— Маргоша! — Тишину каменного мешка разрезал звонкий голос.

— Янка? — При тусклом свете свечи отозвался другой, испуганный.

— Яна, а… что это было? И где мы? — Девушки потирали глаза и испуганно осматривались.

— Ты что поледнее помнишь? Мы ехали по объездной, ты — за рулём, вроде как по левой полосе объехали фуру, а потом, бах! И здесь! — Отозвался звонкий голос Яны.

— Точно! Это что значит… мы… мы… — Девушка не смогла договорить и расплакалась.

— Подожди! Давай все проверим! — И Яна дотянувшись ущипнула Маргошу.

— Ай! Ты чего?

— Проверяю реакции! Знаешь, не хочется тебя пугать, но кажется мы попали!

— Ы-ы-ы! — Продолжила реветь другая.

— Маргоша! Подожди ты реветь! Давай осмотримся. — Девушка поднялась с настила из соломы, сваленной в углу и осторожно пошла в сторону тусклой свечи. Дойдя, она взяла тяжелый подсвечник в руку и принялась водить им вокруг, разглядывая помещение.

Каменные стены серого цвета, до потолка свет свечи не достаёт. Дверь огромная, деревянная, но на ней нет ни ручки, ни задвижки, странно очень. Около противоположной от двери стены на полу стоит пузатый и низкий кувшин с широким горлом, а из него несёт нечистотами.

Яна вернулась к двери и посчитала шаги до противоположной стены — шесть. Потом она повернула и пошла в сторону соломы, где все еще шмыгала носом подруга. И от неожиданности не смогла сдержать удивленный окрик:

— Ой! Маргоша, а ты совсем по другому выглядишь, и одежда… странная на тебе одежда, — задумчиво произнесла она. Другая замерла, и даже шмыгать носом перестала, а потом провела рукой по одежде. Цвет, при таком освещении, было трудно разобрать, но скорее грязно-коричневый. На ощупь, ткань напоминала грубую мешковину, но под верхней одеждой явно ощущалась другая, да и из под задравшейся юбки проглядывала более светлая ткань.

— А как я выгляжу? — Маргоша изучала свою руку с тонким запястьем и длинными пальцами.

— У тебя на голове какая-то тряпка, под ней волос совсем не видно, а лицо худое, овальное, брови и глаза темные, нос прямой и губы как губы. Но в целом ты красавица. — При упоминании о тряпке на волосах, Маргоша стянула её с головы и по плечам рассыпались пряди длинных светлых волос.

— Ох ты ж! Маргоша, да ты ослепительная красавица! А я? Расскажи как я выгляжу?

— У тебя тоже тряпка на голове, и одежда, ровно такой-же мешок, как на мне.

— Это все понятно, ты мне лицо опиши! — Янка при этом стащила тряпку с волос и по ее плечам рассыпались огненно — рыжие волосы.

— Рыжая! Янка, ты рыжая. Глаза огромные, темные, нос как нос и сочные губы. Ты очень красивая! А руки? Ты видела свои руки? Я налюбоваться не могу. Кожа белая, кость тонкая, пальцы длинные не то что раньше. — При этих словах Маргоша глубоко вздохнула.

— Яна? А что все это значит?

— Маргоша! Ты не реви и не пугайся. Судя по всему мы с тобой — попаданки в другой мир. И судя по условиям нашего заключения, этот мир похож на средневековой, ну помнишь, после Ренессанса упадок и откат назад был? Ну вот мы примерно в нём и оказались.

— Заключения? — Повторила Маргоша и испуганно закрыла рот руками.

— На двери нет ручки и засова, значит нас закрыли снаружи. Да и оглянись, это очень похоже на тюрьму. — Бодро произнесла Яна и тут же пожалела о своих словах, потому что Маргоша снова разревелась.

Рядом с настилом соломы обнаружился кувшин. Яна осторожно его оглядела, понюхала и осторожно сделала из него глоток.

— Ты что? Выплюнь! — Тут же запричитала Маргоша.

— Вода как вода, только холодная очень. Будешь? — Яна протянула кувшин подруге. Та осторожно взяла его и сделала несколько крохотных глотков.

— Яна, а ты туалет здесь видела?

— Да, вон у стены горшок. — Махнула рукой Яна и задумалась. У нее, в той прошлой жизни, было хобби — читать. Книга в двести страниц проглатывалась за день. И сейчас Яна сильно радовалась своим увлечениям, сколько книг она прочитала? Несколько десятков тысяч. И что осталось в памяти? Только сюжет — взрослая женщина попадает в тело молодой девушки и начинает новую жизнь, привносит в мир новаторство и успешно обживается.

Отрывками всплывали в памяти ателье, кафе, пекарни и другие изобретения попаданок. А если в этом мире есть магия? А если драконы, эльфы и оборотни? Яна даже подскочила на месте. У кого бы узнать? Она попыталась сконцентрироваться и извлечь из ладоней огонь — нет. Начала посылать приказы воде из кувшина, тот же результат. Тогда снова задумалась, вспоминая, что делали попаданки в самом начале книг. Осматривались и изучали новый мир.

— Яна! — Тихонько позвала Маргоша.

— Здесь я! — Бодро отозвалась подруга.

— Яна! Я боюсь. — Со слезами в голосе произнесла подруга.

— Давай разделимся, ты будешь бояться, а я придумывать, как нам действовать дальше. — В ответ Маргоша часто-часто кивала головой, а когда до неё дошёл смысл сказанного, она впервые со времени пробуждения улыбнулась.

— И Маргоша, главное наше правило — мы ничего не помним из того, что было до этого, ссылаемся на это и старательно изучаем новый мир. Затем будем думать, как выжить в нем.

— Хорошо. Вообще-то так и есть.

— И не вздумай проговориться про нашу прошлую жизнь — это верная смерть. — На всякий случай предупредила Яна.

Итак, что они имеют! Они явно в тюрьме, интересно, что натворили, и что им за это грозит? Яна прислушалась к телу, ничего не болело, ссадин тоже нет, это значит что их не пытали. Уже хорошо. Но не стоит радоваться. В тюрьму просто так не бросают и выпускают только после суда, но зачастую не на свободу, а на рудники.

Следующий вопрос! Есть ли у них родные и какого они сословия? По одежде ничего не ясно. Может быть у них добрые родители, которые не пожалеют денег и выкупят преступниц? А почему тогда допустили, чтобы они оказались здесь? Ох! Не к добру это!

Тем временем под потолком начал светлеть крохотный квадрат стены, с улицы послышались крики петухов и хлопанье крыльев. А потом громыхнул звон колокола, три четких удара.

— Яна! — Испуганно позвала Маргоша.

— Так! Мы здесь не Яна и Маргоша, не вздумай наши имена произносить.

— А как же тогда?

— А никак! Мы все забыли! Эй ты — вот и все обращение. Что спросить то хотела?

— Ты слышала звон? Что это значит?

— Утро! Петухи, небо светлеет — Яна показала на квадрат под потолком. И в следующий момент обе подружки похолодели от ужаса. За дверью послышался шум, и лязг поворачивающегося ключа. А потом дверь открылась вовнутрь и на пороге, со свечей в руке показалась огромная женщина, в той же одежде, что и подруги.

— Сестры! Мать настоятельница ждёт вас у себя. Следуйте за мной. — Голос у женщины был грубый и неприятный.

Подруги переглянулись и поднявшись с соломы отряхнули свои одежды. Волосы к тому времени они заправили под тряпочку. А затем медленно двинулись к двери. Женщина — великан развернулась и пошла вдоль коридора с каменными стенами. Справа и слева располагались одинаковые двери, все они были глухо заперты.

Девушки вслед за женщиной поднялись по винтовой лестнице, и миновав небольшой темный холл, проследовали на следующий этаж. Далее они шли длинными коридорами по гладкому каменному полу, а стены были отделаны деревом. Девушки дважды повернули направо, и поднялись ещё на один этаж. Здесь на полу были расстелены домотканые коврики, а цвет стен сменился на светлый.

Женщина — великан остановилась у единственной двери в конце коридора и постучала костяшками пальцев.

— Входи. — Подруги услышали приглушенный ответ из-за двери. После чего великанша открыла дверь и все трое вошли внутрь.

Помещение скорее напоминало приемную. Аккуратный коврик в центре, а по краям слева и справа деревянные лавки. Великанша показала рукой на дверь справа и пропустив девушек вперёд, загородила собой выход.

Подруги осмотрели обстановку, слева стрельчатое окно, на противоположной стене камин. Напротив входа изящный резной деревянный стол, за которым сидит хрупкая женщина, около сорока лет. Возле стола два стула, но присесть девушкам не предложили. Одета хозяйка в черные одежды, платье, и покрывало на голове, которое оставляло открытым лишь лицо. На нем выделялись глубоко посаженные светлые глаза, которые смотрели с металлическим блеском на девушек.

Она молча разглядывала приглашенных и не прерывала тишину, так длилось несколько минут.

— Надеюсь наказание пошло вам на пользу?

— Да, мать настоятельница, — ответила бойкая Яна.

— Вы осознали недопустимость подобного впредь?

— Да, мать настоятельница.

— Тогда возвращайтесь к своей работе. — Женщина за столом подняла глаза на великаншу и та кланяясь начала пятиться спиной назад. Девушки последовали её примеру и уже в коридоре услышали от великанши:

— Мать настоятельница проявила особую милость к вам, жаль розги в последний момент отменила. Но я буду строго следить за вами и если только одно слово… — Она резко обернулась и показала свой огромный кулак. А подруги переглянулись, но не промолвили ни слова.

— Идите уже… — Она почти вытолкнула их на улицу, где двумя шеренгами проходили женщины, одетые одинаково. Длинные грубые коричневые одежды с капюшонами, а из под них проглядывали почти белые.

После ухода девушек, Ильма взялась за перо и бумагу. Надо отрабатывать деньги, которые каждый месяц поступали лично настоятельнице, и доложить опекуну Агны обо всем случившемся.

— Сестры Агна и Карла! Как вы вовремя, мы как раз спешим на утреннюю молитву. — Радостно прощебетала девушка, по виду их ровесница, и они поспешили занять места рядом с ней.

Прошли двумя шеренгами до отдельно стоящего сурового крепостного здания с массивными стенами и узкими проемами окон. Венцом здания служила башня. Внутри свет проникал сквозь узкие но длинные окна, проход располагался по центру от входа, а слева и справа стояли деревянные лавки с невысокими спинками. А напротив входа, на возвышенности находились деревянные кресла.

Женщины начали рассаживаться и Яна воспользовавшись негромким шумом спросила у одной из девушек:

— Мне бы поговорить с тобой. — Та не поворачивая головы ответила:

— Сейчас нельзя, потом пойдём на завтрак, а вот после него на огород. Там и поговорим.

— Спасибо.

И вскоре началось протяжное пение на непонятном языке, нудное и как будто на одной ноте. Очень долго, потом вышла мать настоятельница и двинула речь о смирении и послушании, а еще о пользе молитвы. Во время ее речи все встали и преклонили головы. А по окончании молча вышли из храма и проследовали в другое помещение, где отвратительно пахло чем то подгорелым.

Посередине буквой П стояли грубо сколоченные столы и лавки. Девушки не поднимая головы расселись и хором произнесли какие-то слова на незнакомом языке, а потом взяли деревянные ложки и принялись есть из поставленных тарелок слегка подгоревшую кашу, без соли, молока или масла. Просто вода и крупа. Хлеб почему-то отсутствовал. Подружки переглянулись и начали есть. Голод, знаете-ли заставит и не такое съесть. В качестве напитка давали вкусный и ароматный травяной взвар. Правда без сахара, но к этому быстро можно привыкнуть.

После завтрака все поднялись, опять хором произнесли неизвестные слова и стали расходиться. Яна и Маргоша держались поближе к той девушке из храма, что согласился с Яной поговорить.

Они прошли вокруг построек и подхватив ведра направились по направлению от монастыря. Там, располагались бесчисленные посадки, за которыми им и предстояло ухаживать.

— Ну что, Агна согласилась выйти замуж за старика? — Не скрывая сарказма начала расспросы девушка, при этом поглядывала на Маргошу.

— Послушай, мы ночью сильно перепугались темноты и каких-то звуков, а ещё там повсюду бегали мыши, — Яна в красках описывала их ночлег, а сама судорожно вычисляла, кто же из них Агна, и кому предстоит брак со стариком.

— А когда утром проснулись, не могли даже собственные имена вспомнить. — Осторожно закончила Яна и виновато посмотрела на девушку.

— Ты — Карла, а она, — девушка показала на Маргошу, — Агна.

— А тебя как зовут?

— Хельма я.

— Послушай Хельма, а за что нас наказали? — Девушка в ответ только рассмеялась.

— Знамо за что, Агна отказалась выходить замуж за старика, кричала что она графиня и ей никто приказывать не может. А ты… ну вы всегда вместе держались.

— Точно! Вот ты сказала и мы вспомнили. — Ответила Яна и оттащила Маргошу в сторону.

— Ты Агна, графиня и тебя выдают замуж за старика. Я — Карла, судя по всему пробовала тебе помочь, но не вышло. Короче плохо дело. Когда приедут, уже не сбежать. Поэтому готовим план побега и смываемся! — Янка смотрела сквозь Маргошу, и обдумывала детали.

— А графиня это хорошо, в смысле почетно? — Неожиданно произнесла Маргоша.

— Ты не о том думаешь, тебе грозит брак со стариком! Это самое плохое. А про титул твой, это очень высокое положение. У тебя наверняка свои земли и ещё под твоим покровительством находятся бароны, на твоей земле. Графиня вообще на брак с сыном короля может рассчитывать, но дворец — это настоящий ад. Тебе туда точно не надо. — Подруга коротко ввела Маргошу в курс дела.

— А как мы сбежим то? Эта, которая надзирательница, обещала следить за нами.

— Успокойся! Я все придумаю. Нам для побега нужна будет другая одежда, и деньги. А пока побольше узнаем о нравах и правилах этого мира. А сейчас, пошли работать — Уверенно ответила Яна и взялась за ведро.

Под палящим солнцем они пропалывали сорняки до звона колокола. Потом по примеру Хельмы умылись в ведре с водой и направились к монастырским постройкам.

Внутри монастырского дворика подруги увидели четыре кареты. Возле них непринужденно разговаривали дамы в пышных цветастых платьях и элегантно одетые мужчины.

Карла оглядела гостей и обратилась за разъяснениями с Хельме.

— Это паломники, у нас в монастыре хранится уникальная реликвия — кусочек плата Пресвятой Девы. Он дарует исполнение множество заветных желаний! — С гордостью ответила девушка.

Вообще-то, “исполнение желаний” дарует искренняя и чистая вера и покаяние. Но Карла не стала проводить религиозный диспут, зачем? Каждому свое, да и не надо лишнего внимания привлекать, ей ещё побег готовить.

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, Карла подумала что мирскую одежду можно будет раздобыть у паломников, да, придется ее украсть, но им с Агной она жизненно необходима. А вот где взять деньги? Не воровать же из храма кувшин для пожертвований? Это чересчур, даже в их сложном положении.

На обед собирались такими же шеренгами и шли в столовую залу. Там читали молитвы и приступили к обеду. Подавали кашу с травами и кусок серого хлеба. А ещё в общих тарелках на столе стояли горы зелени — салатные листья и стебли зеленого лука. У Карлы это была любимая еда, она готова была есть одну зелень с хлебом и солью, поэтому обед ее радовал.

После, прочитали молитвы и вернулись работать на огород, до следующего удара колокола, который позвал всех в храм, на службу. Затем был ужин и… свободное время! Да, девушки разбрелись по территории небольшими группами и тихонько разговаривали.

Карла потащила Агну гулять вдоль монастырской стены.

— Зачем это? Я ног не чувствую от усталости! — Тихонько подвывала Агна.

— Надо изучить пути отхода! — Не обращая внимания на стоны подруги ответила Карла.

Стена была сложена из гладких булыжников, а высота примерно метров десять. По такой стене не взобраться и никак не перепрыгнуть. Вдобавок ко всему, возле стены был посажен какой то колючий кустарник, в рост девушек и с острыми шипами, спрятанными в мелких листочках.

— Как думаешь, скоро наступит осень? — Карла разглядывала бутоны цветов и пыталась сопоставить месяц года, июнь или июль.

— Давай спросим у кого-нибудь? — Отозвалась Агна.

— Непременно спросим, когда найдём у кого! — Карла решительно двинулась осматривать территорию дальше. А Агна, устало вздохнув, двинулась за ней.

Стена заворачивала около невысоких построек, назначение которых Карла определила по запаху — скотный двор.

— Вы помогать ко мне пришли али как? — Окликнула подруг пышная низенькая старушка, в такой же одежде, как и они. Карла с Агной переглянулись и решительно двинулись к ней.

— Конечно помогать, — приветливо отозвалась Карла.

— Тогда пойдёмте травку да зерно для скотинки натаскаем, ну и воды, конечно. — Агна чуть не разревелась при этих словах, но болезненный удар локтем в бок, моментах высушил слезы.

— Чей то вы давеча не пришли? — Хитро поглядывая спросила старушка.

— Ох, наказание отбывали, — выдохнула Карла. Тем временем старушка подвела девушек к небольшому стогу свежей травы.

— Вы берите травку то, да пойдёмте животину кормить, — и поборов усталость, девушки сгребли каждая по большой охапке душистой травы и направились за ковыляющий старушкой. Та им показывала, куда раскладывать траву, а попутно выспрашивала:

— А за что наказание то? Да ты побольше клади, пусть поедят досыта.

— Агну хотят замуж за старика выдать, а она против, раскричалась… а я ее поддержала, мы же всегда вместе. — Возвращаясь за следующей порцией травы рассказывала Карла.

— Ну да, ну да. — Отозвалась старушка.

— И что делать думаете? — Она резко остановилась и впилась взглядом в подружек. Взгляд как будто рентген, прожигал их насквозь, под таким невозможно соврать, причем даже в мыслях. Потом как будто опомнилась, и снова закудахтала:

— Вот сюда складывайте травку и вот сюда. — А девушки удивились столь стремительной перемене.

— Да это ведь не все наши горести, — продолжила Карла, — мы пока в подвале то сидели, от темноты и страха забыли все напрочь. Вот только свои имена и помним, а кто мы, откуда, сколько лет и даже где живём — все позабыли. — С глубоким вздохом произнесла Карла.

— Экак вас накрыло! Да не беда, все вернется, а я пока расскажу, что знаю о вас. — И к всеобщей радости подруг, интересная старушка действительно многое им поведала.

Агна является представителем очень богатого и знатного рода. Члены её семьи вхожи ко двору короля, и имеют обширные земли. В монастырь её отправили примерно год назад, а потом старший брат погиб на охоте, отец слег и почти сразу умер, а вслед за ним, от горя, ушла и мать Агны.

Так как на тот момент ей не было семнадцати, то король назначил ей опекуна. А через месяц, ей исполнится семнадцать, поэтому опекун и выдает ее замуж, за своего отца. Только вот слухи про жениха нехорошие ходят, дескать он жестокий очень, да и Агна у него четвертая жена. Остальные умирали не прожив и десяти лет с ним.

А Карла? Сирота она, жила у дальней родни, да обращались с ней хуже чем со скотиной. Вот она и сбежала от них, где бродила и что делала никогда не рассказывала. Прибилась к монастырю, примерно в то же время, что и Агна. Может поэтому они сдружились. Сколько лет Карле? Да не знает никто, тоже около семнадцати, наверное.

— Поэтому и спрашиваю вас, что делать то думаете? — Старушка зорко окинула девушек взглядом.

— А внезапная смерть всей семьи Агны не встревожила короля?

— Откуда же мне знать? — Усмехнулась на вопрос Карлы старушка.

— А расскажите, нам про королевство, где мы живём.

— Так в Серединном королевстве мы и живём, есть ещё Восточное и Западное. Правит сейчас его величество король Манфред.

— Я вот что думаю, уходить вам отсюда надо поскорее. — При этих словах девушки выронили траву из рук.

— У нас ни денег, ни одежды… — Карла начала было объяснять, но старушка её резко прервала.

— Не о том ты думаешь! Вот чем она будет заниматься? — Старушка ткнула пальцем на Агну.

— У нее же ручки белые, личико ладное, сразу видно, что из благородных. Вот сбежали вы отседова, а дальше куда? Всю жизнь бегать? Помолвка объявлена по всем правилам, и поэтому брака не избежать, хоть через десять лет её найдут. А судя по тому, что опекун решил ее деньги заграбастать, искать будут хорошо. — Старушка наблюдала, как остолбенели обе девушки, а Агна собралась реветь.

— И что же нам делать?

— Бежать в Западное королевство. И там приживаться. Может замуж выйти, может в монастырь попросится на время. Подумать надо. — И старушка как будто потеряла интерес к разговору.

— А пойдёмте ка я вас молочком напою, пока не скисло. — Старушка завернула в дверь, внутри постройки. Здесь было чисто, и если бы не запах… Комнатка крохотная, топчан, сундук и маленький стол и аккуратный латаный коврик на полу.

— Садитесь, сейчас я. — Старушка достала глиняные кружки, и такой же кувшин. Осторожно разлила молоко по кружкам и пододвинула молоко подругам. Молоко было необычайно густым и ароматным, это вам не из пакета, молочно содержащий продукт, здесь все натуральное.

— Вкусно! Ой, а Вас как зовут? — Вот сейчас Агне стало стыдно. Они час разговаривали со старушкой, а имя то не спросили!

— Софи!

— Вы вот что, час уже поздний, как бы вас не потеряли. Отправляйтесь к себе, и приходите завтра.

— Софи! Может быть Вы знаете, через сколько дней за мной приехать должны? — Девушки уже стояли в проеме двери, когда Агна обернулась к старушке.

— Дней семь — девять. — Ответ обескуражил подруг, времени на подготовку совсем нет.

После их ухода, старушка ещё какое-то время сидела и смотрела на дверь, а потом откинула крышку сундука. Оттуда достала вначале одно платье, требовательно его оглядела со всех сторон, и кивнула. Потом такую же проверку успешно прошло второе платье, и две нижних сорочки. В самом низу старушка нащупала мешочек с монетами, но доставать не стала. Она и без пересчёта знала количество монет, хранящихся в нем.

Подружки, почти полностью деморализованные, направились в сторону монастыря. У одного из входов, руки-в-боки стояла женщина — великан.

— Хм, ещё бы немного и отправились ночевать в подвал, — не без сарказма произнесла она. Подруги остановились напротив нее, но ничего отвечать не стали.

— Идите к себе в келью. — Отвернулась от них великанша и начала вглядываться в опустившиеся сумерки. Видимо девушки вернулись не самыми последними. Но у них тут же возникло затруднение — где искать их келью? Кроме великанши, рядом никого не было, но спрашивать у нее было опасно.

И девушки решительно шагнули внутрь, где им навстречу шла Хельма. На просьбу проводить их она язвительно усмехнулась, но все же не отказала и подруги ввалились в свою келью.

Это было помещение, буквально десять квадратных метров с окном — бойницей. Возле стен стояли кровати, напротив друг друга, а у оснований кроватей стояло по сундуку. Один большой и второй в два раза меньше. Завершала картину пузатая ночная ваза у двери.

— Как думаешь, кому из нас принадлежит большой сундук, а кому маленький? — Заговорчески подмигнула Карла и двинулась к большому сундуку.

— Думаю, что большой — мой. — Предположила Агна и через плечо подруги заглядывала внутрь. В сундуке было обнаружено: накидка из толстой шерсти с капюшоном и завязками на шее, одно нежно-лимонное платье с кружевами, три нижние сорочки с кружевами, вышитый чепец, две пары чулков, пара крепких кожаных ботинок и легкие кожаные туфли на завязках.

— Пошли сейчас в мой сундук. — Карла почти силой оттащила восхищенную Агну.

В сундуке поменьше было грубое темное платье, пара чулков и деревянные колодки с загнутыми носами.

— Не густо, но я могу бежать в своем платье, а вот тебе надо искать другое. — Выделила единственный плюс Карла.

— Давай спать, я с ног валюсь, — тихонько ныла Агна. При этом она разглядывала свою кровать, ну ту, возле которой стоял большой сундук. Кровать была застелена куском грубого сукна. Она откинула его, а под ним такая же ткань. И подушка была из сукна, а набита… травой.

— Давай сначала обдумаем всю полученную информацию. — Снимая верхнее платье скомандовала Карла.

— Угу, — согласилась с ней подруга. Карла вслух пересказала все, что они узнали за день и подытожила, что это очень хороший результат.

Плохо, что надо максимум через пять дней бежать, потому что за Агной могут приехать и раньше, тогда все!

— А ведь Софи права, у нас совсем нет плана, как устроиться в этом мире. К родным обратиться нельзя, а у меня их вообще нет. Ты спишь что ли? — Услышав ровное дыхание окликнула подругу Карла.

— А? Нет, не сплю… уже. — Отозвалась та.

— Мы можем пойти, для начала, в подмастерья к швеям. Потом, когда к нам привыкнут, года через два, открыть свое ателье. Или устроиться в пекарню, или… одним словом, я кажется придумала план. Но будем решать на свободе. И нам надо добраться до другой страны. Ты как? Готова к трудностям? — Карла радовалась, что придумала, пусть и сомнительный, но план.

— Я не уверена, но ты же меня не бросишь? — Неожиданно спросила Агна. От таких слов, Карла даже села на кровати.

— Совсем уже? Как тебе такая глупость в голову то пришла? Даже если у нас не получится сбежать до приезда за тобой, что хочешь делай, но забирай меня с собой. Мы на месте что-нибудь придумаем. Но это план “Б”, до него дело не дойдёт.

— Угу, — сквозь сон отозвалась Агна, и Карла затушила огарок тусклой свечи. Завтра будет новый день, он принесет за собой иные решения. Нужно только дождаться.

Разбудили девушек ровные удары колокола. Они почти одновременно соскочили и спросонья не сразу вспомнили, где оказались. Потом посмотрели друг на друга и начали одеваться и совершать утренний туалет.

Дальше события дня повторились, как накануне, служба, завтрак, работа, обед, работа, служба и ужин. Когда наступило вечернее время отдыха, подруги торопливо направились на скотный двор, к Софи и помогли накормить коров и куриц. После чего отправились в комнатку старушки и Карла поведала свой план.

— План с виду неплохой, но шить то вы умеете? Или хлеб печь?

— Помаленьку мы умеем все делать, уж я точно, а детали изучим в процессе работы, для того подмастерьями и хотим наняться. — Карла конечно понимала, что план у нее очень слабый, только вот ничего другого за весь день она не придумала. А времени оставалось четыре дня.

— Одежда для вас у меня есть, деньги тоже. Чуть позже расскажу как выбраться из монастыря. И вам надо успеть до осени добраться и найти себе работу, а это всего два месяца. Добираться можно с обозом, их охраняют и у вас быстрее получится. Самим пешком по лесам идти не советую — много лихих людей в них. Отберут деньги а самих… — Софи сделала тяжёлый вздох,

— А потом убьют! — Закончила совсем тихо свой рассказ старушка.

— Значит поедем с обозом! — Приняла решение за двоих Карла. Потом они вы спрашивали как вести себя в обозе, как часто следует обоз и выяснили что все достаточно просто. Платишь главному в обозе за проезд и присоединяешься.

Остановка на ночлег в установленных местах, ночевать скорее всего придется под открытым небом. Еду готовят на всех, это уже входит в стоимость, нужно только помочь, приготовить, или посуду помыть.

Но самое главное, обоз мимо их монастыря проходит раз в пять дней, и следующий — послезавтра на рассвете! Эта новость заставила подруг подпрыгнуть на месте. Так скоро?

— Можете оставаться до приезда жениха. — Ехидно заметила Софи.

— Ну уж нет! — Почти одновременно ответили подруги, и получили одобрительный кивок старушки.

— Деньги спрячете в одежде, причём обе, мало ли разделиться придётся? Но никто не ездит с пустыми руками, поэтому я приготовлю вам два мешка и набью их травой.

— Спасибо Софи! А почему Вы нам помогаете? — Надо было задать этот вопрос раньше, но Карле он пришёл на ум только сейчас.

— Не согласна я с порядками сестрицы…

— А кто Ваша сестра? — С замиранием сердца спросила Карла, но почему-то уже знала ответ.

— Ильма, настоятельница она. — И сердце у подруг ухнуло вниз. А если это ловушка? Старушка все вопросы прочитала в их глазах и рассказала вполне обычную историю.

Жили были две сестры, старшая Софи и младшая Ильма. Мор забрал родителей и выкосил пол страны, вот сестры и пришли в монастырь, чтобы не умереть с голоду. Старшая стала усиленно трудиться, а младшая… она и дома была ленива. Вот языком почесать, да посудачить над кем — это ее интересовало, ну и покушать вкусно, можно даже за счёт других, не важно это.

Ильма сразу нашла применение своим талантам в монастыре и уже вскоре ее приблизила к себе настоятельница. Девушка была настоящим “сокровищем”, она доносила о всех нарушениях послушниц и сестёр, причём про угрызения совести она не знала.

Настоятельница радовалась и души не чаяла в помощнице, пока не пришло письмо в котором руководство сообщало, что за провинности, далее они были описаны в красках, настоятельницу переводят в другой монастырь, просто монахиней. А ее место заняла Ильма, как оказалась, она разузнала адрес куратора, и регулярно ему ябедничала на свою покровительницу.

На этой почве сестры сильно повздорили и младшая отправила старшую на скотный двор. Вот и вся история.

— М-да, — прокомментировали подруги.

— Но Ильма даже не представляла, какой подарок мне сделала! — Неожиданно улыбнулась старушка.

— Здесь я как бы отделена от всех. Ну кому придет в голову следить за скотницей? Поэтому я даже рада своему положению. — Подытожила Софи.

— Ладно, девоньки, идите к себе, а завтра жду вас в обычное наше время. — И подруги ушли к себе. По дороге каждая из них обдумывала превратности судьбы. Честная и трудолюбивая сестра оказалась на скотном дворе, а лживая и коварная, во главе монастыря.

Уже перед сном подруги обсудили впечатления и внезапно их осенило — это последняя ночь, которую они проведут в относительном покое. Начиная со следующей, у них начнётся новая жизнь, полная неизвестности.

Следующий день был как и предыдущий, но подруги с нетерпением ждали наступления вечера. Придя на скотный двор подруги помогли накормить скотину и печально заметили:

— А кто Вам помогать будет, когда мы сбежим?

— Сама справлюсь, мне не привыкать, — отмахнулась старушка. А затем выдала подругам чёткие инструкции, как выйти ночью, никому не попавшись на глаза. Потом придти к ней, переодеться и она выведет их из монастыря.

Примеряли платья — по длине они подошли, а то, что широковаты чуть, не беда. Зато сразу видно что с чужого плеча, значить девушки беднота.

— Я вот что думаю, сестрица отправит за вами погоню, и будет искать в первую очередь в обозах. Поэтому нельзя вам долго ехать, доберетесь до ближайшего города, а это к полудню будет и оставайтесь там. Посидите месяц, и дальше выбирайтесь из королевства. — Новость оглушила подруг.

— А если обоз догонят раньше, чем мы в город прибудем?

— Тогда вас схватят и посадят под замок навечно. — Буднично ответила Софи.

— Может быть нам повезет? — Жалобно пропищала Агна.

— Возможно, но чтобы это случилось, надо быть готовыми к любым неожиданностям. — Софи дала мудрый совет.

— Мы не будем рисковать, половину дороги до города проедем в обозе, а потом пойдём пешком, но не по дороге, а рядом, по лесу. Пусть дольше, но мне кажется так лучше будет. — Карла подняла глаза на старушку и та одобрила этот план.

— Идите к себе, а в час волка, когда все спят, жду вас у себя. Можете чуть поспать, но по очереди, для надежности. — Софи проявляла почти материнскую заботу о девушках и они на прощание всплакнули.

— Идите, нечего здесь воду разводить, — Софи практически вытолкала подруг за дверь.

Самая тяжёлая ночь выдалась на долю подруг. Договорились спать по очереди. Вначале Агна, а уже после — Карла.

Чтобы не провалиться в сон, Карла разобрала сундуки и решила взять теплый плащ Агны. Неизвестно, где им придется встретить ночь, возможно и под открытым небом, поэтому пусть будет чем укрыться, или что подстелить.

Дальше — обувь. В монастыре все носили деревянные колодки, внутрь засовывали траву и так ходили — крайне неудобно. Карла уже подумала бежать босиком… но вовремя вспомнила про сундук подруги и вытащила оттуда две пары — ботинки и туфли. Примерила и облегченно выдохнула — размер ног у подруг был одинаковый. Загляделась на тонкие батистовые сорочки с кружевом, но закрыла сундук. Мелькнувший край такой дорогой сорочки из под дешевого платья, может их погубить.

Чтобы не спать и не накручивать себя еще сильнее, Карла стала считать в уме, от тысячи до нуля, долго и нудно, зато сон не сшибал с ног, а еще она села на сундук. Вначале просто стояла, но ноги устали, а сидя, вроде ничего.

Потом она разбудила Агну и перепоручила ей счёт, а сама легла вздремнуть. Кажется только закрыла глаза, а подруга уже ее тихонько будит. Ну что же, значит пора!

Подруги подхватили обувь с плащом, и босиком осторожно покинули здание. Бесшумно пробрались на скотный двор и только закрыв за собой дверь выдохнули напряжение. Первый этап побега удался!

Переоделись в заготовленные Софи платья, обулись. Агна в ботинки, Карла в туфли, поменяться можно в любой момент. Софи налила им по стакану простокваши с подсохшим хлебом, распихали монеты и Софи повела их еле заметной тропинкой подальше от монастыря. Бесшумно отворила калитку, и показала куда им идти дальше. Потом крепко обняла и решительно развернувшись ушла.

Она тенью вернулась на скотный двор, поправила постель и легла спать с чувством выполненного долга. Что могла, она сделала для этих девочек, а дальше, все в руках Пресвятой Девы. Ей остаётся только молиться, чтобы девочки смогли спастись.

Подруги полной грудью вдохнули запах свободы и закинув мешки с травой за плечи бодро зашагали в сторону развилки, где будет проезжать обоз. Ночь стояла теплая, глаза очень скоро привыкли к темноте и света звёзд вполне хватало, чтобы разобрать дорогу.

Софи предупредила, что идти придется часа два, и подруги скрасили свою дорогу простенькой игрой из прошлого — в великих людей. Это когда одна называет, допустим, Александр Пушкин, а вторая отвечает на букву Н — Николай Гоголь, и так далее.

Небо только начало светлеть, когда подруги добрались до нужной развилки и уселись ждать на свои мешки с травой. Обоз показался, когда уже вовсю стало светло. Но телеги не остановились, и девушки идя рядом договаривались на ходу и отдавали монеты. Им показали места в одной из телег и они запрыгнули одним прыжком. Они тут же устроились калачиками спать, и попросили их разбудить заранее, на подъезде к городу.

А в монастыре тем временем их уже хватились. Хельма, желая выслужиться, обратила внимание на отсутствие подруг. Тут же поднялся шум, досталось и великанше — надзирательнице, первую злость настоятельница сорвала именно на ней, приказав выпороть за побег негодниц.

Затем приказала отправить за ними погоню, но единственные две лошади внезапно заболели, они еле стояли, смотрели мутными глазами и их нещадно рвало. Это ещё больше разозлило настоятельницу. Как все не вовремя! Пришлось дожидаться паломников и просить их помочь, но драгоценное время утекало сквозь пальцы.

Ильма прекрасно понимала, что с ней будет, если новость о побеге дойдёт до опекуна Агны. Он человек бескомпромиссный и такой же жестокий как его отец. Мысли о своей смерти Ильма не допускала, но вот лишить ее наместничества… опекун способен.

Поэтому нужно, во что бы то ни стало, вернуть беглянку и как можно быстрее. Потом Ильма представит все, будто бы девушки ночь провели в молитве в храме, или просто вышли погулять, но это потом, а сейчас — в погоню!

Агна и Карла проснулись от жары и палящего солнца. Они немного поболтали с соседями по телеге, а вскоре им сообщили что обоз подъезжает к городу Вайси и подруги спрыгнули с телеги. Затем осмотрелись и спустившись с насыпи зашли в лес.

— Поздравляю Агна! У нас все получилось, а дальше будет только лучше! — Приободрила подругу Карла, но в ответ та только тяжело вздохнула.

— Поесть бы, и пить очень хочется.

— Пить? А вот мы с тобой сейчас пойдем и обязательно наткнемся на небольшой ручей. Там умоемся и напьёмся вдоволь. — Карле все было нипочем! Она радовалась каждой травинке и шишке. Но главное, что то внутри ее тянуло на приключения. Страшно ей не было, потому что пугает неизвестность, а Карла знала куда идти и что делать.

Агна же не разделяла оптимизма подруги. В её голову даже стали закрадываться мысли: а что если Софи была не права, и ее жених порядочный и приличный мужчина? Ну умирали у него жены, дак ведь медицины здесь практически нет, а роды — процесс во все времена тяжёлый. Все же можно себе объяснить, если очень захотеть! Но она шла за подругой и старалась об этом не думать. А о чем? О неизвестности?

— Карла! Поговори со мной, а?

— С удовольствием! Смотри какой красивый цветок! — Подруга даже остановилась залюбовавшись действительно красивым цветком и тут они услышали шум с дороги. Не сговариваясь спрятались за стволами деревьев и увидели, как по дороге с бешенной скоростью промчалась карета.

— Хм, ну пошли дальше. — Карла решительно двинулась вперёд.

— Агна! А вот смотри, затемно монастырь проснулся и обнаружилась наша пропажа. По словам Софи мы живём в Срединном королевстве, то есть могли сбежать в Западное или Восточное, как минимум. Так?

— Так. — Ответила подруга, не до конца понимая, к чему ведёт разговор Карла.

— Значит нас будут искать в двух направлениях. А вот допустим, на секунду, что эта карета помчалась нас догонять. Доедут они до обоза, расспросят о двух девушках, которые немного проехали с обозом и вышли посреди леса. А дальше? Они будут нас искать в лесу или ждать, когда мы доберемся до города? — Вообще-то Карла не столько советовалась с подругой, сколько рассуждала вслух. Так ей было удобнее. А Агна перепугалась.

— И? Что же нам делать? — Она в испуге закрыла рот руками, а ее и без того большие глаза стали похожи на два блюдца.

— Во первых, прибавить ходу, а во вторых у каждого города есть несколько ворот. И нам надо проникнуть в город в сумерках и с другой стороны!

— Ты — умница!

— Спасибо, а вот и ручей. — Карла показывала на серебристые искры за деревьями.

Девушки почти бегом миновали расстояние и скинув с ног обувь вступили в тёплую воду. Ноги немного опухли на жаре от ходьбы и девушки испытали облегчение от соприкосновения с водой.

Они напились воды и немного передохнули в тени деревьев. А потом поменялись обувью и пошли дальше. Жалко, что у них не было с собой даже кувшина, чтобы набрать воды, но они сами так решили.

Примерно в то же самое время письмо, отправленное несколько дней назад настоятельницей, дошло до адресата — графа Хеймерика. Он помнил Агну, как очень послушную и добрую девушку. Ее как и других девушек, с детства готовили только к одному — к браку. Прививали хорошие манеры, учили читать и писать, а также красиво вышивать, чтобы скрасить свой досуг.

Он очень ловко воспользовался смертью семьи Агны, но родители успели услать ее в монастырь. А ему пришла совершенно гениальная мысль, которой он гордился и по сей день — оформить опекунство над Агной! Их семьи давно знакомы, да и живут по соседству. Поэтому он очень быстро умчался в столицу, не стал доверять бумаге, и пока другие семьи не предложили свою помощь его величеству в этом вопросе, оформил все бумаги.

А приехав навестить подопечную в монастыре, внутренним нюхом распознал в настоятельнице, вполне сговорчивую особу. И успокоился, у него впереди год, до совершеннолетия Агны, он непременно что нибудь придумает. А пока можно наградить себя роскошной жизнью в столице. За деньги Агны, конечно же!

Собственно все он задумал ради денег. Отец был ещё весьма бодр, да и денег у семьи почти не было, а жить графу Хеймерику хотелось! И жить на широкую ногу, а не считать каждую монету. Подло? Вовсе нет, каждый выживает как умеет.

Прожигая время в столице, графу неожиданно стало известно, слуга за монету продал информацию, что им интересуются сразу пять самых влиятельных семей королевства. И он испугался, потому что даже против одной семьи он не устоит, а сразу пять? И немного поразмыслив, он догадался, что им интересуются в связи с его опекунством.

Решение пришло сразу же — выдать Агну замуж за отца, а ее состояние поделить. У отца скверный характер, своих жен он забил до смерти, и Агна долго не протянет, а значит он будет полностью свободен и чертовски богат!

И надо же такому случиться, чтобы послушная Агна взбунтовалась! Да как она смеет лишать его роскошной жизни? Немедленно замуж, вот прямо через десять дней. Нужно только отправить в монастырь усиленную охрану и набраться терпения. В своем отце — садисте, граф Хеймерик не сомневался.

Глубочайшей ошибкой графа явилось заблуждение, что влиятельные семьи разыскивают Агну, ради ее состояния. Все было значительно серьезней, и знай он об истинных причинах, изначально выбрал бы себе для обогащения другую семью.

Настоятельница не могла доверить вопрос возвращения беглянок кому либо. Поэтому пришлось самой мчаться в нещадно трясущейся карете. Ничего, за каждый синяк глупые девки дорого ей заплатят!

Но не сложилось, Ильма догадалась, что подруги сбежали с проезжающим обозом. Её карета весьма скоро догнала обоз, но мерзавок в нём не оказалось. На ее вопросы, главный в обозе рассказал, что действительно подобрал двух крестьянок, но совсем скоро они покинули обоз посреди леса.

И что теперь делать? Как их возвращать? Почему они до города не доехали? Ильму раздирали вопросы и страх. В вопросе поимки беглянок она была не сильна. А если она их упустит окончательно? Тогда с нее точно шкуру снимут. В итоге один страх победил другой и Ильма вернулась в монастырь, где первым делом написала письмо графу Хеймерику. Пусть помогает разыскивать Агну.

День перевалил за середину, когда Карла и Агна добрались до города Вайси. Вначале они почувствовали резкий тошнотворный запах, а потом и увидели его источник. Красильное дело сопровождалось сильной вонью, поэтому мастерам не разрешали работать внутри городской стены — только за городом. Вот к этим мастерским и вышли девушки.

— Какое счастье! Мы дошли! — Обрадовалась было Агна, но Карла вернула её на землю.

— Дошли то дошли, но в эти ворота мы не пойдём, и помнишь, что нам надо дождаться сумерек? Пошли вдоль стены, может найдем где перекусить? — Агна обрадовалась, услышав про еду и эта новость придала ей сил. Она охотно зашагала за подругой, выглядывая где бы поесть.

К несчастью, ее мечтам о скором обеде не дано было сбыться, потому что за городской стеной жизни не было. Девушки устало брели по дороге вдоль стены, обходя город и еще через несколько часов нашли другие ворота. Они присели на траву, и начали изучать обстановку. Вернее изучала Карла, а Агна от усталости, совсем ничего не хотела. Только одного, чтобы все побыстрее закончилось. А как? Для нее не имело значения.

Карла подметила, что со всех входящих в ворота города, стражники берут монеты. И Софи их об этом предупреждала. При этом стражники почти не смотрят на лица людей, но рисковать было нельзя. Если за ними объявили погоню, то искать будут двух девушек. Поэтому Карла объяснила подруге, что войдёт в городские ворота первой, а Агна просчитает до трёх тысяч в уме, и только тогда последует ее примеру. А внутри они встретятся.

И Карла решительно поднялась с травы, затем вышла на дорогу и примкнула к группе крестьян с телегами. В их окружении она беспрепятственно прошла стражу и очутилась в городе. Здесь царила суета, въезжали и выезжали кареты, телеги и просто одиночные конники, а между ними сновали, как муравьи, пешеходы.

От ворот в город вела мощеная мостовая, а вдоль нее располагались двух- трехэтажные дома. Первый этаж которых был каменный, второй и третий — деревянные. Карла отошла к стене дома, чтобы ее не затоптали и стала ждать Агну. Та появилась вскоре и так же с группой крестьян. Она вошла в ворота и стала испуганно искать глазами подругу. Карла радостно помахала ей рукой и затем крепко обняла.

— У нас получилось!

И девушки пошли искать где поесть и остановиться на ночлег. Вскоре они выяснили, что Агна умеет читать, а вот Карла — нет. Поэтому Агна вслух читала вывески и вскоре они остановили свой выбор на трактире “Вкусное мясо”.

Там они выбрали по порции жареного мяса с квашеной капустой, и по кружке пива, уж очень захотелось снять усталость с дороги. Пиво подали почти в литровых глиняных кружках, а порции еды были гигантскими. Подругам и одной бы хватило на двоих. Да ещё принесли теплые лепешки.

После сытной еды жизнь подруг заиграла новыми красками. С одной стороны, накатила сильная физическая усталость, но их внутреннее настроение ликовало. Они успешно добрались до Вайси и их шансы уйти от погони стремительно выросли.

Ещё через некоторое время, отдохнувшие и повеселевшие подруги отправились искать ночлег. Девушки прошли несколько улиц и оказались на небольшой круглой площади, с тенистыми деревьями и беседками для отдыха в центре.

На первых этажах домов на площади, располагались небольшие магазинчики и лавки: хлеб, овощи, ткани, посуда.

— Давай зайдем посмотреть? — Агна не могла оторвать взгляд от вывесок.

— Зачем? Нам нужен приличный ночлег и помыться. А остальное будем думать завтра, когда отдохнем. — Осекла подругу Карла.

Тем временем солнце стало садиться, и подруги ускорились в поисках ночлега. В те места, куда они заходили, с них просили неприлично много — по пять серебрушек за ночь, за двоих. Так им никаких денег не хватит. В итоге подруги договорились остановиться в сравнительно чистом месте, на пару дней, а за это время найти себе другое жилье. Может быть кто-то сдаёт комнаты в своём доме? Распространённая практика, нужно только тщательно искать.

После заселения подругам принесли по небольшому корыту и несколько кувшинов теплой воды. А дальше подруги испытали ни с чем не сравнимое удовольствие, смыв с себя дорожную грязь. Ещё бы переодеться в чистое белье… но так как смены у них не было, они просто освежили свои сорочки в воде, и развесили сушиться. Спать они могут и голышом, зато завтра наденут свежие одежды.

Настоятельница монастыря от тревоги за свое положение меряла шагами роскошные покои и искала решение. Беглянки не объявились, кого посылать за ними, она не знала и это не давало ей покоя. Вернее не давали покоя мысли о ее собственной судьбе, а что там с девушками, её не волновало.

Огласки избежать не удастся и это плохо скажется на ее авторитете. Поползут слухи, что из ее обители бегут послушницы, а то, что сбежали только двое, никого не будет интересовать. Потом еще всякий на свой лад будет сочинять причину побега… а закончится все тем, что к ней в монастырь не будут отправлять своих дочерей богатые семьи и она лишится притока денег! Все тревоги Ильмы упирались только в это.

На утро Карла и Агна проснулись от яркого солнца. Они улыбались, вспоминая вчерашний день и натянув одежду спустились к завтраку. Им подали кашу с какими-то ароматными травами, серый, но мягкий хлеб, несколько кусочков сыра, и свежие огурцы. Очень сытный и полезный завтрак, он был включён в стоимость проживания. Пить принесли теплый взвар из травок.

Девушки пребывали в самом благодушном настроении. Они хорошо выспались, вкусно позавтракали и они сами решают свою судьбу. Разве это не повод для радости?

Впереди их ждут новые впечатления и веселые приключения. С этим подруги и направились в город. Им предстояло найти более дешевый, но приличный ночлег и познакомиться с городом. Возможно они смогут найти себе здесь работу, пусть даже на короткое время.

По мере того, как они шли по улицам, однотипные дома сменились на огороженные уютные особняки.

— Агна, мы кажется пришли в богатый район города, а нам нужно в бедный, поворачиваем обратно.

— Карла! Давай немного задержимся, здесь так красиво! — Карла только закатила глаза на просьбу подруги. Не время сейчас красотой любоваться, им нужно думать о более простых вещах. И она потащила подругу прочь из богатого квартала.

К середине дня девушки обошли весь центр по кругу, настолько небольшим был город Вайси. С одной стороны, это очень удобно, все магазинчики и дома расположены компактно, на сравнительно небольшой территории. С другой стороны, долгое проживание здесь грозило быть обнаруженными. Обе прекрасно помнили слова Софи, что опекун никогда не оставит Агну в покое.

Значит надо либо затеряться в городе, либо бежать дальше. Только вот ехать дальше подруги боялись, а вдруг каждый обоз проверяют в поисках белянок? Поэтому надо переезжать в бедные кварталы, и искать там работу, пусть и временную.

Карла поделилась своими мыслями с Агной и та уныло согласилась. Перспектива работы, а наверняка это будет тяжелый физический труд, ее не радовала.

Берд попивал пиво под навесом одной из таверн и закусывал его жаренными свиными рёбрышками. Он наслаждался покоем и отдыхом, даже рана в боку затягивалась быстрее, чем он предполагал.

В свои тридцать Берд был одним из лучших убийц в Серединном королевстве. Своих родителей он не помнил, его нашли в лесу разбойники совсем маленьким, и против всяких правил оставили у себя, выучили охоте на людей, благо у него обнаружился к этому талант.

Берд мог читать по лицам как по открытой книге. Это и определило его дальнейшую судьбу. Позже он сбежал от разбойников и начал искать применение своим талантам в разных городах. Вот смотрит он на прогуливающихся супругов, и с точностью может сказать, кто в этом союзе покупка а кто покупатель.

А ещё бывают союзы хищника и жертвы, альфонса и стремительно стареющей женщины, да много чего бывает. Остаётся только внимательно приглядеться к парам, и определить, готова ли одна половина на преступление, или нет. А потом и того проще, начать следить и дождаться подходящего момента, то есть скандала, чтобы предложить свои услуги.

Берд убивал художественно, он мог подстроить смертельный кувырок с лошади, или случайно перевёрнутую лодку, на середине озера, со смертельным исходом. Заказчики были довольны, деньги лились рекой, работы становилось все больше.

Но не всегда убийства проходили гладко. Вот и в последний раз, заказчица попросила убить супруга, имитировав дуэль, но забыла предупредить что он прекрасно обращается с любым оружием. Берд конечно справился, но чуть не отправился за своим заказом. Поэтому он взял паузу в работе и уехал долечиваться в Вайси. Тихий спокойной городок и всего в сутках езды от столицы. Если ему потребуется, утром он сядет в карету, верхом ездить не позволяла рана, а к вечеру будет в столице.

Сейчас внимание Берда привлекли две хорошенькие девушки — рыжая и блонди. Цвет волос он определил по выбившимся из-под чепцов прядям волос. Профессионализм не пропьешь, и Берд увлёкся разгадыванием статуса и занятий девушек.

Они явно никуда не торопятся, а просто гуляют по городу, рассматривая дома и лавки, они здесь недавно. В руках нет привычных для служанок корзин. Одеты скромно, в почти одинаковые платья, не по фигуре, а вот обувь… их обувь весьма дорогая и добротная. Кто же они?

Берд перебирал в голове варианты и все больше хмурился. Он затруднялся определить кто эти девушки. Такое с ним случилось впервые. Неужели теряет хватку? Это же конец карьеры.

А девушки как назло устроились на лавочке неподалёку от него и манили своей тайной. В конце концов Берд принял решение — он немного встяхнется и последит за таинственными незнакомками.

Все равно заняться особо нечем. Одет он невзрачно, простые но удобные штаны, и лёгкая припоясаная туника. На ногах удобные кожаные ботинки. В таком виде на него никто не обращает внимания, потому что большинство крестьян и бедняков так одеты.

Берд кинул на стол монету и проследовал поближе к девушкам. Они к тому времени поднялись и стали оглядываться, а потом развернулись и решительно зашагали в таверну, которую Берд только что покинул. Он только усмехнулся превратностям судьбы и последовал обратно, а затем занял место за спиной красивой блондинки. Здесь ему были слышны обрывки фраз.

— Агна! Нам надо поменять имена, и привыкнуть к новым. — Берд немало удивился такому повороту.

— Хорошо. — Хрустальным голосом отозвалась другая.

— Давай я буду называть тебя Габби, а ты меня Эмма?

— Хорошо. — Пожала плечами вторая.

На воровок или публичных девок, эти девушки не годились. Уж больно простоваты. Они могли быть сёстрами или подругами. Но определённо, в их отношениях тон задавала рыжая, которая сейчас Эмма, а бывшая Агна со всем соглашалась.

Дальше они стали обсуждать, куда пойти в поисках жилья и тогда Берд решился. Он перемахнул через лавку и уселся рядом с блондинкой. Вблизи она оказалась еще восхитительней.

— Милые девушки, я невольно услышал что вы ищите жилье? Разрешите вам помочь, чтобы вы не пали жертвами пройдох и не угодили в нехорошую историю. — При его появлении девушки испугались. Он видел это по широко раскрытым глазам и задержке дыхания.

— А может Вы и есть тот самый пройдоха, что охотится за девушками? — Недоверчиво прищурилась рыжая.

— И стал бы предупреждать вас об этом? Я чиновник по общим вопросам из столицы. А здесь — в отпуске. Давайте знакомиться, меня зовут Берд.

— Габби.

— Эмма. — Представились новыми именами девушки.

— Расскажите, на какой срок вам нужно жилье, и сколько вы готовы выложить за него. — Девушки переглянулись, и Эмма рассказала, что сейчас они остановились за пять серебряных, но хотели бы переехать и платить два, если это возможно.

— Хм, за такие деньги можно найти только жилье у людей, но без еды, конечно. — Деловито объяснял Берд, а сам поглядывал на белокурую Габби. Её легкий румянец и выбившаяся прядь волос, которую она время от времени заправляла за ухо, сводили его с ума.

Или это отпуск так на него подействовал? Никогда он не влюблялся в женщин, бывало что дружил, правда не долго, но в основном он употреблял их для удовольствия. Предпочитал походы к доступным женщинам, чтобы не тратить времени на пустую болтовню. Отдал монетку — получил свое, и домой.

— Мы можем сами готовить еду, мы умеем. — Ответила за обеих бойкая Эмма.

— Ах, совсем забыл. Можно найти приют в монастыре, это, пожалуй, будет самым дешевым вариантом. — Берд не успел закончить фразу, как кровь схлынула с лиц девушек, и они испуганно затрясли головами.

— Нет-нет, монастырь нам не подходит. — Еле слышно выдохнула рыжая. А Берду становилось все интереснее. Неужели беглянки? При упоминании монастыря они здорово перепугались, да и смена имён многое объясняет. Пока это была самая разумная версия, но Берд решил продолжить свою забаву.

— Эмма и Габби! Вы сестры? Как здесь оказались? — Закинул крючок Берд и девушки его заглотили.

— Да, мы — сестры! — Уверенно соврала Эмма.

— А здесь, проездом, по делам. — Ложь ей явно не давалась.

— В таком случае, предлагаю не использовать наше время впустую. Доедайте и пошли искать вам жилье! — Весьма добродушно предложил Берд.

Эмма никак не могла взять в толк, что этому простоватому, на первый взгляд мужику от них надо. Ну не бывает простых чиновников, которые на отдыхе согласятся помогать незнакомкам. С другой стороны, может в этом мире действуют свои законы?

Она украдкой за ним наблюдала, и отметила, что он глаз не может отвести от ее подруги. Это многое объясняло, но и вызывало подозрения. А как заманит их в ловушку, да того… особенно Габби. И взгляд его красивых серых глаз с поволокой, был очень цепким и пронизывающим. Почти так же временами смотрела Софи.

На поверку, Берд оказался очень учтивым и умным собеседником. Но и хитрым. Он вклинился между подругами и старательно обращался с вопросами к скромнице Габби, та ещё сильнее смущалась и краснела, а Берд уже серьезно обдумывал план ее похищения, настолько она вскружила ему голову.

Хотя какой там план, нажать случайно на определённую точку на шее Эммы, затем на шее Габби и уноси свою принцессу, куда захочешь. Фу, как грубо, тут же сам себя одернул Берд.

Лучше он поиграет с девушками в древнюю, как мир игру. Заодно и скрасит свой отпуск. И он повёл подруг в квартал ремесленников, если у тех не окажется подходящей комнаты, они пойдут в квартал торговцев, обувщиков, портных и так далее. Главное сейчас для Берда, ослабить подозрительность подруг, втереться им в доверие, и его охота началась.

Он применял все свое мастерство и опыт, чтобы подобрать подходящую комнату. Сам ее осматривал и тянул подруг дальше.

— Берд, ну здесь то что Вам не понравилось?

— Клопы и плесень на стенах. — И подруги его благодарили за помощь все сильнее и сильнее. И ровно так же таял лёд между ними.

Наконец он придирчиво осмотрел очередную комнату, сам поговорил с хозяйкой — швеей и отозвав девушек на улицу отчитался:

— Мне нравится эта комната. Солнечная сторона, значит плесени не будет. Чисто и опрятно, хозяйка очень деловита и строга, а значит в доме у нее порядок. Можно и дальше поискать, если хотите. — Он обвел взглядом подруг, те переглянулись и улыбки выдали их с головой.

— Берд, мы согласны! — Радостно согласились подруги.

— Тогда пойдёмте обговорим детали, и будем праздновать!

Затем Берд разыграл целый спектакль, он попросил ещё раз показать им комнату и тыкал пальцем в одному ему видимые недочеты. Хозяйка нервно комкала руками повязанный фартук, но со всем соглашалась.

Итогом переговоров явилось снижение цены с трёх до двух серебряных монет в месяц за двоих. Готовить им разрешили на кухне, из своих продуктов, и только под присмотром хозяйки. Мало ли что?

Воду для мытья таскать надо было самим из общего колодца, нагревать и поднимать к себе на третий этаж, тоже самим. Стирать девушкам разрешили, но белье сушить у себя. “Чтобы не сверкать своими тряпками”, как выразилась хозяйка Зелда.

Затем девушки радостно пригласили Берда отметить съём комнаты, для виду он согласился не сразу, а дал подругам возможность его уговорить. Но при этом решительно настоял, что платить будет он, дескать чиновники могут себе это позволить.

Потом он весь вечер развлекал подруг веселыми историями и закончился вечер гуляниями. А уже глубокой ночью Берд проводил подруг до дома, и предупредил, что зайдет завтра после завтрака и поможет с переездом.

А по дороге домой Берд совсем не чувствовал усталости, а про рану в боку и подавно забыл. Он бодро шёл и насвистывал какую-то мелодию, услышанную ранее. Был ли он счастлив? Несомненно — да. А еще он кажется влюбился.

— Габби, ты видела как Берд на тебя смотрит?

— Не только видела, но и чувствовала. Он прямо глаз от меня оторвать не мог.

— Он очень нам помог, представляешь, как бы мы сами искали жилье?

— Ой, не надо. Я даже думать об этом не хочу. Давай спать? — И подруги еще немного по девичьи похихикав, устроились поудобнее. Свободная жизнь их радовала больше и больше.

А совсем недалеко от подруг разгоралась буря. Письмо о побеге застало графа Хеймерика по пути за невестой отца. Это известие его сильно разозлило. Как посмела тихоня Агна воспротивиться его решению? Да он лично ее выпорет за это! Но первая волна гнева обрушилась на Ильму.

— Как Вы допустили побег? Вы решили добровольно отказаться от ВСЕХ денег, что я заплатил?

— Граф Хеймерик! Я настоятельница монастыря, а не тюремщик. И в том, что Ваша подопечная дурно воспитана, моей вины нет. За то время, что она провела в стенах обители, молитва и пост не смогли вытравить из нее заразу, принесенную из дома.

— То есть Агна здесь напрасно пребывала? — Хеймерик сводил речь к возврату денег. Ранее, еще с дороги, он дал распоряжение послать верных людей в догонку за беглянкой. У домашней тихони просто не хватит ума долго прятаться. Ильма сказала, что она с какой то девкой двигались в сторону Вайси? Его люди каменные мостовые вскроют, но найдут Агну, а вот за поиски должна заплатить Ильма.

— Вовсе не напрасно! — Чересчур поспешно возразила Ильма. Возврат денег в ее планы никак не входил.

— Ваша подопечная научилась в монастыре молитве, и приобщилась к труду.

— И как это может пригодиться графине?

— Граф Хеймерик! Молитва — основа жизни каждого человека, и чем выше его положение, тем упорнее и сильнее она должна быть!

— Как Вы думаете, Агна сейчас сильно молится? — С издевкой спросил опекун.

— Я ни на минуту в этом не сомневаюсь!

— Я бы Вам посоветовал, молиться, чтобы мои люди напали на след Агны в ближайшее время. Иначе… мне не хотелось бы прибегать к мирскими способами решения проблем, в стенах монастыря.

— Вы мне угрожаете?

— Заставляю думать! И половину денег Вам все же придётся вернуть. Это не обсуждается! — Ильма подхватилась, услышав про возврат СВОИХ денег, но граф бесцеремонно ее оборвал, и повернувшись вышел.

Ильма прекрасно понимала, что ей сказал граф: либо возврат денег, либо… будет больно. Да как он смеет угрожать ей? Она почти святая женщина и даёт приют заблудшим душам. Она заботится о каждой, как о родной, кормит три раза в день, в то время как крестьяне едят один. А сколько сил она приложила, чтобы раздобыть и поместить у себя в монастыре кусочек Плата Пресвятой Девы? Про деньги вообще лучше не думать. Ей еще несколько лет за него платить, кому следует. Ильма очень гордилась своей предприимчивостью, ведь благодаря драгоценной реликвии, в монастырь потянулись паломники, с деньгами, естественно.

И вот сейчас этот граф хочет её всего лишить? Ладно, не всего, но деньги возвращать она не может. Не бывает такого! Монастырь это очень умное изобретение, и все в нем рассчитано только на привлечение денег. Сейчас Ильма немного успокоится и придумает, как действовать дальше. У нее всегда все получалось, получится и сейчас.

Негодяев в помощниках графа Хеймерика хватало, он обзавелся ими давно, и с успехом проворачивал свои делишки. Сейчас он отправил весточку в свое поместье а сам не стал дожидаться подмоги, и с десятком людей отправился в близлежащий Вайси. Скорее всего, глупая Агна решила отсидеться там. Городок небольшой, да придётся потрудиться, но там ее ловить значительно легче, чем скажем в столице.

Догонять обоз Хеймерик не стал, со слов Ильмы, девушки покинули его не доезжая до Вайси. В город он добрался ближе к вечеру и устроился на ночлег. А с утра началась работа. Он кинул все усилия на прочесывание таверн с гостевыми комнатами. Его люди планомерно заходили в каждый и расспрашивали про двух молодых девушек. Рассказывали ли хозяева про своих постояльцев? Звонкая монета снимает все запреты!

Ещё через пару дней подтянулись его помощники — головорезы, и дело пошло веселее. Наконец в одной из таверн им повезло. Хозяин вспомнил двух девушек, останавливающихся у него на два дня. Когда съехали? Дня четыре назад. Куда? Не сказали. Но самым неожиданным явилось, что их отъезд сопровождал мужчина.

Может неопытные дурочки угодили в нехорошую историю? Пришлось расширить поиски. Головорезы прочесывали дома развлечений в поисках беглянок, но это не принесло результатов.

Граф Хеймерик не допускал мысли, что девушки улизнули у него из под носа. С момента, как его люди появились в городе, они тщательно следили за выездами из города. На сколько он разминулся с беглянками? Дня на четыре? Что неопытные девушки успеют предпринять за это время? НИ-ЧЕ-ГО. Мысль о мужчине с ними правда сильно тревожила.

Откуда он взялся? У Агны не осталось родни. А вторая? Как ее? Карла вроде бы, она сирота. Значит этот мужчина не мог являться родственником. Кто же тогда? Случайный знакомый? Который переселил девушек в другое место? К себе? Нет, этим дурочкам хватило бы благоразумия отказаться. Тогда куда? В домах увеселения их не нашли. Но может быть… здесь есть закрытые публичные дома? Только для богатых, и где мужчинам можно буквально все? Хеймерик даже подпрыгнул от внезапной догадки и переориентировал своих помощников на поиски таких заведений.

Уже на следующий день ему донесли, что действительно, в Вайси существует закрытый публичный дом. Куда можно попасть только по личному приглашению одного из членов. Сообщники установили слежку за этим местом, и определили трех мужчин, которые явно скрывали свое участие в “закрытом клубе”.

При близком знакомстве один из них, выпрыгивая из штанов от страха, сообщил, что действительно на днях в клубе появились две новенькие примилые девушки — рыжая и блонди.

— Как их зовут? — Барон подобрался, словно перед прыжком услышав новости. Его верный помощник Утан только усмехнулся:

— Киска — рыжая, зайка — светленькая! — Хеймерик на чем свет костерил законы увеселительных домов. Но ничего не поделаешь, придётся самому туда идти и смотреть на зайку.

Запугав одного из посетителей неминуемой оглаской, Хеймерик заручился его согласием лично провести графа в клуб и выдать хорошие рекомендации. Визит назначили на следующий день.

Граф Хеймерик почти праздновал победу. Даже хорошо вышло, что Агна угодила в публичный дом. Для жениха это не имеет значения, а вот беглянка наверняка сломлена. Это же какой позор — графиня и в публичном доме. Да ее никто после такого замуж не возьмет, и пятно ляжет на весь род.

А может оставить ее дней на десять там? Пусть окончательно сломается и приползет к нему на коленях. Он конечно на такое не рассчитывал, но раз она сама выбрала свой путь, он ее пожалуй тоже попользует, буквально пару раз, в качестве наказания.

Граф все больше распалялся и даже купил на вечер бутылку дорогого вина, чтобы отпраздновать победу, но все пошло прахом, когда он увидел Зайку. Это была не Агна!

Хеймерик рвал и метал, орал и костерил своих подчинённых на чем свет. Мало того, что придётся начинать поиски сначала, так ещё и время упущено. Он даже замахнулся, чтобы запустить приготовленную бутылку вина об стену, но вовремя остановился. Горячая ярость постепенно уходила, а на смену ей пришел холодный расчет.

Он откупорил бутылку и налил янтарную жидкость в бокал, затем полюбовался им в свете свечи и махом осушил. Жидкость приятно согрела нутро и оставила тонкое послевкусие во рту. Вот сейчас можно выдохнуть и думать дальше. В принципе, неудачу Хеймерик не потерпел, он тщательно проверил публичные дома, и убедился, что Агны в них нет. Результат? Безусловно!

Он не допускал мысли, что она уехала из Вайси. Она здесь, где то рядом, забилась в щель и трясется как лист на ветру. Она — жертва, а он — охотник. И он непременно её поймает. Хеймерик допивал бутылку вина в самом лучшем настроении. Его ожидало одно из лучших приключений — охота на человека!

Габби с Эммой не подозревали о страданиях Хеймерика, им просто было некогда. После переезда к швее Зелде, они озаботились поисками приработка. Пусть это будет разовая работа, пусть грязная, все не имело значения, потому что деньги им позарез нужны. Спасибо доброй Софи, она им щедро отсыпала монет, и если экономить, им хватит почти на год. А вдруг возникнут непредвиденные трудности, и им придётся отдать приличную сумму? Нет, так рисковать они не могут, поэтому вперед, на поиски работы!

Вот только Берд решительно разрушил их настрой и планы. У него в городе оказалась карета, и каждый день он придумывал новые развлечения для себя и девушек. То катал их по городу и рассказал истории о жителях. В другой день пригласил их на живописные скалы и водопад, за городом. Потом придумал кататься на лодке по реке.

Подруги просто не могли устоять перед соблазном развлечений! Да, им надо думать о будущем, но это ведь не прямо сейчас, правда? А карета — вот она, стоит и ждёт их. Каждое утро они давали себе слово, что завтра займутся поиском работы. Но наступал вечер, и Берд объявлял, что завтра их ждёт новое развлечение.

Еду тоже взялся оплачивать Берд. Он решительно заявил, что его доходы совсем не пострадают, да и девушки едят как маленькие птенчики, и эти расходы он не заметит.

Девушки непростительно расслабились в обществе Берда и совсем позабыли о грозящей им опасности. А она подстерегла их неожиданно буквально за завтраком.

Берд заехал за подругами в очередное солнечное утро и предложил съездить в рыбацкую деревню. Там они смогут сами поймать рыбу, которую для них зажарят тут же, на берегу реки. Но вначале нужно подкрепиться, и он пригласил радостных подруг в уютную таверну неподалеку.

Они пили травяной взвар и заедали его кашей с кусочками окорока, когда в таверну вошли двое мужчин, и один из них, в богатой и дорогой одежде, буквально остолбенел, глядя на них:

— Агна? Попалась! — При этих словах девушки окаменели, а незнакомцы уверенной походкой двинулись к ним.

Берд встал при их приближении и начал учтиво кланяться:

— Что угодно господам? — Он изображал из себя халопа и кланялся все ниже. А когда незнакомцы подошли вплотную, внезапно выпрямился, затем еле коснулся их груди, и они тихо осели на пол.

— Бежим! — Берд схватил за руки ничего не понимающих подруг и кинулся, только не на выход, а в глубь таверны. Они вышли через черный ход, затем какими-то грязными закоулками добежали до кареты Берда, куда он втащил их молниеносно и захлопнув дверцу стукнул вознице в стенку. Карета тут же двинулась с места.

— Кто это был? — Голос Берда приобрел нотки металла. Габби тут же закрыла лицо руками и принялась реветь.

— У Вас муха на шее, позвольте ее стряхнуть? — Ласково обратился Берд к Габби, и дотронулся до ее шеи. Девушка тут же обмякла, закатила глаза и повалилась на подругу.

— Что? Что Вы с ней сделали? — Эмма осторожно похлопала подругу по щекам.

— Она спит, через пару часов проснется. Нам этого времени вполне хватит чтобы серьезно поговорить, не отвлекаясь на слезы и истерики. — Вполне миролюбиво ответил Берд.

— Чтобы у Вас не возникало лишних вопросов и подозрений, я пожалуй, начну с себя. Никакой я не чиновник, мое ремесло — заказные убийства. Я являюсь одним из самых успешных убийц королевства. Здесь я залечиваю рану, которую нанёс мне последний … тот, кого я убил. А кто вы? И кто был тот, в таверне?

По мере рассказа Берда, глаза Эммы все шире раскрывались в испуге. Когда он закончил, она ещё немного помолчала, а потом спросила:

— Почему Вы нам помогаете?

— Кто? Я? С чего Вы взяли?

— Ну, Вы убили этих, в таверне и помогли бежать нам.

— Не убил, а усыпил. А помог бежать, потому что … не знаю, все случилось неожиданно, вы совершенно не приспособлены к жизни, это я понял в первый день знакомства. Оставить вас там, значит своими руками передать в руки преследователей. Они ведь за вами охотились? — Эмма только коротко кивнула в ответ.

— Да и не понравилось мне их появление. Зашли, вас напугали, планы на отдых расстроили. — Берд шутливым тоном окончил свой рассказ.

Эмма смотрела на него с тревогой, но по всему было видно что Берд не врал. Выбора у нее особо не было, и она рассказала ему правду о себе и подруге.

Как пришли в себя в подвале монастыря, как узнали об уготованной Габби участи, как сбежали и повстречались с ним. Про подругу Эмма честно рассказала, что она из графской семьи, ее отправили в монастырь примерно год назад, после чего вся семья неожиданно умерла. А сейчас опекун хочет выдать её замуж за старика, три предыдущие жены которого странным образом скончались.

Берд слушал внимательно и не мог поверить своим ушам. Про “Клан шести” ему было прекрасно известно, работа обязывает быть в курсе политики. Кранулы, Бериды, Смоканы, Ворсы, Имраны и Роканы. Слухи об их могуществе доходили до того, что будто бы они диктовали свою волю королям, причём в разных странах.

У Роканов в последний год случилась череда несчастий, и все члены семьи умерли, осталась только младшая дочь Агна. Может ли такое быть, что спящая перед Бердом девушка, и является единственным выжившим потомком влиятельной семьи?

А почему остальные пять кланов ее бросили и не оформили опекунство над ней? Может быть они каким то образом причастны к смерти ее семьи? Может они не захотели делить власть на шестерых? Пятерым то больше достанется! Если это так, то им всем грозит неминуемая смерть.

— Как ее зовут по настоящему?

— Агна.

— А из какого она рода? Графов не так много в нашем королевстве.

Эмма только тяжело вздохнула в ответ. И повторила, что после пробуждения в подвале монастыря, они ничего не помнят. А узнать, из какого рода Агна — не догадались.

— А есть у неё изображение родового герба? — Эмма отрицательно помотала головой.

— Мы не стали брать с собой ее одежду, только ботинки и туфли забрали.

Вот тут перед Бердом встала непростая задача. Рассказать девушкам свои подозрения? Или промолчать? Опыт подсказывал ему не лезть в это дело. Остановить карету, высадить беглянок, собрать свои вещи и уехать из Вайси навсегда. Это абсолютно его не касается, да и денег не принесет.

Как быстро их схватят? Наверное день — два, их судьба предрешена. Но какое-то новое чувство не давало ему этого сделать. В связи с особенностями своей работы, Берд ни к кому не привязывался, и нигде не останавливался подолгу. У него даже дома своего не было, хотя деньги позволяли его купить. И надо же такому случится, что он привязался к самым неподходящим девушкам. И сейчас он вновь и вновь взвешивал решение. Однозначно, самым разумным было скрыться одному. Только вот… почему то он не мог их бросить в беде.

А в следующий момент он начал рассказывать Эмме про “Клан шести”, и про несчастья, преследуемые семейство графов Рокан, и про Агну — наследницу огромного состояния. А закончил свой рассказ догадками о судьбе Агны.

Эмма слушала внимательно и понимала, что шансов выжить у Агны практически нет. Либо ее забьет до смерти муж, либо настигнут посланцы клана. При этом вполне вероятно, что те и другие уберут ненужного свидетеля — её.

— Нам не жить, при любом варианте. — Грустно вздохнула Эмма и уронила голову на грудь.

Потому ли, что Эмма сдалась так легко, или жалкий вид обеих девушек повлиял, Берд принял решение. Он поможет им выбраться из Вайси, и пусть на время, оторваться от погони. А дальше? Он и сам не мог дать себе ответ на этот вопрос.

К моменту пробуждения Габби, Берд рассказал Эмме о своём решении. Он стукнул кулаком в стенку кареты и прокричал:

— Рабан! Домой, мы срочно собираем вещи и уезжаем. — Слуга и верный помощник никогда не задавал лишних вопросов, а просто исполнял приказы господина. Вот и сейчас, он повернул карету в сторону дома и стук копыт звонко отозвался от мостовой.

К этому времени Габби начала просыпаться, и Эмма ей рассказала все новости. Она предсказуемо залилась слезами.

Когда подъехали к дому Берда, он коротко сказал:

— Из кареты не высовываться, я быстро. Рабан останется с вами. — И буквально выпрыгнул, плотно закрыв за собой дверцу. Эмма и Габби сидели тихо-тихо, как две мышки, и боялись лишним шумом выдать себя.

Совсем скоро вернулся Берд. В руках у него был кожаный мешок, средних размеров он закинул его под свою лавку.

— Что вам нужно забрать? Говорите, я поднимусь и все сам сделаю. — Девушки только пожали плечами.

— Ничего, вещей у нас нет, а деньги при себе.

— Очень разумно путешествовать налегке. Я и сам так поступаю. — Затем Берд стукнул в стенку и прокричал:

— Рабан! Едем в Грум. — И копыта застучали по мостовой.

— Итак, на случай, если карету будут досматривать, нужно изменить ваш облик. — Берд достал из своего мешка длинную черную ленту.

— Этим, мы перевяжем один глаз Габби, и она станет неузнаваемой. — Он попросил Эмму поменятся с ним местами, потом снял с Габби чепец и завязал ей один глаз черной лентой.

“Кутузов” — еле сдержала смех Эмма. Не хватало ещё выдать свое попаданство.

— Вас Эмма, мы будем гримировать под жертву нападения. — Берд вытащил из мешка уголек, и принялся раскрашивать лицо девушки. Трясло карету нещадно, поэтому синяки получились неровными и вполне реалистичные.

— Далее, легенда! Мы родственники. Я — ваш кузен. Вы угодили в лапы разбойников, вас обчистили и избили. Я приехал вас спасать и сейчас везу возвращать родителям. Это понятно? — Девушки безусловно согласились.

— Далее, я в нашей компании старший и я принимаю решения, а вы обе подчиняетесь. Но оговорюсь сразу, решения принимаются после взаимного обсуждения. С этим вы согласны? — Подруги вновь согласились с доводами Берда.

— План такой! Нам надо поскорее покинуть Вайси, засветло приехать в Грум и остановиться там на пару дней. Потом решить, что делать дальше. В Груме вы будете постоянно находиться в своей комнате, дескать вы жертвы нападения и до сих пор боитесь. Еду я сам буду приносить. — И на это возражений от девушек не последовало.

— Как ваши настоящие имена?

— Агна.

— Карла.

— Понятно, но пока мы не будем ими пользоваться.

— А Ваше имя, оно настоящее? — Эмма не удержалась от любопытства.

— Конечно! Те, кому я его называю, долго не живут. — Берд при этом звонко расхохотался, а девушки поежились.

Затем они подъехали к городским воротам и благополучно их миновали. Мостовые закончились, и стук копыт стал более глухой. Да и трясти стало меньше.

Граф Хеймерик пришёл в себя от того, что кто-то пинал его ногой.

— Вставай пьянь, иди на улице валяйся.

Он поднялся покачиваясь и пнул своего помощника Утана.

— Что ты помнишь? — Схватив его за грудки почти орал граф.

— Дак это… зашли мы вроде куда-то… потом Вы что-то сказали и вот… сейчас здесь… — Неопределенно рассказал тот.

— А я последнее что помню — Агну! Она сидела вот здесь, в компании девки и мужика. — Граф показал на столик, где действительно некоторое время назад сидела Агна.

Как он оказался на полу и куда делась Агна, Хеймерик совершенно не представлял. Но поразмыслив немного, он обрадовался, если дурочка попалась ему на глаза один раз, значит будет и второй. А ещё, он правильно рассчитал её поступки и никуда дальше она не сбежала. Следовательно можно снимать своих людей с городских ворот и усилить поиск отцовской невесты в городе.

Ровно в это же самое время в Вайси прибыл элегантно одетый молодой мужчина, в сопровождении десятка королевских гвардейцев. Он проделал долгий путь из столицы до монастыря настоятельницы Ильмы, и побеседовав с ней обнаружил исчезновение молодой графини Агны Рокан. Ильма рассказала ему, причем абсолютно бесплатно, все, что знала про Агну.

Почему рассказала? Дело в том, что молодой элегантный мужчина, развернул перед ней свиток, заверенный королевской печатью и подписью его величества короля Манфреда. А в свитке прямо указывалось, что податель сего имеет безграничную власть наказывать и миловать, что собственно и подтверждает его величество.

Ильма вообще такую бумагу видела впервые в жизни и побоялась что либо утаить от незнакомца. Но вместе с тем, она немедленно послала письмо графу Хеймерику с описанием визита незнакомца и с целью предупредить опекуна. Пусть он проникнется её преданностью, и перестанет уже требовать от неё возврата честно заработанных денег.

Молодого человека звали граф Лабберт Берид, и он являлся представителем одного из семейств “Клана шести“. Это первое серьезное задание молодого графа. Отец вызвал его накануне вечером и сказал:

— Сын! Съезди в монастырь и привези в столицу графиню Агну Рокан.

Делов то! Доехать, забрать девушку и вернуться обратно. Но когда он узнал, что Агна сбежала, но сильно расстроился. Первое серьезное поручение, и такая досада! Отец ждёт его и девушку, а он не смог ее найти! Поэтому с решительностью, свойственной молодым, Лабберт отправился в погоню за девушками.

Правда ему все же хватило ума послать отцу письмо, с описанием ситуации и поделиться своими планами. Но это было сделано с целью скорее объяснить заминку, а не попросить помощи. Зачем молодому льву помощь? Он с малолетства блистал на королевских балах и был обласкан всеми. Лабберт на полном серьёзе считал себя не только красивым, это вообще не обсуждается, но и умным. Не зря же даже стены ему твердили об этом?

— Ваше сиятельство, Вы такой необычайно одарённый! Позвольте мы будем цитировать Ваши слова, потому что лучше и не скажешь! — Подобная лесть лилась отовсюду, но когда она приобретает размеры океана, сложно ее разобрать. А молодому графу даже сравнивать похвалу и лесть не доводилось, да и сама мысль об этом не приходила в его красивую голову.

По приезде в Вайси, граф Лабберт направился прямиком к бургомистру этих земель и представившись объяснил ему суть своего дела. Он граф, поэтому должен раздавать приказания, и пусть бургомистр сам ищет графиню Агну в своих землях, да побыстрее!

Надо ли объяснять степень испуга бургомистра Хайдена? Жил он маленьким но единственным царьком на своих землях, своевременно собирал и отправлял налоги в казну. Себя, правда тоже не обделял, повысил въездные пошлины в городах, не на много, но этого хватило почувствовать вкус лёгких денег.

Сейчас Хайден рассматривал кого бы ещё начать доить. Хотелось конечно начать с городского дна, воры, проститутки и контрабандисты, но ему намекнули помощники, что лучше не надо трогать это гнездо. Тогда его взоры устремились к торговцам, но те были не робкого десятка, могли и пожаловаться на произвол властей. Поэтому Хайден отчаянно придумывал, как бы устроить дело, и свой пост сохранить.

И вот в этот ответственный момент на него свалилось горе, в виде молодого графа Лабберта Берида. Про “Клан шести“, Хайден отдалённо слышал, в контексте — самые влиятельные люди! И то, люди, которые это говорили, старались понижать голос до тихого шепота, что пугало само по себе. Поэтому перед молодым красавцем, бургомистр вытянулся в струну и не решаясь открыть рот, только поддакивал на каждое его слово.

— Господин граф! Я сейчас же подниму всю городскую стражу и мы немедленно отправимся на поиски графини Агны. А Вы пока располагайтесь, пожалуйста, в моём доме! — Низко кланялся бургомистр и мечтал только об одном — поскорее найти эту графиню и чтобы она с графом побыстрее отбыли в столицу.

В связи с этим действия бургомистра были решительными и скорыми. И буквально через пару часов город облетела новость — бургомистр ищет графиню Агну, сильно ищет и тщательно. Потому что за ней приехал отпрыск влиятельного семейства, которому невозможно отказать.

Можно ли было устроить поиски графини Агны худшим образом? Это вряд ли.

Вскорости новости дошли и до опекуна Хеймерика, и тот не на шутку перепугался. Он вспомнил, что им уже интересовались пять влиятельнейших семей в столице. И сейчас представить одной из них явился в Вайси и в открытую ищет Агну. Сможет ли Хеймерик ему противостоять? Вот не нужно так зло смеяться.

Но ещё хуже было, что если Агну найдут и поменяют ей опекуна, а это было не сложным делом, то начнется большое разбирательство, касаемо денег его подопечной. Хеймерик не должен был к ним прикасаться, не имел права! Ему выделили в оплату его услуг жалкие 20 золотых в месяц. Но как можно прожить на такие гроши? И вообще, все его блестящее будущее внезапно оказалось под угрозой. С этим он смириться никак не мог, за почти полгода богатой жизни, он разучился жить иначе, и ничто не могло заставить его вернуться к прежним привычкам.

Решение ему виделось только одно — найти Агну раньше остальных, вывезти из города и быстро выдать замуж за своего отца. И если потребуется, он пойдёт на многое ради этого.

А когда ещё посыльный доставил письмо от Ильмы, у Хеймерика возникло ощущение, что земля горит у него под ногами. Очень, знаете ли, неприятно!

Трое беглецов благополучно добрались до Грума и остановились на окраине в небольшой, но уютной таверне с проживанием. Они выбрали для себя комнаты, расположенные анфиладой. В первой устроился Берд, а дальнюю заняли Эмма и Габби.

На второй день Берд озвучил подругам свой план:

— Если вы сейчас побежите дальше прятаться, то скрываться вам придётся всю жизнь. Поэтому я предлагаю другой план — разобраться с опекуном, и узнать, чего от Габби хотят “Клан шести”.

— Вы серьёзно? — Обескуражено ответили девушки.

— На самом деле, если тщательно разработать план, то наши шансы выжить стремительно вырастут. Вот например Габби сейчас ищут в Вайси, потом поиски перекинутся на близлежащие города и продолжатся в столице. А вот где ее точно не будут искать, так это в ее родовом поместье! Мы отсидимся именно там, а когда шум уляжется, поедем в столицу. — Берд потянулся всем телом и улыбнулся самой невинной улыбкой, но все же не выдержал и громко рассмеялся, наблюдая за выражением лиц подруг. Они удивленно хлопали ресницами и придерживали челюсти, которые норовили упасть и стукнуться об пол.

— Бóльшую часть пути до поместья мы проедем в карете, потом переоденемся, загримируемся под крестьян, ищущих работу и с обозом проделаем остаток пути. Я полагаю, что поместье Габби весьма обширное, и там всегда нужны рабочие руки. — Берд посмотрел на руки девушек и продолжил.

— У вас будет шанс устроиться на кухню или ухаживать за садом, а я пойду в скотники. Таким образом у нас будет и приют и еда. Но самое главное — у слуг есть глаза и уши и они прекрасно осведомлены о хозяйских делах. Постепенно мы узнаем правду о причинах смерти родных Габби, и… — Он немного замялся.

— И будем решать что делать с опекуном. Я почти уверен, что он замешан в этом деле.

— А после поедем в столицу. Возможно зимой, а может и следующим летом. Чем дольше времени мы проведём в поместье, тем лучше. Как вам мой план? — Берд высказался и предоставил подругам возможность обсуждения.

— Габби наверняка все в поместье знают в лицо. Как она там появится в роли прислуги? — Эмма начала придирчиво искать слабые моменты в плане Берда.

— За это не волнуйтесь, у меня есть выжимка из корня дурного дерева. Добавить каплю в воду и умыться, после чего кожа приобретает болезненный зеленоватый оттенок. А волосам она придает серый оттенок. Прибавить к этому худощавость Габби, и все ее сочтут за больную.

— Ну допустим, а Вы? У Вас же работа? Как Вы сможете на полгода, а то и год ее оставить?

— С этим тоже не сложно. Я работаю в разных городах, не только в столице. Нигде не живу подолгу, семьи или друзей нет. Меня никто не хватится. Все будут думать, что я в другом городе или стране. А что касается денег, у меня их предостаточно заработано.

— А почему Вы нам помогаете? — Эмма задавалась этим вопросом всерьез и не находила ответы.

— Скажем так, я решил впервые в жизни сделать добрый поступок. До встречи с вами, я много чего делал. И поверьте, дела мои были нехорошими. Сейчас я оглянулся на свою жизнь, и … ну нет в ней ни одного доброго дела, поэтому, чтобы уравновесить чашу весов, я и вздумал вам помочь. — Затем Берд тяжело вздохнул.

— Но должен предупредить, что если мы окажемся в смертельной ловушке, я с лёгкостью вас выдам преследователям. Уж простите, муки совести мне не ведомы, а своя жизнь дороже ваших двух.

— Спасибо за честность! — Только и смогла ответить Эмма, а Габби начала хлюпать носом.

Затем девушки уточняли детали и в конечном итоге согласились с планом Берда.

Договорились, что поживут в Груме еще два дня, Берду нужно закупить все необходимое, и они поедут в поместье Габби. А через день Берд вернулся в плохом настроении.

— Вас ищут с новыми силами. В Вайси приехал представить “Клана шести”, бургомистр поднял в ружье всех. Они прочесывают каждый дом и угол, и вскоре их поиски расширятся. Но, есть и хорошая новость! Значит тот, в таверне был опекуном, и сейчас мы знаем как он выглядит.

— Интересно, они объединят свои усилия? — Задала очень правильный вопрос Эмма. А Берд неожиданно даже восхитился ее смекалкой.

— Мы с вами завтра переедем в другое место, и я отправлю Рабана в Вайси узнать подробнее. Хорошо бы самому съездить, но не хочу оставлять вас одних.

Оставшись одни подруги ещё раз обсудили новости. Если опекун с представителем “Клана шести” объединятся, значит они заодно, и может быть его и нанял клан, чтобы устранить семью Габби.

А вот если каждый продолжит поиски порознь… значит у каждого свои цели. И второй вариант понравился подругам больше. Хорошо бы стравить их между собой… чтобы они отвлеклись от поисков Габби и перекинулись на взаимоуничтожение. Вот только нужно точно знать, что они не в сговоре… а потом, можно и письмецо подкинуть? Почерк Габби, наверняка им знаком? Вот она и напишет, а как передать, Берд придумает.

Вечером третьего дня поисков, бургомистр Хейден желал только одного — смерти графёнка. Этот молодой избалованный ребенок, утром и вечером вызывал Хейдена и справлялся о результатах поиска графини. Он требовал их усилить, и намекал на неприятности, в случае отсутствия результатов в ближайшее время.

А ещё два назад из столицы прибыл целый кортеж, для помощи в розыске. Они все тоже поселились в доме бургомистра, и их приходилось поить и изысканно кормить три раза в день. А ещё королевских гвардейцев, из сопровождения, слуг, коней. Ни о какой оплате проживания, речи не шло и бургомистр плакал кровавыми слезами, выдавая очередную сумму денег на покупку мяса и изысканных вин.

Но самым ужасным было то, что никто не мог напасть на след графини. Вот как сквозь землю провалилась. Бургомистр пробовал намекнуть графёнку, что она возможно уехала дальше, в столицу, но тот только отмахнулся:

— Везде ищут. — Бургомистр понял, что этот план не сработал и начал выдумывать следующий.

А может она утонула по дороге, или попалась в лапы разбойникам? Но эти свои соображения он боялся озвучить вслух. Бургомистр даже думать боялся о том, сколько продлятся поиски и чем они закончатся, в первую очередь для него.

Молодой граф Лабберт Берид скучал. Ему было тяжело думать, и хотелось вернуться в свою прежнюю жизнь, полную обожания, балов и красивых девушек. Он по примеру отца два раза в день вызывал бургомистра, чтобы заставить работать, но ничего не помогало.

Отец прислал своих доверенных людей, обученных для сыска, но вернуться в столицу не предложил, хотя Лабберт уже был готов плюнуть на неудачу и вернуться. Пусть другие занимаются, а он — молодец! Всех организовал и может дождаться ответа в столице.

На следующий день, сразу после завтрака, на Габби повязали повязку, а Эмму опять испачкали углем. В таком виде девушки дошли до кареты и двинулись в путь.

— Габби, снимайте повязку, будем менять вашу с Эммой внешность. — В карете скомандовал Берд. После этого достал какой-то пузырёк с сомнительным содержимым и палочку. Обмотал палочку куском тряпки и макнув в пузырёк весело произнес:

— Сейчас мы будем изображать у всех нас болезнь. — После чего начал аккуратно ставить точки на лице вначале Габби, а затем и Эммы. Краска, соприкасаясь с кожей окрашивалась в розовый цвет, и вскоре лица обеих подруг покрылись прыщами.

Потом Берд проделал то же с руками девушек и довольный собой ухмыльнулся.

— Красавицы!

Себе он тоже нарисовал точки на лице и на руках.

— Вот сейчас порядок! Мы с вами подцепили какую-то болезнь по дороге, и люди от нас будут шарахаться. А в их памяти останется только болезненная троица. — В ответ девушки благодарно улыбнулись. Им определенно повезло встретить Берда. И они в два голоса принялись его благодарить и хвалить. А он неожиданно засмущался.

Берда никто и никогда не хвалил просто так. Выказывали одобрение за отлично проделанную работу, или напротив, старались побыстрее о нём забыть. Но никогда и никто вот так искренне его не благодарил. И это было чертовски приятно!

Таким образом в Борд, следующий город, вся троица приехала в лучшем расположении духа. Берд придирчиво выбирал ночлег и остановился на небольшой таверне. Хозяин вначале не хотел пускать болеющих постояльцев, но дополнительная монета решила спор в пользу Берда.

А ещё он попросил приносить им еду в комнаты, и оставлять под дверью. Вот на это хозяин с радостью согласился. После заселения Берд отправил слугу и помощника Рабана в Вайси, чтобы узнать новости о поиске беглянок.

А потом медленно потянулось время ожидания новостей. Берд как мог развлекал девушек, но все чаще сбивался, потому что пытался пересказать, как он убил очередную жертву. А девушкам такое рассказывать вроде как не стоит.

Тогда за дело взялась Эмма и начала рассказывать сказки. Все, что помнила, русские народные и Александра Сергеевича Пушкина, а где забывала сюжет, лихо придумывала свой. Берду эти сказки очень нравились, а Габби только тяжело вздыхала от нахлынувших воспоминаний.

— Откуда Вы столько знаете? Вы же говорили, что память к Вам так и не вернулась?

— А я на ходу придумываю! — Отмахнулась Эмма.

На четвертый день вернулся Рабан, и рассказал, что граф Лабберт Берид по прежнему живет в Вайси, к нему прибыла подмога из столицы, на след напали, но потеряли и сейчас дико страдают все жители, потому что город практически закрыт, из него не выбраться.

Про опекуна он ничего не разузнал, да и не видел Рабан его в лицо.

— Понятно. Нам пока везёт, но это скоро закончится, если мы не успеем надежно спрятаться. Надо ехать в усадьбу к Габби. — Он обвел взглядом девушек и те согласно кивнули.

Затем он достал из мешка грязную штопанную одежду и три пары деревянных башмаков.

— Девушки! Выбирайте себе наряды! Только предупреждаю — не стирать, носить прямо так, поверх своих сорочек. — Подруги брезгливо покосились на ворох одежды, но все же выбрали себе юбки и рубашки.

— А платьев не было?

— Крестьянки платья не носят! — Берд и себе подобрал широкие штаны, явно не по размеру, мужскую рубаху и легкую шапку, которая завязывалась под подбородком.

— Вот сейчас порядок! В таком отличии в нас никто не узнает благородных. — Не без гордости заявил Берд.

— Я вот подумал, что Габби то от приставаний ухажеров мы защитим, а Эмму? Она ведь тоже очень хорошенькая! Поэтому умываться водой с выжимкой из корня дурного дерева, предлагаю обеим.

— Мы согласны! — Конечно, лучше страшилами походить, чем испытывать риск быть износилованными.

— Вот и хорошо. Давайте ка, сейчас попросим теплой воды и вы умоетесь, да, и про волосы не забудьте.

Спустя примерно час, друг на друга смотрели две болезненно зеленоватые подруги. Даже блеск в их глазах померк. Волосы Габби приобрели оттенок седины, а у Эммы они потемнели и поблекли.

— Ух тыж! — Непроизвольно отшатнулся от них Берд, когда они вышли из своей комнаты.

— Если не знать, какими вы были красавицами, то вполне… так.

— Завтра мы выезжаем, Рабан узнал где находится поместье, до него меньше дня пути. Вначале поедем в карете, а потом примкнем к обозу, но разделимся. Я отдельно, вы отдельно. Я буду идти впереди, а вы крепко следите и повторяйте все за мной. Понятно? — Подругам было понятно.

— К поместью подойдем вечером и попросимся на работу. Денег нам платить не будут, работают крестьяне за еду и крышу над головой. Так принято. Как устроимся, тогда уже “познакомимся”. Понятно?

— Да, только вот Вы сказали пойдём с обозом…

— Забыл! Крестьяне не выкают друг другу, а обращаются на “ты”. Начинаем привыкать прямо сейчас.

— Что ты Эмма давеча говорила? — Усиленно коверкал язык Берд.

— Дак это… как ты сказал то? Пойдём с обозом? Непонятно нам с Габби сеё передвижение. — Поддержала Берда Эмма.

— Дык чего непонятного то? Пойдем значит рядом с обозом, мы же крестьяне, не на телеге же нам путь держать?

— Ты на ноги то наши погляди? Если аще колодки энти нацепить, мы же ноженьки в кровь сотрем.

— Так и дóлжно быть, чтобы пожалостливее выглядеть. А как придете зеленые, да с окровавленными ноженьками, так вас сразу за своих и примут. Каши может даже дадут, из жалости. — Берд не выдержал и звонко рассмеялся, подруги тут же подхватили его смех и уже вскоре все втроём утирали лица от слез смеха.

Они радовались, что вскоре надёжно укроются в поместье, и возможно даже перезимуют в нем, а через год, ну кто о них вспомнит то через год?

Утром беглецы проснулись в приподнятом настроении. Сегодня им предстояло перелистнуть очередную страницу жизни. Они сытно позавтракали и набив походные мешки сменной одеждой расположились в карете.

Рабан благополучно вывез их из города, и во второй половине дня остановил карету на одной из развилок.

— Как и просили, господин Берд, мы обогнали обоз, чутка вам подождать и он покажется.

— Спасибо Рабан! Дальше мы сами. Жди распоряжений. — Берд выбрался из кареты и помог выбраться девушкам. При ярком свете он осмотрел бледные лица девушек, в купе с их нищими одеждами узнать в них прежних девушек было сложно.

Они дождались обоза, заплатили по монетке предводителю и пошли рядом с телегами. Пыль от конских копыт и колёс телег забивалась в глаза и уши, но сильнее всего страдали ноги в деревянных колодках. Вначале ноги в них вспотели и почти сразу колодки начали зверски натирать.

— Может босиком пойдём? — Предложила Эмма подруге.

— У нас ноги в кровь, если сейчас пойдём босиком, то это грозит заражением крови и неминуемой смертью. — Резонно ответила Габби.

— Ну так то да… — Устало выдохнула та и только обожгла взглядом спину идущего впереди Берда. Конечно, у него отличный план, только вот ноги очень больно.

К отвороту на усадьбу Габби, девушки подходили отчаянно хромая на обе ноги. Они проследили как отделился от обоза Берд и бодро зашагал в сторону, по менее укатанной дороге.

— Дошли Габби! — Радостно подбадривала подругу Эмма, и та даже перестала хлюпать носом, но не надолго.

Свернув с дороги, они все же сняли орудие пыток с ног и прихрамывая пошли по траве. Вскоре стало значительно легче идти. А ещё примерно через полчаса перед девушкам открылся холм, с невероятной красоты строением.

На самом верху холма в форме буквы П, располагалось огромная трехэтажная усадьба, увенчанная треугольными башенками — пинаклиями и декоративными фестонами по всему фасаду.

Перед усадьбой, до самых ворот, зеленела гигантская лужайка, а вдоль подъездной дороги стояли аккуратные небольшие деревца.

Девушки подошли к воротам, где уже вовсю договаривался Берд.

— Прямо по дорожке, но не в главный вход, обойдите и там спросите Зензи. С ней и поговорите. — Привратник впустил троицу внутрь и показал как обойти усадьбу.

— Однако богато! — Прицокнула языком Эмма. Габби же совсем поникла, она страшно боялась быть узнанной, поэтому шла очень неуверенно и старалась не поднимать голову от земли.

— Габби! Ну ты чего? Тебя не было здесь около года, лицо подзабылось, да ещё ты же за этот год изменилась, пусть немного. Ну вспомни, как меняются угловатые подростки и превращаются в молодых женщин? — Эмма в очередной раз успокаивала подругу.

— Да, да, только все равно мне страшно!

— Это нормально, если тебе поможет — мне тоже немного страшно. Но другого выхода у нас нет.

Берд по прежнему шёл впереди и не оглядывался на девушек. Они тем временем обогнули усадьбу и подошли к невзрачной двери. Берд постучал, девушки встали поодаль от него и принялись ждать. Совсем скоро дверь распахнулась и оттуда выглянула улыбчивая женщина лет сорока. На ней было надето коричневое платье до пят, а сверху накинут белый фартук. Волосы скрывал белоснежный чепец.

— Ну наконец-то! — Вместо приветствия выпалила она, а у подруг подкосились колени. И только Берд не терял самообладания:

— Вы, хозяйка, как будто нас и ждали!

— Ещё как ждала! Свадьба со дня на день, уже и за невестой поехали, а рук не хватает. — Эмма с Габби облегченно выдохнули.

— Я — Зензи, здесь главная над прислугой. Что Вы делать умеете? — Женщина скользнула взглядом по Берду, потом осмотрела изможденных девушек, и присмотрелась к их рукам.

— Я Берд, могу и дрова колоть, и за скотиной ухаживать, работы не боюсь, вырос то в деревне.

— Угу. — Кивнула в ответ Зензи.

— Мы умеем прибирать, мыть, можем на кухне помогать или в земле копаться. Я — Эмма, а сестра — Габби. — Зензи вновь их внимательно оглядела и наконец кивнула.

— Спать будете в общей комнате, я покажу. Еда два раза в день, работать пока будете в саду, дом то мы вычистили, а вот до сада руки не дошли. А ты, — кивнула она Берду отправляйся на конюшни и найди там Трогота, он старший конюх. Скажи, что я прислала тебя ему в помощь. Спать будешь на конюшне, а как зима настанет, в дом переселишься.

— Никак не пойму, вы вместе или нет? — На ходу спрашивала девушек Зензи.

— Мы вместе, сестры мы.

— Я про мужика спросила.

— Ах это, нет мы его не знаем. Он с обозом вроде бы прибыл, как и мы, но отдельно от нас.

— Так! Вначале мыться и переодеваться в хозяйское, потом вас покормят и идите работать. Свадьба со дня на день, а у нас сорняки вместо роз растут. — Зензи провела девушек в темное помещение, где возле стен стояли топчаны, довольно широкие. Возле одного из них Зензи и остановилась.

— Спать будете здесь, мешки можете сложить под топчан и пошли мыться. — Женщина провела девушек по коридору и распахнула одну из дверей:

— Киль, дай воды теплой помыться новеньким. — Крикнула она куда то вглубь.

— Тёплую воду брать на кухне, у Киль. Она кухарка здесь. А мыться где, пошли покажу. — Зензи повернула обратно, и не доходя до спальни показала.

— Это мыльня для прислуги. — Внутри вдоль стен стояли корытца. Зензи откинула крышку небольшого сундука и достала оттуда два мешочка.

— Мыльнянка! Воду натаскаете сами, чистую одежду вам сейчас принесут. После мытья идите к Киль, она накормит вас чем найдет, а потом я подойду и покажу сад.

— Спасибо Зензи! Вы очень добры к нам. — Расплылась в улыбке Эмма. А Габби только стояла рядом и пыталась выжать из себя улыбку.

Потом девушки вернулись и достали заготовленный флакончик с дурным корнем, и отправились за водой. Мылись с удовольствием и тщательно, затем ополоснулись раствором корня и все их тела приобрели зеленоватый оттенок.

Тем временем вошла девушка, одетая в такое же платье, как и Зензи, только фартук у нее был темно серого цвета. Она положила на крышку сундука сложенные горкой вещи и ушла. При изучении в вещах нашлись две нижние рубашки, не новые но чистые. Два коричневых платья с серыми фартуками и два белых чепца.

Обуви не было, поэтому девушки вымыли свои деревянные колодки, высушили их грязными платьями и вновь натянули на ноги. После мытья и переодевания в чистую одежду, подруги испытали не с чем не сравнимое удовольствие!

Девушки отнесли свое грязное белье и сложили по кровать, вечером они его выстирают. А сами направились к кухарке. Киль показала им место с краю грубо сколоченного деревянного стола и выдала по два куска серого хлеба и кружки с мутной жижей. На вкус она отдавала размоченным хлебом, но ни соленой ни сладкой не была.

— Спасибо Киль! И за воду спасибо. — Девушки пропустили обед, на этом опять же Берд настоял, чтобы вид у них был приближен к вечно голодным крестьянам. Поэтому с удовольствием принялись за нехитрую еду.

— Вы сами то откуда? — Киль перебирала на полу какие-то клубни и попутно разговаривала с девушками.

— Да мы и сами уже не помним толком, родителей мор унес, с тех пор по людям и скитаемся. — Ответ был заготовлен Бердом заранее. Вполне нормальная ситуация, в ту пору. Действительно, потеряв родных, многие крестьяне снимались с мест, и шли искать лучшей жизни.

— А к нам надолго?

— Хотелось бы перезимовать здесь, но если обижать не будут, мы и дольше останемся — Эти ответы тоже были заготовлены.

— А чего зеленые то такие?

— Болели в конце зимы тяжело, думали все, отбегались. Но Пресвятая Дева ещё пожить позволила. Вначале то мы совсем не ходили и говорить не могли от слабости. А сейчас вот только зелень осталась. Нам старушка знающая сказала, что мы такими и останемся. — С тяжёлым вздохом рассказала придуманную историю Эмма.

— Ну и что, главное руки — ноги есть, а то, что зеленые, наплевать. — Успокоила их Киль.

— Ну наелись? Идите работать, а то Зензи не любит, когда попусту время проводят.

— Спасибо Киль! Уже уходим! — Повеселевшие подруги пошли на поиски Зензи. Но она как раз шла к ним на встречу.

— Долго вы. Спать что ли ложились? Не время сейчас, пошли в сад. — Она развернулась и достаточно быстрым шагом направилась на выход.

Сад располагался в трех местах. С торцов усадьбы были разбиты клумбы с цветами, а за домом росли крупные деревья и здесь же были грядки под овощи: лук, свёкла, морковь, чеснок, это подруги определили по ботве. Далее какая то неизвестная культура и несколько гряд зелени.

— Вначале приведите в порядок цветники. Они всегда были украшением усадьбы. Но раз вы здесь, то и овощи отныне на вас. Киль некогда ими заниматься. Инструменты возьмете на конюшне, у Трогота, скажите я послала. Он же расскажет куда мусор складывать. Все понятно? Хорошо бы вы успели с цветами управиться до свадьбы. — Девушки внимательно слушали и запоминали, а Габби еле сдерживала улыбку. Её сильно веселило, что она торопится привести цветник в порядок, до приезда ее самой.

— Зензи, спасибо за науку, мы все поняли и уже бежим на конюшню. — Эмма легонько легонько толкнула подругу локтем в бок. Нехватало ещё выдать себя смехом.

Девушки поспешили на конюшню и неожиданно наткнулись там на Берда. Он в задумчивости прошёл мимо них и они не выдержав, прыснули со смеху. Только тогда от вынырнул из своих дум и уставился на них:

— Однако! — И поцокал языком в знак одобрения. А по его взгляду, подруги поняли, насколько хорошо замаскировались, если даже Берд их не признал.

— Скажи ка нам, как найти Трогота? — Подавляя смешки в голосе обратилась Эмма.

— А это я сей момент, здесь он, — Берд отступил в глубину конюшни и позвал:

— Трогот, здесь тебя спрашивают. — На его зовут вышел крупный мужчина, волосы взлохмаченные и с обильной сединой. Лицо открытое, с неухоженной бородой и усами. Одет в легкую припоясаную тунику и штаны. На ногах деревянные башмаки.

— Здравствуй Трогот. Нас послала Зензи за вёдрами и инструментом, мы будем цветник и сад в порядок приводить. — Пока Эмма рассказывала, Трогот ни разу не взглянул ей в глаза, он смотрел в сторону или на её ноги, но только не в глаза. Очень странное ощущение.

— Угу. Берд, пойдём со мной, и это… помоги им донести все до сада. — Трогот увел вглубь Берда, а девушки остались снаружи ждать. Тут за их спинами послышался смешок:

— Не успели появиться, уже на конюшне ошиваетесь? — Эмма с Габби обернулись и увидели симпатичную девушку, в таком же платье как у них, но явно с нехорошими намерениями.

— Мы по делу. — Отмахнулась от нее Эмма.

— Знаю я по какому. — Ехидно заметила девушка.

— Бринди! — Весь увешанный вёдрами и инструментами появился Берд. Он явно был знаком с этой девушкой.

— О, Берд! Неужели кто-то из ваших не побрезгует этими… зелеными. — Девушка подошла и строила глазки Берду. Вот это да! Когда они успели гм… сдружиться? И кажется она заявляет свои права на Берда.

— Бринди! Они пришли вот, за ведрами. И да, я бы по доброй воле к ним не подошёл. — Берд расхохотался во все горло, и мерзкая девица тоже. А возмущенные Эмма с Габби только сжали кулаки от ярости.

А дальше произошло невообразимое. Берд ловко изогнулся и поцеловал нахалку в щеку, потом подмигнул ей и бросил:

— До вечера красавица! — После чего бодро зашагал в сторону цветника.

— Вы здесь недавно? — Непринужденно болтал он.

— Недавно.

— Меня Берд зовут.

— Я Эмма, а моя подруга Габби.

— Понятно, — совсем отстраненно ответил он и, кажется потерял интерес к разговору. Только когда ставил ведра на землю, наклонился и тихонько произнес:

— Чем сильнее от вас будут шарахаться люди, тем легче вам будет жить, глупышки. — А потом развернулся и пошел прочь. А подруги поразмыслив над его словами, снова поблагодарили его за заботу. Конечно неприятно, когда друг распускает про них слухи, но он полностью прав. Только вот интересно, что у них с этой хамкой?

Но они вовремя вспомнили, что Зензи не любит когда слуги не заняты работой, и девушки оглядели что им предстоит сделать. Было очевидно, что цветниками никто не занимался, по крайней мере этим летом. Трава затянула и мешала розам раскрыть бутоны, да их вообще было трудно обнаружить.

С глубоким вздохом, они присели и начали пропалывать цветы. Работа продвигалась медленно, а вёдра очень скоро были наполнены. Трогот велел собранную траву нести к конюшне, и подруги подхватив увесистые вёдра двинулись в сторону Берда.

Бургомистр Хейден не выдержав морального насилия со стороны молодого графа Ламберта Берида уехал вместе с городской стражей из Вайси, под прикрытием расширения поисков графини. На самом деле он устроил себе отдых. Много пил и орал диким голосом неприличные песни, весело проводил время с женщинами и делал все возможное чтобы забыть про графёнка.

Граф же совсем совсем заскучал в этом захолустье и написал письмо отцу, дескать он все организовал и считает возможным вернуться в столицу. Отец ответил двумя словами “С графиней?“. Это могло значить только одно — без графини ему путь домой закрыт. Он с горя напился и пил ещё несколько дней, а потом вынырнул из синей ямы и начал думать.

Вернуться он может только с графиней, а поиски ее зашли в тупик. Последнее, что было известно, это то, что она с подругой сняла комнату у швеи, но однажды утром ушла погулять и больше не вернулась.

А что, если графиню будут искать долго? Скажем, до зимы, или весны? Чем Лабберт будет заниматься все это время? Беспробудно пить? И неожиданно ему захотелось встряхнуться, развлечься, самому поучаствовать в поисках, он ведь умнее многих из своих подчинённых? А что если они плохо подошли к делу? И из-за этого он застрял в этой дыре? Тут же на ум пришли слова отца: “Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам”. И Лабберт принял решение — он лично возглавит поиски!

Тут же собрался и в сопровождении гвардейцев начал все сначала. А именно с таверны, где в гостевых комнатах останавливалась графиня со спутницей на два дня. И там неожиданно Лабберту улыбнулась удача. Трактирщик настолько испугался высоких гостей, что вспомнил, графиней еще до поднятого шума интересовались странные личности, по виду, скорее криминального уклона. И да, за монету он им все рассказал.

Это разом перевернуло все поиски. Значит за графиней охотятся темные личности? Уже не поэтому ли она сбежала из монастыря? И поиски графини переключились на поиски ее преследователей. Сыщики из столицы по новой обходили злачные места и везде им подтверждали, да графиню ищут не только они. Почему раньше не сообщили? Так ведь спрашивали только про графиню, а про других — нет.

Еще через дней десять вышли на опекуна. Его подручных скрутили и отправили в тюрьму, а самого графа Хеймерика взялся допрашивать молодой граф Лабберт. Опекун держался уверенно, и бравировал своим правом — его подопечная сбежала из монастыря, ему сообщили и он отправился на ее поиски. Это его долг, оградить графиню от опасности мира. Что в этом предосудительного?

И вроде все было складно, но какая-то то недосказанность сквозила в поведении опекуна. То он отводил глаза, то вместо ответа начал нападать на Лабберта. Тогда не придумав ничего другого, Лабберт отправил опекуна в столицу, к отцу, под усиленной охраной. В сопроводительном письме описал ход поисков и добавил, что не верит до конца опекуну, поэтому и отправляет того к более опытному отцу.

В ожидании ответа, Лабберт решил ещё раз посетить настоятельницу монастыря, где содержалась Агна и более подробно все разузнать. Ильма не на шутку перепугалась, увидев вновь уполномоченных на всё людей. Здесь вопрос встал так, либо она сваливает всю вину на опекуна, либо … ей не поздоровится.

Ильма выбрала первый вариант и чистосердечно призналась, что графиню поместили сюда родители, незадолго до своей кончины. Потом его величество назначил ей опекуна — графа Хеймерика, а незадолго до побега, тот прислал письмо, в котором сообщал, что графиня сосватана и ей предстоит выйти замуж за его отца, графа Коломана.

— Почему при первом моем визите Вы утаили всю правду? — Лабберт был взбешен, как посмела эта монашенка в захолустном монастыре, водить его за нос? Вот тут Ильма и устроила настоящий спектакль. Она в слезах кинулась в ноги графу и сообщила, что опекун велел держать все в тайне. Дескать высокородные то уедут, а мы с тобой здесь останемся.

— Что я могу? Слабая женщина, только Пресвятая Дева мне защитница. — Ревела в голос Ильма. И молодой граф Лабберт ей поверил.

После чего вернулся в Вайси, но новостей из столицы не было. А жажда новых открытий не давала Лабберту покоя. Стоило ему самому взяться за дело, и поиски графини приобрели неожиданный поворот. Значит у него прирожденный талант! Не зря же он сын своего отца? Воодушевленный своими успехами, Лабберт решил узнать подробности про опекуна и его отца, причем лично и из первых рук. Поэтому приказал готовить поездку в усадьбу графини.

Когда королевские гвардейцы пришли к графу Хеймерику, тот потерял дар речи от неожиданности. Потом понял, что нужно напирать на свое право и титул и кинулся в атаку. Да, он ищет свою подопечную, потому что это его обязанность. Почему не пришел к бургомистру и не заявил о себе? Не знал, не ведал. А иначе бы непременно! Только об одном решил молчать Хеймерик до последнего, о судьбе, уготованной Агне.

И все бы у него получилось, но молодой граф Лабберт что-то заподозрил. И отправил Хеймерика под конвоем в столицу. От этой поездки Хеймерик не ждал ничего хорошего, ясно же, что там им займутся более опытные дознаватели. И вряд ли он сможет им противостоять. Значит надо срочно придумывать новый план и отводить беду от себя. При этом нужно не допустить, чтобы богатая невеста исчезла из под его опеки.

И Хеймерика осенило! Нужно главным злодеем выставить своего отца. Дескать тот давно и безуспешно преследовал графиню, поэтому родители и спрятали ее в монастыре. По этой же причине заставил сына оформить опекунство над ней. И совсем недавно поставил сыну ультиматум: либо тот организует их свадьбу, либо отец лишит его положения, да и вовсе отречется от него.

Вместе с тем, Хеймерик не хотел такой участи графине. Отцу он действительно пообещал, что исполнит его волю, но из благородных побуждений решил оградить Агну от притязаний тирана. Поэтому разыскивал ее с одной целью — открыть ей глаза на происходящее и предложить свое заступничество, облаченное в брак с ним. Только так она могла бы обрести спокойствие. А он, исполнить свой долг благородным поступком.

С таким планом в голове, Хеймерик более уверенно подъезжал к столице. А что касается отца… это мало его волновало, сейчас каждый сам за себя. К тому же, он не мог и мысли такой допустить, что огромное состояние Агны, уплывет из его рук.

Габби и Эмма постигали жизнь прислуги. Подъем с первыми лучами солнца, сытный завтрак и работа до заката, ужин, потом водные процедуры и свободное время, до сна. С завтрака можно было взять по куску хлеба, чтобы ненадолго прерваться в обед и перекусить, запивая его простой водой.

К этому режиму девушки привыкли очень быстро, а еще им нравилось, что все дни напролет они проводят на воздухе и предоставлены сами себе. Над ними никто не стоит, и не тычет, что им делать. Примерно раз в день к ним приходила Зензи и контролировала сделанную работу. Просто сравнивала, сколько подруги успели сделать за день. При этом никаких нареканий от неё не было.

Девушки работали на совесть. Они не только боролись с сорняками в цветниках, но и подвязывали кусты роз. Попросили в конюшне и им изготовили тонкие палочки — черенки. Затем они там же раздобыли крепкие нитки, из которых обычно плели мешки, и соорудили нехитрые конструкции, чтобы кусты роз не валились к земле. Зензи оценила их придумку и похвалила. Но чем больше проходило времени, тем печальнее она становилась.

— Зензи! Все ли хорошо? — В один из дней поинтересовалась Эмма.

— Да, да… — Отстраненно ответила та.

— Невеста с опекуном не едут. Уже все сроки прошли и вестей от них нет. Граф месяц с лишним как уехал, сказал что через несколько дней вернется с невестой, и приказал готовиться к свадьбе. С тех пор тишина. Ох, не случилось бы беды… — Вообще-то слухи о задержке свадьбы давно гуляли среди слуг. Версии выдвигались самые невероятные. Начиная от того, что оба, и невеста и опекун попались в плен к лихим людям, и заканчивая тем, что опекун опередил отца, сам женился на графине и сбежал с ней подальше от отцовского гнева.

Подруги только пожали плечами на тревоги Зензи.

— Зато мы цветники успеем в порядок привести к их появлению.

— Да-да… — Рассеянно ответила Зензи и ушла.

Подруги каждый день осторожно судачили над происходящим. Берд вовсю крутил роман с язвительной Бринди. Которая оказалась и первой сплетницей в усадьбе. Она охотно раскрывала человеческие тайны, кто с кем и после кого… Но самое главное, она доподлинно, с ее слов, знала о смерти семьи Рокан. Да, Габби оказалась именно одной из “Клана шести”.

Вначале молодого графа загрызли дикие звери в лесу. Он отправился на прогулку, так вот конь его вернулся, а самого нашли спустя неделю. Да и то опознали по одежде, дикие звери объели мясо до костей.

Старый граф слег сразу, как узнал о пропаже сына. А когда увидел то, что от него осталось, старика хватил удар. После потери сына и мужа, старая графиня враз постарела и заснув однажды вечером, так и не проснулась. И богатство им не помогло, в один месяц втроем ушли. А что касается Агны, так ее еще до смерти сына, граф отослал в монастырь. Принято так у богатых, чтобы молодые девушки перед вступлением во взрослую жизнь, научились молитве и скромности в монастыре.

Берд расспрашивал Бринди, но пару раз в неделю покидал подругу под разными предлогами и сбегал к Эмме и Габби, чтобы поделиться новостями. Встречаться они придумали в глубине сада, посторонним туда вход был запрещен, что было на руку беглецам.

— До того, как Бринди рассказала подробности смерти семьи графов, я был уверен в причастности к этому опекуна. А сейчас склонен верить в злой рок. Места здесь глухие, дикого зверья много. Такая беда со всеми могла случиться. — Берд приводил свои доводы, и с ним сложно было поспорить.

В другой раз он сообщил подругам, что их поиски в Вайси не прекращаются, еще и в ближайших городах их ищут. Рабан, его доверенный слуга, усиленно следит за всем. Поэтому очень вовремя они спрятались.

А еще через два дня в глубине сада нашли убитой Бринди. Зензи отправила подруг проверять, не поспели ли яблоки, и вот они то наткнулись на тело. С дикими воплями Эмма и Габби ворвались в дом и вскоре все узнали о страшной находке.

— Ещё одна! — Загадочно произнесла Зензи.

Эмма проводила Зензи, Трогота и Берда к телу. Габби идти наотрез отказалась. Берд напросился потому что, дескать отец у него охотник, и обучил его отличать раны, оставленные разным зверьем.

Он долго осматривал тело несчастной, и наконец сказал:

— Это не зверье. Ее задушили руками, а потом, уже мёртвой нанесли удары чем то острым, чтобы подумали на диких животных. — Его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

А потом его отозвали в сторонку Зензи и Трогот, чтобы рассказать, что это не первая найденная девушка. Были и другие, только вот их находили в лесу, неподалёку, и списывали на зверье. Зачем девушки в одиночку уходили в лес? Да кто этих дур знает. А вот так чтобы рядом с домом, в саду? Такого не случалось.

— Возможно и тех не звери убили… и скорее в лес их оттащили специально. Бринди бы тоже здесь не оставили, я почти уверен, только вот нашли ее раньше, чем предполагал убийца.

— Ты хочешь сказать, что убийца среди нас? — Зензи произнесла и закрыла рот руками, а ее глаза расширились от ужасной догадки.

— Вы ведь и сами это понимаете. — Ответил Берд.

— Я могу попробовать помочь. Отец кое-что рассказывал про таких людей — одержимых. Они как мы с вами, живут, едят, а внутри их разрывает жажда крови, которую можно заглушить лишь убив, но не навсегда. Чем больше они убивают, тем сильнее их жажда. Она съедает их изнутри и требует новых жертв. Сами они не остановятся — не смогут. — Трогот сплюнул на землю и гнусно выругался.

А вот Зензи приняла неожиданное решение, и поручила Берду найти эту гадину. Затем они договорились, что правду знают только они втроем, никого больше нельзя посвящать в их план. С Берда она сняла всю работу, но для виду он оставался на конюшне. Трогот не возражал.

— Мне нужно знать, когда начались убийства, сколько всего их было, как выглядели девушки, и главное, сколько времени проходило между убийствами. И конечно, кто в это время работал в усадьбе. — Зензи переглянулась с Троготом и сообщила, что четвёртый год находят тела.

— И вы ничего не предпринимали? — подпрыгнул на месте Берд.

— Говорю же, думали на зверье.

— Постойте, а молодой граф? Его ведь тоже вроде как звери загрызли? — Берд напугал всех своей догадкой.

— Убереги Пресвятая Дева! — Заплакала Зензи.

— Так. Рассказывайте по порядку, сколько, когда и как выглядели девушки. Они ведь были похожи? — От этого заявления, Зензи перестала плакать, а её глаза расширились от ужаса.

— Значит были похожи. — Сам себе ответил Берд.

В последующие два часа Зензи и Трогот рассказали, что действительно все девушки были похожи между собой — молоденькие привлекательные блондинки. Продолжается это четвёртый год, сколько всего было жертв? Около двадцати. Но в тоже время Зенди припомнила, что ещё несколько девушек бесследно пропали, буквально шесть.

— Как это пропали? — Удивился Берд.

— Как, как? Вещи на месте, а самих след простыл. — Объяснила Зензи.

— Скорее всего, они тоже убиты, просто тела не нашли. — Подытожил Берд.

Жертв находили практически с одинаковыми промежутками времени, вот только странно случилось до и после смерти молодого графа. Буквально за день до того, как он пропал нашли очередную девушку, и в один день с ним тоже нашли. Подумали, что одна пошла посмотреть на место смерти другой, ну потому что многим было интересно. Все жертвы при обнаружении выглядели одинаково — истерзанными животными.

— И последнее. До завтра вспомните пожалуйста всех мужчин, которые проживали в усадьбе все эти годы, и живут поныне. — На этом они разошлись, по причине наступления ночи.

Эмма с Габби наутро приводили в порядок второй цветник. Настроение было ужасным, мысли крутились только о вчерашнем происшествии, а говорить о нём было страшно. Поэтому подруги работали молча, когда к ним среди бела дня подошёл Берд.

— Слушайте меня внимательно! — Серьёзно сказал он, но при этом состроил какую-то гримасу.

— В усадьбе живет одержимый, и убивает молодых светленьких девушек, уже четвертый год. Я постараюсь его обнаружить, а вы отныне не выходите из дома после наступления темноты. Я буду сам к вам подходить. — Берд подхватил ведра, наполненные травой и понес их в сторону конюшни. А девушки не могли сдвинуться с места. Они живут рядом с маньяком? И могут в любой момент стать его очередной жертвой? Однако хорошее убежище они нашли…

Тем временем вернулся Берд и Эмма поделилась с ним своими ощущениями во время первого знакомства со старшим конюхом.

— Он ни разу не посмотрел в глаза, или даже в лицо, постоянно отводил взгляд и смотрел нам на ноги. Мне показалось это странным ещё тогда, а вот сейчас почему то вспомнилось…

— Хм, а ведь ты права, мне тоже это запомнилось, но потом я привык к такому его проведению.

— Ты ещё вот что, кого будешь подозревать, постарайся покрепче напоить. Спьяну у одержимых личина проявляется. — Эмма подобное помнила из своей прошлой жизни. Читала то она все подряд.

Вот и наткнулась на серию исключительных книг. Написаны легко и с яркими примерами, а автор — очень весомый, в своих кругах, психиатр. Он и давал советы женщинам: “Если сомневаетесь в своем новом знакомом — напоите его”. Алкоголь конечно безусловное зло, но снимает маски с людей с маниакальными наклонностями.

— Я даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, но за совет — спасибо. — После чего Берд развернулся и ушёл. Оставив подруг еще более напуганными, чем раньше.

— Так! Отныне мы ни на шаг не отходим друг от друга. Траву носим вместе, на горшок, тоже ходим вместе. Понятно? — Габби в ответ со всем соглашалась. Ей в тот момент было страшно как никогда. Мало того, что её зачем то разыскивают влиятельные люди, так ещё и маньяк по соседству обнаружился.

А они с подругой только начали радоваться, что спаслись от погони. Когда же это закончится? И самое главное — чем?

Берд, когда увидел бездыханное тело Бринди, разом вспомнил все, что ему рассказывали разбойники про одержимого. У них случилась странное знакомство. Разбойники промышляли на дорогах, но жили в лесу. И стали натыкаться на трупы женщин. Сами они конечно тоже убивали, но при необходимости. А вот чтобы так… и вскоре обнаружили крестьянина над одним из тел. Думали наткнулся, а он заорал на них:

— Она моя! Пошли вон!

Вот тогда то они и смекнули, кто женщин убивает. Дождались за деревьями, пока этот закончит, да и подошли с расспросами. Сошлись на том что он им не враг, и ему было совершенно наплевать на их промысел. Так, можно сказать, и был установлен нейтралитет.

Но любопытство взяло верх и разбойники открыто спросили у одержимого, что да как? Тот им честно рассказал, что убивает давно, жить без этого не может, и ничего не испытывал прекраснее, чем смотреть в глаза женщине, когда та умирает. Берд поежился от этих воспоминаний и пошёл к Зензи, просить крепкой настойки на яблоках.

Въехав в столицу, на голову графа Хеймерика натянули мешок и привезли куда-то. Затем помогли выбраться из кареты и проводили в дом, там по лестнице вниз, а потом почти втолкнули куда-то, следом за его спиной закрылась дверь. Хеймерик стянул с головы мешок и огляделся. Небольшое окно, у него и голова не пролезет, грубый топчан, с накинутыми поверх тряпками и ночной горшок. Это было все убранство его, судя по всему, камеры.

А дальше началось совершенно непонятное для Хеймерика. Его кормили два раза в день, весьма сносно, а вечером давали хлеб с водой. Но с ним никто не разговаривал. На его вопросы — не отвечали. Так продолжалось четыре самых долгих дня в его жизни. Он метался и не находил себе место от неизвестности и неопределенности своего положения.

И вот однажды, когда за его окошком уже опустилась ночь, к нему в камеру вошёл охранник, связал ему руки за спиной, и накинув мешок на голову, куда-то повел. Они поднялись на два этажа вверх и пройдя по коридорам, остановились. Затем Хеймерик различил звук открывающейся двери и его ввели в теплое помещение, где усадили на стул и стянули мешок с головы.

Свет ударил в глаза, а когда Хеймерик проморгался, то увидел поодаль перед собой худого небольшого старичка с редкими волосами. Тот удобно расположился в дорогом кресле. Сбоку от него уютно потрескивал камин, а на золоченых стенах отражались искры от огня. Ноги старичка, по щиколотку утопали в роскошном ковре.

Старик рассматривал Хеймерика и не прерывал молчания. Наконец он спросил:

— Ты убил графов Рокан? — Хеймерик похолодел и от самого вопроса и от тона, которым он был задан. Абсолютно безэмоциональным, никак не выражающим настроение человека.

— Нет-нет, я лишь воспользовался ситуацией, клянусь… — Поднятая вверх рука старичка разом заставила Хеймерика замолчать. В этом человеке он чувствовал необычайную силу, власть и опасность. И снова старик держал паузу.

— Когда ты последний раз видел графиню Агну Рокан? — Тон, которым старичок задал вопрос был таким же, совершенно нейтральным. И Хеймерик все рассказал. И про планы выдать подопечную замуж за своего отца, и про последнюю встречу с ней в таверне. Единственное, что приврал, будто бы искал ее, чтобы защитить от отца.

— Ты уже решил, чем будешь возмещать украденное у Роканов? — Хеймерик задохнулся от этого вопроса. Это как удар под дых.

— Я, я её опекун и использовал деньги на её поиски.

— Был… сейчас опекуном графини Агны Рокан являюсь я. — Как ужасно, что Хеймерик дожил до этой минуты. Если бы он знал, чем все закончится, кинулся бы с городской стены головой вниз. Спрашивать и возражать ему по понятным причинам не хотелось. А старик больше не задал ни единого вопроса, только приподнял седую бровь и на голову Хеймерика натянули мешок, а потом проводили обратно, в его камеру. Отныне его жизнь от него не зависела. После разбирательства и суда, его сослали на рудники, где он не прожил и года.

Глава клана Беридов — Готлиб, после разговора с Хеймериком пребывал в прекрасном настроении. Он благодарил этого прохиндея за то, что тот создал ситуацию, пусть даже неосознанно, при которой младший из Беридов взялся за ум. Конечно, Готлиб сам избаловал его, потому что младший был его утешением. Он родился, когда отцу перевалило за сорок пять, весьма почтенный возраст. Он рос веселым и красивым мальчиком, и незаметно для себя Готлиб избаловал его, а когда спохватился, то было поздно, Лабберта не интересовало ничего кроме развлечений.

И надо же такому случится, что простое задание, сопроводить графиню Агну Рокан в столицу, вдруг перевернуло жизнь Лабберта. Сегодня же Готлиб напишет что узнал у бывшего опекуна и вместе с деньгами отправит сыну. Это радость и подарок Пресвятой Девы, что такое простое, поначалу дело, обернулось настоящим расследованием. В том, что графиня жива, Готлиб ни на секунду не сомневался. Просто отчего-то отчаянно прячется. Но это ему только на руку — есть возможность как следует натаскать младшего на работу.

Молодой граф Лабберт Берид тем временем въезжал в ворота усадьбы графов Роканов. Его сопровождали десяток королевских гвардейцев и две кареты с дознавателями, присланными отцом. Ещё год назад такая процессия никого бы не удивила, потому что хозяева всегда путешествовали с не меньшей помпой. А сейчас появление гостей вызвало живой интерес у всех.

У дверей поместья графа встречал управляющий поместьем Горст. Он служил у Роканов не первый год, и был осведомлен о круге их знакомых. Поэтому граф Лабберт был уважаемым и почетным гостем. Ему отвели лучшие покои, позаботились о сопровождающих и конях.

Буквально через несколько часов важных гостей пригласили на торжественный обед. В большой богато украшенной зале, накрыли стол. Барашек на вертеле, запечённые целиком молочные поросята, потрошки в пряном вине с травами, сыры, окорока, запеченные овощи, зелень, лук, чеснок, свежий пшеничный хлеб, и непременно большое блюдо квашеной капусты.

В серебряных кувшинах подавали изысканные вина, которые хранились в подвале усадьбы для таких случаев. После того, как утолили первый голод, Лабберт приступил к расспросам. Его интересовали подробности последних дней жизни и причины кончины семьи Роканов. А также все что известно про молодую графиню.

Управляющий без утайки поведал подробности печальной кончины хозяев. Про убийства молодых девушек он не стал рассказать, потому что к смерти графов, по его мнению, это не имело отношение. Что касается молодой графини Агны, здесь ясности нет. Родители отправили её в монастырь, незадолго до своей смерти, а в середине лета, за ней отправился опекун, граф Хеймерик, чтобы привести сюда и выдать замуж за своего отца. Только вот на дворе осень, а ни опекуна, ни графини нет.

— Думаю, что в ближайшее время граф Хеймерик не объявится. Но я приехал сюда, чтобы узнать подробности этой странной помолвки и познакомиться с … несостоявшимся женихом.

— Помолвка расторгнута? — Удивлённо вскинул брови управляющий.

— Да. А что Вы можете сказать про несостоявшегося жениха? — Покрывать семью опекуна не входило в планы Горста, и он рассказал, что слышал о графе Коломане.

— Конечно доподлинно не известно про его жен, но крестьян в своём поместье он порет регулярно и сам. — Закончил свой рассказ управляющий. А Лабберт обдумывал его слова. Уж не хотел ли опекун таким образом отделаться от графини? Если так, то он дорого заплатит за свое намерение.

Помимо графа, за столом находились дознаватели из столицы, и после рассказа они напоминали стаю гончих, которая взяла след, и ждет только команды хозяина.

— Ну что господа, поработаем? — Обратился к ним граф и получил в ответ улыбки голодных крокодилов.

Эмма с Габби как раз занимались цветником, когда увидели въезжающий в ворота поместья кортеж. Первым побуждением Габби было сбежать, в лес к маньяку или диким зверям в пасть — не важно. Смотреть как медленно приближаются кареты и королевские гвардейцы было невыносимо.

— Не дергайся! Опусти голову, втяни ее в плечи и рви траву. — Эмма едва взглянув на подругу прочитала все эмоции у той на лице.

А кортеж проехал мимо, остановился у парадного крыльца, где гостей встречал управляющий поместьем. По тому как уверенно выходили из карет непрошенные гости, стало понятно, что это не окружение опекуна, эти посерьезнее будут.

Гвардейцы спешивались и осматривались вокруг. По лицам бледных девушек, копающихся в цветнике, они даже не скользили взглядом. Найдут себе служаночек поприятнее, эти уж больно страшны, возможно даже больны. Лучше обходить их стороной.

Когда схлынул первый страх и у Габби восстановилось дыхание, Эмма предложила:

— Давай ка здесь на сегодня закончим, уберём траву и пойдём грядки проверять. Помнится мне, они ещё вчера просились на прополку. — Габби прекрасно поняла намёк подруги и подхватив ведра они не торопясь пошли к конюшне. Вообще-то хотелось бежать, но нельзя было привлекать к себе внимание.

Девушки вытряхнули траву в обычном месте и развернувшись пошли обратно. А вслед услышали смешки:

— Будешь пить что попало — таким же станешь! — Это гвардейцы так потешались над зеленоватой кожей подруг. А те только выдохнули остатки паники и продолжили путь на грядки.

Но перед тем, как приступить к работе, они зашли в дом и попросили у кухарки Киль воды, а потом уселись в тени деревьев, и принялись жевать хлеб и делится впечатлениями.

— Пока ты боялась, я рассматривала приезжих. Из первой кареты вышел молодой, дорого одетый мужчина. Так вот все знаки внимания относились к нему. Видимо остальные — просто сопровождающие. — Рассказывала Эмма, наблюдая за суматохой из своего укрытия.

— Я плохо помню, того из таверны, который вроде бы твой опекун, но этот явно моложе и он выглядит как мажор, что ли. Избалованный ребенок.

— Я того совершенно не помню, настолько я перепугалась. Но он не был молодым, по моему. Помню его хищный взгляд, нет, он определённо не мажор.

— Значит заявился не опекун. Тогда кто? Тот граф, что разыскивал тебя в Вайси? А интересно, вы знакомы? Он знает как ты выглядишь? Не сейчас, конечно, а вообще.

— Я думала над этим. Если моя семья из “Клана шести”, значит мы лично знакомы. Это знаешь, как общество в обществе. Туда допускают только избранных и все друг друга знают. Даже браки стараются заключить внутри своего круга. Вспомни историю монархических семей — все родственники.

— Так чего ты раньше то молчала! — Обрадовалась Эмма.

— Ты понимаешь, что это все объясняет? Опекун, он не вхож в “Клан шести“, и скорее всего, даже не знал о его существовании. Иначе бы не посмел тебя выдавать замуж за своего отца. Значит они не нанимали его, и это две разные силы. Вернее одна, а у нее под ногами вертится опекун. Остаётся узнать, с какой целью они тебя разыскивают. Если с доброй — можно сдаваться прямо сейчас.

— А если с недоброй!

— Тогда нужно постараться спрятаться до конца жизни. — Запал Эммы угас.

— Эмма, если ты предлагаешь здесь работать служанками — я не хочу.

— Габби! Зачем здесь? Для нас открыт весь мир. Просто сейчас надо отсидеться, а вот весной можно будет просить Берда, чтобы он вывез нас в Восточное или Западное королевство, и начинать там обживаться. Как мы и планировали еще в монастыре.

— С этим я, пожалуй, согласна.

— Значит договорились, и не обращай на этих, — Эма показала на дом, — внимание. Мы здесь не навсегда, и это не они нами пользуются, а мы ими! — От этой мысли сразу пришло облегчение, и подруги пошли пропалывать грядки.

Вот откуда столько травы то наросло? Для культур она конечно уже не представляет угрозы, но Зензи ворчит, что непорядок.

Ближе к вечеру к подругам пришёл Берд, чтобы поделиться новостями.

— Это приехал граф Лабберт Берид. С ним дознаватели из столицы. Они расследуют смерть семьи Габби и почему то интересуются ее женихом. При этом граф сообщил, что помолвка разорвана и свадьбы не будет.

— Хорошие новости! — Обрадовалась было Эмма.

— Да, только вот остается вопрос, зачем они разыскивают Габби. — Задумчиво ответил Берд. Потом подруги поделились с ним своими соображениями и он согласился, что пока не будет ясности, относительно планов “Клана шести”, по отношению к Габби, лучше им прятаться. И план переезда в соседнее королевство тоже поддержал.

В завершение Берд огорошил подруг новостью, что опекун Габби отправлен под конвоем в столицу. Это ему передал помощник Рабан, он чутко следит за новостями.

— Пойду я, одержимого искать. И Эмма, мы вчера здорово напились с Троготом, так вот. Либо твой подход не верный, либо Трогот не одержимый. Он действительно не смотрит в глаза при разговоре, необщительный, и молчаливый. Но немного выпил и стал нормальным. Хороший мужик, с правильным отношением к жизни и людям. Но самое главное, работает он здесь два года, а убийства начались раньше.

— Поздравляю! У тебя на одного подозреваемого меньше. А сколько их всего, ты узнал?

— Восемнадцать. — На этом Берд встал и ушел. Вскоре начало садится солнце, и подруги тоже закончили со своим занятием.

Уже к середине следующего дня, дознаватели принесли Лабберту первые новости про несостоявшегося жениха Агны. И все они были нехорошими. Граф Коломан пятидесяти лет, трижды вдовец, из детей выжил только один сын — Хеймерик, остальных либо скидывали жены графа недоразвитыми, либо те умирали в младенчестве. Первая жена умерла рожая второго ребенка, вторую хватил удар, третья ушла от чахотки.

Граф обладает буйным нравом, если он кого-то не выпорол, то его гнев обрушивается на всех подряд. Прислуга женского пола в его доме не держится. Дескать любит он женщин связывать и подвешивать вниз головой и даже прижигать углями. Говорят, что иначе у него ничего с ними не получается, и он звереет от этого.

Состояние он все прокутил, даже продал несколько деревень. Сейчас еле сводит концы с концами, от оставшихся пяти деревень доходов не хватает. Действительно, собирается жениться на графине Рокан. Ждет ее с нетерпением и сильно встревожен что невеста не объявляется.

Про сына мало что удалось узнать. Не любил граф его, часто бил, и как только стало возможно, тот сбежал из дома. Чем промышлял и где жил? Неизвестно. Недавно объявился и отец подобрел к нему.

Поместье графа Коломана сильно ветшает и требует срочного ремонта, а находится, примерно в пол днях пути от усадьбы Роканов. Ни с кем из соседей граф не поддерживает отношений. К себе в гости никого не зовет, и сам ни к кому не ездит.

Чем дольше слушал отчеты дознавателей граф Лабберт, тем больше недоумевал. Он знал что у каждого человека есть плохое в характере. Кто-то не умеет считать деньги, но у него прекрасная любящая семья. Другой бывает вспыльчив, но когда отходит, пытается загладить свою вину. Третий неисправимый лжец, но с ним всегда весело и если ему не верить, то вполне можно дружить.

А вот так, чтобы у человека не было ни единой хорошей черты? С этим граф столкнулся впервые. А может быть просто начал взрослеть?

Но не все дознаватели отправились на изучение несостоявшегося жениха Агны, часть осталась, чтобы расследовать причины смерти семейства Рокан. И предсказуемо они докопались до многочисленных смертей в усадьбе.

В этом им помогал один из конюхов, это он обнаружил, что последнюю жертву задушили, а потом исполосовали, чтобы имитировать нападение диких зверей. Только вот в саду при усадьбе таковых не водится. Про одержимых дознаватели знали, и сообщили молодому графу всё.

Голова графа трещала от новостей, как закипающий чайник. Он никак не мог связать события и сделать соответствующие выводы. Но и уезжать не разобравшись не хотел. Мало того, даже если бы отец сейчас позвал его обратно — граф бы отказался.

Расследование таинственного исчезновения графини Агны Рокан, было самым интригующим событием в жизни Лабберта. Он не забывал делиться новостями с отцом. Причем описывал не только факты, но и свои соображения.

В ответных письмах отец проявлял удивление относительно хода расследования и хвалил сына за его решения и выводы. Он сообщил что опекун сознался в том, что решил поправить свои и отцовские дела за счёт Роканов. Сейчас сидит под стражей. И сообщил, что переоформил у его величества опекунство над Агной. Но саму графиню найти пока не удаётся.

Берду тоже очень нравилась его сегодняшняя жизнь. Да, ему не платят золотом, но это ничуть не портит его новое увлечение — поиск одержимого. Во первых, с него сняли все другие обязанности, а то надоело уже навоз за животными убирать. Во вторых, его приобретенные ранее навыки, оттачивались новыми гранями. И ещё, ему не приходится ни от кого скрываться, и даже наоборот, он работает совместно с дознавателями из столицы.

Эти ребята вначале скептически отнеслись к его помощи, но уже на следующий день пришли сами и предложили объединить усилия. Дескать, сейчас графиня Агна находится под защитой графа Готлиба Берида, а он не допускает нарушений касаемо своего имущества, соответственно, раз он сейчас опекун над наследницей семейства Роканов, то и там все должно быть идеально. Поэтому ловим одержимого.

Берд рассказал все, что знал о поведении одержимых, и еще раз описал, в каком состоянии обнаружил тело Бринди. Потом рассказал про двадцать найденных жертв и шесть пропавших. Закончил он свой рассказ тем, что преступления продолжаются четвертый год. И под подозрение попадают восемнадцать мужчин: четыре привратника, пять слуг, восемь конюхов и один управляющий.

Вскоре, опросив по новой Зензи, расследование обнаружило интересный факт. Дело в том, что семейство Роканов проводило в своей усадьбе только летние месяцы, остальное время они жили в столице. Так вот, пока Роканы жили в усадьбе — убийства прекращались! Тут же начали искать связь между этими событиями, и выяснили ужасное — убивают девушек, внешне похожих на Агну Рокан! Таких же молодых, симпатичных и белокурых.

Дознаватели тут же донесли свое страшное открытие до графа Лабберта Берида и тот не на шутку встревожился. Дознаватели попросили в деталях описать им характер Агны, но Лабберт им не смог помочь, он был очень плохо знаком с ней, но пообещал отписать отцу, чтобы тот помог. Затем, чтобы удостовериться, нашли несколько портретов Агны, и их догадки подтвердились — графиня имела явное сходство с последней жертвой, со слов Берда.

В ожидании ответного письма из столицы, приступили к опросу управляющего Горста и Зензи, на вопрос характера Агны. Оба твердили одно и тоже, молодая графиня отличается скромностью и хорошим воспитанием. Никто никогда не слышал чтобы она повышала голос. Ей присуща несвойственная робость, даже перед слугами. Ей всегда хочется помочь и защитить её от любой опасности.

По описанию — идеальная жертва для одержимого. Это отметили все, и вновь поделились своими соображениями с молодым графом. Несмотря на его молодость, и отсутствие опыта, он пришелся по душе матёрым дознавателям. Он ничем не показывал своего высокого положения. Внимательно выслушивал каждого и откликался на предложение повернуть расследование в ту, или иную сторону. Кроме того, охотно делился новостями от отца, и неизменно усаживал дознавателей с собой за стол, что вообще-то было нарушением всех устоев. Со временем его приняли в круг “своих” и никому это не казалось странным.

Дознаватели предложили разделиться и последить за поведением подозреваемых. Всего в поимке одержимого участвовали четверо дознавателей и Берд. За управляющим Горстом вызвался наблюдать молодой граф, потому что сидеть и ждать новостей ему было скучно. Итого семнадцать подозреваемых поделили между собой пять человек, кто то взялся следить за четырьмя, кто то за тремя мужчинами.

Легче всего пришлось Берду и дознавателю Олдрису. Это был сухощавый мужчина, ближе к сорока, с редкими волосами и большими залысинами. Он сильно шепелявил, по причине недостатка половины зубов. Ростом он едва доходил Берду до плеча, при этом сутулился и при ходьбе наклонялся вперёд. Но обладал цепким глазом, он примечал все детали и мог найти прореху в любой версии. Доверял только тому что лично видел, или трогал. Любил повторять, что абсолютно все люди врут, а вот предметы никогда.

Берд без утайки рассказал ему, что имел интрижку с последней жертвой, на что Олдрис только махнул рукой:

— Это не имеет к расследованию никакого отношения. Если только кто-то не хотел тебя подставить.

— За что? — Такая мысль даже в голову Берду не приходила.

— Сам подумай, кому дорогу перешел, может увел девку у кого? — И Берд глубоко задумался. С кем крутила шашни до него Бринди, он не знал, да и знать не хотел. Она была нужна ему только для плотских утех, и как источник сплетен. Разговаривать с ней было откровенно не интересно, по причине ограниченности ее ума.

— Такая то сменила трех конюхов за лето, а другая кажется подбирается к управляющему. — Вспоминал Берд их разговоры на сене. Только сплетни и грамма разума.

Следили Берд с Олдрисом по очереди, при этом договорились, что ночью будет дежурить Берд, для этого днём он заваливался спать, на сене под крышей конюшни. За пять дней Берд и Олдрис узнали, кто из служанок бегает к конюхам на постоянной основе, кто с кем дружит, а кто любитель выпить и подраться. Но скромников среди конюхов не оказалось, все успели отличиться и показать характер. Таким образом никто из них не попал под описание одержимого.

— Значит подозреваемых осталось десять! — Резонно заметил Олдрис.

Граф Лабберт выбрал другую стратегию. Ему не по статусу было следить, поэтому он буквально прилепился к управляющему и требовал развлечений. Горст с готовностью отозвался и они в сопровождении гвардейцев объезжали окрестности. От охоты Лабберт отказался, поэтому развлечения сводились к конным прогулкам и длинным разговора обо всем. Лабберт рассказывал свою жизнь в столице и обстоятельства, которые держали его в этой глуши. Он отчаянно сетовал на желание поскорее уехать домой, только вот отец… тот поставил условие, и Лабберт может вернуться только с графиней. Какая незадача!

Управляющий Горст только сочувствовал молодому графу.

— У нас действительно глухомань, и развлечь Вас толком нечем. — Вполне искренне вздыхал он.

Про себя рассказал, что служит управляющим у Роканов уже пятый год. Никаких нареканий со стороны хозяев не получал, бумаги держит в полном порядке и строг к работникам.

В общем типичный управляющий усадьбой, даже если и ворует, то немного и очень осторожно, впрочем это будут проверять другие люди, которых отец Лабберта обещал прислать с проверкой. Сейчас они заняты проверкой городского дома Роканов. Высчитывают, сколько успел растратить бывший опекун — граф Хеймерик.

Вместе с тем, у Лабберта не было соответствующего опыта и вечерами он просто пересказывал свои разговоры с управляющим дознавателям. По всему выходило, что Трогот был хорошим управляющим, и держал дистанцию с молодым графом, но это как раз было нормой.

Привратники жили своим мирком. Это были бывшие гвардейцы, которые по каким либо причинам ушли со службы. Их поручили “раскрутить” гвардейцам, что прибыли в качестве сопровождения. Все же бывшие коллеги. Выдали соответственно крепкой настойки и закусок, и подстроили, чтобы четверо подозреваемых привратников получили выходной одновременно. Служивые славно пили и орали боевые кличи всю ночь. Из укрытия за ними следили два дознавателя, но не заподозрили в их поведении ничего странного.

Подозреваемых пять слуг отрядили в услужение дознавателям. Те их мучали беспочвенными придирками и стравливали друг с другом. Не давали сна и покоя, требуя то принести что-то, то унести. На третий день пытки, каждый из слуг был готов убить этих господ, но новых убийств не было.

Озверевшие дознаватели не могли поверить в происходящее. В ограниченном пространстве восемнадцать подозреваемых, и за почти десять дней упорной работы, дознаватели оказались бессильны. С таким они столкнулись впервые.

На очередном вечернем совете, они предложили спровоцировать одержимого.

— Граф Лабберт! А давайте завтра пустим слух, что графиня благополучно нашлась и даже собирается замуж. По крайней мере объявлена помолвка. А мы сделаем вид, что начинаем собираться в столицу, дескать наша работа здесь закончена.

Обсудили план с разных сторон и в конце одобрили. При этом договорились подключить к обеспечению порядка гвардейцев. Те совсем разленились от сытой жизни. Им предстояло круглосуточно патрулировать самые отдаленные уголки поместья.

Габби с Эммой совсем скоро привыкли к высоким гостям и ничего не боялись. Габби несколько раз случайно попалась на глаза графу Лабберту Бериду, но тот её даже не заметил. К осени работы у подруг прибавилось. Нужно было собрать урожай, и подготовиться к зиме, а зимы здесь холодные, по словам Берда.

Лук и чеснок девушки заплели в косы, и подвесили на кухне. На удивленные взгляды кухарки Киль ответили, что в одном из домов такое видели. И им показалось это хорошим решением, но если она против, они сделают как она хочет. Киль не была против.

Морковь здесь оказалась необычного фиолетового цвета, но Эмма уверила Габби, что первая известная морковь действительно была такой. А вот неизвестный подругам корнеплод оказался земляной грушей. Его можно грызть сырым, запекать или варить, но главное его преимущество — он долго хранится, практически до следующего урожая.

После того, как все было убрано, девушки задумались о сохранности цветников. Жаль, если розы замёрзнут. Поэтому подруги задумались укрыть их на зиму лапником, но до этого цветы следовало непременно обрезать. Вот только привычного секатора здесь не было и девушки попросили нож у Киль, затем его посильнее наточили и пошли работать.

К концу первого дня, их стали обходить стороной даже те, кто раньше терпимо относился к их зеленоватой коже. Все руки девушек покрылись царапинами, а чересчур активная Эмма даже оцарапала щеку, когда нагнулась, чтобы поудобнее подлезть к опасным цветам.

Но подруги не сдавались и спустя два дня одержали сокрушительную победу над колючками. Потом они попросили у Зензи помощника и отправились в близлежащий лес за лапником. Конюх решил воспользоваться ситуацией, и больно ущипнул Эмму за низ спины, но тут же встретил решительный отпор в виде пощёчины и двух злых подруг. Он понял свою неправоту, искренне раскаялся и больше они к этому вопросу не возвращались.

Еще спустя два дня девушки заботливо укрыли цветы и задумались. А дальше что они будут делать? Земля по ночам уже промерзала, да и работы на улице не осталось. Неужели их попросят… с этим они и обратились к Зензи.

— Пресвятая Дева с вами! Нам за зиму надо обстирать и отмыть всю усадьбу, боюсь что до весны не успеем все сделать. — Замахала на них руками Зензи.

Подруги прикинули предстоящий фронт работ. Сколько усадьба тысяч квадратных метров? Шесть или восемь, а может и все десять. Повсюду ковры, шторы, пледы… а стирают здесь исключительно руками и корнем мыльнянки. Вначале надо натаскать воды из колодца, потом её нагреть и накидать туда корней мыльнянки, а вот уже на следующий день, можно приступать к стирке.

Дальше все проще, прополоскать и повесить сушить, но не пропустить момент и еще влажные шторы развесить по окнам. Иначе будут заломы на ткани.

Но это ещё не все. Дело в том, что усадьба отапливались каминами, и сажа от них собиралась повсюду. Ее тоже нужно вымыть отовсюду, со стен и потолков в том числе.

К девушкам каждый день приходил Берд и рассказывал последние новости. Таким образом они не сколько не удивились, когда в один из дней среди слуг прошел слух, что графиня нашлась и собирается замуж за кого-то из столицы.

Что касается чувств к Габби, Берд давно понял, что он ей не пара и никогда не станет ровней. Поэтому сейчас он испытывал к девушкам скорее братские чувства, но иногда задумывался, могло ли у них с Габби что нибудь случиться, приняв он другое решение?

Поднадоевшие порядком высокие гости облегченно вздохнули и сообщили что больше им здесь делать нечего, соберут вещи и через пару дней уедут.

А на следующее утро, возле конюшни, нашли тело очередной жертвы.

Трогот утром вышел до ветру и наступил на ладонь девушки. От его громкого крика разом проснулась вся усадьба. Гвардейцев разве что не били.

— Как вы посмели ослушаться моего приказа? — Никого не стесняясь орал на них граф Лабберт.

— Вы нам поручили следить за тёмными углами, а конюшня — она же посередине усадьбы. — Защищались гвардейцы.

Дознаватели осмотрели тело белокурой служанки и пришли к выводу, в этот раз девушку сначала задушили, а потом исполосовали тело ножом. Одержимый не думал прятать тело, или скрывать следы. Множество ударов наводило на мысли, что одержимый был в дикой ярости, когда наносил удары, и мало себя контролировал.

Спешно опросили всех, кто видел эту несчастную накануне. У неё была связь с одним из конюхов, но этой ночью он клялся что она не приходила. Значит ее убили по дороге и подбросили тело? Или убили прямо у конюшни?

Подозрение пало на восьмерых конюхов и их подвергли допросам. Они были помещены по одному в подвале дома и их безостановочно допрашивали, дознаватели сменяли друг друга по кругу. Но все твердили одно и тоже: спали, пили, и ничего не видели.

Новость об убийстве мгновенно облетела всю усадьбу и слуги вдоволь сплетничали на этот счёт.

— Одержимый как будто насмехается над нами. — На очередном сборе молодой граф сложил пальцы рук вместе и задумчиво смотрел в одну точку. Остальные молчали, они чувствовали за собой вину, и готовы были на все, чтобы помочь делу, но не знали как.

— Можно пустить слух, что перед помолвкой графиня приедет в усадьбу. — Предложил самый молодой из дознавателей. Это было его первое серьезное задание, и он всячески старался показать себя с лучшей стороны.

— Чтобы была ещё одна жертва? К тому же, графиня здесь бывает только летом. — Дознаватель Олдрис как то сразу охладил пыл новичка.

— Нет, здесь надо что то другое… — Задумчиво почесывая подбородок произнес Олдрис.

— У меня есть один вариант, но он и мне кажется сомнительным, — после паузы начал он.

— В усадьбе хватает подвальных помещений? Закроем каждого отдельно, наедине с портретом графини. Это конечно очень долгая пытка — одиночеством, но вместе с тем и самая эффективная. Что скажете? — Олдриса вначале даже не поняли, но потом… все приободрились.

Во первых, они точно нейтрализуют одержимого. Во вторых, времени у них было предостаточно, без результатов их никто в столице не ждал. И конечно всем понравилась идея с портретом, именно графиня будет скрашивать одиночное заключение, она же и будет подталкивать одержимого проявить себя. Ещё можно возле каждой камеры поставить гвардейцев, и самим там устроиться, чтобы слушать и наблюдать.

После одобрения, отправили самого нетерпеливого дознавателя к Зензи, чтобы договориться о подвале и найти восемнадцать портретов графини. С последним возникли проблемы, и спешно послали в столицу, чтобы из городского дома Роканов привезти недостающие портреты. Пока освобождали подвалы, вернулись и гвардейцы с портретами.

На следующий день всех разместили по отдельным комнатам в подвале. У каждого был наскоро сколоченных топчан, портрет графини, пара овечьих шкур и горшок под надобности. Который должна была выносить белокурая служанка, под охраной гвардейцев.

Реакция конюхов была незамедлительной. Они грязно ругались и плевали прямо на пол камеры. Привратники ссылались на свои заслуги перед королем и требовали их немедленно выпустить. И только управляющий Горст проявлял спокойствие.

На следующий день конюхи замолчали, а привратники начали сыпать угрозами, дескать они этого так не оставят, они пожалуются его величеству. Горст проявлял спокойствие. Подозреваемых кормили два раза в день, но никто не отвечал на их вопросы, с ними никто не разговаривал и пытка одиночеством продолжалась.

Ещё на следующий день конюхи вернулись к ругательствам, а привратники сделали безуспешную попытку выломать двери. Волнение в подвале, с разными вариациями продолжалось двенадцать дней, а на тринадцатый управляющий кинулся на служанку, еле успели его оттащить.

При этом он был взбешен и орал проклятия и оскорбления в адрес перепуганной служанки. Дознаватели схватили его и потащили к скучающему графу, вот там управляющий всех неприятно удивил. Он кричал про неверную обманщицу и обещал её убить. Граф хотел было что-то уточнить, но дознаватели его остановили:

— Не время. Пусть ярость схлынет. — И действительно, спустя примерно час гнев Горста перешел в рыдания. Дознаватели дали знак и граф приступил к допросу:

— К кому относятся твои проклятия?

— Графиня… Агна… она меня обманула. — Размазывая слезы по лицу начал рассказать Горст. Ему дали выпить вина, и он говорил до самой ночи.

Оказывается, кротость графини он принял за знаки внимания к себе. “Она опускала глаза при виде меня”. Не сразу, но он “понял” что графиня в него влюблена, но между ними лежала пропасть. Он из нищего обедневшего баронского рода, а она — недосягаемая звезда! Вместе с тем она тоже не могла без него и каждое лето приезжала с родителями. Нет, они никогда не обсуждали свои чувства в открытую. Зачем? Она все читала по его горящим глазам, а он видел ответы в ее смущении перед ним.

Летом, рядом со своей любимой он был счастлив, а в ее отсутствие пребывал в яме отчаяния. Однажды он силой овладел белокурой служанкой, та билась в истерике и кричала что у нее есть жених. Он начал ее вразумлять пощечинами, а когда она заявила что обо всем расскажет хозяевам… в общем она не оставила ему выбора. И вот когда он ее душил, то получил самое сильное блаженство.

Но после, не на шутку перепугался, и стал придумывать как избавиться от тела. Оттащил на опушку леса и бросил, а дикие звери ему помогли.

Но Горст понял главное — убийства помогают ему не сойти с ума в разлуке с любимой. И он скрашивал свое ожидание, но старался делать это не очень часто.

А потом любимую отправили в монастырь. Он отчаянно искал выход и однажды потерял бдительность. Молодой граф Рокан застукал его над телом очередной жертвы, и пообещал все рассказать отцу. В общем он тоже не оставил Горсту выбора. Тот выследил его в лесу и убил, а тело бросил, чтобы дикие звери изуродовали его до неузнаваемости.

Весть о помолвке с со старым графом он выдержал стоически. У него было несколько вариантов, но вначале он ждал Агну, чтобы поговорить и узнать все непосредственно от нее. Затем он бы предложил ей побег и брак. Но графиня так и не объявилась, а он ждал каждый день. И когда узнал о ее предательстве, то сорвался…

Управляющего слушали не перебивая, а когда он закончил, граф кулаком ударил его в лицо так, что тот упал со стула.

Семнадцать бывших подозреваемых выпустили из подвала. Привратникам в качестве извенений выдали по золотому, остальным по серебрушке. Обыскали комнату управляющего и в одном из сундуков нашли женские вещи: оборку, сломанную булавку, ложку. Когда у Горста спросили про эти вещи, он вскинулся всем телом:

— Это мое! Не смейте трогать! — Позже выяснилось, что это были вещи графини.

Через день одержимого отправили под усиленной охраной в столицу. Лабберт в письме отцу описал все, что они сделали и что на допросе рассказал Горст. Дальше пусть заканчивает отец. И да, нужен новый управляющий.

Забегая вперёд, вскоре Горста осудили и приговорили к повешенью на центральной площади в столице. А потом зацепили его тело крюками и оставили так на несколько лет — в назидание остальным.

Новость буквально оглушила всех в усадьбе. Граф с дознавателями крепко напились. Вернее громко праздновали победу на одержимым, да еще они раскрыли печальные подробности смерти молодого графа Рокана. В общем имели полное право!

Когда Берд рассказал подругам подробности, Эмма его горячо поздравляла, ведь именно он определил что в усадьбе орудует одержимый. А Габби только поддакивала подруге, она уже думала, что её жизнь не будет хуже, но судьба оказалась оптимисткой.

Берд смущался от похвал девушек но был горд собой. Впервые он не убивал, а наоборот спасал жизни служанок, до которых никому по-сути не было дела. Очень необычное чувство, но ему нравилось. К тому же его высоко оценили дознаватели и звали к себе:

— Год, два научишься и будешь до конца жизни при деньгах! Талант у тебя недюжинный.

В других обстоятельствах, он наверное бы согласился, но сейчас он отвечает за беглянок. Поэтому только отнекивался и оговаривал себя, дескать простой конюх и сразу в дознаватели?

Вскоре прибыл новый управляющий. Он обнаружил, что после кончины Роканов, прежний управляющий приложился к деньгам графов, но сами деньги в его покоях не нашли. Все решили что он зарыл их в укромном месте.

Лабберт был оглушен раскрытием тайны смерти семьи Роканов. Дело даже не в том, что семейства, входящие в “Клан шести” неприкасаемые, граф возможно впервые в жизни столкнулся с человеческим злом. Нелепость смерти брата Агны никак не выходила у него из головы. Сколько всего было перечеркнуто свирепой волей одного человека? А ведь граф Рокан был не намного старше Лабберта. Тот мог бы жениться и прожить жизнь, полную впечатлений, встреч, разных событий. А в итоге?

Лабберт сравнивал себя и молодого графа Рокана, это и пугало и не давало покоя, и открывало новые вопросы, на которые Лабберт не находил ответов. И все же, как странно перевернулась его жизнь, всего за несколько месяцев?

Он уезжал из столицы ветренным молодым человеком, любимцем женщин и любителем развлечений. Интересно это ему сейчас? Безусловно, да. Только вот жажда развлечений перестала быть определяющей. Сейчас Лабберту больше всего остального, хотелось найти Агну и узнать, что с ней случилось? Ему стало понятно, что из монастыря она сбежала не желая выходить замуж за старика-садиста. Но почему не пришла к любому из “Клана шести”?

Первоочередной долг каждого из Кранулов, Беридов, Смоканов, Ворсов, Имранов и Роканов защищать друг друга. Иначе все теряет смысл. Агна с детства это знала, так что же случилось с ней? Отец настойчиво твердит что она жива, но не может объяснить ее поступков. И это ещё одна странность, потому что сколько Лабберт себя помнил, граф Готлиб Берид всегда знал ответы на все.

Итогом размышлений Лабберта явилась клятва, которую он дал сам себе: не будет у него покоя и других занятий, пока он не найдёт последнюю из рода Роканов. И он попросил отца выслать ему все сведения о графине: чем увлекалась, кого ей пророчили в мужья? А может… она действительно влюбилась и сбежала, чтобы устроить свою жизнь? Хотя, по рассказам, она была робкой и сомневающийся девушкой, но может ее обманули? Агна, Агна…

И вовсе неожиданным был ответ отца. Агна и Лабберт были предназначены друг для друга. Об этом уже давно договорились их родители.

Ещё через месяц графа Лабберта Берида вызвали в столицу, вскоре он с дознавателями и гвардейцами уехал, и усадьба зажила размеренной жизнью.

Отец Лабберта много повидал в жизни. Он не выбирал себе занятие, просто родился первым в роду Беридов и по праву перенял дела семейства. У каждого семейства в “Клане шести” была своя роль и работа, за которую они отвечали. Бериды были шпионами, дознавателями, поисковиками. Именно они обеспечивали клан информацией о готовящихся войнах и заговорах, впрочем могли сами устроить и то, и другое.

Готлиб наконец-то обрёл счастье — его младший сын примкнул к делу семьи и блестяще показал себя. Он очень гордился младшим, единственное, что омрачало эту радость — Агна. Он переживал за нее как за собственного ребенка. На ее поиски были брошены все силы и люди. Казалось, что каждая травинка в королевстве знает об этом, только вот результатов нет.

Зима перевалила за середину, а в усадьбе продолжалась привычная жизнь. Зензи так организовала работу, что без дела никто не остался.

Стирка и мытьё — это входило в обязанности служанок, а мужчины помогали носить воду и сгребать снег, которого в этом году выдалось много. Примерно раз в месяц в усадьбу приезжал храмовник и проводил службы. Потом ему накрывали богатый стол и неизменно дарили мешочек с монетами.

Эмма с Габби за все время проживания в усадьбе познакомились с обычаями и нравами простых людей. Изучили нехитрую еду и продукты, из которых ее готовили. Научились стирать с применением корня мыльнянки и им же мыть все окружающие предметы. Ближе к весне, они ничем не выдавались из общей массы служанок. И все чаще между девушками возникали долгие разговоры о будущем.

Оставаться в усадьбе, никто из них не собирался. Как и планировали ранее, они намеревались бежать в соседнее королевство и там начать новую жизнь. У Габби конечно не будет ее огромного состояния, зато она будет свободна. Берд как не пытался, так и не смог выяснить, для чего “Клан шести” разыскивают Агну. Поэтому было принято мнение, что ей может угрожать опасность, а значит обнаруживать себя нельзя.

— Габби! Чем бы ты хотела заняться, когда мы вновь начнём новую жизнь? — Спрашивала у подруги Эмма, а та только отмахивалась:

— Всем, кроме бухгалтерского учёта! — И подруги хохотали, потому что в прошлом Габби свою жизнь посвятила именно этой работе.

— Я заметила, что еда здесь абсолютно простая, и в основе ее обычное зерно. Свари — и будет каша, размели — и будет хлеб. Мы можем привнести новые идеи в этом направлении. — Эмма перечисляла возможные варианты и преимущества своих знаний.

— Мода здесь консервативная, предлагать мини и купальники нет смысла. — Продолжала она размышлять вслух.

— Хорошо бы изучить законы и запатентовать какие нибудь изобретения. — Габби эта идея понравилась больше всего. Знаний у них на двоих хватает, опыта тоже. На первое время деньги есть.

— Надо поделиться с Бердом своими мыслями. Пока мы здесь, может его помощник все выяснит?

— Хорошо, а если возникнут какие-либо непреодолимые проблемы, чем мы еще можем заработать себе на безбедную жизнь? — И поиск ответов продолжался снова и снова.

Весна ворвались неожиданно ярким солнцем и потеплением. Снег из пушистого превратился в прочную твердую корку, а возле стволов деревьев появились первые проталины.

Как то вечером Берд позвал подруг погулять и завёл разговор о предстоящем переезде.

— Думаю, что надо переезжать по зиме, потому что потом дороги размоет месяца на два, и придется ждать пока они просохнут, а там уже и лето. Мы приедем в Западное королевство как раз к концу зимы, пока вы обустроитесь, найдете себе работу, там уже и лето начнется. При этом я уверен, что до осени вы устроите свою жизнь.

— А ты?

— А я вернусь к своей работе, но и к вам буду заезжать в гости. — И тут стало грустно всем. Бегство сроднило их, поэтому мысли о расставании навивали тоску. Но вместе с тем, все понимали, что они не могут оставаться втроем, уж сильно они отличаются.

— И когда выезжаем?

— Скоро! Но первым уеду я, чтобы не было подозрений о нашем знакомстве. А через два-три дня поедете вы. То есть вам надо попрощаться со всеми и дойти но развилки. А там я буду вас ждать. — Вариант Берда нашли удачным и стали готовится к переезду. Ну как готовится, ждать команды от Берда.

Дни становились все теплее и время отъезда неумолимо приближалось, а Эмма с Габби неожиданно загрустили. Они прожили в усадьбе достаточно долго и спокойно, несмотря на все перипетии. Ни с кем особо не подружились, но ровный нейтралитет привёл в итоге к хорошему отношению со всеми. Мужчины подруг уважали, за то, что те не валялись с ними на сене. А женщины не видели в них соперниц, живут тихо, не сплетничают и подлости другим не устраивают. При этом от работы не отлынивают.

Подруги неожиданно для себя стали волноваться за цветники. Они столько сил потратили на приведение их в порядок, даже подумывали весной навозом цветы удобрить, да видимо не придётся. Как за розами будут ухаживать другие? Будут ли заботиться о них так же как подруги? И ещё… вряд ли им когда нибудь доведется сюда вернуться, а они здесь оставили по кусочку своего сердца… Эээххх.

Еще через несколько дней Берд скомандовал:

— Пора! — и вскоре пронеслась новость, что помощник старшего конюха уходит. Он к тому времени успел разбить несколько сердец, и время от времени, подругам попадались служанки с влажными глазами. А в день его ухода, слезы лились рекой.

Трогот звал возвращаться в любой момент:

— Уж больно ты хороший работник.

Зензи вообще ему в пояс кланялась:

— Спаситель ты наш, душегуба обнаружил, души невинные спас. Не уезжай, а?

Даже подруги подхватили вирус печали и пустили слезу. Правда потом охотно посмеялись над собой.

Сразу после ухода Берда, в тот же день, подруги заявили и о своем уходе. Зензи только руками всплеснула:

— Не пущу! Розы то без вас погибнут.

— А Вы назначьте других девушек, мы их с охотой всему научим. — Зензи горячо подхватила эту идею и подруги рассказали будущим садовницам особенности ухода за привередливыми цветами.

А через два дня девушки со всеми попрощались и ушли в сторону развилки. Там их ожидала знакомая карета и веселый Берд.

— Привет подругам! — Радостно приветствовал он их у кареты.

— Прыгайте внутрь, и поехали отметим начало вашей новой жизни. Какой по счету? Надеюсь последней. — В карете он выдал им по паре теплых легких сапожек и плащей и подруги с удовольствием их натянули.

— План такой. Сегодня доедем до Руны, там остановимся на день-два. Приоденем вас и прямиком поедем в Западное королевство. — С этими словами Берд стукнул по стенке кареты, и та повезла подруг в новую жизнь.

По дороге остановились на обед в трактире небольшого городка и вкусно наелись, запивая жирные сосиски слабым пивом. Не съели и половины от того, что заказал Берд, поэтому собрали остатки с собой. А перед сумерками приехали в Руну. Здесь весна полностью вступила в свои права. Ручьи воды смывали нечистоты, скопившиеся всю зиму с мостовых.

Берд выбрал трактир с комнатами для постояльцев. В тепло натопленных комнатах девушек быстро разморило. Сил хватило только чтобы помыться теплой водой и наскоро перекусить.

Разбудил подруг свет, а затем и яркое весеннее солнце. Они потянулись всём телом и окончательно сбросили оковы сна. После утренних процедур и сборов, спустились на завтрак в трактир.

— Вы уже думали, что потребуется вам купить из одежды? — Вопрос Берда обескуражил подруг. У них вроде все есть. И они переглянулись между собой. Деньги тратить было никак нельзя, неизвестно, когда подруги найдут работу, а жилье им потребуется с первого дня, да и еда тоже.

— Берд, давай не пойдем за покупками? Одежда у нас есть, обувь тоже. На первое время нам хватит. А потом с заработанных денег купим. — В ответ тот молча положил перед каждой по мешочку.

— Я разных монет положил. Этого должно хватить как минимум до зимы, и не вздумайте отказаться. Я давно так не веселился, как с вами, а про наши приключения… я их вообще никогда не забуду. — Очень неудобно и даже стыдно брать монеты от человека, который итак их спас. Но по его рассказам, у него их много, а вот подругам деньги лишними не будут. Кроме того, на краю сознания теплилась мысль, что вскоре они смогут обрести финансовую независимость и вернуть долг.

— Берд! Ты самый добрый человек на свете! — С влажными от избытка чувств глазами, благодарили подруги Берда. А ему опять было очень приятны их благодарности.

Берд все же уговорил подруг пройтись по магазинчикам и лавкам.

— Вы должны знать как одеваться, и как вести себя на улице и в разговорах с людьми, поэтому пошли учиться. — Настаивал он. И конечно выиграл спор. Затем была длинный и изматывающий поход по вонючим лужам.

Берд заводил подруг в магазины готового платья, но там они выбрали только новые нижние сорочки. Верхние платья были или черезчур вычурными, или траурными. Почему то не было повседневных.

— Вообще-то не принято покупать готовые платья. Дамы выбирают швею и приносят ей ткань, ну либо покупают у нее. Но это занимает какое-то время. — После пояснения Берда стало понятно, почему нет в продаже готовых платьев на повседневную носку — их пошив планируют и ожидают. А вот если внезапно пригласили в гости или случилось несчастье — ждать некогда, тогда и прибегают к покупке готового платья.

Берд сводил подруг в магазины тканей и показал как ведут себя женщины при покупке. Вначале долго перебирают варианты, переходят от дешёвых тканей к более дорогим, потом обратно. И наконец измучившись, просят помочь продавца подобрать им необходимую ткань. Но покупку совершают не сразу, а спустя ещё несколько десятков показов.

И во время всей прогулки он обращал внимание на то, как одеты женщины, как они держатся и ведут себя. Например знатным дамам нельзя появляться на улице в одиночку, их непременно должна сопровождать служанка, или отец или компаньонка. Две молодые девушки это тоже не очень прилично, но приемлемо.

К концу прогулки головы у девушек шли кругом от наплыва информации, но они сжав зубы все запоминали. Потому что от этих советов отныне зависит их новая жизнь.

Домой они вернулись с совершенно сырыми ногами и распухшим от новых знаний головами.

— Завтра продолжим ваше обучение. — Ехидно улыбнулся Берд и ушёл просить, чтобы подавали ужин. А подруги только обреченно вздохнули. Надо, так надо.

На второй день Берд начал рассказывать как отличить служанку от знатной дамы.

— Это мы знаем, по одежде и по торопливым движениям. — Берд оценил наблюдательность Эммы. И задал следующий вопрос:

— А вы то, кем будете в Западном королевстве? — И попал, что называется не в бровь, а в глаз. Про это девушки совсем не задумывались.

— Проще всего быть крестьянками — спросу с вас меньше. Только вот никак вы на них не похожи. Знатными вы тоже быть не сможете, потому как молоды еще, и должны быть с опекуном. — Берд замолчал и многозначительно обвел подруг взглядом.

— Не томи, говори уже! — Эмма сдалась первой.

— Вы бастонáды! — Не без гордости за свою выдумку произнес Берд и упер руки в боки. Но на лицах подруг он не увидел ни радости, ни даже понимания.

— Вы и этого не знаете? Ладно, бастонада, это незаконнорожденная дочь знатного отца, барона или графа. Допустим, вы — сестры по отцу, но от разных матерей — служанок. Отец вас любил и учил манерам, вы жили с ним под одной крышей, но… он недавно умер, а его законные братья вас просто выгнали. И вы перебрались в Западное королевство в поисках лучшей доли. Так понятно? — Девушки готовы были броситься ему на грудь и расцеловать. Все же самое то главное они не учли. А он позаботился и об этой стороне их жизни.

— Берд! Тебя нам Пресвятая Дева послала! Мы бы давно пропали без твоей помощи и заботы! — Вообще, говорить слова благодарности нужно почаще, особенно если есть за что. А Берд их заслужил честно.

— Ладно вам, пошлите уже обратно. Завтра последний переезд и мы на месте. Что от меня зависело, я все сделал, дальше вы сами. Я вас устрою и буду навещать, но вы должны сами налаживать свою жизнь, раз в служанках жить не захотели.

— Грустно как то ты говоришь. — Шмыгнула носом Габби. Но Эмма пресекла её коротким ударом локтя в бок.

А в столице Срединного королевства, в одном из самых роскошных особняков граф Готлиб Берид разговаривал с младшим сыном. После возвращения из усадьбы Роканов, тот изменился до неузнаваемости. Пропала ветреность и жажда развлечений. А на смену им пришло желание учиться. Лабберт попросил подыскать ему лучших учителей по сыску, выслеживанию, и изучению поведения людей.

Всю зиму он впитывал знания и постигал неизвестные науки. Его интересовало все, и вместе с тем обучение давалось ему легко. Лабберт удивлял своих учителей, когда те устраивали ему проверки на улице. Он мог перевоплотиться и в слугу и в попрошайку, да так, что не сразу и отличишь.

А ещё ему поручали следить за маститыми дознавателями, при этом он не должен был себя обнаружить. Плохо у Лабберта обстояло только с воровством, да, его и этому учили. В половине случаев, его ловили и начинали бить, правда охрана быстро вмешивалась, и серьёзного вреда графу не наносили. Но с синяками и разбитым носом он походил.

— Чем думаешь заняться, сын? — У Готлиба Берида был свой подход к воспитанию. Он старался не прямо указывать сыновьям что делать, а подводить их самих к решению, которое требовалось.

— Отец! Мне нужно найти Агну, я ни о чем другом думать не могу. Я хочу закончить это дело! — Готлиб еле удержался чтобы не подпрыгнуть от радости в кресле. Это именно тот ответ, который он ждал от сына!

Утром следующего дня, после завтрака и коротких сборов Берд, Эмма и Габби отправились в Грозд. Этот город находился в Западном королевстве, недалеко от её столицы — Валле.

— Я специально выбрал для вас город вблизи от столицы, но не в ней. Королем Западного королевства является Харальд Семнадцатый. Говорят что он полностью поглощен заботой о своей красоте и сохранении молодости. Но это вам так, для общего сведения. Здесь такая же мода как у нас, такие же люди, в целом, вы не заметите переезд в другое королевство. Но отныне должны следовать его законам. В общих чертах, они совпадают с нашими, а детали изучите на месте. — Всю дорогу Бёрд рассказал о королевстве, где предстояло жить Эмме и Габби.

В дороге они останавливались чтобы перекусить, но от волнения девушкам “кусок не лез в горло”.

— Берд, а можно найти нам комнату с возможностью готовить самим? В первое время это позволит нам здорово экономить, а потом мы разберемся. — Эмма помнила, как придирчиво Берд искал им жилье в Вайси, и не сомневалась в его помощи здесь, но уточняла важные детали.

— Ну с кухней, так с кухней. — Берд только пожал плечами.

В Грозд путники приехали поздним вечером, и остановились в комнатах, наверху небольшого трактира. Поиски подходящего жилья перенесли на завтра.

К удивлению девушек, Берд неплохо ориентировался в городе, и наутро показал им городской храм, дом градоначальника, центральные улицы и лавки.

Затем долго и придирчиво осматривал комнаты для проживания и нашёл прекрасный вариант. Две комнаты, расположенные анфиладой. В первой находился камин, узкое и высокое окно, чистый домотканый коврик и столик с двумя стульями. Во второй широкая кровать с балдахином и ковриком на полу. Комнаты располагались на втором этаже трехэтажного дома. Сдавала их миловидная пожилая женщина.

Весь дом принадлежит ей, она всю жизнь работала служанкой в королевском дворце, скопила денег и уехала из столицы. Сейчас живёт на то, что платят постояльцы. За эти две комнаты госпожа Бруна просила десять серебряных в месяц.

— Можно попросить кровать и в первую комнату. — Предложил Берд.

— Не надо никакой кровати, и этих комнат тоже не надо, поищем дешевле. — Заволновались Эмма с Габби.

— Нет! — Решительно оборвал их Берд.

— Хозяйка просит меньше, чем стоят эти комнаты. Они чистые и сухие, с камином. Дом расположен в самом центре, но самое главное, у нее наверняка есть определенное положение здесь, и никто не посмеет обидеть ее или ее постояльцев. Поэтому ещё раз спрашиваю! Вторая кровать нужна?

— Не нужна. Мы вместе спать будем. — Девушки без восторга восприняли свое будущее жилье. На самом деле им очень понравилась и хозяйка и комнаты, но десять серебряных…

— С готовкой только здесь не очень, но можете варить взвар, и готовить каши. Госпожа Бруна вас пожалела и разрешила.

После взноса денег, договорились, что девушки приедут завтра с утра.

Прощание с Бердом оказалось тяжелее, чем предполагали подруги и сам Берд. Слезы подступали к горлу Эммы уже во время обратной дороги домой. Габби и вовсе давно и беспрестанно плакала.

— Ты ведь будешь к нам приезжать? — В который раз спрашивала Габби.

— Конечно буду, от меня до вас день пути. А верхом и того быстрее.

— Угу.

— А может ты сюда переедешь? — Эмму осенила очень удачная мысль и она тут же её озвучила.

— Девушки, я могу переехать сюда, и навсегда здесь поселиться и водить вас за ручки и оберегать от опасности. Но это не будет ваша настоящая жизнь. Вы проделали огромный путь и сейчас хотите все перечеркнуть, или выйти замуж и сидеть дома? Вы очень умные и решительные, уже скоро вы устроитесь в жизни и будете хорошо зарабатывать.

Берду тоже тяжело было расставаться с единственными людьми, которых он впустил в свое сердце. Но он твёрдо стоял на своем — подруги должны начать все заново и устроить свою жизнь. Он безусловно будет их навещать и заботиться, но нельзя превращать их в кисейных барышень. В будущем, они возненавидят его за это.

А что касается его самого… Пребывание рядом с девушками, в обычном мире без заказных убийств как то повлияло на его внутренний мир. Он больше не хотел убивать людей. Вот только по другому зарабатывать деньги не умел.

У него был большой соблазн найти дознавателя Олдриса, с которым они на пару искали одержимого. Но останавливало Берда то, что дознавателей прислали из “Клана шести”, а обращаться за помощью к людям, которые охотятся за его другом… Это было против правил. Поэтому Берд был на распутье, и ему предстояло выбрать правильную дорогу.

Чтобы не волновать подруг еще сильнее, Берд не стал им рассказать свои затруднения. Он все сделает сам. Это не первая развилка на его жизненном пути, и он непременно справится.

— Пойдёмте закатим богатый ужин! — Проходя мимо очередной таверны, откуда потянуло жареным мясом, Берд подхватил унывших подруг под руки и потащил внутрь.

Потом, чтобы развеселить их, он рассказал, почему решил с ними познакомиться. И рассказал, немного смущаясь, что Габби ему вскружила голову.

— Сейчас то все прошло, вы мои друзья. А вот тогда… — И все смеялись и делились своими впечатлениями друг о друге в первые дни знакомства.

— Берд, а когда зелень с наших лиц сойдёт? — Спохватилась Габби. Она всю дорогу собиралась спросить, но отвлекалась и забывала.

— Думаю дней десять, но может и дольше, вы ведь несколько месяцев мылись корешком. С волосами будет сложнее, надо ждать когда отрастут, а эти уже не изменятся. — Берд развёл руками.

Потом они в сумерках шли в таверну, где остановились на ночлег. И почему то молчали. Странно все таки устроены люди, вот они еще вместе, а уже переживают расставание. Нет бы наслаждаться последними часами, но что-то не получается.

Девушки долго не могли заснуть и только тяжело вздыхали. А вот Берд заснул едва прилег.

Утром Берд покормил Эмму и Габби завтраком, довез до их нового дома и попрощался. Но забежал к госпоже Бруне и попросил присматривать за своими сестрами, медленно положив перед ней мешочек с монетами. Она едва скользнула по монетам взглядом и только изящно склонила голову. Они поняли друг друга.

Эмма и Габби не стали терять времени и погружаться в тоску расставания, а отправились на поиски работы. По немногу они умели все, но перед тем, как открывать собственное дело, им следовало изучить местные особенности.

Начать девушки решили с пекарни. Это самое выгодное дело с точки зрения востребованности. Хлеб люди едят каждый день, в отличии скажем от тех же платьев, которые покупают раз шесть в год, или того реже.

Грозд был небольшим городком, обойти центр можно было за пару часов. В городе была одна большая площадь, внутри которой стоял храм. Первые три этажа — это массивные стены, длинные и узкие проёмы редких окон. А завершали архитектурную композицию высокие башни.

Вокруг храма широкая мощеная камнем площадь, а по краям её разместились двух- трехэтажные дома одинакового серого камня. Первые этажи предназначались под торговлю. Габби вслух читала названия: “Утренняя выпечка”, “Все для дам”, “ Ателье госпожи Марты“ и так далее.

От центральной площади лучами расходились брусчатые улицы. На одной из таких улиц и находилось новое жилье подруг.

— Начнем с “Утренней выпечки”? — Предложила Эмма. Габби только пожала плечами, но так как у нее не было своего варианта, согласилась с подругой.

Вскоре они уже входили в магазин выпечки и прямо с порога их сшиб с ног аромат свежевыпеченного хлеба. Напротив двери располагался широкий и длинный прилавок, на котором в больших и маленьких корзинках были разложены пышные сдобы. Формы хлеба были различные, от круглых до узких и длинных. Размеры также различались, от огромного каравая с завитушками, до крошечных булочек — пампушек.

— Что угодно госпожам? — С приветливой улыбкой обратился из-за прилавка мужчина средних лет. Худощавый, с вытянутым чисто выбритым лицом, а волосы чем то намазаны и прилегают к голове, а ещё сильно блестят. Одет в белую рубаху-тунику.

— Здравствуйте. Мы недавно переехали в Грозд и ищем работу. Умеем работать с тестом, зашли спросить, может у Вас есть работа? — маска приветливости на лице сменилась пренебрежением и отстраненностью.

— Зачем с парадного входа зашли? Идите со двора. — И мужчина замахал на девушек руками, показывая тем самым, что они должны поскорее покинуть магазин. Подруги не стали его благодарить и поспешили найти нужную дверь.

Нужную дверь подруги нашли по дорожке на мостовой, оставленной по всей видимости, выспавшейся мукóй. Эмма первая шагнула в двери и попала в другой мир. Грязный скользкий пол, тут же валяются вонючие тряпки, одна из них подозрительно шевельнулась, а потом из под нее выбралась мышь и бросилась наутек.

Осторожно ступая подруги дошли до небольшой каморки, где на низкой лавке сидел сутулый старик и тер спину. При виде подруг он испуганно вскочил и замер.

— Мы ищем работу, с кем можно переговорить? — Вполне дружелюбно обратилась к нему Эмма, а он только округлил глаза и махнул куда то в сторону. Подруги проследили направление и пошли в ту сторону. Проход был достаточно узким, вдоль стен стояли грязные сундуки, и сильно затрудняли проход. Наконец подруги подошли к следующей открытой двери и Эмма осторожно заглянула внутрь.

В крохотной, заставленной сундуками и корзинами комнатке, за грязным столом сидел крупный пожилой мужчина. Седые волосы убраны в хвост на затылке, на лице густые усы и неухоженная борода, большой мясистый нос и темные глаза.

Одет в несвежую серую рубаху, поверх которой надета жилетка из засаленной овчины. На руки у мужчины были надеты чёрные нарукавники, до локтя.

Не поднимая головы мужчина пересчитывал монеты, рассыпанные перед ним на столе. Он складывал их в пирамидки, одну на другую и аккуратно убирал в сторону.

Подруги решили не отвлекать человека от такого важного занятия и продолжали стоять в дверях. Так прошло ещё пару минут.

— Долго стоять собрались? Зачем пришли? — Не поднимая на них глаза отозвался мужчина.

— Здравствуйте. Меня зовут Эмма, а сестру Габби. Мы ищем работу. Может быть у Вас найдется? Мы умеем работать с тестом. — Мужчина приостановил свое занятие и поднял глаза на них.

— Больные? — Зеленый оттенок еще не сошел с их кожи.

— Что Вы, сейчас уже совсем нет, а кожа, дней через десять обретет нормальный цвет.

— Работа у меня есть — мешки с мукой таскать, только вот справитесь ли?

— А нет ли какой другой, мы все таки девушки и тяжелые мешки…

— Другой нет. — Мужчина вернулся к своему занятию и не обращал больше внимания на девушек. Работа им конечно нужна, но не грузчиками, поэтому они развернулись и пошли на выход.

— Даже если бы он согласился, мне противно среди грязи и мышей работать. — Габби на улице отряхнула с подола платья несуществующие соринки.

— Да, уж больно грязно у него, а в магазине чистота и красота. Интересно, покупатели догадываются, в каких условиях пекут здесь хлеб? Пойдём в других пекарнях спрашивать. Все равно рано или поздно, мы найдем место, где будут нуждаться в нас.

В следующей пекарне им отказали:

— Работа у нас тяжелая, а вы вроде как не здоровы, помрете, а мне лишние расходы. — Без прикрас объяснил хозяин.

Еще в одной пекарне хозяин придирчиво их осматривал, пока Эмма рассказала историю их появления в Грозде. А потом слащаво улыбнулся и сказал:

— Если будете ласковы со мной, то я что нибудь придумаю для вас. — И плотоядно облизал губы. Эмме хотелось его ударить, но она только подтолкнула изумленную подругу к выходу и последовала за ней.

— Фу как противно! — Отплевывалась Габби.

— Зато честно, а представь, если бы он предложил нам работу, а потом начал приставать? — Нашла хорошее в плохом Эмма.

До вечера девушки обошли все пекарни, которые нашли. И везде получили отказы по разным основаниям. В итоге в последней пекарне они купили себе по булке и принялись есть прямо на улице. Потому что обед они давно пропустили, а пустой желудок давал о себе знать.

— Значит эта работа нам не подходит. Не переживай, завтра пойдём в ателье наниматься. И возможно там нам встретятся хозяйки — женщины, которые не будут делать непристойных предложений. — Эмма всегда была неисправимой оптимисткой. Даже в самых тяжелых моментах жизни она не унывала, а искала новые возможности. И это качество пригодилось ей и сейчас. Она не только ничуть не расстроилась сама, но и всячески подбадривала Габби.

Уже в сумерках уставшие Эмма и Габби вернулись домой. По дороге они заглянули в лавку бакалейщика и купили травки для взвара, крупу и корешки для каши, а еще небольшой кусок сыра. Серебряную монетку проводили вздохом.

Дома выяснилось, что за водой нужно ходить самим, и за два дома. Но это ведь не повод грустить? Это повод сделать вечернюю прогулку и подруги подхватив деревянные вёдра отправились искать колодец.

Затем сварили себе кашу и закутали ее в тряпки, доходить. Сами же налили по большой кружке травяного взвара и с бутербродами из хлеба с сыром устроились у себя в комнатах. А перекусив легли спать, потому что забыли купить свечу и о мытье не было речи.

Утром позавтракали кашей, запили её взваром и с новыми силами отправились на поиски работы. К бакалейщику решили не заходить, вчера видели какие головы сыра он перекладывал, а еще мешки с зерном и мукóй.

В магазин тканей тоже не пошли. Если там и найдется работа, то только за прилавком, и чему они научатся? Кроме того, они не хотели бы быть на виду у людей. Мало ли кого занесет в этот город из их королевства? Берд говорил что поиски Агны не прекращаются, граф Лабберт немного сбавил хватку, но продолжает ее искать.

Поэтому девушки пошли искать счастье по мастерским швей. И им таки улыбнулась удача. В мастерской “Платья и не только”, госпожа Оделия долго расспрашивала подруг о их происхождении и умениях, а потом все же ответила:

— Мне нужны работницы, но в вас я сомневаюсь, поэтому приму помощницами швей. Вначале будете помогать им, потом посмотрим. Оплата — пять серебряных в месяц каждой. Работаете с утра и до вечера, в месяц я даю четыре дня на отдых. Все понятно? — Госпожа Оделия была очень худой и высокой женщиной, лет пятидесяти, с вытянутым лицом и тонкими поджатыми губами.

Предложение конечно очень скромное, но подругам надо с чего то начинать. И они понимали, что эта работа у них временная, поэтому переглянулись между собой и согласились на предложение хозяйки.

— Можете приступить сейчас?

— Да. — Госпожа Оделия кивнула в ответ и громко позвала:

— Волда! — На зов появилась женщина лет сорока, полная противоположность хозяйки. Маленькая, подвижная, с большими формами и неизменной улыбкой на губах.

— Проводи девочек и покажи им работу. — В ответ та лишь присела в книксене и поманила девушек за собой.

— Как вас зовут? — Подруги представились в ответ.

— Вам очень повезло работать у госпожи Оделии. У неё заказывают платья модницы со всего города. — С гордостью за свою хозяйку произнесла Волда. Бордо вышагивая по коридору.

— Вначале вы будете помогать швеям, а если у вас обнаружатся способности, то и сами сможете стать ими. — Волда проговорила последнюю фразу очень торжественно и наверное ждала восхищения в ответ, но подруги только неопределенно пожали плечами.

За разговорами пришли в большую залу, в которой кипела работа. В зале располагались десять больших столов, на которых были разложены различные ткани. Возле каждого стола трудились по две девушки.

— Внимание всем! — Волда обратилась к швеям, а те не прекращали своей работы, только разговоры между ними стихли.

— Госпожа Оделия сделала в очередной раз великодушный поступок и наняла всем в помощь девушек — Эмму и Габби. Поэтому и от вас ждет сокращения сроков пошива и улучшения качества. — С этими словами Волда развернулась и покинула залу.

— Здравствуйте, меня зовут Эмма, а мою сестру Габби. — В ответ ничего не произошло, швеи все так же продолжали работать.

— Эмма! Помоги перевернуть эту паршивую ткань. — Позвала одна из девушек и Эмма с готовностью кинулась помогать.

— Сегодня на примерку придёт заказчица, а воланы из этой дубовой ткани никак не получаются. А виноватой останусь я, нет бы подумать своей головой, что из дешевой саржи, дорогого платья не сшить, как не старайся. — Женщина швея пыталась выложить и сложить ткань нужным образом, но та никак не хотела принимать нужные формы, а только некрасиво топорщилась.

— Габби! Подай иглы, да не эти, а вон те. — Другая девушка окликнула вторую подругу и Габби поспешила на помощь.

Собственно в этом и заключалась их работа. Принести, подержать, подать, помочь разложить и прочее. К концу первого дня работы, девушки начали понимать, что вряд ли захотят открывать свою мастерскую. Но опыт им в жизни пригодится, да и работа не пыльная и не тяжёлая.

В таком спокойном режиме подруги работали уже четвертый день, когда Габби позвали помочь с примеркой. В нарядной комнате для посетителей, Габби и швею ждали заказчицы — маман с дочерью.

— А что так долго? — Дочь брезгливо оглядела девушек.

— Мама! Посмотри, мое платье все еще не готово! — Не унималась юная особа. Вообще-то они с матерью должны понимать, что расшить платье кружевами и жемчугом, это не быстрая работа.

— Прошу Вас, госпожа Франциска. — Швея держала в руках тяжеленное платье ожидая, пока молодая госпожа встанет и примерит его. Но та не торопилась, и Габби даже на миг показалось, что она специально тянет время.

Но наконец Франциска соизволила подняться и раскинула руки в стороны.

— Габби, помоги госпоже снять платье. — Швея сама не могла этого сделать, потому что продолжала держать на весу парчовое платье, наполовину расшитое жемчугом и кружевами.

— Мне долго ждать? — Капризно произнесла Франциска и Габби засуетилась около нее. Здешняя мода была такова, что платья подгонялись по фигуре шнуровкой сзади. И вот сейчас Габби столкнулась с проблемой — узел на шнуровке был туго затянут и никак не развязывался.

Габби уже не знала что делать, а молодая госпожа вовсю топала ножкой и оскорбляла Габби.

— Ты не умеешь развязывать узлы? Ты уснула там? Чего ты копаешься? — И так далее. А закончилось это совсем неожиданно. Подошла маман и отвесила Габби звонкую пощечину. Потом замахнулась вновь, но Габби в тот момент выпрямилась, слегка толкнув молодую госпожу и перехватила занесенную руку.

— Не смей ко мне прикасаться! — Угрожающе прорычала Габби сквозь зубы, и тут же все услышали звук падающего тела, и сразу же громкий вой.

Дело в том, что отталкивая Франциску, Габи наступила на подол её платья и та упала ничком вниз. Начался переполох, маман грозилась выпороть эту зеленую дуру, дочь громко орала, корчась на полу… Но вскоре всему пришёл конец. Эмму с Габби выгнали вон с громкими ругательствами. Без оплаты, естественно.

— Ты как? — Эмма гладила подругу по спине, а та даже не думала реветь. Только потирала щеку, и сжимала кулаки.

— Понимаешь, эта молодая сучка хотела только одного — самоутвердиться передо мной. Дескать я могу делать все что захочу, а ты обязана подчиняться. Дрянь и эгоистка. А маман ничуть не лучше, без разговоров залепила мне пощечину, как будто я виновата в том, что узел затянули накрепко. Но самое ужасное, что так будет везде, если только мы сами не станем себе хозяйками. Нет, Эмма, я хочу работать на себя и больше не видеть таких надменных тварей. Давай думать про патенты на изобретения. — Эмма в душе даже порадовалась, что пощёчина придала Габби решимости.

— Согласна с тобой. Давай сегодня отдыхать, а завтра начнем выяснять все подробности. — И подруги не сговариваясь завернули в таверну, чтобы “заесть” происшествие.

Берд вернулся в Дарн — столицу срединного королевства и приступил к поискам работы. Начать он решил с городской стражи, здесь, по его мнению должны пригодится приобретенные им навыки и умения.

Буквально на третий день он разочаровался и уволился. Дело в том, что стражниками двигала только жажда легкого заработка, а после работы они напивались до беспамятства в грязной пивной. Можно было попробовать выслужиться, и получить должность десятника, но приоритеты службы шли вразрез с жизненными приоритетами Берда.

Брать мзду с контрабандистов и выбивать последние гроши с голодных крестьян, которые везли в город последнее, ему было противно.

А вот что действительно Берду было близко, так это слежка, розыск и поиск компромата. Поэтому он решил организовать сыскное агентство. Много сил и прилично денег отнял поход за соответствующим разрешением, но Берд стиснув зубы справился. За пару рекомендаций правда, пришлось отдать кругленькую сумму. Но наконец все было готово.

Берд снял небольшую комнату на первом этаже в бойком месте, повесил вывеску “Сыск и слежка” и принялся ждать посетителей. Но к концу второго дня к нему никто так и не заглянул. Берд категорически не хотел прибегать к своим старым связям, хотя уже скопилось с десяток заказов, поэтому сидел и раздумывал, как бы наладить дело.

Обычно о нем передавали информацию из уст в уста и постепенно он обзаводился заказами. Сейчас же про него никто не знал и не рекомендовал. На третий день пустого ожидания Берд пошел к знакомым стражникам за советом. Но те лишь развели руками, никому из их знакомых не требовались слежка или сыск.

И ещё по секрету ему сказали, что знать обращается за подобной помощью к семейству Беридов. А с ними конкурировать Берд не мог, просто совершенно разный уровень и деньги.

Можно было предложить свои услуги индивидуально, какому нибудь семейству. Только вот опять же у него нет рекомендаций, и скорее всего предпочтут Беридов, а не его. С какой стороны не посмотри — тупик.

Эмма с Габби на следующий день отправились искать информацию, и нашли конторку с незатейливым названием “Помощь по всем вопросам“.

— Нам точно сюда! — После нанесенного оскорбления Габби начала меняться. Во первых она стала держать голову выше, перестала горбится и постоянно направляла, а то и подгоняла Эмму.

В конторе подруг встретил приветливый молодой человек.

— Чем Вам помочь? — С поклоном отозвался он. Приемная комната была небольшой, вдоль одной стены лавка, а напротив — крошечный стол, за которым встречал гостей клерк.

— Здравствуйте. На вывеске написано, что здесь оказывают помощь по любым вопросам. Нас интересует вопрос патентов, изобретений и всего, что с этим связано. — Отчеканила Габби. Эмма только покосилась на подругу, она потом её расспросит.

— Прошу подождать совсем немного, я предупрежу господина Изодора. — Молодой человек вновь приветливо улыбнулся и исчез за дверью. А совсем скоро распахнул ее и пригласил подруг пройти внутрь.

В продолговатой зале, напротив входа располагался добротный стол из дерева, перед ним два стула. За столом сидел мужчина лет сорока с посеребренными сединой волосами. Лицо чисто выбрито, темные глаза очень внимательно наблюдали за подругами. А на губах застыла улыбка. Хозяин кабинета производил впечатление уверенного в себе человека, и это понравилось подругам.

На одной стене залы расположены два стрельчатых окна, а на противоположной камин. Другой мебели не было.

— Прошу вас, присаживайтесь. Меня зовут господин Изодор. Чем могу помочь столь милым госпожам. — Хозяин кабинета говорил явно дежурные фразы, но в его устах они звучали искренне. Как будто он ждал именно подруг, чтобы помочь.

— Господин Изодор! Меня зовут Габби, а мою сестру — Эмма. Мы придумали изобретение, и хотим узнать, как его защитить и в последующем продавать. — Габби взяла вопрос переговоров в свои руки. Ей, в прошлом, не раз приходилось решать весьма затруднительные вопросы бухгалтерского учета, поэтому трудности ее закалили. А сложные переговоры? Да она полжизни на них провела.

— Позвольте поинтересоваться, вы знатного рода? У вас есть опекун?

— Господин Изодор, мы бастонáды, и опекун нам не полагается.

— Тогда по порядку. Любой человек может защитить свое изобретение, но он обязан быть подданным Западного королевства или иметь компаньона из местных. Процедура сама по себе не сложная, подаётся прошение в королевскую канцелярию, доказывается польза от изобретения и если королевские поверенные сочтут изобретение полезным — выдается охранный патент. В дальнейшем, в случае подделки изобретения, виновника можно бросить в тюрьму, или добиться серьезного штрафа для него.

— То есть для нас единственное препятствие, это отсутствие компаньона? — Уточнила Габби, и задумчиво уставилась в окно.

— Да, госпожа Габби. А ещё собственно сама процедура. Вы сами намерены ездить в столицу, обивать пороги канцелярии, справляться о ходе вашего дела? По опыту знаю, что это может занять до года и даже больше, поэтому посоветовал бы вам найти опытного помощника. — Господин Изодор выпятил при этом грудь, и девушки поняли его предложение.

— Вот именно за этим, господин Изодор, мы к Вам и пришли. А Вы, являетесь подданным Западного королевства?

— Да, госпожа Габби.

— Это просто замечательно! Кажется Пресвятая Дева своей рукой нас направила прямо к Вам! — Габби уже обдумала план, и не видела никаких препятствий.

— Господин Изодор! За какой процент, Вы согласились бы стать нашим компаньоном? При условии, что все расходы мы возьмем на себя, а Вам достанется только чистый доход.

— Половина! И ваше дело нигде не задержится. — С гордостью произнёс хозяин кабинета. А Эмма подпрыгнула и чуть не закричала “Грабёж”, но перевела взгляд на Габби, подруга была совершенно спокойна.

— Господин Изодор, мы будем очень рады с Вами сотрудничать, если договоримся о стоимости Ваших услуг. Для начала, хочу сообщить, что мы с сестрой придумали несколько изобретений. Они просты в изготовлении и пригодятся всем, от короля до бедняков. Кроме всего прочего, мы намерены посвятить всю оставшуюся жизнь изобретательству. Поверьте, это постоянный доход, который позволит Вам закрыть эту контору и наслаждаться жизнью в свое удовольствие. Двадцать процентов, это та сумма, которую мы с радостью будем Вам платить до конца жизни. И повторюсь, от Вас не требуется никаких расходов. — Габби была само изящество. Она поглаживала пальцем край стола господина Изодора и говорила мягко, но очень уверенно.

— Если речь идёт о столь долгосрочном сотрудничестве, я готов уступить, процентов десять. — С самой доброжелательной улыбкой ответил хозяин кабинета.

— Это очень приятно с Вашей стороны. Видите ли, мы с сестрой хоть и бастонáды, но наш покойный отец многому нас научил. Перед тем как обращаться к Вам, мы все посчитали, и не можем предложить Вам больше тридцати процентов. Но если Вы все же откажетесь, мы будем вынуждены обратиться к Вашим коллегам. — Габби даже смахнула несуществующую слезинку с глаз. Чтобы показать, насколько тяжело ей дались эти слова.

Господин Изодор молчал и обдумывал услышанное. Вообще-то впервые к нему пришли молодые девушки с таким необычным предложением. Да ещё настолько уверенные в своём успехе. А что если они не врут? Вот сейчас он упрется в эти десять процентов и упустит самый лучший шанс в своей жизни? Ну разве это не счастье, быть финансово независимым? Можно откупиться от вечно ворчащей жены, да вообще переехать жить в столицу, а семью оставить здесь. И получить полную свободу жить по своему усмотрению. Нет, он безусловно будет навещать семью, чтобы сохранить видимость брака, но в остальном…

Изодор уже видел себя входящим в открытые двери роскошного бального зала, его появление спровоцировало восторг на лицах присутствующих. Он красивый и умный мужчина, приятный собеседник для одних и пылкий кавалер для других. Желанный гость в любом богатом доме… Мысли неслись дальше и дальше… Нет, определенно, он уже не может отказаться от ЭТОГО будущего и поэтому непременно согласится. А дальше покажет время.

В конце концов он давал клятву умирающему отцу позаботиться о брате, которого прижила одна из служанок. И позаботился, несколько раз вытаскивал того из тюрьмы и вовремя предупреждал о засадах. Именно благодаря этой помощи, Гантер смог так легко занять пост одного из главарей ночного города.

В случае чего, Изодор обратится к брату за помощью, и тот точно не откажется выбить из глупых девчонок побольше денег.

— Несмотря на ваш молодой возраст, вы очень убедительны! Я согласен на тридцать процентов. — С почтением и уважением в голосе ответил Изодор.

— Мы искренне рады Вашему решению, господин Изодор! — Габби добилась своего с лёгкостью, а рассчитывала на долгое сопротивление, но тем лучше.

— Господин Изодор, давайте сначала подпишем взаимное соглашение между нами, а потом приступим к работе. — Габби удивила своей хваткой не только Эмму, но и хозяина кабинета. Тот лишь на секунду замешкался, потом расплылся в понимающей улыбке и положил перед собой чистый лист пергамента.

После письменного оформления соглашения, Эмма принялась рассказывать об их первом с сестрой изобретении — сабо. Это ходульные башмаки на деревянных подпорках с завязками. Надеваются поверх обычной обуви и предохраняют ее от нечистот, которые принято выливать прямо на улицу. А в период межсезонья, они вообще незаменимы.

По мере ее рассказа, недоверие покинуло душу Изодора, и он вполне искренне начал осыпать подруг комплиментами. Действительно, очень просто и дешево в изготовлении, но незаменимо в использовании! Пожалуй, с одного этого изобретения, он сможет позволить себе переехать в столицу. Пресвятая Дева! Спасибо тебе за этих девушек.

— Господин Изодор! Мы предлагаем начать с поиска хорошего ремесленника, который изготовит несколько образцов, но верёвки в них мы вденем сами, и никто не догадается о применении этого странного сооружения. Есть у Вас на примете такой? — Подмигнула Эмма.

— За это не переживайте. Я вот прямо сейчас закрою конторку и мы с вами вместе отправимся к ремесленникам, я знаю несколько весьма рукастых. — Видение бальной залы в столице, приобретало в голове Изодора более яркие очертания. Он уже даже слышал шорох платьев прекрасных дам.

А спустя полчаса Эмма красноречиво объясняла ремесленнику, что к плоской широкой деревяшке, нужно приделать три подпорки и проделать шесть ровных отверстий. И показала где именно. Со второго раза, мастер наконец понял, чего требуется этой даме, и пообещал к утру изготовить шесть таких штук.

— Господин Изодор! Увидимся завтра? Мы с сестрой купим завязки и приделаем их к сабо. А Вам останется только свозить их в столицу и оформить патент.

— Я поеду завтра же! У меня в столице есть связи, думаю что дней за пять я все устрою.

— Мы уже говорили, что нам сильно повезло с Вами! Позвольте повторить! — Произнесла Габби и повернулась к подруге.

— А мы с сестрой пока подумаем, как можно быстро оповестить людей о своем изобретении. — На прощание улыбнулись подруги и пошли в сторону дома.

— Габби! Ты прирождённый переговорщик. — Восхищалась подругой Эмма. — Я столько всего передумала пока ты с Изодором торговалась, но у меня бы не получилось провести переговоры так гладко. Я очень заинтересована и импульсивна.

— Ерунда, — только махнула рукой Габби, — это же не прокурорская проверка, как вспомню, мурашки по коже.

— И ещё, нам нужно узнать как платят здесь налоги, не хочу иметь дело с законом. — Габби подняла тему, о которой Эмма даже не задумывалась, а ведь это очень важно для них. Но ничего, завтра у компаньона и спросят. А сейчас! Гулять и наслаждаться новой жизнью и первым успехом!

Время перевалило далеко за середину дня и голод уже давал о себе знать. Подруги решили плотно перекусить, а дома ограничиться хлебом с сыром.

— Будем украшать сабо атласными лентами? Для знати. — Эмма не переставая думала чем можно смягчить вид деревянных сабо. Вообще-то здесь подобную обувь носили те, кто не мог себе позволить кожаную. Согласятся ли дворяне носить обувь, подобную беднякам? Надо сильно постараться, чтобы убедить их.

— И украшать будем, но мне кажется нужно делать акцент на изменение роста. Мужчины, уж точно захотят выглядеть повыше, а там и до женщин мода доберется. — Задумчиво говорила Габби и слегка постукивала костяшками пальцев по столу.

— Ничего себе, я с такой стороны этот вопрос не рассматривала. А ты молодец! Соображаешь! — При этих словах обе подруги рассмеялись.

После сытного обеда, девушки прошлись по лавкам и купили две розовые и две кремовые атласные ленты. А еще небольшой моток простой веревки. После чего довольные собой отправились домой.

Молодой граф Лабберт Берид не находил себе покоя, потому что поиски графини Агны Рокан зашли в тупик. Её след оборвался в Вайси, и больше она нигде не появлялась. Лабберт лично объезжал бургомистров и требовал найти Агну, но те лишь разводили руками. Посторонних белокурых девушек в их владениях не объявлялось.

Поисковики и дознаватели рассы́пались по всему королевству, в надежде напасть на след графини, но в письмах присылали одно и то же — никаких следов графини не обнаружено.

Отец описал Ангу как очень скромную, застенчивую и тихую девушку. Она со всеми была неизменно вежлива и приветлива, но никогда не оставалась одна. В этом особенность жизни детей состоятельных родителей. С самого рождения их окружают няни, кормилицы, служанки. Они предвосхищают желания господ. “Не желает ли графиня прогуляться по саду?“, “Извольте съездить к швее за платьем” и так далее.

Можно сказать, что окружение осторожно подталкивает господ к тому или иному действию. А если добавить к этому достаточно молодой возраст графини? Она не научена и не могла принимать самостоятельных решений. Тогда как ей удалось уйти от преследования и так глубоко спрятаться? Этот вопрос раз за разом задавали себе и друг другу отец и сын Бериды. И не находили ответ.

Эмма с Габби утром пошли к компаньону — господину Изодору. А затем уже вместе отправились к ремесленнику. Изготовленные сабо не понравились подругам. Деревяшки ремесленник не удосужился ошкурить, а острые углы закруглить. Эма снова и снова перечисляла недочеты и в конце договорились, что к вечеру ремесленник все исправит.

— Господин Изодор, — выйдя от мастера Габби обратилась к компаньону, — расскажите, как нам следует платить налоги? — Изодор даже запнулся от такого вопроса. Эти девушки были очень предусмотрительными. Пожалуй, с ними нужно поосторожнее, они действительно очень умны.

— Это просто, в канцелярию раз в год направляете отчет, и платите налог. Сумму установят, когда выдадут патент. — Со знанием дела объяснил компаньон. И улыбнулся, откинув полу сюртука.

— И еще, господин Изодор, какой храм посещает знать города на церковные праздники?

— Конечно тот, что в центре! — Без промедления ответил тот.

— Это просто прекрасно! Господин Изодор, Вы очень помогли нам. Сейчас нужно поскорее оформить бумаги и затем найти проверенного ремесленника, с которым заключить договор. А как оповестить всех о нашем изобретении, мы кажется придумали.

— Я готов мчаться в столицу немедленно, но…

— Один день, в нашем случае, ничего не решает, а вот внешний вид сабо должен быть привлекательным. — С этим согласились все, и разошлись до вечера по своим делам.

Эмма с Габби отправились в тот самый городской храм. Им предстояла непростая задача — выяснить когда проходят службы и не выдать себя. Подруги не знали, есть ли в этом мире инквизиция, но судя по тому, что храм занимал центральную площадь, религия здесь играла большую роль в жизни людей. Да и вспоминали подруги храмовника, который регулярно приезжал в усадьбу, пока они там скрывались, и уезжал неизменно с мешочком монет.

В свою очередь подруги не знали ни единой местной молитвы, и кроме Пресвятой Девы, не представляли, есть еще святые? Хорошо было бы спросить у Берда… Потому что к кому-то еще, обращаться было опасно.

Но надо было с чего-то начинать и подруги решительно вошли в богатые и массивные двери храма. Внутри располагался широкий проход со входом в огромную залу. Высота потолков достала метров двадцати, а то и выше. Потолок был украшен лепниной в виде цветов и узоров.

Справа и слева от центрального входа располагались скамейки. А напротив входа большое возвышение, сейчас абсолютно пустое. Ни икон, ни привычных подсвечников в храме не было, но у возвышенности была статуя. В полный рост стояла женщина, покорно склонив голову. Руки ее были сложены на груди.

Подруги подошли ближе и невольно замерли возле статуи, а потом молча присели на одну из лавочек. Вскоре к ним подошел мужчина, одетый в длинное коричневое одеяние с капюшоном. На талии одежда была перехвачена тонким шнурком.

— Госпожи желают помолиться или поговорить? — Ласково обратился подошедший к девушкам.

— Помолиться, и внести свою посильную лепту Пресвятой Деве. — Габби встала и с поклоном вручила мужчине золотую монету. Тот с благодарностью её принял.

— Молитва — основа нашей жизни, и Пресвятая Дева всегда примет вас под сводами своего храма. — Мужчина отошёл от подруг и опустил монету в один из кувшинов, расставленных по всему храму. А девушки подумали, что это для цветов, просто ещё не сезон.

Посидев ещё немного в тишине и прохладе храма, подруги поднялись и неторопливо вышли.

— И что это было? — Уже на улице Эмма обратилась к подруге с явной претензий.

— Не ругайся. Это было знакомство. Я уверена, что этот священник нас запомнил и мы будем желанными гостями здесь. А это сейчас очень важно для нас. Потому что… — И Габби рассказали подруге свой смелый план.

— Какая же ты умная! — Восхитилась Эмма, выслушав и со всеми соглашаясь.

— Осталось дождаться патента и запустить массовое производство. Думаю, что уже через тридцать дней, мы будем здорово богаты! — Уверенно произнесла Габби и предложила немного прогуляться по городу.

— Слушай, а чем мы будем заниматься то? Работа, это понятно. А в остальное время? Ну вот как сейчас? — Эмма не находила себе места. Ей всегда надо было быть занятой. А как проводить свободное время?

— Думаю пока просто гулять, а потом начнем осторожно путешествовать. Посмотрим другие страны, съездим на море. Должно же здесь быть море? В общем как ты сама говорила — будем жить!

Вечером компания получила весьма сносные сабо, Эмма продела в них ленты и веревки, показала господину Изодору как крепить сабо к обуви и уже на завтра он умчался в столицу оформлять патент.

Эмма с Габби тем временем каждое утро ходили в храм и изучали прихожан. В будние дни народу было сравнительно немного, и девушкам находилось место на лавках. А вот в определенный день недели, они могли только стоять у входа, настолько многочисленной была служба.

Господин Изодор вернулся через пять дней с подписанными бумагами. Король повелел охранять изобретение на протяжении пяти лет, затем его смогут изготавливать все без ограничений. Налог определили в десять процентов.

Господин Изодор указал несколько ремесленников и девушки сделали им заказ, пока по десять пар.

— У меня в столице несколько человек заинтересовались вашим изобретением. Надо будет отправить им несколько пар. — Принес радостные известия господин Изодор.

На следующую многочисленную службу подруги отправились натянув на ноги свои изобретения. Это позволило им прибыть с чистыми подолами платьев и слегка возвышаясь над другими дамами. На их обувку поглядывали с нескрываемым интересом. На выходе к подругам подошли несколько служанок и спросили про сабо. Эмма с Габби с радостью рассказали, что это устройство позволяет держать ноги в чистоте и сухости. Где купить? В квартале ремесленников.

И уже на завтра все сабо оказались раскуплены. Подруги заведомо не стали увеличивать расходы и организовывать лавку по их продаже. С этим с успехом справлялись ремесленники. А чтобы не затруднять стороны расчетами, установили единую цену — один серебряный за пару. При этом ремесленники оставляли себе тридцать медяков за работу и материалы, а остальное отдавали Эмме и Габби.

Габби скрупулезно вела расчеты, от кого, когда и сколько они получали денег. И каждую неделю девушки приходили к компаньону, показывали расчеты и отдавали ему долю.

В один из таких визитов, господин Изодор попросил их задержаться.

— Я обнаружил ошибку в ваших расчетах, возможно по неопытности вы ошиблись, поэтому я просто покажу, а вы исправьте. — Габби с готовностью подалась вперед.

— Вы вычитаете налог из общей суммы, а оставшуюся делите на доли. Так?

— Совершенно верно, господин Изодор! — Подтвердила его слова Габби.

— А мы с вами договаривались, что все расходы несете вы! Поэтому необходимо сделать перерасчет. — С победным видом произнёс компаньон.

— Господин Изодор, но это же очевидно, что делить деньги нужно после вычета расходов? А если в нашем следующем изобретении расходы будут составлять тридцать процентов? Да ещё налог, вы предлагаете нам остаться без дохода? — Недоумевала Габби и пыталась достучаться до компаньона.

— Выходит, что так. — Только пожал плечами тот в ответ.

— Тогда ради чего нам вообще этим заниматься с такими подходами? — Недоумевала Габби.

— А как вы хотели? Вы не являетесь подданными королевства, неизвестно откуда прибыли, и хотите быть равными нам? — С пренебрежением ответил господин Изодор.

— Спасибо, что разъяснили нам все. Думаю, что на этом наше сотрудничество закончено. — С высоко поднятой головой произнесла Габби и поднялась, чтобы уйти.

— Наше сотрудничество закончится, когда я этого захочу, а отнюдь не вы. Ведь именно я являюсь подданным королевства, и я имею здесь права, в отличие от вас. У меня репутация, опыт и связи, — последнее он выделил голосом, — а что у вас? Ничего! Поэтому мой вам совет — идите и обдумайте свое положение. — Господин Изодор усмехнулся и коротко кивнул головой, дескать разговор окончен.

Подруги покинули его конторку оглушенные таким подходом. А ведь это только самое начало. Чего дальше то ждать? Он может с легкостью и все вырученные деньги себе забрать. Он вполне доходчиво объяснил, на чьей стороне закон.

— Как думаешь, сможем мы вырваться от этого гада и начать все заново? — Эмма предложила первое, что пришло ей в голову.

— Не стоит на это рассчитывать. Мы рассказали ему, что у нас много задумок, и он смог оценить наш потенциал по воплощению первой. Мы для него волшебный кувшин с деньгами. Он никогда не выпустит его из рук. — Со вздохом произнесла Габби.

— А если мы откажемся рассказать другие задумки?

— Милая Эмма, есть столько способов нас заставить. Например запереть в подвале, или применить силу, или отдать на расправу кому-нибудь, чтобы были сговорчивее и знали свое место.

— А если попросить Берда, его убить?

— Мы не знаем кто за ним стоит, но судя по уверенности, спина у него хорошо прикрыта. Ладно, пошли обдумывать произошедшее. — Потянула подругу Габби.

А господин Изодор тем временем послал весточку к брату, сам он не хотел появляться в квартале воров и убийц. Но строптивых дурех припугнуть стоило, чтобы не вздумали зубы показывать. И в сумерках к нему в дверь дома постучал хорошо одетый мужчина.

— Господин Изодор? — Получив утвердительный ответ продолжил, — господин Гантер ждёт Вас в карете. — После чего поклонился и растворился в темноте.

— Братец! Вот и мне помощь твоя понадобилась. — После приветствий перешел к делу Изодор.

— Рад! В смысле помочь рад! — Рассмеялся один из главарей ночного города.

Затем Изодор объяснил, что подписал соглашение с двумя девушками, те придумывают различные изобретения. Изодор сам съездил в столицу и все оформил, а когда пошли первые деньги, подружки начали подворовывать. Когда он указал им на это, заявили что не будут с ним работать. А отпустить такой шанс никак нельзя.

— Ты поговори с ними, расскажи, что не надо со мной спорить, и пытаться обманывать. И тем более не стоит им своеволить. Я не забираю у них последнее, но по закону и по статусу выше их, поэтому пусть ведут себя разумно.

— Всего-то? — Ухмыльнулся брат. — Говори кто такие и где искать, завтра же присмереют.

Расставались братья довольные друг другом. Изодор покажет строптивым дурехам силу и закрепит уважение к себе. А Гантер, тот просто отдавал долг брату, который достаточно много сделал для него.

На следующий день у подруг все так же не было решение своей проблемы. Поэтому они просто бесценно гуляли по улицам и разговаривали.

В одной из улиц их бесцеремонно схватили и затащили в грязную вонючую подворотню. Кричать не было возможности — рты были зажаты чьими то грязными руками. В подворотне их буквально толкнули на кучу мусора, и наступили ногой на грудь, да так, что дышали подруги через раз.

А потом подошел хорошо одетый мужчина и рассказал, что девушки обязаны работать на господина Изодора и слушаться его. А вот пытаться обманывать или утаивать деньги не стоит, это всегда плохо отражается на здоровье. На прощание спросил, все ли понятно девушкам? И получив утвердительный ответ удалился. После чего подруг отпустили.

Поднимаясь с вонючей кучи мусора и отряхивая друг друга, подруги хлюпали носом и размазывали слезы вперемешку с грязью по щекам. Внутри их разрывали обман компаньона и последовавшие за этим унижения.

— Эмма! Так больше продолжаться не может. Возвращаемся в Дарн. Лучше умереть графиней, чем всю жизнь провести в рабстве у Изодора.

По пути в свои комнаты, подруги попросили свою хозяйку, госпожу Бруну найти им экипаж до столицы Серединного королевства. Она мельком глянула на испачканные грязью платья и красные от слез глаза, после чего не стала задавать лишних вопросов. Отправила одну служанку натаскать и нагреть воды, чтобы девушки помылись, а вторую отправила искать карету.

После мытья и переодеваний, подруги сложили в мешки свои вещи и торопливо спустились к хозяйке.

— Госпожа Бруна! Вот Вам плата за доставленные неудобства, — Габби протягивала золотой на ладони, но хозяйка решительно отказалась.

— Ваш брат просил позаботиться. — Ответила она.

— Мы поехали домой, в Дарн. Если разъедемся с братом, и он будет на искать, пожалуйста, сообщите ему.

— Непременно. Больше никому ничего не сообщать?

— Больше никому.

— Карета ждет вас внизу. Хорошей дороги. — Слегка улыбнулась на прощание хозяйка, после чего девушки торопливо покинули ее дом.

— Ох Габби, что и будет! — Охала Эмма уже в карете.

— Хуже чем было, уже точно ничего не будет! Не причитай раньше времени. Возможно, мы договоримся с “Кланом шести”.

Всю дорогу девушки старательно избегали разговоров о предстоящем явлении графини Агны Рокан в столице, и последующие за этим события.

До столицы Срединного королевства — города Дарна добрались поздним вечером и остановились в центре, в достаточно дорогих комнатах на втором этаже.

— Так надо! — Габби даже глазом не повела, на причитания подруги. Почти сразу им принесли горячей воды помыться, а затем ужин. После чего девушки уснули тревожным сном.

Утром одевшись спустились в трактир, который располагался на первом этаже. И там нос к носу столкнулись с теми, кто запугивал их ещё вчера.

— Вы ничего не поняли, поэтому придется вас проучить. — Насмешливо обратился к подругам хорошо одетый и уверенный в себе господин, после того, как их силой усадили напротив.

— Нет! Я, графина Агна Рокан! И я не позволю Вам выставлять мне условия на моей земле! — Глядя в расширившиеся глаза мужчины чётко проговорила Габби.

— Ах, графиня? Тогда это меняет дело. — Нехорошо усмехнулся незнакомец, — к вечеру принеси мне тысячу золотых, для начала. А твоя подруга, для надёжности останется у меня. — Он достал нож и провёл им вдоль своего горла, а потом перевёл взгляд на Эмму. Красноречиво подтверждая худшие опасения подруг.

Габби сжала холодную ладонь Эммы и поднявшись вышла. Прошла буквально несколько домов, и заметила двух конных гвардейцев, едущих в её направлении по дороге. Точно так же были одеты гвардейцы, сопровождающие графа Лабберта Берида. Она тут же пересекла улицу и встала у них на пути. А когда они подъехали ближе, коротко распорядилась:

— Я графиня Агна Рокан! Мне необходимо видеть графа Лабберта Берида, немедленно. Пошлите за ним! — Гвардейцы многое повидали за время службы, но не сговариваясь поверили услышанному. Про безуспешные поиски графини им напоминали каждую неделю. И то, что поиски ведет семья Беридов, тоже не было тайной. Поэтому один из гвардейцев спешился и учтиво поклонился Агне, а второй во всю прыть умчался куда-то.

— Госпожа графиня! Какое счастье что Вы нашлись! — Причитал оставшийся молодой гвардеец, поддерживая под уздцы лошадь и не отводя взгляда от девушки.

Не прошло и получаса, как послышался стук копыт, и повернувшись на шум Агна увидела стремительно приближающегося к ней графа Лабберта Берида в сопровождении десятка гвардейцев.

Он почти на ходу соскочил с коня, и кинув не глядя поводья устремился к Агне.

— Госпожа графиня! Пресвятая Дева! Вы нашлись! — Запыхавшись он подскочил к ней и кажется с трудом удержался, чтобы не обнять ее. Его встревоженный взгляд, камзол, застегнутый неправильно и вместе с тем радостный вид, вселял надежду, что возможно Агну разыскивали не с дурными намерениями.

— Мне нужна помощь и защита! — Набрав в грудь побольше воздуха, решилась Агна. Возможно, ее сейчас схватят и вскорости убьют, но перед этим она спасет подругу. Пусть так, прятаться она устала, а Эмма, она еще сможет спастись!

— Я к Вашим услугам! — Граф сделал движение и Агну обступили гвардейцы. — Кто Вам угрожает?

— Там, в трактире головорезы захватили мою подругу, они требуют денег, но боюсь что на этом они не остановятся. Они угрожают мне и Эмме. — Агна показывала рукой в сторону трактира, она ещё до конца не понимала, будут ли ей помогать, и тревожно теребила край платья.

— Совсем люди смерти не боятся! — С ухмылкой ответил Лабберт и начал отдавать приказы, после чего гвардейцы спешно куда то ускакали.

— Госпожа Агна! Не волнуйтесь пожалуйста, сейчас прибудет мои помощники и мы вызволим Вашу подругу. Что с Вами случилось? Почему Вы сразу, как покинули монастырь, не обратились к любому из нас? — Неожиданно для Агны прозвучал последний вопрос и она выдохнула напряжение.

— Я, я… ничего не помню из своей прошлой жизни. Я, мы, думали что Вы хотите причинить мне зло и поэтому скрывались. — Сил сдерживаться больше не было и Агна позорно разревелась посреди улицы. Лабберт вначале стоял ошеломленный, но потом решительно подошёл и обнял девушку. Его сердце сжимала пронзительная боль. Что пришлось перенести этой хрупкой девушке? Что с ней случилось? По какой причине она потеряла память? Вопросы как табун лошадей пронеслись в его голове.

Именно в таком виде их и застал отец Лабберта, когда выходил из кареты. Сын вскочив в седло умчался первым, когда сообщили что графиня Агна нашлась и требует Лабберта, а Готлиб уже не был столь проворен, поэтому прибыл с задержкой.

— Агна! Девочка! Нашлась! — Он с невесть откуда выступившими слезами подошел и крепко обнял девушку, ласково гладя ее по голове.

— Извините, я Вас не помню! — Шмыгая носом отстранилась от него Агна.

— Я — Готлиб! Готлиб Берид, друг твоего отца, твоей семьи. — Взгляд Агны не смягчился, и тогда старик сделал еще одну попытку, — Лабберт мой сын. — И по взгляду Агны убедился, что она поняла.

— Пойдём в карету, не откажи старику погостить у нас несколько дней, нам о многом надо поговорить. — Готлиб попытался проводить Агну в карету, но она упрямо стояла на месте.

— Там захватили мою подругу, нам обеим угрожают, прошу помогите. — Обратилась она к старику. А тот перевел вопросительный взгляд на сына.

— Я всех уже вызвал, туда зашли, жду когда расскажут что там происходит. У трактира два выхода, второй тоже под наблюдением. Ещё немного времени… — Лабберт обрывками рассказывал отцу и поглядывал на Агну.

— Агна, пойдем посидим в карете? Не надо им мешать, поверь, это лучшие специалисты своего дела. — Уговаривал Агну Готлиб и она наконец отмерла и пошла за ним.

— Вот и хорошо, вот и молодец. Сейчас молодёжь поработает, заберем твою подругу и поедем к нам. — Ласково говорил старик и Агна ему поверила. А ещё спустя почти час, Лабберт привёл в карету испуганную и заплаканную Эмму. Девушки бросились в объятья друг к другу и вновь разревелись. А Готлиб только покачал головой, потом стукнул в стенку. Тут же дверцу кареты прикрыли снаружи и она покатила по мощеным улицам.

Эмма с тревогой переводила взгляд с подруги на старика. От него исходила волна силы, но вместе с тем, он с нежностью и любовью время от времени бросал взгляд на Агну. Ей хотелось рассказать о пережитом страхе и узнать, что сейчас их ждет, но разговаривать при постороннем она боялась. Видимо старик правильно прочитал мысли девушек и поэтому первый нарушил тишину.

— Агна! И Вы… — Он слегка запнулся.

— Эмма, — Быстро представилась та.

— Агна и Эмма! Нам с вами много о чем надо поговорить, но вначале спешу вас заверить, никто не причинит вам зла. Еще наши предки договорились защищать друг друга, поэтому вы в полной безопасности. — Подруги не сговариваясь облегченно выдохнули. Им до конца не верилось, что опасность отступила.

Когда карета остановилась, дверцу открыли и слуга в белых перчатках и в белоснежном сюртуке подал руку, помогая подругам выбраться. Едва они покинули карету, взгляд упал на роскошный особняк белого камня, с выступающим портиком и колоннадой из восьми колонн. На крыльцо вела широкая каменная лестница с изящными резными перилами. Вокруг особняка располагались невысокие ухоженные деревья с шарообразной кроной, а дорожки были усыпаны мелкими белоснежными камешками.

— Прошу вас! — Слуга с поклоном указывал по направлению к крыльцу, где стоял и терпеливо дожидался подруг старик.

— Я такой красоты вообще никогда не видела. — Восхищенно произнесла Эмма. — Интересно, у тебя такой же дворец?

— Думаю, да. — Как то отрешенно ответила Агна. И первой начала подниматься по ступенькам.

— Агна! И Эмма! Сейчас вам покажут ваши покои, а через час прошу на обед. После придут швеи и мой личный мастер обуви. Может быть ещё что-то нужно? — Старик хозяин не отводил взгляда, полного нежности с Агны.

— Я, мы не знаем… Память, она так и не вернулась. — Рассеяно ответила Агна.

— Как же я мог забыть? Лекари! Немедленно за ними пошлю. — Засуетился старик.

— Господин Готлиб… — Начала было Агна, но старик замахал руками.

— Дядюшка Готлиб! Ты всегда так меня называла.

— Дядюшка Готлиб! Спасибо Вам. — Агна подошла и после небольшой заминки обняла старика. У нее в этом мире появился дядюшка. — Мне так много надо у Вас узнать.

— И мне, Агна! — Не выпуская девушку из объятий произнес старик. Потом все же отпустил Агну и она с Эммой в сопровождении слуг отправилась наверх по лестнице из белоснежного камня.

Берид проводил ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом лестницы. Улыбка не покидала его лицо.

— Господин Готлиб! — Рядом склонился верный слуга и поверенный в делах Дитмар.

— Сообщи остальным семьям, что графиня Агна Рокан нашлась. К вечеру жду лекарей, швей, и обувщика. Графиня с подругой пока будут жить здесь, но надо предупредить управляющего в доме Рокан, на случай, если они захотят вернуться домой. Пока все. И да, приставить к ним охрану. — Поверенный поклонился и развернувшись пошел исполнять указания.

Готлиб ещё раз бросил взгляд на лестницу где давно уже скрылись подруги, и прошёл в свой кабинет. Там он уселся в любимое кресло, и прикрыв глаза вспомнил события этого утра. Они с сыном обсуждали текущие вопросы, Готлиб постепенно вводил Лабберта в дела семьи. Когда их занятие прервал тревожный оклик слуги:

— Графиня Агна! Она нашлась и ищет встречи с графом Лаббертом Беридом. — Вообще то слуги были вышколены и всегда безэмоциональны, но также они прекрасно знали основную тревогу своих хозяев. После чего поднялась непривычная суматоха.

Сын на ходу застегиваясь рванул на выход, а Готлиб велел спешно закладывать карету. И вот сейчас графиня Агна под его охраной. Сын остался разбираться с теми, кто преследовал графиню, и уже вскоре он вернётся и расскажет результат первых допросов. А пока можно отпраздновать новость — “Клан шести” восстановлен!

Агна с Эммой следовали за слугами и с восхищением рассматривали интерьеры. Стены наполовину затянуты шелком, наполовину деревянными панелями. Изящные золоченые виньетки, но во всём чувствовался тонкий вкус, а не кричащее богатство.

— Госпожа Агна! — Слуга распахнул одну из дверей и поклонился. Агна с Эммой шагнули внутрь.

— Эм… для госпожи Эммы приготовлены другие покои. — Учтиво сообщил слуга.

— Хорошо, но она ведь может осмотреть мои? — И получив утвердительный ответ подруги начали осмотр.

— Габби! Этот дом, он больше на музей похож, я даже боюсь к чему нибудь прикасаться. Как мы здесь жить то будем? — Девушки осторожно входили в покои. Их ноги утопали в мягком цветастом ковре. На стенах светло-зеленоватый шелк в мелкий цветочный рисунок.

Справа от входа была дверь, спрятанная за свисающей с потолка тканной картиной. Заглянув туда подруги обнаружили изящную деревянную кадку для мытья, по форме напоминающую ванну и несколько начищенных до блеска ночных горшков. На полу был расстелен яркий коврик с изображением огнедышащего дракона.

Покинув это помещение, подруги попали в роскошную спальню. Огромная кровать резного дерева с темным, расшитым золотом балдахином. У стены камин, напротив два окна, с тяжёлыми расшитыми в тон балдахину шторами, небольшой круглый столик со стулом и подсвечником. Возле кровати еще один подсвечник, в рост девушек.

Возле стены сундук украшенный блестящими вставками и снабженный внутренним замком.

— Вот это да! — Изумленно произнесла Эмма. — Интересно, у меня так же… музейно?

— Думаю что да. Но пошли посмотрим. — Но девушек в дверях ждали служанки с горячей водой. Поэтому Эмма отправилась мыться в свои покои, а Агна осталась у себя.

Спустя час совершенно счастливые девушки спустились вниз, где их провели в большую залу. Слева от входа в камине потрескивали дрова, в центре размещался резной стол таких размеров, что можно было усадить человек тридцать. А огромные окна выходили на подъездную дорожку к дому.

Во главе стола сидел Готлиб, справа от него Лабберт. При виде входящих девушек мужчины поднялись, и Готлиб указал на место слева от себя.

— К вечеру приедут остальные семьи, все оповещены и очень рады, что ты нашлась. — Старик накрыл своей ладошкой руку Агны. — Но мне не терпится узнать подробности твоей жизни. И кстати, почему ты позвала на помощь Лабберта, а не меня?

— Я его знала, а Вас — нет. — Потупившись ответила Агна, и увидев немой вопрос, ответила. — Он жил в моей усадьбе, пока мы там скрывались.

Отец перевёл взгляд на сына, потом на Агну:

— Кто же Вас так долго прятал?

— А я не пряталась, мы с Эммой туда устроились служанками и так перезимовали. Нас Берд научил. — Потом повернулась к Лабберту и со смешком произнесла:

— Вы наверное не вспомните, двух болезненных зеленоватых служанки? А вот Берда должны помнить — именно он вычислил, что в усадьбе орудует одержимый.

— Берда я помню хорошо. А вот служанок… нет, не припомню. Но кто бы мог подумать! — Восхищенно воскликнул Лабберт.

Рассказ про приключения подруг затянулся до вечера. Время от времени Готлиб отвечал на вопросы об опекуне и его отце.

— Я многое не понимаю, но почему не Вы стали моим опекуном?

— Это злой рок, девочка. Ты ведь знаешь, что твои родные неожиданно скончались, и произошло это в усадьбе?

— Да. — Кивнула Агна.

— Этот проходимец Хеймерик тут же рванул в столицу, чтобы оформить опекунство. И надо же было такому случиться, что наш король был тогда в походе, а свои полномочия над текущими вопросами передал канцлеру. А тот, хоть и был нами поставлен, решил показать свою независимость и подписал опекунство. Сейчас у нас другой канцлер, но пришлось отправлять людей к королю и менять опекунство, а это время…

— М-да. — Только и ответила Агна. А Готлиб неожиданно обратился к Эмме.

— Простите, что сразу не уточнил, какой у Вас титул? — В ответ та потупилась, бросила быстрый взгляд на подругу и ответила:

— Я сирота, мы с Агной подружились в монастыре, скорее всего я из крестьян.

— Не переживайте, это мы исправим. С титулом графини не обещаю, король за последнее годы никому его не жаловал, да и хлопотно это. А вот баронессой Вы будете, через пару дней.

— Я? — Только и ответила изумленных Эмма.

— Да, я поспособствую, и Вам выделят хорошие земли, что нибудь еще придумаем. В общем, голодать не будете. — Со смешком произнёс Готлиб.

— Нам ещё надо Берда найти. Вот только неизвестно где он может быть, да и как его оповестить что вы мне не причинили зла.

— Все сделаем. Для начала оповестим всех причастных, что “Клан шести” восстановлен. А потом можно так же оповестить, что Берду рады. — Проговорил глава семейства.

В дверях появился слуга и после разрешения молвил:

— Прибыли швеи, лекари и обувщик.

— Агна и Эмма! Это к вам, давайте прервемся, а после, когда остальные семьи прибудут, продолжим. — Распорядился хозяин дома. После ухода девушек он перевел взгляд на сына.

— Найди этого Берда, он нам нужен, да и Агна за него волнуется. А что эти… которые преследовали девушек?

— О! Весьма занимательную историю поведали, — со смешком отозвался Лабберт. — Наша Агна с Эммой изобрели и запатентовали в Западном королевстве какую-то необычную но очень популярную обувь, а их компаньон оказался очень жадным и попросил брата, того самого бандита, припугнуть девушек. Тот припугнул, а они в тот же день сбежали сюда, чем разозлили всех. За ними устроили погоню, и Агна созналась, кто она, над ней посмеялись и отправили за монетами. Ну а дальше ты знаешь.

— Изобрели… — только одно слово повторил Готлиб. — Несмотря на потерю памяти, кровь Роканов себя проявила.

Агна и Эмма в это время уже проходили осмотр у докторов. Для этого их провели в сравнительно небольшую залу. В основном осмотр ограничился расспросами о жалобах на здоровье, и обстоятельствами потери памяти. После этого лекари удалились, сказав что им нужно посовещаться.

А к работе приступили швеи. Они уверенными движениями сняли мерки с подруг и расспросив о количестве платьев, тоже удалились. Следом зашел обувщик. Это был мужчина лет сорока с напомаженными чем то гладко прилегающими волосами. Одет он был в нежно розовую шелковую рубашку с воротником жабо. Сверху надет ярко зеленый жакет и зеленые чересчур облегающие брюки. На ногах у мужчины были мягкие короткие сапожки с розовыми бантами.

— Меня зовут господин Эуген. Сейчас мои поверенные снимут с ваших ножек мерки и я приступлю к пошиву обуви. У вас будут пожелания, или доверитесь моему вкусу? — Не без гордости произнес обувщик, разглаживая несуществующие складки на своем сюртуке.

— Мы бы хотели мягкие туфли без каблука, сандалии и сапожки, как у Вас, но без украшений. А для дома — тапочки из овчины на толстой войлочной подошве. — При упоминании сапожек, обувщик расплылся в довольной улыбке. Но едва услышав про тапочки, откинул всякое позерство и принялся в деталях расспрашивать подруг об этой новинке. В конце только задумчиво кивнул.

— Это неожиданное решение, чтобы дома держать ноги в тепле. — И он впервые посмотрел на девушек, как на равных. Те переглянулись и рассказали ему свою историю с сабо. Он нетерпеливо подпрыгивал и торопливо ходил по зале.

— Я слышал о них, и даже заказал себе такие же… Значит это ваше изобретение? — А в глазах у него возник немой вопрос.

— Мы непременно поделимся с Вами и другими.

— Я счастлив быть знаком с вами Аги и Эмм! Меня можете называть Эу! — И неожиданно тепло им улыбнулся и взял за руки.

Его помощники давно сняли мерки с ног девушек и стояли поодаль, в ожидании поручений.

— В моем доме вы всегда будете почетными гостями! — Обувщик лихо развернувшись на пятке вышел, а за ним последовали остальные.

Сразу после ухода обувщика, в залу вошёл слуга и сообщил, что господин Готлиб ждёт Агну внизу.

— Только госпожу Агну. — С нажимом добавил он.

Но подруги решили иначе и вместе зашли в уже знакомую обеденную залу. В ней, помимо Готлиба и Лабберта находились еще четверо мужчин.

— Я передал, что приглашали только госпожу Агну. — Из-за спины девушек испуганно пролепетал слуга.

— Агна и Эмма! Позвольте вам представить “Клан шести”. — При появлении девушек все мужчины встали и поклонились. — Эмма! Не подумайте ничего дурного, но нам правда нужно поговорить без посторонних.

— Я понимаю. — Эмма развернувшись вышла. И только после того, как за ней плотно закрылась дверь Готлиб продолжил.

— Агна! Именно твои далекие предки соединили наши семьи вокруг себя. Роканы — всегда были движущей силой, а мы… лишь помогали воплотить задуманное. Сейчас ты понимаешь, что ты — главное звено среди нас?

— Возможно. Но я по прежнему ничего не помню, до момента пробуждения в подвале монастыря.

— Это ровно ничего не значит — в тебе кровь Роканов! Ты ведь что-то изобрела в Западном королевстве?

— Да, сабо, чтобы не мочить ноги… — Начала рассказывать Агна, но Готлиб ее остановил.

— Это кровь Роканов в тебе проснулась! — Многозначительно произнес Готлиб. — Но давай по порядку.

Дальше хозяин дома начал представлять каждого из присутствующих и начал с себя. Всего в клан входят шесть семей, Бериды, на них возложены шпионаж, слежка, розыск и устранение неугодных. Следующее семейство — Кранулы. При их представлении с места поднялся и поклонился улыбчивый старик, лет шестидесяти. Длинные седые волосы разбросаны по плечам, нос картошкой и большие серые глаза. Одет в неприметный серый жакет, под ним обычная белая рубаха. От его вида веяло простотой и открытостью, но было понятно, что это только фасад.

Кранулы занимаются всеми видами переговоров, от королей до храмовников. При этом они не гнушаются ничем, для достижения результата. Семейство Смоканов, — из-за стола поднялся и склонился мужчина лет пятидесяти. Волосы, с изрядной сединой, собраны в хвост. Взгляд открытый, нос прямой, с небольшой горбинкой, аккуратная борода, если не знать правды, его можно принять за художника или ученого. Эти вовлекают новых людей, и ставит их на важные для клана посты.

Семейство Ворсов, при этом поднялся уверенный в себе мужчина, лет пятидесяти. Он поклонился и тут же небрежным жестом откинул упавшие на лицо волосы. Ворсы занимаются обобщением всего и делают выводы.

Имраны. При представлении встал и поклонился мужчина лет сорока с обескураживающей улыбкой и пронзительными чёрными глазами. Им поручен поиск одарённых людей, в разных делах. Как оказалось, это самое последнее задание отца Агны.

— А Роканы, они создали “Клан шести”, научили каждого работать, а сами задавали цели. — Закончил представлять присутствующих хозяин дома.

Агна склоняла голову при представлении каждого мужчины и в конце произнесла:

— Мы, судя по всему, богаты и влиятельны. Но я не услышала про развитии науки и новых технологий. В каком состоянии сейчас промышленность? Есть ли фабрики, заводы, что выпускают? — Главы всех семейств недоуменно уставились на Агну, а старик Готлиб радостно ударил в ладоши и рассмеялся.

— Ваш отец, должно быть что-то подобное задумывал, поэтому и отправил Имранов на поиски одарённых людей. Но, к сожалению, он не довёл дело до конца. — Пояснил Готлиб.

— Угу, — задумчиво произнесла Агна, — кто поможет мне познакомиться с состоянием разных сфер жизни? Медицина, университеты, добыча полезных ископаемых, и прочее? То, что я видела своими глазами, представляет из себя только сельскохозяйственное королевство, с зачатками разных ремёсел.

— Агна, Вы совершенно точно определили состояние королевства. — Восхищенно воскликнул глава Ворсов. Давайте я введу Вас в курс дела? Покажу чем мы живём и как?

— Хорошо, только мне понадобится помощь моей подруги Эммы. Она даст хорошие советы. — В ответ все переглянулись и согласно замотали головами.

Агна слегка улыбнулась, представляя выражение лица подруги, когда предложит ей сделать индустриальный прорыв в отдельно взятом мире.

— А у нас есть карта нашего мира? Мне бы посмотреть. — Агна, задавая вопросы, всегда обращалась к Готлибу. И тот с пониманием ей отвечал.

— Конечно есть. Сейчас приказать принести? — С готовностью откликнулся он и в этот от раз.

— Наверное чуть позже, мне интересно узнать, как устроен мир. — Агне было интересно сравнить материки и моря этого мира с известными еще по школьной программе.

Она неожиданно почувствовала прилив сил и новых идей. Агна состоит в клане, который имеет почти безграничную власть в этом мире. Как можно отказаться внедрить достижения другого мира? А ещё ей хотелось узнать побольше об основателе этого клана, о том самом первом Рокане. Уж больно хитрую организацию он создал. Могло ли это быть совпадением, или она не первая попаданка в их роду?

От раздумий её оторвал хозяин дома. Он осторожно коснулся ее руки:

— Агна, уже почти ночь. У тебя есть еще вопросы?

— Нет, извините, задумалась. Давайте прощаться? — Мужчины поднялись и поклонившись вышли, оставив Агну наедине с отцом и сыном Беридами.

— Агна! Уже завтра мы кинем клич, чтобы найти Берда. — Пообещал Лабберт.

— Спасибо. Он так много сделал для меня, что не хочется быть неблагодарной.

— Ты не будешь возражать, если тебя с подругой повсюду будет сопровождать Лабберт? Помимо остальной охраны, конечно же.

— Дядюшка Готлиб. Я как раз хотела просить приставить к нам кого-нибудь. Мы с Эммой совершенно не обучены манерам, и можем стать посмешищем.

— Вряд ли кто-то осмелился смеяться в твоём присутствии, но я понял о чем ты просишь. Учителя и гувернеры? — И Агна улыбнулась в ответ. Как хорошо иметь понимающих и заботливых друзей.

— А вы не знаете, остались ли записи или дневники того первого Рокана, который всех собрал? Мне было бы интересно познакомиться с предком.

— Хм, если что-то и есть, то это хранится в твоей семье. Если захочешь, тебя завтра отвезут в твой особняк. Он здесь неподалёку.

— Посмотрим. Я думаю пока пожить у вас, если можно. После всех странствий и переживаний, я впервые чувствую себя дома. — Агна говорила а у Готлиба увлажнились глаза. Он взял руку Агны в свои и ответил:

— Агна! Если пожелаешь, ты можешь остаться здесь навсегда. Мы будем только рады. — И Агна облегченно выдохнула.

— Я могу все рассказать Эмме? — Вообще-то она знала ответ, но это скорее был проверочный вопрос на лояльность “Клана шести”.

— Как сочтешь нужным. Никто тебе возражать не станет.

— Спасибо, дядюшка Готлиб.

Эмма, после пережитого захвата бандитами и счастливого освобождения, не дождавшись подругу уснула. А утром, за завтраком, Агна рассказала ей события вчерашнего вечера. И добавила, что им предстоит огромная работа.

— А здесь знают про химические элементы? А как у них с физикой? — Эмма начала закидывать подругу вопросами.

— Ничего не знаю, но мой отец поручил поиск одаренных людей, в разных сферах. Это должно помочь. А нам с тобой… — Агна взглянула на сидевших за столом отца и сына Беридов, и добавила, — надо вспомнить все что возможно.

— Хм… — Задумчиво подал голос хозяин. И Агна решилась.

— Дядюшка Готлиб! Не показалось ли Вам странным что мой далекий предок смог создать такую влиятельную организацию, с четкими целями и задачами.

— Таких людей, очень редко, но дарует Пресвятая Дева.

— Я не зря спросила про записи о предке, у меня есть одно предположение, и если оно верно, то это все объясняет. — Готлиб отодвинул тарелку и нахмурился.

— Не волнуйтесь, я продолжу начатое предками, и рассчитываю на помощь всех наших. Мне кажется, что отец подготовил клан к следующему шагу, но не смог сам его осуществить.

— Да, Агна. За то время, что тебя искали, мы встречались и обсуждали последние распоряжения твоего отца, только вот не смогли понять к чему он нас готовил.

— К промышленному развитию! — Агна торжествующе обвела всех взглядом. А потом начала с малого.

Она рассказала что хорошо бы ввести в обиход шкафы с вешалками и полочками, мягкие диваны, прикроватные тумбочки и комоды. Но для этого потребуется создание производств, что будет началом всего нового.

— Необходимо собрать совет и рассказать всем их задачи. — Подпрыгнул от радости Готлиб.

— Я думаю что пока рано, вначале как вчера и договорились, мне нужно узнать состояние королевства, и познакомиться с найденными одаренными людьми. — Оба Берида соглашались со всем.

Лабберт приказал закладывать карету, а Готлиб сказал, что отправится к его величеству, чтобы обсудить текущие вопросы, и получить титул для Эммы.

В карете Эмма рассказала как вчера она перепугалась, когда ее захватили бандиты.

— Они говорили гадости, не переставая пили и строили планы того, как они обойдутся с нами. А потом трактирщик сказал, что его на время заменит сын и ушел, а вместо сына я увидела Лабберта. И поняла что у тебя все получилось. Ещё спустя некоторое время я попросилась в туалет, они вывели меня в глухое темное помещение, я шагнула, закрыла дверь и мне зажали рот, а потом объяснили, что они от тебя. Потом начался шум, а затем меня вывели и проводили к тебе.

— М-да, даже боюсь представить, что тебе пришлось пережить. — Произнесла Агна с сочувствием и накрыла ладонь подруги своей.

— Господин Лабберт! Спасибо Вам, я не ожидала такой отчаянной смелости от Вас. — В ответ Лабберт склонил голову, больше для того, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Госпожа Агна, мы с Вами и Эммой почти ровесники, можете называть меня Лабберт, без официоза.

— Тогда и Вы нас называйте Агна и Эмма — тут же откликнулись подруги. Затем коротко расспросили его о возрасте, как давно работает с отцом и не удержались, спросили про жену и детей. Вернее Эмма не удержалась

Лабберт честно рассказал, что до поездки за Агной вёл другой образ жизни, а сейчас не хочет к нему возвращаться. Здесь, рядом с Агной оказалось заметно интересней. И он не женат, детей нет.

— Говорю же мажор! — Хихикнула Эмма, легонько толкнув Агну в плечо.

— Что это значит? — Хмурясь поднял бровь Лабберт.

— Избалованный ребенок богатых родителей, но после того как Вы меня освободили, Вы скорее герой. — Тут же спохватилась Эмма.

Девушки принялись что то обсуждать и слегка спорить, а Лабберт погрузился в раздумья. До вчерашнего дня у него была цель в жизни — во что бы то ни стало найти Агну. И вот сейчас она сидит напротив и разрабатывает планы развития не только “Клана шести”, но и всего королевства на много лет вперед. И ничего не напоминает в этой не по годам взрослой девушке ту, которую описывали ранее. Застенчивую, скромную, тихую и подчеркнуто вежливую со всеми. Хотя… эта новая Агна с первого разговора захватила и не отпускала внимание Лабберта ни на минуту.

Он размышлял, чем будет заниматься далее, но это было сложно делать в присутствии Агны. Пока он хотел побольше узнать ее, и тут же его осенило! Он поможет ей в поисках бумаг о ее предке, том самом первом Рокане. Это будет и увлекательное приключение, и возможность побольше быть с ней рядом.

— Лабберт! А как здесь лечатся? — Голос Агны вырвал его из приятных размышлений.

— Хм… кому нечем платить, идут к храмовникам, правда монету все же оставить придётся. Те избавляют от боли молитвой и наложением рук. Кто побогаче, обращаются к лекарям. Эти дают порошки и отвары. Остальные обращаются к травницам.

— А что известно о строении тела человека? Его изучают?

— Что Вы! Храмовники за это могут пожаловаться, и тогда жизнь этого любознательного закончится на виселице. Они против вмешательства в промысел Пресвятой Девы.

— Но если я захочу, чтобы кто-то учился этому, мы совместно сможем им противостоять?

— Конечно, Агна! Или поменяем Верховного храмовника, на более сговорчивого. — Легко отмахнулся Лабберт.

Тем временем карета остановилась у роскошного особняка.

— К Ворсам приехали. — Ответил Лабберт на вопросительный взгляд Агны. И распахнув дверцу кареты помог подругам выбраться.

Затем пригласил следовать за ним и решительно поднялся по лестнице. Перед глазами девушек открылся просторный холл с гладкими белоснежными полами и витыми золочеными колоннами. Золото присутствовало повсюду, в украшении стен и потолков, в массивных дверных ручках и даже перилах лестниц. Все кричало о богатстве хозяев дома и желании это показать.

Лабберт уверенно подошел к одной из дверей и слуга в блестящей ливрее распахнул ее. Навстречу входящим поднялся вчерашний знакомый Агны — граф Лотар Ворс. Он учтиво поздоровался и предложил присаживаться возле большого Т-образного стола, во главе которого сидел сам.

Кабинет был наполнен золотом, еще больше. В золотой парче стен отражались огни свечей в золотых подсвечниках. Ножки стола и стульев также были отделаны золотом. А на столе хозяина, помимо свитков, разместилось несколько золотых статуэток.

— Госпожа Агата! Рад приветствовать Вас и Вашу подругу у себя! Я помню о своём обещания и готов вам рассказать о жизни и занятиях людей в нашем королевстве. — Не теряя времени на церемонии начал свой рассказ граф Лотар Ворс.

Берд пребывал в раздумьях о своем будущем, но решение пока не находилось, и он решил сделать перерыв и навестить своих подруг — беглянок.

Вначале он заглянул к госпоже Бруне, что сдавала комнаты подругам и был неприятно удивлён её рассказом. Девушки вернулись едва выйдя на утреннюю прогулку, вид у них был грязный и потрепанный. Потом мгновенно собрались, и уехали в Серединное королевство. И просили Берду передать это.

Но самое неприятное случилось после отъезда девушек. В конце этого же дня, к госпоже Бруне заявились мужчины с явно нехорошими намерениями. Они искали подруг и госпожа Бруна, испугавшись за свою жизнь, рассказала, где нашла для девушек карету и куда они уехали. После этого ни те, ни другие не появлялись.

Берд поблагодарил хозяйку и бросился обратно, неустанно себя ругая, что оставил подруг, и им кажется, угрожает опасность. А вернувшись, первое что узнал у городской стражи — графиня Агна Рокан нашлась. Ему даже рассказали подробности. Но так как время было заполночь, Берд решил прояснить подробности на следующий день. Девушки живы, а остальное можно исправить.

Кажется, что с возвращением Агны все обрели спокойствие, но один человек до боли сжимал кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев. Смерть семьи Роканов и пропажа последней из семейства подтолкнули его на мысли, что само провидение указывает ему путь. Он не сразу, но принял это и даже начал готовить план, когда все в одночасье оборвалось — нашлась Агна. А он уже был не готов возвращаться к прежней жизни. Да, он богат и влиятелен, но только вот не главный. И за время отсутствия Агны он влюбился в свою мечту, и сейчас у него нет сил от нее отказаться.

Агна с Эммой весь день провели в доме Ворсов, а когда отлучились припудрить носики, Эмма со смешками обратила внимание подруги на интерес Лабберта к ней.

— Он глаз от тебя не отводит.

— Не только ты это заметила. Вообще то он мне тоже нравится. Он надежный, такой же как Берд, но только более молчаливый.

За разговорами незаметно наступил вечер и подруги попрощавшись, в сопровождении Лабберта поехали домой. Там их встречал радостный Готлиб.

— Почему так долго? Оставили старика одного, я скучал. — С детской обидой в голосе выговаривал им хозяин. А сам не выпускал ладошку Агны из своих рук.

— Ох, и мы устали весь день сидеть в доме. А может прогуляемся? — Агна склонив голову смотрела на Готлиба. У того в глазах промелькнули искорки.

— По парку или в город пойдем? — С хитрым прищуром ответил тот.

— А Вы как хотите? — Габби оставила выбор хозяину. Этот милый старичок все больше ей нравился, и в первую очередь своей открытостью и ребяческим задором.

— В парк! — Ответил старший Берид и неожиданно подхватив Эмму под руку, первым направился на выход. — Позвольте, будущая баронесса Эмма, обсудить с Вами несколько деталей.

Лабберт по примеру отца подал Агне руку, и та смущаясь вложила свою ладонь в тёплую руку. Лабберт ее крепко сжал, а Агна слегка покраснела.

— Агна, я помню, как однажды Вы немного напугали всех, спрятавшись за шторой в нашем доме. Это было лет десять назад, тогда я впервые обратил на Вас внимание… — И Лабберт принялся развлекать Агну историями из прошлой жизни.

Парк, в который пригласил всех гулять Готлиб, располагался вокруг дома и за ним. Дорожки лучами расходились в разные стороны и дугой огибали многочисленные насаждения. Это были в основном невысокие искусно подстриженные хвойники. А по периметру парк окружала высокая каменная ограда.

Когда стало совсем темно, слуги принесли факелы и расставили их в специальных выемках по краям дорожек. Таким образом парк приобрел праздничный вид.

Лабберда с Агной на одной из дорожек перехвалили Готлиб с Эммой и поделились затруднением, с которым столкнулись:

— Титулованных особ отличает наличие фамилии. А Эмма таковой не имеет. И нужно до завтра дать ответ, потому что все бумаги готовы, но мы не можем выбрать. Те варианты, что предлагаю я, Эмма отвергает, а её варианты мне кажутся не подходящими. Ну разве может фамилия баронессы быть “Российская”? — С недоумением рассуждал Готлиб, при этом почесывая кончик носа.

— Баронесса Эмма Российская! — Торжественно произнесла Агна. — А мне очень нравится. Я согласна, что очень необычно, но вместе с тем звучит могущественно и красиво.

После этого жаркие споры возобновились. Отец и сын предлагали различные варианты, означающие красоту, радость или стойкость. А Эмма с Агной настаивали на своем. В итоге Бериды сдались.

— Не нам жить с такой фамилией. Но все же подумайте до завтра.

А Агна восхищалась выдумкой Эммы. Ведь если в этом мире есть ещё попаданцы, они не могут не откликнуться, услышав такую звучную фамилию.

— Надо всех оповестить, что баронесса Эмма Российская ищет помощников. — Уже за ужином переглядывались подруги.

А вечером закрывшись в покоях Агны строили планы, кто откликнется на их призыв? Какими знаниями и умениями будут обладать попаданцы? Как скоро они откликнутся? И вместе с тем вставал вопрос о самих Агне и Эмме. Им определённо придётся признаться о своем переселении в тела. Но как на это отреагируют Бериды и все остальные?

Агна поэтому и стремилась узнать подробности о своём далёком предке. Возможно после того, как она расскажет правду о нем, девушкам будет легче раскрыть свою тайну?

— Давай завтра займёмся поисками информации о первом Рокане? Мне кажется с него все началось и он должен был оставить подсказки о себе.

— И заодно посмотрим твой дом. Мне очень интересно! — Хихикнула Эмма.

Утром, за завтраком, подруги объявили о своём решении. И добавили, что они одни не справятся. Лабберд тут же предложил вызвать специалистов, которые в этом помогут. За что получил благодарный взгляд Агны.

После завтрака обменялись планами, Готлиб поехал к королю, получать документы на баронессу Эмму Российскую. А Лабберд с Агной, Эммой и дознавателями отправятся в столичный дом Роканов.

По дороге к дому Роканов, Лабберд развлекал подруг разными историями из светской жизни общества, девушки слушали и слегка улыбались тому, что во все времена людьми движут одни и те же желания. А когда карета остановилась и подруги вышли, то замерли на месте, не веря своим глазам.

— Лабберд, а кем построен этот дом? — Первая пришла в себя Агна.

— Первым из семейства Роканов. Говорят он оставил наказ — никогда не менять облик этого дома.

— И никого не смущает вид этого дома? — Эмма как и Агна находилась в ступоре.

— Пожалуй нет, все уже привыкли. Хотя… вот вы сейчас сказали и я тоже задумался. Дом из красного кирпича, с необычными зубцами сверху. Да, это необычно.

— Это не дом, это кремль, пошли внутрь — Агна решительно отправилась к крыльцу с куполообразной крышей.

Дом был построен в виде квадрата, с четырьмя башнями по углам. Соединялись башни между собой широкими переходами, которые использовались как музейные залы. Здесь были собраны образцы оружия, картины, статуи. Во внешней стороне дома окна-бойницы почти не пропускали свет. А та стена, что выходила во двор была снабжена большим количеством стрельчатых окон, которые начинались от пола и заканчивались у потолка.

— Кровиночка моя! — Агне на грудь упала пожилая старушка, она не могла произнести слова от разрывающих её рыданий.

— Здравствуйте! Я потеряла память и никого не помню. — Привычно говорила Агна, а старушка подняла на нее заплаканные глаза и шмыгнул носом ответила:

— Лили я, твоя нянька, деточка. — И снова уткнулась Агне в грудь рыдая.

— Лили. А скажи, где мой отец хранил семейные бумаги? Ты знаешь? — Старуха тут же перестала плакать и охотно откликнулась.

— Дак в мужской башне и хранил. Показать?

— Веди! — Коротко бросила Агна, и в сопровождении подоспевших дознавателей отправилась за старушкой. Та по дороге пробовала снова разреветься, но Агна ее отвлекала вопросами.

— А другие башни как называются?

— Женская, детская и служанская, для слуг то бишь. — Рассказывала нянька, преданно глядя на свою госпожу.

— Деточка, а почему дома то не живёшь? Нам сказали, что Пресвятая Дева тебя уберегла, ждем, все глаза проглядели, а тебя все нет.

— Я живу в доме Беридов. Мне так удобнее. Не знаю когда вернусь сюда. — Старушка начала было плакать, но тут же спохватилась.

— Дошли. — И легко распахнула здоровую резную дверь, в два ее роста.

— Мы здесь годами будем искать, — Агна окинула взглядом огромную залу, установленную по периметру сундуками. В центре находился большой стол резного дерева с такими же стульями. На полу огромный домотканый ковер, с геометрическим рисунком.

— Лили, а сколько таких залов в мужской башне?

— Четыре, они на каждом этаже одинаковые, только убранство различается. Есть спальня, обедня, а это кабинет. — Говорила старушка и с интересом выглядывала из-за плеча Агны.

— Только женщинам туда нельзя. — Неожиданно остановила нянька Агну.

— Почему это?

— Дак мужская же! — Как нечто очевидное сообщила Лили.

— И убирают в ней тоже мужчины? — С подвохом спросила Агна.

— А кто же ещё! Мужская же! — Упорно повторяла нянька но с любопытством заглядывала внутрь башни.

— Я по праву хозяйки сама туда пройду и Эмме разрешаю. — Шагнула вперёд Агна и пригласила присоединяться к ней остальных. Уже вскоре помещение не казалось таким просторным, от количества находящихся в нём людей.

— Лабберд и все присутствующие! Мы ищем любые бумаги, касающиеся моего далекого предка — того самого первого Рокана. Мне нужно их изучить. — Мужчины с пониманием кивнули и разошлись проверять сундуки.

А Агна с Эммой прошла по периметру залы и замерла возле портрета мужчины. Темные стриженные волосы, аккуратная борода, белая расшитая по вороту рубаха и надпись внизу “Иван Рокан“.

— Тебе ещё нужны доказательства? — Спросила Агна подругу, после того как вслух произнесла надпись. Та лишь помотала головой в ответ.

Вскоре стол начал заполняться скрученными в трубочку пергаментами. Дознаватели мельком осматривали текст, и нужное, на их взгляд, отбирали.

— Госпожа Агна! Здесь свиток с надписью “Тем, кто придёт следом”, — голос одного из дознавателей нарушил тишину. Агна взяла его и поманив Лабберта вышла на лестницу, так как Эмма не умела читать, Агна читала вслух:

Мои потомки! Я хочу чтобы вы хранили традиции и уклад жизни, заложенный мной. Я от рождения князь Дмитрий из Пскова. Междоусобные войны вымотали мою дружину, а подлое предательство сгубило меня и мою семью. Но не ведомой мне волею, я очнулся в теле малолетнего графского сына, из очень древнего и обедневшего рода. Судьба подарила еще один шанс, и я ухватился за него. Продолжайте начатое мной и храни вас Пресвятая Дева.

— Ты была права в своих догадках. — Глубоко вздохнув сказала Эмма, и провела пальцем по шершавой деревянной стене. — Надо ему рассказать. — Показала на ничего не понимающего Лабберда она.

— Вы поняли, да? Расскажите, я совсем ничего не понимаю. — Взмолился Лабберд с надеждой вглядываясь в лица девушек.

— Это будет длинная и очень необычная история. Мы с Эммой из другого мира, равно как и мой далекий предок. — Агна осторожно проговорила главное и внимательно посмотрела на Лабберда. Тот вначале легонько ущипнул себя, потом потянулся было к Агне, но на полпути передумал. Окинул обеих подруг взглядом и начал сыпать вопросами.

— Вы опасны для нас? Как выглядят люди в вашем мире? Что едят? На чем ездят? Где живут и так далее.

— Это мы больше боимся, что нас здесь убьют. Вам опасаться нечего. Наш мир более развит чем ваш. Поэтому мы хотим принести знания и пользу вам. Но наш мир очень сложный, мы и половину устройств не знаем, умеем только пользоваться. Как Вы думаете, нашей жизни здесь может грозить опасность? — Лабберд ненадолго задумался, почесал кончик носа, и ответил.

— Если-бы вы не состояли в “Клане шести”, то пожалуй вас бы убили. Но на представителей клана никто руку не поднимет. А если вы и правда принесете новые знания в наш мир, то люди сочтут, что вас послала Пресвятая Дева. — После его слов к девушкам вернулась возможность спокойно дышать.

— Думаю, что поиски на этом можно закончить. Поехали к Вашему отцу. Нам о многом надо поговорить. — Агна подхватила Лабберда и Эмму под руки и направилась на выход.

Дома у семейства Беридов, в кабинете Готлиба, состоялся длинный разговор. Агна вначале дала прочитать послание Ивана Рокана, потом рассказала про себя с Эммой.

Готлиб с Лаббердом наперебой расспрашивали о мире девушек, и удивленно качали головой, когда те рассказывали о каретах, движущихся без лошадей, о железных птицах, переносящих людей, о коробочках, через которые можно услышать кого угодно.

По итогам этого разговора, решили никому больше не рассказывать тайну девушек, во всяком случае пока. Эмме был вручен свиток, с титулом баронессы и девушки предложили разыскать таких же как они. Как?

— Нужно на площадях поставить глашатаев, чтобы они выкрикивали фразу “Баронесса Эмма Российская разыскивает соотечественников“, и пусть те обращаются к гвардейцам.

Слово “соотечественники” было незнакомо в этом мире, вызвало новые вопросы, но в итоге все согласились, что план хороший. И Лабберд дал указания своим людям.

А вечером охрана сообщила, что у ворот дожидается какой-то человек, и просит чтобы графиня Агна его приняла.

— Берд, это он! — Вскакивая со стула произнесла Эмма. И оказалась права.

Агна с Эммой в нетерпении выбежали на крыльцо и бросились на шею своему спасителю. От избытка чувств они наперебой спрашивали его и сами пытались рассказать новости. Но в итоге он остановил подруг и спросил главное:

— Вы не пострадали? — И только получив утвердительный ответ, позволил провести себя внутрь.

— Дядюшка Готлиб, знакомьтесь, это Берд. — Не отпуская его руки произнесла Агна. — С Лаббердом они знакомы.

Готлиб поблагодарил Берда за заботу о девушках и расспросил, чем тот занимается. Берд потупившись рассказал, что он убийца, но возвращаться к своему ремеслу не хочет. А с новой работой не складывается.

— Хм, могу предложить работу у меня. Хорошие поисковики, они на вес золота. — Тут же отозвался Готлиб. А подруги принялись уговаривать Берда принять это предложение. Хотя он был не против.

А буквально на следующий день гвардейцы привезли босого мальчишку лет двенадцати одетого в рванье.

— Ваше сиятельство! Рвется к баронессе Эмме Российской. — Стоя навытяжку, отвечали они на расспросы Лабберда.

Мальчика провели в холл, где навстречу уже спешили Эмма с Агной.

— Привет! Я Эмма, а это Агна. А тебя как зовут?

— Я это… Велтен, услышал про соотечественников и вот… — Мальчик переминался с ноги на ногу и с надеждой смотрел на подруг.

— Мы Марго и Яна, когда то жили в Екатеринбурге, а ты откуда? — Малец радостно подпрыгнул на месте.

— Питер! Я из Питера. Олег Васильевич… Олег — Мальчик не выдержал и разрыдался, размазывая грязь и слезы по лицу. Эмма его крепко обняла и погладила по голове.

— Все позади, мы вместе. — И за руку провела его в обеденную залу. Агна тем временем распорядилась накормить гостя. А отец и сын Бериды молча следовали за гостем.

— Рассказывай о себе. — После того, как мальчик жадно проглотил кашу с мясом, потом хлеб с сыром и листьями зелени и откинулся на спинку стула, спросила Эмма.

— Я Олег Васильевич… Олег. Военный хирург, правда уже на пенсии, но пожалел молодежь и сам поехал в Украину. Там в госпитале работы хватало, только вот все оборвалось в один миг во время операции. Я так и не понял, что произошло. А пришел в себя здесь, у барона Дитмара помогал конюшни чистить, и как только услышал про Эмму Российскую и про соотечественников, тут же сбежал.

— Ты хирург? — Не могла поверить своему счастью Агна. А мальчик посматривал на присутствующих мужчин, и кажется начал волноваться. Агна проследила его взгляд и поспешила успокоить.

— Они знают про нас. Сами местные, но нас в обиду не дадут.

— Хорошо бы, а то у меня на спине уже живого места нет.

— Слово Беридов. Вы под нашей защитой. — В подтверждение слов Агны произнес Готлиб и приложил руку к груди. — А хирург, это кто? — Все же не удержался от вопроса хозяин дома.

— Пулевые, колотые, резаные, осколочные — вот мой профиль. Начинал ещё в Афганистане, потом везде работы хватало. — Но Готлиб кажется не понял ничего из сказанного.

— Олег уникальный человек! Он знает строение тела и внутренних органов, а ещё состав лечебных препаратов. — постаралась пояснить Агна, но от избытка чувств, кажется запутала Беридов еще больше.

— Олег, а чего ты хочешь? Здесь, от жизни и от людей? — Задала Агна главный вопрос.

— Тем же самым хочу заниматься — людей спасать. — Вот здесь уже у Агны навернулись на глаза слезы.

Потом Олега, он захотел оставить прежнее имя, провели в отведенные ему покои, где он тщательно отмылся. Слуги тем временем подсуетились и принесли ему одежду и обувь, хранящуюся на чердаке со времён детства молодых графов. И он совершенно счастливый с блеском в глазах спустился к ужину.

За столом Агна с Эммой поведали, что медицина здесь по сути отсутствует, и изучение строения тела под запретом. Но “Клан шести” в силах все исправить, у них даже есть списки людей, которые желают этим заниматься.

— Олег, мы можем помочь все организовать, но основную работу будешь делать ты, у нас просто нет знаний. — Закончила Агна свой рассказ.

— С одной стороны, это к лучшему, не будет бюрократических преград, — потеревшись спиной о спинку стула начал говорить Олег. — Сестринское дело, анатомия, биохимия… Пожалуй надо открывать университет. Вот только как быть с диагностикой?

— Олег, ты начни с малого. Здесь про мытьё рук перед едой не знают, крысы по городу шастают, помои прямо на улицу выливают. Хотя, ты наверное и сам видел…

Их разговор прервал слуга:

— Ваше сиятельство! Там барон Дитмар просит вернуть ему работника. — Все сидящие за столом недоуменно переглянулись, и только Олег вжал голову в плечи.

— Это за мной. — Испуганно произнес Олег. Лабберд сообразил первый и торопливо вышел, а спустя короткое время вернулся.

— Выкупили тебя за два золотых. Твой хозяин больше прав на тебя не имеет. На чем мы остановились?

— На прогулке по парку! — Готлибу очень понравилась их первая прогулка и он взял за правило неспешно гулять каждый вечер.

В этот раз Бериды подхватили Олега и заваливали его вопросами, а он только был рад им рассказывать. Правда постоянно сбивался, объясняя что такое скальпель или рентген аппарат.

Утром Олег попросил познакомиться с отобранными людьми, а ещё он хотел заехать в лавки травниц и ещё к лекарям. Граф Готлиб вызвался самолично его сопровождать, уж очень ему нравилось разговаривать с этим уникальным мальчиком.

Лабберд с Эммой и Агной остались дома. Они составляли план, с чего начать переобустройство этого мира. Их прервал слуга:

— Какая то девушка с ребенком спрашивает баронессу Эмму Российскую.

— Зови немедленно. — Граф Лабберд нетерпеливо заерзал на стуле в ожидании новых историй.

Вскоре слуга привел испуганную девушку лет семнадцати, с младенцем на руках.

— Проходи, как тебя зовут? — Поднялась ей навстречу Агна.

— Катрин, — испуганно ответила девушка и крепче прижала к себе младенца.

— Я Маргарита, это Яна мы в прошлом из Екатеринбурга, а ты откуда? — Ласково улыбаясь продолжила Агна, и пригласила девушку за стол, а сама распорядилась накормить гостью.

— Я… я… Эсфирь Соломоновна Коган, — рыдая произнесла девушка. — Вообще-то я из Израиля, но тоже из вашего мира.

Девушка по прежнему не выпускала младенца с рук, даже когда жадно глотала еду и запивала ее молоком. А потом немного успокоившись она сообщила, что в бывшем была профессором химии, и ее исследования выдвигались на Нобелевскую премию, но не победили в конкурсе.

— Не может быть! — Прикрыв ладонями рот только и ответила Агна.

Ещё Катрин рассказала, что умерла от старости, а здесь очнулась в теле служанки, которую несколько раз насиловал пьяный хозяин трактира и в результате она забеременела и родила дочку Рахиль. Хозяин тут же выгнал ее с ребенком на улицу, она почти месяц скиталась но услышала на площади клич, и тут же кинулась к гвардейцам.

— Как ты хочешь, чтобы тебя называли? К нам недавно присоединился военный хирург Олег.

— Эсфирь, если можно. — Еле слышно произнесла девушка.

Потом Агна рассказа про свои приключения и объяснила, что здесь все они под защитой графов Беридов. К тому времени покои для Эсфирь были готовы, и слуги увели девушку с ребенком мыться.

— Что такое химия, Израиль, премия, профессор? — С любопытством начал расспрашивать Лабберд, как только за Эсфирь закрылась дверь.

— Это подарок Пресвятой Девы нам! Это основа всего! Олег до потолка будет прыгать от радости, когда мы их познакомим. Вот только больше я не знаю…

Вечером вернулись уставшие Готлиб и Олег, они первым делом пошли смывать с себя грязь. Оказывается Олег успел рассказать что это основа здоровья, и привести множество примеров, как эпидемии, выкашивающие целые страны, удавалось остановить простым мытьем рук.

Знакомство Олега и Эсфирь было очень эмоциональным. Они сразу же перешли на профессиональные термины и принялись обсуждать как получить антибиотики и противовирусные средства. А еще микроскопы, и прочие приспособления.

Дочь Эсфирь доверила Эмме. И та тут же придумала что надо сделать колыбельку и люльку для ребенка, а для прогулок — коляску.

— Нам нужна лаборатория! — В итоге выпалили Олег и Эсфирь.

После описания того что требуется, было решено выкупить отдельный дом под лабораторию. Все же химия и испарения не полезны для окружающих. Граф Готлиб так проникся настроением гостей, что пообещал в ближайшее время выкупить один из соседних домов.

Вечером на традиционной прогулке Лабберд сильно смущаясь отозвал Агну в сторону и сказал, что с ее появлением его жизнь изменилась, и он этому несказанно рад. А потом спросил ее о будущем.

— Вы молодая и богатая девушка. Очень скоро к отцу очередь из женихов выстроится.

— Я пока не думала об этом. Но в будущем мечтаю о семье и детях. А как скоро мне надо определиться с выбором? Я совершенно ничего не знаю, расскажите пожалуйста.

Лабберд с готовностью откликнулся, и поведал, что начиная с семнадцати лет девушкам разрешено вступать в брак. Редко кто затягивает с этим до двадцати лет.

— А Вы?

— Я, до встречи с Вами никем не интересовался. — Ночь скрывала покрасневшее лицо молодого человека, но прерывистое дыхание и смущение в голосе не укрылось от Агны. Ее сердце тоже бешено колотилось при этих словах.

— Мне… я… давайте будем держаться вместе. — Она наконец выдохнула нужные слова и почувствовала, как Лабберд легонько сжал ее руку. Потом он начал рассказать как поездка за Агной перевернула его жизнь, и припоминал веселые моменты.

Поведал, что всю зиму учился и про то, что воровать у него так и не получилось тоже рассказал. Агна слушала и по девичьи хихикала. При этом оба чувствовали, что стали ближе друг к другу и радовались этому.

Лабберд Берид был совершенно счастлив. Он наконец-то встретил девушку, с которой можно было говорить обо всем на свете. А не только о модных нарядах. А ещё она не делала ему сомнительных комплиментов, не пыталась завладеть его вниманием, не устраивала на пару с подругой хитроумные ловушки.

Напротив, Агна в большинство времени, была полностью поглощена своими мыслями. Иногда Лабберду казалось, что не напомни он о себе, Агна уедет без него. Постепенно, он перестал ждать от неё подвоха, и незаметно для себя привязался к ней. А как интересно она рассказывала про свой мир!

Агна ловила на себе заинтересованные взгляды Лабберда и… ей он нравился. Он был учтивым и воспитанным мужчиной, интересным собеседником, с ним Агне было просто и легко общаться. А еще немного кружилась голова, как в юности и порхали бабочки в животе. Она все ждала, когда же он сделает первый шаг и вот сегодня, наконец-то свершилось. Она вертелась с боку на бок, и улыбалась своим мыслям. Оставив попытки заснуть, Агна натянула на себя платье, как смогла, так и завязала его на спине. Сверху накинула платок-шаль и осторожно открыла дверь.

— Ваше сиятельство? — Из темноты к ней шагнул слуга и она вздрогнула от его тихого оклика.

— Я попить спущусь, — сказала первое что пришло в голову.

— Скажите что Вам принести. — Не отставал слуга.

— Нет, я сама, пройтись хочу. — Рассеянно ответила Агна, а слуга только кивнул в ответ, но не отходил от нее. Должно быть так надо. Пожала она плечами и спустившись вниз вышла на крыльцо. Ночь стояла тёплая, с безоблачного неба светили множество звезд, яркие и не очень.

Постояв ещё немного, и надышавшись ночным воздухом, Агна вернулась к себе и быстро уснула.

Готлиба разрывали на части его желания. После знакомства с Олегом, он повсюду следовал за ним и ловил каждое слово. Олег много рассказывал о своей жизни и работе, о том, что часто бывал под обстрелами и доводилось даже в плену побывать.

А после появления Эсфирь, стало ещё интереснее. Они с Олегом часто спорили, из чего быстрее и эффективнее получить тот или иной состав.

На утро Готлиб позвал Дитмара, своего поверенного в делах, и приказал выкупить близлежащий дом, причем любой и за любые деньги. А сам поспешил в залу, где уже начали собираться домочадцы.

— Спасибо Пресвятая Дева! — одними губами произнес старик. С появлением Агны его дом перестал напоминать склеп. Даже слуги заметили непроходящую улыбку на его губах.

— Всем привет! — Олег перескакивая через две ступеньки, ворвался в зал. — Какое все же счастье просыпаться утром бодрым и молодым. А ещё совершенно без боли.

— Олежа! Таки я ровно об этом же сегодня размышляла, — поддакивала ему Эсфирь. Она осторожно передала свою малышку няньке, окинув ее влюблённым взглядом.

— Дорогие мои. Я вот что подумала, и хочу со всеми обсудить. — Агна дождалась, когда домочадцы усядутся за стол и повернулась к хозяину. — Дядюшка Готлиб, а если попаданцев откликнется не один десяток? Где мы будем всех размещать? Первое время, наверное у Вас, а потом? Может выстроить большой дом с отдельными покоями?

— Агна, девочка, если потребуется, мы и дворец выстроим — замахал на нее руками граф. — Но вначале больницу для Олега и лабораторию для Эсфирь.

И тут же вернулись к текущим проблемам. Олег отобрал несколько трав, которые необходимо было исследовать и срочно. Еще он вчера познакомился с несколькими молодыми пареньками, которые жаждали научиться лечить людей. И следовало приступать к их обучению. А для этого нужно научиться читать и писать. Причём самому Олегу в первую очередь. А ещё Эсфирь и Эмме.

— Когда звать учителей? — Подхватился Готлиб.

— Господин Готлиб. А может мы попробуем обойтись своими силами? — Хитро улыбнулся Олег. — Вы же умеете читать и писать?

— Я? — Граф Готлиб впервые смутился, и это не осталось незамеченным. Обычно такой степенный и уверенный в себе, сейчас он больше походил на застигнутого врасплох мальчишку.

— Смотрите, мы постоянно в разъездах. Выделить определённое время на уроки, для нас непозволительная роскошь. А за переездами и разговорами в карете, мы с Эсфирь быстро научимся. — Олег постарался придать лицу выражение кота из известного мультика. И Готлиб не устоял.

— Я сегодня же напишу для всех буквы, — охотно откликнулся он. И вновь вознес благодарности Пресвятой Деве, за то, что его жизнь заиграла новыми красками.

После завтрака Готлиб, Олег и Эсфирь уехали. Малютку Рахиль оставили на попечении Эммы, служанки и кормилицы.

Агна, Лабберд и Эмма остались ждать новых земляков, и составлять планы. Следующим попаданцем оказался молодой парень около двадцати лет с синяками на лице. Он сильно хромал, и придерживал правой рукой левую.

После традиционного приветствия и сытной еды, он рассказал, что в прошлом был неплохим столяром. На вопрос о руке и хромоте пояснил, что от хозяина удалось сбежать на второй раз, первый раз был пойман и избит.

— К вечеру вернётся Олег, он в прошлом, военный хирург. Осмотрит тебя и полечит. — Пообещала Агна.

На вопрос о том, чем бы Бруно, или по другому Михаил хотел заняться, тот со смущением ответил, что своим делом. И тут же с жаром принялся рассказывать, что можно изготавливать и продавать.

Агна с Эммой переглянулись и обратились к Лабберду:

— В скором времени нам потребуется гора патентов, и несколько мебельных фабрик.

— Чиновников из канцелярии сюда позвать? — В тон им ответил Лабберд. И все дружно рассмеялись.

А у Бруно, он захотел оставить новое имя, закружилась голова, когда Агна наперебой с Эммой стали рассказывать что с помощью семьи Беридов, организовать любое дело не составит труда.

И тут в залу, с видом хозяина и без всяких церемоний, зашел незнакомый мужчина. На вид чуть больше тридцати лет. Одет дорого, спина прямая, подбородок гордо поднят. Навстречу ему распахнув объятья поднялся Лабберд.

— Эберт! Какими судьбами? Почему не предупредил? — Он подошел к незнакомцу и они обнялись, легонько постукивая друг друга по спинам.

— Лаб! Думал ты ещё спишь в это время после ночных гулянок, — откликнулся входящий и замер, уставившись на Бруно. Тот все еще сидел за столом в грязной и рваной одежде, и совершенно не умытый, а ещё с синяками на лице. Проследив за взглядом незнакомца Лабберд спохватился.

— Это наши гости, — и начал по порядку всех представлять, — графиня Агна Рокан, баронесса Эмма Российская, Бруно и крошка Рахиль. — Потом развернувшись к нам представил незнакомца:

— Граф Эберт Берид, мой брат. — На лице брата промелькнуло пренебрежение, но он поклонился дамам.

— Что этот… — кивок в сторону Бруно, — делает за господским столом? — И требовательный взгляд на Лабберда. При этом вошедший остался стоять на месте, сверля взглядом Бруно.

— Эберт, это наши гости, они живут здесь по приглашению отца. Вечером он вернётся, сейчас сопровождает Олега и Эсфирь.

— Сопровождает? Граф Готлиб Берид? Что здесь происходит? Если отец помутился рассудком, почему мне не сообщили? — Эберт все сильнее злился и даже сжал руки в кулаки. — Затем глядя на Агну и Эмму поклонился, — Я не могу сидеть за одним столом с этим… воспитание не позволяет.

Эберт повернулся и резко покинул залу. Лабберд не стал его удержать, обернувшись он виновато улыбнулся.

— Эберт посол его величества в Брамии. Простите моего брата за бестактность. Отец нас так воспитывал, что мы — голубая кровь. — Потупился он совсем смутившись.

— Ой да ладно, тоже мне голубая кровь, — Эмма фыркала глядя на дверь. — Воспитание его за стол не пустило, зато оскорбить женщин — всегда пожалуйста. Надолго он здесь? Может мы пока к Агне переберемся?

— Вы гости хозяина дома. — С нажимом на каждое слово ответил Лабберд, — а Эберт его сын, и обязан уважать гостей отца. Но видимо ему нужно время все обдумать. Давайте дождемся возвращение отца, он поговорит с Эбертом и, я надеюсь, все решится.

Ближе к вечеру вернулись Олег, Эсфирь и граф Готлиб. Олег шёл впереди, почти чеканя шаг с прямой спиной и чуть поднятым подбородком. А на парадной лестнице их ожидал Эберт, рассерженно постукивающий ногтями по каменным перилам. Он одним взглядом охватил подростка, молодую девушку и абсолютно спокойного отца.

— Эберт! Рад тебя видеть. — Расплылся в улыбке граф Готлиб.

— И я тебя рад видеть отец. Нам надо поговорить.

— Конечно, пойдем к гостям, Олег совершенно потрясающий, он тебе понравится. — Готлиб сделал несколько шагов в сторону залы, где поднялся будничный шум. Но заметил, что Эберт не двинулся с места.

— Пойдем лучше в твой кабинет. — Ответил сын, а граф Готлиб с тоской посмотрел на двери залы, где слышался шум и веселье, тяжело вздохнул и направился в свой кабинет. Следом за ним зашёл сын, устроился в кресле рядом с отцом и опустив предварительные приветствия, с резкостью в голосе произнес:

— Отец. Как ты допустил этих… в свой дом? Ладно графиня Рокан и баронесса… как ее там, но грязную челядь?

— Эберт, ты ведь знаешь, какая участь постигла семью графини Агны?

— Конечно, мне очень жаль, но при чем здесь челядь? — Нервно откликнулся сын и стряхнул с колен несуществующие соринки.

— Мы долго искали графиню Агну и она вернулась в сопровождении Эммы, а потом предложила совершенно неожиданные предприятия для нашего клана и для всего королевства. Позже к ней потянулись остальные. И наша жизнь, она изменилась.

— Отец, мы давно не виделись, и мне тяжело это говорить, но вспомни свою сестру.

— Ты намекаешь что у меня помутился рассудок? — Готлиб слегка подался вперед, изучающе разглядывая сына.

— А как иначе объяснить то, что я видел в твоем доме? Или они тебя опоили, в таком случае ты знаешь что их ожидает.

— Эберт. Ничего подобного не произошло. Мы прекрасно ладим, они открыли для меня целый мир, и моя жизнь, в ней появился смысл и цель. Прошу, позволь и тебя познакомить с этими людьми. — Граф Готлиб даже придвинулся ближе к сыну, но тот наоборот отшатнулся от отца едва услышав про знакомство.

— Нет отец, мне странно слышать подобное из твоих уст, но обещаю, я со всем разберусь. А пока… я поживу в своём доме. — Эберт поднялся и быстрым шагом покинул кабинет отца.

— Ну что же… я хотя бы попробовал. — Если бы сын согласился на знакомство, то можно было бы рассказать и главную тайну этих людей. Но сейчас, пожалуй Эберт только уверится в помутнение рассудка у отца.

Закончив свои невеселые мысли, граф Готлиб поднялся, расправил плечи и направился в гостинную. Где сразу же обнаружил нового гостя.

— Бруно, познакомься, это наш радушный хозяин, граф Готлиб Берид! — Лишь только он появился, звонко представила Эмма.

— А это Бруно, он столяр из… нашего мира, — Эмма все еще заикалась, когда во всеуслышание говорила о другом мире.

К этому моменту Олег осмотрел юношу, и сказал, к всеобщему облегчению, что переломов нет, возможно сильные ушибы и трещины, но это не опасно. Дальше он отправил Бруно в сопровождении слуг мыться и переодеваться, а потом обещал зафиксировать тому руку, чтобы перестала болеть и быстрее зажила. А ещё лучше, чтобы Бруно полежал в постели несколько дней.

После ухода, Олег завёл разговор о дурманящих порошках. Он объяснил свой интерес просто, если придётся вырывать зуб, или вправлять перелом, или делать операцию, пострадавший должен быть обездвижен и расслаблен. Привязать — не выход, потому что проводить манипуляции с напряженным телом сложно, а порой и опасно.

Граф Готлиб охотно рассказал, что есть такой порошок, его применяют в качестве отваров. Людям нравится его употреблять, тело становится бодрым, голова ясная, настроение поднимается. Эти отвары получили свое распространение на балах, когда требовалось много сил, чтобы всю ночь веселиться и кружиться в танцах. Правда на утро и потом несколько дней, люди становятся злыми и многие болеют, но приняв вновь отвар, все проходит.

На вопрос Олега, из чего добывают столь интересный порошок, граф Готлиб сообщил, что из цветов мака.

— Опиум, я примерно так и думал. — Подытожил Олег.

После чего начал расспрашивать про крепкие спиртные напитки, и выяснил, что самой сильной является крепкая настойка на яблоках.

— Эсфирь! Надо бы спирт изобрести, — Олег повернулся к девушке, которая баюкала дочь на руках.

— Таки не смешите меня. К мине вопросов быть не надо, этиловый или метиловый? — Не переставая сюсюкать с ребенком отозвалась девушка. И получив ответ, что этиловый, только кивнула. Тоже мне, задание для школьника, а не для профессора химии. Судя по тому, что к ней возвращалась весёлая мудрость еврейского народа, девушка начала приживаться в этом мире.

Потом обсудили создание первого самогонного аппарата. Лабберд вызвался помочь, после того как Олег наперегонки с Эсфирь нарисовали и рассказали устройство этой диковины. Лабберд был знаком с лучшими ювелирами столицы. Произнеся это, он слегка покраснел и мельком глянул на Агну, но та уже была вовлечена в спор, из чего делать сырье. Эсфирь блистала знаниями и предлагала самые невероятные варианты. Олег настаивал на традиционной пшенице и медовухе.

— Щаз я вам сделаю скандал и вам будет весело! — Сокрушалась профессор химии от таких банальных предложений.

Закончился вечер полюбившейся всем прогулкой по парку, после чего все разошлись по своим покоям.

А в столице уже два человека не могли свыкнуться с новым положением дел. Первым был тот, что не смог смириться с появлением последней из Роканов. Но хуже было то, что она вынашивала какие то планы. Его люди донесли, в дом графа Готлиба стали прибывать оборванцы, и всех старик принимал, кормил и селил у себя. А с некоторыми вообще неотступно пребывал повсюду. Саму графиню Агну, помимо гвардейцев и ищеек постоянно сопровождал Лабберд Берид. Как же к ней подобраться? И нужно тщательно продумать план, потому что попытка у него будет, судя по всему, одна.

Вторым недовольным оказался сын графа, Эберт. После того, что он увидел своими глазами, он уверился в том, что отец либо тихонько помешался, либо его опоили какими то травами. В тайне, Эберт надеялся, что отца опоили, это было бы самым простым решением. А вот если первое, тогда значительно сложнее. Нужно долго и упорно доказывать болезнь отца. А ведь тот является одной из самых влиятельных фигур в королевстве. Его слово может с легкостью перечеркнуть все доводы Эберта. Поэтому он решил вначале скурпулезно обдумать оба варианта, а потом приниматься за дело.

После официального приглашения Беридов, Берд разыскал Олдриса, дознавателя, с которым в паре они ловили одержимого, и рассказал тому свою историю. Олдрис задал несколько уточняющих вопросов, и подытожил, что вряд ли кто-то сможет научить Берда работать, потому что тот и сам всё знает. А что касается работы, то её хватает с избытком.

Например сейчас нужно съездить в Грозд, что в Западном королевстве и уладить вопрос с патентом графини Агны Рокан. Дознаватели будут работать вместе с переговорщиками, потому что всякое случалось. И уже через день Берд с Олдисом и несколькими людьми отправились в Грозд.

Там они без особых трудов разыскали следы жадного компаньона девушек, господина Изодора. Изобретение Агны и Эммы набирало популярность, и тот был завален заказами на несколько лет вперёд.

Он закрыл свою контору и переехал в столицу. Действовал он по схеме, предложенной подругами. Нашёл несколько ремесленников, показал им образцы, а потом лишь заезжал, чтобы забрать свои деньги. И надо сказать, что с каждой неделей сумма заметно увеличивалась. Изодор уже приглядывал для себя особняк в столице, когда откуда не возьмись, в апартаменты, которые он снимал заявились незнакомцы.

— Господин Изодор? — Его размышления о покупке нового гардероба, прервала служанка, — к Вам посетители.

Да кто они такие? Не дают предаваться приятным мечтам. Хотя может быть это наконец-то нашёлся брат Гантер? Он куда-то запропастился, вместе с глупыми девчонками. По поводу последних, Изодор действительно волновался. Нельзя их выпускать из своих рук, они ведь только начали приносить ему деньги, но пока недостаточно. Он хорошо запомнил, что у девушек было много идей. И судя по первой, весьма прибыльных. С другой стороны, непосредственно сейчас с ними не о чем разговаривать, а брат… он знает своё дело.

— Зови. — Коротко бросил Изодор служанке и поудобнее устроился в кресле. Сразу после этого дверь распахнулась и внутрь зашел молодой, лет тридцати, мужчина, с двумя крепкими сопровождающими.

— Господин Изодор! Позвольте представиться, граф Отто Кранул. — Молодой человек смущенно стоял у двери и казалось не решался двинуться без разрешения хозяина. Изодор быстро отметил, что скорее всего этот граф будет предлагать ему свои услуги в деле продажи сабо. Но он не нуждался в помощи и может себе позволить поиздевавшись, отказать графу, мелочь, но она приятно тешила самолюбие Изодора.

— Проходите, господин граф! — Широким жестом пригласил Изодор, но сам не встал, показывая тем самым свое превосходство. — Что привело Вас ко мне? — Вообще-то правила хорошего тона требовали вначале обсудить общих знакомых, новости в свете, погоду в этом сезоне, но Изодор был нетерпелив.

— Господин Изодор! Мне стало известно, что некоторое время назад, Вы заключили с двумя девушками соглашение о сотрудничестве. — тоже не стал церемониться Отто.

— Вообще-то это частное дело, но Вам я отвечу — это действительно так! — Изодор хвалил себя за правильно выбранный тон. Надо сразу ставить людей на место, чтобы знали с кем имеют дело.

— Также мне известно, что Вы натравили своего брата, по отцу, чтобы он припугнул девушек. А сами повернули условия соглашения в свою пользу, и беззастенчиво забираете все деньги себе. — Отто говорил ровно, безэмоционально, сухо излагая факты, при этом он старательно прятал взгляд, чтобы раньше времени не напугать Изодора.

— Прошу простить мою прямоту, но условия моего сотрудничества с кем либо, не тема для обсуждения с посторонними людьми. И кстати, я ничего не слышал о графах Кранулах, Вы давно в столице?

— Ах да, я действительно прибыл только сегодня, и Вы правы, я не принадлежу к подданным Западного королевства. Но я уполномочен представлять здесь права графини Агны Рокан и баронессы Эммы Российской из Серединного королевства. Вы знакомы с ними под именами Габби и Эмма. — Отто остановился, чтобы дать возможность собеседнику освоить информацию и принять правильное решение.

— Только потому что Вы не местный, и не знаете наших законов, я поясню. Наше сотрудничество оформлено добровольно. Патент я самолично заверял в королевской канцелярии. И мне неприятно столкнуться с нечистыми на руку бастонáдами. Но закон и документы на моей стороне. — Как и ожидалось, Изодор не принял правильное решение. Ну что же, тем хуже для него.

— Господин Изодор! Прежде чем наведаться к Вам, я доказал и изменил условие патента в королевской канцелярии. Сейчас все права принадлежат графине Агне и баронессе Эмме. Вам надлежит в кратчайшие сроки предоставить расчеты, и вернуть ВСЕ деньги. Для этого с Вами свяжутся мои люди. Вы знаете чем Вам грозит невыполнение условий патента? — Отто к этому времени снял маску застенчивого молодого человека. Закинул ногу на ногу и проиграл коротким кожаным шнурком, зажатым в руке.

Изодор вначале подпрыгнул на месте от слов наглеца, потом выпрямился во весь рост и яростно сжимая кулаки двинулся к графу.

— Ваш титул не дает право обворовывать честных людей. Я дойду до самого его величества, Вы ещё кровавыми слезами умойтесь и будете у моих ног ползать, вымаливая прощение, Вы… — Отто прервал Изодора резко поднявшись со своего кресла.

— у Вас десять дней. — Затем почти дойдя до двери, остановился и развернувшись к разъяренному Изидору добавил, — Вашего брата Гантера, на днях казнят, за покушение на жизнь графини Агны Рокан. Не советую следовать его примеру. — И скрылся за дверью, оставив Изодора в высшей степени злобы.

После ухода графа, Изодор почти час выкрикивал ругательства и проклятья в его адрес, а когда ярость схлынула, быстро собрался и направился в королевскую канцелярию. Там ему подтвердили слова графа, что все права на изобретение сабо принадлежат графине Рокан и баронессе Российской, причём с самого первого дня.

Потом Изодор оббегал всех знакомых, а те лишь пожимали плечами и бессильно разводили руками. Они не имели влияния на королевскую канцелярию.

В свои апартаменты Изодор вернулся еще более озлобленным, а там его поджидали два человека.

— Господин Изодор! Мы уполномочены на передачу денег и расчетов графине Агне Рокан. — Не представляясь заявили незнакомцы, и Изодор не смог выдержать подобного оскорбления. Он кинулся со страшным ревом на них, но по неизвестной причине тут же оказался у их ног, да еще и придавленный сверху, кажется ногой.

После затянувшихся криков и проклятий, Изодор вынужден был им отдать все деньги, и рассказать у каких ремесленников он их забирает. Уж очень незнакомцы были убедительны.

Он пообещал в ближайшее два дня составить все бумаги, и только после этого незнакомцы покинули его покои. А следом пришёл хозяин, и потребовал оплату за апартаменты, сегодня срок оплаты.

Изодор попросил подождать один день, обещал заплатить уже завтра, но хозяин, с которым предварительно поговорили Берд и Олдис был неумолим. Он выгнал Изидора в ночь на улицу, под проливной дождь.

Растирая кулаком слезы обиды и ненависти, Изидор попросил оставить его вещи до завтра, а сам пошел искать ночлег. Это было сложно без единой монеты, и Изодор впервые ночевал на улице, возле управления городской стражи. Это было самое безопасное место в столице, правда его каждый час гоняли от ворот, но он упорно возвращался. Гордость не позволяла ему обратиться к друзьям, но уже к утру он жалел о своем решении.

Его уже начавшаяся сбываться мечта о богатстве, так несправедливо прервалась. Но надежда еще была, и с первыми лучами солнца он помчался просить аудиенции у его величества. Его брезгливо остановила у входа охрана, и не пустила даже во двор резиденции. А есть хотелось до рези в глазах. Изидор ещё вчера вечером из за всех обрушившихся на его голову бед, забыл поесть. А потом было просто не на что.

Но он решил схитрить и направился к ремесленникам. У тех уже должна набраться сумма для него, а с этими, которые приходили, он потом все утрясет. И тут его осенило! Надо им предложить долю, это же так просто, часть денег они вернут этим девкам, так как пока нет ясности. А остальные поделят между собой. Ну кто будет отказываться от монет, при этом ничем не рискуя.

Такой простой выход приободрил Изодора и придал ему сил. Мечту о богатстве, к сожалению пока нужно оставить, но он обязательно придумает как ее осуществить. Про казнь брата Изодор даже не вспомнил.

Каково же было, мягко говоря удивление, когда ни один ремесленник не выплатил ему денег. Все отвечали одно и тоже:

— Обращайтесь к господам Берду и Олдрису.

А живот не переставал урчать от голода, и даже сознание слегка помутилось. А ещё он никогда не преодолевал такие расстояния пешком. На дороге собирались лужи воды, смешанные с нечистотами, которые выливали прямо на улицу. Обувь Исидора промокла ещё вчера, и к усталости прибавился непроходящий холод.

Наконец Изодор решился на отчаянный шаг, он решил продать свои вещи старьевщику, и на эти деньги поесть. Но к его изумлению хозяин вещи передал господам Берду и Олдрису. Это известие настолько ошарашило Изидора, что он уселся тут же, на крыльце и разрыдался от бессилия.

А из стоящей неподалёку кареты за ним наблюдали две пары глаз.

— Давай хоть хлеба ему дадим? Помрет же от голода, и с нас за это спросят. — Олдрис по человечески жалел бывшего компаньона графини Агны. А Берду хотелось большего, но он внял словам напарника.

— Предложи ему возвращаться в Грозд, там продолжим.

Одрис кряхтя покинул карету. Работа конечно у него хорошая, денежная. Только вот годы берут свое и следить за преступниками круглые сутки уже тяжело. А может закончить это дело и попроситься на тихую работу? Да, денег поменьше, но зато спать будет в тепле, да и обедать по расписанию. С этими мыслями он и подошел к Изидору, и ласково с ним заговорил, а уже через полчаса тот с жадностью ел кашу, запивая ее взваром.

Потом они втроем вернулись в Грозд, но Изодор продолжал всячески юлить и изворачиваться. Берд с Одрисом устали от него и были готовы легонько ударить камнем по непутевой голове. Они заставили его устроиться на работу помощником к бывшему конкуренту, и обещали забирать половину заработанных им денег, в счет погашения долга. А спустя неделю Изидор повесился, оставив длинное письмо, в котором обвинял всех и вся в своей смерти.

Берд долго ругался, что подлец так мало мучился, и кажется ничего не понял. А Олдрис только посмеивался и радовался предстоящему возвращению домой.

Лабберд в одну из прогулок преподнес Агне золотой браслет, украшенный гранатами и бриллиантами, которые ярко сверкали даже в свете факелов. К его удивлению, девушка приняла подарок, и не стала ломать комедию, что укрепило Лабберда в верности его выбора.

У него потели ладошки и напрочь терялось красноречие в присутствии Агны. Он смотрел в её глаза и не мог ни о чем думать, становилось тяжело дышать и пересыхало во рту. До встречи с ней, он никогда не испытывал таких чувств. И первое время долго размышлял над этим, но тревога прошла, как только Агна ответила ему согласием.

А вечером он, проводив ее до двери покоев, отправился к отцу.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Решимость опять его покинула, когда речь зашла о ней. Лабберд перебирал край манжета, и никак не мог подобрать слова. А отец терпеливо ждал и кажется был абсолютно спокоен.

— Как мне жениться на Агне? — Выпалил наконец Лабберд и тут же испугался сказанного, ведь его желания обрели наконец форму, пусть пока только слóва, но они уже материализовались.

— Нужно подарить ей изящное кольцо и попросить стать твоей женой, не сразу конечно, вначале полгода-год вы будете помолвлены, а уже потом…

На это тяжело вздохнув Лабберд ответил, что процедура то ему известна, но Агна же последняя из рода Роканов, и если она выйдет замуж за него, ее род перестанет существовать. Но Готлиб предложил иной подход. После свадьбы, Агна останется Рокан, и все дети тоже будут иметь ее фамилию.

— Ты согласен на такой вариант?

Согласен ли Лабберд? Да на все что угодно, лишь бы жениться на Агне. Но конечно надо с ней поговорить.

А вот Готлибу все было предельно ясно и понятно. Он давно заметил взаимную симпатию молодых, но не подавал вида, а только украдкой наблюдал за ними. Он не пытался их сближать или нарочно оставлять наедине, зачем? Так воспитывали его и он, в свою очередь, не старался оградить детей от сложностей мира. Пусть лучше все исследует сами, но под его присмотром.

Поэтому и продумал заранее, как недопустить вырождение клана Роканов.

Олег и Эсфирь заказали каждый по самогонному аппарату. Прямо как дети малые! Они так и не смогли доказать друг другу свою правоту и решили устроить этакое соревнование.

Помимо этого, Олег попросил изготовить ему хирургические инструменты, пока самые простые — зажимы, скальпели, пинцеты, ножницы, и набор игл. Он заранее подготовил рисунки, описал размеры, приложив тут же импровизированный сантиметр. В течение всего разговора ювелир бросал тревожные взгляды на графа Готлиба, а тот каждый раз утвердительно склонял голову, в подтверждение слов мальчика.

Чуть позже Олег приготовил закваску в деревянной кадке, литров на десять, из пшеницы и меда, договорился чтобы кадку установили в кухне, у очага, на котором постоянно что-нибудь готовили. Перчатку резиновую взять было негде, поэтому он обмазал крышку густым слоем глины, с несколькими слоями холщовой ткани. И приходил дважды в день, чтобы послушать закваску.

Эсфирь тоже воспользовалась деревянной кадкой, только заполнила её какими-то травами, опилками и прочим странным содержимым. Бак для самогонного аппарата заказали у кузнеца, вернее два бака. А вот витую трубку у ювелиров, и приготовились ждать сырье.

Граф Готлиб с нескрываемым азартом следил за противостоянием Олега и Эсфири. Он заглядывал обоим через плечо и звонко цокал языком, во время приготовления закваски. А затем время от времени вместе с Олегом слушал, как созревает сырье.

Избитый но не сломленный столяр Бруно уже на следующий день потребовал бумагу и перо с чернильницей. Он устроился с краю огромного обеденного стола и высунув от усердия кончик языка что то рисовал.

При этом он шипел и тихо ругался, потому что перо сильно усложняло его работу. Рыхлая серая бумага легко рвалась, едва Бруно к ней прикасался, а чернильные кляксы заляпали все пространство рядом с ним. Такими же разводами были покрыты пальцы Бруно и руки, почти по локоть, а еще бóльшая часть лица, которое он от усердия тер ладонями.

— Ой-вэй! Шо ви решили цвет поменять? — Эсфирь обходила Бруно и ехидно продолжила, — а попросить карандаш изготовить? Эсфирь Соломоновна должна обо всём сама догадываться?

После ее слов в зале на миг повисла тишина, и все взгляды устремились на нее.

— Таки не заставляйте мине нервничать, говорите как есть. — Подернула плечами девушка и опустилась на стул, рядом с Эммой.

— Фира, ты почему раньше то молчала? — Бруно положил перо на перепачканные и рваные листы, отодвинул их подальше и повернул к ней чумазое лицо. — Еще пару дней и я сойду с ума от этого, — он кинул ненавидящий взгляд на стол.

Эсфирь водила тонким пальцем по столешнице, выводя ведомые только ей рисунки и тихонько бурчала себе под нос. Потом поднялась и решительно заявила, что она не может ничего сделать без изучения исходных материалов. И ей надо проехать по округе, чтобы насобирать породы на исследование. А карандаш она обещала изготовить через пару дней, из угля и глины.

Лабберд тут же распорядился, чтобы Эсфирь предоставили карету и сопровождение, а также множество горшков, лопаток, молотков и прочего инструмента. И сразу после обеда она отбыла собирать первые образцы.

Азарт, с которым все принялись за изобретения, заразил и Эмму. А вскоре дом сотрясли громкие крики и звук разбившейся посуды. Агна как раз выслушивала рассказ Лабберда о закрытии сезона балов. Оказывается, на лето вся знать разъезжается по своим загородным усадьбам. Но перед этим дают большой бал в Королевском дворце.

Это самый продолжительный бал в году. Начинается он днем, а заканчивается ближе к завтраку следующего дня. Молодые люди отрываются на балу, как в последний раз. А родители дочерей на выданье, хватаются за последнюю надежду выгодно пристроить своих кровиночек. Потому что осенью подрастут следующие невесты, а неуспевшие вовремя выйти замуж девушки, перейдут в разряд переростков, и их ценность на рынке невест резко упадет.

Рассказ прервал шум, доносившийся с кухни, Агна поднялась было в порыве посмотреть, но Лабберд ее остановил. Осторожно коснулся ее руки, отчего щеки девушки налились румянцем и направился в сторону шума.

Вернулся еле сдерживая вырывающийся смех.

— Эмма! Она что-то изобретала, слегка сожгла платье и подпалила волосы. Но всё обошлось. Давайте дождёмся когда она переоденется и приведет себя в порядок. — Успокоил Агну Лабберд.

Позже выяснилось, что Эмма готовила для всех сюрприз — изобретала масляную лампу. Только вот совершенно не представляла ее устройство, и решила действовать по наитию. Раздобыла кувшин, наполнила его маслом, скрутила в жгут верёвку и опустила в масло.

Жгут вытащила через отверстие в крышке кувшина и поставила его (кувшин) сверху на очаг, чтобы с помощью лучины поджечь. Но неловко покачнулась и кувшин полетел в очаг, по дороге разбившись о камни. Тут же вспыхнуло высокое пламя, которое, помимо волос и платья частично спалило ресницы и брови Эммы. Но кухарка с помощниками быстро пришла на помощь, и пожар удалось предотвратить.

— А если бы на тебе вспыхнула одежда? А если бы ты вовремя не отшатнулась? — Отчитывала Агна подругу, при этом разглядывая поредевшие брови и укоротившиеся ресницы на одном глазу.

— Я все рассчитала, только вот наряд оказался чересчур пышным, а будь я в брюках и сорочке, мы бы уже болтали при свете масляной лампы. — Упрямо отвечала Эмма. И по ее виду было заметно, что она не собирается пасовать перед трудностями.

Уже вечером, на общем совете Эсфирь подхватила задумку Эммы и пригласила ее завтра продолжить, но вместе. Договорились сделать первый светильник по аналогии с церковными. В емкость налить масло, перемычку сделать из золота, потому что температура плавления у него больше тысячи градусов. Продернуть в перемычку жгут и поджечь.

Весна все сильнее отвоевывала свои права. Все чаще обитатели особняка Беридов просыпались разбуженными игривыми лучами солнца. Дни становились необычайно длинными и теплыми.

Садовники очистили клумбы и газоны возле дома и кое где уже рвались к небу первые смелые бутоны цветов.

Эмме на пару с Эсфирь удалось создать масляные лампы. Их расставили по всему дому, а граф Готлиб тут же запатентовал это изобретение. Правообладателями стали Эмма и Эсфирь. А чтобы слух о новых изобретениях побыстрее разнесся, граф попросил украсить ими королевский зал приемов, и кабинеты чиновников.

Формы ламп заказывали гончарам, а все остальное проделывали в двух комнатах, услужливо отданных для этих целей Эсфирь, из числа лабораторных. Продажи организовали в нескольких точках столицы, и постепенно открывали такие же лавки в других городах. В результате этого к девушкам потянулся вначале ручеек денег, но судя по увеличивающемуся спросу, он скоро перейдёт в ревущий поток.

В один из дней, Агна обратилась к Лабберду:

— Я хочу съездить в монастырь, куда меня определил отец. Там осталась женщина, которая много помогла нам с Эммой. И я чувствую себя сильно ей обязанной. А ещё очень волнуюсь, как сложилась ее судьба после нашего побега.

— До монастыря ехать один день. Скажите, к какому дню нужно собраться? — Лабберд и сам был не против прокатиться, немного развеяться и сменить обстановку, а в компании Агны, это было вдвойне приятно.

Посовещавшись с Эммой, та категорически изъявила желание ехать с ними, решили отправиться на следующий день. А этот потратили на покупку гостинцев и сборы.

Агна поделилась с Лаббердом своим желанием забрать Софи с собой. Она вкратце рассказала историю ее жизни. И добавила, что женщина достаточно настрадалась и заслуживает лучшей доли. Он слушал ее внимательно, а потом поведал, что в его силах сделать Софи настоятельницей монастыря.

Агна немало удивилась, насколько распространяется власть Беридов, но потом припомнила, что “Клан шести” и королей на трон возводят, равно как и низлагают.

Эту ночь Агна спала плохо, завтра ей предстояло вернуться в свое прошлое, в момент, когда они с подругой очнулись в этом мире. Она ворочалась с боку на бок, проваливалась в сон и тут же тревожно выныривала обратно. Она даже вставала несколько раз, чтобы пройтись по своим покоям, а заснула только под утро, и тут же ее разбудил голос служанки. Та пришла ее будить и собирать к завтраку.

Вначале, как только Агна поселилась в доме Беридов, она отказывалась от помощи служанки, но когда привезли наряды, которые зашнуровывались на спине, согласилась на помощь. А после того, как Лулу показала своё мастерство в плетении кос, и сложных причесок, то и последнее смущение отступило. Сама она была не в состоянии справиться с копной густых волос.

На завтрак Агна спустилась с легкими тенями под глазами, но вскоре отметила такие же на лице Эммы. Значит и подруге не спалось этой ночью, и терзали ее те же думы.

Несмотря на вкусную яичницу с хрустящим беконом, свежий творог с мёдом и множество других яств, завтракали подруги нехотя, кусок в горло не шел. Проглотить удалось лишь по кусочку хлеба, намазанного ароматным подтаявшим маслом и кусочком сыра, запивая сладким морсом.

Граф Лабберд посмотрев на настроение подруг заволновался и весь завтрак осторожно расспрашивал о причинах. Пришлось ему рассказать, в противном случае он намеревался перенести поездку на другой день. После заверения, что так бывает, и погрустить тоже полезно, он немного успокоился, но время от времени Агна ловила на себе заботливые взгляды.

Лабберд планировал прокатиться верхом, но посмотрев на завтраке на подруг, передумал и вскоре они грузились в карету. Туда же принесли гостинцы для Софи. Стёкол в этом мире не было, поэтому окна карет были открытыми. А когда наступали холода, или начинался дождь, их прикрывали плотными ставнями, отчего карета погружалась в темноту.

Но сейчас светило солнце и Лабберд взял на себя роль экскурсовода. Он рассказал какие дома кому принадлежат и давал краткую характеристику семейству. “Барон такой то, торгует тканями, которые ему привозят из других стран, женат, имеет дочь на выданье и сына двенадцати лет”. Информация, прямо скажем пустая, потому что подругам эти имена ни о чем не говорили.

Подруги лишь пожимали плечами в ответ, но Лабберд смог их удивить.

— Через две недели назначен королевский бал, последний перед тем, как столица опустеет. Мы все приглашены в качестве почетных гостей, там вы сможете познакомиться с теми, о ком я сейчас вам рассказываю.

От этой новости подруги не сговариваясь подпрыгнули, и начали уговаривать не тащить их на бал. Агна при этом в красках рассказывала Эмме, что ожидать от этого похода.

— Это совершенно невозможно, мы итак пропустили кучу балов и просто приглашений в гости.

А потом Лабберд рассказал, что после возвращения Агны, порог их дома каждый день обивают посланцы различных семей. Всем не терпится первым затащить к себе графиню, и очень многие желают представить ей своих сыновей.

— Вы этого не рассказывали, — с удивлением на лице откликнулась Агна.

— Потому что мы с отцом заранее знаем, что каждому от Вас нужно, поэтому и оберегаем Вас и Эмму от докучливых дел.

— Спасибо большое, так что там с балом? Точно не удасться избежать? — Агна игриво наклонила голову набок.

— Если-бы это было возможно, я не стал бы об этом говорить. Но первый и завершающий бал мы посещаем всегда. — Ответил Лабберд и девушки поняли — отвертеться не удастся.

И тут же приступили к расспросам, как проходит, и когда прилично будет сбежать. Все оказалось просто, вначале собираются гости, потом к ним выходит король с королевой, возможно кого-то награждают, потом всем желают веселья и гости пускаются в первый танец. А после него уже считается приличным уйти.

— Это примерно час, — Эмма переглянулась с подругой, — продержимся!

Лабберд уверил подруг, что они будут под покровительством самых знатных семей королевства, и им нечего опасаться. А потом попросил у Агны разрешения пригласить ее на танец. И снова подруги заволновались, они же не знают правил и манер, да что там, они и танцевать не умеют.

Молодой граф проникся их проблемами и обещал сразу по приезде нанять Эмме учителя танцев. Агну же он вызвался учить самостоятельно. Он наклонился вперёд и легонько сжал руку Агны, отчего та смущенно улыбнулась, а Эмма… она даже не обратила на этот жест внимания, кажется она догадывалась, чем все закончится.

Тем временем карета давно выехала за пределы столицы и взору открылись поляны, ощетинившиеся молодой сочной травой. Пригорки лесов, которые приветливо махали лапами высоких деревьев. И все это сопровождалось звуками леса, где кто то каркал, выл и гавкал.

Вскоре показалось небольшое поселение. Это были всего лишь несколько одинаковых домиков вдоль дороги. Здесь же играли одетые в грязные и порядком поношенные одежды дети. А за домами подросток звонким свистом и криками гнал куда-то скот — две коровы и с десяток коз. Взрослых почему то видно не было.

Дорога пересекала речушки, которые сейчас превратились в полноводные шумные реки, по берегам которых приветливо расстилалась яркая зелень. Солнце отражалось в воде множеством ярких вспышек, радуя все вокруг.

Ближе к полудню карета притормозила у ворот Вайси, один из сопровождающих гвардейцев бросил пару монет страже, и колеса гулко застучали по каменной мостовой.

— Предлагаю сделать небольшую остановку в Вайси, перекусить и немного пройтись, а потом продолжить свой путь. — Девушек разморила дорога и постоянная тряска, поэтому они с радостью откликнулись на предложение Лабберда.

Покинув карету они тут же припомнили знакомые дома и улочки, которые подарили им первое ощущение свободы и незабываемую встречу с Бердом. Они не переставая показывали на знакомые места и рассказывали про свои приключения.

— Здесь мы столкнулись с опекуном и Берд помог нам бежать. Здесь мы часто гуляли. — Эмма показывала на таверну и прилегающие к ней улицы.

Ничего особо не изменилось, те же двух- трехэтажные каменные домики. На первых этажах которых размещались лавки и трактиры, а выше жили хозяева и постояльцы.

Лабберд пригласил девушек в одну из таверн. Внутри было свежо, к полу совсем не прилипали подошвы обуви, что было обычным в таких местах. Сам трактир представлял из себя небольшой зал, на восемь столов. Напротив входа высокая стойка, из за которой уже бежал навстречу входившим приветливый пожилой мужчина.

На стенах развешаны шкуры животных, вперемешку с кинжалами и мечами. Вполне уютное место.

Лабберд выбрал столик у распахнутого окна, и вокруг тут же засуетились молодые девушки, подгоняемые хозяином. На столе расстелили чистую скатерть, поставили кувшин с бокалами. Следом принесли несколько сортов сыра, красиво выложенных на тарелке. В другой тарелке подали окорок, нарезанный крупными кусками, следом появились белые небольшие булочки. Но главным блюдом оказалось сочное прожаренное мясо с запечеными овощами.

После вкусного обеда, Лабберд повел девушек гулять. Так или иначе, разговоры сводились к поискам Агны, и граф со смехом рассказал, как начал свои поиски и как страстно хотел все бросить и вернуться в столицу, но не посмел ослушаться отца. Солнце находилось в своей наивысшей точке и щедро дарило свет и тепло.

Помимо прогуливающихся под охраной Лабберда, Агны и Эммы, на улицах сновали женщины, в простых темных одеждах с плетеными корзинами в руках. Мужчины, толкали перед собой небольшие тележки с овощами или мешками. Праздно прогуливающихся господ были единицы.

Вот навстречу попалась худая женщина средних лет с упрямо поджатыми губами и совершенно прямой спиной. Она буквально тащила за руку девчушку, лет семи. Та была одета в воздушное розовое платице с множеством оборок из кружев. Девочка определенно имела другие планы на прогулку. Она постоянно отвлекалась на пролетающих птиц, или проходящих людей, чем судя по виду, все больше раздражала свою сопровождающую.

Жара и ослепительное солнце вскоре загнали молодых людей в карету и выехав с мощеных улиц, карета в сопровождении гвардейцев покатила по наезженной дороге в сторону монастыря.

Остаток пути до монастыря прошел в ленивых разговорах, обсудили предстоящее летнее затишье в столице и договорились, что никуда на отдых не уедут. Работы становилось с каждым днем все больше.

И вот наконец колёса гулко застучали по подъездной дороге монастыря. Агну и Эмму охватило волнение, а Лабберд слегка подался вперед и легонько сжал руку Агны.

— Все давно позади. Сейчас эти стены должны Вас бояться. — Ободряюще говорил он и мягко улыбался.

Наконец карета остановилась в центре площадки перед основным зданием монастыря. Гвардейцы распахнули дверь, граф Лабберд выбрался первым и помог Агне с Эммой выйти.

На них с нескрываемым интересом уставились две группы людей, которые уже кажется готовились уехать, но при появлении роскошной кареты с родовым гербом, решили повременить. Девушки молча оглядели мрачное здание и повернувшись, пошли вдоль здания, напрямик, по молодой поднимающейся траве. Лабберд ни на шаг от них не отступал, а за ним потянулись и гвардейцы. В результате этого марш броска газон был испорчен, а обувь испачкана.

Обогнув общее здание, прошли по дорожке в направлении хозяйственных построек с характерным запахом. При приближении вонь усиливалась, но в общем она немного отличалась от той, которая царила на улицах городов, поэтому никого не смутила.

Подходя ближе, дверь конюшни открылась и оттуда показалась знакомая фигура старушки. Агна с Эммой перешли на бег и быстро миновали разделяющие их расстояние.

— Софи! Мы за тобой приехали. — После объятий и радостных слез выпалила Агна. Старушка немного отстранилась от девушек, окинула их недовольным взглядом и после затянувшейся паузы ответила:

— Пойдёмте ка молочка попьем. — Она резво развернулась и зашагала в конюшню. Потом пропустила девушек но преградила путь Лабберду. — Погуляйте Ваше сиятельство, нам без посторонних поговорить надобно. — И не дожидаясь ответа захлопнула дверь перед носом удивленного графа.

Лабберд не сразу пришел в себя от такой неожиданности. Вообще-то, мало кто мог позволить подобное поведение по отношению к нему, а если быть точным — вообще никто. Он немного постоял, но потом начал осматривать постройки и скотный двор. Он ходил кругами и на очередном повороте увидел стремительно приближающуюся к нему настоятельницу Ильму, в сопровождении четырех девушек.

Ее появление вызвало неприятные воспоминания, но вместе с тем, он понимал, что лучше ему самому объясниться с ней и тем самым оградить от этого Агну с Эммой.

Разговор с настоятельницей вышел длинный и липкий. Она стремилась затащить графа в кабинет, постоянно причитая что несмотря на скромные пожертвования, ей удается содержать монастырь в чистоте и порядке, хотя это так сложно, при отсутствии средств.

Лабберд время от времени бросал взгляды на дверь, за которой скрылись подруги и наконец отстегнул от пояса самый крошечный мешочек с монетами. Он передал его настоятельнице, пообещав непременно зайти позже. Другого выхода отделаться от нее он не видел.

Ильма заполучив монеты и пообещав что будет ждать графа в кабинете, удалилась.

Прошло ещё прилично времени, прежде чем появились Агна с Эммой. Плечи опущены, глаза заплаканы, носы опухшие. Они опустив головы и понурив плечи поведали, что Софи наотрез отказалась с ними ехать. Привыкла уже, да и привязалась к монастырским животным. Все предложения девушек она отвергла, но пригласила почаще ее навещать.

Лабберд, в свою очередь, поведал о разговоре с настоятельницей, чем привел Эмму в ярость. Она требовала немедленно пойти и забрать деньги обратно.

— Она же их себе оставит, ни на какие благие дела не потратит. — Сокрушалась Эмма всю дорогу до кареты. И только там они опомнились, что гостиницы Софи не передали. И деньги. Для этого Лабберд отрядил двух гвардейцев, наказав им вручить подарки любой ценой. Хоть у дверей оставить. Но Софи приняла мешки и деньги с благодарностью и пожелала всем легкой дороги.

Девушки с Лаббердом разместились в карете, и вскоре в сопровождении гвардейцев двинулись в ближайший городок — Вайси. Зайти к настоятельнице так никто и не пожелал. По дороге Агна не сдерживая тяжелых вздохов передала разговор с Софи.

— Агна, мы часто принимаем решение за других, и считаем что делаем им лучше. Но мы не знаем всех обстоятельств жизни человека, и кроме того, только он сам может решать свою судьбу. — Эти слова успокоили Агну, да она и сама все понимала, вот только сердце продолжало болезненно сжиматься при воспоминании пухленькой невысокой фигурки.

В Вайси приехали когда город окутала ночь. Лабберд предложил на выбор — остановиться у бургомистра этих земель, или в комнатах при хорошем трактире. Девушки сочли комнаты лучшим вариантом.

Карета остановилась у освещенного факелами каменного крыльца. Вскоре заглянул один из гвардейцев и сообщил, что все готово, можно располагаться на ночлег. Лабберд помог выйти Агне и Эмме, а гвардейцы, не теряя времени, уже заносили сундуки с одеждой внутрь.

На втором этаже добротного каменного дома, четыре крепких двери, сейчас они были раскрыты. В дальнюю, ту что слева, занесли сундук с вещами девушек, а напротив, вещи Лабберда.

Ближайшие к выходу покои занимали гвардейцы, и судя по оживлению на лестнице, покои на третьем этаже тоже.

— Сейчас нам принесут воду и кадки для мытья, а следом еду. Я распорядился, чтобы подали в покои. — Лабберд окинул взглядом уставших девушек.

— Спасибо. Мы позовём Вас, как будем готовы. — Откликнулась Агна и смущенно улыбнулась.

Покои представляли из себя три просторные комнаты. В первой камин, добротный стол со стульями, на полу опрятный домотканый ковер. Вторая и третья комнаты, предназначались для сна. Помимо широких кроватей с балдахином, там находились по небольшому прикроватному столику и яркому коврику на полу. Одну из стен, в каждой комнате, украшала шкура большого зверя. У узкого окна, в одной из комнат, гвардейцы поставили сундук с вещами.

А слуги и гвардейцы не теряя времени вовсю таскали воду. Агна с Эммой помогли друг другу снять платья и с большим удовольствием погрузились в тёплую воду.

— Нам нужна баня, с вениками, и комнатой отдыха. — Прикрыв глаза вслух рассуждала Эмма, — от мытья в этих тазиках никакого удовольствия, только грязь размазывать.

— Угу, — согласилась с ней Агна, — и небольшой крытый бассейн, чтобы голышом плавать.

Вскоре вода начала остывать, и девушки наскоро обмыв себя натянули чистую одежду. Следом попросили, чтобы воду унесли и пригласили Лабберда на ужин к себе. Он тоже успел за это время помыться и сменить одежду.

После плотного ужина, Лабберд пожелал подругам доброй ночи, напомнил закрыть дверь на засов, и удалился. Подруги заснули еле дойдя до кровати, сказалась бессонная ночь накануне.

Утром девушек разбудил шум и топот ног в коридоре, и совсем скоро в дверь тихонько постучали. Служанка уточняла, можно ли нести воду для умывания. Сон унес грусть вчерашнего дня, переживания и усталость. А после утреннего туалета и вовсе к Агне с Эммой вернулась присущая молодости радость жизни.

Они вышли из своих покоев одетые, собранные и готовые к новым впечатлениям. По лестнице сновали гвардейцы, один из них проводил девушек на первый этаж, где за одним из столов их ожидал Лабберд. Он поднялся при появлении девушек, а Агна по привычке погладила браслет на руке, тот самый, что подарил ей молодой граф.

— Доброе утро! — Поприветствовали друг друга молодые люди и приступили к завтраку.

Трактир оказался крошечным, всего на три стола. Чистые светлые стены, сухой пол и узкие длинные окна, сквозь которые пробивались солнечные лучи и шум проснувшегося города. За двумя соседними столами разместились гвардейцы. Часть завтракала, остальные ждали своей очереди и помогали слугам спустить сундуки с вещами.

— Мы вчера не дошли до главной площади, если мы не торопимся вернуться в столицу, предлагаю немного прогуляться. — Лабберду хотелось растянуть их путешествие. Здесь, вдали от остальных домочадцев и хлопот, он чувствовал единение с Агной, и кажется, она была не против.

Получив согласие девушек, он придумал план прогулки, и тихонько усмехнулся. Не зря в прошлый раз он столько времени провел в этом городе, сейчас он сможет показать интересные места как заправский горожанин.

Прогулка началась с посещения городской площади. В центре возвышалось здание городской ратуши, место где размещались власти города. Пожалуй самое оживленное место в городе, возле него сновали кареты и всадники, а также пешеходы. От разглядывания Лабберда, Агну и Эмму оторвал звонкий голос, эхом отражающийся от каменной мостовой: “Баронесса Эмма Российская ищет соотечественников”. Мальчуган лет десяти старался перекричать шум от карет и лошадей, и кажется ему это удавалось.

Переглянувшись, молодые люди направились дальше по улице, несколько раз свернули, дорогу показывал Лабберд, и вышли к воротам городского парка. Суета отступила, и взору молодых людей предстали праздно прогуливающиеся люди. Дорожки утопали в зелени молодой листвы, а под ногами похрустывали мелкие камушки. Навстречу попалась молодая, одетая в темно-синее платье женщина. Она вела за ручку мальчика, лет пяти и что-то попутно ему рассказывала.

Пройдя немного глубже в парк, молодые люди вышли к круглой площади, по краям которой располагались скамейки, а в центре возвышалась ротонда. Вокруг нее, под присмотром служанок, шумно носились с десяток детей. И степенно прогуливались пожилые пары. Лавочники катили перед собой небольшие тележки с ящиками и громко предлагали свой товар.

Дав девушкам немного отдохнуть, Лабберд повёл их на выход из парка, потом они пересекли несколько оживленных улиц и спустя примерно час, вышли к городскому пруду. Вдоль всего пруда простирались пешеходные дорожки, а за ними располагались лавочки. Одну из них с удовольствием заняли Лабберд с девушками. От воды веяло прохладой, а тишину нарушали требовательные крики уток.

— Какое прекрасное место! — Несмотря на усталость и немного смозоленные ноги восхищалась Агна.

Рядом пробегал продавец булок, лет тринадцати, и девушки попросили Лабберда купить несколько штук, чтобы покормить уток. А потом пошли поближе к заводи, где девочка — подросток кидала крошки в воду. При приближении Агны, Эммы и Лабберда, утки оживились, самые смелые выбрались из воды и неуклюже пошли к людям, вернее к булкам.

Девушки отламывали небольшие кусочки, которые через раз ели сами. Но все же уткам досталось бóльшая половина. Шумное кормление привлекло внимание прогуливающихся и вызвало много радости у детей. Когда булки закончились, утки ещё немного покричали, а затем вернулись к воде, ждать следующую порцию еды.

Время близилось к середине дня, и Лабберд повёл девушек на обед, после которого никому не захотелось продолжать прогулку и они повернули в сторону трактира, где их ожидала карета и несколько гвардейцев.

— Это была прекрасная прогулка, спасибо Лабберд! — Девушки в голос благодарили графа, а тот излучал удовольствие от прекрасной погоды, отличной компании и просто потому что ему было приятно.

Карета тронулась и обратная дорога показалась Лабберду, Эмме и Агне значительно короче.

Дом встретил путешественников накрытым столом, вокруг которого в задумчивости ходил граф Готлиб, и кидал на блюда хмурые взгляды.

На столе стояли пироги, сладкие и с мясом, шаньги с творогом, пицца, крохотные суши из крупы и рыбы, творожная запеканка, и с десяток разных соусов. Лабберд замер в дверях от вида непривычной еды, а граф Готлиб тем временем обратился к девочке, лет десяти с очередным вопросом.

— Лена, я понять хочу, у меня на кухне работают лучшие мастера своего дела. Но я никогда не видел ничего подобного. Как? — И он снова хмуро сдвинул брови.

— Дядя Готлиб, я же за мишленовские звезды боролась в своём мире. Человек сто, может быть, сравнятся со мной по уровню знаний, у меня за спиной несколько университетов и огромная практика. — Ребёнок стоял у стола, руки в боки, и чинно объяснял хозяину суть вещей. А тот лишь цокал языком и бросал восхищённые взгляды на стол.

— Дядюшка Готлиб! — Агна обняла хозяина и у того сразу разгладились морщины на лбу. — Я вижу у нас пополнение, и сразу за работу? — Последнее обращено к тоненькой как тростинка девочке, которая еле возвышалась над столом.

— Здравствуйте. Елена, шеф повар. Русская, европейская, средиземноморская, японская кухни. — С гордостью произнёс ребёнок.

— Я Маргарита, а сейчас Агна, а это, — она показала на Эмму, — Яна. Мы из Екатеринбурга.

— А я объездила весь мир, училась в Италии печь пиццу, во Франции выпекать круассаны, в Японии фугу готовить, но только дома, в Москве была счастлива. Сюда попала после автомобильной аварии, работала за кусок хлеба, убиралась у богатеев, а как клич ваш услышала, тут же стянула деньги на дорогу и приехала.

— Рестораны будешь открывать? — Подмигнула ей Агна. — Здесь еда однообразная, ну ты наверное и сама заметила.

— Да я хоть что буду открывать, лишь бы при деле любимом остаться. — Лена, судя по всему, была настроена решительно.

Граф Готлиб за разговорами занял свое место во главе стола, и прочистив горло пригласил всех за стол. Больше всего его привлекали креманки с соусами, и их в итоге выставили в линейку возле него. Лена только предостерегла налегать на горчицу, а в остальном, пробуйте на здоровье.

Следуя примеру хозяина дома, все расселись за столом, но тайком кидали любопытные взгляды на графа Готлиба и Лабберта. Им на тарелки положили пирогов, а на отдельные, совсем крошечные, импровизированные суши. Больше всего хозяев восхитили пироги, потом ватрушки и пицца, а вот суши “не зашли”, но зато порадовали остальных.

После ужина граф Готлиб расплылся в довольной улыбке, он откинулся на спинку стула и выглядел как кот, объевшийся сметаны. А после позвал Лабберда в кабинет. Там граф Готлиб занял свое любимое кресло, налил себе и сыну по бокалу вина, потом вспомнив суть разговора нахмурился.

— Мне стало известно, что Эберт посещает остальных, и рассказывает, что после возвращения совершенно не узнаёт меня. В разговорах он прямо говорит, что меня либо опоили либо я помутился рассудком, раз позволяю челяди жить в своем доме и садиться со мной за один стол. Я вначале не придал этому значения, но повстречавшись с двумя главами семейств, я увидел тревогу в их глазах и поднимающиеся недоверие. — Готлиб сделал паузу, прикрыл глаза и потер руками лицо.

— Самый простой выход — открыть тайну Агны и всех остальных, но не все в нашем мире смогут принять, и эти люди окажутся в опасности. Выход я вижу только в результатах работы наших друзей. Масляные лампы Эммы и Эсфирь уже прогремели в королевстве. Когда люди узнают о других изобретениях, они несомненно поймут меня, но пока… Лабберд, я все это рассказал тебе, чтобы ты подумал и изложил свои мысли. И усиль охрану наших друзей, пожалуйста.

— Отец, как? Как Эберт пошел против тебя? Это немыслимо, — воскликнул Лабберд после того как отец закончил свой рассказ. Потом, когда эмоции схлынули, он вдруг подпрыгнул на стуле и с жаром, присущим молодым людям, начал рассказать свой план.

Граф Готлиб слушал сына, и морщины на его лбу постепенно сглаживались. Брови перестали хмуриться, и вскоре в глазах появились радость и гордость за сына.

— Лабберд! Так и поступим. Я горжусь тобой. Уверен, что твой план сработает. — С восхищением глядя на сына произнес он, и разговор перешел к обсуждению менее значимых вопросов.

На следующий день граф Готлиб передал Агне с Эммой два свернутых пергамента. Агна вопросительно посмотрела в ухмыляющееся и довольное лицо хозяина дома и развернула первый. Непроизвольно ахнула и пробежав глазами второй встала и обняла старика.

— Спасибо дядя Готлиб.

А потом рассказала Эмме, что они на пару, являются патентообладателями сабо, причём в Серединном и в Западном королевстве.

— Что дальше думаете с этим делать? — Граф Готлиб неторопливо вышагивал по обеденной зале, с интересом наблюдая за реакцией подруг.

— Что тут думать? Научить Эугона, он отличный обувщик, и пусть занимается, а нам часть от доходов отдает. — Эмма возилась с дочерью Эсфирь, которая все свое время проводила в лаборатории.

— И то верно, — поддержал их граф Готлиб. А потом обратился к Лене. Та как раз составляла список покупок. Она еще накануне объявила, что работа повара начинается на рынке. Там можно познакомиться с местными продуктами, сезонными овощами и фруктами, специями, и многим другим.

— Лена, у меня к тебе есть один вопрос, — выждав положенную паузу, когда все начали немного волноваться, граф Готлиб продолжил, — Через две недели состоится большой бал в королевском дворце. Не хочешь удивить гостей, да и королевскую семью своими умениями?

На Лену было больно смотреть, она вначале окаменела с открытым ртом и поднятыми до максимума бровями. Соскочила со стула, сделала несколько торопливых шагов в сторону окон, резко развернулась и решительно вернулась на место. Потом хмуро сдвинула брови, и наконец к ней вернулся дар речи.

— Всегда мечтала устроить торжество во дворце! — А потом как то по детски хихикнула и тут же спохватилась, — официанты, посуда, приборы, и всего две недели? Мне надо посмотреть в каком состоянии кухня во дворце, какие есть запасы, и примерное количество персон. Дядя Готлиб, мне не обойтись без Вашей помощи. Поехали!

После чего Лена подхватила графа Готлиба под руку и потащила к двери. Впрочем, судя по его довольному виду, он был совсем не против, про себя благодаря Лабберда за такую подсказку. Ведь на Королевском балу всей столице станет ясно, что друзья Агны обладают незаурядными способностями, и этим растопили сердце графа Готлиба.

Не успела за ними закрыться дверь, в залу вошёл слуга и объявил, что прибыл учитель танцев для госпожи Эммы. Агна схватилась за пылающие щеки — ей предстояло обучаться с Лаббердом. Это волновало девушку с того момента, как она узнала. От лёгких прикосновений Лабберда к ее руке, Агну охватывала дрожь, и вдоль позвоночника бегали мурашки. Как же она выдержит предстоящее обучение, когда глаза в глаза и так близки тела?

А Лабберд тем временем подошёл к ней, и призывно протянул руку. Агна едва касаясь теплой руки поднялась и прошла в залу, которую определили под обучение.

Эмма слегка опустив плечи, и пытаясь хоть немного оттянуть минуту позора направилась следом. В танцевальном зале всех с нетерпением ждал мужчина лет сорока. Он мерял шагами пространство, и что-то тихонько напевал себе под нос.

— Господин Волдо! Прошу знакомиться, баронесса Эмма Российская, Ваша ученица на ближайшие дни. — Лабберд представил Эмму, пока учитель танцев нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — А графиню Агну я буду обучать лично. — Одарив смущенную девушку взглядом добавил он.

— Не будем терять времени, дорогие дамы, давайте начинать, госпожа Эмма, прошу Вашу руку, другую, не так, слегка изогните ее в кисте, локоть держите тверже, нет, рука должна быть легкой и подвижной. Следите за спиной, она должна быть всегда прямая, плечи расправлены, не смотрите на ноги, поднимите подбородок… — Слова сыпались из господина Волдо как автоматная очередь.

Пока Эмма фокусировала свое внимание на спине, опускала локоть, вспоминала о нём, опускала подбородок.

— Госпожа Эмма, Вы очень скоро привыкните, это же так прекрасно, блистать на балах, когда на Вас направлены десятки восхищенных глаз. — Господин Волдо, видимо, хотел приободрить Эмму, но вышло наоборот. Она представив десятки глаз, устремленных на нее еще сильнее сжалась.

Агна смотрела на подругу с сочувствием. На всякий случай вновь уточнила, нельзя ли пропустить этот бал и все последующие, но в ответ Лабберд лишь покачал головой, рассеяв крохотную надежду.

Свое обучение граф начал с простого — проход по залу, разворот, наклон.

— У Вас прекрасно получается. — Лабберд после каждого разворота хвалил Агну, и постепенно тревога ее покидала. Она старалась держать спину и подбородок, как подсказывал господин Волдо, но Лабберд совершенно не обращал на это внимание.

Огромной радостью для девушек стала простота танцев. В основе их лежали проходы по залу и повороты с отведенной в сторону рукой. Ритм задавал господин Волдо.

К концу первого часа занятий Агна почувствовала лёгкость движений и даже улыбалась, особенно когда удачно попадала в такт. Но тут возмутилась Эмма:

— Господин Волдо, видите ли, я родом из крестьян, баронство получила несколько дней назад. Поэтому у меня совершенно нет навыков и опыта. Давайте изменим наше обучение? — Она стояла в центре залы, руки переплетены под грудью, глаза пылают огнем, на лбу выступил пот. Учитель танцев смутился под ее натиском и сжал голову в плечи. А Эмма между тем продолжила.

— Давайте разучим основные движения, а над техникой поработаем позже. Если останется время.

Господин Волдо согласился с этим подходом, хоть иногда и строил гримасы, глядя как Эмма опускает локоть или смотрит на ноги. И две пары стали медленно передвигаться по залу, пока Эмма не предложила сделать перерыв на чай и пироги.

А за столом она повернулась к Лабберду и почти в ультимативной форме потребовала оградить себя от кавалеров на балу. Это вызвало дружный смех, причем громче всех смеялась Эмма, но разом разрядило атмосферу, и последующие обучение проходило в шутливой и легкой манере.

Когда положенное время вышло, господин Волдо осыпал Эмму комплиментами. Он горячо утверждал, что таких одарённых учениц у него не было никогда, и что у Эммы несомненный талант, и если она согласится заниматься и дальше, то равных ей не будет ни на одном балу столицы.

Расставались девушки с господином Волдо без страха перед последующими занятиями.

В доме было непривычно тихо, шуршали платьями служанки, заканчивая приборку, со стороны кухни иногда доносились громкие звуки, но в целом вместе с покинувшими дом гостями, его покинули и ставшие последнее время привычными звуки жизни.

Лабберд и девушки сменили одежду, слегка влажную после танцев, и посовещавшись, поехали на прогулку. Но при этом решили совместить приятное с полезным и вначале направились к главному обувщику.

Эугена они застали в его мастерских. Это было двухэтажное здание серого камня на окраине столицы. При входе в нос ударил резкий запах краски и клея и характерный стук молоточков. Из небольшого холла расходились коридоры в разные стороны, со множеством дверей.

— Позвольте поинтересоваться, вы к кому? — Из небольшой ниши справа навстречу поднялся охранник.

— Мы не предупреждали о своем визите, и приехали к господину Эугену. — Окинув быстрым взглядом молодых людей, охранник тихонько свистнул и через минуту к нему подошёл подросток, в заляпанной мешковатой одежде и всклокоченными волосами.

— Отведи господ к хозяину, — подросток с нескрываемым интересом оглядел молодых людей и ломающимся голосом произнес:

— Следуйте за мной.

Затем направился к лестнице на второй этаж, а наверху повернул направо и пройдя по коридору несколько дверей, остановился. Потом распахнул дверь и произнёс не заходя вовнутрь:

— Тут к господину Эугену пришли. — В ответ послышалось недовольное ворчание и в дверях показался сам главный обувщик. Подняв взгляд на гостей, легкая морщинка на его лбу разгладилась, а на губах заиграла улыбка.

— Аги, Эм, господин Лабберд, прошу вас. — Эуган провел гостей в большое помещение, заваленное у стен обувью, лоскутами ткани, кусками кожи и какими-то непонятными предметами. Он рассеянно оглянулся и откопав четыре табуретки смахнул с них пыль, потом выдвинул в центр залы и предложил всем присаживаться.

— Эу, не хочется отвлекать Вас от работы, поэтому мы опустим разговоры о наступающем лете. — Хозяин улыбнулся Эмме, а она продолжила. — Возвращаясь к разговору о нашем изобретении сабо, деревянных колодок, мы с Агной хотим Вам отдать изготовление и продажу.

— Мне привезли образцы и я с радостью приму Ваше предложение, конечно если сойдемся на цене, — подмигнул главный обувщик.

— Тридцать процентов, — взгляд Эугена несколько потух, когда Эмма произнесла цену договора, но после паузы он согласился. А после того, как Агна уточнила, что тридцать процентов им, а семьдесят обувщику, он соскочил с места и начал задумчиво ходить по зале. Потом остановился напротив и впившись взглядом в Эмму спросил, что их требования сильно занижены, в чем подвох?

На это Эмма объяснила, что они не будут принимать участие в изготовлении и продаже, поэтому их цена будет честной в этих условиях. Эуген перевёл взгляд на Агну, та кивком подтвердила слова подруги.

Для усиления эффекта, Лабберд также заверил обувщика в твёрдости решения Эммы и Агны. И только после этого, Эуген согласился на предложение. Лабберд имел статус, позволяющий ему заверять бумаги, поэтому сделку оформили в течение часа и поставили под документами четыре подписи. Один экземпляр отдали Эугену. А второй экземпляр забрали Эмма с Агной.

После ухода, сейчас уже компаньонов, Эберт вновь пробежал глазами соглашение и прижал его к груди. Потом вновь посмотрел на него и поднявшись с места бодрым шагом пошел в комнаты мастеров.

Небо тем временем заволокли темные тучи, слегка похолодало и макушки деревьев клонились в сторону под напором ветра.

Средний сын графа Готлиба посмотрев на небо, решил все таки съездить к отцу. Вопросы семьи, несмотря на возникшие разногласия, никто кроме них решить не сможет. На этот раз он воспользовался каретой, на тот случай, если не успеет доехать до дождя. И оказался прав, первые капли начали ударять о крышу ещё на середине пути. Потом громко бабахнуло прямо над головой и обрушились потоки воды. Пока Эберт боролся со ставнями, успел изрядно промокнуть и подъезжал к дому отца в расстроенных чувствах и ругая себя. Надо было переждать дождь дома.

Недовольство добавил тот факт, что карета остановилась не у крыльца, а не доезжая. Но Эберт это заметил, когда уже оказался на улице, под проливным дождём. Оказалось, что у крыльца стояла другая карета, и из нее выходила хорошенькая молодая девушка. Воспитание не позволило графу пройти мимо, и он предложил девушке помощь.

— Ой не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — весело произнесла незнакомка и начала подавать графу какие то деревянные ящички. — Я имею Вам сказать, что Вы очень вовремя.

В этот момент подоспели слуги и перехватили ящички из рук Эберта. И он наконец-то предложил руку незнакомке. Та вложила свою тонкую ладошку в руку Эберта, но он продолжал её с интересом разглядывать.

— Если Вы намерены дожидаться окончания дождя здесь, то отпустите мою руку, у меня другие планы. — Звонкий голос девушки вернул графа в реальность и он поспешно зашагал по ступеням вверх, но руку незнакомки не выпустил.

В холле их встретили слуги и в суматохе Эберта выпустил крохотную ладонь. Потом вокруг поднялся переполох, его потащили к камину, и он не успел узнать имя прелестницы.

К моменту появления отца, Эберт успел снять промокшую накидку и пододвинуть кресло поближе к огню. А сам не мог отогнать видение прекрасной незнакомки. Ее большие темные глаза, пухлые губы и легкий румянец на белоснежной коже.

Граф Готлиб разлил вино по бокалам и передал сыну. Тот не отвлекаясь от своих мыслей взял свой бокал и сделал небольшой глоток. Не успели они начать беседу, как в двери постучались, и слуга внес два бокала, от которых исходил неведомый сладкий и пряный аромат, который тут же заполнил кабинет отца.

— Госпожа Лена просила принести глин-твейн, — с запинкой произнес слуга, — чтобы господин Эберт согрелся. Будьте осторожны, напиток горячий.

Слуга передал бокал вначале хозяину дома, потом сыну и бесшумно удалился. Эберт поднес бокал к губам и сделал небольшой глоток. По телу начала разливаться тёплая волна. Он удивленно покосился на бокал, потом поставил другой, который так и держал в руке, на стол и продолжил пить горячее сладкое вино.

— Я никогда не пробовал ничего подобного, очень вкусно и прекрасно согревает. — Эберт поднял восхищенный взгляд на отца.

— Госпожа Лена прекрасно готовит, и умеет превратить простой ужин в настоящий пир. Вчера я попробовал ее пироги и соусы, и должен признать, что никогда не ел более вкусной еды. — Готлиб говорил, а сам непроизвольно сглатывал слюну, ведь дело близилось к ужину, и дом наполнили запахи выпечки и специй.

Эберт тоже распознал вкусные запахи, только вот что-то его удерживало от дальнейших расспросов. И он перешел к обсуждению тем, с которыми и приехал. Разговор длился недолго, примерно с полчаса, и на удивление протекал очень тепло и дружелюбно. А уже перед уходом Эберт обернулся от двери и спросил:

— Я у входа столкнулся с девушкой, которую не видел ранее в твоём доме. Молодая, темные глаза, пухлые губы.

— Эсфирь, она недавно приехала. — Готлиб отметил интерес сына, но оставил тому право решать самому.

— Эсфирь… — повторил за отцом Эберт, и попрощавшись ушел. А граф Готлиб потер руки и ехидно усмехнулся.

Дело в том, что первая жена Эберта умерла от чахотки, два года назад, не оставив тому наследников, и видимо Эсфирь смогла растопить лед в его сердце. Но чтобы не спугнуть счастье, граф решил не делиться своими догадками ни с кем, а в особенности с Эсфирь. Предоставив сыну возможность, самостоятельно завоевывать сердце красавицы.

Эберт возвращался домой в приподнятом настроении. Горячий напиток Лены согрел и придал сил. Разговор с отцом вышел легким и доверительным. Но больше всего его взволновала Эсфирь. Он даже посмотрел на свою ладонь, в которой ранее держал руку руку девушки. И усмехнулся, поймав себя на мысли, что впервые после смерти жены, обратил свое внимание на кого-то.

А ещё ему предстояла увлекательная игра по изучению Эсфирь. Завтра он заедет к проверенным людям отца, и расспросит их об этой девушке. А затем… Что то подсказывало Эберту, что они еще встретятся.

Солнечное утро принесло запах свежей травы и сырой земли, дождь утих только под утро. А еще все кто вышел к завтраку с удивлением заметили незнакомца за столом. Молодой мужчина, волосы собраны на затылке в хвост, неухоженная борода и усы и мешковатая простоватая одежда.

Он робко сидел на краешке стула в конце стола, и вскакивал каждый раз, когда в двери кто нибудь входил.

— Ой же ж, у меня уже в глазах мелькает от Ваших поз, — Эсфирь всегда первая спускалась к завтраку, равно как первая и убегала в свою лабораторию. Поэтому она с трудом сдерживала смех, наблюдая за незнакомцем.

Наконец, когда все собрались, Эмма представилась и пригласив молодого человека сесть поближе, начала расспрашивать.

Незнакомца звали Болдер, а в прошлой жизни Лев. Он работал управляющим банком, а очутился здесь, после того как зафрахтованный частный борт, на котором он сопровождал владельца банка, потерпел крушение.

— Вы знакомы с историей ордена Тамплиеров и банка Морганов? — С нескрываемым интересом обратилась к Болдеру Агна.

— Это же азы банковского дела, — Болдер кажется даже обиделся от такого вопроса.

— А в этом мире, при всесторонней поддержке сможете повторить? — продолжила Агна. — Только про кредиты физическим лицам Вам придётся забыть, или установить предельную сумму процентов на уровне трех-четырех. А не так, что получаешь топор, а через месяц отдаешь два.

— На чем же тогда зарабатывать? — Удивлённо поднял брови Болдер.

Затем Агна обратилась с расспросами к графу Готлибу. Ее интересовало, есть ли в этом мире какие то особо почитаемые святыни, к которым каждый человек желает прикоснуться. И в ответ хозяин дома рассказал, что в далекой Импалии находится гора, куда вошла Пресвятая Дева и запретив следовать за собой, закрыла вход. С тех пор все стремятся прикоснуться хоть однажды к этой святыне. На саму гору подниматься никому нельзя, но руками, да, ими храмовники разрешают прикасаться.

Потом граф заволновался, неужели Агна собирается посетить это место? Дело в том, что дорога длинная и полна опасностей. Путники нередко бесследно исчезают на ней. Но Агна поспешила его заверить, что никуда не собирается ехать, и поделилась с ним историей становления ордена Тамплиеров.

Прославил себя этот орден многими решениями, опередившими своё время. Но главным все же было создание векселя и ростовщичество. По мере рассказа Агны, граф Готлиб позабыл про горячие блины, ровной горкой лежащие возле него. Он усиленно тер ладоши в предвкушении большого дела. При этом заваливал Агну множеством вопросов. Этот орден должен относиться к храмовникам? Нет? Какая радость. Векселя это некие золотые слитки? Обычная бумага с печатью? Да что вы говорите! И так далее.

— Печати нам изготовит столяр Бруно, людей подберем, осталось придумать название и узаконить деятельность этого ордена, или крупного банка. — Подытожила свой рассказ Агна. И неожиданно предложила, — Защита дядюшки Готлиба!

Хозяин дома немного смутился, но Агна объяснила, что все они здесь по сути находятся под его покровительством. Отсюда и название. А после обсуждения, было единодушно решено назвать новую организацию “Защита Готлиба”.

Граф Готлиб одобрил название и Болдер начал рассказать с чего следует начать, с кем и как вести переговоры, на что обращать внимание и прочее. Граф слушал его вначале внимательно, потом в пол уха, а потом и вовсе вернулся к остывающим блинам.

— Я сегодня оформлю тебе баронство, будешь сам все это проделывать. — Объяснил он свое поведение.

Болдер, только сегодня ночью очутившийся в этом прекрасном доме, хватал ртом воздух.

— Ущипните меня, разве так бывает? — Наконец выдал он. Чем внёс веселье за столом.

Если в прошлой жизни ему пришлось проделать длинный путь с самых низов, то здесь за несколько часов перед ними открылись безграничные возможности. Кому рассказать — не поверят.

Негласно сложилось правило, что на завтраке встречались все, кому граф Готлиб любезно предоставил кров и крышу над головой. А сразу после люди разъезжались по своим делам. На обеде, как правило присутствовали только хозяева дома и Агна с Эммой. Остальные брали с собой сухой паек для перекуса и кувшин с напитками. Ужин тоже не гарантировал присутствия всех домочадцев.

Олег набрал небольшую группу учеников и с утра до глубокой ночи пичкал их знаниями. Он, с помощью семейства Беридов добился, чтобы все трупы простолюдинов перед захоронением проходили через его руки. И на практике показывал ученикам строение тела, попутно удивляя тех, заключениями о смерти.

Также на трупах его ученики проводили первые операции, и учились делать правильные разрезы и накладывать швы.

Столяр Бруно перешел от эскизов к изготовлению первой мебели. Пока это были шкафы, комоды, полки и вешалки. Для мастерской ему купили просторный дом на окраине столицы, с большой территорией. Первой мебелью он был крайне недоволен. Грубо, криво и громоздко. Граф Готлиб не разделял его мнение и выпрашивал образцы для себя, но Бруно был категоричен:

— Эта мебель только для конюшни сгодится. — Но чтобы порадовать графа, изготовил полочки и этажерку в кабинет. А ещё напольную вешалку для верхней одежды. Готлиб Берид был растроган до влажных глаз.

Лена сделала Бруно большой заказ на палочки для канале. Она составила меню для королевского бала, и разрывалась между обучением официантов и наведением порядка на королевской кухне.

Пожалуй официанты, были самой большой проблемой Лены. Люди, отобранные из числа слуг дворца, не отличались чистоплотностью. Мыть руки? Зачем это? Пришлось заказать для всех белоснежные перчатки, чтобы быть уверенной в чистоте.

После первого ее появления на кухне дворца, повара слегли с болью в груди. Она кричала во всю мощь своих десятилетних легких, что они убийцы и отравители. Как можно хранить на грязном полу свежее мясо, вперемешку с корзинами яиц, грязными овощами и посудой?

А затем кухонные работники несколько дней и ночей отмывали кухню и утварь, до тех пор, пока белая тряпочка в руках Лены, которой она проверяла чистоту, не перестала пачкаться.

После чего, она установила правило — при входе в помещение кухни, меняется не только одежда, но и обувь. Горшки для справления личных надобностей, были перенесены в другое место.

Повора и весь персонал кухни шепотом читал молитвы, едва Лена появлялась в дверях.

Эсфирь набрала образцов руды, и до самой ночи засиживалась в лаборатории, проводя анализы и опыты. Её мечтой на будущее, было создание доменной печи.

Агна, после ухода друзей, сидела в легкой задумчивости.

— Я как будто упускаю что-то важное, — она гладила пальцем кружку с остывшим травяным напитком и была погружена в себя.

Рядом за столом сидел будущий банкир Болдер, и расспрашивал Лабберда о социальном устройстве этого мира. Его интересовало все, от вида деятельности потенциальных клиентов, до их домашних животных. Кстати, в этом мире никто не держал в домах кошек или собак.

Близился приход учителя танцев, но Агна пыталась припомнить мимолетную мысль, которая намекнула о себе, в процессе обсуждения банковской системы. Это было нечто особенное и уникальное. И наконец она вспомнила:

— Печатная машинка! — Выдохнув напряжение, Агна улыбалась счастливой улыбкой. — Нам нужна механическая печатная машинка.

— На ней печатать векселя! — Подхватил идею Болдер. — А ещё изобрести печатный станок и печатать деньги. — Его мысль рванула дальше.

— Тогда вначале нужно составить бюджет страны, на несколько лет вперед, дабы избежать инфляции. Но почему бы нет. — Согласилась Агна.

— Подождите, подождите. — Замахал руками Лабберд. — Вначале объясните что вы обсуждаете. — Действительно, так уж повелось, что каждую новинку вначале описывали хозяевам дома, а потом принимались ее внедрять.

Легонько ударив себя ладошкой по лбу, Агна поведала про это очень необычное но крайне полезное изобретение. Вот только его устройство она не знала. Но Лабберд очень заинтересовался и на пару с Болдером они разбирали устройство печатной машинки. До прихода учителя танцев, Лабберд успел за куда-то отправить гвардейцев, и подмигнул Болдеру:

— Я кое что придумал.

Обучение танцам в этот день проходило легко. Пары скользили по залу и с каждым проходом девушки все увереннее повторяли движения и шире улыбались. Учитель танцев, господин Волдо, вполне искренне их хвалил, и говорил что они несомненно будут блистать на балу.

Агна испытывала смешанные чувства от этих занятий. Ее руку обжигали прикосновения Лабберда, вдоль позвоночника бежали мурашки а в животе порхали бабочки. При этом хотелось выглядеть королевой в его глазах и было мучительно стыдно допускать ошибки в движениях. Но она благодарила всех и вся за возможность держаться с Лаббердом за руки и кружиться в танце.

Агна понимала, что молодым здоровым телом руководят в большей мере гормоны. И долго это сдерживать не получится. Вернее, сдерживать то можно, только вот как ее психика на это отреагирует? В чем найдёт выплеск? И она серьёзно задумалась о замужестве. Если Лабберд прав, то вскоре к ней потянутся женихи, и неизвестно какими окажутся.

Лабберд… Он красив, в его серых бездонных глазах можно утонуть и потеряться. Он кристально честен с ней, не скрывает даже поступки, которые его не красят. Заботлив, старается предупредить любое ее желание. И он надежен, это у них вообще семейное.

Ранее они договорились с Лаббердом держаться вместе, или по другому, дружить. Но сейчас этого уже недостаточно. И вот ее размышления подошли к главному. Готова она прожить всю жизнь с этим мужчиной? Разводов в этом мире нет, поэтому попробовать и затем разойтись не получится.

Агна затаила дыхание, подняла глаза на Лабберта и призналась себе, что любит этого мужчину и готова быть с ним рядом, без ограничения на время. А ещё… она хочет рожать детей только от него. Осознание этого освободило её душу от терзаний, и принесло облегчение. Осталось только дождаться предложения от него… или намекнуть.

К балу, помимо танцев, следовало как следует подготовиться. Это в первую очередь платья и украшения, а накануне столь важного события все швеи были завалены заказами. Лабберд сказал, что дальше затягивать с этим нельзя и повез Агну с Эммой в лучшую мастерскую столицы.

Как бы не кривились подруги, против правил не пойдешь, поэтому наскоро собравшись, уже через полчаса ехали в карете к швее.

Мастерская располагалась на достаточно оживленной улице. И возле входа стояли две кареты, в ожидании хозяев. Каменное здание в два этажа, с узкими и высокими окнами, на фасаде красовалась вывеска “Платья от Вильды“. Внутри чистый просторный холл и услужливые девушки у входа.

— Позвольте вас проводить, — обратилась одна из них, и после полученного согласия провела девушек и Лабберта в одну из зал. Небольшое помещение, двумя окнами, ширмой в углу, тремя стульями и квадратным столом посередине. — Позвольте поинтересоваться, вы приехали за готовым нарядом?

— Нет, мы, — Анна перевела взгляд на Эмму, — хотим сделать заказ.

В ответ девушка приветливо улыбнулась и покинула залу, а через несколько минут вошли три женщины. Идущая впереди была дородной дамой. На полголовы выше остальных, с широкими плечами, маленькой грудью, и крепкими руками. Лицо выражало уверенность, но заметив графа Лабберта, ее взгляд потеплел, а большой рот расплылся в улыбке. Одета дама была в темно синее платье с вышивкой по вороту и манжетам. Другие две девушки семенили мелкими шагами следом за выдающейся дамой. Одеты в простые серые платья с завязанными сверху белыми фартуками.

— Граф Лабберд! Очень, очень рада Вас видеть. — Дама растекалась в улыбке всячески выражая свою приязнь, и только скользнула взглядом по девушкам.

— Госпожа Гарди, несказанно рад, что именно Вы будете принимать заказ. — Лабберд казался вполне искренним, — позвольте представить моих спутниц, графиня Анна Рокан и баронесса Эмма Российская.

После приветствия госпожа Гарди по новому осмотрела девушек, и улыбнулась им, правда не так приветливо, как Лабберду.

— Девушкам нужны платья, для предстоящего бала. — Лабберд с нежностью посмотрел на Агну.

— Хм, госпожа графиня и госпожа баронесса желают что-то особенное? Я правильно понимаю, что речь идёт о королевском бале? Боюсь что у нас очень мало времени. — Госпожа Гарди задумалась оглядывая девушек и принялась покусывать ноготь большого пальца.

— Да, бал королевский, а что касается платьев, у нас нет особых пожеланий. Они должны быть легкими, комфортными и красивыми. — Эмма, переглянувшись с Агной ответила за обеих.

— Давайте начнем со снятия мерок, пройдите за ширму пожалуйста, — госпожа Гарди указала на угол залы. Стоящие за ее спиной девушки оживились и направились поправлять ширму. Замеры снимали эти же девушки, весьма ловко орудуя какой то веревочкой с несколькими узелками.

Когда с этим было покончено и Анна с Эммой вернулись на свои места, госпожа Гарди подробно расспросила их обо всем. Договорились, что швеи сами выберут ткани для платьев. Агне предложили красный шелк, а Эмме темно зеленый. По срокам, обещали закончить наряды за два дня до бала, и договорились о первой примерке.

— Лабберд, а почему Вы обрадовались, что заказ приняла именно госпожа Гарди? Или Вы это сказали из вежливости? — Уже садясь в карету поинтересовалась Эмма.

— Потому что несмотря на скверный временами, характер, госпожа Гарди обладает острым взглядом. Дамы всей столицы мечтают, чтобы именно она принимала их заказ. Я слышал, что она самолично ободрала кружева с платья, и тем самым довела его до совершенства.

— Хм, занятная особа. — Заметила Эмма, а после короткого раздумья вдруг оживилась, — поехали обратно.

Пока карета объезжала квартал, чтобы развернуться, Эмма поделилась своей задумкой. Им нужно заказать изящные головные уборы, в тон платью. В этом мире были жесткие требования к внешнему виду женщин. Чем больше закрыто тело, тем правильнее для всех. Это касалось и волос. Не титулованные особы прятали волосы под уродливыми чепцами, которые закрывали даже уши и лоб.

А знатные дамы для этих целей использовали палантин, который закрепляли за груди или под подбородком. Такой плат успешно скрывал не только волосистую часть головы, но и шею с плечами.

— Эмма, может не надо устраивать революцию? — С опаской посмотрела на подругу Агна.

Но Эмма заверила, что все продумала и наряд девушек останется целомудренным. И уже вскоре с жаром объясняла госпоже Гарди как должен выглядеть тюрбан. Для этого она сняла свою накидку и плотно обмотала ее вокруг головы. В качестве украшений она предлагала использовать парчовые вставки, драгоценные камни или перья птиц.

— Вы очень смелые, если хотите в этом пойти на королевский бал. — После раздумий произнесла госпожа Гарди. — Впрочем, всё приличия будут соблюдены. Итак госпожи графиня и баронесса, я сошью вам, эти тюрбаны. — К радости Эммы согласилась она.

— Агна и Эмма! — Уже в карете обратился к девушкам Лабберд. — Нам нужно вернуться домой, там наверняка уже ждут приглашенные мной мастера, для изготовления печатной машинки. И ваша присутствие просто необходимо.

И действительно, в зале для приёма гостей дожидались два господина. Они поднялись при виде входящих Лабберда, Агны и Эммы, но прежде чем приступить к объяснению, граф позвал за будущим банкиром Болдером.

— Господа Алард и Дедрик! Позвольте представить вам графиню Агну Рокан и баронессу Эмму Российскую. — Девушки попеременно склонили головы в знак приветствия.

— А это господа Алард и Дедрик, они вместе изобретают для нас разные интересные вещи, и весьма преуспели в этом. — С почетом представил мужчин Лабберд. Затем в ожидании Болдера мужчины начали обсуждать последние новости, но быстро свернули разговор при его появлении.

— Господа и дамы! — Уверенно начал свою речь Лабберд. — Нам нужно продумать механизм печатной машинки. Что это такое, вам сейчас расскажут Болдер и дамы.

Гости не смогли скрыть снисходительного выражения лица, ну чему молодёжь сможет научить известных изобретателей? Но вскоре их глаза загорелись огнём живого интереса, а руки сами потянулись к листам пергамента, на которых рисовали Бодлер, Эмма и Агна.

Так как никто из них не знал устройства печатной машинки, они рисовали по отдельности её составляющие, которые смогли вспомнить — валик, ручку, клавиши.

— Мы придумали этот аппарат или принцип работы совместно, но знаем как соединить воедино детали. — Закончила за всех рассказ Эмма. — Очень надеемся, что вы сможете нам помочь.

Господам Аларду и Дедрику было примерно по пятьдесят лет. Но это единственное, что их объединяло. Алард худой и с глубокими залысинами, а ещё очень подвижный. Он даже вскакивал во время рассказа несколько раз со своего места.

Дедрик же отличался тучностью и задумчивостью. Его густые седые волосы спускались до плеч. А второй подбородок сильно выделялся, когда он склонялся в задумчивости к столу.

— А вы уверены, что это будет работать так, как вы думаете? — В конце произнес Дедрик.

— Конечно, конечно будет! — Тут же подхватился на него компаньон. — Я ничуть не сомневаюсь, нужно только приложить усилия и эта машинка заработает. — Алард наконец вырвался на свободу и мерял гостевую залу широкими шагами. При этом он внезапно замирал, что то шептал и снова продолжал ходить.

— Не знаю, — качал головой господин Дедрик, — но мы возьмемся за это.

Затем они собрали все исписанные листы бумаги, покрутили в руках карандаш, и прихватив попутно и его, удалились.

— Они обязательно все придумают, они думают как то иначе, и предлагают необычные решения. — Лабберду настолько понравилась идея печатной машинки, что он считал ее своим личным проектом.

Эмма с Болдером оживленно обсуждали какие-то события из прошлой жизни. Они смеялись над одними и теми же фразами и подхватывали речь друг друга. Например Эмма начинала рассказывать какой то случай, а Болдер заканчивал за нее рассказ. Они выглядели вполне гармонично, и кажется не заметили ухода Аларда и Дедрика.

А Лабберд после разговора находился в приподнятом настроении. Он впервые не наблюдал за событиями, а был непосредственно их участником. Радость омрачал лишь неминуемо приближающийся королевский бал. И тот факт, что Агну на танец сможет пригласить любой желающий. Лабберд даже мысль не мог допустить, что к ней будет прикасаться кто то другой, и тем более танцевать с ней у всех на глазах. И он решился.

Пригласив Агну в кабинет отца, он некоторое время стоял и собирался с духом.

— Я готовился, подбирал слова, а сейчас не могу вспомнить ничего. — Виновато произнес он и протянул Агне на вытянутой руке кольцо с крупным сапфиром в окружении небольших бриллиантов. — Графиня Агна Рокан! Я прошу Вас выйти за меня замуж. — И преклонил колено перед девушкой. Она улыбнулась и приняла подарок.

— Я принимаю Ваше предложение! — Слегка покраснев ответила и тут же надела кольцо на палец. А потом подошла и слегка обняла Лабберда, лишь на мгновение замерев в его объятьях. Да, неслыханная дерзость, но во-первых этого никто не видел, а во-вторых Агна не смогла удержаться от нахлынувших на нее чувств. Они ещё немного постояли друг напротив друга, чтобы потом взявшись за руки выйти, и поделиться со всеми своей радостью.

Эмма встретила новость радостным визгом и бросилась на шею подруги. Потом немного замешкалась и обняла Лабберда.

— Поздравляю, поздравляю! — Только и бормотала она. А следом начала расспрашивать. — Как проходят свадьбы? Где будет само торжество? Долго ли ждать знаменательного события?

Лабберд, не выпуская руки Агны, рассказал, что завтра объявят об их помолвке. Хотелось бы сегодня, но уже приближается ночь. Затем они будут ожидать свадьбы, полгода или год, это как договорятся. На этом месте Эмма хмуро сдвинула брови.

— Год? Зачем так долго? Вы уже достаточно знакомы, давайте осенью, после сбора урожая, организуем свадьбу.

Лабберд никак не ожидал такого поворота. Он втайне надеялся, что срок можно будет сократить и сыграть свадьбу зимой, но про осень, он не мог надеяться даже в самых смелых своих мечтах.

Лабберд принялся объяснять, что это может дурно сказаться на репутации Агны, но увидев насмешливый взгляд Эммы все понял.

Агна стояла рядом с женихом абсолютно счастливая, и рассуждения о времени свадьбы ее натолкнули на неожиданную мысль.

— Нужен этикет! — Лабберд смотрел на нее и часто-часто моргал. Они еще не разобрались с печатной машинкой, а у невесты новая идея? Да, скучно с ней точно не будет. — Правила, поведения в обществе. Например, кашлять в локоть согнутой руки, а не на соседа, не приходить в гости без предупреждения, не вытирать пальцы об одежду во время еды.

Лабберд только закатил глаза, как много ему предстоит узнать и помочь осуществить будущей жене.

На ужине собрались все, даже Эсфирь пораньше закончила работу в лаборатории и примчалась отпраздновать помолвку. Лена каждый прием пищи превращала в отдельное событие. В этот раз она украсила стол яркими розочками из моркови и листьев салата.

В честь помолвки на стол подали какое то особенное вино из запасов графа Готлиба, а перед каждым поставили серебряные кубки, украшенные драгоценными и полудрагоценными камнями. Первым поздравил молодых отец Лабберда, он даже пустил слезу, при этом. Сидящие за столом подняли бокалы за здоровье молодых. Агна едва пригубила вино, и заметила:

— Какой странный вкус. — Сразу после чего бокал выпал из ее ослабевшей руки, а сама она стала заваливаться на сидящего рядом Лабберда.

За общим гомоном не сразу заметили, и только после крика жениха время остановилось. Он тряс тело Агны и спрашивал у нее, что случилось. Первым подскочил на месте Олег, а потом буквально перепрыгнув через стол начал прощупывать пульс на ее шее. К этому моменту поднялась паника, которую он оборвал одним рыком:

— На стол ее! — дело в том, что стол в гостевой зале был огромен, и всегда был занят наполовину. На вторую, свободную половину тут же и положили Агну. Олег подобрал ее бокал, внимательно обнюхал и даже лизнул, после чего сплюнул слюну и передал бокал Эсфирь, — это по твоей части.

Профессор химии тут же выхватила бокал и бросилась бегом из залы.

— Мне нужна вода, тёплая много, и воронка. — Олег раздавал приказы, спокойным и уверенным тоном. — Теплое молоко и тряпки. Ещё тазики, будем промывать желудок.

Лабберд не отпускал руку Агны, и Эмме пришлось его буквально оттаскивать.

— Не мешай, Олег справится. — Незаметно для себя она перешла в общении на “ты”.

Все остальные замерли и только наблюдали за работой Олега. Скоро он начал раздавать приказы и им.

Спустя примерно час, Олег привёл Агну в чувства, промыл желудок и напоил молоком. После чего ее отнесли в покои, из которых Эмма наотрез отказалась выходить, и заявила что она будет сидеть здесь до утра. Лабберд тоже порывался остаться, но Эмма его вытолкала, сказав что Агну нужно переодеть, и вообще ей нужен покой, а Лабберд пусть займётся разбирательством и поиском виновных. К этому времени всем стало ясно, что Агну пытались отравить.

Агна пришла в себя утром, сильно болел желудок и слегка саднили губы. Рядом на кровати спала Эмма. Агна вернулась к событиям вечера накануне и улыбнулась, вспоминая помолвку. А следом вспомнила и про нехорошее вино. Остальное было как в тумане, кричал жених, суетились слуги, но больше всего лютовал Олег. Агна поморщилась, вспоминая как он промывал ей желудок, Пресвятая Дева, и это в присутствии всех! А еще проведя языком по губам, обнаружила, что в результате реанимационных действий, ей кажется повредили губы в нескольких местах.

— Ничего, до свадьбы заживёт! — Мечтательно произнесла она хорошо знакомую фразу, и легонько погладила Эмму по руке.

Подруга открыла слегка красные и припухшие глаза и обняла Агну.

— Я так за тебя испугалась! — после чего рассказала, как страшно это выглядело со стороны. — Олег сказал, что тебе лучше день отлежаться. Я сейчас попрошу, чтобы завтрак принесли сюда. Но скорее всего, вместе с завтраком придут все. Я слышала, что всю ночь подъезжали и уезжали кареты.

Эмма спала не раздеваясь, она слезла с кровати, попыталась разгладить складки, образовавшиеся за ночь, потом только махнула рукой и выглянув в коридор сообщила что Агна проснулась.

Спустя короткое время в покои Агны пришли Олег и Лабберд. Олег поздоровавшись, приступил к опросу и осмотру Агны. Он проверил пульс, осмотрел глаза и горло и констатировал, что все обошлось. Потом взял Агну за руки и рассказал:

— Тебя пытались отравить. Ядом был смазан кубок, Эсфирь определила, что яда наносили много, чтобы наверняка тебя убить. Но ты сама себя спасла, сделав лишь один глоток. Сегодня у тебя постельный режим. А с завтрашнего дня разрешаю вернуться к нормальной жизни. — Констатировал двенадцатилетний доктор. — Я поеду работать, вечером снова зайду. — Сказал он покидая покои.

Лабберд стоял все это время возле кровати невесты и не сводил с нее глаз.

— Вы выглядите похуже Агны, — не удержалась от едкого замечания Эмма. — Присаживайтесь на край кровати, не ровен час, упадете прямо здесь. Лабберд действительно провел самую страшную ночь в своей жизни. Он присутствовал на допросах слуг и совершенно забыл о сне. Единственное, что придавало ему сил, так это слова Олега — с Агной все будет хорошо.

Жених поколебался лишь мгновение, а потом сел на кровать и взял руку Агны в свои. После чего рассказал, что на ужине пропала одна из служанок, ее нашли позже задушенной. Работала в доме несколько лет, тихая, спокойная, дружелюбная. Ночью подняли с постелей дознавателей, они допросили слуг несколько раз, но те ничего нового не могли сказать.

Следом принесли завтрак. Лабберд порывался уйти, но Агна с Эммой его упросили остаться. Эмме нужно было сходить переодеться и помыться, а перепоручить заботу об Агне она согласилась только Лабберду. Конечно неприлично оставлять мужчину в покоях молодой девушки, но пока не закончится расследование, это лучшее решение.

Но остаться наедине им не дали. Следующим пришел граф Готлиб. Он окинул взглядом Агну и устало выдохнул.

— Ох и напугались мы, девочка. — А потом присел к ней на кровать, с другой стороны и тяжело вздохнув сообщил, что даже не догадывается, кто мог желать смерти Агны.

Тут же заглянул Болдер, он извинился, поискал глазами Эмму и после того, как ему сообщили что она ушла переодеваться, вышел.

К расследованию подключили даже преступный мир столицы, но все ниточки оборвались вместе со смертью служанки. И в дальнейшем не удалось найти главного злодея.

А сын графа Готлиба — Эберт, отчаянно сражался с ветряными мельницами. На следующий день после “знакомства“ с Эсфирь, он проехал несколько контор отца, где все служащие, ему единодушно сообщали, что не владеют никакой информации об этой девушке. И чтобы отвести гнев от себя, посылали его в другие места, или к охране. К середине дня он буквально озверел от тщетности поисков.

Охрана, почти со слезами на глазах отвечали, что только сопровождают эту девушку, а подробности совершенно не знают. И что им приказано самим графом Готлибом ни с кем не обсуждать его гостей. Поэтому они сильно рискуют, и вообще им пора ехать по срочному заданию.

Единственное, что удалось выяснить, это место, где проводит все свое время искомая девушка — выкупленный недавно дом по соседству. Туда и направился Эберт, но был остановлен гвардейцами у ворот, и никакие титулы или близость к семье не помогли.

— На территорию посторонним нельзя, только если сам граф Готлиб даст разрешение. — Разводили руками гвардейцы.

Сквозь прутья решётки, Эберт рассмотрел карету девушки, и принял решение — ждать ее, когда она куда нибудь поедет. Он сгонял свою охрану за едой и удобно устроился в карете у ворот. Гвардейцы подходили несколько раз, и умоляли его уехать, но он лишь отвечал что никому своим присутствием не мешает, и останется здесь сколько захочет.

Эберт ждал до самой темноты, а когда свет в окнах дома погас он радостно потирал ладони, но Эсфирь не появилась, а вскоре и лошадей из кареты распрягли и увели в конюшню. На все вопросы, гвардейцы упрямо отвечали что не могут ничего рассказать. Пришлось Эберту возвращаться домой с пустыми руками.

Перед сном он вновь вспомнил все свои поиски и пришел к выводу, что без визита к отцу ему не обойтись. А приехав на следующий день, попал в гущу событий — накануне пытались отравить графиню Агну Рокан.

По дому ходили посторонние люди, тряслись слуги, плакали служанки. Граф Готлиб принял сына радушно, только объяснил, что случилось. Затем ему сообщили, что графиня проснулась. В общем поговорить вновь не удалось.

Дабы собраться с мыслями, Эберт решил прогуляться по парку, вокруг дома, и проходя мимо забора, огораживающего дом графа и неприступную крепость Эсфирь, обнаружил калитку. Оглянувшись по сторонам, как воришка, Эберт толкнул калитку и она поддалась.

Граф Эберт пробрался на хорошо охраняемую территорию никем не замеченным. Там он быстро сориентировался и толкнув двери, ведущие с крыльца внутрь, угодил прямиком в руки охраны.

Наученный прошлым опытом, он сразу начал объяснять, что он сын графа Готлиба, и имеет право здесь быть. Но охрана ответили, что не получали никаких распоряжений, и потихоньку оттесняли его к дверям. Эберт никогда не сталкивался со столь яростным сопротивлением. Да перед ним с детства все двери были открыты, даже в королевские дворцы. А здесь? Он не на шутку разозлился и начал грозить карами, если его немедленно не пропустят.

И в тот момент, когда охрана распахнула дверь, чтобы его вывести, из-за поворота появилась Эсфирь.

— А где драка? Я шла в надежде на нее посмотреть. — Ангельским голоском произнесла девушка. Охрана смутилась и слегка ослабила хватку, чем немедленно воспользовался Эберт и одним прыжком оказался возле нее.

— Если тронете меня, я Вас калекой на всю жизнь оставлю. — Эсфирь предостерегающе вытянула навстречу Эберту небольшую ёмкость с едким запахом.

— Как Вы могли такое подумать? — Он склонился в поклоне, но был вновь схвачен охранниками, которые более решительно, чем в первый раз, уже тащили его к двери. Он лишь успел прокричать что является сыном графа Готлиба, но и это не помогло, и его вытолкали за ворота. Все это время девушка стояла и безмолвно смотрела на происходящее.

Эберт пешком вернулся в дом отца, но там ничего не изменилось, и ему ничего не оставалось, как уехать домой.

Вечером, после ужина, Эсфирь попросила графа Готлиба уделить ей время, для разговора. Дело в том, что весь дом был напуган недавним отравлением Агны, а геройствовать в одиночку совершенно не было в характере Эсфирь.

— Эберт? Да, это действительно мой сын. Он Посол в Брамии, приехал сюда по делам, тридцать лет, вдовец. Он заинтересовался Вами, и спрашивал Ваше имя. — Охотно рассказал хозяин дома.

— А когда он меня видел то? Я постоянно в лаборатории.

— А помните дождь? Вот в тот вечер он Вас и увидел, и у меня спросил. Но я сказал только имя. Думаю, что Эберт решил все разузнать сам, и проник в лабораторию через калитку. Надо будет охране награду выдать. — С удовольствием произнёс граф Готлиб.

— Совершенно не помню, а чего хочет то Ваш сын? — Эсфирь настолько была поглощена своей работой, что совершенно забыла про свою женскую привлекательность.

— Думаю, что Вы ему понравились, и он ищет знакомства с Вами.

— Так бы и сказал, — пожала плечами Эсфирь.

— И при каких обстоятельствах он мог бы это сделать? Вы под круглосуточной охраной. — Усмехнулся хозяин дома.

— Ах, да. — Ответила Эсфирь и кажется потеряв интерес к разговору вновь погрузилась в свои мысли.

— Эсфирь! — Выдернул ее из раздумий голос графа Готлиба. — Когда сын будет искать встречи с Вами, что ему ответить?

— Не знаю, дабы прекратить его последующие попытки проникнуть в лабораторию, могу согласиться с ними прогуляться, здесь, в парке, и в присутствии охраны. — Ответила Эсфирь, чем много порадовала Готлиба.

Через два дня к отцу приехал Эберт, под каким то надуманным предлогом, и после обсуждения семейных дел перешел к главному. Ему очень хотелось познакомиться с Эсфирь, но все его попытки не увенчались успехом.

— Могу ли я пригласить ее на прогулку? — Наконец задал он главный вопрос.

— Эсфирь рассказала, как ты вломился к ней, и в конце добавила, что во избежание повторных попыток, согласна с тобой встретиться, здесь, в парке. Позвать её сейчас, или в другой раз? — Как бы невзначай предложил отец, и Эберт от неожиданности даже заерзал на месте, но предложил не откладывать прогулку.

Пока послали за Эсфирь, Эберт решил разузнать у отца, чем таким эта девушка занимается, что ее настолько усиленно охраняют. Но отец не ответил, сославшись что лучше Эберту спросить саму Эсфирь.

На прогулке Эсфирь удивила и заинтриговала Эберта. Он начал с проверенного не на одной женщине приема — восхищался красотой девушки. А та вначале лишь пожимала плечами, а потом и вовсе заявила, что в этом ее заслуги нет. Она не пыталась понравиться Эберту, не стоила ему глазки и вообще ничем не выказывала своего интереса. А выбрав паузу в болтовне Эберта, остановилась и глядя прямо в глаза спросила:

— Что Вам нужно? — Чем заставила его волноваться. Разве этой девушке не понятно, что она ему приглянулась? Но как такое прямо сказать, да ещё на первом свидании, ну ладно, на первой прогулке?

И Эберт впервые смутился, ответил какой-то шуткой, перевёл разговор на обсуждение новостей столицы, но девушка не поддержала его, продолжая молча идти рядом. У него временами вообще возникало ощущение, что она не слушает его, и это очень нервировало.

Эберт пробовал обсудить приближающийся королевский бал, и снова не получил восторженной реакции. Что же интересует эту девушку? Он кажется испробовал все, чтобы завладеть ее вниманием, но совершенно безрезультатно. И тогда он спросил о ее занятиях, там, в особо охраняемом доме. Вот тогда девушка подняла подбородок, ее глаза заблестели и она с жаром начала рассказать что работает над получением каких-то то проб и новых компонентов. Он почти ничего не понял из ее рассказа, но она настолько увлеченно рассказывала, что он побоялся её остановить.

В общем после прогулки у Эберта появилось больше вопросов, чем до нее.

Эмма тем временем сдружилась с Болдером. У них обнаружилось много общих интересов. Эмма любила слушать его рассказы из прошлой жизни, а он нашел женщину, которая никогда не впадает в уныние. На каждую ситуацию у Эммы было несколько решений, иногда прямо скажем сомнительные, но зато очень веселые.

А тот, что страстно хотел смерти графини Анны Рокан, пребывал в бешенстве. Сколько сил требовалось, чтобы убедить дуру-служанку в своих чувствах, ему даже пришлось доказать их на деле, тьфу. И все пошло прахом, ладно хоть догадался замести следы, убив её сразу после покушения. Дом, где они встречались он снимал на подставное лицо, никто не мог его заподозрить. Осталось только молиться, чтобы дура никому не успела рассказать о нем, хотя… он был очень осторожен, использовал чужое имя, да и встречались они только в полумраке, так чтобы она не могла разглядеть его лицо. И вот сейчас нужно начинать все сначала, потому что он и не думал отступиться от задуманного. Графиню Агну Рокан нужно убить!

Обсуждение даты свадьбы вынесли на общий совет. Граф Готлиб предложил провести торжество зимой, при этом он сослался на сложившиеся обычаи и правила в обществе.

— А разве не “Клан шести” создает эти правила? — С хитрым прищуром поинтересовалась Эмма.

Дискуссия продолжилась с новыми силами. Но Эмма неожиданно для всех предложила голосование, и чаша весов склонилась к скорой свадьбе осенью.

— Платье госпожа Гарди успеет сшить, стол организует Лена, — та, при упоминании своего имени охотно закивала головой. — Конкурсы организуем мы с Болдером, остальные вопросы будем решать по мере их появления.

Эмма обвела присутствующих взглядом и остановилась на женихе с невестой. Те переглянулись между собой и поддержали Эмму.

До королевского бала оставалась неделя, Агна с Эммой уже достаточно уверенно чувствовали себя в танце, благодаря стараниям Лабберда и учителя Волдо. Но тут Эмма захотела присутствовать на балу с Болдером. Ему присвоили баронский титул и он начал отбирать людей, для организации “Защиты Готлиба“.

— Госпожа Эмма мы не успеем обучить его танцам! — Схватился за голову Волдо.

— Ерунда, Вы сами говорили, что я хорошо танцую, сколько то Болдер научится до бала, а на самом балу, я ему помогу. — Не сдавалась она, и на следующее занятие смогла уговорить и привести Болдера. Он решился на эту сомнительную авантюру, после доводов Эммы, что на балу соберется весь свет королевства. И присутствие Болдера там, придаст ему вес и значительно облегчит последующую работу.

Остальные домочадцы присутствовать на балу категорически отказались. Сославшись на обилие работы.

Сын графа Готлиба, Эберт, с упорством приглашал на королевский бал Эсфирь, но она категорически отказывалась. После той, первой прогулки он несколько дней пребывал в замешательстве, но тяга к этой необычной девушке победила, и он получив ее разрешение побывал даже в лаборатории. Правда мало что понял, кроме того, что девушка страстно увлечена своей работой.

Его интерес не померк, даже когда отец рассказал, что у Эсфирь есть дочь, и что ее нашла буквально на улице и привела графиня Агна. Его любознательность только усиливалась и он напросился на ужин к отцу. Чтобы выразить уважение графу Готлибу, на этот ужин собрались все.

Эберту выделили место рядом с Эсфирь, напротив расположились Лабберд и Агна, остальные расселись по разным сторонам, а во главе, как обычно восседал хозяин дома. Первое удивление Эберта случилось, когда он увидел, как ловко Лена указывает слугам на сервировку стола.

— Лена готовит праздничную еду на Королевском балу, — представил её граф Готлиб. Эберт наблюдал за десятилетней девочкой, слушал ее речи и не мог поверить в происходящее.

Следом Олег поднял вопрос о необходимости создания бесплатных лечебниц для всех желающих. Агна тут же подхватилась, что расходы по содержанию их возьмет на себя. И это предложил почти ровесник Лены? У Эберта все больше закипала голова, он не мог найти объяснения тому, что видели его глаза. Даже радость от близости Эсфирь несколько померкла на этом фоне.

А когда его брат, Лабберд начал рассказывать, что они с изобретателями смогли соединить все части и получили печатную машинку, он не удержался от вопросов.

Тогда графиня Агна ему рассказала историю своего рода. Потом свое появление в этом мире и по новому представила всех присутствующих.

Эберт внимательно ее слушал, переводя взгляд с отца на брата, но сразу не нашелся что ответить, он просто погрузился в себя, обдумывая услышанное. Вместе с тем беседа за столом продолжилась, Лена обещала покорить гостей бала какими то невиданными яствами и напитками. Никто из присутствующих не давил на Эберта, давая ему возможность самому принять услышанное. Но уже к концу ужина он начал с осторожностью расспрашивать присутствующих о их мире. И каждый охотно делился воспоминаниями.

Эберт, по долгу службы, давно научился различать ложь, но в ответах присутствующих ее не было. И он принял на веру их рассказы.

— А как вы нашлись здесь? — Он спрашивал у всех, но смотрел на Эсфирь.

— Таки это Эмма с Агной придумали, — и Эсфирь рассказала вкратце как каждый из них откликнулся на призыв баронессы Российской.

Эберт никогда не был дураком, и быстро сообразил какие знания могут принести эти люди.

— Потому вас так усиленно охраняют? — наконец нашел ответ на свои вопросы.

— А как бы ты поступил на моем месте? — Граф Готлиб дождался нужного момента.

— Точно так же! — Не задумываясь выпалил Эберт, а затем осознал смысл слов и рассмеялся. — Вы обладаете уникальными знаниями, и без нашей поддержки не сможете в должной мере проявить себя. — Обратился он ко всем присутствующим.

— Что касается меня, я обещаю хранить вашу тайну и буду вместе с отцом и братом защищать вас. Но мне интересно побольше узнать, — он перевёл взгляд на отца и продолжил, — вы не будете возражать, если я перееду сюда жить?

И снова его удивили эти люди, горячо приветствуя его решение. Столяр обещал изготовить для него какую-то диковинную вещь — шкаф для одежды. Лена обещала вкусно кормить, а Эсфирь просто загадочно улыбалась.

Вечер закончился прогулкой по парку, Эберт не поехал к себе этим вечером, послал слуг, собрать сменную одежду и остался у отца. Граф Готлиб старался не подавать вида, но довольная улыбка не сходила с его лица.

Агна с Лаббердом держались за руки и прогуливались по аллеям парка. Граф Готлиб обсуждал с Олегом планы по созданию лечебницы. Вообще то это правильно, а что касается денег, он и сам охотно вложит свои средства на благое дело. Эберт шел рядом с Эсфирь и наслаждался атмосферой, царившей в доме отца. Он посмеивался над своим поведением, когда покинул дом отца из-за происхождения этих людей. Сейчас его совершенно не волновали эти мысли, и даже наличие ребенка у Эсфирь не оттолкнуло его от нее.

А еще он чувствовал, что эти люди приняли его в свою семью совершенно без оглядки на богатство или положение в обществе. Просто он им по человечески понравился, разделил с ними их тайны и не отшатнулся.

Королевский бал назначили на послеобеденное время. Желающие начали съезжаться заранее, а вот семейство Беридов с приглашенными, приехали почти последними.

Агна с Эммой решились, и украсили головы тюрбанами, в цвет платьев. Сами платья были готовы накануне. Украшения для Агны взяли из ее дома, а Эмма заказывала свои у ювелира. К тому времени она стала достаточно состоятельной, благодаря продаже масляных ламп.

К крыльцу королевского дворца подъехали две кареты, в сопровождении десятка гвардейцев. Из первого вышли граф Готлиб с Эбертом. Во второй приехали Лабберд с Агной и Эмма с Болдером. Слуги провели всех в огромный зал. В связи с жаркими днями, окна заранее распахнули, и возле них собирались кучками богато разодетые гости.

У противоположной от окон стены, стояли накрытые столы, но возле них выстроились в шеренгу официанты, и никого не подпускали, ввиду того, что его величество еще не открыл бал. А напротив входа, располагалось возвышение, на котором стоял величественный трон из белого камня, и второй, поменьше, но тоже весьма внушительных размеров.

— Нам надо подойти ближе, — Лабберд ощутил замешательство Агны, Эммы и Болдера и показал на место, возле возвышения, где на стульях расположились остальные семейства из “Клана шести”.

Пройти предстояло через весь зал, под взглядами сотни глаз, устремленных на вновь прибывших гостей. Гордо подняв подбородки и выпрямив спины до хруста позвонков, Агна с Эммой двинулись к указанному месту. Как только они вошли в зал, звуки стихли и все взоры были прикованы к ним. Во взглядах читались, пожалуй, все эмоции. Дамы смотрели уничижительно, но с интересом разглядывали тюрбаны.

Мужчины, те кто помоложе, откровенно любовались девушками, а более старшее поколение смотрело неодобрительно на такую вольность. Кто то даже отвернулся, совершенно игнорируя появление знатных семей.

Агна с Эммой мигом оценили атмосферу серпентария и ещё выше задрали подбородки. Дойдя до отведенного места они с облегчением выдохнули, когда их обступили другие семейства из “Клана шести”. Женщины выражали живой интерес и наперебой расспрашивали о жизни девушек.

Мужчины поприветствовали Агну, как равную им и начали забрасывать поздравлениями в связи с помолвкой. А потом наперебой стали выведывать подробнее об ее дальнейших планах. Дело в том, что многие уже познакомились с Болдером и им пришлось по душе план создания банковской системы. При этом никто не сомневался в непосредственном участии Агны в этом деле.

Все семейства были очень богаты, но вместе с тем они прекрасно понимали, что речь идет о несопоставимо больших деньгах, и мировом господстве. Поэтому каждый жаждал принять участие.

— За создание нового витка нашей деятельности — банковской системы, отвечает барон Болдер, и чем скорее мы представим его здесь, и дадим свои рекомендации, тем самым положим начало новому миру. — Болдера тут же подхватили под руки граф Кранул и граф Смокан и повели знакомиться с собравшимися. Но в этот момент распахнулись отделанные золотом боковые двери, и на возвышенность вышел его величество король Фальберт Четвертый в сопровождении ее величества королевы Марии.

Король был плотного телосложения, на вид около пятидесяти лет. Из под короны, украшенной драгоценными камнями, до плеч свисали жидкие седые волосы. Лицо одутловатое и местами в красных пятнах, но при этом очень пронзительный взгляд. Одет монарх был в многослойную одежду, на короткий камзол сверху надет красно-зеленый котарди, рукава которого едва доходили до локтя. И к нему были пришиты широкие атласные ленты белого цвета, спускающиеся до пола. А сверху накинута мантия, доходящая до пола и отделанная мехом по вороту.

Ее величество была дамой весьма грузной, и ростом едва доходила его величеству до плеча. На ней было нижнее платье лимонно-желтого цвета, а верхнее из зеленого шелка с множеством оборок и кружев. Ее наряд безусловно свидетельствовал о богатстве, но придавал телу еще больше тучности.

Последовали церемониальные приветствия и поклоны, после чего его величество объявил начало бала. Затем к возвышению, на котором устроились король с королевой, потекла река из человеческих тел и нарядов.

Первыми подошли семейства “Клана шести”, затем представили Эмму и Болдера, а потом пришлось ждать больше часа, когда пройдут остальные.

— Лабберд, уже можно возвращаться домой? — Время от времени кидала на жениха умоляющий взгляд Агна.

— Только после первого танца, — с улыбкой и нежностью в голосе отвечал он.

В какой то момент, к ним попыталась пробиться молодая девушка, в сопровождении стайки любопытных подруг, но Лабберд только повел бровью, и слуги извинившись оттеснили девушек подальше. А самая решительная из них, только зло усмехнулась и кинула ненавидящий взгляд на Агну.

Официанты принесли подносы с едой и напитками. Агна оглядела только напитки, но побоялась после попытки недавнего отравления что либо брать.

— Госпожа Лена их лично проверила, и в сопровождении охраны отправила Вам. — Официант видимо получил четкие инструкции на этот счёт. И Агна взяла бокал, а понюхав его, выпила почти залпом. Внутри оказался прохладный квас.

Она время от времени ощущала на себе прожигающий взгляд, но повернувшись не находила никого подозрительного. Вернее все смотрели с любопытством, но явной неприязни во взглядах не было. В очередной раз проследив ее тревожный взгляд Лабберд пообещал, что скоро все закончится.

Наконец-то вышел распорядитель бала и объявил танцы. Заиграла музыка и Лабберд протянул невесте руку. Она излишне торопливо поднялась, и пара заняла свое место среди остальных танцующих.

Неожиданно рядом оказалась та самая девушка, которая безуспешно пыталась ранее пробиться к Лабберду и Агне.

— Лабберд! Вас совсем не видно на балах, да и здесь к Вам не подойти. Надеюсь после женитьбы мы будем чаще Вас видеть. — Она говорила достаточно громко, а закончила свою речь неприлично громким смехом. При этом большинство танцующих мужчин поддержали ее ехидными улыбками, а женщины — смехом.

Лабберд лишь крепче сжал руку Агны, а когда закончился танец поднес ее руку к губам и прилюдно поцеловал. Чем вызвал шепот и недовольство окружающих.

К Агне тут же направились несколько молодых людей, с целью пригласить на следующий танец, но остановились в паре метров под суровым взглядом Лабберда. После этого они благополучно заняли свои места.

— Эта девушка… — Начала было Агна, но Лабберд ее перебил.

— До встречи с Вами я не пропускал ни единого бала, и часто менял сопровождающих меня дам. Сейчас это мне кажется таким нелепым и смешным, но не все приняли эти перемены. — И он развел руками, а что тут скажешь? И Агна понимающе улыбнулась.

— Если Вы не передумали, предлагаю возвращаться домой. — Он ещё не успел закончить фразу, а Агна уже решительно поднялась и стала искать глазами Эмму. Та танцевала с Болдером, и кажется никого не замечала.

— Эмму и Болдера будут усиленно охранять и после нашего ухода, — склонившись ближе прошептал Лабберд.

— Хорошо, но я должна ей сказать, что уезжаю.

Дождались окончания танца, и разгоряченная Эмма подошла, чтобы освежить горло. Агна поделилась с ней своими планами, но по взгляду подруги, брошенному в центр зала, где проходили танцы, поняла, что та желает остаться. Договорившись встретиться дома, Эмма подхватила Болдера и потащила на следующий танец.

Агна же в сопровождении семейства Беридов, неприлично торопливо поспешила на выход. И опять ощутила между лопаток острый, как кинжал, взгляд.

— Домой! Подальше от этих змей и пауков, — повторяла она всю дорогу.

Дома она первым делом смыла с себя липкие ненавидящие взгляды и переодевшись в домашнее платье спустилась вниз, где в красках рассказала домочадцам, что ей пришлось пережить.

Граф Готлиб смеялся от ее едких замечаний, Лабберд только нежно улыбался, а остальные радовались, что их обошла эта участь.

Эмма с Болдером вернулись под утро, опьяненные весельем и танцами. Завтрак они благополучно проспали, а вот в обед делились своими впечатлениями, как весело они провели время, как вкусно их кормили и дружелюбно принимали и прочее.

— А вы точно были на одном балу? — Столяр Бруно потешался над обеими парами, и толкал локтем Лену, которая вернулась под утро и пообещала, что неделю из дома не выйдет.

На следующий день во дворе началась постройка бани. Бериды не очень понимали ее смысл, по их мнению можно с успехом помыться дома. Но глядя, как при упоминании бани оживились попаданцы, тоже заинтересовались.

Печатная машинка изобретателей Аларда и Дедрика была готова и полностью функционировала. Первым делом оформили патент на нее, по которому половину денег получали изобретатели, а половину… Олег. Такое решение было принято на очередном домашнем заседании. Агна объяснила, что медицина это по сути убыточное занятие, но крайне важное для каждого человека. В общем то никто, кроме самого Олега, не возражал против. Поэтому следом все обратили свои силы на убеждение Олега согласиться.

Мастеров для массового производства печатных машинок искали и обучали сами изобретатели — Алард и Дедрик. Они же четко следили, чтобы шрифт для машинок, предназначенных Болдеру отличался от всех остальных.

К этому моменту открыли первое представительство банка Болдера в столице. Одновременно с этим собрали небольшую армию, чтобы зачистить от бандитов дорогу к Импалии и непосредственно к горе, куда зашла Пресвятая Дева и затворила за собой вход. Непуганые бандиты почти не оказывали сопротивление, но их было очень много и дело продвигалось медленно.

А к середине лета строители наконец то построили баню, и небольшой закрытый бассейн возле нее. В день первого посещения, никто на работу не пошёл. Первыми отправились мыться и оздоровляться мужчины. Столяр Бруно самолично навязал веников, Лена заготовила несколько кувшинов с полюбившимся квасом и ягодным морсом.

Графы Готлибы поначалу стеснялись обнажаться, и надели в баню длинные сорочки, но вскоре освоились, и последовали примеру остальных. Главным банщиком вызвался быть Бруно, он без устали работал двумя вениками, и только время от времени опрокидывал на себя ведро холодной воды.

Олег кряхтел и повизгивал от удовольствия. Он рассказывал местным о благотворном влиянии бани на организм. И Бериды перестали наконец осторожничать и легли под веники Бруно, а потом, по примеру Олега попрыгали в прохладный бассейн. Затем напились прохладного кваса и все повторили.

Графы Бериды покидали баню совершенно другими людьми. Последние предубеждения развеял пар и они пугая слуг одеждой из простыней пробрались в свои покои на отдых, хохоча и подергивая плечами.

Еле дождавшись, когда они выйдут, в баню перепрыгивая ступеньки помчались женщины. Они побили рекорд мужчин и вернулись домой уже в темноте, но совершенно счастливые. Наскоро переоделись и спустились в общую залу, для обмена впечатлениями.

Граф Готлиб предлагал запатентовать это величайшее изобретение, но Олег противился.

— Баня, это в первую очередь оздоровление людей, ее нужно сделать доступной всем, и обязательно бесплатной. Кто может себе позволить, пусть строят отдельные бани, но не нужно забывать и про общественные. — С жаром отстаивал он свою позицию, попивая горячий взвар на травах.

— Соглашусь с тобой, это удовольствие должно быть доступно всем. А если ещё и позволит уберечь от эпидемий, как ты говоришь, то и денег никаких на такое не жалко. — Поддержал Олега хозяин дома.

Сошлись на том, что надо ввести моду на бани, и начинать надо со знати. За это с охотой взялся Эберт. Он объяснил, что у него много знакомых в столице, и он начнет с того, что будет приглашать их к отцу в баню.

Вообще-то его давно заждались в Брамии, но он никак не хотел покидать общество прекрасной Эсфирь.

Подготовку свадьбы Агны и Лабберда разделили между собой собственно Агна, и Эмма с Леной. Проще всего оказалось с платьем. У госпожи Гарди заказали классическое закрытое под горло платье, с облегающими рукавами и с расширяющейся книзу юбкой, с небольшим шлейфом. В качестве украшений единодушно выбрали кружева и жемчуг. Аналогом послужило подвенечное платье Грейс Келли, насколько девушки могли его вспомнить. На голову придумали украшение в виде золотого обруча и длинную фату.

За составлением списка гостей провели не один день. Со стороны Агны приглашенными выступали все попаданцы и семейства “Клана шести”, а у Лабберда набралось под сотню родственников и друзей. И вот здесь возникла проблема с местом проведения праздничного застолья. Вообще процедура заключалась в посещении храма, где брак узаканивали, а потом все усаживались за стол, и могли есть и пить до утра.

В столице не было банкетных залов или ресторанов. Дома у Беридов таких просторных зал на полторы сотни гостей тоже не оказалось. Тогда Агна предложила отдать под торжество свой дом. Столы можно поставить в широких переходах между башнями, а в самих башнях разместить приезжих гостей. Таким образом в доме Беридов сохранится тишина и покой.

Заботы о угощениях, посуде и официантах взвалила на свои плечи Лена. По слухам, после королевского бала, его величество неделю уговаривал Лену остаться во дворце. Осыпал золотом, и подарил графский титул. Но Лена была непреклонна, сошлись на том, что один день в неделю она будет находиться во дворце, чтобы поддерживать установленный порядок и баловать придворных вкусной едой и напитками. К середине лета она открыла первый ресторан в столице, и несмотря на низкий сезон, вся знать разъехались на лето, в ресторан можно было попасть только по записи. А еще Лену завалили частными заказами на проведение домашних торжеств. И никого не смущал её десятилетний возраст и крутой нрав.

С ведущим свадьбы неожиданно помог Эберт, он присутствовал на большинстве обсуждений, и захотел принять непосредственное участие. А Эмма с Агной облегченно вздохнули, сына графа Готлиба точно будут слушаться даже разгоряченные спиртным гости. А чтобы ему было веселее, они подговорили Эсфирь выступить в качестве второго ведущего.

В процессе обсуждения готовящегося торжества, глаза Эммы блестели ярче с каждым днём. И вот во время очередной вечерней прогулки по парку, она отозвала Агну в сторону:

— Мы с Болдером решили пожениться. — Новость превратила Агну в столб. Ни для кого не было секретом взаимные симпатии молодых людей, и предсказуемо дело шло к свадьбе, но все равно прозвучало как гром среди ясного неба.

— И… когда вы объявите о помолвке? — Справившись с нахлынувшими эмоциями спросила Агна.

— В этом все и дело. Болдер хочет вначале заработать денег и положение в обществе, при этом всячески отвергает мою помощь. А я уже скопила маленькое состояние. И никакие уговоры не помогают.

— Тебе нужен совет старика Готлиба. Пойди к нему вечером, поговори наедине, думаю что он накидает разных вариантов. Но держите этот разговор втайне.

Эмма воспользовалась советом подруги, и граф Готлиб не подвел. Он предложил план, от которого Эмма пришла в восторг.

На завтраке, граф Готлиб, напустив задумчивости во взгляд, обратился к Болдеру.

— Знаете, до меня доходят слухи, что люди отказываются Вам доверить свои деньги, потому что Вы как то дерево, что без корней. — Болдер слегка поперхнулся при этих словах и отодвинув тарелку впился глазами в хозяина дома.

— У Вас нет семьи, а в нашем мире это настораживает. Мы считаем, что если Вы не женились, значит боитесь брать на себя ответственность, легкомысленно проводите жизнь, и конечно такому деньги не доверят. — Закончил свою речь граф Готлиб и многозначительно замолчал.

— Я не знал, я расчитывал вначале заработать положение в обществе, а потом уже… — Болдер бросил взгляд на Эмму.

— У нас люди рассуждают иначе. Поэтому решать Вам! — Припечатал старик и потянулся за следующей оладьей. А после завтрака Болдер попросил Лабберда помочь ему в одном важном деле, и они уехали до вечера. Но уже на ужине Болдер припал на одно колено перед Эммой, протягивая кольцо на ладони, и попросил ее соединить свою жизнь с ним.

Тут же посыпались поздравления и шуточки, на тему, кто следующий. При этом взгляды скользили по Эберту и Эсфирь. Но те отводили глаза и никак не реагировали.

Болдер с Эммой выбрали дату свадьбы на начало зимы, и на утро официально объявили о своей помолвке. И действительно, после этого к Болдеру охотнее потянулись люди и приводили своих знакомых и приносили бóльшее количество денег.

Ещё через неделю списки гостей были готовы, и молодые разослали приглашения на свадьбу.

Постепенно приходили новые попаданцы, среди них были люди самых разных профессий, но всем находили применение. Бухгалтер Аллочка, например, настроила учёт в банке Болдера, и посоветовала отчеты о деятельности использовать в качестве рекламы. Дескать такая открытость привлечет новых вкладчиков.

Приходили и те, что добились успеха самостоятельно. У кого-то было свое ателье, у кого пекарня. Эти приезжали пообщаться со своими и похвастаться достижениями.

Долго думали, кто будет возглавлять службу безопасности банка Болдера, на собеседовании просмотрели несколько десятков претендентов, но все были какие-то однобокие. Если хорошо разбирались в дознании, то не могли руководить подчиненными и наоборот.

И только бывший наёмный убийца Берд, подошел по всем параметрам. При этом сам он сильно смущался и говорил, что никогда подобным не занимался, и лучше он пойдет обратно. Но в итоге удалось его уговорить попробовать, взяться за дело на несколько месяцев.

День свадьбы Лабберда и Агны выдался сухим и солнечным. Накануне небо очистилось от свинцовых облаков, висящих над столицей уже неделю и время от времени выпускающих из себя затяжные холодные дожди.

Гости съезжались заранее не только из Серединного королевства, но и из других. Всех удалось разместить в городском доме Агны.

В храм молодые ехали из разных домов, в этом Эмма была неуклонна и Лабберду пришлось ночевать у брата. Агна волновалась уже неделю, и Олег поил её травяным успокаивающим отваром. Когда же она появилась на лестнице, ожидающие ее домочадцы потеряли дар речи от ослепительной красоты невесты. При этом глаза сверкали ярче бриллиантов и сапфиров на ее шее и запястьях.

— Агна! Ты такая красавица! — Граф Готлиб в восхищении не мог отвести от нее взгляда.

До городского храма добирались вереницей из карет, а там уже ждал счастливый жених, поддерживаемый старшим братом. Агна с помощью Эммы и Болдера выбралась из кареты и поправила безукоризненное платье, а потом медленно двинулась в сторону распахнутых ворот храма.

Слева и справа стояли шеренги гвардейцев, которые сдерживали всех желающих поглазеть на свадьбу двух самых богатых семейств королевства.

Благодаря успокаивающему отвару, Агна была безэмоциональна, как будто наблюдала себя со стороны. Она в сопровождении своих друзей прошла к статуе Пресвятой Девы, возле которой стоял жених и храмовники.

Обряд занял почти час, красиво пели дети, храмовники читали молитвы и накладывали руки на плечи и головы жениха и невесты, а в конце объявили их мужем и женой и первыми поздравили.

Из храма Агна выходила, рука об руку с мужем. На крыльце в глаза ударило яркое солнце, и после полумрака храма она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, как сквозь, шеренгу гвардейцев прорвался здоровенный мужчина, в два прыжка преодолел расстояние до Агны и занес над ее головой кинжал. А дальше грудь пронзила острая боль и Агна начала оседать на землю.

В себя она приходила медленно, ее манила тёплая безмятежность, но все портил голос Олега, который тряс ее и требовал открыть глаза. Он даже отвесил несколько звонких пощечин, чем вовсе разозлил Агну и она открыла глаза с целью обложить его великим и могучим.

— Не смей закрывать глаза! — Кричал он глядя ей в глаза.

На грудь давила тяжелая плита, так что каждый вдох давался с трудом. Она перевела глаза и увидела, что это был Лабберд. Его руки были в крови, а на платье растекалось темное пятно. Следом пришла боль, и Агна поморщившись попыталась прикрыть глаза. И тут же её вернула в действительность громкая пощечина.

— Слушай меня! Еще десять минут потерпи, и я лично дам тебе поспать. Но до этого держи глаза открытыми. — Агна хотела ударить Олега, но сил хватило только приподнять руку.

В итоге Агна решила проблему по своему, она прикрыла один глаз, а второй держала открытым, когда уставала, меняла глаза. Кажется этот вариант устроил Олега и он перестал на неё кричать и отвешивать пощечины.

В полусне она наблюдала крышу кареты, а спустя некоторое время увидела безоблачное голубое небо, но насладится им не дали и следующее, что она увидела — потолок дома Беридов.

— Молодец! Сейчас слушай меня внимательно. Вначале выпей вот, — Олег влил ей в рот горькую жидкость, и она задохнулась, от паров спирта. — Поспи, я разбужу тебя после операции. — И Агна провалилась в долгожданный сон. Но он не был теплым и манящим, просто сон и сон.

Олег опять её звал, и отвешивал пощёчины. Да он лицо превратит в сплошной синяк, а у нее свадьба. Почему его никто не останавливает? Мысли неслись быстрее ветра и Агна открыла глаза.

Над ней склонился Олег и расплывшись в довольной улыбке сообщил:

— Привет, с возвращением!

Дальше он пощупал ей шею, руки, и накрыв чем то цветастым рассказал.

— Они совершенно не знают анатомии. Сердце то ведь не слева находится, а по центру, но впрочем и хорошо что они тупые. А ещё тебя защитил жемчуг, кинжал проник совсем неглубоко, крови много, а повреждений нет. — Усмехнулся он своим словам. — Шрам я потом тебе уберу, так что и следа не останется. На сегодня все, отдыхай. — И он приподняв голову, влил в рот Агны горькую настойку, после которой пришел сон, а Олег наконец то ушел.

В следующий раз она распахнула глаза, едва услышав голос Олега.

— Ты быстро идешь на поправку, через пару дней можно будет осторожно вставать. Вопросы есть?

— Ты меня сильно избил? — Слабым голосом отозвалась Агна и откуда то сбоку послышался смех Эммы.

— Ты серьёзно? — Олег не находил слов, только хватал воздух ртом. — Врачи не избивают, а проводят реанимационные мероприятия.

— Так что с моим лицом? — Не отступала Агна, почему то вопрос синяков на лице, ее беспокоил значительно сильнее, чем ранение в грудь.

— Ты по прежнему самая красивая на всём белом свете! — Рядом с Олегом появился Лабберд, и погладил Агну по щеке. И она поверила и даже пустила слезу умиления. Как же ей повезло с мужем!

Потом Лабберд рассказал, что убийцу нанял Лотар Ворс, глава семейства, отвечающий за аналитику и выводы. Он решил что после пропажи Агны, сам сможет руководить “Кланом шести”, и с момента возвращения Агны жаждал её смерти. Кстати он сознался, что пробовал её отравить. Сейчас он ожидает приговора в тюрьме.

Приходил граф Готлиб и рассказал последние новости. Кто чем занимался эти дни. Но главной новостью явилось, что его сын Эберт позвал Эсфирь замуж. Та согласилась, но с условием, что никуда отсюда не переедет и он согласился на это.

Лена время от времени поила Агну травяным чаем, и рассказывала, как напугалась, когда на Агну напал тот сумасшедший.

Вереницей шли остальные попаданцы и болтали кто что. Лабберд при этом всегда находился рядом и держал ее за руку.

Спустя десять лет

Дом графа Готлиба Берида превратился одновременно в ясли, садик и школу. Няни и воспитатели утром встречали детей, а вечером родители забирали их обратно, ну или возвращались домой к детям.

Эсфирь родила Эберту сына и дочь, они хоть и жили отдельно, но каждый день приезжали в дружелюбный дом, где зародилась их любовь. У Эсфирь были два десятка учеников, и они успешно работали на благо Серединного королевства. А Эберт занимался хозяйством, детьми и эта жизнь ему неожиданно понравилась.

Олег женился на Лене, и почти каждый месяц принимал роды у очередной соотечественницы. Его ученики уже обучали следующие поколения врачей. К ним в ученики приезжали люди со всего света, а после завершения обучения, открывали больницы в своих королевствах. Характер Лены с годами стал только жёстче, но это касалось только ее работы. Дома она преклонялась перед знаниями и величием мужа.

Эмма с Болдером стали самыми богатыми людьми в этом мире, но они половину богатства тратили на социальные проекты. Бесплатные больницы и школы, столовые для малоимущих, университеты, детские дома и образование людей.

Через десять лет в Серединном королевстве не осталось безграмотных людей. Все, включая крестьян умели сносно читать и писать.

Столяр Бруно женился на местной баронессе. За его мебелью стояли очереди, а фабрики он открывал уже за пределами Серединного королевства. Но часть денег он неизменно отдавал Эмме на благотворительные проекты.

Агна с Эббердом остались жить с графом Готлибом. Лабберд со временем встал во главе семейства, а его отец все свободное время проводил с детьми. По его словам это возвращало ему молодость.

Агна ввела этикет в общество и постепенно его дополняла. Также она настояла на нумерации домов и названии улиц в каждом городе, чтобы удобно было искать нужный адрес. Она родила Лабберду сына и дочь, но они носили двойную фамилию, Роканы-Бериды. Вопрос принадлежности к семействам, оставили решать им самим, когда вырастут.