Сильный толчок сзади отбросил меня вперед, и я упала в темную камеру. Огонь пронзил мои колени и ладони, когда галька на полу впилась в мою кожу. Я повернулась как раз в тот момент, когда железная дверь закрылась, и мой похититель заглянул внутрь через небольшое отверстие, вырезанное в ней.

Вскочив на ноги, я бросилась к двери и ударилась о твердую поверхность. - Выпустите меня! Пожалуйста! Выпустите меня!

- Ты никуда не уйдешь, милая девочка, — издевательски сказал темноволосый охранник.

- Моя сестра... она... Я должна ей помочь!

- Я бы сказал, что твоей сестре сейчас лучше, чем тебе. - Он издал жестокий смешок, который разжег мой гнев.

Скрежеща зубами, я ударила кулаком по двери, и яркий свет вспыхнул у меня перед лицом, а поток жара отбросил меня назад. Боль пронзила мой позвоночник, когда я упала на грязный пол, а воздух вылетел из моих легких от удара. Каждая мышца дрожала от того, что прошло через меня. Когда это медленно утихло, я перевернулась на бок, застонав.

Охранник снова хмыкнул. - Пахнет жареными апельсинами.

- Что скажешь? Высокая луна? — спросил блондин-охранник, стоявший рядом с ним.

- Да. Вечерняя смена сменит нас, и мы встретимся здесь. Сообщи Рувиму и Столюсу.

Я сосредоточилась на дыхании, пока они болтали о чем-то зловещем, что у них на уме.

- Столюс? — стонал другой охранник. - Этот ублюдок веселый, как высохшая ракушка. Я ему не доверяю. Думаю, он нас сдаст при первой же возможности.

- Дай ему немного банебери, и он с головой прыгнет с башни Дандимира, если мы ему скажем.

Оба охранника захихикали.

- Что бы я не отдал, чтобы увидеть это, — сказал тот, чьи голос я узнал как голос блондина. - Этот подозрительный ублюдок в последнее время ведет себя странно. Все время чешет руку.

- Наверное, у него мюрипокс. Может, бросим его к ней.

Оба охранника снова рассмеялись, а я поднялась в сидячее положение и глубоко вздохнула.

- Идите уже. Не знаю, сколько я еще смогу это выдержать. Мой член как будто вот-вот разломится из штанов. Умираю от нетерпения посмотреть. - Слова темноволосого подтвердили то, на что я уже испытывала ужас.

Услышав их удаляющиеся шаги, я оглядела камеру. Только мерцание факела за дверью, проникающее через маленькое окно, давало тусклый свет. Мышцы болели, горло пересохло, я ползал на четвереньках, ища оружие или, может быть, каким-то чудом, способ сбежать.

Напряжение застыло в моих конечностях, тело устало от стресса этого вечера. Сначала изгнание Алейсеи, бегство по лесу от какого-то существа, обитающего в нем. А теперь это.

Алейсея. Я даже не успела осмыслить события, произошедшие ранее. Очень реальная возможность, что Морос убил ее.

Оставь это, подсказывал мой мозг. Я не могла позволить себе сейчас об этом думать. Я должна была найти выход из камеры, пока они не вернулись.

Потом я бы нашла дорогу обратно в лес. Обратно к ней.

Даже если это означало возвращение к ничему. Я должна была узнать, жива она или мертва.

Неизвестность мучила меня, возможно, даже сильнее, чем то, что я видела, как Морос, или то, чем он стал, утащил ее, потому что тогда, как бы разрушительно это ни было, я могла бы отпустить ее. В тот момент мне было бы все равно, что ждет меня с этими людьми, потому что без моей сестры для меня ничего не имело значения.

Но я не видела, как она умерла.

И благодаря этому, пусть и небольшому, оставалась щепотка надежды. Причина.

Воля к борьбе.

В тенистом углу камеры я протянула руку и нащупала твердый каменный предмет. Улыбаясь, я взяла его и поспешила обратно к свету, чтобы посмотреть, какое оружие из него получится, но, увидев его в свете, я нахмурилась, глядя на странный черный предмет, сжатый в моей ладони.

Из его верхней части выросли две длинные щетинообразные структуры, за которыми следовали десятки волосоподобных волокон, щекотавших мою кожу. И клешни. Клешни, которые щипали тонкий слой кожи на моем пальце, предвкушая возможность укусить.

Я издала пронзительный крик и бросила предмет на пол, где он разлетелся на сотни маленьких черных насекомых, которые разбежались по поверхности.

Я вскочила на ноги и отступила к стене. Почувствовав щекотку на голени, я приподняла юбку настолько, чтобы увидеть двух насекомых, ползущих по моей ноге. Острая боль пронзила мою кожу.

Снова закричав, я ударила ногой, отбросив их, и растоптала еще десятки, направлявшихся ко мне. Хрустящие карапаксы трещали под моими ботинками, а брызги внутренностей смачивали мою обнаженную кожу.

Гораздо более крупный жук скользнул в мою сторону, щелкая клешнями. Панический вздох перехватил мое дыхание, и я растоптала его. Ярко-желтые внутренности брызнули на мою юбку, стекая по ткани.

Длинный шипящий звук эхом разнесся по камере, и все крошечные жуки скользнули к более крупному, словно втянутые в него. Их блестящие черные оболочки скомкались в кучу черной слизи.

Выдохнув тяжело и дрожаще, я уставилась на все это.

Щекочущее ощущение на руке ввергло меня в новую истерику, и я отдернула рукав, но не нашла там ничего, кроме одиночного волоса. Дрожа, я прижала руки к рукам и ногам, полностью потрясенная и взволнованная.

Из тени на свет вышли еще два больших насекомых. Одно черное, как и другое. Второе — красное с черными пятнами.

- О, боже. Пожалуйста.

Звон металла привлек мое внимание к двери, где через окно был виден темноволосый охранник, которого я видела раньше.

- Феррис будет первым. Его казнят на виселице на рассвете, — сказал он, и мое сердце забилось при щелчке замка.

Насекомые скрылись в тени, когда свет из дверного проема осветил темную камеру, и два охранника вошли внутрь. Третий остался стоять в дверном проеме.

- Затем будет Джевхер, а потом мы выпустим ее в яму.

Я не имела представления, что такое яма, но в его голосе, когда он это говорил, слышалась мучительная нотка веселья.

Четвертый охранник спотыкался рядом с ними, тот, которого я узнала в лесу, который, казалось, был против их идей.

- Ах! Похоже, кто-то все-таки передумал. - Рыжеволосый охранник похлопал его по плечу.

Тихий охранник нервно хихикнул. - Почему все удовольствие должно доставаться вам, ублюдки? - Он прочистил горло и почесал руку, которая была красной и полностью воспаленной.

Даже если он когда-то выражал несогласие, теперь, похоже, уже не было возможности его переубедить. - Пожалуйста, — взмолилась я. — Пожалуйста, помогите мне выбраться отсюда.

Охранник снова прочистил горло, отвернувшись, словно не желая смотреть на меня, и та небольшая надежда, которая у меня была, исчезла. - Успокойся, смертная шлюха.

Мужчины разразились смехом. - Кто-нибудь, принесите Столюсу ядовитую ягоду! Он пойдет за Феррисом!

- Черт возьми, я пойду, — возразил Столюс. - Она... Она отвратительная смертная! Я лучше посмотрю.

Один из мужчин усмехнулся и хлопнул его по спине, протягивая ему бутылку с тем, что, как я предполагала, было спиртным напитком. - Ну, тогда давайте начнем! Хватит терять время.

В комнату затолкнули мужчину в рваной одежде, с растрепанными волосами и диким взглядом, устремленным на меня. Его кожа была покрыта шрамами и отметинами, а на запястьях были медные кандалы. Охранники разъединили цепь между ними, но оставили кандалы на месте.

- Не волнуйтесь, он не будет использовать магию, — сказал Черноволосый, словно это было моей главной заботой в тот момент.

- Черт возьми, хотя бы вооружите бедного ублюдка. Эта сука может не отпустить его! - Один из охранников сунул нож в кобуре в карман растрепанного мужчины, и тогда я понял, насколько серьезной угрозой они меня считают.

Когда заключенный приблизился, я прижалась к стене. Я не смогла бы противостоять магии, которую охранники использовали в лесу, но я была готова на все, чтобы не дать этим ублюдкам взять над мной верх. Я заметила блеск ножа на его бедре, и он остановился, посмотрел на него, а затем на меня, злобно ухмыляясь.

- Тебе нравится этот нож, малышка? - Он вынул его из ножен, медленно вытащил и протянул мне, сжимая острый конец в ладони.

- Что ты делаешь, черт возьми? Ты хочешь умереть! Она смертная!

- А это значит, что она слаба, — сказал заключенный, не отрывая от меня своих хищных глаз.

- О, это будет интересно. - Рыжий потер руки и переступил с ноги на ногу.

Дрожа всем телом, я посмотрела на протянутое оружие, а затем на заключенного. Быстрым движением я выхватила его из его рук и подняла перед собой.

Звук смеха Рыжего заглушил громкий хохот других охранников.

- Посмотри на себя, ты дрожишь, как лепесток на ветру. Думаешь, сможешь со мной сражаться, цветочек? Никакой магии. Только кулаки и клинок.

- Готов поспорить на три квинта, что она даст тебе отпор, — сказал блондин, стоявший за Рыжим.

- Три квинта... — фыркнул Рыжий и оглянулся. - На это даже кружку медовухи не купишь!

- Медовуха Морса? Только феи пьют медовуху Морса.

Переводя взгляд с двух охранников на заключенного, который кружил вокруг меня, я ждала, будут ли они драться. Драка отвлекла бы внимание. А отвлечение внимания означало побег.

- Теперь ты называешь меня феей, да? - Охранник толкнул другого в грудь, и звон его стального нагрудника разнесся по комнате.

Второй охранник ударил локтем первого охранника по носу, отбросив его назад к стене.

Когда мужчина передо мной оглянулся на них, я взмахнула клинком, перерезав ему руку. Я проскользнула мимо него и развернулась, вставая между ним и охранниками у двери.

- Черт возьми! — прорычал он, осматривая рану. - О, ты за это заплатишь, цветочек. Какая глупость! - Рыча, он бросился на меня, и я снова ударила его ножом. Он потерял равновесие и упал на задницу, и металл зазвенел, когда кандалы ударились о бетон.

- Моя кровь? Да, она заражена. Я почти потерял зрение из-за болезни. - Я ткнула кончиком лезвия в палец, поморщившись от легкого укола, и направила нож на него.

С широко раскрытыми глазами он отскочил назад, его тело задрожало, а лоб блестел от пота.

Боится? Меня?

Меня охватило дикое чувство победы, и я подошла ближе, снова ткнув ножом. - Давай, ты, грубый свинья! — крикнула я, дразня его как сумасшедшая, но мне было все равно. Я не хотела, чтобы эта уродливая свинья меня изнасиловала. - Микробы в моей крови съедят тебя заживо!

Я была измотана и в ярости.

И мне еще предстояло справиться с охранниками.

И тут я вдруг поняла. Я не слышала, чтобы охранники издавали какие-либо звуки.

Губы заключенного искривились в хрипе, когда он поднял руки в знак сдачи. Я медленно перевела взгляд на каменную стену за его спиной, где мерцающие факелы из коридора освещали мой силуэт, постепенно поглощаемый чудовищной тенью, которая заслоняла свет.

Черная полоса пронеслась над моей головой с тихим свистом, и я с ужасом наблюдала, как огромный серебристый предмет пронзил грудь мужчины.

Ноги заключенного дрожали, рот был широко раскрыт, руки вытянуты, словно он был ошеломлен ударом. Когда стальной предмет отскочил, проливая кровь и кусочки органов на пол, я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдохнуть только быстрые, дрожащие вздохи, которые вызывали поток холодного воздуха из моего рта.

Мышцы застыли, я заставила себя оглянуться, задыхаясь от головокружения. Когда я повернулась, в дверном проеме стоял невероятно огромный скорпион, его жало было поднято вверх, он висел над мной, готовый нанести удар клешнями, достаточно большими, чтобы одним движением отрезать мне голову.

Мое тело впало в истерику, и я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Могла только смотреть на это существо в безмолвном ужасе.

Капли падали мне на лицо, и, задыхаясь от нехватки воздуха, я опустила взгляд на кровь, стекающую на мои открытые ладони.

- О, боже, - прошептала я. - О, несчастный, жалкое божество, сделай это быстро и безболезненно.

Тиканье насекомоподобных коготков по земле вернуло мое внимание к ужасающему существу, перешагивающему через двух охранников, лежащих с выпотрошенными животами по обе стороны от него.

Меня охватила тьма.

И все погрузилось в блаженную тишину.

Я посмотрела в темное зеркало, где мое отражение выглядело призрачным и жутким, несмотря на огонь лампы, освещавшей камеру Долиона. Алура, Долион и я сидели вокруг небольшого деревянного стола в центре тесного помещения, а Долион сжигал ароматную траву в черном тигле, и белый дым поднимался над зеркалом, когда он размахивал им над ним.

- Vetusza deosium invocasteus visionestaz. - Он повторил эту фразу полдюжины раз, останавливаясь только для того, чтобы выдуть белый дым над зеркалом.

Странное, тревожное ощущение закрутилось в моем желудке, и мой пульс участился, будто я нервничала. Или была неспокойна. Полагаю, это было логично.

Он призывал видение моей сестры, и возможность увидеть ее мертвой тяжело давила на мое сердце.

Дыша через нос, я оттолкнула это ощущение, но оно осталось, царапая мою грудь, как будто что-то внутри меня пыталось вырваться наружу.

- Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

- Древние боги, мы призываем ваше видение и мудрость, - прошептал женский голос в моей голове.

Я нахмурилась, сердце колотилось в груди, и я огляделась, ища, кто это сказал. Алура сидела рядом со мной, закрыв глаза, и покачивала головой. Словно привлеченная моим взглядом, она открыла глаза и быстро улыбнулась мне.

- Ты что-то мне сказала? — прошептала я так тихо, чтобы не потревожить Долиона.

На ее лице отразилось недоумение, и она покачала головой.

Что же это было? Я точно не поняла бы этих слов, произнесенных на языке, который я никогда не слышала.

Пока Долион продолжал окуривать и петь, я почувствовала, как мои руки задрожали на столе.

- Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Его голос превратился в глубокий, пугающий тон, словно он говорил из пасти чудовища. - Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz. - Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Паника сдавила мои легкие, дыхание стало неровным и прерывистым. Мой разум приказывал мне что-то сказать, чтобы он прекратил, но губы отказывались подчиняться.

Мои мышцы дернулись, сжавшись в тугой узел, и я откинула голову назад. Потолок исчез под яркой вспышкой света. Сквозь нее я могла видеть Алейсею, ее коротко стриженные волосы, порезы и царапины над ухом. Покрытую синяками бледную кожу. Огонь, горящий в камине за ее спиной. Я не могла понять, жива она или мертва, пока она не шевельнулась под одеялом, покрывавшим ее тело.

Видение исчезло, и мое тело вздрогнуло от грубого встряхивания моей руки.

- МАЭВИТ!

Я открыла глаза и увидела две фигуры, стоящие надо мной, сначала размытые, но затем они стали четкими — это были обеспокоенные лица Долиона и Аллуры.

Мой разум пытался понять происходящее, мои мысли кружились, запутывались, выходили из-под контроля. За ними были стол и стулья, на которых я сидела несколько мгновений назад. Острая боль пронзила мой череп, и я поморщилась и потеребила самую болезненную часть головы. - Что случилось? - Долион подхватил меня под руку и поднял с пола, на который я, по-видимому, упала. - Я призывал помощь богов, и вдруг твои глаза закатились, и ты упала со стула.

Встав, я снова села на свое место и заметила, что стекло на зеркале треснуло. - Ты видел что-нибудь о моей сестре?

- К сожалению, нет. Призыв прекратился, даже не начавшись.

- Ты просил о видении и мудрости древних богов. Я поняла слова. - Я потерла лоб и покачала головой, заставляя себя вспомнить детали того, что казалось сном.

Долион поднял брови. - У тебя, должно быть, впечатляющая система образования в Мортасии, раз ты знаешь примириа.

- Я никогда не изучала этот язык. Откуда он?

- Считается, что на нем говорили боги тысячи лет назад.

В висках запульсировала боль, и я прижала к ним пальцы. - Откуда я это знаю? Даже более того, откуда я знаю нькстероси, который, клянусь, является фонковяном, языком, на котором я говорю всю свою жизнь!

- Признаю, это довольно загадочно. Примириа считается одним из самых сложных языков для изучения.

Аллура добавила: - Я изучала вонковский, и ты определенно не говоришь сейчас на мертвом языке.

Я выпустила напряженный смешок. - Я начинаю задаваться вопросом, не сошла ли я с ума. Или, может быть... может быть, я так сильно ударилась головой в том лесу, что не помню этого и лежу без сознания. А это? Это просто моя голова пытается справиться с болью.

- Если это так, то у тебя определенно богатое воображение, потому что я чувствую себя вполне живым. - Долион вздохнул. - И довольно старым.

Прижав ладони к лицу, я сделала три глубоких вдоха. - Я видела свою сестру.

- Только что?

- Когда я, по-видимому, потеряла сознание и упала со стула. Я видела, как она лежала под кучей одеял. Там горел огонь.

- Она выглядела страдающей? — спросил Долион.

- Вовсе нет. - Отведя взгляд, я снова представила себе эту картину. - Она выглядела умиротворенной.

- Значит, боги все-таки поделились своим видением.

Выйдя из транса, я покачала головой и нахмурилась. - Как я могу в это верить? Ты сказал, что образ будет в зеркале, а не в моей голове.

- Боги не следуют правилам того, что должно быть, МАЭВИТ.

- Тогда это возможно? Возможно, что она жива? - Я хотела верить всем своим существом, что Алейсея каким-то образом нашла безопасное убежище.

- Если ее дух так же упрям, как твой? Я бы сказал, что да.

Закрыв глаза, я заставила свой разум принять видение, убедить себя, что то, что я только что видела, не было выдумкой. - Но я видела ее. Морос, он... Он утащил ее.

- Возможно, она сбежала. — предположи Долион, но он не видел, как это существо охотилось на Мороса и дядю Рифтина. Он не видел, с какой легкостью оно разорвало тело дяди Рифтина. Даже тогда я должна была встряхнуть голову от ужаса, от эффективности, с которой оно убивало. По какой причине оно должно было пощадить ее?

- Я не могу выразить, как сильно я хочу в это верить.

Рука сжала мое плечо, и когда я подняла глаза, я увидела, что на меня смотрит Алура. - Тогда верь в это.

* * *

Алура села рядом со мной, когда я открыла книгу с головоломками на первой странице, которую я раскрыла. Напротив нас Долион сидел и что-то записывал в кожаный дневник, а кости, которые Алура анализировала ранее, были разбросаны по столу. Она определила, что каждая из них когда-то принадлежала разным людям. Это означало, что из моей руки вылетели кости по крайней мере дюжины умерших людей, и я все еще не могла это осознать.

Он поднял один из образцов, изучил его, а затем положил обратно и снова что-то записал.

- Похоже, это история о Дэймосе и Морсане, — сказала Алура, возвращая мое внимание к книге.

Я провела пальцами по фигуркам, заставляя их снова двигаться, как и раньше. - Кто они?

- Морсана была богиней смерти. Говорили, что ее глаза были настолько поразительно серебристыми, что ни одно смертное существо не смело смотреть на нее. За исключением Дэймоса. - Ее аметистовые глаза потускнели от сосредоточенности, когда она уставилась на страницу. - Он был страшным воином древнего племени, который завоевывал земли и убивал без угрызений совести. Некоторые верили, что в нем обитал Бог Хаоса, и, как говорили, Морсана так безжалостно преследовала его, что следовала за ним в каждую битву, замаскировавшись под стаю воронов. С каждой победой ее попытки завладеть его душой увядали. И вскоре она влюбилась в храброго смертного, который не дрогнул в ее присутствии. - Она пристально посмотрела на картину, ее рука зависла над темной фигурой, поглощенной пламенем. Для нее изображения не двигались, а оставались статичными. - Он приносил ей в дар своих жертв, и его народ поклонялся некогда страшной богине. Но Магекаи, бог темной алхимии, был одержим ею. С самого начала времен. И он был в ярости из-за ее любви к смертному. Поэтому он взял дело в свои руки. Он вооружил врагов дэймоса мощной магией, которая сделала их бессмертными. Усилил их дневным светом, что сделало их непобедимыми для смертных. И так появились соласионы. И они завоевали земли, которые дэймос отвоевал для своего народа».Она перевела взгляд на женщину, окутанную серебристым сияющим светом. - К сожалению, Магекаи и его бессмертные одержали победу. Они бросили дэймоса в Сейблфайр, чтобы он горел вечно, и убили его народ. Магекаи заключил Морсану в тюрьму на долгие годы. Решив никогда не выходить замуж за продажного бога, Морсана приняла облик ворона и сбежала. Вот почему считается, что ворон переносит души умерших в Нефирию».Все еще глядя на страницу, она положила ладонь на кости на корешке книги. - Нас никогда не учили о народе корвикаи. Все эти истории были не чем иным, как баснями о богах и смертных. - Переведя внимание на меня, она улыбнулась.

- Но это не так, верно? Если ты существуешь, то они должны быть реальными.

- Они очень реальны. - Долион поднял глаза от своих исследований. - Нам есть чему поучиться у тебя, Маэвит.

Я опустилась в кресло, пытаясь все это осмыслить. - Мне кажется, что мне есть чему поучиться у самой себя.

- И ты узнаешь. - Алура улыбнулась ободряюще.

- Да, но, возможно, утром. - Долион зевнул и потянулся. - Я устал изучать кости.

- Это был долгий день путешествия, — вздохнула Алура.

На стук, раздавшийся эхом по подземелью, мы втроем подняли глаза и увидели Рикайю, стоящую скрестив руки перед камерой Долиона. - Итак... я должна показать нашей новой гостье ее комнату. - Ее взгляд упал на Алуру, как будто она оценивала ее. - Это, наверное, ты.

- Я с удовольствием переночую здесь, если...

- Извините. Здесь только две камеры с кроватями. Если вы займете одну из остальных, вам придется спать на бетонном полу. - Теплота, которую Рикайя проявила ко мне, когда я только прибыла, исчезла, и я нахмурилась, гадая, что же в этой женщине ей так не нравится.

- Хорошо. Я пожелаю вам обоим спокойной ночи. - Алура кивнула и встала из-за стола, грациозно направляясь к Рикайе, которая смотрела на нее словно та сделала что-то, что ее обидело.

Рикайя повернулась ко мне. - И тебе. Полагаю, ты захочешь еще раз принять ванну и переодеться.

- Бассейн и губка подойдут. Может быть, и смена одежды. Думаю, Зевандер захочет, чтобы я вернула ему его тунику.

Ее губы изогнулись в ухмылке. - Он не просил меня забрать ее у тебя.

- В таком случае, только губка и бассейн.

- Хорошо. - С этими словами они обе направились по коридору.

Пока я ждала, пока Рикайя принесет мне таз и губку, я открыла книгу-головоломку на следующем механизме — коробке, похожей на часы, с различными символами. Пробежав глазами по каждому из них, я повернула книгу и остановилась на одном, который я видела раньше — колючем глифе, из которого из моей руки выстрелили кости. Нахмурившись, я присмотрелась к нему повнимательнее и на краю часов заметила три волнистые линии, которые Рикайя научила меня использовать для аериза.

Глифы. Символы были глифами.

Я повернула верхнюю часть коробки, пока она не защелкнулась, и обнаружила, что каждый глиф на верхушке каким-то образом совпадал с глифами на боковой стороне, хотя они не были одинаковыми символами. Они также совпадали с тем, что выглядело как разные фазы каждой луны, вырезанные на внешнем крае верхушки, чуть дальше циферблата.

Вопрос был в том, как каждый глиф на верхней части соотносился с глифами на боковой части?

Я бы спросила Долиона, но уже слышала его храп через стену.

Мое внимание привлекло крошечное отверстие в центре циферблата. Перелистав страницу назад, я вытащила рычаг, которым открывала книгу, и вставила один его конец в маленькое отверстие. Другой конец торчал, как рукоятка, и когда я повернула его, внутри что-то зазвенело. Я повернула его еще раз, и зазвенело снова — прекрасная мелодия с невероятно богатой гармонией арфы. Поворачивая и поворачивая, я продолжала мелодию, пока она не прекратилась и коробка не щелкнула громче, чем раньше. Я посмотрела на расположение глифов. Корешок выстроился в линию со скорпионом. аериз в огне. Две половинки лун соединились в верхней и нижней частях циферблата, образовав одну полную луну. Я легко подняла крышку коробки. Внутри лежала черная роза, совершенно неповрежденная, словно ее только что сорвали. Я вынула ее из коробки, обратив внимание на красивые металлические серебряные края вдоль каждого лепестка. Осмотрев цветок, я перевернула страницу, чтобы прочитать следующую часть истории.

Та, что, по-видимому, была Морсаной, как она появилась на первой странице книги-головоломки, стояла над младенцем, лежащим в колыбели, держа в руках розу, похожую на ту, которую я держала в руках в тот момент. Когда я провела пальцами по странице, сцена ожила. Морсана положила розу на грудь младенца, и вокруг колыбели собрались вороны.

Еще одно прикосновение пальца открыло слова под сценой. Из смерти мы воскресли. Родилось новое поколение.

Я вспомнила разговор со старой ведьмой, когда она сказала мне, что это она нашла меня. Что она не видела, кто оставил меня там. Может, это она оставила розу? Что это значило?

Я снова перевернула страницу и увидела еще одну загадку. Круглый объект с различными линиями и колышком в центре. Под ним, казалось, был какой-то лабиринт из глубоких борозд, но я была слишком уставшая, чтобы разгадать его, и с вздохом отложила книгу. От предыдущих тренировок и изучения костей у меня кружилась голова.

Звезды за окном привлекли мое внимание, когда я свернулась калачиком в одеяле. Как и в предыдущие ночи, мои мысли обратились к Алейсее. Я вспомнила видение, которое видела днем, когда она лежала спокойно и живая рядом с теплым камином. Кто-то нашел ее и приютил? Я не могла представить, кто в Фоксглавее мог бы сделать такое после ее изгнания.

Кроме одной.

Ведьма-старуха.

Она была единственной, кого не беспокоили слухи или предполагаемое зло, которое олицетворяла моя сестра. Да, я молилась, чтобы она нашла Алейсею и чтобы моя сестра была в безопасности с ней.

Глаза наполнились слезами.

Что-то шевельнулось в поле моего зрения, и я вскочила.

В поле зрения появились длинные, тонкие ноги.

Паук, которого я видела накануне вечером, прямо перед моей камерой, снаружи.

Мой пульс участился, сердце забилось сильнее, и я снова стала искать что-нибудь, чем можно было бы в него бросить. Если я не ошибалась, паук казался больше, чем в прошлый раз, и тогда я подумала, что, возможно, мне просто показалось.

Он не приближался, словно не мог по какой-то причине.

- Кыш! — я отмахнулся от него, не осмеливаясь слезть с кровати.

С его мохнатой спины свисал какой-то предмет, который он длинной тощей ногой положил на каменный пол по другую сторону решетки. Нахмурившись, я наклонилась вперед, пытаясь разглядеть, что он там положил.

Паук скользнул в сторону, скрывшись из виду, и я поднялась на ноги, не отрывая глаз от предмета, который он оставил. Судя по блестящей поверхности, это было зеркало.

Не видя паука, я осторожно подошла к двери камеры, оглядываясь по сторонам. Когда я открыла дверь, которую, похоже, никто не запер, в животе закрутилась нить напряжения, и я стала искать проклятого паука.

Когда я подняла зеркало с пола, мое отражение уставилось на меня, а когда я опустила его, я заметила блеск чего-то еще впереди. Я осторожно пошла к этому, внимательно следя за малейшим движением.

Когда я проходила мимо, храп Долиона эхом разносился по стенам его камеры, и я продолжала идти к темному концу коридора. Пока не наткнулась на второй предмет. Ключ.

Вдали вспыхнул светильник, сначала напугав меня. Но мое внимание привлек еще один предмет.

На полу.

Замок и цепь.

Я посмотрела на ключ в своей руке, а затем снова на дверь. Паука, которого я видела, по-прежнему не было видно. Логическая часть моего мозга подсказывала мне оставить все как есть и вернуться в свою камеру, потому что ничего хорошего из погони за огромными пауками никогда не выходило. В детстве я однажды преследовала тарантула на опушке леса и в итоге была укушена, что оставило довольно большой след на моей ноге.

Однако нелогичная и безумно любопытная половина моего мозга хотела знать, что было заперто. Конечно, Долион и я не должны были спать рядом с чем-то, что могло бы нам навредить. Вполне возможно, что это были просто пауки.

Эта мысль заставила меня содрогнуться.

Сомневаясь в своем здравомыслии, я на цыпочках подошла ближе, и тяжесть моего решения открыть дверь заставила мои руки задрожать, когда я вставила ключ в замок. С щелчком замок открылся, и я ослабила цепь, удерживающую дверь закрытой. Каждая мышца дрожала, когда я подняла дверь со скрипом старого дерева и ржавых петель. Схватив светильник со стены, я поднесла его к открытой двери, чтобы заглянуть внутрь. Там была только тьма и лестница, исчезающая в тени.

Я перенесла светильник на другую сторону двери, и свет осветил ужасающе огромную паутину, занимавшую всю стену.

Громкий звук отвлек мое внимание от отверстия. - МАЭВИТ! Что ты делаешь! - В конце коридора, прямо за дверью моей камеры, стояла Рикайя, глядя на разбитую фарфоровую посуду с широко раскрытыми от страха глазами. - Уходи оттуда! Сейчас же!

Сила обхватила меня за талию и потянула через отверстие. При ударе по позвоночнику пронзила боль, а за глазами мелькнули острые вспышки света, которые слились в взрыв мучительной боли в затылке. Дверь над головой захлопнулась.

На гравийной подушке рядом со мной горел подсвечник, и я вздрогнула, переворачиваясь на живот. Над головой я слышала, как Рикайя и Долион стучат в дверь.

- Бранимир! — приглушенный крик Рикайи проник через барьер, и я потянулась к подсвечнику, поднимая его в воздух.

В темном углу что-то шевельнулось. То немногое, что я смогла разглядеть, говорило мне, что это не паук, хотя я чувствовала, как глаза следят за каждым моим движением из всех углов этого маленького пространства. Гнилостный запах тлена и плесени ударил мне в нос, и я закашлялась и задыхалась, сглатывая кислоту в горле. Я поднялась на колени, размахивая горящим факелом вперед-назад.

- Эй?

В ответ раздался глубокий, гортанный рык, и тогда я поняла, что совершила серьезную ошибку, открыв эту дверь.

Я медленно отступила к лестнице, но щекотание на задней части икры заставило меня остановиться, и я медленно повернула голову.

Над мной возвышались самые большие клыки, которые я когда-либо видела, а над ними сотни глазков следили за мной.

Я вскрикнула и на четвереньках бросилась прочь, уронив подсвечник. - Кто-нибудь, помогите!

- Маэвит! — в голосе Долиона слышалась паника.

- Тихо, — прозвучал глубокий, хриплый голос сзади.

Я повернулась к углу, где только что видела движение. - Там кто-то есть?

- Они не любят криков, — ответил голос.

Я не осмелилась оглянуться на гигантское чудовище, преграждавшее мне путь к спасению. - К-к-кто ты?

- Пой. Это их успокоит.

Петь? Он что, сошел с ума? Как, черт возьми, я могу петь в такой ситуации? «Я… я не знаю, смогу ли. Я… дрожу.

- Я не позволю им тебя тронуть. - Хотя его голос был хриплым и пугающим, в нем чувствовалась искренность.

- Хо-хо-хорошо. - Я сделала длинный, дрожащий вдох и выдохнула так же дрожаще. Не думай о пауках.

Закрыв глаза, я представила себе свою сестру и ночи, когда она просила меня спеть ей. Я представила себе звезды и свою кровать, и все то, что приносило мне утешение. Сначала я напевала, чтобы понять, смогу ли я выдать хоть одну ноту, когда горло сжато, а мышцы напряжены. К счастью, мое тело не подвело меня, и я спела песню, которую знала лучше всего. Ту, которая напоминала мне о том, как я смотрела, как скорбит мой отец.

Я была так поглощена песней и воспоминаниями, которые крутились в моей голове, что не заметила приближающуюся фигуру.

Пока не открыла глаза.

Передо мной притаилось чудовищное существо с кожей, похожей на кору дерева и покрытой черными линиями вен, с двумя черными бездушными глазами, которые смотрели на меня. Из его головы торчали кривые рога, а губы были отодвинуты, обнажая острые зубы.

Я вскрикнула и отскочила назад. Страх внутри меня сжимал желудок и грудь, парализуя меня, пока чудовище приближалось.

Ратхавор из ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА!

- Пожалуйста. Пой, — сказал он, поднося к губам костлявый палец, напоминавший мне ветку дерева.

Каждая клетка моего тела дрожала и подпрыгивала, охваченная страхом, сжимавшим мои легкие. Моя нижняя губа дрожала от желания плакать, но я сдержалась и кивнула. Потому что я была в ловушке и не хотела, чтобы с меня содрали кожу. Закрыв глаза, я заставила себя перенестись в другое место. Куда угодно, только не сюда.

Что-то поцарапало мои бедра, и я открыла глаза, чтобы увидеть человекоподобное существо, которое лежало головой на моих коленях, а его худое, бледное тело было скручено в комок.

Я едва могла дышать, глядя на него. Ждала момента, когда он сорвется и поднимет меня на своих костлявых руках, а потом сорвет с меня кожу.

Но он этого не сделал.

Вместо этого он просто лежал на моих ногах, и я почувствовала, как капля влаги скользнула по моей голени.

Слезы. Его слезы. Он плакал, пока я пела ему.

Мой пульс замедлился. Мое дыхание успокоилось.

Он больше не казался мне страшным.

В тот момент он напомнил мне ребенка. Грустного и отчаявшегося ребенка, который жаждал контакта.

Пока я пела, я опустила руку к его лицу, задержавшись на мгновение. Я нежно погладила его по плечу, и он вздрогнул, но не пошевелился. Я продолжала петь, положив руку на него, и почувствовала, как он задрожал от рыданий. В моих глазах навернулись слезы. Мое сердце сжалось и разбилось от жалости к этому бедному, беспомощному существу, которое, казалось, не хотело ничего, кроме нежного прикосновения.

Я больше не боялась.

Я была в ярости на того, кто причинил ему боль.

Дорога в Костелвик казалась длиннее, чем обычно, и, ведя Обсидиана по улицам деревни, Зевандер заметил, что начались приготовления к церемонии совершеннолетия принцессы. Фиолетовые и серебряные ленты, соответствующие гербу Сагаэрина. Знамена и огни, развешенные между зданиями. Торговые повозки, переполненные товарами, выстроились вдоль дороги, ведущей к замку.

Пройдя через ворота, Зевандер оказался в суматохе стражников и слуг, спешащих поскорее подготовиться к приезду многочисленных гостей, которые должны были прибыть со всех концов Эфирии в течение следующих нескольких дней.

Он направился в зал для совещаний короля, где застал Сагарина, шагающего взад-вперед с напряженно сжатыми плечами.

- Вы звали меня, Ваше Величество, — сказал Зевандер, направляясь к длинному конференц-столу.

- Да, да. - Он махнул рукой своему виночерпию, который поспешил наполнить два кубка. - Пожалуйста, присядьте, — сказал он, и Зевандер сел на ближайший стул.

- Слышится ропот недовольства. - Потирая руки, Сагаерин продолжал ходить взад-вперед, выглядя более взволнованным, чем когда-либо. - Народ настаивает, чтобы Дорджан провел инициацию» («Инициус») «Инициус знаменовала начало торжеств и благословений для турнира, на который съезжались сильнейшие соперники со всей Эфирии, сражавшиеся за честь завоевать сердце принцессы. Все крупные церемонии обычно начинались с формальности, которая включала в себя зажигание вращающегося колеса. - Они боятся, что его отсутствие в последние несколько лет свидетельствует о слабости монархии. - Что мы что-то скрываем. - Он сделал паузу, чтобы поднять свой кубок с вином, пролив его по пути к рту. - Если я пошлю его, он будет на виду у всей публики! Чертова ходячая мишень!

- Вы просите меня сопровождать его.

Он с силой опустил кубок, и вино брызнуло на стол. - Я прошу тебя защищать его жизнь, словно свою собственную, или, если это не будет сделано, под угрозой окажутся жизни всех! - Глубоко вздохнув, с лицом красным, как свекла, он опустил взгляд. - Я вне себя от этой ерунды. - Он похлопал Зевандера по плечу. - Я доверяю тебе. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, но, черт возьми, Кастеро! - Почему эти проклятые люди не могут довольствоваться благословением своего короля! Почему они настаивают на том, чтобы подвергнуть жизнь Дорджана опасности!

Он сделал еще один глоток вина, протянул кубок управляющему, а затем кивнул в сторону Зевандера. - Выпей. Я не люблю пить в одиночестве.

Неохотно Зевандер поднял кубок, снял маску и сделал глоток. Хотя он не испытывал отвращения к вину, оно определенно не было его любимым напитком. - Когда начнется церемония?

- На закате. И я ценю твое своевременное прибытие, Зевандер. Ты, как всегда, самый надежный и верный подданный.

Верность здесь не при чем. Зевандер просто ценил время, проведенное вдали от замка, отвлечение от королевских мелочей, вместо того, чтобы следить за каждым движением девушки. Будь он там в этот момент, он, вероятно, был бы чрезмерно занят ее взаимодействием с Равезио. Тем не менее, он кивком ответил на комплимент короля.

- Я сразу же прикажу осмотреть и подготовить карету Дорджана.

- Я сам ее осмотрю.

- Я действительно благодарен тебе. - Еще раз нервно похлопав Зевандера по плечу, он залпом выпил вино.

Зевандер допил свое, а король послал своего виночерпия за каретой, затем поднялся на ноги и вышел из покоев. Он спустился к входу в замок, где его ждала карета, и трое лакеев тщательно осматривали каждый ее сантиметр. Зевандер присоединился к ним, ища любые следы взлома, будь то взрывчатка фрагор или проклятый камень малустоун, спрятанные где-нибудь в кузове.

После тщательного осмотра он ничего не нашел.

Оттуда он направился в оружейную, чтобы найти доспехи, которые позволили бы ему смешаться с другими стражниками. Хотя он ненавидел громоздкий вес доспехов, которые замедляли и ограничивали его движения, они скрывали его личность и позволяли ему оставаться в непосредственной близости от принца. Полностью одевшись в доспехи, он вернулся в карету.

Принц Дорджан подошел к нему, одетый в тонкий шелк пурпурного и серебряного цветов и начищенные кожаные туфли. - Я понимаю, что, по словам моего отца, вы должны сопроводить меня к моей гибели. - Принц поправил манжету и улыбнулся.

- Странно, я был под впечатлением, что сопровождаю вас к ближайшему утесу, чтобы вы могли попрактиковаться в прыжках с высоты.

Принц усмехнулся и подождал, пока кучер открыл ему дверь. - Честно говоря, Зевандер, ты единственный, кому я позволяю так со мной разговаривать. И только потому, что боюсь, что ты можешь обратить меня в пыль, если захочешь.

- Избиение — это для громил. - Зевандер поднялся в карету и сел напротив принца. - Яд гораздо элегантнее. -

- Совершенно верно. К счастью, насколько я понимаю, твоя алхимия — полная чушь. - Это замечание вызвало легкую улыбку на лице Зевандера, хотя его мысли по-прежнему были заняты раздражающими заботами о смертной красавице.

Дверь захлопнулась, и карета тронулась.

Сумерки окутали деревню, и праздничные огни, развешенные над головой, светились в угасающем свете. Через окно кареты Зевандер наблюдал, как пожилой деревенский житель поднялся по деревянной лестнице и, ударив кремнем, зажег первую лампу. Пламя перекинулось на вторую и третью лампы, освещая все лампы на своем пути. Деревня оживилась, когда луна поднялась в небо, и толпа собралась вокруг платформы, установленной на площади Хемлок.

Арена, где вскоре должны были начаться бои, стояла вдали, а каменные колонны ее входа были украшены цветами и светом, а также пурпурными и серебряными знаменами с гербом и родословной короля.

Карета остановилась рядом с местом, где собралась императорская гвардия, и они защищали принца, когда он поднимался по лестнице к центру платформы, на которой стояло изысканное колесо из серебряной филиграни.

Дорджан встал перед аудиторией и поклонился. - Дорогие мои люди, — начал он. — В эту ночь, когда луны почти соединились, мы чествуем мою сестру тремя ночами турниров и празднеств.

Зевандер оглядел толпу со своего места рядом с принцем, не упуская ни одного человека в толпе, в поисках каких-либо признаков враждебности. Императорская гвардия выстроилась по периметру платформы, а вторая линия образовала барьер между принцем и толпой. Сам по себе этот жест подразумевал недоверие, но король не жалел ни средств, ни мер, чтобы обеспечить безопасность своего сына.

Еще раз окинув взглядом толпу, Зевандер заметил в задних рядах мужчину, чье лицо почти полностью скрывал капюшон плаща. Тот поднял арбалет и направил его прямо на принца.

- Дорджан! Уходи! — крикнул Зевандер, и принц вздрогнул, отскочив в сторону.

Стук стрелы пронзил деревянную раму колеса всего в сантиметре от лица принца Дорджана.

Зевандер бросился вперед, прикрывая принца. Он вытащил из ножен свой меч Венетокс, глазами ища исчезнувшего человека.

Вибрация деревянной платформы привлекла его внимание к сырой, бледно-розовой массе, дрожащей там. Свиной жир. Знак жадности.

Возгласы из дальних рядов толпы переросли в гневные скандирования, и, прислушавшись, Зевандер смог разобрать невероятное имя, которое повторяли все.

- Кадаврос жив! Кадаврос жив! Король умрет! Король умрет!

Группа деревенских жителей в капюшонах бросилась вперед, выхватив оружие, и атаковала передний ряд имперской гвардии.

- Уведите принца в карету! — крикнул Зевандер людям у лестницы, и они собрались вокруг Дорджана, когда тот спускался с платформы. Пылающая стрела попала в колесо, зажигая трут, который привел его в движение.

Скандирование стало громче.

Один из крестьян проскользнул мимо охранника и бросился к принцу, размахивая цепом над головой.

Зевандер спрыгнул с платформы и нанес мощный удар ногой в грудь, от которого бледный, худощавый мужчина отлетел назад.

Ниливир.

Большая толпа бросилась на охранников, заставив их отступить и окружить карету. Охранники принца оказались в значительном меньшинстве по сравнению с остальными горожанами, которые, однако, были бессильны.

Один из охранников поддерживал ореол, защиту, которая сдерживала восставших деревенских жителей, а два других охранника использовали аериз, чтобы не дать тем, кто бросился вперед, прорвать ее. Зевандер залез в карету за принцем, раздраженный громоздким весом своего одеяния. - Назад в замок! Сейчас же! — приказал он, и карета рванулась вперед.

Охранник последовал за ним, и они пробрались по улицам Костелвика. Резко остановившись, Зевандер выглянул из окна и увидел, что их путь преграждает еще одна толпа деревенских жителей.

- Черт возьми! — пробормотал он и вышел из кареты.

Свиное сало разбрызгалось по мостовой, толпа сначала держалась на расстоянии, пока один из них не прыгнул вперед, бросая в карету коричневые комки, которые, как предположил Зевандер, были свиным дерьмом. Они приблизились к ним, скандируя и окружая их с факелами и оружием.

Разочарованный и потерявший терпение, Зевандер вызвал своего скорпиона на ладонь и посадил его на мостовую. Существо выросло и развернулось, и толпа ахнула, когда оно возвысилось над ними, щелкая клешнями. Некоторые закричали и разбежались. Один смелый ублюдок осмелился поднять меч и броситься на них, но прежде чем Зевандер успел взмахнуть рукой и отрубить ему голову, скорпион первым нанес удар своим металлическим жалом и разрезал нападающего пополам.

Сельские жители отступили, когда скорпион повел карету по дороге к замку, пока они не отступили полностью, и он отозвал свою магию.

Вернувшись в карету, он сел напротив Дорджана, который смотрел в окно, качая головой.

- Это дело рук моего отца. - Сжав челюсти, он тяжело дышал носом, его гнев был очевиден по красному румянцу на лице. - Он морит их голодом, а потом ожидает, что они будут кланяться? Какая логика в этом?

Зевандер не мог с ним поспорить. Его всегда отталкивала жадность короля. Богатые получали столь необходиный вивикантем, а бедные увядали, их родословные умирали, как замерзшая лоза.

В глазах Дорджана навернулись слезы. - Они ненавидят меня так же, как ненавидят его.

- Они не знают, что ты не такой, как твой отец.

- Я ненавижу его за это. - Слезы текли по его щекам. - Я ненавижу его.

Зевандер молчал, пока карета остановилась у ворот, и охранники, ожидавшие его возвращения, сопроводили принца в замок. Король Сагаерин стоял на лестнице у входа, и когда он протянул руку к сыну, Дорджан оттолкнул его руку и продолжил идти.

Когда Зевандер подошел к нему, на лбу короля отразилось смятение. - Нападение со стороны моего собственного народа. - Он покачал головой. - Как я могу исправить это? Как я могу исправить эту беду?

- Я не советник. Но жест милосердие кажется разумным.

- Вивикантем.

- Они голодают. Они слабы. Они злы.

- У меня хватит только на один лунный цикл, а с церемонией становления Кализы мне понадобятся мои запасы. - Конечно, для его богатых гостей. Он поморщился. - Унижение. Последнее, что мне сейчас нужно, — это восстание. Боги, что подумают соласионы, когда увидят, что я даже не могу пройти по улицам своего собственного города!

То, что его единственной заботой было унижение, которое он испытывал, подорвало то немногое уважение, которое Зевандер испытывал к этому человеку.

- Я благодарю тебя за то, что ты был рядом. Снова. - Из кармана он вытащил мешок с монетами и флакон с жидким вивикантем, что было как пощечина, даже если Зевандер об этом подумал. - Ты можешь остаться на ночь. Эйдолон — довольно долгий путь так поздно ночью.

- Я справлюсь. - Не говоря ни слова, он направился к оружейной, чтобы снять душный и исключительно неудобный защитный костюм. Освободившись от него, он направился к внешнему двору и свистнул Обсидиану. Будучи настороженным и осторожным, он проехал через ворота обратно на улицы Костелвика. Без принца и доспехов, которые идентифицировали его как имперского гвардейца, он прошел незамеченным. В деревне царила праздничная атмосфера, люди пили, ели и пели. За исключением брызг крови на мостовой, ничего не указывало на то, что они когда-либо вели себя неподобающе.

Зевандер продолжил путь, миновав центр деревни и выйдя на окраину, где он прибыл в таверну «Черная соль.

Спустившись с лошади, он вошел в небольшую тихую гостиницу, где на верхнем этаже были комнаты, если он захотел бы остаться на ночь. В задней части таверны сидел знакомый человек, старый кузнец, который уже ушел на пенсию после всей своей жизни, посвященной работе. Сгорбившись над кружкой эля, он не удосужился поднять глаза, когда Зевандер подошел, пока Леталиш не встал рядом с ним.

Старик с седеющими рыжими волосами и серебряным глазом, который заменил его естественный глаз, выбитый горячим куском металла, фыркнул. - Ну, посмотрите, кого принес ветер.

Зевандер снял ремень и сел за столик. Не прошло и минуты, как на стол поставили два кружка, а барменша, которая их поставила, ушла.

Освин положил мускулистую руку на спинку кабинки и наклонил голову. - Что вывело тебя из твоей гробницы-замка?

- Инициус.

Он поднял брови. - А, ты был там, да? Неплохое зрелище.

- Я слышал, как они скандировали имя Кадавроса. - Зевандер поднял кружку, снял маску и сделал глоток.

- В Лачуге ходят слухи, что Кадаврос вернется. Ниливиры верят, что он избавит их от их жалкой жизни.

- Как же?

Освин сделал еще один длинный глоток эля и вытер рот тыльной стороной ладони. - Дав им силу Сейблфайра.

Нахмурившись, Зевандер утопил свои мысли в очередном глотке. - Сейблфайр опасен. Он вызывает ужасные уродства.

- У тех, кто обладает магией. Ниливиры не обладают магией. Они также не могут ее контролировать, так что это все равно не сулит ничего хорошего. Не тогда, когда есть маги, которые знают, как владеть пламенем. А Кадаврос был худшим из них. - Освин был бы жив в те годы, когда Кадаврос представлял угрозу для короны.

- Есть идеи, кто стоит за восстанием?

- Я думал, что это Безумный Маг, но, насколько я понимаю, его усмирили, как хромого пса.

Не совсем так, но Зевандер не стал его поправлять. - И когда, по их мнению, он должен вернуться?

— Думаю, они сами не знают. — Покачав головой, он опрокинул кружку и сделал большой глоток. — Костелвик катится в ад. Между восстанием и убийством сексели.

Зевандер моргнул, услышав эту ошеломляющую новость. — Было еще одно убийство?

— Сегодня вечером, да.

- Что случилось?

Освин пожал плечами и покачал головой. - Не знаю подробностей. Знаю только, что в борделях стали очень скупы на время. В эти дни можно получить не больше, чем быстрый трах. - Он указал на себя. - Мужественному жеребцу, как я, нужно целый час. Может, даже два.

Зевандер фыркнул, и, отвернувшись, заметил бледного, худенького парня, прячущегося под соседним столом. Пока сидящий там мужчина флиртовал с барменшей, парнишка протянул костлявую руку за край стола и высыпал кристаллический порошок в кружку мужчины. Когда парень вылез, он и Зевандер встретились взглядами.

Гаврош.

Нахмурившись, Зевандер бросил монету за пиво и, быстро попрощавшись с Освином, последовал за парнем, который выбежал из таверны.

- Эй! — крикнул ему Зевандер. - Гаврош! - Когда паренек не стал останавливаться, он добавил: - Так ты обращаешься с теми, кто спасает твою тощую шкуру?

Мальчик замедлил шаг и фыркнул, позволяя Зевандеру догнать его.

- Что это за порошок?

Гаврош оглянулся на таверну и снова на Зевандера. - Ветреница.

Ветреница? Его давали бедным старым ублюдкам, которые больше не могли нормально испытывать эрекцию. Мощный афродизиак, который вызывал у мужчин определенные побуждения.

- Что ты делаешь с Ветреницей?

- Приношу деньги мадам Лазарин.

Зевандер скрестил руки. - Ты все еще живешь в борделе?

Парень кивнул. - Я ухаживаю за постельным бельем и привлекаю клиентов, а она позволяет мне жить в подвале.

- Неужели? - Громкий шум позади заставил Зевандера обернуться.

Мужчина, который флиртовал с барменшей, вывалился наружу, прижимая ладонь к паху, и быстро направился к своей лошади, привязанной у входа. Вскочив на животного, он помчался в сторону «Хижины.

Зевандер фыркнул. - Ты что-нибудь знаешь о сексели, которую убили ранее? Как она могла умереть?

Гаврош пожал плечами. - Думаю, фламмапул. Мадам Лазарин очень расстроена из-за этого.

- Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, Гаврош. - Леталиш расстегнул сумку на бедре и вытащил флакон с вивикантемом, который ему только что дал король. Когда он поднес его к Гаврошу, глаза парней расширились. - Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. В таверне и борделе. Если услышишь что-нибудь о сексели и о том, кто может им вредить, никому не говори, кроме меня. Сможешь?

Мальчик взволнованно кивнул, протянув длинные худые пальцы к флакону, который Зевандер резко отдернул.

— Ты же знаешь, что нельзя принимать все сразу, да?

— Знаю. Одна капля.

— Одна капля, — повторил Зевандер, протягивая ему флакон. — Не нужно, чтобы ты присоединился к карнификанам.

Дрожащими руками парни открыли флакон и капнули каплю питательного вещества себе на язык. Закрыв глаза, он улыбнулся и задрожал. — Оно покалывает. Красный цвет в его глазах заблестел и померк, превратившись в розовый. К концу недели, если бы он принял всю ампулу, они, возможно, вернулись бы к своему естественному виду. К сожалению, магия его рода исчезла навсегда. Чтобы восстановить свою силу, потребовались бы столетия постоянного потребления, и, к несчастью для Гавроша, он, вероятно, никогда больше не получит доступ к чистому вивикантему. К тому же он вряд ли проживет так долго. Хотя продолжительность жизни детей-спиндинг была намного больше, чем у людей, она была далеко не такой большой, как у здорового маг-мансера, который мог прожить почти тысячу лет. По крайней мере, это заставляло их снова чувствовать себя энергичными и целостными.

- Ты что-нибудь знаешь о Кадавросе?

Мальчик пожал плечами. - Некоторые люди называют его богом. Говорят, что он должен вернуться.

— Есть идеи, кто это распространяет?

Он покачал головой, сунув флакон в карман брюк, которые сидели на нем лучше, чем предыдущие. — Я слышу только разговоры о черном пламени. О том, как оно должно спасти ниливир и восстановить нашу силу.

Зевандер фыркнул. — Поверь мне, парень. Сейблфайр никого не спасет. Он похлопал парня по плечу. - Передай мадам Лазарин мои наилучшие пожелания.

Свежевымытый, я взяла теплую кружку чая, которую Магда принесла в мою комнату – травяной настой, который она хотела, чтобы я попробовала, после того как я рассказала ей о своих проблемах со сном. С кружкой в руке я пошла к толстой двери из красного дерева, украшенной резьбой в виде драконов и богато декорированными петлями, которая вела на каменный балкон, выходящий из замка. Прохладный воздух заставил меня плотнее закутаться в тяжелый халат, который я нашла в шкафу. Он был сделан из черного бархата, с изысканной вышивкой в виде темно-красных роз и отделкой из черного меха, и я была уверена, что он согреет меня.

Мерцающие факелы, которые, казалось, давали свет сами по себе, отбрасывали тени на балюстраду. Я заглянула за край, под которым обнаружила горгулий и гротескных существ, сидящих на выступающих уступах, а за ними — головокружительную высоту до земли, едва видимую сквозь густой туман. Две луны светили высоко в небе, их серповидные формы были обращены друг к другу и освещали темные силуэты далеких гор.

Я задалась вопросом, что делает Алейсея в этот момент, если предположить, что мое видение было правдивым и она все еще жива. Я должна была в это верить, потому что вера в что-либо другое уничтожила бы меня.

Группа крошечных светящихся точек порхала в воздухе вокруг меня, и я протянула ладонь, позволяя одной из них приземлиться на нее. В тот момент, когда он коснулся моей ладони, глифы на моей руке засияли серебристым светом. Насекомое напомнило мне маленьких светлячков, которых я видела в Пожирающем лесу, с его длинным грудным отделом и человекоподобным лицом, которое улыбнулось мне, прежде чем снова взлететь.

- Говорят, что поймать одного из них — к удаче.

Услышав глубокий голос, я обернулась и увидела Зевандера, стоящего на балконе рядом с моим. Он смотрел вверх, наблюдая, как стайка светлячков танцует в его сторону.

- Что это?

- Селестриоз. Некоторые верят, что в них заключена сущность богов. - Он протянул ладонь, позволяя одному из них приземлиться на ней. - В детстве я кормил ими своих домашних скорпионов.

Ужаснувшись от этого зрелища, я покачала головой. - Зачем ты это делал?

- Селестриозы известны тем, что вторгаются в гнезда птиц Ноксида. Некоторые считают их вредителями, но эти птицы безвредны. Однако селестриозы нападают на мать и ее птенцов, пожирая их заживо.

Он перевернул ладонь, позволяя насекомому ползти по ней. - Я однажды наблюдал за ними. Когда ей угрожает опасность, птица-мать поет своим птенцам песню, чтобы успокоить их. Она называется Le’Susszia. Песня смерти. - Он поднял ладонь, и насекомое взлетело, а рой еще мгновение танцевал вокруг него, прежде чем улететь в ночь. - Скорпион — единственный известный хищник, который может противостоять их ядовитому укусу.

- Они кусаются?

- Да, — сказал он, глядя вслед светящемуся облаку, которое исчезало вдали. - Большинство умирает от яда. Они инстинктивно обнаруживают враждебность и нападают. Поэтому успешная поимка одного из них считается удачей.

- И они не обнаружили враждебности, когда позволили вам скормить их своим скорпионам?

Его губы дрогнули в улыбке. - Полагаю, мои намерения всегда были неясны. - Каким-то образом казалось уместным, что даже в детстве он был загадкой.

- Я бы никогда не догадалась, что нечто столь прекрасное и очаровательное может быть столь ужасным.

- Я редко доверяю очаровательным вещам. - Он бросил на меня мимолетный взгляд и отпил из чашки. - Особенно в то, что так прекрасно.

- Я склонна думать, что такой человек, как вы, редко доверяет чему-либо. Или кому-либо, если на то пошло. - Я сделала глоток теплого успокаивающего чая, глядя на него через край кружки. Как мрачно и соблазнительно он выглядел в своей черной тунике и кожаных штанах.

- И все же ты стоишь на балконе недалеко от того места, где я сплю. -

- Да, учитывая, насколько я опасна, было, наверное, глупо давать мне эту комнату. Я могу быть достаточно амбициозной, чтобы однажды ночью перепрыгнуть на ваш балкон и приставить нож к вашему горлу, пока вы спите. - Нотка юмора в моем голосе исчезла, когда я заглянула за край балкона на наклонный двор, расположенный на расстоянии сорока метров или более под нами.

Ни за что.

Он отвернулся, но я успела заметить ямочку на его щеке. - Может, мне стоит запереть дверь. Не хочу, чтобы ты подумала, что я хочу проверить твои навыки слежки.

- Я тоже не хочу, чтобы ты подумал, что мой визит не был смертельно опасным. - Я спрятала улыбку за кружкой и сделала еще один глоток чая.

- Осторожнее, — сказал он, глядя на темный пейзаж. — Я считаю угрозы моей жизни приглашением.

Я усмехнулась. - Для чего? Для мести?

Приподняв бровь, он поставил стакан и, без предупреждения, вскочил на балюстраду, удерживая равновесие на каменном ограждении с удивительной ловкостью, учитывая его размеры.

Задыхаясь, я наклонилась вперед, чуть не уронив кружку. - Что ты делаешь?

Воздух вырвался из меня, когда он прыгнул на мой балкон, перелетев через опасную пропасть, которая, несомненно, раздавила бы его, если бы он сделал один неверный шаг. Он приземлился без единого звука, и в каждом его движении была такая смертельная тишина, что я задалась вопросом, видели ли или слышали ли его жертвы, когда он приближался.

Если они смотрели в глаза дьяволу, прежде чем он забрал их души, или же мир погрузился в темноту без всякого объяснения. Ни звука, ни предупреждения.

Не сводя с меня глаз, он спустился с перил и, приближаясь ко мне, я отступила на шаг.

Еще на шаг. Потом еще. Стена за моей спиной давила на позвоночник, а он приближался и вытащил нож из кобуры на бедре. - Как я уже сказал, я считаю угрозы моей жизни приглашением. - Широкая сторона лезвия поцарапала ткань моего халата, когда он осторожно провел им по моему напряженному животу. - Ты должна быть осторожнее с ними, — предупредил он своим богатым баритоном.

Моя спина напряглась от осознания того, что между нами находится клинок, а брызги чая на моей руке предупредили меня о дрожи в моем теле. Но не от страха. Я знала, что он не причинит мне вреда.

Необъяснимое волнение пронзило меня, а его глаза, восхитительно интенсивные, казались очарованными моими губами. Слишком прикованными, чтобы я могла ошибиться в его мыслях в тот момент. Неоспоримое желание поглотить их.

Он взял у меня кружку, поставил ее на перила рядом с нами, а затем поместил клинок в мою ладонь, обхватив мою руку рукоятью. Кончиком пальца он откинул волосы с моих плеч, и его теплое дыхание, пахнущее тлеющими специями и карамелью, коснулось моей кожи, когда он наклонил голову к моей шее.

Мои бедра сжались, и я задыхалась от неровного дыхания. Я слишком хорошо понимала, что под его смертоносным очарованием и гипнотическим взглядом скрывался опытный и умный хищник. И хотя инстинкт заставлял меня крепче сжимать клинок, моя кожа покрылась мурашками, отчаянно жаждущими одного прикосновения его губ.

Вместо этого он прошептал: - Если ты решишь осуществить свою угрозу, я оставлю дверь балкона незапертой.

Когда он отстранился от меня, между нами возникла ледяная тишина, и с самодовольной ухмылкой он повернулся к двери.

Мои мышцы продолжали дрожать, пока я смотрела на витиеватый кинжал в своей ладони, рукоять которого имела форму хвоста скорпиона.

Как бы я ни пыталась это отрицать, этот мужчина очаровал меня. Его завораживающая, вызывающая натура пробудила во мне темную и похотливую жажду, которую было невозможно подавить.

Как-то так пролетели одиннадцать дней.

Я проводила большую часть времени, изучая кости и свитки с Долионом и Аллорой, готовя ужин с Магдой, обучая Рикайю искусству уивер — навыку, к которому у нее не хватало терпения. А в те редкие дни, когда Зевандер не был вызван в какое-то неизвестное место, о котором он никогда не рассказывал, я тренировалась с ним. По вечерам он брал меня с собой в подземелье, чтобы покормить и спеть Бранимиру. Несколько раз к нам присоединялась Рикайя, и мы вдвоем пели глупые песенки, а Зевандер наблюдал за нами из тени. Однако по мере того, как я все лучше знакомилась с его семьей, он, казалось, становился все более сдержанным. Я несколько раз ловила его взгляд, устремленный на меня. Длинные, бесстыдные взгляды, которые пробуждали воспоминания о том дне в его кабинете. Однако эти взгляды ни к чему не привели.

Другие Леталиш, которые, как я узнала, тоже жили на территории Эйдолона, в основном держались отдельно. Я лишь изредка мельком видела одного из них по имени Казимир, а с Торрином так и не познакомилась.

От Рикайи я узнала, что он давно влюблен в нее и, по-видимому, склонен убить любого, кто хотя бы косо посмотрит на нее.

С вздохом скуки я открыла книгу с головоломками, которую мне дал Долион.

Так случилось, что в тот день Зевандер был вызван по делам, и я решила скоротать время, разгадывая лабиринт, который до сих пор не смогла решить. По крайней мере, это помогало успокоить мою тревогу, то беспокойное чувство в животе, которое мучило меня всякий раз, когда я думала о сестре и возвращении в Вонковью. Хотя Алейсея оставалась в центре моих мыслей, перспектива увидеть ее снова казалась маловероятной. Безнадежной.

Долион попытался найти ее во второй раз, но попытка не принесла никаких результатов. Ничего, кроме вопросительного знака, который висел надо мной. Преследовал меня день за днем.

Когда в дверь моей спальни постучали, я отложила книгу с головоломками и прошла по комнате. В дверном проеме стояла Алура с двумя кружками дымящегося чая, одну из которых она протянула мне. - Подумала, что тебе захочется чего-нибудь теплого выпить.

За последние несколько дней температура понизилась, и хотя я не проводила много времени вне дома, я чувствовала это в стенах замка, через камни и трещины, из-за чего по вечерам я сидела ближе к камину.

- Спасибо, — сказала я с улыбкой, и она взглянула мимо меня.

- Ты все еще работаешь над последней головоломкой?

Я улыбнулась и кивнула.

Аллура и я провели над ней пару часов накануне, и я думаю, что ей это понравилось даже больше, чем мне. - Хочешь помочь?

Подняв брови, она кивнула, и я отошла в сторону, пропуская ее в комнату. - Я немного подумала об этом вчера вечером. Ты уже научилась проецировать сознание?

- Нет.

- Иди сюда. Я покажу тебе, как это работает.

- Это еще один глиф?

- Нет, нет. Это использует силу, которую ты уже приобрела. - Она поставила кружку с чаем на тумбочку и села на кровать напротив того места, где я сидела несколько минут назад. Когда я устроилась напротив нее, она положила руку на головоломку и закрыла глаза. Щелкнув языком, она на мгновение замерла, затем слегка сдвинула руку и снова щелкнула языком. Вздохнув, она покачала головой. - Ну, я не вижу.

- Что ты пытаешься увидеть?

- Изображение на другой стороне. Колышки в центре, кажется, следуют определенному узору. Если бы мы могли визуализировать изображение, мы бы знали, куда перемещать колышки. Учитывая сложность канавок, я предполагаю, что они образуют что-то. Я вижу только черноту, но попробуй ты. - Она взяла мою руку и осторожно положила ее на верхнюю часть головоломки. - Теперь щелкни языком.

- Какое отношение мой язык имеет к моей руке?

- Щелканье создает слабый звук, который отражается от окружающих предметов. Как эхолокация. Если ты сосредоточишься на звуке, действительно сосредоточишься, он должен проецировать изображение на твою руку. Сила глифов затем передаст это изображение твоему разуму.

- Звучит чрезвычайно сложно.

Она усмехнулась. - Это не так, обещаю. Обязательно закрой глаза.

Закрыв глаза, я щелкнула языком, как она.

Но вокруг по-прежнему была только тьма.

Я попробовала еще раз, но в голове по-прежнему ничего не появилось. Пожав плечами, я открыла глаза. - Наверное, это не работает и у меня.

- Попробуй еще раз. На этот раз сосредоточь вибрации только кончиками пальцев.

Я снова закрыла глаза, и когда щелкнула языком, как и раньше, в голове появилось яркое изображение. - О! Я что-то увидела!

Взволнованная, я перевернулась на кровати и слегка поправила положение руки, чтобы в следующий раз изображение было четче. Я снова щелкнула языком, и на этот раз изображение задержалось в моей голове. Ярче. Четче.

- Это... дерево? Огромное дерево с извитыми ветвями и старой корой.

- Хорошо. Задержи это изображение в уме. Не дай ему ускользнуть. И попробуй проследить его.

Используя ту же руку, которую я положила на головоломку, я повернула диск верхней головоломки, как делала это десятки раз раньше, и продвинула его по пазу нижнего лабиринта, начиная с верхушки дерева. На этот раз что-то щелкнуло, и, воодушевленная успехом, я снова повернула диск, переместив колышек вниз, в другой паз. Еще один щелчок. Еще один поворот диска, еще одно скольжение колышка, еще один щелчок.

Я повторяла один и тот же узор, проходя по каждой ветке, пока не прошла мимо того, что казалось комом в нижней части дерева, прямо перед корнями.

Что-то щелкнуло о мою ладонь, и я открыла глаза и увидела, что верхняя часть циферблата открылась.

- Ты сделала это! Он открылся! - Алура тихо и неистово зааплодировала.

Штифт в центре служил чем-то вроде дверной ручки, которую я потянула, чтобы открыть изображение, вырезанное на дереве. Дерево, которое я видела в своем воображении, — только резьба была более запоминающейся, с лицом женщины, вырезанным на коре, и ветвями, похожими на руки, протянутые над ней.

- Гримсвуд. - Возбуждение в голосе Алуры, которое было еще несколько мгновений назад, улетучилось. - Это проклятое дерево, которое лежит на дне Круссурийского рва. Лес мертвых. Говорят, в этом дереве живет душа могущественной жрицы.

- Круссурийский ров. Долион сказал мне, что именно туда отправляли на смерть корвикаев.

Сжав губы, она кивнула. - Он мне тоже так сказал.

Чем дольше я смотрела на лицо женщины в коре, тем сильнее мне хотелось освободить ее.

- Ей больно, — сказала я, проводя пальцем по рельефным линиям, похожим на шероховатую кору.

- Похоже, да.

Я подняла вырезанное изображение и обнаружила под ним небольшое углубление, в котором лежал изящный серебряный свисток.

Я поднял его к свету, чтобы рассмотреть великолепные филигранные узоры, выгравированные на металле. Перевернув страницу, я не нашла ни истории, ни объяснения, для чего он предназначен. Только еще одну загадку, которую нужно было разгадать.

Плоский конец составлял мундштук, на который я на мгновение уставилась, прежде чем посмотреть на Аллору, которая кивнула, подталкивая меня попробовать. Я поместила мундштук между губами и сильно дунула. Ни одного звука не раздалось.

Нахмурившись, я изучила свисток и, подумав, что он, возможно, сломан, снова подула в него.

Все равно ничего.

- Ну, похоже, он сломан, что бы он ни был...

До моих ушей донесся отдаленный гул, похожий на раскаты грома. В поле моего зрения мелькнул свет, и я повернулась к окну, где к замку приближалась неясная черная масса.

Мой взгляд встретился со взглядом Алоры, и выражение недоумения на ее лице отражало то, что я чувствовала в тот момент.

Я медленно поднялась с кровати и подошла к окну, наблюдая, как черная масса приближается. Все ближе и ближе.

- Оно летит к нам, но что это? — спросила Алора сзади.

Я покачала головой, наблюдая, как огромная тень пролетела над двором внизу.

Грохот стал громче. Все громче и громче.

Объект не остановился, он приблизился к окну, как будто собирался разбить стекло. Мы с Алорой вздрогнули, когда черная толпа обрушилась на нас. Сотни воронов за окном, их крылья бились о стекло, когти царапали поверхность. Еще одна огромная тень пронеслась над головой, и все вороны взлетели в небо, где они зависли, уступая место чему-то огромному, что прижалось к стене замка.

Я дрожащим голосом вдохнула и наклонилась вперед, глядя через одно из остроконечных окон. Огромный пернатый дракон, чьи когти царапали камни стены замка, прыгал по балкону.

- Боги. - В голосе Аллоры слышалось благоговение, когда она медленно и осторожно подкралась к окну. - Это то, что я думаю?

Я изучила серебристые глаза, которые были мне слишком знакомы. - Райвокс? - Поспешно направляясь к балконной двери, я на мгновение запуталась с рычагом, мои руки дрожали.

- Маэвит, подожди! Мы не можем... А если он опасен?

- Я его знаю. - Я распахнула дверь и вышла на балкон, где он сидел на балюстраде, его массивное тело занимало всю арку каменного проёма. Его рост был не менее восьми метров, а одни только его когти были длиной с половину моего тела.

В изумлении я вгляделась в его размеры. Это был Райвокс? Должно быть, да. Даже если всё остальное казалось другим, я узнала эти крошечные полумесячные отметины на его теле. - Как... Как ты... так вырос? И как ты меня нашел? - Едва я задала вопрос, как посмотрела на свисток в своих руках и снова на него. Его когти скользнули по камню, оставив длинные белые царапины. За его спиной птицы ныряли и летали, привлекая внимание огненных драконов, которые бродили под моим балконом. Злобные на вид звери, которых я видела, как Зевандер гладил.

Райвокс подпрыгнул к стене замка, по которой он поднялся, прежде чем взлететь. Паря перед моим балконом, его крылья, должно быть, простирались не менее чем на двадцать футов в каждую сторону. Его огромный размер вызвал у меня холодный прилив адреналина, а столкновение возбуждения и страха сдавило мне грудь.

- Я сплю? — спросила Алора, подходя ко мне. - Я что, ударилась головой?

- Нет. Это не сон. - Я сунула свисток в карман платья и улыбнулась, облегченно увидев его. - Он настоящий.

- За всю свою жизнь я ни разу не видела ни одного. Говорят, они мифические, как единороги.

Меня испугало неприятное стучание в дверь моей спальни, и я на мгновение отвлеклась в эту сторону. Когда я снова посмотрела назад, Райвокса уже не было. Я наклонилась над перилами балкона, ища его в небе.

- Маэвит! Не делай этого!

Кто-то схватил меня и оттащил от окна, и моя спина ударилась о каменный пол балкона. Боль пронзила мою шею, и я поморщилась.

- Ты с ума сошла? А ты! — Рикайя гневно посмотрела на Аллору, указывая пальцем на лицо другой женщины. - Ты просто стоишь и смотришь, как она это делает.

- Прошу прощения. - Хотя Аллора и была вежлива, в ее голосе слышалась резкость.

- Я не собиралась прыгать. Я видела, как что-то пролетело над замком.

Рикайя заглянула за балкон, хотя там уже ничего не было видно. - Что это было?

- Просто птица. - Хотя я хотела сказать ей правду, даже Алора сомневалась, был ли Райвокс реальным существом. Существом, которое она называла мифическим, как единороги.

Покачав головой, Рикайя отошла от перил. - Все это из-за птицы?

- Это была необычайно большая птица.

- Да, ладно. Я пойду, — сказала Алора. - Спасибо, что выпила со мной чаю, Маэвит. Позже сегодня днем мы встретимся, чтобы поговорить об истории. - Она улыбнулась и подмигнула.

- Конечно, — сказала я, кивая, когда она уходила с балкона.

Рикайя снова повернулась ко мне. - Ты пила с ней чай?

- Да. Она помогала мне с головоломкой.

- И вы вместе решали головоломку. Вы друзья?

- Я... полагаю. Мы хорошо относимся друг к другу. Что именно составляет дружбу?

- Неважно. Бери свой плащ. Быстрее.

- Почему?

Она вздохнула, подбежала к шкафу, распахнула его двери и сдернула с вешалки мой черный плащ. - Нет времени на вопросы, — сказала она, бросая мне одежду. - Или на любые мысли, которые крутятся в твоей голове. А теперь пойдем. - Она дернула меня за руку, потащила к двери, остановилась, чтобы посмотреть вниз по коридору, а затем потянула меня к лестнице.

- Куда мы идем? — прошептала я.

- Увидишь. Это сюрприз.

Пройдя по коридорам и лестницам, мы наконец прибыли в подземелья, и Рикайя затащила меня в камеру, где я когда-то спала.

На ее губах появилась озорная улыбка, когда она остановилась перед стеной. - Мы отправляемся в небольшое приключение.

- Приключение? - Смущенная, я наблюдала, как она проводит указательным пальцем по стене, рисуя вертикальную линию. Когда линия засияла ярким синим светом, я широко раскрыла глаза и заглянула в щель, за которой, казалось, был открытый воздух. - Как это возможно?

Она просунула руку в светящуюся щель в стене, и я во второй раз раскрыла рот от удивления. - Это называется кливинг.

- Так вы перемещаетесь из одного места в другое?

Она фыркнула. - Так я перемещаюсь из одного места в другое, когда мой тираничный брат следит за каждым моим шагом. К счастью, не все могут это делать, Зевандер — один из них. Это как подворачивать язык. Кто-то может, кто-то нет.

Пока она говорила, я молча закрутила языком во рту. - А как же Долион?

- Он в библиотеке. Несомненно, что… вторгшийся Казимир вернулся сюда и пошел его искать после того, как покинула твою комнату, так что я уверена, что он занят. - Очевидно, она испытывала неприязнь к Алоре. - Все, что они делают, — это изучают эти кости. Часами.

- Алура — не плохой человек.

- Нет. Она ученый. - Рикайя скрестила руки, оттянув верхнюю губу. - Высокомерная, если хочешь знать мое мнение.

- Ну, я не спрашивала.

- Хорошо. Ты бы предпочла сидеть над кучами костей, восхищаясь их историей и делая заметки часами, днями напролет?

Узко прищурив глаза, я сдержала улыбку. - Похоже, ты наблюдала за ними очень долго. Ты шпионила?

- Конечно, нет. - Она отмахнулась рукой. - Я нахожу эту женщину совершенно невыносимой. - Учитывая тот факт, что Рикайя не могла смотреть на меня, когда говорила это, я ей не поверила. На самом деле, я бы поспорила, что она довольно сильно любит эту женщину.

- А как же твой брат? Он будет в ярости. Долион сказал, что кто-то сейчас активно меня ищет. Отправляться в приключение кажется неразумным.

- Ах да, я почти забыла. Нам нужно что-то сделать с твоим запахом.

- Что? - Я подняла руку и слегка понюхала ее, почувствовав запах мыла, которым я пользовалась. - Я только что приняла ванну.

- Да, но с таким запахом все в Нкстеросе будут знать, что ты смертная. - Из-под плаща она достала маленький флакон с фиолетовой жидкостью и открыла пробку. Когда она вылила жидкость мне на голову, я инстинктивно вздрогнула, ожидая, что она стечет по моему лицу, но вместо этого она испарилась, превратившись в туман, который опустился вокруг меня. - Так лучше.

Я снова понюхала себя, но не почувствовала никакой разницы. - Что лучше?

- Ты больше не пахнешь апельсинами, которые все хотят съесть. И поверь мне, в Эфирии есть те, кто съел бы тебя. Например, оргаты.

- Оргаты?

- Большие чудовища, похожие на огров. К счастью, они держатся в южной части континента. Хотя известно, что они нападали на одну или две деревни.

- Так, если я не пахну апельсинами, то чем я пахну?

Она пожала плечами. - Свиным дерьмом.

Выпучив глаза, я снова понюхала себя. - Ты серьезно?

- Поверь мне, так лучше. Еще одна деталь, прежде чем мы отправимся. - Она подняла руку, приложила ладонь к моему лицу, и лучистое тепло согрело мои щеки. Стало еще жарче.

- Ай! - Я отступила, прощупывая лицо, чтобы убедиться, что на нем не осталось следов ожогов. Но мой нос не был похож на мой нос. Он был больше, круглее и грубее. Мое лицо тоже стало шероховатым, и когда я подняла прядь волос, они оказались не черными, а серыми. Задыхаясь, я посмотрела на нее, и когда она опустила ладонь с моего лица, я увидела совершенно другого человека — женщину с темно-коричневыми волосами, уложенными на макушке, и карими глазами. Ее нос был тоньше, а лицо худее, чем раньше. Она была настолько не похожа на Рикайю, что я невольно рассмеялась.

Она тоже рассмеялась.

Мы обе разразились истерическим смехом, показывая друг на друга пальцами.

- Что ты сделала? — спросила я, снова впадая в приступ смеха.

- Я не могу... Я смеюсь... слишком сильно! - Ее ответ заставил меня задыхаться от неприятных приступов смеха, и я упала на кровать.

Что заставило нас смеяться еще больше.

Мы обе, наверное, выглядели и звучали совершенно по-детски.

Но было приятно смеяться.

Услышав отдаленные шаги и голос Долиона, Рикайя потянула меня за собой в светящийся шов, и в следующий миг мы стояли в переулке на мокрой брусчатке, и мой иностранный нос забила подавляющая вонь канализации.

- Не говори моему брату, что я знаю, как это делать. Он отрубит мне голову и, скорее всего, руки.

Я огляделась на высокие каменные здания по обе стороны от нас и на мрачное сумеречное небо над ними, обещавшее скорую темноту. - Где мы? — спросила я, и в моем голосе слышалось изумление.

- Костелвик. Главная улица. - Она потянула меня за руку. - Пойдем. В этом переулке ужасно пахнет.

- Это переулок или запах свиного навоза? — спросила я, не найдя в этом ничего смешного.

- И то, и другое. - Она сжала губы, явно пытаясь сдержать смех.

Мы вышли из узкого прохода на оживленную улицу, где ездили элегантные черные кареты, украшенные красивым черным филигранным орнаментом и гораздо более роскошные, чем в Фоксглаве. Женщины, мужчины и дети всех форм, цветов кожи и возрастов заполняли оживленные тротуары. У некоторых были длинные заостренные уши, у других — округлые. Некоторые носили плащи и длинные платья, другие — шифоновые брюки и корсетные топы, словно холод их не беспокоил.

В толпе я заметила Элвиниры, хотя у некоторых кожа была призрачно белой, а у других — синяя.

Вдоль дороги стояли тележки, переполненные фруктами, овощами и цветами.

Каменные мосты пересекали туманные каналы, освещенные мерцающим светом факелов, которые рассеяны по густому туману. Вдали, возвышаясь над городом, стоял величественный замок с дюжиной заостренных шпилей и башен.

- Как красиво, — сказала я, впитывая в себя все детали, которые могли уловить мои глаза.

- Если тебе это кажется красивым, ты должна увидеть Винтертайд. - Она кивнула головой, чтобы я следовала за ней, и повела меня по мощеной улице к ряду маленьких лавок. - Это место, где выросла моя мать, в нижней части Веспирии. Потрясающая заснеженная деревня с горами, кристальными лесами и восхитительными калифонцами.

- Калифонс?

- Маленькие водоносные слои в снегу, расположенные над активными вейнами, на глубине сотен футов под поверхностью. Мы с Зевандером любили играть в них, когда были маленькими.

- Я как-то не могу представить твоего брата беззаботным ребенком.

- Я не думаю, что он когда-либо был полностью беззаботным. Просто менее строгим. Но давай больше не будем о нем говорить. Я злюсь на него.

Прислонившись к краю здания, сидели два маленьких ребенка — мальчик и девочка, которая выглядела немного моложе его, — в поношенной одежде, с лицами, покрытыми грязью. Они сидели, сжимаясвои длинные худые руки на груди, и дрожали. На земле перед ними лежала жестяная чашка с одной монетой. Бездомные. Судя по их бледным, худым телам, они давно не ели, и я пожалела, что у меня нет хлеба или бульона, чтобы им предложить.

Я расстегнула плащ и подошла к детям, стараясь не напугать их.

Поднимая одежду в знак предложения, я молча попросила разрешения укрыть их ею, на что они оба кивнули. Тяжелый бархатный плащ поглотил их маленькие тела, и я укутала их им, вызвав улыбку у маленькой девочки, которая спрятала лицо в ткани. Мне было больно видеть их в таком состоянии, особенно когда мимо них проходили так много людей в роскошной одежде, свидетельствующей о богатстве. Не имея больше ничего, что я могла бы им предложить, я поднялась на ноги и подошла к Рикайе, которая ждала меня в нескольких шагах впереди.

- Спиндинги, — сказала она, кивая в их сторону. - Их семьи не могут себе позволить вивикантем, поэтому у них нет магии. Без силы они живут в бедности.

- Сила определяет богатство? - Я покраснела от этого глупого вопроса. Сила всегда была равнознатна богатству. Я знала это не понаслышке, наблюдая, как губернатор правит Фоксглавом из своего роскошного поместья.

- К сожалению, да. И чем полезнее твои навыки, тем больше богатства ты приобретаешь.

- Это ужасно. Тогда у них вообще нет шансов.

- Нет. Не с жадной элитой, которая растрачивает вивикантем. Ты и мой брат, похоже, питаете слабость к спиндингам. Недавно он пощадил одного из них. - Она резко остановилась и ударила себя по лицу, и это странное поведение застало меня врасплох. - Черт. Я только что сказала, что не хочу о нем говорить, а сама все равно говорю.

- Почему ты злишься на него?

- Ты знаешь, что принцесса празднует свое Становление, а он ничего не сказал об этом? Ни слова! Я сама узнала, что он планировал пойти без меня.

- Что такое Становление?

- Это грубое празднование женственности. - Она продолжала, ведя меня по дороге, ближе к магазинам. - Ужасно для принцессы, честно говоря.

- Почему?

- Ну, от нее ожидают, что она отдает свою девственность.

- На глазах у всех?

Этот вопрос был скорее шуткой, и я был потрясена, когда она ответила: - Ну, в некотором роде, да. Обычно это происходит в частной комнате. В замке это будет спальня короля.

- Спальня?

- Комната, куда он приводит своих любовниц, отдельно от королевских покоев. Поскольку Королева недавно скончалась, король еще не занял ее место, так сказать, поэтому там не происходит ничего скандального.

- Это ужасно. Почему кто-то захочет это праздновать?

- Потому что не праздновать это — плохая примета для нее. Король не хочет делать ничего, что могло бы негативно повлиять на его власть. Однако мы с тобой можем найти чем заняться, пока это будет происходить. - Сначала я не до конца поняла ее слова.

- Мы с тобой? Что ты имеешь в виду?

- Мы пойдем. Это будет самое большое торжество во всем Нюкстеросе. Там будут все.

- Да, и поэтому это очень плохая идея.

- Посмотри вокруг, Маэвит. Ни один человек даже глазом на тебя не посмотрел. Ты даже не похожа на себя. - Схватив меня за запястье, она потащила меня к одной из витрин, где я увидела свое отражение в окне. Я выглядела именно так, как представляла себе, когда ощупывала свое лицо в замке Эйдолон. Седые волосы. Бульбообразный нос и морщины, которые делали меня примерно шестидесятилетней.

Не веря своим глазам, я потрогала свои щеки, нос и повернулась к Рикайе. - Чье это лицо? — прошептала я.

- Ты же знаешь, что я могу читать мысли, да?

- Ага, — нетерпеливо ответила я.

- Ну, я эмпат. Я также извлекаю эмоции, и благодаря этому у меня есть небольшая коллекция лиц.

- Это реальные люди?

- Да. Но боюсь, что это не надолго, так что нам нужно поторопиться. - Все еще держа меня за руку, она поспешила по улице, мимо различных магазинов — пекарен, цветочных лавок, часовщиков и аптеки. Наконец мы подошли к магазину одежды, и она затащила меня через дверь.

Вдоль стен стояли вешалки с элегантными платьями. Я никогда не бывала в таком месте, где можно было выбрать платье по своему вкусу. В Фоксглаве портнихи принимали наши приказы и поставляли по четыре-пять одинаковых платьев за раз. Достаточно, чтобы хватило на год или два.

- Какой цвет тебе нравится? — спросила она, просматривая платья

- Я действительно не думаю, что мне стоит идти на это мероприятие. У меня просто плохое предчувствие.

Вздохнув, она закатила глаза и повернулась ко мне. - Что самое захватывающее ты делала в своей жизни?

- Переход. Приезд сюда.

- Тебе нужно наслаждаться жизнью. - Она сняла с вешалки длинное золотое платье и подняла его, чтобы я могла его рассмотреть. - Оно потрясающее.

- Не золотое.

- Красное? Зеленое? Желтое? Синий?

- Твой брат был исключительно гостеприимный, и я просто чувствую, что должна...

- Перестань. Он держал тебя в подземелье.

- Вероятно, в самом роскошном подземелье, которое я когда-либо видела, — возразила я.

- Неважно. Ты ему ничего не должна. Эйдолон тоже принадлежит мне.

- Женщины здесь могут владеть собственностью? Без замужества?

- Да. Конечно. - Она выглядела оскорбленной, словно этот вопрос был самым нелепым, который она когда-либо слышала. - Многие замки принадлежат женщинам. Неприлично богатым женщинам. На самом деле, ты сейчас носишь лицо одной из них. - Так что воплоти ее, или кто-то заподозрит неладное. - Она кивнула головой в сторону женщины в передней части магазина, которая стояла, наклонившись над прилавком, и писала пером.Мне это все еще казалось безрассудным, но было ясно, что Рикайя не намеревалась отпускать меня отсюда без платья. Кроме того, церемония означала бы уход из Эйдолона. Уход из Эйдолона мог бы дать мне шанс. Для побега? В тот момент это казалось безответственным, но, с другой стороны, я не хотела сдаваться в отношении своей сестры.

- Черное, — сказала я.

- Что?

- Я надену черное. - Я перебрала платья и вытащила одно. Красивое черное жаккардовое платье с длинными драпированными рукавами.

- А я надену красное, — сказала она, поднимая другое платье.

От вешалок с платьями Рикайя побежала к ювелирным изделиям, выставленным в стеклянных витринах, и попросила продавца достать красивое колье с луной и звездами, которое лежало на груди, как небо, полное созвездий.

Я пробежала глазами варианты, и мой взгляд упал на длинную черную цепочку со скорпионом. - Я бы хотела эту, — сказала я, и женщина достала ее из витрины и протянула мне. На прикрепленной бирке было написано «триста кельциг. - Наклонившись к Рикайе, я прошептала: - Как мы будем платить?

- Как знатные, — ответила она, ведя меня к женщине у входа в магазин. - Я бы хотела, чтобы оба платья были добавлены к моему счету.

Женщина широко раскрыла глаза, подняла взгляд и поспешила взять платья из наших рук. - О, да, леди Гвис. - Она повернулась ко мне и слегка кивнула. - Прошу прощения, леди Фествуин, я не видела, что у вас была назначена встреча с нами сегодня вечером.

- Мне нужно срочно. Вы знаете, - Становление. - Я нервно хихикнула.

- О, конечно. Мы были очень заняты. - Она сунула оба платья в длинные пакеты и передала их нам, а затем положила украшения в коробки.

- Вам нужна примерка платья?

- Э-э, нет, — ответила за меня Рикайя. - У нас есть личная швея.

- Очень хорошо.

Что-то шевельнулось в поле моего зрения, и я посмотрела вниз и увидела, что концы моих волос начали чернеть.

Я повернулась к Рикайе и понизила голос: - Нам нужно торопиться.

Рикайя прочистила горло. - Буду признательна, если вы быстро упакуете их, дорогая.

- Конечно, конечно. Записать вас на следующий прием, пока вы здесь?

- Нет, спасибо.

- Хорошо, тогда. - Она передала нам еще одну маленькую сумку с украшениями, и мы обе поспешили к выходу. На выходе мы прошли мимо женщины, которая была удивительно похожа на Рикайю.

Рикайя подняла взгляд на женщину, которая смотрела на нее, нахмурившись. Словно по сигналу, мы обе выбежали из магазина на улицу, к переулку, где мы впервые встретились. К тому времени, когда мы добежали до середины переулка, мы обе снова истерически смеялись.

Однако, когда смех утих, я вздохнула. - Мне плохо.

- Не стоит. Леди Гивет носит вивикантем как драгоценности, в то время как спиндингы и ниливиры голодают. Она специально носит это ожерелье везде, куда бы ни пошла, и это меня бесит.

- Драгоценности? - Я вспомнила, как Зевандер говорил мне, что вивикантем необходим Рикайе. - Почему?

- Потому что они могут. Никогда не проявляй к ним сострадания. Им плевать на всех, кроме себя.

- Тогда зачем смешиваться с ними на этом празднике?

- Потому что мы можем. - Она провела линию на стене здания, которая, как и раньше, засветилась ярким синим цветом.

- Ты думаешь, это будет хорошей идеей на церемонии становления? Меня чуть не узнали.

- Не беспокойся об этом на церемонии. Все носят маски. - Она прошла через светящийся шов, и я последовала за ней, но вместо того, чтобы вернуться в подземелье, мы оказались на туманном участке возвышающегося двора с гниющим травой и чудовищным черным каменным замком вдали. Слишком далеко.

- О, нет, — сказала Рикайя рядом со мной.

- Беги. - Она бросилась к замку, и, сглотнув панику, я схватила сумку с платьем и побежала за ней. Подъем в гору заставил мои легкие гореть, а бедра ослабли от усталости.

Сбоку от меня раздался странный, гортанный рык, и я обернулась и увидела трех черных чешуйчатых существ с шипами вдоль позвоночника, бегущих к нам на четвереньках, с длинными хвостами, хлещущими позади них.

Это были те самые огненные драконы, которых я видела с балкона. Инстинкт подсказывал мне бросить платье, но я не сделала этого. Я сжала проклятую вещь в руках и побежала как сумасшедшая.

- Быстрее, МАЭВИТ! — крикнула Рыкайя, оглядываясь через плечо и задыхаясь. - Если они… поймают нас… они… съедят нас!

Съедят нас? Я не знала, что, по моему представлению, они сделают, если поймают нас, но съесть нас, по какой-то причине, мне в голову не приходило. - Ты не можешь... взорвать их... чем-нибудь? - Воздух в моих легких убывал, чем быстрее мы бежали в гору, тем сильнее была жгучая боль, сдавливающая мои ребра.

- У меня... нет такой... магии!

Я эмпат!

Один из дрэйков выскочил перед ней, и она с криком резко остановилась. Я врезалась в нее сзади, чуть не сбив с ног, а два других догнали нас, бродя и шагая, словно ожидая приказа от более крупного зверя, чтобы броситься вперед и полакомиться. Длинные черные когти пронзали землю при каждом шаге, а шипы на их спинах торчали прямо вверх.

- Мы слишком далеко от замка, чтобы позвать Зевандера. - Голос Рикайи дрожал от страха, но что-то не давало мне поверить, что этот момент — конец. Отрицание. Невежество.

Я не могла понять, что, черт возьми, сдерживало мою истерику.

Я повернулась, стоя спина к спине с Рикаей, и наблюдала за двумя зверями, которые приближались. - Ты можешь расколоть?

- Мне нужна поверхность, чтобы рассечь. Я не могу просто рассечь воздух.

- Так что же нам делать?

- Я не знаю! Со мной такого никогда не было.

- Никогда?

- Ну, нет. Но, честно говоря, я обычно не отвечаю на удары. Зевандер обычно приходит и забирает меня.

Звери, высокие как карета, нависали над нами, как гигантские ящерицы с черными чешуйками. Голодные ящеры, я уверена.

- Они приближаются, так что нам нужно что-то делать. - Я едва могла говорить, так сильно сжала челюсти от напряжения.

- Если ты... Если ты продемонстрируешь доминирование, они отступят. Но ты должна бросить вызов альфе. - Она зарычала на одного из них, который подошел слишком близко, и тот отступил, рыча на нее. Но они все еще бродили вокруг, обнажив острые зубы и обрызганные слюной. - Прости, Маэвит. Прости, что втянула тебя в это. В буквальном смысле.

- Ты играешь со мной, Рикайя? Потому что если да, то это совсем не смешно.

- Как я могу играть с этим! Я научилась кливингу именно из-за этих ужасных зверей!

Более крупный из них рванулся вперед и зарычал, и хотя желание закричать и съежиться от страха сотрясало меня до глубины души, я сглотнула страх, глаза затуманились от слез. Мои мышцы ослабели, воздух стал тяжелым и удушливым от ужаса.

- Это было так глупо. - Рикайя ударила себя по голове. - Глупо!

Дрэйк наклонил голову и отступил на шаг, словно растерялся.

- Ударь себя, — прошептала я ей. - Сильно. И добавь еще один за меня.

Я зарычала на зверя и ударила себя по лицу. Сильно. От удара в глаза навернулись слезы, но мне было все равно. Этот поступок, казалось, сбил их с толку. Я ударила еще раз и оскалила зубы.

Дрэйки рычали и шагали, все еще сжимая круг вокруг нас.

- Это не работает! - Паника в ее голосе не помогала моему учащенному пульсу.

Один из них снова бросился на меня, и я схватила Рикайю за руку. Тяжесть ситуации наконец давила на меня, когда мы оставались спина к спине, кружась, чтобы держать зверей перед собой все время.

- Как Зевандер не дает себя съесть? — спросила я, глядя на слюну, стекающую из пасти зверя, который пристально наблюдал за мной.

- Он их дрессировал. Они следуют его командам.

Как дрессированные собаки. Дрессированные. Мне пришла в голову идея.

Я вытащила свисток из кармана. Не то чтобы я когда-то эффективно дрессировала с его помощью, но на всякий случай, поскольку в прошлый раз он сработал, я сильно дунула в него.

Рикайя отвернулась. - Что ты делаешь?

- Зову своего маленького питомца.

Сверху донесся отдаленный эхо рева, и мы с Рикайей замерли.

- Что это было? — спросила она, ее руки дрожали в моих.

Даже дрэйки, казалось, были любопытны, они продолжали бродить, время от времени поднимая взгляд вверх.

Еще один рык сверху.

На этот раз дрэйки остановились, устремив внимание на небо.

Вспышка черного цвета была единственным предупреждением перед тем, как стая воронов набросилась на дрэйков и закаркала, а те в ответ вздрогнули и щелкнули своими огромными челюстями.

- Между ними есть проход, — прошептала Рикайя. - Мы можем бежать.

Она дернула меня за руку, и мы бросились бежать в сторону замка, хотя до него было еще слишком далеко, чтобы я могла почувствовать облегчение.

Снова до нас донесся рык сзади, и мы остановились, когда дрэйки догнали нас, одновременно оставив прежнюю охоту на птиц.

Обнажив зубы, он уставился на меня глазами, которые казались слишком человеческими.

Резкий удар рядом со мной встряхнул землю под моими ногами, заставив мои мышцы напрячься.

Рикайя закричала.

Райвокс стоял рядом со мной, его огромный размер был в два раза больше, чем у огненных драконов.

- Во имя богов! - Рикайя дернула меня за руку, подталкивая прочь. - Беги, Маэвит! Беги!

Когда я протянула руку, чтобы погладить его, раптор зарычал и выпустил из пасти струю светящегося серебра на трех прижавшихся дрэйков. Один из них взвизгнул и ушел, хромая. Раптор бросился вперед, и все трое разбежались.

Райвокс, встряхнув головой, чтобы расправить перья, зашагал к нам, хромая.

- Что это? — спросила Рикайя, держась от него на расстоянии.

- Насколько я поняла, это корвугон. - Я провела рукой по его шершавым чешуйкам, осторожно обходя длинный загнутый рог, торчащий из верхней части его головы, достаточно острый, чтобы пронзить меня насквозь. - Его зовут Райвокс. Он вылупился в моей спальне дома.

- Я никогда не слышала о корвугонах.

- По словам Аллоры и Долиона, они вымерли. - Я продолжала гладить его, и он издал мурлыканье, которое вызвало улыбку на моем лице. - Он так быстро вырос! Когда я уезжала из Мортасии, он был не больше сокола.

Рикайя осторожно сделала шаг вперед, не сводя глаз с Райвокса. - Это странно. Драконы обычно растут довольно медленно. - Она не проявила интереса к тому, чтобы погладить его, но продолжала крепко сжимать в руках свое новое платье.

- Он уже дважды спасал меня. - Раптор склонил голову ко мне, позволяя почесать ему затылок. - Словно он чувствует, когда я в опасности.

- Ну, я ему за это благодарна. - Она кивнула ему головой. - Спасибо, Райвокс. - В тот момент, когда она подошла ближе, Райвокс оскалил зубы и бросился на нее, а Рикайя с криком отскочила назад.

- Эй! Эй, — сказал я, прижимая его к своей пернатой чешуйчатой груди. - Она — друг.

Словно раптор понял, он понюхал ее и фыркнул, закрыв челюсти с острыми зубами. Быстро взмахнув крыльями, он взлетел, и я отскочила назад. Вздохнув, я смотрела, как он поднимается все выше, пока не исчез за белыми облаками над головой. - Он никогда не остается. - Все еще потрясенная, я повернулась и выблевала на землю все, что осталось от моего последнего обеда. - Это было ужасно.

- Частично твоя тошнота могла быть вызвана кливингом. Он обычно вызывает легкую тошноту. - Она обошла меня, стараясь не наступить в грязь, и подняла мое платье. - Надеюсь, зверь ничего не порвал. - Подавая мне платье, она снова взглянула на небо. - Думаю, мне не помешает выпить.

- Они вернутся? Дрэйки?

- Я почти уверена, что твой маленький дрэйк доказал твое превосходство.

- Я не понимаю, зачем твой брат держит таких опасных зверей на территории замка?

Она фыркнула и прошла мимо меня в сторону замка. - Потому что ты не видела тех зверей, которые иногда хотят проникнуть внутрь.

Рикайя прикрепила серебряную цепочку к моей шее, прижав холодный металл к позвоночнику, где он доходил до середины спины. - Боги, Мэйв. Лучше молись, чтобы мой брат не увидел тебя… Это…» Она подняла амулет в виде скорпиона и снова опустила его на мою спину, напоминая мне о его наличии. - Что ж, я просто извинюсь за любое его неподобающее поведение.

Я смотрела на себя в ее зеркало: черные розы, выгравированные на роскошном шелковом жаккарде, лиф, затянутый на талии. Рукава с открытыми плечами элегантно обрамляли мою ключицу и плечи, а вырез был настолько глубоким, что вся моя спина оставалась обнаженной. - Ты уверена, что это не слишком? Мне кажется, что я почти не одета.

- В том-то и дело! - Рикайя стояла рядом со мной в своем кроваво-красном платье, лиф которого был вырезан так же низко, но, по крайней мере, рукава покрывали ее плечи. Несмотря на это, Рикайя, как обычно, выглядела потрясающе. - Ты выглядишь так, что хочется съесть.

Отведя волосы в сторону, я повернулась, чтобы посмотреть, смогу ли я увидеть глиф, который светился, когда я принимала ванну. Насколько я могла судить, там была только голая кожа.

- Что такое? — Рикайя наклонила голову, глядя на меня в зеркало.

- Я заметила что-то на левом плече, когда принимала ванну. - Я неловко указала на место, где я это видела. - Оно светилось, как глиф.

- Твой знак.

- Сигил?

- Символ твоей родовой линии. Он может быть где угодно на теле. У меня он на груди, но также и на затылке. - Она откинула волосы в сторону и потеребила пальцем это место.

- Почему он светился так?

Пожав плечами, она повернулась к кровати и подняла серебряно-черную маску с драгоценными камнями и сверкающими черными крыльями, обращенными вниз. - Моя светится, когда на нее падает лунный свет. Или когда я злюсь, боюсь. Или чувствую себя некомфортно. Ты говоришь, что была в ванне, когда это произошло? Помнишь, о чем ты думала в тот момент?

Мои щеки запылали от воспоминания о том, как я представляла себе руки и губы Зевандера на своей коже. - Ничего необычного.

- Может быть, жара воды, тогда. - Когда она надела маску на мое лицо, крылья закрыли мои глаза и торчали по обе стороны головы, но я все еще могла видеть. Украшенный драгоценными камнями грудной отдел насекомого покрывал переносицу, а его усики были направлены вверх, как два кривых рога.

- Что это? - Я провела пальцами по выступающим над головой рогам.

- Это гротескное изображение цикады, которая выбралась из подземного мира с посланием для оленя, убеждая его изнасиловать богиню плодородия.

- Почему я вообще могла бы мечтать об изображении этого?

- Потому что мы — отвратительное общество. И технически это также символизирует зарождение человечества. Богиня родила солнце и луну. Соласион и Лунасиер. - Она надела на лицо похожую блестящую черно-серебряную маску с крыльями, которая также закрывала ее глаза. Единственной видимой частью наших лиц были губы и челюсть. - Женщины носят маски цикад, мужчины — маски оленей.

- Я все еще считаю, что это отвратительная история.

- Согласна. Но могу заверить тебя, что празднества будут великолепными. А завтра я отвезу тебя в лес, как и обещала.

- Так что же именно происходит на этой церемонии становления? - Я провела пальцем по изящным рукавам с оборками моего платья, которые были настолько длинными, что почти касались пола.

- Король выбирает группу достойных мужчин и женщин, которые будут сражаться за ее девственность, по сути. Тот, кто выживет, получит право на нее на одну ночь. Сражение уже состоялось, и, к сожалению, как я уже упоминала, победил соласион, поэтому мы просто пойдем на прием.

- Как на свадьбу?

- Ну, нет. Между ними не будет брака.

Как бы отвратительным я ни считала этот ритуал, я не имела права его комментировать, поскольку пришла из мира, где мужчин и женщин сжигали за то, кого они выбрали любить.

Рикайя подняла с комода фиолетовую бутылочку и подняла ее. - Это для маскировки твоего запаха, — сказала она и вылила ее на меня. Как и раньше, она опустилась белым паром вокруг моего тела. - На этот раз я обещаю, что это не будет свиное дерьмо, но оно достаточно сильное, чтобы замаскировать и твою ауру. Пока ты никого не убьешь, все будет в порядке.

- Достаточно сильное, чтобы обмануть твоего брата?

На ее губах появилась застенчивая улыбка. - Лучше держаться от него подальше. Он исключительно хорош в том, чтобы проникать в суть моих уловок, но только потому, что живет со мной уже столетия. И, конечно, он обученный убийца.

Юмор иссяк во мне. - Он забрал много жизней?

- Ты хочешь правду? - В отражении зеркала она нанесла на губы ягодный оттенок помады. - Я даже не знаю. Он мне ничего не говорит.

Как должно было быть неприятно.

Когда девушка из моей деревни была затоптана на моих глазах, мне понадобились годы, чтобы это пережить, примирить мысли в своей голове, и я даже не пыталась специально лишить кого-то жизни. Зевандер, наверное, постоянно мучился.

Если только он не мучился. Я не могла понять человека, который совершенно не задумывался о своих убийствах.

На стук в дверь мы оба повернулись к ней.

- Рикайя? Маэвит с тобой? - Голос Долиона проникал сквозь дерево. - Я бы хотел поговорить с ней.

- Извини!

Я ее не видела! — крикнула Рикайя, а затем тихо фыркнула.

- Я обыскал весь замок, но не смог ее найти.

- А, может, она спит? Или купается, как некоторые из нас, когда не хотят, чтобы их беспокоили.

Долион прочистил горло. - Конечно, прошу прощения. Если увидишь ее, пожалуйста, передай, что я ее ищу.

Услышав его удаляющиеся шаги, я шлепнула ее по руке. - Ты ужасна. Мне плохо, что я так его обманула.

- Ты не обманула. Это я обманула. И ты забыла, что он обманул тебя первым?

Я рассказала ей о плане Долиона отвезти меня в Каликсар, пока мы одевались.

- А его ложь была гораздо ужаснее.

Это правда. Долион не только солгал, но и оставил меня в отчаянии.

- Давай. Пора оставить все эти несчастья позади и повеселиться. - Как и накануне, Рикайя нарисовала на стене линию, чтобы создать светящийся шов.

- На этот раз без огненных драконов, — сказала я, когда она просунула руку.

- Можно только молиться. Какая же это будет ерунда — пытаться бежать в этом чудовищном платье. Они схватят меня за задницу, прежде чем я пойму, что произошло.

На всякий случай я надела свисток, тот самый, который вызвал Райвокса. Рикайя пыталась убедить меня, что он нарушает простоту цепочки со скорпионами, но я настояла на своем. Мне нравилось иметь связь с ним.

Она прошла первой, я последовала за ней, и мы обе оказались в небольшом роще за каменной стеной, перед воротами которых стояло полдюжины стражников. Еще полдюжины стояли по обе стороны от них.

Счищая сухие листья с юбки, я спросила: - Почему бы просто не провести кливинг в бальный зал и не обойти стражников?

Она фыркнула.

- Ты знакома с защитными заклинаниями? В бальный зал не пройти. Нам повезло, что мы подобрались так близко.

Мы перешагнули через папоротник и подошли к воротам.

- Имена, — сказал охранник монотонным тоном, оглядывая нас с ног до головы.

С хихиканьем Рикайя положила руку на руку угрюмого охранника, когда тот наклонился, чтобы посмотреть на имена. - Леди Анадара и леди Сиварекис, — сказала она так легко и непринужденно, словно это были наши настоящие имена.

Он провел рукой по ее руке, и появился светящийся герб. Помахав пальцами, он призвал меня поднять руку, и когда я это сделала, он оставил ту же отметку.

Без единого слова он отошел в сторону и почтительно поклонился. - Дамы.

Она, должно быть, прочитала его мысли, когда он пробежал глазами по именам.

Я изучала странный знак, который не исчезал, когда я проводила по нему пальцем, и Рикайя положила руку на мою, остановив мое действие. - К концу вечера он исчезнет, — заверила она.

Мы вдвоем вошли в то, что, судя по конюшням, стоявшим сбоку, было, по-видимому, внешним двором. Огороженное стеной пространство было заполнено элегантно одетыми гостями, все из которых носили маски цикад и оленей, и я искала среди тех немногих, чьи лица я могла разглядеть, Зевандера. Однако вряд ли он открыл бы нижнюю часть своего лица. Я предполагала, что он будет единственным, кто не носит маски.

Крошечные язычки пламени мерцали в стеклянных шарах, развешанных по всему двору, между ними были развешаны фиолетовые и серебряные знамена, а с неба свисали соответствующие им ленты, которые развевались по ветру. Сбоку стояла огромная палатка с фиолетовыми, черными и серебряными полосами, по обе стороны от которой были две меньшие палатки, откуда доносился звук музыки, разносившийся над толпой. Я визуально поглощала мистически очаровательную атмосферу, глазами наслаждаясь каждой пленительной деталью.

Я была настолько очарована, что едва заметила лица в масках, которые поворачивались к нам, когда мы проходили мимо.

Когда мы переходили ров, мои изящные туфли стучали по камням моста. Я заглянула за край и увидела черного змееподобного зверя, ползущего под мостом. Задыхаясь, я напряглась, увидев его размер, и Рикайя схватила меня за руку.

- Это Корин. Держись подальше от края, — предупредила она.

Еще одна каменная стена охранялась солдатами. Рикайя подняла руку со светящимся знаком, и я сделала то же самое. Два охранника кивнули, пропуская нас.

Наконец мы достигли внутреннего двора, где собиралось еще больше гостей, и я оглядела великолепно ухоженные сады, белые статуи, стоящие среди высоких кустов, как призрачные звери, и красивый фонтан.

Еще одна фиолетовая и черная палатка была приоткрыта, и я смогла разглядеть внутри людей, одетых в сложные красочные облегающие костюмы, выполняющих завораживающие акробатические трюки. Там были факелоносцы, люди, одетые как куклы на нитках, фокусники и люди на ходулях, которые ходили среди толпы.

Воздух был наполнен ароматом медовухи и имбирных леденцов, жареных орехов и пикантных мясных пирогов — еды, которую я узнавала по нескольким ярмаркам и фестивалям, которые проходили в приходе Фоксглава. Очаровательная суматоха, которая поражала мои чувства, когда Рикайя вела меня по каменной лестнице, освещенной мерцающими факелами и рычащими горгульями, к огромным дверям, приоткрытым по обе стороны от трех стражников.

- Леди Анадара и леди Сиварекис, — сказала Рикайя, сделав реверанс.

Мужчина в серебряном парчовом пиджаке и брюках, надевший белую маску оленя, пропустил нас внутрь. - Представляю леди Анадару и леди Сиварекис!

Несколько голов повернулись, заставив мои нервы загореться, но большинство продолжали разговаривать. Спускаясь по лестнице в бальный зал, я наклонилась к Рикайе и прошептала: - Что будет, когда появятся эти двое гостей?

Ее губы изогнулись в улыбке. - Для них это будет очень неприятная ситуация.

Моя совесть отступила, когда она взяла меня за руку и повела в зал с мягким светом, слабо освещенный, с каменными колоннами и еще одним фонтаном. С потолка свисали виноградные лозы, обвивавшие канделябры, с которых висели красивые белые ленты и бриллианты. Зал был украшен белыми розами и сверкающими белыми ветвями в вазах, которые стояли как призрачные силуэты в темных углах.

Женщины в масках, одетые в мерцающие шифоновые ткани, груди которых были хорошо видны через тонкий материал, и мужчины, одетые только в маски и серебряные набедренные повязки, чувственно танцевали вокруг гостей. Некоторые из них танцевали друг с другом, движениями, которые напоминали мне ночь, когда я застала дядю Рифтина и Алейсею вместе, их бедра, прижимающиеся друг к другу, руки, лапающие друг друга. У меня перехватило дыхание, и в животе зашевелилось возбуждение, когда я смотрела на них.

Комната казалась разделенной на группы: с одной стороны стояли люди со светлыми волосами и бронзовой кожей, с другой — с темными волосами и бледной кожей.

- Соласионы и Лунасиры, — сказала Рикайя, словно прочитав мои мысли.

Возможно, так и было.

Я должна была помнить об этой ее раздражающей способности.

Она усмехнулась, отпустив мою руку. - Ты боишься, что я узнаю, о чем ты думаешь, когда увидишь моего брата.

— Я не думаю ничего подобного.

Когда она потянулась к моей руке, я быстро отдернула ее, и она засмеялась еще громче.

— Ну, тогда я не буду утруждать тебя, говоря, что я уже заметила тирана.

— Где? — спросила я, не желая звучать слишком нетерпеливо, но мой голос выдал меня.

- Единственное черное пятно в дальнем углу.

Я оглядела толпу, и хотя там было несколько человек, одетых в черное, мой взгляд упал на высокую фигуру, стоящую рядом с величественно одетым мужчиной в пурпурном и серебряном. Зевандер был одет в черный парчовый пиджак и брюки, и эта роскошная одежда делала его скорее аристократом, чем убийцей.

Полноразмерная маска оленя с рогами полностью закрывала его лицо — как и ожидалось, ни одна часть его челюсти не была видна. Странно, что, несмотря на то, что большая часть его лица была закрыта, я все равно могла сказать, что это он, просто по его жесткой позе и тому, как он стоял в стороне от толпы. Наблюдая. Всегда наблюдая. Меня охватило беспокойство: а не узнает ли он меня, если? Возможно, это беспокоило меня даже больше, чем маги, которые меня преследовали.

— Рядом с ним принц Дорджан. Следи за принцем, и ты всегда будешь знать, где Зевандер.

Я и так всегда знала, где он, настолько он отвлекал внимание в своем костюме и маске. — Он будет в ярости, если увидит, что я здесь.

- Так случилось, что у меня есть заклинание, которое может заставить его забыть свой гнев, — сказала она с улыбкой. - Если ты подойдешь ближе, просто прошепчи эти слова ему на ухо, и все будет забыто, обещаю.

- У тебя есть заклинание на все. - Я закатила глаза. - Ну, что это за заклинание?

- рапиуза'мей и рапелла'мей. Прости и забудь.

- Рапи-у-за-ме. А. Рапелла-ме, — произнесла я с гораздо менее элегантным акцентом.

- Достаточно близко. Прошепчи это, и я обещаю, он ничего не вспомнит.

- Поняла. Надеюсь, мне не придется его использовать. - Мне нужно было отвести взгляд, чтобы он не почувствовал, что я на него глазею. - А кто из них принцесса? — спросил я.

Она указала на другую сторону комнаты, где стояла молодая девушка в длинном белом платье с капюшоном, с мягкими коричневыми локонами. Ее лицо было единственным, не скрытым под маской, и я могла видеть, что ей было не больше пятнадцати лет. Ее выражение лица было мрачным, а то, как она ерзала, говорило о том, что она нервничала.

- Она такая молодая, — прошептала я.

- Да. Как и богиня.

- Это кажется таким неправильным.

- Пройдя через это сама, я могу с этим согласиться. Однако, если бы ты дала ей выбор прямо сейчас, она, несомненно, продолжила бы.

- Почему?

Рикайя вздохнула. - Потому что мужчины решили, что будущее рода — это исключительно бремя женщин. Если она откажется, то принесет позор и несчастье своей семье. И, конечно, весь город Костелвик сочтет это проблемой.

Человек в маске с подносом с бокалами для шампанского подошел к нам. Рикайя взяла два бокала с подноса и кивнула мне.

С небольшим колебанием я тоже взяла один бокал. - После вчерашнего вечера я не совсем уверена, что это разумно.

- Алкоголь, который я дала тебе вчера вечером, гораздо хуже. По сравнению с ним это практически вода.

Быстро понюхав, я отпила глоток игристого напитка, который наполнил мой язык восхитительным ароматом хрустящих яблок и легким оттенком корицы. - Мммм, — сказала я, проглотив его.

Среди толпы были люди в длинных пурпурных мантиях и черных масках, которые делали их всех похожими друг на друга, так как капюшоны скрывали их волосы.

Один из них прошел мимо, и я взглянула на него, заметив, что он смотрит на меня.

- Кто они? — прошептала я Рикайя.

- Магестроли. Маги короля, — ответила она небрежно.

Изучив их одежды, которые отличали их от других в зале, я кивнула. - И ты уверена, что эти маги, я полагаю, самые блестящие маги в вашем мире, не догадываются, что тот, кого они ищут, находится прямо перед их носом?

- Ты удивишься.

Самые блестящие умы могут быть невероятно невосприимчивыми. Пойдем, я тебе покажу. - Она взяла меня за руку и потянула за собой к одному из гостей в мантии, который стоял к нам спиной.

Вырвавшись из ее рук, я остановилась. - Это глупо. Если я буду здесь, я бы предпочла, чтобы об этом не знали все.

- Я пытаюсь успокоить тебя, чтобы ты могла насладиться вечером. Твой запах выдает тебя как человека, — тихо сказала она. - Они не обнаружат его.

- Но разве они не будут ожидать, что ты применишь уловку, чтобы скрыть его?

- Возможно. Но, к их несчастью, от этого зелья нет противоядия.

Нет пути отменить или нарушить его маскирующий эффект. А теперь пойдем.

Эта мысль подтолкнула меня бежать в противоположном направлении, когда мы приблизились к магу, который стоял перед картиной с изображением эфирного существа, держащего в ладонях два световых шара. Я вызвал в уме глиф, сосредоточившись на его отличительных деталях так сильно, как только мог, но странное чувство знакомости охватило меня, когда я изучала изображение на стене, и в желудке появилось тяжелое чувство ужаса.

В тот момент, когда маг повернулся к нам, стакан в моей руке выскользнул и чуть не упал на пол. Если бы не быстрая реакция Рикайи, это вызвало бы шум, который наверняка привлек бы к нам внимание. Вместо этого пролилось лишь немного.

Маг без маски посмотрел на Рикайю, а затем обратно на меня. - Отлично поймали, — сказал он с слишком знакомой улыбкой.

Писарь из Фоксглава. Тот, кто совал нос в дела деда и которого я снова видела на бранче с Моросом, когда он спросил о белых камнях.

К счастью, маска, казалось, хорошо скрывала мою личность и шокированное выражение моего лица.

- Дамы, вам нравится вечер? — спросил он.

- Конечно. Развлечения на высшем уровне! — Рикайя отпила из бокала и толкнула меня локтем.

- Конечно. - Хотя я смутно следила за их разговором, мои мысли были заняты возможностью того, что он знал, что случилось с моей сестрой. Писарь наверняка присутствовал при ее изгнании. Однако спрашивать об этом напрямую было бы глупо.

Судя по его одежде, он явно был одним из тех, кто меня преследовал. Возможно, он преследовал меня все это время.

Рикайя наклонила голову назад, чтобы посмотреть на картину. - Магекаи, бог алхимии и отец бессмертия.

- Да. Воплощение вечной жизни. - Маг оглянулся на картину. - Наш самый благословенный спаситель.

- Насколько я понимаю, он был полностью одержим богиней смерти. Разве он не заключил ее в тюрьму и не изнасиловал?

При упоминании богини я вынырнула из своих мыслей. - Морсана?

- Да. - Он улыбнулся мне в ответ и повернулся к Рикайя. - Некоторые так считают. В основном радикалы. Другие верят, что именно он спас ее. Говорят, что ее настоящим любовником был бог страха и разрушения. Дэймос.

- Разве он не был смертным? — спросила я, вспомнив историю, которую рассказала мне Аллора.

- До того, как его бросили в Сейблфайр, да. - Его взгляд снова скользнул по мне, задержавшись на свистке у меня на шее, а затем опустившись ниже. - Ваши маски великолепны. - Только его взгляд был прикован не к моей маске и не к маске Рикайя.

Я прочистила горло, пытаясь придумать что-нибудь умное, чтобы он рассказал мне о том, что произошло после того, как я сбежала в лес в ночь Изгнания. Но все, что я скажу, раскроет мою личность. Вместо этого я прикусила губу, чувствуя, как отчаяние пронзает меня. Возможность. Идеальная возможность узнать, видел ли кто-нибудь ее после этого, если кто-нибудь видел ее после этого.

Но я отказалась поступать глупо. Глупее, чем подойти к одному из магов, во всяком случае.

Подошел второй маг, на нем был капюшон и маска, так что его лицо было невозможно разглядеть. Паника забурлила в горле, когда двое из них оказались так близко, и я отвернулась, сосредоточившись на глифе пропульшира.

- Я вижу, ты завел друзей, Анатолис. - Глубокий, четкий голос человека в маске, а также уважительный поклон другого мага, намекали на его высокий статус.

- Боюсь, я не расслышал ваши имена. - Анатолис наклонил голову в ожидании.

- Леди Анадара и леди Сиварекис, — ответил другой маг. Его губы, открытые под маской, растянулись в улыбке.

Ты что, совсем пропустил их представление? - Он усмехнулся, похлопал Анатолиса по руке, и я посмотрела вниз, увидя кольцо из оникса на его пальце, с длинными черными ногтями в тон.

- А это наш уважаемый магистр Акмириос, — сказал младший маг.

- Какое милое украшение, моя дорогая. - Акмириос протянул руку к моей шее, но остановился, когда я прижала руку к свистку.

- Это семейная реликвия, — я улыбнулась натянуто. - Прошу прощения. Я очень бережно к ней отношусь.

- И правильно делаешь. - Магистр повернул кольцо на пальце. - Мое тоже семейная реликвия.

Третий мужчина подошел к нам, он был одет в белую тунику и черный плащ с фиолетовыми геральдическими украшениями.

По его величественному подбородку и выпяченной груди я понял, что он — авторитетная личность. Судя по его поведению, он был дисциплинированным человеком, возможно, военным, учитывая оружие, пристегнутое к нему.

- Капитан Зивант, вы уже познакомились с леди Анадарой и леди Сиварекис? - Мне показалось странным, как он произнес эти имена.

- Нет. - Капитан отвернулся с пренебрежительным тоном, но я заметила, как его бледно-синие глаза смотрели на меня из отверстий в маске. Он повернулся к писцу, стоящему рядом. - Вы хотели со мной о чем-то поговорить?

- Да. С вами и с Акмириосом. Если возможно, наедине.

Анатолис поклонился и улыбнулся, а затем ушел с Магелордом и капитаном в один из ближайших коридоров.

Инстинкт подсказывал мне последовать за ними, чтобы он не успел рассказать им что-нибудь о моем мире. Но вместо этого Рикайя вскрикнула рядом со мной, отвлекая меня от этой мысли.

- Это они! Цирк'Лунае! - Снова она резко дернула меня за руку, и я пошла за ней, пока она пробиралась сквозь толпу, а затем внезапно остановилась.

Темная фигура преградила нам путь, и дрожь страха пронзила меня, когда я посмотрела вверх на злые глаза, смотрящие на нас из-под полноразмерной маски, прежде чем эти глаза медленно пробежались по мне, как будто он оценивал мою одежду. Он схватил нас обеих за руки и потянул в угол комнаты. - Что, черт возьми, вы здесь делаете? — в голосе Зевандера слышалась ярость, и хотя это должно было напугать меня, я почувствовала странное возбуждение.

Рикайя вздохнула. - Это была ее идея.

Я резко повернулась к ней, и маска чуть не слетела с моего лица.

- Ты же меня знаешь, брат. Я бы предпочла провести всю ночь запертой в этой безжизненной гробнице-замке. Но она настаивала.

Я сердито посмотрела на нее, но Зевандер явно не был убежден, поскольку отпустил меня, чтобы оттащить сестру подальше.

- Ты сошла с ума? - Хотя их разговор был тише, чем раньше, я все еще могла различить его среди гула голосов за моей спиной. Он взглянул на меня, задержав взгляд на мгновение, прежде чем снова повернуться к ней. - Магестроли ищут ее, и что еще хуже, ты привела ее прямо к капитану чертовой Имперской гвардии! О чем ты думала, Рикайя!

- Они понятия не имеют, кто она! Капитан разговаривал с нами, не проявляя ни малейшего интереса к Маэвит.

- Они не играют в очевидные игры. - Его глубокие, раздраженные вздохи проникали сквозь маску на его лице. - Ты сейчас же отведешь ее обратно в Эйдолон.

- Ты знаешь, что мы не можем уйти до церемонии, брат.

Не глупи. Охранники следят за всеми, кто приходит и уходит. Это привлечет больше внимания, чем если мы останемся. Никто не уходит до «Становления.

Он сжал ее сильнее. - Тогда ты уйдешь после. И не будешь приближаться к другим магам. Ясно?

Учитывая, насколько он был взбешен, я не понимала, почему Рикайя не использовала заклинание, которому она меня научила несколько минут назад.

- Да. Больше никаких встреч с магами. Уходи после церемонии. Проведи еще одну скучную ночь дома. Поняла.

- Заклинание, — прошептала я, наклонившись в сторону, чтобы привлечь ее внимание, но она даже не взглянула на меня, ее сердитые глаза были прикованы к брату.

- Если с ней что-нибудь случится, клянусь богами, Рикайя...

- Разве ты не должен быть с принцем?

Он рыкнул и оттолкнул ее руку.

Взволнованная, я подошла к нему, подбирая платье, чтобы не споткнуться при быстром шаге, и, поднявшись на носки, положила руку ему на плечо.

Его мышцы напряглись под моей ладонью.

Рикайя бросилась ко мне. - Маэвит, подожди...

- рапиуза'мей и рапелла'мей, — прошептала я ему на ухо, насколько позволяли наши маски, и отступила назад, чтобы понаблюдать, надеясь, что произнесла правильно.

Он вздрогнул и откинул плечи назад. Когда он повернулся ко мне, я взглянула на Рикайю, которая стояла, прижав пальцы к губам, словно пытаясь сдержать улыбку. - Ты пила? — спросил он, и этот вопрос заставил меня задуматься, не сказала ли я не те слова или не забыла ли их совсем.

Жар унижения разлился по моим щекам, и я прочистила горло, сделав еще один шаг назад. - Неважно.

Не тратя на него ни минуты, Рикайя неспешно подошла ко мне, взяла меня за руку и потянула за собой. Не отрывая взгляда от Зевандера, который смотрел на меня, я повернулась, чтобы последовать за ней, и заметила, как его плечи расслабились, сжатые кулаки разжались, а ярость, которая еще мгновение назад бушевала в нем, улетучилась.

Словно он заметил скорпиона, висящего у меня за спиной. Или, может быть, я все-таки правильно произнесла слова.

- Клянусь, он получает садистское удовольствие от того, что делает меня несчастной. - Было интересно, как она постоянно воспринимала его как угрозу своей безрассудной поступке, так же, как, вероятно, Алейсея воспринимала меня.

- Или, может быть, он очень заботится о тебе.

- Если бы он так заботился, он бы не запер меня в этом ужасном месте.

- И ты все еще считаешь нужным держать нас вместе? - Я задалась вопросом, были ли наши общие черты очевидны для нее.

- Забавно видеть, как его так провоцируют. А ты, дорогая Маэвит, провоцируешь его. - Через толпу она повела меня к мужчине с черными волосами, зачесанными назад, и лицом, раскрашенным в серебристый и фиолетовый цвета.

Он тоже был одет в облегающий костюм черного, фиолетового и серебристого цветов. Гости собрались вокруг него, а он выполнял странные изгибы тела, сгибаясь и выгибаясь в положениях, которые казались невозможными.

Свет в бальном зале померк, и гости одновременно ахнули, когда над их головами что-то зашевелилось. Я подняла глаза и увидела ленты, падающие с куполообразного потолка и парящие над полом.

Два мужчины в облегающих костюмах — один с узором снежного барса, другой с радужными зелеными чешуйками — висели на веревках вверху. Оба спустились по ним, и я затаила дыхание. Несколько криков из зала эхом разнеслись по тихой комнате. Мужчины остановились примерно в шести метрах от пола, где они висели, подвешенные на фиолетовых и черных веревках.

Мужчина в зеленом костюме держал в руке стакан с огнем, который он удерживал на ладони, балансируя, пока кувыркался и кружился в длинных лентах. Мужчина в костюме с леопардовым узором кружился в лентах с невероятной скоростью, от которой у меня закружилась голова, когда я завороженно смотрела на него.

Мужчина в кругу под ними наклонился назад, что выдвинуло его пах вверх, привлекая внимание к огромному выступу между его стройными бедрами. Некоторые гости шептались и хихикали между собой.

- О, боже, — сказала Рикайя рядом со мной, явно очарованная этим, также уставившись на него.

Пока они разглядывали его анатомию, я огляделась в поисках Зевандера и почувствовала легкое потягивание за руку. Когда я повернулась обратно к кругу, акробат стоял передо мной, изгибая свое тело так, что я вздрогнула. В своем болезненно изуродованном виде он каким-то образом сумел просунуть руку в узкий воротник рубашки и вытащил черную розу с серебряными краями.

Нахмурившись, я уставилась на цветок, который соответствовал тому, что я обнаружила в книге, которую мне дал Долион.

Выпрямившись, он встал и поклонился, передавая его мне, и я с неохотой приняла его.

Толпа зааплодировала, и акробат провел ладонью по моему животу, задержав взгляд, когда он уходил.

- Что ж, тебя, похоже, трудно игнорировать, — усмехнулась Рикайя, и когда мимо прошел другой слуга, она поменяла пустые кубки на два новых, только что наполненных напитками, один из которых она протянула мне.

Музыка заглушила шум голосов, и Рикайя бросилась вперед, махая мне рукой, чтобы я следовала за ней к огромной поляне. На мгновение у меня заурчало в животе, и я подумала, что мы собираемся стать свидетелями церемонии становления, когда принцесса Калиса вышла на середину поляны. Ее брат подошел к ней, поднял ладонь к ее ладони, и они начали танцевать.

- Поскольку он олицетворяет будущее, Дорджан будет тем, кто отдаст ее, — прошептала Рикайя рядом со мной.

Другие из толпы присоединились к принцу и его сестре, образовав линию синхронных движений, которые гармонировали с музыкой. В тусклом свете, который сохранялся после акробатического номера, комнату окутала чарующая соблазнительная атмосфера. Чем больше людей присоединялось, тем больше заполнялась поляна, пока я едва могла разглядеть другую сторону, где стоял Зевандер. Линия разбилась на пары, которые танцевали друг с другом.

Сквозь просветы в толпе я увидела, как принц помахал рукой в сторону угрюмого мужчины, который сначала поднял руку, чтобы отказаться, но принц, казалось, настаивал, приглашая его в круг. Мое сердце затрепетало при виде его в черной куртке и бриджах — тени в толпе. Волк в березовом лесу.

Зазвучала новая песня, барабаны которой стучали в моей груди чувственным ритмом, так сильно, что вибрировали мои легкие.

Взгляд Зевандера упал на меня, и он щелкнул пальцами, приглашая меня к себе.

- Знаешь, как скорпион выбирает себе пару? — прошептала мне на ухо Рикайя. - Promenade à deux. Приглашая ее на танец.

Мои мышцы дрожали, когда я передала ей розу и прошла через толпу к нему. С одной стороны, я была удивлена, что он позвал меня, поместив меня в центре комнаты со всеми. С другой стороны, это имело смысл. Все меньше людей стояли на окраине, так как все больше гостей присоединялись к танцу, что в конечном итоге привлекло бы внимание ко мне.

- Я не знакома с этим танцем, — прошептала я, оглядываясь в поисках подсказки и наблюдая за другими. Рикайя показала мне только вальс, а этот танец был гораздо более соблазнительным.

- Следуй за мной. - С этими словами он обнял меня за талию, а другой рукой взял меня за руку.

Я успела несколько раз наступить ему на ботинки и чуть не упала назад, но он крепче обнял меня и мягко направил мои движения.

- Я понимаю, что ты хотел отправить меня в Каликсар, — прошептала я, оглядываясь на других, чьи движения напоминали мне сражение между парами, кружащимися, тянущими и толкающими друг друга.

- Там ты была бы в большей безопасности. Гораздо в большей, чем сейчас.

- Что может быть безопаснее, чем танцевать с ассасином короля? - В моем шепоте слышалось легкое раздражение, но он не проявил никакой реакции. - Ты благословил мое уход. Ты, должно быть, действительно хочешь, чтобы я уехала из Эйдолона.

- Нет. - Он наклонил меня назад, его лицо в маске оказалось низко у моей шеи. - Но ты явно не имеешь представления о том, что тебя здесь преследует, — сказал он, снова выпрямляя меня. - Иначе ты не была бы так глупа, чтобы прийти сюда.

- Прости. Я не хотела действовать за твоей спиной.

- Это не ты должна извиняться.

- Но ты злишься на меня. - Мы кружили друг вокруг друга, ладони соприкасаясь, и он остановился, чтобы снова наклонить меня. - Я чувствую это.

- Ты выучила новый глиф, чтобы это почувствовать? - Он развернул меня, и мы поменялись ладонями.

- Я ничего не выучила с тех пор, как ты решила игнорировать меня. - Я провела пальцем по его груди, кружась вокруг него, как другие женщины со своими партнерами. Украв мгновение, чтобы понаблюдать за одной из танцовщиц в шифоновом платье, исполнявшей движения гораздо более чувственно, я добавила в свои шаги немного больше покачивания и неторопливости.

Когда я вернулась вперед, он притянул меня к себе, как и другие мужчины. В отличие от них, он впился в меня пальцами, крепко прижимая к своей твердой груди. - Я зол на тебя. - Глубокий тембр его голоса загудел в моем ухе, и он развернул меня, не отставая от других пар. - За то, что ты надела это платье. За то, что ты выглядишь так болезненно изящно, что привлекаешь внимание всех. Включая мое. - Все еще держа одну руку на моей талии, мы подняли другую над головой и смотрели друг на друга, вращаясь.

Между нами витала странная, магнетическая энергия. Наши взгляды встретились, и его выразительные глаза, видневшиеся сквозь отверстия в маске, как-то странно оголили меня. Словно я была единственной в комнате. Единственным объектом его внимания.

Невысказанное желание, скрывающееся на периферии, сгущало воздух и заставляло мое сердце биться чаще, заставляя меня отвести взгляд. - Я сказала Рикайе, что это слишком.

Но она поклялась, что я впишусь. Она замаскировала мой запах и ауру. - Да, она так и сделала. Я почти не чувствую твой запах, но все равно знал, что это ты. - На этот раз он обхватил меня обеими руками и наклонил голову к изгибу моей шеи. - Ты не способна вписаться, Маэвит. - Мы снова оказались ладонь к ладони, повторяя те же шаги, что и раньше.

- А скорпион?

- Мне нравится, как он ощущается на моей спине.

Он скользнул рукой к моей пояснице, и мой живот затрепетал от нежного прикосновения его пальцев. - Я проклинаю Рикайю за то, что она привела тебя сюда. И все же мысль о том, что я никогда не увижу тебя в этом платье, сама по себе мучительна.

Как и раньше, я провела рукой по его груди, обнимая его. - Тогда ты прощаешь меня?

Он прижал мое тело к себе, моя спина прижалась к его груди, его руки крепко обхватили меня. - Да, если ты не будешь разговаривать с другими, пока ты здесь.

- Но есть один человек, с которым я очень хочу поговорить. Маг без маски, с которым мы разговаривали раньше. Анатолис. Я его знаю.

Не сбавляя шага, он быстро оглядел комнату. - Он тебя узнал?

- Нет. Не думаю.

- Тогда почему ты так интересуешься им? - Сложив руки над нашими головами, я почувствовала, как его крепкий захват почти раздавил мои руки.

- Будь я более проницательной, я бы предположила, что это тебя беспокоит. - Я повернулась к нему, затем отвернулась, сжав ладони, и улыбнулась, представляя себе гнев в его выражении лица в тот момент. Флиртовать не было в моем характере, но Зевандер с его явным раздражением сделал это почти без усилий. Жаль, что я не могла видеть его лицо. - Он красив, но не угрюм.

- Если тебе нравятся парни, которые едва могут поднять свой меч, — пробурчал он. - Слова, которые ты шепнула мне раньше. Где ты научилась так говорить?

Опустив взгляд, я сжала губы, не желая выдавать ее.

- Без сомнения, это Рикайя, — без юмора сказал он, и мы перехватили ладони, шагнув в противоположном направлении. - Ты никому больше этого не говорила, правда?

Смущенная, я нахмурилась. - А зачем мне это?

Уголки его губ изогнулись, словно он хотел улыбнуться, и он притянул меня ближе, его власть над мной стала еще более очевидной, когда он прижал меня к себе обеими руками. - Этот юный маг, о котором ты упоминала ранее. Что тебя в нем интересует?

Я усмехнулась и обошла его. - Он писец в Фоксглаве. Я была на обеде с мистером Моросом, и он там был.

Он повернул голову в сторону, когда я снова обошла его. - Кто такой Морос?

- Это тот, с кем я была обручена. Тот, кому меня продала моя мачеха.

Он изрыгнул из горла рычащий звук и обнял меня. - Вы соединились?

- Соединились? - При мысли о том, что я могу быть супругой Мороса, у меня в горле поднялась кислота. - Нет. Я сбежала. В лес. Но Морос имеет шахты в Ливерии, и он утверждал, что наткнулся на пропасть, заполненную белыми камнями.

Зевандер замер. Схватив меня за руку, он оттащил меня с танцпола и прижал к стене. Недалеко от нас две полуобнаженные танцовщицы, казалось, были поглощены собой, их тела двигались в ритме секса, пока Зевандер прижимал меня к стене.

- Как выглядели эти камни? — спросил он, его голос был настойчивым, но тихим, явно не желая, чтобы нас кто-нибудь услышал.

- Ты их видела?

- Да. Они были белые и блестящие. У него было два, но он отдал один капитану, и тот превратился в ужасное существо. Другой он отдал монстру в лесу.

Его мышцы напряглись вокруг меня. - Ты узнала Анатолиса?

- Да.

- Тогда я поговорю с ним.

- Я пойду с тобой.

- Ты не сделаешь этого, — прошипел он, и даже через маску я могла сказать, что он стиснул зубы. - Останься с Рикайей, пока не начнется Становление, а потом ускользни. Никто не заметит, что вы ушли.

Я наклонила голову в сторону, глядя мимо его массивного тела, и увидела, как Рикайя танцует с мужчиной. - Разве я не буду в большей безопасности с тобой?

В поле моего зрения эротические танцоры двигались все быстрее, и я обернулась и увидела, что набедренная повязка мужчины была поднята. Я быстро отвернулась, поняв, что они на самом деле занимаются сексом недалеко от того места, где мы стояли. Горячий румянец покрыл мое лицо, и, как будто заметив это, Зевандер на мгновение уставился на меня, его грудь поднималась и опускалась. - Хорошо. Ты пойдешь со мной, но ни слова не говори.

Запах горящих трав проник в мой нос, и я открыла глаза, увидев мерцающее сияние свечей. Сотни свечей освещали куполообразный белый потолок над моей головой. Гул тихого пения привлек мое внимание справа, где стояли рядами фигуры в мантиях и черно-золотых масках. Почувствовав давление на запястьях, я посмотрела вниз и увидела, что мои руки скованны медными кандалами, а цепь прикреплена к цементной плите под мной. Я в панике дернула цепь, а когда попыталась двинуть ногами, то поняла, что они тоже не могут свободно двигаться.

Холодная, разветвленная паника заполнила мою грудь, сдавливая легкие, и я смогла издать только тихий стон.

Я повернула голову влево и увидела золотой жаровню, из которой вырывалось насыщенное черное пламя, извивающееся и дрожащее в гипнотическом танце.

Голодное и жаждущее топлива, оно, казалось, тянулось ко всему, что могло сжечь.

Рядом с жаровней стояла еще одна фигура, одетая в характерные фиолетово-черные одежды мага, с лицом, скрытым черной маской.

Он протянул руки по обе стороны от себя. - Смотрите на последнюю дочь Корвикаи! Противоречие всему, что мы представляем.

Он поднял одну ладонь. - Отец алхимии. Жизни, магии и творения. - Он поднял другую руку. - И дочь смерти и разложения. Ее кровь, превратившаяся в камень, принесет истинное алхимическое преобразование. Благодаря ее смерти мы будем жить. Ее сущностью мы укрепим Умбравале, чтобы защитить себя от врагов. Чтобы изгнать болезни и голод, как предсказано божественной Богиней Предвидения. Вместе с шестью камнями, которые нам еще предстоит вернуть, мы не станем жертвами Черной Чумы.

- Отпустите меня! Прошу! Я не та, кем вы меня считаете! - Я извивалась и корчилась в наручниках. - Прошу! Умоляю вас! Не делайте этого!

Он поднял кадило, которое висело у него на боку, и, размахивая им над моей головой, создавал круги белого дыма, пахнущего сушеными травами, которые я чувствовала ранее. - Магекаи, повелитель алхимии и знаний, мы призываем твою мудрость и мастерство, чтобы укротить Сейблфайр, силу, которую ты создал, чтобы мы могли нести твой бесплотный дух. - Опустив кадило, он запрокинул голову. - Эгрезедер деоз! Да'хадж'михирит тевирас!

В моей голове раздался женский голос, который не принадлежал мне. Явись, бог алхимии! Дай мне свою силу!

Не отрывая глаз от черного пламени, я дергала веревки, отчаянно пытаясь освободиться, и оглядывалась в поисках знакомых лиц. Но на меня смотрело только море безэмоциональных масок. Некоторые из них были одеты в пурпурные плащи, как маг, стоящий надо мной.

Из жаровни маг зажег небольшой пучок хвороста, который поместил в фарфоровый тигель. Когда он поднес его к моему телу, я уставилась на черное ониксовое кольцо на его пальце. Маг-лорд, которого я встретила ранее. - Она сгорит в Сейблфайре. И ее кровь превратится в камень. И этот камень дарует нам иммунитет от Запустения!

- Covis honet et obedisz, petimirsj ze noz eripeh, — скандировала толпа, их голоса были резкими, отрывистыми и пугающими.

- С честью и послушанием мы просим тебя избавить нас, — перевело голос в моей голове.

- Нет, пожалуйста! Не делайте этого! - Мои мышцы дрожали от тщетных попыток освободиться от цепей.

Без слов он пропустил руку через пламя, поморщившись, когда зачерпнул огонь в ладонь. Без предупреждения он прижал руку ко рту, заставляя огонь проникнуть в мое горло.

Я брыкалась и сопротивлялась, воздух в моих легких потрескивал при каждом вздохе через нос. Серебристый блеск в поле моего зрения окутал мои глаза туманом, комната сжималась по краям.

- Прекрати! - Моя голова кричала от боли, слова застряли за огнем. - Пожалуйста, прекрати! - Кандалы впивались в мои запястья, когда я тряслась и извивалась, пытаясь освободиться.

Жгучая боль отмечала путь пламени, которое ползло по моему горлу в грудь, и я выгнула спину, вырывая из себя крик, пока огонь обжигал меня изнутри. Дрожь сотрясала мои мышцы, а тьма на краю моего зрения тянула меня все глубже.

- Все в порядке, Маэвит. Иди ко мне. Не показывай им свой страх, — сказал утешительный голос.

Комната стала меньше. Еще меньше. Пока я не оказалась в полной темноте.

Сзади сиял яркий свет, и я повернулась к нему. Прищурившись от болезненной яркости, я увидела стройную фигуру, которую видела раньше. Морсана.

- Он ищет меня. - Она подняла взгляд, словно над нами что-то висело, но когда я посмотрела, я увидела только исчезающие лучи света и черноту за ними. - Он хочет уничтожить тебя.

- Что мне делать?

- Ты управляешь пламенем. Помни об этом.

Жгучая жара пробежала по моей коже, но когда я посмотрела на себя, я ничего не увидела. Никаких следов боли или пламени.

- Пусть пламя выполняет твою волю. А теперь уходи. Уходи, пока не стало слишком поздно.

Тьма исчезла, превратившись в серебристое сияние, как и раньше, и я уставилась на мага, снявшего маску, с лицом, искаженным страхом и смятением.

- Кто ты? — спросил он, едва сдерживая рыдание.

Что-то темное и чешуйчатое пробежало по мне, шевелясь в моей груди.

Белая дымка промелькнула перед моими глазами, а холодное и онемевшее ощущение проникло в мою кожу и кости. Я сжала губы и выпустила поток черного пламени в лицо Магическому Лорду.

Маги за моей спиной издали коллективный крик, который разнесся по всей комнате. Когда Магический Лорд поднял руки, чтобы защитить себя, из моих губ вырвался еще один поток пламени, и в воздухе разнесся запах подгоревшего мяса.

Он пошатнулся назад. Кожа на тыльной стороне его рук сползла, оставив только сырую блестящую плоть, и когда он опустил руки с лица, я увидел, как две молочно-белые массы выскользнули из его глазниц и с плеском упали на пол. Маг упал на колени, а затем откинулся назад, корчась в судорогах.

Крики толпы достигли пика ужаса, и когда я повернулась к ним, одна из фигур в масках подняла ладонь, и ее глиф засиял ярким светом. Меня пронзила ослепительная боль, и я вскрикнула, выгнув тело на плите. Другой маг поднял руку, и невидимая сила сдавила мне горло, от давления у меня на глаза навернулись слезы. Я тряслась в путах, отчаянно пытаясь остановить это. Свет померк, взгляд потемнел, изображение становилось все меньше и меньше.

Пусть пламя выполняет твою волю, прозвучал голос в моей голове.

Над головой я наблюдала, как чернота ползет по потолку, словно тени, поглощающие меня. Слезы текли по вискам. Боль в теле разрывала мои мышцы когтями, а давление на горло высасывало воздух из легких.

Все погрузилось в темноту.

В тишине своего разума я увидела видение, в котором я танцевала на лугу, покрытом белым туманом и асфоделами, а мои длинные темные волосы развевались по плечам. Как странно и тревожно было видеть себя, словно я смотрела глазами кого-то другого. Отдаленное эхо смеха моей сестры-близнеца вызвало улыбку на моем лице.

Она кружилась среди высоких белых цветов, а затем остановилась, чтобы посмотреть на меня, и веселье на ее лице сменилось страхом. - Что ты наделала? - Ужас на ее лице стал еще мрачнее, и холодный, разветвленный ужас пробежал по моей спине. - Что ты наделала!

Я открыла глаза и услышала крики. Громкие, хриплые крики сильного страха.

Повернув голову в сторону, я увидела, как люди сталкиваются друг с другом в панике. Маги собрались у выхода, но что-то мешало им уйти. Стена черного пламени. Я заметила, как она полностью окружила комнату, словно охватив всю комнату и образовав барикаду вокруг нас, загоняя нас в угол.

Я посмотрела на себя и увидела, что металлические наручники, которые были на моих запястьях и лодыжках, расплавились, освободив меня. Поднимая руки, я осмотрела красные полосы на коже — следы ожогов. Маги сгрудились в плотную группу, их глаза были полны ужаса, когда они смотрели в мою сторону. Боятся меня?

На каменном полу лежали две кучи пепла, там, где раньше стояли два мага, те, кто причинял мне боль. Смущенная, я подняла руку к горлу, где все еще оставалось призрачное ощущение давления. Что произошло?

За моей спиной и по другую сторону комнаты стояли несколько каменных арок, а за ними — темные коридоры, заблокированные черным пламенем. Выхода не было.

Меня охватила мрачная паника.

Что ты наделала?

Черное пламя не угасало, горя с яростью вокруг нас, загоняя нас в комнату. Я дышала неровно, сползла с алтаря и огляделась в поисках выхода.

Ничего не было. Неумолимый огонь блокировал все возможные выходы из комнаты, а невыносимая жара заставляла меня чувствовать головокружение, несмотря на пустоту и холод в груди.

Один из магов бросился к пламени, и в тот момент, когда он коснулся огня, вздохи и крики других магов не смогли заглушить отвратительный звук шипящего мяса. Что-то с грохотом упало на пол и покатилось ко мне, остановившись у моих ног. Это был алый камень. Кровавый камень.

Дрожащими движениями я отступила от него, обогнув алтарь, и моя пятка зацепилась за что-то позади меня. Я завалилась назад, и пол ударил меня по рукам, когда я упала на спину на что-то, лежащее под мной. Тело, лежащее на полу, вид его пустых глазниц вызвал у меня тошноту. Меня затрясло от рыданий без слез, и я оттолкнулась от него, подтянув колени к груди.

О, боже, что я наделала? Что я наделала!

Серебристый синий свет мерцал над алтарем, где я лежала несколько мгновений назад, и я в ужасе взвизгнула, когда из его центра выстрелила рука. За ней последовала еще одна рука.

Я отошла подальше, сердце колотилось, когда я наблюдала, как фигура выползает из алтаря.

Появилась голова, и, увидев лицо Рикайи, я хрипло рассмеялась сквозь слезы, а облегчение расслабило мои мышцы, когда я попыталась подняться на ноги.

Она сползла с алтаря, и за ней высунулась еще одна темная рука.

- Маэвит! - Рикайя бросилась ко мне и обняла меня, что было мне так необходимо в тот момент.

- Я думала... О, боги, я думала...

- Я в порядке, — сказала я дрожащим голосом.

За ней Долион упал на пол и поднялся на ноги, поправляя одежду. Он поднял капюшон плаща, чтобы закрыть голову. Нахмурившись, он огляделся по комнате. - Что, боги...

- Мы должны вернуться в Эйдолон. Здесь нет выхода. - Когда я вырвалась из объятий Рикайи и пошатываясь направился к шву, она схватила меня за руку.

- Нет. Ты никогда не можешь пройти вниз. - В ее голосе слышалось мрачное предупреждение.

- Что? - Смущенная, я искала на ее лице какие-нибудь признаки того, что она, возможно, шутит.

- Ты можешь проходить через стены, но никогда вниз. Это врата в Нефирию. Подземный мир.

- Тогда нет спасения. Пламя блокирует все стены и проходы из этой комнаты.

Долион подошел ко мне, серьезно посмотрел мне в глаза и взял меня за руку. - Ты контролируешь пламя, Маэвит. Оно подчиняется твоим приказам.

Я покачала головой, ясно вспомнив невидимую силу, которая овладела моим телом, когда я бросила пламя в лицо Магелорду. Чернота, которая поглотила меня после этого, когда я каким-то образом освободилась. Все это было вне моего контроля. - Это не я его контролирую.

- Это ты. Ты обладаешь способностью контролировать Сейблфайр. - Легким толчком он подтолкнул меня к огню позади нас, но я сопротивлялась, отказываясь сделать даже шаг вперед.

- Я только что видела, как кто-то превратился в пепел, пытаясь прикоснуться к этому пламени. Я не хочу иметь с ним ничего общего!

Его хватка усилилась. - У них не было той силы, которой обладаешь ты, Маэвит. А теперь подними руку и прикажи пламени пропустить тебя.

- Как?

- Подними руку.

Я подняла руку, как он велел, и протянула ладонь к пламени.

- Закрой глаза и представь, как пламя расступается перед тобой.

Дрожа от волнения, я закрыла глаза и представила, как черное пламя расступается, словно занавес. Жар пронзил мою ладонь, и я резко отдернула руку, открыв глаза и увидев проход в пламени и темный коридор за ним.

Во мне зародилось ликование, и я тихонько засмеялась, но смех быстро затих, когда из темных глубин прохода появились стражники соласиона — полдюжины или больше, устремившиеся к нам. Долион и я отступили к алтарю, когда они прошли через проем в пламени.

Прежде чем они успели до нас дойти, Долион вытянул руку, и появилась мерцающая стена, словно кусочки пазла, которые соединились, поднимаясь к потолку и отделяя нас от солдат, которые били по ней кулаками. - Давайте уходим! Быстрее!

Я повернулась и опустилась на колени рядом с Магелордом, роясь в его карманах и отчаянно стараясь не смотреть на него.

- Что ты делаешь, Маэвит! Нам нужно уходить! Сейчас же! - Голос Рикайи был полон паники.

- Мне нужен мой свисток! - Я лихорадочно искала его в его одежде, суя дрожащую руку во все карманы, которые могла найти.

- Нет времени! - Долион схватил меня за руку, и я с неохотой позволила ему поднять меня на ноги, и мы втроем бросились к другой арочной колонне на противоположной стороне комнаты.

Я закрыла глаза и протянула руку, как и раньше, только на этот раз я представила себе гораздо более широкую завесу через всю комнату, открывающую выход еще шире, чтобы другие маги могли через нее сбежать. Вместо того чтобы последовать за ними, мы втроем пробежали через одну из арочных колонн в коридор внутри.

- Чем дальше я удаляюсь от этого заклинания, тем быстрее оно исчезнет. Мы должны немедленно вернуться в Эйдолон, к кливингу. - Долион остановился и прижал палец к соседней каменной стене. Не успев начертить линию, он поднял подбородок и пошатнулся назад.

На другой стороне от него стояла женщина, одетая в характерную черно-пурпурную магическую мантию Магестроли, и держала клинок у его горла.

- Здравствуйте, Долион Геварис. Так приятно наконец-то познакомиться с вами, — сказала она, и в ее голосе слышалось веселье.

- А вы, должно быть, Меланта.

- Я польщена, что вы знаете мое имя.

- Вы. - Смущение в голосе Рикаи заставило меня обернуться и увидеть беспокойное выражение на ее лице. - Я помню вас. - Рикайя нахмурила брови. - Я помню все.

- Да, но сейчас не время для этого. - Меланта подняла руку, но я успела поднять свою и закрыть глаза, чтобы увидеть образ аериз. Когда я толкнула ее в сторону, она отлетела назад настолько, что мы трое смогли убежать в противоположном направлении. На полпути по коридору мы замерли на месте, наши тела легко поднялись над землей на такую высоту, что я могла болтать ногами.

Каким-то образом Рикайя сумела освободиться и упала на пол, но прежде чем она успела уползти, она рухнула на бок.

- Рикайя! — закричала я. - Рикайя!

- Она в порядке. Это просто сонное заклинание. - Меланта подошла к ней, улыбаясь от удовлетворения.

- Оставь ее в покое!

Она снова обратила свое внимание на меня. - Она меня не интересует.

- Ты совершаешь серьезную ошибку, Меланта. Превращение ее крови в камень не предотвратит неизбежного, — предупредил Долион, его голос был напряжен, словно он страдал от заклинания, которое парализовало нас.

- Но ведь это ты годами восторгался этим. Это ты возглавил попытку превратить ее кровь в камень, не так ли? Ты послал Зевандера убить ее.

Нахмурившись, я повернулась к Долиону настолько, насколько позволяли мои движения. - Это правда?

Меланта усмехнулась. - Ты ей не сказал? О, ты презренный человек.

Его лицо исказило выражение раскаяния, вызвав боль в моей груди. Из-за этого предательства я с трудом сдерживала слезы. - Я был неправ. Очень неправ. Маэвит живая может дать больше, чем мертвая.

- Конечно, да. Я не собираюсь превращать ее кровь в камень. В отличие от этих свиноподобных мужчин, которые мечтают о власти, которую не могут контролировать. - Ее комментарий отвлек мое внимание от Долиона.

- Тогда что тебе от меня нужно?

- Я хочу вернуть тебя в Мортасию. К твоей сестре.

- Что? - Неожиданный ответ ударил меня по голове.

- Она ждет тебя у арки.

- Не верь ей, — умолял Долион. - Поверь мне, Маэвит.

Не верь ему. В моей голове зазвучали слова призрака, которого я видела в Эйдолоне.

- Если я пойду с тобой, ты пообещаешь, что позволишь им вернуться. - Это было не просьбой, а требованием.

Меланта пренебрежительно махнула рукой. - Я не имею никакого отношения к этим двоим. Мне не интересны камни.

- Она лжет!

Ее змеиные глаза метнулись к Долиону. - Это ты ей солгал, Долион. Я говорю правду. Пойдем со мной, Маэвит. Алейсея очень хочет снова тебя увидеть.

Я хотела в это верить, но я устала от обмана. Я не знала, кому верить. Кому доверять. - Что ты от меня хочешь? Почему ты мне помогаешь? Я тебя даже не знаю.

- Я понимаю, что у тебя нет никаких причин верить мне или доверять мне. Но с каждой минутой у тебя остается все меньше вариантов. - Она провела пальцем по стене и потянула за обе стороны шва, расширяя обзор, который открывал вид на арку с другой стороны. За ней моя сестра ходила взад-вперед.

- Алейсея! — позвала я ее, и она резко остановилась, повернувшись ко мне, словно услышала меня.

Ее лицо исказило замешательство. - Маэвит?

- Это не реально, Маэвит! — настаивал Долион.

- Это реально, — заверила женщина.

Звук приближающихся шагов и лязг доспехов предупредили меня о том, что стражники прошли через заслон и направляются к нам.

- Иди к своей сестре. Или останься и рискни быть пойманной соласионами. Выбор за тобой.

В моей голове крутились хаотичные мысли. Долион. Рикайя. Эйдолон. И Зевандер. Уйти означало бы, что я больше никогда его не увижу? Но остаться означало подвергнуть всех их опасности. Я не знала правильного ответа. Я подняла взгляд на Алейсею. Мою сестру. Живую. - Я пойду. Только сними заклинание с Рикайи.

Устремив на меня взгляд, она махнула рукой в ее сторону, и Рикайя выпустила из себя рык, катаясь по земле, освобожденная от заклинания.

- Маэвит! Не делай этого! Не доверяй ей! - Долион, который бился и извивался рядом со мной, был лишь незначительным отвлекающим фактором от того, на чем было сосредоточено мое внимание.

Через шов Алейсея продолжала ходить взад-вперед, как всегда грызя ногти. Я по-прежнему не обращала внимания на Долиона, когда сказала: - Пожалуйста, верни Рикайю в Эйдолон. Обещай мне, что ты это сделаешь.

- Конечно, я это сделаю, но ты не можешь доверять этой женщине!

Даже если это было правдой, мне нужно было сбежать. Быстро.