я же делала самое сложное — зефирную массу и тонкие лепестки, которые сворачивала в настоящие розовые бутоны. Они застывали и превращались в ароматные букеты.

Предстояло придумать для роз упаковку и после того, как они ночь пролежат на кухне и стабилизируются, обсыпать крахмалом пополам с сахарной пудрой, которую мне намелет Рыжий Хэл. К вечеру первая партия товара была готова и я с нетерпением ожидала возвращения мужчин.

А ещё я с неудовольствием заметила, что запасы агар-агара и сахара подходят к концу. Предстояло пополнить их, и желательно запастись на всю зиму, потому что вряд ли я смогу выжать хоть каплю кленового сока в мороз (он наверняка густеет) и выловить хотя бы одну анфельцию в ледяной воде.

— Сибилла, — пристала я к кухарке в порыве вдохновения. — А чем занимаются ваши мужчины зимой?

— Как чем? Охотятся, рубят в лесу дрова, а дома занимаются ремеслом. Кто-то вяжет чулки и шарфы, кто-то кроит пледы, кто-то изготавливает глиняную посуду. Шьют сёдла из кожи, вырезают деревянные ложки… Да кто чему обучен!

— А сейчас у мужчин много дел?

— Урожай уже собрали, все готовятся к зиме. Убирают поля и огороды, делают запасы на зиму… Ветер уже ледяной дует, скоро в лесу будет не пройти!

— А ты можешь собрать для меня всех работоспособных мужчин в деревне и привести сюда? У меня будет для них задание.

Сибилла хитро прищурилась и повела лицом:

— Это что ты такое придумала? Зачем тебе мужики?

— Надо! — отрезала я, и даже захотелось показать ей язык.

— Тогда иди к Хэлу. Никого я не буду к тебе звать, обойдёшься.

— Эй, Сиби, ты как с леди разговариваешь?! — возмутился уставший за утро Хэл, с удовольствием поедая свой законный зефир, пусть и не созревший. В награду он попросил у меня именно его. Сдаётся мне, Рыжий Хэл настоящий сладкоежка!

— Да какая она леди! — начала возмущаться Сибилла, но я вклинилась в перебранку:

— Сибилла, ну пожалуйста, я тебя очень прошу! Это важно! Ты же хочешь, чтобы замок процветал? А с ним и вся деревня?

— Хочу, — неуверенно пробормотала она.

— Тогда мне надо, чтобы завтра на рассвете все свободные мужчины собрались у замка. С собой пусть возьмут топорики и вёдра. Я отправлю их за кленовым соком, а мы с Лили сходим за водорослями. Нужно сделать запасы, пока погода позволяет!

— Тогда надо послать Хэла и что-то, чем можно будет подкупить мужиков, — начала размышлять кухарка, и я поняла, что она почти сдалась.

— Скажи им, что я подарю каждому по сладкому букету для их жён!

Хэл присвистнул из своего угла, а я села за обдумывание букета. В итоге решила, что стащу несколько листов бумаги из кабинета Роба и скручу из них небольшие кульки, куда помещу нанизанные на веточки зефирные розы. Должно получиться очень красиво!

***

К утру у замка собралось восемь мужчин с лениво-скучающим видом. Все они стояли вразвалку и держали руки в карманах, лениво сплёвывая слюну на землю. Но у их ног я увидела вёдра с топорами и улыбнулась.

— Дорогие мужчины! — сказала я писклявым голосом и этим тут же привлекла их внимание. Откашлялась. Кто-то заржал, а кто-то демонстративно отвернулся. — У меня есть для вас дело. Оно очень важное, — храбро продолжила я.

Но мужики уже зашевелились и начали переговариваться:

— Что она там пищит?

— Какое ещё дело? Сроду малявок не слушался! Пошли, мужики!

— Надо навалять Хэлу, что зазря позвал. Кто будет прислуживать девчонке?

Я сделала знак Лили и она вынесла охапку зефирных букетов.

— А ну молчать! — крикнула я что есть мочи. — Смирно!

Волнение стихло, и мужики заинтересованно посмотрели на Лили. А потом на меня и на блюдо с зефирными розами. Я подошла и раздала каждому работнику по одной штуке.

Они неуверенно брали сладости заскорузлыми пальцами и вертели, принюхиваясь. Недовольство сменилось удивлением.

— Это надо есть! Кусайте! — скомандовала я, и поняла, что отныне буду говорить с ними только так — короткими рублеными фразами.

Мужики послушались и заглотили свои порции лакомства. На обветренных лицах сперва отразилось недоумение, а потом удовольствие. Наконец, они заулыбались.

— Как вы думаете, что скажут ваши жёны, если вы принесёте домой целый букет из семи таких цветов?

Мужики переглянулись, заулыбались. Я даже думать не хочу, что они такого себе представили, но надо было брать кота за яйца, пока горячо:

— Если вы выполните моё задание и вернётесь сюда к закату, то каждый получит по букету. Каждый, кто принесёт требуемое!

— Да не томи уже! Что мы должны сделать? Поймать тебе гнома? Приволочь рог единорога? Раздобыть Лиловый огонь? Бу-га-га! — заржал самый старый из них.

Вот козёл!

— Нет! Мне нужен кленовый сок, а как его добыть, покажет Рыжий Хэл. Он уже знает, что делать. Жду с каждого по целому ведру сока! Лили, унеси букеты. Они будут храниться в надёжном месте до самого заката!

Рыжий Хэл вышел из кухни с самым большим ведром и топором и молча направился в лес. Мужики пошли за ними.

— Лили, — скомандовала я. — Бери наши ведра и пошли за водорослями!

Мы прихватили сумки с хлебом и сыром, кружки, чтобы зачерпнуть воды из ручья, и пару сухих чулок про запас. Вдруг придется заходить в море?

Лили с самого утра вызвалась проводить меня на побережье — она знала короткий путь. Не факт, что Рыжий Лис и в этот раз меня выручит, поэтому стоило запомнить дорогу самой. Мы зашли в лес и пошли по той самой тропинке, что вела от замка в глубину леса.

— Лили, а почему один из мужиков пошутил про Лиловый огонь? — спросила я ее между делом. — Разве его так сложно добыть?

— Ой, да каждый второй умеет его добывать в деревне, — махнула рукой Лили и тут же зажала ладонью рот. Проболталась.

— Ну ты же видела, что я тоже умею. Значит, мне можно сказать.

Плечи Лили расслабились и она отняла руку ото рта:

— Точно. Лиловый огонь — это вечный повод пошутить у нас в деревне. Каждый знает, как его делать, но это вроде как под запретом. Поэтому его ставят в один ряд с рогом единорога, — прыснула девочка. — Вроде как все про него слышали, но никто не видел.

— Ясно. А ты сама владеешь Лиловым огнём? — поинтересовалась я.

— Нет, у меня он пока не проявился, — вздохнула она.

— Так он есть не с рождения? — продолжала я расспросы.

— Нет, он проявляется у всех, в ком есть искра магии, с совершеннолетием, в двадцать один год. Мне ещё расти и расти…

— А кто-нибудь использует Лиловый огонь в деревне, дома? Когда никто не видит?

— А то! Каждая хозяйка колдует с его помощью. Можно заколдовать метлу и она будет подметать, а можно лопату — и тогда не придётся выгребать навоз из амбара. Те, кто не умеют готовить, заколдовывают горшки, и у них все получается вкусно.

Я задумалась. Так, значит, мой огонёк может сослужить мне хорошую службу? Если я заколдую венчик — то будет мне миксер. А если заколдую кондитерский мешок — то он будет выдавливать из зефира розы? Занятно!

— А как тогда они справляются с откатом? Я потом сплю несколько часов! — удивилась я.

—Так то с непривычки! А если ещё и быстро съесть сладкое, то можно сразу победить откат.

Ага, значит, Старейшина рода сказала правду.

— А где берут сладкое? Если у вас сахара нет?

— Так мёд или сушёные ягоды — что дома есть, то и съедают. Ваши зефирные розы будут съедать по лепестку, и они долго простоят. А они не портятся? — спохватилась Лили.

— Нет, они могут только подсушиться и всё. Главное, хранить в сухом прохладном месте, чтобы они не впитали в себя лишнюю воду.

— Это хорошо, — мечтательно улыбнулась Лили. — Скажу папке.

Её отец тоже пришёл сегодня с мужиками и тоже зарабатывал жене на букет.

Пока болтали, мы незаметно вышли к морю. Тут дул холодный ветер, а сама вода выглядела свинцовой. Лезть в воду не хотелось совершенно.

— Лили, пошли искать на мелководье, — позвала я спутницу. — Чтобы ноги не мочить!

Лили послушно пришла, вооружившись палкой, и мы начали вылавливать анфельцию, которую прибило волнами к самому берегу. Холодные брызги прибоя всё же долетали до нас и больно щипали кожу. Собрать водоросли и не намочиться — задача сложная.

Побродив вдоль длинной береговой линии, мы не сразу заметили на горизонте корабль. Он шёл на всех парусах и стремительно приближался. В какой-то момент я испугалась и потянула Лили под спасительную сень леса, где нас не заметят. Почему-то ни корабль, ни сам факт его нахождения здесь мне не понравился.

А когда от него отделилось десять шлюпок и все они погребли к берегу, я и вовсе испугалась. Быстро схватив вёдра с водорослями, мы убежали в лес. Что это за люди и что им здесь надо?

Шлюпки прибило к берегу, и мужчины с пустыми мешками за плечами устремились в лес. У них не было ни растерянности, ни раздумий, куда идти. Главарь точно знал направление и вёл за собой отряд.

Мы с Лили присели за камнем, наблюдая, как эти «морские котики» уверенно продираются сквозь кусты и исчезают в лесу. Но прямо по курсу, в море, до сих пор болтался их корабль и собирать анфельцию стало опасно — если у них есть подзорная труба, то нас точно увидят. Поэтому я приняла решение возвращаться домой.

— Лили, придём за водорослями завтра. Сегодня уже пора домой, мало ли, что это за люди!

— Да, мне они тоже не нравятся, — прошептала девочка синими губами и я только сейчас увидела, как она замёрзла.

Заставив её сменить промокшие чулки на сухие, я устремилась вперёд, к замку. Надо было рассказать Робу про этот корабль и дать ему знать, что кто-то высадился на его земле. Чуяло моё сердце, что всё это не просто так.

Приближаясь к замку, я уловила радостные для сердца звуки — мужики переговаривались в лесу, ожидая, пока кленовый сок накапает в вёдра. Отлично, ещё пару таких вылазок, и у меня будет отличный запас сахара. Как здорово жить в мире, где всё можно сделать самим! Натуральное хозяйство, чистый воздух! Это же просто мечта жителя мегаполиса!

Когда мы наконец пришли в замок, солнце как раз стояло высоко, отмечая полдень. Ни один из мужчин ещё не вернулся — да и действительно, чтобы набрать полное ведро сиропа, нужно ждать долго. Это значит, что у меня осталось время для себя, прежде чем надо будет принять их работу.

А учитывая, что я промёрзла, да ещё и вместе с Лили, то мне в голову пришла только одна мысль — купальня! Хочу в тёплую воду, погреться и пропариться как следует. Только вот звать девчонку негоже — Сибилла возмутится, да и Бри скорчит козью морду. Пойду одна — очень хочется побыть в тишине и продумать дальнейшую стратегию.

Я быстро прошмыгнула в мыльню и заперла дверь изнутри, помня о предыдущей встрече с хозяином замка. Скинула одежду и с наслаждением погрузилась в тёплую воду, прикрыв глаза. Мысли вяло потекли вперёд.

Во-первых, очевидно, что рассчитывать здесь придётся только на себя. Это в своём мире я могла позволить себе быть девочкой-одуванчиком, которая пялилась на незнакомцев и забивала на работу. Тут, чтобы выжить, мне понадобятся деньги. Сегодня я леди Джейн, а завтра Робу стукнет меня выдать замуж, и что тогда? Если сбегать от жениха, то надо будет на что-то жить.

Во-вторых, Роб, занимаясь контрабандой, сильно рискует. Его не сегодня-завтра схватят, посадят в тюрьму и что тогда? Бри уедет в столицу (туда ей и дорога), Сэм с Патриком будут в тюрьме с Робом, Сибилла уйдёт к брату в деревню и останусь я одна в замке, населённом призраками. Лили первая же меня и бросит!

В-третьих, нужно срочно придумать, кому продавать сладости. Если у местных и есть деньги, то позволить себе покупать сладости они могут только по праздникам. А это продукт с истекающим сроком годности, поэтому их нужно сбывать сразу же после изготовления.

Ну, и опять же — что я могу продавать простым людям? Леденцы из кленового сиропа? Ириски? Зефир? Маршмэллоу?

Это да, но сердце-то просит высокого искусства — муссовые пирожные или, на худой конец, чизкейки, торты, украшенные фигурками из шоколада, марципан, молекулярные десерты. В общем, всё то волшебство, которое я научилась делать дома, но применить свои знания не могла. Хотелось ныть и сетовать на судьбу, но что это изменит?

Богатые люди в Эле, наверное, есть. И у них либо работают свои кухарки (но не думаю, что кондитерское искусство достигло тут больших высот), либо они очень далеко. И вот как быть?

Я вздохнула и окунулась с головой в бассейн, задержав дыхание. Мысленно считала до тридцати — я в детстве тренировала слабые лёгкие и обнаружила, что задержка дыхания круто очищает голову от ненужных мыслей. Практически погрузившись в медитативное состояние, я внезапно охнула от боли и глотнула полный рот воды. Чья-то безжалостная рука тащила меня за волосы вверх, и я вынырнула из воды, чувствуя себя пойманной рыбой.

— Роб, она жива! Роб, я её спас! — оглушительно орал чей-то голос.

От злости я со всей силы саданула кулаком по довольной морде Сэма, прямо в одежде прыгнувшего в бассейн, и закашлялась, молясь, чтобы хватило сил сделать глоток воздуха.

— Придурок! Идиот! Какого хрена! — орала я, молотя руками по груди Сэма. И не сразу сообразила, что он застыл как истукан и пялится на мою голую грудь.

— А ну отвернись! И ты тоже! Какого чёрта вы вообще вломились в закрытую купальню?! У вас тут что, никто не слышал о личном пространстве?

Я истерила, потому что не знала, что делать дальше. Я — абсолютно голая, прикрыться нечем, а эти два придурка застыли и пялятся на меня.

— Вон отсюда пошли! — орала я, откашливаясь.

Первым отмер Роб и закричал на Сэма:

— А ну отвернись! Хватит пялится на мою сестру! — я думала, его удар хватит.

— Да какая я тебе сестра, идиот! — проорала я в отчаянии.

— Сам отвернись! — орал Сэм. — Ты мне её теперь в жёны отдашь, понял?! Я её голой видел!

— Вы что, совсем обкурились? А ну пошли вон, иначе я вам все яйца отобью! — страх и возмущение бились в сознании, пока я злилась. Какого чёрта они вломились! Я же дверь закрывала!

Наконец, оба мужчины вышли и я смогла, ворча и задыхаясь, вытереться заранее приготовленным полотенцем и завернуться в него, потому что одевать грязное платье не хотелось.

На выходе Роб с Сэмом, явно что-то доказывающие друг другу, одновременно повернулись и снова застыли, пялясь на мои голые ноги и плечи. Ну придурки, а!

— А ну глаза закрыли! — скомандовала я и протиснулась мимо них. — Никакого воспитания!

Волосы на макушке болели, а мне самой хотелось рассмеяться от смеси злости и недоумения. К чёрту этих болванов! Хрен им, а не замуж. Надо скорее придумать, как заработать на жизнь и свалить наконец-то отсюда. Ух, набить бы кому-нибудь морду!

Когда я оделась, напялив на себя одно из найденных на чердаке платьев, то прокралась в кухню и утащила из кладовки кусок леденца. Настало время проверить слова Старейшины рода — что сладкое уменьшает или вовсе убирает откат. Заодно успокоюсь, чтобы не прибить этих засранцев!

Я забралась на чердак и огляделась. Сундуки, прялки, пылища, старые портреты. Стопки огромных книг, чьи-то доспехи и даже деревянный конь. Метровый слой пыли, паутина по углам. Да уж, работы полно. Раскрыла ладошку и тут же на ней появился приветливый огонёк. Я прошептала ему: «Убери тут пыль, паутину и мусор» и сдула его на пол комнаты.

Тут же огоньки размером со свечное пламя заплясали по поверхностям — на сундуках, на горах хлама, на стенах и под потолком. Я быстренькое сунула в рот леденец и ощутила, как сладость заструилась по языку. Ммм, какой кайф!

Вихри пылинок кружились в воздухе и исчезали, будто их никогда и не было. Гладкое дерево сундуков засияло, будто полированное, Металлические доспехи заблестели и я могла в них смотреться, как в зеркало. И чувствовала я себя прекрасно!

Леденец-то работает! Как же это замечательно!

Спустя час, который я провела за разглядыванием древностей, чердак блестел. Я нашла резную шкатулку, в которой лежали костяные гребни, тонкие металлические шпильки для волос, проржавевшие со временем, какие-то искусственные розочки и ленточки, покрытые липкой пылью. Настоящее сокровище! Если немного поколдовать над этими вещичками, то я смогу привести себя в порядок. И наконец-то буду выглядеть подобающе!

Осторожно спускаясь по лестнице и держа в руках драгоценную шкатулочку, я выглянула в окно и увидела, что посланные мною мужчины вернулись из леса.

Так-так-так, значит, и ещё одно дело сделано. Замечательно! Если бы у меня в моём мире были такие помощники, работающие за зефирки, то я бы озолотилась!

Закинула шкатулку в комнату и подумала, что теперь нужно раздобыть зеркало. Если я больше не хочу быть простушкой-веселушкой, то нужно следить за своей внешностью. Потому что совсем неудивительно, что Роб меня не замечает!

Одев свою белую вязаную шубку, я величаво вышла во двор. Волосы за то время, что я провела на чердаке, высохли ещё не до конца, и я спрятала их под платок. Всё теплее будет.

Мужчины, составив рядком полные вёдра кленового сока, с нетерпением поглядывали на дверь и переговаривались, по усталым лицам блуждали недоверчивые улыбки. Срочно нужно их задобрить!

Покружившись по кухне, я наконец сообразила и завернула им булочки, испечённые Сибиллой к ужину — явно же голодные пришли. Отрезала по куску сыра и сочла, что на скорую руку и это сгодится.

Вышла с кульками с едой и сказала:

— Благодарю вас, мои верные рыцари! Вы сделали великое дело! Из этого сока мы сделаем сахар, из сахара — десерты, и продадим, чтобы пустить деньги на восстановление замка Форс. А там и до деревни доберёмся! — вдохновенно говорила я и раздавала булки. — А это вам за вашу работу небольшая премия. Процентики накапали.

Я улыбалась изо всех, запоздало поняв, что они ничего не поняли про процентики и зря я это сказала. Ну что ж. В дверях уже стояла понятливая Лили и держала букеты с зефиром. Какая сообразительная девчонка, даже звать не пришлось!

— Держите ваш заработок и порадуйте ваших жён и детишек! А если кому ещё понадобится работа или сладости, приходите, я всегда найду, чем вас занять!

Усталые работники похватали букеты и ушли, и вместе с отцом ушла и Лили, пообещав вернуться завтра утром. Ну что ж, неплохой итог дня.

— Хэл, помоги занести вёдра с соком в холодную пещеру, — позвали я рыжего добряка и почувствовала, наконец, внутри удовлетворение. Из этого количества сока получится неплохой запас сахара. Если мне удастся сподвигнуть моих помощников ещё хотя бы на три похода в лес, то зимой не надо будет волноваться. У меня будет, из чего делать сладости и продавать.

Когда я вошла в замок и, сняв верхнюю одежду у себя в комнате, вновь спустилась вниз, потому что наступало время ужина, меня ждала комическая картина. У подножия лестницы стоял умытый и причесанный Сэм Монро и ждал меня. Он был одет в новый сюртук кричащие-красного цвета и в обтягивающие бежевые лосины, в которых ему явно было тесно. Это что, мода такая у них? Я изо всех сил старалась не рассмеяться, но это стоило мне гигантских усилий.

Сэм же, выпятив грудь, как надутый индюк, предложил мне руку со словами:

— Прекрасная леди Джейн, позвольте сопровождать вас на ужин! — и тут я прыснула. Сэм так смешно переминался с ноги на ногу, что я поняла, что лосины ему явно жмут. Изо всех сил стараясь не смотреть на выпуклый гульфик, я сумела взять себя в руки и произнесла:

— Уважаемый сэр, чего это вы так нарядились? К нам едет король?

— Откуда вы знаете? — оторопел Сэм. — Только не король, а королевский губернатор из самой столицы.

— Я не знала, а просто удивилась вашему костюму. В свободных… эээ… штанах и просторной рубахе вы для меня выглядели привычнее.

— Я просил у Роберта вашей руки, леди Джейн. Поэтому теперь считаю вправе ухаживать за вами.

— Сэм, ты выглядишь, как петух, — послышался голос Роберта, и мы с Сэмом тут же обернулись на его голос. Сам Роберт нарядился как обычно — белая рубаха, тёплый длинный жилет, просторные штаны, заправленные в сапоги, и небрежно разбросанные по голове отросшие волосы.

Я не сдержалась и рассмеялась в голос. В любом мире, в любом времени ассоциации у людей одинаковые. Петух — это ещё мягко сказано!

— Я не отдам леди Джейн тебе в жёны! — жёстко сказал Роб, а я неожиданно залюбовалась его тёплыми глазами. — Не твоего поля ягода. Она достойна знатного господина, который не будет возить контрабанду и рисковать жизнью, а окружит её роскошью и достатком.

— Ага, и даст тебе денег на Форс! — ухмыльнулся Сэм. — Ты не можешь её выдать за кого-то другого после того, что было в купальне!

— Я вам сейчас обоим врежу! — пообещала я и даже показала кулак. — Ничего в купальне не произошло. И я не выйду ни за кого замуж! Я знаю, как нам раздобыть денег на восстановление Форса и помогу тебе в этом, Роберт.

Но Роберт закатил глаза и сказал:

— Не портите мне аппетит! Я не буду спорить на голодный желудок! Пошлите лучше ужинать, пока всё не остыло. Сибилла потом ничего разогревать не будет!

И мы все трое пошли к столу, который уже накрыл услужливый Фрэнк. Я со смехом наблюдала, как Сэм незаметно пытается оттянуть лосины вниз, подальше от своего мужского хозяйства. Он выглядел как перекачанный балерун, которого выгнали из труппы, и у меня уже скопилось миллион шуток по этому поводу. Если и Роб оденет такие лосины… Боже мой, я не сумею сдержаться!

Последней в большую залу вошла леди Бри. Она выглядела взволнованной и то и дело поправляла кроваво-красное платье, которое обтягивало её как перчатку. Почему она не выглядит как средневековая баба на чайнике? Откуда у нее такие наряды — ладно скроенные, подогнанные под фигуру, и только ниже бёдер расширяющиеся и образующие многослойный подол? Она походила на танцовщицу фламенко со своими иссиня-чёрными волосами, и платье в таком прилегающем силуэте невероятно ей шло. Вот кто точно разбирается моде и знает, где взять все подобающие знатной девице приблуды. Эх…

— Роберт, я получила письмо из столицы… — начала она, и я, не удержавшись, перебила её:

— Да-да, к нам едет губернатор, все уже в курсе, — и поймала укоризненный взгляд Роберта. Чёрт, кажется я совершила бестактность. В какой очередности тут принято говорить по правилам этикета?!

— Роберт, ты видишь, насколько она невоспитанна. Верни её обратно на кухню и не зови больше слуг за господский стол, — холодно смерила меня взглядом леди Бри, а я еле удержалась, чтобы не показать ей язык. Ну, стерва!

— Успокойтесь, леди, не нужно склок. Так что ты хотела сказать, Бри? — спокойно проговорил Роберт и даже удержался от назидательного взгляда в мою сторону.

— Нам нужно как следует подготовиться к приезду губернатора. Официально он едет на охоту, но я думаю, что истинная цель — провести инспекцию замка и проверить, как мы тут с тобой справляемся. Всё должно быть по высшему разряду!

— Конечно, Бри! Я поручаю тебе позаботиться об этом. Можешь распоряжаться запасами в кладовых и нанять дополнительных слуг. Я дам на это денег.

Я громко фыркнула. То есть у тебя в замке все комнаты ободранные и заброшенные, люди в деревне не имеют работы, а ты даёшь деньги на кутёж? Идиоты! Аристократия! Знать!

А деньги откуда — от виски? Это даже своеобразно — принимать королевского чиновника на деньги от контрабанды.

— Роберт, я бы взяла на себя десерты, — вклинилась я, пока эта Бри не распилила весь бюджет.

Та поджала губы, но промолчала, с унылым видом ковыряясь в тарелке. Пусть только попробует взять что-то из моих ингредиентов из кладовки! Сегодня же всё пересчитаю и подпишу! Доверия этой стерве не было ни на грош.

— Роберт, — подняла она глаза от тарелки и я увидела, что Бри что-то задумала. — Будь добр, зайди сегодня вечером в мои покои, надо обсудить детали приёма и необходимые закупки.

Что?! А это разрешено в этом времени — приходить в покои вечером к незамужней даме? Они всё же любовники?

На этой возмущенной ноте я краем глаза увидела, как вниз по лестнице спускается привидение и летит прямо к нашему столу. Не думая, что делаю, я с досадой подняла руку и запустила в него Лиловым огоньком — чтобы оно исчезло, не привлекая к себе внимание.

Но гнев плохой советчик. Моё резкое движение, Лиловая вспышка и белёсое привидение, поглотившее мой огонёк и ставшее чуть плотнее, привлекли всеобщее внимание так, как будто посреди зала разорвалась бомба.

Леди Бри, вскочив из-за стола, театрально подняла руку ко лбу и грохнулась в обморок. Правда, как я с удовольствием заметила, грохот её башки об пол был оглушающим.

Привидение, которое видела только я, с чавкающим звуком поглотило Лиловый огонёк и растворилось раньше, чем я успела сказать слово на букву «б». Роберт и Сэм, а также Фрэнк, как истукан застывший у двери, во все глаза пялились на меня, а я — на леди Бри.

— Принеси мокрое полотенце! — скомандовала я Фрэнку, а лорду и его дружку сделала предупреждающий знак, означающий, что на все вопросы отвечу потом.

Бесчувственная Бри лежала, нелепо подвернув ногу, и её бледное лицо постепенно принимало совсем уж мертвенный цвет. Я не на шутку испугалась, что она могла умереть от разрыва сердца.

Фрэнк, вернувшийся из кухни и по стеночке продвигавшийся ко мне, принёс не только мокрую тряпку, но и нюхательную соль.

Воспользовавшись случаем, я похлопала Бри по щекам и сунула под нос флакончик с ядовито пахнущим содержимым. Но это не помогло. Глядя со страхом на то, как закатились её глаза, я открыла ладонь, где тут же появился Лиловый огонёк, и прошептала: «Пусть она оживёт!»

Язычок пламени вспорхнул с моей руки и остановился в сантиметре от макушки леди. Потом моргнул и исчез, а Бри открыла глаза.

Роб с шумом выдохнул воздух, а Сэм облегченно повалился на стул. Взгляд Бри сосредоточился на мне, но я была так рада, что она ожила и нам удалось избежать нелепой смерти в замке, что улыбнулась ей и пробормотала:

— Добро пожаловать! — и тоже облегчённо вздохнула.

Леди Бри непонимающе похлопала глазами и пробормотала:

— Что произошло? — и попыталась резво вскочить, но Роберт подошёл и осторожно помог ей подняться, поддерживая под талию.

— Вы ничего не помните, леди Бри? — с опаской спросил он.

— Нет, — медленно произнесла помятая леди. — Почему я на полу?

— Вы упали со стула и ударились головой, — преувеличено серьёзно произнесла я. — Наверное, нужно немного отдохнуть.

Бри, не уловившая подвоха, кивнула и, опираясь на руку лорда, поковыляла в свою спальню. Мы же с Сэмом остались сидеть у стола с остывшей трапезой. Есть совершенно расхотелось.

— Так вот почему Роб назвал тебя сестрой, — нарушил молчание Монро. — Ты владеешь магией Лилового огня. Ты и вправду не простая уборщица.

И он посмотрел на меня совсем по-другому. Я же закатила глаза и ответила:

— Никакая я ему не сестра! Даже если владею магией и всё такое. Может быть, ты даже передумаешь за мной ухаживать! — и я рассмеялась, чтобы немного разрядить обстановку.

— Возможно, он прав, и я тебе неровня. Хотя я видел тебя без одежды!

Я встала и вышла из залы, оставив Сэма одного. Чтобы знал, чего не стоит говорить девушке и как стоит себя вести в приличном обществе.

Но факт остаётся фактом — всё больше люде знают об открывшемся у меня даре, и если эта магия под запретом, то дела мои плохи. Скоро слухи через Фрэнка достигнут деревни, а если леди Бри и правда шпионка — то сообщит своему руководству обо мне.

Что же делать?

Мне срочно нужен был Роберт, чтобы рассказал всё, как есть, и успокоил. Я взлетела вверх по чёрной лестнице, чтобы найти его и поговорить. Подкравшись к комнате леди Бри, я прислушалась. Он всё ещё был внутри.

— Роберт, не уходи, — жалобно пропищала хозяйка покоев. — Я не выдержу ещё одной встречи с привидением.

— Бри, в замке нет привидений. Тебе показалось! — терпеливо, как ребёнка, упрашивал лорд.

— Я видела! И эта противная Джейн прогнала его магией! Запретной магией, Роб! В следующий раз она заколдует тебя или меня… Нужно написать обо всём начальнику Магической полиции и пусть её заберут!

У меня перехватило дыхание. Магическая полиция? Что за… Но додумать я не успела, потому что услышала придушенный голос Бри:

— Я поняла, Роб! Я буду молчать!

В ту же секунду дверь распахнулась и на пороге появился лорд с перекошенным от злости лицом. Он уже ничем не напоминал того байроновского мальчика, в которого я влюбилась. Ноздри его раздувались, а руки сжимались и разжимались, будто он только что душил человека.

— Подслушиваешь? Вовремя ты мне попалась! А ну пошли! — и Роберт схватил меня за руку и поволок по коридору.

Распахнув дверь Лиловой комнаты, он втолкнул меня в комнату и захлопнул дверь. Потом, угрожающие надвигаясь на меня, он проговорил:

— С этого дня ты перестанешь пользоваться магией. Чтобы больше ни одного прокола, ты поняла? Иначе я за себя не отвечаю!

И тут мне стало по-настоящему страшно.

— Роберт, ты меня пугаешь, — залепетала я, отходя к окну. — Не нужно мне угрожать, это вышло случайно…

— Я повторяю — ни единого случая. Иначе я вышвырну тебя на улицу!

Перекошенное злобой лицо ничем не напоминало Роберта. Он был в бешенстве и наступал на меня, кусая красные губы.

— Роберт, я поняла тебя, только прошу, перестань! Мне страшно! Я не хочу, чтобы ты так со мной обращался! Я же люблю тебя!

Роковые слова слетели с моих губ и я в страхе зажала рот рукой. Роберт побледнел и отступил на шаг. Я остановилась и подошла к нему на расстояние вытянутой руки.

— Я не враг тебе. Я люблю тебя и хочу помочь! Мы вместе заработаем денег и восстановим замок. Верь мне! Я много знаю и много чего могу. Только позволь нам быть вместе!

И я протянула к нему руку, которую он не принял.

— Мне не нужна твоя любовь, Джейн. Я вообще не собираюсь жениться и продолжать род. Ещё немного и ты испортишь всё то, к чему я шёл много лет! Я и так дал тебе слишком много — покровительство, жилье, титул леди. Ты же поставила под угрозу все мои планы! Но если ты порушишь всё то, чего я смог добиться — я убью тебя этими же руками! Поняла?

Мои ноги от страха подогнулись и я упала на пол, глядя на перекошенное лицо Роба. Никогда ещё никто не угрожал мне, и я подумала, что лорд способен меня убить, если я скажу ещё хоть что-то. От былой бравады не осталось и следа.

Я закрыла лицо руками и заплакала. Спустя пару мгновений хлопнула дверь и я осталась одна, униженная и раздавленная.

***

Рано утром я, затянутая в корсет и наглухо зашнурованная в одно из старомодных платьев прошлых леди с чердака, спустилась вниз. Ни одного локона не торчало из причёски, каждая прядка была поднята наверх в высокую строгую причёску. На бледном лице не было ни кровинки.

После того, как я проплакала всю ночь, к утру у меня созрел план. И я была готова претворять его в жизнь.

Больше ни одна чопорная стерва не скажет обо мне, что я невоспитанна.

Больше ни один чёртов мужлан не будет мне угрожать.

Больше я не буду ни от кого зависеть. Никогда.

Но прежде, чем начать воплощать в жизнь свою задумку, следовало сделать несколько важных дел. И мне нельзя откладывать.

— Лили, сегодня ты не убираешься, а помогаешь мне на кухне. Ты поняла? — спросила я у девчушки, которая надраивала большой котёл песком и золой.

На Сибиллу, которая дёрнулась было мне возразить, я смерила грозным взглядом и предупредила её возмущение:

— Я — леди Джейн, и вы все будете выполнять мои приказы. Это понятно?

Кухарка захлопнула рот и отвернулась. Но я поспешила её «подмазать»:

— Сибилла, дорогая моя, я хочу передать себе секреты изготовления агара и сахара в обмен на твою помощь. Ты согласна?

Та кивнула, с опаской глядя на меня. И я продолжила:

— К нам едет губернатор, и мы обязаны принять его по высшему разряду. Ты позовёшь себе в помощницы женщин из деревни, а сама с Лили будешь готовить торты и пирожные. Лорд Роберт обещал выделить денег на всё необходимое.

Сибилла впервые присела передо мной в реверансе и сделала лёгкий поклон. Я удовлетворенно хмыкнула и развернулась.

— Лили, весь принесённый мужчинами кленовый сироп мы пустим на сахар. Нам понадобится много сладостей, поэтому ты будешь отвечать за его изготовление. Я всё расскажу. И принеси водоросли — нужно заготовить агар-агар.

Весь день я провела на кухне, подробно рассказывая и показывая, как изготавливать сахар и агар. Лили оказалась толковой и расторопной девчонкой, и я была ей довольна. В это же время Сибилла принимала из деревни дополнительные запасы провизии — мясо и овощи, местные спелые фрукты, грибы и ягоды, душистые травы и другие специи.

Леди Бри всего раз заглянула на кухню, чтобы вручить Сибилле меню званого вечера и других приёмов пищи. Ожидалось, что губернатор со свитой пробудет три дня, и необходимо было спланировать все завтраки, обеды и ужины.

Сибилла рявкнула на леди Бри, что она не умеет читать. Тогда я спокойно подошла, чтобы взглянуть на листок, и с удивлением поняла, что я разбираю слова, написанные на желтоватой бумаге. Они были написаны латиницей, но я абсолютно точно понимала значение каждого предложения. Забрав меню, я велела леди Бри на кухню больше не соваться.

— Вы нервируете Сибиллу, леди Бри. А нервная кухарка приготовит вам только горелые блюда. Все общение по кухне теперь — со мной.

— Но лорд Роберт… — пыталась возразить Бри, и при упоминании его имени внутри вспыхнула злоба.

— Если лорд Роберт захочет мне что-то сказать, то найдёт меня здесь. До этого момента не суйтесь на кухню!

И я перегородила собой арочный проём, ведущий на кухню, прямо перед её носом, и внезапно почувствовала себя лучше. Так хорошо было скинуть с себя образ милой девочки и показать им всем зубы! И этой мерзкой Бри, и даже — заочно — Роберту, который осмелился меня запугивать. Я пережила свою смерть, попадание в этот мир, ледяную воду и километры уборки этой проклятой кухни! Что они мне сделают?

С таким боевым настроем я принялась распоряжаться. Благо, опыт работы в горячем цеху у меня был. А когда люди знают, как готовить блюда, то им просто нужно умелое руководство. А если оно ещё и пышет злобой, то результат получается вдвое быстрее.

— Сибилла, а что такое кокки-ликки? — изумилась я странному названию блюда.

— Это пирог с курицей, луком-пореем и черносливом, — тут же ответила кухарка. — Закрытый. Ещё сливки туда добавляю, как моя матушка.

— Ммм, — удивилась я. — Тогда на завтрак для губернатора у нас запланирован именно он. А ещё будет десерт, который я самолично приготовлю. Лили!

— Да, леди Джейн? — подбежала лёгконогая Лили, которая всюду теперь носила с собой большую деревянную ложку, которой помешивала отвар из анфельции.

— Мне нужны три большие морковки, натёртые на тёрке! — скомандовала я. — К вечеру!

— Хорошо, леди Джейн! — присела она и унеслась выполнять задание.

Я оглядела кухню. Рыжий Хэл разделывал птицу, которую зажарят на завтрашний обед. Лихо отрубая головы ощипанным курицам, он насвистывал веселую песенку и сливал остатки крови в специально приготовленную миску. Две женщины из деревни, тихо переговариваясь, чистили груду овощей — я увидела тут репу, капусту, морковку, репчатый лук и сельдерей. Всё это пойдет в густой наваристый суп на обед и на гарнир к зажаренным курочкам.

Сибилла сновала между ними, раздавая указания и отбирая у Хэла нужные для кокки-ликки куски мяса. Возле её рабочего места высилась горка муки, в которой она проделала ямку и уже разбила туда четыре оранжевых яйца.

На печной плите кипел кленовый сироп и водорослевый отвар. Люди были при деле и все были заняты. У меня же оставалось важная задача, которую я не хотела откладывать.

Поднявшись наверх и не встретив ни единой души, я порылась в сундуке и утеплилась, натянув на голову пуховый платок и обвязавшись как снудом вязаной белой шубкой.

Сегодня солнце светило так, будто радовало людей последний раз перед мрачной и холодной зимой. Тучи рассеялись и небо было голубым, как в середине лета. Но, несмотря на это, дул ледяной ветер, и руки мои застыли, пока я добежала до леса.

Внутри царило затишье. Не было слышно птиц и их веселого гомона. Звери попрятались — кто-то готовился к спячке, а кто-то запасал еду. Бодрые белки перескакивали с ветки на ветку, а больше никого и не было видно.

Я бодро шла по тропинке, обдумывая сложившуюся ситуацию. Роберт отверг меня самым неприятным способом. Отмахнулся от моего признания, как от надоевшей мошки. Конечно, я сама виновата! Кто меня тянул за язык? Зачем признаваться в любви тому, кто меня не замечал и даже объявил, что выдаст замуж повыгоднее?

Мне не впервой было злиться на саму себя — потому что всегда язык действовал первым, а потом уже включался мозг. Это было ещё одно моё проклятие после неуклюжести. С самого детства я ляпала невпопад, а потом расплачивалась за свои грехи.

Но теперь я — сама по себе. Ни мамы, ни родни, ни подруги. Я в чужом мире, одна, и за спиной у меня — только моя магия. Интересно, что такого я могла испортить Роберту? Какую игру он вёл? Неужели восстановление замка — только прикрытие?

«Неужели он про контрабанду виски? — подумала я и усмехнулась сама себе. — Тоже мне, секретное предприятие».

Обида бурлила и требовала выхода, и я остановилась посреди леса, чтобы прокричаться. Открыв рот, я завопила:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — и даже присела, чтобы весь воздух вместе со злостью вышел из меня, подарив ощущение покоя. Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы, сразу выстужаемые ледяным ветром. — А-а-а-а-а-а-а-а!

Ответом мне была тишина. Сделав три глубоких вдоха-выдоха, я почувствовала, как в голове прояснилось. Сделав несколько шагов, я почувствовала, что адреналин требует выхода и побежала. Это всегда помогало — если я сильно нервничала, то шла гулять, чтобы всю тревогу переплавить в кислород в крови. Сейчас же годился и бег — всё равно никто не видит.

Когда я запыхалась и почувствовала, что всё тело горит, как в огне, то сбавила шаг и вовремя: передо мной уже открывался морской берег и силуэт корабля вдалеке.

Чёрт, а я уже и забыла, что он приплыл! Надо же, какая незадача — я снова пришла тогда, когда это небезопасно. А если он не уплывёт до вечера? Что делать тогда?

Но сегодня удача была на моей стороне — приглядевшись повнимательнее, я рассмотрела, что возле корабля скопилось несколько шлюпок. Судя по всему, они грузили что-то на борт и поднимали шлюпки. Я всё равно спряталась, присев за кустами, и провела там весь следующий час, пока матросы на корабле ставили паруса и снимались с якоря. Да, не позавидуешь их работе — лазать по мачтам в такую холодину и мёрзнуть от ветра!

Когда корабль скрылся из виду, я вышла из своего укрытия и, ведомая любопытством, прокралась к тропинке, по которой уходили в лес пришельцы с корабля. На песке ещё были видны их следы и места, куда причаливали лодки. В лес вела хорошо протоптанная тропинка, и я осторожно пошла по ней, вздрагивая от каждого шороха.

Но вокруг никого не было — только тихий осенний лес и ветер, качавший вершины деревьев где-то высоко над головой.

Тропинка извивалась, а потом сделала непонятный оборот и замкнулась. Я прошла по этой петле, недоумевая, что здесь долго привлечь внимание матросов, и нечаянно пнула ногой какой-то темный мешок. Он был полупустым, но в нём явно что-то лежало. Осторожно подняв его двумя пальцами, я ощутила, что содержимое довольно тяжёлое и похоже на… песок.

Присев, я открыла мешок и запустила туда руку. Пальцы уткнулись во что-то влажное и мелкодисперсное. Зачерпнула ладонью этот порошок и вытащила на свет. Так и есть — порода, напоминающая крупный ракушечный песок, только вот вместо крошечных камушков там — изумрудно-зелёный порошок. Он сиял и переливался на солнце, и мне вдруг захотелось его спрятать. Я высыпала его обратно в мешок и выпрямилась, оглядываюсь вокруг. Никто меня не видел?

Почему-то захотелось забрать песок с собой, хотя по дороге на берег мучила мысль, что же такое я добыла. Ведь именно за этим приезжали сюда люди с корабля? А вдруг это — что-то радиоактивное? Я ведь не знаю ничего про это вещество! Как в двадцатом веке радий добавляли в крема, зубные пасты, флюоресцентную краску… А потом у людей отваливались челюсти и появлялись дырки в теле… Брр!

Но что точно — песочек очень ценный. Не стали бы за ним присылать целый корабль, будь это по-другому! И я покрепче стиснула в руках мешок, чтобы не потерять. Потом дошла до места, где я спрятала специи и какао-бобы — содержимое моего сундучка с «приданым», и сложила всё это в заранее приготовленный узелок. Пусть моё имущество будет при мне — так надёжнее теперь, когда у меня есть своя комната в доме и я получше изучила замок. Да и специи для званого ужина с губернатором пригодятся. Всё к лучшему!

Когда я вернулась из леса, то поспешила в свою комнату, чтобы надёжно припрятать свои сокровища. Специи, какао-бобы и непонятный песочек отправились в каминную трубу — и я поклялась себе, что не буду зажигать настоящий огонь, чтобы не спалить всё к чертям. А потом, ещё немного подумав, подошла к камину, раскрыла лиловый огонёк на ладони и прошептала: «Охраняй мой клад!»

Огонёк погас, а я, так как не знала точно, что можно, а чего нельзя, понадеялась, что колдовство сработало.

Быстро переодевшись в своё старое серое платье, я умчалась на кухню, чтобы приготовить десерт к завтраку, на который ожидается губернатор.

Вопреки ожиданиям, там не было ни суеты, ни сколько-нибудь необычной обстановки. Рыжий Хэл меланхолично отрубал курицам голени и крылья, методично взмахивая мелким топориком. Лили старательно чистила таз овощей, который раньше всегда был на Сибилле. А сама же кухарка изо всех сил пялилась в листок, оставленный леди Бри.

— А, Джейн, я тебя ждала! Прочитай, что там ещё на завтра задумано? Что-то я запамятовала, — пожаловалась Сибилла и протянула мне порядком измятый листок.

Я взяла листок и послушно продиктовала:

«День первый. Завтрак.

Овсянка с мёдом и орешками;

Яйцо-пашот;

Яблоки, печёные с мёдом и изюмом;

Кофе со сливками»

— Дальше, дальше, это у меня уже всё почти готово. На обед что? — поторопила меня Сибилла.

«Обед.

Густая похлёбка из оленины с грибами;

Маринованный лопух;

Солёные грибы;

Отвар из листьев и ягод шиповника;

Мёд».

— Ага, — пробормотала Сибилла. — Хэл, ты оленину достал?

— Да, Сиби, целую ногу. Порублю её после птицы, — отозвался Рыжий великан, даже не меняя позы.

Я продолжила:

«Ужин.

Петух жареный с хрустящей корочкой;

Тушеная крошечная морковь с луком и репой;

Пирог кокки-ликки;

Густое молоко с мёдом;

Печенье сдобное».

— Ага, щаз! — усмехнулась я сама себе. — Будет тебе и печенье, и густое молоко и печёное яблоко!

Сибилла покосилась на меня, но ничего не сказала. Она почесала затылок и отправилась распекать Лили, которая уже до крови натёрла пальцы ножом, соскребая кожуру с моркови и твёрдой, как дерево, репы.

Я же проверила запасы сахара и агар-агара, и осталась довольна. Лили, несмотря на свой юный вид, была трудолюбива и выполнила всё в точности так, как я хотела. А значит, теперь можно начать претворять в жизнь мой план. Нужно было удивить губернаторами десертами, чтобы пробиться к столичным покупателям.

Моей первой целью стало заполучить контракт на поставки сладостей и вырваться из тесного мирка Форса, где у людей слишком примитивные вкусы и мало денег, чтобы позволить себе лакомиться моими десертами.

Значит, будем двигаться от простого к сложному. Что я знала о вкусах губернатора? Ничего. Но опыт подсказывал, что лучше двигаться от простого к сложному.

Во-первых, есть множество людей, которые не сладкоежки.

Во-вторых, кто-то не приемлет фруктовых вкусов в сладостях, а предпочитают сливочно-карамельные, и тогда десерты с ягодами и яблоками все пройдут мимо.

В-третьих, сложные блюда буквально могут ошеломить гостя, ведь я не знаю, какой уровень кондитерского искусства процветает в центре Королевства.

— Кстати, а как называется здешняя столица? — спросила я присутствующих, продолжая свои мысли.

— Так Эльмарион же, — отозвалась Сибилла. — Ты не знаешь разве?

— Теперь знаю, — легкомысленно отмахнулась я, перебирая морковь в большом тазу мытых овощей и шаря глазами по кухне в поиске инструмента. — Лили, ты натёрла мне морковки?

Девчонка ахнула и в отчаянии замотала головой. Ну чисто я на работе! Я вздохнула и крикнула:

— А где у тебя мелкая тёрка, Сибилла? Лили, тащи три большие морковки и чисть!

Лили подскочила и принесла просимое, быстро исправляя оплошность.

— На, почисть и потом натрёшь, — сунула я ей в руки тёрку, морковку и миску, в которое следовало натереть овощ. — А я сейчас приду.

Поднявшись в свою комнату, я вновь достала свёрток со специями и отсчитала оттуда три коробочки кардамона, десяток зёрнышек кориандра, мешочек с корицей и круглешок мускатного ореха. Потом снова попросила огонёк охранять затолканные в трубу вещи и, вспомнив о том, что я теперь леди, величаво спустилась по лестнице вниз.

Высоко задрав голову, вошла в кухню, где быстрая Лили уже дотирала морковь.

— Когда закончишь, отожми весь сок. Он нам не нужен, только сухая морковь, — скомандовала я.

А сама высыпала в ступку кориандр и кардамон, и, представляя, что это наглая рожа Роберта, тщательно растерла их в порошок. Потом наскребла на мелкой тёрке немного мускатного ореха и, поднеся к носу ароматную стружку, прикрыла глаза от удовольствия. Осталось замесить тесто и мой самый любимый пирог будет готов. Идеальное осенне-зимнее лакомство готово!

В морковном торте главное — это хорошие специи и простота приготовления. Не знаю, делают ли у них такое, но я просто обожаю его упругую влажную структуру и неожиданные яркие нотки цитрусовых.

— Сибилла, а у вас есть апельсины? Или лимоны на крайний случай? — вдруг спросила я у кухарки. Хоть бы было!

— Есть сушёная кожура, а самих апельсинов давно не видали, они ж на юге растут, — ответила Сибилла. — Но здешние господа не едят кожуру, поэтому я тебе не советую её добавлять.

— Да ты что, именно она мне и нужна! — воскликнула я. — А зачем вы храните кожуру, если никуда в еду не добавляете?

— Так насекомых отпугивать! — уверенно заявила Сибилла. — Я её в холодной пещере держу и в кухонных шкафах.

И она взглядом показала направление, где можно было взять требуемое.

— Ну и чудная! — донеслось мне вслед, а я понеслась добывать цедру. Она хранилась в полотняных мешочках и почти уже не пахла, имея каменно-твёрдый вид. Но ничего, замочу в воде и проверю, остались ли ещё хоть какие-то свойства!

Залив цедру кипятком, я ощутила знакомый цитрусовый парок. Думаю, что всё будет в порядке и с апельсиновой ноткой в будущем пироге.

Чтобы замесить тесто, нужно сделать два действия: смешать муку, специи и соду в одной миске, а в другой взбить растительное масло без запаха с сахаром.

Но масла без запаха здесь не было, поэтому я на свой страх и риск взяла сливочное. Никогда ещё на моей памяти коровье масло не портило вкуса выпечки! Будет нежнее и мягче. Миску с маслом и кленовым сахаром я всучила Лили с приказом взбить до полного растворения кристалликов.

А когда получилась пышная белая масса, то я смешала сухие ингредиенты с масляными и поставила тесто немного отдохнуть, чтобы все частички проникли друг в друга.

И тут меня пронзила мысль, как можно улучшить пирог, чтобы он точно удивил всех!

Порывшись в холодной пещере, я извлекла грецкие орешки и пару поздних груш. Они были мелкие и твёрдые, поэтому мне придётся их немного припустить в сахарном сиропе. А орешки — мелко нарезать и карамелизировать.

Пока я нарезала груши на мелкие кубики и измельчала орешки, Лили вертелась рядом и заглядывала через плечо. Я испытала неизведанное ранее удовольствие от того, что могу кого-то хоть чему-то научить. Куда делась та Женя, которую вечно шпыняли в пекарне Натальи Ивановны? Теперь я сама почти шеф!

Я оттеснила Сибиллу, которая ставила в печь пирог кокки-ликки, и заняла плиту, которой доставался жар от тлеющих в печи углей.

В двух небольших кастрюльках я топила сахар, а потом в один карамельный сироп бросила измельчённые орешки, а в другой — мелко нарезанную кубиками грушу.

Карамелизованные орехи дадут хрусткость бисквиту, а припущенная в сахаре груша — нежные фруктовые вкрапления. Но настоящий сюрприз даст цедра — цитрус будет раскрываться в конце и давать неожиданное послевкусие.

После того, как орешки в карамели, выложенные на доску остывать, затвердели, а морковь была наконец-то натёрта и отжата, я занялась самым важным. Спустя десять минут проваренная в сиропе груша была готова, распаренная цедра нарезана острым ножом на тонкие полоски и я вновь достала отдыхающее тесто. Сейчас следовало всё быстро смешать, и, пока не размокла карамель на орешках во влажном тесте, вылить его в форму и сунуть в печь.

Важно, чтобы там уже не было сильного жара, и ещё главное оставить бисквит там на подольше. Хватит времени от сорока минут до часа, если форма для выпечки крупная. Морковь даёт влажность, и самая распространённая ошибка при приготовлении такого пирога — это непропечённая тяжелая сердцевина.

Когда я управилась с тестом и перевернула песочные часы, которые у Сибиллы отсчитывали полчаса, наступило время обеда.

Кухарка забегала, пробуя на вкус суп с капустой, который варился на котле, и нарезала крупными кусками хлеб.

— Скажи господам, Фрэнк, чтобы на большее сегодня не рассчитывали. Я и так занята выше крыши! — ворчала она всё то время, что сервировала поднос худощавому парню. Он кивал и виновато улыбался.

— Как бы нас сейчас выручили пельмени! — мечтательно вздохнула я. — Никаких проблем, если совсем нет времени готовить!

— Что за пельмени? — нахмурилась Сибилла. — Ещё одно блюдо из тех, что ты помнишь, а я не знаю?

— Ну да. Оно простое, только нужны морозы, чтобы они не испортились! — воодушевилась я.

И пока мы дружно обедали всей кухней — Сибилла, Хэл и Лили — я с набитым ртом рассказывала, как удобно налепить пельменей всей командой, заморозить, а потом холодными зимними вечерами варить и есть. Особенно если на готовку совсем нет времени и сил.

— Варить пирожки с мясом в кипятке? — изумлялась Сибилла, а я добавляла, что если ещё и добавить в эту воду из-под сваренных пельменей уксус, томатную пасту и мелко нарезанный репчатый лук, то можно поедать их с вкуснейшим соусом!

Нас прервал аромат — на всю кухню божественно запахло корицей, мускатным орехом и кардамоном. Я кинулась доставать пирог из печи, заметив, что пропустила момент, когда из песочных часов высыпался весь песок.

Но, достав пирог и проткнув его лучинкой, успокоилась — судя по всему, он пропёкся и не успел высохнуть. Оставалось только завернуть его в льняное полотенце поплотнее и отнести в холодную пещеру, чтобы за ночь влага распределилась из центра по краям. Завтра нам всем будет очень вкусно!

***

Утро застало меня на кухне. Я так волновалась перед приездом губернатора, что всю ночь проворочалась без сна, а потом поняла, наконец, причину нервозности. Торт! Я переживала, что в последний момент что-то случится, и мне не удастся воплотить всё задуманное.

Поэтому я встала, когда ещё даже не начало светать, прокралась в купальню и понежилась минут десять в бассейне с горячей водой. Видимо, вода туда подавалась из какого-то термального источника, и поэтому была всегда горячая и свежая.

Наскоро заплела влажные волосы в косу, одела приготовленное платье — из запасов леди Маклейн — и примчалась на кухню. Там ещё никого не было.

Но это не помешало мне, накинув тёплый плед, сбегать в холодную пещеру и принести корж, замотанный в чистую ткань, густую простоквашу и толчёный кленовый сахар.

Когда я развернула на чисто выскобленном деревянном столе холст, то сразу ощутила густой пряный аромат с лёгкой ноткой апельсина. Ммм! Так пахнет только морковный пирог — теплотой, домом и лёгкой авантюринкой. А ещё гости на за что не догадаются, из чего он сделан! Морковь там не похожа сама на себя.

Я разрезала бисквит на три части, и получилось три тонких коржа. Рука помнила навык, и нож ровно разделил плоские кружочки. Помню, когда я впервые разрезала бисквит на коржи, то у меня один кружочек вышел натурально с дыркой!

Потом настала очередь крема. Для морковного торта идеально подходит любой крем с кислинкой. Её даёт либо сметана, либо добавление чего-то похожего в крем. Так как у меня тут сметану заменяет простокваша из молока, с которого не снимали сливки, то крем будет немного жидковат. Это хорошо — он пропитает торт быстрее, но может вытечь. Поэтому стоит аккуратно определить то самое количество, которое будет оптимальным, и, возможно, загустить крахмалом.

Когда я взбила местную простоквашу с кленовым сахаром, а потом промазала получившимся кремом торт, то уже представляла, чем именно я его украшу.

Я достала специально припрятанные карамелизованные грецкие орехи покрупнее и отломила из цветочного горшка Сибиллы пару веточек розмарина. А потом красиво полукругом уложила их на белую верхушку торта, переложив мозговыми извилинами из грецких орехов в сахаре. Получилась имитация еловой ветки, хоть и отдалённая. Сверху чуть присыпала сушёной апельсиновой цедрой. Как же мне не хватало присыпки и какой-нибудь шоколадной стружки!

Довольная, что всё получилось, я убрала торт в холодную пещеру и накрыла ведром, чтобы до него не добрался вообще никто. Теперь можно было подумать и о себе.

Поднявшись на цыпочках к себе в комнату, я задумалась. Что может привлечь ко мне внимание? Моя непохожесть на местных и какая-нибудь новая деталь в костюме. И макияж!

Хм, у леди Бри были идеальные чёрные ресницы и соболиные брови, и она совершенно точно не пользовалась ни тушью, ни карандашом. Возможно, что-то красное для бледных щёк и губ, но я не знала, что именно.

А что, если немного подчеркнуть собственное бледное лицо? Я провела пальцами по внутренней стенке закопчённого камина и достала из трубы полные подушечки сажи. Кажется, тушь впервые придумали делать как раз из сажи. Чем я хуже?

Я осторожно вытерла пальцы о грубую ткань, которая висела на моём кресле и служила мне полотенцем, и мысленно дала себе зарок отдать его потом в стирку. Мне пришло в голову, что можно наложить аккуратные тени на веки и чуть-чуть подчеркнуть брови, как я это делала дома. Но вовремя вспомнила, что у меня нет зеркала. Вот блин!

Что же можно использовать вместо зеркала? Я обошла всю комнату, но так и не поняла. А потом посмотрела в оконное стекло и поняла, что вот же оно! Нужно открыть окно и завесить одну сторону створки темным пледом. На второй я смогу увидеть своё отражение!

Я тут же попробовала соорудить что-то похожее, но у меня ничего не вышло. Нет, я видела очертания лица и даже свои глаза, нос и губы. Но чтобы красить лицо в таких условиях? Нет!

Мысленно застонав, я отказалась от идеи накраситься, и пообещала поискать на чердаке зеркальце. Ну хоть одно! Или что-то серебряное, что можно натереть до блеска. Сейчас же нужно было срочно придумать что-то получше.

Так хотелось походить на утончённую леди! Чтобы и меня заметили за красотой леди Бри. Она какая? Чопорная и безупречная! Может быть, мне не стоит состязаться с ней там, где она точно победит?

Вместо этого мне стоит стать полной её противоположностью. Интересно, если я отчебучу что-то такое, на грани приличия, это вызовет скандал или, наоборот, восхищение?

Хотя, моя цель — привлечь внимание. И первое впечатление нельзя произвести дважды. Поэтому я пойду ва-банк.

Повторяя «Я просто возьму взаймы, я не воровка», поднялась в подвал и начала рыться в сундуках. Меня интересовали вполне определённые вещи, и я очень наделась, что сумею их найти. Стайка моли вспорхнула, спугнутая моими действиями. После прошлой уборки тут ещё не успела скопиться пыль, а вот грызунов явно прибавилось. Нужно принести сюда кота — сам запах отпугнёт их. Хотя, где я здесь возьму кота?

Искомое всё не находилось, и я уже начала терять надежду. Лежалые вещи имели затхлый дух, и я то и дело морщила нос и чихала от всей души. Так, высокие парики, накладные косы, разные веера и лорнеты. Свидетели ушедшей эпохи, они выглядели соблазнительно, его не подходили. Если я нацеплю все эти вещицы, то меня просто сочтут старомодной. А что, если?

Нет, это безумие! Я, увидев наряд, который мне точно подходил, раскрыла рот и расхохоталась. Вот это да! Такого фурора точно никто не ожидает!

И я, не думая больше ни секунды, схватила найденные вещи и помчалась в комнату. У меня оставалось ещё около трёх часов, чтобы привести себя в порядок. И я точно достигну того эффекта, на который надеялась!

За окнами послышался топот и звуки, свидетельствующие о том, что высокий гость прибыл. Утро, которое для меня началось слишком рано, ещё и не думало заканчиваться.

Наскоро осмотрев себя в створке окна, занавешенного тёмным пледом, я достала из прически пару лишних прядей, которые сразу же круто завились у висков. Колени слегка подрагивали, но это было пьянящее удовольствие: я вот-вот произведу эффект разорвавшейся бомбы.

Часом ранее я дала инструкции Сибилле и Фрэнку, как и когда следует подавать морковный торт. Остальное от меня уже не зависело. Живот заурчал от голода и я, просунув голову в полуоткрытую дверь, прислушивалась к звукам внизу. Пора спускаться, потому что гости, кажется, уже собрались.

И я, прошептав про себя: «Господи, помоги!» вышла в коридор. Не скрывая звука шагов в высоких кожаных сапогах, я начала спуск по лестнице, которая вела прямо в обеденную залу. И услышала, как все замерли.

Роберт, первым поднявший голову, так и впился в меня взглядом. И я мысленно представляла, как выгляжу в его глазах.

В высокие кожаные сапоги были заправлены узкие чёрные брюки из мягкой кожи, которые подчёркивали стройность ног. Но сверху, над брюками, колыхалась юбка длиной по щиколотку, которую облегчали разрезы до самого бедра. Глубокий винный цвет хорошо гармонировал с чёрной кожей, придавая силуэту женственность. Сверху — мужской чёрный камзол, из-под манжет которого виднеются пышные бежевые кружева, а горло закрывает пенистое кружевное жабо. Прическа собрана наверх, волосы уложены на затылке в подобие кудрявой короны, а непослушные выбившиеся волоски создают рыжий ореол возле лица.

Я знала, что выгляжу великолепно. Найденное в чердачных закромах серебряное зеркальце позволило подчеркнуть уголки глаз чёрной сажей и слегка прорисовать линию бровей, сделав лицо выразительней. От бежевого от времени жабо лицо утратило свои обычные серые оттенки и приобрело цвет сливочного мороженого. Ещё никогда я не нравилась себе так сильно.

Ну, а в довершение всего возмутительного правая рука моя опиралась на трость с деревянным резным набалдашником, отполированным до блеска. Всё мужское, что я взяла поносить — рубашка с жабо, камзол и лосины с сапогами — могло принадлежать ещё отцу Роберта. Но мне было вс равно. Торжество напополам со злостью бурлило в моей крови и требовало отмщения. Я не буду жалкой замухрышкой, не дождётесь!

Лорд моргнул раз, потом второй. Сэм Монро, который был одет почти также, как я, за исключением юбки и трости, прочистил горло и еле заметно улыбнулся уголками губ. Леди Бри застыла, как изваяние, и на её бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул.

В центре группы стоял высокий темноволосый мужчина с проседью. Он был худой и прямой, как палка. Его длинные волосы были собраны в аккуратный хвост, а взгляд был ледяным и недружелюбным. Но и он не мог оторвать от меня глаз.

Я грациозно спустилась вниз и присела в полупоклоне, как это делала леди Бри. И внезапно почувствовала себя просто великолепно — не было больше неуклюжей Жени, а была смелая Джейн.

— У вас болит нога, леди Джейн? — едко спросил меня Роберт, но я только улыбнулась. И прямо посмотрела на него, чтобы он вспомнил об обязанностях хозяина.

— Это моя… кхм, гостья, сэр Эдрик Хеймор. Джейн Остин. Она попала в замок случайно, и я счёл необходимым приютить юную леди, — Роберт сделал упор на слове «леди», но я уже широко улыбалась губернатору.

— Приветствую вас, губернатор! — и я снова присела в полупоклоне.

— Леди Джейн, это лорд Хеймор. А это — его королевское высочество наследный принц Эйдан, — продолжал Роберт, сверля меня глазами. И тут уже чуть не поперхнулась я.

— Леди Джейн, приятно познакомиться, — принц, который только что подошёл, учтиво взял мою ладонь и легонько коснулся губами кожи. — Вы очаровательны!

И все сразу будто выдохнули. Губернатор скупо улыбнулся, леди Бри предложила ему свою руку и он повёл её к накрытому столу. Роберт подал руку мне, и я, не глядя на него, вцепилась в рукав, потому что ноги уже не держали.

Чёрт подери! Я только что совершила или лучшую вещь в моей жизни, или нереальную глупость! Принц! Почему никто не сказал, что будет принц? Старая Женя тут же захотела залезть в своё серое мышиное платье и спрятаться на кухне за горой горшков. Но я — новая Джейн Остин — задрала подбородок и сделала десять глубоких вдохов, пока шла к столу.

Ну, подумаешь, принц! Ты хотела выйти на новые, платежеспособные рынки? Так выходи!

Мы уселись за столом, где была накрыта особо торжественная сервировка. Две вилки, два ножа, тканевые салфетки. Я судорожно вспоминала всё, что я знаю о парадной сервировке и мысленно успокаивала себя, что в случае чего буду повторять за леди Бри. Та аккуратно расстелила салфетку у себя на коленях и отпила глоток воды из высокого стакана.

На столе стоял какой-то новый, не виданный ранее сервиз и дорогой тонкий хрусталь. Вот тебе и бедный Роберт! Прячет в закромах ценности, а сам строит из себя нищеброда.

Фрэнк, одетый в парадную ливрею с жёлто-зелёной отделкой, в белых перчатках разносил тарелки с простым завтраком. Дымящаяся овсянка с мёдом, на белом поджаристом хлебе — яйцо-пашот и подрумяненный кусок ветчины. Ароматный кофе и крошечный молочник со сливками каждому.

Боже мой, какое счастье, что правила сервировки и этикета мы проходили в колледже! Я немного выдохнула, потому что перед глазами словно прояснилась. И, честно говоря, такая жизнь мне нравилась. Тонкий фарфор, хрусталь, лучшие продукты, наряды. Я же здесь живу намного лучше, чем дома!

Почувствовав на себе чей-то взгляд, приподняла глаза и замерла: меня разглядывал принц Эйдан. У него были высокие аристократические скулы и ровный нос. А вот глаза трудно было разглядеть сразу — он держал их полуприкрытыми, будто свысока разглядывал какое-то насекомое. И это отталкивало. Но всё равно он был очень привлекателен — короткие по здешним меркам волосы ложились у лица ровной гладкой прядью, которая то и дело лезла в глаза. Чёткие брови, как у леди Бри, позволяли изящно выражать любую эмоцию — от презрения до удивления всего одним маленьким движением. Рот был крепко сжат. Казалось, что принц больше слушает, чем говорит.

Заметив мой взгляд, он не смутился и не отвел глаза. Наоборот, неприкрыто разглядывал и что-то внутри себя обдумывал. И мне пришлось первой опустить ресницы, потому что я почувствовала себя не в своей тарелке.

Может, это именно его боится Роберт, раз угрожал мне и требовал никогда не применять магию? Как бы это выяснить?

Завтрак был съеден под ничего не значащую беседу о живности, которая водится в здешних лесах. Эти двое и вправду планировали охоту и решили выезжать завтрашним ранним утром.

А потом принесли десерт. Вместо запланированных печёных яблок с мёдом и изюмом Фрэнк торжественно выкатил на белоснежном столике на колёсиках мой торт, украшенный орехами и веточками розмарина. Виртуозно разрезав его на кусочки, разложил по тарелочкам и подал каждому гостю.

Я осторожно вдохнула запах, который шёл от моей порции: непередаваемая смесь корицы, мускатного ореха, кориандра и кардамона пахли так, как может благоухать только любовь, тепло и уютный дом. Чуть желтоватый крем придавал кислинку и тонкий аромат клёна, который делал вкус богаче. Надломив вилочкой кусочек, я попробовала пирог и поняла, что он великолепен: хрустящий орешек в сахаре в окружении чуть влажного бисквита, нежная груша и яркое апельсиновое послевкусие.

Кажется, я превзошла саму себя…

— Ммм, поблагодарите свою кухарку за этот великолепный торт, сэр Роберт, — произнёс губернатор, сэр Хеймор. — Я не ел такого даже в столице! Мне непременно понадобится рецепт!

Я подняла голову и уставилась на Роберта, давая понять, что если он задумает утаить, кто автор десерта, то я не смолчу.

— Его собственноручно пекла леди Джейн, сэр Хеймор, — холодно улыбнулся Роберт. — Есть у неё такое странное увлечение.

— Леди Джейн? — удивлённо переспросил губернатор и повернулся ко мне. Все остальные головы сделали то же самое.

— Да, сэр Хеймор. Я очень увлечена кондитерским искусством и знаю много секретных рецептов, — улыбнулась я и не узнала свой голос. Хорошо хоть, что он не дрожал.

— Позвольте спросить, где вы учились? — спросил губернатор. А вот сейчас, Женя, ты вступаешь на скользкую дорожку.

— С леди Джейн произошло несчастье и она потеряла память, — вмешался Роберт, пока я обдумывала свой ответ. — Правда, довольно избирательно. Она — жертва кораблекрушения у берегов Штормфорда. Чудом спаслась с того корабля, который плыл с юга и потерпел крушение почти у берегов.

Я потупила глаза, чтобы никто не прочитал в них ложь.

— Это правда, леди Джейн? Вы не помните, где вы учились? — пытливо допрашивал губернатор, а я усмиряла бешено стучащее сердце. Не люблю врать!

— Я помню, как меня зовут, а руки помнят, что нужно делать, сэр, — уклончиво ответила я. — Но я не помню ни свой дом, ни своих родителей, ни каких-то других подробностей своей биографии.

— Вы изъясняетесь как леди и выглядите, как леди, — кивнул губернатор. — Но очень важно вспомнить, кто вы есть и где ваши близкие. Они наверняка считают вас погибшей! Нужно сообщить туда, откуда прибыл тот корабль, что вы живы.

Я кивнула и улыбнулась.

— Я буду очень благодарна вам за участие в моей судьбе! — и принялась за торт, считая тему исчерпанной. На секунду прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Всё-таки не зря я стала кондитером! Это определённо моё!

***

Входя в кухню, я радостно предвкушала, как буду заниматься своим любимым делом. Шокирующий мужской наряд был аккуратно убран в шкаф в моей комнате, а его сменило домашнее платье в мелкий голубой цветочек на бежевом фоне. Я повязала на него аккуратный чистый передник и в целом выглядела как юная хозяйка большого дома. Никаких серых платьев и затрапезного вида! Я — леди, и даже благородные господа в этом не усомнились.

На обед из сладкого леди Бри запланировала просто мёд, но у меня были мысли получше. Распыляться на все приёмы пищи я не буду, иначе пропадёт эффект «вау». Да и я не кухарка, чтобы тусить на кухне больше положенного. Но улучшить её фантазию я точно могла.

— Лили, мать учила тебя печь блины? — спросила я с превеликой надеждой.

— Да, леди Джейн, — ответила девочка тоненьким голоском. — Я и тесто могу, и выпекать. Это легко!

Я кивнула.

— Тесто сделаю я, а ты испечёшь. И на обед подадим с густым молоком. Сибилла, ты слышала?

— Главное, чтоб не я пекла, — проворчала она и вернулась к оленьей ноге. Завтрак только закончился, а она уже вовсю готовила обед.

Я быстро навела тесто по своему любимому рецепту. Сахара положила по минимуму — люблю, когда блины солоноватые. Они тогда особенно хорошо идут с любым сладким соусом, подчёркивая его вкус.

Посмотрела, как Лили выпекает блины — тоненькие, ажурные — и задумалась над ужином. И над завтраком. Ох, кажется, я вписалась в сложную задачу. Как леди мне сейчас надлежит томно улыбаться и развлекать беседой заезжих лордов, а я тут на кухне мечусь, как белка в колесе.

Но стоп! У меня есть цель, и я к ней иду. Всё остальное — домыслы. К тому же лучше вызвать интерес отсутствием, чем надоесть пустой болтовнёй.

— Сибилла, а какое печенье хотела испечь на ужин леди Бри? — крикнула я кухарку.

— Да обычное, с крошащегося теста, — ответила та.

— И у тебя оно уже готово? — спросила я.

— Неа, — крикнула Сибилла. — Вы ж теперь за сладкое отвечаете, чой-то я буду лезть.

Ну и правильно.

Так, торт сегодня уже произвёл впечатление, значит, на обед и ужин можно немного расслабиться. И я, быстро сориентировавшись, поняла, что приготовлю на ужин.

Когда Лили нажарила огромную стопку блинов, я уже ловко отсаживала на противень, густо смазанный маслом, красивые цветочки из белкового крема. На ужин у нас будут хрустящие безе с орешками и сушёными ягодами вишни. Будут и хрустеть, и крошиться — всё, как задумывала леди Бри.

Когда я с кондитерским мешком в руках нацеливалась на очередной лепесток, в кухню неожиданно вошёл губернатор. Он прогуливался неспешным, но быстрым шагом, заложив руки за спину. Лицо его выглядело точь-в-точь как у проверяющего из санэпидемстанции. Он придирчиво оглядел кухню и вспыхнул, увидев меня.

— Леди Джейн, вы снова готовите десерт? — осведомился он, подходя ближе.

— Да, сейчас занимаюсь печеньем на ужин, — улыбнулась я и даже и не подумала приседать. Он на моей территории — обойдётся.

— А чем таким интересным вы выдавливаете эти цветы? — от его цепких глаз не укрылось моё ноу-хау — тонкие насадки от кузнеца Дональда.

— Это моё собственное изобретение, — не моргнув глазом, соврала я. Это было проще, чем объяснять, откуда я знаю про насадки.

— Ловко вы придумали! Сразу и не скажешь, что эти тонкие металлические штуки способны творить такую красоту…

Губернатор смерил меня взглядом, в котором ничего не читалось — настолько непроницаемое выражение лица у него было.

Я же, закончив отсадку, метнулась к другому столу за орешками и сушёной вишней, взмахнув подолом. Тут же стало заметно, что под юбкой у меня тоже кое-что имеется, а именно синие джинсы из моей любимой коллекции «весна-осень 2025 на WB».

Сэр Хеймор вопросительно выгнул бровь, но я только улыбнулась и продолжила своё занятие. Пусть знает, что носить штаны под юбкой — это тоже моё ноу-хау. Что-то вроде «я только притворяюсь леди, а внутри я настоящий мужик, если надо. Не подходи!»

— Сэр Хеймор, вы что-то хотели? Перекусить? Выпить что-то? — вспомнила я об обязанностях истинной хозяйки, мечтая выпроводить его из кухни. Ни к чему ему тут крутиться да подсматривать мои секреты.

— Скажите, леди Джейн… а если бы у вас были все нужные ингредиенты… включая сахар… я имею в виду настоящий, тростниковый сахар… И лучшие печи под рукой… Вы смогли бы удивить… скажем так… королевский двор ещё какими-то десертами?

Моё сердце забилось чаще. Вот оно! Даже не нужно было намекать ему, он и так понял свою выгоду. Неужели у меня так легко получится выбраться из этого захолустья туда, где по достоинству оценят мои умения?

— Да, конечно, смогла бы. Там, где я училась… наверняка не нашлось больше никого из Королевства Эл, — гордо сказала я.

— Вы в этом уверены? — уточнил губернатор.

— Абсолютно, — кивнула я головой. — Даже потеряв память, я знаю, что правда, а что нет. Поэтому и говорю так уверенно. Я ни у кого не встречала больше таких навыков.

— Наш король большой сладкоежка, — задумчиво проговорил Хеймор. — И если вы сможете привнести что-то новое в его меню, то вас ждёт блестящие будущее.

Я присела в полупоклоне и, указав рукой на выход, пробормотала:

— Давайте обсудим это наедине, — и вежливо улыбнулась. — Здесь слишком много лишних ушей.

И выпроводила губернатора из кухни. Вслед мне донеслось тихое «Вертихвостка!» голосом Сибиллы, но я только тонко скривила губы. Ты даже не представляешь, насколько, дорогая Сибилла!

Я извинилась перед сэром Хеймором и ушла за тёплой одеждой, чтобы поговорить с ним на улице. Мне не верилось, что исполнение моей цели так близко. Я уже так сильно хотела уехать отсюда, что меня не пугала ни перспектива начинать всё с нуля, ни неизвестность. Хотелось показать, на что я на самом деле способна, и всех удивить своим мастерством.

Почему-то в моём мире у меня не было ни подобной смелости, ни азарта заглядывать так далеко в будущее. Может быть, мне было суждено попасть в этот мир, чтобы проявить себя? В моём городе слишком жестокая конкуренция. А здесь всё идёт, как по маслу. Только бы получилось!

И я его взлетела на второй этаж, мысленно репетируя разговор с губернатором столицы Королевства Эл.

Лорд Хеймор поджидал меня в самом низу лестницы: он стоял прямо, как палка, и даже руки ничего не теребили и не дергали. Удивительного самообладания человек!

Я изящно спускалась, уговаривая себя не торопиться. К этому времени уже успела заметить, что леди Бри никогда не опускалась до суетливой походки, а всегда плыла, словно лебедь. И мне следует научиться вести себя также. Ты уже не порывистая девчонка, Женя. Твои двадцать три года здесь — больший возраст, чем у замужних дам. Ещё немного, и тебя будут считать старой девой. Наверное.

Я накинула на голову капюшон от плаща, позаимствованного тут же, на чердаке, и очищенного с помощью Лилового огня. При мысли о нём тут же зачесалась правая ладонь, и я мысленно постаралась отвлечься от этого напоминания о моей личной магии. Не время сейчас, — мысленно буркнула я ладони и перевела взгляд на улыбающегося лорда.

Под плащом у меня была белая вязаная шубка, и я с удовольствием отметила, что не ошиблась в выборе наряда. Вокруг замка завывал жуткий ветер, и я увидела, как лорд Хёймор непроизвольно втянул шею в плечи. Ага, тут тебе не южные просторы! Интересно, а какой климат в Эльмарионе?

Лорд Хеймор, ускорив шаг, повёл меня к лесу — там ожидаемо было тише и янтарные стволы хорошо защищали и от ветра, и от лишних ушей.

— Леди Джейн, — начал разговор долговязый лорд. — Для меня удивительно слышать, что благородная леди обучена кондитерскому искусству. Обычно наших дочерей учат шить, вышивать, варить мыло и варенье, разбираться в мясе, в скоте, следить за прислугой и их обязанностями. Я бы не удивился, если бы леди могла отличить карамельный соус от сливочного, но приготовленного служанкой.

Я молча слушала, удерживая паузу. Не дам ему меня облапошить — если он думает, что я брошусь отговаривать его от мысли о том, что я служанка, то ошибается. Настоящие леди даже мысли не допускают о том, что они не благородные. Так-то! Не зря я читала любовные романы всю юность.

Он, не дождавшись от меня ответа, продолжал:

— К чему я это — меня настораживает история вашего нахождения тут, в замке Форс. Говорю с вами прямо, не утаивая своих сомнений, — и он выразительно посмотрел мне в глаза, остановившись на тропинке.

— Сэр Хеймор, — мило улыбнулась я, уже в голове составив весь план ответа. — Если потеря памяти мешает тому, чтобы я готовила королевские десерты, то это ваша проблема. Лично мне скрывать нечего. Я ничего не могу поделать: память потеряна частично, и я правда что-то помню, а что-то нет. Знаю, как пользоваться столовыми приборами и что не нужно пить из чашки для омовения рук. Помню, как одеваться и как готовить сладкие блюда. Вот имя своё я вызвала в голове с трудом, и даже не уверена, моё ли оно. Но вы сами сказали — я изъясняюсь и выгляжу, как леди. Разве может быть по-другому?

Он блуждал взглядом по моему лицу и что-то обдумывал.

— А по поводу моих навыков… знаете, если бы у меня была дочь, то я бы тоже захотела обучить её какому-нибудь ремеслу. На случай, если она потеряется, или что-то случится с её семьёй или даже памятью, она должна уметь себя прокормить. И не кажется ли вам, что если кто-то научил меня готовить сладости — при вашей дороговизне и недоступности сахара — значит эта семья не нуждалась в деньгах? Бедняки научили бы свою дочь стирать и штопать носки, а благородная семья научила меня кондитерскому искусству. Если бы я была мальчиком, то наверняка бы изучала ювелирное дело или тонкости разведения лошадей. Разве нет?

Мой расчёт удался. Лорд Хеймор расплылся в улыбке (впервые за всё время) и миролюбиво сказал:

— Хорошо, вы меня убедили. Тем более принц тоже видит, кто вы такая, и в случае ошибки ответственность будет не только на нём, но и на мне. Но есть ещё важный вопрос. Какие отношения связывают вас с лордом Робертом?

И он вновь впился взглядом в моё лицо, ожидая ответа. Я оторопела и постаралась как можно явнее показать свою растерянность.

— Какие отношения? Он меня приютил, и я гостья в его замке. Он предоставил мне кров и еду, одежду и защиту. Я ему очень благодарна. Поэтому я иногда помогаю на кухне, готовя десерты. Поэтому… наверное… у нас отношения гостьи и радушного хозяина.

— Прислуга шепталась, что он объявил вас своей родственницей… членом клана Маклейнов. И даже планировал выдать вас замуж.

Я расхохоталась. Чёрт, и как он успел столько узнать всего за одно утро?

— Лорд Роберт действительно так сказал. Но я не поняла его мотивов, — я пошире распахнула глаза, чтобы он убедился в моём недоумении. — Посмотрите на меня — я рыжая, а он темноволосый. Да и будь я Маклейн, как бы я оказалась на том корабле, который потерпел крушение?

— Рыжая, да… В нашем Королевстве считается, что ваш цвет волос приносит несчастье своему владельцу. И тем не менее всё это очень странно.

— Понимаете, лорд Хеймор, — я осторожно положила свою ладошку на его руку. — Мне, конечно, очень выгодно именоваться одной из клана Маклейн. Гораздо выгоднее, чем говорить всем, что я не помню своего имени и своей семьи. Но… вам я не могу лгать.

Холодные глаза моего собеседника упрямо шарили по моему лицу, выискивая признаки лукавства. Он просто какой-то детектор лжи! Но я говорила искренне — мне действительно было выгодно, и тут я не врала.

— Я бы не был так уверен в вашей выгоде, — наконец, произнёс он. — И именно поэтому я верю, что вы точно ничего не знаете о нашем Королевстве. Но я обещаю, что просто так это не оставлю. Мне придётся выяснить, кто вы и откуда, леди Джейн.

Улыбка расцвела на моём лице, когда я искренне произнесла:

— Я буду вам очень благодарна, лорд Хеймор! Если у меня правда есть семья, то я буду рада вновь обрести её! — и я на минутку прикрыла глаза, вспомнив маму и нашу уютную кухню. — И сумею вас отблагодарить!

— Да, про благодарность. Сегодня я имел честь отведать ваших кулинарных изысков и остался впечатлён. Ничего подобного я ещё не ел. Наши сладости состоят из сливок, сахара, орешков, изюма, они обильно политы мёдом и очень маслянистые. Ваш же торт совершенно необычный и он изобилует специями. Откуда у вас такое богатство? — задал Хеймор очередной вопрос.

— О, это странная история. Из моря меня выловили купцы из Штормфорда, возможно, их и сейчас можно найти. Я была без сознания, обнимая деревянный сундучок. Вот в нём-то и были специи, которые вы почувствовали в моём праздничном пироге. Я подумала, что он будет моим наследством. Или приданым. Потому что я знаю, как ими правильно распорядиться, — я старалась придать нашей беседе лёгкости и прозрачности. Тут ведь и правда не нужно было лгать.

— Мои люди обязательно проверят ваши сведения, благодарю вас. Позвольте тогда приступить к цели нашей беседы, — степенно сказал он, а я чуть мне закатила глаза от нетерпения и не воскликнула: «Ну наконец-то!». — Я хотел бы пригласить вас погостить в королевском замке и научить тамошних поваров вашим премудростям.

Я чуть не поперхнулась. Научить? И кому тогда нужна буду я?

— Эмм… научить? — выдавила осторожно, глотая ругательства.

— Конечно. Вы же леди, вам не пристало день и ночь проводить на кухне! — выпучил глаза лорд Хеймор.

— А зачем мне это нужно? — решила я вывести его на нужный мне разговор.

— Вы получите награду! Если король останется доволен вашей… службой, то вы сможете просить у него свой собственный дом, например. Или завидного жениха.

Я не удержалась и хмыкнула. Вот это расклад, однако! Я ему — секреты, а он мне — жениха? «Собственный дом» звучало уже немного лучше, но всё равно не то. Зачем мне продавать удочку, чтобы потом покупать рыбу, которую кто-то ею ловит? Лучше пусть рыбу покупают у меня!

— А я могу просить денег? — осторожно спросила я. — Чтобы потратить их по своему усмотрению?

— Денег?! — удивился во второй раз Хеймор. — Зачем вам деньги?

— У меня есть свои собственные планы, лорд Хеймор. И если я не смогу их реализовать в Эльмарионе, то не вижу смысла покидать замок Форс.

Мой голос был твёрд, и Хеймор отвернулся, чтобы я не смогла разглядеть его лица.

— Значит, ваше условие — деньги? — наконец спросил он.

— Деньги. И я не буду учить ваших поваров. Я просто буду готовить для короля сама. А уж они, если кое-чего увидят, то будут молодцы, — было добавила я. Вот так!

— Ну что ж, я обдумаю ваше предложение, леди Джейн. И сообщу вам ответ завтра. Мы уезжаем через два дня, и у вас будет один день, чтобы собраться.

И мы повернули к замку. Кончик моего носа замёрз и наверняка покраснел, пальцы уже совсем заледенели. И всю обратную дорогу я мечтала о горячей кружке чая, чтобы уже за ней обдумать всё, что мне сказал здесь этот Хеймор. А сейчас надо выкинуть из головы всё лишнее и не забыть поставить безе в остывшую печку, чтобы они высохли. А то не успеют ещё до ужина!

***

Я вернулась как раз вовремя — гости собирались к обеду. Чем, интересно, они занимались всё время между приёмами пищи? Мне пришлось снова переодеваться, и я спустилась к трапезе всё в той же юбке и кожаных брючках, но уже без камзола, а просто в белой накрахмаленной рубашке. Надо срочно что-то думать с нарядами, потому что переодеваний по три раза в день мой гардероб не выдержит.

Принц Эйдан со скучающим видом расхаживал по обеденной зале, разглядывая скудное убранство. Его тёмные волосы блестели, спадая на лоб, и он неосознанно красивым движением их отбрасывал. За ним взглядом исподлобья наблюдала леди Бри, будто не решаясь что-то сказать. Сэм Монро хмуро разглядывал свои ногти, что было ему не свойственно — уж кто-кто, а этот парень никогда в жизни не интересовался своим маникюром. Патрика не было, а лорд Хеймор зашёл следом за мной.

Роберт, который до этого сидел у камина и задумчиво пялился в огонь, выпрямился и я заметила, что на нём тоже новый фрак и рубашка. Ого, а хозяин-то снова принарядился! Зачем? Не хочет выдавать своего бедственного финансового положения? Или сколотил состояние на контрабанде виски?

Лорд Роберт подал мне руку и провёл к накрытому столу. По невидимому сигналу Фрэнк начал сновать и разливать местную похлёбку, а я порадовалась, что успела проголодаться как следует после прогулки по лесу.

Помимо маринованного лопуха и солёных грибов, что горкой лежали посреди стола, Сибилла расстаралась и подала свежеиспеченный хлеб, сливочное масло, тушёные овощи и селёдку, сбрызнутую маслом и проложенную свежим хрустящим луком.

Я не поверила своим глазам — самая настоящая селедка! Надо же! Она тут у них в море плавает?

Мысли о море принесли воспоминание о неизвестном корабле и брошенном ими мешочке с зелёным песком. И я чуть было не сболтнула о том, что видела. Нет, Женя, надо думать, прежде чем болтать. Лучше побольше слушай.

— Дорогой Сэм, как тебе живётся в этом захолустье? — учтиво поинтересовался принц Эйдан, опустив ложку в ароматную похлёбку с олениной.

Монро поднял мрачный взгляд от тарелки и учтиво ответил:

— Здесь намного более приятная жизнь, чем в королевской столице, ваше высочество. Дышится, знаете ли, легче! — с непонятной ноткой в голосе проговорил он.

— Ваш сосновый воздух сам по себе целебный! — согласился принц и продолжал: — Успели ли вы как следует изучить свои земли, мой дорогой Роберт?

— О, не совсем, — улыбнулся тот. — У меня почти нет времени на охоту и прогулки. Хозяйство отнимает всё время. Мы привели в порядок только треть замка, а на обстановку денег ещё не заработал. Мне не хватает ни рук, ни средств, чтобы как следует заняться хозяйством. Думаю, нужно не меньше пяти лет, чтобы возродить былую славу Форса.

Лицо Роберта было также непроницаемо, как и у принца, и мне почему-то показалось, что они или давние враги или соперники. Хотя принц выглядел старше, но он явно не благоволил Роберту. Зачем тогда приехал? Что проверять? Зачем контролировать? На ум приходило только одно — принц или его отец дают деньги на восстановление, и им нужно контролировать, как идёт работа. Все остальные объяснения казались надуманными.

— Не надумали ли вы жениться? — также небрежно спросил принц, оглядывая непроницаемым взглядом сразу двоих холостяков — Сэма и Роба.

— Я уже сделал предложение леди Джейн, — не думая, брякнул Сэм и заулыбался, как кот, стащивший сметану.

Бровь принца снова скакнула вверх, при этом ни в глазах, ни в лице его не промелькнуло ни тени интереса. А вот губернатор заёрзал.

— А вы, леди Джейн? Дали ответ господину Монро? — принц Эйдан обратил своё внимание на меня и лукаво улыбнулся.

— Ещё нет, — кивнула я и намазала на кусок хлеба тонкий слой масла. Потом, недолго подумав, положила сверху кусочек солёного сыра и приготовилась заедать похлёбку.

— Это интересно, — прикрыл он глаза длинными ресницами и изящно положил в рот маринованный грибочек. — Чем я люблю охоту и поездки по замкам — так это простой едой и новыми вкусами, которые в столице считаются недостаточно изысканными.

Я чуть не подавилась куском оленины — интересно, он сейчас сделал комплимент или утончённо унизил хозяина замка?

— Ну, а вы, лорд Роберт? Нет ли у вас невесты на примете? — продолжил допрос принц Эйдан. Интересно, с чего это он такой словоохотливый сегодня?

— Я бы предпочёл не раскрывать своих планов до момента, пока не сделаю леди предложения, — уклончиво ответил Роберт, ни на кого не глядя.

— Вам нужно приехать ко двору, чтобы отыскать невесту с магическим даром. Не каждая согласится приехать в такую глушь, но для возрождения вашего рода нужна магия, — ненавязчиво сообщил губернатор, который внимательно следил за разговором. Леди Бри побледнела ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно.

При упоминании магии моё сердце пустилось вскачь. Вот оно как?!

— Как только я сделаю свои земли пригодными для приёма леди с магическим даром, я обязательно последую вашему совету, лорд Хеймор. — Ну а пока, как вы верно заметили, ни одна из них не согласится приехать сюда, чтобы связать свою жизнь со мной.

Я усердно крутила в голове эту мысль, пока доедала обед. Значит, в планах Роба — найти невесту с даром. Тогда почему ему не подхожу я?! У меня есть дар, и все уверены, что я леди. К тому же я уже живу в замке и не жужжу. По сути, я — идеальная кандидатура для женитьбы.

Но почему он тогда меня отверг? Неужели я настолько ему не мила? А может быть, и вовсе — противна?

Так, стоп. Нет, так не годится. Это только в сопливых любовных романах глупые девчонки всё додумывают за своих кавалеров, и в итоге растягивают историю на несколько сот страниц. Я не буду совершать такую ошибку, а поговорю с Робертом прямо. И если он снова меня отвергнет… Что ж, тогда я уеду отсюда с чистой совестью. Даже если придётся идти пешком по зимнему тракту.

***

В конце обеда настроение моё улучшилось, потому что принесли десерт и я ожидаемо получила всеобщую похвалу. Густое сладкое молоко отлично оттеняло солоноватый вкус блинов, и они были съедены полностью. Я же пообещала раскрыть секрет сгущёнки, если когда-нибудь приеду ко двору.

Сам принц пожелал иметь такое лакомство в своём изысканным меню у себя дома.

Ну что ж, ещё одна ступенька наверх. В своём городе я не обедала за одним столом с губернатором и не удостаивалась высочайшей похвалы от сына президента страны. Хотя, разве у него есть сын?

По пути наверх я забежала на кухню и вытащила из печи подсохшие безе. Объяснила Сибилле, как их подавать, и поднялась к себе переодеться. Я заметила, что Роберт сразу же ушёл на конюшню, чтобы приготовить лошадей для утренней охоты. Возможно, где-то там я смогу застать его одного и поговорить с глазу на глаз. Сегодня решится моя судьба.

Я шла быстрым шагом и чувствовала, как холодный воздух обжигает горло. Изо рта вырывались облачка пара, и я радовалась погоде — после сытного обеда было легко и приятно выйти на улицу, вдыхая морозный воздух.

Но колени мои подгибались от страха. Я думала о том, что скажу лорду Роберту и о том, кто он для меня? Ещё несколько дней назад он казался мне растерянным молодым человеком, которому отчаянно нужна поддержка и родная душа рядом. Он постоянно говорил о деньгах, но я-то верила, что мы сможем заработать состояние, работая на благо Форса плечом к плечу. Я столько всего знаю! В моём мире мы ушли далеко вперёд по сравнению с Королевством Эл и в науке, и в промышленности, и в искусстве. Мы бы гремели на всю страну!

Но проблема в том, что он не знает, что я пришелец из другого мира и чужого времени. Он видит во мне неуклюжую девчонку, да ещё и рыжую, которая по их поверьям приносит только несчастья.

И всё, о чём я думала по пути к Роберту, это о необходимости открыться ему. Стоит ли? Не будет ли это смертным приговором мне? Он уже успел узнать, что я владею магией Лилового огня, и от этого стало только хуже.

В конце концов я решила ориентироваться по ситуации. Если я пойму, что момент настал — то расскажу Роберту, кто я такая и предложу свою помощь. Если нет, то… я уеду с Хеймором покорять столицу. И дам себе слово делать всё то, что хотела, но не смогла в своём мире. Аминь!

Я влетела в конюшню, где внезапно оказалось около двух десятков лошадей. При каждой из них был конюх, и все они были одеты в незнакомую мне форму. Люди галдели, выполняя привычную работу: кто-то носил вилами сено в стойло, кто-то чистил лошадь, кто-то выгребал навоз большой лопатой. Посреди этого гвалта стоял Сэм, а за ним я разглядела Роберта. Оба были в грязной одежде и с закатанными рукавами, и я поняла, что они наравне с королевскими конюхами готовили коней к завтрашней забаве.

Застыв у входа в конюшню и подавляя желание заткнуть нос пальцами, чтобы не слышать этой многократно усиленной вони, я соображала, стоит ли мне уйти или нужно идти до конца и вызвать хозяина замка на разговор.

Внезапно мой взгляд поймал Сэм и тронул Роберта за предплечье, показав на меня глазами.

— Что вам здесь нужно, леди Джейн? — отрывисто спросил Роберт, протолкнувшись ко мне сквозь разгорячённые мужские тела.

— Я хотела поговорить с вами, лорд, — прошептала я, невольно любуясь его чисто выбритым лицом и твёрдым скулами. Остро захотелось прикоснуться кончиками пальцев к ним и почувствовать жар его кожи.

— Сейчас? Прямо здесь? — удивился он, не отводя взгляда.

— Нет. То есть… я думала, что вы тут один, — промямлила я, почувствовав, как мой план летит к чертям прямо тут, у входа.

— Понятно, — бросил он и махнул Сэму: — Закончи тут без меня. Я ухожу.

Роберт подхватил своё пальто, накинул прямо на рубашку и замотал шею большим вязаным шарфом. Подхватил меня за локоть, не боясь испачкать, и повёл прочь от конюшни.

— Так о чём будет разговор? — спросил он, когда мы отошли от замка на приличное расстояние.

— Роберт… я… хотела сказать, что нам надо пожениться! — выпалила я и нервно прикусила губу.

С неба пошёл снег, и его большие красивые снежинки ложились на длинные ресницы Роберта, делая его взгляд беззащитным, словно у маленького мальчика.

— Вы в своём уме? — без тени смеха заявил Роберт. Уж он-то снежинками не любовался! — С чего вы взяли, что я женюсь на вас?

— Вам нужна леди с магическим даром, которая согласится жить в вашем захолустье, — сказала я, пока набралась храбрости. — То есть, в вашем замке. И эта леди — я. И я ведь уже сказала, что люблю вас, поэтому идеальней невесты вы не найдё…

Роберт прервал меня на полуслове, больно схватив за предплечье и нахмурив брови:

— Кто вам сказал, что мне нужна именно такая невеста? С чего вы взяли, что я вообще женюсь? И причём тут вы? — прошипел он мне прямо в лицо, пылавшее от стыда и отчаяния. — Я подобрал вас на дороге в лесу, ночью, спавшую на обочине, словно нищенку! Вы служили уборщицей в моём замке! Я не знаю ни вашего происхождения, ни состояния здоровья, ни сколько мужчин у вас было до этого момента! Вас видел голышом мой лучший друг! Откуда мне знать, нет ли между вами связи? Дальше перечислять?

Я в гневе вырвала руку и прокричала прямо в его злобные глаза:

— Если вы так обо мне думаете, то почему объявили меня леди Маклейн? Почему возвысили? Что за игру вы ведёте?

— Я позволил вам называться леди, потому что вы обладаете даром и потому что я смог бы вас выгодно пристроить замуж! И вместо того, чтобы быть мне благодарной и тихо-мирно исполнить свой долг и устроить свою жизнь с выбранным мною мужчиной, вы набиваетесь в жёны мне! Скажите на милость, зачем мне нищая жена с непонятным происхождением и ни копейкой за душой? Мой род и так был изгнан из столицы, мои родители казнены, а земли разорены. Мне нужна богатая жена из влиятельной семьи, чтобы мои дети не росли таким отщепенцем, каким рос я! И вы никак не подходите на эту роль!

— А как же любовь? — пролепетала я, понимая, что полностью провалила важный разговор, но зато, наконец, разглядела истинное обличье Роберта. Наглый расчётливый мерзавец!

— Любовь могут позволить себе либо простолюдины, либо глупы! — рявкнул он и отступил от меня на шаг. — Я забуду всё, что вы мне тут сказали, если вы поклянётесь до конца визита принца с губернатором вести себя примерно и не высовываться. И имейте уважение ко мне, как к хозяину замка, одеваться прилично! Иначе — видит Бог — я просто вышвырну вас на улицу и не посмотрю на то, что когда-то пожалел вас.

Я закрыла рот рукой и, изо всех сил сдерживая готовые хлынуть слёзы, рванула прочь от замка и от злых слов его хозяина. Это же надо было так ошибиться!

Мечтательный, задумчивый Роберт, одиноко пьющий вечером у камина свой виски, никак не вязался с этим мрачным расчётливым типом, который открылся для меня сегодня. Никакой он не дурачок! И леди меня объявил только потому, что решил поиметь с этого выгоду! Дополнительная самка якобы из его рода, которая может принести ему деньги!

Опять эти дурацкие деньги! Всё в жизни крутится вокруг них! Почему нельзя просто быть счастливой, не обладая миллионным состоянием? Неужели в мире уже ничего не ценится, кроме денег? И тут же на ум пришла мама, которая брала кредит на то, чтобы вставить себе новые зубы. Строители, которые делали ремонт в ванной комнате, тоже брали деньги. Та единственная путёвка на море, которую я смогла себе позволить после школы, тоже стоила денег. Неужели для того, чтобы обрести счастье, нужно обязательно обзавестись деньгами?

Значит, мне тоже нужны деньги, как и Роберту. Я правильно думала по пути сюда — я обладаю знаниями, которые в новинку этому миру. И у меня есть все возможности для того, чтобы заработать себе состояние. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило. А потом буду смотреть свысока на этого деревенского Роберта и наслаждаться тем, как он кусает локти и жалеет о том, что так со мной обошёлся!

Когда рыдания немного стихли, но редкие конвульсии всё ещё сотрясали тело, я почувствовала, как в тыльную сторону ладони уткнулся влажный лисий хвост. Вот так да! Давно ты ко мне не приходил, лисёныш.

— Привет, Рыжик, — всхлипнула я и погладила его сухой рукой. — Ты совсем обо мне забыл! А у меня даже угостить тебя нечем…

Я бормотала слова и ласково гладила Лиса по загривку. А он смотрел умными глазами и тихонько вздыхал.

— Тебе хорошо, ты тут целыми днями мышей да зайцев гоняешь, а мне приходится думать о деньгах и о том, какие мужики козлы. И как мне теперь тут жить? Я совсем одна… Тут хоть Сибилла и Рыжий Хэл есть, а в столице вообще никого не будет. Даже поговорить будет не с кем!

И я снова всхлипнула, зарыдав уже всерьёз.

***

В замок я вернулась только к ужину, который прошёл без происшествий. В голове стучало только одно — быстрей, быстрей уехать. Я не рисковала смотреть в глаза Роберту и Сэму, и вообще сидела ниже травы, тише воды. Когда принесли безе и все снова расхвалили мои «яичные печенья», я откланялась и ушла в свою комнату под предлогом головной боли.

Роберт вёл себя так, будто ничего не случилось, и мне казалось, что он был даже рад тому, что я молчала и побыстрее ушла наверх. Я же лихорадочно начала складывать вещи, решая, что мне понадобится в новой жизни больше всего. В любом случае, мой минимальный набор поместился в небольшой сундук, который сама я вряд ли бы унесла.

Посидев и немного подумав, я пришла к выводу, что ничего из того, чем меня обеспечил Роберт, я брать не буду. На себе унесу только воспоминание о нём — белую шубку, которую я и то связала своими руками. Специи, какао-бобы, одежда, которая была на мне в момент приезда в замок, шубка и я сама. Сундук потом тоже, при случае, верну лорду замка Форс. Пусть подавится!

Всю ночь я прорыдала в подушку, а утром, услышав громкие голоса под окном и топот множества копыт, провалилась в сон.

Проснулась от стука в мою дверь. В открывшуюся щёлку просунулось встревоженное лицо Сибиллы, и я сказалась больной. Готовить и удивлять больше не хотелось, поэтому я с чистой совестью снова провалилась в сон. К вечеру, когда охотники прибудут в замок, я должна быть полной сил и бодрости.

Когда я спустилась вниз, уже далеко за полдень, внизу у камина сидел только Патрик. Этот пожилой мужчина словно исчез на какое-то время из замка, а теперь снова появился. До этого момента он практически не разговаривал со мной, но сейчас у меня было ощущение, что он поджидал именно меня.

— Что, девочка, собралась бежать? — огорошил вопросом практически с порога.

— С чего вы взяли, Патрик? — легкомысленно улыбнулась я, чувствуя, как неестественно это звучит.

— Я давно в это замке. Ещё Роберта нянчил и учил держаться в седле. И в столице с ним был. И я много чего знаю из того, что происходит в этом замке. Ты правильно решила, что тебе нужно уезжать. Не место тебе здесь, — глубокомысленно заявил он, набивая трубку табаком. Надо же, а я надеялась, что эта гадость не добралась до здешнего мира.

— Почему не место? — я даже села от неожиданности. Патрик говорил спокойным тоном, так, как мог бы говорить мой собственный отец. И я почему-то сразу ему поверила.

— Ты только помешаешь Роберту выполнить своё предназначение. И свою жизнь загубишь. Уезжай, деточка. Я тебе помогу, — и он внезапно заглянул мне прямо в душу своими пронзительными льдистыми глазами. — Не нужно тебе ехать со всеми этими губернаторами и принцами. Недоброе у них на уме. Я найду тебе и лошадку, и телегу. И денег дам на первое время. А там устроишься, найдёшь работу и забудешь дорогу сюда. Всё у тебя будет хорошо.

Мои глаза немедленно наполнились слезами. Горько было сознавать, что этот замок вместе с его обитателями выплёвывает меня отсюда, как обглоданную кость. Захотелось моментально вскочить и бежать, бежать отсюда поскорее. Но появление Патрика и его заманчивое предложение было очень странным. Он мне и пары слов не сказал за всё время, что я здесь прожила. А тут вдруг предлагает помощь и гонит отсюда. С чего бы это?

— Не сомневайся, милая, — вдруг ласково проговорил он и протянул руку, которой накрыл мою ладонь. — Сама Старейшина рода Маклейнов велела помочь тебе покинуть замок. А я привык её слушаться.

Я застыла. Горло, которое уже было готово исторгнуть из себя всхлипы, внезапно онемело. В глазах, видимо, появился вопрос, потому что Патрик меня опередил:

— Я всё знаю и про то, что ты владеешь сама-знаешь-чем, и что ты разговаривала со Старейшиной, и что тебя хранит Огненный дух леса. Но всё изменилось, и тебе обязательно нужно покинуть это место. Не из-за того, что ты нам не подошла. А для того, чтобы помочь Роберту. Просто поверь и прими это.

— Я не хочу помогать Роберту! — внезапно вспылила я. — Я хочу просто счастливо жить и заниматься собственным делом!

— Вот для этого тебе и надо уехать. У тебя талант, а в нашей глуши ты не сможешь его проявить. Ну не Сибиллу же тебе кормить всеми твоими сладостями? Ты подумай хорошенько, а я тебе скажу вот что: в полночь тебя будет ожидать телега с лошадью. Я сам тебя отвезу в столицу и помогу устроиться. Если у тебя есть вещи — поставь у двери, я незаметно отнесу и погружу. И одевайся потеплее, потому что зима уже очень близко. Не уедешь сейчас — всё испортишь окончательно.

Я кивнула и, медленно развернувшись, бегом поднялась по лестнице в комнату, чтобы одеться теплее и выйти на улицу. Внезапно всё во мне воспротивилось тому, чтобы уехать вот так, втихую. Я хотела подумать в тишине и, быть может, даже призвать Старейшину, чтобы поговорить с ней. Неужели замок меня гонит? За что? Что я такого сделала?

Лес был сегодня какой-то притихший. Солнце спряталось за низкими серыми тучами, ветер дул ледяной и я не знала, прольётся из туч дождь или пойдёт снег. Мне хотелось плакать и кричать, выть белугой и биться головой о землю. Только недавно наступил момент, когда я думала, что я наконец-то нашла своё место в мире — я была нужна, моё творение приносило радость людям, и я чувствовала тепло и заботу в этом замке. У меня была Сибилла и даже был Сэм, который сделал мне предложение. Но я не ценила их, мечтая о Роберте и о славе лучшего кондитера. Так что у меня осталось теперь?

Внимательно оглядевшись по сторонам, я раскрыла ладонь и мысленно пожелала, чтобы появился лиловый огонёк. И он появился. Сгибаясь под порывами ветра, он поплясал немного на моей ладони и потух. А я бессильно заплакала.

— Старейшина Маклейн! Откликнись! Мне нужно поговорить с тобой! — шептала я, пытаясь вызвать огонёк снова. Он появлялся, но снова исчезал. А лес был также безмолвно тих и спокоен. По щекам текли слёзы, тут же замерзая и заставляя кожу холодеть. А разум накрывала тонкая пелена сна — я и забыла, что после магии бывает откат, а сладкого с собой у меня ничего не было.

Опасаясь уснуть в лесу, я из последних сил пробралась в замок и поднялась к себе в комнату, чтобы уснуть. И прямо так и свалилась в кровать, даже не раздеваясь. Сил думать и что-то решать не было.

Разбудили меня громкие звуки с улицы — уже затемно приехали охотники. Они громко и много переговаривались, смеялись, рядом лаяли собаки и ржали кони. Двор наполнили всполохи огня от факелов и мечущиеся по стенам замка тени.

Я поднялась и осторожно выглянула во двор. Желудок громко булькнул и я ощутила, что дико голодна. Разум очистился и стал ясным, как стёклышко. Дневная истерика улеглась и я вдруг снова захотела покинуть это место. Ну в самом деле, чего я так в него вцепилась? Передо мной новый, неизведанный мир, и я могу выбирать, где мне жить. Меня не держит ни квартира, ни семья. Денег Патрик обещал подкинуть. Если он не врал, то его предложение очень даже мне подходит!

Раздеваясь, я уже мысленно думала о том, что надену на себя ночью, чтобы не замерзнуть в дороге. Я решила исчезнуть, не попрощавшись. Осталось только раздобыть еды на ужин и в дорогу, и вуаля — адъёс, амигос! Будете только вспоминать мои торты и сладости! А Женя будет счастлива в другом месте. Там, где тепло и есть люди более образованные и утончённые, чем вы.

Спускаясь по чёрной лестнице в кухню, я вдруг услышала какой-то шорох и придушенный всхлип. Пришлось быстро присесть, чтобы меня не заметили. Там слышался чей-то шёпот, и я ненароком подумала, что это влюблённая парочка. Факел был потушен, и только полная луна из окна освещала часть лестницы.

Осторожно приподняв голову над каменным парапетом лестницы, я увидела, как губернатор прижал к стене испуганную Бри и заткнул ей рот рукой. Шёлковое платье матово блеснуло из-под его мундира и замерло.

Вот это да!

Что здесь происходит?!

Что нужно этому безэмоциональному, словно зубочистка, Хеймору от такой же бесчувственной леди Бри? У них интрижка? Или он ей угрожает?

Отсюда совсем не было ничего слышно, и я по ступеньками переползла ниже, проклиная длинное платье, которое путалось в ногах. Вот бы мне сейчас какой-нибудь подслушивающий жучок или что-то в этом роде!

— Нет! — всхлипнула леди Бри, а в ответ раздался угрожающий рык. Губернатор что-то яростно шептал ей в ухо, а глаза Белоснежки становились всё шире и шире. Нет, это явно не любовное свидание!

Внезапно она вырвалась и пустилась бежать вниз по лестнице, путаясь в длинном платье. Вот это да! Я ещё никогда не видела леди Бри в таком смятении. Эти двое, оказывается, хорошо знакомы! И что понадобилось этому олуху от замороженной курицы?

Губернатор, выругавшись, отряхнул свои кожаные брюки и лёгким шагом пошёл вниз по лестнице, будто всегда так и делал. Я же осталась стоять с неудовлетворённым любопытством и голодно бурчащим желудком.

В целом, дела Бри меня больше не касаются. Завтра я её уже не увижу. Нужно собраться и хорошо продумать пути отступления.

***

— Джейн, что с тобой?! — ахнула Сибилла, когда увидела меня в кухне. — Ты плакала? Почему ты здесь? Фрэнк уже подаёт ужин…

— Я не буду есть в общей зале, — перебила я кухарку и украдкой глянула в полированное дно медного таза, висящего на стене. Растрёпанная и опухшая, хотя чего я ожидала?

— Пожалуйста, можно я поем с вами? Видеть не могу эти напыщенные лица.

Сибилла со значением переглянулась с Хэлом и кивнула. Передо мной появилась миска с чем-то тушёным и странно пахнущим, с луковым соусом и плавающими морковками в подливке. Я принюхалась, потом попробовала блюдо. Жёсткое мясо, очень мягкое мясо и печень. Требуха?

— Да ешь, ешь, это вкусно. Сердце, печень и легкое молодого оленя. Наше местное блюдо! — Сибилла пододвинула мне стакан, куда плеснула что-то и уставилась на меня. — Пей! Тебе надо привести чувства в порядок.

Я отхлебнула и мгновенно поняла, что в стакане — тот самый контрабандный виски. Горячая волна пошла по пищеводу вниз, а я чуть не поперхнулась. Ну и пойло!

— Предупреждать надо! Я думала, что там компот! — возмутилась я, но Сибилла уже отвернулась и занялась приготовлениями на кухне. — А где Лили? Почему тебе не помогает?

— У Лили другое задание, — буркнула она, не оборачиваясь. — Ты ешь, ешь. Фрэнк!

Она зычным голосом окликнула официанта, когда тот схватился за поднос со столовыми приборами.

— Скажи лорду Роберту, что леди Джейн заболела и не будет спускаться к ужину. И вообще до утра не выйдет из своей комнаты.

У меня слёзы навернулись на глаза от благодарности Сибилле. Она была такая заботливая и такая родная! Наверное, это единственный человек, по которому я буду скучать в замке.

Требуха и горячий чай после трапезы подкрепили мои силы. Когда я уже собиралась вставать из-за стола, Сибилла поставила передо мной корзинку, затянутую тканью и перевязанную верёвкой.

— Это тебе, Джейн. В дорогу, — тихонько прошептала Сибилла.

Я вытаращила глаза, но она сделала знак молчать. И хитро улыбнулась. Следом подошёл Рыжий Хэл и протянул мне длинный нож с деревянной ручкой, искусно украшенной резьбой. По краям она была украшена кусочками гладкого янтаря.

— Это тебе на память. Дональд сделал, а я выточил резьбу, — и он перевернул нож, где среди завитушек ясно читалось — Джейн.

Я порывисто обняла его и заплакала, в десятый раз за последние дни.

— Ну-ну, не надо. Помни, что мы всегда с тобой, — пробасил он и осторожно придержал меня огромной рукой.

— Это торты резать или отбиваться от врагов? — пошутила я неловко.

— А это ты уже сама решишь, — улыбнулся он и быстро отошёл.

Значит, мой отъезд — совсем не секрет для местных жителей? И они не будут гадать, куда делась эта странная рыжая, которая собирает водоросли на берегу и вываривает кленовый сироп?

Я подумала о том, что стоит прихватить с собой немного агара. Сахаром я в столице и так разживусь, наверное. А вот этого порошка мне будет очень не хватать.

Оставив для Сибиллы некоторую порцию, я ссыпала бледно-жёлтый агар в мешочек и унесла наверх вместе с приготовленной корзинкой провизии.

Вспомнив слова Патрика, я подтащила к двери сундук и поставила на него упакованную еду. А потом оделась, растворила окна в комнате и ещё раз осмотрела полки, шкафы и даже каминную трубу — не забыла ли я там чего?

Позаимствованным из замка Форс оставался только сундук и тёплый плед, который я взяла для тепла. Ничего, потом верну, если нужно, да и не обеднеют они тут. Всё остальное — наряды старших Маклейнов, туалетные принадлежности и всё, что я взяла на чердаке — осталось нетронутым. Я верила, что куплю себе личные вещи лучше прежних, дайте мне только заработать.

Дул ледяной ветер, который быстро выстудил комнату. Мне не хотелось оставлять после себя даже запаха, и я безжалостно позволяла холодному воздуху хозяйничать в моей Лиловой комнате.

Звуки внизу быстро стихли и стало понятно, что мужчины устали на охоте и ушли спать. Через какое-то время, которое я провела у окна, рассматривая полную Луну, послышалась возня у двери и Патрик заглянул в мою комнату. Увидев сундук, корзинку и меня в тёплой одежде, он одобрительно кивнул и шепнул:

— Выходи, когда услышишь свист. Буду тебя ждать.

Я молча кивнула и снова уставилась в окно. На удивление, в голове не было ни единой мысли. Куда еду, зачем? Осталось только ощущение новизны и предвкушение путешествия.Такое я очень любила.

А ещё в моменты, когда моя судьба делала резкий поворот и становилось страшно, я говорила сама себе: «Чего бояться? В любой момент я могу вернуться обратно или сделать новый выбор. Не попробуешь — не узнаешь!». Это помогало снизить тревожность и градус нетерпения. Но сейчас вряд ли это сработает… Слишко много мостов я готова сжечь.

Время тянулось невыносимо медленно. Как же мне не хватало телефона, в котором всегда были развлечения, или банальной книги! Сейчас я ощутила, что слишком давно не была наедине с собой и не занималась тем, что на самом деле люблю.

В памяти всплыла домашняя кухня. В школе я училась печь по роликам известных блогеров. В дневное время, когда мама ещё была на работе и кухня была в полном моём распоряжении, я вся отдавалась экспериментам. Включала радио, ставила планшет подальше от муки и масла, повторяла за именитыми поварами. Впервые, когда у меня вышел ровный торт — который я смогла красиво обмазать кремом и украсить ягодами — я чуть не заплакала. Всё не могла поверить, что у меня наконец-то получилось! Этот вкус триумфа был оглушительным!

Первый торт Жени

Вечером, когда мама пришла и увидела в холодильнике настоящий торт, как в кондитерской, она впервые посмотрела на меня с каким-то новым интересом. А я с тех пор получила доступ ко всем продуктам и по своему усмотрению покупала ингредиенты, насколько позволял наш бюджет.

И сейчас в противовес холодной выстуженной средневековой комнате пришла на память кухня, залитая солнцем и умопомрачительным запахом поднимающегося теста, ванили, кисловато-молочного запаха творожного сыра. Я, прибрав после себя и сфотографировав очередное творение, наливала чашку с кофе и садилась отведать новый десерт.

Это и было самое чудесное мгновение дня.

С улицы раздался приглушённый свист. Чуткое ухо уловило его и я дёрнулась. Смахнула слёзу со щеки и вышла за дверь, не оглянувшись. Я не прощаюсь!

Спускаясь по чёрной лестнице, всё время прислушивалась, нет ли там очередной парочки, прячущейся от нескромных глаз. Но мне везло — замок погрузился в темноту и ночные шорохи, и я изо всех сил старалась мимикрировать под них. В итоге мне удалось выйти на улицу через чёрный ход, не уронив ничего по пути и не наступив на хвост какому-нибудь животному.

Двор замка был пуст. Крадучись я прошла к воротам и замерла — как же мне выйти за пределы крепостных стен, если весь периметр на ночь запирают? На секунду сердце сжалось от страха, а потом я усилием воли отогнала злые мысли и огляделась. Что делать?

— Джейн! — услышала крик откуда-то сверху и поняла глаза. У стены болталась хлипкая веревочная лестница и над ней выглядывало озабоченное лицо Патрика. — Лезь скорее, пока караул на другом конце стены! Быстро!

И я, проклиная тяжёлые юбки, поспешила запрыгнуть на болтающуюся под порывами ветра лестницу. Было жутко неудобно — верёвки под подошвами моих ботинок прогибались, и я сама чуть ли не билась всем телом о камни высоченной стены, пытаясь при этом бесшумно и быстро перелезть через неё. Но успела поблагодарить Бога за то, что это не канат — даже под страхом смерти я не забралась бы по нему наверх. Жизнь меня к такому не готовила.

Холодная рука Патрика протянулась, когда передо мной оставалось ещё три ступеньки. Я вцепилась в его ладонь и он вытащил меня наверх, знатно оцарапав мой бок под платьем. Но я не успела даже пикнуть — где-то в ночи раздались шаги караульных, и я снова оказалась на шатающейся лестнице, только внизу, подо мной, спускался Патрик и благодаря его весу верёвочную лестницу уже не так шатало.

Меня бросило в жар и я моментально взмокла. Адреналин забурлил в крови и не дал мне растеряться — звуки голосов на стене добавляли желания как можно скорее оказаться на земле.

Потом мы крадучись перебежали через ров по временному деревянному мостку, тоже проложенному Патриком. Да, а я как-то недооценивала укрепления Форса. Днём подъемный мост был опущен, а ворота открыты, и я считала само собой разумеющейся возможность прогуливаться туда-сюда. Ночью же выбраться из замка оказалось сложнее.

Под пригорком, невидимые с крепостной стены, стояла упряжка из одной лошади и телеги, на которую были навалены какие-то тюки. Сзади был привязан мой сундук, и я подумала, что он и эти тюки будут надёжно укрывать меня от ветра и любопытных глаз. Если ещё в телеге окажутся теплые одеяла, то я вообще поеду в комфорте.

Но когда я залезла наверх, то ногой наступила на что-то тёплое и живое. Еле сдержав крик, отдёрнула ступню и прикрыла рот ладонью. Куча зашевелилась и из-под вороха тряпья на меня уставились два блестящих глаза.

— Лили?! — не сдержала я удивлённого шёпота. — Что ты тут делаешь?!

Глаза у девчонки стали размером с блюдца, и она задрожала.

— Я поеду с вами, леди Джейн! Буду во всём помогать и вообще… — громким шёпотом сообщила она.

— Что вообще?! — возмутилась я. — Куда ты поедешь? Я не хочу, чтобы меня из-за тебя с собаками искали! А ну иди отсюда! Сибилла меня прибьёт!

— Леди Джейн, пусть она останется… Для Лили будет лучше, если она уедет из замка туда, где никто её не знает, — торопливо сказал Патрик и только тут я поняла истинную причину его заботы обо мне.

— Так вам нужно было с кем-то сплавить Лили и вы решили, что нужно увезти меня из замка? — яростно прошептала я, моментально расстраиваясь. Я-то уже решила, что хоть кто-то в Эле обо мне думает и заботится…

— Нет! Старейшина рода велела помочь вам уехать из замка. Просто… с Лили произошла беда и ей тоже нужно уехать, — бросился защищать девчонку Патрик. — Если вы её не спасёте, то уже никто не поможет. Она опозорила себя.

— В каком смысле? — спросила я.

— Садитесь, леди Джейн, я по дороге расскажу, — предложил мой возница.

— Ну уж нет! Я не сдвинусь с места, пока вы мне всё не объясните! Какая беда? Как я могу ей помочь?

— Леди Джейн… не ругайте меня… я… у меня будет ребёночек, — внезапно пропищала Лили и я вся заледенела. Ребёночек? У этого подростка?!

— Какой ребёночек? Откуда? — опешила я.

— Маленький… Не гоните меня, пожалуйста, я вам ещё пригожусь! Я буду вашей служанкой, сделаю для вас всё, что угодно! — отчаянно молила меня Лили, но я уже всё решила. Разве можно бросить эту девчушку на растерзание средневековым нравам?!

— Леди Джейн, любая благородная леди нуждается в служанке. Она будет помогать одеваться, причёсываться, готовить завтрак, — продолжал уговаривать меня Патрик, и в его глазах я разглядела страх. — Сибилла умоляла вас взять с собой Лили!

— Поехали, Патрик. Как-нибудь разберёмся, — ответила я и села в телеге поудобнее, укрыв себя и Лили полостью с мехом. Сама же с ужасом вспоминала, что я знаю о маленьких детях и особенно о том, как с ними управляться в лютом средневековье, без памперсов и детских смесей.

Телега беззвучно отъехала, и я порадовалась предусмотрительности Патрика — он хорошо её смазал. Я привалилась к стенке сундука и прикрыла глаза, обдумывая, что я буду делать с беременной девочкой на руках в неизвестном мне городе. Без денег и жилья, только с умелыми руками и трезвой головой. А потом хмыкнула — ну что ж, квест так себе, но выбора у меня нет. Не поворачивать же назад!

Внезапно движение остановилось, и я увидела, что впереди с дороги в тень метнулась какая-то фигура в плаще. Спина Патрика напряжённо застыла, и мы все трое принялись вглядываться в темноту. Внезапно я скорее почувствовала, чем увидела, лисий хвост и спрыгнула с тёплого места, чтобы забежать в придорожные заросли.

Лёгкий рык заставил вздрогнуть и я, привыкшая уже к темноте, увидела, что мой Рыжик держит зубами край плаща какого-то человека, который безуспешно пытается его выдрать и при этом не наделать шума.

Рыжик дёрнул сильнее, и плащ начал соскальзывать. В свете Луны мелькнуло бледное лицо, искажённое страхом и раздражением.

— Леди Бри! Что вы тут делаете? — почти взвизгнула я, но в следующее мгновение вгляделась в выражение и её глаз и приглушила звук.

— Могу то же самое спросить и у вас! — прошипела она со свистом и с новыми силами принялась отвоёвывать у зверя часть своей одежды.

— Я уезжаю из Форса, — спокойно ответила я. — А вот для вас поздновато гулять, не находите?

— Уезжаете? — мгновенно изменилась в лице леди Бри, и я успела заметить растерянность. — Куда?

— Я не буду отвечать на ваши вопросы, пока вы не ответите на мои, — высокомерно спросила я, впервые за всё время перестав чувствовать себя рядом с ней замарашкой. Страх и зеленоватый свет Луны притушили её идеальную красоту и обнажили истинные чувства.

— Мне нужно оказаться как можно дальше от Форса, — вдруг сказала она. — И я буду вам очень благодарна, если вы возьмёте меня с собой.

— Ещё чего! — вырвалось у меня, но тут Патрик начал опасливо озираться и сделал знак, что нам надо поторапливаться.

— Хорошо, залезайте! Но только ненадолго! До утра, а дальше вы сами справляетесь, я — сама, — твёрдо сказала я.

Рыжик, будто поняв мои слова, отпустил плащ и первым запрыгнул на телегу, мелькнув ярким хвостом. Леди Бри неожиданно проворно взобралась на телегу и тоже заползла под меховую полость, услужливо протянутую ей Лили. Рыжик устроился у меня под боком, и его присутствию я тут же порадовалась — он был тёплым и милым, и я легонько коснулась его макушки между настороженными ушами.

Телега вновь тронулась, теперь полная живых существ. Да уж, Женя, ты молодец. Теперь у тебя на руках беременная девочка, дикий зверь и высокомерная стерва, которая всю дорогу портила тебе жизнь. А, ну и Патрик, от которого имелась хоть какая-то польза — он умел управляться с лошадьми, знал местность и почему-то решил мне помочь.

Мужчина, три женщины, лошадь и лис. И всех их надо кормить. На какие деньги?

Хотя, почему я должна об этом думать?

Бри перебьется сама — не маленькая. Патрик знает, что делает. А уж себя, Лили и Рыжика я как-нибудь обеспечу. Главное, не унывать.

И я плотнее прижалась к боку Рыжика, прикрыв глаза. Тело само нащупало дремотную волну и провалилось в сон. Завтра будет новый день. И мы как-нибудь выкрутимся.