От лица Ли Юй

В столице Чанъань говорили, что у меня нет сердца. Болтали, будто старшая дочь министра Ли родилась не с душой благородной девы, а с камнем из выгребной ямы вместо совести. Я знала об этих слухах. Более того — я сама их старательно удобряла, как садовник удобряет редкие пионы, подкидывая навоз к корням.

Быть «смутьянкой» и «позором семьи» оказалось на удивление удобно. Никто не ждал от меня вышивания шелком по льну, никто не требовал декламировать стихи о луне, томно вздыхая на мосту. Пока моя мачеха закатывала глаза, а сводные сестры шептались за веерами, я могла дышать.

Но сегодня воздух в столице был тяжелым, словно пропитанным свинцом.

Я стояла на балконе второго этажа чайного дома «Пьяный Лотос», сжимая в руке фарфоровую чарку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внизу, по широкой улице, вымощенной серым камнем, текла пестрая река людей. Торговцы кричали о свежих карпах, звенели украшения в волосах куртизанок, пахло жареным каштаном и дешевыми благовониями.

Мир был живым, шумным и безразличным. Он еще не знал, что мой личный мир рухнул ровно час назад.

— Слышала новость? — донесся до меня шепот из-за соседней ширмы. — Говорят, Министр Ли взят под стражу. Обвинение в сговоре с врагами Империи!

— Не может быть! — ахнул женский голос. — Семья Ли веками служила трону. Это, должно быть, ошибка.

— Какая ошибка? Сама Императорская гвардия оцепила поместье. Говорят, нашли переписку с северными варварами. Все кончено. Мужчины будут казнены, женщины проданы в рабство или сосланы на рудники... А эта, старшая, Ли Юй... Наконец-то с нее собьют спесь.

Я медленно поставила чарку на стол. Фарфор звякнул о дерево, словно погребальный колокольчик.

«Спесь». Они называют это спесью. Я называла это единственным способом выжить в доме, где мачеха мечтала выдать меня замуж за старого евнуха, лишь бы освободить место для своих дочерей.

Папа...

Перед глазами все плыло, но я не позволила себе заплакать. Слезы — это вода, а вода не тушит пожар, она лишь размывает дорогу. Мой отец был строг, порой холоден, но он был единственным, кто никогда не пытался меня сломать. Он был честным человеком. Слишком честным для этого гнилого двора. Измена? Сговор? Чушь собачья. Кто-то подставил его. И этот кто-то очень могущественный.

Я резко поднялась, оправив рукава своего мужского ханьфу — темно-синего, расшитого серебряными журавлями. Я любила мужскую одежду: в ней было легче бегать, легче драться и легче прятать кинжал в сапоге.

— Госпожа Ли? — служанка, принесшая чай, испуганно отшатнулась, увидев мое лицо.

Я бросила на стол серебряный лян, не глядя на нее.

— Меня здесь не было, — бросила я и шагнула к лестнице.

Мне нужно было действовать. Прямо сейчас, пока волки еще только скалят зубы, но не успели сомкнуть челюсти на горле моего клана. У меня оставался один козырь. Одна надежда.

Гу Синь Вэнь.

Мой жених. Ученый из академии Ханьлинь, человек с глазами оленя и голосом, подобным журчанию ручья. Мы должны были пожениться через месяц. Он любил меня — по крайней мере, так он говорил, когда мы тайком встречались в саду, и читал мне трактаты о справедливости. Он обещал, что мы изменим этот мир.

«Синь Вэнь поможет, — билась мысль в висках, пока я расталкивала толпу на улице, игнорируя проклятия прохожих. — У него есть связи при дворе. Его дядя — цензор. Он знает, что отец невиновен».

Небо над Чанъанем затянуло тучами. Первые капли дождя упали на лицо, холодные, как прикосновение мертвеца. Я бежала, сбивая дыхание, не обращая внимания на то, что дорогие шелковые туфли утопают в грязи.

Поместье семьи Гу находилось в квартале ученых, там, где всегда пахло тушью и старой бумагой. Ворота были закрыты.

Я забарабанила в тяжелые створки кулаками.

— Открывайте! Мне нужно видеть молодого господина Гу!

Дверь приоткрылась, и показалось лицо привратника. Он знал меня. Раньше он кланялся мне в пояс, ожидая монету. Теперь он смотрел на меня, как на прокаженную.

— Господин не принимает, — буркнул он, пытаясь захлопнуть створку.

Я успела вставить ногу в проем. Боль прострелила лодыжку, но я даже не поморщилась.

— Передай ему, что это Ли Юй. Скажи, что это вопрос жизни и смерти!

— Он знает, кто вы, — голос привратника стал жестче. — Господин Гу велел передать, что помолвка расторгнута. Он не желает иметь ничего общего с дочерью предателя. Уходите, дева Ли, пока я не позвал стражу с собаками.

Мир качнулся.

Расторгнута? Вот так просто? Без разговора, без объяснений? Человек, который клялся мне в верности под луной, отрекся от меня еще до того, как вина отца была доказана?

— Ты врешь! — выкрикнула я, налегая плечом на дверь. — Пусти меня! Синь Вэнь не мог такого сказать!

В этот момент ворота распахнулись шире, но не от моих усилий. Из двора выехала повозка. Дорогая, крытая лакированным деревом. Занавеска на окне качнулась, и я увидела его.

Гу Синь Вэнь. Он сидел внутри, прямой, красивый, в безупречно белых одеждах. Рядом с ним сидела женщина. Я узнала её — дочь министра Налогов, одна из тех, кто всегда смотрел на меня свысока. Она смеялась, прикрывая рот рукавом, а Синь Вэнь... он улыбался ей. Той самой мягкой, застенчивой улыбкой, которую я считала предназначенной только мне.

Наши взгляды встретились, на долю секунды.

В его глазах не было боли или сожаления. Там был страх. Страх замараться, и еще что-то... холодный расчет. Он поспешно опустил занавеску, словно отгораживаясь от грязи.

— Поехали! Быстрее! — донесся его приглушенный голос.

Повозка дернулась, колесо проехало по луже, обдав меня грязной водой с ног до головы. Я осталась стоять посреди улицы, мокрая, униженная, с привкусом горечи и дорожной пыли на губах.

Дождь превратился в ливень. Он смывал с лица косметику, но не мог смыть жгучую ярость, которая начинала закипать в груди, вытесняя отчаяние.

Предатель. Жалкий трус.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

Отец в тюрьме. Семья на грани уничтожения. Жених предал. У меня не осталось ничего. Ни защиты, ни имени, ни будущего.

Но у меня осталась я сама. И моя злость.

Я подняла голову, позволяя дождю хлестать меня по лицу. Вдали, сквозь пелену ливня, слышался ритмичный грохот барабанов и цокот копыт. Приближалась процессия. Люди на улице, даже под дождем, спешили прижаться к стенам домов, склоняя головы в почтительном страхе.

Черные знамена с золотым иероглифом «Яо».

Генерал Яо Шэн. «Кровавый демон» Империи. Человек, чье имя матери использовали, чтобы пугать непослушных детей. Говорили, что он пьет кровь врагов и не знает жалости, что он уродлив, как якша, и холоден, как ледник.

Его паланкин несли восемь крепких воинов. Он был закрыт плотной черной тканью, но от него исходила аура такой подавляющей силы, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным.

Все боялись его. Император уважал его силу, но опасался его влияния, а чиновники трепетали.

Если закон не может спасти моего отца... Если справедливость в этом мире продается за улыбку дочери министра Налогов... То мне не нужна справедливость. Мне нужна сила.

Безумная, дикая мысль пронзила меня, как молния.

Я посмотрела вслед удаляющейся повозке Гу Синь Вэня, а затем перевела взгляд на приближающийся черный паланкин Генерала.

Говорят, клин клином вышибают. Если мой "светлый" жених оказался гнилым изнутри, то, может быть, "темный" демон окажется полезнее?

Я сделала шаг вперед, прямо в грязь, на середину дороги, преграждая путь процессии самого страшного человека в Империи.

— Ли Юй, ты сдохнешь сегодня, — прошептала я сама себе, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. — Или станешь легендой.

От лица Яо Чэня

Дождь барабанил по крыше чайной, создавая уютный ритм, под который так хорошо пить подогретое вино, но я не пил. Я смотрел в окно.

Мой столик был скрыт в тени, и никто из посетителей не обращал внимания на молодого мужчину в богатых, но небрежно распахнутых одеждах цвета темной бирюзы. Для всех я был Яо Чэнем — вторым молодым господином великого клана Яо, известным бездельником, бабником и позором семьи. Тенью своего великого брата-Генерала.

Идеальная маска. Под ней так удобно прятать кинжал.

Я крутил в пальцах нефритовую подвеску, наблюдая за сценой, разворачивающейся внизу, у ворот поместья Гу.

Я видел, как девчонка в мужском платье колотила в двери. Видел, как этот слизняк Гу вышвырнул её из своей жизни, даже не удосужившись выйти.

— Жалкое зрелище, — лениво протянул мой телохранитель, стоявший за спиной подобно статуе. — Семье Ли конец. Гу Синь Вэнь вовремя сбежал с тонущего корабля. Умный ход.

— Умный? — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего веселого. — Это ход труса. Крысы всегда бегут первыми. Но знаешь, что интересно, А-Бин?

— Что, господин?

— То, как она стоит.

Я кивнул на улицу. Ли Юй, я знал её. «Смутьянка Ли». Девица, которая однажды выиграла у меня в кости сто золотых, жульничая так нагло, что я позволил ей выиграть просто из восхищения её нахальством.

Она стояла под проливным дождем, маленькая, мокрая, похожая на общипанного воробья. Большинство женщин на её месте уже валялись бы в грязи, рыдая и проклиная судьбу, или бежали бы к реке, чтобы утопиться от позора.

Но она не плакала. Даже отсюда, со второго этажа, я чувствовал исходящую от неё волну ярости. Она смотрела вслед повозке бывшего жениха не с тоской, а с обещанием убийства.

— У неё хороший взгляд, — тихо сказал я, делая глоток вина. — Взгляд волчицы, попавшей в капкан. Она готова отгрызть себе лапу, лишь бы вцепиться охотнику в глотку.

В этот момент на улице показалась процессия моего старшего брата. Черные знамена, тяжелая аура. Шэн возвращался с доклада во дворце.

И тут «волчица» сделала то, от чего даже я поперхнулся вином.

Она шагнула на дорогу, прямо перед авангардом «Черных Тигров» — личной гвардии брата. Стражники схватились за рукояти мечей, одно движение — и её разрубят на куски еще до того, как она успеет открыть рот.

— Она сумасшедшая, — констатировал А-Бин. — Господин, она хочет умереть от руки Генерала?

Я подался вперед, впиваясь взглядом в её фигуру. Дождь прилип ткань к её телу, но она стояла прямо, как бамбук на ветру.

— Нет, — прошептал я, чувствуя, как внутри просыпается темный, жгучий интерес, которого я давно не испытывал. — Она не ищет смерти, девчушка хочет пойти на сделку с дьяволом.

Я поставил чарку на стол с громким стуком.

— А-Бин, готовь экипаж.

— Мы едем домой, господин?

— Мы едем смотреть спектакль. Кажется, моя скучная жизнь в столице наконец-то станет немного веселее. Если эта девчонка выживет в следующие пять минут... Я хочу знать, что она предложит моему брату.

Яо Шэн ненавидит женщин. Но я... я люблю интересные загадки, а Ли Юй только что стала самой интригующей загадкой этого года.

Внизу, на улице, она подняла руку, останавливая процессию, и её голос, звонкий даже сквозь шум дождя, разрезал воздух:

— Генерал Яо! У меня есть товар, который стоит вашего времени!

Я рассмеялся. Громко, искренне.

— Ошибка Нефритовой Девы... — пробормотал я, глядя, как останавливается паланкин брата. — Ты даже не представляешь, в какую бездну ты сейчас прыгаешь, Ли Юй. Но я обещаю... я буду там, чтобы поймать тебя. Или чтобы насладиться твоим падением.

 От лица Ли Юй

Ворота поместья Гу были закрыты передо мной, дождь, казалось, решил смыть с улиц Чанъаня не только пыль, но и само мое существование. Я стояла, глядя на мокрую, лакированную древесину створок, и чувствовала, как внутри, где-то под ребрами, вместо привычного стука сердца разрастается ледяная пустота.

Привратник сказал уходить. Гу Синь Вэнь проехал мимо, спрятавшись за занавеской, как трусливый шакал.

Любая другая благородная дева на моем месте упала бы на колени, стала бы биться головой о порог, умоляя о милости, или побрела бы прочь, волоча подол в грязи, чтобы тихо умереть от позора в своей комнате.

Но я была Ли Юй, дочерью человека, который учил меня держать меч раньше, чем кисть для каллиграфии.

— Не желает меня видеть? — прошептала я, стирая с лица дождевую воду смешанную с грязью. — Хорошо, тогда я заставлю тебя смотреть.

Я отошла от главных ворот, свернув в узкий переулок, огибающий поместье семьи Гу с восточной стороны. Я знала это место. Три года назад, когда наша помолвка только была заключена, Синь Вэнь водил меня сюда, чтобы показать цветущую вишню, ветви которой свисали через высокую стену. Тогда он читал мне стихи Ли Бо и клялся, что эти стены станут моей защитой.

Сегодня я использую их иначе.

Стена была высокой, скользкой от дождя, но старая вишня все так же росла с той стороны, раскинув узловатые ветви. Я подобрала полы своего промокшего мужского ханьфу, затянула пояс туже и, разбежавшись, оттолкнулась от мокрых камней.

Техника «Легкого шага», которой меня учил старый телохранитель отца, была далека от совершенства. Мастер кунг-фу посмеялся бы над моими неуклюжими движениями, но для того, чтобы перемахнуть через стену ученого-книжника, этого хватило. Я сбила колени, разодрала ладони о грубую кору дерева, но через мгновение уже спрыгнула в мягкую, влажную землю внутреннего сада поместья Гу.

Тишина. Только шум дождя и далекие голоса слуг с кухни.

Я знала, где он. Синь Вэнь любил «Павильон Озерной Гладью» — уединенное место в глубине сада, где он обычно пил чай и размышлял о судьбах государства. Какая ирония, сейчас он, вероятно, размышляет о том, как ловко избавился от дочери государственного преступника.

Я двигалась бесшумно, как тень. Ярость, кипевшая во мне пять минут назад, остыла, превратившись в холодную, расчетливую решимость. Я не собиралась умолять, мне нужны были ответы.

Окна павильона светились теплым, желтым светом. Сквозь бумажные перегородки было видно два силуэта.

Я подошла ближе, игнорируя холод, пробирающий до костей. Голоса стали отчетливее.

— ...ты слишком жесток, А-Вэнь, — жеманный женский голос. Я узнала его сразу, Лю Мэй, дочь министра Налогов. Та самая, что сидела с ним в повозке. — Она ведь была твоей невестой три года. Неужели тебе ее совсем не жаль?

— Жаль? — голос Гу Синь Вэня звучал спокойно, даже лениво. Послышался звон фарфора — он наливал чай. — Мэй-эр, жалость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Семья Ли обречена. Старик Ли слишком много знал и слишком громко говорил. Его падение было неизбежно. Если бы я не предоставил доказательства сегодня утром, меня бы утащили на дно вместе с ним.

Я замерла. Рука, потянувшаяся к двери, застыла в воздухе.

«Если бы я не предоставил доказательства...»

Мир вокруг меня перестал существовать. Остался только этот голос. Голос человека, которого я любила. Человека, которому я верила больше, чем себе.

— Ты... предоставил доказательства? — переспросила Лю Мэй, в ее голосе звучало не осуждение, а скорее восхищение смешанное с опаской. — Те самые письма?

— Подделка писем — тонкое искусство, дорогая, — усмехнулся Гу Синь Вэнь. — Нужно уметь копировать не только почерк, но и стиль мышления. Ли Юй всегда говорила, что у меня талант к каллиграфии. Видишь? Я нашел ему достойное применение. Эти письма спасли мою карьеру и, возможно, мою жизнь. А Ли... что ж, она всегда была слишком дикой для жены чиновника. Ты подходишь мне куда больше.

Внутри меня что-то оборвалось. Словно натянутая струна цитры лопнула, хлестнув по оголенным нервам.

Это был не просто страх, не трусость, это было хладнокровное убийство моего отца. Чужими руками, росчерком кисти.

Я больше не чувствовала холода, не чувствовала дождя.

Ударом ноги я распахнула легкие решетчатые двери павильона. Они с треском ударились о стены, и бумажные экраны порвались.

Гу Синь Вэнь вскочил, опрокинув чашку, горячий чай растекся по столу, заливая дорогие свитки. Лю Мэй взвизгнула, прикрывая рот ладонью.

— Ли Юй?! — глаза моего жениха расширились, на мгновение в них мелькнул животный ужас, но он тут же мужчина взял себя в руки. — Как ты сюда попала? Стража!

— Не трудись, — мой голос был хриплым, низким, словно чужим. Я переступила порог, оставляя на идеальном паркете грязные следы. С меня текла вода, волосы прилипли к лицу, но я чувствовала себя демоном, восставшим из ада. — Я не задержусь, Гу Синь Вэнь.

— Ты... ты все слышала? — он побледнел, но тут же выпрямился, поправляя безупречно белый халат. Его красивое лицо, которое я так любила гладить, теперь вызывало у меня тошноту. — Что ж, тем лучше. Это избавит нас от долгого и слезливого прощания.

Он обошел стол, вставая между мной и дрожащей Лю Мэй, словно защищал драгоценность от грязной нищенки.

— Уходи, Ли Юй, здесь тебе не рады. Твой отец — преступник, если тебя найдут здесь, мой дом тоже пострадает.

Я медленно подошла к столу. На нем, среди изысканных закусок, лежал лист рисовой бумаги с недописанным стихотворением. Почерк был идеальным. Тот самый почерк, который отправил моего отца в темницу Императорской гвардии.

— Каллиграфия, — тихо сказала я, проводя пальцем по чернилам. — У тебя и правда талант.

— Это было необходимо! — выпалил он, и в его голосе прорезались истеричные нотки. — Ты не понимаешь политики! Императору нужен был козел отпущения за провалы на севере. Твой отец был идеальной целью. Если бы я не помог следствию, они бы уничтожили и мой клан тоже! Я сделал выбор!

— Ты сделал выбор, — кивнула я. — Ты выбрал стать червем, который пожирает гниль, чтобы выжить.

Я подняла глаза на него.

— Ты помнишь, что подарил мне на помолвку?

Гу Синь Вэнь моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы.

— Что? Нефритовый гребень? Зачем это сейчас...

Я достала из широкого рукава гребень. Белый нефрит, тонкая резьба в виде пары уток-мандаринок — символа вечной любви. Я хранила его три года, и даже спала, положив его под подушку.

— Ты сказал, что нефрит тверд, как твои чувства, — произнесла я, сжимая гребень в руке так сильно, что острые края впились в ладонь. — Но нефрит — это всего лишь камень, а ты — всего лишь грязь.

Я подняла руку и со всей силы швырнула гребень об пол.

Звон разбитого нефрита прозвучал громче, чем удар грома за окном. Осколки разлетелись по комнате, один из них царапнул щеку Лю Мэй, и она снова взвизгнула.

— С этого момента, — мой голос звенел сталью, — между семьей Ли и семьей Гу нет ничего. Ни обещаний, ни долгов, ни прошлого. Я разрываю эту помолвку. Не ты бросаешь меня, Гу Синь Вэнь. Это я выбрасываю тебя, как мусор.

Его лицо исказилось от гнева. Уязвленное самолюбие оказалось сильнее страха.

— Ты выбрасываешь меня? — он рассмеялся, зло и едко. — Посмотри на себя! Ты — дочь смертника! Мокрая курица, ворвавшаяся в дом благородных людей! Кто ты теперь? Никто! Завтра твоего отца казнят, а тебя продадут в "Дом Красных Фонарей". И знаешь что? Я приду туда, и куплю твою первую ночь за медяк, просто чтобы посмотреть, как ты будешь умолять меня о...

Договорить он не успел.

Моя рука метнулась вперед быстрее, чем он мог среагировать. Это была не пощечина благородной леди… Это был удар кулаком, которому меня учил отец. Костяшки врезались в его скулу с глухим, влажным звуком.

Гу Синь Вэнь пошатнулся и рухнул на стол, опрокидывая чайник и чернильницу. Черная тушь смешалась с чаем и кровью из его разбитой губы, заливая его белоснежные одежды.

— Стража!!! — завизжала Лю Мэй, забившись в угол.

В коридоре послышался топот тяжелых сапог.

Я посмотрела на бывшего жениха сверху вниз. Он лежал среди осколков и пятен, держась за лицо, и в его глазах я видела только страх и ненависть. Ни капли той благородной души, которую я себе выдумала.

— Запомни этот день, Гу Синь Вэнь, — тихо сказала я. — Ты думаешь, что похоронил семью Ли, но ты всего лишь посадил семя, и когда оно прорастет... ты будешь молить о смерти, но я не буду так милосердна, как Император.

Дверь распахнулась, в комнату ворвались двое стражников с алебардами.

— Взять её!

Я не стала драться, ведь не была настолько глупой, но зато, я была быстрой.

Схватив со стола тяжелое бронзовое пресс-папье, я швырнула его в ближайший светильник. Масло выплеснулось, огонь лизнул бумажную стену. Вспыхнуло пламя, отрезая меня от стражников.

Пока они замешкались, кашляя от дыма и пытаясь сбить огонь, я выскочила в разбитую дверь, прямо в дождь.

Обратный путь через стену был тяжелее. Силы оставляли меня. Адреналин, кипевший в крови, начал уходить, уступая место тупой, ноющей боли во всем теле.

Я бежала по улицам, не разбирая дороги. Дождь усилился, превратившись в настоящую бурю. Молнии разрывали небо, освещая мое лицо — бледное, с горящими глазами.

Куда мне идти? Домой нельзя — там гвардия. К друзьям? У семьи Ли больше нет друзей.

Я остановилась посреди пустой рыночной площади, тяжело дыша. Вода стекала по волосам, попадала в рот, соленая от слез, которые я, наконец, позволила себе пролить. Но это были не слезы жалости, а слезы ярости.

Гу Синь Вэнь подделал письма. Мой отец невиновен, но никто не поверит опальной дочери. Мне нужны доказательства, нужна власть, чтобы войти в тюрьму. Мне нужна сила, чтобы заставить их слушать.

Кто в этом городе обладает силой, способной поспорить с Императором? Кто не боится запачкать руки? Кого боятся даже министры?

В памяти всплыл образ черного паланкина и золотой иероглиф «Яо».

Генерал Яо. «Кровавый демон».

Говорили, ему нужна жена. Не настоящая жена, а ширма. Императрица давит на него, требуя брака, чтобы привязать к двору. Говорили, что три предыдущие невесты сбежали или умерли от страха еще до свадьбы.

Никто в здравом уме не пойдет к нему добровольно.

Посмотрела на свои дрожащие руки. На костяшках запеклась кровь Гу Синь Вэня.

Я больше не была в здравом уме.

Я была женщиной, которой нечего терять.

— Ты хотел продать меня в бордель? — прошептала в темноту, обращаясь к образу бывшего жениха. — Я продам себя сама, но цена будет такой, что ты поперхнешься собственной кровью.

Я развернулась и зашагала в сторону Императорского дворца. Сегодня вечером там был прием в честь осеннего равноденствия. Генерал Яо должен быть там.

Мне нужно было сменить одежду. Мне нужно было выглядеть не как побитая собака, а как королева, идущая на эшафот. У меня были отложены деньги в тайнике у старой няни, их хватит на самое дорогое, самое вызывающее красное платье в «Шелковом Павильоне».

Если уж идти к дьяволу в пасть, то нужно быть уверенной, что он тобой подавится.

От лица Ли Юй

Дождь хлестал так, словно Небеса решили смыть этот город с лица земли, но «Черные Тигры», личная гвардия Генерала Яо, стояли неподвижно, как изваяния из темного железа. Вода стекала по их лакированным доспехам, но ни один мускул не дрогнул на их лицах, скрытых полумасками.

Я стояла перед ними — маленькая, промокшая до нитки фигура в мужском платье, облепленном грязью. Моя рука была все еще поднята, преграждая путь паланкину, который стоил больше, чем весь квартал, в котором мы находились.

— Генерал Яо! — мой голос сорвался на крик, перекрывая шум ливня. — У меня есть товар, который стоит вашего времени!

Тишина, повисшая после моих слов, была страшнее грома. Один из гвардейцев, стоявший ближе всех, медленно положил руку на рукоять меча. Металл звякнул, и этот звук прозвучал как приговор.

— Прочь с дороги, безумная, — прорычал он. — Или твоя голова украсит мостовую раньше, чем ты сделаешь еще один вздох.

Я не сдвинулась с места. Страх ледяными иглами колол затылок, но я знала: если отступлю сейчас, умру. Не сегодня, так завтра — в борделе или на рудниках.

— Я — Ли Юй, дочь Министра Ли! — выкрикнула я, глядя не на стражника, а на черную ткань паланкина. — И я предлагаю сделку клану Яо!

Ткань паланкина шевельнулась. Гвардеец уже начал вынимать клинок, но из глубины паланкина раздался голос. Он был низким, глубоким и холодным.

— Сделка?

Черная занавесь, расшитая золотыми драконами, медленно поднялась.

Я впервые увидела Яо Шэна. Генерал «Кровавый Демон».

Он сидел в полумраке паланкина, его лицо пересекал старый шрам, идущий от виска к подбородку, придавая ему свирепый вид. Но страшнее шрама были глаза. Пустые, темные, безжалостные. Он смотрел на меня не как на женщину, и даже не как на врага, мужчина смотрел на меня как на грязь под своими сапогами.

— Дочь предателя Ли, — произнес он. — Ты смеешь останавливать мою процессию? Ты выглядишь как утопленная крыса, а пахнешь отчаянием. Что такая, как ты, может предложить мне?

— Информацию, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени. — Доказательства того, что мой отец невиновен. И имя настоящего предателя, который продал карты северных границ варварам. Того, кто сейчас угрожает и вашей армии, Генерал.

Его бровь слегка приподнялась. Это было единственное проявление эмоций.

— И ты хочешь обсудить это здесь?

Он смерил меня взглядом, от которого захотелось съежиться и исчезнуть.

— Если у тебя действительно есть что сказать, Ли Юй... — он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли я его времени. — Сегодня вечером во Дворце Небесной Чистоты состоится прием в честь Осеннего Равноденствия. Приходи туда, если сможешь пройти через ворота, если осмелишься войти в зал, где каждый будет желать твоей смерти. Тогда я выслушаю твою тебя.

Он махнул рукой, и занавеска упала, снова скрывая его пугающий силуэт.

— Вперед! — рявкнул командир гвардии.

Один из солдат грубо толкнул меня плечом, сбивая в сторону. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и грязная вода из-под колес паланкина обдала меня с ног до головы.

Процессия двинулась дальше, оставляя меня одну посреди улицы.

Я смотрела им вслед, и безумная, истеричная улыбка тронула мои губы.

Он не убил меня, дал мне шанс. «Приходи, если осмелишься». Это был вызов. Он думал, что я не приду. Думал, что опозоренная дочь министра побоится показать нос в высшем свете.

— Ты не знаешь меня, Яо Шэн, — прошептала я, стирая грязь с щеки. — Я приду, и ты запомнишь этот вечер.

Час спустя я стояла перед дверями «Шелкового Павильона» — самой дорогой лавки тканей в столице.

Хозяин лавки, толстый господин Чжан, едва не выгнал меня, когда я вошла, но тяжелый мешочек с золотом, который я с глухим стуком опустила на прилавок, заставил его сменить гнев на приторную любезность. Это были все мои сбережения, деньги, которые мама оставила мне в приданое перед смертью. Я берегла их на черный день.

Черный день настал.

— Мне нужно платье, — сказала я, глядя в его бегающие глазки. — Не просто платье. Мне нужно то, что заставит Императрицу позеленеть от зависти, а мужчин — забыть, как дышать.

— Какой цвет желает госпожа? — заискивающе спросил он. — Небесно-голубой? Скромный персиковый?

— Красный, — отрезала я. — Цвет крови, цвет огня, цвет свадебного наряда.

Господин Чжан поперхнулся.

— Красный? Но, госпожа Ли... В вашем... положении... Красный носят только невесты или...

— Или те, кто идет на войну, — закончила я за него. — Неси. Самое дорогое.

Вышла из лавки через час. Я оставила там все золото, но взамен получила броню.

Я сняла комнату на постоялом дворе неподалеку, чтобы привести себя в порядок. Горячая вода смыла грязь и усталость. Я расчесала волосы, уложив их в высокую, сложную прическу, закрепив единственной шпилькой, которая у меня осталась — простой, острой, как стилет, серебряной иглой.

Никаких украшений, никаких румян. Только бледная кожа, черные, как ночь, глаза и алые губы.

Платье было шедевром. Тяжелый, струящийся шелк цвета густой артериальной крови. Широкие рукава, расшитые золотыми фениксами, которые, казалось, взлетали при каждом моем движении. Пояс, туго стягивающий талию, подчеркивал хрупкость фигуры, создавая обманчивое впечатление уязвимости.

Я посмотрела на себя в мутное бронзовое зеркало. Из отражения на меня смотрела не смутьянка Ли Юй, на меня смотрела мстительный дух.

— Пора, — сказала я своему отражению.

Дворец Небесной Чистоты сиял тысячами огней. Звуки музыки — цитры и флейты, лились из открытых окон, смешиваясь с ароматом османтуса.

У ворот толпились экипажи. Благородные дамы в пастельных тонах, чиновники в парадных халатах — весь цвет столицы собрался здесь, чтобы пить вино, читать стихи и плести интриги.

Я вышла из наемного паланкина, и воздух вокруг меня словно застыл.

Сначала замолчали стражники. Потом — слуги, а затем тишина начала распространяться волнами, доходя до гостей, поднимающихся по мраморной лестнице.

Красное платье в свете фонарей горело, как открытое пламя. В мире, где незамужние девушки носили нежные цвета, а красный был прерогативой жен и императорских наложниц, мой наряд был пощечиной общественному вкусу. Это был скандал.

Я подняла подбородок и шагнула на лестницу.

— Это Ли Юй? — шепот был похож на шипение змей.

— Бесстыдница!

— Отец в тюрьме, а она вырядилась как шлюха!

— Куда смотрит стража?

Я прошла мимо них, не поворачивая головы. Я слышала каждое слово, но они отскакивали от моей брони. Стража у входа скрестила алебарды, преграждая мне путь.

— Приглашение, — грубо потребовал капитан стражи.

Я медленно достала из рукава свиток с золотой печатью. Приглашение на имя семьи Ли. Его доставили еще неделю назад, до ареста отца. Формально его никто не аннулировал.

Капитан развернул свиток, нахмурился. Он явно не хотел меня пускать, и искал повод.

— Семья Ли под следствием, — прорычал он. — Это приглашение недействительно.

— Разве? — я вскинула бровь, делая голос громким, чтобы слышали все вокруг. — Мой отец под следствием, но суд еще не состоялся. Император не лишал нас титулов, или вы, капитан, берете на себя смелость решать за Сына Неба, кто достоин войти в его дворец, а кто нет?

Капитан побагровел. Отказать мне, ссылаясь на волю Императора, которой не было, означало превысить полномочия. Вокруг уже собиралась толпа зевак, жаждущих зрелища.

— Пропустите её, — раздался ленивый, насмешливый голос.

Из тени колонны вышел молодой мужчина с веером в руках. Он был красив той порочной, опасной красотой, от которой благородные девы краснеют, а их матери хватаются за сердце. Бирюзовые одежды были распахнуты на груди чуть больше, чем позволяли приличия, а в глазах плясали бесята.

Я узнала его. Яо Чэнь, младший брат Генерала, главный повеса столицы, и однажды я выиграла у него в кости.

Он подошел ближе, обмахиваясь веером, и подмигнул мне.

— Капитан, не будьте занудой. Если дева Ли хочет устроить представление перед своей казнью, кто мы такие, чтобы мешать ей? К тому же... — он скользнул взглядом по моему платью, и в этом взгляде не было презрения, только жадное любопытство. — Красный цвет ей чертовски идет.

Капитан стиснул зубы, но опустил алебарду. Спорить с братом Генерала, даже если он известен как городской сумасшедший, было опасно.

— Проходите, — буркнул он.

Я прошла мимо Яо Чэня, едва кивнув ему.

— Спасибо, второй господин Яо.

— Не благодари, Ли Юй, — шепнул он мне на ухо, когда я проходила мимо. От него пахло дорогим вином и чем-то еще... сандалом? — Я просто хочу занять место в первом ряду, когда брат оторвет тебе голову.

Я вошла в тронный зал.

Если на лестнице была тишина, то здесь она стала оглушительной. Сотни глаз устремились на меня. Музыка смолкла, танцовщицы замерли.

Я видела их всех. Вот стоит Гу Синь Вэнь, мой бывший жених, он побледнел, увидев меня, и выронил чарку. Рядом с ним Лю Мэй вцепилась в его рукав, глядя на меня с ужасом. Вот Министр Налогов, шепчущий что-то на ухо соседу.

А в центре зала, на почетном месте, чуть ниже трона Императора, который еще пустовал, сидел он.

Генерал Яо Шэн.

Он снял доспехи, сменив их на черное церемониальное ханьфу, но от этого не стал менее пугающим. Вокруг него словно была мертвая зона — никто не смел подойти ближе чем на три шага. Он пил вино, глядя прямо перед собой.

Я сделала глубокий вдох. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас пробьет ребра.

«Сейчас или никогда».

Я пошла через весь зал. Каблуки моих туфель стучали по мрамору, отсчитывая последние секунды моей прошлой жизни. Люди расступались передо мной, как море перед Моисеем, но не от благоговения, а от желания не испачкаться о мою репутацию.

Я остановилась прямо перед столом Генерала.

Мужчина медленно поднял голову. В его глазах я увидела узнавание и... тень интереса, он помнил наш разговор.

— Ты пришла, — его голос прозвучал в тишине зала громко и отчетливо. — И ты надела красное. Ты ищешь смерти, Ли Юй?

— Я ищу справедливости, Генерал, — мой голос не дрогнул. Я выпрямила спину, глядя ему прямо в глаза. — Но так как справедливость в столице мертва, я ищу сделку.

По залу пронесся вздох.

— Сделку? — Яо Шэн поставил чарку на стол. — С дочерью преступника? Что ты можешь дать мне, кроме проблем?

Я шагнула ближе, так близко, что могла видеть шрам на его щеке.

— Я предлагаю вам то, чего у вас нет, Генерал. Ключ к Северу.

Я лгала. Или говорила правду? Это зависело от того, как разыграть карты. Я знала, что отец спрятал настоящие отчеты разведки, правда не знала где, но я знала, что они существуют. И знала, что без них Генерал слеп в предстоящей войне.

— Мой отец не продавал карты, — громко сказала я, обращаясь уже не только к нему, но и ко всему залу. — Он спрятал их. Настоящие карты обороны, со всеми тайными тропами и ловушками. Те, что сейчас у врага — фальшивка, которую подсунул настоящий предатель, чтобы заманить варваров в капкан, но без ключа к шифру вы не сможете отличить правду от лжи.

Глаза Генерала сузились. Он был умным человеком, понимал, что я блефую, но также понимал, что риск слишком велик, если я говорю правду...

— И где эти карты? — тихо спросил он.

— У меня, — я прижала руку к груди. — В моей голове. Я — единственная, кто знает, где тайник, и единственная, кто может их расшифровать.

Это была наглая ложь, но это была ложь, которая стоила жизни.

— И какова цена? — спросил Яо Шэн.

Я набрала в грудь воздуха.

— Моя цена — моя жизнь, и жизнь моего отца.

Опустилась на одно колено, ткань платья алым озером растеклась вокруг меня. Я склонила голову, но мой голос звучал твердо:

— Я, Ли Юй, старшая дочь семьи Ли, перед лицом Неба и Императора, предлагаю себя в жены Генералу Яо Шэну!

Зал взорвался. Крики, ахи, звон упавшей посуды. Кто-то рассмеялся.

— Безумная!

— Она предлагает себя Кровавому Демону!

— Да он убьет её прямо здесь!

Гу Синь Вэнь сделал шаг вперед, его лицо было красным от гнева и стыда.

— Ли Юй! Прекрати этот балаган! Ты позоришь...

— Молчать! — голос Генерала хлестнул как кнут. Гу Синь Вэнь поперхнулся и отступил.

Яо Шэн встал. Он был огромен. Мужчина обошел стол и подошел ко мне. Его тень накрыла меня целиком.

Он протянул руку, взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Его пальцы были жесткими, мозолистыми. Генерал смотрел мне в лицо, изучая, как диковинного зверя.

— Ты предлагаешь брак? — переспросил он. — Ты знаешь, что говорят о моих женах? Они долго не живут.

— Я не собираюсь умирать, Генерал, — ответила я, глядя в бездну его глаз. — Я собираюсь быть полезной. Брак со мной даст вам карты, и даст вам право забрать меня из-под юрисдикции суда, как вашу собственность. Это спасет мне жизнь, а взамен... вы получите Север.

В его глазах мелькнула странная искра. Это была не страсть, это было холодное веселье хищника, который нашел забавную игрушку.

Или... это был какой-то тайный знак? Я заметила, как его взгляд на долю секунды метнулся в сторону, туда, где у колонны стоял его младший брат, Яо Чэнь, лениво обмахивающийся веером. Яо Чэнь едва заметно кивнул.

Генерал снова посмотрел на меня, и его губы растянулись в жуткой, кривой усмешке, от которой у половины придворных дам, наверное, остановилось сердце.

— Брак, говоришь? — он рассмеялся. — Что ж. Мне нужна жена, которая не падает в обморок от вида крови. А ты, Ли Юй, кажется, сделана из стали и яда. Мне это подходит.

Он отпустил мой подбородок и повернулся к залу.

— Слушайте все! — прогремел его голос. — С этого момента Ли Юй находится под защитой клана Яо. Она — моя невеста. Свадьба состоится через три дня.

Он посмотрел на побледневшего Гу Синь Вэня и добавил с издевкой:

— И если кто-то посмеет оскорбить мою будущую жену... он оскорбит меня.

Генерал протянул мне руку, не как служанке, а как равной.

— Вставай, Ли Юй. Ты получила свою сделку. Смотри, не пожалей об этом, когда двери моей спальни закроются за тобой.

Я вложила свою ладонь в его огромную руку. Его пальцы сомкнулись на моих, как капкан.

Я победила, выжила, получила самого могущественного покровителя в Империи.

Но почему, когда я встретилась взглядом с Яо Чэнем, который салютовал мне бокалом вина из тени, у меня по спине пробежал холодок, гораздо более страшный, чем от взгляда самого Генерала?

От лица Ли Юй

Три дня, отпущенные на подготовку к свадьбе, пролетели не как мгновения счастья, а как песок сквозь пальцы приговоренного к смерти.

Меня поселили в Восточном флигеле поместья Яо — в «Павильоне Тихой Сосны». Название было красивым, но суть — пугающей. Это была не гостевая комната, а золотая клетка. Высокие стены, увитые плющом, скрывали небо, а у ворот круглосуточно дежурили гвардейцы в масках, которые не отвечали на вопросы и не пропускали никого, кроме служанок.

Служанки в клане Яо тоже были особенными.

— Госпожа, вам нужно примерить свадебное ханьфу, — сухо произнесла старшая горничная, тетушка Чжао.

Это была женщина с лицом, высеченным из гранита. Ни улыбки, ни сочувствия, ни лишнего слова. Она двигалась бесшумно, как кошка, и я подозревала, что под своим серым передником она прячет не веер, а пару метательных ножей.

— Я хочу видеть Генерала, — в сотый раз повторила я, сидя у окна и глядя на сад камней.

— Господин занят военными делами, — отчеканила Чжао, расправляя на кровати ворох алого шелка. — Он приказал не беспокоить его до церемонии.

— У нас сделка! — я резко обернулась. — Мне нужно обсудить детали... приданного.

Тетушка Чжао даже не моргнула.

— Все детали обсудите после брачной ночи. Если выживете.

Она сказала это так обыденно, словно говорила о погоде.

— Если выживу? — я сузила глаза. — Что это значит?

Чжао наконец посмотрела на меня, в ее глазах не было злобы, только холодная профессиональная оценка.

— Вы ведь слышали слухи, госпожа Ли? — тихо спросила она, подходя ближе. — Три невесты было у клана Яо до вас. Первая сбежала и утопилась в колодце за день до свадьбы, вторая умерла от разрыва сердца, едва увидев лицо мужа в брачную ночь, а третья... о третьей мы не говорим.

Она разгладила складку на рукаве свадебного платья.

— Генерал Яо — человек войны, его аура пропитана смертью. Янская энергия в этом доме настолько сильна, что подавляет любую женщину. Слабые здесь увядают, как цветы на морозе. А вы... — она скользнула взглядом по моей фигуре. — Вы кажетесь крепкой, как сорняк, может быть, у вас есть шанс продержаться неделю.

"Сорняк". Какое лестное сравнение.

— Я переживу и неделю, и год, — ответила я, вскинув подбородок. — И я не боюсь ауры Генерала. Я боюсь только предательства.

Чжао хмыкнула, кажется, этот ответ ей понравился.

— Вставайте, госпожа, портные ждут. Генерал приказал, чтобы вы сияли, как звезда, когда войдете в Зал Предков.

Следующие часы превратились в пытку. Меня мыли, скребли, натирали маслами с ароматом сандала и мускуса. Волосы стягивали так туго, что у меня начали слезиться глаза.

Но страшнее физической боли были разговоры, которые я слышала краем уха, когда служанки думали, что я дремлю в ванне.

— ...говорят, Император был в ярости. Он хотел выдать за Генерала принцессу Пинъян, чтобы шпионить за ним, а тут эта Ли Юй выскочила, как черт из табакерки...

— Генерал специально принял её предложение, чтобы позлить Двор. Она для него — просто щит.

— Жалко девку. Говорят, "Кровавый Демон" в постели так же жесток, как и на поле боя. Он не знает нежности, просто берет свое...

Я лежала в горячей воде, глядя на лепестки роз, и чувствовала, как внутри нарастает паника. Я блефовала. У меня не было карт, я знала только, что отец был честным человеком и никогда не предал бы страну, и надеялась выиграть время, найти доказательства в архивах Яо, пока Генерал будет занят войной.

Но что, если у меня не будет этого времени? Что, если он потребует "карты" сразу после того, как сорвет с меня одежду?

"Думай, Ли Юй, думай, — приказывала я себе. — Ты смутьянка. Ты выживала в доме мачехи, обыграла шулеров в игорном доме. Ты справишься с одним солдафоном".

Но ночью, когда меня наконец оставили одну, я долго не могла уснуть. Я достала из тайника в рукаве халата маленький пузырек. Яд. Не смертельный, но парализующий. Я купила его у лекаря на черном рынке еще год назад, "на всякий случай".

Если Генерал окажется чудовищем... у меня будет один шанс. Один удар. Или яд в вине.

Я сжала пузырек в руке. Нет, убивать Генерала — это самоубийство. Мне нужно его очаровать, или заинтриговать, или напугать.

Я должна стать для него не женщиной, а загадкой, которую он захочет разгадывать, а не ломать.

От лица Яо Чэня

Луна сегодня была круглой и желтой, как золотая монета, брошенная на бархат неба. Я сидел на коньке крыши главного здания поместья Яо, болтая ногами над бездной, и пил вино из глиняного кувшина.

Ветер трепал мои распущенные волосы. Здесь, наверху, воздух был чистым. Внизу же, во дворах поместья, пахло суетой, страхом и благовониями.

— Ты упадешь, — раздался спокойный голос за моей спиной.

Я даже не обернулся. Я знал этот голос лучше своего собственного.

Яо Шэн, мой старший брат. Великий Генерал, опора Империи, и мой личный кошмар.

Он сел рядом, тяжелый и монументальный, как скала. Даже здесь, на крыше, он был в полной броне, только шлем снял. От него пахло железом и лошадиным потом.

— Если я упаду, ты меня поймаешь, — лениво ответил я, протягивая ему кувшин. — Как и всегда.

Шэн проигнорировал вино. Он смотрел вниз, туда, где в темноте светились окна Восточного флигеля.

— Она там? — спросил он.

— Твоя невеста? Да, готовится стать жертвенным агнцем.

Шэн поморщился.

— Не называй её так. Она сама пришла.

— Она пришла, потому что ты загнал её в угол, брат, — я усмехнулся. — Ну, не ты лично, а вся эта прогнившая система, которой ты так верно служишь. Гу Синь Вэнь предал её, Император хочет казнить её отца... У девчонки стальные яйца, раз она решила прыгнуть в пасть к тигру, чтобы спастись от шакалов.

— Она утверждает, что у неё есть карты Севера, — сказал Шэн.

— Чушь, — я махнул рукой. — Я проверил её отца. Старик Ли чист, как слеза младенца. Он ничего не крал и ничего не прятал. Его просто подставили. Девчонка блефует.

— Я знаю, — кивнул Генерал.

Я поперхнулся вином.

— Знаешь? И все равно устроил этот цирк со свадьбой? Шэн, ты ударился головой в последнем походе? Зачем тебе жена-пустышка, да еще и дочь "предателя"?

Брат повернулся ко мне. В лунном свете его шрам казался черной трещиной на лице.

— Потому что Императрица настаивает на браке с принцессой Пинъян. Ты знаешь Пинъян. Если она войдет в этот дом, мы не сможем даже вздохнуть, не отправив отчет во дворец. Она агент влияния. Мне нужен повод отказать Императору.

— И Ли Юй — этот повод? — догадался я. — "Ой, простите, Ваше Величество, я уже женился на сумасшедшей дочери Ли, какая жалость, место занято".

— Именно.

— Гениально, — я саркастически похлопал в ладоши. — Ты используешь несчастную девчонку как щит, а потом бросишь её в дальнем поместье доживать век?

— Нет, — голос Шэна стал жестче. — Я не буду её мужем.

Я замер, поднося кувшин ко рту.

— В каком смысле?

— Я ухожу на Север через два дня после свадьбы. Варвары действительно готовят вторжение, и я не могу оставить в тылу жену, которая станет мишенью для моих врагов. И так же не могу взять её с собой.

— И?..

— Ты станешь её мужем.

Кувшин выскользнул из моих пальцев, покатился по черепице и с грохотом разбился где-то внизу во внутреннем дворике.

— Чего?! — я вскочил на ноги, едва не сорвавшись вниз. — Шэн, ты бредишь! Я?!

— Сядь, — приказал брат. Его голос пригвоздил меня к месту. — Ты — Яо Чэнь. Тень клана. Официально ты — бездельник и пьяница. Неофициально — ты глава "Черного Лотоса". Кто лучше тебя сможет защитить её?

— Мне не нужна жена! — взвился я. — Мне нужны мои бордели, мои казино и моя свобода! Я не нянька для истеричных девиц!

— Она не истеричка, — возразил Шэн. — Ты сам сказал: у неё взгляд волчицы. Она умна, хитра и отчаянна. Она идеально тебе подходит.

— Мне?! Да я её терпеть не могу! Она наглая, шумная и... — я осекся, вспоминая её в красном платье. — И проблемная.

— Чэнь, послушай меня, — брат положил тяжелую руку мне на плечо. — Император хочет уничтожить наш клан. Он боится моей армии и твоей разведки. Ли Юй — ключ к делу отца, которое ведет к заговорщикам во дворце. Если мы очистим имя Ли, мы ударим по клике министра Налогов. Нам нужна эта девушка. Живой и лояльной.

— Так сделай её своей наложницей! Зачем брак? Зачем мне...

— Потому что я не могу её коснуться, — тихо сказал Шэн. — Ты знаешь мое проклятие. Техника "Ледяного Сердца", которую я практикую... Любая сильная эмоция или страсть разрушает мою ци. Я не могу позволить себе женщину. Я воин-монах, Чэнь. А ты... ты живой.

Он посмотрел мне в глаза.

— Забери её, сделай своей. Заставь её забыть о мести или помоги ей отомстить — мне плевать. Но в брачную ночь в спальню войдешь ты. Это приказ Главы Клана.

Я смотрел на брата и понимал, что он не шутит. Он действительно спихивает на меня эту проблему.

— Ты понимаешь, что она меня возненавидит? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и азарта. — Она думает, что выходит за героя. А получит... меня.

— Ты лучше, чем ты притворяешься, — ответил Шэн, вставая. — Свадьба завтра на закате. Готовься, чтобы заменить меня. И Чэнь... постарайся не убить её в первую ночь. Она хрупкая.

— Хрупкая? — я фыркнул, глядя на разбитый кувшин внизу. — Брат, она переживет нас всех.

Шэн ушел, звеня доспехами. Я остался один на крыше.

Значит, жена.

Я посмотрел на окна Восточного флигеля. Свет там погас, Ли Юй легла спать, готовясь к битве с Генералом.

Бедная девочка. Ты готовишься к войне с драконом, а проснешься в постели со змеем.

Я вспомнил, как она стояла под дождем. Как она бросила вызов всему двору.

— Что ж, Ли Юй, — прошептала я в темноту. — Ты хотела сделку с дьяволом? Ты её получишь. Только дьявол носит не доспехи, а шелковый халат, и он очень, очень зол, что его лишили холостяцкой жизни.

На моих губах появилась улыбка. Хищная, предвкушающая.

Завтра будет интересная ночь.

От лица Ли Юй

День свадьбы начался с барабанного боя.

Бум. Бум. Бум.

Каждый удар отдавался в моей голове.

Весь день прошел как в тумане. Меня облачили в свадебный наряд — многослойное одеяние из тяжелого красного шелка, расшитое золотыми нитями. На ткани были вышиты дракон и феникс, сплетенные в танце. Символ гармонии Инь и Ян.

На лицо нанесли толстый слой пудры, сделав его белым, как маска. Губы накрасили ярко-алым, брови подвели углем. Когда я посмотрела в зеркало, я не узнала себя. Это была не Ли Юй. Это была фарфоровая кукла, готовая к тому, чтобы её разбили.

Самым тяжелым был головной убор. Корона из чистого золота, украшенная нефритом, жемчугом и свисающими кистями, весила, казалось, целую гору. Она давила на шею, заставляя держать голову прямо, гордо, даже если хотелось опустить её и заплакать.

— Пора, — сказала тетушка Чжао, накрывая мою голову плотной красной вуалью.

Мир окрасился в багровые тона. Теперь я видела только то, что было у меня под ногами.

Меня вели под руки. Коридоры, дворы, лестницы. Я слышала шум толпы — тысячи гостей собрались в главном зале поместья Яо.

Церемония была долгой и утомительной. Я стояла на коленях, кланялась, слушала монотонное пение жреца. Рядом со мной стоял Он. Генерал.

Я видела только полы его черного парадного халата и носки сапог, расшитых серебром. От него исходил жар. Он был огромным, молчаливым и пугающим.

Когда мы должны были поклониться друг другу, я почувствовала, как его рука поддержала меня за локоть. Жест был коротким, почти грубым, но он не дал мне упасть, когда я запуталась в длинном подоле.

"Он сильный, — подумала я. — Если он захочет, он сломает меня одной рукой".

— Теперь проводите невесту в Брачные Покои! — провозгласил церемониймейстер.

Толпа загудела. Послышались шутки, смех, пожелания сыновей.

Меня снова подхватили под руки служанки и повели прочь из зала. Шум праздника затихал за спиной. Мы шли долго, петляя по коридорам. Наконец, двери открылись.

Запахло сладким вином, свечами и свежими цветами.

— Ожидайте мужа, госпожа, — прошептала Чжао и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Я сидела на краю огромной кровати, застеленной красным атласом. Сердце колотилось как безумное. Под вуалью было душно. Я сжимала руки на коленях, чувствуя холодный флакон с ядом в рукаве.

Тишина давила на уши.

Прошло десять минут, двадцать, час.

Свечи начали догорать, оплывая воском.

Почему он не идет? Он празднует с гостями? Или... он передумал?

Вдруг я услышала шаги. Не тяжелую поступь воина в сапогах, которую я ожидала. Это были легкие, почти шаркающие шаги человека, который никуда не торопится.

Дверь скрипнула.

Я напряглась, выпрямив спину. Моя рука скользнула в рукав, нащупывая пузырек.

Человек вошел в комнату и закрыл дверь на засов.

Запах. Вместо ожидаемого запаха железа и пота, в нос ударил аромат... персикового вина? И дорогих женских румян?

— Ну здравствуй, "жена", — раздался голос.

Я замерла. Этот голос. Он был смутно знаком. Насмешливый, тягучий, с нотками хмеля. Это был не голос Генерала Яо Шэна.

— Долго же ты сидишь, — продолжил незнакомец. Я слышала, как он наливает вино в чарку. — Шея не устала держать эту золотую кастрюлю на голове?

Меня охватила паника. Кто это? Слуга? Пьяный гость, перепутавший комнаты?

— Кто здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Где Генерал?

— Генерал? — мужчина хмыкнул. — Генерал занят. Он спасает Империю, а тебе придется довольствоваться тем, что осталось.

Шаги приблизились. Я видела сквозь красную пелену силуэт, остановившийся прямо передо мной.

— Снимай, — приказал он.

— Что?

— Вуаль. Снимай. Я хочу посмотреть на свое приобретение, прежде чем решу, что с ним делать.

Я вскочила на ноги, отступая назад.

— Не подходите! Я позову стражу! Я — жена Генерала Яо!

— О, ты жена клана Яо, это верно, — мужчина сделал шаг вперед, загоняя меня в угол. — Но ты ошиблась дверью, крошка. Или... дверью ошиблись за тебя.

Его рука метнулась вперед, срывая с меня красную ткань.

Вуаль упала на пол. Яркий свет свечей ослепил меня на мгновение. Когда зрение вернулось, я увидела перед собой лицо мужчины.

Красивое, порочное лицо с насмешливыми глазами и родинкой под левым глазом. Бирюзовые одежды, распахнутые на груди. Запах вина.

Яо Чэнь. Младший брат Генерала Яо.

Я застыла, не в силах поверить своим глазам.

— Ты... — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь? Где твой брат?

Яо Чэнь улыбнулся, и эта улыбка была острее ножа. Он поднял руку с брачной чаркой вина.

— Мой брат ушел на войну, дорогая невестка. А тебя... он подарил мне. Сюрприз!

Мир вокруг меня пошатнулся и рухнул во второй раз за неделю.

От лица Ли Юй

Слова Яо Чэня повисли в воздухе, тяжелые и удушливые, как дым от погребального костра.

«Мой брат подарил тебя мне».

В этот момент я забыла, как дышать. Мир сузился до размеров этой комнаты, до насмешливой улыбки мужчины, которого я презирала, и до чарки вина в его руке, которая дрогнула, расплескав янтарную жидкость на пол.

— Ты лжешь, — мой голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. — Это шутка. Дурная, пьяная шутка. Убирайся отсюда, пока я не позвала стражу.

Яо Чэнь рассмеялся. Он сделал шаг ко мне, лениво покачивая бедрами, и в этом движении было столько наглой самоуверенности, что мне захотелось ударить его.

— Стражу? — переспросил он, склонив голову набок. — Кричи, женушка. Кричи громче. Кого ты позовешь? «Черных Тигров»? Они подчиняются моему брату, а брат приказал им охранять наш покой. Или ты думаешь, они ворвутся сюда, чтобы спасти тебя от законного мужа?

Он поставил чарку на столик для подношений и медленно начал развязывать пояс своего халата.

— Нет... — я попятилась, упираясь спиной в резной столб кровати. — Я выходила замуж за Генерала. Мое имя вписано в брачный договор рядом с именем Яо Шэна!

— Ошибаешься, — Яо Чэнь сбросил верхний халат, оставшись в тонкой нижней рубашке, которая не скрывала, а лишь подчеркивала широкие плечи. И это меня удивило. Я всегда считала его изнеженным хлюпиком, но под шелком угадывались литые мышцы. — Ты читала договор, Ли Юй? Там сказано: «Ли Юй входит в клан Яо в качестве главной жены». Там не указано имя мужа. Брат подписал его печатью клана, а не личной печатью Генерала.

Он подошел вплотную. От него пахло вином, персиками и опасностью.

— Ты — собственность клана, — прошептала он, наклоняясь к моему лицу. — А клан решил, что Шэну ты не нужна. Ему нужна война. А мне... мне нужна грелка для постели.

Ярость вспыхнула во мне, мгновенно выжигая страх.

Меня обманули. Меня использовали, как вещь, передали из рук в руки, как мешок с рисом. Я думала, что заключила сделку с драконом, а оказалась в лапах блудливого кота.

— Я тебе не вещь! — взвизгнула я.

Моя рука метнулась к рукаву. Пальцы сомкнулись на холодном стекле флакона с ядом.

— Не подходи!

Яо Чэнь заметил мое движение. Его глаза сузились, и маска пьяного гуляки на мгновение треснула, обнажив хищника.

— Что там у нас? — он перехватил мое запястье быстрее, чем я успела вытащить руку. Его хватка была стальной. — Кинжал? Шпилька? Или... о, дай угадаю. Яд?

Он сжал мою руку. Боль прострелила предплечье, пальцы разжались, и пузырек выпал, покатившись по ковру.

— Грубо, Ли Юй, — цокнул он языком, не отпуская меня. — Травить мужа в первую брачную ночь? Это дурной тон. Даже для дочери предателя.

— Ты мне не муж! — я дернулась, пытаясь вырваться, но он крепко держал меня. — Ты — позор столицы! Пьяница! Бабник! Я лучше умру, чем лягу под тебя!

— Умрешь? — его лицо изменилось. Улыбка исчезла. Он резко дернул меня на себя, так что наши тела столкнулись. Я почувствовала жар его тела сквозь слои одежды. — Ты так легко бросаешься словами о смерти. Ты хоть знаешь, что это такое?

Он толкнул меня. Я потеряла равновесие и упала спиной на мягкие перины брачного ложа. Красный полог качнулся над головой.

Не успела я вскочить, как Яо Чэнь навис надо мной, прижимая мои руки к подушкам. Его вес вдавил меня в матрас.

— Пусти! — я извивалась, пытаясь ударить его коленом, но он перехватил мои ноги своими, блокируя любое движение.

Наши лица оказались в опасной близости. Я видела расширенные зрачки его темных глаз, в которых отражалось пламя свечей.

— Ты хотела власти, Ли Юй, — прорычал он мне в губы. — Ты хотела защиты. Ты получила их. Ты теперь госпожа Яо, но у всего есть цена. И ты заплатишь её, прямо сейчас.

— Я ненавижу тебя! — выплюнула я ему в лицо.

— Отлично, — усмехнулся он. — Ненависть — это чувство. Это лучше, чем равнодушие.

Он наклонился и грубо, жадно впился в мои губы поцелуем.

Это не было похоже на те робкие, нежные касания, о которых я читала в романах. Он целовал так, словно хотел выпить мое дыхание, сломить мою волю. Его язык вторгся в мой рот, властный и требовательный.

Я задохнулась от возмущения и шока. Его руки сжали мои запястья так, что наверняка останутся синяки. Одной рукой он рванул ворот моего свадебного платья. Ткань затрещала.

Холодный воздух коснулся кожи, и тут же его сменили горячие, грубые пальцы. Он сжал мою грудь через тонкую ткань нижней сорочки.

— Ты думала, Шэн будет нежным? — шептал он, отрываясь от моих губ, чтобы укусить меня за шею. — Думала, Великий Генерал будет читать тебе стихи? Он бы сломал тебя, Ли Юй. Он ледяная глыба. А я... я огонь. И я сожгу тебя дотла.

Его губы скользили по моей шее, оставляя влажные, горячие следы. Мое тело предательски отозвалось. Несмотря на ярость, несмотря на унижение, по позвоночнику пробежала электрическая дрожь. Я чувствовала его силу, его мужской запах, смешанный с ароматом вина, и это кружило голову.

Нет! Я не сдамся! Я не позволю ему победить!

Когда его рука скользнула ниже, по бедру, задирая тяжелые юбки, я собрала всю свою злость в один комок.

Я перестала вырываться на секунду, заставив его ослабить хватку, а затем резко подалась вперед и со всей силы укусила его за плечо. Прямо через тонкую ткань рубашки. Я сжала челюсти до скрежета зубов, чувствуя во рту солоноватый привкус крови.

Яо Чэнь зашипел от боли и отпрянул, выпустив мои руки.

— Ах ты... дикая кошка!

Я воспользовалась моментом. Оттолкнула его в грудь обеими руками, скатилась с кровати и, схватив со стола тяжелый бронзовый подсвечник, встала в боевую стойку.

Свеча погасла и покатилась по полу, но тяжелое основание осталось у меня в руке.

— Не подходи! — тяжело дыша, прохрипела я. Волосы растрепались, платье было порвано на плече, губы горели от его поцелуев. — Еще шаг, и я проломлю твою пустую голову!

Яо Чэнь сидел на кровати, прижав ладонь к плечу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Он посмотрел на свою ладонь, потом на меня.

И вдруг... он улыбнулся.

Не той насмешливой улыбкой, что раньше. А какой-то другой. Темной, восхищенной и... пугающей.

— Ты пустила мне кровь, — тихо сказал он, слизывая красную каплю с пальца. В этом жесте было столько порочной чувственности, что у меня пересохло в горле. — В первую брачную ночь жена пустила кровь мужу. Хорошая примета. Значит, брак будет крепким.

Он медленно встал с кровати.

— Ты не тронешь меня, — я подняла подсвечник выше.

— Не трону? — он сделал шаг. — О, Ли Юй. Я уже тебя тронул. И тебе это понравилось. Я чувствовал, как ты дрожала. Ты можешь лгать себе, но тело не лжет.

— Мне было противно!

— Тебе было страшно, — поправил он. — Страшно от того, что ты почувствовала живого мужчину, а не каменного идола, которого себе нафантазировала.

Он остановился в шаге от меня, игнорируя занесенное оружие.

— Слушай меня внимательно, Ли Юй, — его голос стал серьезным, исчезли пьяные нотки. — Ты моя жена. Нравится тебе это или нет. Ты заперта в этом поместье, и за этими дверями — враги, которые мечтают увидеть твою голову на пике. Единственный, кто стоит между тобой и плахой — это я. Тот самый пьяница и бездельник.

Он протянул руку и, взявшись за конец подсвечника, медленно отвел его в сторону. Я была так заворожена его взглядом, что не сопротивлялась.

— Я не возьму тебя силой, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я не насильник. Но запомни: в этой спальне правила устанавливаю я. Сегодня мы будем спать. Просто спать. Потому что завтра начнется настоящая война. И тебе понадобятся силы, чтобы изображать счастливую жену.

Он вырвал подсвечник из моей ослабевшей руки и с грохотом поставил его на стол.

— Ложись, — приказал он, кивнув на кровать.

— Я не лягу с тобой, — упрямо мотнула я головой.

— Лежи на полу, мне все равно, — он пожал плечами, подошел к кровати и рухнул на неё, раскинув руки. — Но если ты уйдешь из этой комнаты, завтра утром слуги донесут Императрице, что брак не консумирован. И тогда наш договор — пшик. Тебя заберут стражники прямо от ворот. Выбирай.

Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки. Слезы обиды и бессилия душили меня. Он был прав. Он загнал меня в угол. У меня действительно не было выбора.

Я посмотрела на широкую кровать. Яо Чэнь лежал с закрытыми глазами, но я знала, что он не спит.

Сглотнув комок в горле, я подошла к противоположному краю ложа. Стянула тяжелые, расшитые туфли. Сняла верхнее, порванное ханьфу, оставшись в нижней белой рубашке и штанах.

Я легла на самый край, свернувшись калачиком, спиной к нему. Между нами было расстояние в целый мир. И в то же время — ничтожное расстояние вытянутой руки.

Я слышала его дыхание. Ровное, спокойное.

— Спокойной ночи, женушка, — донесся его тихий голос из темноты. — Постарайся не задушить меня во сне. Я чутко сплю.

Я не ответила, лежала с открытыми глазами, глядя в стену, и чувствовала, как горит укушенная им шея. И как горят губы.

Он монстр. Лжец.

Но почему, когда он прижимал меня к кровати, я на долю секунды почувствовала себя... в безопасности?

Нет. Это бред. Это просто шок.

Я ненавижу его, и найду способ расторгнуть этот брак. Я найду доказательства невиновности отца сама. И тогда Яо Чэнь заплатит за каждое свое слово.

От лица Яо Чэня

Я лежал в темноте, слушая, как она пытается подавить всхлипы. Гордая девчонка. Плачет беззвучно, чтобы не доставить мне удовольствия.

Плечо саднило. Она прокусила кожу глубоко, маленькая стерва. Мне придется прижигать рану, чтобы не загноилась.

Я улыбнулся в темноту.

Она была великолепна.

Когда я набросился на неё — это был тест. Я хотел проверить, сломается ли она. Заплачет? Будет умолять? Потеряет сознание, как те неженки, которых мне подсовывали раньше?

Нет. Она дралась, укусила меня, схватила подсвечник.

В её глазах горел такой огонь, что я едва сдержался, чтобы не продолжить. На мгновение, когда я чувствовал её тело под своим, когда её запах — лотоса и дождя, заполнил мои легкие, я действительно захотел её взять. Не ради игры, а потому что она была живой. Настоящей.

Я давно не встречал в этом гнилом городе ничего настоящего.

Шэн был прав. Она подходит мне.

Но она опасна. Она видит только маску, и не знает, что я — глава «Черного Лотоса». И я не могу ей открыться. Пока не могу. Слишком рискованно.

Если она узнает, кто я на самом деле, она может стать мишенью для моих врагов. Пусть лучше ненавидит меня. Ненависть — хорошая броня.

Я повернул голову и посмотрел на её сжавшуюся фигурку.

— Спи, Ли Юй, — беззвучно прошептал я. — Завтра я покажу тебе, что значит быть женой Яо Чэня. Ты думаешь, самое страшное уже позади? О нет. Самое веселье только начинается.

Утро наступило слишком быстро. Меня разбудил не солнечный луч, а ощущение тяжелого взгляда.

Я открыл один глаз.

Ли Юй сидела на краю кровати, уже одетая в свое запасное платье, скромное, голубое, явно взятое из дома. Она смотрела на меня так, словно решала, куда лучше вонзить нож.

— Доброе утро, — прохрипел я, потягиваясь. Плечо дернуло болью. — Ты уже встала? Какая прилежная жена. Принесла мужу воды для умывания?

— Я принесла тебе головную боль, — холодно ответила она. — Вставай. Слуги за дверью ждут с простыней.

— А, — я сел, потирая лицо. — Традиция "девственной крови". Точно.

Я посмотрел на белоснежную простыню под нами. Она была чистой.

— И что мы будем делать? — спросил я, с интересом наблюдая за ней. — У нас нет доказательств бурной ночи. Тетушка Чжао будет разочарована.

Ли Юй молча взяла острую, как игла, шпильку.

— Дай руку, — приказала она.

— Ого, — я усмехнулся. — Решила пожертвовать моей кровью ради своей репутации?

— Твоей крови в тебе много, судя по запаху перегара, — отрезала она. — А моя мне еще пригодится.

Я протянул ей ладонь, обнажив запястье. Она на секунду замерла, глядя на мою кожу. Её пальцы были холодными.

— Боишься? — поддел я.

Она резко кольнула меня шпилькой в палец. Выступила крупная капля крови.

— Ай! — я притворно поморщился. — Жестокая женщина.

Она размазала кровь по простыне, создавая видимость... того, что нужно.

— Доволен? — она бросила шпильку на стол.

— Вполне, — я встал с кровати. — Теперь мы официально связаны кровью, Ли Юй. Пути назад нет.

В этот момент в дверь постучали.

— Молодой господин? Молодая госпожа? — голос тетушки Чжао. — Время утреннего чая. Генерал Яо ожидает вас в Зале Предков для поклонения.

Ли Юй побледнела при упоминании Генерала.

— Генерал... — прошептала она. — Он там?

— Конечно, — я накинул халат, скрывая повязку на плече, которую успел наложить ночью. — Он должен благословить наш брак. И, думаю, ты захочешь сказать ему пару ласковых слов за подмену?

Я подошел к двери и открыл засов.

— Идем, жена. Покажем им идеальную пару. И помни: улыбайся. Если кто-то заметит, что ты хочешь меня убить, я поцелую тебя прямо при слугах. И в этот раз я не остановлюсь.

Она вспыхнула, как маков цвет, но вздернула подбородок и подошла ко мне.

— Только попробуй, — прошипела она, проходя мимо.

Мы вышли в коридор. Тетушка Чжао метнула острый взгляд на пятно на простыне, удовлетворенно кивнула и поклонилась.

— Поздравляю с первой радостью, — прокаркала она.

Я обнял Ли Юй за талию, чувствуя, что она напряглась, как струна.

— О, это была незабываемая ночь, тетушка, — громко сказал я, прижимая Ли Юй к себе. — Моя жена... полна сюрпризов.

Мы шли по коридору к Залу Предков. Впереди нас ждала встреча с Генералом, бывшим женихом, если он еще не сбежал, и всей семьей.

От лица Ли Юй

Путь до Зала Предков казался дорогой на эшафот. Каждый мой шаг отдавался звоном нефритовых подвесок на поясе, и этот звук напоминал мне лязг кандалов. Яо Чэнь шел рядом, его рука по-хозяйски лежала на моей талии. Его ладонь была горячей, даже сквозь слои шелка, и это тепло раздражало, как ожог.

— Расслабься, — шепнул он мне на ухо, когда мы проходили мимо ряда кланяющихся слуг. — Ты идешь не на казнь, а на чаепитие, если будешь такой деревянной, они решат, что я тебя сломал в первую же ночь, а это плохо скажется на моей репутации "нежного любовника".

— У тебя репутация пьяницы и распутника, — процедила я сквозь зубы, не поворачивая головы. — Не думаю, что её можно испортить.

— О, ты недооцениваешь глубину моего падения, — хмыкнул он. — Но улыбнись. Впереди — старейшины клана. Эти старые грифы питаются страхом молодых невесток. Не дай им повода клюнуть тебя.

Мы подошли к тяжелым дверям из сандалового дерева. Стражники распахнули их, и в лицо ударил запах ладана, старой бумаги и сушеных трав.

Зал Предков был огромным и мрачным. Вдоль стен стояли таблички с именами ушедших поколений семьи Яо — великих воинов, генералов, стратегов. Казалось, тысячи мертвых глаз смотрят на меня из полумрака.

В центре зала, на резных стульях, сидели живые.

Справа — трое старейшин, седые старики, слева — несколько женщин в строгих одеждах, тетки и кузины, а прямо перед алтарем, возвышаясь над всеми, как гора, стоял Генерал Яо Шэн.

Он был уже в походных доспехах. Черная броня, чешуйчатая, как кожа дракона, поглощала свет. Шлем он держал в сгибе локтя. Его лицо было бесстрастным, но когда мы вошли, его взгляд, тяжелый и давящий, сфокусировался на мне.

Я почувствовала, как колени предательски дрогнули. Не от страха перед ним, а от осознания того, насколько я была наивна. Я думала, что смогу манипулировать этим человеком? Глыбой льда и железа?

— Брат! — Яо Чэнь разыграл радость так искренне, что мне захотелось ему аплодировать. Он убрал руку с моей талии и поклонился, но в этом поклоне было больше насмешки, чем почтения. — Мы пришли отдать дань уважения предкам, и тебе, конечно.

Генерал кивнул, не меняя выражения лица.

— Подойдите.

Мы шагнули к алтарю. Тетушка Чжао, возникшая из тени, как призрак, подала мне поднос с двумя чарками чая.

Руки мои дрожали, но я заставила себя вцепиться в лакированное дерево подноса так, что побелели пальцы. «Я — Ли Юй. Я дочь министра, и я не сломаюсь».

Я опустилась на колени перед Генералом. Яо Чэнь опустился рядом, но его движения были плавными, ленивыми, словно он делал одолжение всему миру.

— Глава клана, — произнес Яо Чэнь. — Прими этот чай от нас, как знак покорности и уважения.

Я подняла поднос.

Яо Шэн взял одну чарку, его пальцы в латной перчатке коснулись моей руки, холод металла обжег кожу.

— Ли Юй, — произнес он. — Ты вошла в этот дом в трудное время. Твой отец в темнице, твое имя запятнано, но теперь ты носишь фамилию Яо. Запомни: в этом клане предательство карается не судом, а смертью.

Он сделал глоток и поставил чарку обратно. Звук фарфора о дерево прозвучал как удар гонга.

— Я помню наш договор, Генерал, — тихо, но твердо сказала я, глядя ему в глаза. — Я обещала вам карты Севера. Но вы... вы нарушили свое слово. Вы отдали меня другому.

Зал затих. Старейшины переглянулись. Слышно было, как потрескивают свечи. Сказать такое Главе клана, прямо в лицо, при свидетелях — это была неслыханная дерзость.

Яо Чэнь рядом со мной напрягся, но промолчал.

Генерал медленно наклонился ко мне, его тень накрыла меня полностью.

— Я не нарушал слова, — спокойно ответил он. — Ты просила защиты клана Яо? Ты её получила. Ты просила брак? Ты замужем. А что касается мужа... В договоре не было сказано, что ты должна делить ложе именно со мной. Ты должна быть полезной клану.

Он выпрямился и посмотрел на брата.

— Яо Чэнь теперь отвечает за твою безопасность. И за твою... полезность. Все, что ты хотела сказать мне о картах, ты расскажешь ему. Он — мои уши и мои глаза в столице, пока я на войне.

— Но... — начала я.

— Довольно, — отрезал Генерал. — Армия ждет. Церемония окончена.

Он развернулся, и его плащ взметнулся, как черное крыло.

— Яо Чэнь, проводи меня до ворот.

— Конечно, брат, — Яо Чэнь легко поднялся с колен и подал мне руку. — Вставай, жена, представление окончено. Актеры могут смыть грим... а нет, постой, мы ведь теперь играем эту роль до конца жизни.

Я приняла его руку, потому что иначе я бы не встала. Ноги были ватными.

Генерал уходит, он действительно уходит. Мой щит, моя надежда на спасение отца — он бросает меня в этом змеином гнезде с этим... шутом.

Мы вышли во внутренний двор. Там уже выстроились «Черные Тигры». Лошади били копытами, фыркали на холодном утреннем воздухе.

Генерал вскочил на своего вороного жеребца. Сверху вниз он посмотрел на нас. На секунду мне показалось, что в его взгляде, обращенном к Яо Чэню, мелькнуло что-то человеческое. Беспокойство? Предупреждение?

— Береги дом, — коротко бросил он.

— Береги голову, — усмехнулся Яо Чэнь. — Она у нас одна на двоих умная.

Генерал тронул поводья, и отряд сорвался с места. Грохот копыт заполнил двор, а потом затих, растворяясь в утреннем тумане. Тяжелые ворота поместья с лязгом захлопнулись.

Мы остались одни. Я, Яо Чэнь и десяток слуг, которые смотрели на нас, ожидая приказов.

Я выдернула свою руку из его ладони.

— Ты доволен? — спросила я, чувствуя, как отчаяние сменяется холодной, злой пустотой. — Твой брат уехал, теперь ты здесь хозяин. Что ты сделаешь? Запрешь меня в подвале? Будешь пытать, требуя карты?

Яо Чэнь посмотрел на закрытые ворота, и его лицо на мгновение стало странно серьезным. Таким я его еще не видела. Маска спала, обнажив усталость и... расчетливость?

Но это длилось лишь долю секунды. Он снова надел свою привычную ухмылку.

— Пытать? — он фыркнул. — Фи, как грубо. Я не варвар, Ли Юй, и не палач. Я — ценитель удовольствий, а пытки — это такая скука. Крики, кровь, грязь...

Он подошел ко мне вплотную и, нагло взяв меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Карты меня не интересуют, женушка. Я знаю, что их у тебя нет.

Мое сердце пропустило удар.

— Откуда ты...

— Тш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Я знаю о тебе все, Ли Юй. Сколько раз ты сбегала из дома в мужском платье. Как ты подкупила стражника у городских ворот, чтобы пронести запрещенные книги. И то, что твой отец — старый упрямый осел, который никогда бы не доверил военные тайны своей взбалмошной дочери.

Я застыла. Он знал, он все знал с самого начала.

— Тогда зачем? — прошептала я. — Зачем этот спектакль? Зачем ты согласился на этот брак?

Яо Чэнь наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— Потому что мне скучно, — прошептал он. — И потому что ты — единственная женщина в этой проклятой столице, у которой есть зубы. Мне нравятся хищники.

Он резко отстранился и громко, на весь двор, объявил:

— Тетушка Чжао! Подготовьте малый кабинет в моем крыле. Моя жена будет помогать мне разбирать... семейные архивы. И принесите вина. Много вина. Мы будем праздновать отъезд моего занудного брата!

Слуги засуетились. Яо Чэнь подмигнул мне и направился в дом, насвистывая какую-то непристойную уличную мелодию.

Я смотрела ему в спину. Бирюзовый шелк развевался на ветру.

Он играл. Он все время играл, но если он знает, что карт нет, значит, ему нужно что-то другое. Что? Моя жизнь? Или... он действительно хочет использовать меня против врагов, как сказал Генерал?

"Хорошо, — подумала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты хочешь хищника, Яо Чэнь? Ты его получишь. Ты думаешь, я — мышка, которую можно загнать в угол, но даже мышь может прогрызть дыру в мешке с зерном, если дать ей время".

Я развернулась и пошла за ним.

Весь день прошел в странном напряжении. Яо Чэнь действительно заперся в кабинете, но меня туда не пустил.

— Женщинам там делать нечего, — заявил он, захлопнув дверь перед моим носом. — Иди вышивай или... чем там занимаются приличные жены? Трави служанок?

Я осталась одна в "своей" части дома, которая теперь ограничивалась спальней и маленькой гостиной. Охрана у дверей удвоилась. Теперь это были не гвардейцы Генерала, а люди Яо Чэня. Они носили не черные доспехи, а серые куртки без опознавательных знаков, и двигались они тише воды.

Я попыталась выйти в сад — меня вежливо, но твердо остановили. Я попыталась пройти на кухню — путь преградили скрещенные мечи.

Я была пленницей. В роскошной клетке, с шелковыми простынями и вкусной едой, но пленницей.

Вечером, когда стемнело, в дверь моей спальни постучали.

— Войдите, — крикнула я, откладывая книгу, которую пыталась читать… какой-то трактат о добродетели жен, который мне подсунула тетушка Чжао, видимо, в насмешку.

Вошел Яо Чэнь. Он был без верхнего халата, в простой домашней одежде, с распущенными волосами. В руках он держал поднос с едой и... два кувшина вина.

— Ужин подан, — возвестил он, ставя поднос на стол. — Я подумал, что семейный ужин в столовой с этими старыми мумиями-старейшинами испортит нам аппетит. Поэтому решил, что мы поедим здесь.

— Я не голодна, — соврала я. Желудок предательски заурчал, учуяв запах жареной утки.

— Врешь, — констатировал он, садясь за стол и разливая вино. — Садись. Нам нужно поговорить. Серьезно.

Слово "серьезно" из его уст звучало как угроза.

Я села напротив, стараясь держаться как можно дальше.

— О чем? О том, как ты будешь меня убивать, когда поймешь, что я бесполезна?

— Убивать? — он отломил ножку утки и протянул мне. — Ешь. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже умерла. Яд в чае, несчастный случай на лестнице... Вариантов масса. Нет, Ли Юй. Ты мне нужна живой.

Я взяла утку, но есть не стала.

— Зачем?

Яо Чэнь сделал глоток вина и посмотрел на меня поверх чарки. Его глаза в свете свечи казались почти черными, бездонными.

— Завтра мы идем в дом твоих родителей, — сказал он.

Утка выпала у меня из рук.

— Что?

— Традиционный визит на третий день свадьбы, — пояснил он, словно говорил с ребенком. — Мы должны навестить семью невесты. Я знаю, что твой отец в тюрьме, но там осталась твоя мачеха, и твои сестры. И, насколько я слышал, твой бывший женишок, Гу Синь Вэнь, сейчас часто бывает в твоем доме. Утешает твою мачеху... или ищет что-то в кабинете твоего отца?

Я замерла. Гу Синь Вэнь в моем доме? Роется в вещах отца?

— Он ищет доказательства, — выдохнула я. — Настоящие доказательства, чтобы уничтожить их.

— Бинго, — Яо Чэнь щелкнул пальцами. — Или подбросить новые, чтобы окончательно закопать старика Ли.

Он подался вперед.

— Мы не можем этого допустить, верно?

— "Мы"? — я недоверчиво посмотрела на него. — Тебе-то какое дело? Ты сам сказал, что мой отец тебе безразличен.

— Отец — да. Но Гу Синь Вэнь... — лицо Яо Чэня скривилось в гримасе брезгливости. — Этот человек работает на Министра Налогов. А Министр Налогов — враг клана Яо. Враг моего брата. Если они уничтожат семью Ли, они усилятся. А я не люблю, когда мои враги становятся сильнее.

Он снова наполнил свою чарку.

— Так что у нас с тобой, женушка, временный союз. Завтра мы пойдем в твой дом. Мы устроим там скандал, напугаем твою мачеху, и вышвырнем Гу Синь Вэня за порог. А заодно... посмотрим, не осталось ли в кабинете отца чего-то, что он пропустил.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот пьяница, этот бездельник предлагал мне... помощь? И месть?

— Ты хочешь использовать меня, чтобы ударить по Гу Синь Вэню?

— Конечно, — легко согласился он. — А ты используешь меня, чтобы защитить дом отца. Взаимовыгодная сделка, как на рынке. Ты ведь любишь торговаться?

Я медленно взяла свою чарку с вином.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна, но при одном условии.

— Условии? — он приподнял бровь. — Разве ты в том положении, чтобы ставить условия?

— Да, потому что без меня ты не найдешь тайник в кабинете отца. Даже если перевернешь там все вверх дном. Только я знаю, как он открывается.

Это была правда. Отец показал мне тайник в детстве.

В глазах Яо Чэня мелькнул интерес.

— Тайник? Настоящий? — он усмехнулся. — Ладно. Каково твое условие?

— Ты не тронешь меня, — твердо сказала я. — Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Наш брак остается фикцией. Мы партнеры, а не супруги. Ты спишь на кушетке, я на кровати. И никаких... "супружеских обязанностей".

Яо Чэнь посмотрел на меня, потом на кровать, потом снова на меня. И расхохотался.

— И это все? — он вытер выступившую от смеха слезу. — Боги, Ли Юй, ты такая забавная. Ты думаешь, я горю желанием затащить в постель женщину, которая смотрит на меня как на ядовитую змею? У меня в городе есть дюжина куртизанок, которые умеют доставлять удовольствие, а не читать нотации.

Он встал и, взяв подушку с кровати, бросил её на кушетку у окна.

— Спи спокойно, Нефритовая Дева. Твоя честь в безопасности. По крайней мере, пока ты мне нужна для дела.

Он лег на кушетку, закинув руки за голову, и закрыл глаза.

— Но предупреждаю, — добавил он, не открывая глаз. — Завтра тебе придется сыграть роль влюбленной жены так хорошо, чтобы даже Императорские шпионы поверили. Если Гу Синь Вэнь заподозрит, что мы фиктивная пара, мы проиграем.

— Я сыграю, — пообещала я, глядя на его расслабленное лицо. — Я буду лучшей актрисой в столице.

Я задула свечу. Комната погрузилась в темноту.

Завтра. Завтра я вернусь домой. Не как побитая собака, а как госпожа Яо. С "цепным псом" на поводке.

И пусть этот пес опасен и непредсказуем... сейчас он скалит зубы в сторону моих врагов, аэто уже больше, чем я могла надеяться.

От лица Яо Чэня

Я слушал, как выравнивается её дыхание. Она заснула быстро — усталость взяла свое.

Я открыл глаза и посмотрел в потолок.

Тайник в кабинете. Интересно. Старик Ли был хитрее, чем я думал. Если там действительно есть компромат на Министра Налогов, это может изменить расклад сил.

Я повернул голову и посмотрел на силуэт Ли Юй под одеялом.

Она поставила условие. "Не трогай меня". Глупая. Если бы я хотел её тронуть, она бы уже была моей, но в её глазах столько огня... этот огонь нужно раздувать осторожно, иначе он обожжет нас обоих.

Завтрашний день будет веселым. Я давно хотел посмотреть в лицо Гу Синь Вэню. Крысе, которая предала такую женщину.

Я чувствовал странное, незнакомое чувство. Желание защитить. Не потому что приказал брат, а потому что... потому что никто другой не встал на её сторону.

— Спи, партнер, — прошептал я. — Завтра мы устроим переполох в курятнике.

Я закрыл глаза, но рука моя инстинктивно легла на рукоять кинжала, спрятанного под подушкой.

В этом доме даже стены имеют уши, а мой брат уехал. Теперь я — единственный щит между этой девочкой и бездной. И этот щит уже начинает трещать.

От лица Ли Юй

Утро третьего дня после свадьбы встретило нас серым, низким небом, готовым вот-вот разрыдаться дождем. Подходящая погода для возвращения в дом, который больше не был моим домом.

Я стояла у главного входа в поместье Яо, ожидая, пока подготовят экипаж. На мне было платье из тяжелого синего шелка, расшитое серебряными пионами — символ благородства и богатства. Тетушка Чжао лично укладывала мои волосы, вплетая в них шпильки с жемчугом, каждая из которых стоила столько, сколько семья обычного ремесленника тратит за год.

— Вы должны выглядеть так, словно купаетесь в золоте и любви, госпожа, — приговаривала она, безжалостно затягивая пояс. — Пусть ваша мачеха подавится собственной желчью от зависти.

Я усмехнулась про себя, в этом мы с тетушкой Чжао были солидарны.

— Ну что, жена? — раздался громкий голос. — Готова навестить родные пенаты?

Яо Чэнь спускался по ступеням, на ходу поправляя рукава темно-фиолетового халата. Выглядел он, как всегда, вызывающе роскошно. На поясе висела не одна, а целых три нефритовые подвески, которые мелодично позвякивали при каждом шаге. В руке он вертел неизменный веер, хотя на улице было прохладно.

— Ты выглядишь... броско, — заметила я.

— Я выгляжу как любящий муж, который везет свою драгоценную жену хвастаться перед бедными родственниками, — подмигнул он. — Садись в повозку. Я приказал запрячь четверку белых лошадей, пусть весь квартал видит, кто едет.

Поездка через город была похожа на парад. Яо Чэнь приказал открыть занавески паланкина, и мы ехали у всех на виду. Он демонстративно держал меня за руку, иногда поднося её к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев, когда мы проезжали мимо оживленных перекрестков.

— Перестань, — шипела я, пытаясь вырвать руку, но его хватка была железной.

— Улыбайся, — шептал он, растягивая губы в сияющей улыбке. — Вон там, у чайной, стоят шпионы Министра Налогов. Дай им повод написать в отчете, что мы без ума друг от друга.

Когда мы подъехали к воротам поместья Ли, мое сердце сжалось.

Всего три дня назад я убегала отсюда под дождем, опозоренная и отчаявшаяся. Теперь я возвращалась в карете с гербом клана Яо, в сопровождении десятка вооруженных всадников.

Но ворота были опечатаны Императорской гвардией, у входа стояли солдаты в казенных доспехах.

— Проезд закрыт! — рявкнул капитан стражи, преграждая путь нашей карете. — Поместье под арестом. Никто не входит и не выходит без разрешения следователя.

Яо Чэнь лениво выглянул в окно.

— Следователя? — переспросил он, обмахиваясь веером. — А кто у нас нынче следователь? Неужели сам господин Гу Синь Вэнь?

Капитан нахмурился, увидев герб Яо.

— Господин Гу назначен специальным уполномоченным по делу семьи Ли. Он внутри, у меня приказ никого не пускать. Даже родственников.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Гу Синь Вэнь уже там, он роется в вещах отца. Если он найдет тайник раньше нас...

Я посмотрела на Яо Чэня, тот перестал улыбаться. Его глаза стали холодными и колючими.

— Капитан, — тихо произнес он, но в его голосе прозвенела сталь. — Вы знаете, кто я?

— Второй господин Яо, — буркнул стражник, но руку с эфеса меча не убрал. — Я уважаю ваш клан, но приказ есть приказ.

— Приказ? — Яо Чэнь медленно вышел из кареты. Он казался расслабленным, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. — Моя жена, госпожа Ли Юй, имеет право посетить свою мать и сестер согласно традициям. Или вы хотите сказать, что приказ какого-то выскочки-чиновника выше законов предков и воли клана Яо?

Он подошел к капитану вплотную.

— Если вы сейчас же не откроете эти ворота, — прошептал он так, чтобы слышали только мы и стража, — я прикажу своим людям снести их. Вместе с вами. Мой брат уехал на войну, капитан, но он оставил мне своих «Тигров». Вы хотите проверить, чьи мечи острее?

Капитан побледнел, он посмотрел на эскорт Яо Чэня — молчаливых, мрачных бойцов, которые уже положили руки на рукояти мечей. Конфликт с кланом Яо мог стоить ему головы.

— Пропустите, — сквозь зубы процедил он, отступая. — Но учтите, господин Гу будет недоволен.

— Я живу ради того, чтобы расстраивать господина Гу, — ослепительно улыбнулся Яо Чэнь и протянул мне руку. — Идем, любимая, нас ждут.

Мы вошли во двор. Здесь царило запустение. Опавшие листья никто не убирал, слуги жались по углам, испуганно глядя на солдат, которые ходили по территории, как хозяева.

В главном зале нас встретила моя мачеха, госпожа Ван. Она сидела в кресле, обмахиваясь платочком, а рядом стояли мои сводные сестры — Ли Хуа и Ли Мэй.

Увидев меня, мачеха поджала губы.

— Явилась, — вместо приветствия бросила она. — Полюбуйтесь на неё. Мы тут сидим под домашним арестом, не знаем, будем ли живы завтра, а она разоделась в шелка и золото. Бесстыдница!

— Матушка, — я склонила голову в формальном поклоне. — Я пришла узнать о вашем здоровье, и привезла подарки.

— Подарки? — фыркнула Ли Хуа, старшая из сводных сестер. — Нам не нужны твои подачки, предательница. Из-за твоего отца нас всех могут сослать! А ты устроилась тепло под боком у Кровавого Демона. Говорят, твой муж — пьяница и дурак. Видимо, вы нашли друг друга.

Яо Чэнь, который до этого молча разглядывал вазу династии Мин, громко хмыкнул.

— Какое гостеприимство, — протянул он, поворачиваясь к женщинам. — Я начинаю понимать, почему Ли Юй такая колючая. В этом доме яд капает даже с потолка.

Мачеха вздрогнула, наконец обратив внимание на мужчину рядом со мной.

— Второй господин Яо... — её тон мгновенно сменился на заискивающий. — Простите, мы не ожидали... Мы так расстроены... Нервы...

— Где Гу Синь Вэнь? — перебила я её, не желая слушать извинения.

— Господин Гу в кабинете отца, — быстро ответила Ли Мэй, с интересом разглядывая Яо Чэня. — Он... он пытается найти доказательства невиновности папы! Он такой благородный...

Я едва сдержала смех. Благородный?

— Я иду к нему, — сказала я и двинулась к лестнице.

— Нельзя! — взвизгнула мачеха. — Он приказал не мешать!

Яо Чэнь шагнул вперед, преграждая ей путь своим веером.

— Моя жена хочет посетить кабинет своего отца, — ласково сказал он. — А я хочу посмотреть на этого «благородного» человека. Сидите здесь, дамы, и выпейте чаю, а то от злости у вас появятся морщины.

Мы поднялись на второй этаж. Дверь кабинета была приоткрыта, оттуда доносился шум — звон передвигаемых вещей, шелест бумаги.

Я толкнула дверь.

Кабинет отца был перевернут вверх дном. Книги сброшены с полок, свитки валялись на полу, ящики стола были выдернуты и вывалены на ковер.

Посреди этого хаоса стоял Гу Синь Вэнь. Он держал в руках любимую чернильницу отца и внимательно осматривал её дно.

Увидев нас, он вздрогнул и чуть не выронил артефакт.

— Ли Юй? — его лицо исказилось. — Что ты здесь делаешь? Стража! Кто пустил её сюда?!

— Я пустил, — Яо Чэнь вошел следом за мной и закрыл дверь ногой. — И я бы попросил не орать, у меня с похмелья голова болит.

Гу Синь Вэнь выпрямился, пытаясь вернуть себе самообладание. Он был в официальном халате чиновника, с нашивкой «золотого фазана» на груди. Власть, которую он получил так быстро, явно вскружила ему голову.

— Второй господин Яо, — процедил он, глядя на моего мужа с плохо скрываемым презрением. — Это место преступления, здесь идет государственное расследование. Ваше присутствие здесь незаконно.

— Незаконно? — Яо Чэнь подошел к столу, пнул валяющийся на полу трактат Конфуция и сел прямо на край стола отца, болтая ногой. — Гу Синь Вэнь, ты такой зануда. Моя жена скучала по отчему дому, мы пришли поностальгировать, а ты тут устроил погром. Разве так ведут расследование?

— Я ищу улики! — рявкнул Гу Синь Вэнь. — Министр Ли спрятал важные документы.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнула злоба.

— А ты, Ли Юй... Ты хорошо устроилась. Я думал, ты будешь рыдать в подушку, а ты уже нашла себе нового хозяина. Быстро же ты раздвинула ноги перед кланом Яо.

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.

— Замолчи, — прошептала я.

— Почему я должен молчать? — он шагнул ко мне. — Ты думаешь, брак с этим ничтожеством спасет тебя? Яо Чэнь — никто. Пустое место, тень своего брата. Как только Генерал погибнет на войне — а он погибнет, уж поверь мне — клан Яо падет. И тогда я лично займусь тобой, Ли Юй. Я отправлю тебя туда, где тебе самое место — в солдатский бордель.

Это было слишком. Я замахнулась, чтобы ударить его снова, как в тот раз в чайной.

Но моя рука не достигла цели.

Гу Синь Вэнь перехватил мое запястье.

— Нет, дорогая, — усмехнулся он, больно сжимая мою руку. — Второй раз этот номер не пройдет. Ты больше не госпожа, ты — жена врага государства. Я могу арестовать тебя прямо сейчас за препятствие следствию.

— Отпусти её, — голос Яо Чэня прозвучал на удивление тихо.

Гу Синь Вэнь даже не посмотрел на него.

— Не вмешивайся, пьяница. Это дело касается только меня и моей бывшей...

Договорить он не успел.

Я не увидела, как Яо Чэнь двигался. Это было смазанное пятно фиолетового шелка, в одно мгновение он сидел на столе, а в следующее — он уже стоял рядом с нами.

Раздался сухой, влажный хруст.

Гу Синь Вэнь взвыл, отпуская мою руку и хватаясь за свою кисть.

Яо Чэнь держал его за указательный палец правой руки, неестественно выгнутый назад.

— Я сказал: отпусти её, — спокойно повторил Яо Чэнь, глядя в полные ужаса глаза чиновника. — Ты, кажется, плохо слышишь? Или плохо понимаешь человеческий язык?

— Ты... ты сломал мне палец! — заверещал Гу Синь Вэнь, падая на колени от боли. — Я — императорский чиновник! Ты поплатишься! Стража!

Яо Чэнь наклонился к нему, продолжая удерживать сломанный палец, заставляя Гу Синь Вэня извиваться от боли.

— Кричи громче, — ласково сказал он. — Стража стоит во дворе. Пока они добегут, я успею сломать тебе вторую руку, и может быть, даже вырвать язык, которым ты посмел оскорбить мою жену.

В этот момент Яо Чэнь был страшен. С его лица исчезла маска весельчака. Его глаза были пустыми и черными, как у его брата-Генерала. В них была сама смерть.

— Запомни, Гу Синь Вэнь, — прошипел он. — Ли Юй — моя. Она носит фамилию Яо, если ты еще раз коснешься её, если ты еще раз посмотришь на неё косо... я скормлю тебя своим псам по частям. Ты называл меня ничтожеством? Так бойся ничтожества, которому нечего терять.

Он резко отпустил руку чиновника. Гу Синь Вэнь рухнул на пол, баюкая покалеченную кисть, скуля, как побитая собака.

— Вон, — тихо сказал Яо Чэнь.

— Что?..

— Вон из кабинета, — голос Яо Чэня стал ледяным. — У тебя есть пять секунд, прежде чем я передумаю и сломаю тебе вторую руку. Раз. Два...

Гу Синь Вэнь вскочил, спотыкаясь о разбросанные книги.

— Ты пожалеешь! Вы оба пожалеете! Министр Налогов узнает об этом!

Он выбежал из комнаты, держась за руку. Мы слышали его торопливые шаги по лестнице и крики во дворе.

В кабинете повисла тишина.

Я смотрела на Яо Чэня. Он стоял посреди разгрома, поправляя манжеты халата, словно только что просто смахнул пылинку, а не покалечил императорского чиновника.

Он повернулся ко мне. Маска вернулась на место — на губах снова играла легкая, расслабленная улыбка.

— Ну вот, — вздохнул он. — Теперь у меня руки грязные. Ты в порядке? Он тебя не поранил?

Я все еще не могла прийти в себя. Я видела его скорость, видела его силу. Пьяница не мог бы так двигаться.

— Кто ты такой, Яо Чэнь? — спросила я, глядя ему в глаза. — Ты не тот, за кого себя выдаешь.

— Я просто любящий муж, — он подмигнул, но его взгляд оставался серьезным. — И я не люблю, когда трогают мои вещи. Ну же, не стой столбом, у нас мало времени. Крыса побежала жаловаться, скоро здесь будет рота солдат. Где тайник?

Я встряхнула головой, отгоняя наваждение. Он прав. Время уходит.

Я подошла к книжному шкафу у восточной стены.

— Отец всегда говорил, что мудрость скрыта не в словах, а между ними, — прошептала я.

Я нашла полку с трактатами по истории. Третий том «Хроник Сражающихся Царств». Я не стала вытаскивать книгу, вместо этого надавила на корешок, одновременно нажимая на неприметный сучок на деревянной панели под полкой.

Раздался тихий щелчок. Часть задней стенки шкафа, замаскированная под дерево, отъехала в сторону, открывая небольшую нишу.

Сердце забилось быстрее.

Ниша была пуста.

Почти пуста.

Ни свитков, ни карт, ни писем. Только маленький, пыльный деревянный ящичек, похожий на шкатулку для детских игрушек.

— Пусто? — разочарованно протянул Яо Чэнь, заглядывая мне через плечо. — Гу Синь Вэнь все-таки нашел его?

— Нет, — я достала шкатулку. — Если бы он нашел, он бы забрал и это. Или разбил бы.

Я открыла шкатулку. Внутри лежала старая, потертая нефритовая печать. Не официальная печать министра, а личная. И сложенный вчетверо листок бумаги.

Я развернула его.

Там было написано всего несколько строк. Почерком отца. Торопливым, рваным.

«Юй-эр, если ты читаешь это, значит, меня уже нет или я не могу говорить. Не ищи карты. Их не существует. Есть только Список. Список имен тех, кто продал Север. Я разделил его на три части. Одна — в Нефритовом Храме. Вторая — у старого друга в квартале теней. Третья — в моей памяти. Печать — ключ к первой части. Береги себя. Не верь никому. Особенно Белому Лотосу».

— "Белому Лотосу"? — перечитал Яо Чэнь через мое плечо. — Это про твоего бывшего? Гу Синь Вэня часто так называют за его любовь к белым одеждам и лицемерию.

— Возможно, — я сжала печать в руке. — "Не ищи карты. Их не существует". Значит, я врала Генералу, даже не зная, что вру дважды.

— Список имен, — задумчиво произнес Яо Чэнь. — Это куда опаснее карт, Ли Юй. Карты можно перерисовать, а список предателей... За этот листок бумаги министры будут грызть глотки.

Он внезапно стал серьезным.

— Спрячь это, немедленно.

Я сунула печать и записку за пазуху.

— Мы должны найти эти части, — сказала я. — Нефритовый Храм... Я знаю, где это. Это старый заброшенный храм в горах за городом. Мы ездили туда с мамой в детстве.

— Не сегодня, — покачал головой Яо Чэнь. — Слышишь?

С улицы донесся топот множества ног и зычные команды.

— Гу Синь Вэнь вернулся с подмогой, — констатировал мой муж. — Нам пора уходить. И нам придется прорываться с боем... или с хитростью.

Он схватил меня за руку.

— Ты умеешь плакать по команде?

— Что? — опешила я.

— Плачь! — приказал он. — Рыдай, бейся в истерике, кричи, что твой отец сошел с ума и не оставил тебе ни гроша!

Он растрепал свои волосы, надорвал ворот халата и сделал лицо человека, который глубоко разочарован.

— Мы сыграем сцену "Жадные наследники не нашли сокровищ". Это убедит Гу Синь Вэня, что тайник был пуст или что мы ничего не нашли. Если он узнает, что у нас есть зацепка к Списку, мы не доживем до утра.

Я поняла его план.

Глубоко вздохнув, я вспомнила лицо отца, предательство жениха, все унижения последних дней... и слезы брызнули из глаз сами собой.

— О горе мне! — закричала я, выбегая из кабинета в коридор. — Ничего! Ничего не осталось! Проклятый старик пропил все состояние!

Яо Чэнь вышел следом, с грохотом захлопнув дверь.

— Пошли отсюда, женщина! — заорал он пьяным голосом, которого я уже не слышала полчаса. — Я так и знал, что брак с тобой — убыточная сделка! Даже серебряной ложки не украсть!

Внизу, в холле, уже стояли солдаты во главе с перевязанным Гу Синь Вэнем. Он злорадно усмехнулся, видя мои слезы.

— Что, не нашли? — прошипел он. — Я же говорил, здесь ничего нет.

— Уходим, — бросил ему Яо Чэнь, проходя мимо и толкнув его плечом. — Можешь забрать этот хлам себе, Гу. Я разочарован.

Мы вышли во двор, сели в карету под пристальными взглядами солдат.

Как только дверца закрылась и карета тронулась, мои рыдания мгновенно прекратились. Яо Чэнь тоже перестал изображать раздражение.

Он откинулся на подушки и посмотрел на меня с уважением.

— Неплохо, — сказал он. — Для первой роли — очень неплохо.

Я вытерла слезы рукавом. Я чувствовала тяжесть печати у себя на груди.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что? — он приподнял бровь.

— За то, что сломал ему палец.

Яо Чэнь улыбнулся, на этот раз — искренне.

— Обращайся. У него еще девять осталось.

Мы ехали молча, но теперь это молчание не было тягостным. Между нами появилась тайна, и эта тайна связывала нас крепче, чем брачные клятвы.

Я посмотрела в окно на удаляющийся дом. Я вернусь, и когда вернусь в следующий раз, я принесу не слезы, а меч.

От лица Ли Юй

Дождь снова начался ближе к полуночи. Казалось, небо над Чанъанем оплакивало мою судьбу, но я не собиралась присоединяться к этому плачу.

Я сидела в своей спальне при свете единственной свечи. На ладони лежала нефритовая печать отца. Холодный камень нагрелся от тепла моей кожи, но не давал ответов.

«Нефритовый Храм».

Я знала это место. Заброшенное святилище в горах Циньлин, в дне пути от столицы. Когда-то там молились о дожде, но теперь там жили лишь лисы-оборотни да беглые каторжники. Отец спрятал там часть Списка.

Яо Чэнь сказал: «Не сегодня». Он сказал, что мы должны быть осторожны, что Гу Синь Вэнь будет следить.

Но я не могла ждать.

Каждый час промедления мог стоить жизни отцу. Что, если Гу Синь Вэнь догадается? Что, если он тоже знает про храм? Яо Чэнь может играть в свои игры, пить вино и притворяться стратегом, но я не доверю жизнь своей семьи человеку, который большую часть дня проводит в обнимку с кувшином.

Я резко сжала печать в кулаке и задула свечу.

В комнате стало темно, лишь тусклый лунный свет пробивался сквозь решетчатые окна. Я быстро скинула неудобное домашнее платье. Под ним на мне уже был приготовлен костюм для ночных вылазок: облегающие штаны, черная куртка, мягкие сапоги, которые не стучат по черепице. Волосы я туго заплела и спрятала под черную повязку.

Я подошла к окну.

Внизу, во внутреннем дворе, ходили патрули. Люди Яо Чэня, «Серые куртки». Они двигались тихо и слаженно, не чета обычной городской страже.

«Будет сложно», — подумала я, оценивая маршрут. — «Но не невозможно».

Я знала, что у Восточной стены растет старая ива, ветви которой свисают почти до самой крыши флигеля. Если я смогу добраться до нее по коньку крыши, то спущусь за стену незамеченной. А там — городские трущобы, где легко затеряться, нанять лошадь и ускакать к горам до рассвета.

Я бесшумно открыла окно. Ночной воздух обжег лицо прохладой.

Встала на подоконник. Прыжок.

Мои пальцы ухватились за край черепицы. Я подтянулась, чувствуя привычное напряжение мышц. Тело помнило уроки старого мастера. Я была легкой, как кошка, и быстрой, как тень.

Я ползла по крыше, прижимаясь к скату, чтобы не выделяться на фоне неба. Внизу прошел патруль, двое стражников с собакой. Пес поднял голову, принюхался, но ветер дул в мою сторону, унося запах.

Пронесло.

Вот и ива. Её темные ветви качались на ветру, словно приглашая в свои объятия. Я добралась до края крыши и уже приготовилась к прыжку, как вдруг...

— Куда-то собралась на ночь глядя, жена?

Голос прозвучал не сзади, не снизу, а прямо передо мной.

Я вздрогнула и едва не сорвалась вниз.

На толстой ветке ивы, удобно устроившись, как леопард на охоте, сидел Яо Чэнь.

Он был в черном. Никаких ярких шелков, никаких звенящих подвесок. Черная одежда, сливающаяся с ночью, волосы, собранные в тугой узел. В руке он держал небольшое зеленое яблоко, которое с хрустом надкусил, глядя на меня.

— Ты... — выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Как ты здесь оказался?

— Я здесь живу, — он пожал плечами, прожевывая яблоко. — И я люблю сидеть на деревьях. Отсюда отличный вид на спальню моей жены. Я все ждал, когда же ты решишь сбежать. Думал, продержишься хотя бы до утра. Но нет. Терпение — не твоя добродетель, Ли Юй.

— Пропусти меня, — прошипела я, нащупывая кинжал в сапоге. — Мне нужно в храм. Я не могу сидеть и ждать, пока твой «стратегический гений» созреет для действий.

— О, кинжал? — Яо Чэнь заметил мое движение. Его глаза блеснули в темноте. — Серьезно? Ты собираешься драться со мной на крыше?

— Если придется.

Я прыгнула. Не на дерево, а в сторону, пытаясь проскочить мимо него к стене.

Это была ошибка.

Яо Чэнь метнулся навстречу. Он не стал доставать оружие, просто перехватил меня в полете, одной рукой схватив за пояс, а другой — за шиворот куртки.

Мы рухнули. Не на землю, к счастью, а на широкий балкон второго этажа, скрытый в тени.

Удар выбил из меня воздух. Я попыталась откатиться и вскочить, но Яо Чэнь оказался сверху. Он прижал меня к доскам пола своим весом, заблокировав руки над головой одной ладонью.

— Пусти! — я дернулась, извиваясь всем телом.

— Тише! — шикнул он, наклоняясь к моему лицу. — Ты хочешь разбудить весь дом? Хочешь, чтобы стража увидела, как госпожа Яо в одежде вора валяется на балконе с мужчиной?

— С мужем! — огрызнулась я.

— С мужем, которого ты пыталась обмануть, — его голос стал жестким. — Ты хоть понимаешь, идиотка, что ты сделала? Гу Синь Вэнь выставил посты у всех городских ворот. Тебя бы схватили через полчаса. Обыскали, нашли бы печать. И тогда — конец. И тебе, и отцу, и, возможно, мне.

Я замерла. Он был прав. Я знала это где-то в глубине души, но отчаяние гнало меня вперед.

— Я не могла просто сидеть... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Он там, в тюрьме, а мы здесь... пьем чай и играем в семью.

Яо Чэнь смотрел на меня сверху вниз. Его лицо было совсем близко. Я видела каждую ресницу, видела темную бездну его зрачков. Он не был пьян, от него пахло ночным ветром, яблоком и... мужчиной.

Его хватка на моих запястьях была стальной, но не причиняла боли. Наши тела соприкасались. Я чувствовала, как вздымается его грудь при дыхании. Мои бедра были прижаты его бедрами.

Эта поза была слишком интимной, слишком опасной.

— Ты думаешь, мне плевать? — тихо спросил он. — Ты думаешь, я играю, потому что мне весело? Я играю, чтобы выиграть время. Чтобы усыпить бдительность врага.

Он медленно опустил голову ниже. Его губы оказались в дюйме от моих.

— Ты должна научиться доверять мне, Ли Юй.

— Почему я должна тебе доверять? — выдохнула я. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, ударялось о его ребра. — Ты лжец. Ты притворяешься слабаком, но ты... ты опасен.

— Да, — согласился он, и его голос упал до хриплого шепота. — Я опасен, и прямо сейчас ты в самой опасной ситуации в своей жизни.

Он чуть сместил вес, и я почувствовала твердость его тела. Жар залил мои щеки. Я попыталась дернуться, но это лишь усилило трение наших тел.

Глаза Яо Чэня потемнели. В них вспыхнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Это был не гнев, это был голод.

— Ты такая... — он запнулся, словно подбирая слово. — Неукротимая. Огонь в чистом виде. Знаешь, что делают с огнем, Ли Юй?

— Тушат? — дерзко спросила я.

— Нет, — он усмехнулся, и эта усмешка была порочной. — Им согреваются, или в нем сгорают.

Он наклонился и поцеловал меня.

На этот раз это был не тот грубый, унизительный поцелуй, что в брачную ночь. Это было что-то иное. Медленное, властное, но невероятно чувственное.

Его губы накрыли мои, пробуя, дразня. Я хотела укусить его, хотела оттолкнуть, но мое тело предало меня. Мои губы сами собой приоткрылись, впуская его.

Яо Чэнь застонал и углубил поцелуй. Его язык скользнул внутрь, сплетаясь с моим в жарком танце. Голова закружилась.

Он отпустил мои руки, но я не стала его бить. Мои пальцы, словно живя своей жизнью, зарылись в его волосы, притягивая его ближе.

Яо Чэнь оторвался от моих губ и начал покрывать поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам. Его рука скользнула под мою куртку, находя теплую кожу на талии. Его пальцы были шершавыми, горячими. Они гладили, сминали плоть, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Яо Чэнь... — выдохнула я, не узнавая свой голос. В нем была мольба, но о чем? О том, чтобы он остановился? Или чтобы продолжил?

Он остановился.

Резко.

Он замер, уткнувшись лбом мне в плечо, тяжело дыша. Я чувствовала, как колотится его сердце.

Прошло несколько секунд. Он медленно поднял голову, его глаза были мутными от желания, но в них возвращалась ясность разума.

— Если мы продолжим, — хрипло сказал он, — то мы не попадем в храм ни завтра, ни послезавтра. Потому что я не выпущу тебя из этой кровати неделю.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Осознание того, что произошло, накрыло меня волной стыда.

Я только что целовалась с ним. Сама. Отвечала ему. Я, которая клялась ненавидеть его вечно.

Я толкнула его в грудь.

— Слезь с меня!

Яо Чэнь послушно откатился в сторону и сел, привалившись спиной к перилам балкона. Он провел рукой по лицу, приводя себя в чувство.

— Ты сумасшедшая женщина, Ли Юй, — сказал он, глядя на меня с какой-то странной смесью восхищения и раздражения. — Ты чуть не заставила меня забыть о правилах.

Я села, поправляя сбившуюся одежду. Губы горели, тело ныло от неудовлетворенного желания, которое я боялась признать.

— Ты первый начал, — буркнула я, чувствуя себя глупой школьницей.

— Я? — он рассмеялся, но смех был нервным. — Ладно, допустим, но ты не особо сопротивлялась.

— Я... я была в шоке!

— Конечно, — кивнул он. — Шок. Назовем это так.

Он встал и протянул мне руку.

— Вставай, хватит валяться. У меня есть план.

— План? — я проигнорировала его руку и встала сама.

— Да. Мы едем в Нефритовый Храм.

— Когда?

— Сейчас, — просто ответил он.

Я уставилась на него.

— Сейчас? Но ты сказал... Гу Синь Вэнь... посты...

— Именно, — Яо Чэнь снова стал тем холодным стратегом, которого я видела в кабинете отца. — Гу Синь Вэнь ждет, что ты будешь сидеть дома и рыдать. Или что ты попытаешься сбежать тайно, как вор. Он не ждет, что второй господин Яо и его молодая жена поедут на ночную прогулку в горы... с эскортом из пятидесяти «Черных Тигров».

— Пятьдесят? — переспросила я.

— Я поднял гвардию час назад, — пояснил он. — Мы выезжаем официально. Под предлогом... скажем, паломничества. Моя жена хочет помолиться о здоровье отца в древнем храме. Кто посмеет остановить благочестивую дочь в сопровождении личной армии Генерала?

Я смотрела на него, открыв рот.

Он все подготовил. Пока я плела веревки из простыней и кралась по крыше, он собрал армию.

— Ты... — я не знала, что сказать. — Ты мог бы просто сказать мне!

— И лишить себя удовольствия поймать тебя на крыше? — он ухмыльнулся, и в этой ухмылке снова промелькнул тот самый порочный огонек. — Нет уж. Это было... познавательно.

Он шагнул ко мне, взял за подбородок и быстро, жестко поцеловал в губы.

— Иди переоденься. Надень что-то удобное, но сверху накинь плащ с капюшоном. Выезжаем через десять минут. И Ли Юй...

Он посмотрел мне в глаза.

— Больше не пытайся сбежать от меня. Я найду тебя везде, даже в аду.

От лица Яо Чэня

Я смотрел, как она исчезает в окне своей комнаты.

Мои руки все еще дрожали.

Проклятье.

Я прислонился лбом к прохладной деревянной колонне.

Это было близко, слишком близко. Когда она выгнулась подо мной, когда её губы раскрылись... я едва не потерял контроль. Техника «Ледяного Сердца» брата мне не грозит, но у меня есть свои демоны.

Я хочу её.

Это не просто похоть. Я хотел многих женщин, но с Ли Юй все иначе. Я хочу не просто её тело. Я хочу её ярость, её упрямство, её верность. Я хочу, чтобы она смотрела на меня так, как смотрела на Гу Синь Вэня до предательства — с абсолютным доверием.

Но пока я вижу только страх и... страсть.

Что ж, страсть — это хорошее начало.

— Господин, — из тени сада возник А-Бин. — Отряд готов. Лошади оседланы.

— Хорошо, — я оттолкнулся от колонны. — Выдвигаемся. Если кто-то из людей Гу Синь Вэня попытается нас остановить...

— Убивать? — деловито спросил А-Бин.

— Нет, — я покачал головой. — Ломайте руки, ноги, ребра, пусть живут и рассказывают всем, что клан Яо не любит, когда его беспокоят во время семейных прогулок.

Я посмотрел на окно Ли Юй. Свет зажегся, она переодевается.

Мы едем за Списком. Если мы найдем его, война начнется не только на Севере, но и здесь, в столице, и тогда мне придется показать свое истинное лицо не только ей, но и всему миру.

Я потрогал губы. Они все еще хранили вкус её дыхания.

— Стоило того, — прошептал я и спрыгнул с балкона в сад.

От лица Ли Юй

Дорога к Нефритовому Храму пролегала сквозь густой лес. Дождь прекратился, но туман окутывал подножия гор плотным белым одеялом.

Мы ехали верхом. Яо Чэнь настоял, чтобы я ехала рядом с ним, а не в повозке.

— Если будет засада, из повозки сложнее выбраться, — пояснил он.

Пятьдесят всадников в черных плащах окружали нас кольцом. Молчаливые, грозные. Я чувствовала себя странно защищенной в этом кольце стали.

Я украдкой поглядывала на мужа. Он сидел в седле прямо, уверенно управляя горячим жеребцом одной рукой. Куда делся тот расслабленный пьяница с веером? Сейчас передо мной был воин.

— О чем думаешь? — спросил он, не поворачивая головы.

— О том, что ты полон сюрпризов, — честно ответила я. — Кто ты на самом деле, Яо Чэнь? Почему ты скрываешь свою силу?

Он помолчал, слушая стук копыт.

— В лесу выживает тот, кто окажется хитрее и выносливее, — наконец сказал он. — Если ты выглядишь как тигр, в тебя стреляют. Если ты выглядишь как навозный жук, на тебя не обращают внимания. А жук может спокойно подползти и укусить за самое больное место.

— Ты сравниваешь себя с навозным жуком? — я фыркнула.

— Скорее с ядовитой жабой, — усмехнулся он. — Но суть ты уловила.

Мы выехали на плато. Впереди, на склоне горы, чернели руины Нефритового Храма.

Он выглядел зловеще в лунном свете. Обрушенные колонны, поросшие мхом ступени, статуи стражей без голов.

— Приехали, — Яо Чэнь поднял руку, останавливая отряд. — А-Бин, возьми десятерых, оцепите периметр. Остальные — ждать здесь.

Мы спешились. Яо Чэнь достал из седельной сумки фонарь и зажег его.

— Держись за мной, — сказал он, вынимая меч. Клинок тихо звякнул, покидая ножны. В свете фонаря сталь отливала синевой. Хороший меч, очень хороший.

Мы начали подъем по разбитым ступеням.

Тишина здесь была другой. Не городской, не мирной. Она была... настороженной. Казалось, сами камни следят за нами.

— Здесь кто-то есть, — шепнула я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

— Я знаю, — спокойно ответил Яо Чэнь. — Я слышу их дыхание.

Мы вошли в главный зал. Крыши здесь не было, только балки чернели на фоне звездного неба. В центре стояла огромная статуя Будды, полуразрушенная, увитая плющом.

— Куда теперь? — спросил Яо Чэнь.

— К алтарю, — я указала на каменный постамент у ног статуи. — Отец говорил, что печать — это ключ.

Я подошла к алтарю. В камне было углубление, квадратное, идеально подходящее под печать.

Я достала нефрит, руки дрожали, вставила печать в паз. Раздался щелчок, потом скрежет камня о камень.

Алтарь дрогнул и начал медленно сдвигаться в сторону, открывая темный проход вниз.

— Браво, тесть, — пробормотал Яо Чэнь. — Классика жанра.

Но не успели мы заглянуть внутрь, как из темноты зала, из-за колонн, выступили фигуры.

Их было много, человек двадцать. Одеты в серые лохмотья, лица скрыты капюшонами. В руках — кривые сабли и цепи.

— Разбойники? — спросила я, хватаясь за кинжал.

— Нет, — голос Яо Чэня стал ледяным. — Наемники, «Серые Волки», головорезы, которые работают за грязные деньги. Видимо, Гу Синь Вэнь тоже догадался про храм, или следил за нами.

Вперед вышел высокий человек с татуировкой скорпиона на лице.

— Второй господин Яо, — прохрипел он. — Какая честь, а мы уж заждались. Господин Гу обещал двойную плату за голову вашей жены. И тройную — за то, что лежит в этом тайнике.

Яо Чэнь поставил фонарь на камень. Спокойно, не торопясь.

— А-Бин и парни внизу, — сказал он мне тихо. — Они не успеют подняться, если начнется бой. Нас двое против двадцати.

— Я справлюсь, — сказала я, вставая спиной к его спине. — Я не так беспомощна, как кажется.

— Я знаю, — он чуть повернул голову. — Помнишь, что я сказал? Огонь сжигает.

Он поднял меч.

— Эй, Скорпион! — крикнул он главарю. — Даю вам шанс уйти. Скажите Гу Синь Вэню, что здесь ничего не было, и сохраните свои никчемные жизни.

Главарь рассмеялся.

— Ты? Пьяница? Ты даже меч держать не умеешь, папенькин сынок! Взять их!

Они бросились на нас.

И тут начался ад.

Яо Чэнь не стал ждать. Он рванул вперед, навстречу толпе. Его меч описал дугу, и двое наемников упали, даже не поняв, что они мертвы.

Он двигался так быстро, что глаз не успевал следить. Это был не просто бой. Это был танец смерти. Красивый, жестокий, безупречный.

Я тоже не стояла на месте. Один из наемников кинулся ко мне с саблей. Я нырнула под его руку, используя технику отца, и вонзила кинжал ему в бедро. Он взвыл, упал на колено, и я ударила его ногой в лицо, отбрасывая назад.

Спина к спине. Звон стали, крики, запах крови.

Яо Чэнь был везде. Он защищал меня, отбивая удары, предназначенные мне, и одновременно атаковал.

— Не отходи от меня! — крикнул он, разрубая чью-то цепь.

Вдруг я увидела, как один из наемников, прятавшийся в тени статуи, целится в Яо Чэня из арбалета.

— Сзади! — закричала я.

Яо Чэнь обернулся, но было поздно. Щелчок тетивы.

Болт летел ему в грудь.

Я не думала, просто бросилась вперед, толкая его.

Удар. Жгучая боль пронзила мое левое плечо. Меня отбросило назад, я ударилась о каменный пол.

— Ли Юй!!!

Этот крик был страшнее, чем рык зверя.

Яо Чэнь увидел, как я падаю. В его глазах вспыхнуло алое пламя безумия.

Он перестал быть человеком. Он стал тем самым демоном, которым пугали детей. Он ворвался в толпу врагов, не защищаясь, просто убивая. Одним ударом он снес голову арбалетчику. Другим — пронзил главаря.

Через минуту все было кончено.

Вокруг лежали тела. Тишина вернулась, нарушаемая только моим тяжелым дыханием.

Яо Чэнь подбежал ко мне. Он упал на колени, отбросив окровавленный меч. Его руки тряслись.

— Ли Юй... зачем? Зачем, дура?!

Он разорвал ткань на моем плече. Болт прошел навылет, задев мышцу, но не кость. Крови было много.

— Ты... ты не видел... — прошептала я, пытаясь улыбнуться. — Я... спасла тебя. Теперь мы квиты?

— Квиты? — он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. — Ты могла умереть!

Он прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь.

— А-Бин! Лекаря! Сюда! — заорал он так, что, казалось, горы дрогнули.

Он наклонился ко мне, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Ты не умрешь, — шептал он, как заклинание. — Я не позволю. Слышишь? Ты моя. Моя жена. Моя проблема. Ты не имеешь права умереть.

Я смотрела в его лицо, перепачканное чужой кровью, и понимала одно.

Я пропала. Я больше не ненавижу его.

Темнота начала сгущаться по краям зрения. Последнее, что я почувствовала — это его руки, поднимающие меня, и его горячие губы на моем виске.

— Держись, Ли Юй. Только держись.

От лица Яо Чэня

Мир сузился до пятна крови, расплывающегося на черной ткани её куртки.

Я не помню, как мы спустились с горы, не помню, как отдавал приказы А-Бину забрать содержимое тайника, не помню бешеной скачки сквозь ночной лес.

В моей голове билась только одна мысль: «Она не должна умереть».

Ли Юй, эта невыносимая, дерзкая, сумасшедшая девчонка, закрыла меня собой. Меня! Главу «Черного Лотоса», убийцу, который привык использовать людей как пешки. Никто и никогда не закрывал меня от удара. Всегда я был щитом для брата, для клана, для Империи. А она... она просто шагнула под арбалетный болт, не раздумывая ни секунды.

Мы примчались в охотничий домик клана Яо, скрытый в предгорьях. Везти её в столицу было слишком опасно — тряска могла усилить кровотечение, да и лишние вопросы у ворот нам были не нужны.

— Горячей воды! Чистой ткани! Спирт! — рявкнул я, врываясь в дом с Ли Юй на руках. Она была легкой, пугающе легкой, и бледной.

Слуги, разбуженные среди ночи, метались как испуганные куры.

Я уложил её на широкую кровать в главной спальне. Она была без сознания, и дышала тяжело и прерывисто.

В комнату вбежал полевой лекарь нашего отряда, старик Вэй.

— Господин, позвольте мне осмотреть... — начал он, протягивая руки к ране.

— Прочь! — рыкнул я, отталкивая его руку.

Вэй замер, глядя на меня с ужасом.

— Но, господин... Рану нужно промыть, извлечь щепки, если они есть...

— Я сделаю это сам, — отрезал я. — Твои руки трясутся, старик, а мои — нет. Оставь мази и бинты и убирайся. И чтобы никто не входил сюда, пока я не позову.

Лекарь поклонился и поспешно ретировался, оставив на столе саквояж с инструментами.

Я остался один. Я и она.

Глубоко вздохнул, загоняя панику в дальний угол сознания. Сейчас мне нужны были руки лекаря, а не дрожь влюбленного идиота.

Влюбленного?

Да, к черту отрицание. Я попал. Попал в тот момент, когда она стояла под дождем и торговалась с моим братом, а теперь, когда её кровь на моих руках, я понял, что сожгу этот мир дотла, если кто-то посмеет отнять её у меня.

Я взял ножницы и аккуратно разрезал ткань её куртки и рубашки, обнажая плечо. Рана выглядела скверно, но не смертельно. Болт прошел навылет, не задев кость и крупные артерии, но мышца была разорвана.

Ли Юй застонала во сне и дернулась.

— Тише, маленькая, тише, — прошептал я, гладя её по мокрому от пота лбу. — Сейчас будет больно. Прости меня.

Я взял влажную ткань, смоченную в крепком вине, и прижал к ране.

От лица Ли Юй

Боль.

Она была первой, что вернуло меня из темноты. Острая, жгучая, пульсирующая боль в левом плече, словно туда вонзили раскаленный прут.

Я открыла глаза, но мир плыл перед ними мутными пятнами. Я попыталась пошевелиться и с губ сорвался сдавленный стон.

— Не двигайся.

Голос был знакомым. Низкий, хриплый, напряженный.

Зрение сфокусировалось. Я лежала на незнакомой кровати, под пологом из темного бархата. В комнате горел камин, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Надо мной склонился Яо Чэнь.

Он был без верхнего халата, рукава нижней рубашки закатаны до локтей. Его руки были в крови, моей крови.

— Ты... — прошептала я, горло пересохло. — Где мы?

— В безопасности, — коротко ответил он, не отрываясь от своего занятия. Он обрабатывал мою рану какой-то мазью, которая пахла мятой и полынью. Каждое его прикосновение было невероятно осторожным, но все равно отзывалось вспышкой боли. — Терпи, я почти закончил.

Я смотрела на его лицо. Оно было сосредоточенным, жестким. На скулах играли желваки. Никогда я не видела его таким серьезным.

— Мы... мы взяли список? — спросила я, пытаясь отвлечься от боли.

Рука Яо Чэня замерла на долю секунды. Он поднял на меня глаза. В них была такая буря эмоций — гнев, облегчение, страх, что мне стало не по себе.

— Список? — переспросил он тихо. — Ты чуть не умерла, Ли Юй. У тебя дыра в плече, а ты спрашиваешь про чертов список?

— Это... важно, — упрямо прошептала я.

— Важно?! — он швырнул окровавленную тряпку в таз с водой. Вода окрасилась в розовый. — Твоя жизнь — вот что важно! Какого демона ты полезла под стрелу? Ты думала, я не справлюсь? Думала, мне нужна жертва?!

Он кричал, но не на меня. Он кричал на свой страх.

Я попыталась приподняться на здоровом локте.

— Я не думала, — честно ответила я. — Я просто увидела... и толкнула.

Яо Чэнь закрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Потом он взял чистый бинт и начал перевязывать мое плечо. Его движения были уверенными, профессиональными.

— Ты сумасшедшая, — сказал он уже тише, но в его голосе звенела странная нота. Нежность? — Ты самая безрассудная женщина, которую я встречал. И я должен бы выпороть тебя за это, но...

Он завязал узел, закрепив повязку, и посмотрел мне в глаза.

— ...но я благодарен. Спасибо.

Я слабо улыбнулась.

— Теперь ты мой должник, второй господин Яо.

— Я знаю, — он взял чашку с какой-то дымящейся жидкостью. — Выпей. Это отвар с маковым молоком. Снимет боль и поможет уснуть.

Я послушно сделала глоток. Жидкость была горькой, но тепло сразу разлилось по телу, притупляя острую боль в плече, превращая её в тупую, далекую пульсацию.

Голова стала легкой. Мир вокруг стал мягче, уютнее.

Яо Чэнь сидел на краю кровати, не уходя. Он смотрел на меня, не отрываясь.

— Почему ты это сделал? — спросила я, чувствуя, как язык слегка заплетается от мака. — Почему сам лечил? У тебя же есть лекари.

Он протянул руку и убрал прядь волос, прилипшую к моей щеке. Его пальцы были теплыми и шершавыми.

— Я не хотел, чтобы кто-то другой касался тебя, — просто ответил он. — Даже лекарь. Ты моя, Ли Юй. Моя кровь, моя боль, моя женщина.

Эти слова должны были возмутить меня. «Собственник», «тиран». Но сейчас, под действием лекарства и пережитого стресса, они прозвучали как обещание защиты. Как клятва.

— Ты странный, — пробормотала я, прикрывая глаза. — То пьяница, то воин, то лекарь... Какой ты настоящий?

— Хочешь узнать?

Я открыла глаза. Он наклонился совсем близко.

— Да.

Яо Чэнь медленно, словно давая мне время отступить, коснулся губами моего здорового плеча. Поцелуй был невесомым, как бабочка, но от него по коже побежали мурашки.

— Настоящий я — тот, кто сходит с ума от желания к тебе, — прошептал он, целуя ключицу. — Тот, кто готов убить любого, кто причинит тебе боль.

Его рука скользнула по моей талии, очерчивая изгиб бедра под тонким одеялом.

— Тебе нужно спать, — сказал он, но не отодвинулся.

— Я не хочу спать, — вдруг сказала я. Боль ушла, осталось только странное, тягучее чувство внизу живота. Адреналин схватки все еще бродил в крови, смешиваясь с действием лекарства, требуя выхода, требуя подтверждения того, что я жива. — Я хочу... чувствовать.

Я потянулась здоровой рукой и коснулась его лица. Провела пальцами по его губам, по жесткой линии подбородка.

Глаза Яо Чэня потемнели. Зрачки расширились, поглощая радужку.

— Ли Юй, — предупреждающе прорычал он. — Ты ранена, не играй с огнем. Я сейчас не в том состоянии, чтобы быть джентльменом.

— Я не хочу джентльмена, — выдохнула я. — Я вышла замуж за "Кровавого Демона". Покажи мне его.

Это было приглашение. Безумное, отчаянное приглашение.

Яо Чэнь больше не сдерживался.

Он накрыл мои губы поцелуем — жадным, голодным, собственническим. Он целовал так, словно хотел стереть вкус смерти с моих губ, заменив его вкусом жизни и страсти.

Я ответила ему, прижимаясь всем телом, насколько позволяла рана. Боль в плече была где-то далеко, заглушенная вихрем ощущений.

Его руки были везде. Он стянул с меня остатки разрезанной одежды, оставляя обнаженной по пояс. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром его прикосновений.

Он смотрел на мою грудь, на белую повязку на плече, которая казалась такой яркой на фоне смуглой от загара кожи, я часто тренировалась на солнце, к ужасу мачехи.

— Красивая, — прохрипел он. — Невероятно красивая.

Он наклонился и поцеловал холмик груди, прямо над сердцем. Его язык дразнил сосок, заставляя меня выгнуться дугой и застонать.

— Яо Чэнь... — я запустила пальцы в его длинные волосы, сжимая их.

Он двигался осторожно, стараясь не задеть больное плечо, но в каждом его движении чувствовалась сдерживаемая сила. Он избавился от своей одежды, и я впервые увидела его тело.

Он был совершенен. Широкие плечи, узкая талия, мышцы, перекатывающиеся под кожей, как стальные канаты. На груди и руках было множество шрамов — старых, побелевших. Это было тело воина, прошедшего через сотни битв, а не тело изнеженного аристократа.

Он лег рядом со мной, накрывая меня своим теплом. Его бедро вклинилось между моих ног, уверенно и властно.

— Смотри на меня, — приказал он, когда его пальцы нашли влагу моего желания. — Я хочу видеть твои глаза. Я хочу, чтобы ты знала, кто сейчас с тобой. Не Гу Синь Вэнь, не Генерал, а Я. Яо Чэнь.

Он вошел в меня медленно, одним плавным, неотвратимым движением.

Я ахнула, вцепившись в его плечи. Ощущение наполненности было ошеломляющим. Это было совсем не так, как в книгах, где писали о боли первой ночи, ну, почти первой. Это было... правильно. Словно недостающая часть пазла встала на место.

Он замер, давая мне привыкнуть. Его дыхание опаляло мою шею.

— Ты тесная, — простонал он мне в ухо. — И такая горячая. Боги, Ли Юй, я сгорю в тебе.

Он начал двигаться. Сначала медленно, ритмично, потом все быстрее, жестче. Кровать скрипела под нами, тени плясали на стенах.

Я стонала, выкрикивала его имя, кусала губы, чтобы не закричать от наслаждения, которое накатывало волнами, сметая все мысли. Боль в плече стала просто еще одной гранью этого безумия, добавляя остроты.

Яо Чэнь был неутомим. Он брал меня с такой самоотдачей, словно это была наша последняя ночь на земле. Он шептал какие-то бессвязные слова — проклятия, молитвы, обещания.

— Моя... ты только моя... никому не отдам...

Когда пик наслаждения накрыл меня, мир взорвался фейерверком. Я вцепилась в его спину, оставляя царапины, и мое тело содрогнулось в сладкой судороге.

Яо Чэнь сделал еще несколько мощных толчков и замер, глухо зарычав, изливаясь в меня. Он упал на меня всей тяжестью, пряча лицо в изгибе моей шеи.

Мы лежали так долго, восстанавливая дыхание. Сердца бились в унисон — гулко, тяжело.

Я чувствовала, как по его коже скатываются капельки пота. Я чувствовала запах его тела — мускус, сандал и железо. И я чувствовала себя... живой.

Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

Утро. От лица Ли Юй

Я проснулась от того, что луч солнца, пробившийся сквозь щель в ставнях, щекотал мне нос.

Я потянулась и тут же зашипела от боли. Плечо пронзила острая боль, напоминая о ночном приключении.

— Лежи смирно, — раздался голос от окна.

Я повернула голову. Яо Чэнь стоял у окна, уже одетый в свежий халат. Он рассматривал какой-то свиток.

Воспоминания о ночи нахлынули на меня горячей волной. Я покраснела, натянув одеяло до самого подбородка.

Боги... Что я творила? Я сама попросила его. Я царапала его спину, кричала его имя так, что, наверное, слышали даже лошади в конюшне.

Яо Чэнь обернулся и заметил мое смущение. Уголок его губ дрогнул в улыбке — мягкой, ленивой, довольной.

— Доброе утро, жена, — он подошел к кровати и сел на край. — Как плечо?

— Болит, — честно ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что если посмотрю, то вспомню, как эти глаза смотрели на меня ночью, и сгорю от стыда.

— Я сменю повязку позже, — сказал он. — А пока... у меня для тебя подарок. Точнее, два.

Он протянул мне свиток, который держал в руках.

— Это было в тайнике, твой отец не соврал. Это первая часть Списка.

Я забыла о стыде. Я резко села, игнорируя боль, и схватила свиток.

Развернула.

Это был список имен. Десять имен. Некоторые я знала — мелкие чиновники, купцы, один интендант армии. Но последнее имя заставило меня похолодеть.

«Ван Чжи, заместитель министра Ритуалов».

— Ван Чжи... — прошептала я. — Это дядя моей мачехи.

— Именно, — кивнул Яо Чэнь, его лицо стало серьезным. — Гниль проникла в твою семью глубже, чем мы думали. Твоя мачеха, скорее всего, была связной. Она помогала передавать сведения через Вана.

У меня перехватило дыхание. Я всегда знала, что мачеха меня ненавидит, но предать мужа? Предать страну?

— Что мы будем делать? — спросила я, сжимая свиток.

— Пока — ничего, — ответил Яо Чэнь. — Это только часть списка. Пешек мы можем взять в любой момент, но они приведут нас только к середине цепочки. Нам нужен «Король». Тот, кто стоит за Министром Налогов. Нам нужны остальные части списка.

Он забрал у меня свиток и спрятал его в рукав.

— А теперь второй подарок.

Он хлопнул в ладоши.

Дверь открылась, и в комнату вошел А-Бин. Он тащил за шкирку человека со связанными руками и мешком на голове.

А-Бин бросил пленника на пол, как куль с мукой, и сорвал мешок.

Это был человек с татуировкой скорпиона на лице. Главарь наемников из храма.

Он выглядел жалко. Избитый, окровавленный, с переломанными пальцами.

— Я оставил его в живых, как ты и просила, — сказал Яо Чэнь, глядя на наемника с холодным равнодушием. — Ну, почти целым. Он очень хотел поговорить.

Наемник поднял на меня заплывший глаз.

— Пощадите... — прохрипел он. — Я все скажу... Гу Синь Вэнь... он заплатил... он сказал, что вы будете там...

— Мы знаем, что это был Гу, — перебил его Яо Чэнь. — Нас интересует другое. Откуда Гу знал про храм? Кто ему сказал?

Наемник затрясся.

— Женщина... Женщина в вуали... Она пришла к нему ночью. Я не видел лица, но слышал голос. Она назвала место.

— Женщина? — я нахмурилась. — Мачеха?

— Нет, — наемник покачал головой. — Голос был молодой, звонкий, как колокольчик.

Я замерла. Молодой звонкий голос.

Ли Хуа, моя сводная сестра. Та, что всегда завидовала мне и мечтала о Гу Синь Вэне.

— Вот как, — протянула я. — Значит, моя сестрица решила подзаработать на моей смерти.

Яо Чэнь кивнул А-Бину.

— Уведи его. Пусть расскажет все детали нашему дознавателю. А потом... — он провел пальцем по горлу. — Не люблю оставлять мусор.

А-Бин уволок скулящего наемника.

Яо Чэнь повернулся ко мне.

— Твоя семья — змеиный клубок, Ли Юй. Возвращаться туда опасно.

— Я должна, — твердо сказала я. — Если Ли Хуа предательница, я должна узнать, что еще она знает. И я должна найти вторую часть списка. Отец писал: «У старого друга в квартале теней». Я знаю, кто это.

— Кто?

— Дядюшка Лао. Владелец ломбарда «Золотой Феникс» в трущобах. Отец часто помогал ему деньгами.

Яо Чэнь вздохнул.

— Ладно. Квартал теней — это моя территория, там будет проще. Но сначала...

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Сначала ты должна выздороветь. Мы останемся здесь на пару дней. Пусть Гу Синь Вэнь побесится, гадая, живы мы или нет. А мы... — он хитро улыбнулся. — Мы продолжим наше "лечение".

Я почувствовала, как снова краснею.

— Ты неисправим, — буркнула я.

— Я просто влюблен, — сказал он.

И на этот раз в его голосе не было ни капли притворства.

От лица Ли Юй

Запах Квартала Теней ударил в нос задолго до того, как мы прошли под покосившимися деревянными воротами. Это был густой, тяжелый дух дешевой рисовой водки, жареного чеснока, немытых тел и сладковатой гнили.

— Держись ближе, — шепнул Яо Чэнь, поправляя широкополую соломенную шляпу, скрывающую половину его лица. — И, ради всех богов, не смотри никому в глаза. Здесь взгляд — это вызов, а вызов — это нож в печень.

Я кивнула, натягивая капюшон грубого плаща глубже на лоб.

Мы оставили «Черных Тигров» за периметром. В этом лабиринте узких улочек и нависающих балконов конный отряд был бы слишком заметен, да и бесполезен. Сюда нужно было входить тихо.

Яо Чэнь был в ударе с маскировкой. Для себя он выбрал образ богатого, но потрепанного жизнью купца с юга: парчовый халат с пятнами вина, перстни с фальшивыми камнями на пальцах и развязная походка человека, у которого денег больше, чем ума.

Меня же он нарядил своим «телохранителем-мальчишкой». Простая серая куртка, перевязанная кушаком, штаны, заправленные в сапоги, и меч за спиной. Мое раненое плечо ныло под тугой повязкой, но мазь, которую Яо Чэнь втирал мне утром, с недопустимо долгими и нежными касаниями, притупляла боль.

— Куда мы идем? — спросила я, стараясь не отставать.

Толпа вокруг была пестрой и опасной. Оборванные нищие хватали прохожих за полы одежды, пьяные наемники горланили песни, женщины с раскрашенными лицами зазывали клиентов из окон борделей.

— В «Павильон Красных Пионов», — ответил Яо Чэнь, ловко уворачиваясь от выплеснутых из окна помоев.

— В бордель? — я остановилась. — Дядюшка Лао держит ломбард, а не дом терпимости.

— Ломбард «Золотой Феникс» находится прямо за «Красными Пионами», — пояснил Яо Чэнь, обернувшись. — У них общая стена и... общие интересы. Вход в ломбард с улицы охраняется лучше, чем императорская казна, а через бордель можно пройти через черный ход, если знать, кому подмигнуть.

Он усмехнулся той самой, бесящей ухмылкой.

— Что, ревнуешь заранее, мой юный телохранитель?

— Мечтай, — фыркнула я. — Просто боюсь, что ты забудешь о цели визита, увидев пару оголенных ножек.

— Ножки меня не интересуют, — он наклонился ко мне, и его голос стал серьезным. — Меня интересует только то, что спрятано у Лао, и то, чтобы ты вышла отсюда живой. Помни: ты — немой. Ты не говоришь, только смотришь и держишь руку на мече. Я говорю за нас обоих.

Мы подошли к трехэтажному зданию, увешанному красными фонарями. Изнутри доносились звуки лютни и женский смех.

У входа стояли двое вышибал — горы мышц с лицами, на которых не осталось ни капли интеллекта, только шрамы.

— Места нет, — буркнул один из них, преграждая путь дубиной.

Яо Чэнь, ни слова не говоря, достал из рукава золотую монету и ловко, как фокусник, прокатил её по костяшкам пальцев.

— Места нет для бедняков, — лениво протянул он, меняя акцент на южный, тягучий. — А для господина Вана, который хочет угостить девочек лучшим вином, место всегда найдется, верно, брат?

Вышибала поймал монету на лету, попробовал на зуб и ухмыльнулся, обнажая гнилые пеньки.

— Проходите, господин Ван, мадам Цзинь как раз освободилась.

Мы вошли внутрь.

Атмосфера здесь резко отличалась от уличной. Пахло дорогими благовониями и пудрой, а в главном зале, устланном мягкими коврами, мужчины в дорогих одеждах пили вино в компании полуобнаженных красавиц.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Я, дочь министра, в борделе! Если бы мачеха увидела меня сейчас, её бы хватил удар.

— Расслабься, — шепнул Яо Чэнь, заметив, как я напряглась. — Ты выглядишь как испуганный кролик, выпрями спину. Ты — грозный воин.

Вдруг к нам подплыла женщина. Она была немолода, но все еще красива той зрелой, хищной красотой, которая приходит с опытом. На ней было платье цвета фуксии, столь прозрачное, что оно скорее подчеркивало, чем скрывало её пышные формы.

— О, новое лицо! — проворковала она, обвивая рукой шею Яо Чэня. — Какой статный мужчина, и какой... щедрый, судя по перстням.

Яо Чэнь не отстранился. Наоборот, он по-хозяйски положил руку ей на талию и притянул к себе.

— Мадам Цзинь, я полагаю? — его голос был полон меда. — Слава о вашей красоте дошла даже до южных морей. Я пришел не просто развлечься. Я ищу... особого удовольствия.

Женщина рассмеялась, прижимаясь к нему всем телом. Её грудь коснулась его руки.

Внутри меня вскипела черная, едкая волна.

Я знала, что это игра, знала, что это маскировка, но видеть, как он обнимает другую, как она трогает его, как он улыбается ей... Мне захотелось выхватить меч и снести этой мадам её напудренную голову.

«Неужели я ревную? — ужаснулась я сама себе. — Ли Юй, ты с ума сошла? Он тебе никто. Фиктивный муж, партнер».

Но мое тело помнило его прикосновения прошлой ночью, и оно кричало: «Он мой!».

Яо Чэнь, словно почувствовав мое настроение, на секунду скосил глаза в мою сторону, и в его взгляде мелькнуло веселье.

— Твой слуга выглядит так, будто он проглотил лимон, — заметила мадам Цзинь, кивнув на меня. — Ему тоже нужна девочка? У нас есть новенькие, совсем скромницы.

— О нет, — рассмеялся Яо Чэнь. — Он дал обет безбрачия, бедный мальчик, но зато он верен, как пес.

Он наклонился к её уху и что-то прошептал. Лицо мадам Цзинь изменилось, игривость исчезла, сменившись деловой настороженностью.

— Вы уверены? — тихо спросила она.

— Абсолютно. «Лотос цветет даже в грязи», — произнес он пароль.

Мадам Цзинь кивнула и отстранилась.

— Идемте.

Она повела нас через зал, мимо похотливых взглядов и пьяных криков, вглубь коридора. Мы прошли через кухню, где пахло паром и рыбой, и остановились у неприметной двери в кладовую.

— Лао в плохом настроении сегодня, — предупредила она, открывая дверь ключом, который висел у неё на поясе. — Кто-то пытался вломиться к нему с улицы, будьте осторожны.

— Спасибо, красавица, — Яо Чэнь подмигнул ей и шлепнул (да, шлепнул!) по бедру на прощание.

Дверь закрылась за нами. Мы оказались в узком каменном коридоре, освещенном тусклым факелом.

Как только мы остались одни, я не выдержала.

— Тебе обязательно было её лапать? — прошипела я.

Яо Чэнь обернулся, снимая шляпу.

— Это часть образа, Ли Юй. Купец, который не лапает мадам в борделе — это подозрительный купец.

— Ты выглядел так, будто тебе это нравится.

Он подошел ко мне вплотную, прижимая меня к холодной каменной стене.

— Знаешь, что мне нравится? — его голос стал низким, вибрирующим. — Мне нравится, как у тебя раздуваются ноздри, когда ты злишься, и как у тебя горят глаза. Ты ревнуешь, жена, и это чертовски приятно.

— Я не... — начала я, но он накрыл мой рот ладонью.

— Тш-ш, мы почти пришли. Сохрани этот гнев для врагов, или для нашей спальни.

Он убрал руку и пошел вперед. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ненавижу его. Обожаю его. Хочу его ударить и поцеловать одновременно.

Коридор закончился железной дверью с маленьким смотровым окошком.

Яо Чэнь постучал. Три раза быстро, два раза медленно.

Окошко открылось. На нас уставился глаз — мутный, окруженный сетью морщин.

— Ломбард закрыт, — прохрипел голос.

— Я принес не закладывать, а выкупать, — сказал Яо Чэнь. — Долг семьи Ли.

Глаз моргнул.

— Семьи Ли больше нет.

— Кровь помнит, — я выступила вперед, снимая капюшон. — Дядюшка Лао, это я, Ли Юй.

За дверью повисла тишина, потом загремели засовы, один, второй, третий.

Дверь со скрипом отворилась.

Мы вошли в маленькую, заставленную вещами комнату. Здесь было все: от старых мечей и фарфоровых ваз до чучела крокодила, свисающего с потолка. Пахло пылью и старым деревом.

За прилавком, который служил баррикадой, сидел крошечный старичок с длинной, редкой бородой, в руках он держал арбалет, нацеленный нам в грудь.

— Ли Юй... — прошептал он, щурясь. — Маленькая смутьянка, ты выросла, и попала в беду.

— Я всегда в беде, дядюшка, — я слабо улыбнулась. — Но сейчас беда общая.

Старик перевел взгляд на Яо Чэня.

— А это кто? Твой новый любовник? Выглядит как павлин.

— Мой муж, — поправила я. — Яо Чэнь.

Лао опустил арбалет.

— Клан Яо... — он сплюнул на пол. — Волки, но волки лучше шакалов Гу. Твой отец был хорошим человеком, Ли Юй. Он единственный, кто не брал с меня налоги, когда моя дочь болела. Я храню его вещь.

Он слез с высокого табурета и пошаркал вглубь лавки, бормоча что-то под нос.

Мы с Яо Чэнем переглянулись.

— Странный старик, — шепнул мой муж. — Но арбалет держит уверенно.

Лао вернулся, неся в руках... веер. Обычный бумажный веер, пожелтевший от времени.

— Вот, — он положил его на прилавок. — Твой отец принес это месяц назад. Сказал: "Если со мной что-то случится, отдай это Юй-эр, но только если она придет с человеком, которому доверяет".

Я взяла веер. На нем был нарисован горный пейзаж. Горы, река, сосна. Ничего особенного.

— Это все? — разочарованно спросила я. — Просто веер?

— Смотри глубже, — проворчал Лао. — Твой отец любил загадки.

Яо Чэнь взял веер из моих рук. Он раскрыл его, поднес к свету масляной лампы.

— Бумага двойная, — заметил он. — И... смотрите.

Он указал на рисунок реки. Если смотреть на него под определенным углом, линии воды складывались в иероглифы.

— "Тень под троном", — прочитал Яо Чэнь. — "Ищи там, где свет не падает на золото".

— Что это значит? — я нахмурилась. — Тронный зал? Но там всегда светло.

— Не тронный зал, — покачал головой Яо Чэнь, его лицо стало мрачным. — "Тень под троном" — это старое название Тайной Канцелярии. Места, где хранятся личные архивы императорской семьи, и куда даже министрам вход запрещен.

— Третья часть списка там? — ужаснулась я. — Но как отец мог спрятать что-то в Тайной Канцелярии?

— Он не прятал, — понял Яо Чэнь. — Он указывает на то, что третий список — это не бумага от твоего отца. Это документ, который уже там лежит. Документ, который доказывает связь кого-то из Принцев с предателями.

— Принцев? — у меня похолодело внутри. Если в заговоре замешан кто-то из сыновей Императора... это уже не просто коррупция. Это измена крови.

Вдруг Лао резко поднял голову.

— Тихо!

Он задул лампу, комната погрузилась в темноту.

— В чем дело? — шепнул Яо Чэнь, его рука легла на меч.

— Крысы, — прошипел старик. — Много крыс, на крыше.

Сверху послышался шорох, а затем звон разбитой черепицы. Кто-то спрыгнул во внутренний дворик ломбарда.

— Они выследили вас, — констатировал Лао. — Уходите через подвал.

— Нет, — Яо Чэнь шагнул вперед, заслоняя меня. — Если мы уйдем в подвал, нас там запрут и сожгут. Мы примем бой здесь.

Дверь ломбарда содрогнулась от мощного удара.

— Открывай, старик! — раздался грубый голос. — Мы знаем, что они здесь! Отдай нам девчонку, и мы не тронем твою рухлядь!

— Это люди «Красного Дракона», — определил Яо Чэнь по голосу. — Конкуренты моего «Черного Лотоса». Гу Синь Вэнь нанял всех, кого мог.

— Что будем делать? — я вытащила меч. Плечо отозвалось резкой болью, но я стиснула зубы.

Яо Чэнь посмотрел на меня, в полумраке его глаза сверкнули.

— Ты веришь мне? — спросил он.

— Да.

— Тогда спрячь меч.

Он достал из-за пазухи небольшую черную пластину с вырезанным на ней серебряным лотосом.

— Дядюшка Лао, открой дверь, — приказал он.

— Ты с ума сошел, парень? — удивился старик. — Они вас разорвут.

— Открой.

Лао, ворча, отодвинул засовы.

Дверь распахнулась, в проеме стояли с десяток вооруженных головорезов с факелами.

— Ну привет, — ухмыльнулся их главарь, здоровый детина с топором. — Попались, голуб...

Яо Чэнь шагнул на порог. Он не стал доставать оружие, просто поднял руку с черной пластиной.

Свет факелов упал на серебряный лотос.

Главарь осекся на полуслове. Его ухмылка сползла, сменившись выражением животного ужаса.

— Черный... Лотос? — прошептал он. — Мастер?

— Ты ворвался в мой дом, Пёс, — голос Яо Чэня был тихим, но от него веяло таким могильным холодом, что даже мне стало страшно. — Ты угрожал моей жене, ты нарушил мир Квартала Теней.

Бандиты начали пятиться. Знак «Черного Лотоса» в этом мире означал не просто власть. Он означал неизбежную, мучительную смерть для любого, кто перейдет дорогу организации.

— Мы... мы не знали, Мастер! — забормотал главарь, опуская топор. — Нам заплатили... Сказали, просто купец и его шлю...

— Выбирай слова, — перебил его Яо Чэнь. — Или я вырежу тебе язык.

Он сделал шаг вперед, бандиты отступили на два.

— Убирайтесь, — сказал Яо Чэнь. — Скажите своему заказчику, что Квартал Теней закрыт для него, и если я увижу хоть одного из вас ближе чем на ли к этому месту... я лично освежую вас живьем.

— Да, Мастер! Простите, Мастер!

Они развернулись и побежали. Толкаясь, бросая факелы, они бежали так, словно за ними гнались демоны ада.

Яо Чэнь смотрел им вслед, пока топот не стих, затем он спрятал пластину и повернулся ко мне.

Он выглядел уставшим, маска пьяницы исчезла окончательно.

— Ну вот, — вздохнул он. — Теперь ты знаешь. Я не просто богатый бездельник. Я — король воров и убийц этого города.

Он ждал моей реакции, ждал страха или отвращения.

Я подошла к нему и взяла за руку, его ладонь была холодной.

— Ты — мой муж, — сказала я. — И ты только что спас нас, не пролив ни капли крови. Это лучше, чем любой герой из легенд.

Яо Чэнь слабо улыбнулся и сжал мои пальцы.

— Идем домой, Ли Юй. У нас есть веер, есть загадка про Трон... и нам нужно придумать, как ограбить Императора, не лишившись голов.

Мы попрощались с Лао, который смотрел на Яо Чэня с новым уважением и страхом, и вышли в ночь.

Обратный путь мы шли молча, но теперь, когда я шла рядом с ним, я не чувствовала ревности к мадам Цзинь. Я знала: ни одна куртизанка, ни одна принцесса не знает его настоящего.

Только я.

От лица Ли Юй

Утро началось не с пения птиц, а с прибытия евнуха из Дворца.

Он стоял в нашем главном холле, одетый в пурпурные одежды, с лицом, набеленным так густо, что оно напоминало маску. В руках он держал свиток желтого шелка, расшитый фениксами.

— Её Величество Императрица, Мать Поднебесной, — провозгласил он высоким, визгливым голосом, — приглашает госпожу Яо, урожденную Ли, на Праздник Цветения Хризантем. Сегодня в полдень. Отказ будет расценен как неуважение к трону.

Я приняла свиток, склонившись в поклоне. Мои руки не дрожали, хотя внутри все сжалось в ледяной комок.

— Это великая честь для меня, — произнесла я из вежливости, чувствуя вкус желчи на языке.

Как только евнух удалился, семенящей походкой, Яо Чэнь вышел из тени колонны, он был мрачен.

— Это ловушка, — констатировал он, забирая у меня свиток и брезгливо отбрасывая его на стол. — Императрица никогда не приглашает жен опальных чиновников, если не хочет устроить показательную порку.

— Я знаю, — я подошла к окну. — Но у нас нет выбора. И... это шанс.

Яо Чэнь подошел сзади, его руки легли мне на плечи. Тепло его тела успокаивало.

— Шанс? — переспросил он.

— Веер отца, — напомнила я, доставая веер из широкого рукава. — «Ищи там, где свет не падает на золото. Тень под троном». Мы гадали, что это значит. Но посмотри на рисунок еще раз.

Я развернула веер.

— Это не просто горы и река. Смотри на форму скалы. Она напоминает «Камень Плачущего Дракона» в Императорском саду. Я видела его один раз, в детстве, когда отец брал меня во дворец. Эта скала стоит прямо за Павильоном Небесного Спокойствия, где Императрица проводит свои чаепития.

Яо Чэнь внимательно посмотрел на рисунок, затем на меня. В его глазах вспыхнуло уважение.

— Ты думаешь, вход в Тайную Канцелярию скрыт в саду?

— «Где свет не падает на золото», — процитировала я. — Золотые карпы плавают в пруду у этой скалы, но под скалой есть грот, там всегда тень. Если папа прав, вход там.

Яо Чэнь выругался сквозь зубы.

— Грот в личном саду Императрицы... Идеальное место, никто не посмеет там искать. Ли Юй, это безумие, тебя сожрут там заживо. Принцесса Пинъян будет там. Гу Синь Вэнь, скорее всего, тоже будет ошиваться рядом с охраной.

— Я справлюсь, — я накрыла его ладонь своей. — Я должна просто найти вход. Подтвердить догадку, а ты... ты придумаешь, как нам туда попасть ночью.

Он резко развернул меня к себе.

— Я пойду с тобой, под видом телохранителя.

— Нет, — покачала я головой. — На женскую половину дворца мужчин не пускают, кроме евнухов. Ты хочешь стать евнухом ради меня? Это, конечно, романтично, но я предпочту мужа с полным комплектом... мммм... сам понимаешь чего…

Яо Чэнь криво усмехнулся, но веселья в его глазах не было.

— Я буду рядом. У внешних ворот, с «Тиграми». Если через три часа ты не выйдешь... я сожгу этот дворец.

Он снял со своего пальца кольцо, массивный серебряный перстень с черным камнем.

— Возьми.

Он надел его на мой большой палец. Кольцо было велико, но он сжал его, и металл, повинуясь какому-то механизму, плотно охватил мой палец.

— В нем есть секрет, — он показал, как нажать на камень, и из оправы выскочила крошечная, не толще волоска, игла. — Она смазана ядом «Сон гадюки», он парализует взрослого мужчину за секунды, а убивает за минуту, если кольнуть в шею. Используй только в крайнем случае.

— Спасибо, — я поцеловала его в щеку. — Я вернусь, обещаю.

Дворец встретил меня блеском золота и холодом равнодушия.

Я выбрала наряд цвета бледной лаванды — скромный, но достойный. Я не хотела выделяться, сегодня я должна была быть тенью, наблюдателем.

В Саду Хризантем собрался весь цвет столичного общества. Благородные дамы в ярких шелках порхали между клумбами, словно экзотические бабочки. Воздух был напоен ароматом цветов и сплетен.

Как только я вошла, разговоры стихли. Десятки глаз устремились на меня, взгляды были разными: любопытными, презрительными, злорадными.

— Смотрите, это жена Кровавого Демона.

— Говорят, она пыталась сбежать в первую ночь.

— Бедняжка, её отец — предатель, а муж — чудовище.

Я шла с прямой спиной, глядя перед собой.

«Пусть говорят. Я — Яо. Я — Ли. Я — сталь».

— О, кто к нам пожаловал!

Голос был сладким, как перезрелый персик, и ядовитым, как мышьяк.

Ко мне подошла молодая женщина в роскошном желтом платье, расшитом пионами. Её красота была безупречной и холодной. Высокая прическа, украшенная золотыми шпильками, надменный взгляд раскосых глаз.

Принцесса Пинъян, любимая дочь Императора и женщина, которая должна была стать женой Генерала Яо, если бы я не вмешалась.

— Приветствую Ваше Высочество, — я склонилась в глубоком поклоне.

Пинъян не спешила разрешать мне выпрямиться. Она обошла вокруг меня, шурша юбками, рассматривая меня, как лошадь на рынке.

— Встань, — наконец бросила она. — Дай мне посмотреть на ту, что украла моего жениха.

Я выпрямилась.

— Я никого не крала, Ваше Высочество. Генерал сам сделал выбор.

Пинъян рассмеялась, прикрыв рот веером.

— Выбор? О, глупая деревенщина. Ты думаешь, он выбрал тебя? Он выбрал свободу от меня. Ты для него — просто удобная заслонка, пустое место. Знаешь, где он сейчас? На войне. А ты здесь, одна, среди волков.

Она подошла ближе, её лицо исказилось злобой.

— Ты носишь фамилию Яо, но ты никогда не станешь частью их клана. Ты — дочь преступника, и скоро ты последуешь за своим отцом.

— Мой отец невиновен, — тихо ответила я. — А генерал... он вернется. И он будет недоволен, если узнает, что члена его семьи оскорбляли в саду Императрицы.

— Угрожаешь мне? — Пинъян сузила глаза. — Твой муж — пьяница Яо Чэнь, все знают, что Генерал отдал тебя ему, как надоевшую игрушку. Ты спишь с неудачником, Ли Юй. Каково это — пасть так низко?

Я почувствовала, как кольцо на пальце нагрелось. Мне захотелось пустить в ход иглу прямо сейчас, но я сдержалась.

— Яо Чэнь — мой муж, — твердо сказала я. — И он стоит десятка таких «героев», которые шепчутся по углам. Он благороден, умен и верен, то, чего не скажешь о многих при дворе.

Пинъян фыркнула.

— Влюбленная дурочка. Что ж, наслаждайся своим счастьем... пока можешь.

Она развернулась и ушла, махнув рукой своей свите.

Я выдохнула, первый раунд за мной, но главный бой впереди.

Внезапно зазвучали гонги.

— Её Величество Императрица!

Все склонились в поклоне.

Императрица появилась из павильона. Она была уже не молода, но величие её фигуры затмевало солнце. Женщина села на трон, установленный среди цветов, и жестом позволила нам встать.

Началось чаепитие. Бесконечные церемонии, стихи, фальшивые улыбки.

Я сидела в самом конце стола, стараясь быть незаметной, ища глазами искали скалу.

Вот она, «Камень Плачущего Дракона», огромная глыба пористого камня, с которой стекала вода в пруд с карпами. Она находилась в дальнем конце сада, отделенная от павильона живой изгородью.

Мне нужно было туда.

— Госпожа Яо, — голос Императрицы прозвучал как гром среди ясного неба.

Я вздрогнула и встала.

— Да, Ваше Величество.

Императрица смотрела на меня тяжелым, немигающим взглядом.

— Я слышала о твоем... скоропалительном браке, и о несчастье твоего отца. Скажи мне, дитя, ты молишься о победе нашей армии? Или ты молишься о том, чтобы варвары пришли и освободили твоего родителя?

В саду повисла тишина. Это был вопрос-ловушка. Любой ответ мог быть истолкован как измена.

— Я молюсь о мире для Поднебесной, Ваше Величество, — ответила я, глядя в пол. — И о том, чтобы правда восторжествовала. Истина — как солнце, её нельзя скрыть тучами лжи навечно.

Императрица чуть улыбнулась уголками губ.

— Красиво сказано, но солнце иногда сжигает тех, кто смотрит на него слишком пристально. Садись.

Она потеряла ко мне интерес. Это был мой шанс.

Я подождала еще полчаса. Когда подали десерт и внимание гостей переключилось на танцовщиц, я "случайно" опрокинула чашку с чаем на свое платье.

— Ох! Я такая неуклюжая! — воскликнула я достаточно громко. — Прошу прощения!

Служанка подбежала ко мне.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала я ей. — Где здесь уединенное место?

— Вон там, за изгородью, есть павильон для переодевания, — указала она.

— Спасибо, я сама найду, не беспокойтесь.

Я поспешила прочь, прижимая мокрую ткань к платью. Как только я скрылась за кустами сирени, моя осанка изменилась. Я больше не была неуклюжей гостьей, а стала тенью.

Я обогнула павильон для переодевания и скользнула вглубь сада, к скале.

Сердце колотилось. Стража была у ворот сада, но внутри патрули ходили редко — считалось, что стены надежны.

Вот она, скала, вблизи она казалась еще больше. Вода журчала, стекая по замшелым камням.

Я подошла к подножию. Здесь действительно была тень, даже в полдень, золотые карпы лениво плавали в пруду.

«Тень под троном».

Я начала осматривать камни, мокрые, скользкие. Никаких рычагов, никаких замочных скважин.

Может, я ошиблась?

Вдруг я заметила одну деталь. Среди хаотичных трещин на камне одна линия выглядела слишком... правильной. Она повторяла изгиб реки на веере отца.

Я провела пальцем по этой линии. В конце она упиралась в небольшой выступ, похожий на глаз дракона.

Я нажала, но ничего не произошло. Тогда я нажала сильнее, вливая в палец немного внутренней энергии ци, которую я едва умела использовать, спасибо урокам отца.

Камень под пальцем подался внутрь, и раздался глухой щелчок, скрытый шумом воды.

Часть скалы — огромный валун у самой воды, бесшумно отъехал в сторону, открывая темный проход, из него пахло сыростью.

Есть!

Я заглянула внутрь. Ступени уходили вниз, в темноту, это был вход. Вход в Тайную Канцелярию, прямо из сада Императрицы!

Я хотела было шагнуть внутрь, чтобы разведать, но здравый смысл остановил меня. У меня нет света и оружия, кроме иглы в кольце, и меня скоро хватятся.

Главное — я нашла вход. Теперь нужно закрыть его и вернуться.

Я нажала на «глаз» еще раз, валун начал медленно закрываться.

— Любопытно, очень любопытно.

Голос раздался за моей спиной.

Я замерла, холод прошел по позвоночнику. Валун встал на место с тихим стуком, скрывая проход, но было уже поздно. Меня видели.

Я медленно обернулась.

На дорожке, в тени ивы, стоял Гу Синь Вэнь.

Он был в парадном одеянии, его рука, со сломанным пальцем, была на перевязи. Он улыбался, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Ли Юй, — протянул он, делая шаг ко мне. — Я знал, что ты что-то задумала. Ты слишком умна, чтобы просто пить чай.

— Гу Синь Вэнь, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно, моя рука скользнула к кольцу. — Что вы делаете в женской части сада? Это нарушение этикета, вас могут казнить.

— У меня особый допуск, — он показал золотую пайцзу (пропуск) на поясе. — Как у специального следователя. Я следил за тобой, и, кажется, не зря. Что там, за камнем? Тайник твоего отца?

Он подошел ближе, отрезая мне путь к отступлению. Сзади был пруд, спереди — он.

— Там ничего нет, — солгала я. — Я просто любовалась карпами.

— Не ври мне! — его лицо исказилось. — Я видел, как камень двигался! Ты нашла вход! Это вход в катакомбы дворца, верно? Твой отец хотел устроить переворот?

— Мой отец хотел спасти страну от таких крыс, как ты!

Гу Синь Вэнь рассмеялся.

— Спасти? Он мертвец, и ты тоже. Знаешь новость, дорогая? Час назад приехал гонец с Севера.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Армия генерала Яо попала в засаду, в ущелье Черного Ветра. Половина «Тигров» перебита. Генерал Яо Шэн... пропал без вести. Скорее всего, его голова уже украшает пику варварского хана.

Мир вокруг меня пошатнулся.

Генерал? Пропал? Мертв?

Нет, Яо Чэнь говорил, что его брат непобедим, это ложь.

— Ты врешь, — выдохнула я.

— Зачем мне врать? — он пожал плечами. — Это конец, Ли Юй. Клан Яо обезглавлен. Твой муженек-пьяница не удержит власть и дня без брата. Министр Налогов уже готовит указ о конфискации имущества Яо за «некомпетентность и предательство».

Он подошел вплотную. Его здоровая рука схватила меня за плечо, которое было ранено, от чего я вскрикнула от боли.

— У тебя есть выбор, — прошипел он мне в лицо. — Открой проход, отдай мне то, что там спрятано, и, может быть, я пощажу тебя. Станешь моей наложницей. Я всегда хотел тебя, Ли Юй. Твою строптивость.

Его пальцы больно впились в рану.

— Ну же! Решай! Или я позову стражу и скажу, что ты пыталась проникнуть в покои Императрицы с ножом. Тебя казнят на месте.

Я смотрела в его глаза — жадные, полные похоти и торжества.

Я вспомнила Яо Чэня, его руки, его поцелуи, его обещание найти меня даже в аду.

Если Генерал мертв, Яо Чэнь в опасности, смертельной опасности. Я должна выбраться отсюда и предупредить его.

— Я выбираю... — прошептала я, опуская взгляд.

Гу Синь Вэнь расслабился, ожидая покорности.

— Умница.

Я резко подняла руку с кольцом и ударила.

Игла вонзилась в кожу.

Гу Синь Вэнь дернулся, его глаза расширились от удивления. Он попытался схватить меня за горло, но его рука повисла плетью.

— Что... ты... — прохрипел он.

Яд действовал мгновенно, его ноги подогнулись. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Это тебе за отца, — прошипела я. — И за Яо Чэня.

Я оттолкнула его, и он повалился на траву, парализованный, глядя в небо остекленевшими глазами. Он был жив, но не мог пошевелиться.

Мне нужно бежать.

Я бросилась прочь, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, платье с лавандовым подолом, теперь испачканным землей, мешало бежать.

Я выбежала на главную аллею, вдали слышались голоса, Императрица возвращалась во дворец.

— Стража! — вдруг раздался крик евнуха, наткнувшегося на тело Гу Синь Вэня. — Убийство! В саду убийца!

Гонги забили тревогу.

Я замерла. Ворота перекрыты, стража бежит со всех сторон. Я в ловушке.

Вдруг чья-то рука схватила меня и резко дернула в сторону, в густые заросли бамбука.

Я хотела закричать, но мне зажали рот ладонью в кожаной перчатке.

— Тихо, госпожа, — прошептал голос над ухом.

Я скосила глаза. Это был не стражник, это был человек в черной маске. Один из «Черных Тигров»? Нет, на маске был вышит серебряный лотос.

— Мастер прислал меня, — шепнул шпион Яо Чэня. — На случай, если что-то пойдёт не так. За мной, есть путь через канализацию.

Он потащил меня к неприметному люку в земле, скрытому кустами.

Я бросила последний взгляд на дворец.

Генерал пропал, возможно даже мертв, а Гу Синь Вэнь знает о тайнике, все точно пошло не по плану.

И теперь я стала главной преступницей Империи.

От лица Ли Юй

Императорские сады славились ароматом цветов, но канализация под ними пахла только смертью и разложением.

Мы бежали по узкому, скользкому от слизи туннелю, где единственным светом был тусклый кристалл в руке моего проводника — шпиона «Черного Лотоса». Вода хлюпала под ногами, крысы с писком разбегались в стороны, но я не обращала на это внимания.

В ушах все еще звенел голос Гу Синь Вэня.

«Генерал Яо Шэн... пропал без вести. Его голова украшает пику варварского хана».

— Это ложь, — шептала я в ритм бегу, словно мантру. — Это ложь, он жив, он не мог умереть.

Если Генерал мертв, то щит, прикрывавший клан Яо, разбит. Теперь Император и министры растерзают нас, и первым, кто попадет под удар, будет Яо Чэнь.

— Быстрее, госпожа! — торопил шпион. — Стража уже перекрывает выходы.

Мы свернули в боковое ответвление, где вода доходила до колен. Холод пробирал до костей, платье отяжелело, мешая двигаться. Я сорвала с себя верхний слой шелка, оставшись в нижней рубашке и штанах. Плечо, раненое в храме, снова начало кровоточить, но боль казалась чем-то далеким, несущественным.

Наконец, впереди забрезжил серый свет, там виднелась решетка водостока, выходящая к городской реке.

Шпион выбил заржавевшие прутья ударом ноги, и мы выбрались наружу, скатившись по илистому берегу прямо в камыши.

Свежий воздух ударил в легкие, заставив закашляться.

— Здесь лодка, — шпион указал на неприметную плоскодонку, спрятанную в зарослях. — Я доставлю вас к черному входу в поместье.

— Что в городе? — спросила я, забираясь в лодку.

— Хаос, — коротко ответил он, берясь за весло. — Весть о поражении армии уже достигла рынков. Люди в панике. Говорят, варвары прорвали оборону и идут на столицу, а мародеры уже грабят лавки на окраинах.

Я сжала борта лодки. Война, настоящая война.

Пока мы плыли по мутной воде канала, я видела дым, поднимающийся над некоторыми кварталами. Слышались крики из столицы, которая еще утром сияла золотом и спокойствием.

Мы причалили у задней стены поместья Яо. Здесь, у неприметной калитки, нас уже ждали.

Не слуги, воины.

Десяток «Черных Тигров» в полном боевом облачении. И во главе их — А-Бин.

— Госпожа! — он шагнул ко мне, помогая выбраться на берег, его лицо было серым от напряжения. — Вы ранены?

— Нет, — отмахнулась я, хотя меня шатало от усталости. — Где Яо Чэнь?

— В оружейной, — ответил А-Бин. — Он ждет вас.

— Гу Синь Вэнь... — начала я.

— Мы знаем, — перебил он. — Наши люди во дворце доложили. Вы отравили его, он жив, но парализован. Император в ярости, вы объявлены государственной преступницей. Приказ о вашем аресте подписан лично Министром Налогов.

— А Генерал? — я посмотрела ему в глаза.

А-Бин отвел взгляд.

— Идемте, госпожа, мастер все объяснит.

Мы прошли через сад. Поместье изменилось. Исчезла расслабленная атмосфера богатого дома, окна были закрыты ставнями, а на стенах стояли лучники. Слуги таскали мешки с песком и ведра с водой. Это больше не был дом, он превращался в крепость, готовящаяся к осаде.

Мы вошли в главное здание и спустились в подвал, в оружейную.

Здесь пахло маслом, кожей и холодной сталью. Вдоль стен стояли стойки с мечами, копьями и арбалетами.

В центре комнаты, у большого стола, заваленного картами, стоял Яо Чэнь.

Он больше не носил яркие шелка. На нем был черный боевой костюм, перетянутый широким кожаным поясом, волосы собраны в тугой хвост.

Услышав шаги, он резко обернулся.

Увидев меня — грязную, мокрую, с пятнами ила и крови на одежде, он не поморщился. В его глазах вспыхнуло такое облегчение, что у меня подогнулись колени.

Мой муж преодолел расстояние между нами в два шага и сгреб меня в охапку. Крепко, до хруста ребер.

— Живая, — выдохнул он мне в волосы. — Бездна тебя подери, Ли Юй, ты жива.

Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах кожи и стали.

— Яо Чэнь... — прошептала я. — Гу Синь Вэнь сказал... он сказал, что Шэн...

Я почувствовала, как он напрягся, его объятия стали жестче.

— Я знаю, — глухо ответил он.

Мужчина отстранился, но не выпустил меня из рук. Он взял мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза, в его взгляде больше не было ни капли веселья. Там была тьма. Холодная, бездонная тьма убийцы.

— Шэн попал в засаду, — сказал он. Голос его был ровным, пугающе спокойным. — Кто-то сдал маршрут его передвижения, они ждали его в ущелье.

— Он мертв? — я едва смогла выговорить это слово.

Яо Чэнь помолчал секунду.

— Официально — да. Тела не нашли, но нашли его шлем и разбитый меч. Вся гвардия перебита.

— Но ты... ты не веришь в это?

— Мой брат слишком упрям, чтобы умереть так просто, — криво усмехнулся Яо Чэнь. — Но для Империи он мертв, и это значит, что с сегодняшнего дня мы одни.

Он отпустил меня и подошел к столу.

— Ситуация критическая, Ли Юй. Министр Налогов воспользовался новостью о "гибели" Генерала, чтобы объявить наш клан предателями. Они утверждают, что Шэн сдал армию варварам и сбежал. Имущество клана подлежит конфискации, а все члены семьи — аресту.

— И я тоже, — добавила я. — Я отравила Гу Синь Вэня.

— О, это лучшая новость за день, — Яо Чэнь впервые за этот разговор улыбнулся искренне. — Ты выиграла нам время. Пока Гу пускает слюни в лазарете, он не может координировать атаку, но это ненадолго.

Он ударил кулаком по карте столицы.

— У нас есть два пути. Бежать из города через подземные ходы, бросив все, и скрываться в горах, как разбойники. Или...

— Или?

— Или принять бой.

Он посмотрел на меня.

— Если мы сбежим, мы признаем вину. Имя твоего отца будет втоптано в грязь навсегда, а имя моего брата станет синонимом предательства.

— Мы не сбежим, — твердо сказала я. — Я не для того сбежала через канализации, чтобы прятаться от этих жалких трусов.

Яо Чэнь кивнул.

— Я знал, что ты это скажешь.

Он повернулся к теням в углу комнаты.

— Выходите.

Из полумрака вышли трое мужчин, они не были похожи на слуг или гвардейцев. Обычные одежды, неприметные лица, но их движения выдавали мастеров боевых искусств.

— Это Совет Теней, — представил их Яо Чэнь. — Мои лейтенанты в «Черном Лотосе». Мастер Ши отвечает за яды, Призрак — за разведка, и Железный Кулак — за силовые операции.

Мужчины поклонились мне. Не как жене хозяина, а как равной.

— Маски сброшены, — объявил Яо Чэнь. — Больше нет пьяницы Яо Чэня, с этого момента я беру командование кланом на себя, и я активирую протокол «Красный Закат».

Лейтенанты переглянулись.

— «Красный Закат»? — переспросил Железный Кулак, коренастый мужчина со шрамом через все лицо. — Мастер, это означает войну на улицах столицы. Император бросит против нас регулярную армию.

— Император напуган, — отрезал Яо Чэнь. — Варвары у ворот, армия деморализована. Единственная сила, способная удержать порядок в городе — это мы, и мы докажем им это.

Он повернулся ко мне.

— Ли Юй, что ты нашла в саду?

— Вход, — я подошла к столу. — Тайная Канцелярия находится прямо под скалой Плачущего Дракона. Я знаю, как открыть проход.

— Отлично, — глаза Яо Чэня сверкнули. — Это меняет дело. Если мы достанем третий список... если мы найдем доказательства того, что именно люди Министра Налогов сдали Шэна варварам... мы сможем разрушить их замысел.

— Но как мы попадем туда? — спросила я. — Сад оцеплен. Гу Синь Вэнь, хоть и парализован, наверняка успел сказать страже, где я была.

— Мы не пойдем через сад, — Яо Чэнь провел пальцем по карте, остановившись на точке, обозначающей Дворец. — Мы пойдем напролом.

— Напролом? Во дворец?!

— Нет. Мы заставим их открыть нам двери.

В этот момент в подвал спустился старый дворецкий.

— Господин, — его голос дрожал. — У ворот... Принесли Императорский указ. Они требуют сдать госпожу Ли Юй и открыть ворота для описи имущества. Командует капитан городской стражи, с ним три сотни солдат.

Яо Чэнь посмотрел на меня. Затем он взял со стойки меч, не тот легкий цзянь, с которым он ходил обычно. Это был тяжелый двуручный меч, клинок которого был черным, как ночь.

— Пришло время поздороваться с гостями, — произнес он.

Мужчина подошел ко мне и, не стесняясь присутствующих, стер грязь с моей щеки большим пальцем.

— Ты устала, тебе нужно отдохнуть.

— Я пойду с тобой, — я перехватила его руку. — Я — причина, по которой они пришли, и должна быть рядом с тобой.

— Ты — моя жена, — он улыбнулся, но глаза оставались холодными. — И ты будешь стоять за моим плечом. Смотри и запоминай, Ли Юй, сегодня ты увидишь, почему меня называют не только пьяницей, но и Мастером Теней.

Мы вышли на стену над главными воротами.

Зрелище было впечатляющим. Площадь перед поместьем была заполнена солдатами, факелы освещали их доспехи, а впереди, на белом коне, сидел капитан стражи, держа в руке свиток.

— Именем Императора! — орал он. — Яо Чэнь! Открой ворота и сдай преступницу! Твой брат мертв, твой клан лишен покровительства! Сопротивление бесполезно!

Яо Чэнь встал на край парапета, ветер трепал его черные одежды. Он выглядел как демон, возвышающийся над смертными.

— Капитан Лян! — его голос прогремел над площадью, заглушая шум ветра. — Ты, кажется, забыл, на чьей земле ты стоишь.

— Это земля Императора! — крикнул капитан.

— Это земля Яо! — рявкнул Яо Чэнь. — И пока я жив, ни одна крыса не переступит этот порог без моего разрешения.

— Твой брат мертв! Ты никто! — засмеялся капитан. — Лучники! Целься!

Сотня луков поднялась вверх.

Я инстинктивно сжалась, но Яо Чэнь даже не шелохнулся.

— Вы хотите смерти моего брата? — спросил он тихо, но так, что услышал каждый. — Вы хотите похоронить героя, который защищал ваши задницы от варваров десять лет? Вы хотите ограбить его семью и его дом, пока его тело еще не остыло?

Толпа солдат зашевелилась, многие из них служили под началом Шэна.

— Предатели! — вдруг крикнул Яо Чэнь, указывая мечом на капитана. — Вы обвиняете нас в измене? Но кто открыл проход варварам? Кто продал карты патрулей? Моя жена, Ли Юй, нашла доказательства! Именно поэтому вы хотите её убить! Чтобы скрыть правду!

— Ложь! — заорал капитан. — Стреляйте!

Стрела сорвалась с тетивы.

Яо Чэнь не стал уклоняться, он просто взмахнул рукой.

В воздухе сверкнула серебряная вспышка. Стрела была перерублена пополам в полете метательным ножом.

И тут...

Со всех крыш соседних домов, из каждого темного переулка, из теней вышли люди. Они были одеты в черное, их лица скрывали маски.

Их были сотни.

«Черный Лотос».

Они окружили императорских солдат кольцом. На крышах зажглись сотни арбалетов, нацеленных вниз.

Капитан Лян побледнел, оглядываясь, он понял, что попал в ловушку.

— Это бунт! — взвизгнул он.

— Это справедливость, — ответил Яо Чэнь.

Он поднял руку.

— Разоружить их. Кто будет сопротивляться — убить.

Тени спрыгнули вниз.

Боя как такового не было. Солдаты городской стражи, привыкшие гонять торговцев, не могли противостоять элитным убийцам. Через пять минут площадь была зачищена. Оружие свалено в кучу, солдаты стояли на коленях.

Капитана Ляна притащили к воротам.

Яо Чэнь спустился вниз, я шла за ним.

Он подошел к капитану, который трясся от страха.

— Передай Министру Налогов, — сказал Яо Чэнь, наклоняясь к его лицу. — Что Яо Чэнь больше не играет. Скажи ему, что я иду за ним, и я приду не с вином и шутками. Я приду с огнем.

Он выпрямился.

— Убирайтесь!

Солдаты, подгоняемые пинками, бросились врассыпную.

Яо Чэнь повернулся ко мне. Адреналин схлынул, и я увидела, как дрожат его руки, это стоило ему огромных усилий. Он только что объявил войну Империи, и пути назад нет.

— Теперь мы вне закона, — сказал он.

— Мы были вне закона с того момента, как я украла печать, — ответила я, беря его за руку. — Что теперь?

— Теперь нам нужен третий список, — сказал он. — И нам нужно найти Шэна.

— Шэна? — я удивилась. — Но...

— Шэн жив, я чувствую это. У нас с ним связь крови, если бы он умер, я бы знал. Он где-то там, ранен, загнан в угол, но жив, и он ждет помощи.

Он сжал мою руку.

— Мы разделимся, Ли Юй.

— Что? — я отшатнулась. — Нет!

— Послушай меня, — он схватил меня за плечи. — Я не могу пойти во Дворец, меня знают. Мое лицо теперь — мишень для каждого стражника. Но ты... ты знаешь вход, ты знаешь сады.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась туда? Одна?!

— Не одна, с Тенью, он лучший мастер маскировки. Тень проведет тебя к скале. Твоя задача — открыть проход и забрать список.

— А ты?

— А я соберу «Тигров» и «Лотос». Мы устроим диверсию. Подожжем продовольственные склады на другом конце города. Мы отвлечем на себя всю королевскую гвардию, и это даст тебе время.

— Это самоубийство, — прошептала я. — Тебя убьют.

— Меня не так просто убить, — он усмехнулся, и в этой усмешке снова промелькнул прежний, дерзкий Яо Чэнь. — Эй, я же женился на тебе и выжил. После этого мне ничего не страшно.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Жестко, отчаянно, со вкусом пепла и надежды.

— Принеси мне этот список, жена, и мы поставим Императора на колени.

— Я принесу, — ответила я, глядя в его черные глаза. — Но если ты умрешь, пока меня не будет... я воскрешу тебя и убью снова.

— Договорились.

Он развернулся и начал отдавать приказы.

— Железный Кулак! Готовь зажигательные смеси! Ши! Мне нужны дымовые бомбы! А-Бин! Седлай коней!

Я смотрела на него и понимала: вот он, мой муж. Не генерал, не герой в сияющих доспехах, а темный властелин теней, готовый сжечь столицу ради меня и брата.

И я люблю его.

Бездна, я люблю его.

От лица Яо Чэня

Ночь пахла гарью. Этот запах был мне знаком — так пахли деревни на границе, сожженные варварами. Но сегодня этот запах принадлежал столице величайшей Империи мира, и поджигателем был я.

Я стоял на крыше высокой пагоды, наблюдая, как в южном квартале, там, где располагались императорские продовольственные склады, поднимается столб оранжевого пламени.

— Красиво горит, — прокомментировал Железный Кулак, стоявший рядом. Он протирал свой тесак тряпкой, хотя тот и так блестел. — Рис, масло, шелк... Министр Налогов завтра повесится, когда подсчитает убытки.

— Министр Налогов завтра будет слишком занят, пытаясь сохранить свою голову, чтобы думать о рисе, — ответил я, не отрывая взгляда от огня.

Внизу, на улицах, царил хаос. Ударили колокола пожарных вышек. Отряды городской стражи, звеня ведрами и доспехами, бежали к пожару. Гвардейцы из внутреннего города тоже стягивались туда, оставляя периметр Дворца ослабленным.

Именно этого мы и добивались.

— Тень и Ли Юй вошли в зону? — спросил я.

— Да, Мастер, — из тени возник гонец. — Они прошли через коллектор «Водных ворот», и сейчас они в «Мертвом секторе» сада.

— Хорошо, — я сжал рукоять меча. — Наша задача — держать внимание стражи на себе.

Я надел маску — черную, гладкую, без рисунка, лишь с прорезями для глаз, маску Главы «Черного Лотоса».

— Слушайте меня, братья! — мой голос разнесся над крышами, где затаились мои бойцы. — Сегодня мы не воры и не убийцы, сегодня мы — гнев народа. Мы — карающий меч клана Яо. Никакой пощады тем, кто носит герб Министра Налогов или его прихвостней, но не трогать мирных жителей.

— Да, Мастер! — отозвалась тьма сотней голосов.

— Вперед!

Я спрыгнул с крыши, и ветер засвистел в ушах.

Мы обрушились на патруль, который пытался перекрыть улицу, ведущую к поместью Гу. Да, Гу Синь Вэнь лежал парализованный во дворце, но его дом, его семья, его богатства были здесь, и я собирался оставить от них только дымящиеся руины.

Первый удар ногой в грудь солдата выбил из него дух, второй — рукоятью меча в висок — отправил в глубокий сон. Я двигался в потоке боя, как рыба в воде, каждый удар, каждый уворот был выверен годами тренировок, которые я скрывал за маской пьяного бездельника.

Люди Гу выбегали из ворот поместья, сонные, полуодетые.

— Защищайте дом! — кричал их управляющий.

— Жечь! — приказал я.

В окна полетели факелы и горшки с маслом. Пламя занялось мгновенно, пожирая дорогие занавески и лакированную мебель.

Я ворвался во двор, передо мной вырос здоровяк с алебардой.

— Ты сдохнешь, тварь! — заорал он, замахиваясь.

Я просто шагнул ему навстречу, скользнув под древко алебарды. Мой клинок коротко сверкнул, подрезая сухожилия у него под коленом, он упал. Я не стал его добивать, пусть живет калекой и рассказывает, что значит встать на пути Яо Чэня.

Вокруг меня кипела битва. Звон стали, крики, треск огня.

Но часть моего сознания была далеко отсюда, в тихом, темном саду, где моя жена шла навстречу неизвестности.

«Будь осторожна, Ли Юй, — молился я про себя, парируя очередной удар. — Если с твоей головы упадет хоть волос... я не остановлюсь на одном квартале. Я сожгу весь этот проклятый город».

От лица Ли Юй

Тишина Императорского сада была обманчивой. Она давила на уши сильнее, чем грохот барабанов.

Мы с Тенью скользили между кустами бамбука, стараясь не наступать на сухие ветки. Тень оправдывал свое имя — он двигался абсолютно бесшумно, словно у него не было веса. Я старалась подражать ему, но мое раненое плечо ныло, а сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно за версту.

Где-то вдалеке, за стенами дворца, небо окрасилось в багровый цвет. Слышались далекие крики и звон набата. Яо Чэнь начал свое наступление.

— Стража ушла к южным воротам, — шепнул Тень, остановившись и прислушавшись к земле. — У нас есть десять минут, пока не пройдет смена караула внутренней охраны.

Мы вышли к Скале Плачущего Дракона.

В лунном свете она выглядела как огромный череп, плачущий серебряными слезами.

— Это здесь, — я указала на выступ в форме глаза. — Мне нужно нажать сюда.

Мужчина кивнул и встал на страже, внимательно осматривая окрестности, в его руках блеснули два коротких кинжала.

Я подошла к камню, мои пальцы дрожали. А что, если Гу Синь Вэнь успел заблокировать вход? Что, если там засада?

«Нет времени на сомнения», — приказала я себе.

Я нажала на выступ, снова вливая крупицы ци.

Камень отозвался знакомым скрежетом, валун отъехал в сторону.

Из прохода пахло затхлостью и холодом.

— Я иду первым, — Тень мягко отстранил меня. — Там могут быть ловушки. Держитесь за мой пояс, госпожа.

Мы вошли в темноту. Валун за нами закрылся, отрезая путь к отступлению и звуки внешнего мира.

Мужчина зажег маленький, закрытый фонарь, дающий лишь узкий луч света.

Мы спускались по винтовой лестнице, выдолбленной прямо в породе, ступени были стерты ногами поколений шпионов и палачей.

Лестница закончилась в длинном коридоре, стены которого были обшиты железом.

— "Коридор Шепота", — прошептал Тень. — Я слышал легенды об этом месте, говорят, здесь нельзя говорить громко, иначе сработают механизмы.

Мы шли в полной тишине. Вдоль стен стояли статуи стражей с арбалетами в руках. Я видела тонкие нити паутины, натянутые поперек прохода.

— Не касайтесь их, — предупредил мой спутник, переступая через одну из нитей. — Это не паутина, это шелк стальных шелкопрядов, если порвать нить — статуи начнут стрелять.

Я двигалась след в след за ним, задерживая дыхание. Это было похоже на танец на лезвии ножа, одно неверное движение — и мы превратимся в подушечки для иголок.

Наконец, коридор вывел нас в огромный круглый зал.

Это была Тайная Канцелярия.

Полки, уходящие в темноту под самый потолок, были забиты свитками. Тысячи, десятки тысяч свитков. Секреты Империи за триста лет, доносы, отчеты шпионов, компромат на министров, тайные указы.

В центре зала стоял огромный стол из черного дерева, заваленный бумагами.

— И как мы найдем здесь один документ? — я растерянно огляделась. — Здесь работы на годы.

— Ваш отец оставил подсказку, — напомнил мужчина. — "Тень под троном", в этом зале должен быть символический трон, или изображение.

Я начала осматривать зал, никакого трона, только полки и стол.

Я подошла к столу, на нем стояла массивная бронзовая чернильница в виде дракона, обвивающего гору.

— Дракон — символ Императора, — пробормотала я. — Гора — трон.

Я посветила фонарем под стол.

Там, на полу, прямо под "драконом", была инкрустация. Золотой диск солнца.

"Где свет не падает на золото".

В этом зале не было окон, свет мог падать только от лампы.

Я поставила фонарь на стол так, чтобы тень от головы дракона упала точно на золотой диск на полу.

Раздался щелчок.

Одна из напольных плит сдвинулась, открывая небольшой тайник, прямо под ногами главного архивариуса.

Сердце пропустило удар.

Я опустилась на колени и достала из тайника деревянную шкатулку. Она была простой, без украшений, запечатанная сургучом с личной печатью... Императора?

Нет, это была не печать Императора. Это была печать с изображением Феникса, кусающего свой хвост.

— Печать Дома Ледяного Ветра, — прошептал Тень, заглядывая мне через плечо. — Это личный знак покойной Императрицы-матери, но она умерла двадцать лет назад.

Я сломала печать и открыла шкатулку.

Внутри лежал свиток, не бумага, а тончайшая кожа.

Я развернула его.

Текст был написан кровью, или очень старыми красными чернилами.

Я начала читать, и с каждой строкой мои глаза расширялись от ужаса.

Это был не просто список предателей, это был договор.

Договор о передаче Северных Провинций Хану варваров в обмен на военную поддержку в... свержении нынешнего Императора.

И внизу стояли подписи.

Первая подпись была мне знакома: Ван Чжи (дядя мачехи). Вторая: Гу Синь Вэнь (как секретарь). Третья: Министр Налогов.

Но четвертая подпись... Четвертая подпись заставила меня выронить свиток.

«Наследный Принц Ли Вэй».

— Нет... — выдохнула я. — Это невозможно.

Принц Ли Вэй был надеждой Империи. Добрый, справедливый, друг поэтов и ученых. Он всегда выступал против войны, принц был любимцем народа.

И он продал страну варварам, чтобы забрать трон у своего отца раньше срока?

— Принц... — прошептал Тень. — Если это правда, то Империя обречена. Генерал Яо мешал им, он был верен старому Императору, поэтому они решили убить его.

Я подняла свиток дрожащими руками.

— Мы должны уходить, срочно, если этот документ попадет к Императору...

— Если он попадет к Императору, начнется гражданская война, — закончил за меня холодный голос из темноты.

Мы резко обернулись.

Из тени книжных полок вышла фигура.

Высокий мужчина в белых траурных одеждах. Его лицо было скрыто вуалью, но я узнала этот голос. Голос, который я слышала на церемониях. Мягкий, бархатный, внушающий доверие.

Наследный Принц Ли Вэй.

Он стоял там, держа в руках веер, и смотрел на нас с грустной улыбкой. Рядом с ним из тени выступили четверо гвардейцев в масках, но не в черных, как у Лотоса, а в белых, безликих. Личная теневая стража Принца — «Белые Призраки».

— Ваше Высочество... — прошептала я. — Вы знали, что мы здесь.

— Конечно, — кивнул Принц. — Я ждал вас, я знал, что старый лис Ли, твой отец, оставил подсказки, и я знал, что его умная дочь найдет их. Я позволил Гу Синь Вэню сыграть свою роль, чтобы выманить тебя.

Он сделал шаг вперед.

— Ты разочаровала меня, Ли Юй, я думал, ты умнее. Ты думала, что спасаешь страну? Ты просто ворошишь прошлое, которое должно быть похоронено. Мой отец стар и слаб. Империи нужна новая кровь, сильная рука. Хан пообещал мне мир на границах, если я отдам ему пару бесплодных северных земель. Это малая цена за процветание.

— Это предательство! — крикнула я. — Там живут люди! Брат моего мужа... Генерал Яо защищал эти земли!

— Генерал Яо был упрямым дураком, — вздохнул Принц. — Как и его брат, Яо Чэнь сейчас жжет город, думая, что это поможет. Он лишь подтверждает, что клан Яо — банда преступников.

Он протянул руку.

— Отдай мне свиток, Ли Юй, и я обещаю, твоя смерть будет быстрой. Я даже сохраню жизнь твоему мужу... в темнице.

Тень шагнул вперед, закрывая меня собой.

— Бегите, госпожа, — тихо сказал он. — Я задержу их.

— Их четверо! И Принц — мастер меча! — возразила я.

— Бегите! — рявкнул он.

Тень метнул дымовую бомбу в пол, отчего зал заволокло густым серым дымом.

— Взять их! — крикнул Принц, и в его голосе больше не было мягкости.

Тень бросился на «Белых», его кинжалы сверкали в дыму, послышался звон стали и крики.

Я не стала спорить, схватила шкатулку со свитком и бросилась назад, в коридор с ловушками.

— Она уходит! — услышала я голос одного из гвардейцев.

Я бежала по «Коридору Шепота», забыв об осторожности.

Дзынь!

Я задела ногой нить.

Раздался щелчок, из стен вылетели десятки стрел.

Я упала на пол, перекатываясь, стрелы просвистели над головой, высекая искры из каменного пола. Одна оцарапала мне ногу, но я вскочила и побежала дальше.

Сзади слышались шаги погони. Гвардейцы Принца знали, как проходить ловушки, или у них была защита.

Я вылетела к винтовой лестнице. Вверх, вверх, к спасительному валуну!

Я выбралась в сад, задыхаясь, ночной воздух был прохладным, но он не мог остудить жар ужаса во мне.

Тень остался там, он пожертвовал собой.

Я не могу позволить, чтобы это было зря.

Я побежала к стене сада, туда, где был спрятан лаз в канализацию, но путь мне преградила фигура в белом.

Один из гвардейцев Принца. Он обогнал меня, используя короткий путь? Или их было больше?

Он молча поднял меч.

Я выхватила свой клинок, Яо Чэнь научил меня паре приемов за эти дни, но я не была мастером.

— Сдавайся, — сказал гвардеец глухим голосом.

— Никогда, — я встала в стойку.

Он атаковал, быстро, жестко. Я едва успела отбить удар, но сила удара была такой, что у меня онемела рука. Я отступила, споткнулась о корень.

Он занес меч для добивающего удара.

Вдруг из темноты вылетел черный предмет. Сюрикен.

Он вонзился гвардейцу в шею, в щель доспеха, тот захрипел и рухнул на землю.

На стене сада сидел человек в черном.

— Ты опоздала, жена, — раздался знакомый, насмешливый голос. — Я уже начал волноваться.

Яо Чэнь!

Мужчина спрыгнул со стены, приземлившись рядом со мной, он был весь в саже, его одежда была порвана, но он был жив.

— Яо Чэнь! — я бросилась к нему. — Тень... он остался там...

— Я знаю, — лицо Яо Чэня помрачнело. — Тень — воин, он знал, на что шел. У тебя есть список?

— Да, — я показала шкатулку. — И ты не поверишь, чье имя там.

— Удиви меня.

— Наследный Принц Ли Вэй.

Яо Чэнь замер, он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела настоящий шок.

— Ли Вэй? "Святой" Принц?

— Он здесь, — быстро сказала я. — Принц в Канцелярии, с гвардией. Возможно, он убил Тень, и теперь хочет убить нас.

— Значит, ввсе намного хуже чем мы думали, — Яо Чэнь сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. — Что ж, это все меняет. Мы не можем просто обнародовать это. Судьи куплены, министры в доле. Если мы покажем это Императору, Принц убьет отца и объявит нас лжецами.

— Что нам делать?

Сзади, из прохода в скале, начали выбегать «Белые Призраки».

— Бежать, — сказал Яо Чэнь. — Сейчас — бежать, а потом... потом мы пойдем на Север.

— На Север? — я не поняла. — К варварам?

— Нет, — он схватил меня за руку и потащил к стене, где висела веревка. — К Шэну. Если Принц предал армию, значит, Шэн — единственный, кто может остановить его. И если Шэн жив... он вернется с армией, которая предана только ему. Мы должны найти его раньше убийц Принца.

Мы перелезли через стену. Внизу нас ждали кони и остатки отряда «Лотоса».

— Уходим! — крикнул Яо Чэнь, вскакивая в седло и подтягивая меня к себе. — К северным воротам! Прорываемся!

Мы скакали по горящим улицам столицы. За спиной оставался дворец, полный змей. Впереди была ночь, неизвестность и долгая дорога к границе.

Я прижалась спиной к груди мужа, и чувствовала, как бьется его сердце.

Мы потеряли дом, потеряли статус, и потеряли друзей.

Но у нас была правда, и у нас были мы.

— Я люблю тебя, — прошептала я, зная, что он не услышит из-за грохота копыт.

Но он услышал.

Его рука крепче сжала мою талию.

— Я знаю, — шепнул он мне в ухо. — Я тоже люблю тебя. И я положу к твоим ногам голову этого Принца. Обещаю.

Мы вылетели из городских ворот, сбив стражу, и растворились в темноте, оставляя за спиной горящую столицу и разрушенную жизнь, чтобы начать новую.

От лица Ли Юй

Мы скакали всю ночь. Без остановок, без разговоров, загоняя лошадей до пены на боках. Ветер свистел в ушах, выдувая из головы мысли о горящем дворце, о преданном Тени, о списке имен, который жег мне грудь сквозь слои одежды.

Когда рассвет окрасил небо в цвет кровоподтека, мы были уже далеко от столицы.

— Стой, — хрипло скомандовал Яо Чэнь, натягивая поводья.

Мы остановились на опушке редкого леса. Лошади тяжело дышали, опустив головы. Я едва не свалилась из седла — ноги онемели, раненое плечо пульсировало тупой, ноющей болью, от которой мутило.

Яо Чэнь спрыгнул на землю первым. Он выглядел ужасно: лицо в саже, дорогие боевые одежды порваны, глаза красные от дыма и бессонницы, но в этих глазах все еще горел тот самый холодный огонь, который вел нас вперед.

Он подошел ко мне и снял меня с седла, как ребенка, мои ноги подкосились, и я повисла на нем.

— Тише, — он прижал меня к себе. — Мы оторвались, погони нет.

— Пока нет, — прошептала я пересохшими губами.

С нами осталось всего двенадцать человек из отряда «Лотоса» и «Тигров». А-Бин, Железный Кулак, мастер Ши... Лучшие из лучших, но даже они выглядели измотанными.

— Нужно менять внешность, — сказал Яо Чэнь, оглядывая нас. — Мы слишком приметны. Группа вооруженных всадников в имперской броне и женщина в шелках привлекут внимание в первой же деревне.

Он повернулся к А-Бину.

— Спрячьте доспехи, оставьте только оружие, скрытое под плащами. Лошадей обмазать грязью, сбрую с гербами клана — закопать. Мы теперь не благородные господа, мы — наемники, охраняющие купеческий обоз, или беженцы.

— А вы, Мастер? — спросил А-Бин. — Ваше лицо знают.

Яо Чэнь достал кинжал.

— Волосы, — коротко сказал он. — Ли Юй, помоги мне.

Я взяла кинжал, мои руки дрожали. Для аристократа обрезать длинные волосы — это позор, знак траура или изгнания.

— Ты уверен? — спросила я.

— Режь, — приказал он. — Волосы отрастут, голова — нет.

Я сжала зубы и провела лезвием. Черные пряди упали на жухлую траву. Яо Чэнь стал выглядеть иначе — жестче, моложе и... опаснее. С короткими, небрежно торчащими волосами он напоминал бродячего воина-ронина, которому нечего терять.

Затем он повернулся ко мне.

— Твоя очередь, жена. Твои шелка стоят больше, чем жизнь всей деревни, в которую мы едем.

Он безжалостно сорвал с меня остатки лавандового платья. Под ним осталась простая нижняя рубаха.

Он достал из седельной сумки какой-то серый, грубый плащ и бросил мне.

— Надень, и испачкай лицо. Ты слишком красивая для жены наемника.

Я послушно натерла щеки землей. Яо Чэнь посмотрел на меня критически, потом подошел, взял горсть пыли и втер мне в шею и в волосы.

— Вот так, — кивнул он. — Теперь ты похожа на замарашку, но все равно... глаза выдают. Слишком умные. Прячь взгляд, Ли Юй, смотри в пол.

Мы двинулись дальше, но уже шагом, чтобы не заггнать коней.

Пейзаж вокруг менялся, чем дальше мы уходили на север, тем безрадостнее становилась картина.

Поля стояли неубранными. Рис гнил в воде. Деревни, которые мы проезжали, казались вымершими. Окна заколочены, двери распахнуты.

— Где все люди? — спросила я шепотом.

— Бегут, — мрачно ответил Яо Чэнь. — Слухи о прорыве варваров летят быстрее ветра, а там, где бегут крестьяне, приходят мародеры.

К вечеру небо затянуло свинцовыми тучами. Пошел первый снег — мокрый, колючий. Он хлестал по лицу, смешиваясь с грязью на дороге.

Мы остановились у постоялого двора «Три Сосны» на перекрестке трактов. Это было большое, мрачное здание, окруженное частоколом. Из трубы шел дым, во дворе горели факелы.

— Здесь опасно, — заметил Железный Кулак. — Слишком много лошадей во дворе. И это не торговые клячи. Боевые кони.

— У нас нет выбора, — ответил Яо Чэнь, глядя на меня. Я едва держалась в седле от холода и боли. — Ли Юй нужно тепло и горячая еда, и нам нужно сменить лошадей.

Мы въехали во двор.

На нас сразу уставились десятки глаз. Двор был забит людьми. Солдаты в грязных, разномастных доспехах, явно снятых с мертвецов. Дезертиры. Самая страшная порода людей на войне — те, кто предал присягу и теперь жил грабежом.

Яо Чэнь спешился и помог мне слезть. Он сразу же задвинул меня себе за спину.

— Мест нет! — гаркнул кто-то с крыльца.

— Мы заплатим, — Яо Чэнь подбросил в воздух серебряную монету. — Нам нужен только угол в общем зале и овес для коней.

Монета исчезла в руке здоровяка с перевязанным глазом.

— Заходите, — буркнул он, сплевывая. — Но за сохранность вещей не отвечаем.

Мы вошли в зал. Здесь было душно, пахло кислым вином и жареным мясом. За длинными столами сидели дезертиры, пили, играли в кости, щупали испуганных служанок.

Мы заняли дальний угол, подальше от очага, но так, чтобы спина была прикрыта стеной. А-Бин и остальные расселись вокруг нас, создавая живой щит.

Яо Чэнь принес мне миску какой-то похлебки и кувшин разбавленного вина.

— Ешь, — приказал он. — Тебе нужны силы.

Я заставила себя проглотить несколько ложек. Еда была ужасной, но горячей.

— Как плечо? — тихо спросил он, садясь рядом.

— Терпимо, — соврала я. На самом деле, плечо горело огнем, повязка промокла.

— Нужно перевязать, — он нахмурился. — Но не здесь, слишком много глаз.

Я оглядела зал. Глаз действительно было много, и все они смотрели на нас.

Особенно один.

За соседним столом сидел капитан дезертиров. Огромный, лысый. Он пил вино прямо из горла, не сводя с меня мутного взгляда. Мой плащ распахнулся, когда я ела, и он, видимо, заметил, что под грязью скрывается женская фигура.

— Эй, бродяга! — крикнул он Яо Чэню. — Твой парень слишком смазливый для наемника. Может, это девка?

В зале стало тише, дезертиры загоготали.

Яо Чэнь даже не повернул головы. Он спокойно отломил кусок хлеба и протянул мне.

— Не обращай внимания, — шепнул он.

— Я спрашиваю тебя, крыса! — капитан встал, опрокинув скамью. Он шатался. — Угости нас своей подружкой. Мы давно не видели баб, кроме этих деревенских куриц.

Он подошел к нашему столу, от него разило перегаром так, что слезились глаза.

— Покажи личико, красавица, — он потянулся своей грязной лапищей к моему капюшону.

А-Бин и Железный Кулак дернулись, хватаясь за мечи под столом, но Яо Чэнь остановил их коротким жестом руки.

Он медленно поднял глаза на капитана.

— Убери руку, — сказал он. Тихо, спокойно, вежливо.

Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Это был голос смерти.

— А то что? — капитан ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Что ты мне сделаешь, щенок? У меня тут тридцать сабель. А вас — горстка оборванцев.

Он схватил меня за подбородок жирными пальцами.

— М-м-м, какая кожа... Нежная... Как у госпожи...

Я дернулась, но он держал крепко.

— Я сказал... — Яо Чэнь встал.

Движения не было видно, был только звук.

Вжик.

И глухой удар.

Капитан замер, его глаза расширились от удивления. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

Яо Чэнь стоял перед ним. В его руке была простая деревянная палочка для еды. Она вошла капитану в глазницу и вышла из затылка.

Тело рухнуло на стол, ломая посуду.

В зале повисла тишина.

— Я сказал: убери руку, — закончил фразу Яо Чэнь, вытирая пальцы о скатерть. — Ты не послушал.

Дезертиры вскочили, хватаясь за оружие.

— Он убил Клыка!

— Режь их!

— Встать! — рявкнул Яо Чэнь.

Двенадцать бойцов «Лотоса» встали как один. Плащи были сброшены. В свете факелов блеснули клинки из черной стали.

Это были не наемники. Это были машины для убийства. Их аура, холодная и слаженная, заполнила зал, подавляя пьяную ярость дезертиров.

— Слушайте меня, падаль! — голос Яо Чэня гремел. — Я — Яо Чэнь, брат Генерала Яо Шэна. Тот, чью армию вы предали, когда сбежали с поля боя.

При имени Яо по толпе прошел ропот страха, даже дезертиры знали, что клан Яо не прощает.

— Вы сидите здесь, пьете вино, пока варвары жгут ваши дома, — продолжал Яо Чэнь, обходя стол и вставая передо мной. — Вы — позор своих предков. Я мог бы убить вас всех прямо сейчас, и мир стал бы чище.

Он обвел их взглядом. Никто не посмел встретиться с ним глазами.

— Но мне нужны люди. Мне нужно "пушечное мясо", чтобы прорваться на Север.

Он пнул труп капитана.

— У вас есть выбор. Сдохнуть здесь, как собаки, от рук моих людей, или искупить свою трусость кровью врага. Кто готов пойти за мной и вернуть свою честь?

Тишина длилась вечность. Потом один молодой парень в углу бросил нож на пол и упал на колени.

— Простите, господин! Мы... мы думали, Генерал мертв! Нам сказали, что все кончено!

— Генерал жив, пока жив его клан, — отрезал Яо Чэнь. — Кто еще?

Один за другим, дезертиры опускали оружие. Страх перед "Кровавым Демоном", и его братом, был сильнее страха перед варварами.

— А-Бин, — скомандовал Яо Чэнь. — Организуй их. Кто попытается сбежать ночью — казнить. Утром выступаем.

Он повернулся ко мне и протянул руку.

— Идем.

Он повел меня на второй этаж, в единственную отдельную комнату, которую держали для "особых гостей".

Как только дверь за нами закрылась, он задвинул засов и прислонился к двери спиной, закрыв глаза. Маска железного лидера сползла, обнажив дикую усталость.

— Ты сумасшедший, — прошептала я. — Ты только что завербовал банду убийц и дезертиров палочкой для еды.

— Нам нужна армия, Ли Юй, — он открыл глаза. Они были темными, бездонными. — Любая, даже такая.

Он подошел ко мне.

— Он трогал тебя.

В его голосе было столько скрытой ярости, что я невольно отступила.

— Яо Чэнь, это просто пьяный дурак...

— Он. Трогал. Тебя.

Яо Чэнь прижал меня к стене. Не грубо, но неотвратимо. Его руки легли мне на талию, сжимая так, словно он проверял, настоящая ли я.

— Когда я увидел его пальцы на твоем лице... — он наклонился, его дыхание обжигало мою шею. — Я хотел не просто убить его. Я хотел расчленить его. Я хотел сжечь этот постоялый двор вместе со всеми, кто смел смотреть на тебя.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Я схожу с ума, Ли Юй. Я превращаюсь в зверя. Раньше мне было плевать на все, а теперь... теперь я боюсь каждого взгляда в твою сторону. Ты делаешь меня слабым, и одновременно с этим, ты делаешь меня сильным.

— Я твоя жена, — тихо сказала я, проводя рукой по его коротким, колючим волосам. — Никто не сможет забрать меня.

— Я никому не позволю, — он впился в мои губы поцелуем.

Это был поцелуй-клеймо. Поцелуй-собственность. В нем была кровь убитого капитана, запах гари, вкус дешевого вина и безумная, отчаянная нежность.

Он подхватил меня на руки и понес к кровати. Она была жесткой, соломенной, накрытой грубыми шкурами, но мне было все равно.

— Твоя рана... — он остановился, вспомнив.

— К черту рану, — я потянула его на себя. — Мне холодно, Яо Чэнь, согрей меня. Заставь меня забыть этот грязный зал и эти липкие взгляды.

Он не заставил просить дважды.

Он раздел меня быстро, но аккуратно, каждое прикосновение было как извинение за грязь этого мира. Он целовал каждый сантиметр моего тела, словно смывая следы чужих взглядов.

— Моя, — шептал он в мою кожу. — Только моя.

В ту ночь не было изысканности шелковых простыней. Был только жар двух тел, сплетенных в попытке выжить, доказать друг другу, что мы существуем. Его страсть была темной, тяжелой, почти пугающей, но именно это мне было нужно. Мне нужен был не нежный любовник, а защитник, который выгрызет глотку любому за меня.

И когда я засыпала в его объятиях, слушая вой ветра за окном и храп дезертиров внизу, я чувствовала себя в самой безопасной крепости мира.

Утро

От лица Яо Чэня

Я проснулся до рассвета. Ли Юй спала, положив голову мне на грудь, её дыхание было ровным, но во сне она хмурилась.

Я осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить её.

Подошел к окну. Снег за ночь засыпал двор, все стало белым и чистым. Грязь исчезла.

Но я знал, что под снегом все та же гниль.

У нас теперь есть отряд из тридцати головорезов, плюс мои люди. Сорок клинков. Этого мало, чтобы прорваться к границе через посты Принца.

Но этого достаточно, чтобы устроить диверсию.

Я достал из потайного кармана пояса карту, которую украл из кабинета Гу Синь Вэня, вместе с кучей других полезных вещей.

Впереди — ущелье «Волчья Пасть», единственный проход на Север, и там наверняка стоит заслон Принца.

Дверь тихо скрипнула.

А-Бин вошел в комнату, неся кувшин с водой.

— Мастер, — шепнул он. — Новости от разведки.

— Говори.

— Клан Гу объявил награду. Десять тысяч золотых за вашу голову, и двадцать — за голову госпожи.

Я усмехнулся.

— Моя жена стоит в два раза дороже меня? Обидно, но справедливо.

— И еще... — А-Бин замялся. — Говорят, на перехват вышел отряд «Белых Призраков». Лично командир Бай.

Бай. Лучший мечник Империи. Человек без лица и без жалости.

— Значит, будет весело, — я взял кувшин и плеснул ледяной воды себе в лицо. — Поднимай людей, А-Бин. Мы уходим немедленно.

Я посмотрел на спящую Ли Юй.

Волчья тропа только начинается, и на этой тропе мы либо станем вожаками стаи, либо нас сожрут.

Я вернулся к кровати и легонько коснулся её плеча.

— Вставай, волчица, пора на охоту.

От лица Ли Юй

Ущелье «Волчья Пасть» полностью оправдывало свое название. Это была узкая, извилистая расщелина между двумя отвесными скалами, которые нависали над дорогой, словно каменные клыки, готовые сомкнуться. Ветер здесь выл, не переставая, сбивая с ног и пробирая холодом до самых костей.

Мы лежали на заснеженном гребне холма, глядя вниз.

Там, внизу, перекрывая единственный проход на Север, стоял лагерь. Не временная стоянка, а полноценный блокпост. Баррикады из поваленных деревьев, сторожевые вышки, дым от десятков костров.

— Двести человек, — тихо подсчитал А-Бин, лежащий рядом со мной. — Тяжелая пехота, и отряд «Белых Призраков» в центре. Видите белые шатры? Это Командир Бай.

Я сжала кулаки, пытаясь согреть замерзшие пальцы. Двести элитных бойцов против наших сорока оборванцев, половина из которых — вчерашние дезертиры с похмельем и страхом в глазах.

— Нам не прорваться, — констатировала я. — Даже если Яо Чэнь перебьет половину, остальные задавят нас числом.

Яо Чэнь молчал. Он смотрел на ущелье не как воин, а как хищник, оценивающий жертву. На его лице, испачканном сажей, застыло выражение мрачной решимости.

— Мы не можем обойти, — сказал он. — Другая дорога — через перевал «Сломанного Хребта», это крюк в три дня. У нас нет еды на три дня, и нет времени. Шэн может не дождаться.

Он перевернулся на спину и посмотрел в серое небо.

— Придется идти напролом, ночью, используем эффект неожиданности.

— Какой неожиданности? — возразила я. — Они ждут нас. Бай знает, что мы идем сюда. Посмотри на их посты — они смотрят на юг, в нашу сторону. Любая атака в лоб — это самоубийство.

Я снова посмотрела вниз, на ущелье. Мой взгляд скользнул по отвесным стенам, по снежным шапкам, нависающим над дорогой. В памяти всплыла книга, которую я читала в библиотеке отца — «Стратегии горных войн» генерала Суня.

— Не нужно атаковать их, — медленно произнесла я. — Нужно заставить гору атаковать за нас.

Яо Чэнь приподнялся на локте, глядя на меня с интересом.

— Продолжай.

— Смотри, — я указала на западный склон. — Там, наверху, огромный снежный карниз, а под ним — нагромождение валунов. Снег мокрый, тяжелый, если мы сможем обрушить его...

— Лавина, — понял Яо Чэнь. — Она завалит выход из ущелья и похоронит половину лагеря. Но до карниза не добраться незамеченными, склоны просматриваются.

— Не нужно добираться до самого верха, — я лихорадочно соображала. — Нужен громкий звук, или вибрация.

Яо Чэнь усмехнулся.

— Предлагаешь спеть им колыбельную так громко, чтобы снег упал?

— Нет, я предлагаю взорвать остатки пороха, который захватил Железный Кулак, — я посмотрела ему в глаза. — Но не наверху, а в "Горле" — самом узком месте перед лагерем. Звуковая волна в таком узком пространстве ударит по стенам, и эхо сделает остальное.

Глаза Яо Чэня загорелись.

— Рискованно. Если снег не сойдет, мы просто предупредим их о своем присутствии.

— У тебя есть план лучше? — спросила я.

Он посмотрел на меня, потом на лагерь, потом снова на меня, и вдруг потянулся и поцеловал меня в нос, холодный и красный от мороза.

— Нет, твой план безумен, но мне нравится. Ты настоящая жена своего мужа, Ли Юй. Мы устроим им камнепад.

Ночь опустилась на ущелье тяжелым, черным саваном. Ветер усилился, заглушая звуки наших шагов.

Мы разделились.

Яо Чэнь взял с собой Железного Кулака и десяток лучших бойцов «Лотоса». Их задача — спуститься к "Горлу" и заложить заряды.

Я осталась с А-Бином и дезертирами на холме. Наша задача была проще, но страшнее — как только начнется хаос, мы должны ударить с тыла, не давая врагам перегруппироваться. А главное — я должна была следить за Командиром Баем, если он выживет после лавины, он пойдет за Яо Чэнем.

Время тянулось мучительно медленно. Я лежала в снегу, сжимая арбалет, который дал мне А-Бин. Руки коченели, но внутри меня горел жар.

Я смотрела на темную фигуру Яо Чэня, скользящую вниз по склону. Он двигался как тень, ни один камень не скатился из-под его ног.

Внизу, в лагере, горели костры. Солдаты грелись, смеялись, не зная, что смерть уже нависла над ними.

Вдруг в лагере началось движение.

Из большого белого шатра вышел человек. Даже с такого расстояния я почувствовала его ауру. Командир Бай. Он был в белых доспехах, без шлема, его седые волосы были собраны в высокий хвост.

Он посмотрел прямо на склон, где прятался Яо Чэнь.

Неужели заметил?

Бай поднял руку. Лучники на вышках натянули тетивы.

— Засада! — прошептала я. — Они знали!

Яо Чэнь тоже понял это, он замер.

— Огонь! — донесся снизу крик Бая.

Десятки огненных стрел взмыли в небо, освещая склон. Яо Чэнь и его люди оказались как на ладони.

— Вперед! — заорал Яо Чэнь, бросая скрытность. — Взрывай!

Железный Кулак швырнул бочонок с порохом в расщелину и метнул в него факел.

БУМ!

Звук взрыва был оглушительным, земля под нами дрогнула.

Но лавина не сошла, снег лишь чуть осыпался.

— Не сработало! — в ужасе крикнул один из дезертиров рядом со мной. — Мы покойники!

Внизу начался бой. Солдаты Принца, заранее готовые к атаке, ринулись на маленький отряд Яо Чэня. Их было слишком много. Я видела, как Яо Чэнь крутится в центре схватки, его черный меч сверкал, отражая удары, но кольцо сжималось.

Командир Бай стоял в стороне, наблюдая за происходящим.

— Нет! — я вскочила на ноги. — А-Бин! Мы должны помочь!

— Мы не успеем спуститься! — крикнул А-Бин, удерживая меня. — Нас перестреляют на склоне!

Я посмотрела наверх, на снежный карниз. Взрыв не сработал, потому что был слишком далеко. Нужно что-то еще.

— Арбалет! — крикнула я. — Дай мне взрывные болты!

— У нас всего два! — возразил А-Бин.

— Давай!

Я выхватила у него колчан. Зарядила арбалет особым болтом, к наконечнику которого был привязан мешочек с порохом и фитиль.

Я прицелилась в самую вершину нависающей скалы, в гигантскую сосульку, которая держала на себе тонны снега.

Расстояние было предельным, ветер сбивал прицел.

— Помоги мне, папа, — прошептала я. — Направь мою руку.

Я подожгла фитиль и нажала на спуск.

Болт со свистом ушел в небо, оставляя дымный след.

Секунда, две, три.

Вспышка наверху.

И тут гора застонала.

Глубокий, утробный гул, от которого завибрировали зубы. Снежный карниз дрогнул, треснул и медленно, величаво пополз вниз, увлекая за собой камни и лед.

— ЛАВИНА!!! — заорали внизу.

Белая стена смерти обрушилась на ущелье.

— Яо Чэнь! — закричала я, но мой голос утонул в грохоте.

Я видела, как Яо Чэнь, заметив движение наверху, что-то крикнул своим людям. Они бросились к стене скалы, под нависающий козырек пещеры, о которой мы говорили при планировании. Единственное безопасное место.

Но успеют ли?

Лавина накрыла дальнюю часть лагеря, сметая палатки, баррикады и солдат, на своем пути. Снежная пыль взметнулась до небес, скрывая все из вида.

Когда грохот стих, половина ущелья была погребена под снегом, но передняя часть, где шел бой, уцелела.

Однако строй врага был сломан, паника охватила солдат.

— В атаку! — скомандовала я, выхватывая меч. — За Яо Чэня!

Наш отряд с воем ринулся вниз по склону. Дезертиры, видя мощь стихии, поверили в нашу удачу. Они бежали, скользя по снегу, готовые рвать врагов зубами.

Мы врезались в остатки строя «Белых Призраков».

Началась резня.

Я рубила, колола, уворачивалась, страх исчез, осталась только холодная ярость. Я искала глазами мужа.

Вон он!

Яо Чэнь был жив. Он и Железный Кулак отбивались от наседающих врагов у входа в пещеру.

Но к ним уже шел Командир Бай.

Он шел медленно, переступая через тела. Его белые одежды были чистыми, в руках он держал длинный, тонкий меч-цзянь, сияющий холодным светом.

— Яо Чэнь! — голос Бая прорезал шум битвы. — Достойный трюк для крысы, но горы не спасут тебя от моего клинка.

Яо Чэнь оттолкнул очередного солдата и повернулся к Баю. Он тяжело дышал, на рукаве расплывалось пятно крови.

— Бай, — усмехнулся Яо Чэнь. — Ты все еще носишь белое? Непрактично, кровь плохо отстирывается.

— Твоя кровь украсит мой клинок, — Бай встал в стойку.

— Ли Юй! — крикнул Яо Чэнь, не оборачиваясь. — Не вмешивайся! Он мой.

Я замерла, отбив удар какого-то копейщика.

Это была дуэль. Дуэль мастеров.

Бай атаковал первым. Это был выпад, быстрый, как молния. Яо Чэнь парировал, но сила удара отбросила его на шаг назад.

Они закружились в смертельном танце, звон стали сливался в одну сплошную ноту.

Бай был техничнее. Он был воплощением классической школы меча — точный, безупречный, холодный. Яо Чэнь дрался грязно. Он использовал окружение: пинал снег в лицо врагу, использовал плащ как отвлекающий маневр, менял ритм.

Это была битва Порядка и Хаоса.

— Твой брат был великим воином, — сказал Бай, нанося серию ударов, которые Яо Чэнь едва успевал отбивать. — Ты — лишь его жалкая тень. Пьяница, возомнивший себя героем.

— Мой брат был героем! — прорычал Яо Чэнь, он пропустил удар — меч Бая оцарапал ему щеку, но использовал этот момент, чтобы сблизиться.

Яо Чэнь перехватил меч обратным хватом и ударил локтем в лицо Бая, и у того хрустнул нос.

Бай отшатнулся, впервые потеряв самообладание.

— Ты смеешь...

— Я смею все! — Яо Чэнь перешел в наступление. Его меч превратился в черный вихрь. Он больше не защищался, он атаковал с яростью берсерка. — Ты служишь предателю! Ты — пес, который кусает руку, кормящую Империю!

Бай, ослепленный болью и яростью противника, начал отступать. Его безупречная техника дала трещину под напором дикой, необузданной силы.

Яо Чэнь выбил меч из рук Бая мощным ударом снизу вверх, и клинок Командира улетел в сугроб.

Бай упал на колени.

Яо Чэнь приставил острие своего черного меча к горлу врага.

— Сдавайся, — тяжело дыша, сказал он.

Бай сплюнул кровь на снег.

— Смерть лучше позора. Принц все равно уничтожит вас. Вы не пройдете. Север молчит, Яо Чэнь. Север мертв.

— Север помнит, — ответил Яо Чэнь.

Он хотел нанести удар, но вдруг из-под завала камней, образовавшегося от лавины, раздался слабый голос.

— Не... убивай... его...

Мы все замерли.

Голос был хриплым, едва слышным, но знакомым.

Яо Чэнь не опустил меч, но повернул голову.

Из-под груды камней и снега выбирался человек. Он был одет в лохмотья, которые когда-то были формой «Черных Тигров». У него не было одной руки — культя была грубо перевязана грязной тряпкой. Лицо было обморожено.

Это был не Генерал.

— Лэй? — выдохнул Яо Чэнь.

Лейтенант Лэй, правая рука Генерала, тот, кто всегда был рядом с Шэном.

Лэй полз по снегу, оставляя кровавый след.

— Не убивай его, — повторил он, глядя на Бая мутными глазами. — Он... нужен нам.

Яо Чэнь ударил Бая рукоятью по голове, вырубая его, и бросился к лейтенанту.

— Лэй! Ты жив! Где Шэн? Где мой брат?!

Лэй закашлялся, сплевывая розовую пену.

— Жив... — прошептал он. — Генерал жив, но он... он не тот, кем был.

— Что это значит? — я подбежала к ним, падая на колени рядом с Яо Чэнем.

— Засада... — Лэй сжал здоровую руку в кулак. — Это были не варвары, Мастер Чэнь, и не люди Принца.

Яо Чэнь замер.

— А кто?

Лэй посмотрел на нас полными ужаса глазами.

— Это были «Мертвые Воины», древняя секта. Они использовали темную магию. Они забрали Генерала. Они утащили его в Проклятую Долину, за Хребет Дракона.

— Зачем? — спросил Яо Чэнь, бледнея.

— Чтобы сделать из него оружие, — прошептал Лэй. — Они хотят вселить в него дух Демона Войны. Если они закончат ритуал... Генерал Яо Шэн вернется, но он уничтожит не только варваров. Он уничтожит все живое.

Тишина в ущелье стала оглушительной. Даже ветер, казалось, затих.

Я посмотрела на Яо Чэня.

Мы думали, что спасаем брата от плена. Мы думали, что воюем с Принцем за трон.

Но реальность оказалась страшнее. Наш враг — не политика. Наш враг — древнее зло, которое хочет превратить героя в монстра.

— Бай... — Лэй указал на лежащего без сознания командира. — Он знает путь. У Принца есть карта Проклятой Долины. Он в сговоре с сектой.

Яо Чэнь медленно поднялся. Он посмотрел на север, туда, где за снежными пиками скрывалась тьма.

— Значит, мы идем в ад, — сказал он. — А-Бин! Связать Бая. Помогите Лэю. Мы выступаем немедленно.

Он повернулся ко мне и протянул руку. В его глазах я видела боль, но не страх.

— Ты готова идти дальше, Ли Юй? Теперь это не просто спасение чести. Это спасение души моего брата.

Я вложила свою ладонь в его руку.

— Я с тобой, до конца, даже если придется сразиться с самим Демоном Войны.

От лица Ли Юй

Снег валил стеной, скрывая следы нашей маленькой армии. Мы шли по узкой козьей тропе, огибающей пик Драконьего Зуба. Ветер здесь был тише, но холод все равно пробирал до костей.

Лейтенант Лэй, которого несли на носилках двое крепких дезертиров, вдруг поднял здоровую руку.

— Сюда... — прохрипел он. — За тот валун. Там... «Слеза Дракона».

Яо Чэнь, шедший впереди, кивнул и свернул с тропы.

Мы протиснулись через расщелину в скале и оказались в небольшом укрытом ущелье.

И тут меня обдало теплом.

Это было похоже на чудо. Посреди снегов и льда, в чаше из черного камня, парило озеро. Вода в нем была бирюзовой, прозрачной, и от нее поднимался густой белый пар, окутывающий скалы.

Горячие источники.

— Старый охотничий привал клана Яо, — пояснил Лэй, когда его опустили на землю. — Генерал Шэн приводил нас сюда после зимних патрулей. Здесь безопасно. Сюда не заходят ни волки, ни духи.

Люди, измученные переходом и боем, начали сбрасывать поклажу. Кто-то засмеялся — впервые за последние сутки.

— Лагерь здесь, — скомандовал Яо Чэнь. — Огонь не разводить, хватит тепла от воды. Мастер Ши, займитесь ранеными. Железный Кулак — выставь часовых у входа в расщелину.

Он подошел ко мне и стряхнул снег с моего капюшона.

— Ты как?

— Замерзла, — честно призналась я. — И плечо ноет, но жить буду.

— Скоро согреешься, — пообещал он. — Но сначала нам нужно поговорить с нашим «гостем».

Он кивнул в сторону Командира Бая, которого бросили на снег у кромки воды. Бай был связан по рукам и ногам, его белые одежды были пропитаны кровью из сломанного носа, но смотрел он на нас с прежним высокомерием.

Яо Чэнь подошел к нему и сел на корточки.

— Ну что, Бай, — сказал он, поигрывая кинжалом. — Мы одни. Никакого Принца, никаких зрителей. Рассказывай.

— Мне нечего тебе сказать, предатель, — выплюнул Бай.

— Предатель? — Яо Чэнь усмехнулся. — Ты служишь человеку, который продал страну варварам и темным магам. Кто из нас предатель?

— Принц Ли Вэй хочет величия для Империи! — прорычал Бай. — Старый Император слаб, он боится войны, а Принц готов заплатить любую цену за мир и силу. Демон Войны даст нам мощь, с которой никто не посмеет спорить.

— Демон Войны пожрет вашу Империю, идиот, — вмешался я, подходя ближе. — Ты хоть знаешь легенды? Последний раз, когда вызывали этого духа, он уничтожил целую династию.

Бай перевел взгляд на меня.

— Женщина... Ты ничего не понимаешь. Ритуал под контролем. Жрецы «Мертвых Воинов» знают свое дело. Им нужен только идеальный сосуд. Тело, закаленное в тысяче битв, и душа, полная ярости.

— Мой брат, — тихо сказал Яо Чэнь.

— Да, — кивнул Бай. — Яо Шэн идеален. Он сопротивляется, конечно, его воля крепка. Но Жрецы сломают его, они используют «Костяные Иглы».

При упоминании «Костяных Игл» Лэй на носилках застонал. Это была пытка, о которой ходили страшные слухи — иглы вбивали в меридианы, причиняя боль, от которой человек сходил с ума, но не мог умереть.

Лицо Яо Чэня окаменело.

— Когда? — спросил он. — Когда финал ритуала?

Бай улыбнулся окровавленным ртом.

— Ты не успеешь, Яо Чэнь. Завтра ночью. В час Быка, когда «Черная Звезда» войдет в зенит. Тогда врата откроются, и твой брат станет богом, или чудовищем.

Завтра ночью, у нас меньше суток.

— Где вход в Долину? — спросил Яо Чэнь.

— Ты не найдешь его, тропа скрыта иллюзиями.

— Ты покажешь, — Яо Чэнь приставил кинжал к глазу Бая. — Или я буду вырезать по кусочку из тебя, пока ты не заговоришь. Я не Шэн, у меня нет кодекса чести. Я учился в трущобах.

Бай не моргнул.

— Убивай. Моя смерть приблизит триумф Принца.

Яо Чэнь замахнулся, но я перехватила его руку.

— Постой, — сказала я. — Боль его не сломает, он фанатик.

Я посмотрела на Бая.

— Ты говоришь о чести, Командир, но ты проиграл поединок. Мой муж победил тебя. По старым законам, твоя жизнь принадлежит ему. Если ты не скажешь путь, ты умрешь как собака, в грязи, нарушив клятву воина. Но если ты скажешь... мы дадим тебе меч, и ты сможешь умереть в бою, защищая своего Принца, когда мы придем за ним.

В глазах Бая мелькнуло сомнение. Для таких людей, как он, смерть без оружия в руках была страшнее пыток.

— Ты предлагаешь мне шанс умереть с мечом? — спросил он.

— Я предлагаю тебе шанс умереть воином, а не пленником, — подтвердил Яо Чэнь, поняв мою мысль. — Покажи путь, и когда мы войдем в Долину, я развяжу тебя и дам оружие.

Бай молчал минуту.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вход за "Пиком Трех Пальцев". Нужно пройти сквозь водопад, который течет вверх. Это иллюзия, но учтите... Там вас ждут не только люди. Там «Мертвые».

— Разберемся, — Яо Чэнь встал. — А-Бин, накорми его и следи за ним. Завтра он нам понадобится живым.

Он повернулся ко мне.

— Спасибо. Ты смогла до него достучаться.

— Я просто знаю мужчин, — пожала я плечами. — Им важнее красиво умереть, чем жить с умом.

Яо Чэнь хмыкнул.

— Пойдем. Тебе нужно промыть рану, и мне тоже не мешает смыть с себя эту кровь.

Мы отошли в дальнюю часть ущелья, скрытую за выступом скалы. Здесь был отдельный, маленький бассейн, природная ванна, выточенная водой в камне. Над ней нависала заснеженная сосна.

Пар стоял стеной, создавая ощущение полной изоляции от мира.

Яо Чэнь начал раздеваться. Он сбросил грязную, порванную куртку, рубашку. Я смотрела на его спину, на ней появились новые шрамы и синяки после вчерашнего боя.

Он обернулся. В полумраке, подсвеченном лишь луной сквозь пар, он казался статуей древнего бога.

— Ты идешь? — тихо спросил он.

Я кивнула и начала развязывать пояс. Пальцы слушались плохо — от холода и волнения. Яо Чэнь подошел и мягко отвел мои руки.

— Позволь мне.

Он развязал узлы, снял с меня грязный плащ, рубаху. Осторожно, с бесконечной нежностью, он размотал повязку на моем плече.

Рана выглядела лучше, края затянулись, воспаления не было.

— Заживает, как на собаке, — улыбнулся он, цитируя старую поговорку.

— Это комплимент? — я улыбнулась в ответ.

— Это восхищение.

Мы вошли в воду. Она была горячей, почти обжигающей, но после ледяного ветра это было блаженство. Тепло проникло в каждую клеточку тела, расслабляя зажатые мышцы.

Яо Чэнь усадил меня на подводный каменный выступ и зашел мне за спину.

— Расслабься, — шепнул он.

Он начал мыть мои волосы. Его пальцы массировали кожу головы, смывая пыль дорог, пепел пожаров и страх. Это было так просто и так нежно, что у меня на глаза навернулись слезы.

— Яо Чэнь, — прошептала я. — Что будет завтра?

— Завтра будет битва, — спокойно ответил он, поливая мои плечи горячей водой из ладоней. — Мы войдем в Долину, и найдем Шэна.

— А если... если мы не справимся? Если Бай прав, и там армия мертвецов?

Он остановился. Его руки скользнули мне на плечи, обнимая сзади. Мужчина прижался грудью к моей спине.

— Тогда мы умрем вместе, — сказал он. — Разве это плохой конец?

— Я не хочу умирать, — я повернулась к нему лицом. Вода доходила нам до груди. — Я только начала жить, с тобой.

Яо Чэнь посмотрел мне в глаза, пар оседал каплями на его ресницах.

— Я тоже, Ли Юй. Я всю жизнь бежал от ответственности, от чувств, от себя. А теперь, когда я нашел то, ради чего стоит жить... судьба смеется надо мной.

Он провел мокрым пальцем по моей щеке.

— Но мы еще не умерли. У нас есть эта ночь, и я хочу запомнить её. Я хочу запомнить тебя. Каждую линию, каждый вздох.

Он наклонился и поцеловал меня.

Вода вокруг нас была горячей, но его губы были еще горячее. Поцелуй был медленным, тягучим, глубоким. В нем не было той ярости и отчаяния, что в прошлый раз. В нем была любовь. Зрелая, осознанная, горько-сладкая любовь людей, стоящих на краю пропасти.

Я обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже, сердце к сердцу. В воде мы казались невесомыми.

Яо Чэнь подхватил меня под бедра, и я обхватила его ногами.

— Ты красивая, — шептал он, целуя мою шею, грудь, капельки воды на коже. — Ты совершенная. Нефритовая Дева... Моя Дева.

Он вошел в меня медленно, осторожно, глядя мне прямо в глаза.

Мир сузился до этого горячего источника. Не было ни снега, ни войны, ни демонов. Только мы двое, качающиеся в ритме воды и дыхания.

Это было похоже на медитацию. Каждое движение отдавалось эхом в душе. Я чувствовала его любовь, его страх потерять меня, его силу, которую он отдавал мне.

Мы двигались медленно, наслаждаясь моментом, растягивая его в вечность. Вода плескалась о бортики, пар скрывал нас от звезд.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда волна наслаждения начала подниматься внутри.

— Я люблю тебя, — ответил он, сжимая меня крепче. — Больше жизни, больше чести.

Когда пик накрыл нас, мы не кричали. Мы просто вцепились друг в друга, содрогаясь в унисон, позволяя теплу заполнить пустоту внутри.

Потом мы долго сидели в воде, обнявшись. Я положила голову ему на плечо, слушая, как успокаивается его сердце.

— Яо Чэнь, — нарушила я тишину.

— М?

— Если мы выживем... давай уедем. Не в столицу, куда-нибудь далеко. К Южному морю. Будем выращивать персики и растить детей.

Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

— Персики? Звучит неплохо. Но сначала нам нужно убить пару демонов.

Утро следующего дня

Рассвет был холодным и ясным. Небо очистилось от туч, обещая морозный день.

Лагерь сворачивался быстро и без лишнего шума. Люди проверили оружие, подтянули подпруги. Лица у всех были суровыми. Все понимали, куда мы идем.

Яо Чэнь стоял у кромки воды, надевая свой черный доспех, который А-Бин успел почистить. Он снова стал Командиром. Жесткий взгляд, сжатые губы, но когда он посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло тепло.

Я тоже оделась. Мое плечо почти не болело — вода и мазь сотворили чудо. Я надела легкую кольчугу, которую нашли в тайнике охотничьего домика, и закрепила на поясе меч.

— Готовы? — спросил Яо Чэнь, обращаясь к отряду.

— Готовы, Мастер! — отозвались «Тигры» и «Лотос». Даже дезертиры, которых теперь осталось двадцать, кивнули. Они прошли с нами через огонь и воду, и теперь они были частью стаи.

Яо Чэнь подошел к Баю. Тот сидел на коне, руки были привязаны к седлу.

— Показывай путь, — сказал Яо Чэнь. — И помни: одно лишнее движение — и ты умрешь без меча.

Бай кивнул.

— За мной.

Мы двинулись в путь. Вверх, к заснеженным пикам, за которыми скрывалась Проклятая Долина.

Тропа становилась все уже и круче. Воздух был разряжен, дышать было трудно.

К полудню мы достигли "Пика Трех Пальцев" — трех острых скал, торчащих в небо.

Между ними, с огромной высоты, падал водопад, но вода не долетала до земли — она превращалась в ледяную пыль, создавая радугу.

— Вход там, — Бай указал головой на водопад. — Нужно пройти сквозь поток.

— Выглядит как стена, — заметил Железный Кулак.

— Это иллюзия, — сказал Яо Чэнь. — Я пойду первым.

Он направил коня прямо в ледяное облако, и исчез.

Я стиснула зубы и поехала следом.

Ледяная вода обожгла лицо, на мгновение я ослепла. А потом...

Я выехала на другую сторону.

И замерла.

Перед нами лежала Долина, но она не была похожа на обычную горную долину.

Небо над ней было не голубым, а фиолетовым, солнце здесь светило тускло.

Вся долина была покрыта черным камнем и странными, искривленными деревьями без листьев.

А в центре долины, на огромном плоском плато, возвышалась Пирамида. Черная, ступенчатая пирамида, от которой исходило зловещее красное свечение.

Вокруг пирамиды стояли сотни фигур. Они стояли неподвижно, как статуи.

— Это они, — прошептал Бай, и в его голосе впервые прозвучал страх. — «Мертвые Воины», Армия Демона.

— Их много, — констатировал Яо Чэнь. — Очень много.

Он повернулся к нам.

— Там, на вершине пирамиды — Шэн. Мы должны пробиться к нему. Нас сорок. Их — тысяча. Шансов нет.

Он вытащил меч, черная сталь запела.

— Но когда это нас останавливало?

— Никогда, — ответила я, вынимая свой клинок.

— В атаку! — скомандовал Яо Чэнь. — За Генерала! За Империю!

И мы ринулись вниз, в долину смерти, навстречу своей судьбе.

От лица Яо Чэня

Долина молчала ровно секунду после того, как копыта моего коня коснулись черного камня, а затем земля под нами вздыбилась.

— Они встают! — крикнул А-Бин.

Фигуры, стоявшие вокруг пирамиды, пришли в движение. Это были не люди, и не совсем мертвецы в привычном понимании. Это были иссушенные тела, покрытые серой коркой, похожей на камень. Их глаза горели тусклым болотным светом. «Мертвые Воины» секты — куклы, лишенные боли и страха, движимые только чужой волей.

Их была тысяча, а нас всего сорок.

— Не ввязываться в затяжной бой! — скомандовал я, выхватывая меч. — Наша цель — Пирамида! Прорываемся клином! Железный Кулак — острие! Я и А-Бин — фланги! Ли Юй — в центре!

Мы двинулись в строй мертвецов.

Первый удар моего меча снес голову ближайшему воину. Она покатилась по камням с глухим стуком, но тело продолжало махать ржавым ятаганом.

— Рубите конечности! — заорал я, уходя перекатом от удара. — Им не нужна голова! Лишайте их возможности двигаться!

Бой превратился в мясорубку. Лошади визжали, кусая врагов, люди кричали, сталь звенела о закаменевшую плоть.

Я крутился в седле, как волчок. Мой меч, напитанный внутренней ци, резал их броню как бумагу, но их было слишком много. Они наваливались массой, стаскивали всадников с седел, рвали их руками.

Я видел, как один из дезертиров, молодой парень, упал. Мертвецы накрыли его серой волной, и его крик оборвался мгновенно.

— Не останавливаться! — я направил коня вперед, топча врагов.

Я оглянулся. Ли Юй держалась в седле, бледная, но сосредоточенная, моя девочка отбивалась коротким мечом, прикрывая спину А-Бину.

Мы пробились к подножию пирамиды. Здесь, на ступенях, стояла элита — стражи в красных масках.

— Спешиться! — приказал я. — Кони дальше не пройдут!

Мы спрыгнули на черный камень ступеней. Лошадей пришлось бросить — они в панике разбегались, отвлекая часть мертвецов на себя. Простите меня, верные друзья.

— Вверх! — я махнул рукой.

Мы бежали по крутым ступеням пирамиды. Сверху в нас летели дротики и сгустки темной энергии.

Мастер Ши, наш лекарь и ядовик, вдруг остановился.

— Идите! — крикнул он, разрывая на груди халат и доставая связку склянок. — Я задержу их!

— Ши, нет!

— Идите, Мастер! Спасите Генерала!

Он швырнул склянки в толпу мертвецов, карабкающихся следом. Вспыхнуло зеленое пламя, едкий дым окутал подножию лестницы, разъедая мертвую плоть.

Мы бежали дальше, оставляя друзей умирать, чтобы мы могли жить, такова цена войны, и эту цену назначил мой брат, когда решил стать героем.

Мы добрались до вершины.

Здесь была ровная площадка с огромным каменным алтарем посередине. По углам стояли четыре жаровни с синим огнем.

А на алтаре, распятый цепями из темного металла, лежал он.

Яо Шэн.

Мой брат был обнажен по пояс. Его могучее тело, покрытое шрамами, теперь было испещрено черными линиями, которые пульсировали, словно вены, заполненные грязью. В его грудь, руки и голову были вогнаны длинные костяные иглы.

Над ним стоял Жрец. Высокий, тощий старик в балахоне из человеческой кожи. Он держал в руках посох с черепом ворона.

Рядом со Жрецом стояла проекция. Магическое зеркало, в котором отражалось лицо человека в белом.

Принц Ли Вэй.

Он сидел в своем кабинете во дворце, попивая чай, и наблюдал за казнью моего клана, как за театральной постановкой.

— Ты опоздал, Яо Чэнь, — голос Принца донесся из зеркала, искаженный магией. — Ритуал завершен, час Быка настал.

— Отпусти его! — я шагнул вперед, сжимая меч, мои руки тряслись от ярости.

— Отпустить? — Жрец рассмеялся. — Он уже не пленник. Он — сосуд.

Жрец поднял посох и ударил им о камень.

— Проснись, Демон Войны! Прими плоть! Уничтожь врагов Империи!

Цепи на руках Шэна натянулись, металл застонал.

Брат открыл глаза.

Я отшатнулся.

Это были не глаза моего брата. Раньше они были черными и спокойными. Теперь они были залиты багровым светом, в котором не было ничего человеческого. Только безумие и жажда убийства.

Он зарычал. Звук был низким, вибрирующим, от него задрожали камни под ногами.

С треском лопнула одна цепь. Потом вторая.

Яо Шэн встал. Иглы в его теле вспыхнули черным светом.

— Шэн! — крикнул я. — Брат! Это я, Чэнь!

Он медленно повернул голову ко мне, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Враг... — прохрипел он. Голос был чужим, двоящимся. — Предатель...

— Что вы с ним сделали?! — закричала Ли Юй, вставая рядом со мной.

— Мы дали ему цель, — ответил Принц из зеркала. — Мы внушили ему, что именно ты, Яо Чэнь, продал его армию. Что ты — узурпатор, который хочет захватить клан. Его ненависть к тебе стала топливом для ритуала.

— Убей его, — приказал Жрец, указывая на меня посохом.

Яо Шэн шагнул вперед, от него исходила волна такой чудовищной ци, что меня едва не сдуло с площадки.

— Шэн, послушай меня! — я отступил, подняв руки. — Это ложь! Они контролируют тебя!

Он не слушал, и бросился ко мне.

Это было быстрее, чем я мог среагировать. Удар его кулака был подобен тарану. Я успел подставить меч плашмя, но меня все равно отшвырнуло на десять шагов. Я врезался в жаровню, опрокинув её.

Боль взорвалась в ребрах, кажется, сломаны.

— Чэнь! — Ли Юй бросилась ко мне.

— Не подходи! — прохрипел я, сплевывая кровь. — Он убьет тебя!

Шэн шел ко мне. Он подобрал с земли огромный двуручный меч, который, видимо, принадлежал одному из стражей. В его руках это тяжелое оружие казалось пушинкой.

— Ты... предал... Императора... — бормотал он, занося клинок.

Я вскочил на ноги. Мне придется драться с собственным братом.

— Прости меня, Шэн, — прошептала я.

И атаковал.

Это был самый страшный бой в моей жизни. Я знал каждый его прием. Он учил меня держать меч. Я знал, что он ударит сверху, и ушел в перекат, полоснув его по ноге.

Черная кровь брызнула на камень. Шэн даже не поморщился. Он развернулся с неестественной скоростью и ударил ногой. Я блокировал, но меня протащило по камням.

Он был сильнее, был быстрее, и он не чувствовал боли.

— Железный Кулак! А-Бин! — крикнул я. — Отвлеките Жреца! Ли Юй, разбей зеркало!

Мои люди бросились на старика в балахоне. Тот захохотал и начал швырять в них сгустки тьмы.

Я остался один на один с монстром, который носил лицо моего брата.

Шэн загнал меня к краю площадки, за спиной была пропасть.

— Умри, — сказал он без эмоций.

Его меч опустился. Я парировал из последних сил, скрестив клинки. Искры посыпались нам в лица, мы стояли лицом к лицу, пытаясь передавить друг друга.

Я смотрел в его красные глаза.

— Брат... — прошептал я. — Помнишь, как ты учил меня плавать? Помнишь, как ты подарил мне первый деревянный меч? Ты обещал защищать меня. Всегда.

В его глазах что-то дрогнуло. Багровый свет на секунду померк, уступив место растерянности.

— Чэнь? — прошептал он своим настоящим голосом.

— Да! Это я! Борись, Шэн!

Но тут Жрец, отбившийся от А-Бина магической волной, ударил посохом о землю.

— Подчиняйся!

Костяные иглы в теле Шэна засветились ярче. Он взревел от боли, и красная пелена снова застилила его взор.

Он отшвырнул меня ударом лба. Я упал на самый край обрыва, едва удержавшись. Меч выпал из моей руки и полетел в бездну.

Я был безоружен. Лежал на спине, а надо мной возвышался Генерал, занося меч для финального удара.

— Конец клану предателей, — произнес он.

Я закрыл глаза, ожидая смерти.

ДЗЫНЬ!

Удара не последовало.

Я открыл глаза.

Между мной и мечом Шэна стояла Ли Юй. Она блокировала удар своим тонким клинком, держа его двумя руками. Её ноги разъезжались под чудовищным давлением, колени дрожали, но она держала удар.

— Не трогай моего мужа! — закричала она так яростно, что даже Шэн замер.

— Ли Юй, уйди! — заорал я. — Он разрубит тебя пополам!

— Нет! — она толкнула меч Генерала, заставляя его отступить на шаг.

Она стояла перед ним, маленькая, хрупкая, растрепанная, с горящими глазами.

— Генерал Яо Шэн! — крикнула она. — Посмотри на меня! Я — Ли Юй! Та, кто пришла к тебе под дождем! Та, кто стала женой твоего брата, чтобы спасти твой клан!

Шэн смотрел на неё, склонив голову набок, как пес, услышавший знакомую команду.

— Жена... брата... — прохрипел он.

— Да! Твой брат любит тебя! Он прошел через ад, чтобы найти тебя! А ты хочешь убить его? Ты хочешь стать марионеткой этого евнуха в короне?

Она указала мечом на зеркало с Принцем.

Принц нахмурился.

— Убить девку! — приказал он. — Она мешает контролю!

Шэн зарычал и замахнулся на неё.

Я попытался встать, но тело не слушалось. Сломанные ребра впились в легкие.

— Иглы! — вдруг вспомнил я слова Бая. — Ли Юй! Иглы в голове! Вытащи их!

Ли Юй поняла меня мгновенно.

Она не стала защищаться от меча, она нырнула под замах Генерала, рискуя потерять голову.

Она подпрыгнула, оттолкнувшись от его груди, как кошка, и вцепилась в две длинные иглы, торчащие из его висков.

— Простите, Генерал, будет больно! — крикнула она.

И рванула их на себя со всей силы.

Шэн взвыл. Этот вопль был страшнее, чем рык демона. Это был вопль человека, которому рвут душу.

Из ран на его висках брызнула черная кровь.

Ударная волна чистой энергии отбросила Ли Юй в сторону. Она ударилась о камень и затихла.

— Нет!!! — я нашел в себе силы и пополз к ней.

Шэн выронил меч. Он упал на колени, схватившись за голову. Черные линии на его теле начали бледнеть, багровый свет в глазах гас, сменяясь обычной человеческой болью.

— Что... что я наделал... — прошептал он.

Жрец взвизгнул.

— Ритуал прерван! Сосуд поврежден!

Он направил посох на Шэна, собираясь добить его магией.

Но он забыл про одну деталь.

Командир Бай.

Бай, которого мы развязали перед входом в долину и дали меч, все это время стоял в стороне, наблюдая. Он слушал слова Принца, и видел, во что превратили Генерала.

И когда Жрец поднял посох, Бай сделал свой выбор.

В его руке сверкнул меч, он метнул его, как копье.

Клинок пробил грудь Жреца, пригвоздив его к зеркалу с изображением Принца.

Зеркало треснуло, изображение Принца исказилось.

— Вы... вы все умрете... — прошипел Принц, прежде чем зеркало разлетелось на осколки.

Жрец захрипел и сполз на землю, мертвый.

Как только Жрец умер, мертвецы внизу, у подножия пирамиды, замерли, а потом начали рассыпаться в прах. Магия, поддерживающая их, исчезла.

На вершине пирамиды воцарилась тишина, только свист ветра и тяжелое дыхание выживших.

Я дополз до Ли Юй.

— Юй-эр... — я перевернул её на спину.

Она была без сознания, из носа текла кровь. Но пульс был, слабый, неровный, но был.

— Она жива, — выдохнул А-Бин, падая рядом на колени. — Просто истощение и удар.

Я прижал её к себе, баюкая, как самое драгоценное сокровище.

— Чэнь...

Я поднял голову.

Яо Шэн стоял над нами, он шатался. Кровь заливала его лицо, шрамы были черными от проклятия, но его глаза... это были глаза моего брата. Усталые, полные боли и вины.

Он посмотрел на меня, потом на Ли Юй в моих руках.

— Ты... пришел за мной, — прохрипел он. — Идиот. Я же приказал тебе беречь её.

— Я берегу, — я улыбнулся сквозь слезы и боль. — Мы оба бережем друг друга.

Шэн рухнул на колени рядом с нами и положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

— Спасибо, брат.

Мы сидели на вершине проклятой пирамиды, среди трупов и пепла. Израненные, сломленные, объявленные врагами всего мира.

Но мы были живы, и мы были вместе.

— Домой? — спросил Шэн, глядя на север, где за горами лежала его армия.

— Нет, — я покачал головой, глядя на бледное лицо жены. — Сначала мы должны отомстить.

От лица Ли Юй

Пробуждение было долгим и вязким, словно я выплывала со дна глубокого озера, заполненного чернилами. Сначала вернулся слух — треск поленьев в очаге, вой ветра за толстыми стенами, тихое звяканье металла. Затем — обоняние. Пахло сосной, старым камнем и горькими лекарственными травами.

Я открыла глаза.

Надо мной нависал грубый каменный свод. Это была не спальня в поместье и не палатка. Это была крепость.

Я попыталась пошевелиться, и тело отозвалось ноющей усталостью, но острой боли больше не было.

— Не вставай резко, — раздался тихий голос рядом.

Я повернула голову.

Яо Чэнь сидел в кресле у кровати. Он выглядел так, словно не спал неделю. Под глазами залегли темные тени, на щеке алел свежий шрам, а короткие волосы были в беспорядке. Но он был жив, и он был здесь.

— Где мы? — прошептала я, голос был хриплым.

Яо Чэнь тут же поднес к моим губам чашку с водой.

— Пей. Мы в крепости «Железный Клык». Это старый пограничный форт, заброшенный лет пятьдесят назад. Мой брат использовал его как тайную базу для особо важных операций. Здесь безопасно.

Я жадно выпила воду. Память вернулась лавиной: долина, мертвецы, ритуал, безумные глаза Генерала...

— Шэн? — я схватила Яо Чэня за руку. — Он...

— Он жив, — Яо Чэнь накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были теплыми. — Он внизу, в оружейном зале. Приходит в себя.

— А проклятие? — я вспомнила черные вены на теле Генерала. — Мы смогли его снять?

Яо Чэнь помрачнел. Он отвел взгляд, глядя на огонь в камине.

— Мы прервали ритуал, Ли Юй. Демон Войны не смог захватить его тело полностью. Но... он коснулся его. Тьма осталась внутри. Шэн говорит, что слышит шепот.

По спине пробежал холодок.

— И что теперь?

— Теперь мы учимся жить с этим, — жестко сказал Яо Чэнь. — Как и со всем остальным. Мы — мятежники, Ли Юй. Принц объявил нас "Демоническим кланом". За наши головы обещаны такие горы золота, что даже святой задумается об убийстве.

Он посмотрел на меня с нежностью и болью.

— Прости меня. Я обещал тебе защиту, а втянул в войну против всей Империи.

— Я сама втянулась, — я улыбнулась, проводя пальцами по его шраму. — Помнишь? Я сделала предложение Генералу. Я получила Генерала... и его замечательного брата в придачу. Я не жалею.

Яо Чэнь наклонился и поцеловал мою ладонь.

— Ты слишком хороша для нас, Нефритовая Дева.

— Помоги мне встать, — попросила я. — Я хочу видеть Шэна.

— Тебе нужно лежать.

— Мне нужно видеть главу клана, — упрямо сказала я. — Я теперь часть семьи. Я не буду прятаться под одеялом, пока вы там решаете судьбу мира.

Яо Чэнь вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно. Но опирайся на меня. Если упадешь, я буду чувствовать себя виноватым следующие сто лет.

Крепость «Железный Клык» была вырублена прямо в скале. Коридоры здесь были узкими и холодными, освещенными лишь редкими факелами. Мы шли мимо солдат — остатков «Черных Тигров» и дезертиров, которые теперь носили гордое имя «Волчья Стая».

Люди кланялись нам. В их глазах я видела не просто уважение, а благоговение. Для них мы были теми, кто вернулся из мира мертвых.

Мы спустились в большой зал, служивший когда-то трапезной.

Посреди зала, за грубым дубовым столом, сидел Яо Шэн.

Он изменился.

Даже сидя, он казался огромным. Он был одет в простую черную рубаху, которая не скрывала бинтов на груди и руках. Но страшнее всего было его лицо. Шрам, пересекавший его щеку, стал темно-фиолетовым, словно налитым старой кровью. А в волосах, прежде черных как смоль, появились широкие седые пряди.

Он сидел неподвижно, глядя на свои руки, лежащие на столе. Руки, которые чуть не убили его брата.

Вокруг него, на почтительном расстоянии, стояли офицеры: Лэй, которому уже ампутировали руку по локоть, А-Бин и... Командир Бай.

Бай был без оружия, но свободен. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Генерала.

— Брат, — негромко позвал Яо Чэнь.

Яо Шэн медленно поднял голову.

Его глаза. Они больше не светились красным, но в их глубине, на самом дне зрачков, клубилась тень.

Увидев меня, он встал. Его движения были резкими, дергаными, словно тело ему не совсем подчинялось.

— Ли Юй, — его голос стал ниже, в нем появились рычащие нотки. — Ты очнулась.

— Генерал, — я склонила голову.

Он вышел из-за стола и подошел к нам. Я почувствовала исходящую от него волну холода и... угрозы. Инстинктивно мне захотелось спрятаться за спину Яо Чэня, но я заставила себя стоять смирно.

Яо Шэн остановился в шаге от меня. Он смотрел на мою шею, туда, где билась жилка.

— Ты спасла меня, — произнес он. — Ты вытащила иглы. Это было... смело и глупо. Я мог оторвать тебе голову.

— Могли, — согласилась я. — Но не оторвали. Значит, где-то там, внутри, вы все еще вы.

Генерал криво усмехнулся. Усмешка исказила его лицо, сделав его пугающим.

— Я — это я? — он посмотрел на свои руки. — Я чувствую, как она течет во мне. Тьма. Она хочет крови. Она шепчет мне, как легко сломать хребет любому в этой комнате. Даже тебе. Особенно тебе, потому что в тебе много жизни.

Яо Чэнь напрягся, его рука легла на эфес меча.

— Шэн, — предупреждающе произнес он.

Генерал перевел взгляд на брата. В его глазах мелькнуло раздражение, которое тут же сменилось усталостью.

— Не бойся, Чэнь. Я держу зверя на цепи.

Он снова посмотрел на меня.

— Я был против этого брака. Я думал, ты — избалованная столичная кукла, которая станет обузой. Я ошибся.

Он медленно опустился на одно колено.

В зале повисла гробовая тишина. Великий Генерал, Кровавый Демон, встал на колено перед женщиной.

— Прости меня, невестка, — глухо сказал он. — За то, что использовал тебя. За то, что чуть не убил. Клан Яо в долгу перед тобой. С этого дня ты — не просто жена моего брата. Ты — сестра по крови.

У меня перехватило дыхание.

— Встаньте, Генерал, — прошептала я, касаясь его плеча. — Семья не считает долги.

Он встал, возвышаясь над нами, как скала.

— Семья, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Что ж. У нашей семьи большие проблемы.

Он вернулся к столу и ударил по карте ладонью.

— Мы здесь. Нас — шестьдесят человек. Против нас — вся армия Севера, которая теперь подчиняется ставленникам Принца. И армия Центра, которая идет сюда.

— У нас есть Список, — напомнила я, подходя к столу.

— Список, — фыркнул Бай, вступая в разговор. — Бумага горит. И слова горят. Принц скажет, что это подделка. Он герой, спасший Империю от "безумного клана Яо". Народ поверит ему, а не нам.

— Народ поверит силе, — отрезал Яо Чэнь. — Но мы не можем воевать со всей страной. Нам нужны союзники.

— У нас нет союзников, — мрачно сказал Лэй. — Все губернаторы провинций сидят тихо, боясь за свои шкуры.

— Есть один, — вдруг сказал Яо Шэн.

Все посмотрели на него.

— Кто? — спросил Яо Чэнь.

— Старый Волк, — Генерал указал пальцем на точку на карте, далеко на западе, в горах. — Князь Запада, Мужун Фэн. Он ненавидит Двор. Он ненавидит Принца. И он... он мой должник.

— Мужун Фэн? — переспросил Бай скептически. — Этот старый разбойник? Он отделился от Империи десять лет назад и никого не пускает в свои владения.

— Он пустит меня, — сказал Шэн. Его глаза сверкнули багровым. — Или я сломаю его ворота. Мне нужна его конница. С его армией мы сможем пройти маршем до столицы.

— Это риск, — заметил Яо Чэнь. — Мужун непредсказуем.

— У нас нет выбора, — Шэн сжал кулак. — Мы выступаем на Запад. Через три дня.

— Почему через три? — спросила я.

— Потому что мне нужно научиться управлять этим, — Шэн посмотрел на свои руки, по которым пробежали черные искры. — Если я потеряю контроль в походе, я перебью своих же людей.

Он повернулся к брату.

— Чэнь. Ты ведешь людей. Ты теперь голос разума в этом клане. Я — только меч.

Это было признание. Официальная передача власти. Генерал признавал, что он больше не может быть лидером в полном смысле слова. Тьма сделала его нестабильным.

— Я приму командование, — кивнул Яо Чэнь. — Но меч нам нужен острый.

От лица Яо Чэня

Ночь в крепости была тихой, но спать никто не мог.

Я стоял на стене, глядя на заснеженные горы. Ветер трепал мои короткие волосы. Я все еще не привык к отсутствию тяжелого узла на затылке. Голова казалась легкой, а мысли — ясными.

Сзади послышались шаги. Тяжелые, уверенные.

Шэн.

Он встал рядом, опираясь на парапет. От него исходил холод, даже сквозь меховой плащ.

— Ты хорошо справился, — сказал он, не глядя на меня. — Я горжусь тобой, брат. Я всегда думал, что ты прячешься за маской пьяницы из трусости. А ты прятался, чтобы защитить меня.

— Кто-то должен был делать грязную работу в тени, пока ты сиял на солнце, — усмехнулся я.

— Теперь солнца нет, — глухо ответил Шэн. — Только тени.

Он помолчал.

— Чэнь, я должен попросить тебя об одной вещи.

— О чем угодно.

— Если... — он запнулся, борясь с собой. — Если Тьма возьмет верх. Если я перестану узнавать тебя. Если я снова подниму меч на своих...

Он повернулся ко мне. Его глаза были почти черными, но в них я видел мольбу.

— Ты должен убить меня.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Шэн...

— Обещай мне! — он схватил меня за плечи. Его хватка была железной, причиняющей боль. — Я не хочу стать монстром, который пожирает невинных. Я видел, что Демон хотел сделать моими руками. Кровь, бесконечная кровь. Я не хочу быть таким.

— Мы найдем лекарство, — сказал я. — Мастер Ши ищет...

— Лекарства нет! — рявкнул он. — Это древняя магия крови. Она часть меня теперь. Обещай, Чэнь. Клятвой крови.

Я смотрел в лицо брата. Лицо человека, который воспитал меня. Который был моей скалой. Теперь эта скала трещала, готовая обрушиться.

Я не мог солгать ему.

Достал кинжал и полоснул себя по ладони.

— Клянусь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если ты уйдешь во Тьму и не сможешь вернуться... я остановлю тебя. Своей рукой.

Шэн выдохнул, и его плечи опустились.

— Спасибо.

Он отпустил меня и посмотрел на небо.

— Ли Юй... она удивительная женщина. Береги её. Она — якорь. Для тебя. И, может быть, даже для меня. Когда я хотел убить тебя на пирамиде... её голос был единственным, что пробилось сквозь красный туман.

— Она такая, — улыбнулся я. — Заноза в заднице, которая спасает жизнь.

Шэн хмыкнул. Первый раз за вечер.

— Иди к ней. Не трать время на разговоры с полудемоном.

Я кивнул и пошел прочь со стены. Но сердце мое было тяжелым, как свинец.

Я дал клятву убить брата. Надеюсь, боги будут милостивы и мне не придется её исполнять.

От лица Ли Юй

Яо Чэнь вернулся в нашу комнату поздно, и он был мрачнее тучи.

Я не стала задавать вопросов, просто подошла, сняла с него плащ и обняла.

Мы стояли у огня, молча, слушая дыхание друг друга.

— Мы идем на Запад, — наконец сказал он. — К Князю Мужуну.

— Я знаю, — я прижалась щекой к его груди. — Я слышала легенды о нем. Говорят, он обедает сердцами врагов.

— Тогда они с Шэном найдут общий язык, — невесело усмехнулся он.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Ли Юй, этот путь будет еще тяжелее. Западные горы — это дикие земли. Там закон — сила.

— Я не боюсь, — ответила я. — Пока ты со мной.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я должен тебе кое-что показать. То, что мы нашли у Жреца.

Он достал из-за пазухи небольшой черный камень, похожий на осколок обсидиана. Он был теплым и пульсировал слабым светом.

— Что это? — я протянула руку, но он отвел её.

— Не трогай. Это «Камень Памяти». Жрецы используют его для записи ритуалов. Мастер Ши смог расшифровать часть.

— И что там?

— Там запись разговора Принца со Жрецом, до ритуала.

Яо Чэнь сжал камень в кулаке.

— Принц не просто хочет трон. Он хочет открыть Врата Миров. Он верит, что Демон Войны даст ему бессмертие, но Жрец смеется над ним за спиной. Жрец говорит: «Когда Врата откроются, первым, кого сожрет Демон, будет тот, кто его призвал».

— Значит, Принц — тоже пешка? — ужаснулась я.

— Да. Но он этого не знает. У нас мало времени, Ли Юй. Шэн — это ключ. Пока он жив и контролирует себя, Врата закрыты. Но если он умрет... или если Тьма поглотит его полностью... он станет ключом, который откроет дверь для всей армии Ада.

И тут я кое что поняла.

— Поэтому Шэн просил тебя убить его, если он сорвется.

Яо Чэнь вздрогнул.

— Ты слышала?

— Я знаю твоего брата, и я знаю тебя.

Я взяла его лицо в ладони.

— Мы не дадим этому случиться. Мы найдем способ исцелить его. В западных землях есть древние монастыри. Есть шаманы. Мы перевернем каждый камень.

— Ты веришь в это? — спросил он с надеждой.

— Я верю в нас, — твердо сказала я. — Мы — семья Яо. Мы не сдаемся.

Яо Чэнь улыбнулся — устало, но тепло.

— Идем спать, жена. Завтра мы начинаем поход, который войдет в легенды. Или станет нашей могилой.

Мы легли в узкую походную кровать, укрывшись волчьими шкурами. За окном выла вьюга, но здесь, в круге света от угасающего камина, было тепло.

Я закрыла глаза, думая о завтрашнем дне.

Запад, дикие земли, князь-разбойник, и Демон, живущий в теле Генерала.

Скучать не придется.

— Спокойной ночи, Кровавый Демон, — прошептала я в темноту, обращаясь мысленно к Шэну, который боролся со своими демонами этажом ниже. — Держись, мы тебя не бросим.

И мне показалось, что где-то глубоко в недрах скалы, в ответ раздался тихий, благодарный рык.

От лица Ли Юй

Мир изменился.

Исчезли аккуратные рисовые поля Центральных равнин, исчезли черепичные крыши деревень и мощеные имперские тракты. Теперь вокруг нас был только камень, ветер и небо, такое высокое и сильное, что, казалось, оно может раздавить человека своей синевой.

Мы шли на Запад уже две недели.

Я ехала рядом с Яо Чэнем. Моя кожа огрубела от ветра, руки покрылись мозолями от поводьев и меча. Я больше не чувствовала себя "Нефритовой Девой". Я чувствовала себя куском кремня, который жизнь бьет о сталь, высекая искры.

— Устала? — спросил Яо Чэнь, заметив, как я разминаю плечо.

— Нет, — соврала я привычно. — Просто думаю о том, что скажет моя мачеха, если увидит меня сейчас. В штанах из волчьей шкуры и с кинжалом за поясом.

— Она бы упала в обморок, — усмехнулся он. — А потом написала бы трактат о падении нравов. Но тебе идет. Ты выглядишь... опасной.

— Я стараюсь.

Впереди ехал Генерал Яо Шэн. Он всегда ехал первым, прокладывая путь. Он почти не спал и мало ел. Тьма внутри него требовала постоянного контроля. Иногда я видела, как его плечи напрягаются, а пальцы сжимают поводья. Он боролся. Каждую секунду.

Вечером мы разбили лагерь в небольшом каньоне, защищенном от ветра.

Я сидела у костра, пытаясь починить порванный ремень на седле. У меня плохо получалось — игла соскальзывала.

— Дай сюда, — раздался гулкий голос над головой.

Я подняла глаза. Яо Шэн.

Он сел рядом — огромный, мрачный, похожий на ожившую скалу. Взял у меня ремень и иглу. Его огромные руки, привыкшие к двуручному мечу, справлялись с шитьем на удивление ловко.

— Отец учил нас чинить сбрую самим, — сказал он, не глядя на меня. — Он говорил: "Жизнь всадника зависит от куска кожи. Не доверяй её слугам".

— Твой отец был мудрым человеком, — тихо сказала я.

— Он был жестким, — поправил Шэн. — Но справедливым.

Он закончил стежок, затянул узел и перекусил нить зубами.

— Держи.

— Спасибо, брат, — я приняла ремень.

Шэн замер. Слово "брат" все еще звучало для него непривычно из моих уст. Но он не возразил.

— Ты хорошо держишься, — сказал он неожиданно. — Большинство женщин уже умерли бы или сошли с ума.

— Я не большинство, — я посмотрела на огонь. — И у меня есть ради чего жить.

— Ради Чэня? — он прищурился.

— Ради нас всех.

Шэн помолчал, глядя в пламя. Огонь отражался в его глазах, но иногда мне казалось, что там вспыхивают другие искры — багровые.

— Я чувствую его, — вдруг признался он шепотом. — Демона. Он не спит, Ли Юй. Он ждет. Когда я злюсь, он становится сильнее. Когда я вижу кровь, он хочет пить.

— Ты сильнее его, — твердо сказала я.

— Не уверен, — он покачал головой. — В Долине... я хотел убить Чэня. Я хотел этого. Это было как сладкий яд. Мысль о том, чтобы разорвать его, приносила удовольствие. Если бы не ты...

Он посмотрел на меня.

— Научи меня, — вдруг попросил он.

— Чему? — я опешила. — Я не мастер цигун. Я даже меч держу неправильно.

— Научи меня тому, что ты сделала тогда. Ты не испугалась. Ты встала между нами. В тебе есть стержень, которого нет у многих воинов. Спокойствие.

Я задумалась.

— Это не спокойствие, Шэн. Это страх. Просто я боюсь потерять вас больше, чем боюсь умереть.

— Страх как оружие, — задумчиво произнес он. — Интересно.

Он встал.

— Завтра мы войдем в земли Мужуна. Будь готова. Старый Волк не любит гостей. Если начнется бой... держись за моей спиной.

— Я буду защищать твою спину, — поправила я.

Генерал хмыкнул. Впервые за долгое время его улыбка не была пугающей.

— Договорились.

На следующий день. Граница Западных Земель

Земли Князя Мужуна начинались там, где заканчивалась Имперская карта. Границей служила бурная река Хэйшуй ("Черная Вода"), через которую был перекинут единственный подвесной мост.

На той стороне реки стояла застава. Грубая каменная башня, на которой развевалось знамя с изображением белого волка на черном фоне.

Мы подъехали к мосту.

Нас ждали.

На той стороне стоял отряд всадников. Они отличались от имперских солдат. Никаких лакированных доспехов и шлемов с плюмажем. Они носили куртки из выдубленной кожи, меховые шапки и кривые сабли. Их лица были обветренными, жесткими.

— Стоять! — крикнул их командир, выезжая на середину моста. Под ним гарцевал огромный лохматый конь, больше похожий на медведя. — Дальше земля Волка! Имперским псам здесь не рады!

Яо Чэнь выехал вперед.

— Мы не имперские псы, — крикнул он в ответ. — Мы те, кого Империя объявила бешеными. Я — Яо Чэнь. Со мной мой брат, Яо Шэн. Мы пришли говорить с Князем Мужуном!

Командир расхохотался. Смех подхватили его люди.

— Яо Шэн? Генерал-предатель? Говорят, он сдох в горах! А это кто? — он указал плетью на Шэна, который сидел на коне неподвижно, закутавшись в плащ. — Какой-то бродяга? И баба с вами? Вы что, цирк уродов?

— Мы гости, — спокойно сказал Яо Чэнь. — И мы требуем права прохода.

— Требуешь? — командир перестал смеяться. — Здесь требуют только те, у кого сталь крепче. Хочешь пройти? Плати дань. Конями, оружием... и бабой. Князь любит столичных штучек.

Яо Чэнь напрягся. Я видела, как его рука легла на рукоять меча.

— Дань платят покоренные, — холодно ответил он. — Мы — союзники.

— Союзники? — командир сплюнул в реку. — Вы — никто. Хотите пройти? Докажи, что ты стоишь того, чтобы Князь марал о тебя уши.

Он выхватил саблю.

— Поединок! До первой крови... или до последней. Если победишь меня — пропущу. Если проиграешь — твоя голова украсит мой пояс, а твоя женушка согреет мою постель.

Яо Чэнь оглянулся на нас.

— Я займусь им, — сказал он.

— Нет, — вдруг произнес Яо Шэн. Его голос был тихим, но его услышали даже на том берегу.

Генерал снял капюшон. Ветер растрепал его волосы с седыми прядями. Шрам на лице налился кровью.

— Они не уважают слова, брат, — сказал Шэн. — Они уважают только страх.

Он тронул коня и медленно поехал на мост.

Мост заскрипел под тяжестью боевого коня и всадника.

Командир заставы нахмурился.

— Ты кто такой, старик? Я вызывал молодого!

Шэн не ответил. Он просто ехал вперед. Медленно. Неотвратимо.

Вокруг него начал сгущаться воздух. Это была не просто ци воина. Это была Тьма. Видимая, осязаемая тьма, которая начала клубиться вокруг его плеч, как черный дым.

Кони на той стороне захрапели и начали пятиться. Животные чувствовали хищника раньше людей.

— Стой! — крикнул командир, теряя уверенность. — Стреляйте!

Лучники на башне выстрелили.

Три стрелы полетели в Шэна.

Он даже не поднял руку.

Стрелы просто... сгорели в полете. Они вспыхнули черным пламенем, не долетев до него пары локтей, и осыпались пеплом.

Тишина повисла над рекой.

— Демон... — прошептал кто-то на той стороне.

Шэн подъехал к командиру вплотную. Тот пытался заставить коня стоять смирно, но животное дрожало.

— Ты хотел дань? — спросил Шэн. Его голос звучал двояко — человеческий тембр и низкое, потустороннее рычание.

Он протянул руку и схватил командира за горло. Поднял его из седла одной рукой, как щенка.

Командир захрипел, болтая ногами в воздухе.

— Вот моя дань, — сказал Шэн. — Твоя жизнь.

Он сжал пальцы. Послышался хруст. Но он не убил его. Он просто придушил его до потери сознания и швырнул на настил моста.

— Кто следующий? — спросил Шэн, обводя взглядом побледневших воинов Запада. Его глаза горели багровым огнем.

Никто не двинулся.

— Открывайте ворота, — приказал он. — И передайте Мужуну, что Яо Шэн пришел вернуть долг.

Ворота открылись мгновенно.

Шэн развернул коня и поехал обратно к нам. Тьма вокруг него рассеялась, но я видела, как дрожат его руки.

— Это было... эффектно, — сказал Яо Чэнь, когда брат поравнялся с нами. — Но ты рисковал.

— Я просто хотел сократить время переговоров, — буркнул Шэн, пряча глаза. — Поехали, пока они не опомнились.

Мы пересекли мост и вступили на земли Запада.

Путь до Цитадели Белого Волка занял еще два дня.

Это была страна суровых гор и глубоких каньонов. Люди здесь жили в каменных домах, похожих на крепости. Они смотрели на нас с опаской, но не трогали. Слух о "Черном Генерале" летел впереди нас.

Цитадель Мужуна была вырублена прямо в скале, нависающей над пропастью. Неприступная, гордая, вечная.

Нас встретили у ворот. На этот раз — с почестями, хотя и настороженными.

Нас провели в тронный зал. Это была огромная пещера, освещенная факелами. На стенах висели шкуры барсов и головы врагов.

На троне, высеченном из цельного куска гранита, сидел Мужун Фэн.

Князь Запада был стариком, но таким стариком, который мог бы голыми руками задушить медведя. Его волосы были белыми, заплетенными в косы, лицо изрезано морщинами, как карта горных хребтов. На коленях у него лежал огромный меч.

— Яо Шэн, — пророкотал он. — Я слышал, ты умер.

— Слухи были преувеличены, — ответил Генерал, не кланяясь. Здесь, на Западе, кланяться было не принято.

— Вижу, — Мужун прищурился, разглядывая Шэна. — Ты изменился, мальчик. От тебя пахнет могилой. И кровью. Много крови.

— Я принес войну, Князь, — прямо сказал Шэн. — Не за собой, а с собой.

— Войну? — Мужун усмехнулся. — С кем? С Императором? Я не вмешиваюсь в крысиные бега столицы.

— Не с Императором. С тем, кто украл его тень. С Принцем Ли Вэем и сектой «Мертвых Воинов».

При упоминании секты лицо Мужуна изменилось. Улыбка исчезла.

— «Мертвые Воины»? Они вернулись?

— Они уже здесь. Они контролируют Принца. И они хотят открыть Врата.

Яо Чэнь вышел вперед.

— Князь Мужун, — сказал он. — Я Яо Чэнь. Мы принесли доказательства. Список предателей. И свидетельства того, что Принц продал Север варварам.

— Бумажки, — отмахнулся Мужун. — Я не верю бумажкам. Я верю глазам.

Он встал с трона и спустился к нам. Подошел к Шэну вплотную.

— Ты просишь мою армию? Моих волков? Чтобы я отправил их умирать за твою месть?

— Я прошу тебя спасти мир, старый дурак, — огрызнулся Шэн. — Если Врата откроются, твои горы тебя не спасут. Демон сожрет всех.

Мужун долго смотрел на него.

— Ты носишь метку, — наконец сказал он. — Я вижу её. Ты — бомба, готовая взорваться. Почему я должен доверить тебе своих людей?

— Потому что я единственный, кто знает, как их убивать, — ответил Шэн. — И потому что ты должен мне жизнь. Помнишь перевал «Семь Ветров»?

Лицо Мужуна дернулось. Видимо, это было старое и важное воспоминание.

— Помню, — буркнул он. — Ты вытащил моего сына из-под лавины.

— Я пришел за платой.

Мужун Фэн отошел к окну, выходящему в пропасть.

— Мой сын погиб год назад, — глухо сказал он. — На охоте. Сорвался со скалы. У меня нет наследника. Мой род угасает.

Он повернулся к нам. В его глазах была тоска.

— Мне нечего терять. Но мои люди... они не пойдут за мертвецом. Они пойдут за вожаком.

Он посмотрел на Яо Чэня.

— Ты говоришь, ты глава клана теперь?

— Да, — твердо ответил Яо Чэнь.

— Ты выглядишь хлипким. Столичный щеголь.

— Внешность обманчива, Князь.

— Докажи, — Мужун вытащил кинжал и бросил его на пол между собой и Яо Чэнем. — Это Запад. Здесь мы решаем вопросы не чаепитием.

Это был вызов.

— Что нужно делать? — спросил Яо Чэнь.

— «Танец на лезвии», — зловеще улыбнулся Мужун. — Завтра на рассвете. Ты выйдешь против моего чемпиона. На «Столбе Ветров».

Я ахнула. Я слышала об этом. «Столб Ветров» — это каменная колонна над пропастью, шириной не больше стола. Бой там идет до тех пор, пока один не упадет.

— Я принимаю вызов, — не раздумывая сказал Яо Чэнь.

— Чэнь, нет! — я схватила его за руку. — Ты не знаешь местных ветров!

— У меня нет выбора, Ли Юй, — он мягко отстранил меня. — Нам нужна эта армия.

— Хорошо! — хлопнул в ладоши Мужун. — Пир сегодня! Бой завтра! А если ты упадешь... что ж, твоя красивая жена останется здесь. Мне как раз не хватает чтицы на старости лет.

Яо Чэнь посмотрел на Князя взглядом, от которого у меня замерло сердце.

— Если я упаду, Князь, моя жена сожжет твою цитадель дотла. Поверь мне. Она умеет.

Мужун рассмеялся.

— Нравится мне эта семейка! Безумцы, все как один!

Вечер

От лица Ли Юй

Нам выделили покои в гостевом крыле. Каменные стены, шкуры на полу, жарко натопленный очаг.

Яо Чэнь сидел на кровати и точил свой меч. Вжик. Вжик. Вжик.

Я ходила из угла в угол.

— Ты не должен был соглашаться, — говорила я. — Это ловушка. Их чемпион наверняка знает каждый выступ на этом столбе.

— Ли Юй, сядь, — попросил он. — У меня голова кружится от твоего мелькания.

Я села рядом с ним и положила голову ему на плечо.

— Я боюсь.

— Я тоже, — признался он. — Но посмотри на это с другой стороны. Если я выиграю, у нас будет десять тысяч тяжелой конницы. Это сила, с которой можно штурмовать столицу.

— А если проиграешь?

— Тогда ты берешь Шэна, берешь А-Бина и уходишь еще дальше на Запад. В пустыню.

— Я не уйду без тебя.

Он отложил меч и взял мое лицо в ладони.

— Ты уйдешь. Потому что ты носишь не только свою жизнь.

Я замерла.

— Что?

Яо Чэнь улыбнулся, и его глаза засияли теплом.

— Я лекарь, помнишь? Я чувствую пульс. У тебя изменилась ци, Ли Юй. Уже неделю как.

Я прижала руку к животу.

— Ты хочешь сказать...

— Я не уверен, — он покачал головой. — Срок слишком маленький. Но... есть вероятность. "Семя дракона", как говорят поэты.

Слезы брызнули из моих глаз. Беременна? Сейчас? Посреди войны, смерти и холода?

— Это... это невозможно... — прошептала я.

— Возможно, — он поцеловал меня. — Мы постарались в ту ночь в охотничьем домике.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Теперь ты понимаешь? Я не имею права проиграть завтра. Я должен выиграть. Ради тебя. Ради него. Или нее.

Я обняла его так крепко, как могла.

— Ты выиграешь, — сказала я. — Ты — Мастер Теней. Ты — муж Ли Юй. Ты не упадешь.

— Не упаду, — пообещал он.

За окном выл ветер, словно предвкушая завтрашнюю жертву. Но в этой комнате, в круге света, рождалась новая надежда. Надежда, которая была сильнее любого страха.

Завтра Яо Чэнь выйдет на Столб Ветров. И он будет танцевать со смертью, но теперь у него есть крылья.

От лица Ли Юй

Утро в Цитадели Белого Волка было холодным и серым, как сталь клинка перед боем. Солнце еще не взошло, но небо на востоке уже окрасилось в цвет свернувшейся крови.

Я стояла у окна, глядя в пропасть, над которой нависал замок. Ветер выл, ударяясь о каменные стены, словно требуя жертву.

Яо Чэнь уже не спал. Он сидел на полу в центре комнаты, скрестив ноги, и медитировал. Его меч, черный цзянь, лежал перед ним на коленях. Глаза были закрыты, дыхание — ровное и глубокое. Он казался статуей, вырезанной из нефрита, спокойной и непоколебимой. Но я знала, что внутри него бушует шторм.

Я подошла к нему и опустилась на колени рядом.

— Пора, — тихо сказала я.

Яо Чэнь открыл глаза. В них не было страха. Только ледяная решимость.

— Пора, — повторил он.

Он встал, одним текучим движением подхватив меч. Сегодня на нем не было доспехов. Только легкая куртка из черного шелка и плотные штаны, заправленные в мягкие сапоги. Доспехи на Столбе Ветров — это смерть. Лишний вес, который утянет вниз.

— Я иду с тобой, — сказала я, подавая ему пояс.

— Конечно, — он позволил мне затянуть узел на его талии. — Ты — мой секундант. Моя удача.

Он наклонился и поцеловал меня. Быстро, жестко, без лишних нежностей. Поцелуй воина перед битвой.

— Помни о том, что я сказал вчера, — шепнул он мне на ухо. — Если я упаду... уходи. Не смотри вниз. Просто уходи.

— Ты не упадешь, — я сжала его руку. — Ты умеешь летать. Я видела.

Мы вышли из покоев.

В коридоре нас уже ждали. Шэн, А-Бин, Бай и Железный Кулак. Они молча поклонились. Шэн выглядел мрачнее тучи, его глаза были скрыты в тени капюшона, но я чувствовала исходящую от него тревогу.

— Чемпион Мужуна — это "Каменный Бык", — коротко сказал Шэн, когда мы шли по коридорам цитадели. — Огромный, тупой, но сильный как гора. Он не чувствует боли. Его кожа тверже дубовой коры. Не пытайся пробить его в лоб, Чэнь. Используй скорость.

— Я знаю, брат, — кивнул Яо Чэнь. — Я не собираюсь бодаться с быком. Я собираюсь стать матадором.

Площадка для поединка находилась на самой вершине скалы, за пределами стен цитадели.

Это было жуткое место.

От основного плато в бездну уходил узкий каменный мост, который вел к одинокой колонне — "Столбу Ветров". Вершина колонны была плоской, круглой площадкой диаметром не больше пяти шагов. Вокруг — только пустота и ветер, который здесь, на высоте, ревел, как раненый зверь.

Падение оттуда означало долгий полет и верную смерть на острых камнях внизу, где бурлила река.

На краю плато собралась вся знать Запада. Воины в шкурах, старейшины, шаманы с бубнами. В центре, на выносном троне, сидел Князь Мужун Фэн, закутанный в шубу из снежного барса.

— А вот и жених! — пророкотал он, увидев нас. — Я уж думал, ты передумал и сбежал.

— Яо не бегут, — ответил Яо Чэнь, подходя к краю.

На мост вышел Чемпион.

Я сглотнула. Шэн не преувеличивал. Это был гигант. На две головы выше Яо Чэня, шириной с крепостную стену. Он был обнажен по пояс, несмотря на мороз, и его тело представляло собой гору бугрящихся мышц, покрытых шрамами и татуировками. В руках он держал два огромных молота на цепях.

— Это Туг, — представил его Мужун. — Мой лучший костолом. Он сбросил с этого столба двадцать человек. Ты будешь двадцать первым.

Туг ударил молотами друг о друга. Звон металла эхом разнесся по горам. Он зарычал, глядя на Яо Чэня маленькими, налитыми кровью глазками.

— Правила просты, — объявил шаман. — Двое заходят на Столб. Один уходит. Оружие любое. Магия запрещена. Бой начинается по удару гонга.

Яо Чэнь повернулся ко мне.

— Жди меня здесь.

Он ступил на мост. Ветер рванул его одежду, пытаясь сбросить, но он шел легко, балансируя, как танцор.

Туг уже ждал его на площадке, занимая собой почти половину свободного места.

Яо Чэнь встал напротив. Он казался таким маленьким и хрупким рядом с этой горой мяса.

Гонг ударил.

От лица Яо Чэня

Ветер здесь был не просто сильным. Он был осязаемым. Он толкал в спину, бил в лицо, пытаясь сбить с ног.

Я стоял на краю бездны, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

Туг не стал ждать. Он зарычал и раскрутил правый молот. Оружие, весившее, наверное, пудов пять, свистнуло в воздухе.

— Умри, блоха! — рявкнул гигант и нанес удар.

Молот опустился туда, где я стоял мгновение назад. Камень треснул, крошка брызнула во все стороны.

Я ушел в сторону, используя технику "Скользящего Листа". Ветер, который мешал другим, мне помогал. Я позволял ему нести себя.

Я оказался сбоку от Туга и нанес быстрый колющий удар в его бок.

Дзынь!

Мой меч отскочил, словно ударился о гранит.

— Что за черт? — пробормотал я, отскакивая назад.

Кожа гиганта была не просто твердой. Она была покрыта какой-то мазью, делающей её скользкой и прочной, как чешуя. Или это была его природная особенность? "Железная Рубашка", доведенная до абсолюта?

Туг рассмеялся.

— Щекотно!

Он махнул вторым молотом, горизонтально, пытаясь снести мне голову.

Я пригнулся. Молот прошел в волоске от макушки. Ветер от удара едва не опрокинул меня.

Места было катастрофически мало. Пять шагов. Некуда отступать. Негде маневрировать.

Туг начал теснить меня к краю. Он работал молотами, как мельница лопастями, не давая мне приблизиться. Удар, удар, удар. Я только и успевал, что уклоняться и парировать скользящими блоками, отводя силу его ударов в сторону.

— Прыгай, блоха! — орал он. — Прыгай сам, или я сделаю из тебя лепешку!

Я отступал. Моя пятка уже нависала над пропастью. Камешки срывались вниз.

В толпе зрителей на плато послышались крики. Я мельком увидел бледное лицо Ли Юй. Она сжимала руки у груди.

Не смотри, любимая. Сейчас будет грязно.

Туг решил, что победа у него в кармане. Он поднял оба молота для сокрушительного удара сверху, который должен был вбить меня в камень или сбросить вниз вместе с осколками площадки.

Это была его ошибка.

Он открылся.

В тот момент, когда его руки пошли вверх, я перестал сопротивляться ветру. Я позволил порыву толкнуть меня... вперед.

Я не стал уклоняться. Я нырнул прямо к нему, в его "мертвую зону", почти касаясь грудью его потного живота.

Мой меч, бесполезный против его "железной кожи" при обычных ударах, теперь был направлен не в мышцы.

Есть места, которые нельзя закалить. Глаза. Горло. И... сухожилия.

Я упал на одно колено и с разворота, вкладывая всю силу ци в клинок, рубанул его по ногам. Сзади, под колени.

Там, где кожа натягивается. Там, где проходят жилы.

Хруст. Фонтан крови.

Туг взвыл. Его ноги подогнулись. Огромная туша рухнула на колени, прямо передо мной.

Молоты выпали из его ослабевших рук, один из них покатился и с грохотом упал в пропасть.

Я вскочил, оказавшись за его спиной.

Туг пытался встать, но перерубленные сухожилия не держали вес его тела. Он стоял на коленях, рыча от боли и ярости.

Я приставил меч к его толстой шее, прямо под затылок.

— Сдавайся, — крикнул я сквозь вой ветра.

— Никогда! — прохрипел он. — Сбрось меня! Убей!

Он дернулся назад, пытаясь ударить меня затылком.

Глупец.

Я отступил в сторону.

Туг, потеряв равновесие от резкого движения, завалился на спину. На скользкий от его же крови камень.

Его тело по инерции скользнуло к краю.

— Нет! — он попытался зацепиться руками за камень, но пальцы соскальзывали.

Его ноги повисли над бездной, потом таз.

Он посмотрел на меня, в его глазах был животный ужас.

Я мог бы подать ему руку. Шэн подал бы. Герой подал бы.

Но я не герой. Я — глава клана, которому нужна армия, а этот человек хотел убить меня и забрать мою жену.

Я посмотрел на него холодно.

— Счастливого полета, — сказал я.

И толкнул его ногой в плечо.

Туг сорвался. Его крик был долгим, затихающим, пока не оборвался где-то в тумане внизу.

Я остался один на Столбе Ветров.

Я поднял меч вверх, салютуя небу.

— Яо! — закричал я.

На плато воцарилась тишина, а потом взорвались крики. Воины Запада приветствовали победителя. Они уважали силу и им было плевать на благородство.

Я пошел обратно по мосту. Ноги дрожали, но я заставлял себя идти твердо.

Ли Юй ждала меня у начала моста. Как только я ступил на твердую землю, она бросилась мне на шею, наплевав на приличия и взгляды варваров.

— Живой, — шептала она, целуя мое лицо. — Живой...

— Я обещал, — я обнял её, чувствуя, как уходит напряжение. — Теперь у нас есть армия, волчица.

Князь Мужун Фэн спустился с трона. Он подошел ко мне и хлопнул по плечу так, что у меня чуть не вылетели зубы.

— Хороший бой! — прогремел он. — Грязно, подло, эффективно! Ты мне нравишься, парень! Ты стоишь своего брата.

Он повернулся к своим людям.

— Слушайте меня, волки Запада! Этот человек доказал, что он достоин вести вас в бой! Клан Яо — наши братья! Завтра мы выступаем на столицу! Мы сожжем гнездо предателей и вернем честь Империи!

— Ура!!! — рев тысячи глоток сотряс горы.

Мужун повернулся ко мне.

— Мои тумены готовы. Десять тысяч всадников. Но помни, Яо Чэнь: они идут за добычей и славой. Если ты приведешь их к поражению, они сожрут тебя.

— Я приведу их к победе, — ответил я. — И к самой богатой добыче в их жизни — казне Министра Налогов.

Глаза старика загорелись алчностью.

— Договорились.

Вечер того же дня. Военный совет

Мы собрались в шатре Князя. На столе была разложена огромная карта Империи.

— Ситуация такая, — начал Яо Шэн. Он стоял у карты, опираясь на стол кулаками. Тьма в нем притихла, но я видел, как пульсирует жилка у него на виске. — Принц стягивает войска к столице. Он знает, что мы живы. Он знает, что мы идем. Он закроет город.

— Стены Чанъаня высоки, — заметил Мужун, грызя баранью ногу. — Моя конница бесполезна при осаде. Мы будем топтаться под стенами месяц, пока к ним не подойдут подкрепления с юга.

— Мы не будем осаждать, — сказала Ли Юй.

Все посмотрели на неё. Она стояла рядом со мной, в своей простой одежде, но держалась с достоинством Императрицы.

— У нас есть ключ, — продолжила она. — Список, и доказательства предательства. Но чтобы они сработали, нам нужно доставить их не Императору, а народу.

— Народу? — удивился Бай. — Черни плевать на бумажки.

— Не плевать, если эти бумажки объяснят, почему их сыновья гибнут на Севере, а цены на рис растут, — возразила она. — Мы должны распространить правду. Везде. В каждой деревне, в каждом городе по пути к столице. Мы должны поднять восстание. Когда мы подойдем к стенам Чанъаня, город должен уже кипеть изнутри.

— Пропаганда, — усмехнулся я. — Мне нравится. Мои люди из «Лотоса» могут это сделать. Мы распечатаем список. Мы напишем песни о предательстве Принца и геройстве Генерала.

— Песни? — Шэн поморщился. — Я не герой песен.

— Теперь ты легенда, брат, — сказал я. — Воскресший Генерал. Демон Мщения. Люди любят такие истории.

Мужун хохотнул.

— Умная баба. Если мы поднимем крестьян, Принцу придется распылять силы на подавление бунтов.

— Но главное, — добавила Ли Юй, — мы должны проникнуть во дворец. Во время хаоса. И убить Принца. Пока он жив, война не закончится.

— Во дворец... — задумчиво протянул Шэн. — Есть один путь. Тот самый, через который вы бежали.

— Он завален, — покачала головой Ли Юй. — И охраняется.

— Есть другой, — вдруг сказал Бай. — «Путь Небесного Спокойствия». Тайный ход для Императора на случай эвакуации. О нем знают только Командиры Гвардии.

— И ты знаешь? — спросил я.

— Я знаю, где вход. За пределами города, в старом мавзолее династии Цинь. Он ведет прямо в тронный зал.

В шатре повисла тишина.

— Это наш шанс, — сказал Шэн. — Мы отвлечем армию у стен, а ударный отряд пройдет под землей.

— Я пойду, — вызвался я.

— Нет, — отрезал Шэн. — Ты поведешь армию. Ты — лицо восстания. Ты и Мужун. А я... я поведу отряд в туннель.

— Ты? — я посмотрел на брата. — В твоем состоянии?

— Именно в моем состоянии, — его глаза сверкнули красным. — В узких коридорах моя сила... пригодится. Со мной пойдут Бай и лучшие из «Волчьей Стаи».

— И я, — сказала Ли Юй.

— Нет! — воскликнули мы с Шэном одновременно.

— Я беременна, а не больна! — отрезала она. — И я знаю дворец лучше вас всех. Я знаю, где покои Принца, где он может спрятаться. Без меня вы будете блуждать по коридорам, пока вас не переловят.

Я схватил её за руку.

— Ли Юй, это слишком опасно.

— Яо Чэнь, — она посмотрела мне в глаза. — Мы начали это вместе. Мы закончим это вместе. Я не останусь в обозе ждать вестей.

Я смотрел на неё и понимал: я не смогу её остановить. Она упрямее тысячи мулов.

— Хорошо, — сдался я. — Но А-Бин и Железный Кулак пойдут с тобой. Если с твоей головы упадет волос, я их казню. И тебя отшлепаю.

Она улыбнулась.

— Договорились.

Шэн ударил кулаком по столу.

— Решено. Выступаем на рассвете. Мужун, готовь своих волков. Мы идем охотиться на Дракона.

Утро следующего дня

Земля дрожала.

Десять тысяч всадников выстроились в долине. Лес пик и знамен. Молчаливая, грозная сила.

Я сидел на коне, одетый в доспехи, которые дал мне Мужун — черная сталь с серебряной отделкой. Рядом со мной — Князь Запада.

Позади, в крытой повозке, ехала Ли Юй.

Я поднял меч.

— На столицу! — крикнул я.

— СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ! — ответила долина эхом десяти тысяч голосов.

Лавина двинулась, но на этот раз это была лавина не из снега, а из стали и ярости.

Мы шли домой. Не просить милости, а брать свое.

От лица Ли Юй

Наша армия двигалась на восток, как штормовой фронт. Десять тысяч всадников Запада, слившихся с остатками «Черных Тигров» и «Волчьей Стаей». Земля дрожала под копытами, а пыль, поднимаемая тысячами ног, заслоняла солнце.

Мы больше не прятались. Мы шли открыто, под черными знаменами клана Яо и белыми волками Мужуна.

Я ехала в крытой повозке в центре обоза. Мое состояние не позволяло мне скакать верхом по десять часов в день, хотя я и рвалась.

— Сиди, — приказал мне муж утром, усаживая на мягкие шкуры. — Ты — наше знамя. Знамя должно быть целым и красивым, а не пыльным и уставшим.

Я выглянула в окно. Мы проезжали через провинцию Шаньси. Это были богатые земли, житница Империи. Но сейчас они выглядели жалко. Поля были вытоптаны, деревни пусты.

Вдруг колонна остановилась.

— Впереди город Пинъяо! — доложил гонец. — Ворота закрыты. На стенах имперские флаги. Гарнизон требует остановиться.

Яо Чэнь, ехавший во главе колонны рядом с Мужуном и Шэном, поднял руку.

— Я поговорю с ними.

Я видела, как он подъехал к стенам города. Он был один, без шлема, в своих черных доспехах.

— Жители Пинъяо! — его голос, усиленный ци, разнесся над равниной. — Я — Яо Чэнь! Брат Генерала Яо Шэна! Мы не пришли грабить вас! Мы пришли вернуть вам мир!

Со стены полетела стрела. Она вонзилась в землю у ног его коня.

— Мятежники! — крикнул губернатор со стены. — Уходите! Принц Ли Вэй приказал уничтожить вас!

Яо Чэнь не шелохнулся.

— Принц Ли Вэй продал Север варварам! — крикнул он в ответ. — У меня есть доказательства! Список предателей, подписанный его рукой!

Он махнул рукой.

Десятки бойцов «Лотоса» выехали вперед. Они достали луки, но на стрелах были не наконечники, а свитки.

Залп!

Стрелы перелетели через стены и упали на улицы города.

Это была моя идея. «Слова иногда острее мечей», — сказала я на военном совете. Мы переписали список предателей и историю ритуала в Долине тысячи раз. Мы превратили правду в оружие.

В городе повисла тишина. Люди читали.

— Ваш губернатор знает правду! — продолжал Яо Чэнь. — Он куплен Принцем! Спросите его, почему цены на рис выросли втрое? Спросите, куда делись налоги?

На стенах началось движение. Солдаты гарнизона опускали луки. Они тоже были из народа. У них тоже голодали семьи.

Через час ворота Пинъяо открылись.

Губернатора вывели связанным свои же солдаты.

— Мы с вами, Генерал! — кричали люди, высыпая на улицы. — Смерть предателям! Слава клану Яо!

Я смотрела на это и чувствовала гордость. Мой муж — не просто воин. Он — лидер. Он умеет убеждать.

Вечером мы вошли в город как герои. Женщины несли нам воду и лепешки. Мужчины просились в армию. Наш отряд рос, как снежный ком.

Ночь. Лагерь под Пинъяо

Я не могла уснуть. В шатре было душно.

Я вышла на воздух. Лагерь гудел. Костры горели до самого горизонта. Песни западных варваров смешивались с песнями равнин.

Я пошла к дальнему краю лагеря, туда, где стояла одинокая палатка Генерала. Вокруг нее была выжжена трава — следы его неконтролируемой ци. Часовые стояли в двадцати шагах, боясь подойти ближе.

Я кивнула им и прошла внутрь.

Яо Шэн сидел на земле в позе лотоса. Он был обнажен по пояс. Черные линии на его теле пульсировали слабым багровым светом. Он был весь покрыт потом.

— Уходи, — прорычал он, не открывая глаз. — Зверь голоден.

— Я принесла чай, — спокойно сказала я, ставя поднос на землю. — С жасмином. Он успокаивает.

— Мне не поможет чай, Ли Юй. Мне нужна кровь.

Он открыл глаза. Они были почти полностью черными, только радужка светилась алым ободком.

— Сегодня в бою... я едва сдержался, чтобы не убить сдавшихся солдат, — признался он. — Их страх... он такой сладкий. Демон питается им. Он говорит: "Они слабы. Раздави их".

— Но ты не раздавил, — я села напротив него, не обращая внимания на волны холода и жара, исходящие от его тела. — Ты сильнее его, Шэн.

— Пока, — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Но с каждым днем он все громче. Он показывает мне видения. Горящие города. Горы черепов. И меня на троне из костей.

— Посмотри на меня, — попросила я.

Он поднял взгляд.

— Что ты видишь?

— Жену брата, невестку.

— Что еще?

Он прищурился.

— Жизнь. Две жизни.

Я вздрогнула.

— Ты чувствуешь моего малыша?

— Демон чувствует, — кивнул он. — В тебе бьется новое сердце. Очень маленькое, но сильное. Это... раздражает Зверя. Чистота всегда раздражает Грязь.

— Используй это, — сказала я. — Сосредоточься на этом. Не на смерти, а на жизни. Ты сражаешься не ради трона из костей. Ты сражаешься ради того, чтобы этот ребенок родился в свободном мире. Чтобы твой племянник или племянница не знали войны.

Лицо Шэна смягчилось. Черные линии на его шее стали тоньше.

— Племянник... — прошептал он. — Яо. Продолжение рода.

Он протянул руку, но остановил её в дюйме от моего живота.

— Я не могу коснуться. Я оскверню его.

— Ты защитишь его, — я взяла его руку и, преодолевая его сопротивление, положила себе на живот.

Его ладонь была горячей, как печь. Я почувствовала, как по моему телу прошла вибрация. Но это была не злая сила. Это была сила защиты.

Шэн закрыл глаза. Багровый свет под его веками погас. Дыхание выровнялось.

— Тихо... — выдохнул он. — Он замолчал. Впервые за неделю.

Мы сидели так несколько минут. Тишина, покой и рука монстра на животе беременной женщины.

— Спасибо, сестра, — сказал он, убирая руку. — Иди. Тебе нужно спать. А мне... мне нужно подумать о будущем.

Я вышла из палатки.

У входа стоял Яо Чэнь. Он ждал меня.

— Ты ходила к нему, — это был не вопрос.

— Ему нужна помощь, Чэнь.

— Я знаю, — он обнял меня за плечи. — Но это опасно.

— Все опасно, — я прижалась к нему. — Как прошел совет?

— Мы выступаем на рассвете. Через три дня мы будем у стен Чанъаня.

— Три дня... — я посмотрела на звезды. — Три дня до конца света.

Три дня спустя

Равнина перед Чанъанем

Мы вышли на холмы, окружающие столицу, на закате.

Имперский город лежал перед нами, как на ладони. Огромный, величественный, сверкающий золотыми крышами дворцов.

Стены были утыканы знаменами Принца. Перед воротами был вырыт ров и установлены колья, а за рвом стояла армия.

Имперская Гвардия. «Золотые Львы». Пятьдесят тысяч солдат в сверкающих доспехах. Лучшая пехота мира.

Наша армия — пятнадцать тысяч, вместе с присоединившимися ополченцами, казалась грязной толпой оборванцев на их фоне.

Яо Чэнь остановил коня на гребне холма. Рядом с ним встал Мужун Фэн.

— Красиво стоят, — сплюнул Князь. — Как на параде. Жаль будет портить такие доспехи.

— Их в три раза больше, — заметил А-Бин. — И у них есть катапульты на стенах.

— Численный перевес не имеет значения, если у врага нет духа, — сказал Яо Чэнь. — Но у них есть стены.

Вдруг со стороны города донесся звук рога.

Ворота открылись.

Из них выехал всадник. Один. В белых траурных одеждах, на белом коне.

Принц Ли Вэй.

Он остановился посреди поля, между двумя армиями.

— Яо Чэнь! Яо Шэн! Выходите! Поговорим перед смертью!

Яо Чэнь посмотрел на брата. Шэн, закованный в черную броню, кивнул.

— Я поеду, — сказал Яо Чэнь.

— Мы поедем вместе, — возразил Шэн. — Это дело семьи.

Они тронули коней. Я хотела поехать с ними, но Яо Чэнь остановил меня взглядом.

— Жди здесь. Это ловушка, я знаю, но нам нужно услышать его условия. Чтобы потом никто не сказал, что мы не дали шанса миру.

Два брата — Черный Генерал и Мастер Теней — поехали навстречу Белому Принцу.

Они встретились в центре поля.

— Вы выглядите жалко, — сказал Принц, оглядывая их. Его лицо было спокойным, почти святым. — Грязные, уставшие. Предатели.

— Мы выглядим как правда, — ответил Яо Чэнь. — А правда редко бывает чистой. Сдавайся, Ли Вэй. Твоя игра окончена. Народ знает о твоем договоре с Ханом.

— Народ? — Принц рассмеялся. — Народ — это стадо. Сегодня они кричат за вас, завтра — за меня. Важно лишь то, у кого сила.

Он перевел взгляд на Шэна.

— А ты, Генерал... Я вижу, ты принял мой дар. Тьма тебе к лицу, но ты не умеешь ею пользоваться. Ты борешься с ней. Глупец. Прими её, и ты станешь богом.

— Я лучше сдохну человеком, — прорычал Шэн.

— Как пожелаешь, — Принц поднял руку.

В этот момент земля задрожала.

Нет, это была не конница.

Из-за спины Принца, из рядов имперской армии, начали выходить фигуры.

Огромные. Закованные в сталь.

— «Стальные Големы», — прошептал Мужун Фэн рядом со мной. — Древние машины войны. Я думал, они утеряны.

Их было десять. Десять механических гигантов, ростом с крепостную башню. Они шагали, сотрясая землю. В их груди горел зеленый огонь.

— Вот моя сила, — сказал Принц. — Магия древних. Вы думали, я полагаюсь только на людей? Эти машины уничтожат ваше войско за час.

Он развернул коня.

— У вас есть время до рассвета, чтобы сложить оружие и принять казнь. Если нет — я сотру вас в порошок.

Он ускакал обратно к своим рядам.

Яо Чэнь и Шэн вернулись на холм. Лица у них были мрачными.

— Големы, — сказал Яо Чэнь. — Против них мечи бесполезны. Их броня не пробивается.

— Они работают на магии душ, — заметил Мастер Ши. — Внутри каждого — плененный дух. Чтобы остановить их, нужно разрушить ядро. Но до него не добраться.

— Мы проиграли? — спросил кто-то из командиров ополчения.

— Нет, — сказала я, выходя вперед. — Принц сделал ошибку.

Все посмотрели на меня.

— Какую? — спросил Яо Чэнь.

— Он показал нам свои козыри до начала битвы. Он думает, что напугал нас, но он просто дал нам цель.

Я развернула карту дворца, которую мы украли в Канцелярии.

— Големы управляются из одного центра. "Зал Шестеренок" в подземельях дворца. Если мы отключим главный кристалл, они встанут.

— Но мы не можем попасть во дворец! — возразил Мужун. — Армия стоит стеной!

— Армия стоит здесь, — я указала на поле. — Но "Путь Небесного Спокойствия", о котором говорил Бай, ведет в тыл.

— Мы планировали использовать его для убийства Принца, — напомнил Шэн.

— План меняется, — сказал Яо Чэнь. Его глаза загорелись азартом. — Мы разделим ударный отряд. Шэн и Бай пойдут за Принцем. А я и Ли Юй... мы пойдем в "Зал Шестеренок".

— Ты и Ли Юй? — Шэн нахмурился. — Там будет охрана.

— Там будут ловушки, — ответил Яо Чэнь. — Механические. Ли Юй разгадала тайну отца, разгадала тайну в саду. Она понимает механизмы лучше любого из нас. Без нее я застряну на первом же повороте.

Шэн посмотрел на мой живот, потом мне в глаза.

— Ты пойдешь?

— Я пойду, — твердо сказала я. — Я не буду сидеть и ждать, пока железные монстры растопчут моего мужа.

— Хорошо, — кивнул Генерал. — Тогда слушайте приказ.

Он выпрямился во весь рост.

— Мужун! Твоя задача — умереть, но не отступить. Держи поле. Отвлекай големов. Заставь их гоняться за твоими всадниками.

— Сделаю, — оскалился Князь. — Поиграем в кошки-мышки с железными дровосеками.

— Шэн, Бай, — продолжил Яо Чэнь. — Ваша цель — Тронный зал. Принц будет там. Он любит наблюдать с высоты. Убейте его. Любой ценой.

— А мы, — он взял меня за руку, — спускаемся в ад. Чтобы остановить големов.

Солнце село за горизонт. Последний луч погас на золотой крыше дворца.

Наступила ночь битвы за Чанъань.

От лица Ли Юй

Битва за Чанъань началась с дрожи земли.

Мы стояли у входа в древний мавзолей династии Цинь, скрытый в лесу в пяти ли от городских стен. Но даже здесь, под сенью вековых сосен, мы чувствовала, как содрогается мир.

Где-то там, на равнине, десять тысяч всадников Мужуна бросились в самоубийственную атаку на стальных гигантов.

— Началось, — глухо произнес Яо Шэн.

Он стоял у входа в туннель, опираясь на свой двуручный меч. В темноте леса его глаза светились слабым красноватым светом. Тьма внутри него чуяла смерть и рвалась наружу, но он держал ее в узде.

— Пора, — сказал Яо Чэнь.

Мы вошли в мавзолей.

Воздух здесь был спертым, он пах пылью тысячелетий и сухими цветами. «Путь Небесного Спокойствия» оказался широким коридором, стены которого были украшены фресками, изображающими загробную жизнь императоров.

Мы шли быстро, почти бежали. Факелы в руках бойцов «Волчьей Стаи» выхватывали из темноты каменные лица статуй.

Через полчаса мы достигли развилки.

Один коридор уходил вверх — к Тронному залу. Другой, более узкий и темный, вел вниз — к фундаментам дворца, в «Зал Шестеренок».

Настало время прощаться.

Яо Шэн подошел к брату. Два воина, две противоположности. Лед и Огонь. Скала и Ветер.

— Чэнь, — Шэн положил руку на плечо брата. — Если я не дойду... если Тьма возьмет верх раньше, чем я доберусь до Принца... Бай знает, что делать.

Командир Бай, стоявший рядом, молча кивнул. Он дал слово убить Генерала, если тот превратится в демона.

— Ты дойдешь, — твердо сказал Яо Чэнь. — Ты слишком упрям, чтобы умереть в коридоре. Убей его, брат. За отца. За наших людей.

— За Империю, — добавил Шэн.

Он повернулся ко мне. Его взгляд смягчился.

— Береги наследника, сестра. И этого идиота тоже.

— Удачи, Генерал, — я поклонилась ему.

Шэн и его отряд свернули в левый коридор. Их шаги затихли в темноте.

Мы остались одни. Я, Яо Чэнь, А-Бин, Железный Кулак и пятеро бойцов «Лотоса».

— Вниз, — скомандовал Яо Чэнь.

Мы начали спуск.

С каждым шагом воздух становился горячее. Слышался низкий, ритмичный гул — Ту-дум. Ту-дум. Словно билось механическое сердце гигантского чудовища.

— Это они, — прошептал Яо Чэнь. — Големы. Этот звук передается через землю.

Мы вышли к массивной бронзовой двери, покрытой сложными узорами. На ней не было замочной скважины. Только ряд подвижных колец с иероглифами.

— Механический замок, — констатировал Железный Кулак, попробовав толкнуть дверь плечом. — Бесполезно. Нужен таран.

— Таран услышат, — остановил его Яо Чэнь. — Ли Юй?

Я подошла к двери.

Кольца. Пять колец. На каждом — символы стихий и животных.

— Отец рассказывал мне о таких замках, — пробормотала я, проводя пальцами по холодной бронзе. — Это «Замок Пяти Перемен». Пароль меняется каждый час в зависимости от положения звезд.

— Ты знаешь положение звезд? — с надеждой спросил А-Бин.

— Нет, но я знаю принцип гармонии.

Я прижалась ухом к двери и начала медленно вращать первое кольцо.

Щелк. Едва слышный звук. Штифт упал в паз.

— Вода рождает Дерево, — шептала я. — Дерево рождает Огонь...

Второе кольцо. Третье.

Мои пальцы дрожали. Я знала, что там, наверху, каждую секунду гибнут люди Мужуна. Каждый удар сердца голема — это чья-то смерть.

Пятое кольцо встало на место с громким лязгом.

Механизм внутри двери заскрежетал, и створки начали медленно расходиться в стороны.

Мы вошли.

И замерли.

«Зал Шестеренок» был огромен. Это была пещера, своды которой терялись в вышине. И все пространство было заполнено механизмами.

Гигантские бронзовые шестерни, размером с дом, вращались, сцепляясь друг с другом. Поршни ходили ходуном, выпуская струи раскаленного пара. Трубы, похожие на вены, пульсировали зеленым светом — по ним текла энергия душ.

В центре зала, на подвесной платформе, окруженной вращающимися механизмами, стоял огромный кристалл, сияющий болезненным изумрудным светом.

— Вот оно, — выдохнул Яо Чэнь. — Сердце армии.

Но платформа не была пуста.

Там кто-то был.

Человек сидел в странном кресле, подключенном множеством трубок к кристаллу.

Мы двинулись к платформе по узкому мостику, перекинутому через бездну вращающихся механизмов.

Человек в кресле медленно развернулся.

Я вскрикнула, прижав руку ко рту.

Это был Гу Синь Вэнь.

Но от прежнего красавца-ученого мало что осталось.

Яд, которым я уколола его в саду, парализовал его тело, но не убил. И Принц... Принц нашел ему применение.

Гу Синь Вэнь был вмонтирован в механический экзоскелет. Его ноги, бесполезные плети, были заменены на стальные паучьи лапы, которые двигались, повинуясь магии. Его левая рука, которую сломал Яо Чэнь, была заменена на механическую клешню.

Его лицо было серым, вены вздулись и почернели от алхимических стимуляторов, которые поддерживали в нем жизнь.

— Ли Юй... Я ждал тебя. Я знал, что ты придешь. Мое сердце чувствовало тебя... даже когда оно перестало биться само.

— Что ты с собой сделал? — прошептала я.

— Я? — он рассмеялся. — Я стал совершенством. Принц даровал мне новую жизнь. Жизнь без боли, без слабости. Теперь я стал совершенным, я чувствую каждого голема наверху. Я чувствую, как они давят твоих варваров. Хруст костей... это так приятно.

Он нажал рычаг на подлокотнике кресла.

Из тени механизмов вышли стражи.

Это были не люди. Это были механические куклы, вооруженные лезвиями вместо рук.

— Уничтожить их! — взвизгнул Гу Синь Вэнь. — Но девку оставить мне! Я хочу разобрать её... посмотреть, как она устроена внутри.

Куклы бросились на нас. Их движения были дергаными, но молниеносными.

— Защищайте госпожу! — крикнул Яо Чэнь, бросаясь вперед.

Завязался бой.

На узком мостике было тесно. Лезвия кукол высекали искры из мечей моих защитников.

Яо Чэнь дрался как демон. Он срубил голову одному механизму, пнул другой в пропасть, прямо в шестерни. Раздался жуткий скрежет, металл сминал металл.

Но врагов было много. Они лезли со всех сторон, спускаясь по цепям и трубам.

— Железный Кулак! Держи мост! — скомандовал Яо Чэнь. — А-Бин, прикрой тыл! Ли Юй, за мной! Нам нужно к кристаллу!

Мы прорывались к платформе.

Гу Синь Вэнь наблюдал за нами, маниакально улыбаясь.

— Ты не успеешь! — кричал он. — Еще немного, и големы прорвут строй! А потом они повернут к городу и раздавят его!

Мы ворвались на платформу.

Гу Синь Вэнь развернул свое кресло. Его механические ноги-лапы зацокали по металлу. Он поднялся, возвышаясь над нами на полметра.

— Привет, муженек, — прошипел он, глядя на Яо Чэня. — Пришел вернуть жену?

— Пришел вернуть долг, — Яо Чэнь атаковал.

Гу Синь Вэнь был быстр. Невероятно быстр для калеки. Его механическая клешня перехватила меч Яо Чэня. Другой рукой, в которой был спрятан клинок, он нанес удар.

Яо Чэнь увернулся, но лезвие разрезало его куртку на груди.

— Ты устарел, Яо Чэнь! — хохотал Гу. — Плоть слаба! Сталь вечна!

Он теснил Яо Чэня к краю платформы. Внизу вращались гигантские жернова.

Я осталась одна, кристалл пульсировал передо мной.

«Думай, Ли Юй, думай!»

Я посмотрела на схему управления. Множество рычагов, клапанов. Это была сложная гидравлическая система. Зеленая жидкость поступала в кристалл, преобразовывалась в энергию и уходила по трубам.

Если разбить кристалл — энергия вырвется наружу и убьет нас всех. Взрыв снесет половину дворца.

Нужно остановить поток.

Я начала лихорадочно крутить вентили, перекрывая подачу.

— Не трогай! — заорал Гу Синь Вэнь, заметив меня.

Он отшвырнул Яо Чэня ударом механической лапы и бросился ко мне.

Я выхватила свой короткий меч.

— Не подходи!

Гу Синь Вэнь замахнулся клешней.

— Ты всегда была занозой, Ли Юй! Глупая, упрямая сука!

Я пригнулась, пропуская клешню над головой, и ударила мечом в сочленение его механической ноги. Лезвие заскрежетало, но не пробило броню.

Гу ударил меня тыльной стороной ладони. Удар был такой силы, что меня отбросило к пульту. Я ударилась спиной о рычаги, дыхание перехватило.

Он навис надо мной.

— Теперь ты умрешь. Медленно.

Он поднял клешню, чтобы раздавить мне череп.

Я зажмурилась.

— Эй, жесткий! — раздался крик.

Гу обернулся.

Яо Чэнь летел на него. Он оттолкнулся от перил платформы, вложив весь свой вес и всю свою ярость в прыжок.

Он не бил мечом. Он прыгнул на спину экзоскелета Гу Синь Вэня.

— Слезай с моей жены! — прорычал он.

Яо Чэнь вонзил кинжал в щель между броней и шеей Гу. Туда, где виднелась плоть.

Гу взвыл. Механические лапы подогнулись. Он начал метаться, пытаясь сбросить Яо Чэня. Клешня щелкала в сантиметре от лица моего мужа.

— Ли Юй! — крикнул Яо Чэнь, удерживаясь из последних сил. — Ломай здесь все!

Я сползла на пол. Вентили не помогали. Давление было слишком высоким.

Взгляд упал на небольшую коробочку сбоку от кристалла. Стеклянная колба, внутри которой вращался золотой маятник. Регулятор ритма.

«Сердце», — поняла я. — «Это сердце машины».

Если остановить ритм, система пойдет вразнос, но не взорвется сразу.

Я схватила меч.

— Прости, папа, — прошептала я. — Я снова ломаю дорогие вещи.

Я размахнулась и ударила по колбе.

Стекло брызнуло во все стороны. Маятник сбился с ритма, начал биться о стенки.

Гул в зале изменился. Ровное Ту-дум сменилось визгом и скрежетом.

Трубы начали лопаться. Зеленый пар вырвался наружу.

— НЕТ!!! — закричал Гу Синь Вэнь. — Мои големы! Моя армия!

Экзоскелет дернулся и замер. Магия, питавшая его, исчезла.

Гу Синь Вэнь рухнул на пол, придавленный весом собственного железа. Он был беспомощен. Просто кусок мяса в груде металла.

Яо Чэнь спрыгнул с него, тяжело дыша. Он подбежал ко мне и помог подняться.

— Ты цела?

— Цела, — я кивнула, глядя на поверженного врага.

Гу Синь Вэнь хрипел, глядя на нас с ненавистью.

— Это... еще не конец... Принц... он убьет вас...

Яо Чэнь подошел к нему.

— Знаешь, Гу, — сказал он спокойно. — Я хотел убить тебя долго и мучительно. За все, что ты сделал с Ли Юй. За то, что предал её отца.

Он поднял меч.

— Но у меня нет времени.

Он вонзил меч в сердце Гу Синь Вэня. Прямо сквозь механическую пластину.

Бывший жених дернулся и затих. Его глаза остекленели, уставившись в потолок, полный шестеренок, которые теперь останавливались одна за другой.

Тишина начала заполнять зал. Только шипение пара нарушало её.

— Големы встали, — сказала я, чувствуя, как ноги становятся ватными от пережитого ужаса.

— Да, — Яо Чэнь обнял меня. — Мы сделали это.

Вдруг сверху, из вентиляционной шахты, донесся глухой звук удара, а потом еще один.

— Что это? — я напряглась.

— Это Шэн, — Яо Чэнь посмотрел на потолок. — Он добрался до Тронного зала.

Он посмотрел на своих людей.

— Уходим! — скомандовал он. — Наверх! К брату!

Тем временем

Тронный Зал POV от третьего лица

Двери Тронного зала разлетелись в щепки от удара ноги, усиленного Тьмой.

Генерал Яо Шэн вошел внутрь. За ним, как тень, скользнул Командир Бай.

Зал был пуст. Гвардейцы, охранявшие вход, лежали мертвыми в коридоре.

На Золотом Троне Дракона сидел Принц Ли Вэй.

Он был спокоен. Перед ним на столике стояла чашка чая.

— Вы пришли, — сказал он, даже не подняв головы. — Я чувствовал, как мои игрушки внизу перестали работать. Жаль. Гу Синь Вэнь был талантливым инженером, хоть и истеричкой.

— Встань, — прорычал Шэн. Черная аура клубилась вокруг него, как плащ. — Прими смерть как мужчина.

Принц улыбнулся и отпил чай.

— Смерть? О, генерал. Ты думаешь, ты пришел убить меня? Ты пришел освободить меня.

Он встал.

— Я ждал этого момента. Жрец был дураком. Он думал, что Демон Войны нужен мне для власти. Нет. Демон нужен мне, чтобы открыть настоящие Врата.

Принц раскинул руки.

— Знаешь, где находится Тронный Зал, Яо Шэн? Он построен на месте древнего Разлома. И чтобы открыть Разлом, нужна кровь. Много крови. И кровь носителя Демона — самая сладкая.

В руках Принца появились два веера. Но это были не бумажные веера. Это были лезвия из небесного металла, светящиеся белым огнем.

— Иди ко мне, Генерал, — прошептал Принц. — Дай мне свою кровь. И мы вместе увидим, как этот мир сгорит.

Шэн взревел и бросился вперед.

От лица Яо Чэня

Мы бежали вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. Гул стих, но теперь здание тряслось от другой силы. Магической.

— Шэн теряет контроль! — крикнул я Ли Юй. — Я чувствую всплески Тьмы!

Мы выскочили в коридор, ведущий к Тронному залу. Здесь все было разрушено. Стены опалены, колонны повалены.

Мы вбежали в зал.

И увидели ад.

Шэн и Принц кружили в центре зала. Это была битва не людей, а стихий. Шэн был ураганом тьмы, его удары крошили мрамор пола. Принц был вспышкой света, он двигался так быстро, что казался размытым пятном.

Бай лежал у стены, прижимая руку к ране на животе. Он пытался встать, но не мог.

— Не подходите! — крикнул Бай, увидев нас. — Принц использует магию крови! Он вытягивает силы из Шэна!

Я увидел, что Принц не просто уклоняется. Каждое его касание веерами оставляло на теле брата не просто порез, а светящуюся рану, из которой вытекала черная энергия. И эта энергия впитывалась в пол, в золотые линии узора, который начинал светиться зловещим фиолетовым светом.

Разлом открывался.

— Шэн! — закричал я. — Остановись! Он использует тебя!

Генерал не слышал. Его глаза были полностью черными. Он был в режиме берсерка. Демон взял верх.

Шэн нанес чудовищный удар, который должен был разрубить Принца пополам. Но Ли Вэй поймал лезвие меча... голыми руками.

— Слабо, — усмехнулся Принц.

Он ударил Шэна в грудь ладонью.

Генерал отлетел назад и врезался в колонну. Он сполз на пол, хрипя. Тьма вокруг него начала рассеиваться, оставляя его обессиленным.

Принц подошел к нему.

— Твоя роль сыграна, — сказал он, занося веер для удара в горло.

— НЕТ!

Я бросился вперед. Я знал, что не ровня Принцу в магии, но я не мог позволить брату умереть.

Я метнул кинжал.

Принц лениво отмахнулся веером, отбивая клинок, но это дало мне секунду.

Я встал между ним и братом.

— О, младший братец, — Принц склонил голову. — Крыса вылезла из подвала. Ты хочешь умереть первым?

— Я хочу, чтобы ты заткнулся, — сказал я, поднимая меч.

— Смело, — кивнул Принц. — Но глупо.

Он ударил.

Я парировал, но сила удара была такой, что у меня онемела рука. Второй удар — и я упал на колено.

Принц замахнулся для добивания.

Вдруг что-то свистнуло в воздухе.

Принц дернулся. Из его плеча торчала... маленькая серебряная шпилька.

Он удивленно посмотрел на неё, а потом перевел взгляд туда, откуда она прилетела.

У входа в зал стояла Ли Юй. Её волосы рассыпались по плечам. В руке она сжимала вторую шпильку.

— Не смей трогать мо. семью! — крикнула она.

Принц рассмеялся.

— Шпилька? Серьезно? Ты думаешь, это остановит...

Он вдруг пошатнулся. Его лицо побледнело.

— Что... что это...

— Это не просто шпилька, Ваше Высочество, — сказала Ли Юй, делая шаг вперед. — Это игла, которую мне дал Яо Чэнь. С ядом «Сон гадюки». Как раз то что нужно, для такого чудовища как вы.

Принц посмотрел на свою руку. Черные вены начали расползаться от раны.

— Яд... — прошептал он. — Невозможно... Я защищен магией...

— Яд действует на кровь, а не на магию, — сказал я, поднимаясь. — А кровь у тебя все еще человеческая, ублюдок.

Принц зашатался. Веера выпали из его рук. Он упал на колени, хватаясь за горло.

— Разлом... — хрипел он. — Он все равно... откроется...

Пол под нами начал трескаться. Фиолетовый свет стал ослепительным.

— Шэн! — я подбежал к брату. — Вставай! Нам нужно уходить!

Генерал открыл глаза. Они были нормальными. Усталыми, полными боли, но человеческими.

— Разлом... — прошептал он. — Его нужно закрыть.

— Как?!

Шэн посмотрел на Принца, который бился в конвульсиях на полу, а потом на свой меч.

— Кровью призвавшего, — сказал он.

Шэн поднял свой меч. Он встал, шатаясь.

Подошел к Принцу.

— Ты хотел власти, Ли Вэй? — спросил он. — Ты хотел открыть дверь?

Принц поднял на него мутные глаза.

— Я... бог...

— Ты — ничто, — ответил Шэн.

Он вонзил меч в грудь Принца. Насквозь. Пригвоздив его к сияющему узору на полу.

Принц захрипел и затих.

Его кровь потекла на узор. Но вместо того, чтобы усилить свечение, она начала его гасить. Фиолетовый свет замигал и погас. Трещины на полу сомкнулись.

Разлом закрылся.

В зале воцарилась тишина.

Война закончилась.

От лица Яо Чэня

Тишина после битвы страшнее, чем сама битва. В грохоте сражения ты живешь инстинктами: бей, беги, выживай. В тишине к тебе возвращаются мысли. И боль.

Я сидел на ступенях Золотого Трона, уронив голову на руки. Мой меч лежал рядом, покрытый кровью и копотью.

В центре зала, пригвожденный к полу клинком моего брата, лежал Принц Ли Вэй. Его остекленевшие глаза смотрели в потолок, на фреску с изображением драконов, которым он так хотел уподобиться. Разлом закрылся, оставив на мраморе лишь выжженное черное пятно.

— Все кончено? — тихий голос Ли Юй вывел меня из оцепенения.

Она сидела рядом с Шэном, который лежал на полу без сознания.

Я поднял голову.

— Да. Принц мертв. Големы остановлены.

Я встал, морщась от боли в сломанных ребрах, и подошел к ним.

Шэн выглядел плохо. Очень плохо.

Даже после смерти Принца Тьма не покинула его тело. Черные вены, вздувшиеся под кожей, пульсировали, словно живые черви. Его дыхание было поверхностным, хриплым. Кожа была ледяной на ощупь, но от него исходил жар.

— Он горит изнутри, — сказала Ли Юй, прикладывая руку к его лбу. — Энергия Разлома... она ищет выход. Если мы ничего не сделаем, она сожжет его органы.

Двери зала распахнулись. Внутрь ворвались люди.

Мужун Фэн, весь в крови, но довольный. А-Бин, Железный Кулак. И Мастер Ши, наш лекарь.

— Мы взяли ворота! — прогремел Мужун. — Гвардия сдалась, когда увидела, что големы упали! Победа!

Он осекся, увидев тело Принца и лежащего Генерала.

— Ох ты ж... — выдохнул Князь. — Значит, Шэн все-таки сделал это.

— Мастер Ши! — крикнул я. — Сюда! Быстро!

Старик подбежал к нам, упал на колени и схватил запястье Шэна. Его лицо мгновенно стало серьезным.

— Плохо, — пробормотал он. — Очень плохо. Янская энергия выгорела. Осталась только Инь — холодная, мертвая энергия Бездны. Она пожирает его меридианы. Его сердце остановится до рассвета.

— Сделай что-нибудь! — рявкнул я. — Ты же лучший лекарь «Лотоса»!

— Я лекарь, а не бог, Мастер! — огрызнулся Ши. — Здесь нужны не травы и иголки. Ему нужно влить огромное количество чистой Янской ци, чтобы уравновесить Тьму и вытолкнуть её. Но ни у кого из нас нет столько сил. Мы все истощены боем. Если я попытаюсь передать ему свою ци, я умру, а ему это будет как капля в море.

— А если мы все? — предложил А-Бин.

— Бесполезно. Нужна концентрированная, чистая энергия. Энергия Жизни.

Я посмотрел на брата. Неужели мы прошли весь этот путь, победили армию, убили колдуна, только для того, чтобы он умер у меня на руках от истощения?

— Энергия Жизни... — прошептала Ли Юй.

Она посмотрела на меня. В её глазах появилось странное выражение. Решимость, смешанная со смущением.

— Мастер Ши, — спросила она. — А если использовать технику «Двойного Лотоса»?

Старик поперхнулся.

— «Двойной Лотос»? Это... это даосская техника парного совершенствования. Сексуальная алхимия. Она позволяет мужчине и женщине генерировать мощнейший поток ци, сливая свои энергии. Но... причем тут Генерал?

— Генерал — брат моего мужа, — сказала она твердо. — У них одна кровь. Если Яо Чэнь станет проводником... Если мы с ним создадим этот поток... сможет ли он передать его Шэну?

Мастер Ши задумался, теребя жидкую бородку.

— Теоретически... да. Если вы войдете в резонанс, ваша энергия станет «Золотым Эликсиром». Яо Чэнь, будучи родным братом, сможет направить излишек этой силы в тело Шэна. Это выжжет Тьму. Но это опасно. Для всех троих. Вы можете умереть от истощения. Или сойти с ума, если случайно соединитесь разумами с демонической сущностью.

— Мы рискнем, — сказал я, не раздумывая.

Я посмотрел на Ли Юй.

— Ты уверена? Ты беременна. Это не повредит ребенку?

— Ребенок — это чистая энергия, — ответил за неё Ши. — Наоборот. Он послужит катализатором. Он защитит мать.

— Тогда решено, — я поднял брата на руки. Он был тяжелым, как могильная плита. — Куда?

— В Императорские купальни, — предложила Ли Юй. — Там есть бассейн из нефрита. Вода поможет проводить энергию.

— Мужун, А-Бин, — я обернулся к соратникам. — Охраняйте вход. Найдите Императора. Наведите порядок в городе. Никто не должен нас беспокоить.

— Иди, парень, — кивнул Мужун. — Вытащи этого старого упрямца с того света. Он мне еще денег должен.

Императорские купальни

Здесь было тихо. Вода в нефритовом бассейне была теплой и пахла лепестками роз. Странно было видеть это место нетронутым, когда вокруг царила разруха.

Мы положили Шэна на бортик бассейна, опустив его ноги в воду. Он был бледен как смерть. Черные линии уже добрались до его лица.

Мастер Ши расставил вокруг курильницы с особыми травами.

— Я буду снаружи, контролировать потоки ци в комнате, — сказал он. — Дальше все зависит от вас. Вы должны любить друг друга так, словно это последний раз. Страсть рождает Огонь. Нежность рождает Воду. Смешайте их — и получите Жизнь. Когда почувствуете пик... Яо Чэнь, положи руку на сердце брата.

Старик вышел, закрыв тяжелые двери.

Мы остались одни. Втроем.

Яо Чэнь начал раздеваться. Его движения были медленными, усталыми. Я видела синяки на его теле, порез на груди.

Я сняла свое грязное платье.

Мы вошли в воду.

— Ты боишься? — спросил он, притягивая меня к себе.

— Нет, — я положила руки ему на плечи. — Я чувствую, что это правильно. Мы — семья. Мы связаны.

Он поцеловал меня. Сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а потом... потом мир перестал существовать.

Мы занимались любовью не ради удовольствия. Мы занимались этим, как священнодействием. Это была магия, древняя и могущественная.

Я чувствовала, как внутри меня разгорается золотой шар. Мой ребенок? Или моя душа?

Яо Чэнь был великолепен. Он двигался ритмично, подчиняясь не только инстинктам, но и дыханию ци. С каждым толчком, с каждым вздохом энергия между нами уплотнялась. Воздух в купальне начал вибрировать. Вода пошла рябью.

Я видела ауру вокруг нас. Золотую и серебряную. Они сплетались, образуя вихрь.

— Сейчас! — выдохнул Яо Чэнь.

В момент наивысшего напряжения, когда наши души, казалось, вылетели из тел, он не закрыл глаза. Он резко развернулся, не разрывая контакта со мной, и с силой прижал ладонь к груди умирающего брата.

— ЖИВИ!!! — закричал он.

Я закричала вместе с ним, отдавая все, что у меня было. Всю свою любовь, всю надежду, всю ярость.

Меня словно ударило молнией.

Я увидела вспышку ослепительного белого света. Он прошел сквозь меня, сквозь Яо Чэня и ударил в Шэна.

Генерал выгнулся дугой. Его тело затряслось.

Черные вены вспыхнули и начали исчезать, словно чернила, высыхающие на солнце. Из его рта вырвался клуб черного дыма, который с воем растворился под потолком.

Шэн открыл глаза.

И сделал глубокий, судорожный вдох.

Сила отдачи отбросила нас с Яо Чэнем в воду. Мы погрузились с головой, но тут же вынырнули, жадно глотая воздух.

В купальне повисла тишина.

Яо Шэн лежал на бортике. Он тяжело дышал. Его кожа порозовела. Глаза... его глаза были нормальными. Темными, глубокими, человеческими.

Он медленно повернул голову и посмотрел на нас, плавающих в бассейне.

— Вы... — прохрипел он слабым голосом. — Вы что... занимались этим, пока я умирал?

Яо Чэнь рассмеялся. Истерично, громко, со слезами на глазах. Он подплыл к бортику и уткнулся лбом в мокрую руку брата.

— Мы спасали твою задницу, идиот. Как всегда.

Шэн слабо улыбнулся и положил руку на голову брата.

— Спасибо. Я... я видел свет. Он был теплым.

Я подплыла к ним.

— Тьма ушла? — спросила я.

Шэн прислушался к себе.

— Она... затихла. Она больше не шепчет. Я чувствую пустоту. Но это чистая пустота. Как свежий снег.

Он посмотрел на меня с бесконечной благодарностью.

— Ты — ведьма, Ли Юй. Добрая ведьма.

Утро следующего дня

Мы нашли Императора в его личных покоях, в «Павильоне Небесной Гармонии». Старик сидел на полу, одетый в простую ночную рубашку, и играл в го сам с собой.

Когда мы вошли — Яо Чэнь, я и поддержанный А-Бином Шэн — Император даже не удивился.

— Ли Вэй мертв? — спросил он, ставя черную фишку на доску.

— Да, Ваше Величество, — ответил Яо Чэнь.

— Хорошо, — кивнул старик. — Он был плохим сыном. И плохим игроком. Он хотел выиграть партию, перевернув доску. Так не делают.

Он поднял на нас глаза. В них не было безумия. Только безмерная усталость и печаль.

— Я знал, что он делает. Но я был слаб. Он опаил меня зельями. Я спал и видел кошмары, пока он продавал мою страну.

Император встал. Он покачнулся, но устоял.

— Генерал Яо Шэн.

— Здесь, Ваше Величество, — Шэн попытался опуститься на колено, но Император жестом остановил его.

— Не надо. Ты достаточно кланялся. И достаточно страдал за мои ошибки.

Император подошел к окну и посмотрел на дымящийся город.

— Я стар. Мой род опозорен предательством сына. Небеса отвернулись от династии Ли.

Он повернулся к нам.

— Я отрекаюсь от престола.

Мы замерли.

— Ваше Величество... — начал Яо Чэнь. — Но кто...

— Нет наследника, — перебил Император. — Ли Вэй убил своих братьев еще год назад. Я последний.

Он снял с пояса тяжелую нефритовую печать — символ верховной власти.

— Империи нужна сильная рука. Рука, которая не дрогнет перед демонами. Рука, которая умеет защищать.

Он протянул печать... Шэну.

Яо Шэн отшатнулся, как от ядовитой змеи.

— Нет! — рыкнул он. — Я воин, а не правитель. Мои руки в крови по локоть. Я ношу в себе тень демона. Я не сяду на трон.

— Тогда кто? — спросил Император. — Князь Мужун? Он разграбит страну. Губернаторы? Они перегрызут друг другу глотки. Гражданская война убьет больше людей, чем любой демон.

Яо Чэнь вышел вперед.

— Есть другой путь, Ваше Величество. Регентский Совет.

Император посмотрел на него.

— Регентский Совет?

— Да. Шэн возглавит армию. Он станет Великим Маршалом, защитником границ. Мужун Фэн получит автономию для Запада, но останется союзником. А гражданской властью... пусть займутся те, кто умеет считать деньги и строить дороги. Мы найдем достойных министров.

— А ты, Яо Чэнь? — прищурился Император. — Какую роль ты отводишь себе? Теневого Императора?

— Нет, — Яо Чэнь обнял меня за плечи. — Я хочу быть просто мужем и отцом. Я устал от теней.

Император долго смотрел на нас. Потом вздохнул и положил печать на стол.

— Пусть будет так. Совет. Но помните: власть — это не награда. Это проклятие похуже твоего, Шэн.

Вечер. Терраса дворца

Мы стояли втроем, глядя на закат над Чанъанем. Город был изранен, кое-где еще поднимались дымки пожаров, но на улицах уже было спокойно. Люди выходили из домов. Начиналась новая жизнь.

— Я ухожу, — сказал вдруг Шэн.

Я резко повернулась к нему.

— Куда? Ты же Маршал!

— Армия справится без меня. Лэй — хороший командир. А мне... мне нужно время. Тьма затихла, но она здесь. Мне нужно научиться жить с ней. Или окончательно изгнать.

Он посмотрел на Запад.

— Я пойду в горы Куньлунь. Там есть монастырь «Тихого Снега». Говорят, настоятель там умеет разговаривать с духами. Может, он поможет мне договориться с моим «соседом».

— Ты вернешься? — спросил Яо Чэнь.

— Вернусь, — пообещал Шэн. — Когда ваш ребенок родится. Я хочу увидеть его.

Он подошел ко мне и, впервые за все время, неловко, но тепло обнял.

— Береги их, сестра. Ты — сердце этого клана.

— Береги себя, брат, — я уткнулась лицом в его грудь. — И возвращайся скорее.

Шэн кивнул Яо Чэню.

— Не облажайся с Советом, Мастер Теней.

— Постараюсь, — улыбнулся муж.

Генерал Яо Шэн, Кровавый Демон, Спаситель Империи, развернулся и пошел прочь. Одинокая, могучая фигура на фоне багрового неба.

Мы остались одни.

Яо Чэнь прижал меня к себе.

— Все закончилось? — спросила я.

— Нет, — он поцеловал меня в висок. — Все только начинается. Нам нужно восстановить город. Разобраться с министрами. Воспитать ребенка...

— Звучит как куча работы.

— Так и есть. Но у нас есть вечность. И мы будем делать это вместе.

Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Ветер доносил запах гари, но сквозь него уже пробивался аромат цветущих слив. Жизнь продолжалась.

От лица Ли Юй

Столица отмывалась от сажи. Пошел первый весенний дождь, смывая кровь с мостовых и гарь с крыш. Город, переживший осаду, штурм и магию Бездны, приходил в себя. Открывались лавки, стучали молотки плотников, восстанавливающих ворота.

Но я ехала не во дворец и не в поместье Яо.

Мой паланкин, украшенный гербом «Черного Лотоса», Яо Чэнь настоял, чтобы я использовала его личную охрану, остановился у ворот поместья Ли.

Те самые ворота, в которые я барабанила под дождем, когда меня выгнали. Те самые ворота, которые были запечатаны гвардией Принца. Теперь печати были сорваны.

— Госпожа, — А-Бин, который теперь был не просто телохранителем, а лейтенантом городской стражи, подал мне руку. — Вы уверены, что хотите войти одна?

— Да, — я вышла из паланкина. На мне было простое, но изысканное платье цвета нефрита. Мои волосы были убраны в прическу замужней дамы, скрепленную той самой серебряной шпилькой, которой я отравила Принца. — Это мой дом, А-Бин. И я иду наводить порядок.

Я вошла во двор.

Здесь царило запустение. Слуги, увидев меня, падали ниц, не смея поднять глаз. Они помнили, как смотрели на меня с презрением, когда я была "опальной дочерью". Теперь я была женой Спасителя Столицы и сестрой Великого Маршала. Власть меняет оптику людей быстрее, чем линзы в подзорной трубе.

Я прошла в главный зал.

Там, среди узлов и сундуков, металась моя мачеха, госпожа Ван. Она пыталась запихнуть в дорожный ларь серебряную посуду. Рядом сидели мои сводные сестры, Ли Хуа и Ли Мэй. Ли Хуа плакала, размазывая тушь по лицу.

Увидев меня, мачеха замерла. Серебряная ваза выпала из её рук и покатилась по полу с жалобным звоном.

— Юй-эр... — выдохнула она. Голос её дрожал. — Ты... ты жива.

— Какое разочарование для вас, матушка, не правда ли? — я прошла в центр зала, шурша шелком.

— Что ты... Как ты смеешь! — мачеха попыталась напустить на себя прежнюю спесь, но страх в её глазах был сильнее. — Мы... мы собирались уезжать! В деревню! Подальше от этого ужаса!

— Уезжать? — я подняла бровь. — С фамильным серебром моего отца? И, наверное, с деньгами, которые вы получили от Гу Синь Вэня за предательство?

Лицо мачехи побелело.

— Я не понимаю, о чем ты...

— Хватит, — я ударила ладонью по столу. Звук был негромким, но он заставил их всех вздрогнуть. — Я знаю все. Я видела список. Я знаю, что твой дядя, Ван Чжи, был одним из главных заговорщиков. И я знаю, что ты была его ушами в этом доме. Ты помогла сфабриковать письма отца.

Я перевела взгляд на Ли Хуа. Сестра сжалась в комок.

— А ты, сестрица... Ты продала меня наемникам. Ты сказала Гу Синь Вэню про Нефритовый Храм. Ты хотела моей смерти, чтобы занять мое место рядом с ним.

Ли Хуа всхлипнула и упала на колени.

— Он обещал! Он обещал, что женится на мне! Он сказал, что ты все равно преступница! Я не хотела... я просто любила его!

— Любила? — я подошла к ней. — Ты любила власть, Хуа. И ты была глупа. Гу Синь Вэнь никогда бы не женился на тебе. Для него ты была просто полезной идиоткой. Как и для Принца.

— Пощади! — взвыла мачеха, падая рядом с дочерью. — Юй-эр! Мы родня! Не отдавай нас палачам! Я знаю, твой муж — Кровавый Лотос! Он сдирает кожу с врагов!

Я смотрела на них сверху вниз. Жалкие, алчные, трусливые.

Яо Чэнь предлагал мне прислать за ними «серых курток» и решить вопрос тихо, в темном переулке. Я отказалась.

— Встаньте, — сказала я. — Я не палач. И мой муж не чудовище, которым вы пугаете детей.

Они подняли головы, не веря своим ушам.

— Я не отдам вас под суд, — продолжила я. — Это позор для имени Ли. Мой отец не заслужил, чтобы его жена и дочь стояли на эшафоте рядом с предателями.

— Спасибо! О, спасибо, милосердная... — запричитала мачеха, пытаясь поцеловать край моего платья.

Я отдернула подол.

— Я не закончила. Вы не умрете, но вы и не будете жить здесь.

Я обвела взглядом зал.

— Этот дом принадлежит Министру Ли. А вы... вы больше не семья Ли.

Я достала из рукава документ.

— Это указ о разводе. Мой отец подписал его сегодня утром, как только вышел из тюрьмы.

Мачеха уставилась на бумагу.

— Развод? Но... куда нам идти? У нас ничего нет! Род Ван разорен, дядя казнен...

— Именно, — кивнула я. — У вас ничего нет. Вы уйдете отсюда так же, как пришли двадцать лет назад. С одним сундуком личных вещей. Никакого серебра. Никаких драгоценностей, купленных на деньги моего отца. Никаких слуг.

Я подошла к дверям и распахнула их.

— Вон.

— Но на улице грязь! Мы не выживем! Мы благородные дамы! — закричала Ли Хуа.

— Тогда научитесь работать, — холодно ответила я. — В борделях всегда нужны прачки. Или можете пойти в монастырь замаливать грехи. Мне все равно. Главное — чтобы духу вашего здесь не было до заката.

Я развернулась и пошла прочь, не слушая их воплей и проклятий. Я не чувствовала жалости. Я чувствовала облегчение. Словно вынесла мусор, который копился годами.

У выхода из зала я столкнулась с отцом.

Он стоял, опираясь на трость. Тюрьма состарила его. Волосы стали совсем белыми, спина сгорбилась. Но глаза... глаза были ясными и живыми.

— Ты поступила жестко, дочь моя, — сказал он, глядя на рыдающих женщин.

— Я поступила справедливо, отец, — я подошла и обняла его. Он пах лекарствами и тюремной сыростью, но это был самый родной запах на свете. — Ты слишком долго был добрым. Доброта к змеям — это жестокость к себе.

Отец вздохнул и погладил меня по голове.

— Ты выросла, Юй-эр. Я не узнаю тебя. Ты стала... как стальной клинок в шелковых ножнах.

— Жизнь заточила меня, папа.

Он отстранился и посмотрел мне в лицо.

— Я слышал, что ты сделала. Ты спасла Империю. Ты и этот... Яо Чэнь.

— Тебе не нравится мой муж?

— Он... своеобразный, — отец хмыкнул. — Пьяница, развратник, глава тайного общества убийц... Мечта любого отца для своей дочери.

Я рассмеялась.

— Он лучший человек, которого я знаю, папа. И он спас меня, и тебя.

— Я знаю, — отец улыбнулся. — Поэтому я передал ему приданое. Все, что осталось от состояния клана Ли.

— Нам не нужны деньги.

— Это не деньги, — отец хитро прищурился. — Это моя библиотека. И мои связи в академии Ханьлинь. Яо Чэню придется восстанавливать страну. Ему понадобятся умные люди, а не только головорезы с ножами.

Я улыбнулась. Старый лис остался верен себе. Даже уйдя на покой, он продолжает играть.

— Идем, папа. Яо Чэнь ждет нас к ужину. И... у меня есть новость. Скоро ты станешь дедушкой.

Трость выпала из рук отца. Он замер, глядя на мой живот, а потом по его щекам потекли слезы.

— Жизнь продолжается, — прошептал он. — Нефрит не разбился.

День Суда. Главная площадь Чанъаня

Площадь была забита народом. Люди стояли плечом к плечу, но не было давки. Царила торжественная тишина.

На высоком помосте, где обычно зачитывали указы о казнях, сегодня стояли троны.

Старый Император, теперь — Почетный Император на покое, сидел в центре. Справа от него — Яо Шэн, в парадных черных доспехах, без шлема. Его седые пряди развевались на ветру. Слева — Князь Мужун Фэн, который выглядел так, будто ему тесно в парадном халате.

А чуть ниже, за столом Совета, сидел Яо Чэнь.

Он был одет в одежды Первого Министра — темно-фиолетовые, расшитые золотыми цилинями. Он выглядел непривычно серьезным, но когда наши взгляды встретились, он едва заметно подмигнул мне.

Я стояла в первом ряду знати, рядом с отцом.

Глашатай развернул свиток.

— Именем Неба и Совета! — прогремел его голос. — Объявляется воля Империи!

— Клан Яо, ложно обвиненный в измене, признается спасителем Отечества! Все конфискованные земли возвращаются с компенсацией! Генерал Яо Шэн назначается Великим Маршалом и Защитником Границ!

Толпа взорвалась криками: "Слава Яо! Слава Генералу!"

Шэн встал и коротко поклонился. Его лицо оставалось каменным. Он не любил славу. Он знал ей цену.

— Министр Ли, ложно обвиненный в сговоре, полностью оправдан! Ему возвращаются все титулы и назначается пожизненная пенсия!

Отец сжал мою руку. Я чувствовала, как дрожат его пальцы. Справедливость восторжествовала.

— Бывший Наследный Принц Ли Вэй... — голос глашатая дрогнул. — Посмертно лишается имени и вычеркивается из родословных книг. Его имя проклято. Его прах развеян.

Толпа загудела. Народ не прощает предательства, даже если оно исходит от сына Неба.

Яо Чэнь встал. Он поднял руку, призывая к тишине.

— Люди Чанъаня! — сказал он. — Война окончена. Но впереди трудный путь. Мы потеряли многих. Мы видели тьму. Но мы выстояли. Потому что мы были едины. Запомните этот урок. Не кровь делает нас сильными. А верность.

Он говорил просто, без витиеватых фраз, но каждое его слово падало в душу. Это был не голос чиновника. Это был голос человека, который прошел через ад и вернулся, чтобы построить рай.

Когда церемония закончилась, начался праздник. Вино лилось рекой, фейерверки расцвечивали небо.

Мы с Яо Чэнем сбежали с банкета. Нам хотелось тишины.

Мы вышли на стену города.

— Ты был великолепен, господин Министр, — сказала я, поправляя воротник его мантии.

— Я чувствую себя чучелом в этом наряде, — пожаловался он, дергая тугой пояс. — Как только мы придем домой, я это сожгу.

— Не сожжешь. Тебе придется носить это на заседаниях Совета.

— Ужас, — он притворно содрогнулся. — Может, сбежим? К Мужуну в горы? Будем пасти яков.

— Поздно, — я положила руку на живот. — Наш як уже здесь. Ему нужны хорошие учителя и нормальный дом, а не юрта.

Яо Чэнь накрыл мою руку своей.

— Ты права. Придется работать.

Мы стояли и смотрели, как город празднует свое спасение.

— Яо Чэнь, — позвал голос сзади.

Мы обернулись.

Шэн. И Мужун Фэн.

Они были готовы к отъезду. Походная одежда, кони под уздцы.

— Уходите? — спросил Яо Чэнь. — Даже не выпьете на прощание?

— Я выпил достаточно крови за эту неделю, — буркнул Мужун. — Мне пора. Мои горы зовут. Скучно у вас тут. Интриги, бумаги... То ли дело дома — сосед украл барана, ты сжег его дом, все довольны.

Он хлопнул Яо Чэня по плечу.

— Ты хороший вожак, парень. Если столичные крысы снова начнут кусаться — свистни. Мы придем.

Он вскочил на коня и, гикнув, поскакал к воротам, уводя за собой свою дикую орду.

Шэн остался.

Он подошел к нам. Тьма в нем спала, но она изменила его. Он стал тише, глубже. Словно часть его уже была не в этом мире.

— Я тоже еду, — сказал он. — На Куньлунь.

— Шэн... — начал Яо Чэнь.

— Не надо, — брат остановил его жестом. — Мне это нужно. Я должен найти себя заново. Того Шэна, который был Генералом, больше нет. Есть кто-то другой. И я должен с ним познакомиться.

Он посмотрел на меня.

— Спасибо тебе, Ли Юй. Ты вернула мне брата. И ты вернула мне честь.

Он достал из-за пазухи что-то завернутое в ткань.

— Это тебе. Для ребенка.

Я развернула ткань.

Там лежал маленький амулет. Клык волка, оправленный в черное серебро. Он был теплым.

— Это оберег, — пояснил Шэн. — Я зарядил его своей... новой силой. Но это сила защиты. Никакая тень, никакой демон не посмеет подойти к тому, кто носит это. Твой ребенок будет в безопасности.

У меня на глаза навернулись слезы.

— Спасибо, брат.

Шэн неловко погладил меня по плечу. Потом крепко обнял Яо Чэня.

— Береги её. И Империю. Я вернусь, когда придет время.

Он сел на своего вороного коня — того самого, который прошел с ним через Проклятую Долину и выжил.

— Прощайте!

Он тронул поводья и поехал на запад, вслед за заходящим солнцем. Одинокий всадник, несущий на плечах тяжесть мира и собственной души.

Мы смотрели ему вслед, пока он не превратился в точку на горизонте.

— Он вернется, — тихо сказал Яо Чэнь.

— Конечно, — ответила я. — Он ведь Яо. Яо всегда возвращаются домой.

Месяц спустя

Поместье Яо

Жизнь входила в колею.

Я сидела в саду, вышивая пионы на маленькой распашонке. Тетушка Чжао, которая теперь стала еще более властной и заботливой, крутилась рядом, отгоняя мух и подавая чай.

Ворота распахнулись, и вошел Яо Чэнь. Он вернулся со службы. Усталый, но довольный.

Он подошел ко мне, поцеловал и сел рядом на скамью, положив голову мне на колени.

— Устал? — я перебирала его короткие волосы, которые уже начали отрастать.

— Ужасно. Эти министры хуже големов. Голема можно просто сломать, а с министром нужно договариваться.

— Ты справляешься.

— С твоей помощью. Твои советы по налоговой реформе сегодня спасли меня от головной боли. Кстати, твой отец передает привет. Он снова обыграл меня в го.

— Ты поддавался.

— Немного. Старику нужно чувствовать себя победителем.

Мы помолчали, наслаждаясь покоем.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — Я думал о том дне. Когда ты остановила паланкин под дождем.

— И что ты думал?

— Я думал: "Какая сумасшедшая". А потом: "Какая красивая".

— А сейчас?

Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх.

— А сейчас я думаю: "Какое счастье, что она стала моей женой".

Я наклонилась и поцеловала его.

— Я тоже рада, Яо Чэнь. Судьба не ошибается. Я шла к Генералу, чтобы спасти жизнь. А пришла к тебе, чтобы найти любовь.

Ветер качнул ветви сливы, и белые лепестки посыпались на нас, как снег. Но этот снег был теплым.

Это была весна, наша весна.

Год спустя

Праздник Середины Осени

От лица Ли Юй

Луна сегодня была полной и круглой, как золотое блюдо, обещая изобилие и счастье. Весь Чанъань был украшен разноцветными фонариками. С городских стен доносились звуки музыки и радостный гул толпы — люди праздновали, запускали в небо бумажных драконов и ели лунные пряники.

Но в поместье Яо было тихо. Это была уютная, семейная тишина, которую мы с Яо Чэнем оберегали больше, чем государственную казну.

Я сидела в саду, в том самом павильоне, где когда-то, кажется, в прошлой жизни, я впервые увидела, как мой муж тренируется с мечом. Теперь здесь стояла резная колыбель из красного дерева.

В колыбели спал наш сын.

Яо Ань. "Спокойствие".

Мы долго спорили об имени. Яо Чэнь хотел назвать его "Лун" (Дракон) или "Вэй" (Величие), но я настояла. В нашем доме было достаточно драконов и величия. Нам не хватало простого мира.

Малыш завозился во сне и причмокнул губами. У него были глаза отца — черные, внимательные, с длинными ресницами. И, к счастью, мой нос, а не фамильный "клюв" Яо.

— Он спит? — раздался шепот за моей спиной.

Я обернулась.

Яо Чэнь стоял на дорожке, держа в руках два кувшина с вином и поднос с закусками. Он снял официальную мантию Первого Министра, оставшись в простом домашнем халате небесно-голубого цвета. Волосы его отросли и теперь были собраны в аккуратный пучок, закрепленный простой деревянной шпилькой.

— Только что уснул, — шепнула я, вставая ему навстречу. — Не шуми. У него режутся зубы, он капризничал весь день.

— Весь в мать, — усмехнулся Яо Чэнь, ставя поднос на столик. — Характер — кремень. Сегодня утром он описал Министра Финансов, когда тот попросил подержать его на руках. Я чуть не повысил Министра за проявленное терпение.

Я тихо рассмеялась, обнимая мужа за талию.

— Ты устал.

— Есть немного, — он потер шею. — Совет — это змеиное гнездо. Каждый пытается урвать кусок власти, пока Шэн медитирует в горах, а Мужун пасет овец. Но они забывают, с кем имеют дело. Я управлял борделями и наемниками. Политика — это то же самое, только шлюхи одеты дороже.

Он наклонился и поцеловал меня. От него пахло чернилами, дорогим чаем и... домом.

— Но теперь я здесь. И я намерен забыть об Империи до рассвета.

Мы сели за столик. Я разлила вино.

— Пришло письмо, — сказала я, доставая свиток из рукава. — С голубиной почтой.

— От Шэна? — глаза Яо Чэня загорелись.

— Да.

Я развернула бумагу. Почерк Генерала был твердым и рубленым, как удары меча.

"Брат, сестра. Я добрался до пика Небесной Тишины. Монахи здесь молчат, и это лучшее общество, которое у меня было. Тьма... она все еще здесь. Но теперь она как старый пес, который спит у ног. Иногда рычит, но не кусает. Я учусь управлять ею. Настоятель говорит, что через пару лет я смогу вернуться в мир, не боясь его разрушить. Я видел знамение. Звезда упала на Восток. Я знаю, что наследник родился. Пусть он растет крепким. P.S. Яо Чэнь, если ты разжиреешь на министерских харчах, я вернусь и буду гонять тебя по плацу, как новобранца".

Яо Чэнь улыбнулся, но в уголках его глаз блеснула влага.

— Старый ворчун. Я скучаю по нему.

— Он вернется, — сказала я. — Он обещал.

— Да.

Мы выпили вина. Оно было сладким и терпким, как осень.

— А что твой отец? — спросил Яо Чэнь.

— Папа счастлив. Он пишет мемуары. И учит Аня играть в го... точнее, учит его не глотать фишки. Мачеха и сестры... я слышала, они осели в какой-то деревне на юге. Ли Хуа вышла замуж за торговца рыбой. Говорят, она держит его в ежовых рукавицах.

— Рыбак? — хохотнул Яо Чэнь. — Ирония судьбы. Она хотела поймать дракона, а поймала карпа. Ну, хоть сыта будет.

Ветер качнул фонарики над нами. Тени заплясали на лице моего мужа. Он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Прошел год. Год назад я стояла под дождем, готовая продать свою жизнь, лишь бы спасти семью. Я ненавидела его. Я боялась его.

А теперь... я не представляла, как дышать без него.

— О чем ты думаешь? — спросил он, накрывая мою руку своей.

— О том, что ошибка Нефритовой Девы стала лучшим решением в моей жизни, — честно ответила я.

Яо Чэнь встал и протянул мне руку.

— Идем. А-Бин присмотрит за сыном. Он дежурит у ворот, я видел его. Этот парень любит Аня больше, чем свою саблю.

— Куда мы идем? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— В купальни, — шепнул он мне на ухо, и по моей спине пробежали мурашки. — Я хочу смыть с себя пыль Совета. И я хочу, чтобы ты мне помогла.

В купальнях было тепло и влажно. Мы не стали идти в Императорские бассейны — слишком много воспоминаний о ритуале. Мы пошли в нашу личную купальню, которую Яо Чэнь приказал построить в западном крыле.

Здесь пахло сандалом и жасмином. Свечи плавали в воде в маленьких бумажных лодочках.

Яо Чэнь запер дверь на засов. Щелчок замка отрезал нас от всего мира. Остались только мы двое.

Он подошел ко мне и начал медленно расстегивать пояс моего платья.

— Ты стала еще красивее, — прошептал он, целуя мою шею. — Материнство тебе к лицу. Ты светишься.

— Я просто потолстела, — попыталась отшутиться я, хотя знала, что мое тело восстановилось благодаря тренировкам.

— Ты стала мягче, — возразил он, снимая с меня верхнее одеяние. — Там, где нужно.

Его ладони скользнули по моим бедрам, очерчивая изгибы. Я вздрогнула. Даже спустя год его прикосновения действовали на меня как разряд молнии.

— А ты стал сильнее, — я положила руки ему на грудь, ощущая твердые мышцы под тонкой тканью халата. — И увереннее.

— Я просто знаю, что защищаю, — он развязал свой пояс и сбросил одежду.

Мы вошли в воду. Она обняла нас теплом.

Яо Чэнь притянул меня к себе. Я обвила ногами его талию, чувствуя его желание. Оно было твердым, горячим, неотложным.

— Я скучал по тебе сегодня, — признался он, глядя мне в глаза. — Каждую минуту на этом проклятом троне Совета я думал о тебе. О твоем смехе. О твоем запахе.

— Я тоже скучала, — я поцеловала его.

Поцелуй был долгим, глубоким. Мы пили друг друга, как путники в пустыне пьют воду.

Он подхватил меня под бедра и прижал к бортику бассейна.

— Ты помнишь нашу брачную ночь? — спросил он, проводя рукой по моей груди.

— Помню, — я усмехнулась в поцелуй. — Я ударила тебя подсвечником.

— А я подумал, что ты дикая кошка, которую нужно приручить.

— И кто кого приручил? — спросила я, выгибаясь навстречу его ласкам.

— Мы приручили друг друга, — ответил он. — Мы стали одним целым. Химерой. С головой политика и сердцем воина.

Он вошел в меня.

Мир покачнулся. Вода плеснула через край.

Это было медленно и сладко. Каждое движение было признанием в любви. Не было спешки, не было ярости боя. Было только наслаждение обладанием, знанием, что мы принадлежим друг другу безраздельно.

Я смотрела в его лицо. Оно было открытым, без масок. Лицо человека, который нашел свой покой.

— Я люблю тебя, Ли Юй, — шептал он. — Люблю. Люблю.

— Я люблю тебя, Яо Чэнь.

Мы двигались в ритме падающих капель воды, в ритме биения наших сердец. Свечи догорали, но свет внутри нас становился все ярче.

Когда наслаждение накрыло нас, оно было подобно восходу солнца — теплым, всеобъемлющим, ослепительным. Я вцепилась в его плечи, он сжал меня в объятиях.

Мы замерли, тяжело дыша, уткнувшись друг в друга.

— Не отпускай меня, — попросила я.

— Никогда, — ответил он. — Даже если небо упадет на землю. Даже если демоны вернутся. Я буду держать тебя.

Позже, мы сидели на веранде, глядя на луну.

— Знаешь, — задумчиво сказал Яо Чэнь, перебирая мои пальцы. — Гу Синь Вэнь был прав в одном.

— В чем? — я удивилась. Я давно не вспоминала это имя.

— Он сказал, что ты — огонь. Что ты сожжешь любого, кто приблизится.

— И ты сгорел?

— Нет, — он улыбнулся и поцеловал мою руку. — Я закалился. Как сталь в горне. Ты сделала меня тем, кто я есть.

Из сада донесся тихий плач ребенка. Ань проснулся.

Я хотела встать, но Яо Чэнь остановил меня.

— Сиди. Я сам.

Он встал и пошел в сад. Я видела, как он склонился над колыбелью, как бережно взял сына на руки. Маленький сверток затих на руках отца.

Яо Чэнь что-то шептал ему, покачивая. Наверное, рассказывал о том, как он победил великана на скале или как его дядя сжег стрелы взглядом.

Я смотрела на них — на двух моих мужчин, и чувствовала абсолютное, безграничное счастье.

Я подняла чарку с вином к луне.

— Спасибо, судьба, — прошептала я. — За ошибку. За дождь. За любовь.

Яо Чэнь обернулся, держа сына, и улыбнулся мне.

И в этот момент я знала: нет в мире силы, способной разрушить то, что мы построили.

Конец