— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту «Сокол» города Магадана. Температура за бортом минус тридцать один градус Цельсия, время тринадцать часов сорок минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Народ сразу зашевелился, самые нетерпеливые ждать полной остановки не стали, вон, уже в проход выскочили, ручную кладь с верхней полки достают. Я не спешу, ни к чему. Место мое у иллюминатора, поэтому придется ждать, пока соседи не освободят места. Ну, и все равно до вокзала ехать на аэродромном автобусе, а он не уйдет, пока не выйдет последний пассажир.

Наверное, кто-то спешит, надеясь успеть перехватить такси — их на Соколе не изобилие, но меня это не волнует. Я еще из Москвы дал телеграммы с номером рейса Ксанычу и Савельевым. Разберутся, как будут встречать. Запасной ключ от гаража я у Ксаныча держу, на всякий случай у него и доверенность на управление имеется. А без машины никак — у меня в багаже сразу три чемодана, да еще и коробки. Дороговато, конечно, за дополнительный груз платить приходится, почти по два рубля за кило, точнее, по 1,95, но для меня не критично, потому как забрал гонорар за публикацию «Марсианина», да еще и в журналах за рассказы и статьи. Хорошо в СССР платят писателям, другое дело, что издания книги еще пробуй добиться, но зато, если уж она вышла в печати, то ты на коне.

Был уверен, что меня встретят, но приятно удивился, увидев машущих руками Савельевых с Ксанычем, а заодно и Белого с Мезенцевым. Приятно, черт побери, специально ехали, а от Магадана не ближний свет. А ведь я изрядно по всем соскучился, прямо в душе такое теплое чувство заворочалось. Я специально Ксаныча попросил Алисе не сообщать — хочу, чтобы сюрприз был.

Друзья, увидев меня, обрадовались, налетели с объятиями. Наконец-то дома, а то неделя, проведенная в Москве, оказалась весьма разнообразной и насыщенной, хотя и весьма небесполезной.

В пятницу еле успел, чтобы вовремя проводить Урбана. Как он не отнекивался, а поехал с ним до Домодедово — провожать. Мне нетрудно, а ему приятно. Да и чемоданы будет кому таскать, тем более что самый большой и тяжелый из них мой.

А в субботу к девяти утра был у известного любому москвичу здания на Лубянке. Там меня товарищ майор снова в оборот взял. Тяжелый случай, вот уж где навыки лицедейства нужно прокачивать, ни в каком театре так тонко не научишься мимикой пользоваться. Оно ведь как — начнешь запираться, так на тебя насядут с утроенной силой, ибо не должен советский гражданин КГБ бояться, если у него совесть чиста. Но это с одной стороны. А с другой — тот же самый гражданин должен самую могущественную организацию СССР опасаться. Вот и попробуй совместить эти два противоположных чувства, да еще и органично.

Приходится показывать волнение и дискомфорт, но не открыто, а как бы завуалировано, мол, прочувствовал, волнуюсь, но мужественно себя преодолеваю. Временами во время разговора даже позволял себе «забыться», где я нахожусь. Естественно, в те моменту, когда беседа заходила к вопросам, которые журналиста и писателя просто обязаны животрепещуще волновать.

Сначала по пленкам майор выяснял, где и когда они сняты, одновременно опрашивая меня по соответствующим эпизодам путевого дневника. Как я и ожидал, к фразе про «негры не доедают» офицер особо вдумчиво прицепился.

— Да, ничего такого я сказать не хотел, просто сарказм, — устало ответил собеседнику, — Я ведь дальше пишу о том, что далеко не все в США могут нормально питаться, многие дешевые продукты откровенно плохого качества, а американское правительство вынуждено было ввести продовольственные карточки для целого ряда категорий населения. По-сути шутка про негра — это подводка к проблеме недостаточности питания. И заметьте, там дальше есть эпизод про то, как на меня напала банда в Чикаго. Так вот — все они были черными, но я об этом вообще не упоминаю, гопники и гопники.

Отбился, что называется. Но вообще вопросы практически к каждому эпизоду дневника возникли, вплоть до того, а зачем я в Ганнибал поехал.

— Что значит, зачем? — удивился я, — Это родной город Самюэла Клеменса, он же Марк Твен. Мне было интересно посмотреть на прототип Санкт-Питерсберга, в котором вырос Том Сойер. Все же — одна из любимых детских книжек. Думаю, многим будет интересно, повесть в нашей стране очень популярна.

— А зачем вы решили снять Пентагон? В правилах по поведению советских граждан четко написано, что не стоит фотографировать там, где это может привести к вопросам со стороны местных властей.

— А не было ко мне вопросов. Там небольшая смотровая площадка рядом с выходом из метро, на ней местные туристы американские фотографировались на фоне здания. Так что я ничем не рисковал и ничего не нарушал. Но, если честно, была бы возможность поснимать внутри, не отказался бы, — я улыбнулся.

— И зачем? — тут же поинтересовался майор.

— Так интересно же, да и, думаю, вот вам, например, пригодиться могло.

По книгам вопросов было немногим меньше.

— Скажите, вот эти романы с автографами, вы лично с авторами встречались?

— Да, конечно, но по-разному. К Брэдберри, каюсь, сам напросился, а вот с Хайнлайном меня предложил познакомить мой агент. У обоих писателей побывал дома. С остальными у меня, можно сказать, что шапочное знакомство — пересекался в Нью-Йорке в издательстве.

Естественно, майор тут же заинтересовался личностями именитых авторов и содержанием бесед. Кто бы сомневался?

— Собственно, разговоры с Рэем Бредбери и Ханлайном у меня в записках подробно изложены, добавить там нечего. Но вот по ощущению мне с Роем очень понравилось общаться. Несмотря на пожилой возраст, он сохранил юношескую жизнерадостность и любопытство. Никакого негатива, с удовольствием отвечал на вопросы и сам задавал не меньше. Он мне «Марсианские хроники» подарил и «Вино из одуванчиков». Я даже не просил, просто упомянул, что это мои любимые его произведения. Вот с Ханлайном такой легкости не получилось. У меня создалось впечатление, что он заранее был ко мне негативно настроен. Советский Союз он недолюбливает, как и русских. Вообще, он человек довольно тяжелый, верящий одновременно в исключительность США и либертарианство. Но, тем не менее, подарил мне старое издание «Пасынков вселенной». Эту повесть, кстати, у нас «Вокруг света» публиковали в 77-м году.

— А что вы можете по остальным писателям сказать?

— Да мы особо не общались, так что особо рассказать про них не могу. Пересекался я с Гарри Гаррисоном, он мне свою повесть о бравом солдате Билле презентовал. Кстати, у нас она переводилась, повесть отличная, высмеивающая завоевательские амбиции американской армии. Еще познакомился с Лайоном Спрэг Де Кампом, Айзеком Азимовым, Робертом Шекли, Урсулой ле Гуин, Клиффордом Саймаком. Впрочем, на самом деле он Симак. Многие путают, так что он был приятно удивлен, что я знаю, как его зовут на самом деле. А вообще, я бы не отказался взять у этих людей интервью, но, увы, им было некогда. Руку пожали, уже хорошо, а уж книги подписали и мой подарок приняли, так и вобще восторг. Да, я еще с английским писателем Терри Пратчеттом удалось познакомиться и тоже в Нью-Йорке. Я привез с собой его книгу «Цвет волшебства». У нас она не издавалась, но это юмористическая пародия на западную фэнтези, очень талантливо написанная.

— Интересные знакомства, Александр Глебович, в принципе никаких претензий к ввозимым вами материалам нет, так что можете их завтра забрать с таможни. Кстати, а тома по геологии вы для себя ввозите? Неужели в нашей стране мало изданий на эту тему?

— И для себя и, надеюсь, для института. Книг у нас, конечно, выходит в печати немало, но нужно же быть в курсе достижений и других стран. Свежая информационная струя, можно сказать, — я даже руками развел, будто пытаясь весь мир объять.

С одной темой закончили, так другая нарисовалась. В этот раз майор начал пытать меня про случай с аляскинским губернатором.

— Скажите, а вот, когда вы увидели тонущего человека, вы знали, что это руководитель штата?

— Откуда? Я телевизор-то не смотрел, мне некогда было. Сам не знаю, что толкнуло. Смотрю, катер на дно идет, а у одного из пассажиров нога застряла. Я даже подумать не успел, как в воде оказался, — изобразил я волнение, — Если бы было время поразмыслить, в жизни бы не решился на такой поступок.

— А почему вы не отказались от американской награды?

Нет, ну это просто безобразие, на мой взгляд!

— А почему я должен был это делать? Губернатор был искренне мне благодарен, ничего, способного причинить вред моей стране, я не сделал. С чего бы я человеку нанес оскорбление? Вы вот про фотографии Пентагона укоряли меня, что я мог устроить дипломатический скандал, и тут же задаете вопрос, почему я еще хлестче конфликт не устроил? Практически прилюдно пощечину бы нанес, — мне даже играть возмущение не пришлось, из себя вывел собеседничек.

Можно подумать наши руководители и военноначальники, награжденные американскими медалями, часто от них отказывались.

— Но довольно неудобно получается, советских наград у вас нет, зато американская имеется.

— Видимо, у нас разный подход к поощрению. Например, за спасение людей в Магаданской области я получил сорокаминутный нагоняй в обкоме, — ухмыльнулся я.

— За что это вас?

— Не так спас, хотя я изначально лезть в ледяную реку даже не собирался. Но слушать меня никто не стал. Пришлось самому рисковать жизнью. Чудом не убило, когда в плот бревно влетело.

— Не стоит обижаться…

— Да разве в обиде дело, Вениамин Сергеевич? — перебил я майора, — Проблема в том, что у нас нет службы, которая была бы ответственна за спасение людей. Есть множество отрядов, размазанных по разным ведомствам, а в результате нередко люди, оказавшиеся в бедственном положении, помощи вовремя не получают. В данном случае детей унесло потоком. Они оказались в ледяной воде. Тут счет шел на часы, если не на минуты. Что произошло — поиск возложили на милицию, которая сделала то, что умела — организовала прочесывание населенного берега реки. На противоположном берегу и на многочисленных островах ребят никто не искал. Авиаторы просто отказались помочь, мол, план горит, не до детей. Да и сами милиционеры раскачались только к понедельнику.

— Вряд ли все было так плохо? Дети же нашлись.

— Вот мы и нашли. И то, им повезло, что они наткнулись на рыбачью избушку, где немного продуктов было. А потом почки с деревьев и траву объедали. Обыскать заимки рядом с рекой, кстати, общественность предлагала и без толку. И результат — поиски идут грандиозные, а дети буквально в нескольких сотнях метров от поселка умирают от голода. И ведь подобное не первый раз случается, — я уже и про то, что играть нужно, забыл, выплескивая накопившуюся злость.

— Что вы имеете в виду?

— Несколько лет назад на Мангышлаке семья решила на автомобиле до Туркмении доехать. Отец семейства заблудился, а потом и бензин кончился. Семья оказалась почти без воды в пустыне. Сутки ждали помощи, потом отец пошел искать путь и не вернулся. Мать с тремя детьми шла до последнего, хороня по пути детей. А самое паскудное, что тревогу забили в тот же день, но поиски милиция начала только через два или три дня, когда спасать было уже некого. И это притом, что местные сотрудники прекрасно знали — летом в пустыне долго не прожить.

— Откуда вы знаете эту историю? — майор буквально вцепился в меня глазами.

А ведь, похоже, он про тот случай в курсе, вон, как зыркает.

— Вы забываете, Вениамин Сергеевич, что, если в газетах подобные происшествия не печатают, то это еще не значит, что по стране не расходятся слухи. А я, пусть молодой, но неплохой журналист, и волей неволей уже научился работать с источниками информации. Да, милиционеров уволили из органов, но, как видите, порой даже организация поисков — не факт, что помощь придет.

— То есть, по-вашему, виновата плохая работа милиции? — задал провокационный вопрос мой собеседник в погонах.

— Вы, Вениамин Сергеевич, ставите вопрос неправильно. Если вот вас отправить пожар тушить, то я более чем уверен, вы сделаете массу ошибок. И я сделаю. И любой милиционер. Просто в силу того, что сфера деятельности другая, люди не обучены, опыт отсутствует. Если бы нужно было просто прочесать квадрат, тут без проблем. А вот скоординировать работу с авиаторами, настоять на их немедленном участии, привлечь, например, строительные краны, чтобы использовать стрелу, как переходной мостик на остров, определить приоритет территорий для поиска, этого они не смогли. Не их профиль. Нужна отдельная структура, занимающаяся спасением в чрезвычайных ситуациях. А это борьба со стихийными бедствиями, лесными пожарами, оползнями, наводнениями, последствиями землетрясений. И с соответствующим оснащением, вплоть до собственного авиаотряда.

— Ну, сейчас в зонах с частыми землетрясениями строят сейсмоустойчивые дома, — добродушно проинформировал меня майор.

— А там, где редко? А ведь когда-нибудь и тряхнет. Да и… Я вот последний год мотаюсь по командировкам, довелось случайно подслушать разговор один. Сидел в аэропорту в ожидании рейса, подремывал, но начал прислушиваться, когда услышал жалобу армянского строителя, который в Спитаке дома возводил. Так он откровенно говорил, что дома в случае толчка сложатся, как карточные домики. По двум причинам — во-первых, цемента в бетоне и кладочном растворе едва треть от положенного, бетон в руках рассыпается. А, во-вторых, хозяева в квартирах перегородки посносили — им так удобнее. Самого рассказчика не видел, он сзади сидел, но вот его рассказ я хорошо запомнил.

— Скажите, Александр Глебович, а вы можете представить вот эти свои замечания и предложения на бумаге?

Критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай? Ну, что же, раз язык не удержал. Вдруг, да поможет? Скоро пойдет целая череда катастроф, может так хоть пострадавших меньше будет.

— Сомневаюсь я, что хоть какой-то результат будет, но, хорошо, я готов. Когда мне представить документ? И как мне с вами встретиться?

— Давайте не будем спешить. Вам все равно придется на несколько дней задержаться. В понедельник до обеда задержитесь в гостинице, вам позвонят. А с запиской, давайте к среде. Наш человек к вам подъедет, хорошо?

Зачем мне ждать звонка, что характерно, так и не ответил. Вот любят у нас секретность по любому поводу разводить. А человеку мучайся, накручивай себя. Так еще и за книгами придется ехать во второй половине дня в понедельник, забирать.

А вот фиг я буду переживать. Опять практически весь день ушел на беседу на Лубянке, так что мне опять в гостиницу. Холод по-прежнему давит под минус двадцать, так что шел быстро, но остановился у фанерного ларька с нарисованным Дедом Морозом на стенке. Купил у наряженной Снегурочкой продавщицы пару елочных игрушек, дождик, еще и маску, похожую на ту, что папа Дяди Федора в мультфильме «Новый год в Простоквашино» одевал, а на расположенном рядом елочном базаре сторговал роскошную сосновую ветку с длинной хвоей и одуряющим запахом.

Новогодняя торговля в Москве

— Во, бери эту, смотри какая пушистая! — настаивал раскрасневшийся продавец, уже явно принявший на грудь.

Хорошо ему в валенках и тулупе. А у меня куртка теплая, а вот кроссовки хорошие, но не для минус двадцати, холодновато в них ногам. Придется в магазине что-то приличное искать или к фарцовщикам на поклон идти, если, конечно, у них такой товар есть.

— Да не надо мне всю елку, я в гостинице сейчас, куда я ее там дену? — отказывался я.

А потом подумал, а чего я и все-таки купил. Замотал елку шпагатом и отправился в гости к Пяткиным с елкой и с подарками. Наконец-то с женой киноработника познакомился. Очень приятная женщина оказалась и готовит хорошо. Дома еще и тесть с тещей Васиными оказались.

Когда я заявил, что знакомый из Магадана, эти радушные люди малость напряглись, явно решив, что я сейчас на ночлег начну напрашиваться. А узнав, что с гостиницей у меня проблемы нет, резко подобрели. А окончательно их со мной примирили подарки и рассказы про заграницу. Любят нынче советские люди послушать байки на эту тему, а тут еще человек аж в самих США побывал. Чувствую, быть мне гвоздем программы на всех домашних посиделках минимум с полгода, а то и дольше. Но накормили меня знатно, еще и полный пакет пирожков и всяких вкусностей с собой вручили:

— Ну, чего вы будете по ресторанам шляться? Тут все свое, домашнее, свежее.

А я не стал отказываться, зачем, если искренне дарят, людей обижать. Часов в восемь засобирался, Вася было заикнулся, что сам отвезет, но он вина выпил. Оно мне надо, если он на ГАИ нарвется? Прекрасно доехал на метро. Меня даже до самой станции проводили, разве что Васина жена с ребенком дома осталась.

Милое дело — в гости сходить, когда на душе смурно, хочешь, не хочешь, а растормошат. А то сидел бы я в номере, накручивал себя. И вечером себе занятие нашел. Сначала думал, как обычно, сесть за рукопись, но решил новости посмотреть, благо телевизор в номере имелся. А после программы «Время» началась старая комедия «Труфальдино из Бергамо», сразу обе серии. Я ее, конечно, не один раз смотрел, но уж больно классный фильм, не устоял.

В воскресенье с утра обзвонил знакомых артистов, задумав сходить на какой-нибудь спектакль. Увы, но Абдулова и Фарады не оказалось на месте, то ли на гастролях они, то ли на съемках, я толком не понял. Зато с Филатовым удалось связаться.

— А, Саша, — узнал меня Леонид Алексеевич, — Извини, я сегодня занят. А знаешь, если хочешь, приходи сегодня к четырем в «Прагу». У меня небольшое торжество, я тебя приглашаю.

Неожиданно, признаться. У Филатова, оказывается, 24-го день рождения, но отмечать, как принято в Союзе, решили в выходной. Пришлось обещать быть, вот только сразу возник вопрос с подарком, все же в воскресенье практически все магазины не работают, а привезенные из-за границы вещи я отправил с Урбаном.

По старой памяти поехал на толкучку, но ничего особо интересного не нашел, подобрал сувенир по наитию у букиниста. А вообще, с тех пор, как люди изобрели деньги, дарить можно их. Но вручить упаковку рублей посчитал банальным. Вернувшись в номер, склеил из листа бумаги конверт, подписал его и вложил пачку чеков «Внешпосыторга». Вообще-то их передавать вроде как не положено, но у Филатова точно в «Березке» не будут спрашивать подтверждения их происхождения, его вся Москва знает. Вложил триста чеками, вполне нормально, я думаю, учитывая, что они на черном рынке по 3–4 рубля стоят. Как говорится, потом контрамарками отобью.

Несмотря на нелюбовь московских швейцаров к моей личности, в «Прагу» меня пустили без вопросов, стоило только сказать, кто меня пригласил.

Ресторан «Прага» на Арбате

— А, Саша, ну, как там в Магадане? — поприветствовал меня уже разговевшийся Леонид Алексеевич.

— Поздравляю вас, — отозвался я, — А насчет Магадана понятия не имею, я буквально позавчера из США приехал, с августа там был.

— Неужели на дипломатическую работу перешел? — пошутил присутствующий за столом Марк Захаров.

— Да нет, учился я там, — пришлось объяснять, — И заодно книги продвигал.

— Это какие? — заинтересовался кто-то из гостей.

— Свои, исключительно свои. Издал роман и две повести на английском, еще радиоспектакль по поему сценарию поставили. Сейчас вот с кинокомпанией «Уорнер Бразерс» переговоры ведутся по поводу экранизации.

Стоило про книги и экранизацию упомянуть, как мой статус заметно подрос. Прямо на лицах стало написано, что я из безвестного студента-провинциала вмиг перескочил на ступеньку «перспективного и интересного молодого человека».

— Леонид Алексеевич, хочу вас от всей души поздравить, — сразу же обратился к имениннику, — Знаю, что вы собираете издания поэтов из плеяды шестидесятников. Увы, слишком поздно узнал о празднике. Но хочу подарить вам вот эту книгу. Это дореволюционное издание Шекспира, его лучшая трагедия «Гамлет» с дарственной надписью.

— Кому? — недоуменно спросил Филатов.

— Ну, вам, разумеется. Вот: «Дорогому Леониду от любящего его Шекспира на добрую память». Кстати, вы читаете по староанглийски? [1] — я уже на олд инглиш процитировал — «Lēofum Lēonīde fram his lufiendan Scēacspere tō gōdum gemynde».

Гостям шутка моя хорошо зашла, я заодно и конвертик с поздравлением передал. Именинник заглядывать в него не стал, ну, ничего, потом посмотрит.

Я в прошлой жизни не особо артистами интересовался, но трудновато не узнать Валерия Золотухина, Леонова, Броневого, Янковского. Но вообще людей за столом не так и много, человек двадцать всего. Даже странно, что Филатов меня пригласил.

Сказать, что хорошо провел время, это ничего не сказать. Перезнакомился со всеми, старался больше слушать и запоминать, но пришлось и самому рассказывать про то, как был в США и про книги. Захарова очень «День сурка» заинтересовал. Пришлось пересказывать сюжет и пообещать дать почитать рукопись, как только получу ее из таможни.

Однако такие знакомства дорогого стоят. Да, пока они у меня довольно однобокие в Москве — только с артистами знаком, но лиха беда начало, глядишь, и дальше продвинусь в этом направлении.

Я так понимаю, когда я появился, а особенно про США сказал, то меня за мажора приняли. Но после оброненной мной фразы про книги, это мнение несколько поколебалось. Кто-то из женщин даже поинтересовался, кто у меня родители.

— Папа бульдозерист, мама бухгалтером работает, они на колымском прииске живут, — любезно пояснил я.

А мне стыдится нечего, да, я из работяг. Я и в прошлой жизни им был, несмотря на наличие высокопоставленных родственников. Хотя, ни я их, ни они меня даже и не знали, чего уж там. Но даже, когда имел возможность воспользоваться родственными связями, ни разу к ним не прибегал. Характер такой — все сам. А в этот раз, пожалуй, стоит отойти от принципа и все-таки использовать знакомства. Головой стену не прошибешь. Поэтому общался с именитыми артистами без особой робости, рассказывал про знакомство с Брэдберри, другими известными писателями. Вот только наотрез оказался сообщить, как попал в США, сослался на то, что об этом не рекомендовано распространяться. Но, кажется, меня и так прекрасно поняли, судя по шепоткам. Нынче слухами земля полнится, даже, если в газетах ничего не сообщают об очередном происшествии, то народ все равно про него узнает.

А вообще чудно провел время и контрамарки мне на эту неделю обещаны и не только на эту.

* * *

[1] Обыгрывается эпизод из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», снятого режиссером Марком Захаровым в 1979 году на студии «Мосфильм», в котором Олег Янковский играет роль барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена:

'Пастор: Я уже обратил внимание, барон, у вас редкие книги.

Барон Мюнхгаузен: Да, многие с автографами.

Пастор: Как это приятно.

Барон Мюнхгаузен: Вот, например, Софокл.

Пастор: Кто?

Барон Мюнхгаузен: Софокл. Это его лучшая трагедия «Царь Эдип» с дарственной надписью.

Пастор: Кому?

Барон Мюнхгаузен: Ну, мне, разумеется. Вот: «Дорогому Карлу от любящего его Софокла на добрую память». Вы читаете по древнегречески?'

Часам к восьми вернулся в гостиницу, где меня ждал сюрприз в виде нового соседа. В общем, если я рассчитывал пожить в двухместном номере один, так я это зря. Как известно, «это у них в Америке все можно за деньги купить, а у нас, извините, все для блага человека» [1]. Я ведь даже предлагал выкупить второе место, но мне категорически отказали, сказав, что «не положено».

Итак, захожу в номер, за дверью в санузел душ шумит и кто-то неразборчиво поет, но с явным энтузиазмом и восточным колоритом. В самой комнате на столе полуразобранный чемодан брошен и вещи разбросаны по обеим кроватям. По-хозяйски так себя соседушка повел.

Я переоделся в спортивный костюм, со своей кровати чужие шмотки сгреб, да переложил их на соседнюю. Достал тетрадь, пожалуй, займусь составлением отчета для товарища майора. Нужно сначала черновик набросать, а завтра подумаю, может, что-то дополню или изменю, а тогда уже начисто перепишу. Жаль, нет пишущей машинки, но, ничего, почерк у меня вполне разборчивый.

Только лег, как себя по лбу стукнул. Мне же пакет сунули в ресторане с тормозком. Ну, а чего? За все уплочено, так что с собой несколько одноразовых судков вручили с мясом, куском торта «Прага», салатами. Нужно же в холодильник продукты убрать, чтобы не пропали.

Расставил судки по полкам и обратно в кровать завалился, углубившись в текст. Сначала нужно набросать примерный план. Это костяк, без него не получится систематичности изложения. Вот теперь уже можно начинать работать. Сначала примеры неумелых и некомпетентных действий. Кратко обрисовал ситуацию с поисками детей в Ягодном. Потом упомянул про семью на Мангышлаке. Никаких обвинений, просто указание, что спасение людей не относится к профилю милиции и эффективно решать такие задачи она не может просто потому, что не заточена под это. Свои с Майклом действия в Ягодном не выпячивал, буквально несколько слов, как была решена проблема доступа на острова. Сделал упор на сложность спасения в случае массовости несчастных случаев.

Хотел уже переходить к обоснованию создания службы МЧС, но тут с громким стуком дверь санузла распахнулась. Песня стала громче, судя по напеву, ко мне армянина подселили. Надеюсь, он не будет голышом шастать, как в комедии «Мимино»? Вот никакого энтузиазма перед подобными зрелищами не испытываю.

Нет, в халате вышел, совсем другое дело. Забавный тип, вот по телосложению — вылитый Мкртчян, а лицо совсем не похоже, разве что нос такой же выдающийся, доминирующий над всем остальным. Крупный такой, чувственный, с ярко выраженной горбинкой. Орлиный клюв, а не нос, но при этом мясистый такой. Таким шнобелем хорошо над бокалами с вином или коньяком нависать, испарения втянул и пьян. Еще и усы щеточкой. Лет тридцать пять ему, наверное, но уже залысины появились.

— Э-э, ты зачем мои вещи убрал? — начал знакомство с наезда сосед.

— Во-первых, здравствуйте, во-вторых, это моя кровать, я здесь живу с пятницы. Еще вопросы?

— Э-э, ти, слющай, ти кто такой?

Ну, хорошо хоть без «давай до свиданья» обошлось и то хлеб. Мой нынешний возраст — это не только плюс. Минус в том, что практически каждого первого так и тянет указать мальчишке его место. Исключений крайне мало и сложившаяся ситуация меня порой раздражает, хотя стараюсь воспринимать такое отношение с юмором.

— Хотите познакомиться? Алексей Гарин, писатель, журналист. А вас как зовут, сосед?

— Ашот Давидян. А ты, что, правда писатэль?

Ну да, отчего-то у народ ждет, что если человек книжки пишет, то это обязательно должен быть эдакий представительный мэтр, эдакий Смекайло [2], которому хочется заглядывать в рот. Пришлось достать удостоверение. Сличив фотографию с оригинальной фотографией, сосед сразу сделался таким предупредительным. Ну, как же — большой человек на соседней койке спит.

Зато на этот раз он пристал с предложением пойти в ресторан:

— Слушай, я угощаю, да!

— Спасибо, уважаемый, но я только что в «Праге» обедал, на дне рождения у Филатова был.

— Это который артыст?

Ты смотри, знает советский артистический Олимп, а то на Кавказе больше индийские фильмы предпочитают, знаю я тамошние вкусы.

— Он самый.

— Слюшай, а кто еще бил? Мкртчяна видел?

— Нет, Фрунзика Мушеговича не было, он же в Ереване живет. А были Леонов, Золотухин, Броневой, Янковский, это из самых известных.

— Слюшай, ну пойдем, одному нэ хочется, а я голодный. Посидыш, вина випьеш.

— Спасибо, но некуда уже, живот как барабан. Если есть хотите, то холодильник полный, я из ресторана принес. Только холодное все.

— Ай, да что ты мне вы говорыш, давай на ты, мне всего двадцать восэм.

Нифига себе парень старше своего возраста выглядит. Да я ему меньше тридцати пяти в жизни бы не дал. Впрочем, встречается такое у восточных мужчин. Ну, на ты, так на ты, я человек не гордый.

Сосед оказался опытным командировочным. Вытащил из своего багажа миску из нержавейки, налил в нее воды, положив кипятильник. Прямо в воду поставил судок, за десять минут разогрев на водяной бане еду. Надо же, а я про такой способ даже не догадывался. Тут же Ашот чай организовал и фрукты достал. Вот от них я отказываться не стал, взял себе кисть сладкого, удивительно душистого винограда.

Тут телефон неожиданно зазвонил. Взял трубку — Филатов.

— Саша, это слишком дорого, посмотрел бы сразу — не взял, ладно бы рубли, но чеки.

— Все нормально, Леонид Алексеевич, я хороший гонорар получил, могу себе позволить. Я хотел показать мое уважение к вам.

— Вах, я думал ты… прэувеличиваеш, — втерся в разговор Ашот, — Тепэр вижу — правду говорыш.

Акцент у него интересный, мягкий какой-то. Вроде он есть, причем довольно отчетливый, но видно, человек постоянно на русском общается. Чай сосед меня все-таки уговорил попить, с пахлавой.

— Мама делала.

Вкусно делала, ничего не скажешь. С душой испеченная пахлава — вещь вкуснейшая.

Немного поговорили. Ашот оказался водителем, возит из Армении в Москву и другие города РСФСР фрукты, зелень, специи, вино тоже. Я согласился попробовать гранатовое, уж больно сосед упирал на то, что такого нигде больше не найдешь, только для себя. Хорошее вино, ароматное, чуть терпковатое, кисло-сладкое с приятным букетом.

Потом армянин заснул, извиняющимся тоном сказав, что устал очень. А я включил настольную лампу, чтобы человеку не мешать, да продолжил писать черновик по организации МЧС. Как частенько бывает именно поздним вечером, буквально вдохновение пришло. Я примерно прикинул, какая должна быть структура организации, перечислил возможный круг задач. Также описал необходимость создания аналитического отдела для прогнозирования вероятностей возникновения чрезвычайных ситуаций в отдельных районах и разработки сценариев действий спасателей.

Затем описал проблемы со строительством в Спитаке, попутно вспомнив, что кроме отвратительного бетона и раствора и отсутствия штатных перегородок в квартирах значительную роль в снижение прочности зданий внесли пробитые в несущих стенах арки и двери. Мало того, на многих пяти- и девятиэтажках без всяких расчетов и согласований были надстроены дополнительные этажи, так что дома превратились в шести- и десятиэтажки. А еще не нужно забывать про пристройки и ладно бы только на первом этаже, но ведь и на вторых и третьих они были, причем нередко хозяева сносили всю внешнюю стену, чтобы расширить комнаты. На цокольном уровне жители активно оборудовали гаражи, устраивая проемы для выезда автомобилей. При такой строительной вакханалии дома просто не могли устоять во время сильного толчка. Ни малейшего шанса.

Армянский самострой

Потом описал возможные природные и техногенные катастрофы. Естественно, рассматривал их, как гипотетические. Привел примеры наводнений, селей, взрыва газовой смеси из прохудившегося газопровода, что и произойдет на железной дороге под Уфой в 1989 году. Еще вспомнил про опасность подрывов эшелонов с боеприпасами и складов. Не забыл про возможность пожара на пассажирском судне, как и опасность комплектования команд на них из нарушителей дисциплины (круизный лайнер «Адмирал Нахимов»). Напомнил про потенциальную угрозу со стороны химических комбинатов, приведя в пример недавнюю катастрофу в индийском Бхопале.

Не знаю, будут ли последствия от моего доклада, не исключаю, что просто на полку поставят и забудут. Самоуспокоенность в СССР сейчас просто невероятная, бытует мнение, что раз ничего плохого раньше не происходило, то и дальше будет все хорошо.

Закончив, посмотрел на часы — уже почти два ночи. Сосед спит давно, периодически похрапывая, но так, в пределах терпимого. Черновик готов. Пусть день отлежится, потом перечитаю, посмотрю, что нужно будет поправить. Может, еще что-то вспомню. И тогда можно будет уже на чистовик переписать. Жаль, что печатной машинки нет, но спрошу у администратора, не исключено, что в гостинице дают напрокат.

* * *

Проснулся в девятом часу, позавтракал вчерашними припасами, воспользовавшись вчерашним лайфхаком по разогреву продуктов. Помыл еще гроздь винограда. Сосед настоятельно просил не стесняться и кушать фрукты. Самого его не было — я слышал сквозь сон, как он собирается по делам.

Я бы тоже пошел, но обещал, что до обеда буду ждать звонка. Нашел коридорную, спросил про печатную машинку. Оказалось, что можно взять в номер, обещала занести. Подумал, что не стоит долго ждать и перечитал вчерашнюю записку. Прилично так развернулся — двадцать страниц убористого текста. Посмотрел свежим взглядом на текст, кое-что вычеркнул, в нескольких местах дописал. Как раз коридорная пришла с печатной машинкой. Не фонтан, конечно, изрядно поюзаная «Москва», но вполне рабочая. Бумагу и копирку мне тоже принесли.

Чтобы не терять времени, занялся перепечаткой чистового экземпляра. На всякий случай три копии делал. Технологий простая — заправляешь в каретку пакет из трех листов переложенных копировальной бумагой. Три копии — вполне нормально, можно и четвертую сделать, но на ней тест уже будет слабо читаться.

Я уже почти доделал работу, всего листов пять оставалось, когда зазвонил телефон.

— Алло!

— Доброе утро, Гарин Александр Глебович?

— Да, это я.

На том конце провода буквально в нескольких словах объяснили, в чем дело, ввергнув меня в состояние шока. Вот всего ждал, но уж точно не такого. Оказывается, когда в ноябре Горбачев с Рейганом встречался в Женеве, нашему генсеку рассказали о том, как я губернатора Аляски из воды вытащил. Даже не знаю, как эта тема всплыла, учитывая, что губернатор демократ, а Рейган принадлежит к республиканской партии. Но, тем не менее, видимо, к слову пришлось.

И видимо, мой поступок как-то в тему оказался на переговорах, так что генсек решил, что меня нужно и с нашей стороны наградить.

— Вам нужно послезавтра, 25-го числа, быть в Кремле.

Затем мне объяснили, что требуется явиться в строгом костюме и рекомендовали надеть американскую медаль. Приглашение мне подвезут после обеда, забрать его можно будет у администратора гостиницы. Выбил меня разговор из равновесия изрядно, так что я даже не понял сразу, что собеседник отключился. С недоумением посмотрев на подающую гудки трубку, я положил ее на место.

Так, костюм у меня есть, хороший, финский. Снял его с плечиков, примерил перед зеркалом. Вполне прилично, ткань хорошая, вид, что его по моей фигуре сшили, да он и новый совсем. Поверх кожаную куртку надену — она очень представительная. Аляску ни к чему — вчера еще минус двадцать давило, а сегодня потеплело, всего плюс один градус. Но вот шапки нормальной нет и ботинок. У меня кроссовки и туфли есть. Но на улице грязновато, в заляпанных туфлях стоять на награждении не айс, а ехать в костюме и кроссовках — это выглядеть натуральным клоуном. Ага и в вязаной шапочке — петушке. А ведь встречают по одежке.

Думал, после обеда съездить в Шереметьево на таможню, но, видимо, придется завернуть в «Березку». Такси вызывать не стал, тут и на метро недалеко. На «Площади Ногина», которая в будущем станет «Китай-Городом» сяду, на Октябрьской перейду на кольцевую линию, и по ней до «Киевской». Немного пройти, и будет улица Большая Дорогомиловская, на которой чековая «Березка» находится. Помнится, в 20-х годах вместо нее на первом этаже здания был уже супермаркет сети «Азбука вкуса».

Уже выезжая, вспомнил, что станция «Киевская» рядышком с одноименным железнодорожном вокзалом, с которым у меня неприятные воспоминания связаны. Но, с другой стороны, в метро толпы большие, а на вокзал я точно не сунусь. Ну, его, приключения на заднее место искать. Капюшон натянул на голову поглубже и ходу к «Березке».

Мое швейцароотталкивающее свойство сработало и на этот раз. Вот чего они меня так не любят? Не пойму, я добрый и пушистый, а они прямо в стойку поднимаются при виде меня. В магазине, правда, на входе милиционер стоял, но он тоже меня не любил.

— Так, молодой человек, куда это вы направляетесь? Здесь продажа только по чекам, быстро освободите помещение, — не терпящим возражения тоном обратился он ко мне, стоило только открыть дверь и войти в стеклянный тамбур.

— В магазин я иду, то, что он валютный я знаю, чеки у меня есть.

— Попрошу предъявить, — милиционер даже руку протянул.

— Ну, пожалуйста, — я вытащил из внутреннего кармана куртки небольшую пачку.

— У спекулянтов купил? — неожиданно перешел на «ты» страж порядка.

— С чего бы это?

— Тогда предъявил быстро подтверждающие документы, — ухмыльнулся мент.

— Да без проблем, — я вытащил справку из банка, присовокупил удостоверение члена СП.

Охранник портала в мир изобилия даже растерялся. Внимательно прочитал справку, потом с недоумением взял в руки удостоверение, сличил фото в документе с моей оригинальной парсуной и не нашел к чему придраться. Он даже духом немного упал, но взял себя в руки, вернул мне документы и вполне вежливо пригласил входить.

Ассортимент по сравнению с американскими магазинами оказался скромным, да и цены изрядно завышенными, хотя все познается в сравнении, для советских граждан здешние товары казались чем-то недоступным, желанным и невероятно разнообразным. В отличие от обычных московских магазинов внутри многолюдства не наблюдалось. Пожалуй, что продавцов даже поболее, чем покупателей.

Но мне пока особо по магазину лазить было некогда, первым делом я отправился в обувной отдел. Туфли отличные, я себе сразу очень неплохие саламандры присмотрел. Полуботинки есть французские и из ФРГ фирмы «Вестланд» и других марок, а вот нормальных зимних ботинок не наблюдаю даже в упор. Странно, тем более, что женской зимней обуви полно, в основном сапоги, но и ботиночки имеются. Пожаловался продавщице.

— К сожалению, сейчас действительно нет ботинок, раскупили в начале зимы, — огорчила она меня, — Могу предложить финские сапоги.

— Вот, — она сняла с полки очень неплохо выглядящие короткие сапоги, — Натуральная кожа, подкладка текстильная, кожаные стельки, подошва из термопластичной резины, высота голенища 22 сантиметра. Молния очень прочная, практически неубиваемая.

Ну, в принципе вполне ничего для зимы. Померил — как раз, нигде не жмет. Одену на улицу, а в гардеробе поменяю на туфли. Взял обе пары — сапоги и туфли, заодно импортный крем для обуви на восковой основе, тоже, кстати, производства «Саламандра», он сразу с щеткой продавался.

Вот такая обувка

Так, теперь мне в меховой отдел, шапку буду покупать. Здесь быстро управился, попросив продавщицу подобрать мне вариант из норки. Мне достаточно, из соболя будет слишком много внимания привлекать, молод я для него, а норка — самое оно.

В принципе мне больше пока ничего не нужно, но не выдержал, прошелся посмотреть товар. Электроника бытовая неплохо представлена. Можно стиралку-автомат купить, магнитофоны, телевизоры. Подумал и взял плеер Панасоник RQ-J6т с наушниками. Его и как диктофон можно использовать. Еще кассет Сони десяток штук на 90 минут записи. Холодильник «Минск-22» понравился — не хуже тех, что в 20-х годах будут делать. Но как я его потащу? И куда поставлю? Не в общагу же его брать?

Хотя с перевозкой проблем не должно быть. Удостоверение члена Союза Писателей позволяет брать билеты в депутатской кассе. В СССР на поезда и на самолеты всегда несколько мест бронируются на любой рейс для надобностей правительственных чиновников и других лиц, которым положено. Если они остаются невостребованными, то их продают за пару часов до рейса. А мне теперь они доступны сразу, что очень удобно. Ну, и с перевозкой багажа не должно быть проблем, хотя платить все равно придется.

Опять не выдержал и взял электрофен «Микма» для Алисы. Она давно страдала, что купить не получается. Но пока хватит, а то до вечера буду ходить по отделам, а мне еще на таможню ехать. В общем, плюнул и на выход повернул. Поймал такси с зеленым огоньком на лобовом стекле.

— Куда едем? — повернулся ко мне пожилой водитель.

— В гостиницу «Россия». И подождете на стоянке? Мне в Шереметьево нужно смотаться, а потом обратно. Не обижу.

Съездили в гостиницу, где я выложил покупки, а потом сразу в аэропорт рванули на тот самый терминал, где мы компьютеры, которые Майкл привез, получали. Пришлось проверять по списку все предметы, все ли на месте. Сложил в чемодан, ох, и тяжелый получился. Килограмм сорок точно будет. Когда ехал из Штатов, у меня книги по багажу были равномерно распиханы, поэтому не так тяжело казалось.

Но, ничего, дури во мне хватает, допер чемодан до такси, больше всего опасаясь, что ручка оторвется. Все же очень не хватает кейсов на колесиках. Гениальное изобретение, позволяющее не рвать жилы, а преспокойно катить даже неподъемный чемоданище и при этом не надрываться.

Вот, казалось бы, делов-то, съездить в Березку, а потом в аэропорт, ан нет. Пока добрался на метро до магазина, пока там лазил, такси ловил, до гостиницы ехал — два часа потратил. Потом час с лишним в Шереметьево, да столько же обратно и там минут сорок, потому что нужно было проверить все по списку, документы подписать. Как результат, приехал с багажом в «Россию» уже примерно в половине шестого. День, считай, потрачен, а мне ведь еще по редакциям предстоит бегать.

В холле подошел к стойке ключ взять, мне не только его отдали, но и приглашение из Кремля. Вежливо так подали, практически с поклоном. Но чемодан до лифта, а потом и по коридору до номера все равно пришлось тащить самостоятельно. С сервисом у нас плоховато.

Соседа нет, что хорошо, поэтому занялся собой. Прикрепил медаль к пиджаку с таким расчетом, чтобы оставалось место для советской награды — она должна быть выше, чем иностранная. Опять примерил костюм, посмотрел, как он смотрится с туфлями, потом с сапогами, куртку одел и шапку. Нормально, лицом в грязь упасть не должен.

Переоделся в домашнее, костюм повесил на плечики, чтобы отвиселся. Завтра с утра поглажу рубашку и пиджак с брюками. Хотя… сходил к коридорной, узнал, могут ли мне привести в порядок вещи. Оказалось, что и такая услуга есть. Попросил вызвать специалиста, а сам пока опять снял медаль и из карманов пиджака все, что там нашлось, вытащил. Дождался курьера, отдал костюм с рубахой, а сам пошел в парикмахерскую, прическу тоже нужно поправить и лучше это не оставлять на последний момент.

Соседа пока так и не было, поэтому я решил доделать чистовик доклада. Там и осталось-то всего пять страничек. Как раз последнюю допечатывал, когда Ашот заявился и принялся уговаривать меня пойти в ресторан «еду кушать, вино пить, да».

Я копии по стопочкам разложил и в папку убрал. Туда же черновик вложил. Пока этим важным делом занимался, соседу объяснил, что загул сегодня исключается напрочь, мне завтра в Кремль идти, а как сказал Джефферсон Питерс своему партнеру Энди Таккеру: «В жизни бывают два случая, которые неизвестно чем кончаются: когда мужчина выпьет в первый раз и когда женщина выпьет в последний» [3]. Потому вино исключено, еще не хватало потом выхлопом людей обдавать.

Пообещал, что завтра вечером сходим, все равно отметить нужно будет. Ну, а пока у меня еще холодильник полный, не выбрасывать же продукты. Ашот не внял и смылся на ужин в одиночку, а я в ресторан не пошел, предпочел перекусить по-домашнему, без шика, но вкусно.

А потом достал тетрадку, решил я написать новую повесть про приключения мальчишек, получивших возможность перемещаться во времени. Сейчас это свежая тема, так что вполне можно издать книгу. Печатной машинкой уже пользоваться поздно слишком, жильцы в соседних номерах будут жаловаться, а ручка — она бесшумная.

Сегодня решил пораньше на боковую залечь, завтра нужно быть в форме, все же меня ждет важное мероприятие.

* * *

[1] чуть переделанная фраза администратора гостиницы из советско-польской комедии 1989 года «Дежа вю», снятой режиссером Юлиушем Махульским

[2] герой детской книги Николая Носова «Незнайка в Цветочном городе», постоянно готовился осчастливить публику шедевром и нетленкой, но так ничего и не написал

[3] Джефферсон Питерс и Энди Таккер, они же «благородные жулики» — герои сборника рассказов американского писателя О. Генри «Трест, который лопнул»

Встал на этот раз привычно рано, в шесть часов. Сосед уже был на ногах. Позавтракали вместе, нужно же продукты в холодильнике добить, потом Ашот убежал на рынок. Оказывается, я не совсем понял его. Он водитель по основной работе, но, как и многие армяне и грузины на рабочем месте, скорее, числится, а деньги зарабатывает, развозя по рынкам Москвы продукты из Армении. Заодно и сам там крутится, что-то продает, что-то оптом сдает, я не вникал.

Такая челночная торговля с юга на север вообще свойственна для СССР, не зря же ощущение создается, что в крупных городах базары буквально оккупированы кавказцами. Кстати, почему так происходит предельно интересная тема, если вникнуть.

Кто бы что не говорил, а хотя Советская власть и била себя в грудь, что передаст заводы рабочим, а землю крестьянам, но и предприятия и колхозы стали фактически государственными предприятиями, причем сельскохозяйственные объединения фактически вновь возродили в России барщину. Ну, а как еще называть систему, при которой колхозник пашет, как проклятый и получает за свою работу трудодни, на которые могут зерна по килограмму отсыпать, а могут и вообще ничего не дать. Крестьяне долгое время только за счет своего домашнего хозяйства выживали, которое при Хрущеве еще и практически запретили.

Да еще и к земле народ прикрепили, как при крепостном праве. Даже сейчас в 1985 году еще десяткам миллионов колхозников паспорта пока не выдали. Так и живут без документов. Стоит ли удивляться, что производительность колхозов с каждым годом падает? Это, несмотря на то, что из городов на помощь миллионы студентов посылают, а заодно рабочих, научных работников. А дело только хуже и хуже.

Но, если вы думаете, что колхозы по всему СССР одинаковые, то вы сильно ошибаетесь. Как раз на Кавказе совсем другая история. Формально и тут крестьяне в коллективные хозяйства объединены, а реально вместо барщины они на оброке находятся. Выражается это в том, что крестьянским семьям земля роздана для личного использования, а колхоз занимается обеспечением техникой.

Соответственно, сняв с поля урожай, грузинский крестьянин часть его сдает государству в лице председателя колхоза, а остальной частью волен распоряжаться самостоятельно. Вот они и продавали свое кровное не только на местных рынках, но и везли в отвратительно снабжаемую продуктами Россию.

А вы думаете, почему на рынках кавказцев в советское время не гоняли? А потому что все по закону и они право имеют своими продуктами торговать по повышенной по сравнению с государственными расценками стоимости. И потому оказываются они в весьма привилегированном положении по сравнению с сельскими жителями РСФСР. Впрочем, в республиках вообще у народа прав куда больше, чем у граждан в российской глубинке, из которой к тому же тянут все соки ради развития окраин.

Да это еще ладно, сейчас про низкое качество продукции закавказских республик все знают [1], особенно притчей во языцех стали собираемые в Кутаиси грузовики «Колхида» и ереванские микроавтобусы «ЕрАЗ». Оно вообще не едет, а если едет, то тут же ломается или рассыпается на болты прямо посреди дороги. Столько анекдотов про грузинские и ереванские пепелацы ходит по Союзу, что не сосчитать.

А происходит это от того, что на заводах работает местное население, у которого свои огороды и виноградники есть. Летом они на земле трудятся, осенью на рынках торгуют. Для завода остается только зима, да и то в перерывах между более важными занятиями. Квалификации у сборщиков никакой, на качество им плевать, потому как госприемка с подачи правительства закрывает глаза на сплошной брак. Хорошо только работающим на заводах местным жителям — они получают заплату, доход от продажи продуктов, а заодно стаж и пенсию. Ну, не красота ли? Отлично устроились, ничего не скажешь. Кстати, практически на всех заводах закавказских республик такая же ситуация, даже на военных, вроде тбилисского авиационного, на котором реактивные штурмовики собирают. И хрен кого уволишь, в этом случае трудовая дисциплина не работает, ибо не РСФСР.

В общем, идея, что ежели строить в кавказских республиках гиганты машиностроения, то здесь неизбежно появится рабочий класс, с треском провалилась. Вот только советское правительство свои ошибки признавать ни в коей мере не собирается, планируя и дальше возводить огромные комбинаты, которые тоже будут выпускать сплошной брак, переводя ценные ресурсы в отходы, высочайше рекомендованные считать качественной продукцией. Ну, а чего? Ну и что, что не работает — вот же и знак качества есть!

Я, собственно, к чему это? Ашот такой же деятель — он водителем числится на Ереванском станкостороительном, но на родном заводе практически не появляется, пользуясь грузовиком для своих личных целей. Разве что отстегивать начальнику гаража приходится. Кстати, про эти станки я тоже слышал много лестных выражений, жаль, что были они исключительно в непарламентских выражениях.

Часов в восемь постучалась девушка из сервиса, принесла мне костюм и рубаху. Все образцово отглажено, я даже восхитился, простимулировав хорошее отношение пятеркой сверху. У мастерицы сразу настроение поднялось, тоже рублей на пять.

— Если что-то опять понадобиться, для вас без очереди сделаем, — пообещала деваха и упорхнула.

В Кремль мне к трем, поэтому решил в редакцию «Вокруг Света» съездить, чтобы время не терять. Встретили меня там, как родного. Пришлось рассказывать о своих американских похождениях. Заодно отдал новые статьи, посвященные Аляске, Калифорнии и Гранд каньону. В бухгалтерию мне не нужно, потому как гонорар сразу в Магадан на счет пересылают.

Время еще было, заскочил в «Молодую Гвардию», они полный вариант книги в печать запустили, нужно узнать, что и как.

В издательстве дело оказалось на мази — книга пошла в печать практически без правок. Тираж порадовал — 200 тысяч экземпляров, причем, скорее всего, будут допечатывать, потому как спрос отличный. Мне в редакции пару десятков экземпляров отложили авторских. Отлично — часть раздарю в Москве, остальные прихвачу в Магадан. Но, если честно маловато.

— А еще можно десяток книжек хотя бы купить? — попросил я.

Пообещали подвезти. Полученные книги пришлось увязать в стопки и коричневой упаковочной бумагой обмотать, все они в рюкзак не влезли. Заодно предложил русские варианты «Неспящих в Анкоридже», «День сурка» и свой путевой дневник, решив назвать его «От океана до океана». Редактор сказал, что прочтет как можно быстрее. Ну, не знаю, пойдет ли в печать? Может, попробовать в какой-нибудь литературный журнал предложить?

Еще в бухгалтерию сбегал, я же с издательством договоров не заключал, что они будут деньги пересылать. Кассирша обрадовалась прямо нереально:

— Товарищ Гарин, где же вы ходите? Я уже не знаю, что с деньгами делать, вас все нет и нет.

Выдала мне гонорар, больше пяти тысяч вышло и это мне еще заплатили по минимальным расценкам, я же, когда книгу в работу взяли, еще в Союз Писателей не входил. Сейчас бы все семь вышло.

Еще в «Студенческий Меридиан» нужно сходить и в другие журналы, в которых мои рассказы публиковали. Там, конечно, куда меньшие суммы, но все вместе тоже прилично должно выйти, не меньше тысячи будет.

На улицу выходил с толстенной пачкой купюр во внутреннем кармане куртки и с кучей книг. Было опасение, что сейчас патруль милиционеров остановит или дружинники привяжутся, заподозрив во мне книжного спекулянта, но обошлось, не пришлось светить удостоверением.

К счастью, на площади нашлось свободное такси, так что я к двенадцати уже был в гостинице. Отнес вещи в номер и спустился по-быстрому перекусить в ресторан. Ну, и подготовиться нужно, сегодня я должен сиять как новый пятак.

Помылся, три волосинки сбрил, претендующих на гордое название усов и бороды. Плохо у меня пока растительность на лице растет, впрочем, никаких претензий, так даже лучше. Обсушился и начал одеваться. Все же решил идти в туфлях, чтобы не переобуваться. Тут от «России» до Кремля только Красную площадь перейти, брусчатка чистая, запачкаться никак не должен.

Хорошо, мужской парфюм еще в Америке купил, действительно хороший, а то бы пришлось «Шипром» душиться. Приглашение в карман куртки — без него не пустят, придется тогда бежать обратно. Еще раз проверил, не забыл ли я чего и отправился вниз. До указанного в приглашении времени еще сорок минут. Как раз выйти из здания, дойти до Кутафьей башни, раздеться в гардеробе. Лучше я двадцать минут поскучаю, чем на две минуты опоздаю.

Вышел на улицу — совсем тепло для декабря, чуть выше нуля. Словно и не трещали еще пару дней назад морозы ниже минус двадцати. Энергично зашагал через Красную площадь, направляясь к нужному месту.

Подошел к Спасской башне, пройдя открытые ворота, затем направился к Дворцу Советов, он же Сенатский Дворец, мне туда назначено. Туристы идут немного по другому маршруту и обычно не так целенаправленно, видимо поэтому меня решили проверить. Сам не заметил, как ко мне подошли два неприметных гражданина в партикулярном платье.

— Добрый день, куда вы направляетесь?

— В Дворец Советов.

— У вас есть приглашение?

Достал из кармана открытку и паспорт, протянул. В ответ мне пожелали доброго дня. Ну, а чего? Вполне нормальная ситуация, все же самый центр страны, можно сказать, сосредоточие власти, порядок должен быть.

На входе в Дворец тоже потребовали приглашение. Пришлось предъявлять его, а заодно и паспорт с удостоверением СП. Затем сотрудник охраны провел досмотр, мало ли, вдруг я пистолет с собой притащил. Другой сотрудник провел меня в гардероб. Отдал куртку и шапку, подошел к зеркалу причесаться. Ничего вроде, нормально выгляжу, хотя некоторое волнение присутствует. Никогда на подобных мероприятиях не был, в Анкоридже у губернатора прием был практически домашним, поэтому и сравнивать не с чем.

Другой сотрудник провел группу людей, накопившихся в гардеробе, в зал, где оказалось неожиданно много народу, как гражданских, так и военных. Заметил, что на меня многие косятся, видимо смущает мой крайне юный возраст и иностранная награда.

Нас сразу развели по группам, указали места и быстро объяснили, как будет проходить мероприятие. Ждать долго не пришлось. Вступительную речь лично Горбачев произнес, рассказав нам о значимости заслуг награждаемых, а также о связи наших достижений с интересами государства.

Затем стали вызывать приглашенных, которые группами подходили к трибуне, направляемые специально обученными людьми. Я думал, что награды будут прикреплять к одежде, но ошибся, ордена и медали выдавали в коробочках. Мое место практически в конце, потому как первыми шли люди с высокими званиями: генералы, крупные чиновники, именитые ученые, потом дело дошло до офицеров и научных работников попроще, но наконец, и меня позвали.

Вручили мне орден «Дружбы Народов», как выяснилось из слов генсека, произнесенных лично, «за большие заслуги в развитии братской дружбы и сотрудничества между народами социалистических стран, укреплении мира, дружественных отношений между народами». Орден довольно уважаемый, но, как оказалось, это не все. Комсомол также подсуетился и мне еще за «Марсианина» выдали знак премии ленинского комсомола в области литературы, а к нему диплом и сертификат, по которому я в Сбербанке могу получить пять тысяч рублей.

Знак премии ленинского комсомола

Стыдно ли мне, что наградили меня за чужую книгу? Да вот ничуть, тем более, что взял я фактически только голый сюжет и немного канву. Все остальное написано именно мной и книга совершенно не похожа на исходный источник. И, в конце концов, наши ученые без всяких проблем принимают награды за копирование западных образцов техники, иной раз один в один до последнего винтика передирают, и ничего, не рефлексируют. А я с чего должен?

После награждения в соседнем зале банкет устроили. Я из интереса тоже пошел, пить не стал, но на столах обнаружились и безалкогольные напитки, так что подцепил бокал с морсом и отошел в сторонку, поглядывая на других награжденных, общающихся небольшими группами.

О, вот и генсек, подошел к одному, ко второму, произнося по несколько слов. Я уже собирался незаметно домой слинять, как меченый устремился ко мне.

— Очень рад, что у нас есть такая молодежь, — в своей неповторимой манере начал он разглагольствовать, — Рональд очень вас хвалил, не каждый решится рисковать своей жизнью, чтобы спасти незнакомого ему человека.

— Большое спасибо, Михаил Сергеевич, — стараясь, чтобы голос звучал ровно и вежливо, ответил я, Для меня большая честь получить высокие советские награды. Рад, что Родина высоко оценила мои действия. А еще не ожидал, что моя книга окажется популярной не только в социалистических, но и в капиталистических странах.

— Очень важно, чтобы советская литература служила делу мира и прогресса, сближала людей разных стран. Ваши работы вдохновляют молодежь на новые свершения. Желаю вам новых творческих успехов! — кивнул головой Горбачев, впрочем, я даже не уверен, что он понял про какую книгу идет речь, работа у него такая — любой разговор поддержать может, еще бы, столько десятилетий тренировался разговоры разговаривать.

— Еще раз хочу поблагодарить вас, Михаил Сергеевич. Обещаю трудиться еще усерднее на благо нашей страны.

Блин, не самый приятный для меня собеседник, но пришлось делать морду кирпичом и улыбаться, поступая как настоящий мадагаскарский пингвин. «Улыбаемся и машем» — совет на все времена. Ну, а что мне еще делать? В рожу ему дать или еще какой перфоманс в стиле Новодворской устроить? Так мне слава диссидента не нужна, я в сумасшедший дом попасть не хочу.

С другой стороны знакомство с Горбачевым здесь и сейчас вполне может пригодиться, тем более, что, судя по вспышке, снимок нашего рукопожатия уже запечатлен.

К счастью Горбатый сказал еще несколько слов и оставил меня под перекрестьем взглядов. Ну, да, я же не академик и не генерал, а мне руку сам Генеральный секретарь ЦК КПСС жмет. Спрашивается, что за тип с горы такой, причем никому не известный? А, нет, есть тут и те, кому я известен.

— Александр, кажется? — послышалось рядом.

— Вы не ошиблись, Алексей Архипович, — улыбнулся я Леонову.

— Не думал, что здесь тебя встречу.

— Да я и сам не ожидал себя тут увидеть, — хмыкнул я, — Но вот поди ты.

— А что это у тебя за награда? — поинтересовался космонавт.

— Американская, за спасение на водах. Так получилось, что случайно вытащил из тонущего катера губернатора Аляски. Теперь вот за «Марсианина» и за это спасение меня награда нашла. Дали «Дружбу народов» за публикации во всех странах СЭВ без исключения. Даже в Монголии и Вьетнаме перевели, представляете?

— Да где же ты у нас губернатора с Аляски нашел?

— Почему у нас? Я как в Америке был был последние четыре месяца, на той неделе вернулся, — я руками развел, мол, такие вот дела, сам в шоке.

— А там-то ты как оказался?

— Увы, Алексей Архипович, но не рекомендовано озвучивать. Но, возможно, вы и сами знаете, я там в августе оказался.

— А что у нас в августе? — начал Леонов и замолчал, ага, по глазам вижу — дошло, слышал он про угон самолета.

Перекинулись еще несколькими словами, и я остался один. Вроде никого больше знакомого не вижу, так что покину я, наверное, банкет. Поискал глазами фотографа, подошел к нему, поинтересовался, можно ли получить фотографию с Горбачевым. Оказалось, что без проблем, более того — с Леоновым меня тоже запечатлели. Фотограф мне листик дал с номером, попросил завтра позвонить после обеда.

Тут на меня еще молодой, хоть и постарше меня, журналист из «Комсомольской правды» напал. Выяснив, что я автор «Марсианина», он пожелал взять интервью. Непривычно прямо, пока что я их брал, а тут моим мнением интересуются.

— Александр Глебович, можно пару слов для газеты «Комсомольская Правда»? Что вы чувствуете после получения правительственной награды и премии Ленинского комсомола?

— Для меня это огромная честь, — стандартно ответил я. — Хочу выразить благодарность партии и правительству, а также ЦК комсомола за высокую оценку моего творчества. Буду и дальше стараться создавать произведения, которые будут вдохновлять читателей на работу на благо Советской Родины.

Журналист кивнул, записывая мои слова и побежал к другому награжденному, уже к нему приставать начал. Бросил меня одинокого, а еще коллега называется. Впрочем, и хорошо, пора мне покинуть этот праздник жизни, устал я что-то от официоза.

Обменял в гардеробе номерок на свою одежду, да направился в «Россию». Ну, вот, все официальные мероприятия подведены. Теперь мне еще придется хотя бы пару дней побегать по редакциям, а потом можно будет брать билет в Магадан. Ах, да, завтра нужно отдать мою записку по спасательным службам. Еще нужно подарков набрать — это обязанность любого советского человека, оказавшегося в столице нашей Родины.

А вообще я доволен. Подозреваю, что своей американской командировкой я много недоброжелателей нажил. Но одно дело о второкурсника зубы точить и совсем другое пытаться загнобить орденоносца, лично знакомого с руководителем нашей страны и другими известными людьми. Да и по линии комсомола подкопаться будет сложно — все же премия ленинского комсомола — одна из высших наград советского Союза молодежи. Вообще высшей комсомольской наградой считается Почетный знак ВЛКСМ, но и знак премии комсомола — это тоже значимое поощрение.

Почетный знак ВЛКСМ

Вон, как золотом горит. На самом деле знак из томпака сделан, это самая обычная латунь, хотя и позолоченная. Только лавровая ветвь из серебра. Вот орден Дружбы Народов тот полностью серебряный.

Завтра обязательно фотографии заберу — они тоже не хуже ордена по нынешним временам. И с артистами у меня пленка отщелкана, ну, тут я сам снимков наделаю.

Подумал, может, устроить небольшой банкет по поводу награждения или это будет слишком нескромно? А если делать, то где? Ладно, время терпит, обзвоню знакомых артистов, если согласятся посидеть, то закажу столик где-нибудь. Вообще это дело такое — в Москве в хорошем месте знакомства нужно иметь, чтобы в вечернее время найти место. Ай, ладно, там видно будет.

На этот раз для разнообразия сосед оказался дома, кому-то звонил по телефону. Я уже куртку снял, когда он обернулся.

— Вах, нэ знал, что у тебя награды ест!

— Да и не было, только что из Кремля, Горбачев вручал.

— Нэужели сам?

— Сам, сам, даже фото сделали, завтра отдадут, — изобразил я улыбку.

— Вах, это дело надо отметить.

— Даже не знаю, думал вот кого-нибудь из знакомых артистов пригласить, но куда?

— Эта, «Арарат» хочешь? Говоры сколько человек, я столик троюродному брату закажу, он у меня там поваром работает, да. Бозбаш, долму, кебаб закажу. Ты любишь долма?

— Люблю, — в отличие от героя «Мимино» я ответил согласием, — С чесночным соусом очень вкусно.

— О, — обрадовался Ашот, — Ты панимаеш! Говоры, все будет, бесплатно будет.

— Нет, Ашот, вот бесплатно не нужно. Я устраиваю банкет, я и плачу.

Армянин руки поднял, показывая, что сдается и не против оплаты праздника жизни за мой счет.

— Кстати, а где этот «Арарат»? — я поймал себя на мысли, что совершенно не знаю, где точка общепита находится.

— Нэглинная улица, — армянин увидев по моему лицу, что я никак не врублюсь, пояснил, — Там ЦУМ напротив и этот, театр.

— Большой или малый? — пошутил я.

— Это, оба, — похоже удивился Ашот.

Блин, что-то я туплю, действительно, они же рядом. И где ресторан сразу стало понятно. Тут недалеко совсем, минут двадцать ходьбы, нужно мимо Кремля по Красной площади пройти и направо повернуть по Театральному проезду, который пока проспект Карла Маркса.

Так, кого же позвать? А, собственно, я Захарову и Филатову обещал рукописи дать почитать. Вот и повод. Где там телефон? Набрал номер:

— Марк Анатольевич, это Гарин беспокоит. Да, Саша. Помните, вы хотели мои рукописи почитать, а то неизвестно, когда выйдут книги, да и опубликуют ли их, пока совершенно неизвестно. Знаете, у меня тут небольшое торжество наметилось, получил сегодня орден в Кремле, хочется отметить. Вы не откажетесь подъехать вечером в «Арарат»? Скажем, часам к семи? Я вам и рукописи отдам. Да нет, не надолго, часок, все скромно.

Нормально, не отказал. Позвонил еще по нескольким адресам, не все согласились, но человек шесть точно обещали прийти. Ну, и Ашот, раз он столик помог добыть, то отказать ему было бы свинство. Ах, да, себя забыл присчитать. Вот, уже восемь человек получается. Повернулся к соседу:

— Ашот, закажи тогда столик за завтра на десять человек. Пусть лучше с запасом, мало ли.

— Все сделаю, дорогой. Эта, может девочек?

А стоит ли? Ладно в Америке, а здесь, дойдет до Алисы, что не исключено, а ее я терять точно не хочу.

— Нет, Ашот, у меня невеста есть.

— Как скажеш, а сейчас пошли поужинаем.

Вот же неугомонный тип, прям лавашом не корми, дай меня в ресторан затащить.

— Ну, пойдем, только я без вина.

— Как скажеш, дорогой. Пошли, да?

* * *

[1] если интересно, что представляла собой промышленность Грузии и Армении в 70-х и 80-х годах, советую почитать книгу «Черные дыры советской экономики», главу 8-ю «Грузинская черная дыра — проклятие советской экономики» https://author.today/reader/430453/4142921 и 9-ю «Армянопром СССР — колоссальные затраты без отдачи» https://author.today/reader/430453/4149348

Хотел с утра по редакциям побегать, но вовремя вспомнил, что товарищ майор обещал прислать курьера. Эх, вот опять непредвиденная задержка. К счастью, комитет меня томить особо не стал. Ровно в девять часов задребезжал телефон. Курьер оказался настолько любезен, что позвонил ровно в девять, вежливо поинтересовавшись, может ли он подняться.

— Конечно, конечно, — обрадовался я, — Все готово.

Открыл защелку на двери, сам полез в шкаф, достал папку. Подумав, тетрадь с черновиком все же оставил себе, мало ли, пригодится, тем более, ничего секретного я в ней не писал.

— Заходите, открыто, — крикнул, услышав стук в дверь.

Посланец от товарища майора оказался молодым парнем лет 25, судя по выправке — старший лейтенант, как минимум, а то и капитан. Отдал ему папку, пояснив, что сделал три экземпляра на всякий случай.

— Если потребуется консультация, мы позвоним, — прощаясь, сказал курьер, который так и не представился.

— Собственно, там все, что я могу сказать, не думаю, что получится что-то еще добавить, — кивнул я, — Но, звоните, учтите только, что я дня через три-четыре планирую уезжать. Знаете, хочется встретить праздники с родными, соскучился уже.

Отлично, теперь могу делами заняться, надеюсь, что КГБ я больше не понадоблюсь, и меня не станут задерживать. Уже куртку натягивал, когда опять послышалась заполошная трель телефона.

— Александр Гарин? — поинтересовался мужской голос.

— Да — недоумевая, ответил я.

Странно, а это кто еще, да еще так официально?

— Моя фамилия Рогов, я помощник режиссера на телевидении, как вы посмотрите на то, если мы вас пригласим на съемку передачи «Клуб путешественников»?

— К-хм, — я аж закашлялся, настолько неожиданной оказалась просьба, — А почему именно я?

— Понимаете, — помощник режиссера замялся, но напора не потерял, — Так получилось, что запланированные гости не смогли прийти, а мне хороший знакомый рассказал, что вы на Аляске пробыли четыре месяца и еще путешествовали по материковой части США.

Понятно, передачу нужно выпускать, вот меня как запаску использовали. А, впрочем, чего обижаться? Когда я еще на телевидение могу попасть, тем более советское, не избалованное большим количеством каналов? Да я только за, но есть нюансы.

— В принципе я не против, — протянул я, — Но, вы же понимаете, наверное, нужно разрешение.

— А вот тут не беспокойтесь, все уже согласовано, о чем не стоит упоминать, я вам подскажу.

Однако лихо, мужик явно не допускал и мысли об отказе.

— Ну, хорошо, уговорили, а когда?

— Желательно прямо сейчас выехать, запись начнется через час. Получится у вас?

Ну, Сашка, офигеть какой ты стал востребованный. Еще неизвестно, что лучше — фото с генсеком и Леоновым или засветиться в телевизионном «Клубе путешественников».

— Да, хорошо, я еду, а куда?

— Шаболовка, 37. Я вас встречу на главном входе. Если задержусь, скажете свою фамилию, мне сообщат. И еще, у вас же имеются какие-нибудь материалы, хотя бы фотографии?

— Фотопленки, их довольно много, но у меня и пару роликов на кинопленке есть, минут по семь каждый.

— Замечательно, — возликовал Рогов, — Тогда захватите их с собой.

— Только я не могу вам материалы оставить, — счел нужным предупредить я с телевизионщика.

— Ничего страшного, мы сделаем копии того, что нас заинтересует. В общем, я вас жду, — собеседник бросил трубку.

Быстренько глянул на схему Москвы. Странно, думал, что в Останкино нужно будет ехать, а тут Шаболовка. Но, пожалуй, можно такси не ловить, что рано утром обычно непросто. Мне нужно от станции «Площадь Ногина» по Калужско-Рижской линии доехать до «Октябрьской», а там чуть больше километра пешком пройти.

По-быстрому отсортировал материалы, положил обе кассеты с кинопленкой, фотопленки взял пять штук, все тащить не стоит, слишком долго придется разбираться с ними. На всякий случай прихватил пару экземпляров «Марсианина». Скинул все вещи в сумку и полетел.

Вышел на Калужской площади, где мне сразу бросился в глаза бронзовый Ленин. Надо же, необычно, рука в кармане, кепки нет. Обычно Ульянов наших городах стандартно простертой вдаль десницей указует путь в грядущее. Ну, и кепка, на одних памятниках она на голове, на других зажата в левой руке. Слышал даже хохму про статую, у которой ретивый скульптор умудрился сразу два головых убора изваять, так что один прикрывал лысину, а второй вождь пролетариата в каменой шуйце держал, видимо в запас взял. Может и врали, хотя и не такие проколы порой случаются, помню, видел мозаичное панно 70-х на одной школе с шестипалой школьницей. И ничего, только после 2000-х годов кто-то пальцы сосчитать догадался.

Пересек площадь, и о, не надо пешком идти — вон депо трамвайное и поворотный круг, рядом с которым в красно-желтую Татру T3 народ загружается. Давненько я на таком трамвае не катался, с детства, пожалуй, причем не этого, а прошлого. Только запрыгнул на подножку, как в динамике неразборчиво зашипело «Осторожно, двери закрываются».

Знаменитая Татра Т3, бегавшая по рельсам многих городов Советского Союза

Проехать пришлось всего одну остановку, выпрыгнул наружу, немного прошел, обнаружив небольшой домик с воротами — ну явная проходная, не ошибешься. Нормально мне помощник режиссера объяснил, как добраться. Я даже раньше подошел, всего за полчаса до места доехал. Внутри домика оказался проход с вертушкой, рядом с которой восседал представительный вахтер.

— Вы к кому?

— Моя фамилия Гарин, меня приглашал помощник режиссера Рогов.

— Секундочку, — вахтер вытащил откуда-то толстую тетрадь, — Да, он предупреждал. Подождите пока, он сейчас подойдет.

Где же тут ждать? Даже присесть некуда.

— Я на улице постою, — сказал я деду, на что тот только кивнул.

Курильщикам ждать проще, достал цигарку — вроде как делом занят. А тут ходишь взад и вперед, потому как просто стоять скучно.

— Вы товарищ Гарин? — спросил меня внезапно образовавшийся рядом со сной живчик.

Парень лет двадцати семи аж пританцовывал от нетерпения, с недоумением поглядывая на меня.

— Даже не думал, что вы так молодо выглядите. А вы точно Гарин? — спросил он, забавно выпучив светлые, практически белесые глаза.

— Точно он самый, Александр Гарин, могу документы показать. А вы точно Рогов? — съехидничал я в ответ.

— Уел! — парень рассмеялся, — Сергей Рогов, взлохматил рукой густую блондинистую шевелюру, — Слушай, давай на «ты»?

Альбинос натуральный прямо.

— Да легко, — согласился я, — Мне действительно всего восемнадцать.

— И ты уже писатель, да еще популярный? — недоверчивым тоном задал вопрос Сергей, — Мне знакомый вообще сказал, что ты известный писатель и у нас и в Америке.

— Просто я начал бурно, — пояснил я, — В какой-то мере действительно так, я в этом году три книги издал в США и четвертая на подходе.

— А у нас?

— Да вроде и у нас хорошо дело пошло. Ты «Вокруг Света» читаешь?

— Выписываю, — рассмеялся Рогов, — Можно сказать, в профессиональных целях.

— Видел, наверное, в последних номерах там повесть была, «Марсианин» называется?

— Подожди, — живчик внезапно остановился, — Так это твоя книга?

— Получается, что да, — я согласился.

— Все, вопросов больше не имею, — Рогов вцепился в меня как клещ, поволок через проходную, — Митрич, я его забираю.

— Куды? — взвился старик, — Оформить нужно!

Пришлось доставать паспорт, чтобы бдительный вахтер записал мои данные. Все это время Рогов пританцовывал рядом от нетерпения. Аки конь прямо.

— Ты материалы взял? — задал он мне вопрос, когда мы шагали уже по внутренней территории студии.

— Да, конечно, — я хлопнул рукой по висевшей на боку сумке, сам в это время глядя на показавшуюся в просвете между корпусами домов ажурную громаду Шуховской башни.

— Отлично, отлично, сейчас посмотрим, — пробормотал помощник режиссера, увлекая меня в одно из зданий.

— Слушай, а почему мы не в Останкино? — спросил я.

— Там в основном развлекательные передачи снимают и все такое, — пояснил Рогов, — А тут научно-популярные и детские.

Обстановка на студии мягко говоря, но грубо выражаясь, оказалась весьма живенькой. Как нельзя лучше тут подходили слова советских классиков: «На 1-й Черноморской кинофабрике был тот ералаш, какой бывает только на конских ярмарках и именно в ту минуту, когда всем обществом ловят карманника» [1]. Вот и здесь постоянно носились люди, орали друг на друга, таскали какое-то оборудование. Словом, жизнь кипела и, я бы даже сказал, кипела…

Заведя меня в отдельный кабинет, Рогов начал разбираться с материалами, просматривая пленки на диапроекторе. Я слова не успел сказать, как он красным маркером начал отмечать прямо на полях пленки нужные места. По мановению руки нарисовавшемуся фотографу была поставлена задача отпечатать фотографии, после чего вызванный специалист мгновенно пропал, причем так виртуозно, что я даже не понял он ушел или растворился в воздухе. Затем помощник режиссера озадачил кинооператора, потребовав сделать копии мои любительских кинороликов.

— Смотри, сюжет займет где-то двадцать минут, нам нужно с темой определиться, — наконец-то обратился ко мне Рогов.

Быстро пробежались по тому, где я был в Америке.

— Времени маловато, ограничимся Аляской, но можно включить немного текста про Рэя Бредбери и посещение родины Тома Сойера. Нам нужно сценарий составить, а еще мне с начальством придется тему согласовать.

И вот тут я понял, что попал. Какие там пару часов времени — это на день, не меньше.

— Слушай, давай я сам напишу, а ты пока с материалами разберешься? — предложил Сергею.

— Опыт есть?

— Да как бы передачи ваши смотрел и сценарии для фильмов уже делал. В США уже подготовка к съемкам ведется, как раз я сценарий писал.

— Однако, — задумался Рогов, но тут же встряхнулся, — Тогда садись и пиши, а я побегу. Час у тебя времени есть, рассчитывай в общем на тридцать минут, все равно что-то придется вырезать.

Помощник режиссера умотал, а я занялся составлением сценария. Ничего не поделаешь, «дело помощи утопающим — дело рук самих утопающих» [2]. А иначе за сегодня точно не управимся. Привычно распланировал каркас сюжета, начал составлять диалоги. Затем сделал примерный текст для озвучивания роликов. С черновиком управился минут за сорок, но неизбежно режиссер что-то изменит, поэтому делать окончательный вариант пока рано. Отдал листы примчавшемуся Рогову.

— Отлично, отлично, я сейчас, — заполошно заявил он и опять умотал.

Таким рваным темпом часа за два утрясли сценарий сюжета. Уже двенадцать, но к самим съемкам не приступали. Надеюсь, к семи управимся, а то ведь у меня мероприятие в «Арарате» назначено. Кстати, я сегодня даже не завтракал и в желудке ноет.

Только подумал про еду, как Рогов меня спросил:

— Слушай, ты хоть завтракал?

— Некогда было, — честно признался я, — Как раз хотел в ресторан сходить, когда ты меня сдернул.

— Тогда пошли, перекусим, у нас тут столовая неплохая, а то через час режиссер появится и уже будет не до обеда.

— А говорил, пару часов займет, — напомнил я.

— Ну, мало ли что я говорил, — самокритично признал Рогов, хватая меня за руку и таща вперед на манер портового буксира.

— Ты как добирался, такси брал? — поинтересовался он, ведя меня по запутанному лабиринту бесконечных коридоров.

— На метро, вышел на «Октябрьской», потом на трамвае доехал.

— Зачем так? — изумился Сергей, — Надо было еще одну остановку на метро проехать и выйти на «Шаболовской», она напротив проходной прямо.

Ну, век живи, век учись, да все равно дураком останешься. Но столовая действительно оказалась на уровне, еда вкусная и недорогая. Я солянку взял, крученную котлету с тушеной капустой, салат.

— Слушай, мы хоть до шести-то управимся? — решил я уточнить съемочный график.

— А что так, спешишь куда?

— У меня столик заказан в «Арарате», награждение нужно отметить, — раскрыл я свои планы.

— Хорошее место. Родственников пригласил?

— Все мои родственники в Магадане, — усмехнулся я, Знакомых пригласил. Марка Захарова. Янковского, Филатова, Золотухина, Абдулова.

— Нихрена себе у тебя знакомые, — покрутил головой Сергей, не прекращая поглощать наваристый борщ, — А что за повод?

— Да вчера в Кремле наградили меня.

— Да ну? И чем? — у помощника режиссера даже ложка застыла, не донесенная до рта.

— Орденом Дружбы народов и еще дали премию Ленинского комсомола.

— Достойно, — ложка все-таки достигла рта, — Управимся.

Рогов уверенно тряхнул головой. Ну, будет надеяться, что дела у него не расходятся со словами.

После обеда работа действительно пошла намного быстрее. Появился режиссер, первым делом прошерстивший сценарий и, разумеется, нашедший огрехи. Но ничего — текст я поправил и его тут же стремительно перепечатала секретарша, пока гостей программы и ведущего гримировали. Ничего особенного, только наложили пудру на лицо, чтобы не бликовало под софитами, помадой губы выделили. Не нравится мне такое, но передача цветная, а пленка несовершенная, вот и приходится для того, чтобы естественно выглядеть в кадре, терпеть грим, хотя лично мне неприятно.

Перед съемками успел с Сенкевичем познакомиться, очень приятный человек оказался, доброжелательный такой.

Сам процесс съемок занял около трех часов. Это полностью всей передачи, потому что хотя мой эпизод занял от силы минут двадцать, но и во время беседы с другими гостями я продолжил сидеть за столом с ведущим, время от времени подавая реплики. Потом еще озвучка роликов время отняла, а затем пришлось по всей студии фотографа искать, чтобы он мне отдал пленки.

Заполошный день получился ужасно, считай весь ушел на съемки передачи, но не жалею. Сенкевичу подарил свою книгу с дарственной, засветив ее на экране, заодно рассказал про другие книги и про путевой дневник, который сейчас лежит в издательстве. В общем, прорекламировал себя на всю страну по-полной. Еще один экземпляр романа выпросил Рогов.

— Слушай, ты сейчас куда? — спросил он меня, когда я уже собирался домой.

— Да на метро сяду, мне в гостиницу надо. Оставлю там пленки, возьму рукописи и в «Арарат». Столик на семь заказан, как раз успеваю.

— Скажи, а не будет слишком нагло, если я тоже напрошусь? — ошарашил меня вопросом Сергей.

Однако московские телевизионщики совершенно не теряются. Но почему бы и нет, все равно я на десять человек банкет заказал? Я так Рогову и ответил.

— Отлично, — обрадовался тот, — Тогда метро отменяется, я на машине.

Ну, а чего я отказываться буду? Пригласил Рогова подняться в номер, где познакомил с Ашотом, который уже с нетерпением ждал, когда я приду. Услышав, что новый знакомый с телевидения, ошарашенный армян буквально заплясал вокруг гостя, засыпая его вопросами.

А я пользуясь тем, что мне никто не мешает, убрал в чемодан кассеты с пленками, потом достал рукописи. Захаров просил все три.

— Слушай, а мне не дашь почитать? — все-таки оторвался от Ашота Сергей.

— У меня три экземпляра, — объяснил я, — Первый я уже в издательство отдал, один мне нужен. Можешь с Захаровым договориться, хотя там, уже, кажется, очередь из желающих образовалась. Но, в принципе, я дня четыре еще в Москве буду, если управишься за три дня, то могу дать свой экземпляр. Но только, чтобы железно успел вернуть и никаких копий, мне только самиздата не хватало, чтобы органы мне мозги полоскать начали.

Естественно, получил заверения, что вот точно и что ни-ни и с сомнением отдал рукопись. Надеюсь, окажется обязательным человеком. В крайнем случае, у Захарова заберу экземпляр и на Аляске у меня копия тоже осталась.

В половине седьмого погрузились на «Жигули-шестерку» Рогова и отправились в ресторан. Припарковаться удалось только на Пушечной, пешком дойдя до «Арарата». Не удивительно, что этот ресторан такой популярностью сейчас пользуется. Отличная кухня, красивые апартаменты, да и место козырное. Рядом Большой и Малый театр, Щепкинское училище, ЦУМ. Напротив еще одна легенда ресторанного бизнеса — гостиница «Метрополь». В это заведение тоже, кстати, просто так не зайдешь — знакомства нужно, чтобы столик заказать. Но ничего, у меня теперь блат в «Арарате» — это тоже неплохо. Ашот меня своему троюродному родственнику представил, визитками обменялись, так что светское знакомство состоялось.

А место действительно весьма уютное, не зря его московская богема облюбовала. Уютные коричневые стены, отделанные армянским туфом, обрамляют фреску, на которой над посетителями плывет голубая вершина Арарата. Деревянные потолки с висящими на них «парусами» из холста, навевают мысли то ли о рыцарских замках, то ли о старинных фрегатах.

Втроем заранее столик заняли, повар побеспокоился, одно из лучших мест для нас забронировал. Тут и гости появились. Захаров сразу предупредил, что ненадолго и насчет рукописей поинтересовался. Я в сумку полез.

— Вот, — говорю, — Это вторая копия, первая в издательстве. Здесь путевые записи, «Неспящие в Анкоридже» и «День сурка». К повестям я киносценарии приложил. Но, если у вас идея появится самому поставить, на мой взгляд, действие нужно будет адаптировать к нашей стране. И еще, «День сурка» сложновато будет играть на сцене, проблема в постоянном повторении эпизодов, их нужно отыгрывать полностью одинаково, но с определенными нюансами. А вот «Неспящие» вполне можно на сцене отобразить.

Захаров ответил, что разберется и кивнул на мою просьбу не копировать рукописи, а то разойдутся самиздатом. Это сейчас запросто. Еще подарил знаменитому режиссеру томик «Марсианина» с дарственной. Хорошо взял сразу несколько экземпляров, пришлось и остальным гостям дарить книги.

Не хотел пить, но пришлось «обмывать» орден, настоял только, что в вине, а армянский коньяк пусть пьют гости. Я и в прошлом теле особой тягой к горячительным напиткам не страдал, а в этом вообще не тянет, хотя и до полной абстиненции не доходит.

Когда заказывал блюда, попросил официанта отдать мне меню.

— Зачем тебе оно? — поинтересовался Абдулов.

Пришлось сознаться, что собираю меню разных заведений. Такая вот коллекция на память. Тут Рогов вмешался:

— А хочешь в «Седьмое небо» сходить?

Это ресторан, который на Останкинской башне? Конечно, хочу, интересно же Москву с такой высоты посмотреть.

Рогов пообещал завтра решить вопрос. Оказалось, что «Седьмое небо» — это не один ресторан, а фактически три. Там три зала и все на разной высоте. Самый низкий — Бронзовый, 328 метров над землей, а самый высокий — Золотой находится еще выше — на отметке 334 метра. Все залы вращаются, а кормят в них по-разному. В Бронзовом зале подают типовой обед, вот в Серебряном можно развернуться, там даже оливье с раковыми шейками доступно для заказа.

В Золотом зале часто банкеты устраивают, но там тоже можно столик организовать. И все залы медленно вращаются, совершая полный оборот за сорок минут. В общем, пообещал Рогов пригласить меня на обед, надеюсь, сдержит слово, очень хотелось бы полюбоваться столицей с большой высоты. Зрелище должно быть куда круче, чем вид Нью-Йорка с обзорной площадки башни Эмпайр-стейт-билдинг.

Захаров уже в восемь часов извинился и покинул компанию, оставив меня рассказывать про свои американские приключения. Впрочем, вскоре, подвыпившие гости начали травить и свои байки. Я некоторое время крепился, а потом вытащил записную книжку и с разрешения рассказчиков стал конспектировать понравившиеся истории. Вот хорошо, что я стенографию освоил. Не до конца, но очень удобно стало записывать устные рассказы. Очень уж интересные истории, жалко, если пропадут.

В девять гости начали потихоньку расходиться, все же день будний, у большинства завтра дела. К десяти за столиком остался только я с Роговым и Ашотом.

— Вас подвести? — поинтересовался Сергей.

— Нет, спасибо, мы пройдемся, решил я, — Тут недалеко. А ты, может, лучше на такси поедешь?

— Да не, все нормально, я же минералку пил, ты просто не заметил, — улыбнулся тот, — Ты завтра дома будешь?

— Нет, — испугался я, что опять придется торчать в номере, — Мне по редакциям нужно завтра побегать.

— Тогда позвони мне на работу примерно в двенадцать, — попросил Рогов, — Только обязательно. Лады?

Пока шли по дому по вечерней Москве, Ашот многословно восхищался тем, с какими людьми сегодня он вино пил. Он, оказывается, попросил, чтобы наш столик со стороны сфотографировали, чтобы потом было чем похвастать. Несколько раз пригласил меня в Ереван, обещая застолье еще лучше, чем в «Арарате». Ну, не знаю, может, и выберусь, но уж точно не в этом году, хотя теперь на рынках Москвы у меня есть блат. Вот только для меня больше актуален блат в Магадане.

Вот сам не пойму, оно же, как говорил герой фильма «Жмурки», «в центр надо подаваться, там все». Я даже согласен с этим утверждением, но вот тянет меня в Магадан со страшной силой, прямо как Шарика в лес, это не смотря на то, что наш город вовсе не жемчужина у моря. Не гриновский ласковый и романтичный Зурбаган, отнюдь нет. Море у нас холодное, суровое, свинцовое на вид. Да и сам край, мягко говоря, прохладный, но вот успел прикипеть к нему. Ладно, там видно будет, может, и переберусь в столицу… но потом, как молвил один харизматичный прапорщик [3].

Уже в номере порадовался, что день наконец-то закончился. Очень уж заполошный был. А мне еще по редакциям нужно побегать и по магазинам — подарков-то нужно набрать, Новый Год уже на носу. Но это все завтра, а сегодня спать, устал, как собака.

* * *

[1] Илья Ильф и Евгений Петров «Золотой теленок»

[2] лозунг на стене в васюкинском клубе «Картонажник», И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»

[3] имеется в виду «дикий прапор» и его диалог с призывником Пулей из кинокомедии «ДМБ», снятой в 2000-м году режиссером Романом Качановым:

'- Может бахнем?

— Обязательно бахнем и не раз, весь мир в труху, но потом'.

С утра подорвался, как встрепанный. Уже четверг, из рабочих дней осталась только пятница, поэтому начинаю редакционный чес. Помылся, сделал зарядку для бодрости, спустился на завтрак в ресторан и полетел. Рабочий день в конторах начинается с девяти, поэтому я, чтобы не терять времени к этому моменту уже был у «Студенческого меридиана».

На этот раз встреча оказалась гораздо радушнее. Во-первых, уже знают тут меня, во-вторых, я для представительности награды надел, а это уже изрядно мешает человеку на дверь указать, по крайней мере, с ходу, чисто психологически. Новые рассказы взяли с энтузиазмом. Я сразу и договор подписал, чтобы деньги сразу переводили в Магадан. Так гораздо проще, потому что могу отсылать произведения по почте, а не мотаться каждый раз в столицу лично.

Очень удобно, что в том же здании еще и редакция «Юного Техника» находится, так что я сразу и в нем побывал, а потом в расположенном по соседству «Ровеснике». Ну, а чего, я еще в Анкоридже целый цикл статей наваял о том, как живет молодежь на Аляске и в США в частности. Упор сделал на потомков русских переселенцев, которые интересуются национальной культурой, в первую очередь старинной, поддерживают ее.

Закончил на Новодмитровской, поймал такси и отправился на улицу Правды, 24. Здесь тоже две редакции — журналов «Смена» и «Юность». У меня в планах было в обеих побывать. Здесь тоже плодотворно пообщался, пристроив очередные рассказы, в том числе и юмористические.

Когда вышел из редакции «Юности» уже минут без двадцати двенадцать было, поэтому решил позвонить Рогову. Поспрашивал у прохожих, не без трудностей найдя рабочий телефон-автомат. Эх, как же смартфона не хватает. Полтора года в этом времени, а порой машинально тяну руку в карман за телефоном.

Уверенности, что дозвонюсь, никакой не было, учитывая, что помощник режиссера постоянно мотается по всей телестудии. Но нет, даже просить звать Рогова не пришлось — он сам ответил на мое «алло».

— Привет, Саша. Подъезжай через час к девятнадцатому пропускному пункту Останкинского телецентра, я тебя там ждать буду. Устрою тебе небольшую экскурсию, а потом пообедаем в «Седьмом небе».

Я так прикинул, вполне время есть. Поймал такси и рванул сначала в Климентьевский переулок в редакцию «Знание-Сила». Они у меня рассказ уже опубликовали, глядишь, еще один всуну. Водителя попросил подождать. В этот раз ничего у меня не взяли, но за опубликованный рассказ гонорар забрал. Ну, хоть такси отбил.

К счастью шеф не уехал, честно дождался клиента. Чтобы не петлять по центру Москвы, проехали через Большой Устьинский мост и по Садовому кольцу вырвались на проспект Мира, а потом по Мурманскому проспекту и Новомосковской улице добрались до улицы Академика Королева. Я засекал, всего-то за 25 минут доехали. В 20-х годах грядущего века на такую дорогу времени ушло бы больше, но сейчас и машин поменьше.

Рогов уже топтался у входа, человек он такой — не умеет стоять спокойно.

— Давно ждешь? — спросил, выходя из машины.

— Ровно четыре минуты, — радостно ответил Сергей и поторопил меня, — Шевелись, за час, конечно, не так и много посмотреть удастся, но нечего время терять.

Останкинский телецентр

Тут да, судя по величине телецентра, чтобы только обойти все его помещения нужно месяц затратить, не меньше. Да уж, куда там Шаболовскому комплексу, он по сравнению с Останкинским карлик. Все же за время экскурсии я некоторое представление о телецентре составил. Но ноги буквально оттоптал — везде бегом, везде «давай скорее», то верх, то вниз по бесчисленным лестницам, сотни метров по бесконечным коридорам. А Рогову, смотрю, ничего, вся жизнь у него на бегу, привык.

Заметив, наконец, что я уже обессилел, Сергей сжалился. Минут пять мы передохнули и опять выступили в новый поход, на этот раз к Останкинской башне.

Останкинская башня, советская открытка

Даже не думал, что такой кайф обедать, паря над Москвой. Зал ресторана представлял собой кольцо, по периметру которого у больших окон расставлены столики, рассчитанные на четырех посетителей. Центральную часть занимает лестница, и стойки с блюдами и напитками. Кухня, как я понял, находится в основании башни, готовые яства наверх лифтом доставляют.

Такое ощущение, словно оказался в столовой на борту гигантского дирижабля, вроде «Цеппелина». Это впечатление дополняют официантки в фирменной одежде, похожей на форму стюардесс. Еще и подобраны девушки с аэрофлотовской тщательностью — улыбчивые, молодые, с прекрасными фигурами, которые только подчеркивают узкие форменные юбки и жакеты.

Кормят тут, нужно сказать, неплохо, но нельзя сказать, что это главное достоинство ресторана. Да тут даже третьеразрядную столовку устрой, народ все равно будет валить, потому что такого потрясающего вида во всей столице не найдешь. Я не особо-то на пищу внимания обращал, не до нее, когда вся Москва подо мной. И фотографировать разрешают, в телецентре-то запретили, так хоть здесь оторвался.

В Золотом зале

Мы и на обзорных площадках побывали. Впечатление я получил огромаднейшее. Сюда бы еще стеклянные полы сделать — вообще бы стала бомба. Кстати, в будущем на Останкинской башне на обзорной площадке, которая на 337 метрах над землей находится, прозрачные полы установили. Я идею эту Рогову озвучил.

— Разобьется же? — удивился он.

— С чего бы? Был такой советский физик — Исаак Ильич Китайгородский, так он разработал ситалл — это стекло, которое не уступает по прочности стали, но при этом легче алюминия. Он в 65 году умер, а ситаллы уже давно производят и у нас и за границей.

Еще бы — бронестекло для военных самолетов — это ситалл. В прошлой жизни меня был набор отверток, рукоятки у которых были сделаны из бронестекла, в конце 70-х как-то бракованную партию работяги по кусочку на авиазаводе Комсомольска-на-Амуре разобрали для личных нужд, так вот из него выточены были.

— Интересно, — протянул Сергей, — Не знал.

— А представь только какой будет зрелище и каково будет ходить по прозрачному полу на огромной высоте, даже несмотря на то, что ты будешь знать, что стекло прочнейшее и его даже пуля не пробьет!

— Да уж, — помощника режиссера заметно передернуло, вот что значит — богатое воображение.

Расстались с Роговым в три. Он на работу поехал, а я взял такси и решил еще до конца рабочего дня посетить редакцию «Техники Молодежи» и «Крокодила». В «Крокодиле» только в бухгалтерию забежал, ничего из рассказов предлагать не стал. И хватит на сегодня. А вообще нужно сокращать число изданий. Буду, пожалуй, сотрудничать с «Вокруг Света», «Студенческим Меридианом», «Юностью», «Сменой». Вполне достаточно, на мой взгляд. Если появятся фантастические рассказы, то буду потихоньку обращаться и в другие журналы, но без фанатизма.

Время еще было, поэтому запряг таксиста съездить в кассы Аэрофлота. Они в доме рядом со станцией метро «Преображенская площадь» находятся. Всяко ближе, чем в Домодедово переться. Думаю, это не единственное место в столице, где можно билеты купить, но таксист меня привез именно сюда.

Дом, в котором находились кассы Аэрофлота

На всякий случай на месте посмотрел на табло, нет ли изменений. Нет, все нормально. Вылет ежедневно в 20.05, посадка на Соколе в 3.50. Аэропорт отправления Домодедово. Есть еще дополнительный рейс в пятницу и воскресенье, на 6.05, раннее утро. В Магадане буду в 13.50. Пожалуй, этот вариант для меня удобнее, тем более что летит тоже Ил-62 без пересадок.

Подошел к кассе, потолкался в волнующейся очереди — ожидаемо «билетов нет». Блин, что же я туплю? Конечно, в обычной кассе давно все места раскупили, Новый Год на носу, все стараются вернуться к празднику домой. А мне нужна бронь. Пошел в депутатскую кассу, благо очереди к ней, можно сказать, что нет — только пара человек стоит: солидный полковник, а за ним человек лет тридцати в хорошо пошитом костюме и с удивительно скучным и одновременно преисполненным собственной значимости лицом. Явно какой-нибудь помощник или референт из приближенных к высокому начальству. Я так думаю, как сказал бы артист Мкртчян.

Встал третьим, удостоившись недоуменных взглядов соседей по очереди.

— Молодой человек, это касса для депутатов и правительственных чиновников, — соизволил обратиться ко мне костюмоносец, — Вам здесь ничего не продадут, соизвольте подойти к обычной кассе.

Ух ты, надо же, «соизвольте», он бы еще «сударь» сказал, прямо потомственный аристократ, не иначе. В 90-е этих доморощенных дворян поперло, а на сомом деле девяносто процентов из них из обычных крестьян или мещан. Но вот взыграло ретивое, свежесоставленные родословные покупали, титулов добивались. Помню, особенно порадовал один тип, который выцыганил у английской королевы титул барона. Представлялся потом «барон Сибирский», хотя на самом деле, если переводить его титул на русский, то он должен был звучать, как «барон из Сибири». Вроде одно и тоже, ан нет, есть нюанс. Барон Сибирский — это аристократ, леном которого является Сибирь, а вот, если «Из Сибири», то это уже непонятный хрен с горы, у которого родовой вотчины нет, а приехал он из Сибири. Чувствуете разницу?

Но даже в этом случае англичане должны были выдоить честолюбца по-полной, в итоге тонко посмеявшись над ним. Они это умеют — в глаза говорят вроде вежливо, а за спиной ухахатываются над парвеню, место которого в самом конце стола вместе со слугами.

А сколько в 90-х я встречал военных, бизнесменов, чиновников, которые искренне считали, что если бы они оказались во времена Российской империи, то уж точно, практически неизбежно достигли бы тех же чинов и положения, что и при СССР, только еще лучше. Но копнешь, а там происхождение частенько из самых забитых крестьян.

Объясняешь, а они в ответ:

— А вот Деникин же стал из крестьян царским генералом.

Так не из крестьян. Крестьянином был его дед, который солдатскую лямку 22 года тянул и смог выслужиться до офицера. Его сын в солдатчине был с самого детства, а иначе майорский потомок дворянином бы стать не смог. И только внук добрался до высокого положения. А сколько тысяч способных солдат, которые тоже могли сделать карьеру, погибли от пули, от неизбежных в походе болезней, просто не попались начальству на глаза?

Так что я с большим сарказмом отношусь ко всем этим самозваным дворянчикам, которые себя считают высшим сословием.

— Я знаю, — невозмутимо ответил чиновнику, оставшись стоять на месте.

А вот военный ничего не сказал, хотя на меня и покосился, этот послужил, опытный, знает, что разные бывают случаи.

Дождался, когда касса освободится, положил на лоток две сотенные бумажки, паспорт и членский билет Союза Писателей:

— На 29-е на 6.05 до Магадана, пожалуйста.

Получив билет, спросил:

— Девушка, подскажите, пожалуйста, у меня груз, примерно 70 килограммов, я могу его весь перевезти на этом же рейсе?

Оказалось, да, у меня льготы, поэтому до сотни килограммов возьмут без проблем. Повернулся, недалеко стоит напыщенный комстюмоносец, видимо, специально задержаться, чтобы посмотреть, как возомнившего о себе холопа грязной метлой от места для «ах каких людей» погонят. Ан, нет, шалишь, дядя.

Улыбнулся как можно ослепительнее чиновнику, от чего тот негодующе вспыхнул и устремился на выход. Так, уже шесть часов, чем бы заняться? Хм, как говорил добрый король Дагобер: «Для чего нужна власть, если ей не злоупотреблять?» [1]. Ну, а мне для чего нужен членский билет Союза Писателей, если не использовать положенные статусом привилегии? Решено, поеду ужинать в Центральный Дом Литераторов. Да и самому интересно посмотреть на место, которое, как полагали знающие люди, послужило прототипом ресторана литераторов «в Грибоедове», он же МАССОЛИТ. Впрочем, на самом деле это старинный особняк князя Бориса Святополк-Четвертинского, построенного в далеком 1889 году. Красивейшее здание, переданное в 32-м году писательской братии.

Как там у Булгакова: «качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене» [2].

Ах, как вкусно описывал эту самую провизию Михаил Афанасьевич: «А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга!»

Между прочим, в Москве сейчас есть два заведения, попасть в которые считается сверхпрестижно. И не только потому, что там хорошо кормят. Отнюдь нет, дело в том, что туда человеку с улицы не попасть. Речь о ресторане в ЦДЛ на Поварской улице и его коллеге, находящегося в здании Всесоюзного Театрального Общества на улице Горького, которая через шесть лет вновь станет Тверской.

Чтобы попасть туда, нужно предъявить документ, подтверждающий членство в ВТО, хотя можно было пройти и с писательским «коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, — известным всей Москве билетом» [3]. Впрочем, поговаривают, что сунув швейцару три рубля, можно пройти и так. Ну, не знаю, не уверен, сумма больно не солидная. Днем, еще ладно, но вечером и за трешник — нет, это фантастика.

Итак, еду в ЦДЛ. Интересно, судачки порционные а натюрель сегодня там подают? Очень хочется попробовать. Вообще, сам себе поражаюсь. В Магадане суп-дрататут варю в студенческой кухне и не жужжу, а в Москве словно с цепи срываюсь, начиная на всю катушку гурманить. Надо это дело прекращать, а то, как там, в «Человеке с бульвара Капуцинов» говорил Билли: «Привыкнешь, и жизнь твоя не будет стоить ломаного цента».

Вышел на улицу, такси уже смылось, но новое ловить не стал. Вместо этого спустился в метро, выйдя на станции «Библиотека имени Ленина», по Воздвиженке вышел на Поварскую. Как раз и аппетит нагулял. Тут идти-то всего двадцать минут прогулочным шагом. Да и нравится мне в центре Москвы, красивый город, всегда иду и любуюсь.

Вставший грудью, как спартанец при Фермопилах швейцар наотрез отказался пускать меня внутрь.

— Проход только для членов союза писателей, — грустно заявил он мне, смерив пренебрежительным взглядом.

— Мне можно.

— Удостоверение показываем, — и смотрит на меня, как солдат на вошь.

Блин, что за город? Куда ни сунься, везде швейцары, вахтеры, охранники и все заняты важнейшим делом: «не пущать».

Вздохнув, достал документ, развернул его, подняв на уровень глаз швейцара. Тот посмотрел, но с места не сдвинулся:

— Мест нет.

— Я сейчас выйду и приду с патрулем, — тихо сообщил я, внимательно глядя на живое препятствие, — Причем сделаю это из принципа.

Швейцар подумал и все-таки отошел.

Соврал все-таки, подлец, не так и много народа, я бы сказал, едва треть столиков заполнена. Я специально прошелся по ресторану, попросив на три рубля расторопного официанта показать мне здание. Место, конечно, роскошное: большой зал, малый с разожженным камином, буфет. В подвале еще один зал, который мой чичероне назвал «пестрым».

Везде деревянная отделка, судя по виду — явно старинная, еще с далеких дореволюционных времен. Высоченный потолок в большом зале украшает огромная люстра. Официант поведал, что для метро делали, но лично Сталин решил передать ее литераторам. Еще и несколько деревянных балкончиков выходят прямо в зал. Отдельные кабинеты там, наверное.

Приземлиться решил в малом зале — он уютнее, и особый шарм месту придает пылающий огонь в очаге. Облюбовал себе столик в уголке, меню взял. А ничего так кормят литераторов: котлеты пожарские, паштет из цесарки, жульен из белых грибов, судак «Орли». Надеюсь, этот судак не хуже биточков а натюрель, виртуозно описанных Булгаковым?

Сделав заказ, обратил внимание, что зал постепенно наполняется народом. Может, именно поэтом меня и пытались не пустить? Уже и свободных столиков нет. Внимание привлек знакомый смех. Посмотрел — точно, Андрей Миронов в компании неподалеку расположился, а рядом с ним Эльдар Рязанов и еще кто-то спиной ко мне сидит, не узнаю даже без грима. Да уж, сюда обязательно нужно заходить, тут вся творческая Москва собирается.

— Простите, молодой человек, у вас не занято?

На меня внимательно смотрел человек лет восьмидесяти с густыми седыми волосами и с академического вида бородкой. Надо же, а ведь у меня его собрание сочинений было, в букинистическом покупал, вот именно такой он там изображен, только помоложе малость. Три тома и еще шесть, допечатанных потом, как сейчас помню. Я встал.

— Присаживайте, Александр Петрович, буду весьма рад.

— Мы знакомы, молодой человек?

— Разве что заочно, и пользуясь представившимся случаем хотел бы поблагодарить вас.

— И за что же? — старик весело поднял бровь.

— За замечательное предисловие, которое вы написали для моей книги, Александр Петрович. Очень приятно было прочитать.

— Ах, вот оно что, — Казанцев весело прищурился, — То-то я смотрю, лицо незнакомое. Но я думал вы постарше.

— Увы, еще Гете сказал, что молодость — это недостаток, который быстро проходит. Но вообще да, мне всего восемнадцать и я учусь на втором курсе института.

— Однако богато нынче живут студенты, — пошутил мэтр, наблюдая, как официант расставляет тарелки с моим заказом.

— Ну, в общежитии я сам себе суп варю на общей столовой, — я улыбнулся, — Да и по ресторанам не шляюсь. Я до воскресенья в Москве и немного расслабился, получил гонорар и решил, что раз есть членский билет, то стоит побывать в прославленном месте. Надо же законным правом воспользоваться, а то когда еще в столицу попаду.

— Но, смотрю, даже вина не заказали? — заметил Казанцев.

— Не испытываю тяги и года мои совсем юные.

Интересный он человек, Александр Петрович Казанцев, ходили слухи, что братья Стругацкие именно его вывели в образе Выбегалло. Конечно, именитые фантасты вполне могли так пошутить, но, если это правда, то шутка злая. На самом деле Казанцев — серьезный ученый, крепкий профессионал, солдат, прошедший всю войну, изобретатель, мастер спорта по шахматам. И никакими завиральными проектами он никогда не занимался, его изобретения имели вполне практически эффект.

Да и писатель он интересный. Конечно, его произведения носят так называемый «ближний прицел», но далеко не все. У Казанцева много рассказов, а еще он был горячим сторонником посещения в прошлом Земли инопланетянами, об этом он весьма интересный роман-эпопею «Фаэты» написал, в детстве мне эта книга жутко нравилась. Кстати, именно он запустил версию о том, что Тунгусский метеорит был взорвавшимся инопланетным кораблем, обратив внимание на совпадение сейсмограмм тунгусского происшествия и бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Даже по этому поводу с атомщиками Ландау и Таммом консультировался.

Иные деятели обвиняли писателя в том, что он стал инициатором травли Пастернака. Но мало кто помнит, что именно Казанцев единственный из всех писателей выступил с критикой КГБ, через полгода после смерти Ивана Ефремова устроившего обыск в квартире писателя и изъявшего его архивы. А вот Казанцев не побоялся защитить память своего коллеги по писательскому ремеслу, что достойно уважения.

— Похвально-похвально, — кивнул старый ученый, — Не думал, что мои книги сейчас молодежь активно читает. А что из них вам больше всего нравится?

— Так молодежь разная, кто-то читает, кто-то нет, но ваши книги в магазинах раскупаются влет, значит, спрос есть. А лично мне больше всего нравятся «Фаэты».

— И почему? — заинтересовался Казанцев.

— Сам по себе роман очень захватывающий, не говоря уже о самой концепции древних контактов с инопланетянами. По моему скромному мнению, в древности действительно он происходил. Пусть официальная наука категорически отрицает внешнее прогрессорство, но совокупность накопленных факторов убеждают — человечеству помогли, вот только воздействие было куда более глобальным, чем в вашем романе. Да и цели пришельцев, похоже, особым благородством не отличались.

Изумился пожилой писатель несказанно, даже про свой ужин забыл:

— И о каких же фактах вы говорите?

— Ну, смотрите, примерно 12 тысяч лет назад происходит сельскохозяйственная революция. Внезапно и по всему миру. Ближний Восток, Индия, Дальний Восток, Америка. И это у древних людей, не знавших мореплавания по нашим представлениям. При этом одомашнивание растений происходит в предгорьях, но развивается на равнинах, где создаются мощные сельскохозяйственные цивилизации, основанные на разливах рек, хорошо удобряющих поля. Таких цивилизаций много: Египет, Двуречье, Инд, Хараппа на Инде. Точнее, это тоже двуречье, там в то время две реки было — Инд и Обильная, так этот водный потом называется в Ведах. Река исчезла, но русло ее можно увидеть на космических снимках. И это еще не все: Китай — две цивилизации на Хуанхэ и Янцзы, еще Меконг. В Америке это Амазонка и Миссисипи. У нас в Средней Азии в междуречье Сырдарьи и Амударьи. Это только известные очаги, потому что есть подозрение и на несколько других мест. Указанные цивилизации развиваются в изоляции, но с удивительной синхронностью. Да и сами они весьма развитые, невероятно устойчивые, они в практически неизменном виде просуществовали до 3-го тысячелетия до нашей эры. Кстати, были они вполне социально ориентированными.

— Особенно Египет с его рабским трудом.

— На египетских фресках изображены военнопленные. И это уже поздний период. Новые данные археологии показывают — пирамиды возводили свободные люди. Более того — там были бригады, которые устраивали между собой самое натуральное социалистическое соревнование. Кормили их очень хорошо — овощи, мясо, рыба, никакого голода они не испытывали. Толковый рабочий мог дослужиться плоть до начальника строительства — действовали социальные лифты. И главное — сама цивилизация была создана так, что позволяла выделить значительное число работников для самых разных проектов, в том числе и для строительства архитектурных гигантов. И при этом отлично их обеспечивать за счет высокой производительности труда крестьян, которые тоже отнюдь не были забитыми рабами. У них права были и жили они тогда неплохо.

— Хм, интересно, — пробормотал Казанцев, — Но продолжайте, я вас внимательно слушаю.

* * *

[1] фраза из франко-итальянской кинокомедии «Добрый король Дагоберт» (фр.: Le Bon Roi Dagobert), снятой в 1984 году режиссером Дино Ризи, главную роль в фильме исполнял известный французский комик Калюш. Комедия шла в советском прокате в 1985 году

[2] Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита», глава 5 «Было дело в Грибоедове»

[3] там же

— Так вот растения. Археологи отмечают, что древние люди использовали разными сортами культур. Более того, природный ареал их диких предков зачастую находится совершенно в другом регионе, это отмечается в работах академика Вавилова. Например, пшеница твердых сортов, которую начали культивировать в Эфиопии, в диком виде там не встречается, ее предок с Ближнего Востока. Непонятно и с возникновением цивилизаций. Вот не было, не было и вот они уже есть, причем вполне развитые.

— Ну, уж.

— Именно так. Возьмем, например, цивилизацию древнего Инда. Хараппа, огромный город без дворцов и трущоб, практически типовые дома из кирпича с канализацией и примитивным душем, высочайшая стандартизация производства, десятичный счет. По-видимому, отсутствие бедных и богатых. Невероятно отлаженное хозяйство, использование для удобрений рек — просто гениальное изобретение. Благодаря этому земля не истощалась, давая богатые урожаи, при которых одно семейство крестьян преспокойно могло прокормить еще, как минимум, три семейства рабочих, чиновников, воинов, жрецов, при этом и сами не голодали. А еще все эти центры культуры одновременно очаги высокоразвитой металлургии. И, что интересно, так и не найдено признаков экспериментов древних металлургов. Тысячелетиями они использовали одни и те же технологии, не отходя из них ни на йоту. Те же инки таскали в горы древесный уголь для выплавки бронзы, но догадаться применить, находящийся рядом кокс так и не додумались или не решились. Более того, ближе к нашей истории произошла частичная деградация знаний. И всегда древние, как один, утверждали — металлургии их научили боги.

— А вот тут вы ошибаетесь. Сначала человек освоил обжиг меди, поэтому сначала был медный век, и только потом наступила эпоха бронзы, именно так утверждает современная археология, — склонил голову набок Казанцев, весело щурясь сквозь линзы очков.

— Правда в том, что медный век — выдумка. Да, я читал, что пишут историки, вот только получить медь путем обжига в костре невозможно. Я все-таки геолог, пусть и начинающий и свойства минералов знаю неплохо. В костре нельзя достичь нужной температуры, хоть на пупе извертись. На самом деле древние изначально получали бронзу, но не оловянную, как сейчас, а мышьяковую. У нее и температура плавления меньше и текучесть много лучше. Но и ее в костре не получишь, нужны специальные печи, без них никак. А ведь еще нужно правильно шихту подобрать и методом тыка тут не справится, нужно теории хоть немного знать.

— Позвольте, — возразил Казанцев, — Они просто использовали мышьяковые руды, поэтому этот элемент в сплаве и содержится.

— Тогда бы содержание мышьяка было небольшим, порядка одного процента или чуть больше, но существуют множество артефактов, в которых объем элемента составляет 20 процентов и более, а 5–7 процентов — это вообще обычное дело. И мало того, в древнейших артефактах еще и никель в изрядных количествах в сплав входит. Медный век территориально прослеживается только в одном месте на Земле — в Северной Америке, в районе Великих озер. Здесь огромное месторождение самородного металла и бронза просто не нужна. Так вот, американские историки считают, что медь в этом районе начали добывать в VI-V тысячелетии до нашей эры, хотя хватает и тех, что уверен — гораздо раньше. Современная добыча шла с 1845 по 1968 год, за этот период было получено 5,5 миллиона тонн металла, еще примерно 500 тысяч тонн осталось в законсервированных рудниках. Но американские геологи оценивают общую мощность пласта в 10 миллионов тонн, из которых 4–5 миллионов — это древняя добыча. Вопрос — куда делась эта масса металла? Археологи находят сущие крохи.

— То есть вы считаете, что металлургия — дар богов?

— Это не я считаю, это мнение наших предков. Они приписывали небесным учителям передачу знаний по сельскому хозяйству, металлургии, строительству, религии, грамоте, ткачеству и производству веселящих напитков.

— Ну, вот видите, — лукаво прищурился Казанцев, — Получается, что мы имеем место с прогрессорством!

— Увы, но не получается, — вздохнул я, — Понимаю, хочется увидеть братство разума из Великого Кольца, но нет. И тут опять возникает вопрос металлургии, а еще золота.

— Золота?

— Именно его. Во всех древних религиях мира золото — божественный металл. Сами люди его долгое время практически не использовали, посвящая божествам. Только много позже этот металл превратился в меру стоимости товаров. Кстати, если подумать, то древним людям проку от золота не было никакого — мягкое, непрочное, только на украшение идет. Ладно, самородок нашли, но шахты из-за него бить в твердом камне какой смысл? Дикие племена никак золотые украшения не выделяют среди прочих красивых вещей. А вот шумеры, египтяне, инки с огромным упорством и трудностями добывали драгоценный металл, часто только для того, чтобы посвятить его храму, захоронить в могиле правителя или выбросить в священный водоем. Кстати, украшение золотом православных храмов тоже идет из традиций древности.

— А богам-то золото было зачем? — задал провокационный вопрос Казанцев.

— Кто бы знал, но вряд ли монеты штамповали, с развитием науки этот металл находит все большее применение, он много где незаменим. Но это сейчас, а вот до 19 века золото шло только на ювелирку и монеты, потом еще стоматология добавилась. Но, отчего же человечество в него такое влюбленное? Загадка. Вот только шумерские таблички довольно цинично сообщают — золото нужно было богам. Но, на мой взгляд, не только оно. Древние зачем-то добывали не нужную им платину. Ну, и медь — количество древних шахт невероятно, они разбросаны по всей Земле, кроме разве что полярных областей и Австралии, катастрофа бронзового века напрямую связано с исчерпанием удобных для разработки месторождений. Бронзы было древними цивилизациями добыто много, речь идет о десятках, а может быть сотнях миллионов тонн. При этом археологические находки скудны, наши предки использовали металл крайне ограниченно. В общем, получается крайне интересная картина — сошедшие с небес боги создают цивилизации, имеющие возможность выделить большое количество рабочих рук на добычу меди и золота, а потом забирают металлы как свою собственность. Идеальный бизнес с минимальными вложениями, да и то лишь в самом начале.

Я передохнул и продолжил:

— При этом железо наши далекие предки знали. Например, хатты, жившие в третьем тысячелетии до нашей эры в Малой Азии, ковали прекрасные мечи и кинжалы из нержавеющей стали. Известны древние скульптуры, созданные, как считается, из метеоритного железа. Но нет ответа, а чем их обрабатывали, ведь такой сплав чрезвычайно прочен, а еще он тугоплавкий. И вывод о метеоритном происхождении основан на содержании в сплаве никеля. Но древние его и в бронзу добавляли. Итак — знали, но особо не использовали. Возможно, этого не хотели боги, которым нужна была медь. Чего-чего, а железа в Солнечной системе полно, целые астероиды имеются. А вот медь — штука редкая и ценная.

— Неприглядная у вас картинка получается, — мой маститый собеседник начал сердиться.

— Неприглядная, — согласился я, — Но возможно не все так печально. Например, богами могли выступать группа отщепенцев. Либо нас хотели направить по желаемому пути. Сама же Земля могла посещаться иными цивилизациями и раньше. На это намекают древние строения, оставшиеся по всей планете, причем, принцип строительства их крайне схож, несмотря на нахождение на разных материках. Все они выполнены из гигантских блоков, подогнанных с невероятной виртуозностью. Самые интересные сооружения и наиболее сохранные находятся в Перу, но не только там. Еще Ближний Восток, Мальта, Италия, Греция, Эфиопия, Китай, Шри-Ланка, Индия. Много где присутствуют остатки мегалитических объектов. Обычно от них осталось немного, но есть и дошедшие в неплохом состоянии, например, сооружения на Мальте и в Перу. Но все они позднее достраивались примитивными методами. На той же Мальте поверх идеальных каменных блоков находится примитивнейшая кладка из булыжников. То же самое можно увидеть и в Перу. Что интересно, эти здания дошли до нас в разрушенном состоянии. Видимо не зря древние легенды упоминают о битве богов.

— То есть инопланетяне воевали друг с другом? — спросил кто-то.

— Легенды говорят о жесточайших битвах. Например, они подробно описываются в Ведах. Сами мифы тоже в этом плане интересны. В древнейшем месопотамском пласте мифов рассказывается о передаче богами знаний. И действительно, филологи утверждают, что у китайских, шумерских, египетских, даже ольмекских иероглифов один образец. А вот библейский пласт говорит о Вавилонской башне и смешении языков. А что, если речь именно о письменности? В современном Китае на самом деле несколько диалектов, настолько различных, что китайцы порой вообще друг друга не понимают. Но не беда, китайцы общаются при помощи иероглифов. Подобный тип записи не привязан к устной речи и поэтому универсален. Инки использовали кипу — связки шнуров, но утверждали, что у них были книги, которые боги повелели уничтожить. Кстати, мне попадался отрывок перевода одного из арабских путешественников XII века. Он писал о том, что когда он был в Самарканде, близ города обвалилась часть огромного холма, и оказалось, что на самом деле это руины древнего здания. Внутри оказались только странные связки веревок с узлами. Многие книжники брали эти связки домой, полагая их книгами, но как читать никто не смог догадаться. Откуда бы древний араб мог услышать о кипу — американском изобретении, если не видел его сам или не слышал о нем от очевидцев?

— А вообще отголосков древних знаний множество. Вот взять китайскую Книгу Перемен, — продолжил я, — Интересно в ней то, что здесь используются восемь триграмм и 64 шестиграммы. Триграммы записываются так.

Я взял салфетку, набросал на ней насколько знаков.

— Нумеруются они от единицы до восьми. Что вы скажете, Александр Петрович, о логике построения этих фигур?

— Мне кажется, с четвертого пошло смещение, логично было бы, если первые две линии будут сплошные, а нижняя прерывистой, как в пятой фигуре.

— Да, так и кажется, но только на первый взгляд. Но, если заменить линии на цифры, тогда, — я быстро написал на листе: 000, 001, 010, 011, 100, 101, 110, 111.

— Двоичный код? — удивился собеседник, — От ноля до семи?

— Совершенно верно, он самый и в шестиграммах тоже он, причем без единой ошибки. Сами понимаете, совпадением это быть не может. Другое дело, что составители Книги Перемен уже вероятно плохо понимали с чем они имеют дело. В целом же странных фактов накоплено весьма много.

— Но почему инопланетяне строили сооружения из камня? Почему не бетон? Это же проще и технологичнее.

Я обернулся, увидев развернувшегося в мою сторону Миронова. Ага, это он спросил. Похоже, я тут сегодня за лектора.

— На самом деле вполне разумно. Бетон требует организации производства, специалистов, перевозки его на тысячи километров. Завод требуется, который нужно тащить чрез космос. Камень же есть везде. Да и здания древние весьма технологичны. Блоки в них часто усилены бронзовыми стяжками, что дает колоссальную сейсмоустойчивость. И камень очень прочный, чаще всего используется гранит или базальт. И учтите, несмотря на применение огромных мегалитов, сами древние сооружения были небольшими. Но было их немало, вот только наши предки без зазрения совести путали их с каменоломенями. Я видел фотографии развалин столицы хеттов. Там обращает на себя внимание очень аккуратно выполненные ворота и соседние стены из небрежно уложенного рваного камня. Можно было бы подумать, что дело в мастерстве строителей, но нет, среди небрежно обтесанных булыжников попадаются в хаотичном порядке великолепно обработанные блоки. А еще довольно много блоков, имеющих следы распиловки высокоскоростными дисковыми кругами из абразивных материалов.

След от дисковой пилы в Хаттусе [1]

— И часто такие остатки встречаются? — послышался вопрос.

— Их довольно много. И тут опять возникает проблема древней металлургии. Я о стяжках. Они ведь массивные, их много нужно, да еще и форма у них самая причудливая бывает. И каждое сооружение требует столько бронзы, что можно армию гоплитов вооружить. И с большой вероятностью оставшиеся от древних здания разбирались впоследствии дикарями, жаждущими добраться до невероятно дорогого в те времена металла. Кстати, самая распространенная форма у стяжек имела форму двухстороннего топора-либриса. Подобные топорики в древности встречались у многих народов от Европы до Америки и нередко считались священными.

Примеры выемок под стяжки в Пума-Пунку

— Жаль, что у нас в стране нет древних городов, — произнес Казанцев.

— Как знать, — ухмыльнулся я, — На водоводах Соловецкого монастыря встречаются качественно обработанные мегалиты, причем вперемешку с бутовым камнем. Откуда они взялись? И знаете, мне рассказывали, что на юге Челябинской области неподалеку от горы Аркаим пилоты с самолетов наблюдали следы загадочных радиальных сооружений, явно очень старых. Причем этих объекты не единичны, их много. Но насколько я слышал, известно об этих артефактах с середины 70-х, но раскопки так и не проводятся.

Изрезанный блок черного базальта в Алалахе

— И все же, неужели пришельцы создали нашу цивилизацию только для добычи ресурсов?

— Увы, но, похоже, что именно так. Хотя, как знать, быть может, просто воспользовались смежным проектом. Возможно, они сначала сами добывали нужные ресурсы, например, в ЮАР довольно много древних шахт с правильным квадратным профилем, что неудобно при ручной выработке. Мне рассказывали, что угли, найденные в отвалах одной из таких выработок, находящейся на склоне пика Льва, послали в США. И радиоуглеродный анализ показал 41250 год до нашей эры, плюс-минус 1600 лет. И обращает внимание, что после создания древних цивилизаций прогресс в них остановился на тысячелетия. Французский антрополог Клод Леви-Стросс отмечал этот факт, находя странность, что в неолите человек невероятно быстро прогрессировал, остановившись потом на тысячелетия.

Сетка на ступеньке в Ольянтайтамбо

— Ну, уж и на тысячелетия? — скептически произнес Казанцев.

— Это действительно так. Основная часть речных цивилизаций не пережила рубежа середины третьего тысячелетия. Судя по всему дело было в изменении климата, возможно, в чем-то ином. Устоял Египет, Китай, Месопотамия. Амазонская цивилизация передала культуру инкам, не напрямую, но все же. Но даже в документированную эру царства Двуречья демонстрировали невероятную социальную устойчивость. Там существовала традиция, когда каждый новый правитель обнулял долги подданных, а заодно отпускал рабов на волю и возвращал земли старым владельцам. Информация об этом есть в Старом Завете и Торе.

— Но откуда вам это известно?

— Видите ли, я последние четыре месяца провел в США, приходилось и с увлеченными поиском людьми встречаться и книги читать. Очень меня этот вопрос заинтересовал. Находок много. Но я думаю, пора мою импровизированную лекцию заканчивать, а то мы так и не поужинаем.

Послышались громкие аплодисменты. Пришлось вставать, кланяться. Оказывается, посетители уже и стулья поближе поставили.

— Чрезвычайно интересно, — подал голос Миронов, — Но почему же подобные артефакты не изучаются официальной наукой?

— Понимаете, тема фактически табуирована, она противоречит теории постепенного естественного развития человечества. Ученые есть, но их достаточно мало, зато есть множество не совсем адекватных людей, в Америке их называют фриками, которые просто стаскивают разрозненные факты в кучу, не заботясь об их достоверности. Но проблема много шире. И, раз вам понравилось, то жду ответной благодарности за бесплатную лекцию, Андрей Александрович, с удовольствием приму контрамарку на ваш спектакль.

Артист расхохотался:

— Уговорили. В воскресенье пойдете?

— Увы, я в шесть утра в воскресенье уже улетаю на Магадан. Но готов удовлетвориться обещанием, что весной вы про меня вспомните. Я хочу с женой в Москву прилететь.

Как удачно с импровизированной лекцией получилось, сразу удалось познакомиться со всеми, кто в зале присутствовал, получив кучу визиток писателей, артистов, режиссеров, причем очень непростых.

— Жаль, что вы уезжаете, я бы с удовольствием побеседовал с вами более предметно, — сказал Казанцев, когда я вернулся за столик, — Позвоните мне, когда снова будете в Москве.

Он протянул мне визитку.

— Непременно, Александр Петрович, и с большим удовольствием.

Хотел было вернуться к трапезе, но с удивлением обнаружил, что тарелки пусты. Надо же, когда я успел все съесть? Ладно, еще десерт закажу, а то непонятно, ужинал я или нет.

Допоздна сидеть в ресторане не стал, часов в девять засобирался. Метро еще работает, мне на нем отсюда удобно добираться, только нужно дойти до станции «Баррикадная» Таганско-Краснопресненской линии и выйти на «Площади Ногина». Можно, конечно, такси вызвать, но зачем? Еще не поздно и почему бы не пройтись по вечерней Москве.

* * *

Пятницу пришлось полностью посвятить походам по магазинам. Сначала отправился в «Березку», в ту самую же поехал, что и прошлый раз. На этот раз вопросов ко мне не возникло, несмотря на то, что милиционер при входе был другой, и я без проблем прошел внутрь помещения.

Добрых три часа потратил, выбирая подарки, купил кучу джинсов, несколько пар женских сапог. Хотел себе французское пальто из кожи прикупить, уж больно симпатично выглядит, но подумал, что куртка уже есть, а пальто займет изрядный объем в чемодане и решил повременить. Может быть потом. Ну, еще каких-то кофт набрал, чулок, детской одежды. Почувствовав, что зверею от шмоток, решил прерваться и отправился в парфюмерный отдел.

Вот такое вот

Вот где выбор неплохой, Кристиан Диор, Нина Ричи, в основном представлена Франция и Италия, еще, как ни странно Финляндия, ушлые скандинавы предлагали шампуни, дезодоранты, лосьоны после бритья, средства для ухода за волосами. Много финской косметики: румяна, тушь для ресниц, губная помада, кремы, лак для ногтей и куча всего другого. Набрал всего понемногу.

Полюбовался на фотоаппараты, но я советскую камеру оставил в США, вместо нее привез отличный Pentax LX, кстати, с титановым корпусом. А почему бы и нет? У меня справка была из посольства на аппарат без указания марки, на таможне никаких вопросов не возникло.

Вроде и есть фотик, но миниатюрный Киев-30 купил. У меня у школьного друга такой был, на он кинопленку снимал, причем снимки были отличного качества. Мы эту камеру «шпионской» называли. А она удобная, очень маленькая, в карман положил и всегда под рукой. Так что разорился на тридцатник, не обеднею. Естественно, жвачку взял, курево — это как мелкие сувениры раздам.

Корзинку плотно товарами забил, только тут до меня дошло, что вещи как-то довести нужно. К счастью, чемоданы тоже в магазине имелись. Выбрал парочку солидных кожаных баулов производства Москожгалантереи. Ничего так сделано, качественно, с такими и в солидный отель не стыдно войти. Прямо из «Березки» мне такси вызвали, так что отправился прямиком в гостиницу. Была еще мысль продуктов набрать, но и так груз получается немаленький, не буду усугублять. Мне же это все тащить придется.

В гостинице пообедал и позвонил в редакцию «Молодой Гвардии». Нужно же узнать, достали мне еще экземпляры «Марсианина» или нет. Я уже все авторские раздарил. Завтра выходной, а мне нужно с собой книжки прихватить для Магадана.

В редакции меня обрадовали:

— Да-да, приезжайте прямо сейчас, — услышал я в трубке.

Ну, что же, просто отлично. Прихватил рюкзак и на выход, увы, на стоянке рядом с гостиницей бомбил не оказалось, а ловить желания не было. Достал справочник, до нужной мне точки идет 87-й автобус, причем у него конечная остановка практически на Красной площади находится, тут и идти-то метров двести. Всего-то делов, но как же не хочется трястись в переполненном транспорте. Что хорошо, ехать с конечной, так что можно будет занять сидение.

В редакции обрадовали по-полной. «Неспящие в Анкоридже» и «День Сурка» выйдут в следующем году в одном томе тиражом в 100 тысяч экземпляров. По путевым заметкам пока нет решения. Подписал договор и согласовал правки по будущей книге. Возражать не стал, там ничего существенного, на смысл изменения не влияют, да их и немного совсем.

Сложил книги в рюкзак, поблагодарил и в отличном настроении отправился в обратный путь. Такси опять поймать не удалось, хотя минут пятнадцать исправно руку на обочине поднимал, никто не остановился. Грустно подумал, что придется переть рюкзак на горбу и потопал до Бутырской улице. Одно из двух — или поймаю такси или на автобусе уеду.

Уехал, как же. Да что на меня все шишки валятся? Словно следит кто-то, чтобы жизнь совсем уж медом не казалось. Уже перешел Бутырскую, направляясь к павильону автобусной остановки, как передо мной образовались пара типов с красными повязками и значками ОКОД на груди. Да что опять не так?

— Гражданин, что у вас в рюкзаке?

— Книги, — объяснил я очевидное и очень удивился, когда мне руки заломили.

— Михалыч, давай еще одного паковать, очередного спекуля поймали! — весело заорал один из парней.

— Эй, ребята, вы хоть паспорт мой посмотрите, — попросил я, охреневая от происходящего идиотизма.

— Посмотрим в отделении, ты не волнуйся, — «успокоил» меня подошедший лейтенант милиции, и обратился к дружинникам, — А ну, посмотрите, что у него в рюкзаке.

Груз с меня немедленно стащили.

— Ух ты, — восхитился один из парней, — Все одинаковые. Это вообще дефицит, я хотел книжку купить, но так и не смог, сразу же разбирают. Где взял?

— В издательстве, — я попытался объяснить, — Это авторские экземпляры, я эту книгу и написал.

Только слушать меня никто не стал.

— Прикинь, вообще ничего не боятся, — заявил второй дружинник, — Прямо из редакции прут на черный рынок. Вот ушлепки.

— Да вы хоть билет члена Союза Писателей посмотрите, — возопил я и с ужасом вспомнил, что я документ в костюме оставил, а сейчас-то в я джинсах, хорошо хоть паспорт при себе.

— Ладно, ладно, в участке разберемся какой ты там член, — добродушно сказал мне лейтенант, — Лезь в дудку.

Он подпихнул меня к вставшей на обочине буханке.

— Давай, давай, не тормози, а то получишь сейчас на орехи за сопротивление.

Нет, ну что же это такое твориться, товарищи, ну через коромысло и кандебубером, да вдоль по Питерской!

* * *

[1] иллюстрации мегалитов взяты из книги Андрея Склярова «Металлы — дар небесных богов»

М-да, весело, как начал я попаданство полтора года назад побегом от милиции, так все равно догнали, пусть и в Москве-матушке, столице нашей Родины. И, главное, пытаюсь объяснить, что я писатель, но меня просто не слушают и не слышат, твердя только, что в отделении разберутся.

Нет, так-то я их понимаю, оно ведь каждый второй начинает угрожать «да вы знаете, кто я такой», «да вы знаете, кто мой отец, дядя, родственник», «я сейчас позвоню и вас уроют». Как говорится, нужное подчеркнуть. Вот и привыкли служивые, давно не реагируют, тем более что большинство задержанных тупо врут или по пьяной храбрости или в надежде, что милиция проникнется, испугается и выпустит. Все я понимаю, только мне от этого не легче. Оно ведь может оказаться так, что я рейс пропущу, а до Нового Года всего ничего осталось. В заднем отсеке буханки даже кричать бесполезно, впереди все равно толком не разберут, что я говорю, а вот по почкам за буйство вполне можно заработать. Придется ждать, пока не приедем на место.

Кстати, вещи и паспорт у меня забрали, и не только у меня, нас тут таких бедолаг аж шестеро. Одно из двух — или это и есть пресловутые спекулянты или же прихваченные под горячую руку покупатели или даже случайные прохожие. Скорее всего, где-то здесь была очередная точка, где собирались фарцовщики, абсолютно тайная, но про которую прекрасно осведомлены все заинтересованные лица. Такие «черные рыночки» нынче могут годами существовать на одном месте и все более-менее нормально, а потом органы устраивают облаву. Ну, у них тоже план, показатели нужно нагнать, тем более Новый Год на носу, отчетный период приближается.

Я и под критерии подхожу — одет откровенно хорошо: модная кожаная куртка, джинсы, кроссовки, все хороших зарубежных фирм, да еще шел с рюкзаком, набитым книгами и не просто книгами, а исключительным дефицитом. Ну, явно же на продажу. Напихали нас как шпрот в банку, тесно, хотя шевелиться можно, но возят уже долго. Товарищи по несчастью довольными не выглядят, сидят и молчат в тряпочку, зыркая друг на друга. От кого-то явственно тянуло напитками, причем явно не безалкогольными, фан отчетливый, аж стекла запотевать начали. Посмотрел на часы, я из редакции в половине седьмого вышел, а сейчас уже 20 минут восьмого. Пора бы и приехать. Или они по своим делам ездят? Или дружинников по домам решили сначала развезти? Но наконец-то УАЗ остановился, и нас попросили на выход.

— Давай, давай, — Подгонял нас лейтенант, — И вещи свои подхватываем, я их носить не нанимался.

Пришлось брать рюкзак. Завели в отделение, где опять обыскали. У меня еще книжку записную изъяли, пропущенную и в куртке инвалютные чеки нашли, рублей на семьдесят. Лейтенант возликовал.

— Где купил?

— Это мои чеки, получены во Внешторгбанке, — попытался объяснить.

— А справки-то нету, — глумливо, — Ничего, утром все расскажешь.

— Товарищ капитан, — я все же решил предпринять еще одну попытку, — Посмотрите мою фамилию в паспорте и автора на обложке книги, там и фото мое есть. Это моя повесть, я в издательстве получил авторские экземпляры. Можете позвонить в «Молодую Гвардию», там подтвердят. И в гостинице можете осведомиться, я проживаю в «России». Товарищ капитан, у меня через сутки билет на Магадан, если я рейс пропущу, то потребую возмещения полной стоимости и наказания за неправомерное задержание.

Да ноль внимания, меня в упор не слышат.

— Хороший улов, Афиногенов, маладца. Ладно, пакуй их по камерам и свободен до завтра. Утром дознаватель появится, пусть их опрашивает.

Товарищ капитан, — сделал я очередную попытку достучаться, — Я буду жаловаться. Я журналист и член Союза Писателей.

— Вот дознавателю и жалуйся, — отмахнулся от меня дежурный.

— Тогда напоминаю, что все изъятые вещи должны быть занесены в протокол.

— Ты смотри, грамотный. Адвокат что ли? — удивился капитан, — Будет тебе утром протокол и все остальное.

— Куда их, к бомжам? — поинтересовался лейтенант.

— Не, а этих четверых отдельно, вот этого, запашистого и вот этого пысателя в малую, она самая прохладная, сговорчивее будут.

Камера оказалась не то, чтобы малая, но и большой не назовешь. В длину метра два с половиной, в ширину полтора. С одной стороны стальная решетка от пола до потолка прямо как в кино про американские тюряги показывают, у дальней стены узкая лавочка, хорошо хоть с деревянным покрытием. Только нормально не сядешь, потому как на стену неровная «шуба» набросана, толком не откинешься. Посмотрел на часы — их умудрились пропустить при обыске — уже половина девятого. Да, ночь придется здесь куковать.

Еще и от соседа клопами благоухает, видимо благородное французское пойло употребил, «Наполеон», не меньше, а то и «Курвуазье» или «Хеннеси». Подозреваю, оттого лягушатники к клопам и неравнодушны, привечая их по Парижам, запах им шибко нравится.

Но вот одет любитель элитных нектаров легковато. Куртка модная, но тоненькая. В таком фасоне идти нормально, но вот сидеть в прохладном помещении (а тут совсем не Африка) не очень. Разве что ходить из угла в угол, чтобы не замерзнуть. Это пока ему не холодно, вон, повалился на скамью боком и отрубился.

А я смотрю, тут совсем расслабились. Впрочем, при Щелокове вообще был случай, когда целое отделение грабило пьяных граждан, заодно издеваясь и избивая задержанных, а когда выяснилось, что к ним офицер КГБ попал, то, чтобы замести следы, доблестные стражи порядка решили убить его, инсценировав бытовое убийство и выкинув тело за городом. Только просчитались, офицер умер, но КГБ размотала клубок. Когда же это произошло? А не так и давно — в декабре 80-го, всего пять лет прошло. Вопиющий случай был и ЧП всесоюзного масштаба, начальника отдела даже расстреляли вроде бы, как и непосредственных убийц, да и Щелокова уволили по результатам расследования. В 90-х даже фильм сняли, смотрел я его, но помню плохо [1].

И это в Москве произошло, потом в ходе расследования, инициированного КГБ массу нарушений и превышений полномочий московской милицией выявили, вплоть до грабежей задержанных, нанесения увечий, даже убийств. Видимо, пять лет прошло, происшествие подзабылось и опять за старое. Если сейчас уже так, то что будет твориться в 90-х? Нет, нужно активно собирать свою команду, чтобы было кому тыл прикрыть. Сожрут одиночку, друзья, соратники, а также связи — наше все. Но хоть не избили — уже хлеб. А через несколько лет станет не просто весело, а предельно.

Ладно, буду ждать утра, благо куртка теплая и я вполне могу подремать. Я кое-как закемарил, несмотря на неудобное положение тела, пришлось усесться, поставив локти на колени и положив голову на сцепленные кисти рук. А то пару раз чуть не упал, а так устойчиво даже во сне получается.

Разбудил меня сосед, энергично мотающийся по обезьяннику. Пять шагов влево, поворот и пять шагов вправо, да вприпрыжку, еще и бормочет, словно Евгений Лукашин в «Иронии судьбы»:

— Пить надо меньше, надо меньше пить.

Мне даже жалко парня стало, знаю, что такое при минус сорока целую ночь автобуса дожидаться в тонких ботиночках. Ни на минуту не остановишься.

— Замерз? — спрашиваю.

— Ок-кол-лел буквально, — отвечает.

Ладно, будем спасать человека армейским способом, тем более, что человек выглядит очень прилично.

— Иди сюда, усядемся рядом. На спину мою куртку накинем, а твою на грудь.

Вместе не так холодно, друг друга греешь, у меня еще и куртка теплая. Бедолагу сначала колотило, но, ничего, пригрелся, поглядывает благодарно. Сижу, молчу, оно мне надо — в чужие дела лезть? Точнее, надо, я же журналист, но в окружающей нас обстановке любопытство будет явно неуместно.

— Тебя за что взяли то? наконец проявил любопытство парень.

Ну, это не секрет:

— В редакции «Молодой Гвардии» на Новодимитровской был, заезжал за авторскими экземплярами своей книги. Писатель я. Вышел на автобусную обстановку, меня и схватили. Говорил, чтобы сличили ФИО в паспорте и на обложке книги, там даже фотография сзади есть. Бесполезно, даже не слушают, «дефицитные книги», «спекулянт», «завтра разберутся».

— Так ты писатель? А как фамилия? — полюбопытствовал сокамерник.

— Гарин, Александр Гарин.

— Нет, не слышал про такого.

— В «Вокруг Света» повесть «Марсианин» печаталась недавно, это моя.

— О! Читал! — возбудился парень, — Вот фамилию не запомнил, извини. Меня Павел Водняк зовут. Тоже случайно взяли. Шмотки кое-какие нужно было одному товарищу занести, ну, и вот. Там пятачок такой, фарца собирается. Пласты, кассеты аудио и видео, книжки дефицитные, тряпки малеха. Блин, я даже не на продажу нес, чисто в подарок, — Павел хмыкнул, — Да ничего, мне бы с утра прозвонить в «Интурист», там все схвачено, выпустят.

— Думаешь, отпустят? Слышал про то, как в 80-м майора КГБ грохнули?

— Слышал, да только оно сейчас такое кому надо? Это нам повезло просто на идиотов нарваться, — впрочем, в голосе парня уверенности не чувствовалось.

— Надеюсь, — вздохнул я, — Оно и сейчас могли отпустить, делов-то — на книгу посмотреть.

— Молодой ты, — критично посмотрел на меня Водняк, — Вот тебе и не верят. Да еще и одет с иголочки, думают, что спекулянт и книги в рюкзаке тащил на продажу. Писатель хотя бы такси взял.

— Разные писатели бывают, — проворчал я, — Но такси и я хотел поймать, так ни одно не остановилось, вот и пошел на автобус.

— А я в «Интуристе» работаю, устроили по знакомству, — вдруг пробило на откровенность Павла, — Меня ведь чего приняли? Не только из-за шмоток. Обыскивать начали, и две штуки рублями нашли, ну, и решили, что фарцовщик.

— Прилично, — хмыкнул я.

— Да не, копейки это, пыль, — начал просвещать меня Павел, — Там работа такая, что как на праздник идешь. Если сотни три за день доход — то это, считай, вообще голяк. Я раз вообще четыре штуки с заколотил за смену. Там все зарабатывают, но у каждого своя ниша, упаси Бог в чужое дело соваться. Башку отобьют. Вот смотри как я калымю. Иностранцы знаешь, как наших проституток любят? А каждая за проход отстегивает и с клиента процент. Потом валюту меняешь — валютчики 4–6 рублей за бакс дают, ну, когда как, а в банке курс 70 копеек. Вот интурист тебе штуку зелени даст, считай, у тебя 500 рябчиков. И тебе хорошо и ему. Чаевые от клиентов, да мне раз директор из фирмы Сони две тысячи отдал деревянных перед отъездом. Все платят, даже воры в бар идут — отстегивают. Артисты идут — тоже отстегивают.

Московский «Интурист»

Э-э, да его развезло, пригрелся и старые дрожжи опять в дело пошли. То-то язык у парня заплетаться начал.

— Корейцы янтарь любят, деньги суют. В магазин неподалеку съездил, полштуки на кармане. Все на мази, менты свои, комитетчик свой. Но жадничать нельзя, крысу тут же сдадут. Заработал — отстегни, лучше честно вести дела. Отдаешь — никто даже денег не считает, но если поймают на крысятничестве, то хорошо, если просто выкинут с работы. За место знаешь, как все держатся? Да ты чо. С горничными всегда замутить можно. Тип у нас один был, в него немка влюбилась, увезла, сейчас в ФРГ живет. Жизнь у парня удалась. Прикинь, парторг на собрании ругается, говорит, чтобы в кассе зарплату забрали, так не идет никто, кому те копейки нужны? Не работа, праздник. А ты говоришь — книжки, на них столько разве заработаешь?

Тут его речь совсем неразборчивой стала и, привалившись к моему боку, Павел уснул, внятно посапывая. М-да, тот еще советский мирок. А, пожалуй, и пригодиться знакомство может. Например, наличку рублевую на валюту поменять. Сейчас еще опасно, а через год-два уже и внимания на такое обращать перестанут. Я тоже устроился поудобнее, и задремал, так утро придет быстрее.

М-да уж, многое приходилось слышать про «Интурист» и царящие там нравы, но чтоб такое. А, впрочем, не верить нет причин — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Сейчас эта гостиница самое злачное место советской столицы. Помнится, в самом начале 2000-х ее снесли. Совсем рядом с Кремлем находится она, на Моховой. Ее и с Красной площади видно прекрасно, а уж от Большого театра и подавно.

* * *

Так, Александр Глебович Гарин, — капитан посмотрел в мой паспорт, — Верно?

— Точно так, — подтвердил я.

— За что задержаны, знаете?

— Хотелось бы услышать вашу версию, а то меня взяли на улице и в камеру засунули.

— Невиноватый, значит, — дознаватель тонко улыбнулся, — Хорошо, поговорим более предметно. При вас обнаружили большое количество остродефицитных книг, при этом вы находились рядом с местом незаконной торговли. Что вы на это скажете? Или вы там просто мимо проходили?

Капитан откинулся на спинку стула, победно глянув на меня, мол, ну, давай, мели Емеля, а я тебя сейчас изобличать буду.

— Вы совершенно правы, я именно что мимо проходил, когда на меня налетел ваш ОКОД и отобрал рюкзак.

— И что же вы собирались делать с этими книгами? Мне уже сообщили, что именно за это название просят от семи до десяти рублей.

— Я собирался их подарить. Видите ли, существует такая традиция, когда книгу автора издают, то ему положены авторские экземпляры, с которыми он волен делать, что хочет. Как правило, книги раздаются с дарственными подписями, а у меня много известных знакомых, которые не против получить такой подарок. Вот Андрей Миронов просил, Абдулов, да много кто. Кстати, убедиться, что я автор крайне просто — посмотрите, кто написал книгу.

Дознаватель даже сбледнул немного. Но хоть этот адекватный — взял книгу, посмотрел на форзац, на паспорт.

— Там еще сзади фотография с краткой биографией.

Капитан перевернул книгу, прочитал:

— Александр Гарин — молодой советский автор, перед вами его дебют в жанре фантастики…

Он поднял на меня изумленные глаза:

— Но что вы делали на черном рынке?

— Ничего, я там и не был. Я из издательства «Молодой Гвардии» вышел, оно на Новодимитровской. Такси поймать не смог и решил на Бутырскую выйти, на остановке на 87-й автобус сесть, он как раз идет до Красной Площади, я в «России» остановился.

— Подождите немного, — дознаватель вскочил с места, выметнулся в коридор.

— Иди сюда, — послышался сдавленный голос в коридоре, — Вы какого этого взяли? Не мог паспорт посмотреть? Это же его книги, он авторские экземпляры из издательства забрал. Ты нормальный человек, Шульдяк или погулять вышел?

— Да откуда я знал? Он же ничего не говорил, — послышался оправдывающийся шепот дежурного.

— Врет, — крикнул я так, чтобы точно было слышно в коридоре, — Я три раза просил его, чтобы он сличил паспорт с книгами и предлагал в издательство позвонить. И лейтенанту, который меня задержал, тоже говорил. Никто даже слушать меня не хотел. Отвечали, мол, дознаватель утром придет, пусть он и разбирается. Еще и в холодную камеру посадили на всю ночь.

В коридоре кто-то сдавлено взвыл. Хозяин кабинета со злобным выражением на фэйсе заскочил обратно, но не успел ничего сказать.

— Там в паспорте еще фотография есть, в обложку вложена.

М-да, только сейчас про нее вспомнил.

Дознаватель вытащил фотографию, как раз ту, на которой мне Горбачев руку пожимает в Кремле. Тут его окончательно перекосило.

— Ну, что тут у нас? — в кабинете появилось новое действующее лицо — подполковник лет сорока с круглым раскрасневшимся лицом.

Странно, вроде знакомая парсуна, где-то я его видел, но вот где? И, похоже, он тоже меня узнал, вон как уставился озадаченно.

— Что вы тут делаете, Александр Глебович, кажется? Сергеев, что случилось? — полковник перевел взгляд на дознавателя.

— Вот, Иван Игнатьевич, вчера Афиногенов задержал на Бутырской во время облавы на фарцовщиков, шел с рюкзаком, полным книг, — вскочил капитан, — Сегодня стал разбираться, а это его книги. Говорит, что авторские экземпляры.

Иван Игнатьевич! Блин, да это же Барсов, писатель детективов, его среди прочих мне в ЦДЛ представили.

— А что вы делали там? — поинтересовался полковник.

— Там ничего. Я на Новодмитровской в издательстве «Молодой Гвардии» был. Мне завтра рано утром улетать. Зашел выяснить насчет издания новой книги. Поговорил с редактором, а потом мне авторские отдали. Я их сложил в рюкзак. Хотел такси взять, ни одна не остановилась. Ну, думаю, пойду на остановку, сяду на 87-й, как раз мой. Вышел на Бутырскую, метров десять до остановки не дошел. Рукзак сняли, увидели книги и давай радоваться, что спекулянта взяли и сюда. Я и лейтенанту вашему пытался объяснить, что это мои книги и дежурному капитану. Бесполезно, даже паспорт никто не стал открывать. Всю ночь в холодной провел. Кстати, вещи отобрали без составления протокола, задержание без понятых, — наябедничал полковнику я на его подчиненных.

Пока говорил, подполковник утирал клетчатым платком вспотевшую физиономию.

— Тут еще это, — подал голос капитан, — Вот.

Он протянул начальнику мою фотку с Горбачевым, отчего потоотделение у подполковника резко повысилось.

— Ну, вот как с недоумками работать? Понабирают по объявлению, — лицо начальника скривилось, словно у него зубы разболелись.

— Вы можете жаловаться, Александр Глебович, будем принимать меры, — подполковник обратился уже ко мне.

Нет, ну можно, конечно, но стоит ли? Московский мент, который тебе должен — неплохой актив, к тому же свой брат-писатель. И с интуристовским работником познакомился, а он тоже может пригодиться.

— Я так и хотел сделать, — уточнил я, — Но лично вас не хочу подставлять, да и капитан ни причем. Но я надеюсь, вы объясните вашим офицерам, что при задержании граждан нужно руководствоваться законом?

— Объясню, они у меня на всю жизнь запомнят, — прорычало на глазах повеселевшее начальство.

— Так, — он уставился на капитана, — Вещи вернуть, не дай Бог что-то пропало. Что у вас было?

Ага, это уже мне.

— Рюкзак с книгами, паспорт, бумажник в котором 320 рублей лежало, фотоаппарат «Киев-30», записная книжка, еще 74 рубля чеками. И ремень сняли, а вот часы на руке оставили, не заметили. Плохо работают ваши подчиненные.

Подполковник с гневом уставился на ни в чем не виноватого капитана, попавшего под раздачу, потом обернулся ко мне:

— Может вас подвести?

— Спасибо, сам доберусь, — отказался я.

Полковник вышел, после чего из коридора донесся начальственный рык. Ох кто-то получит сегодня на орехи.

Все вещи моментально нашлись, даже деньги и чеки, только вместо 20 книг оказалось 19.

— Это Панин взял, — оправдывался понурившийся Афиногенов, — Дружинник наш, сказал, почитать.

— А вы, значит, вещественные улики преспокойно выдали, — хмыкнул я, — В общем, так, я мог бы подарить книгу, но не в этот раз. Вот мой адрес в «России», пусть за сегодня привезет вещь. И учтите, завтра меня уже в Москве не будет.

Вышел на крыльцо, прикидывая, как домой ехать, а то что-то нагулялся так, что больше не хочу. Тут из дверей Павел Водняк показался.

— О, — обрадовался он, — Тебя тоже отпустили?

Я только головой покивал, улыбаясь.

— Слушай, ты жрать хочешь? — озабоченно спросил Павел, — У меня кишки аж сводит.

Еще бы, у него еще и похмел.

— А тут есть что-нибудь?

Как ни странно, но нас привезли в отделение на Арбате, так что мы отправились на станцию метро. Возняк сказал, что там буфет неплохой есть. Вообще-то он для машинистов метропоездов, но зайти может любой, просто не все о нем знают.

Войдя в дверь с табличкой «Буфет №11» мы оказались в небольшом помещении со стойкой и парой столиков. Интерьер обычного советского общепита, если бы не мраморные полы, украшенные лепниной потолки и свисающие с него бронзовые люстры, еще и квадратные полуколонны по углам. Типичный такой сталинский ампир.

Буфет №11 в наше время

Мы взяли кофе, бутербродов с семгой, расположившись за дальним столиком.

— Ты это, я вчера наговори лишнего, — несколько нервно начал Павел, напряженно уставившись на меня.

— Все нормально, считай, что я ничего не слышал и поэтому в упор не понимаю, о чем ты сейчас вообще говоришь, — спокойно ответил я, размешивая ложечкой сахар в стакане.

Интуристовский делавар заметно расслабился.

— Слушай, если надо будет что в «Интуристе», подходи, сделаем, — щедро предложил он мне.

— Заметано, — я руку протянул.

Телефончик парень мне свой дал, я его в записную книжку старательно занес. Распрощались и я на «Арбатскую спустился». Тут всего одну остановку до «Площади Революции» проехать.

В гостинице первым делом в душ залез, а потом спать. Решил продрыхнуть до обеда, а то хожу, зеваю. К обеду встал, спустился пообедать, да начал собираться. Все вещи сложил, проверил, чтобы ничего не забыть. Тут мне с ресепшена позвонили, сказали, что ко мне пришли.

Спустился, там вчерашний дружинник переминается, как раз тот, что вчера больше всех глумился. Книгу приехал отдать. Начал многословно извиняться, но я слушать не стал, забрал томик и к себе поднялся. Он, что? Решил, что я сочувствовать ему буду?

Блин, три чемодана, причем, тяжеленные, небольшая сумка, рюкзак. Мне только необъятной клетчатой сумки не хватает, и точно буду как челнок из 90-х. Такси вызвал на двенадцать часов. К счастью вещи мне Ашот помог вниз спустить.

Водителем оказался мощный парень лет тридцати на вид, так что я попросил его помочь мне с вещами в аэропорту, пообещав заплатить два счетчика.

В заполненном толпами пассажиров гулком Домодедово сразу отправился в депутатский зал. Естественно, милиционер на входе не пустил.

— Здесь зал для депутатов.

Достал свой билет СП, показал, милиционер неохотно посторонился, окинув меня неприязненным взглядом. Внутри оказалось уютно: мягкие диванчики, рядом столик со свежей прессой, живые растения в кадках. И народу не много, поэтому свободных мест хватает. Еще и свой буфет, а заодно и чистый, хорошо пахнущий туалет.

Расплатился с водителем и сел на кресло прессу читать. Тут не только газеты, журналы тоже есть. Так и коротал время до вылета. Регистрация, кстати, тут тоже своя, так что в очереди мне толкаться не пришлось. Сдал багаж, оставив себе только сумку.

В самолете у меня место козырное оказалось — второй ряд в носу самолета. Вроде и ничего такого, но два первых ряда установлены с большими промежутками и есть место вытянуть ноги. Такой вот аналог первого класса.

Мягко заревели двигатели и стюардесса хорошо поставленным голосом обратилась к пассажирам.

'- Уважаемые пассажиры, экипаж корабля Ил-62 рад приветствовать вас на борту нашего самолета. Рейс выполняет 1-й экипаж Магаданского Управления гражданской авиации. Командир корабля — пилот первого класса товарищ Анциферов. Наш самолет совершит полет по маршруту Москва-Магадан. Высота полета 12000 метров, скорость полета 800 км/ч.

Внимательно прослушайте информацию. Спасательные жилеты находятся под сиденьями ваших кресел. Кнопка вызова стюардессы расположена на верхней панели над вашей головой. В течение полета вам будут предложены прохладительные напитки и горячий обед. Пожалуйста, пристегните ремни и воздержитесь от курения. Курить на борту самолета можно после перехода самолета в горизонтальный полет, сидя на своих местах, и с разрешения рядом сидящих пассажиров, — после того, как погаснет табло «Не курить!». Для курения в подлокотниках ваших кресел имеются выдвижные пепельницы. Курить при наборе высоты, на снижении, в туалетах и в гардеробе запрещается!

Экипаж и я желают вам приятного полета'.

Ну, вот, остался последний этап моего кругосветного путешествия, через несколько часов я вернусь в точку, откуда его начал. А пока постараюсь получить наслаждение от полета.

* * *

[1] политический детектив «Убийство на 'Ждановской», снятый в 1992 году режиссером Суламбеком Мамиловым на киностудии им. М. Горького

Очень удобно, когда есть кому с багажом помочь, тем более, чемоданов много, а время позднее. Все дело в часовых поясах. Вылетел я в шесть утра, по Москве сейчас 13. 50, вот только при полете на восток часовые пояса складываются со временем в пути, а потому сели мы на Соколе в 21.50, вечером в воскресенье. Но, хоть не ночью. Сам перелет занял 7 часов 45 минут.

На самом деле это вовсе не долго. Если зимой ехать на автобусе из Магадана в Сусуман, то путь вообще часов 18 займет, а то и 20. А что делать? Дорога не самая лучшая, снег, остановки на поселках, чтобы высадить и забрать пассажиров, а еще нужно учесть, что автобус в пути три раза делает перерывы по часу и даже немного больше для того, чтобы пассажиры могли перекусить в столовых. Так что все познается в сравнении. В какой-то мере можно сказать, что до Москвы из наших краев поближе будет, чем до дальних колымских поселков.

Закидали багаж в мой брутальный «Запорожец». Вещи в передний багажник, конечно, не влезли, пришлось увязывать оставшуюся часть на крышу. Рюкзак и сумку я в салон забросил.

Первым дело к Савельевым. Отказаться никак, иначе кровная обида, Ваня сам так сказал. Таня вообще, заявила, что иначе будет барбамбия киргуду. Я рисковать не стал, мало ли, правда зарежет, горячая колымская девушка. В машину лезть не стали, все равно не поместимся. Ксаныч за водителя, а мы вчетвером прошлись до квартиры Савельевых, благо здесь недалеко.

Ужин, который нам предложили, вполне хорошего ресторана стоил. Хоть и хотел побыстрее до дома добраться, но деваться некуда, застолье на добрый час растянулось. Пришлось вкратце про свое хождение за три моря рассказывать, потом подарки доставал. Выехали только в 11, благо до Магадана не так далеко.

Кстати, когда за столом напомнил присутствующим, что реально совершил кругосветное путешествие, то все изрядно впечатлились. Ну а что? Сокол — Анкоридж- Сан-Франциско — Вашингтон — Нью-Йорк — Лондон — Москва — Сокол. Полный круг получается и это еще без учета всех остальных полетов за последние пять месяцев. Если и их посчитать, то эдак три раза Землю можно было облететь по кругу. Прямо заслуженный лягух-путешественник я получаюсь. И на юге был и на севере и на западе и на востоке.

К общаге подъехали ближе к полуночи, перетащили багаж, что на второй этаж, что в подвал, «Запарик» у входа в здание оставили, да я спать пошел. Мне на Соколе холщевую сумку дали, буквально набитую всякими блюдами, я только на них дня три могу пропитаться. И магазин посещать не нужно, разве что хлеб зайти взять, а больше ничего не надо. Ксаныча с Игорьком радушные хозяева тоже нагрузили.

Пока меня не было комнату мою хотели занять, но Ксаныч грудью встал, за что ему большое спасибо. Сосед опять в командировку умотал, на его кровати пока Игорек ночует, говорит, что заниматься удобно — никого нет, тихо. Ну, да, сессия на носу. Он еще и мои обязанности рабочего по общаге выполнял, так что комендант его на работу оформил. А вот тут я не против, потому как уже нет особого желания тратить время на бесконечные ремонты. В том году это было оправдано, потому как нужны были деньги, потом неудобно стало Ксанычу отказывать, а так идеальное решение получилось. Я, пожалуй, Игорю и мой инструмент отдам, который я в гараж не перенес, не жалко.

Первым делом кровать отодвинул и сейф проверил. Уф, на месте все — ружье, патроны, номерной нож. А то сердце не на месте было, все-таки оружие, украдут, отвечай потом. Как минимум все нервы вымотают. Секретки на месте, значит, никто внутрь не пытался лазить, а это очень хорошо. Завтра еще тайники в гараже проверю.

Понедельник 30-е вроде рабочий день, но реально народ больше вид делает, что присутствует на рабочих местах. Время тратится на хождение к коллегам, поздравления, бегание по магазинам. Институт — не исключение. Первым делом к ректору зашел.

— Ага, — говорит, улыбаясь, — Наш зарубежный студент.

Поговорили немного, я ему шикарный Паркер подарил. Что-то дорогое он не возьмет от студента, но тут вроде солидный, но, скорее, сувенир, а на них правила вроде как не распространяются. Паркер, кстати, из тех, что я в столе, купленном в Москве, нашел. Но модель редкая и ректору понравилась. Как результат меня допустили к сдаче сессии, несмотря на то, что я на ней даже не появлялся.

— А справитесь? — спросил меня институтский начальник.

— Я готовился по учебникам и конспектам, мне их Василий Петрович Урбан привез. За знания уверен.

Следующий по списку — наш комсомольский секретарь, очень удивившийся блеску наград на моей груди. Нет, я вовсе не собираюсь их все время носить, но сегодня у меня день официальных визитов, лучше обозначить мой подросший вес и расширившиеся возможности. Журавлев даже за столом привстал, меня приветствуя. Руку первым протянул. Пришлось рассказывать, как награды получал.

— Неужели сам руку пожал? — завистливо восхитился Ваня.

— Ну, да, лично, еще и поговорили с ним. Да вот, — я выложил на стол фотку с генсеком.

— Можешь оставить? Мы ее в стенгазету вставим? — тут же сделал стойку главный институтский комсомолец.

Ну, да, ему сразу плюс — под его чутким руководством студенты достигают таких вершин.

Еще и знак премии ВЛКСМ Журавлева восхитил. Это в комсомольской организации реально высокая награда.

— Да, я еще что зашел? — в конце разговора «вспомнил» я, — Я тут для нашей агитбригады технику привез в подарок.

Распаковал принесенную с собой коробку, на которую секретарь с любопытством во время разговора временами невзначай косился.

— Вот, двухкассетник «Шарп». Можно перезаписывать кассеты или попеременно играть разные мелодии, даже вместе запустить, если нужен такой эффект. Тут сразу усилитель и две колонки, небольшие, но орут отлично и звук чистейший. Можно их снять и шире разнести. Кстати, пишет тоже хорошо, микрофон в комплекте, можно сохранить выступление на кассету.

— Да ты чего? — Жуков замигал, — Дорого же.

— Не дороже денег, — отрезал я, — Все в порядке, мне гонорар выплатили, вот и потратил, а то ребята жаловались, что нормального звука нет. Я тут и кассет пару десятков привез.

Ну, а чего? Для меня деньги сравнительно небольшие, а ребята давно жаловались на дубовый звук. В пятницу специально в рамках шопинга в тридцать вторую комиссионку на Садово-Кудринской заехал. Там каких только электроприборов нет, в том числе и из-под полы продавцы могут предложить товар. Я еще пару плееров в «Березке» взял, один отдам Алисе, а второй себе, буду его в качестве диктофона использовать. Кстати, в комиссионке хорошую импортную фотопленку купил, черно-белую и цветную. Там часто сдают, спрос на нее стабильный, вот народ специально из-за границы везет. А то наша не слишком хорошего качества. Нередко бывает такое, что сам снимок по композиции отличный, но никуда не годится — пленка подкачала. Черно-белая еще ничего, вот с цветной проблема.

— Да, по поводу агитбригады. Спасибо, что передал сценарий с Урбаном. Ребята наши уже подготовили выступление, надо бы посмотреть, — напомнил мне Жуков.

— Вот на выступлении и посмотрю, — отказался я, — Я им и тебе полностью доверяю.

В конце разговора сувенир подарил, да ретировался, а то дел еще много. Вышел за дверь, виски помассировал, немного прогоняя боль. Я на Ваню не стесняясь воздействовал, благо он один в кабинете был. Мне он нужен в качестве союзника, так, чтобы у него не зависть при мысли обо мне возникала, а мысль о том, что я с свой в доску парень.

Я и в субботу в Москве еще свою способность вовсю использовал. Ну, а с чего еще интуристовский делавар Возняк вдруг таким откровенным со мной стал? Конечно, то, что он в подпитии был и расслабился, мне помогло, но если бы не надавил, то ничего бы он важного не сказал. Зато теперь он психологически себя моим должником числит, потому как я выслушал и никому ничего не сказал, а ведь он откровенно признавался в нарушении нынешней уголовной статьи 88, она же «бабочка» на криминальном жаргоне. А там вплоть до расстрела. Я еще добавил установку на чувство благодарности, парень у меня в планах присутствует, пригодится. Не с одними же писателями и артистами знаться?

Теперь на занятия, нужно в первый день показаться на лекциях, оказать внимание преподавателям. По пути Веронику Семеновну, англичанку нашу, встретил — духи ей преподнес.

В аудитории наши студенты налетели, всем интересно, что и как. Я по-быстрому мелкие сувениры раздал. Кому сигарет, кому жвачку, девчонкам по пузырьку хороших духов.

Парфюмерия середины 80-х

Только Павлова отказалась от презента, таким ненавидящим меня взглядом окатила, вот прямо сразу видно, что раньше и так меня не любила, а сейчас я ее кровником стал. М-да, это не есть хорошо. Но делать нечего, попробую после Нового Года поговорить, а там уже видно будет, что и как.

Бур сразу на меня внимание обратила. Пришлось вставать и делать краткий доклад о том, чему я учился в Анкоридже, в основном упирая на геологию.

— Ты уже думал над темой курсовой? — поинтересовалась Бур.

— Если вы, Елена Павловна, не возражаете, я бы мог рассмотреть золотодобычу на Аляске. Я собрал довольно много информации, в том числе той, которая обычно не публикуется.

Бур заинтересовалась, решив, что действительно, тема достойная, но попросила сразу после праздников ознакомить ее с материалами.

— Экзамен будешь переносить? — последовал новый вопрос.

— Я у ректора разрешение получил на сдачу сессии в общем порядке. Мне Урбан учебники привез и комплект конспектов ваших лекций за прошлый год.

— Ну, хорошо, я не возражаю, — кивнула головой преподаватель, — Но учти, гонять буду по всем темам, как сидорову козу.

А то я этого не знаю! Обязательно будет, человек она требовательный, но профессионал мощнейший, за что ее и уважаю. После пары задержался, подарил хорошие духи и игрушки для внуков. Для себя бы она не приняла, но от детских вещей отказаться не смогла. Я в шутку попросил не рассматривать мой подарок, как взятку, потому что это не более чем мой знак уважения.

И так вот весь день, заодно и к девочкам в кадровый отдел и в бухгалтерию забежал, тоже по мелочи отдарился из косметики. Людям приятно, нынче губную помаду подарил — уже для девушки праздник, потому как хорошая импортная косметика ценится в СССР весьма и весьма, а товар-то копеечный, если честно.

Косметика 80-х

Разве что на кафедре марксизма-ленинизма меня встретили без особого тепла. Но презенты и там сделал, елей в уши преподавателям налил, и согласие на допуск к экзаменам получил.

День жутко заполошный получился. Из института сразу же в редакцию помчался, там тоже нужно обязательно отметиться, творческие люди — они очень обидчивые. С редактором поболтал, отдал пару статей, фотографу похвастался своими новыми фотоаппаратами. Редактору тоже Паркер старинный — он же коллекционер завзятый, фотографу — несколько кассет хорошей пленки, импортную фотобумагу. Заодно и издательство посетил. Что характерно, там все уже веселые, все налить норовят, целая проблема оказалась — уклониться от чрезмерного хлебосольства, но и не обидеть. Но я вроде справился.

Вроде все с визитами? Да как бы не так. Осталось самое главное и ответственное на сегодня — посещение любимой девушки. Вернулся в общежитие, привел себя в порядок, переоделся и на верном «Запорожце» покатил в общежитие педагогического института, пока еще не поздно и посторонних туда пускают. Я, конечно, там уже давно не какой-нибудь там «Посторонним В.» [1], меня вахтеры в лицо знают, только они все равно после девяти вечера меня в шею погонят.

Никогда бы не подумал, что Алиса способна генерировать визг такой мощности. Постучал в дверь, вошел, девчонки на кухне что-то готовят. Селезнева ко мне спиной стояла с руками в муке, поворачивается, посмотреть, кто там пришел и ка-ак выдаст, меня аж в коридор вынесло и об стену шваркнуло. Стою, в правом ухе пальцем ковыряю, как наиболее пострадавшем, пытаясь слух возвратить и мучительно думаю, что это вообще было. Нельзя же так — по любимым органам слуха словно ножом резануло, вот буквально слезы из глаз, так больно.

Чувствую, попустило, звуки начал различать. Тут Алиса подбегает, причем руки помыть успела, обниматься лезет.

— Если я так надоел, могла бы ликвидировать меня менее болезненным способом, — говорю ей укоризненно.

— Прости, пожалуйста, я обрадовалась очень, — и глазки в пол уставила, полные раскаяния, прямо пай-девочка, хоть в картинку вставляй «образцовая студентка-комсомолка-отличница-спортсменка-красавица».

Пришлось мириться, я на нее долго обижаться не способен, чем девушка беззастенчиво пользуется. Но две минуты я был непреклонен и даже почти ушел прочь. Хотя, ладно, чего уж там, не собирался я никуда уходить, себе врать не буду.

Подарки вроде все понравились, был зацелован почти до полной невменяемости. Пока Селезнева примеркой занималась, я телевизор настроил. Купил для девчат в комиссионке Шилялис Ц-445Д. Он, хотя и небольшой, но с цветным экраном. Специально для Алисы брал, мне особо не нужно, у меня черно-белый есть, мне вполне достаточно.

Алиса прибежала показать, как смотрится в новых джинсах. Посмотрела на заваленный обновками стол.

— Наверное, нужно что-то девочкам подарить? — говорит.

Я только улыбнулся. Ага, я еще не дурак сам такие подарки делать прямо при невесте.

— Я много всего привез, ты уж сама выбери и подари. Они все-таки твои подруги.

Девочки действительно неплохие, повезло ей с соседками, деликатные. Вон, вместо того, чтобы остаться, убежали якобы в гости, оставив нас наедине.

А потом меня кормили изо всех сил. Если бы не правило, по которому всех особей мужского пола выгоняют в десятом часу, то могли бы и спать положить. Ну, хотя бы в прихожей, на коврике. А так пришлось заводить машину и ехать домой. Впрочем, девочек предупредил, что завтра приглашаю их на выступление нашей агитбригады, а потом к нам в общежитие.

Последний день старого года официальный выходной, в институт идти не нужно. Я с утра первым делом в общаге подарки раздал: детям импортную жвачку, карамельки «Взлетные» — я их в буфете депутатского зала купил и шоколадные, взятые там же. Там же я продуктами кое-какими закупился, сейчас их пожертвовал к общему столу, традиционно накрываемому на кухне.

Потом на переговорный, позвонил домой и в Анкоридж. Там, правда, всего пять минут поговорить дали, но хоть поздравил. С почты прямиком отправился в институт. Представление на три дня назначено, но посмотрю, как ребята подготовились, они сейчас должны генеральную репетицию прогонять.

Ну, что, не Большой театр, но для студенческого коллектива очень и очень неплохо. В следующем году опять возродят КВН и, на мой взгляд, наши ребята вполне могут претендовать на высокие места. К тому же репертуар получился отличный. Еще бы — лучше номера для них подобрал.

В час дня отправился за девушками, сильно пораньше, помня про то, что настоящая женщина в таких случаях минимум два часа собираться будет. Вот так сначала посетили концерт в нашем институте, потом посидели у нас в общежитии, я всех поздравил, подарки раздал. Ничего особенного, в основном парфюмерию всякую, в том числе и мужскую.

Мужская парфюмерия 80-х

За час до Нового Года я извинился, и мы с Алисой отправились к Урбанам. Меня вчера еще пригласил преподаватель.

Пошли пешком, благо здесь недалеко. По пути вспомнил, что совершенно забыл выделить время забежать в гараж, проверить контрольки. Мало ли, не исключено, что КГБ на всякий случай мою собственность проверяло, пока меня не было. В сейф никто не лазил — я уведен, но это далеко не показатель.

У Урбанов общество собралось крайне респектабельное для Магадана: партаппарат второго эшелона, институтские преподаватели, местные представители богемы из наиболее известных. Широкой общественности страны они, конечно, незнакомы, но в городе блистают. Для местных краев компания звездная, хотя и малость звезданутая, потому как у каждого целый выводок тараканов в голове. Понятно, что, несмотря на расположение ко мне, в прошлом году я это мероприятие не посещал. В этот раз все изменилось. Статус мой изрядно подрос. Теперь я не просто студент, а еще и писатель, который, как минимум, на слуху. Еще и награжден литературной премией ВЛКСМ. Опять же — орден и американская медаль, что опять в плюс, это не говоря про то, что вместе с Урбаном в США был, а в нашей стране это нешуточная привилегия, которой удостаиваются только особы приближенные, ну, скажем так, к высокопоставленным особам.

Как и подозревал, праздник превратился в «шоу двух артистов», всем было до ужаса интересно послушать наши впечатления от сосредоточия «потенциального противника». Хорошо хоть, не один я там был, так что старался дать поговорить Урбану.

Игорьку подарил электронную игрушку. Восторгу было не меряно. Пока такие игры у нас огромная редкость. «Ну, погоди» вообще-то с прошлого года собирается, стоит она 23 рубля, но попробуй еще купи. К тому же я подарил оригинальную японскую версию, и такой модели, которой в СССР пока еще нет.

Всем гостям сразу же захотелось поиграть, включая Алису, но я ей шепнул на ушко, что я для ее брата такую же отложил, так что успеет и сама натешиться. Заодно и последние экземпляры «Марсианина» ушли. Оставил себе только парочку книг для будущего семейного архива, остальные полностью раздарил.

Народ у Урбанов по большей части собрался интеллигентный, поэтому из моих рассказов больше всего зашло про то, как я встречался с наиболее прославленными американскими фантастами. Пришлось даже фотокарточки представить, иначе не поверили бы. Уже под утро проводил Алису до общежития и отправился спать.

Кстати, поговорил насчет женитьбы. Ситуация складывается интересная. Жених согласен, невеста тоже за, а вот теща резко против. И не то, чтобы она мутила именно против меня, Алиса утверждает, что я ее маме в целом понравился, но вступили в действие меркантильные интересы. Теща считает, что молодой семье не дело жить в общежитии, да еще порознь. Намекает на кооператив, причем собирается нам помогать. Второй момент — дети, они ведь могут пойти, а мы с Алисой всего на втором курсе. А когда учиться? С младенцем на руках это не простое дело.

В общем, кончилось дело тем, что решили вернуться к разговору весной. Алиса была такая виноватая-виноватая. Ну, ничего, я попробую провентилировать вопрос насчет жилья. В крайнем случае, можно будет его снять на длительный срок. Знакомый и весьма ушлый маклер у меня есть, надо будет его озадачить.

У меня в планах на майские опять смотаться в Москву и на этот раз с Алисой. После получения членского билета СП покупка билетов на самолет и получение мест в гостиницах резко упростилось. Я теперь вхожу в льготную категорию, которая имеет право на бронь. Это не говоря про то, что могу заселяться в люксы и даже одноместные. Для СССР привилегия нешуточная на самом деле.

Кстати, и путевки в санатории мне теперь получить стало изрядно легче. Курортов в СССР не так и много, спрос в несколько раз превышает предложение, даже люди, находящиеся на серьезных для уровня районов, а то и областей постах и то могут рассчитывать на комфортный отдых далеко не каждый год. Что уж говорить про простых работяг.

Отоспался 1-го числа, а уже со 2-го началась экзаменационная сессия. Зачеты преподаватели принимали перед праздниками, я их пропустил, пришлось договариваться отдельно, а вот экзамены сдавал в общем порядке.

Бур не обманула, мало того, что полностью по билету вопросы рассказал, так затем десятка два вопросов последовало. А потом еще по поводу будущей курсовой меня начала расспрашивать. При этом я отвечал одним из первых. К счастью, преподаватель быстро опомнилась:

— Вот что, Гарин, не уходи, после экзаменов поговорим.

Пришлось оставаться и ждать, когда она освободится. Но разговор оказался достаточно продуктивным. Под конец Бур задумчиво так проговорила:

— Знаешь, на основе этой курсовой можно неплохую научную статью сделать. Скажем в «Советскую геологию». Ладно, иди, я подумаю.

Поставила «отл» мне в зачетку и отпустила.

Неожиданной проблемой стал преподаватель военной кафедры, сначала наотрез отказавшийся принимать у меня зачет. Кое-как уговорил, пожаловался Урбану, то через ректора надавил на полковника.

Он меня реально пытался завалить, помешало только то, что я уставы буквально наизусть помнил — реально не подкопаться. У меня в этом теле память феноменальная, но запомнить нетрудно — мне в прошлой жизни в учебке довелось пару месяцев походить в караул, причем через день. Вот вроде за сутки в карауле восемь часов сна положено, но днем дрыхнуть не дают, а ночью сначала ждешь, пока смена с постов придет, что уже минус полчаса, так еще и сержант, зараза, отбиться не дает, пока ему наизусть кусок устава не сдашь, причем «от сих, до сих».

Так я его тогда так выучил, что от зубов любой пункт отскакивал, слово в слово, вот что значит стимул. Но даже так поспать удавалось в лучшем случает часа три, а на следующий день четыре и это тоже в оптимальном варианте. Порой за сутки на часок прикорнешь и это все, а то и вовсе без сна ходишь.

Так что я, скорее, вспоминал военные талмуды, чем учил их заново. Так что сдал, но паразит вместо отлично поставил хорошо. Я спорить не стал, предпочел плюнуть слюной, как это делали люди до эпохи материализма.

* * *

[1] Имя дедушки Пятачка из книги Алана Милна «Винни Пух». По словам поросенка «В — это просто сокращение, а полностью дедушку звали Посторонним Вилли, а это тоже сокращение имени Вильям Посторонним». Судя по имени, пятачковый дедушка тот еще свин был, матерый такой, в каждой бочке затычкой служил, потому как я табличку с его именем много где видел

Тщательный осмотр гаража получилось провести только после сдачи экзамена по военке. Включил все источники света, чтобы ничего не пропустить. Проверил контрольки — все на месте, я специально запоминал, как они должны располагаться. Не думаю, что в Магадане есть такие гении, что даже упавший волосок вернут точно на место.

На всякий случай просмотрел содержимое тайников — там тоже есть «индикаторы». Содержимое на месте, его никто не трогал. В общем, по всем признакам никого я серьезно не заинтересовал. Если бы КГБ или ГРУ решили бы меня пробить на вшивость, то уж точно негласный обыск провели. Ну, что же — я только рад, тем более, что мне и текущих проблем достаточно.

Понятия не имею с чего на меня взъелась военная кафедра, но и с марксизмом-ленинизмом такая же история. На экзамене по политэкономике препод пытался меня завалить, причем довольно упорно, хотя и осторожно. И, похоже, ректор что-то знал, потому как высказал желание присутствовать на экзамене. Наверное, именно с этим осторожность Шеина и была связана, иначе бы он не стеснялся. Видимо, он оказался в курсе слухов, циркулирующих в институте и доходящим даже до меня, что ректор ко мне относится благожелательно. Если честно, я лично не уверен в этом, но слухи утверждают именно так.

Мне информацию по происходящему в институте регулярно выкладывает Галка Верховцева. Вот уж кто все и про всех знает. Как она так умудряется, совершенно не понимаю, но у девчонки настоящий талант. Сейчас у нас взаимовыгодное сотрудничество, поэтому я специально для нее подарки выбирал. Духи, конечно, ее любимые Кристиан Диор, джинсы, модную курточку, французские сапожки. Что хорошо, каждый считает, что изрядно выигрывает. Галка меняет ничего для нее не стоящие сведения на дефицитные и потому стоящие изрядных денег шмотки, а я считаю, что получаю весьма ценную информацию, затрачивая не такие большие деньги.

Чем меня Галка привлекает, так тем, что несмотря на любовь собирать слухи, сама она не особо болтлива и прекрасно знает, о чем говорить можно, а о чем не стоит. Но вот запускать нужную информацию в массы через нее получается просто отлично.

Так вот по данным, полученным от однокурсницы, преподаватель политэкономии Шеин Владлен Давидович очень был возмущен моим отсутствием на его лекциях и уважительной причиной мое пребывани в США не считал. Или даже так — считал, но, как отягчающую. Не знаю, уж что тут было больше: зависти, гнева правоверного коммуниста троцкистского толка или еще чего, но на экзамене смотрел препод на меня волком.

За пару дней до экзамена Галка мне принесла информацию, что, Шеин мной весьма недоволен. Решил поинтересоваться у нее насчет личности препода.

— Странное у него отчество, он что — еврей? — спрашиваю.

— Почему, — удивилась Верховцева, — У него папа из грузин.

— А Владлен он почему, тоже грузинское имя? — затупил я.

— Ты чего? Никогда такое не слышал? Владлен — сокращение от Владимир Ленин.

— А-а, — до меня наконец-то дошло, — Вон в чем дело. Но почему тогда он Шеин, а не какой-нибудь Соткилава или Мамшидзе?

— Не знаю точно, но вроде официально брак не был оформлен, родственники воспротивились, а потом отец их бросил, но поддерживал. Владлен Давидавич в Москве раньше работал в институте, а потом с кем-то повздорил и уехал в Магадан, он у нас уже три года на должности преподавателя, — выдала мне весь расклад Верховцева.

— Ох, Галка, спасибо. Ну, вот как ты про все узнаешь?

— Не знаю, просто знаю и все, — девушка кокетливо улыбнулась, поправив локон, потом призналась, — Только вот как на него повлиять не в курсе. Он вообще такой… не очень. Ему по три-четыре раза экзамены сдают, к любой фразе придраться может, если чуть не так, как в источнике. Нудный очень он.

Странное дело, отчего-то среди преподов, читающих студентам марксистко-ленинские мысли, вообще приятных людей практически нет, а если и встречаются, то, скорее, как исключение. Вот с чем это связано? Ну, вот взять нашу геологичку Бур. Она ведь тоже принципиальная и требовательная. Вылететь у нее на экзамене, как нефиг нафиг. И наизусть там тоже порядочно нужно запоминать. Минералогию только так учить и можно — там отсебятина, ну, никак не проходит. Но при этом Елена Павловна вне занятий человек милейший, искренне переживающий за своих студентов и искренне готовая им помогать.

Но кафедра марксизма-ленинизма в любом институте — тот еще мрак. Хотя, может я и ошибаюсь и есть хорошие преподы той же политэкономики, к которым студенты на лекции, как на праздник ходят и которые читают свой предмет так, что заслушаешься. Блин, хочу увидеть такого! Покажите мне его! Нет, ну вот в армии нормальные замполиты же мне попадались.

Ну, еще и грузин, пусть и наполовину, что тоже наводит на мысли, особенно, если вспомнить про советских политиков этого происхождения. Один Шеварднадзе чего стоит. Впрочем, есть примеры и пониже уровнем. Был, а, впрочем, сейчас именно, что есть, такой журналист-международник Мэлор Стуруа. Мэлор он потому что отец был правоверным коммунистом и именем сына выбрал аббревиатуру из фразы «Маркс — Энгельс — Ленин — Октябрьская революция». Папа будущей звезды журналистики Георгий Федорович Стуруа весьма больших высот достиг — с 1942-го по 1948-й год возглавлял Верховный Совет Грузинской ССР, можно сказать, высшая партийная номенклатура.

Слухи про него ходили, что на собственной госдаче супруги Стуруа устроили молочную ферму, причем коров кормили государственными кормами, а молоко шло на городской рынок, пополняя бюджет высокопоставленной семьи. Для Грузии история, впрочем, не удивительная ничуть. Сам Мэлор в своих воспоминаниях, впрочем, утверждал, что в отставку папу отправили за «тоску по троцкизму», которое бдительные товарищи усмотрели в опубликованных воспоминаниях истинного революционера.

Карьера папы закатилась, но попал он не в лагеря, а на синекуру. Сначала он до 53-го года состоял членом Бюро ЦК компартии Грузии, что уже заставляет усомниться в версии про опалу из-за троцкизма, в 53-м году его назначили председателем Грузинского республиканского Совета профсоюзов, а последние два года жизни до 56-го года он занимал пост директора Тбилисского филиала музея В. И. Ленина.

Ну, а Мэлор подался в журналистику, где мгновенно сделал карьеру. В 49-м году он получил диплом МИМО, а уже в 50-м работал корреспондентом в «Известиях». А там и до международника дорос, причем весьма быстро, по крайней мере, уже в 60-м он сопровождал Хрущева в странах Ближнего Востока, а с 64-го года отправился в Лондон, а там и в США.

Но я про что — в прошлом детстве буквально зачитывался статьями Мэлора. Нужно сказать, они были талантливы, интересны для советского читателя, написаны живым языком. Правда, в обличении США Стуруа переходил всякие рамки и ладно бы по делу критиковал, темных пятен у Штатов хватает. Так нет — привязывался он нередко к каким-то второстепенным вопросам, что у меня уже в юношеском возрасте вызывало недоумение.

А потом уже в 2000-х попалось мне его интервью, данное «Московскому Комсомольцу» на свой юбилей, исполнилось журналисту тогда 90 лет. Вполне откровенно он признался, что своего мнения никогда не имел, а колебался строго с «линией партии». Он всегда знал, что писать, чтобы было правильно, но его статьи при этом имели два слоя — откровенно пропагандистский, зачастую абсурдный, а потому не воспринимаемый читателем и описательный, где Америка представала совершенно отличной от своего критикуемого образа и вызывающей нередко симпатию у читателя.

Ну, и что характерно, после развала СССР, Стуруа тут же умотал в США, где прекрасно устроился. Тут еще очень интересный момент, который я запомнил. В 1990-м году Мэлор стал сотрудником в Школе государственного управления им. Дж. Кеннеди при Гарвардском университете. А уже с 1991-го года он получил должность профессора Института общественной политики имени Х. Хэмфри Миннесотского университета, одновременно подрабатывая на статьях в российской прессе, публикуясь в «Московском Комсомольце».

Как бы странная карьера для пламенного обличителя США, на такую синекуру в Штатах политических противников не назначают. Значит, не был таким уж противником?

Не исключено, что и этот вот Шеин из таких коммунистов, которые на словах за и против строго согласно линии партии, а на деле свое мнение имеют, и камень за пазухой держат. Но все плюшки, которыми их коммунистический строй одаривает, принимает, но при этом кривится, что в пайке икра не черная, а красная. Недодали!

Важно еще, что из Москвы сей чел перебрался в Магадан. Бывает и такое, не спорю, но к нам из столицы едут обычно работяги, специалисты — инженеры, геологи, дорожники. Но вот преподавателю на север перебираться никакого резона нет, здесь карьеры не сделаешь, а потому есть большая вероятность, что он действительно кому-то дорогу перешел. Причем кому-то с хорошими возможностями или связями. Не исключено, что с одной стороны теперь преподу хочется отыграться хоть на ком-то, а с другой — осторожность не позволяет развернуться. Вот и выбирает студентов, которые явно не из блатных. Ладно, попробуем переиграть, не получится, так не получится, но шанс нужно использовать.

Четыре дня, выделенных на подготовку к экзамену, провел в библиотеке. Обычно я каждый день выделяю хотя бы пару часов на литературные занятия, потому что любой перерыв сильно выбивает из колеи, тяжело опять начать писать. Но тут даже свидания с Алисой отменил, объяснив ей, что буду очень занят.

Основная надежда на возможности памяти, а ее я натренировал так, что порой сам удивляюсь. Но одним учебником не ограничился, проштудировал дополнительно основные работы Ленина, Маркса, Энгельса, материалы съездов, речи Горбачева. Скорочтение — наше все, вот только голова буквально пухнет.

Ночь перед экзаменами хорошенько выспался. Отвечать вызвался, как обычно, в первых рядах. Присутствие за экзаменационным столом самого ректора мне показалось обнадеживающим, хотя присутствовал риск, что и его попросили меня завалить. Но вряд ли — ректор враждебность ко мне никогда не демонстрировал.

Опасения насчет препода оправдались на все 100. Гонять он меня начал по всему учебнику, пару раз заявив, что ответ не совсем верен, но я специально достал книгу и потребовал сверить — я буквально слово в слово шпарил, еще и, пересыпая речь точными цитатами из классиков, а против их авторитета не попрыгаешь.

Шеин сделал последнюю попытку меня подловить:

— Скажите, а вы знаете, что наша страна готовится к очередному съезду КПСС?

— Конечно, с 25 февраля в Москве начнется XXVII съезд КПСС, — отвечаю.

Да как не знать о таком, если уже сейчас по всему городу висят плакаты, оповещающие о настолько важном для дальнейшей жизни страны событии?

— Как вы думаете, какие вопросы будет рассматривать делегаты?

Ну, вот, так и думал, что дойдет речь и до этого момента.

Вот как-то такая агитация

— Естественно, обо всех вопросах, которые будут рассматривать облеченные доверием народа представители партии, я знать не могу, но речь на политическом форуме в частности пойдет об ускорении социально-экономического развития страны, реконструкции народного хозяйства, решении продовольственной проблемы, дальнейшей демократизации общества, углублении социалистического самоуправления народа. «Съезду предстоит обсудить и принять новую редакцию Программы КПСС, изменения в Уставе партии, основные направления развития народного хозяйства на пятилетку и перспективу».

— Да что вы говорите? — аж взвился со своего места экзаменатор, — И из каких, смею спросить, источников вы почерпнули озвучиваемую информацию?

— Из выступления Михаила Сергеевича Горбачева 25 декабря в Доме Советов по поводу награждения отличившихся советских граждан.

— И откуда конкретно вы цитируете источник? Насколько я знаю, в газетах речь от 25 декабря не публиковалась! — лицо препода покраснело так, что от щек уже прикуривать можно.

— Извините, но я лично присутствовал 25 декабря в Доме Советов и гарантирую точность цитаты, — совершенно невозмутимо отвечаю.

— И по какому же поводу вы там находились? — ехидство так и сочилось с языка Шеина.

Ну, да, я же 30-го декабря только к ректору с наградами заходил, потом их снял, чтобы внимания привлекать поменьше. Нет, слухи-то разошлись, но, видимо, до преподавателя политэкономии они не докатились.

Аудитория притихла так, что муха пролетит, даже ректор молчит, только глазами посверкивает. Ой, чувствую, развлекается мужик сейчас на полную катушку. Ну, что же, остался контрольный выстрел.

— Я находился там по поводу награждения меня орденом Дружбы Народов и премией Ленинского Комсомола в области литературы и лично слушал речь генерального секретаря ЦК КПСС. Михаил Сергеевич сам вручил мне награды и поздравил с их получением. Впрочем, я не буду голословным. Вы позволите, Аркадий Савельевич? — я специально предпочел ректора спросить, на что тот, не произнося ни слова, кивнул.

Я на минуту к столу в дальнем углу подошел — на него студенты сумки и дипломаты сложили. Вот оно, не зря брал, отлично пригодилось. Подошел к кафедре, протянул фото на котором Горбатый мне руку жмет. А еще диктофон включил, и аудиторию заполнил вкрадчивый голос Меченого, слово в слово повторяющий озвученную мной фразу.

Ну, а чего, я у фотографа еще и аудиозаписи копию забрал, не только фотографии, он мне сам предложил. Как знал, что пригодится. Обошлось, конечно, в приличную сумму, но не дороже денег.

— Давайте зачетку, — сдавленным голосом сказал преподаватель.

Забрал книжку и поблагодарив экзаменационную комиссию, вышел в коридор, не забыв прихватить вещи. Только закрыв дверь, открыл зачетку. «Политэкономия» значилось в графе слева, а справа, напротив нее — «Отл».

Ох, чувствую, мой сегодняшний перфоманс войдет в исторические анналы нашего северного ВУЗа. Правда, не знаю, как мне это аукнется на следующем экзамене. Но пропускать лекции Шеина я теперь точно не буду, дядька мстительный и любой мой промах обязательно потом припомнит.

За спиной хлопнула дверь. Сулима вышел, остановился, внимательно глядя на меня.

— Спасибо за поддержку, Аркадий Савельевич, — сказал я негромко.

Ректор чуть кивнул, улыбнувшись одними глазами, и отправился по своим делам.

* * *

Вечером меня Ксаныч к себе позвал. Посидели, почаевничали с редким на севере абрикосовым вареньем. Таким, как я люблю — с пикантной горчинкой из-за добавленных ядрышек из косточек.

— Слышал про то, как ты экзамен сдавал, — наконец перешел комендант к разговору.

Я только плечами пожал:

— Ну, а что делать? Он меня съесть пытался, пришлось его провоцировать.

— Так я не в осуждение, — улыбнулся Ксаныч, — Это же надо так вывернуться. Я про этого Шеина слышал, говнистый человек, студенты от него воют.

— Случайно получилось, — самокритично признал я, — Он сам подставился, а там только дожать пришлось.

— Ага, — и запись ты с собой взял случайно, — хмыкнул Звягин, — Ты, вон, в Америку попал, так умудрился вернуться с орденами. Сдается мне, Саша, что если тебя послать по всем известному направлению, то ты вернешься оттуда отдохнувший и загорелый, да еще с хорошим настроением.

— Ну, а чего теряться? Не мы такие, жизнь такая.

— Вот и правильно, — сделал неожиданный вывод комендант, — Вот это по-нашему. Что мне нравится в тебе, так то, что ты за друзей держишься. Вон, Игорька с Сергеем тянешь за собой, с Савельевыми у тебя вась-вась, да не только с ними. А ведь у тебя уже в верхах знакомства есть.

— Понимаете, Ксаныч, я еще в интернате понял, что главное богатство — это друзья. Никакие деньги их не заменят. Только друзья тебе спину прикроют и выручат, особенно, если вниз скатишься.

— Так, а я про что, — согласился комендант, — Так вот, чего я тебе сказать хотел. Тебе надо жилье срочно искать.

— А что случилось? — я чуть чаем не поперхнулся.

Вот удивил меня Константиныч, с чего это он меня из общаги гонит?

— Сам должен понимать, ты всего на втором курсе и уже хватает тех, кто твоим успехам завидовать начал. Тут такое дело, меня из комендантов подвигают. Прошел я медкомиссию, буду на флот возвращаться. Весной освободится вакансия боцмана, так что отправлюсь я опять моря бороздить, — Ксаныч мечтательно зажмурился, потом продолжил, — Почти уверен, новый комендант тебя так поддерживать не будет, так что из этой комнаты тебя турнут, это однозначно. С подвалом то же самое, пользоваться им больше не дадут. В общем, у тебя еще два месяца, пока я в деле. За это время забери все свои вещи, хотя бы в гараж их отнеси. А то потом закроют помещения, хрен что докажешь. Если хочешь, я поспрошаю насчет квартиры. Деньги, я думаю, для тебя сейчас не проблема?

— С деньгами порядок, — подтвердил я, — Вот вообще не проблема снять жилье, но буду тогда искать не первое попавшееся, а действительно хорошее, все же у меня невеста есть. Но ничего, есть у меня один маклер и довольно неплохой.

— Дай угадаю, — Звягин хитро посмотрел на меня, — Уж не один ли оченно хитрозадый, но при этом харизматичный еврей из питерских?

Интересно, получается, Звягин тоже знает Соломона Моисеевича или речь о другом еврее?

— Вы про Соломона Моисеевича? Так это он мне с гаражом помогал.

Ксаныч подтверждающее кивнул:

— А ты знаешь, что он далеко не с каждым работает? Нет, деньги он все равно любит и берет изрядно, но клиентов подбирает только по рекомендации, причем не всех? Ладно, тогда я за тебя спокоен, этот хитрован точно поможет. Но, если что, обращайся.

— Обязательно, — я отсалютовал наполовину полным стаканом, — А вы как, с концами или еще увидимся?

— Здесь я буду, на Дальнем Востоке, в Магадан тоже будем заходить, так что не раз столкнемся. Но вообще место хорошее, с заходами в загранку, в Японию, обе Кореи, Вьетнам. Надо будет заказать что за границей, сообщишь. Я тебе потом все обскажу, пока сам не все знаю.

— Заметано, — кивнул я, — Определюсь с жильем, дам вам адрес.

Конечно, плохо, что комендант уходит, как жилье меня общежитие вполне устраивало, но все равно я новую ячейку общества собирался устраивать, да и знакомства на флоте тоже никак не помешают, так что, может то, что Ксаныч меняет профессию на самом деле даже хорошо. Но с поиском квартиры нужно поторопиться.

Так, завтра у меня экзамен по инженерной геологии. Предмет ведет Сухов, Антон Викторович, а я его неплохо знаю, познакомился еще на первом курсе во время сельскохозяйственных работ в Талоне. Он там у нас руководителем группы был. Этот валить не должен, у нас с ним нормальные отношения, не дружеские, как с Урбаном, но вполне человеческие.

Экзамен у Сухова действительно прошел быстро и легко, я взял билет и вызвался отвечать сразу, без подготовки. Дополнительных вопросов препод задавать не стал, только поинтересовался:

— По моим конспектам готовился?

— Да, с прошлого года, мне Урбан привозил, ну, и учебник тоже штудировал.

— Вижу, — кивнул Антон Викторович, — Давай зачетку, отлично.

Раз освободился рано, решил позвонить маклеру, вдруг дома. Зашел к кадровичкам, попросил позвонить.

— Михельсон у аппарата, — невнятно раздалось из трубки.

— Соломон Моисеевич, здравствуйте, у меня для вас есть работа, если, конечно, вы согласитесь.

— Приветствую, Саша, таки вспомнили про бедного еврея? — затем последовал странный трубный звук, похожий на сморкание. Ну, не хобот же он отрастил для общения со слонами?

— Да чтобы я такой же богатый был, как вы бедный, — пошутил я, — Так я могу на вас рассчитывать?

— Можете, — послышалось из трубки.

— Тогда давайте встретимся?

— Ох, Саша, я приболел. Ничего заразного, но на улицу не выхожу сейчас. Если вы не против, то давайте через час у меня дома, — маклер продиктовал свой адрес.

— Хорошо, Соломон Моисеевич, может что-то нужно купить по дороге? — на всякий случай спросил.

— Ох, я сейчас один, тогда купите в гастрономе хлеба и молока, еще бы чай не помешал, у меня почти кончился. И в аптеку забегите…

Пришлось доставать записную книжку, список получился приличный, еще упущу что-нибудь.

Положил трубку, поблагодарил греющих уши девочек и отправился занимать шопингом для болящего маклера. Собственно, ничего институтские сплетницы не услышали, мало ли я кому звоню, особых выводов на основе только моих ответов не сделаешь.

За час управиться не удалось. Пришлось заходить в две аптеки, чтобы купить все лекарства. Потом еще в гастрономе пару очередей отстоял. Удачно зашел — выкинули вьетнамские лимоны, я сразу пять штук купил — себе и Моисеевичу, ему сейчас витамин С нужен. Вот индийского чая нигде не было, поэтому забежал к себе в общагу, взял пачку со слоном из своих запасов. Оттуда уже отправился на площадь космонавтов, благо совсем недалеко.

Тот самый чай в пачке «со слоном»

— Я уже думал, что вы про меня забыли, и сегодня не придете, — пожаловался Соломон, открывая мне дверь, говорил он сильно в нос, прижимая к лицу мятый клетчатый платок.

— Пока все оббежал, сами знаете наши магазины, везде очереди, — объяснил я и показал полную сумку, — Все купил, куда ее поставить?

— Несите на кухню, там и поговорим. Не пугайтесь, жены уже вторую неделю нет, уехала в отпуск, так что у меня небольшой беспорядок.

Ну, я бы сказал, что беспорядок изрядный, но это не мое дело, тем более, как раз в кухне оказалось довольно чисто и уютно.

— Нуте-с, молодой человек, — произнес Михельсон, когда мы уже расположились кухне со свежезаваренным чаем, он по-питерски очень четко выделил звук «ч» — Давайте обсудим на что вы можете рассчитывать и как этого добиться максимально оптимальным способом.

— Самое главное — нужно разобраться, на что вы можете по закону рассчитывать. Думаю, вам важно, чтобы право на вашу собственность оспорить было бы максимально сложно?

— Несомненно, — подтвердил я, — А почему только сложно, а не невозможно?

— Потому что, увы, молодой человек, — грустно улыбнулся маклер, — Так, чтобы совсем невозможно в нашей стране таки ой, да, собственно, то же самое и в любом другом государстве, говоря начистоту.

— Все же хотелось бы знать, что я могу получить по закону, а что сверх того?

— А, вы таки понимаете разницу, — многозначительно поднял свой перст указующий Соломон Моисеевич, — Итак, по закону в РСФСР можно рассчитывать на получение жилой площади не менее 9-ти квадратных метров, а по факту именно 9-ть и дадут. Это значит, что все, что вам светит от государства — это комната в общежитии на двоих с соседом. Насколько я знаю с членством в Союзе Писателей у вас пока не вышло?

— Вы как всегда отлично осведомлены, Моисей Соломонович, но ваши данные устарели. Не далее, как в декабре уже прошлого года мне билет вручили. Представляете, не где-нибудь, а в Центральном доме литераторов Москвы. Хотите, похвастаюсь?

— Несомненно, Саша, я обязательно с удовольствие посмотрю на такой раритет, но чуть позже. Но, что я скажу вам, то, что вы говорите, это уже совершенно другое дело. То, что вы вошли в такую солидную организацию уже позволяет претендовать вам на дополнительную комнату, а если такой выделить нельзя, то на 20 дополнительных квадратных метров. Все вместе получается 29 квадратов жилой площади, а это уже значит, что ни о какой комнате в общежитии, тем более с соседом напару не идет и речи. Тут даже гостинки мало, разве что две дать и объединить общим проходом. Но это тоже в принципе вариант. Хотя писателю, да еще и успешному. Нет, только двухкомнатная, тем более что по нормам у вас как раз получается. В целом же вам квартиру меньше 28-ми жилых квадратов дать вообще не могут, если вы живете сам, без семьи. Это, чтоб вы знали, следует из постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 28 февраля 1930 года «О праве пользования дополнительной жилой площадью». Последний раз сей документ редактировался 27 ноября 1956 года. Там из-за этого небольшая коллизия, потому как норму с 8-ми подняли до 9-метров, а именно в это постановление изменение внести забыли. Реально же в 2-х комнатной квартире обычно метраж больше, если это, конечно, не совсем убогая хрущеба.

— Однако вы хорошо ориентируетесь в вопросе, — польстил я маклеру.

— Что же вы хотите, Саша? — удивился Михельсон, — Хочешь сделать свою работу хорошо, будь добр знать все нюансы. А иначе, какой же ты специалист?

— Вы правы, Соломон Моисеевич, но я в этом году собираюсь жениться, есть у меня такие планы.

— Ах, как жаль, у меня была такая прекрасная девочка на примете, красивая, хозяйственная, из хорошей семьи.

Угу, и я даже знаю какой национальности.

— Но таки решать вам, — маклер поднял обе руки вверх, уловив тень недовольства на моем лице, — Так вот, если у вас семья, то на жену будет положено еще 9 метров. Ну, а если родится ребенок, то еще 9. Или вы пока детей не планируете?

— Как раз я был бы не против, — признался я.

— И вы очень правы, — вздохнул старый еврей, — Дети — это главное в семье, это радость в доме, хотя частенько приправленная и огорчением. Но зачем семья без детей? Но я отвлекся. Итак, ребенок это еще площадь. Значит, на троих вам будет положено 27 квадратов, да еще 20. Итого 47 метров только жилой площади. Кухня, санузлы, коридоры, кладовые, балконы или лоджии сюда не входят и могут быть любого размера. И не забывайте, площадь комнат же не обязательно кратна 9. Скажем, пара живет в комнате даже 30 метров, чужого человека уже не подселить, а вот если еще есть отдельная комната, то вполне могут.

— С учетом, как у нас эту площадь экономят, найди еще ту тридцатку — вспомнил я про хрущевки, да и брежневки от них недалеко ушли, — Кстати, где вы видели в Магадане балконы? Толку от них-то в нашей местности?

— Это вы зря. Это в центре их не встретишь, а в новых домах и балконы и лоджии есть — их строят строго по проекту. Пойдете домой — обратите внимание на этот дом, он с балконами. Да, в большинстве жилого фонда вспомогательные помещения небольшие, но, — Моисеевич вновь воздел палец ввысь, — Есть и исключения. Сталинки, элитные дома для партактива и творческих работников, да и новые проекты куда просторнее. Там и кухня минимум 10 квадратов и большая прихожая. Еще не забывайте, меньше положенного вам дать не имеют права, если вы только сами не согласитесь, а вот больше вполне. Даже если площадь квартиры будет раза в полтора выше нормы, то никого постороннего не подселят. Это я вам обрисовал общую картину.

— А теперь нюансы? — уточнил я.

— Вы поразительно догадливы. Перейдем к ним. Да, у вас есть право, вот только свободного жилого фонда, как всегда нет. Раз вы состоите в СП, вам нужно будет писать заявление об улучшении жилищных условий туда. Но вы молодой, а насколько я знаю, в организации далеко не один человек в очереди стоит. Увы, но выделяет квартиры администрация местному отделению литераторов не особо щедро. Значит, вам придется ждать. Разве что предложат временно служебную однокомнатку, но это плохой вариант, так и будете ютиться в тесном помещении годами. Скажут — ведь у вас уже есть жилье? Есть. Ну, и подождете.

— И что же вы предлагаете?

— Итак, переходим к конкретным предложениям. Есть вариант прописаться благодаря фиктивному браку, а затем развестись. Способ проверенный, — маклер осекся, увидев, как я отрицательно покрутил головой, — Ну, да, понимаю, ваша избранница такой кунштюк не поймет, слишком молода, сердцем не примет. Тогда, все решают деньги.

— Квартиры же по закону не продаются, — напомнил я.

— Не совсем так, — усмехнулся прожженный делец, — Квартиры, находящиеся в государственной, служебной, колхозной собственности не продаются, хотя даже там через фиктивный брак… молчу-молчу. Но есть еще и собственность жилищных кооперативов.

— Там тоже, насколько я знаю, не все так просто, — возразил я.

— Верно, не просто, но решаемо. По закону нужно добиться согласия членов кооператива на продажу и заплатить хозяину сумму, внесенную им ранее как паевой фонд. Понимаете?

— Я вас предельно внимательно слушаю, Соломон Моисеевич, — я понял, что только сейчас старый маклер перешел, наконец-то, к конкретике.

— Видите ли, Саша, даже с приобретением кооператива — это та еще морока, которая потребует изрядного времени. Долго, муторно, месяца три займет минимум, возможно больше, но у меня есть прекрасный вариант, который я, заметьте, предлагаю именно вам. Более того, я о вас и подумал, когда мой старый друг предложил мне позаботиться о его жилье. Вы готовы выслушать?

Я кивнул, что-то очень уж долго подводит опытный маклер к делу. Водит меня, как рыбу на крючке. Сейчас меня подсекать будут.

— Дело в чем. Мой хороший знакомый на два года уезжает за границу по работе. По правилам его квартира бронируется до того момента, когда он вернется домой. При этом все это время совершенно неважно, сколько человек проживает, никого подселять нельзя. Сейчас жена моего друга строит кооператив в Москве, дети, естественно с ней. Но пока кооператив не готов, мой друг прописан в Магадане. Вас он тоже пропишет. На целых два года вы получите шикарное жилье и, заметьте, совершенно бесплатно, будете только коммунальные платежи вносить и следить за сохранностью помещений. За два годы вы с невестой окончательно решите, создавать крепкую советскую семью или окончательно разбежаться, заведете детей, а нет, пропишете кого-нибудь из родственников, чтобы не было излишков жилой площади. Мне продолжать?

— Да, несомненно.

— С пропиской вашей жены и возможных детей проблем не будет, он мне оставит доверенность. По прибытии в СССР он отправляет свои вещи в Москву и продает вам квартиру, если только вы не передумаете. Решите, что не стоит брать, я подыщу вам кооператив в районе порта или на Речной. Там сейчас строятся дома улучшенной планировки. И никаких претензий, заметьте. Но сразу говорю, лучше дома во всем Магадане не найти.

— И почему? — меня действительно заинтересовала последняя фраза.

— Это первый кооператив города, про что мало кто помнит. Еще в 59-м году дом начали строить, причем по индивидуальному проекту, еще сталинскому. Три этажа, толстые кирпичные стены. Огромные квартиры с высокими потолками. Смотрите.

Моисеевич с ловкостью фокусника выхватил откуда-то лист бумаги и положил на журнальный столик, жестом предложив мне подсесть ближе.

— Это план секции. Как видите, широкие лестницы, четырехметровый тамбур, за ним центральный коридор в 12 метров. Зал 27 метров с эркером, вторая комната 17 квадратов и еще одна, маленькая, в 10. Огромная кухня — 15 метров, которую можно и как столовую использовать. Как вы и хотели, большая ванна — 6 квадрата и туалет 2. И это не все. Есть еще 4-хметровая кладовка. Ах да, — ухмыльнулся маклер, — Еще помещение в подвале в 12 метров, это бонусом. И, что немаловажно — дом в самом центре, все магазины рядом, редакции, институт не так далеко. И ваш гараж — он как раз во дворе этого самого дома. Каково?

Оп-па, теперь я понял, про какой дом Соломон толкует. Но я не думал, что там настолько все хорошо.

— Что-то уж больно здорово, — даже засомневался я, — Что же там за люди живут?

— Понимаете, проект изначально элитный был, в кооператив вступали люди непростые — литераторы, артисты, музыканты, большие партийные чины. Сейчас уже не совсем так, но все равно люди не последние живут. Деньги тогда на руках были огромные, так что на жилье не экономили.

— Но…

— Добиться согласия на ваше вступление в кооператив — это уже моя работа и будьте уверены, я ее выполню.

— А почему вы сами не переедете? — задал я вопрос с подковыркой.

— А зачем? — удивился Соломон, — Я с женой живу, дети уже разъехались, меня вполне устраивает моя квартира. Вы — другое дело, я чувствую, вы далеко пойдете.

— Хорошо, хотелось бы боле предметно посмотреть и, предварительно я согласен, но мне хотелось бы понять ваш интерес и хозяина.

— Ключи у меня есть, но покажу вам хоромы через неделю, как раз в себя приду. Хозяину нужны будут деньги для переезда, он хочет еще дачу купить, официально квартира стоит 11 тысяч, но он хочет 15, что немало даже по северным меркам. Получается ему четыре сверху и мне еще две за работу. Но это только после продажи.

— А сейчас?

— А сейчас ничего, — маклер посмотрел на мои приподнятые в изумление брови и рассмеялся, — Не беспокойтесь, я с хозяина получу. Не деньгами, но мне там интересно, знаете ли. Вы же знаете, я веду дела честно.

Кстати, да, этого у Моисеевича не отнять, он не обманывает, обдирает как липку за свои услуги, но запросив цену, лишнего накручивать не будет. За что и ценят пройдоху, репутацию он бережет, как принцесса в высокой башне невинность.

Вышел на площадь, а ведь действительно, тут сравнительно новые дома, оснащенные балконами и лоджиями. Заодно только сейчас заметил странный факт — посередине площади Космонавтов в городе Магадане почему-то установлен памятник Ленину. А вот космонавтам скульптуры нет. Сколько раз мимо проходил, а обратил внимание только сейчас.

Пока в общагу шел, пришел к выводу, что вариант идеальный для меня. Что ни говори, но я еще молод, добиться выделения мне государственного жилья будет ой, как не просто. Тут еще банальная зависть добавится, причем со всех направлений — студенты, писатели из местного отделения СП, чиновники, журналисты. Да много кто, вплоть до тех людей, кого я сейчас считаю друзьями, жаба — это существо такое, любого задушит, с костями пережует и выплюнет то, что останется. Квартирный вопрос испортил людей не только в Москве, а по всей стране. И оно мне надо?

А так я вроде как в приживалы пойду. Просто попросили пожить, за жильем приглядеть. Тут даже, если завидовать будут, то не особо сильно, потому как не мое же, приедет владелец и на улицу выгонит. А за два года все привыкнут, а я потом останусь на месте, но уже как хозяин. Сумму владелец, конечно, просит несусветную, уверен, Соломон поэтому мне и предложил, вряд ли кто решится столько отдать. Здесь большинство людей, после наступления пенсии, предпочитает уехать в более благоприятные для жизни края, а потому тратить деньги на кооператив считает неразумным, накапливая средства на книжке на собственное жилье на юге. А я? А я заплачу запросто, денег у меня все равно слишком много и их нужно вкладывать.

Я еще постараюсь, как только разрешат приобретать квартиры, купить несколько штук в центре Москвы и Питера — это будет шикарная инвестиция. Пожалуй, еще Сочи, Ялта, Севастополь, Екатеринбург, Владивосток будут интересны. В начале 90-х просить за них будут немного, но буквально за несколько лет недвижимость рванет вверх, выхлоп будет немногим меньше, чем с акций Майкрософта или с алмазных приисков.

Жаль только сразу переехать не получится, хозяин квартиры сейчас в Москве, решает личные и профессиональные вопросы. Месяц придется ждать. В квартире стоят вещи, да и без прописки жить нежелательно, соседи могут попасться бдительные, так что сначала одобрение хозяина, прописка и можно будет перебираться. Чужие вещи и мебель пока будут складированы в маленькой комнате, там на двери замок врезан.

Но круто, это что получается? 54 квадрата жилой площади, а общей целых 97. Трехкомнатные сталинки, насколько я помню, встречались в 85 квадратов, но были и особые «профессорские» дома, где площадь квартир могла быть заметно поболее, превышая порой сотню метров. И, да, в таких домах до половины пространства занимали нежилые помещения.

Между прочим, сейчас квартиры улучшенной планировки уже достигают этих показателей, есть просторные чешки, ну и имеются здания для партноменклатуры и известных работников культуры. Внешне они походят на обычные дома распространенных серий, но, если зайти в подъезд, то сразу заметно, что вместо трех, скажем, дверей, выходящих на площадку, там всего две.

Так в себя углубился, что даже не заметил, что надо на Якутскую свернуть. Иду себе по Гагарина мимо городского парка. Пришел в себя, уже практически уткнувшись в телевышку. Она посреди дорожного кольца Комсомольской площади установлена, хорошо хоть под колеса не сыграл, когда ничего не видя вокруг, через проезжую часть тупо перся.

Плюнул и обратно развернулся, попутно в «Океан» зашел, взял десяток пресервов, да жареных в кляре моллюсков. Вкуснейшая штука. Ну, и в общагу направился. Уже почти дошел, как подумалось, что надо бы Моисеевича простимулировать. А сделаю-ка я ему подарок, от которого он не сможет отказаться.

Оставил продукты в подвальной кандейке и до гаража метнулся. Где же они у меня? Ага, точно, я уже забыл про эти бумаги за ненадобностью, лежат в денежном ящичке стола и ладно, мне они не особо интересны. Все брать не стал, пока только одну.

* * *

— Что случилось, Саша, вы так резко передумали? Да говорите же, не пугайте старика до потери пульса, — растерялся Моисеевич, пока я пытался отдышаться.

— Говорят, вы собираете дореволюционные финансовые документы? — наконец произнес я.

И вот надо было мне по лестнице взбегать на пятый этаж?

— Урбан рассказала? — усмехнулся успокоенный еврей, — Да, признаться, коллекция у меня небольшая, но интересная. Мало кому ее показываю, но вам, если хотите…

— Обязательно, но не сейчас, вообще-то я по другому поводу. Вот, — Я достал из кармана сложенный лист бумаги, протянул хозяину квартиры, так и стоявшему рядом с дверью.

— И что это у нас здесь, — Михельсон развернул бумагу, — Боже ж ты мой, какая прелесть! И в идеальном состоянии, даже с отрезными купонами! Заходите же, что ж вы стоите.

Надо же, как угодил, вот не думал, что бумажка с надписью «Пай в 100 ₽ на предъявителя Товарищества фабрик табачных изделий 'Лаферм» в такой восторг человека привести может. Наконец Михельсон оторвался от любования своим сокровищем:

— Саша, что вы за нее хотите?

— Ничего, это подарок.

— Хорошо, я вас понял, — неожиданно тихо произнес маклер, — Я запомню.

— Я побежал, а коллекцию обязательно посмотрю, просто сегодня я уже иссяк, — извинился я, уже выходя за дверь. Кажется, Соломон этого даже не заметил. Он был занят — любовался своей прелестью. Плотно прикрыл за собой дверь, услышав, что английский замок сработал, закрывшись. Даже за ручку подергал, чтобы быть точно уверенным, что дверь захлопнулась, а то Соломон сейчас в таком состоянии, что способен забыть обо всем. Странные люди, это коллекционеры.

* * *

Сессию полностью закрыл 18 января, в субботу, с 3-го опять начнется учеба. Зимние каникулы у нас получаются ровно две недели. В этот раз взял Алису к родителям. Благодаря писательскому билету взять билеты на самолет теперь не проблема. На Сокол мотаться не надо, рядом с автовокзалом есть кассы Аэрофлота. Съездил, попросил два билета на Сусуман, сказали, что уже распроданы. Предъявил корочки — места тут же нашлись Красота!

Плохо, что нет рейсов между местными аэродромами. Пришлось лететь по схеме: Сокол — Сусуман — Сокол — Синегорье — Сокол. Три дня провели у моих родителей, три дня у Селезневых.

На Сусуман когда летели, самолет сильно болтало в воздушных ямах. Даже мне неприятно было, а бедную девушку даже пару раз стошнило. Пришлось подсовывать пакет из плотной бумаги, заботливо уложенный рядом с каждым сидением. Судя по звукам в салоне, страдальцев в этот раз оказалось много. Да и пахло не особо хорошо.

Мачехе и отцу Алиса вроде глянулась, братья с ней вообще быстро поладили. Впрочем, Тетрис им понравился еще больше — друг у друга из рук вырывали. Я на всякий случай десяток комплектов батареек привез. Поинтересовался у отца, не наезжали ли больше блатные, оказалось, все в порядке.

Еще три дня пробыли у родителей Алисы. Улучшил момент, чтобы поговорить с тещей наедине, напросившись помочь ей отнести в школу тетрадки. Специально планировал так поступить. Идем, свежий снег под ногами хрустит, а я думаю, как разговор начать.

— Валентина Ивановна, а вы действительно против нашей свадьбы?

Женщина так и встала столбом посреди протоптанной посреди сугроба дорожки. Видимо, я казался слишком прямолинеен.

— Вовсе нет, просто пойми меня правильно, Саша, — заговорила она извиняющимся тоном, — Вам обоим нужно учиться, еще и жить совершенно негде. Даже, если дадут семейную комнату в общежитии, это тяжело даже вдвоем, а с ребенком вообще мрак, пеленки негде повесить. Мы с мужем пять лет так мучились, из-за этого на север и уехали. Я попросила подругу выяснить насчет кооператива в Магадане. Мы с отцом можем выделить тысяч пять. Надеюсь, твои родители тоже помогут?

— Я понял, спасибо, что объяснили, но все не так плохо. Помощь не нужна, по крайней мере материальная, у меня неплохой доход, за кооператив сам заплачу. Как член Союза Писателей я могу вообще не работать, жена тоже. В крайнем случае, возьмем академический отпуск или я найду няню. В Магадане это непросто, но связи у меня есть, подберут хорошую женщину. Квартиру я уже нашел. Мне сейчас предлагают занять на два года элитный кооператив в центре Магадана. Хозяин пока за границей, но через два года вернется и уедет в Москву. Квартира останется мне, естественно за деньги, но сумма вполне посильная.

— Саш, ты слишком много тратишь.

Ах, вот она о чем, боится, что я транжира и семья будет страдать от безденежья.

— Валентина Ивановна, на самом деле расходы у меня не такие и большие. Только за прошлый год у меня доход тысяч десять был. В этом еще больше, причем часть — это чеками во Внешторгбанке. Тупо копить деньги на книжке, отказывая себе во всем, я не вижу смысла.

Будущая теща оказалась явно впечатлена моими доходами. И это я ведь далеко не всю сумму ей озвучил. Ни к чему человеку показывать, что предлагаемые ей пять тысяч для меня как бы не деньги. Человек ведь от всей души. Чтобы окончательно развеять опасения, предложил женщине посетить нас с инспекцией в Магадане через месяца полтора. На том и порешили. В четверг собрались и в Синегорье на попутке добрались, а оттуда вылетели на Сокол.

Алиса, правда, хотела с родными побыть, но у меня другая программа запланирована. Мы даже в Магадан не поехали, вместо этого я прямо в аэропорту сообщил девушке, что нам предстоит полет в Москву.

— Ты с ума сошел, я же вещи не взяла! — типично женской реакцией ответила Алиса.

— А вот этого чемодана, что у тебя с собой, мало?

— Но.

— Все, что нам будет нужно, мы купим на месте.

— В наших-то магазинах?

— Все будет, обещаю.

Да, почему бы и нет, дам ей пачку чеков и полдня на разграбление «Березки», еще можно в Теплый Стан съездить, там у меня блат есть, заветный номер телефона в записной книжке имеется.

Билеты я взял заранее и туда и обратно, просто на всякий случай, обратный на пятницу взял 31-го.

— Далеко же, — сделала последнюю попытку отказаться от полета Селезнева.

— Всего семь часов с половиной полета на комфортных креслах, еще и с обедом, как в ресторане, — возразил я.

Раз у меня есть привилегии по покупке билетов и в гостиницах, нужно этим пользоваться. В Москве опять в «России» остановились. Увы, но штампа в паспорте нет, поэтому расселили по разным номерам. Удалось настоять только, чтобы на одном этаже и, чтобы одноместные номера. Не было бы у меня билета СП, ничего бы я не добился, а так, со скрипом, но выдрал свое. Точнее, как — мне место без проблем, а насчет Алисы, как в «Двенадцати стульях» — «на девочку у нас кредиты не отпущены» [1]. Пришлось администратору сунуть десятку и сразу все проблемы разрешились чудесным образом.

Я все равно хотел в Москву хоть на пару дней смотаться — нужно было уточнить редактуру по путевым заметкам. Мне сообщили, что нужно согласовать довольно большое количество правок. Ну, я этого ожидал.

В остальное время устроил невесте культурную программу. Проехались по магазинам — пусть приоденется. Алиса все мне обновки примерить пыталась, но, как по мне, у меня и так шмоток достаточно. Побывали на представлениях в Большом, театре Сатиры, Ленкоме, театре на Таганке. Меня забыть не успели, поэтому с контрамарками проблем не возникло. Еще выводил невесту в ЦДЛ и Дом Артистов. С писателями еще ничего, а вот в ресторане дома артистов Селезнева чуть в обморок не упала.

— Саша, это же, СААМ Миронов. Мамочки. Рядом со мной, — распахнув до инопланетных размеров глаза, восхищалась девушка.

Пришлось идти здороваться с артистом. Он, кстати, сразу меня узнал. Представил ему невесту. Потом весь вечер Алиса не переставая о Миронове говорила, я даже немного ревновать начал. А вот сам ресторан оказался совершенно обычным, выполненным в минималистичном советском стиле. Единственная его ценность — это люди, которые его посещают.

А еще в ЦДЛ я с Можейко столкнулся. Не узнать Кира Булычева я не смог, как и не смог просто пройти. Решил представить писателю Алису.

— Игорь Всеволодович, позвольте представить вам Алису Селезневу. Кстати, некоторым образом она ваша крестница.

Пришлось объяснять, что девушка получила имя в часть полюбившейся советским читателям героини, так что она полная тезка «девочки из будущего». Очень приятный в общении человек оказался, но долго докучать ему не стал. Планирую в мае вырваться в Свердловск на съезд фантастов, постараюсь там пообщаться более плотно.

* * *

Во время нашего визита в Москву пришла новость из-за рубежа — на старте взорвался «Челенджер». В программе «Время» показали момент взрыва американского космического челнока. Остальное все пока идет в той последовательности, что и в прошлой истории. Так же 1-го января с поздравлением советского народу выступил Рейган, а Горбачев обратился к американцам, так же в середине месяца в первый рейс вышел атомный ледокол «Россия», а космический аппарат «Вояджер-2» облетел Уран. И санкции США против Ливии ввели.

Повлияли ли мои предупреждения, я пока не знаю, спросить не у кого, да и стремно до икоты. Поэтому жду февраля — в этом месяце должно произойти два события, которые послужат для меня маркерами. Так что жду, а заодно развлекаю Алису.

* * *

[1] в оригинале в книге И. Ильфа и Е. Петрова присутствует «мальчик», а конкретно Киса Воробьянинов, поступивший на должность помощника О. Бендера — художника, окончившего ВХУТЕМАСС

Из Москвы Алиса вернулась довольная-предовольная. Мотались мы по столице всю неделю как два электровеника, стараясь всюду попасть и все посмотреть. Магазины, конечно, тоже не пропустили — это советская действительность, быть в столице и не постоять в очередях для провинции моветон, просто не поймут на местах.

Алиса особым вещизмом не страдает, но, как всякая нормальная девушка, хочет выглядеть красиво. Я не возражаю — в конце концов она моя невеста, самому приятно, когда рядом красотка. Настроение повышается. Зато от знакомств со знаменитыми артистами и писателями Селезнева оказалась без ума, вот только на шутливый вопрос Миронова: «девушка, а вы с такими внешними данными не хотели бы снятся в кино?» она вдруг совершенно серьезно ответила: «нет» и добавила «муж будет ревновать», одновременно прижавшись ко мне.

Селезнева неожиданно для себя познакомилась с дочерью Марка Захарова — Александрой Марковной. Они что-то отмечали в ресторане ВТО и Марк заметил меня за соседним столиков. Прошлый раз я с его дочерью не пересекался. Оказалось, очень приятная женщина, веселая, вот не зря она мне всегда нравилась. Мы с режиссером поговорили по поводу адаптации «Неспящих» для сцены. Я ему с удовольствием предложил вносить правки на собственное усмотрение. Зная его спектакли и фильмы, более чем уверен — Захаров не только не испортит постановку, а заставит ее заиграть новыми красками. А сценарий пусть будет совместным, мне будет приятно засветиться рядом с настоящим мэтром.

Закончили разговор — смотрю, Алиса что-то весьма живо рассказывает Александре Марковне и обе хохочут.

Потом, когда в гостиницу возвращались, девушка мне заявила:

— А меня Александра приглашала на спектакль, они сейчас в Ленкоме «Диктатуру совести» по пьесе Михаила Шатрова репетируют, весной будет премьера.

— Ну, весной постараемся побывать в Москве, попробуем вырваться. А она как: только тебя одну или нас вдвоем приглашала? — ответил я.

— Меня лично, — со значением ответила Алиса, — Но контрамарки обещала две, так что, если будешь себя хорошо вести, возьму с собой.

Пришлось пообещать вести себя достойно… но это неточно.

Когда летели обратно в Магадан, уставшая Алиса продрыхла весь полет, пока я усердно марал страницы тетради. Даже на обед наотрез отказалась просыпаться, хотя я предупреждал, что прилетим поздно вечером:

— Ночью-то что будешь потом делать? — спросил ее.

— Спать бду, не мшай, — невнятно пробормотала девушка и опять отрубилась.

Я рукой махнул — пусть спит, раз хочет.

Я здесь в СССР по старой привычке газет практически не читал. Но в этом году через СП выписал себе целую кучу прессы. Из газет «Известия», «Аргументы и факты», «Литературную газету», «Комсомольскую правду». Журналы в основном те, с которыми имею дело, как литератор: «Вокруг света», «Студенческий меридиан», «Смена», «Юность», «Крокодил», «Уральский следопыт», «Техника молодежи». Еще часть периодики просматриваю в библиотеке или в нашем отделении Союза Писателей.

Газеты у меня в основном для получения новостей. Но подборка в нашей прессе не слишком информативная, поэтому изрядная часть информации поступает ко мне с вражескими голосами. Нет, я всякие «Радио Свобода» не слушаю, вместо этого мониторю англоязычные радиостанции, вещающие с Аляски и из Японии с Южной Кореей. В данном случае они передачи делают для своих граждан, поэтому удается, как я надеюсь, сформировать более-менее адекватную картину того, что происходит в мире.

В «Березке» купил себе отличный радиоприемник «Грюндиг», теперь ночами кручу его, ловлю, как контра ФРГ [1]. Точнее, ФРГ в наших краях ловит плохо даже на длинных волнах, слишком далеко, так что лучше слушать США, потому как куда ближе. Но вот передачи, ведущиеся на коротких, из-за преломления в стратосфере принимаются порой очень чисто. Не все, но я прекрасно принимаю ряд радиостанций из Европы, Штатов, Австралии. Азия тоже в деле, на английском вещание ведется из Гонконга, Сингапура, Индии, да много откуда, только выбирай.

Из наших газет узнал, что Тарковский снял фильм «Жертвоприношение». Увы, не смотрел. Как ни странно, но больше всего мне у Тарковского в свое время зашла лента «Солярис». Почему? Не знаю, но вот понравился фильм и все. Потом, когда американцы свой римейк сняли, долго плевался — ну, вообще не то, нет той глубины, философии, хорошо перекликающейся с подтекстом самого романа Лема.

Также наши газеты рапортовали, что на Волгоградском тракторном поставили на сборку новый трактор, а на Челябинском тракторном — гигант Т-800. Хорошая машина, мощная, нам бы тут, на магаданских предприятиях она не помешала. А еще на АЗЛК с конвейера спустили первый Москвич-2141. 8 февраля комета Галлея подошла на ближайшее расстояние до Солнца и встала на обратный путь, вновь возвращаясь к таинственным окраинам Солнечной системы. Прямо как я, регулярно мотающийся «от Москвы до самых до окраин» [2].

11 февраля «голоса» сообщили, что наши власти освободили из заключения диссидента Щаранского. Собственно, обменяли на двух попавшихся наших резидентов разведки. Как по мне — вполне достойно обменяли, шут с ним, с диссидентом, своих ребят нужно выручать.

Первый звоночек для меня раздался 16 февраля, в «Известиях» появилась крохотная заметка о том, что ВВС французской республики совершили налет на ливийскую авиационную базу Уади-Дум, расположенную в северной части Чада. Эту часть африканской страны уже несколько лет контролируют лояльные Ливии повстанцы. Приписка к новости сообщала, что атака была сорвана с катастрофическими для французов последствиями.

Не спал до двух ночи, но все же поймал передачу из которой узнал подробности. Французы послали в налет на авиабазу 8 штурмовиков SEPECAT Jaguar, которых прикрывала от ливийских истребителей четверка «Мираж F-1».

Штурмовик SEPECAT Jaguar

Французы взлетели с полосы международного аэродрома в столице республики Чад городе Банги. Подходили к цели они на бреющем, будучи уверенными, что радары комплексов «Куб», прикрывающих базу, их не заметят.

Замысел французов был достаточно прост — пройти на малой высоте над ВПП, сбросив бомбы, чтобы аэродром гарантированно был выведен из строя, как минимум на несколько недель.

План был надежным, как швейцарские часы, но что-то пошло не так. Штурмовики неожиданно попали под меткие выстрелы из ПЗРК, причем кроме засады ракетчиков на пути самолетов оказались замаскированные артиллерийские скорострелки ЗСУ-23–2. Малая высота, помогавшая скрыться от РЛС, неожиданно сыграла против французов, в упор избиваемых очередями зениток. Шесть из восьми штурмовиков были уничтожены за несколько секунд, врезавшись в землю, еще один отвернул в сторону и был добит удачным выстрелом из ПЗРК. Ушел только последний борт, но в таком состоянии, что пилот, кое-как дотянув до аэродрома базирования, предпочел катапультироваться, бросив аппарат по принципу «на кого попадет».

Истребителям повезло чуть больше. Один взорвался, поймав ракету из переносного комплекса. Остальные могли бы уйти, но в панике набрали высоту и тут расчеты «Кубов» показали себя с лучшей стороны, завалив еще два самолета. Оставшийся в строю пилот предпочел не строить из себя «последнего героя» и с повреждениями ушел домой. Полный разгром французской операции. Ливийцы заявили о пленении пяти катапультировавшихся летчиков, трое из которых получили ранения.

Сейчас Муаммар Каддафи выступает с речами, гневно клеймит коварство империалистической Франции и обещает порвать ее солдат, как Тузик грелку, буде они посмеют сунуться вновь. И вообще, Великая Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия никого не боится и разгромит любые силы, которые вздумают сунуться на ее территорию и на земли поддерживающих ее союзных сил.

Французы малость в шоке после такой эпичной неудачи, потому что совершенно уверены, что у них протекло. Посреди пустыни просто так засады не делают. Американцы по-прежнему блокируют побережье Ливии своим авианосным соединением, но провокаций с их стороны резко стало меньше, тем более, что в Триполи стоят наши корабли. Разрядка разрядкой, а геополитические интересы никто не отменял.

В моей прошлой истории все было по-другому, тогда французы совершили налет, разворотили бетонную ВПП бомбами и ушли без потерь. Да, еще тогда американцы Ливию бомбили, кажется в конце апреля. Будут ли сейчас? Не знаю, но о возможности такого развития событий я наших в подкинутом советскому дипломату письме предупредил.

В том, что атаку на авиабазу предотвратили сами ливийцы, я крайне сомневаюсь. В свое время доводилось разговаривать с нашими офицерами, которым довелось работать в Ливии. Скепсиса в их рассказах хватало. Не хотели арабы нормально службу ставить, да и к рекомендациям наших советников прислушиваться категорически отказывались, считая себя светочами мудрости. Кто такие эти русские военные, что смеют поучать победителей во Второй мировой войне? Да, без шуток — ливийцы именно себя главными победителями назначили. Ну, еще бы — они же итальянцев разбили, да-да, именно они.

Думаю, что засаду эту устроили наши спецслужбы, не исключено, что без согласования с ливийским руководством. Ну, а отразить бомбежку американцев без него не удастся, а потому ливийцы потери опять понесут. Ну, вот не верю я, что они забудут о своих амбициях хотя бы на время.

Помню, как в начале 2000-х ряд у нас публичных деятелей орали про то какой Каддафи был мудрый деятель, как много он сделал для ливийцев, что они как сыр в масле катались за счет распределения нефтяных доходов. Но вывод меня просто убил — именно поэтому Россия была обязана сражаться за Ливию и за Каддафи. Интересно, как же этот мудрец проморгал заговор у себя под носом, а заодно решил, что он самый мудрый полководец мира, проигнорировав все советы наших военных, еще и кинул нашу страну, отказавшись выплачивать долги за набранную военную технику? Вот с чего мы должны были жизни своих солдат в пустыне класть?

Хотя страна богатейшая. Нефть, газ, а главное — колоссальные запасы отличной пресной воды. Целое пресное море, плещущееся в недрах земли, и способное превратить пустыню в цветущий оазис. При таких богатствах нападение США на это государство было неизбежно.

В феврале же наши вывели на орбиту первый модуль «Мира» — последней советской национальной орбитальной станции. Следующий этап — международная МКС.

С 25-го февраля стартовал XXVII съезд КПСС. Естественно, что на политэкономии мы тут же начали изучать, что нам новый съезд приготовил. А там раз не только новая Программа КПСС была принята вместе с уставом партии, но и «Основные направления экономического и социального развития СССР на 1986—90 годы и на период до 2000 года». Естественно, строить собирались коммунизм, ну, как всегда. Про то, что Хрущев обещал, что он будет «в основном» построен уже в 1980-м году все давно благополучно забыли. Теперь сроки отодвинуты на конец тысячелетия. Ну, да, будет нам построение коммунизма ровно к миллениуму. Это если не догонят, а если догонят, то еще раз откоммуниздят по полной программе.

Препод наш конфликт на экзамене не забыл, когда то, что я утверждал по поводу съезда, полностью подтвердилось, он показательно изменил свое поведение по отношении ко мне. Общается исключительно вежливо. Ну, и я быковать не стал. На лекциях сажусь за первый ряд, старательно пишу конспекты, задаю вопросы, причем по делу. Мне не трудно, а человеку приятно, поддерживает его самоуважение. Получается точно, как у Аркадия Райкина: «Я тебя уважаю, ты меня уважаешь, мы с тобой уважаемые люди!»

Второй звоночек раздался в последний день февраля — в Швеции совершено покушение на Улофа Пальме. Премьер-министр получил тяжелое ранение, но остался в живых и сейчас находится в госпитале, где врачи борются за его жизнь.

Убийце не удалось сразу застрелить политика, кто-то из прохожих подбил его руку, поэтому пуля пробила Улофу Пальме не сердце, а только легкое. Убийцу взяли, по горячим следам он признался, что состоял в законспирированной правоэкстремистской организации «Stay-behind-Organisation», созданной ЦРУ в Швеции. Ой, думаю, не простой там был прохожий, не простой.

В общем, маркеры сработали, но, как в том анекдоте «опять эта чертовая неопределенность». Это когда мужик нанимает детектива проследить за женой, которую подозревает в неверности. Сыщик через пару дней приходит с отчетом. Говорит:

— Вот фотографии, ровно в 17:00 к вашей жене в квартиру поднялся вот этот мужчина, я снял из соседнего дома, как они раздеваются и ложатся в кровать.

— А дальше? — интересуется заказчик.

— А потом они выключили свет, поэтому дальнейшие события зафиксировать я не смог.

— Опять эта неопределенность, — вздыхает рогатый муж.

Вот как определить — на изменение ситуации повлияли слитые мной сведения или дело в том, что мир другой и некоторые события в нем развиваются иначе? А никак.

Второго марта вышел Клуб путешественников, именно тот выпуск, в котором я участвовал. Вот ведь интересно, орден мне дали, премию ВЛКСМ, так никто особо внимания не обратил. Впрочем, дали мне награды в Москве, а здесь я ими особо не светил. Знают считанные единицы: наш ректор, комсомольский секретарь. Урбан и Ксаныч. Хотя слухи да, слухи ходят, но по слухам я чуть ли не Герой Советского Союза. Меня несколько удивляет молчание Жукова, но дело в том, председатель парткома сейчас в отпуске, а Иван — человек решительный, но осторожный и без согласования с партийными органами даже прыщик не выдавит.

Такое ощущение, что передачу смотрел весь Магадан. Пока шел в институт, на меня то и дело народ оборачивался. Потом в самом институте идешь по коридору, а люди внимательно наблюдают за тобой, особенно девушки. Некоторые даже с открытым ртом. Ощущение, словно оказался в басне Крылова. Ну, помните: «По улицам слона водили, как видно напоказ, известно, что слоны в диковинках у нас».

Как-то я о возможности такой реакции не подумал. Ну, в рот смотрят — это еще ладно, но ведь студентки посмелей начали пытаться знакомиться, причем в неповторимом молодежном стиле. Одна тетрадки прямо на моем пути рассыпала, типа жуткая неумеха, другие то бедром, то чем помягче и попривлекательнее заденут. И всем жутко стало интересно мое мнение по самым разным вопросам, чаще всего пустяковым.

Пришел вечером к Алисе в общагу, там еще хуже, потому как баб больше и все, что характерно, меня узнают. Жутко я популярный там стал. Нет, я, конечно не монах и насчет женского внимания в принципе отнюдь не возражаю, но не в таком же количестве. Да и искать приключения там, где живешь — сама по себе плохая идея, потому как очень легко встрять на ровном месте. Нет, так-то можно, но не когда за тобой внимательно следят сотни глаз. Меня Алиса вполне устраивает, как подруга, а начни я шашни крутить, так ей быстро доложат. Желающих хватает. Я в понедельник в женском общежитии минут пятнадцать всего выдержал, потом взмолился:

— Алиса, пойдем к кино сходим, что ли?

Ну, а как нормально посидишь, когда то одна соседка зайдет, то другая? Одной соль вдруг понадобилась, другой сахар, третья еще чего выдумает и ни одна не уходит, а все пялятся на меня одного.

— А что показывают? — поинтересовалась Селезнева, которую, похоже, интерес соперниц к ее добыче начал напрягать.

Добыча — это я, если что.

— Да какая разница? — я на ушко шепнул, чтобы никто не слышал.

А кино, между прочим, очень даже ничего оказалось. Наконец-то до нас добралась венгерская комедия «Заколдованный доллар» про то, как в Венгрии из однодолларовых бумажек сотни шлепали. Я, конечно, этот фильм видел и не раз, но вот так, на большом экране его посмотреть приятно. Да и комедия забавная и легкая.

Главный герой там — медведеподобный лейтенант Этваш по прозвищу Капелька, который раскрывает самые запутанные преступления, пока у него под ногами путается его начальство — капитан Кардаш, большой человек с научной степенью доктора.

Это уже третий фильм из серии, в 80-м сняли «Языческую мадонну», а в 82-м «Без паники, майор Кардаш!». Что еще интересно, но сам Капелька — буквально калька американско-итальянского актера Бада Спенсера, который на самом деле вполне себе Карло Виченте Педерсоли. Тот тоже в классных комедиях снимался. Уже в 90-х я смотрел «По прозвищу Громила», «Меня зовут Троица», «Борцы с преступностью», «Шериф и мальчик-пришелец».

Оба героя — венгерский и итало-американский даже внешне похожи: огромные, бородатые, драчливые, но при этом неизменно добрые к женщинам и детям.

Зал особенно весело ржал, когда Капелька садился в свой малюсенький автомобильчик, который он назвал «Буденброк». Да ладно бы он сам в нем ездил, а то он еще сразу 14 детей в нем возил. Зрелище еще то, конечно. Что интересно, в первых двух фильмах инспектор на Мерседесе W111 рассекал, но его венгерские разбойники подорвали, а венгерский мошенник из этого аттракцион для иностранный туристов устроил, 5 марок снимок, вот Этваш и пересел на менее престижную тачку.

Венгерский разбойник на фоне пылающего автомобиля. Кадр из фильма «Без паники, майор Кардаш!»

— Ой, а что у него за машинка, такая маленькая? — спросила Алиса, утирая слезы, выступившие от смеха.

— Это польский Фиат-600, — авторитетно заявил сосед слева.

— Ты чего? Поляки никогда шестисотые не выпускали, у них собирают Fiat 125p — это вроде нашего «Жигули», и еще маленький Fiat 126p, но он современный и куда лучше нашего «Запорожца», — заспорил еще кто-то.

— Не слушай их, они те еще знатоки, — наклонился я к Алисе, — На самом деле это Fiat Nuova 500, этот автомобиль в Италии до 75-го года собирали, а в нашей стране про него мало кто знает. Его итальянцы даже прозвали «la piccola grande auto», это по-нашему значит «маленький большой автомобиль». Но для Италии он оказался очень удобен.

— Почему, он же даже меньше нашего «Запорожца»? — удивилась девушка.

— Именно поэтому. Там много старых городов с совсем узенькими улочками, по которым на автомобиле побольше совершенно невозможно протиснуться. А этот малыш мало того, что проедет даже по велосипедной дорожке, так его и припарковать можно на любом пятачке.

Проводил Алису после кино в общежитие, а сам пошел в гараж. Я довольно часто в последнее время там ночую. Внутри вполне комфортно. Есть электрическое отопление, а на ночь можно дополнительно протопить буржуйку. Диван есть, чайник есть, плитка и запас консервов тоже есть. Главное — имеется хороший письменный стол, кресло и печатная машинка. Стены толстые, снаружи стук по клавишам не слышен. А я могу спокойно заниматься книгами. У меня сейчас сразу две в работе. Начал четвертую часть «Пиратов Карибского моря» — «На странных берегах». Ну, и до половины уже сделал книгу о мальчишках, мотающихся между разными временами. Такая получилась приключенчески-познавательная. Глядишь и подвигнет кого-нибудь на более тщательное изучение истории.

К моему счастью, примерно через неделю повышенный интерес ко мне спал. Народ в институте подпривык к такому знаменитому я, после чего стало как-то попроще. На одной из перемен между парами меня Рыжов поймал. Я, признаться, думал, что он куда-то перевелся.

— Привет, наконец-то тебя увидел, — и руку тянет.

Поздоровались, поговорили, он деньги отдал за себя с Линой и за хабаровцев, они ему перевод выслали. Все рублями, естественно, я им еще тогда сказал, что спекулировать не буду, даю долларами, а заберу только рублями по официальному курсу. Для меня это, конечно, не выгодно, зато так оно спокойнее. Мало ли, к кому попадет информация и как ее повернуть смогут. Вполне возможно и валютные операции пришить, а так не подкопаешься.

— Слушай, — говорит, — Ты, как смотришь, если в гости приглашу? У меня на той неделе день рождения.

Я прикинул, а ведь неплохо, явно у парня в приятелях дети непростых родителей будут, а это весьма удачная возможность наладить перспективные знакомства. Лишними они явно не будут.

— Лучше с девушкой приходи, у меня человек пять друзей будет, все с парами. Так ты как?

Да чего отказываться?

— Отлично, приду, конечно.

Теперь проблема только придумать, что подарить парню. Думаю, у него и так все есть, так что не такое это простое дело. Ладно, посоветуюсь с Алисой, решим.

В пятницу после последней меня наша комсоргша удивила. Я уже в компьютерную аудиторию собирался идти, как Людка заскочила:

— Гарин, тебя в партком вызывают.

И радостная такая, практически счастливая. Не смогла удержаться, чтобы гадость не сказать:

— Пора тебя за моральный облик проработать. В общежитии не ночуешь, по девкам шляешься, в институте шашни развел, студенткам проходу не даешь.

Ничего себе новость, вообще-то это как раз мне проходу не дают, хотя сейчас уже полегче стало, но, нет-нет, да прижмется очередная соискательница до желанного «комиссарского тела». А я же не деревянный, тут у любого поневоле ручки потянутся, хотя обычно перевожу все в шутку. Так и живу, как там говорил режиссер Якин: «житие мое».

А вообще, представляю, что Павлова обо мне наболтала. Не удивлюсь, если лет на пять расстрела с дальнейшим поражением в правах хватит. Но деваться некуда, нужно идти. Поднялся на третий этаж, первым делом к секретарше:

— Здравствуйте, я Гарин со второго курса, мне сказали, что меня в партком вызывали.

— Да, Валентин Петрович у себя, заходи.

Вернулся, значит, из отпуска, ну что же, пойду знакомиться с партийным начальством.

* * *

[1] мало ли, вдруг кто не помнит — «Вон дантист-надомник Рудик — у него приемник „Грюндиг“, он его ночами крутит — ловит, контра, ФРГ». Фраза из знаменитой юмористической песни Владимира Высоцкого «Письмо в редакцию телевизионной передачи „Очевидное — невероятное“ из сумасшедшего дома — с Канатчиковой дачи», написанной в 1977 году

[2] строка из «Песни о Родине», прозвучавшей в кинокомедии «Цирк», вышедшей на экраны страны в 1936 году, написана композитором Исааком Дунаевским и поэтом Василием Лебедевым-Кумачом

Интерлюдия

Настольная лампа выхватывала из вечерней тьмы, окутавшей кабинет, только небольшой пятачок вокруг массивного дубового стола. Достаточно одного взгляда на него и тут же понимаешь — это кабинет большого начальника. Нет — очень большого начальника. Скромный, функциональный, почти без украшений, но это именно тот аскетизм, который очень мало кто может себе позволить.

За столом в роскошном кожаном кресле пожилой человек с усталым лицом, плотно сжатые губы скривлены в раздраженной усмешке.

И собеседник, вызвавший гнев начальственного лица, расположившийся на стуле напротив. Лет сорока, с прямой даже сидя спиной, строгим костистым лицом без особых примет. Лет сорок ему можно дать, а еще этого человека легко представить в генеральской форме. Да, пожалуй, она бы смотрелась на нем совершенно естественно.

— Вот откуда вы можете знать, что считают американцы по поводу наших станций? — словно выплевывая слова, произнес первый человек.

— Это наша работа — знать, — спокойно парировал второй, — К нам попали документы об обсуждении американскими экспертами в области ядерной энергетики возможности аварии на наших реакторах серии РБМК.

— Бред, а, скорее всего провокация. Наши реакторы абсолютно надежны, это лучшая конструкция в мире. А все эти ваши писульки, — пожилой раздраженно хлопнул по папке, лежащей на столе, — Направлены на то, чтобы затормозить развитие нашей энергетической отрасли.

— Да-да, — сердито продолжил он, заметив, что собеседник пытается возразить.

— Тем не менее, наш источник подтвердил свою компетенцию, — парировал возражение молодой, — И, главное, откуда американская сторона могла узнать об аварии на Ленинградской АЭС? Даже, если речь идет о провокации, а поверьте, мы не исключаем и такой случай, это означает, что у противника есть источники информации, а это уже очень неприятно. И нужно обязательно найти, кто ее передает.

— Это ваша работа, — вытолкнул из себя ответ первый.

— Именно так, но все же мы бы рекомендовали на ближайший год ограничить проведение экспериментов с реакторами, а также считаем необходимым провести тщательную проверку конструктивных особенностей изделий РБМК, самым тщательным образом изучить происшествие на ЛенАЭС. И обязательно пристальное внимание обратить на безопасность.

— Еще раз повторяю, ваши данные не имеют ничего общего с действительностью, существующие нормы безопасности полностью исключают несчастные случаи.

— Однако академик…

— А академик — записной паникер, если не сказать больше. Могу посоветовать одно — занимайтесь своим делом, а мы будем заниматься своим. Стране нужна энергия и мы ее ей даем. Электричество — это кровь экономики, это бесперебойно работающая промышленность, это свет в домах людей. Вы предлагаете снизить мощности? А что на это скажет ЦК партии?

Делать нечего, постучал и вошел. Под кабинет с прихожей, в которой секретарша сидит, целую аудиторию пустили, поэтому места много. Посередине стол буквой «Т», неизменный портрет Ильича на стене, рядом второй — с «прорабом перестройки». Хотя, надо отдать меченному должное, иногда он дельные мысли высказывал. Вот, например, в 2003-м он как-то заявил, что «Америке тоже нужна своя перестройка». Вот тут я его неистово поддерживаю, жаль хорошая мысль к нему пришла поздновато.

В остальных деталях кабинет тоже стандартный, включая ряд шкафов у глухой стены, книжные полки которых плотно заполнили темно-красные томики полного собрания сочинений товарища Ленина. А еще тут и Маркс явно присутствует, а может и не только он. Мощные фолианты, такими любого противника партии с легкостью пришибить можно.

На хозяйском месте мужчина лет пятидесяти, такой, знаете, «хорошо накушаный». Так вот ты какой, товарищ Вяземский. Не аскет, одним словом. Глаза с хитрым прищуром и вообще весь жизнью довольный, отдохнувший, явно готовый «приступить к работе с новыми силами». Интересно, что ему от меня-то надо?

И, что характерно, не один он в кабинете присутствует. За приставной ножкой стола Жуков сидит, рядом Сухов, почти в полном составе кафедра марксизма-ленинизма, четверо наших светоча партийной мысли, военком. И все на меня уставились. Странно, для партсобрания народу маловато, у нас, насколько знаю, практически все преподаватели с партбилетом, видимо сегодня здесь только актив. Вроде я ни в чем не виноват или просто чего-то не знаю? Но обычно комсомольцев в партком дергают не плюшки раздавать.

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич, здравствуйте, товарищи. Вызывали?

— Проходите, товарищ Гарин, присаживайтесь, — обратился ко мне хозяин кабинета, — Вот только вернулся из отпуска, а тут столько новостей. Оказывается, у нас есть студент отличившийся. Сам секретарь ЦК его награждает, лично руку жмет…

Блин, зря он это вот «лично», мне сразу же комедия перестроечная вспомнилась про разваливающийся дом в Питере и инженера ЖЭКа Лагутина. Как же она называлась? Да, точно — «Фонтан». Года через два ее должны снять.

Был там эпизод, в котором местный секретарь райкома разглагольствовал: «По вине Лагутина давным давно крыша дома находится в аварийном состоянии, в то время как сейчас главный инженер участка Петр Николаевич лично поддерживает эту крышу, чтобы люди… да, лично, именно лично поддерживает крышу, чтобы люди жили, как и до этого». Самый смак в том, что Петр Николаевич Лагутин — это один человек, отдувающийся за все руководство разом.

Первый слева — инженер участка, лично возглавляющий бригаду алкашей. Кадр из кинокомедии «Фонтан»

— Медаль у него, понимаешь, американская, орден, за книги премия от ЦК комсомола. Не было у нас еще таких студентов. Это же хорошо, — продолжал разливаться соловьем секретарь, невольно копируя интонации Горбачева, — Я думаю, партийная ячейка должна знать своих героев. Давай, Гарин, присаживайся, расскажи нам свою биографию, как ты дошел до жизни такой.

Вот же, такое ощущение, что у него моего досье нет. Читал же, небось, не мог не читать. Но и я хорош: уже больше полусотни лет на свете прожил, а от шутки не удержался, новая юность в заднице играет.

— «Обо мне придумано столько небылиц, что я устаю их опровергать. Меж тем биография моя проста и обычна. Родился я…» [1] — начал я.

Вот только про Месопотамию и про 1125 лет тому назад явно не стоит загибать, а то подумают, что я издеваюсь.

— 18 лет назад, собственно, почти 19. Среднюю школу заканчивал в интернате. Отец работает в Сусуманском районе бульдозеристом на прииске. Матери нет, зато есть два младших брата. В прошлом году поступил на геологический факультет нашего института. Заниматься литературной деятельностью не планировал, но получил от товарища Жукова комсомольское задание написать несколько статей для газеты об истории нашего края. В общем, втянулся, опубликовал сборник по истории Магадана, потом еще несколько книг.

— Так втянулся, что премию Ленинского комсомола получил? — добродушно спросил парторг.

— Выходит так. Я книгу в «Вокруг Света» предложил, а потом ее в США опубликовали, а там и в других странах тоже перевели. Так вот и стал писателем.

Добродушный с виду мужичок оказался тем еще иезуитом. Информацию вытягивал, словно клещами и все это с улыбочкой, с замашками «своего в доску парня». М-да, вот уж точно — человек на своем месте. Ему бы в армию, замполит из него получился превосходный, слуга генсеку, отец солдатам.

Все пришлось рассказать, в том числе и про то, как в Америке работал и учился. Я только про угон самолета отказался подробности оглашать, упомянув, что мне этот эпизод озвучивать не рекомендовали. Такое ощущение, что я снова в кабинете на Лубянке оказался, только не один на один с товарищем майором, а под перекрестными взглядами всего партактива нашего ВУЗа. Но майор хоть про мои знакомства с артистами и писателями не интересовался, ограничившись только встречами с американскими фантастами. А этого интересовало все, вообще все. Ну, и Горбатого он, конечно, не смог обойти. Очень его заботило, что конкретно мне Генсек говорил.

Я ему и ляпнул, что мою учебу обсуждали и жизнь в Магадане. Заодно и цитату меченого привел: «Лучше работать завтра, чем сегодня!».

Парткомовец меня таким взглядом одарил, словно вопросил: «Энто как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?» [2]. Это еще хорошо, что дальше не последовало: «Кто хотит на Колыму — выходи по одному!». Хотя я уже на Колыме, у меня сейчас ситуация, как у молодого летехи, которого «дальше Кушки не пошлют», разве что на Чукотку или на остров Врангеля. Тем более они тоже в Магаданской области. И, что характерно, глазами буквально ожег, а улыбка с уст не сходит, словно приклеенная, такая же добрая, славная. М-да, не зря говорят в народе: «мастерство не пропьешь», тем более, что слышал я — парторг наш хороший коньяк уважает.

— Я, — говорю, — В том смысле товарищ Горбачев высказался, что завтра нужно работать еще лучше, чем сейчас.

Гляжу, нашему парткомитетчику даже полегчало малость от моих слов.

— А, что там у тебя с учебой, — он опять на меня разговор свернул, — Я смотрю, ты почти круглый отличник. Только по военке «хорошо» у тебя. Неужели выучить не мог?

— Я материал знаю от и до. Не понимаю, отчего Валентин Петрович решил, что я нетвердо знаю уставы, но он преподаватель, ему виднее, спорить я не собираюсь, — намекнул я на необъективность преподавателя.

— Ну, что же ты, Валентин Петрович, неужели пересдачу нельзя было принять, не так уж много у нас студентов, претендующих на Ленинский зачет.

От морды лица майора хоть прикуривай сейчас, что помидор стала. Но он взял себя в руки, кивнул, пробормотал что-то соглашающееся.

— Ну, а работу по комсомольской линии ведешь?

— Продолжаю работать в «Магаданской правде» и для нашей агитбригады сценарии пишу, — быстро выдал я расклад, тут промедление чревато, нагрузят общественной работой, потом продохнуть не получится.

— Это хорошо, но у нас есть запрос от школ города. Нужно провести встречи с пионерами, рассказать о своих книгах. Готов выполнить поручение?

— Готов, конечно, — так себе новости, конечно, но тут я не спрыгну, в принципе могли и куда хуже нагрузить.

— Вот и хорошо, тогда зайдешь на днях в РОНО. Только не затягивай, неделя у тебя. Но тут есть к тебе некоторые вопросы. Что у тебя с девушками?

Да ни хрена же себе! Ничего себе претензии.

— А что не так с девушками?

— Да вот, — парткомитетчик задумчиво пожевал губами, построжел лицом и постучав пальцами по лежащему перед ним листку бумаги, — Жалоба на тебя пришла. Пишут, что девушек меняешь как перчатки, шашни крутишь. То с одной, то с другой, вечно вокруг тебя «цветник» из студенток, на каждой перемене такое. Что ты скажешь на это?

— Ничего не скажу. Оправдываться можно, если в чем-то виноват, но как можно опровергать выдумки? Собственно, это даже не выдумки, а откровенная клевета. Да, после той передачи в «Клубе путешественников» я внезапно стал интересен куче студенток. Подходят по разным поводам. Так я что, грубить им должен, не разговаривать с ними, шарахаться от них? Так завтра у вас другая анонимка будет лежать, о том, что я людей обижаю, что зазнался и пренебрегаю товарищами.

— Есть и такая, — покивал головой Вяземский, достав из стола еще одну бумажку, — Здесь пишут, что ты живешь не по средствам, пытаешься купить расположение товарищей подарками, автомобиль у тебя новый, хотя буквально недавно ездил на мотоцикле. Еще сообщают, что ты постоянно вечера проводишь в женском общежитии педагогического института. Просили разобраться с твоим моральным обликом.

— Наверное, и про то, что в комнату для аспирантов въехал, есть? — решил пошутить я.

— Есть, — не поддержало шутки начальство, — Тут же и сигнал про то, что ты там сейф установил, просят разобраться, что ты в нем прячешь.

Ну, ничего не забыли, в каждую щель влезли любопытным носом.

— Итак, что ты можешь по этому поводу сказать? — поторопил меня Вяземский.

— Скажу, что все вывернуто наизнанку. У меня действительно есть автомобиль, машина сверхпрестижная — ЗАЗ-968М «Запорожец». Брал через профком нашего института, потому что все наши преподаватели отказались, решили ждать, когда «Жигули» поступят. А я, как лаборант, купил за 3900 рублей. Сумма мне посильная, я хорошо зарабатываю, как журналист и рабочий, еще и гонорар за книги как раз получил. И с подарками мог себе позволить, тем более Новый Год, их принято дарить друзьям и детям. Что же мне, на сберкнижку, как скопидом, каждую копейку тащить? Спасибо, но не хочу.

— Владимир Сергеевич, Гарин недавно нашим ребятам из агитбригады магнитофон за свой счет привез, чтобы выступления озвучивать и записывать их мы теперь можем, — неожиданно вступился за меня Жуков.

— Насчет комнаты я думал, уже всем известно, — продолжил я, — Меня вселил туда комендант, чтобы я был поблизости, как сантехник и электрик. Ну и чтоб была возможность статьи писать, мне же часто урывать приходится время ото сна. Я потому и не ночую бывает в общежитии — работаю в гараже, у меня там печка и стол есть. Никто там не мешает, да и шум от машинки ночью никого не раздражает.

— А начет сейфа? — поинтересовался вдруг майор.

— Сейф есть, в сейфе оружие, официально приобретенная двухстволка двенадцатого калибра. Я ее на прошлую геологическую практику брал. Не могу же я оставлять оружие просто так в комнате. Но это уже не актуально.

— Почему это? — посмотрел на меня над очками Вяземский.

— Я вывез сейф из комнаты, и вообще буду съезжать из общежития.

— И в чем причина такого решения? — поинтересовался парткомитетчик.

— Ну, во-первых, надоело оправдываться за то, что я комнату не ту занимаю, анонимки эти не только вам пишут, в комитет комсомола тоже жаловались; а во-вторых, я собираюсь жениться. Это, кстати, и ответ, почему я часто посещаю женское общежитие педагогического ВУЗа. Моя невеста там учится, отличница, комсомолка, просто красавица. Я с ней и ее однокурсницами занимаюсь сейчас английским дополнительно почти каждый вечер.

— А зачем съезжать-то? — удивился Вяземский.

— А жить нам где? В комнате общежития? Я каждый день вижу, каково женам молодых преподавателей и аспирантов приходится. Кухня на всех одна, комнатушка совсем крохотная, пеленки и те толком высушить негде. Я им в подвале сушилку оборудовал и стиралку поставил, так хоть чуть-чуть легче стало. А детям каково? Но даже комнату — кто ее мне даст? Нет их, и так люди ждут месяцами. Вот и решил искать квартиру, а пока в очередь на улучшение жилищных условий встал.

— Ну, что вы хотите? — решил меня построить председатель, — Институт не занимается улучшением жилищных условий студентов. Делаем, что можем, но на квартиру вам можно будет рассчитывать уже после поступления на работу.

— К институту по этому поводу у меня нет ни малейших претензий, — тут же заявил я, — Я подал заявление в магаданское отделение Союза Писателей, с прошлого года я вхожу в эту организацию. К сожалению, там тоже очередь и двигается она не слишком быстро. Но я не ради жалобы сказал о жилье. Это в качестве объяснения на то, что я занял слишком шикарную жилплощадь и что якобы завел себе цветник из сокурсниц, а также, что бегаю в общежитие пединститута. Как видите, все озвученные вами жалобы можно квалифицировать как откровенную ложь, на что, кстати, есть соответствующая статья в уголовном кодексе РСФСР.

— А куда переезжаешь? — перевел разговор Вяземский.

— У меня родственник дальний уезжает работать на два года за границу. Попросил, чтобы я пожил у него это время, а там, глядишь, что-то и у меня самого с мертвой точки сдвинется, — я на всякий случай сразу добавил, — Из общежития я выпишусь, родственник обещал сделать регистрацию для меня и жены.

— Ну, что же, товарищи, — решил подытожить секретарь, — Как видим, сигналы не подтвердились, напротив, налицо твердое намерение нашего студента создать новую ячейку общества. Мне кажется, можно только приветствовать такое намерение. Думаю, институт поможет в организации свадьбы. Ну, что же, комсомольцы могут быть свободны.

Дождался в коридоре, когда Жуков выйдет:

— Спасибо, Вань, за поддержку.

— Да чего там, свои же люди, комсомольцы, — Жуков пожал мою протянутую руку, — Так ты действительно думаешь съезжать?

— Да, понимаешь, теща условием поставила — или хоть какое-то свое жилье или она против свадьбы. Не-не, — уловил я сочувствие в глазах комсомольца, — Она нормальная женщина, наоборот, хотела помочь в кооператив вступить. Но, сам же знаешь, это не так-то просто.

Что есть, то есть, в основном кооперативное строительство ведется заводами или крупными организациями. Мелких к ним обычно «подселяют» директивным порядком сверху. Но желающих все равно больше, чем выделяется фондов. И это не только европейской части страны касается. Даже у нас, в Магадане, где большинство населения планирует после получения пенсии перебраться на юг, все равно спрос превышает предложение.

— А тут зашел к родственнику дальнему, а он такое предложение делает. Сдавать он не хочет, квартира на брони будет, пока работает за границей, но без присмотра ее не бросишь. Узнал, что я жениться собираюсь, ну и говорит, мол, чего будешь по углам мыкаться, все равно жилплощадь два года пустой стоять будет. Глупо же отказываться.

— Это да, — согласился Иван, — Повезло, считай.

— И не говори, а за два года, может, что-то решить удастся. Да и до диплома уже недалеко будет, выкручусь, как-нибудь.

* * *

К Рыжову на день варенья с Алисой съездили. В основном молодежь была. Родители немного с нами посидели, а потом отправились в театр на премьеру спектакля. Папа Павла очень моим «Запорожцем» заинтересовался, пришлось показывать, где и что мы переделали.

Народ оказался сплошь приличный, даже немного скучно было, зато знакомства оказались неплохие. Сына начальника милиции теперь знаю. Мало ли, вдруг понадобится обратиться.

У меня март вообще месяц дней рождений, у самого тоже 24-го. Думал, как отмечать, решил, что в этот раз ограничусь застольем среди одногруппников. Еще знакомых студентов из других групп позвал, Рыжова, естественно, а то неудобно, я же у него на днюхе был. Подруг Алисы тоже не забыл. Договорился с нашей студенческой столовой. Продукты им привез, так что стол оказался неплохой. Мероприятие организовали, что называется, согласно последним директивам партии и правительства. Короче, сплошь безалкогольный праздник был. Компот — пожалуйста, чай — хоть обпейся, а вот чего покрепче — ни в коем случае, сухой закон.

Мой день рождения в этот раз на понедельник пришелся, поэтому перенес празднование на субботу 29-го. На следующий день все же пригласил старших друзей, решив отпраздновать в ресторане. Заказал на воскресенье пару столиков в «Магадане». Народу немного: Урбаны, коллеги по газете, Ксаныч, да пара человек из СП, с которыми неплохо сошелся. Всего десять человек, не так и много. Что хорошо, весна, а потому в ресторане спокойно.

Чисто магаданская специфика, в начале осени с промысла возвращаются старатели, у рыбаков заканчивается путина. Вот тогда гуляют так, что дореволюционные купцы бы обзавидовались. Тогда все бывает — и деньги раскидывают и от зажженной сотни прикуривают, а уж мордобой — это на любой вкус, как в том анекдоте.

Стук в дверь, хозяин открывает, на площадке два хмурых амбала.

— Драку заказывали? — деловитым тоном.

Хозяин в шоке:

— Не-е-ет.

— Вы не волнуйтесь, все уже оплачено.

Ну, а так спокойно, как и приличествует приличным людям посидели. Оно, конечно, сухой закон, но в ресторанах все есть, только заказывай. Выбор не очень большой, но мужчинам я коньяк взял получше, для женщин вино попросил подать. Сам, как обычно не пил, пригубил сначала, чисто для уважения и хватит. Никто не неволит — это вообще магаданский обычай такой, хочешь, пей, хочешь, нет. Сам берешь, сам наливаешь. Никто уговаривать, как принято в других местах, не будет. Не знаю, как так получилось, но вот такие у нас сложились застольные правила.

Алиса заметила, что я напряженный, начала успокаивать, спросила, в чем дело. А как тут скажешь? Чем меньше остается до Чернобыля, тем больше меня волнует, получилось ли предупредить, вняли или нет моему письму. То в пессимизм впадаю, вспомнив, что были и без меня люди, которые пытались достучаться, требовали ужесточить правила безопасности. От их просто отмахнулись. Затем вспомню, как я сообщение завернул в обертку из происков ЦРУ и появляется надежда, что под таким соусом могут начать проверку, изменить конструкцию сборки стержней, запретить отключение автоматической системы безопасности. В общем, настроение скачет, как у беременной девушки.

Спасаюсь только одним — запираюсь вечером в гараже и строчу очередную нетленку на машинке. По-сути, ухожу в выдуманный мир, временно забывая про настоящий. Уже практически закончил четвертую часть «Пиратов». Плохо только то, что набираю текст на бумаге. Надо бы о компьютере подумать. Передавать дискеты намного проще, потому как компактнее они.

От Стаффа на мой день рождения поздравительная телеграмма из Москвы пришла. Обычные пожелания всего хорошего, но у нас определенный код был обговорен. В общем, я понял, что на майские представитель моего агента будет меня ждать в столице, причем с подарком. Мне нужно будет передать рукопись и получить предназначенный мне груз. Ничего запретного, надеюсь, к тому времени я уже переселюсь в новую квартиру, этот подарок у меня для дела, а не для поиграть друзьям.

Заодно доделываю книгу о мальчишках, путешествующих по времени. Если ехать в столицу, то сразу «Детскую литературу» посещу, я у них уже издавался, надеюсь, новую повесть тоже возьмут.

Но пока главное для меня — это конец апреля. Он покажет — произойдет чернобыльская авария или нет.

* * *

[1] биография графа Калиостро, рассказанная им за обедом в дворянском имении, кинокомедия «Формула любви», снятая в 1984 году режиссером Марком Захаровым на киностудии «Мосфильм»

[2] фраза царя из пьесы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца», ставшей буквально культовой в последние годы существования Советского Союза

В РОНО я все-таки пошел, куда деваться-то, ссориться с секретарем парткома мне не с руки.

— Извините, мне к заведующей, — объяснил я дородной тетке, лениво клацающей за столом секретарши клавишами печатной машинки.

— Анна Сергеевна занята, ждите, — последовал ленивый ответ, в мою сторону тутка даже головы не повела.

Ладно, я не гордый. Присел на свободный стул в приемной. Сидел, сидел, да и задремал. Ну, а чего, я как обычно допоздна над книгой работал, а тут еще звук печатной машинки убаюкивает.

— Нет, ну вы посмотрите на него, — вырвал меня из лап сна возмущенный голос, — Он тут гостиницу устроил. Может еще и пообедать решит?

— От завтрака не откажусь. Мне кофе с молоком без сахара, пожалуйста, и три яйца с беконом. И пусть желтки будут жидкими, — ответил я, зевая.

Потянулся, открыл глаза. Напротив застыла руки в боки секретарша, возмущенная, словно я ей буквально в душу наплевал, а потом еще грязным сапогом харчок расстрел.

— Хулиган! — взвизгнула она, — Ты из какой школы?

— Ну, из пятой, — совершенно честно ответил я, я именно в пятой аттестат получал.

— Пошел вон из кабинета, — еще сильнее распалилась тетка, — Как фамилия, а? Я сообщу вашему директору, как ты себя ведешь.

Не понял, у нее эти самые дни или она такая по жизни? Приходилось мне встречать таких скандалисток, всегда удивлялся, как их люди терпят, от них же всем окружающим доставалось.

— А фамилия моя Гарин, но, боюсь, сообщать в школу уже поздновато, после того, как я закончил 10-й класс, власти надо мной она не имеет. Не знаю, как вас зовут, уважаемая, но никак не пойму, почему вы так кричите?

— Он еще спрашивает! Устроил тут гостиничный номер! Сопит на все помещение.

Вот чего она в амбицию впала? Ну, задремал человек, все равно же делать нечего.

— Иди домой, там спи, а здесь солидное учреждение, — продолжала разоряться секретарша.

Да что же мне так везет на лишения и выгоняния? Как какой-нибудь вахтер, так вечно старается на меня вызвериться. Может у меня на лбу что-то, видное только им, написано?

— Знаете, вот не так давно я проживал в гостинице «Россия», напротив Кремля. Думаю, там бы очень удивились, что они не являются солидным учреждением с точки зрения сотрудниц магаданского РОНО.

— Что здесь случилось? Почему такой шум? — на сцене появилось новое действующее лицо, прервав мои рассуждения.

Из открытой двери в кабинет, на разгорающийся скандал внимательно смотрела женщина лет сорока. Впрочем, нет, помоложе, просто очень строгая, прямо вылитая классная дама. Классическая такая. Перед подобной любой пятиклашка просто обязан преисполниться глубочайшим раскаянием, даже, если ничего плохого не то, что не делал, но даже не думал об этом. Ибо любой пятиклашка твердо знает — перед классной руководительницей он завсегда виноват. Вот прямо захотелось невнятно пробормотать, уставившись в пол: «Это не я, а чего она».

Пришлось преодолевать своего внутреннего ребенка, воспитанного, а точнее забитого средней школой. Набрал было воздуху, но не успел ничего сказать, как снова полились претензии:

— Представляете, Анна Васильевна, этот хам пришел, сказал, что вы ему нужны, и завалился спать, еще и кофе говорит, принеси ему. Наглец!

— Молодой человек, что вы от меня хотели? — не став дослушивать поток возмущений, обратилась ко мне упомянутая Анна Васильевна.

— Видите ли, мне от вас ничего не нужно, вышел я из этого возраста. Это я вам нужен. Мне передали в парткоме, что вы просили зайти. Моя фамилия Гарин, я из Союза Писателей.

— Гарин? — с недоумением переспросила женщина, потом, сменив тон на более приветливый, снова произнесла, — Ах, Гарин, конечно. Прошу вас, проходите.

Ну, вот, прямо другое дело. Заведующая РОНО захлопотала, став наконец-то похожей на живую женщину, а не на Немезиду, карающую юных пионеров. Она даже гораздо симпатичнее стала. Вот умеют же женщины так преображаться и ведь мгновенно. Чуть волосы поправила, платье одернула и все, словно совсем другой человек. Мужчины так не могут, им, как минимум, подобному лицедейству учиться нужно, долго и упорно.

— Очень хорошо, что вы пришли, — защебетала Анна Васильевна, — Но я вас старше представляла. Знаете, мне так ваша книга понравилась. Ой, может, вы подпишете мне?

Она положила на стол томик в кожаной коричневой обложке. Интересно, вроде не помню у меня такого издания. Открыл томик — полиграфия просто отличная, бумага мелованная. Похоже на издание в твердой обложке, которое в Большом Яблоке выпустили в прошлом году. Там все мои книги печатали в двух вариантах: в мягкой обложке и твердой. В мягком, соответственно, и бумага похуже и цена поменьше. Зато в твердой тома просто шикарные, такие любую книжную полку украсят.

Но все эти издания на английском, а тут русский язык. На форзаце золотыми буквами: А. Гарин, ниже «Неспящие в Анкоридже», потом еще одной строкой «День сурка». Странно, очень странно. Советские книги тоже с твердыми корочками, но картонными, да там и полиграфия слабей и бумага хуже. Открыл последнюю страницу — издано в городе Нью-Йорк. Не понял?

— А откуда у вас эта книга? — осторожно поинтересовался, — Насколько я знаю, их еще «Молодая Гвардия» в магазины не передавала.

— Ой, это подруга у меня была за границей, мне прислала, — весело прощебетала заведующая.

Совсем хреново. Я разрешения на зарубежное издание на русском языке не давал. Стафф тоже не мог это сделать — у него право на печать и распространение только англоязычной версии. Нужно срочно уведомить ВААП о нарушении авторского права, а то у нас за выпуск книг за рубежом без разрешения соответствующих органов легко можно вылететь из Союза Писателей. И хрен кому что докажешь, что я ни сном, ни духом. Мне скандал сейчас никак не нужен, тогда я сразу потеряю доступ к покупке по брони билетов. Да и в гостиницах больше никакой предупредительности в мой адрес не будет.

Томик все же подписал, делать нечего. Впрочем, попросил извинить и переписал выходные данные себе в записную книжку. Хозяйка кабинета удивилась, но вопросов задавать не стала.

— Я сейчас вызову Петра Алексеевича, это мой заместитель и вы договоритесь о графике встреч со школьниками, — проговорила она, берясь за трубку телефона.

Петр Алексеевич оказался немного занудливым, но вполне компанейским мужчиной чуть старше тридцати, а по образованию историком, чем не замедлил поделиться. Но уже три года работает в РОНО. Я так понял, ему здесь больше нравится, потому как ученики не достают. А вообще отдел — типичное бабье царство.

Впрочем, в учреждениях среднего образования нынче не лучше. Если припомнить школу, которую я в прошлой жизни заканчивал, так там был физкультурник, трудовик, преподаватель начальной войсковой подготовки, да историк, который вскоре уволился. И это все мужчины, весь остальной педагогический состав был представлен исключительно женщинами. А школа была не маленькой, в ней поболее тысячи учеников было.

Я с бывшим историком как-то быстро общий язык нашел, так что уже через пять минут мы были на ты. Нормальный человек, оказывается, мою книжку по истории Магадана читал. Он даже похвалил меня за точность описания и внимание к мелочам.

— Я смотрю, ты уже успел с Сиренью Крокодиловной поцапаться? — весело спросил меня Петр.

— Как-как? — изумился я, потом признал, — Да, ей подходит.

— Вообще-то она Роза Львовна, но за характер прозвали Крокодиловной, — уточнил собеседник.

— А она знает?

— Обязательно, из-за чего еще сильней злобствует, — мелко захихикал роновец.

Много времени у меня заместитель заведующей не занял. Быстренько согласовали тему бесед, распределили график. Единственное, настоятельно попросил не заставлять ребят силой. А то знаю я, как это делается — нагонят народу побольше в актовый зал. А мне что за радость общаться со школьниками, которые только и думают, как бы поскорее слинять домой? До еще учителя додумаются вопросы для меня на бумажках написать и раздать активистам. И придется мне отвечать на перлы вроде: «как у вас родился сюжет вашего произведения», «скажите, что вы хотели сказать вашей книгой современным школьникам». Скука смертная! Так что сказал, что если даже пара человек придет, но сами, потому что им интересно, я все равно с ними буду общаться.

— Давайте так — вывесите объявление, кому интересно, те пускай и приходят. Только не нужно говорить про «Неспящих в Анкоридже» и «День сурка». Это книги не для школьников. Упомяните про «Марсианина» — вот его, уверен, многие читали, «Вокруг Света» в Магадане многие выписывают. Еще можно про «Трое с дальнего поселка» написать — эта книга в нашем издательстве вышла, ее быстро раскупили.

Петр Алексеевич клятвенно пообещал, но вот веры у меня ни на грош — все равно в школах погонят всех и вопросы на бумажке напишут. Не умеют в нынешних школах по-другому. Педагоги свято уверены — они должны контролировать любой процесс. А в результате и пионерская организация и комсомольская в средней школе полностью выродились. Да и как иначе, когда любая инициатива детей немедленно подавлялась на корню, зато предлагались настолько «интересные» мероприятия, что от «длительного, продолжительного» зевания скулы выворачивает? Блин, в позднем Союзе даже пионерию и ту забюрократили дальше некуда.

Только фильмы и остались, в которых показывалось, какими должны быть настоящие пионерские отряды. Ну, да, все эти «Кортики» «Бронзовые птицы», или, если брать более современные времена, «Завтрак на траве». Прекрасный же фильм, но какой контраст с мертвящей душу действительностью. Ну, и есть еще единичные независимые отряды, вроде крапивинской «Каравеллы». Но сколько их, скорее всего, пальцев на одной руке хватит пересчитать.

На мой взгляд, три дракона разорвали Советский Союз: национализм, заботливо взращенный компартией, бюрократизм, убивший любую гражданскую инициативу, и полный развал экономики. Впрочем, не только они постарались.

Договорились, что пару встреч в неделю вполне хватит, а там видно будет. Если хорошо пойдет, то можно будет ускориться. В Магадане 22 школы, но есть еще и ПТУ и библиотеки, так что мне до лета хватит. Мероприятия проводятся по общественной инициативе, для меня это бесплатная дополнительная работа, тем не менее, филонить не буду, раз взялся.

После РОНО первым делом зашел на почту, заказал разговор с Анкориджем. Нужно срочно выяснить ситуацию с изданием моей книги в США на русском языке. Вот не хочу я неприятностей, если что, то с легкостью на меня всех собак навешают, никто не будет слушать моих оправданий, что я ни о чем не знал.

Вообще нужно бы первым делом в ВААП звонить, но из Магадана просто так с Москвой не свяжешься — когда у нас день, в столице ночь глухая. В Анкоридж дозвониться проще, пусть у них на день раньше, зато время суток практически не отличается. К счастью, смог дозвониться и узнать в чем дело из первых рук. Даже от сердца отлегло. Оказывается, книга вышла вполне легально, за границей тоже есть спрос на издания на русском языке. Вот из нью-йорка и обратились в ВААП, заплатив соответствующий гонорар в валюте. Вот только где мои авторские экземпляры? Я тоже хочу книжки элитного качества.

В середине апреля наконец-то появился хозяин обещанной квартиры, и Соломон Моисеевич лично заявился за мной в общежитие, завив, что нужно срочно идти знакомиться. Вот прямо немедленно, которое продлилось добрый час, потому что хитрый еврей заставил меня надеть лучший костюм и вообще предстать в максимально представительном виде.

— Может, мне еще награды надеть? — пошутил я.

Михельсон юмор не оценил, оценивающе глядя на меня, потом ответил:

— Все не надо, а вот значки оденьте.

Пришлось цеплять на пиджак знак лауреата литературной премии, а к нему и остальные. Ну, да, выдали мне в комитете комсомола недавно значки ЦК ВЛКСМ «Ленинский зачет», «За отличную учебу» для студентов высших учебных заведений и «За активную работу с пионерами». Последний за то, что таскаюсь по школам, вещая подрастающему поколению о литераторской доле и о том, как важно хорошо учиться, чтобы потом книжки писать. Вру, конечно, как сивый мерин, но кто же мне даст правду сказать, что хороший аттестат — отнюдь не главное, а оно как раз заключается в том, чтобы хорошую идею в будущем подсмотреть.

Хорошо хоть куртка мою «выставку комсомольской славы» прикрывает, а то по улице неудобно идти.

Хозяином оказался мужчина средних лет с удивительно острыми глазами, молодо и весело блестевшими на изрезанном глубокими морщинами дубленом лице бывалого таежника.

— Приветствую, приветствую, — радушно произнес он, — Снимайте куртки, шапки, проходите, чаю попьем. Чем богат.

Я отказываться не стал, тем более, Соломон меня с обеда сорвал. Прошли в кухню. Действительно, приличная по размеру, тут, я так понимаю, сразу и столовая.

— Меня Игнатий Валерьянович Драндар зовут, а вас?

Не исключено, что хозяин ждал от меня удивления, но, собственно, что такого, ну, Драндар, бывает. Я даже ухом не повел.

Порой такие фамилии попадаются, что даже сразу и не поверишь, и ничего, живут люди и с ними. Это как в старом, но здесь еще не появившимся эпизоде «Городка» про типа, который зашел в кафе господина Ктопопалло и даже не стал смеяться над его именем. А ему не смешно, потому как у самого двойная фамилия Козел-Хренов. А Драндар так даже солидно звучит, эдак по морскому, вроде как секстант, рында или даже дейдвуд. Разве что в детстве, почти уверен, злые одноклассники звали парня драндулетом.

Выслушав меня, хозяин чему-то покивал головой, потом продолжил разговор, разливая кипяток по кружкам.

— Так это вас Моисеевич хочет сюда поселить? — задал хозяин риторический вопрос, — С моими требованиями он вас ознакомил?

— Да, вполне, — ответил я, поняв, что маклер отдает инициативу в разговоре мне, — Меня устраивает.

— Сумма приличная, — напомнил Драндар.

— Для меня она посильная, я неплохо зарабатываю.

— А, простите, кем трудитесь?

— Я журналист и довольно успешный писатель, вхожу в профессиональный союз. За два года вполне смогу отложить полностью нужную сумму. Но у меня сразу вопрос — вы готовы сразу же прописать меня и мою будущую жену?

— Вас сразу и пропишу, а жену, как распишетесь, сможете это сделать самостоятельно. Соломон Моисеевич поручился за вас, я на всякий случай ему еще доверенность выдам. Съеду я в середине мая, и квартира будет в вашем распоряжении. Вещи уберу в маленькую комнату, часть мебели я оставлю, которую не планирую везти в Москву, — объяснил хозяин расклад.

— Только я попрошу, на всякий случай оставьте ключ от комнаты Соломону Моисеевичу, — предупредил я, — Мне совершенно не интересны чужие вещи, но мало ли — потолок протечет, батарея отопления лопнет.

— Да, я так и планировал. Еще мне нужно, чтобы вы зашли через неделю, познакомлю вас с соседями и нашим председателем кооператива.

Обсудили еще ряд вопросов, придя к полному консенсусу, и я отправился в общагу, оставив старых приятелей вместе.

Думается мне, что особого выбора у хозяина нет. Сейчас стоимость трехкомнатной квартиры в хорошем доме даже в Москве — это около десяти тысяч. И отдать целых пятнадцать, это мало кто захочет. А ведь еще две тысячи будут стоить услуги маклера. Итого семнадцать, за такие деньги можно целых две квартиры взять, причем, отнюдь не в Магадане.

И про то, что два года я буду жить бесплатно, тоже не совсем так. Если прикинуть, то больше ста рублей в месяц хозяин взять не сможет. За два года это будет две с половиной тысячи, ну, вот он их и закладывает в окончательную цену. Вот уверен — это Соломон придумал, эдакий психологический ход, чтобы я привык и через пару лет уже не испытывал желания сэкономить деньги, меняя жилье на худший вариант.

Но я не особо против, зато получу отличную квартиру. Мне хозяин экскурсию сделал, очень понравилось. Третий, самый верхний этаж в доме, потолки здоровенные, три метра до них. Планировка удобная, все комнаты отдельные. Раньше был проем между залом и кухней, но его заложили.

Что удобно, рядом с входом на первом этаже есть закрывающееся на замок помещение, специально предназначенное для хранения детских колясок и велосипедов. Это значит, что их не нужно тащить по лестнице наверх, а то лифт тут не предусмотрен. Ну, да, в доме всего три этажа. Но я прямо сразу в квартирку влюбился. Напросился на следующий визит вместе с Алисой, нужно ей показать товар лицом, заодно с соседями познакомимся, чтобы они сразу знали — мы пара.

Между тем все ближе конец апреля. Я даже обрадовался, что встречи со школьниками меня отвлекли от мыслей о Чернобыле, плюс еще квартира и вовсю стараюсь до майских успеть с четвертой частью «Пиратов» и детской книжкой. Все это отняло много времени, но иначе бы я извелся.

Вечером весь апрель включал в комнате приемник, настраиваясь на передачи из США, в которых обсуждаются зарубежные новости. На самом деле таких не много, американцам больше интересны свои внутренние события, на остальные страны их рядовому обывателю плевать.

Но в стране хватает иммигрантов, поэтому спрос на зарубежную аналитику имеется. Западная журналистика пока не выродилась в сплошное вранье и пережевывание фейков, так что бывает интересно послушать.

Была надежда, что 26-го апреля сенсации не случится. Меня даже колбасить начало от напряжения, что заметили девочки на кухне в общежитии, когда я утром в субботу кофе себе варил. Отговорился, что не очень хорошо себя чувствую. Кофе сделал крепчайший, залил его в термос. С приемником и термосом отправился после обеда в гараж. Там спокойнее, никто мне не будет мешать или приставать, выясняя, а что я такое слушаю.

Я помнил, что авария произошла около 2-х ночи, это значит, у нас будет 10 часов утра. И в любом случае новости пойдут не сразу. Скорее всего, сегодня я вообще ничего не услышу. Тем не менее, уходя, предупредил, что в воскресенье меня не будет — в гости уеду.

Сам заперся в гараже и приготовился слушать радио, отчаянно надеясь, что ничего интересного сегодня в эфире не произойдет. Рано радовался.

Первые намеки, что если не авария, то, как минимум, происшествие имеет место быть, донеслись, как ни странно, не из США, а из ФРГ. Тамошние службы дали информацию о том, что было зафиксировано повышение радиоактивности в атмосфере, но сначала ничего конкретного не прозвучало.

До самого вечера больше новостей практически не поступало, зато потом они посыпались, словно конский навоз из прохудившегося мешка. Особенно старались «голоса» на русском. Впрочем, их, как всегда глушили, поэтому я опять настроился на ФРГ. В передаче на английском, по крайней мере, не было той истеричности, с которой подавали случившееся «Голос Америки» и «Радио Свобода».

Слушал допоздна, забросив работу, даже не заметил, как отрубился. Проснулся — свет горит, радио по-прежнему завывает. Разогрел пару консервов, съел их через силу, закинулся кофе, который неожиданно закончился. Пришлось доставать банку с растворимым. Блин, я его уже столько выхлебал, что глаза коричневыми, наверное, стали и даже подташнивать начало.

Нашел в шкафчике с запасами банку сгущенного молока — буду пить с ним. Настроился на очередную радиостанцию, вслушался.

К концу дня более-менее картину происшествия я уже представлял. Конечно, многое репортеры не договаривали, просто потому, что не знали, но я кое-что помнил из прошлой жизни. Получается так, что снова аварийным оказался четвертый блок. Не знаю, как и кто слил информацию журналистам, но западные радиостанции наперебой вещали о неудачном эксперименте. Что порадовало, последствия оказались в этот раз не настолько катастрофичными. По-крайней мере, не произошло взрыва, и начавшийся пожар удалось довольно быстро погасить. Не было и погибших.

Но блок вышел из строя полностью — графитовая оболочка расплавилась, произошел выброс радиоактивных элементов в атмосферу. Припять накрыло, но, к счастью, население начали практически сразу эвакуировать, так что, когда руководством отрасли было принято решение о вывозе людей, в городе уже практически никого не было.

Но хоть эвакуацию провели быстро и слажено, причем люди успели взять с собой документы, деньги, самые ценные вещи. Все остальное пришлось бросать в квартирах.

Зона, подвергшаяся заражению, в этот раз оказалась значительно меньше, но часть деревень все равно пришлось отселять. Вокруг станции сейчас проводят работы по деактивации территории, но, кажется без особого успеха. Что интересно, выброшенное в атмосферу облако накрыло в основном западную Украину и Европу, так что там сейчас вой стоит несусветный.

Интересно, в этот раз понадобится строить ковчег над реактором или нет? Увы, не знаю и узнаю не скоро.

Внезапно вспомнилось, что мне кто-то рассказывал, что среди факторов, приведших к аварии, был и поднявший голову в 80-х национализм. Даже на атомные электростанции, находившиеся в УССР, к тому времени набирали в основном украиноговорящих сотрудников, причем это был главный критерий приема на работу. Они же имели преимущество в карьере. Во время проведения эксперимента старший смены как раз был из настоящих украинцев, вот только раньше он служил на атомной подлодке, соответственно и опыт у него был заточен под совершенно другую физику реактора. Ну, а выпускника МФТИ, который предупреждал о возможных последствиях, никто и слушать не стал. Ну, кто он такой, мало того, что приезжий, так еще не по-украински размовляет.

Ладно, ничего уже сделать нельзя. Удалось смягчить катастрофу, меньше погибнет людей, меньше человек заболеют из-за радиации. Это уже хорошо, хотя, признаться, мне от этого не легче.

Что же, если у меня не получилось отменить эту аварию, но любыми путями предупрежу столкновение лайнера «Адмирал Нахимов» с сухогрузом. Ну, и буду собираться с Москву. Я предварительно договорился с преподавателями, так что мне простят отсутствие на несколько дней, тем более, что я парткомовцу объяснил — еду по делам издания, а он ко мне сейчас благоволит из-за того, что я его просьбу с РОНО выполнил. Какие-то у него там свои резоны. Опять же, часть зачетов и даже пара экзаменов у меня автоматом уже поставлены.

Сложнее с Алисой, там тоже пришлось договариваться, в том числе привлекать заведующую РОНО. Отделу, конечно, институт не подчиняется, но он педагогический, так что они все равно взаимодействуют. Но неделю отсутствия Алисе я выбил, а потому поедем вдвоем. Хоть что-то приятное на этой сволочной неделе.

Квартира в сталинке на Алису произвела неизгладимое впечатление, восхитив невиданным простором. Не удивительно, девочка привыкла к куда более компактным помещениям. В поселке ее семья живет в крохотных двухкомнатных апартаментах, в которых так называемый «зал», служащий заодно спальней для родителей, максимум квадратов 14 имеет, а в «детской» вообще меньше 10 метров. Это не говоря про четырехметровую кухню, в которой, если становишься посередине, то с легкостью достаешь до любого места.

Теснотища ужасная, но так многие на севере, да и не только на севере, живут и еще радуются, что есть отдельное жилье, в коммуналке куда хуже. Если она на две семьи, с общей кухней, но с собственным сортиром, то еще куда ни шло, хотя тоже порой конфликты случаются, а ежели на 5–6 семей при общем туалете, тогда однозначно ой, скандалы и склоки в этом случае неизбежны.

А тут натуральные хоромы, прямо как в фильмах сталинских времен, когда в них показывают квартиры инженеров, профессоров, артистов.

Тем более, я девушке сумму, в которую новое жилье встанет, озвучивать не стал. Совершенно это ни к чему. Хозяину моя невеста явно глянулась, то-то он аж грудь колесом сразу выпятил и кучу комплиментов девушке наговорил. Да пускай, мне не жалко, как раз его понимаю — седина в бороду, бес в ребро, тем более все равно ничего ему не обломится. Заодно и с соседями мы познакомились, не со всеми, но кое-кого увидели.

Действительно, дом «профессорский», среди соседей оказалась бывшая артистка областного театра, пара ученых, один из которых океанолог и кандидат наук, этажом ниже жил сын историка, специализировавшегося на периоде освоения русскими первопоселенцами Дальнего Востока. Жаль, что ученый уже умер, было бы интересно поговорить на эту тему, увы, но сыну, получившему по наследству жилплощадь, прошедшие времена не интересны. Еще в подъезде проживал директор пивоваренного завода. Также пересеклись с председателем кооператива, бодрым старичком с докторской степенью. Но в основном знакомство ограничилось формальными приветствиями — люди все оказались занятыми и к долгому общению в данный момент не склонные.

Только соседка по лестничной площадке, представившаяся, Ириной Платоновной, вполне себе бодрая и спортивная женщина лет под шестьдесят, радушно зазвала на чаепитие. Времени у нее много, потому как на пенсии, а мы ей интересны стали — кто такие, где учимся, кто родители. Все это она эдак ненавязчиво выведывала, подливая нам свежий чаек и угощая пирожными собственного сочинения, весьма вкусными, кстати.

Ну, и о самой женщине кое-что узнали. Она бывшая артистка областного театра. На север попала сразу после войны, причем не своей волей. Но выкарабкалась, снова занялась любимым делом. Вот муж где-то сгинул, так и не нашла следов. Занята в спектаклях она и сейчас, но не слишком интенсивно, поэтому скучает. Я так понял, интерпретируя жалобы соседки, с режиссером театра у нее определенные разногласия, потому как тетка активно тянет одеяло на себя, с чем руководитель труппы активно не соглашается. Но и совсем выгонять властную и самолюбивую примадонну не хочет, потому как испытывает к ней немалое уважение.

Уезжать тетке некуда — на материке родственников не осталось, в старой ленинградской квартире давным-давно живут чужие люди. Да и куда ехать? В Питере климат немногим лучше, а здесь уже прижилась, привыкла к холодам, в жаре некомфортно становится. Из-за этого отдыхать в последнее время она ездила только весной или осенью, летом опасается, потому что от зноя становится плохо.

Живет соседка в просторной однокомнатной квартире с жилой комнатой квадратов в тридцать, с учетом такой же большой, как и у нас кухни, можно и двухкомнатной ее считать. Внутри, как в музее — старая мебель, театральные плакаты, картины, всевозможные антикварные безделушки. Практически все — подарки от поклонников. А уж сколько историй за чаепитием выслушали. Впору подумать, а не написать ли цикл статей про культурный Магадан? Тут ведь немало известных личностей побывало, кто-то родился, кто-то работал, а иные сидели или ссылку отбывали.

Так вот навскидку могу вспомнить поэта-песенника Игоря Кохановского, киноактрису Елену Тонунц, актера Виктора Шульгина, он, хоть и не очень известен, но сыграл во множестве фильмов, пусть и в эпизодах второго плана. А еще в Магадане сейчас живет невероятно популярный в 30-х годах Вадим Козин. С ориентацией у него, правда, не совсем хорошо, за что его в Магадан и упекли, но об этом я точно в газете писать не буду. И это только наиболее известные, на самом деле интересных людей в нашем городе перебывало множество. А если еще область привлечь? Например, юморист Шифрин в поселке Нексикан родился.

Шафутинский, кстати, в начале 70-х руководил оркестром у нас в ресторане «Северный», что рядом с центральным парком. Был я там в прошлом году. Но про него сейчас лучше не писать — эмигрировал он с семьей в США, а вернется обратно только в конце 90-х. Блин, подумал о Шафутинском и словно кто-то рядом негромко пропел хриплым голосом: «и снова третье сентября».

И почему только артистами, поэтами и писателями ограничиваться? Есть же еще и спортсмены, ученые, изобретатели. А ведь прекрасная идея. Завтра же зайду к редактору газеты и предложу к публикации цикл статей, думаю, читателям тема будет интересна. Опять же, пусть люди гордость за свой город испытывают. А на основе газетных публикаций я еще один сборник сделаю, желательно с хорошими иллюстрациями. Можно даже договориться о печати книги за рубежом на хорошей бумаге и с качественной полиграфией. Нет, отличная же идея!

Я сразу с Ириной Платоновной договорился, что зайду еще, послушаю ее истории, заодно попросил разрешения записать некоторые для публикации. Соседка величественным тоном согласилась, как я понял, она даже обрадовалась, судя по молодо заблестевшим глазам. Творческие люди — они честолюбивы, а мне, как журналисту — это только в радость.

В общем, засветились в доме, как супружеская пара, все нас теперь знают, можем переезжать, что и сделаем, как только хозяин отправится в длительную командировку. Я уже прописался по новому адресу. По идее из общежития я должен съехать, но Ксаныч пока закрывает глаза. Он тоже дорабатывает последние дни, примерно в середине мая вылетает в Находку принимать должность.

Думал смотаться в Москву на первое мая, была идея на парад опять сходить с колонной «Мосфильма» или к театру Ленкома бы прибиться. Насколько я знаю, Захаров доработал киносценарий, адаптировав его под театральную сцену, но мы считаемся соавторами, поэтому как сценарист вполне могу влиться в стройные артистические ряды. Но не получилось. Нет, я бы мог сам смотаться, но Алиса бы обиделась, а ее как раз не пускали. Опять пришлось пускать в ход знакомства, договариваться о досрочной сдаче экзаменов.

Попутно вывез все свои вещи из общежития. Новая комендантша меня сразу невзлюбила, Галка вроде говорила, что эта тетка какая-то родственница нашей комсоргше, видимо, наслушалась про меня гадостей. В общем, как только она появилась, я сразу понял, что с ней не уживусь, да и остальных студентов жалко, уж больно тетка склочная и мелочная.

Я прямо в начале мая, как она появилась, так и слинял из общаги, все равно я уже в ней не прописан. Но и хозяин из квартиры не выехал, так что я две недели в гараже жил. Диван есть, туалет на улице, но мне не страшно, воду приходится таскать, что не слишком удобно, но пару недель перекантоваться можно, тем более, что есть я ходил в кафе, а мыться в городскую баню. Ну, или в ту же общагу мотался душ принять по быстрому.

Комендантша было попыталась приказать вахтеру меня не пускать, но не тут-то было. Это после десяти вечера я находиться не должен, а днем я к одногруппникам иду, к примеру, как тут меня выгонишь. Раз с ней поцапался, второй, пригрозил, что напишу про нее фельетон в «Магаданскую правду» и пусть тогда с ней начальство разбирается. Тетка угрозе вняла, но меня как увидит, так сразу отворачивается, вроде как видеть меня не может.

Двенадцатого числа зашел в общагу, думал Игорька с Сергеем попросить помочь мебель таскать в дом из гаража. Взбегаю на второй этаж, а там не пройти. Стоит эдакий человек-гора, весь пролет спиной загораживает, только со стороны перил щель осталась. Попытался протиснуться, так этот Илья Муромец недовольным голосом вопрошает:

— Ты чего толкаешься? — и поворачивается ко мне.

Еще и тон такой возмещенный. Чувствую, есть большая вероятность, что меня сейчас быть будут. Но точно, не ногами, потому как тут и рукой вполне достаточно. Но ладно, побарахтаемся. Тут тон голоса незнакомца меняется:

— А ты чего здесь делаешь?

У-у, смотрю, да это же Виктор, кузен Алисы и тоже Селезнев. Ага, тот самый, что меня в прошлом году пугать пытался.

— Вообще-то здесь институтская общага, — ухмыляюсь, — Ты лучше скажи, а ты что тут делаешь?

— Так это, я тоже учусь, на первом курсе.

Странно, ну, вот никак мимо меня эта гора незаметно пройти не могла, уже давно бы заметил, если бы он а общежитии обитал.

Оказывается, он на заочный в техникум поступил, на маркшейдерское дело. Когда он в Магадане на установочной и зимней сессии был, я как раз сначала на Аляске, а затем в Москве находился. А сейчас Витька заявился на летнюю сессию, она как раз с 12-го начинается.

— Ну, а чего? — каким-то оправдывающимся голосом заявил парень, — Не работать же всю жизнь простым работягой?

Ха, да я его только поддерживаю, развиваться надо, расти над собой. Короче, конфликт увял, не успев начаться, драка отменена, тем более, Витек вполне даже рад, что меня увидел.

— А ты чего здесь стоишь, на самом проходе? — решил поинтересоваться.

— Да, понимаешь, с комендантшей полаялся, не хочет селить, — грустно признался будущий шурин.

— Это паркуа? — удивился я.

— Чего? А, понял. Да я прошлый раз кровать сломал. Так чего они такие хлипкие?

Посмотрел на этого кабана критическим взором. Ну, да, в нем же добрых кило 150, тут стандартное лежбище никак не годится. Тем более, что в общаге кровати с панцирной сеткой, тут даже, если сама конструкция выдержит, то сетка до пола прогнется.

— Ладно, -говорю, — Сейчас решу вопрос, перекантуешься ночь, а там я тебе найду постоянное место.

Сам на третий этаж. Игорька комендантша из моей бывшей комнаты нагнала, мол, тоже не положено, но он не переживает, в кандейке моей обычно ночует. Договорился с парнем, что Витек сегодня поспит в мастерской. Там топчан стоит самодельный. Я его из бруса пятидесятки сколотил, на нем мамонт дрыхнуть может.

А завтра буду переселяться в квартиру, там две комнаты свободные, одну Витьке в полное распоряжение выделю. Все-таки будущий родственник. Как там Райкин говорил: «Что ж я борща тарелку не налью или пельменей?». [1]

Вышел от Игоря и неожиданно наткнулся на Славку Кондратьева. У меня с ним уже был конфликт на первом курсе, когда он меня из комнаты выжить пытался. Тогда разошлись краями, с тех пор особо с ним не общался. А тут нате — он и опять в компании с незнакомыми мне старшекурсниками. Впрочем, может, и видел их когда, но не припомню.

— Я же тебе говорил, чтобы ты мне больше не попадался? — и грабки свои паскудные ко мне тянет.

Интересно, это когда он мне что говорил? И с какого он так осмелел? Поддержку, что ли от кого-то почувствовал? И с какого перепугу решил опять конфликт продолжить?

— Что это ты так расхрабрился? — поинтересовался, — А комнату можешь занимать, она мне больше не интересна.

Славка отвечать не стал. Ну, как же, он сейчас себя чувствует хозяином положения.

— Короче, ты нам должен, с тебя сотня, сроку тебе неделя, иначе пойдут проценты.

Я аж заморгал от удивления. Это что получается — рэкет? Если честно, думал, что он появился позже, после того, как пошла волна предпринимателей, а тут вона оно чего. Сомневаюсь я, что ушлепок сам до такого догадался, видимо, с кем-то из криминального или просто малость приблатненного мирка общается. Но такие наезды оставлять без последствий нельзя, чревато. Только хотел объяснить маршрут, по которому надлежит торжественно прошествовать оппоненту, как меня перебили.

— А что это здесь происходит? — вкрадчивым басом осведомился некто за спиной парней.

Надо же, как Виктор умеет тихо подкрадываться, даже я не заметил, как он подошел, а уж доморощенные рэкетиры и подавно.

— Иди, куда шел, тебя это не касается, — бросил Славик, не поворачивая головы.

— Это почему это дела моего родственника меня не касаются? — удивился бас, — Хочешь поговорить по этому поводу?

— Да, како… — начал Слава, поворачиваясь.

Замолчал, касатик, сложно разговаривать, когда тебя держат за шкирку так, что ноги болтаются, не доставая до земли. Причем видно, что Витя даже не напрягается особо, словно в руке у него не здоровый парень висит, а котенок.

Силовая поддержка Славика поступила храбро, но осторожно — чухнула по коридору, даже не пытаясь вступать в противостояние, даже «алга» [2] не кричали. Удивили парни, даже на угрозы размениваться не стали, были, и нет их. Впрочем, буквально через минуту все стало понятно, когда из-за двери, за корой они скрылись, повалила целая толпа.

— Вот, смотрите, наших бьют, — послышался оттуда истеричный вопль.

Коридор темный, не видно, кто подходит, но человек десять — нам с Виктором многовато. Но особо не страшно, меня в общаге все знают, учитывая, что я тут на протяжении года все, что сломано починял. Да еще и в институте компьютерный семинар веду.

— Не понял? — удивился парень, который шел впереди всех.

Ба, да это Миша с четвертого курса строительного факультета. Помнится, он на меня наезжал, когда я еще только поступал в институт. Парень нормальный, мы особо не пресекаемся, но проходим по категории хорошие знакомые.

— Привет, — кивнул мне парень, — В чем дело? Кто тут орал, что наших бьют?

— Доброе утро, вот видишь, морду мне хотели втроем пощупать. Только представь, деньги пытались вымогать, сотню требовали просто за то, что я в общагу зашел. Кстати, познакомься — Виктор, мой шурин, на заочном в технаре учится.

— Ты чего, Слава, совсем с дуба рухнул?

— Не было такого, — сипло пошел в отказ парень, продолжая болтаться над полом.

— Врешь, было, — я к старшекурсникам обернулся, — Кто-нибудь помнит, чтобы я хоть раз соврал?

Судя по молчанию, никто претензий мне предъявить не смог.

— Ладно, пошли, сами разберутся, — принял соломоново решение Миша.

— Да поставь ты его, — попросил я Витьку.

— Чо, сам не можешь разобраться, кишка тонка, охрану привлекаешь? — начал быковать парень, почуяв под ногами твердую поверхность.

Впрочем, претензии он почему-то предпочел высказывать шепотом.

— Ну, да, ну, да, нас же двое, а вы втроем одни, — издевательским тоном прокомментировал я его наезд, — Слава, ты совсем идиот? Я понимаю, ты считаешь, что тебя родственники из любой задницы, в которую ты сдуру залезешь, вытащат. Только я уже не студент из дальнего поселка, за которым никого нет. Я известный журналист и писатель, которого знает куча людей с огромными связями, причем не только у нас, но и за границей. Даже, если на меня тут наехать при помощи административного ресурса, то в той же Москве найдутся люди, которые за меня заступятся. Неужели ты всерьез решил, что здесь с ними бодаться начнут? Ладно, Слава, оставляем тебя, но ты подумай, стоит ли в амбицию впадать.

— Ладно, Витя, пошли.

— Куда хоть мы идем? — спросил меня парень, когда мы уже по проспекту Карла Маркса шли.

— Как куда? Сейчас поужинаем в «Золотинке» или в «Огоньке», да я тебя на ночлег определю. Там в подвале у меня мастерская есть, вот в ней на топчане сегодня поспишь. Он прочный, я его сам сколотил, он трех таких, как ты выдержит. А завтра вечером переедем в мою новую квартиру. Выделю тебе целую комнату. Там, правда, кровати нет, но придумаем что-нибудь. Зато просторно.

— Да я и на полу могу, — пробасил довольный разрешением квартирного вопроса Виктор, — Матрас кинешь и хорошо.

Не надо таких жертв, — улыбнулся я, — Устрою с комфортом.

После ужина вернулись в общежитие, ключи от подвала у меня есть. Я их Виктору отдал, попросил только не отзываться, если комендантша будет ломиться. Вряд ли, конечно, но мало ли. А сам пошел в гараж.

Рано утром подал свой лимузин к новой квартире. У хозяина с утра самолет на Новосибирск, он просил, чтобы я его с вещами подбросил до аэропорта. Помог ему пройти регистрацию и поехал обратно. Сначала в институт, после занятий заехал в техникум за Витькой. Думал у него чемодан с собой, а там только сумка небольшая через плечо. Налегке парень приехал. И, главное, уже рядом с входом выхаживает.

— Давно ждешь? — спрашиваю.

— Да с полчаса где-то.

— Ну, извини, как смог, так и подъехал. Залезай, давай.

А машинка-то не для моего двоюродного шурина. Тесновато для него. Интересно, как в фильме Капелька в Фиат-500 помещался? Там ведь еще меньше пространства? Пришлось пассажирское сидение до упора назад смещать.

Квартира парня восхитила:

— Ну, нифига себе дворец!

— Самому нравится. Ты как насчет поработать заради любимой кузины?

— Я готов, — Витек даже рукава засучил, словно Федя из киноновеллы «Напарник» из комедии «Операция Ы», — Но учти, прокормить меня не просто, а без кормежки из меня работник плохой.

Кадр из фильма

Ой, нашел чем пугать.

— Не боись, прокормлю, — обнадежил я амбала.

В гараже меня уже Игорь с Серегой ждали. Не особо торопясь всей толпой минут за сорок всю мебель перетаскали, благо до дома всего метров около ста и лестницы широкие, удобные для переноски негабаритов. Собственно, без Витьки мы бы возились дольше. Я обомлел, когда он умудрился тяжеленный письменный стол себе на спину положить и без посторонней помощи его до третьего этажа допереть. Да так быстро, что мне пришлось бежать впереди и открывать по пути двери. Ну, до чего же здоров, чертяка.

Я последние две недели, что в гараже жил, по вечерам занимался реставрацией мебели. Машину я во двор выгнал, поэтому места хватало. Аккуратно зачистил поверхность, где нужно отремонтировал, потом в несколько слоев отлакировал. Все как положено — сначала первый слой, потом полировка и еще два слоя. Но работал максимально аккуратно, чтобы вещи не казались новоделом. Лак сам делал на основе воска.

День на расстеленных на полу матрасах поспали, а на следующий я два дивана с мебельной базы привез. Достал по блату через Моисеевича. У этого хитрого еврея везде связи. Переплатил — нынче без этого никак, но зато будет на чем спать и мне и Витьке.

Хозяина я двенадцатого отвез на самолет, а уже через день пришел черед Ксаныча. Витька его не знает особо, так что он дома остался, провожали мы бывшего коменданта втроем с Игорем и Сергеем. Часть вещей Константиныч мне на хранение передал, чтобы не везти с собой.

— Ну, до встречи, парни, — расчувствовался боцман перед выходом на посадку, — Как наша посудина пойдет в Магадан, я сообщу.

Он неловко облапил всех по очереди и влился в толпу улетающих пассажиров.

Ну, а четырнадцатого в теперь практически мою квартиру явилась высокая инспекция в лице будущей тещи и тестя. Хоть бы сообщили заранее, так нет же — врасплох нагрянули.

— Ну, зятек, показывай свой терем, — вместо приветствия заявил мне Петр Степанович.

Тут Витька из кухни показывается, а за ним Алиса.

— О, а ты чего здесь? — удивился тесть присутствию племянника.

— Живет он здесь, что ж я своего родственника переночевать не пущу или борща тарелку не налью? — опередил я шурина.

Кстати, борща как раз не я наливаю. Оказывается, парень великолепно готовит, так что он не только меня, но и сестру из кухни ненавязчиво вытеснил. Поехали с ним на базар подкупить мелочей для хозяйства, так попался кавказец, продававший казанчик чугунный литров на пять. Витек так сразу загорелся.

— Покупай, — говорит, — Вещь хорошая.

Я и взял, а приехали, так парень такой плов сбацал, пальчики оближешь. Настоящий мастер, я такой плов мало у кого пробовал. Ну, а я Витьке английский перевод сделал и пару чертежей для курсовой. Заочники обычно такие вещи заказывают на курсе, редко кто сам делает.

Кажется я тем, что ее племянника приютил, у будущей тещи сразу кучу очков заработал. По-крайней мере, когда на следующий день утром родители Алисы уезжали, глядела она на меня весьма тепло, даже всплакнула, обнимая на прощанье.

В среду Алиса сдала, наконец, курсовую и до наступления практики у нас появилось свободное время. Мы как раз собирались это событие отмечать, когда теща с тестем появились. Витька уезжает на следующей неделе в пятницу — как раз сессия закончится. А мы летим на материк. Билеты я уже взял на четверг на пять вчера. Утром в четверг проводили родителей Алисы, они на день отгул взяли, а в обед уже для себя такси вызвали до Сокола. Все же, как удобно быть членом Союза Писателей, простому гражданину в конце весны улететь из Магадана никак невозможно. Места нужно бронировать месяца за два, иначе в кассу бесполезно обращаться. Это я в том году на транспортнике летал, поэтому эти проблемы меня не касались, а сейчас я с девушкой, ей комфорт нужно обеспечить.

Билеты у нас первого класса. На самом деле в самолете оба салона совершенно одинаковые. Единственное отличие — первые три ряда сразу после кабины установлены с большим расстоянием между ними. Вот они и считаются первым классом. Сидеть здесь намного удобнее — есть куда вытянуть ноги, да и стюардесса появляется, стоит только кнопку вызова нажать.

Ключи от квартиры Витька, когда соберется уезжать, оставит соседке. Она будет заходить, проверять все ли в порядке, и цветы поливать. Штук пять горшков осталось от старого хозяина, а еще парочку Алиса откуда-то притащила. Заявила, что с растениями уютнее.

Соседка к моей просьбе отнеслась благосклонно, сказала, что и раньше за квартирой присматривала. В общем, как минимум на пару недель мы переселяемся в Москву, а там. А там видно будет.

* * *

[1] знаменитая реприза Аркадия Райкина про обмен коммунальной квартиры, снятая в 1970-м году, https://yandex.ru/video/preview/43576875789741433. Третья новелла в кинокомедии «Волшебная сила», снятой в 1970-м году на киностудии «Ленфильм». Новелла называется «Волшебная сила искусства»

[2] известно, что в татарском языке нет слова «назад», а только «алга», что значит вперед. Поэтому татарские воины никогда не отступали. В крайнем случае, они просто разворачивались и алга

— А вроде мы на другом самолете прошлый раз летели? — недоуменно спросила Алиса.

Ну, вот, началось, прямо как в том анекдоте, когда мужик забегает в бар и орет:

— Наливай, скорее, скорее пока не началось.

Бармен подает кружку. Мужик быстро выпивает и снова орет:

— Еще, скорее, скорее пока не началось.

Бармен подает еще одну и осторожно интересуется:

— А платить ты собираешься?

Мужик выхлебывает пиво и произносит разочарованно:

— Ну вот, началось.

Ладно, придется отвечать, ничего не поделаешь.

— Ну, да, тогда был Ил-62, а это Ту-154, — вздохнул я, предчувствуя, что сейчас меня будут бить, может быть даже по шее.

— И время рейса было другое, — тон невесты стал задумчивым.

— Девушка, а когда мы в Москве приземлимся? — спросила она стюардессу, подкатившую к нам столик с напитками.

— В Москву? — удивилась та, — Самолет летит в Минеральные Воды. Вам минералку или лимонад?

— Лимонад, пожалуйста, — сделал я заказ.

— Так, Гарин, ты ничего мне объяснить не хочешь? — тоном опытной супруги с солидным стажем обратилась ко мне девушка, — Ты говорил, что МЫ ЛЕТИМ В МОСКВУ!

Последние слова Селезнева, словно гвозди в доску, заколачивала. Ох уж эти педагоги, ох уж эти их профессиональные штучки.

— Вообще и правда в Москву, просто немножко через Свердловск, — с псевдоодесским акцентом заюлил я.

— Зачем?

— Пересядем там на другой рейс, заодно по городу погуляем, с интересными людьми познакомимся. Всего-то три денька.

— Гарин, ты вот иногда умный, а иногда очень умный, даже чересчур. Ты что, не мог сразу мне сказать?

— Извини, — состроил я глаза кота из мультфильма «Шрек», — Не неделя была, а кошмар. Переезд, мебель таскали, диваны доставал, хозяина и Ксаныча отправлял, еще твои родители, Валерка, твоя и моя курсовая. Да я потерялся в этом кошмаре, ни минуты свободной не было. Мне казалось, что я говорил.

Алиса внимательно на меня посмотрела:

— Вот с тобой делать, Гарин?

— Понять и простить? — с надеждой подсказал я лучший выход.

Девушка опять задумалась, загадочно прищурив глаза.

— Ладно, — наконец соизволила она ответить, — Тем более и ничего тяжелого под рукой нет. Считай, прощен, но точку в твой дневник я поставила, дальше буду смотреть на твое поведение.

Та-ак, и это мы еще не расписанные. Может, пока не форсировать со свадьбой-женитьбой? Или вплотную заняться воспитанием будущей жены? Надо будет тщательно обдумать эту мысль, скажем, прямо завтра. Мне всегда нравился восточный стиль, когда муж приходит, а жена ему обувь снимает, а потом столик приносит с всякими вкусностями, а пока он пищу вкушает, влюбленных глаз с него не сводит. Мечта, сказка! А с другой стороны не все так радужно, помнится мне, был в египетском сегменте интернета форум с говорящим названием «Моя жена меня бьет», где нечастные египетские мужчины анонимно жаловались о своей нелегкой арабской судьбе. Так что не все с этим востоком так однозначно. Только дай слабину…

— Лимонад-то отдай, — вывел меня из раздумья голос Алисы, — захапал, понимаешь, обе чашки, а я пить хочу.

Приземлились в Свердловске в начале третьего ночи. Пока получили багаж, часы уже без десяти три показывали. Я изрядно опасался, что такси не найдем, но к счастью перед выходом из аэропорта несколько машин стояло с позевывающими водителями.

— Вам куда? — спросил таксист, помогая уложить алисин чемодан в багажник.

— В гостиницу «Свердловск».

Гостиница «Свердловск»

Я через СП забронировал два номера. Мы с Алисой пока не муж и жена, поэтому двухместный люкс нам не дадут — не положено, очень строго с этим в советских гостиницах. Такое ощущение, что в них обслуживающий персонал параллельно не за страх, а за совесть служит в полиции нравов. Например, им ничего не стоит ворваться в номер часов в 12 ночи, чтобы посмотреть, не ли у вас посторонних в комнате. В общем, рьяно следят за моральным обликом проживающих у граждан. Вот полотенце выдать — это нет, свое вези.

Поэтому заказал два одноместных поблизости, причем с четверга. Заезд по расписанию ровно в полдень, торчать до этого времени в фойе у меня что-то нет желания. Я и «Свердловск» выбрал из-за того, что она, да еще «Большой Урал» считаются лучшими в городе. На самом деле, даже лучшие отели в СССР не фонтан. Старая обшарпанная мебель, вытертые до полной ветхости половики, один туалет на весь этаж, отвратительная звукоизоляция. Еще обязательно что-то не будет работать: телевизор, кран в умывальнике, светильник. И это в лучших, про худшие я и говорить не хочу.

Фестиваль будет проходить во Дворце Молодежи и тут «Свердловск» вне конкуренции просто потому, что находится на улице Челюскинцев и до нужного места можно доехать без пересадок на трамвае или автобусе и всего за 20–30 минут. Для самого крупного мегаполиса Урала это нешуточное преимущество. Вот от «Большого Урала» ехать куда дальше, а, стало быть, не так удобно.

Дворец Молодежи в Свердловске

— Слушай, а чего мы все-таки в Свердловске-то забыли? — уже в такси спросила меня Алиса.

Надо же — вспомнила, а я думал, так и не поинтересуется.

— Здесь три дня будет фестиваль фантастики проходить, моего «Марсианина» выдвинули в качестве соискателя на приз. Потратим три дня, а с понедельника поедем в Москву.

— Круто, — только и ответила девушка, свернувшись калачиком на заднем сидении.

Нахваталась она у меня словечек, а тут они еще не особо в ходу. Вот пойдут видеосалоны, тогда и появится жаргон, который в меня буквально въелся.

* * *

Администратор со мной даже разговаривать не стал, просто поставил на стойку табличку, на которой уныло значилось «Мест нет».

— Вы не поняли, уважаемый, — терпеливо начал объяснять я, — На мое имя от Союза Писателей СССР со вчерашнего дня забронированы два одноместных люкса. Деньги уже перечислены. Я Александр Гарин.

— Вообще-то поздно для заселения.

— Уважаемый, я не понял? Номера сняты еще со вчерашнего утра. Вы предлагаете мне ждать в фойе, в то время, когда у меня люкс оплачен?

Добавил уверенности и негодования в голосе, потому как я право имею. Как говорил Остап Бендер:

— Побольше цинизма. Людям это нравится [2].

Ну, да, вон, заколебался, полез в записи. Оно ведь сейчас люкс мало кто готов снять, ибо реально дорого, почти пять рублей в сутки. Народ предпочитает что подешевле. Я снял два номера на пять дней — считай полсотни выкинул. Ну, у меня несколько килограммов сотенных купюр в тайнике хранятся, мог себе позволить малую толику спустить на ветер, а для нормального гражданина — это большая сумма, на которую худо-бедно, а можно месяц небольшую семью прокормить.

— Да, есть бронь, — наконец-то подал голос администратор.

Достал свой паспорт, алисин, заодно билет Союза Писателей предъявил, справку о перечислении средств. И посильнее недовольство на рожу натянуть, чтобы сразу было понятно — я не просто так, я право имею. Администратор, как увидел членский билет, так сразу такой предупредительный стал. Сейчас именно такое отношение в гостиницах — с обычными гражданами через губу, а вот с чиновниками, известными артистами, писателями — тут уже совсем другое обращение. Хотя, конечно, еще и внешний вид очень многое значит, а на мне хороший костюм, импортный плащ перекинут через руку, отличные туфли. На пиджаке ряд наградных значков, что делает меня похожим на руководителя из комсомольской плеяды. Алиса тоже отлично упакована.

Кстати, в обычных гостиницах крупные чиновники редко останавливаются. Для них существует отдельная сеть цэковских отелей. Вот там сервис совершенно другой. Нет, сам не был, туда даже самых знаменитых артистов не пускают. Рассказывали мне.

— У вас два номера?

— Естественно, я же говорил, это моя невеста, мы пока не расписались. Не можем же мы находиться в одном номере ночью? — с возмущением ответил я,- Разврат противоречит уставу комсомола!

Ах, как чеканно сказал, сам собой горжусь. Гостиничный цербер даже человеческие чувства себе дозволил — глянул украдкой, не издеваюсь ли я. Ага, как же — я морду кирпичом в этом времени уже натренировался держать. В конце концов, журналист «Магаданской правды» я или нет?

А люкс оказался лучше, чем я думал. Довольно просторная комната, мебель чуть лучше среднего. Ну, надо же — холодильник есть и цветной телевизор. Совсем хорошо. Санузел с чугунной ванной. Подергал ручку — унитаз смывает. Из крана холодная и горячая вода идет. Ого, даже пробка для ванны есть, обычно приходится слив пяткой затыкать. В чем тогда подвох? Пугает, что пока его не нашел. Особенно плохо, если в номере клопы есть. Лег на кровать, потянул шнурок бра, висящего в изголовье. Не работает. Ну, вот и подвох нашелся, и я с легким сердцем уснул.

* * *

Проснулся в семь, я обычно без будильника в это время поднимаюсь, а то и еще раньше. Единственное исключение — если ночью толком не спал. Конечно, пока прилетели, пока заселились, отрубился в четыре, но зато я в самолете в основном спал, откинув спинку, так что пусть в два приема, но свою норму выбрал и сейчас чувствую себя бодрым и готовым к предстоящим свершениям.

Нигде не чешусь, значит, клопов нет, а это большой плюс. Я уже помотался по СССР и точно знаю — эта напасть может быть даже в лучших гостиницах, причем, если завелась, то вытравить полностью не получится, тем более, обрабатывают химией обычно по несколько номеров, а не все здание полностью, так что кровососы просто мигрируют на экологически чистые территории, а потом возвращаются. Да и химия нынче полностью племя не уничтожает, какая-то часть на развод остается, выживают, гады, и снова плодятся.

Поднялся, сделал зарядку, в планке постоял до изнеможения и в ванну — водные процедуры принимать. Побрился заодно, хотя у меня по-прежнему растительность на лице не особо густая. Так — три волосинки, но я с ним все равно расправился. Надо выглядеть безупречно.

Позавтракали в ресторане при гостинице. Действительно, не зря мне говорили, что он один из лучших в городе. Вкусно готовят. Сразу после завтрака выдвинулись в путь. Коридорная посоветовала ехать на трамвае.

Ресторан гостиницы «Свердловск»

— Из фойе выйдите — прямо впереди остановка. Проедете четыре, а на пятой сойдете после поворота налево на улицу Московскую. Как раз перед Дворцом Молодежи окажетесь, — объяснила она.

Мы так и сделали, дождались подъехавшей позвякивающей желто-красной Татры T3 и отправились на конвент друзей фантастики.

То, что происходило с утра во Дворце молодежи, лучше всего обрисовали Ильф и Петров в «Золотом теленке». Короче, тут царил «тот ералаш, какой бывает только на конских ярмарках и именно в ту минуту, когда всем обществом ловят карманника». Вот честное слово, ни разу не был на конной ярмарке за исчезновением таковых, но твердо уверен — описание чертовски точное. Наверное, во мне говорит генетическая память. Кое-как нашли, где регистрировали писателей, прибывших на фестиваль.

— Да-да, Гарин.

— Извините, гиперболоидами не занимаемся.

— Девушка, очень смешно, считайте, что я полчаса хохотался от вашей шутки юмора. Но я не тот Гарин, что «Гиперболоид инженера Гарина», я который «Марсианина» написал. Если вы действительно любите фантастику, то должны были прошлым летом читать роман в «Вокруг Света», — я даже немного обиделся, так, сантиметра на два.

— Ой, точно, вы же один из номинантов. А я вас старше представляла. А сколько вам лет? А вы еще «День сурка написали»? А когда он выйдет, не знаете? А…?

— Девушка, девушка, «вы задаете сразу три вопроса, мне одному ответить трудновато», — процитировал я, улыбаясь, классика [3]. Давайте я по очереди отвечу? Лет мне девятнадцать, «День сурка» я написал. Книга должна выйти в течение месяца, но, сами понимаете, дальше я пас, к распространению меня не допускают. У нас с книготорговлей четкий договор — они не пишут книг, я их не продаю.

— Ой, я вспомнила, вы еще в «Клубе путешественников» с Сенкевичем выступали. А вы правда с Брэдбери знакомы? А с кем еще из зарубежных фантастов? А из наших?

— Знаком, но встречался всего один раз. Еще разговаривал с Ханлайном, Спрэг де Кампом, Азимовым, Шекли, Саймаком, Урсулой ле Гуин, Гаррисоном, Пратчеттом. С нашими знаком меньше, пересекался с Казанцевым и Киром Булычевым, но надеюсь завести новые знакомства тут, в Свердловске.

— Ой, здорово как, хотела бы я таких людей увидеть, а кто это — Пратчетт?

— Терри Пратчет, восходящая звезда британской фантастики. К сожалению, на русский его пока не переводили, но у него есть великолепная пародия на современное западное фэнтези. Книга называется «Цвет волшебства», а еще ее иногда называют «Плоский мир».

— А вы будете участвовать в пресс-конференции?

— Ну, я как журналист обычно предпочитаю брать интервью, но, если это нужно, то я готов.

— Я вас запишу на выступление и может, вы тогда расскажете про зарубежных классиков фантастики?

— Да я совсем не против.

Кое-как оторвался от любопытной устроительницы. А мне ведь тоже интересно пообщаться с участниками. Тут множество людей, книгами которых я зачитывался в том детстве и мне очень, просто ужасно хочется поговорить с ними и познакомиться уже, как равный с равными.

* * *

Алиса говорит, что совершенно не скучала на конвенте. Не знаю, может, говорит правду, а может, не хочет меня огорчать, потому что я получил огромное удовольствие. Ну, да, идею книги я спер, чего уж отрицать. Но ведь написать-то смог и сделал это интересно, вон сколько народу рвется со мной хоть парой слов перекинуться.

Да и я, признаться, хорош, так и тянет подойти, поговорить с людьми, книгами которых зачитывался в детстве. И ведь какие писатели: Сергей Снегов, Сергей Павлов, Зиновий Юрьев, Сергей Другаль.

А вообще тут людей много собралось. Чем-то привлек меня высокий старик за шестьдесят.

— Не знаешь, кто это? — спросил я оказавшегося рядом мальчишку лет пятнадцати.

Давно понял — это лучший контингент для расспросов. Пацаны в СССР все знают. Это не 2000-е с их компьютерами и виртуальным общением. Еще бабок у подъездов хорошо расспрашивать, но у них круг знаний ограничен двором и ближайшими окрестностями.

— Это наш свердловский писатель, Семен Васильевич Слепынин, — тут же выдал мне расклад мальчишка.

— А не знаешь, что он написал? — поинтересовался, а то вроде что-то знакомое, но никак не припомню.

— «Звездные берега», «Мальчик из саванны».

Бли-и-ин, прямо словно теплый ветерок повеял из детства. Перед глазами словно раскрылся толстый журнал с удивительно теплыми и одухотворенными иллюстрациями Стерлиговой. Ох, ее бы тоже увидеть. А Слепынин, я же еще его «Паломники бесконечности» читал, но этот роман еще не написан, а сам он в середине 90-х от рака скончался. Ну, вот еще одна запись в мою записную книжку — попытаться сделать так, чтобы еще один хороший человек прожил дольше. Может это и есть моя главная миссия?

Заглавная иллюстрация к повести «Мальчик из саванны» в «Уральском Следопыте», Евгения Стерлигова

Оказалось, что Семен Васильевич тоже журналистом работает. Очень интересно поговорили, в том числе и о профессиональных секретах. Я с собой несколько книг своих прихватил из оставшихся. Один том, конечно же, подписал и подарил. Жаль, что журнала нужного нет, я бы тоже от автографа не отказался. Хотя, думаю, не последний раз встречаемся.

Зато с фотоаппаратом я развернулся. Со многими и сам снялся и с Алисой. Ее тут уже многие знают, очень уж имя с фамилией запоминающиеся.

Хотел к Крапивину подойти, да там столько желающих. А ведь тоже писатель для меня знаковый. Тоже из детства. Первый раз я с его творчеством познакомился, когда в журнале «Пионер» попалась повесть «Журавленок и молнии». А потом бабушка мне выписала «Уральский следопыт» и в одном из журналов вдруг оказалась «Голубятня на желтой поляне». Совершенно удивительная для начала 80-х вещь. Мне повести Крапивина всегда напоминали творчество Грина, Булгакова, Гоголя. Великолепные, поэтические описания, иногда даже слишком уж поэтические. С другой стороны, а кто без недостатков? Уж точно не мне в позу ментора становиться.

Я его сразу даже не заметил, подумал, что показалось. Толпа плотная — плохо видно. Потом все таки спросил у по-прежнему недалеко от меня находящегося пацана:

— Это не Крапивин вон там?

— Ну, да, Владислав Петрович, наш Командор.

— Так ты из «Каравеллы»?

— Ну, да.

Повезло парню, я в свои 12 лет дико завидовал мальчишкам из независимого пионерского отряда. У них были походы, рапиры, съемки самодеятельных фильмов, доходившие до меня на страницах и иллюстрациях любимого журнала. Жизнь бурлила, а у нас, как в той песне:

'А тут одни задания,

Режим и назидания,

И каждый день собрания.

Короче, не до шуток' [4].

— Тебя как хоть зовут? — решил спросить случайного помощника.

— Павел.

— Держи, на память, — достал из сумки экземпляр «Марсианина», подписал, и отдал.

На пресс-конференции выступал одним из последних, в основном рассказ шел о встречах с известными американскими писателями.

Три дня оказались плотно заполнены встречами и разными мероприятиями, так что я с утра и часов до четырех вечера был полностью занят. В оставшееся время мы с Алисой немного по городу побродили, собственно, больше ни на что его не хватало. Кстати, несмотря на статус главного уральского центра, в магазинах голяк. Снабжение буквально никакое. Порасспрашивал покупателей — уже на многие продукты талоны, да и то, не всегда их отоварить можно.

С Крапивиным пообщаться удалось. Удивительно доброжелательный человек оказался, я пользуясь его расположением на приглашение посетить «Каравеллу» напросился. Пусть я и вышел из пионерского возраста, но романтика-то в душе осталась. Море, ну, пусть, в данном случае озеро, паруса — что еще нужно человеку для счастья? Опять встретил Кира Булычева, тот сам к нам подошел, увидев мою Алиску Селезневу.

Удалось побеседовать с Аркадием Стругацким, что было крайне не просто, с ним все стремились поговорить. Но мне, как одному из писателей пробиться удалось. Не хотелось показаться дураком, но все же решился задать вопрос:

— Аркадий Натанович, меня давно мучает один вопрос, право неловко задавать, но…

— И о чем вы хотите узнать, молодой человек? — в веселом изумлении задрал бровь один из двух главных фантастов СССР.

— Знаете, в романе «Понедельник начинается в субботу» есть такой комический персонаж — профессор Амвросий Амбруазович Выбегалло. Знаете, в среде ваших поклонников ходили слухи, что под этим именем был выведен Александр Павлович Казанцев.

— Полная чепуха, — сердито ответил мэтр, — Вы, кстати, отнюдь не первый этот вопрос задаете. Повторю еще раз — это весьма нехорошая выдумка. Я уважаю Александра Павловича, он крепкий писатель и настоящий ученый. А Выбегалло — это собирательный образ. Увы, но тип маскирующегося под ученого мужа бездельника и приспособленца, выдающего завиральные идеи, не нов.

Аркадий Стругацкий и Александр Казанцев, ставшие оба лауреатами премии «Аэлита-81»

М-да, действительно не нов, возникли подобные деятели еще на заре зарождения науки, как инструмента познания мира. Хватало их и в СССР, и в РФ было немало, тратящих огромные государственные гранты на сущие пустяки.

А слухов про самих Стругацких ведь тоже немало ходило. Слышал я уже далеко после 2000-х о том, что в столичных окололитературных кругах за Борисом закрепилось прозвище «Умный», Аркадия же называли «Красивым». Так вот на одной из литературных тусовок, Аркадий, подвыпив, начал рассуждать о необходимости воспитания детей отдельно от родителей. Да-да, та самая идея Школ-интернатов и Учителей (оба слова с большой буквы), описанная в «Полдень ХХ век, возвращение». Естественно, собравшийся народ, затаив дыхание внимал вещающему титану мысли, но тут одна из циничных критикесс внезапно на весь зал воскликнула, прерывая слова мэтра:

— Боже, Аркадий, какой же вы Красивый, я вас так люблю!

Увы, но ранние Стругацкие и поздние — совершенно разные авторы. Я, конечно, понимаю, что страна менялась, пессимизм буквально разливался вокруг, но стоило ли так прогибаться под мир? Да и в 90-е Аркадий буквально окунулся в либерализм, ставший внезапно страшно любимым бывшей советской интеллигенции. Грустно все это.

Кстати, на конвент приехал только Аркадий, Бориса не было. И Казанцев в этот раз не появился, а, между прочим, в 81-м он тоже получил статуэтку «Аэлиты».

В целом три дня пронеслись с невероятной стремительностью, только была пятница и вот уже воскресенье. Прошел фестиваль, оставив приятное послевкусие от знакомств с прекрасными людьми. Не только писателями, но и великолепным иллюстратором Евгенией Ивановной Стерлиговой, я даже получил от нее карандашный портрет меня и Алисы. Для меня дорогой подарок. Еще одна значимая для меня встреча была с Виталием Ивановичем Бугровым, редактором отдела фантастики «Уральского следопыта», именно он превратил региональный краеведческий журнал в любимый по всему Союзу, сделав центральным органом многочисленных КЛФ. Еще один яркий штрих постепенно уходящих 80-х.

Что для меня важно, Алиса перестала на меня дуться за то, что в Свердловск затащил, практически сразу. Вечером в пятницу, когда отдыхали после напряженного дня, она призналась:

— Знаешь, а классно тут.

Но в воскресенье оставаться до понедельника не захотела, несмотря на то, что еще сутки гостиница оплачена.

— Все же прошло уже. Знаешь, было хорошо, но я устала. Но я бы и в следующем году съездила.

Ладно, раз так, позвонил из гостиницы в кассы «Аэрофлота», внезапно столкнувшись с тем, что билетов нет. Выбрали даже по брони. Можно было улететь, но по одному, а мне не хотелось оставлять девушку одну до следующего рейса, или же отправлять ее первой. М-да, весна, все летят, все путешествуют.

Два билета пообещали на вторник, но я подумал, что ждать не стоит. Чего я на «Аэрофлоте» зациклился? Вон же, железнодорожный вокзал через площадь. На скором поезде за сутки до столицы доберемся. Спросил Алису, как насчет ЖД. Та только головой согласно кивнула. Решено, едем!

В пассажирских составах сервис сейчас тоже оставляет желать лучшего. Одни туалеты чего стоят, вечно там вонь жуткая стоит. Обычно народ из-за этого старается места в начале и конце вагона не брать. Но есть и исключение — фирменные поезда, вот там настоящий уровень. Вежливые проводники в безупречной форме и белых перчатках, чистое белье, отличный вагон-ресторан, ковровые дорожки в проходах. Первый класс, не хухры-мухры. Ездил я в те годы на фирменном составе «Россия» из Хабаровска в Москву. Впечатления остались самые положительные.

Короче, решил не поскупиться, и взять билеты на «Урал». Уходит он с пассажирского вокзала в десять вечера и в десять же прибывает на Казанский вокзал в Москве. Увы, СВ не оказалось, странно, но заняты все, хотя обычно как раз их из-за дороговизны раскупают в последнюю очередь. Плацкарт уже мне самому брать не хочется, хотя в фирменном поезде и он приличный.

Купе, к счастью, были, взял два билета и сразу позвонил в «Москву», забронировал места в «России». Привык я уже к этой гостинице, хотя в следующий раз нужно попробовать что-нибудь другое.

* * *

[1] На самом деле фестиваль «Аэлита» в 1986-м году не проводился, соответственно, призы не присуждались. Скорее всего, дело в начавшихся в 1984-м году гонениях на советские клубы любителей фантастики. Оно ознаменовалось вышедшим в том же году секретным постановлением секретариата ЦК КПСС «О серьезных недостатках в деятельности клубов любителей фантастики». В документе выражалось крайнее недовольство тем, что объединения граждан плохо контролируются государственными органами, из-за чего в клубах идет пропаганда западной фантастики, по мнению авторов постановления, «культивирующей буржуазную мораль и идеологию».

То, что зарубежная фантастика пользовалась спросом в первую очередь из-за пренебрежения нашими издательствами к фантастике отечественной, в расчет, как обычно, не принималось. В результате были закрыты КЛФ в ряде городов. «Аэлита» в 85-м проводилась фактически полуподпольно, а в 86-м году фестиваль был вообще строжайше запрещен.

Но я допустил, что в новом мире Сашки уже в 1986-м году пошел откат и фестиваль «Аэлита» в этом году все же смогли провести. В конце концов, премия «Великое кольцо» была возрождена именно в 1986-м после перерыва в 84-м и 85-м годах.

[2] фраза из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев»

[3] цитата из пьесы Карло Гольдони «Слуга двух господ»

[4] цитата из песни «Зачем человеку каникулы», звучащей в детском музыкальном фильме «Каникулы Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные», снятой на Одесской киностудии в 1984-м году, режиссером Владимиром Алениковым

На фоне других составов фирменный поезд сразу бросался в глаза насыщенным красным цветом вагонов, которую контрастно подчеркивали две желтые полосы — узкая, проходящая под рядом окон и широкая поверху, украшенная надписью «Урал».

Сразу видно, что состав не простой — подали его на первый путь, так что перебираться на другие платформы не пришлось. Приветливая проводница в красной форме проверила билеты, и мы забрались по звонкой железной лесенке наверх. Я, нагруженный двумя чемоданами и рюкзаком, словно папа Дяди Федора, разве что бороды и трубки не хватало, и Алиса с маленькой сумочкой чрез плечо и легкой коробкой в руках. И не оставишь ее теперь, ничего не поделаешь, так и будем теперь ее таскать.

Фирменный состав на путях

Вагон внутри чистенький, новенький, на окнах веселенькие бледно-розовые занавески с вышитыми веточками рябины, в купе ни пылинки — все сверкает. Проводница сразу же белье постельное выдала. Я немало по советским железным дорогам поездил, серыми и влажными простынями меня не удивить, но тут они белоснежные, как бы даже не накрахмаленные. Да мало того, от перрона мы отходили под звуки марша «Прощание славянки». Прямо внушает, да.

В купе, кроме нас, никого не оказалось. Наши места справа. Алиса полки застелила и сразу в симпатичную рыженькую пижамку переоделась, став тут же похожей на лису Алису, юную и симпатичную, еще не вставшую на скользкий путь бродяжничества с котом Базилио. У меня домашняя форма попроще — костюм спортивный. Переоделся, прихватил полотенце и мыльно-рыльные — нужно ко сну подготовиться. Туалет порадовал приятным запахом, даже мыло и туалетная бумага на месте. Что значит сервис.

В принципе поздно уже. Мы перед выездом в гостиничном ресторане поужинали, так что не голодные. Моя полка верхняя, залез, и почти сразу уснул, убаюканный мерным постукиванием.

Проснулся от того, что солнечный луч светил мне прямо в лицо. Открыл глаза — утро однако. Посмотрел вниз — Алиса уже поднялась, нет ее на полке. Оба соседних места заняты, видимо, народ ночью сел, а я даже не заметил. Крепко же я спал.

С шумом отъехала в сторону дверь, Алиса вернулась.

— Ты подниматься сегодня будешь?

Рывком спрыгнул вниз. Однако нужно удобства посетить и желательно срочно. Опять же и зубки чистить обязательно. Если чего я в СССР и боюсь, так это тутошних стоматологов. Жуткие люди, которые не знают слова «обезболивающее». Бр-р-р.

А время уже девятый час. Может, в ресторан сходить? Спросил Селезневу, но той оказалось лень.

— Чаю попьем с утра, да и ладно. У меня еще по паре бутербродов с сыром есть. В гостинице в дорогу нарезала.

Ну, нет, так нет, было бы предложено. Попросили у проводника чаю, получив, буквально через пять минут наполненные крепким настоем стаканы в тяжелых мельхиоровых подстаканниках, а к ним еще пару маленьких бумажных пакетиков с двумя кусочками сахара внутри.

Проводница с чаем

Отхлебнул горячий чай и довольно зажмурился, на заварке проводник не экономил, а я как раз крепкий люблю. Причем чай неплохой — цейлонский или индийский, не какая-то там Грузия. Разве что лимончика не хватает. Однако, нынче цитрусовые дефицит, а потому перебьемся без них.

Не успела Алиса бутерброды выложить на газетку, как дверь в купе отворилась, и заглянувший к нам человек в белом халате любезно спросил:

— Завтракать будете?

Вот же, а я и забыл, что в фирменных поездах была такая услуга. Можно было сходить в вагон-ресторан, но дополнительно приготовленные блюда развозили по вагонам. Порции были уже расфасованы в судки. Повар или официант проходил через вагон, толкая тележку, а через некоторое время возвращался обратно, забирая посуду. Самое забавное, что такая доставка в купе обходилась дешевле, чем поесть в ресторане. А все дело в том, что в этом случае не действовала ресторанная наценка.

Ну, и чего нам давиться бутербродами? Официант быстро сервировал нам стол, поставив на него пару салатов, Алисе омлет, а мне шницель с картошкой. Еще я к чаю взял по паре бисквитных пирожных. Я к таким с детства привык — небольшие брусочки из рассыпчатого песочного теста, политые сверху белой сахарной глазурью. Простенький десерт, но очень вкусный, особенно с чаем.

Уже доедали завтрак, когда соседи соизволили проснуться, явив миру заспанные физиономии. Выяснилось, что они действительно сели в час ночи, тоже едут в Москву. Оба инженеры, зовут их Владимир и Сергей, оба специалисты по станкам с ЧПУ. Пожаловались ребята, что в последние пару лет постоянно приходится мотаться по заводам — очень много работы по наладке и ремонту оборудования. Забавные парни, оба около тридцати, один с буйной шевелюрой, а второй совершенно лысый, словно биллиардный шар, зато со шкиперской бородкой, компенсирующей отсутствие волос на макушке.

— А завтрак уже развозили?

— Боюсь, парни, что вы уже опоздали, — развел я руками.

— Вот ексель, проспали, — огорчился лохматый Володя, — И вчера без ужина остались. Теперь до обеда голодными ходи.

— Да зачем же так жестко? — удивился я, — У нас вон, бутерброды остались, пара пирожных, салат, — Вполне вам хватит, чтобы перекусить. А в обед уже нормально поедите.

Чтобы не мешать парням одеваться, вышел из купе, заодно прошелся до проводника, заказал на всех чая.

Да, проголодались парни изрядно, смели в два счета наше угощение. Наесться, явно не наелись, но теперь хоть спокойно обеда дождутся.

— Благодетели вы наши, — прочавкал лысый Сергей, дожевывая последний кусок бутерброда, — Спасли, как есть спасли от голодной смерти. Или пришлось бы идти по вагону побираться.

Ох, как хорошо, — продолжил он, — Сейчас еще чайком полирнуть и совсем прекрасно будет.

— Сахара только маловато, — пожаловался Владимир, критически осматривая причитающийся на его долю пакетик с сахаром, — Я сладкий чай люблю.

— Можешь взять мой, — предложил я, — Я пью и так и так.

Два раза повторять не пришлось, Володя побросал весь сахар в стакан и бодро завращал в нем ложкой, звонко колотя по стеклянным стенкам.

Тот самый железнодорожный сахар

— Слипнется когда-нибудь там у тебя, — проворчал Сергей.

— Открою тебе секрет, — блаженно зажмурился Владимир, отхлебнув глоток, — Там никогда не слипнется, это тебе родители соврали. Из благой цели — сахар экономили.

— Да чего тогда-то было экономить? — удивился его лысый друг, — Это не нынешние времена, когда его на самогонку переводят.

— Это да, — подтвердил Володя, — Мы в командировке в заводской малосемейке жили, так по коридору идешь и сразу чувствуешь, где самогон гонят. Вонища на всю общагу. И сахар в поселке по кило в руки продают теперь. Так это еще хорошо, что он есть, кое-где, говорят, уже только по талонам можно взять.

— Неужели так много пьют? — заинтересовался я.

— Да половина работяг на завод с выхлопом идет, — неожиданно серьезно ответил Сергей, — Многие так бухие и работают. Анекдот слышал недавно.

Он хихикнул, потом продолжил:

Приезжает на завод Горбачев, ну, всех работяг в актовом зале собирают, а генсек им, значит, речь толкает о вреде пьянства и необходимости сухого закона.

— Вот, вы, например, — обращается он во время своего выступления к одному из рабочих, сидящих в первом ряду, — Вот представьте, что вы перед работой выпили стакан водки. Ведь бы смогли нормально работать после этого?

Работяга:

— Да запросто.

Меченый не сдается:

— Ну, хорошо, зато после двух уж точно вы были бы не в состоянии ударно трудиться.

Работяга:

— А вот смог бы.

— Но, после трех-то уж точно не поучилось бы? — решает поставить точку в споре Михаил Сергеевич.

— Ну, ведь работаю же, — ухмыляется рабочий.

Посмеялись, ситуация-то знакомая. Уж не знаю, отчего так, но в поезде народ тянет на откровенность. Вот и в комедии «Ирония судьбы» песня про это есть. Владимир запустил руки в свою шевелюру, лохматя ее еще больше:

— Э-эх, да все не так. Ладно бы пили. Сам рабочий класс деградирует со страшной силой. На заводах все больше самых натуральных люмпенов. Рабочие пригороды нынче в рассадник хулиганья превратились, на гоп-стоп нарваться вечером запросто можно. У меня у самого отец станочник высшего разряда, потом и до мастера дорос. Я вот инженером стал и то порой с ним советуюсь — он и по знаниям и по опыту фору мне даст и немалую. Раньше рабочие стремились к знаниям, новое осваивали постоянно. А сейчас таких почти не осталось. Выучился кое-как в ПТУ и достаточно ему. Зато вечером в заводских районах лучше не появляться — реально опасно. Шайки хулиганов, пьяные. Никто ничего не боится, нажраться и покуражиться — все желания.

А ведь так оно и есть. У меня в той жизни у самого дед был рабочим. Во время войны на танковом заводе пахал в две смены без выходных, потом на железной дороге сначала кочегаром работал, а потом и до машиниста дорос. Как паровозы на прикол стали, стал слесарить. Золотые руки у него были, а уж сколько знал и умел. И при этом был он скромным и веселым человеком. Ах, как он анекдоты рассказывал, да в лицах, слушатели жали, как сумасшедшие. Но пошутить любил изрядно. Было дело, и меня разыграл.

Мне тогда лет шесть было, читать пока не научился. Уж не помню, гости у нас были, а мне пить захотелось.

— Да вон квасу попей, — кивнул дед на бутылку.

Ага, похоже он и есть — коричневая бутылка, четыре буквы на полукруглой этикетке, вот только запах подозрительный. Хлебнул — и точно, горькое, противное пиво. Как его эти взрослые пьют? Ух, как я на деда обиделся. Аж целых три часа разговаривать с ним не хотел. Или все-таки два? Но, пожалуй, это была единственная шутка, которую он позволил себе по отношению ко мне, а научил он меня многому, славный человек был, очень я его любил.

Так вот старые рабочие, такие как мой дед, — это было мастера с большой буквы, настоящие рабочие профессора. Нынешнему поколению в большинстве смену бы отстоять, а там трава не расти. И криминал поднимает голову. Вот не зря в плане преступности в том же Свердловске весьма нехорошо выделяется Орджоникидзевский район, именно там Уралмаш находится, уникальный завод с давними традициями и огромными возможностями. И именно там уже скоро появится одна из самых жестоких ОПГ России — Уралмашевская преступная группировка.

— Мы же не просто на завод в этот раз ездили, — на этот раз уже Сергей рассказывать начал, — Сразу несколько станков с ЧПУ из строя вышли. Думали брак, а там.

Инженер досадливо скривился.

— Станки с ЧПУ — это новая ступень, их внедрение увеличивает производительность в четыре, а то и пять раз, повышается качество изделий. Сейчас их производство считается приоритетным, — пояснил он для меня.

— Я читал, — кивнул я, — Выпускают их все больше.

Владимир скривился, рукой махнул.

— И толку от тех победных рапортов? Не идет у нас внедрение. Не только наших, с импортными та же петрушка. Вот, мы были на… а, неважно. Так там гидрокопировальные 16К20М даже в цеха не поставили, уже два года нераспакованные на площадке перед цехом стоят. Прямо в ящиках, под дождем и снегом. А те, что поставили пару месяцев назад, уже не работают, их теперь только на металлолом примут. Знаешь, почему?

— Бракованные?

— Да какой там брак. Отличные изделия. Вот смотри, пришел человек в цех после ПТУ или даже техникума, где его научили на 16К20М работать. Естественно, он выдает на нем три, четыре, пять норм. А тем, кто за универсалами стоит, это не нравится. Не могут они вручную изготавливая детали, угнаться. Но и осваивать новое не хотят. При этом понимают, что нормы выработки вот-вот поднимут или переведут их на другие детали, не такие выгодные. И что они делают?

— Что? — послушно переспросил я, уже примерно представляю, что услышу.

— А собираются они всем цехом и станки с ЧПУ из строя выводят. Нас вот вызывали — оборудование сломалось. А как ему не сломаться, если в гидравлической системе наждак и стружка насыпана? А порой, если и не испортят станок, так не лучше. Работника, который умеет на нем работать, всеми способами выживают с завода. Могут избить, даже руку или ногу сломать. А случается кирпич на голову падает или током «случайно» шибанет, так что хоронить нечего. Да чего только не вытворяют, — инженер хлопнул себя по нагрудному карману, — Пойдем, покурим?

Сам не разделяю нынешней любви к курению, но в тамбур пошел с ребятами вместе. Уж больно разговор интересный получается.

— Не поверишь, до чего доходит. Вот месяц назад был случай. Причем завод не простой — оборонный. Так только наладим станок 16Б16Т1, через неделю уже звонят — электроника сгорела. Быть такого не может — у нас же не армянские станки. Вот те да — там такое, блин, качество, что в металлолом принимать отказываются, брезгуют. А тут как такое? Ощущение что электромагнитным импульсом схему пожгло. Так оказалось, работяги балуют, Кулибины, блин. И просто-то как делали. Брали несколько батареек и через обычную катушку зажигания подавали импульс на разъемы платы. Ток около пары десятков киловольт получался. Вот какая тут электроника выдержит?

— В общем, не идет внедрение, есть оборудование, качественное, современное, а не идет. Зато еще трофейные немецкие станки используем, пусть они уже в край ушатаны.

— Неужели вообще не используются ЧПУ? — удивился я.

— Ну, почему? — глубоко затянулся сигаретой Владимир, — Если уж совсем не обойтись, то кое-как работают. Если завод или цех с нуля строят с новым коллективом, то тоже внедряется оборудование. Но в основном это в оборонке, где дисциплина получше, квалификация на уровне. А на обычных производствах совсем плохо все. Автоматизированные линии тоже ломают. И ведь еще попробуй к ответственности привлечь. Партком на дыбы — они же «рабочий класс», а ты кто такой, инженеришка. Тьфу на тебя.

— Знаешь, Саша, если такое состояние дел не преодолеть, то хана нашему машиностроению. Все в тартарары валится. А что мы получаем с заводов Грузии, Армении, Средней Азии? Там же брак сплошной. А нам на него план выдают. Вон, партия пришла наждачных кругов из Армении. Только там не круги, там что-то непонятное по форме, то ли трапеция, то ли ближе к овалу, то ли все же многогранник. Так еще и косые — с одной стороны толщина 40 миллиметров, с другой 50. Осевое отверстие не по центру. Вот как с ними работать? Попробовали обточить, так у них плотность и твердость разная, их разрывает на валу. Чуть станочника не убило.

Глаза у инженера стали тоскливые-тоскливые, накипело, похоже у него на душе. Он вздохнул и продолжил свой монолог:

Пытаемся работать — других кругов нет, в результате шпинделя на станках от вибрации разваливаются, брак начинаем гнать. Как работать? Жалуемся, ноль внимания, только указания «вам план поставили, выполняйте». Станки армянские никто брать не хочет, хлам же полнейший. Так их в нагрузку пихают. Берешь десять иркутских, так на тебе два агдамских. Еще есть кироваканские и ленинаканские — такой же металлолом. А то и того лучше — шильдики на них с производств ставят. А потом наладчика вызывают, а что там наладишь? Так армяне еще и заявляют свои станки как прецизионные, высокоточные. Тьфу ты, какая там точность, если вал погнут, станину повело, направляющие гуляют на пару сантиметров. Кабель армянский, электродвигатели, конденсаторы — все сразу на свалку, даже не распаковывая.

— Грузинские лампы в цех получили, люминесцентные, — подал голос Сергей, — Поставили, зажгли, а гасить пришлось огнетушителем. Чуть весь цех не спалили.

— Да, было дело, — согласился Владимир, — Ладно, Саша, не бери в голову, это у нас просто накипело.

Да знаю я все это, я бы мог и про другую закавказскую продукцию рассказать. Про армянские ЭВМ и компьютерную периферию неработающую, такие же «мертвые» микросхемы, микроавтобусы ЕрАЗ. Или про грузинские грузовики «Колхида», дружно проклинаемые водителями всего Союза, про их же осциллографы не калибруемые даже теоретически. Азербайджанские конденсаторы, как и армянские стабильно взрывались, а микросхемах отсутствовали золотые проводники. А бакинские кондиционеры БК, которые ревели, как Ту-144, идущий на взлет? При этом из десяти изделий два отремонтировать так и не удавалось. Впрочем, на отдельной линии собирались БК, идущие на экспорт — вот те были на уровне, еще бы — там весь брак тщательно изымался, он шел исключительно отечественным потребителям. Ой, много я могу рассказать, но не те времена, быстро рот заткнут.

— Извините, посторонитесь, пожалуйста, — отвлек меня от размышлений звучным баритоном мужчина, пытающийся протиснуться поближе к выходу. Солидный такой, в хорошем костюме, в шляпе. Посмотришь и сразу понятно — из начальников, причем, явно немалых. Как минимум из райкомовских, а то и обкомовских или же заместитель директора немаленькой фабрики. Вот только почему он так привлек мое внимание? Не пойму никак.

Одет он прилично, ведет себя с достоинством, в одной руке объемный кожаный чемодан, явно дорогой, а другой он прижал к себе картонную коробку.

Стоп! Коробка, да она же моя. Да, вон и стрелочка собственноручно моим паркером с золотым пером жирно нарисованная и заштрихованная для лучшей видимости — я специально сделал, чтобы верх с низом не перепутать.

— Гражданин, а почему у вас мои вещи?

Мужик, даже не удостоив меня взглядом, попытался протиснуться к выходу из вагона, где проводник уже отпер дверь.

— Стоять! — я схватил его за плечо.

— В чем дело? — возмущенно вскинулся мужчина, — Я здесь схожу.

— Почему вы несете мою вещь, я вас спрашиваю? — вызверился я.

— Мальчишка, да, как ты смеешь? Меня, уважаемого человека! Проводник, вызовите милицию!

— Да, да, зовите милицию, — согласился я, — очень не помешает.

— Пустите немедленно, поезд всего пять минут стоит, я вас по судам затаскаю, если опоздаю на автобус! — заорал мужчина.

— Саш, может ты ошибся? — примирительно произнес Владимир.

— Ага, ошибся, видишь вот эту стрелочку на картоне? Я ее лично рисовал в Свердловске, — саркастично ответил я.

— Граждане, сходите с поезда и там разбирайтесь, через две минуты отправление, — вмешался проводник.

— Еще чего, вещи украдены из вагона, значит, в ситуации должна разбираться транспортная милиция, причем прямо здесь. Может он еще чего украл? — ответил я.

— Пусти, — мужик вдруг кинул на пол коробку и попытался ударить меня, одновременно подавшись в сторону выхода.

Не тут-то было. Я что-то такое ожидал, успев одной рукой поставить блок, а второй врезать под дых вагонному жулику, от чего тот схватился обеими руками за живот и, поскуливая, по стенке сполз вниз, усевшись задницей на пол в тамбуре.

— Гражданин, что вы себе позволяете? Милиция! — завопил проводник.

Вот же голос, прямо труба иерихонская, ему бы в дьяки, вот бы пел на радость приходу, или же в концертный зал работать, концертные номера оглашать. Он бы без микрофона с легкостью управился.

— Что здесь происходит? — в тамбуре появились новые действующие лица. Судя по тому, что два милиционера вошли из вагона, их кто-то кнопкой вызвал. Ага, капитан и старлей.

— Вот, товарищ капитан, — вот этот парень сказал, что этот мужчина взял его коробку, а потом стал его избивать, — сбивчиво начал вываливать на меня обвинения проводник.

— Так все было? — капитан обратился уже ко мне.

— Не так, на самом деле я попытался задержать мужчину, увидев у него в руках принадлежащую мне вещь.

— Документы предъявите, — это, конечно, мне, ох уж этот юный возраст, постоянно на меня наезжают.

— Александр Гарин, член Союза Писателей СССР, журналист газеты «Магаданская правда» и журнала «Вокруг света», — я корочки из спортивной куртки достал.

Я человек предусмотрительный, научили, понимаешь, а потому паспорт и членские билеты завсегда при себе. И ничего, что я в журнале внештатный корреспондент, документ-то есть, а это главное.

Стражи порядка сразу подобрались, рассматривая мой паспорт и удостоверения, уважают нынче писателей и журналистов. На инженеров стало жалко смотреть, дошло до них с кем они откровенничали, успокоенные моей молодостью и несерьезным видом.

— А ваши документы?

— Мужчина, не поднимаясь с пола, протянул свой паспорт.

Вот ведь, должен был уже отойти, но продолжает изображать умирающего лебедя.

— Зангулидзе Сергей Дмитриевич?

— Да.

— Кем работаете?

— Я артист в областной филармонии.

— Почему вы решили, что гражданин переносит принадлежащий вам предмет? — это уже мне.

— Все просто, эту коробку я сам запаковывал и вот эту стрелочку рисовал. Кстати, а спросите у него, что там?

— Гражданин, что в коробке? — задал вопрос капитан.

— Сувенир, я сам его приобрел в Свердловске в магазине в подарок коллеге. Заплатил сто пятьдесят рублей.

— А вы что скажете? — опять обратился капитан ко мне.

— В коробке находится статуэтка к литературной премии «Аэлита-86», врученная мне вчера в Свердловске за роман «Марсианин». И такие вещи не продаются, так что ни за сто пятьдесят, ни даже за пятьсот рублей их не купить.

Примерно вот такая, но каждую изготавливают индивидуально и из разных минералов

— А ну-ка Векшин, открой коробочку, посмотрим, что там, — предложил капитан напарнику.

Тот попытался развязать шпагат, но узел оказался затянут на совесть.

— Да вы разрежьте, — посоветовал, я, протягивая вынутый из кармана перочинный ножик.

Ох, надеюсь, статуэтка пережила падение на пол. Она, правда, поролоном обмотана, но мало ли. Поломается — жалко будет.

Милиционер кое-как перепилил бечевку, м-да, похоже, нож пора подточить, затупился совсем. Тем временем старший лейтенант потянул верхнюю часть коробки вверх. В этот момент жулик, резко вскочил и бросился на перрон. Проводник как раз уже опускал люк над лесенкой. Вор, видимо, на это и рассчитывал — не будем же мы гнаться за ним, бросив уходящий поезд.

Вот только он просчитался, я от него нечто такого и ожидал, поэтому успел подставить подножку.

— Бумм, — басовито загудела стенка тамбура, в которую головой впечатался несостоявшийся беглец.

— Векшин, одень-ка ты ему наручники, резвый больно, — распорядился капитан.

— Товарищ капитан, гложут меня смутные сомнения. А проверьте вы его чемодан? Мне кажется, что мы там можем что-нибудь интересное найти, — задумчиво произнес я.

Коробку все-таки открыли. Никакой ошибки, вот она — «Аэлита», первая моя литературная премия. К счастью, целая и неповрежденная. Молодцы, уральские камнерезы — не только красиво, но и прочно делают.

— Обратите внимание, там гравировка есть — «Аэлита-86», а еще мое имя и название произведения — «Марсианин», — привлек я внимание служивых, — А цены как раз нет, а ее положено ставить на изделиях для продажи.

— Точно, есть такое, все надписи на месте, — подтвердил капитан, — А ну-ка, Векшин, вздымай этого на ноги и давай-ка, в купе проводника переместимся, протокол составлять будем.

В купе поместился только сам капитан, да я, как главное действующее лицо. Свидетелям пришлось толпиться в коридоре. Подозреваемый, с охранявшим его старшим лейтенантом, тоже остался куковать в проходе.

— Та-ак, граждане, производим проверку находящегося в багаже подозреваемого лица.

Капитан лично взгромоздил увесистый чемодан на стол, завозился с толстыми пряжками.

— Интересно, — озадачено произнес он.

— Да что ж… это же моя куртка кожаная, неделю как купил! — крикнул Сергей.

— И мои туфли, саламандра, две цены отдал, — возмутился вслед за ним Владимир, — Ах ты злыдень!

Из-за спины послышался глухой звук удара, а за ним увещевания Векшина:

— Гражданин, нельзя бить подозреваемого, строжайше воспрещено.

Да я бы тоже с удовольствием добавил. Это надо же — внутри здорового кожаного баула находился один из наших чемоданов, а оставшееся пространство было забито другими вещами: был тут и мой пиджак, кроссовки, это не считая куртки и туфлей инженеров. Да и не только они были, вон чей-то толстый бумажник вижу.

— Да что за гадство, кошель мой, — опять подал голос Володя, — сто шестьдесят рублей там. Я его под подушкой оставил.

— Ой, а в чем дело? Что за столпотворение? — раздался голос Алисы.

— Селезнева, душа моя, ты из купе куда-то уходила? — не оборачиваясь спросил я.

— Ну, да, в туалет ходила, мне… умыться нужно было.

Вот теперь все понятно. Этот тип проходил по коридору, увидел пустое купе и зашел. Но какая наглость и хладнокровие. Заскочил, моментально обыскал помещение, покидал добычу в свой чемодан и направился на выход. И преспокойно бы ушел, мы бы хватились пропажи только, когда поезд уже удалился от станции. Вот только спрашивается, для чего ему моя «Аэлита» понадобилась?

Не я один задался этим вопросом, потому что капитан спросил:

— Слушай, Зангулидзе, если это твоя фамилия, а зачем тебе понадобилась эта, как ее, «Аэлита»?

— Всю жизнь меня тянуло к прекрасному. Не смог устоять, — послышался ответ.

Странно, где-то я уже слышал эту фразу [1]. Но вот где?

Часа два развлекались. Проверили все вещи, старший лейтенант обыскал жулика. У нас в купе тоже все перевернули. Чемоданы у нас стояли в рундуке под нижней полкой. Так вместо одного из них оказались аккуратно сложенные кирпичи, явно уведенные со стройки, пять штук, а еще целый ворох газет и старых, драных тряпок, которые только на ветошь пустить можно.

Получается, они у вора в чемодане лежали, чтобы видно было — багаж тяжелый, вещей много. Газетами, скорее всего, кирпичи были переложены, чтобы не стучали.

Выходит, что вагонный жулик быстро выложил груз из стройматериалов, а на освободившееся место наш багаж поставил. Как матрешка получилась, только из чемоданов. Видать, оценил, что шмотки в купе хорошие, импортные, значит внутри багажа тоже что-то хорошее наверняка. А нынче даже ношенный импорт сбыть на базаре проще простого. Еще и в коробке что посмотрел. Я ведь точно помню — я бантиком ее завязал, чтобы легко развязывался. А он уже от души затянул, разрезать бечевку пришлось.

Патрульные были такие довольные-довольные, капитан, после того, как сбегал в голову состава позвонить начальству, даже стал смахивать на от пуза обожравшегося сметаной кота. Похоже, не одну кражу совершил этот самый Зангулидзе, много висяков раскроют, что капитану в плюс пойдет. Впрочем, мне не жалко.

Что хорошо, вещи нам сразу вернули, протокол мы подписали: я с Алисой, инженеры, проводник плюс понятые из пассажиров. Мы по просьбе капитана дали свой адрес в Магадане и сообщили, что в Москве будем жить в гостинице «Россия». Капитан предупредил, что с нами могут связаться, но, скорее всего, обойдутся без этого. Дело, что называется ясное, раскрыто по горячим следам, преступник задержан, причем пойман с поличным.

Зангулидзе, впрочем, слова эти с равнодушием проигнорировал, с философским смирением сказав только:

— Бывает, начальник, профессиональный риск.

Потом милиционеры и жулик удалились живописной компанией, а несостоявшиеся потерпевшие остались в купе, в котором воцарилось неловкое молчание. Наконец, Владимир решился нарушить позвякивающую вагонную тишину.

— Мы там наговорили лишнего, — смущенно начал он.

— Да все нормально, — я плечами пожал, — Думаете, то, что вы мне рассказали, никто не знает? Я и сам случаи знаю и похлеще. Только бегать и кричать «Караул, сенсация!» я не буду. Все равно никто мне такое печатать не позволит, а начну настаивать, вышвырнут из профессии. И что делать, если в стране ситуация сложилась, когда все всех устраивает? Тут и работяги, которые всегда при деле, и директора предприятий, которые гонят продукцию, не пользующуюся спросом, но им и дела мало — план перевыполнен, премии и награды получены. Да и руководство страны довольно — отчеты радужные, везде рост.

— Но ведь это не может хорошо кончиться? — подал голос Серей.

— Я опасаюсь, что уже через два-три года цены пойдут в рост, волнения начнутся, — решился я на откровенность, — Денежная масса растет бесконтрольно, печатный станок даже ночью работает, это пока цены сдерживаются директивно, но долго так не продержится. Да и дешевые товары исчезают из магазинов и всплывают уже на рынке, где продаются в несколько раз дороже.

— Надо же что-то делать? — возмутился Владимир.

— Если знаешь что — делай, — парировал я, потом продолжил, — Нужно быть готовым к ухудшению ситуации. И еще, чисто вам скажу, скоро должны разрешить организовывать производственные кооперативы. Можно будет хорошо заработать, но сразу же нужно будет думать о безопасности, преступность поднимает голову. В общем, сами думайте.

Парни вроде неглупые, да и специалисты хорошие. Много я им говорить не стал, мало ли с кем они поделятся, но общее направление задал. На всякий случай обменялся адресами, не исключено, что в дальнейшем знакомство пригодится.

За всеми хлопотами даже не заметили, что обеденное время подошло, на моих водолазных уже час дня.

— Ребята, вы как — в ресторан пойдете, или доставки подождете?

Инженеры идти отказались, решили оставаться в купе.

— А мы тогда, наверное, прогуляемся, — решил я, — Не приходилось пока в вагоне-ресторане обедать, хочу посмотреть. Алиса, ты как?

Заведение оказалось недалеко, прошли три купейных вагона, открыли дверь очередного тамбура, как сразу же пахнуло кухней, зазвучали негромкие голоса, сливающие в нестройный гул, оттеняемый аккомпанементом посудного звона.

А тут ничего так, симпатично — два ряда столиков у окон, рассчитанные на четырех человек. Белоснежные скатерти и салфетки, сидения, обтянутые кожей или, что более вероятно, кожзамом, центральный проход застелен ковровой дорожкой. Даже горшки есть с живыми растениями — прикреплены к стенам между окон.

Примерно так

Народу еще немного, занято не больше половины мест. Мы сразу же облюбовали пока свободный столик, меню уже лежало на нем, так что я его сразу же открыл. Та-ак, интересно, ну, не очень разнообразно, но это понятно, кухонька в вагоне-ресторане крохотная, не развернешься особо.

Первое: щи, борщ, солянка мясная за 90 копеек. Солянку я люблю, но нафиг нафиг. А то я не знаю, почему она так популярна в ресторанах. Ее сейчас как ирландское рагу в книге Джерома «Трое в лодке, не считая собаки» используют, утилизируя остатки колбасной нарезки и остатки вареного мяса с костей. Могут и недоеденные мясные объедки в дело пустить. Однозначно нет. Щи с кислой капустой тоже пропускаем, могут быть проблем с газами, что в маленьком купе чревато. Ладно, беру борщ за сорок копеек.

На второе неизменная котлета по-киевски, младшая родственница воспетых Пушкином пожарских котлет. Два рубля, однако, как сказал бы фельдмаршал Киса Воробьянинов. Есть еще жаркое, бифштекс. Самое дешевое блюдо — сосиски с зеленым горошком и горчицей, всего рупь десять.

А не заказать мне по делопроизводительски, по ипполитоматвеевски? Эдак небрежно сказать официантке: «Дайте нам сосисок. Вот эти, по рублю десять. И бутылку водки в большом графинчике. И огурцы соленые. Дайте два». А потом выпью водки — разойдусь [2].

На гарнир предлагали отварной рис, гречку и картошку пюре. Еще есть «Оливье», винегрет, салат «Весенний» из сбрызнутой уксусом свежей капусты с явно тепличными огурцами. Из напитков чай, кофе, соки, минеральная вода, лимонад. Ну, еще закуски вроде селедки в масле и бутербродов. Собственно, и все меню, если не считать спиртного, которое отпускается безо всяких талонов. Впрочем, мне оно не нужно.

По нынешним временам очень даже ничего. Но цены, кстати, даже по ресторанным меркам куда выше, чем в обычных заведениях, хотя этот как раз понятно — на колесах конкуренция как таковая отсутствует. Альтернатива одна — на остановке купить пирожков у бабулек, торгующих на перроне съестным. Кстати, так многие пассажиры и делают из тех, у кого дорожные продовольственные запасы уже закончились или ими изначально не озаботились.

Обсудил с Алисой меню, предостерег от выбора солянки и щей. У подошедшей официантки сделали заказ, который принесли довольно быстро. А повар здесь хороший, очень вкусно все. Я еще минералки взял.

Тут еще выпечка есть, булочки. Подумал, заказал дополнительно пирожных и сдобы. Как раз вечером чая попьем и соседей угостим.

— Извините, вы не позволите забрать меню, за дополнительную плату, конечно? — обратился я к официантке.

— Не положено вообще-то, — ответила женщина, — А вам зачем?

— Коллекционирую я их, не всех, а из тех заведений, где обслуживание понравилось, — улыбнулся я, — Десять рублей пойдет?

Нормально, сговорились, я еще попросил, чтобы повар на обложке расписался. Как официантка сказала, эти буклеты все равно пропадают постоянно, так что их делают с запасом. Наверное, многие посетители на память забирают.

— Девшка, — возникшее рядом подвыпившее чудо, разодетое как павлин, нетвердым голосом обратилось к Алисе, совершенно игнорируя меня, — Пдемте, у нас весело, псидите, финна выпите.

И чего с этим ушлепком делать? Блин, здесь даже развернуться негде толком. Ладно, попробую погасить конфликт.

— Молодой человек, вернитесь на место, — сказал, глядя дурачку прямо в глаза.

— А то чо?

— А то я встану.

— А, двай, а я на твойе место сяду.

— Нет, никак не получится, — вздохнул я, продолжил с угрозой — Если я сейчас встану, то ты ляжешь.

Ну, вот почему в СССР в так называемых культурных заведениях вечно полно некультурных посетителей? Хоть не ходи.

Тут еще официантка прибежала, заорала, что сейчас милицию вызовет.

— Петька, а ну успокойся, вернись на место! — сердито крикнул знакомый голос.

Я присмотрелся. О-па, Аркаша через три столика дальше сидит, почти два года не виделись и на тебе. Я бы и дольше с ним не встречался, совершенно мне ни к чему, если тот случай, как я деньги от катал получил, наружу выплывет. Да встреча на Киевском вокзале с напарником Аркадия мне сильно не понравилась.

А катала меня тоже узнал, вон, даже немного удивился. Потом решительно стал, направился ко мне. Положил руку на плечо молодому скандалисту, зло сказал:

— Иди немедленно в купе и чтобы не показывался из него до самой Москвы.

Затем он громко обратился к посетителям:

— Извините, товарищи, парень молодой совсем, недавно из армии, не рассчитал сил.

— И вы простите, девушка, — это он уже к Алисе, — Я давний знакомый вашего парня, вы позволите присесть?

Ну, что тут поделаешь, я ладонью на свободное сидение показал:

— Присаживайтесь, Аркадий Степанович.

— Спасибо, Александр. В Москву собрались?

— Нет, мы дальше, с пересадкой. Может, задержимся на день, но вообще нам некогда.

Я левой ладонью Алисе коленку сжал, чтобы помолчала. Умная девочка, послушалась.

— Извините, милая девушка, я похищу вашего спутника ненадолго, мы только в тамбуре покурим.

— Можно вас? — он подозвал официантку, — Пожалуйста, принесите девушке мороженое сиропом. Это за мой счет. Пойдем, Саша.

В тамбуре оказалось пусто. Аркадий действительно вытащил из кармана пачку «Мальборо», прикурил.

— Привет, давно не виделись, — улыбнулся катала, выпустив клуб дыма.

— Да, давненько, тебе, кстати, тоже не хворать. Так и занимаешься своим?

— Так и занимаюсь, ты мне изрядно помог. Но стараюсь аккуратно. Сейчас вот в Москву. В Краснопресненских банях турнир будет. Там такие бабки на кону, миллионы, — Аркаша состроил мечтательную физиономию, неопределенно покрутил рукой с зажатой в пальцах дымящейся сигаретой.

— Стоит ли так рисковать? За миллионы голову быстро конкуренты отобьют.

— А кто сказал, что я выиграю турнир? — улыбнулся Аркаша, — Мне нужно в плюс выйти, когда такие деньги на кону, какая-то сотня тысчонок — это мелочь, на которую и внимания никто не обратит. Я не азартен, Саша, вернее, азартен, но не так, чтобы захапать все себе и сейчас. Тише едешь, дальше будешь.

— Рад за тебя. А что с Сергеем? Так до сих пор при тебе?

— А что с ним? — Аркадий остро взглянул мне в глаза.

— Он два раза пытался наехать на меня. Первый раз в Сочи, когда я выезжал из санатория. Приехал на жигуленке с каким-то ментом и кучей шестерок. Пришлось убегать, заметая следы. А второй раз в Москве был проездом и столкнулся с ним на Киевском вокзале. Был он с каким-то шнырем. Еле отбился, хорошо при себе был муляж пистолета, а они подумали, что настоящий, не рискнули проверять.

— Когда это было, в смысле на вокзале?

— Прошлой весной на майские.

— Понятно, — Аркадий попытался опять затянуться дымом, но сигарета уже полностью истлела.

С недоумением катала покрутил в пальцах оставшийся фильтр, выкинул его в угол тамбура, опять полез в карман за пачкой.

— Не знал, — он опять затянулся, — Этот падла конченная меня тоже кинул. Дал по тапкам с деньгами, полсотни штук унес. Но, уже можешь не беспокоиться, больше он тебя не побеспокоит. Я его неплохо подучил, но вот жадность фраера подвела, слишком уж жадный оказался, рубля не мог упустить. В общем, нет его уже, совсем нет.

— Ну, признаться, я жалеть не буду, — не стал я врать.

— Да и я тоже, — тихо засмеялся А ркадий, — А ты чем сейчас?

— Учусь, — я пожал плечами, — Пишу еще.

— Знаю, знаю, — опять улыбнулся катала, — Читал в журнале. Сначала не понял, что твое, а потом книжка в руки попалась, а там твоя фотография. Уважаю, красавчик. А за Петра извини, прибился тут ко мне, дам по ушам дураку, как проспится.

Ну, что же, новости неплохие, значит, встречи с амбалом можно больше не опасаться. И Аркаша в попытке меня кинуть меня на деньги не причастен. Я так понимаю, ему на ту десятку, что я от него получил позапрошлым летом, тьфу и растереть. Нет, я бы мог и вернуть, но с криминалом такие трюки не проходят, там, если сядут на шею, то доить будут до конца. В общем, хорошие новости.

Вернулись к уже заскучавшей Алисе, доедающей мороженое. Аркадий галантно извинился перед моей спутницей, попрощался со мной и свалил в закат. Ну, а мы забрали пакет с заказанными пирожными и булочками и отправились к себе.

На ужин в ресторан ходить не стали, попросили у проводника чаю, как раз и принесенная сдоба пригодилась. Инженеры сначала отнекивались, но мы все равно в расчете на четверых брали.

* * *

В Москву поезд прибыл строго по расписанию. Спутники наши от предложения подбросить их на такси отказались, сказали, что им на метро удобней. Ну, а мы с Алисой предпочли взять мотор, все же поздно, нет желания по улицам шататься.

В «России» меня, похоже, уже запомнили. На этот раз администратор общался со мной весьма предупредительно, даже носильщика вызвал, чтобы отнести чемоданы в номер. Для Союза 80-х небывалый уровень сервиса.

С утра оставил Алису отдыхать и помчался по издательствам. Первым делом в «Молодую Гвардию» о текущих изданиях узнать — когда выходят, каким тиражом, заодно и в журнальные редакции забежал, которые по соседству. Ну, а затем в «Детскую литературу» — нужно же пристроить новую детскую повесть. Если юным читателям понравится, то еще и продолжение напишу.

Нормально так пообщался, плодотворно, что особенно хорошо, новую повесть взяли без возражений. Естественно, договор позже заключим — рукописи еще через цензуру пройти нужно. Приехал в гостиницу, Алиса сообщила, что мне звонили. Отлично, вот и нужный человечек объявился. О том, что я приезжаю, я сообщил, и, что мое послание получили, теперь тоже знаю.

Во второй половине дня с Алисой гуляли по центру, на Красной площади побывали, записались на ближайшие дни на экскурсию в Кремль. Чем хороша «Россия», так это тем, что вот они — и главная крепость страны и не менее главная площадь. В ЦУМ зашли, поужинали в «Арарате», где меня как родного встретили. Впрочем, чаевые я щедрые оставил, а то без них быстро в статус бедного родственника перейдешь.

Предупредил Алису, что завтра тоже с утра буду занят. Поднялся на следующий день в шесть, мне на Патриаршие нужно.

Встал, чаю выпил и рванул на метро, сегодня обойдусь без такси. У пруда пришлось добрых полчаса расхаживать, делая вид, что наслаждаюсь видом. Что хорошо — день рабочий, утро, народу из-за этого практически нет.

— Я смотрю вы тоже любитель погулять на Патриарших? — обратился ко мне плюгавенький мужичок в костюме-тройке.

— Да, знаете, люблю творчество Булгакова и связанные с ним места.

Так, кодовые фразы произнесены, что дальше.

— Вам большой привет. Мистер С. интересуется продолжением.

— Бандероль в ячейке Казанского вокзала, — я продиктовал номер и шифр, — Он мне что-нибудь передавал?

— Вот, записка, — мужичок протянул конверт.

На вид самое обычное письмо, пожелания здоровья, надежды на скорую встречу, незначительные семейные подробности. Но, если знать что и как, то становится понятно, что алмазное и золотое направление отлично развиваются, австралийский рудник начал стабильно выдавать прибыль, испанский тоже. Книги в США и за его пределами продолжают раскупаться. Читатели с нетерпением ждут продолжения. Фильм по составленному мной сценарию уже в работе, к самим съемкам приступят в течение месяца. С акциями тоже полный порядок — Стафф купил их на три миллиона долларов, как я и просил, причем по цене размещения. Ну, вот, даже, если по другим направлениям я окажусь в минусе, то в началу 2000-х я на одних акциях «Майкрософта» стану миллиардером.

Мужичек, кстати, к Стаффу отношения не имеет, это местный московский делавар, эдакий профессиональный посредник. Его мне тоже в письме рекомендовали.

— Благодарю, приятно знать, что о тебе не забывают, — улыбнулся я визави, — Кстати, мы не представлены, но мне о вас говорили много хорошего.

— Ирискин Эдуард Львович, — протянул руку делавар, — Очень рад знакомству.

— Знаете, мне намекали, что вы можете договориться о быстрой доставке вещей из Москвы в любое место Союза.

— А какой город вас интересует? — внимательно посмотрел на меня собеседник.

— Магадан.

— И что примерно нужно перевести?

— Кое-какую мебель, бытовые приборы. Я собирался завтра закупить все в «Березке». Но нужен транспорт, грузчики и потом отправка.

— Обойдется практически в стоимость самого товара, зато доставка в течение недели, на дом тоже привезут, я договорюсь.

Отлично, мне подходит. Квартира есть, но комнаты полупустые, не говоря про то, что даже холодильника нет.

Ударили по рукам, транспорт будет уже с утра. Львович организует хранение до доставки. Так, сейчас позвоню соседке. Я с ней обсуждал такую возможность. Она проследит, чтобы вещи внесли в нашу квартиру.

Расстался с деловым человеком, помчался на переговорный пункт. Соседка обрадовала, оказывается в квартире Виктор — приехал в Магадан и две недели будет у нас жить. Что-то у него по работе, командировка. Совсем отлично, попросил старушку передать информацию. Следующим делом до банка прошвырнулся, забрал часть чеков, а то без них в «Березке» никуда. Сумма на счету, несмотря на то, что уже второй раз деньги снимаю, только растет.

Алису поставил перед фактом, что у нас завтра тяжелый день — она будет выбирать обстановку для собственного гнездышка. Вдохновил девушку необычайно.

Человек со смешной фамилией Ирискин оказался обязательным, обеспечив и транспорт и грузчиков, причем вместе с ними подъехал и сам, заявив, что я особенный клиент.

Я первым делом хотел купить холодильник. Увы, финского «Розенлев» не оказалось. Не было даже нашего проверенного временем ЗИЛа. Зато оказался в продаже «Минск-22», удивительная для 80-х модель, которая отлично бы смотрелась даже в 2000-х. Большой объем, нижний морозильник с выдвигающимися ящиками. Правда, и стоимость 650 рублей, но агрегат явно того стоил.

Минск-22

А вот со стиралками я удивился. Раньше был уверен, что в СССР выпускали только «Вятку-автомат-12» — клон «Индезита». Нет, есть еще СМА-3, тоже автоматическая, но с верхней загрузкой. Остановил выбор все же на «Вятке», заплатив еще 495 рублей.

СМА-3

Еще прикупил пылесос «Урал», удобный тем, что трансформируется в обычный пуфик для сиденья. Заодно решил кухню оснастить, поэтому взял полный комплект техники «Страуме» в составе кофеварки, миксера, кофемолки, мясорубки и электрокухонной машины.

Телевизоры в продаже оказались только финские, фирмы «Finlux». Никогда о такой не слышал, но продавец очень хвалил. Еще музыкальный центр взял и хороший магнитофон для Витьки, раз он будет принимать товар в Магадане, то нужно вознаградить парня. Ну, и видик приобрел, конечно.

Еще мебель кое-какую Алиса выбрала, вещички, ткани для штор и простыней. Уговорила меня швейную машинку ей купить. Да не вопрос.

В общем, умотался я, зато полностью решил вопрос с обстановкой. Теперь не нужно что-то доставать, стоять в очередях. И еще вместе с этим грузом мне доставят компьютер, чему я очень рад. Буду теперь английские тексты набивать прямо на дискету — так передавать рукописи станет куда легче.

А вечером мы с Селезневой отправились в ЦДЛ, Алиса сначала хотела в Дом Артиста, но я настоял на клубе писателей. И только вошли в ресторан, как я услышал:

— Саша, как я рад вас видеть! Вы непременно должны отправиться в экспедицию! Все уже готово.

— Экхм, — я от неожиданности закашлялся, — Но, простите, Александр Петрович, но у меня скоро практика геологическая в институте.

— Решим, решим с практикой, — категорично заявил Казанцев, — Главное — ваше принципиальное согласие.

— Но куда и зачем? — только и смог выдавить я из себя.

* * *

[1] малость похулиганил, использовал эпизод «Смертельная схватка» из детектива «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», снятого на киностудии «Ленфильм» в 1980-м году. Помните разговор доктора Ватсона с содержателем гостиницы Питером Штайлером-младшим?

'- А зачем, простите за любопытство, Вам понадобилась голова Купидона?

— Всю жизнь меня тянуло к прекрасному. Не смог устоять'.

[2] имеется ввиду сцена посещения Ипполитом Матвеевичем Воробьяниновым образцовой столовой МСПО «Прага» с целью охмурения красавицы Лизы. Охмурение, впрочем не задалось. И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»:

'- Однако, — пробормотал он, — Телячьи котлеты — два двадцать пять, филе — два двадцать пять, водка — пять рублей.

'- Тогда вот что, — сказал Ипполит Матвеевич, решившись, — Дайте нам сосисок. Вы ведь будете есть сосиски, Елизавета Петровна?

— Буду.

— Так вот. Сосиски. Вот эти, по рублю двадцать пять. И бутылку водки'

— Ну, и что теперь делать? — летчик попытался махнуть рукой и тут же скривился от боли.

— Осторожней, больной, или хотите вообще без руки остаться? Сейчас на косынку повешу и будете так ходить.

— Олечка, милая вы моя, ну, надо же что-то делать? Народ же ждет. Как этот древний город искать, если его с земли не видно?

— Ничего не знаю, Илья Петрович, раньше, чем через две недели я вас в кабину не допущу. Нельзя сейчас вам руку нагружать. А с одной, как вы самолетом управлять будете? — строгая фельдшерица была неумолима.

Летчик горестно вздохнул. Засада, получается нужно другого пилота на самолет вызывать или же ждать, когда он сам выздоровеет. Поразительно, но Казанцев сумел привлечь какой-то из столичных аэроклубов, которые выделили моего старого знакомца Пайпер PA-28, довольно старенького, но бодрого.

Я, когда это чудо техники увидел, так прямо заулыбался от нахлынувших теплых чувств, все-таки прилично полетал я на похожем в прошлом году, разве что этот постарше будет. Спрашивается, откуда эта модель могла оказаться в СССР? Аж любопытно стало. Спросил Петра, не колется, говорит, что не в курсе. По-моему, врет, все он прекрасно знает, но по какой-то причине рассказывать не хочет.

— А другого пилота никак не найти? — решил поинтересоваться.

— Почему нельзя, можно, — уныло ответил Илья, — Только пока сообщим, потом пока подберут. Не каждый же согласится, да и люди все занятые, это же нужно, чтобы человек был в отпуске, да не против его потратить на поиски. Потом пока он приедет. В любом случае считай, две недели коту под хвост. Опять же, нужно, чтобы опыт был на этой модели полетов.

— Ну, вообще-то я на такой летал.

— Где же ты мог на ней летать? — саркастично спросил наш пилот, — Это же американский аппарат, Пайпер.

— Ну, да, Пайпер ПА-28, я в прошлом году в США четыре месяца провел, вот и выучился, потом летал на нем по всей южной Аляске.

— И сколько же ты учился?

— Два месяца с небольшим, — честно ответил я Илье.

— За два месяца? Да ты гонишь, парень!

— Почему гоню? У них обучение по-другому построено. Мой инструктор мне уже на третий день сказал самому отрабатывать взлет и посадку. Я за первую неделю уже десять часов налета имел. У них как. Отработал с инструктором? Значит, можешь и сам. Сказал: «мы в тебя верим, парень» и я взлетел.

— А потом?

— А потом сел. И опять взлетел и снова сел и так три раза. И все сам и без инструктора в кабине.

Пришлось подробно рассказывать нашему пилоту про то, как обучение в летной школе было организовано, что изучали, как. Потом еще поговорили про особенности пилотирования модели. Ну, а почему бы и не пообщаться, раз мы тут оба на положении больных. Он вот умудрился поскользнуться, выбираясь из кабины. В результате сильный вывих, хорошо, хоть не перелом. А я тоже молодец — умудрился обгореть на злом степном солнышке. А оно тут неплохо припекает. На три дня меня отправили «отдыхать», а то у меня даже температура поднялась.

Да, все-таки Казанцев уболтал меня ехать на Южный Урал. И ведь с институтом он тоже договорился, мне в качестве практики засчитают участие в экспедиции. Она ведь не просто археологическая, а комплексная. Ищем не только остатки древних городов, но и шахт. Между прочим, несколько старинных рудников смогли найти и даже провели предварительные исследования пород, которые добывали здешние рудокопы. А вот с находкой городов куда хуже. Наш пилот рейсов десять уже сделал, но пока результатов нет.

Одну из древних шахт я умудрился сам найти. Ну, как найти? Мы по разным поселкам мотались, осматривали современные и старинные места добычи, брали образцы минералов. Жили в основном в селах, снимая комнату. Так оно проще в плане быта, тем более, договаривались о готовке с хозяйками.

Вечером особо делать нечего, я хозяину мотоцикл в гараже чинить помогал. Гаечки не хватало, так начал искать по консервным банкам на полке и наткнулся на зубило. Очень похожее на обычное, только сделанное из меди. Нет, такие и сейчас встречаются. На тех заводах, где искра может к взрыву привести, слесарям выдают медный инструмент: молотки, гаечные ключи, отвертки. Но такое оборудование дорогое, редкое и просто так с работы не вынесешь. Да и не похоже зубило это на современное, слой патины на нем изрядный.

— Хозяин, а где ты взял вот эту штуку? — и зубило показываю.

— А у меня еще есть, — говорит, — Вон там посмотри.

Начал копаться — а там уже не зубило, а явно топор, только без ручки. Насел на хозяина, оказывается, он в детстве то ли в яму, то ли в промоину лазил, там и обнаружил, да себе забрал.

Я к нашему руководителю побежал показывать находки. Благодаря им мы целую группу старых шахт нашли, о которых никто раньше толком и не знал.

Я по вечерам дневник веду, чтобы ничего не забыть. Думаю, может получиться интересная книга. А еще составляю план романа про пришельцев, заставляющих землян добывать металлы. Может получиться интересная книга, даже целый эпос с восстаниями, войнами разных групп пришельцев между собой и с землянами. Будет что-то вроде Конана Варвара, только с инопланетянами и пирамидами. Но вообще для работы с текстом время приходится буквально урывать, потому что работы и так хватает — мы постоянно перемещается по южным районам Челябинской области, пытаясь составить карту древних шахт и карьеров. Ну, и города старинных металлургов ищем.

Самое забавное, что я могу хоть сейчас сказать, где находится Аркам. В свое время посещал я исторический парк, который создадут вокруг поселения. Найти развалины проще простого — совсем рядом поселок Александровский, от него всего два с половиной километра нужно отойти, тем более и место приметное — излучина реки Большая Караганка.

Увы, мои намеки, что стоит взять за отправную точку гору Аркаим, были проигнорированы. Экспедиция у нас большая, добрых пять сотен человек включает. Кого только нет: от профессиональных археологов и геологов, до энтузиастов, решивших потратить собственный отпуск в интересах науки. Эти, конечно, приезжают ненадолго, всего на пару недель, иногда на месяц, если за собственный счет дополнительные дни взяли. Но одни уезжают, а другие приезжают. А еще есть школьные отряды, готовые копаться в земле хоть до сентября. В основном приехали старшеклассники, но есть народ и помладше, начиная лет с тринадцати. Ну, и студенты — будущие археологи, историки, попадаются и те, кто учатся на другие специальности, но выразили желание влиться в коллектив.

Часть людей сейчас занята на раскопках Синташты. Это поселение найдено довольно давно, но раньше масштабных раскопок на его месте не проводилось. Проблема в том, что древний город в свое время река размыла и на открытия там рассчитывать особо не приходится. Еще, как уже говорил, обнаружили ряд старых рудников. В основном про перспективные места рассказывали местные жители, подтверждалось не все, но попадания тоже были. Насколько понимаю, рудников раньше было много, но после того, как на Южном Урале началась промышленная добыча меди, их просто уничтожили. Да и как бы они сохранились, если карьеры устраивали там, где старые шахты находили?

То, что с открытием древних городов не заладилось, причина еще и в неверной организации поисков. Авиаразведка ведется по всему радиусу вокруг Синташты, что в корне неправильно. Насколько я помню, все укрепления «Страны городов», а их в к 2020-му году больше двух десятков нашли, все, как один, расположены строго рядом с реками, причем обязательно в таком месте, чтобы водный поток окружал поселение хотя бы с двух, а лучше с трех сторон. А еще это должно быть место низменное, но сам город обязательно на холмике находится, дабы его не затопляло во время паводка.

Короче говоря, получается так, что нарезать круги на самолете смысла нет — ничего так не увидишь. Нужно летать строго над руслами и внимательно смотреть. Хотя даже это не факт, что поможет. В 2000-х годах хватало досужих писак, которые утверждали, что города синташтинской культуры прекрасно видны с воздуха, с высоты они напоминают колесо со спицами. Чепуха это все. Во-первых, далеко не все они имеют радиальную структуру, а, во-вторых, Аркаим тем и уникален, что вот его действительно с воздуха хорошо видно. А остальные поселения вовсе нет. Точнее, некоторые разглядеть можно, но только очень-очень внимательным взглядом, который знает, что искать, но от большинства поселений никаких видимых сверху следов не осталось.

Но беда в том, что я не могу просто прийти к руководству экспедиции и сказать, что знаю, где расположен Аркаим. Рано или поздно возникнет вопрос — а откуда ты это знаешь? Впрочем, про то, где и как я научился водить самолет, тоже зададут вопрос. В конце концов, и у нас в экспедиции должны быть кураторы от КГБ. Их просто не может не быть. Так что поинтересуются всенепременно.

Но выясниться это могло и другими путями, поэтому я еще в Америке подстраховался, договорившись со Стаффом, чтобы официально платил за мое обучение именно он. Я и перевод банковский для школы делал через его счет. И предупреждал — на любые вопросы он должен отвечать именно так.

В общем, я не лезу вперед и стараюсь наслаждаться летом. Тут тепло, даже жарко, собственно, уже начался степной зной. Но, что хорошо, рядом пусть мелкая и узкая, но река, в которой можно искупаться, а это реально спасает. Чуть дальше пройти, и начинается Брединское водохранилище, где можно просто отлично поплавать, ну, и рыбу половить. Я же еще и рыбалкой промышляю.

Ирискин, как и обещал, перевез закупленные в Москве вещи в Магадан. Шурин принял их, а заодно по моей просьбе отправил мое экспедиционное снаряжение, включая японский спиннинг. Теперь он служит главным моим развлечением, а улов я сдаю на полевую кухню.

Вода теплая, даже с самого утра буквально парная. Если на рассвете купаться, то она часто теплее, чем воздух. Встаю я, как всегда рано, окунаюсь в речку, или иду до водохранилища, потом сажусь по утренней прохладе на бережку и забрасываю поплавок. Ну, да, спиннинг мой можно и как обычную поплавковую удочку использовать. В качестве наживки использую опарышей. Чего-чего, а мух в здешних местах полно, реально задолбали своей назойливостью, зато личинок добыть проблемы никакой.

Карася в реке хватает, есть лещ, реже попадаются окунь и голавль. Клюет рыба по утру часто, без добычи не ухожу. Чаще всего наживку берут караси, крупные редко попадаются, а вот мелочи сколько хочешь. Подходят они к наживке целым косяком, пытаясь осторожно попробовать угощение. Это сразу заметно, потому что поплавок начинает мелко дрожать. Но подсекать рано, тут нужно ждать, пока самый голодный или смелый не заглотнет, наконец, крючок и тогда уже тащить его на воздух.

Лещ подплывает один, он осторожный, так что сначала по поплавку и не заметишь толком, что наживку трогают. Зато потом он берет ее резко, насаживаясь на крючок, поплавок сразу ложится, из-за того, что рыба тащит его вбок.

Вот с окунем или голавлем совсем другое дело. Эти сразу же кидаются на добычу, поплавок с ясно слышимым бульканьем ныряет под воду. Вот тут зевать нельзя, иначе рыба уйдет в заросли тростника, а тогда можно попрощаться не только с ней, но и с крючком и грузилом. Даже нырять бесполезно — все равно не распутаешь, проще плюнуть и обрезать леску.

Зато вываживать, что окуня, что голавля интересно, очень спортивная рыба. Сопротивляются они отчаянно, загибая хвост для большего сопротивления. Так вот тащишь, думаешь, что сейчас, как минимум, щуку длиной в руку вытянешь. Ну, да, разбежался — на конце лески танцует окушок в ладошку размером.

Зато жареные окуни мне нравятся — мясо у них плотное, сладковатое и костей не так много, как у карася. Вот того есть невозможно, хотя тоже вкусные. Петр Иванович, начальник нашего участка экспедиции, умудряется начисто жареного карася разбирать при помощи вилки, на тарелке после него только голый костяк остается. Как уж он так умудряется — ума не приложу. Я лично предпочитаю обращаться со здешней рыбой руками. Нет, дома тоже вилкой ем, но там она морская, там хребет отделил и все дела. А карасей сам ем только небольших, не больше ладони в длину — на них надрезы делаешь поперек, тогда мелкие косточки пережариваются, можно смело есть, не боясь, что кость в горле застрянет.

Днем жарковато, особенно, когда на раскопе работаешь, да и вечером душно, хотя воздух здесь мне нравится. Вечером одуряюще пахнет степными травами, полынью. Днем степь звенит от стрекота кузнечиков или саранчи, а вечером концерт устраивают сверчки. Хотя, может и кто другой, я точно не знаю.

Я если не в разъезде, то в одной палатке с Алисой живу, сначала мы планировали, что она уедет в Магадан на практику. Ее должны были в пионерский лагерь послать. Но Казанцев и тут проявил инициативу. Сейчас Селезнева командует отрядом юных археологов. Эту работу ей в институте зачтут, как практику.

Между прочим, дети ее слушаются охотно. Мало того, мне кажется, что они свою вожатую ко мне ревнуют, не раз перехватывал сердитые взгляды от пионеров. Как есть влюбила в себя школьников. Вечно они возле нее клубятся. Как-то днем пришел на раскоп, полдень, все самую жару пережидают. Алиса что-то своим малолеткам рассказывает, а они вокруг. Так мне толком подойти поближе не дали, натуральным образом оттерли от невесты. Нет, ну реально девушку отбивают! Пришлось пообещать ухи оборвать. На возражения, что у них уши, объяснил, что после того, как я за них потягаю, они точно в ухи превратятся, будут болтаться как у прибившегося к кухне беспородного и всеми любимого Шарика. Думаете, вняли? Да как же, ноль внимания, фунт презрения.

А все-таки клюнули наши руководители на мои слова о том, что я могу пилотировать Пайпер. Сначала Петр меня в кабину зазвал, где устроил самый натуральный экзамен, расспрашивая, что бы я делал при взлете, посадке, другие каверзные вопросы задавал. Собственно, ничего сложного — все это я отрабатывал на практике, а потому ответить мог без всякого труда. Да, затолкать в кабину самого пилота и то было тяжелей, чем на его вопросы ответить, он мужик грузноватый, да еще одна рука не работает. Пришлось втроем корячиться, подсаживая.

— А пилотная книжка где твоя? — задумчиво поинтересовался Петр.

— В Штатах оставил. Толку-то тут от нее.

— Мог бы здесь право на полеты получить.

Я только усмехнулся:

— У нас американские документы все равно недействительны. Придется пересдавать уже по нашим программам. И толку? Летать-то где? Это ведь в аэроклуб нужно вступать, а их по всей стране раз, два и обчелся. А в Магадане, где я живу, их в помине нет. Так что толку от летной книжки мне у нас ровно ноль целых и ноль десятых.

— Ну, так-то да, но вот сейчас-то другое дело.

— А что сейчас? Я и сейчас с теми документами взлетать не имею права, здесь они филькина грамота.

— А сколько у тебя хоть налет? — все же спросил пилот.

— Семьдесят пять часов.

— Ну, немного, — почесал голову здоровой рукой Петр.

— Так это за три месяца всего.

— А когда в последний раз летал?

— В декабре, — не стал я врать.

Все же наше отечественное инициативное разгильдяйство иногда дает отличные результаты. Вот кто бы пустил меня за штурвал без документов? Но возвращаться без открытия никому не хочется, а потому руководство согласилось пойти на авантюру.

Петр убедил наше маститое руководство, что он испытает меня в пробном полете. Но, для прикрытия, в документах будет указываться, что летал он, я в полете был наблюдателем. Лично меня такое решение вполне устраивает. Летать мне страшно нравится, а отражается налет в летной книжке или нет — дело десятое.

Экзамен я сдал успешно, Петр больше волновался, чем я. Мне-то что, я летал в куда худших условиях, над горами, океаном. Да и осеннюю погоду на Аляске с летом не сравнить. Опять же — внизу степь с дорогами, участками полей. В крайней случае вполне можно найти площадку для аварийной посадки. Зато в горах или над студеным морем, если движок откажет, то мало тебе не покажется. В общем, и взлетел и сел нормально, без замечаний.

Зато обсуждение полетного задания — вот где поорали друг на друга. Как-то рутинный вопрос буквально перерос в ругань, так что я уже плюнул на уважение к мэтрам и голос повысил, невзирая на научные звания оппонентов. Фактически взял на горло, непривычные к такому обращению товарищи профессора с докторами и академиками дали слабину.

Удалось мне настоять на проверке русл рек, прислушались наши ученые к аргументу, что для крупных поселений нужно много воды, а поэтому в голой степи искать их бесполезно. Прочесывать нужно только долины рек. А вот перенести поиск ближе к горе Аркаим не получилось. Ну, ладно, вниз по Синташте тоже, насколько я помню, есть перспективный объект, даже два.

Интересное место заметили между поселками Мирный и Бреды — округлое пятно рядом с рекою. То ли правда остатки поселения, то ли природное образование, без раскопок не поймешь. Дальше Комсомольский — там на другом берегу точно есть объект, хотя и небольшой. В будущем его назовут Синташта-2. Специально покружил над этим местом — показал наблюдателям.

— Отметьте на карте.

— Вот это пятнышко?

— Проверить нужно, очень похоже, что-то рукотворное, — настоял я.

Наблюдатели мои покривились, но координаты указали. По плану полета могу разворачиваться, но я настоял до впадения Синташты в реку Желькуар долететь. Как раз этот участок перспективный. Между поселками Андреевский и Мариинский было найдено поселение Андреевское. Оно, кстати, прямоугольное в плане и тоже должно быть заметно с воздуха.

— Вот, смотрите! — крикнул, привлекая внимание пассажиров.

— Где?

Пришлось возвращаться, закладывая круг.

— Чепуха какая-то.

— Я повыше поднимусь, должно стать заметнее.

Все равно сомневаются. А зря, я-то знаю.

Приземлились, доложил о возможно найденных перспективных местах. Насчет первого отметил, что не уверен, а вот вторые два вполне могут быть тем, что мы ищем. Собственно, я точно уверен в этом, но как об этом скажешь?

Что удобно в плане быта, все места раскопок находятся рядом с поселками. Наше руководство предпочитает ночевать в нормальных домах. Молодежь жаждет романтики, поэтому предпочитает жить в палатках. Я бы тоже выбрал деревенский дом, но Алиса отказывается, потому как за ее подопечными глаз, да глаз требуется. Вот и сегодня учудили, работнички.

Я с утречка хорошо так линей натаскал, так что у нас предполагалась уха, наваристая такая, благо рыбы много. Да не один я предвкушал гастрономический праздник, остальные члены экспедиции тоже проголодались. Помаши-ка лопатой на раскопе целый день, аппетит такой нагуляешь, что ого-го. К нам бы того хана, что вкус халвы потерял, так ему бы советы Ходжи Насреддина совершенно бы не понадобились, он бы не то что халву, простую кашу метал бы в рот, как в уголь в паровозную топку.

Так вот, Алиса мне миску налила под самый верх, я ее на стол пристроил. Я вместе с нашим руководством обедаю. Только первую ложку попробовать собрался, как вдруг наш профессор вскакивает и стремглав несется к бочке с водой. Я даже удивился — такой человек солидный, никогда не видел, чтобы он как заяц бегал, напротив, он всегда с эдаким достоинством шествует. Вот в фильме «Труфальдино из Бергамо» был такой персонаж — Панталоне, очень важный и надутый. Так вот, очень похоже. А тут, понимаешь… ай-я-яй.

Ну, да ладно, уха важнее. Подул я старательно на ложку и, предвкушая удовольствие, начал втягивать в рот ароматное варево. И тут я понял, почему профессор сегодня такой резвый, потому как сам с места в карьер метнулся за водой. Это же не еда — это рассол сплошной. Такое ощущение, что сегодняшние повара в уху целую пачку соли бухнули.

Проведенное по горячим следам расследование показало, что так оно и было — бухнули. Сегодня у штатной поварихи отпуск, поэтому кашеварили наши старшие школьники, всемером. Как оказалось, поговорка про семь нянек полностью оправдана. Посолили варево все семеро, твердо уверенные, что никто это больше не делал.

Пришлось спасать ситуацию. Уху под стенания голодной общественности вылили в ближайший овраг, котел проштрафившиеся дежурные по кухне вымыли, по-быстрому сварив макароны, заправленные тушенкой.

* * *

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Из-за вчерашней ухи профессор чувствовал себя не очень хорошо, и мне удалось продавить изменение плана полетов. В этот раз я должен проверить верховья Синташты и ее приток Чулксай.

Но, главное, я добился разрешения дополнительно пройти по русту Утяганки, а как раз в месте впадения ее в Большую Караганку и находится Аркаим. Я на этот раз тщательно подготовился. В полет возьму свой Кодак, сфотографирую объект сверху. У меня небольшая фотолаборатория сделана из листов фанеры. Душно там страшно, но ничего, терплю. Пришлось все щели законопатить, чтобы солнце не проникало. Вываливаюсь из будки потом мокрый, как мышь, которую из норки водой выливали. Зато снимки готовы сразу.

Я перед вылетом похулиганить решил, встал на крыло и обратился ко всем, кто в поле зрения находился:

— Уважаемые товарищи ученые и прочие энтузиасты. Мы, пилоты и воздушные наблюдатели, понимаем, что на наших плечах лежит большая ответственность. Вы все ждете от нас открытия, открытия с большой буквы. Но я обещаю — мы справимся. Я вижу в ваших глазах надежду и переживание за нас. Не стоит беспокоится, верьте, уже сегодня мы привезем практически сенсацию. Знайте, так и будет! Древняя история нашей страны станет ближе и понятней благодаря всем нам.

— Да лети уже, открыватель, — профессор слезы утер с глаз, — Хватит народ смешить.

— Не верите вы мне, а зря. И вообще, злые вы, улечу я от вас, — констатировал я и скомандовал, — От винта!

Сразу на Аркаим я лететь не стал. Не стоит, действовать буду строго по полетному заданию. Сначала обследовали русло Синташты, потом прошли по ее притоку Чулксаю, от которого я взял на запад к Калининскому водохранилищу. А уже от него повернул на северо-северо-запад, пройдя над поселком Амурский. Пока летел, меня все время мучила мысль, а что, если с высоты не получиться разглядеть развалины? Трава в степи еще не выгорела, не исключено, что она скроет особенности рельефа. Я, конечно, специально речь шутливой сделал, но хотелось бы действительно вернуться с открытием.

А вот и излучина Большой Караганки и Александровский поселок вдали виден. Мои сегодняшние наблюдатели на него уставились, на то, что внизу, ноль внимания Видать, шибко по цивилизации соскучились. Я заложил вираж над самим Аркаимом, достал фотоаппарат. Видно поселение. Не так, чтобы оно прямо в глаза бросалось, но прекрасно заметна радиальная структура. Набрал высоту, нужно сделать снимки с разного удаления.

— В чем дело? — повернулся ко мне Петр.

— Вниз смотрите — вон он, древний город!

Снимки я отпечатал сразу, как только прилетел. Пленка у меня хорошая, импортная, специально запасся в Москве, заодно набрал химикатов и фотобумагу. В комиссионке нашел принадлежности для печати, удобно упакованные в специальный чемоданчик. Отличный набор, я так понял, германского производства.

Фотографировал в экспедиции я много, причем все подряд: найденные шахты, выходы пород, раскопы, ну и людей, конечно. Можно сказать, стал летописцем открытия «Страны городов». Нет, Синташта, как я уже говорил, к этому времени уже была известна. Но раньше никто не подозревал, что на самом деле это не единичная находка, а лишь одно поселение из множества, разбросанных по обширной территории Южного Урала.

С отпечатанными фотографиями я немедленно отправился к руководству экспедиции, где меня уже с нетерпением ожидали. Не получилось у меня эффектно бросить на стол пачку снимков. Мои попутчики, летевшие со мной, уже успели на весь лагерь раструбить, что мы нашли нечто интересное.

В общем, фотки у меня из рук буквально выдернули, пустив их по рукам. Всем, буквально всем интересно стало. И тут же внезапно оказалось, что наше полевое начальство, все наши доктора наук и профессора внезапно так и знали, где нужно было искать. Это они меня и направили на верный путь. Про то, как я горлом их на измор брал, требуя проверить русло Утяганки, тут же забыли. Но ничего, ужо я вам, я все напишу, как было на самом деле. Я уже продумал следующую книгу. Понравился мне документальный жанр, поэтому должно получиться что-то вроде полевого дневника и исторического детектива одновременно. Ну, а почему детектив — это обязательно криминал и сыщики? Нет, тут главное — поиск, находка фактов и выстраивание по ним версий, а потом результат, полученный благодаря самой натуральной дедукции, когда из разрозненных сведений вдруг складывается общая картина, приводящая к блестящему результату — в нашем случае к открытию Аркаима.

Кстати, найденный город так и назвали. Я настоял, как первооткрыватель, буквально потребовал. Нравится мне это слово. Увы, настоящее имя поселения мы не знаем, да и вряд ли когда-нибудь оно станет известно, затерялось оно в прошедших над ним веках. Так что остальные варианты я волюнтаристски отмел, и категорически предложил вариант Аркаима.

После обнаружения города основные силы экспедиции перебросили к поселку Александровский, но не все. Небольшие группы остались в Синташте, а также были направлены на объекты, которые я обнаружил ранее. Первое пятно оказалось ложным следом, зато на остальных двух культурный слой нашли. Ну, я как-то и не сомневался, что так и произойдет. В этот раз я в выбор названий не лез, но объекты все равно стали Синташтой-2 и Андреевским, ровно так же, как и в моем прошлом мире. Кисмет [1] однако.

Я еще неделю на самолете отлетал вместо пилота, но, увы, больше ничего не нашел. Оно ведь как — я помню, что севернее еще много древних поселений имеется, есть среди них и радиального типа, но они проще организованы, Аркаим сильно выделяется тем, что состоит из двух колец жилищ. Вот только где конкретно расположены другие объекты, я банально не помню. Да и ладно — не все же мне открытия делать, оставлю их для последующих энтузиастов.

Потом Петр заявил, что с рукой у него уже все в порядке, а доктора не нашли к чему придраться. Наш штатный пилот вернулся к летной деятельности, а меня списали с этой работы от греха подальше. А то узнают, что я без действующих документов за штурвалом находился, всем на орехи достанется, один я ни в чем невиноватый бду. Я на всякий случай этот момент в дневнике не отражал — летал и все, в качестве наблюдателя, а на пилотском месте ни-ни, даже и не думайте.

Нашли мы Аркаим в первых числах июня, так что два следующих месяца мы раскапывали город. Желающих поработать оказалось немало. Еще бы — я написал две публикации для «Вокруг Света», да еще статья вышла в «Технике-Молодежи», есть у них рубрика «Антологии таинственных случаев», где пишут и про загадки забытых цивилизаций. Интерес к находке это подогрело неимоверно, так что руководитель экспедиции потом мне выговаривал — слишком много на месте работ начало появляться любопытных. С другой стороны — дополнительно приехали профессиональные археологи, студенты, увеличилось финансирование. Местные власти, областные и районные, пошли навстречу, оказав помощь харчами и техникой. Да той же питьевой воды на раскоп для пары сотен людей надо уйму, а так цистерну подогнали и красота.

В общем не зря я статью про забытую цивилизацию написал. Мы ведь, по большому счету, как раз такую и нашли. Статьи я публиковал не только, чтобы свой рейтинг, как журналиста и писателя поднять, но и для того, чтобы место раскопок не затопили. В этих местах работы идут, собираются водохранилище устроить. В моей истории Аркаим нашли в следующем 1987 году и смогли отстоять, что, кстати, было непросто, помогло в основном как раз то, что центральная власть в стране ослабла и прогнулась под требования обществености. Так вот я хочу, чтобы и в этой реальности Аркаим сохранился.

На самом деле могли и затопить. Помнится, когда Днепрогэс затапливали, то под воду ушли древний объект каменного века, напоминающий Стоунхендж в миниатюре, а также городище Курцемаль. А сколько так и не обнаруженных вовремя памятников погибло? Да и нашли бы, не факт, что руководство СССР решило бы их сохранить, скорее всего, решило, что электричество важнее.

Днепровский Стоунхендж

Тем более в парадигме марксизма изучение истории особого смысла не имеет, там и так все ясно — медленное постепенно развитие производственных отношений, а все войны и конфликты возникли под влиянием классовых противоречий. Ну, и чего тут изучать? А на деле-то все куда как сложнее, и древние государства, появившиеся задолго до нашей эры порой значительно превосходят по своему развитию не такие и далекие от нас времена Средневековья.

В общих чертах будущую книгу про Аркаим я с нашими учеными и Казанцевым согласовал. Когда закончу ее, то еще раз обсудим. К тому времени появятся новые находки и открытия. Помню, в детстве на меня большое впечатление оказала книга «Аку-Аку» Тура Хейердала о раскопках на острове Пасхи. Может быть, моя история тоже для кого-то станет не менее интересной?

К началу августа я понял, что в принципе мы с Алисой можем уезжать. Наша помощь уже не особо нужна. Отчет по геологической практике я сделал, подписал. Руководитель нашей геологической партии мою работу высоко оценил, он до сих пор не может забыть, как я древнее зубило нашел благодаря которому мы на неизвестные ранее шахты вышли. В общем, у меня целый ворох благодарственных писем, причем многие с весьма известными именами. Официальную грамоту мне тоже выписали. Как человек, первый крикнувший «Земля», ну, в данном случае я кричал «древний город», я в анналы истории вошел в качестве первооткрывателя Аркаима. Алиса свой отчет тоже сделала, сам ей помогал.

Первую половину августа мы все же еще отработали, но вторую половину месяца я решил отдохнуть. Если честно, то дело не только в отдыхе. 31-го августа произойдет столкновение лайнера «Адмирал Нахимов» с грузовым судном. Вот никак не вспомню его название: то ли «Петр Васев», то ли «Василий Петров», но что в названии есть имена Петр и Василий — это точно. Я даже знаю, что судно это идет из Канады с грузом ячменя.

В моем прошлом мире катастрофа произошла из-за дикой смеси из пренебрежения правилами судовождения, ошибок капитанов, вахтенных помощников и диспетчеров, а также из-за недооценки опасности ситуации.

Я бы мог забыть про «Адмирал Нахимов», но на раскопках кого только не было, добровольцы приезжали со всего Союза. Довелось познакомиться со многими интересными людьми. Среди них оказался и Миша Зубов, не так давно уволившийся с этого самого лайнера.

Пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов»

Много интересного он про сложившуюся ситуацию на судне рассказал. Насколько помню, после катастрофы обеих капитанов судили, приговорив к длительным срокам. Вот только, как всегда в СССР, наказали непосредственных виновников. А вот руководству Черноморского пароходство, на котором немалая часть вины за погибших людей, даже пальчиком не погрозили. Впрочем, а разве после аварии на ЧАЭС разве иначе было? Высшие руководители в Союзе со времен Хрущева стали неподсудными.

— Я ведь раньше на зарубежных рейсах работал, — рассказывал мне Миша, — Но влетел там, впрочем, не важно за что. Вот и перевели меня на «Нахимов». Судно старое, еще у немцев по репарациям забрали. Вроде «Берлин» оно у них называлось? Самый крупный лайнер в Черноморском пароходстве. В основном оно в круизы ходит по нашему Черноморскому побережью, иногда и в Болгарию отправляют, но при мне такого не было.

— Неплохо наверное на таком, — подал я реплику.

— Ага, только ничего хорошего, — криво усмехнулся Михаил, — На этом судне почти все в экипаже залетчики. Штрафная команда, считай, начиная с капитана.

— А как его зовут? — решил уточнить я.

— Марков, Вадим.

Интересно, отчество моряк не назвал, значит капитана не уважает.

Михаил замолчал, поглядывая на меня, потом, видимо, решился, продолжить:

— Говорят, что он на махинациях с валютой попался, вот его и отправили на «Нахимов».

— И как он, как человек? — спросил я.

— Да так себе. Кумовщину развел на судне дикую, на ответственные посты своих лизоблюдов поставил, а какой ты специалист — неважно. Экипаж прямо в рейсе бухает. Часть оборудования постоянно неисправна — толком никто не чинит. Говорят, мол, чего чинить, если все равно в ноябре на слом судно отправят. Народ разбегается, не поверишь, в иные месяцы до пятидесяти человек увольнялось, текучка постоянная, поэтому экипаж свое судно толком не знает.

— Даже не верится, — решил подбодрить я моряка.

— Сам в шоке был, когда увидел, вот реально — там всем на все плевать. Светильники и те искрят, как пожар еще не случился, не знаю. И начальству в пароходстве тоже все равно, уж сколько докладов наверх было. Все рукой махнули. Я же говорю — команда штрафников. Знаешь, как лайнер в пароходстве называют?

— Ну?

— «Две трубы — одна зарплата». Это потому, что валюты команде — хрен. Даже, если в Болгарию направят, то все равно только рубли платят. В общем, покрутился я там два месяца, да и понял, что линять нужно и поскорей. Вот не поверишь — такая тоска взяла, словно чуть не завтра ко дну пойдем. Я так решил, что на Черноморском пароходстве мне ничего не светит, буду перебираться на север или восток. Нашли мне по знакоместу место на Дальнем Востоке. А пока вот решил на раскопки поехать. Такая завлекательная статья попалась в «Технике Молодежи». С женой все равно развелся после того, как с международных рейсов поперли. Квартиру ей оставил, пусть подавится. Чем по друзьям и родственникам мыкаться, поживу в палатке до сентября, а там во Владик поеду, на новое судно.

Что же, Миха только подтвердил мою мысль, что, если сорвать момент встречи лайнера и сухогруза, то трагедии не произойдет. Вряд ли до ноября снова сложится такое сочетание полного пофигизма со стороны судоводителей и диспетчеров.

Первым делом подошел к Алисе, поинтересовался ее мнением насчет небольшого отдыха на Черноморском побережье. Скажем, в Геленджике? Оказалось, что ответ положительный. Нет, Алиске экспедиция понравилась, но все же больше двух месяцев в поле — это утомительно. Устала девочка от удушающей жары, пыли, вечного галдежа, создаваемого ее подопечными, которые, по моему мнению, даже во сне продолжали болтать. Ну, и бытовые условия в палатке комфортными не назовешь, особенно для девушки. В общем, ответ был да, да и еще раз да.

Следующий этап — согласие руководства экспедиции. Тут тоже оказалось не слишком сложно. В целом, моей и алисиной работой довольны и то, что двум студентам нужно хотя бы немного отдохнуть перед новой сессией, было принято с пониманием. Заменить нас есть кому, хотя полевые работы продолжатся до сентября, после чего будут свернуты. Раскоп законсервируют до следующего года. Для защиты от дождей мы начали над участками раскопок возводить навесы.

Проблема в том, что среди маргинальной части местных жителей появилось мнение, что мы тут золото тоннами выкапываем. На самом деле, насколько я знаю, пока вообще золотых изделий не найдено. В Аркаиме, как и в других поселениях «Страны городов» вообще очень мало находок. Города их жители покидали организованно и неторопливо, забирая с собой все ценное. Археологам, соответственно, осталось только то, что было случайно утеряно и, очень редко, забыто. Ну, еще могильники, но там встречаются только изделия из камня и бронзы, никаких драгоценных металлов.

Мне пришлось публиковать несколько статей, главным (пусть и скрытым) лейтмотивом которых было «золота тут нет». Ажиотаж информация сбила, но зимой раскопки придется тщательно охранять, чтобы защитить от черных копателей. А они в СССР вполне себе есть, до сих пор найденные курганы вскрывают. Чаще всего ничего ценного для коллекционеров в них нет. Плохо то, что исторический материал при этом безжалостно уничтожается.

В общем руководство согласилось с тем, что в середине августа мы с Алисой экспедицию покинем. Благодаря наработанным связям удалось предварительно договориться, что нас примут в санатории «Черноморец», по крайней мере, мне это пообещали. Но, думаю, найду, где нам пристроиться, даже если с санаторием ничего не выйдет.

В экспедиции мы с невестой провели одиннадцать недель, это считая с конца мая, когда нас Казанцев туда выдернул. Три дня мы еще отработали, добив до 80-ти дней, а и 14-го числа распрощались с новыми друзьями и знакомыми, выехав на Волгоград.

Дорога не близкая, больше полутора тысяч километров. Нас взялась подбросить на своем Жигуленке пара волонтеров, работавшая на раскопе, они после двух недель возвращались домой, в Москву, а по пути собирались заехать к родственникам, живущим в Волгограде. Едем на Оренбург, потом возьмем северней до Самары, потом вдоль Волги до Энгельса по левому берегу, а переехав мост через великую русскую реку, двинемся на юг уже по правому. А уже из Волгограда мы с Алисой двинемся по железной дороге, оттуда есть поезд до Новороссийска. Я и Геленджик в качестве места отдыха выбрал из-за близости к Новороссийску. Увы, пока у меня нет идей, как предотвратить трагедию. Надеюсь, на месте смогу что-то придумать.

Могли бы поехать от Оренбурга на Саратов через Уральск — так путь короче получается километров на двести. Границы между Россией и Казахстаном пока нет. Но хозяин машины, услышав мое предложение, категорически его раскритиковал. Проблема привычная для СССР — напрочь убитая дорога, лучше уж крюк сделать, чем пытаться преодолеть бездорожье.

Я его Василием Алибабаевичем про себя прозвал. Василием, потому что имя у него такое, а Алибабаевичем, за схожесть с актером, который этого самого героя в «Джентльменах удачи» играл. Вот вылитый, буквально копия. Но говорит, что русский. Может и не врет.

Василий Алибабаевич, кадр из кинокомедии «Джентльмены удачи»

Помню, в прошлой жизни в моей части, где я срочку служил, тоже был такой Вася. Так тот выглядел как армянин, но не просто, а из анекдотов. Вот настолько ярко выраженный, что прям эталонный, что чистокровные армяне такими не бывают. Будто с карикатуры сошел. Его все кавказцы на базаре за своего принимали, так и говорили:

— Эй, Ара!

Очень он обижался:

— Я русский! — говорил.

И с дорогой тоже знакомо. Приходилось мне в самом начале 90-х проехаться на легковушке по всей тогда еще РСФСР от Магаданской области до Белгорода. Так мы тогда тоже предпочли от Петропавловска взять севернее на Уфу и Самару, потому как сокращать путь через Оренбург и Уральск все местные водители весьма и весьма не советовали.

В общем, в атласе автодорог нарисована благоустроенная трасса, а по факту, порой грузовик не проедет. Мы так от Новосибирска вынуждены были свернуть на юг, хотя по карте на Омск вела трасса союзного значения М51.

Но это по атласу, потому что реально проехать по этой дороге могли разве что КамАЗы, МАЗы или КрАЗы. Ну, на худой конец, может ЗИЛ бы справился, но это неточно.

В результате пришлось свернуть в направлении Камня-на-Оби, заехать на территорию Казахстана, причем, чтобы попасть на приличную трассу, ведущую на Омск, нам пришлось километров двадцать проехать по голой степи. А недавно дождик прошел, легенький такой. Но этого хватило, чтобы автомобильные колеса сдирали тончайший слой степного грунта, обнажая скользкую глину. Все эти двадцать километров, я, как самый молодой и спортивный, выталкивал поочередно машину за машиной, когда они буксовали.

Проблемой стало то, что остановиться, чтобы меня подобрать, они не могли, иначе потом не тронутся. Мне же, после того, как вытолкну автомобиль, приходилось бежать за ним, на ходу запрыгивая на переднее пассажирское место. Переднее потому, что задний ряд сидений был занят грудой вещей. Я потом до самого вечера в себя приходил, настолько перенапрягся. А уж как в глине извозился — смотреть страшно было.

С Алибабаевичем договорились, что за рулем будем постоянно меняться. Так для всех удобнее получается. Ехать нам по прикидкам придется 21–25 часов в зависимости от состояния дороги. Это только за рулем, а ведь нужно еще перерывы делать. Поэтому будем выполнять роль водителя поочередно, через каждые четыре часа заменяя друг друга. Один за рулем, второй на пассажирском месте отдыхает или дремлет. Так можно и ночью двигаться, не теряя напрасно времени.

Насчет питания решили не заморачиваться особо, по у нас пути куча городов и поселков, уж что-что, а столовые там должны быть. Но на всякий случай у меня в багаже верный «Эверест» имеется, ну, и запас консервов. Ничего особенного, но пяток банок тушенки, кильку в томате, называемую иными остряками «братской могилой» и перловую кашу с мясом мне на полевой кухне выделили. В крайнем случае убогенький суп сварим. Хлеба тоже по пути купим. С голода пропасть не должны.

Путь сначала оказался интересным. До Оренбурга дорога шла через Южный Урал. Гор здесь, как таковых нет, вместо них, скорее, пологие холмы, покрытые густым лесом. Места вполне живописные, речек множество. Мы даже несколько раз останавливались, чтобы окунуться.

У села Зилаир сделали остановку, чтобы пообедать. Вот тут и мы поняли, как самонадеянны были насчет питания. В местном продовольственном магазине оказался голяк, причем полный. Хлеба тоже не было. Продавщица на мое недоумение только плечами пожала:

— Разобрали уже, с утра надо было подходить.

Пришлось покупать сухари, которые к счастью, были в продаже.

Панорама поселка Зилаир

С остальным продовольствием в магазине тоже оказалось не густо. Имелись серые макароны, перловка, невероятной величины соленые огурцы, засунутые по 3–4 штуки в трехлитровые банки, кабачковая икра. Нет, ну ладно я могу морскую капусту употреблять, я человек привычный. Но Алиса ее не очень уважает, а у Васи с супругой даже лица перекосились, когда они представили, что придется ужинать морским деликатесом.

Еще была селедка, точнее иваси в трехлитровых банках, напоминающих противотанковые мины. Общим голосованием решили селедку не брать. Во-первых, куда нам столько, а, во-вторых, обопьемся потом.

Столовая тоже не порадовала, обед уже прошел и в наличии был гороховый суп, макароны и котлеты. Тем и пообедали. Котлеты, кстати, оказались практически без мяса, сплошной хлеб, есть невозможно. Зато получилось набрать в пакет нарезанного хлеба, заплатив за каждый кусочек по две копейки.

Настроение сразу на низ пошло, мой дед говаривал «как потопаешь, так и полопаешь», ну так и как поешь, так и повеселишься. Впрочем, пока до села Исянгулово доехали, уже как-то разошлись. Забыл я, что Поволжье и Урал чуть ли не хуже всех в РСФСР снабжалось. Нет, оно и там были места, где более-менее в торговле было, но в основном в магазинах можно было шары катать, особенно подальше в глубинке. Народ все больше на подножном корме выживал или через работу снабжался. Не учел я местных реалий, что понятно, все же почти все лето в поле, а там какие магазины, питание через столовую, заготовка продуктов меня не касалось, ну, если не считать рыбалки.

Еще и не разгонишься, скорость приходится держать около сорока кэмэ, дорога откровенно сельская, в основном грунтовка, даже там, где асфальт, он изрядно побит, выбоин много. За Исягулово вообще участок оказался, где километров двадцать еле ползли, а в нескольких местах пришлось толкать машину и даже саперной лопаткой колею срезать, иначе бы на брюхо сели.

Кое-как на нормальную трассу вывернули уже недалеко от Оренбурга. Уже было ближе к вечеру, так что проехали город не задерживаясь, завернули уже после него на грунтовку, встав на берегу небольшого ручья. Я вытащил «Эверест», раскочегарил его и по-быстрому разогрел в котелке кашу с мясом. Мяса в ней, правда, практически не присутствовало, так, отдельные волокна. Пришлось пожертвовать банку тушенки.

Поели, женщины сполоснули посуду, и мы погрузились в машину. Сейчас до Бузулука двести пятьдесят километров ведет Вася, а там он на боковую, а я сяду за руль.

Под Бузулуком Вася меня растолкал. Пришлось мне вылезти из салона, чтобы умыться холодной водичкой из канистры, закрепленной на верхнем багажнике. Солнце давно село, так что канистра на скорости неплохо так остыла. Сразу и бодрость появилась. Вот тут уже совсем другое дело с дорогой. И сама она хорошая и ночью движения практически исчезло, так что я притопил до восьмидесяти, на прямых участках и до сотни доходя или чуть больше. Тут бы и больше можно притопить, да амортизаторы в машине так себе, громыхать начинают, это не говоря уже про не особо мощный мотор.

Но и под сотню хорошо, я по прохладце до Куйбышева за пару часов долетел. В сам город заезжать не стал — ни к чему, а по объездной дороге выехал на трассу, ведущую к югу.

До Балакова 270 километров, но по пустынной трассе я меньше, чем за три часа управился. По идее надо Васю будить, но уж больно он хорошо придремал, а мне, напротив, совершенно не хочется на боковую, так что я погнал дальше под мерное сопение трех пассажиров.

Тут интересные у городов названия, напоминание о бывшей в этих местах немецкой автономии, я проехал Маркс, на указателе мелькнуло, что через пятьдесят километров будет Энгельс. Там мы через Волгу переедем. Уже давно рассвело, но солнце пока невысоко над горизонтом, жары нет. Я разогнался чуть больше ста — быстрей приедем, скорее на другой транспорт пересядем.

Вот совсем не ожидал, что уже в шесть утра гайцы на дороге дежурят. Уже подъезжая к Энгельсу, заметил, вот они — автомобиль в кустах и инспектор на обочине. И не просто стоит, нет, он палочкой полосатой машет и не кому-нибудь, а конкретно. Ну, делать нечего, раз нарвался.

— Нарушаем? Старший лейтенант Кравец. Ваши документы.

* * *

[1] тюркское слово означающее рок, судьбу, довлеющую над человеком, весьма многозначное понятие

Как-то я и раньше знал, что в СССР к писателям правоохранительные органы относились максимально корректно, но вот довелось самому убедиться.

— Ваши документы, — обратился ко мне инспектор, — С какой скоростью движения допускается движение легковых транспортных средств вне населенных пунктов, вы помните?

— До 90 километров в час, — вздохнул я, — Но я и двигался с такой скоростью, ну, может, чуток превысил, километра на два или три, не больше.

— Да-да, а я балерина из Большого театра и верю вам безоговорочно. Что вы мне голову морочите? Километров до ста десяти вы точно разогнались. Еще и не пристегнуты.

— Это я из машины вылез, отстегнул, — мрачно объяснил я.

— По-вашему я не видел ничего? — укоризненно посмотрел на меня инспектор, — Давайте документы.

Ну, что тут поделаешь, пришлось лезть в салон за курткой, у меня в ней документы лежат. Сейчас мне дырку сделают. Нынче система такая — кроме Прав, водителю выдают еще и «Талон предупреждения» — карточку такую картонную. По крайней мере, в РСФСР именно она, в некоторых республиках были книжечки с отрывными талонами, куда гаишники вносили отметки. Но в РСФСР была именно карточка, а у инспекторов имелась просечка — миниатюрный дырокол, при помощи которого на полях талона делали отверстия, подписывая дату. За год три штуки набрал — лишишься прав и придется экзамены пересдавать, а то и на курсы опять ходить.

Просечка, кадр из кинокомедии «Бабушки надвое сказали»

Ага, вот гаишник и просечку достал, сейчас на поле с номером 1 влепит отверстие, там как раз «превышение скорости движения» — типы нарушений за обратной стороне талона перечислены. В принципе одна дырка не так и страшно, но не хотелось бы. Взятку, что ли предложить? Что-то не торопиться инспектор карточку дырявить, может, ждет, что я предложу решить вопрос полюбовно? Как там говорил монтер Мечников? Точно: «согласие, есть продукт при полном непротивлении сторон» [1].

Вид талона предупреждения

Я уж рот раскрыл, когда инспектор увидел мой писательский билет, который я по запарке вместе с правами ему передал.

— Александр Гарин? — спросил. Даже тон сразу изменился, сразу став добродушнее, что ли.

— Ну, да, там и права на мое имя.

— Так вы писатель?

— И писатель и журналист, — вздохнул я.

— А о чем вы пишите?

— Разные у меня книги, есть детские, фантастика, про путешествия.

— Что же вы так, Александр Глебович? Для детей пишете, а сами правила не соблюдаете? Они ведь призваны жизни людей сохранять. Я не буду вам пока прокол ставить, ограничусь устным предупреждением, но больше не нарушайте.

— Исправлюсь, товарищ старший лейтенант, приложу все усилия, — только и сказал я, забирая документы.

— Счастливого пути, — козырнул мне инспектор.

Вот же, он даже техпаспорт не стал проверять. Ну, и хорошо.

Хлопнул дверью, закрывая, и разбудил Василия. Алибабаевич потянулся в кресле:

— А чего стоим?

Тут он машину ГАИ увидел и инспектора, и сразу окончательно проснулся:

— Нарушил что-то? За что остановили хоть?

— Все нормально, не дергайся, документы проверили и отпустили, — сказал я, заводя двигатель.

— А где мы уже?

— В Энгельс въезжаем, — проинформировал я, показав рукой на приближающиеся дома окраины города.

— Это ты до самого утра ехал? А чего не разбудил?

— Да ты так хорошо уснул, а мне не хотелось тебя поднимать. Вот я и решил, что поеду, а если в сон потянет, тогда уже тебя растолкаю. Пока вот не хотелось. Давай уже в Саратов заедем, а тогда за руль сядешь.

Сам по Саратову рулить не хочу. Накатили не самые приятные воспоминания об этом городе. Было дело в прошлой жизни, проезжали через него и гаишники тормознули. Год тогда на дворе 1992-й стоял, ехали мы с Дальнего Востока. Навидались всякого. Пару раз пришлось ружья доставать. До стрельбы не дошло, но без оружия бы точно не доехали. Очень это хорошо понимаешь, когда против банды в пару десятков рыл стоишь. Только и радует, что они битами, да цепями велосипедными вооружены, а у тебя аргумент повесомее и им как-то стремно твою решительность проверять.

А ночью так и вообще приходилось со стволами расчехленными в обнимку спать. В город въезжали, забыли ружья разобрать, да в чехлы убрать. Вот их у нас менты и увидели. Отобрали, но, что характерно, протокола об изъятии не составили. Пришлось ездить за их машиной часа четыре, как привязанными, пока те не выдержали и не отдали стволы. А плюнули бы мы, так кто знает, где бы оружие потом всплыло?

Пока объездной дороги с новым мостом нет, хочешь или не хочешь, а путь один — через Саратовский мост и потом через город, аж пока не выедешь на трассу. Одно хорошо — утро ранее и машин пока мало, так что удалось по-быстрому проскочить через город. Оно бы пожрать где-нибудь, да в шестом часу не то, что столовых, ресторанов открытых не найдешь.

Выехали за город, устроили быстрый пикник. Запасов уже практически не осталось, поэтому пришлось макароны с килькой делать. Ладно бы суп, так без лука и картошки нормальный не сварить. Но ничего, пусть без аппетита, но поели и дальше погнали по правому берегу Волги. До конечной точки путешествия чуть меньше четырехсот километров. Я посоветовал Алибабаевичу держать не более девяносто в час, а, если что, то будить меня, надеюсь, писательское удостоверение снова выручит.

Проснулся уже за Камышиным. Трасса здесь идет недалеко от Волги, виды потому просто замечательные, красивая она все-таки — главная русская река. Предложил Василию сменить его, но тот отказался, сказал, что за ночь отдохнул. Так дальше и ехал, то подремлю, то на реку смотрю или с женщинами лясы точу.

К Волгограду подъезжали около двенадцати. Ребята подкинули нас на железнодорожную станцию, где мы чемодан с вещами оставили в ячейке хранения, чтобы не таскаться с ним по городу. Потом к их родственникам заехали. Там привели себя в порядок, а заодно пообедали. А чего отказываться, если люди от чистого сердца предлагают?

Поезд наш вечером отходит, мы с Алисой решили людям не мешать, а потратить время на осмотр достопримечательностей Волгограда. Хозяева нам подробно разъяснили куда идти. Тут, оказывается, рядом скоростной трамвай ходит, в 84-м году пустили. Так что нам пройти метров триста и будет остановка «Площадь Чекистов».

— Линия одна, а остановка конечная, не ошибетесь. Проедете «Пионерскую», «Комсомольскую». Выйдите на «Площади Ленина», там комплекс музея, — сказал хозяин.

Скоростной трамвай оказался самым обычным татровским, составленным из двух вагончиков, разве что двигался куда быстрей, чем обычно. Но это понятно — линия выделенная, расстояние между остановками большое, есть возможность разогнаться. Сначала ехали по поверхности, но после «Пионерской» нырнули под землю, хотя и не глубоко.

Выбравшись на поверхность на площади Ленина, мы первым делом отправились к Дому Павлова. Не знал, что его восстановили, думал, что сохранили в разрушенном виде. Но нет, теперь это снова жилое здание. Даже странно как-то — прямо в этих подъездах, коридорах и квартирах страшные бои шли, рукопашные схватки кипели, а теперь здесь люди живут, занимаются обычными ежедневными делами, обед варят, проверяют, как дети уроки сделали.

Перешли улицу и уперлись в невысокую стену. Прохожие объяснили, что нужно влево или вправо пройти, там лестница будет.

Вот оно что, я Дом Павлова с мельницей спутал. Это ее оставили в разрушенном виде. Рядом и знаменитый фонтан с водящими хоровод детьми. Вечные ровесники тех ребят, жизни которых оборвали бомбы и пули немецких нацистов. Мороз по коже продирает. Алиса тоже притихла. Походили вокруг, в самом музее «Сталинградской битвы» побывали. Технику тоже посмотрели, что вокруг музея установлена. Тут много чего есть. Т-34 тоже имеется, их Сталинградский завод собирал до самого последнего момента, когда бои уже в цехах заводских шли.

Украдкой похлопал старичка, как старого знакомого. А ведь я в той жизни еще в учебке был, где, в том числе готовили мехводов на Т-34 и ИС. Мало кто знает, что Т-34–85 и ИС-2 были сняты с вооружения только после распада СССР. А до того момента они вполне успешно продолжали служить в составе УРов на Дальнем Востоке. Да, были такие укрепленные полосы вдоль границы с Китаем. Целая система ДОТов, минных полей, подземных сооружений. В том числе и танков, выполнявших роль подвижных огневых точек. Были там специальные бетонные укрытия, танк туда заезжал так, что только башня торчала. Для одного танка их могло быть несколько, чтобы он имел возможность перемещаться между позициями.

В мирное время на танке только мехвод служил. Предполагалось, что в случае чего призовут запасников и ими укомплектуют полный экипаж.

По набережной мы еще погуляли, увидели стену Родимцева и бронекатер. Времени до поезда еще много было, и мы поехали на Мамаев курган. В общем, нагулялись до одурения и на скоростном трамвае отправились на вокзал, выйдя на станции «Комсомольская». От нее всего-то метров пятьсот пройти.

* * *

Да, в этот раз мы точно не на фирменном поезде едем. Отличия изрядные. Вагон старенький, жизнью побитый, вместо ковровой дорожки на полу коридора вышарканный почти до дыр линолеум. Ведро с мусором доверху, а из туалета запашок неприятный доносится. Нет, зайти можно, но пахнет отнюдь не розами. Радует, что у нас купе ближе к середине вагона — это очень влияет на чистоту атмосферы. Хотя я бы не сказал, чтобы прям так убого. Просто нет фирменного лоска и блеска, условия, что называется, обычные, общегражданские.

Только зашли и разместились, как показалась проводница. Билеты пришла проверять, заодно спросила:

— Белье брать будете?

— Конечно.

Ну, а как не брать? Уже вечер, шесть часов, что еще ночью в вагоне делать, только спать. Нет, я бы мог писать, уже пробовал, но такие загогулины ручка выводит, потом не расшифровать никак, так что лучше не надо.

Простыни оказались сероватыми, еще и влажноватыми. Алиса только глаза закатила, когда их увидела. Ну, это она просто непривычная, девочка на севере детство провела, а в Магаданской области поезда не ходят. Я сразу у проводницы чая заказал. Пирожные и булки с маком у нас есть — взяли в железнодорожном буфете специально на ужин. Поинтересовался насчет вагона-ресторана, а нет его в этом составе, не предусмотрен. Печалька, но ладно, придется завтра во время остановок на вокзалах что-нибудь купить. В крайнем случае, на чае продержимся, плюс еще банка тушенки у нас имеется с хлебом. Последний НЗ.

Не успели мы чай допить, как в купе ввалилась пара мужиков: красные, пыхтящие, с трудом волочащие за собой тяжелые чемоданы. Пришлось отставить недопитый стакан и помогать закидывать багаж часть наверх, часть во второй рундук.

Мужики поблагодарили, уселись рядком передохнуть. Оказалось — соседи наши, ехали из гостиницы на такси, но машина по дороге колесо пробила. В результате на перроне они появились только в последний момент, когда проводники начали двери закрывать. Бежать в голову состава далеко, пришлось просить, чтобы в последний вагон пустили. Беднягам почти через весь состав добираться пришлось, что с чемоданами весьма не просто. Ладно, пару вагонов пройти. А двадцать? Неудивительно, что так заморились.

Прошел до проводницы, попросил чая сделать. Вернулся, думаю, нужно познакомиться, все же целые сутки ехать. А мужики колоритные. Один оказался казахом по имени Азамат Бахытов. Он в райкоме работает на мелкой должности в Гурьеве, теперь вот добирается в Сочи, куда ему оздоровительную путевку выдали. Лет под сорок ему, на мой взгляд, но точно сложно сказать. Азиатские мужчины, они как сильно младше своих лет могут казаться, так и значительно старше. При этом долго совершенно не меняются, чтобы в конце жизни быстро постареть.

Вторым оказался явный военный. Это легко угадывалось по выправке, он даже сидел как-то прямо, но при этом основательно. Еще и голос такой, бескомпромиссный. В общем, явный старший офицер, чего гражданский пиджак никак не скрывал. Судя по возрасту майор, а может быть даже подполковник. Хотя, конечно, могу и ошибаться. Может, он гражданский моряк или пожарный.

Но нет, я угадал, пограничник, едет на новое место службы, в Новороссийск, чему несравненно рад, потому как родом оттуда. Назвался попутчик Василием Ивановичем, фамилию доложить не посчитал нужным. На мой вопрос о звании, сказал, что майор.

Я же на вопросы попутчиков объяснил, что мы оба студенты и едем в Геленджик. Мол, освободились после практики и собираемся пару недель отдохнуть перед началом нового учебного года.

— Где хоть жить собираетесь, молодые люди? — добродушно спросил пограничник, — Учтите, найти место сейчас трудно. А если еще и по студенческим доходам, то проще в палатке на пляже жить.

Вот согласен, в СССР приморские курорты летом были буквально переполнены отдыхающими. Мест в санаториях и гостиницах решительно не хватало, поэтом большинство людей ехало дикарями. Так сейчас называют тех, кто сам решает проблему заселения. Есть комедия Леонида Гайдая «Спортлото-82» с Пуговкиным и Кокшеновым, так там отлично показано в каких условиях порой «дикари» размещались. Селились даже в сараях. А, точно, еще есть комедия «Будьте моим мужем» с Мироновым, там та же проблема показана, причем, весьма выпукло.

Кровать в курятнике. Кадр из комедии «Спортлото-82»

Многие жили в палатках на берегу моря, находя более-менее укромные участки для этого. Сам в прошлой жизни отдыхал с родителями в палатке на Арабатской стрелке и на Южном берегу Крыма. Было мне тогда лет двенадцать-тринадцать, так что меня вполне устраивало. Особенно нравилось в спальном мешке засыпать под открытым небом. Романтика, понимаешь.

В Сочи малость проще. Там прямо на берегу есть открытые бетонные платформы, когда в один ярус, а когда и в несколько. Так вот на ней можно взять в аренду шезлонг и дрыхнуть прямо на открытом воздухе. Недорого, копеек до пятидесяти за ночь получается. Многие туристы так и поступают, особенно те, кто приехал сам и ненадолго. Ну, еще студентам удобно. Только с хранением вещей проблема, обычно в таком случае их на вокзале оставляют в камере хранения. Иначе очень легко могут украсть, что-что, а карманников на курортах в Союзе хватает.

Платформа

Сам бы я мог и на такой платформе поспать, но тащить на нее Алису. Нет, это точно не пойдет. Плохо то, что сейчас действительно самый сезон. Вот перед началом сентября станет полегче, когда семьи с детьми потянуться домой — детям пора будет в школу. Но это, как минимум, неделю нужно ждать.

— А где остановиться собираетесь? — задал вопрос майор.

— Обещали в пансионате «Черноморец» что-то найти, — пожал я плечами.

— Ну, не знаю, — протянул погранец, — Не факт, разве только у вас хороший блат, но даже в этом случае другой блат может перебить.

— А что вы можете посоветовать?

— Попробуй к бабкам на вокзале подойти. Через них обычно комнаты сдают. Но все зависит от финансовых возможностей, — офицер с сомнением поглядел на меня.

— У меня с этим неплохо, — улыбнулся я в ответ, — Я хорошо заработал в этом году.

— Стройотряд? — понимающе кивнул майор.

Ну, можно и так назвать. Особенно с учетом того, сколько я за это лето грунта лопатой перекидал. Да и совочком со скребком тоже немало поработал.

— Типа того, — усмехнулся собеседнику.

— Смотри сам, — последовал ответ, — Если снимать квартиру, то и десять и двадцать рублей может быть. Или взять отдельную комнату в доме. Если хорошая, да с питанием, то тоже десятка.

Пограничник замялся. Понятно, что-то предложить хочет, но статус у него не тот, чтобы торговлей заниматься. Но, видимо, офицеру и мы понравились и кому-то еще поспособствовать хочется. Ага, решился.

— У меня брат двоюродный комнаты сдает. У него дом большой на Геленджикском проспекте. Сейчас, насколько знаю, у него комната освободилась. Большая, плюс питание. Завтрак и ужин, обед тоже можете договориться, но обычно отдыхающие где-нибудь в кафе ходят. Вот только цена, не знаю, может, для вас дороговато.

— Сколько?

— Десять в день, если с полным питанием, то двенадцать.

Ну, что, для меня не особо и дорого, я с собой тысячу брал. За лето, считай, вообще почти ничего не потратил — реально негде было. Когда мотаешься по степи, то с магазинами там не особо богато. А в селах хоть лавки и есть, но там было толком нечего купить — полнейший голяк. За все лето меньше ста рублей разошлось.

— Меня устраивает, а как можно будет договориться?

Майор губами пожевал, еще раз переспросил:

— Точно потянете?

— Даже не сомневайтесь, нормально, мы оба работали.

— Ну, ладно, тогда давай так. Я с вокзала позвоню, если все в порядке, то он за вами сам приедет. Машина у него есть своя. С моей рекомендацией, чуть дешевле будет… надеюсь, — последнее слово офицер как-то неуверенно произнес.

Я только про себя хмыкнул.

— Огромное спасибо, Василий Иванович. Очень помогли.

Тут заметил, что Алиса носом клюет.

— Товарищи, не пора ли на боковую? Поздно уже, — обратился я к нашим попутчикам.

Майор героически вызвался на верхнюю полку лезть, уступив свое место Алисе, но она отказалась, все же молодая, ловкая. Верхние места у нас по билетам, что понятно — мы последние по брони брали.

Забрался на полку, а сон не идет, беспокоит меня полное отсутствие идей, как предотвратить предстоящую катастрофу. В принципе достаточно хотя бы на десять минут задержать выход «Нахимова» и столкновения не произойдет. Или же как-то притормозить сухогруз. Но вот как?

Начал перебирать способы. Ладно, подойдем к делу систематически. Итак, поставлена задача, как повлиять на ход событий. Если исходить их прочиненных в прошлой жизни книг о попаданцах, то можно использовать ряд путей.

Вариант 1. Передача знаний из будущего. Можно использовать свои знания о грядущей катастрофе, дабы предупредить ответственных лиц или поменять цепочку событий. Скажем, как-то донести до капитанов или диспетчера информацию о критических ошибках, которые привели к столкновению, предложив альтернативные действия.

Вариант возможный, но сложно реализуемый. Оба капитана для меня недоступны, да и сами суда находятся далеко. Кто будет диспетчером в день аварии, я не знаю. Знакомств нет, устраивать скандал чревато, что примут за сумасшедшего. Плюс можно раскрыться. Нет, не пойдет.

Вариант 2. Технологические улучшения или модернизация оборудования. Обычно в книгах попаданцы внедряют технологии или методы, опережающие свое время. Например, могло бы помочь улучшение навигационных систем, добавление дополнительных средств контроля или обучение персонала работе с более совершенным оборудованием. Скажем, если систему автоматической радиолокационной прокладки (САРП) на сухогрузе дополнить функцией предупреждения о реальном риске столкновения, это могло бы изменить действия капитана Ткаченко.

О, я вспомнил, как звали капитана на сухогрузе и название самого судна. Точно! «Петр Васев». Но тут сразу не пойдет. Нет возможностей даже теоретических. Если бы я попал на «Нахимов» матросом или на сухогруз, тогда бы я мог вмешаться в события. Но даже так с техникой ничего бы не вышло, в СССР такой способ займет годы. Тупиковый путь. Ладно, тогда следующее.

Вариант 3. Изменение процедур безопасности и связи. В этом случае можно предложить пересмотреть протоколы взаимодействия между судами и береговыми службами. Например, ужесточить требования к подтверждению маневров, ввести дополнительные этапы проверки данных или улучшить координацию между капитанами в ситуациях сближения курсов.

Да не, хрень полная. Это нужно быть большим начальником. Да и если диспетчер и капитаны пренебрегли правилами судовождения, то не факт, что и на новые протоколы не наплюют. Вообще не катит.

Вариант 4. Обучение и контроль персонала. Попаданцы в книжках постоянно занимаются повышением квалификации специалистов. Получается это у них быстро и просто. В данном случае помогли бы учения по реагированию в критических ситуациях. Да хотя бы, если капитан лайнера не покидал мостик до завершения маневра, а вахтенный помощник действовал решительнее, риск бы снизился.

Нет, нет ни времени, ни возможности. Тоже пролетает мимо. Ну, хорошо, тогда следующий пункт.

Вариант 5. Изменение решения диспетчера. Отменить решение диспетчера, который предложил сухогрузу пропустить пассажирское судно, что противоречило правилам судовождения.

А, пожалуй, этот вариант выглядит более-менее реализуемым. Попробовать проникнуть в порт, как журналист? Тогда мне нужно побывать в диспетчерской службе и узнать расписание. Если вывести из строя диспетчера, который должен дежурить 31 августа, то его заменят на другого. Есть шанс, что другой человек на нарушение не пойдет. Как обеспечить замену? Да хотя бы руку сломать, организовав нападение неизвестных, прямо как в комедии «Бриллиантовая рука». Правда, для меня это риск, что милиция выйдет, как на заказчика, но пока ничего лучше я придумать не могу.

Разве что нанять катер и пойти наперерез судну, чтобы оно отвернуло с курса? На худой конец можно и такое провернуть. Вот только корабли шли ночью. Могут и не заметить катера. Если они сближения друг с другом не заметили, несмотря на включенную иллюминацию, то на катер им тьфу. А на дно рыб кормить не хочется.

Так и заснул, не до чего толком не додумавшись.

Проснулся поздно, видимо сказалась прошлая бессонная ночь. Посмотрел на часы — уже девять, самое начало десятого.

— Однако здоровы вы спать, Александр, — послышался снизу майорский бас.

— Так я вчера вообще не спал ночью, за водителя был. Уже под утро пару часов подремал в кресле, — возмутился я.

— Что же, причина уважительная, принимается. Спускайся, завтракать будем.

Свесился вниз, там уже дастархан на столе. Чего только нет.

— Да неудобно как-то, — попытался отказаться.

— Чего неудобно? — удивился майор, — Вы нас вчера угощали, сегодня мы. Давайте, присоединяйтесь, мне тут жена надавала всякого, а я столько не съем. Пропадет ведь.

Казах присоединился:

— Давай-давай, кушать надо, все есть, лепешки свежие, каймак, курочка.

Нехорошо отказываться, когда от всей души, тем более, я голодный, считай, два дня нормально не ел. Толкнул бессовестно дрыхнущую Алису. Спрыгнул вниз.

— Я сейчас, только умоюсь, — сказал и учесал по коридору.

Наелся от души, наши спутники радушными оказались. Курочка жареная, курочка отварная, котлетки, куски бараньего шашлыка, мясистые волжские помидоры, зелень душисты лепешки. Да много чего, ешь, не хочу.

Азамат начал рассказывать про Гурьев и про то, какое там море хорошее, вот, мол, где приезжать надо купаться. Хм, что-то не уверен, было бы там действительно хорошо, наверное, уже бы народ побережье облюбовал.

Тут казаха совсем понесло, так что пришлось выслушать лекцию о том, что Казахстан — это наследник Золотой Орды. Ну, надо же, монголы, значит, не причем. Затем Бахытов совсем удила закусил, начал рассказывать про исключительную древность казахского народа, упирая на развалины древних городов, найденных на юге республики. Я так понял, их казахи построили, странно только, отчего они потом по степи кочевали.

Окончательно заговорившись, партиец районного масштаба начал втирать нам, что Казахстан под управлением исключительно казахов добьется исключительного процветания. Другие народы, я так понял, вообще для этого ничего не сделали.

— Получается, если в Казахстане останутся только казахи, а главное принимать решения будут только они, то республика расцветет?

— Конечно, — важно подтвердил Бахытов.

— А, простите, какие именно казахи будут принимать решения?

— Что значит, какие? Весь народ!

— Весь не получится. Вот вы из какого жуза?

Азамат в изумлении уставился на меня:

— А ты откуда знаешь?

— Работа у меня такая, много знать, — усмехнулся в ответ, — Но все же, из какого жуза?

— Из Младшего.

— И вы серьезно думаете, что Старший жуз упустит власть из своих рук? Предположим чисто гипотетически, что Казахстан стал жить сам по себе, и руководство он будет выбирать сам. Думаете, в таком случае выходец из Младшего или Среднего жуза будет иметь хоть шанс сделать карьеру? Э нет, никаких, станет еще хуже в этом плане. Все руководство займет Старший жуз, а двум остальным останется только работать и гордится тем, что управляют казахи, но не они. Хотя дуть в уши про то, что вы равны вам будут со страшной силой.

Замолчал Азамат, накуксился, задумался так, что до самого прибытия на станцию его не слышно стало. И погранец на меня странновато поглядывает. Вот и у меня что-то забрезжило в голове. А нельзя ли майора как-то использовать для предотвращения столкновения?

А вообще не ожидал я такие речи от казаха услышать, тем более партийца. Выходит, национализм в республике процветает. Впрочем, помнится, уже в этом время и русские слова и географические названия от казахских выражений производили, коверкая как удобнее, и Адама в Казахстане появился. Или Адам — это позже? А ведь по хорошему удержать Казахстан и Донбасс с Крымом в составе новой России. И границу было бы легче охранять и ресурсов бы больше сохранилось, а не в руки иностранцев уплыло. Правительство независимого Казахстана практически все месторождения с легкостью распродало. Да и Байконур и военные полигоны сохранить. Интересно, получится ли у меня повлиять на размежевание? А надо бы попробовать!

* * *

[1] фраза из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев»

Удивил меня Бахытов, до обеда он сидел, напряженно о чем-то размышлял, а потом сказал:

— Знаешь, что-то в том, что ты сказал, есть. Но нужно будет многое обдумать.

— Конечно, без этого вообще не стоит ничего делать, — согласился я.

— А скажи, молодой досым, что у тебя за работа такая, что много знать приходится? Ты же сам сказал, что студент, значит, пока учишься, а не трудишься.

— А я не только студент, — улыбнулся ему, — Я еще и писатель мал мала.

— Ай, жарайсын какой! — восхитился казах, — Так бы сразу и говорил, а то, студент. И как, твои книги читают или нет?

— Почему не читают? Читают. У нас издавали, в Америке издавали, уже больше чем в двадцати странах моя книга вышла.

Пришлось вкратце рассказывать о себе и своих успехах, в том числе и о том, что том году с августа до декабря в США жил. Давно заметил, стоит людям узнать, что перед ними успешный писатель, тут же отношение меняется. Вот и в этот раз попутчики моментально тон разговора сменили. Только что он был снисходительно-добродушный, таким старшие частенько с младшими разговаривают. И вот уже ко мне обращаются как с равным или даже немного старшим.

Нет, мне на подобные психологические тонкости давно плевать, на самом-то деле мне куда больше своих официальных 18 лет. Вот Алиса, удобно пристроившаяся в уголке, явно развлекается, то-то глазки у нее весело блестят. Я понимающе ей улыбнулся.

Василий Иванович сначала несколько смутился, начал что-то бубнить, что не знал, наверное, его предложение мне не подойдет, но я решительно пресек попытки с темы соскочить.

— Что вы, Василий Иванович, на самом деле вы меня очень выручите. У меня, как у члена Союза Писателей есть бронь, но она не всегда работает. Ладно бы хотя бы за пару недель побеспокоился о размещении, но мы все лето в поле провели, работали в археологической экспедиции.

Ну, тут пришлось и об Аркаиме рассказывать, как мы его нашли, как раскапывали. Казах, что меня ничуть не удивило, тут же решил, что найдены его предки, потому что они тут всегда жили, что же еже понятно. Пришлось разочаровывать человека, объясняя, что народ Аркаима жил задолго до образования современного населения Средней Азии и принадлежит совершенно к иному антропологическому типу. Собственно, речь идет о предках иранских ариев и индийских брахманов и кшатриев. О том, что генетически люди, жившие в Аркаиме также тождественный славянам, имея те же гаплогруппы, говорить не стал. Во-первых, не поймет и не поверит, а во-вторых, хотя генные метки уже открыты, но широкое изучение их пока не ведется, тем более по отношению к древним останкам.

Самое главное, майор понял, не собираюсь я его подставлять, так что насчет жилья он поговорит. В сущности мне так даже удобнее — будем жить автономно. Меньше присмотра за нами, опять же, обязанностей навешивать не будут. Оно ведь как — поселишься в санатории, тут же узнают, что писатель. Считай, сразу же досаждать начнут. Тут и авторские встречи и куча соискательниц моего перспективного молодого тела. Зачем мне Алису злить? Она, как «жена моя, мать моих детей» меня полностью устраивает. Если уж пускаться во все тяжкие, то когда один ездишь, но я-то с Селезневой и это нужно конкретно так учитывать.

Пограничника особенно интересовало, о чем я пишу. Пришлось рассказывать о том, какие книги у меня выходили.

— Я понимаю, космос, всякие приключения, необычности, любят это люди, — с досадой произнес майор, — Но мне вот кажется, мало сейчас про нашу работу книг.

— Ну, почему? — не согласился я, — Много есть произведений и об армии и о пограничниках.

— Ну, есть, конечно, — но вот так, чтобы популярный автор донес о повседневной работе, чтобы молодые парни захотели у нас служить.

Да, ладно, как раз первыми пограничники новобранцев из призывников выбирают. Что-то, а с комплектованием у них проблем точно нет. Я так и сказал, но офицер возразил.

— В основном пишут про Великую Отечественную, а вот про нынешнее время мало, — настойчиво гнул свою линию майор, — Ты вот говоришь, что в пограничники трудно попасть, а сам пошел бы?

Пришлось изображать сдержанное смущение, признаваясь, что у меня на два года отсрочка.

— Проблемы у меня с давлением, нельзя большие нагрузки. Врачи говорят, что может пройти, я же еще молодой, расту. Да, и, признаться, я бы хотел окончить институт, а там уже пусть призывают. Не вижу ничего хорошего в том, чтобы прерывать учебу. Я вот уже на третий курс перешел, получится, что меня оторвут от обучения на целых два года. Насколько сложно будет снова входить в курс, вспоминать забытое.

Судя по лицу офицера, мои аргументы он стоящими внимания не считал. Ну, это понятно. Только не могу же я ему сказать, что уже служил. Два года сначала в сапогах, а потом и в берцах пробегал.

— А, в конце концов, Василий Иванович, вот вы упрекаете нас, молодых авторов, в том, что мы не пишем об армии, пограничниках, моряках. Но скажите, а как я, вот конкретно я, могу написать о вашей службе, написать ярко, честно, правдиво, если я о вашей работе вообще ничего не знаю? Это ведь не фантастика, тут выдумка не пройдет, тут специфику понимать нужно. А то я вот разверну приключенческую историю, вы возьмете книжку почитать, а потом плеваться начнете, потому что я все на свете переврал. Любые претензии должны быть обоснованы.

— Вот для этого и существует служба, — начал поучать меня майор, — Послужите пару лет, только подумайте, сколько сюжетов у вас появится.

Я не удержался, смеяться начал.

— А с чего вы решили, что я точно попаду туда, где будет, о чем потом рассказать? Вы вспомните свои курсантские годы. Много ли там сюжетов найдется интересных для читателей? Только о самоволках, пьянках и чудачествах не надо — это, конечно, забавно, аудитории понравится, только цензуру не пройдет. Да и задач популяризации армии точно не выполнит. И большинство рядовых точно так же два своих года проводит, что потом о самой службе толком нечего и рассказать. Именно о службе.

Я остывшего уже чайку отпил и продолжил:

— Ну, вот призовут меня, проведу я пару лет на какой-нибудь точке в тайге или в пехотном подразделении, а то и хлеборезом, если повезет. Очень интересный опус можно будет накатать. Например, «Хлеборез против кровавых диверсантов» или «Хлебный нож против нунчак смерти». Жуткая вещь получится, буквально убойная, народ в очередях в книжные будет давиться. Только на деле выйдет низкопробная фантастика, разве что армейский быт правдиво будет описан. Будет мой непобедимый хлеборез истово кровать по утрам отбивать, машку по продолу таскать, мышцы тренируя и сливочное масло подворовывать, шайбы в ручном прессе регулируя.

— Это откуда ты такие подробности знаешь? — взвился майор.

— Да уж поведали мне, — довольно осклабился я.

Интересно, получится своего добиться или нет? Надо постараться.

— И что же ты предлагаешь? — сердито поинтересовался погранец.

— Так это вы должны предлагать, — демонстративно удивился я, — Это же вы передо мной задание ставите. Но, тем не менее, извольте. Пригласите меня к себе. Познакомьте со своей деятельностью, конечно, в той степени, что позволительно и не нарушает секретности. Но, думаю, ничего нет закрытого в выходах на патрулирование границы. Опять же, есть же какие-то истории, которыми могут поделиться ваши сослуживцы, да и вы сами. Естественно, потом рукопись проверят безопасники, чтобы там ничего лишнего не проскочило. Вот тогда и получится книга и интересная и правдивая. Можно даже будет сценарий сделать, кино снять.

Офицер даже завис от неожиданности, обдумывая мою идею.

— Даже не знаю, мне нужно будет с начальством переговорить. Может быть, и понравиться идея. Вот что, мне дня три нужно, а тогда я сообщу, какое будет принято решение.

Чувствую, Алиса предстоящей перспективой недовольна, прекрасно понимая, что ей придется одной оставаться, если я буду у пограничников пропадать. Но скандалить не стала, хотя чувствую, что стоит нам остаться наедине и претензии будут озвучены.

Я ей только на ушко сказал:

— Не беспокойся, я все решу. Хорошо?

Кивнула, вроде успокоилась, по крайней мере, пока.

К Новосибирску подъехали в пятом часу. Еще день, но пора позаботиться о пристанище, вечер не за горами. С Бахытовым простились по-доброму, он адрес санатория дал, где отдыхать будет, приглашал заезжать. Я обещал, в принципе, почему бы и нет, лишнее знакомство не помешает, надо будет прощупать через него настроения среди казахов и их взаимные терки. Глядишь, и пригодится знание, в Среднюю Аию в 90-х иностранный капитал в полный рост войдет, а я целый ряд перспективных рудников знаю. Можно будет организовать добычу. С майором первым делом зашли на переговорный пункт, благо почтовое отделение на вокзале было.

— Подождите здесь, — кивнул офицер на скамейку, нырнув в кабинку.

Я вроде спиной к нему сижу, но окно отражает и мне погранец прекрасно виден, как и то, какой номер он набирает.

— Полковник Мещерский. Да, здравствуйте, прибыл, сейчас на вокзале…

Тут офицер обнаружил, что дверь к кабинке неплотно прикрыта, захлопнув ее. Жаль, интересно было бы послушать. Майор он, ага, вот же конспиратор.

Оказавшийся полковником офицер уже через десять минут вернулся.

— Нормально, сообщил на службу о прибытии, меня сейчас заберут. Родственникам тоже дозвонился. Приедут за вами минут через сорок. Пойдемте, — он вывел нас на улицу, — Вот здесь ждите, увидите зеленую тройку с усатым таким водителем. Степан Владиленович его зовут. И еще, если будете съезжать, то оставьте контакты, я с вами свяжусь. Ну, давай руку.

— До свидания, товарищ полковник, — я намеренно выделил последнее слово, насмешливо посмотрев в глаза офицеру.

Ну, да, как же, он даже не смутился.

— Ну, а зачем званиями козырять? Сразу отношение другое. А так майор и майор, не велик чин.

Подъехавший бобик защитного цвета забрал нашего попутчика, и мы остались на привокзальной площади ждать нашего будущего хозяина. Приехал он почти вовремя, всего-то на десять минут опоздал.

Действительно усатый, причем видно, что усами своими человек гордится, лелеет их. Аккуратно постриженные, хотя по мне — щетка щеткой. Всю дорогу до Геленджика водитель развлекал нас рассказами о том, как нам у него будет хорошо. Бухта рядом, воздух, ах какой, питание лучше, чем в ресторанах. А комната, да такой комнаты мы в жизни не видали. Сомневаюсь, что она лучше, чем мое жилье у дядюшки Фомы, но вслух свой скепсис высказывать не стал. Но уж точно своего бассейна в полуподвале у нашего хозяина нет. Ах, как мне его не хватает. В смысле бассейна.

Впрочем, оказалось, что я зря сомневался, обещания Владиленовича, конечно, нужно было делить на два, но в целом я оказался вполне доволен. Комната действительно большая — больше двадцати метров. Отличный раскладывающийся диван, новая мебель, даже небольшой холодильник в комнате был, как объяснил хозяин, для напитков.

Двор тенистый — деревья, множество цветов, уютный дворик. Поторговались, хозяева вполне удовлетворились ценой в 7 рублей за комнату. За питание тоже будут брать, но если мы дома есть будем. Главное — вовремя предупредить, чтобы на нас не готовили.

Но на первый раз нас потащили обедать бесплатно. Но вообще стол отличный — салаты, борщ, жаркое, фрукты. Я так понимаю, это промоакция, но все равно согласился, что завтрак и обед оплачиваю, а с ужином будем посмотреть.

Вечером сразу и на пляж пошли. Мы, правда, и так загоревшие. На раскопках под палящим солнцем белокожими остаться невозможно. Хозяйка даже не поверила, что мы с Магадана:

— Ой, та што вы мне голову морочите, такие загорелые, носы облупленные. Што я, северян не видала што ли?

Мы с Алисой только рассмеялись.

Следующие три дня купались, жарились на пляже, отъедались салатами. В общем, пытались насладиться последними летними днями. Оно, конечно, здесь еще и в сентябре вполне себе тепло, но мы уже будем на севере, а там в это время пусть не сильные, но морозы уже. В самом Магадане в сентябре обычно снега еще нет, но морозец по ночам бывает. Но ветра, сырость, все равно уже холодно. Тем приятнее отдохнуть на юге.

Алиса рано вставать отказывалась, поэтому основную жару мы дома пережидали, на пляж шли уже после обеда. Я вот жаворонок, с утра вскочил, на зарядку сбегал, пробежался по улице. Затем, чтобы не мешать девушке, я во дворе своими делами занимался. Беседка оказалась отличной заменой кабинету — прохладно, пахнет хорошо, стол есть, стул имеется, а больше мне ничего и не нужно, только тетрадь и ручка.

На второй день у хозяина в гараже увидел полуразобраный мотоцикл «Иж-Юпитер».

— А, это племянник хотел починить, но не успел, в Москву вернулся.

Занялся ремонтом сам. Там работы-то оказалось всего ничего, зачем нужно было разбирать технику так кардинально, так и не понял. За пару дней, не особо напрягаясь, оживил байк и договорился, что на время отдыха буду им пользоваться. Степан на меня доверенность выписал, благо права с категорией «А» у меня есть.

Алиса привычная, у ее папы «Урал» есть, так что она на заднее сидение ко мне запрыгивает, руками меня обхватывает и мы поехали. За два дня по всем ближайшим окрестностям проехались. Дивноморское, Архипо-Осиповка, Лермонтово, Новомихайловский. По югу до самого Туапсе добрались. Есть желание и южнее побывать, но там лучше на «Ракете» — морская прогулка намного приятнее. Еще побывали в Новороссийске, Анапе, Крымском, Абрау-Дюрсо.

Небольшие путешествия приятно дополнили отдых. Покатались, выбрали место, покупались, а уже в темноте домой возвращались. С утра, пока Алиса отдыхает, я мотался в Новороссийск, ну и с трассы осматривал Цемесскую бухту.

Мелькнула мысль купить большой мяч, выкрасить в черный цвет, да сбросить в бухту. Или, как вариант, сколотить из дерева макет мины. Так, чтобы все, как положено — с рожками. Заметят, закроют в бухте движение.

По зрелому размышлению пришлось отказаться от такого заманчивого плана. Бухта огромная, вполне могут просмотреть мой макет. Позвонить и предупредить, так могут не поверить. Опять же — «Новороссийск» от пирса отходил в темноте уже, поди-ка в таких условиях мину заметь. А днем, даже, если вышлют тральщик, он быстро разберется, что никакой опасности нет, так, обычное хулиганство. Еще и расследование начнут и на меня выйдут, оправдывайся потом. Нет, не годится.

Можно попытаться проникнуть на борт и вывести что-то из строя, такое, что придется судну задержаться в порту. Но тут две трудности: не факт, что меня на лайнер пустят, и не знаю я, как сломать что-то действительно важное. Увы, но знаниями судового механика я не обладаю.

Более реалистичным мне кажется вариант со звонком в порт и к военным, что на «Нахимове» скажем, бомба заложена. Пока проверять будут, полночи пройдет. Пассажиров, конечно, жалко, нервы им помотают с эвакуацией, зато живы останутся. Пока, на мой взгляд, самый действенный план. Смущает только одно — народ сейчас к угрозе минирования непривычен, все расслаблены. Может случиться такое, что позвоню, а мне не поверят, отмахнутся, просто на каком-нибудь этапе забьют на предупреждение и тревогу не поднимут. Вполне такое может быть.

Разве что соорудить бутылку с кустарным напалмом, швырнуть об борт — пусть пожарных вызывают? А как я потом уйду из порта? Ловить меня начнут со всем тщанием, причем вся общественность на меня, вражину, ополчится.

В общем, за покатушками, купаниями и размышлениями, что делать, и кто виноват, весело и непринужденно провел три дня. Опять же — любая девушка внимания требует, так что и в кафе ходили и в кино, даже на дискотеке были, где пришлось малость помахаться с местными, которые отчего-то решили, что Алисе с ними, дебилами, должно быть интереснее. Но ничего, отбился от троих переростков, решивших, что я обязательно испугаюсь решающего численного перевеса. Не ожидали они, что я начну первым. Ну, а ждать, когда любвеобильная молодежь поднимется на ноги и исполнит изрыгаемые угрозы, я не стал, мы вскочили на мотоцикл и умчались, пока не набежало мстителей. Благо, что дрались уже по темноте и довольно далеко от дома.

Полковник Мещерский появился только на четвертые сутки, хотя обещал раньше. Но я заострять этот вопрос не стал, когда он заявил:

— Ну, что, Александр, согласовал я вашу экскурсию, можем хоть завтра начать. Покажем вам, как у нас офицеры и солдаты служат, поговорите, посмотрите казарменный быт, тренировки.

— А можно будет в патруль сходить по охране, так сказать, государственной границы?

Мещерский рассеялся:

— Ну, что ты, наше подразделение другим занимается. Мы осматриваем суда на предмет контрабанды, других нарушений.

— Так это еще лучше! — плеснул из меня энтузиазм, — Вот более чем уверен, вашим военнослужащим есть что рассказать. Да и сам процесс осмотра корабля — это очень интересно.

— Да ну, — не согласился полковник, — Скучная процедура.

— Ну, отчего же? Как подать. А скажите? — неужели вы все суда, приходящие в порт, осматриваете?

— Нет, конечно же, далеко не все, — улыбнулся Василий Иванович, — Только те, что приходят из-за границы. Но вообще тут оперативная информация важна. Если известно, что на определенном судне везут партию контрабанды, то ищем тщательно. Специалисты у нас хорошие.

В общем, не было у бабы хлопот, так она порося купила. Вот и у меня так — теперь я с утра мотаюсь в Новороссийск, а приезжаю уже часам к трем-четырем дня. Чтобы Алиса не сердилась, я «через товаровед, через директор магазин» [1] договорился о том, что Алиса в соседнем санатории пройдет курс. Ладно-ладно, на самом деле Степан Владиленович, наш хозяин поспособствовал, он там работает, оказывается.

Будут Алисе всякие там массажи, косметические процедуры, души Шарко делать. Девушкам такое нравится. Так Селезнева до моего возвращения плотно занята, причем важным и нужным делом, а вечером появляюсь я на железном коне и, как настоящий рыцарь и джигит, увожу ее навстречу к приключениям и веселью. Напряжно одному мне, но я могут и потерпеть.

Но действительно, знакомство с Мещерским оказалось весьма продуктивным. Довольно много интересных историй мне рассказали. Вполне можно скомпилировать в остросюжетную повесть. Показали мне тренировки, по казарме поводили. Вот тут, я, конечно, и так все прекрасно знал, но старательно тупил и расспрашивал что и как.

Побывали в порту, разрешили присутствовать на осмотрах моряков с судов, которые из-за границы приходят. Я, конечно, уже бывал на таможне, но, как бы это сказать, с другой стороны. Тогда у меня вещи проверяли, а теперь я наблюдаю, как это делают по отношению к другим.

Через неделю меня все-таки допустили до участия в осмотре очередного, пришедшего из загранки сухогруза. Пришлось переодеться в форму рядового, чтобы не пугать моряков видом странного гражданского.

Что тут скажешь, понимаю, что если частенько таким заниматься, то это быстро превратиться в рутину, но выходы оказались для меня интересными. Ох, и много же мест на корабле, где можно что-то спрятать. Подозреваю, что при всем желании погранцы находят только малую часть контрабандных грузов, которые наши моряки в Союз ввозят. Есть спрос, предложение при таких условиях неизбежно появится. А осмотреть все уголки на крупном корабле нереально, это нужно его разбирать полностью. Нет, кое-что находили даеж при мне, не без этого, но так, чтобы действительно ой, этого не было. Один раз осмотровая партия обнаружила тайничок с валютой. Пару тысяч баксов изъяли, второй раз конфисковали незадекларированные шмотки объемом с пару чемоданов. Ничего особенного, местная рутина.

А солдаты и офицеры мечтают что-то крупное накрыть. Для офицеров это шанс на внеочередное звание, получение ордена. Но и рядовым с сержантами хочется на дембель поехать с медалью, да и отпуск на родину — это хорошая награда. Понимаю их.

Сам помню, как на посту в учебке стоял у складов, а старшина поперся без разводящего. Он вообще-то так и ходил, мы пропускали. Шут его знает, с чего он претензии нашему начкару начал высказывать, что, мол, так не положено, не по уставу?

Ага, на следующее утро на свое рабочее место идет, на меня внимания не обращая. А я ему:

— Стой, кто идет!

— Да ты сдурел? Я иду. Ты что, не видишь?

— Принять назад.

— Да я тебе сейчас.

— Стой, стрелять буду!

Ох, какая надежда была, что старшина пропрется дальше, а я смогу предупредительный выстрел сделать, да положить его на асфальт до прибытия тревожной группы. Не вышло, опытный гад, орал, ругался, но шага вперед не сделал. Постоял он так минут десять и в караулку побежал. И все, как отшептало — больше никаких претензий к несению службы. Вот только я в отпуск не поехал и поощрения не получил, так, лейтенант наш сказал:

— Молодец, правильно все сделал.

Но разве же это замена отдыху дома?

Зато я теперь понял, как избежать столкновения. Ну, зачем я именно к «Адмиралу Нахимову» прицепился? В аварии два судна участвовали.

Операцию я постарался продумать как можно лучше. Три дня потратил на разработку, как раз успев до 31-го. Сегодня все решится.

С утра, как всегда подъем, зарядка, завтрак. Потом завел мотоцикл, я вчера вечером специально на заправку заехал, полный бак залил. И профилактику сделал, мне важно, чтобы сегодня техника, как часы работала.

Домчался до Новороссийска, свернув подальше от центра. У меня несколько точек намечено. Сейчас утро, народа пока нет. Мотоцикл у меня неприметный — тут таких полно, но уже заехав в город я добавил запоминающихся деталей — пару ярких наклеек на бак, сделав это в неприметном закутке за гаражами. Номера старательно пылью покрыты. Но я своего коня оставил на соседней улице, перейдя по тенистому переулку на соседнюю улицу.

Телефонная будка удачно расположена, она практически не просматривается из соседних домов, прикрытая листвой деревьев и кустарников. Быстро набрал номер.

— Дежурный по части…

Перебиваю, не дав договорить:

— Срочно запишите. Хочу сообщить о крупной партии контрабанды из США, включающей подрывную литературу.

— Ожидайте, я передам информацию.

Пару минут слышу невнятные голоса, потом обиженно сообщаю в трубку:

— Ждать больше не могу, перезвоню еще раз позже. Если вас не интересует, то, как хотите.

Повесил трубку. Долго разговаривать нельзя, иначе номер отследят. Быстро возвращаюсь обратно к мотоциклу, переезжая на другое место.

На самом деле оба телефона недалеко друг от друга, но лучше я другим маршрутом подойду.

— Ало, это опять я.

— Что вы можете сообщить?

— Сегодня вечером в порт должен прийти сухогруз «Петр Васев» с грузом канадского ячменя. На судне крупная партия контрабанды. На подходе в Цемесской бухте груз сбросят в герметично контейнере с судна. Его должны подобрать катером. Постарайтесь перехватить судно на подходе к берегу, иначе упустите нелегальный груз.

— Назовите ваше имя.

— Чтобы меня потом убили? Нет, уж, я вам помог и хватит. Я жить хочу, — практически взвизгиваю в трубку.

Теперь опять в седло. Отъехал на окраину города, в тихое и закрытое от посторонних взоров местечко. Здесь убрал наклейки с бака, отмыл мотоцикл и номера. Это не трудно, рядом ручеек небольшой, а у меня брезентовое ведро складное имеется. Теперь одежку поменять. Я ее в разных магазинах покупал. Переоделся, подменку хорошенько перевязал шпагатом, засунув в ком одежды кусок кирпича. Получившийся тючок в рюкзак засунул и по газам.

Место для утилизации улик давно намечено. Тут обрыв с глубоким местом под ним. Встал на площадке, вроде как морем полюбоваться. Я сюда частенько заезжаю. Народу никого — рано еще. Незаметно тючек в глубину наладил. Вот теперь можно ехать к пограничникам.

Результатом моего вброса удовлетворен — в штабе бегают, словно наскипидаренные, мне сказали, чтобы завтра приезжал, сегодня никак не можно. Учения, мол, объявили внеплановые. Ага, знаю я про ваши учения. На причале у погранкатеров тоже суета. Похоже, готовятся. Эх, знать бы к чему.

Экипажу «Васева» я, конечно, знатно подгадил. Но, надеюсь, у них ничего не найдут и отпустят. Обойдутся мужики испугом. Зато столько людей в живых останется. Так что, думаю, эта неприятность полностью окупится.

Но раз у меня образовался свободный день, то проехался по городу, пошлялся по магазинам, на рынке потолкался, на вокзал заехал по примеру Семен Семеныча Горбункова, блестяще сыгранного Юрием Никулиным. Короче, на виду покрутился. С другой стороны, а что мне еще делать? Нервишки пошаливают, а Алиса занята — она в санатории активно оздоровляется. А так занял себя деятельностью.

Так до обеда по городу прошлялся, потом уже домой поехал. Как всегда забрал Алису и на пляж. Потом сводил девушку в ресторан, покушали, потанцевали.

— Поедем спать или на пляж? — лукаво прищурилась Селезнева, когда уже по темноте мы вышли из заведения.

— Смотри, какой вечер чудный. А поехали, я тебе красивое место покажу?

Я этот пятачок севернее Геленджика давно присмотрел. Выход из Цемесской бухты тут как на ладони.

— И что мы тут будем делать? — с недоумением поинтересовалась Алиса.

— На море смотреть.

Вытащил из рюкзака морской бинокль. У меня их теперь два. Один был, второй сегодня на рынке по случаю сторговал.

— Смотри, как хорошо катера видно, только поставь локти вот сюда, на парапет, иначе поле зрения танцевать будет.

— Ой, правда, так красиво.

— Смотри, вон лайнер, — я показал девушке на залитый огнями плавучий город, неторопливо направляющийся на юг вдоль берега.

Пока Алиса залипала, разглядывая палубы «Нахимова», достал другой бинокль, зашарил по горизонту. А вроде нет второго судна, огни-то в любом случае должны быть. А нету, только несколько катеров в черной глубине моря и пассажирский лайнер.

— Красиво, — вздохнула Алиса, отрываясь от наблюдения за удаляющимся кораблем.

— Да, — облегчено улыбнулся я, чувствуя, как уходит напряжение последних дней, смываемое чувством облегчения.

Что же, я выполнил то, что должен был сделать. И ничего страшного, что об этом никто никогда не узнает. И не надо.

— А хорошо бы было тоже так в круиз отправиться, — мечтательно произнесла девушка.

— Обязательно сплаваем, обещаю.

— Только все, отдых заканчивается, — огорченным тоном произнесла Алиса.

— Ну, еще неделя у нас есть, я договорился, нам в колхоз не нужно ехать, так что еще неделю можем провести здесь, а завтра я билеты на «Комету» взял, в Сочи побываем. И потом еще на неделю в Москву, походим по театрам.

— Вот ты тип, Гарин, не могу сразу предупредить? Я тут огорчаюсь, понимаешь, — совсем не сердито начала строить меня Алиса.

— Хотел сделать сюрприз, родная. Только не говори, что не довольна. Ну, поехали? Завтра рано вставать, «Комета» ждать не будет.

[1] известный монолог Аркадия Райкина о дефиците

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.