Васильев ковылял по коридору в компании Веры и проклинал свое ранение больше, чем когда бы то ни было.

Обычно ранение шло ему в «плюс», придавая определенного шарма и загадочности.

Не то, чтобы доктор Васильев этим бравировал, совсем нет. Он был из тех, кто не хвастался своими заслугами, но женщины, будучи по своей природе натурами впечатлительными и сердобольными, всегда проявляли интерес, особенно, когда видели шрамы от пуль.

Так что да, можно было смело утверждать, что ранение было Васильеву на пользу.

Но не в этот раз.

– Андрей, Вы сказали, что хотели поговорить со мной о Лизе? Простите, я хотела сказать: о состоянии здоровья Лизы? – Вера шла рядом, и казалось, медленный шаг Васильева её нисколько не беспокоит.

– Совершенно верно: и о Лизе, и о ее отце. И как раз о состоянии здоровья обоих Кузнецовых.

– Об ее отце? – Вера удивленно переспросила и закончила свою мысль, удивив и озадачив тем самым Васильева окончательно:

– Но я не знакома с отцом Лизы. Я хотела сказать, что лично я с ним не знакома. Я его знаю лишь со слов самой Лизы.

– Да?  – Васильев остановился перед дверью в свой кабинет, открывая его.

Вера, казалось, не услышала удивления в голосе врача:

– Впрочем, да, Андрей, нам надо поговорить. Мне тоже надо кое-что у Вас спросить.

– Тоже об отце Лизы? – спросил в попытке пошутить. И был сражен ответом:

– Да, и о нем тоже. И не только о нем.

Васильев распахнул дверь в свой кабинет и сделал приглашающий жест:

– Вера, проходите! Не буду добавлять “чувствуйте себя как дома”. Я же понимаю, что врачебный кабинет – не то место, где надо так себя чувствовать.

Васильев попытался пошутить, понял, что вышло корявенько, и мысленно на себя чертыхнулся. Куда делось его хваленое чувство юмора? Почему в компании этой женщины он терялся?

– Да, Вы правы, кабинет врача совсем не то место, где хочется часто бывать.

Вера вежливо улыбнулась, входя в кабинет. Прошла, села на стул для пациентов, быстро огляделась, отметив, что Андрей же завотделением, а кабинет у него самый обычный, ну, разве только, не намного больше по размерам. Письменный стол, два стула перед ним, за ширмой кушетка, на стене устройство для просмотра рентгеновских снимков.

– Так что Вы хотели узнать о Нине? – Васильев привлек внимание Веры вопросом.

– О Нине? – Вера посмотрела на Васильева удивленно. Смутилась:

– Нет, не о ней. Точнее, и о ней тоже, да. Но все-таки в первую очередь, о Лизе. О состоянии ее здоровья. Да, так правильнее.

– Слушаю, – Васильев пристроил палочку рядом и откинулся на спинку кресла.

– Андрей, ответьте мне честно: у Лизы есть еще травмы помимо тех, о которых Вы уже мне рассказали? Почему девочка лежит не в травме, а у вас, в хирургии? И, собственно, если это все ее травмы, то почему она лежит в больнице?

Васильев посмотрел на Веру долгим взглядом, будто решая, стоит ли ей отвечать честно или нет. Решился:

– Хотите честный ответ?

– Очень на него надеюсь!

– Хорошо! – Васильев кивнул. – Лиза лежит в моем отделении лишь по той причине, что мне нужен ее отец.

– В каком смысле, нужен? Зачем? – Вера насторожилась.

– Исключительно как пациент, – Васильев усмехнулся. – Потап, как подавляющее большинство мужчин, тем более, бывших военных, не любит врачей и обследования. Может, это низко с моей стороны, что я вплетаю в это Лизу, но мне надо взять у Потапа ряд анализов и, в идеале, сделать МРТ головного мозга.

– И вы, пользуясь тем, что Лиза все равно лежит у вас, надеетесь уговорить ее отца? – Вера, всё ещё не веря ему, уточнила.

– Да.

– Причина только в этом? Не в более серьезных травмах девочки?

– Вера, только в этом. Говорю Вам это как на духу!

Вера смотрела на Васильева настороженно, и ему пришлось продолжить:

– В крайнюю свою командировку Потап был ранен. Ранение в голову. Слава Богу, мы его спасли, но с военной службы его, как Вы понимаете, комиссовали по состоянию здоровья, – Вера кивнула, принимая его ответ и побуждая его продолжать. – Уважая его военные заслуги, Потапу оставили право владения оружием и подыскали наиболее подходящую работу.

– Лесником, – Вера опять кивнула, – да, Лиза говорила, что ее отец лесник.

– Да, лесником. Угодья, что находятся в его ведении, расположены за две тысячи верст отсюда. Да, далеко, зато нет шума и суеты.

– Шума?

– Да, все верно, городского шума, – Васильев выделил слово «городского» интонацией. – С тех пор прошло уже несколько лет. Как напоминание, Потапу остались шрамы и периодические головные боли. Симптоматика такая же, как при мигрени. Провоцируют те же раздражители: усталость, недосып, нервное перевозбуждение. Надо постоянно принимать лекарства, но я точно знаю, что Потап этого не делает. Спасается только длительным сном в полнейшей тишине и темноте.

– Ясно, – Вера коротко кивнула.

– Я, пользуясь тем, что девочка меня знает, и да, пользуясь своим служебным положением, забрал Лизу к себе в отделение. Зачем? Лишь за тем, чтобы и ее отец согласился пройти обследование. Наверное, это выглядит как шантаж, да? – Васильев вопросительно посмотрел на Веру.

– Есть немного, – не стала она отрицать.

Васильев рассмеялся и продолжил:

– Поверьте, Потап не тот человек, которого можно шантажировать. Лиза может быть выписана домой уже сегодня. У девочки нет серьезных травм. Разве что кроме душевных. Я ведь правильно понимаю, что ее избили и опоили наркотиком по просьбе ее так называемой лучшей подруги? Как же её там?

– Анна Омеличева, – подсказала Вера, тяжело вздохнув, – да, все верно.

– Вера, скажите, неужели же этот ваш конкурс или что там у вас, так крут, что надо вот ТАК поступать с конкурентами? – настала очередь Андрея смотреть на Веру недоверчиво.

– Крут, безусловно, – Вера прикрыла глаза, резко выдохнула и, открыв их, продолжила:

– Во всем этом есть и моя вина: я придавала конкурсу слишком большое значение. Хотела побудить студентов учиться лучше. Считала, что когда у них будет такая цель, как возможность попасть на работу к известному ресторатору, то они будут охотнее учиться и стремиться попасть в лучшие заведения города. Хотела как лучше, а получилось как всегда.

– Вера, поверьте, в этом нет Вашей вины. Вы не могли знать того, что кто-то из студентов опустится до избиения конкурента.

Вера хотела что-то ответить Васильеву, но не успела, в его кабинет коротко постучали и тут же открыли дверь. На пороге застыла пожилая санитарка:

– Андрей Яковлевич! Там Вашему другу, ну, этому, со шрамом на лице, – женщина провела ребром ладони в воздухе, поднеся руку к левой части лица, – стало плохо.

– Потапу?

– Да, ему! Он потерял сознание прямо на нашем крыльце.

Васильев коротко ругнулся, а Вера, сложив, что называется, два плюс два , не веря своим выводам и пытаясь осознать только что услышанное, уточнила:

– Так этот хам со шрамом и есть отец Лизы?

– Да, он самый! – Васильев уже обходил свой стол, не удержавшись, хохотнул. – Лихо Вы его, Вера. Надеюсь, расскажете, что за “нежные” чувства  вас с майором связывают?

На это Вера лишь качнула головой и рассмеялась.

– Андрей, я всё-таки пойду к Лизе. В какой палате она лежит?

Васильев назвал номер палаты, в которой лежала девочка, пояснив:

– Мы проходили мимо ее палаты, пока шли ко мне.

– Да, я помню! – Вера подхватила свою сумку с гостинцами и вышла из его кабинета.

– Вера, я хотел попросить Вас…

– Не говорить пока Лизе ничего о том, что случилось с ее отцом? – Васильев кивнул. – Даже и не собиралась. Буду ждать Вашего возвращения у Лизы.

Васильев согласно кивнул, одарил Веру странным взглядом и, несмотря на хромоту и явный дискомфорт в ноге, быстро удалился в известном ему направлении.

Вера быстро нашла палату Лизы, подойдя к двери, постучала, прежде, чем войти.

– Входите, не заперто! – раздался голос Лизы.

– О, ты уже шутишь! – Вера вошла в палату и замерла, увидев девушку.

Половину ее лица украшал огромный синяк, один глаз открывался лишь наполовину. Лиза сидела на кровати, напротив нее, на единственном стуле, сидел полицейский и что-то писал.

– Вера Павловна, здравствуйте! – Лиза, увидев своего классного руководителя, попыталась улыбнуться.

– Здравствуй, Лизонька, – Вера улыбнулась девушке и шагнула к ее кровати. – А что здесь происходит?

– Уже ничего! – молодой совсем парень с погонами младшего лейтенанта оторвался от своего занятия и протянул Лизе папку. – Ознакомьтесь и распишитесь.

Лиза взяла протянутый протокол и углубилась в его чтение, а парень, обращаясь к Вере, проговорил тоном учителя:

– Её избили, отравили препаратом, а она заявление отказывается писать! А потом все возмущаются тем, что вечером на улицу страшно выйти! Сами же своим бездействием и плодим преступников!

– Готово! – Лиза вернула полицейскому его папку.

Парень глянул на подпись девушки, коротко кивнул и убрал бумагу в портфель. Буркнул недовольно: “Поправляйтесь!” – и вышел.

Лиза сидела нахохлившимся воробушком и явно ждала отповеди и от классного руководителя.

– Не стала писать заявление на Анну?

– Что? – от неожиданности Лиза вскинула взгляд на Веру. – Откуда Вы знаете, что это Аня их подговорила?

– Не сложно было догадаться, – Вера шагнула к тумбочке девушки и стала выгружать гостинцы. – Во-первых, и это я тебе авторитетно заявляю, только вы с ней можете заинтересовать нашего прославленного Козловского. Во-вторых, и опять же как профессионал, будь я на его месте, то я бы остановила свой выбор на тебе. И, наконец, в-третьих, Анна сама себя выдала.

Лиза сидела насупившись и Вера, желая подстегнуть интерес девушки, спросила:

– Сказать, чем именно она себя выдала?

Лиза пожала неопределенно плечиком, давая понять, что ей не очень интересно. Но Вера не поверила этому жесту девушки.

– Анна сама и вдруг позвонила мне вчера утром.

– Вчера? Утром? – Лиза удивленно смотрела на Веру.

– Представляешь, как я удивилась? – Вера рассмеялась и пояснила:

– Чтоб ваше поколение, да в десять утра первого января, кому-то звонило? Да мы в ваши годы в это время как раз спать ложились после празднования.

– Серьезно? – Лиза смотрела на своего классного руководителя и пыталась представить ее гуляющей до утра.

– Еще как серьезно, уж можешь мне поверить! Но не будем отвлекаться на меня и мою молодость. Я тебе потом, если захочешь, расскажу. Сейчас об Анне.

– И что же она хотела? – девушка спросила, казалось, из вежливости.

– Очень Анна за тебя, знаешь ли, переживала, – Вера отнесла термос с супом к маленькому столику в углу палаты, разложила приборы и вернулась к кровати Лизы, рассказывая будто бы между делом, а на самом деле наблюдая за реакций Лизы на свои слова. Девушка усмехнулась, но продолжала молчать.

– Еще Анна отнекивалась, что вы с ней подруги, – Лиза качнула головой и потянулась за тюбиком с какой-то мазью, открыв его, выдавила себе на пальцы и аккуратно смазала синяк на лице.

– Агнию с ее компанией пыталась выставить в плохом цвете, – Вера закончила говорить и замолчала, глядя на Лизу.

– Что? – Лиза, наконец, не выдержала и задала вопрос.

– Ну, уж извини за резкость, Лизонька, но говорю как есть. Чтоб уж все иллюзии развеять. Нельзя отрубать хвост по кусочкам. Легче точно от этого не будет.

– Агния не такая! Она бы никогда…

– Лиза, не кипятись, – Вера прервала девушку, – я и не поверила. Тем более, что потом, правда, позже мне и Агния позвонила. Рассказала о тебе. У неё ведь тут её друг работает, верно?

– Да, Макс. Он приходил ко мне и предлагал свой телефон, если вдруг позвонить кому мне надо, – подтвердила Лиза слова другой своей одногруппницы.

– Да, Агния мне так же сказала, – Вера улыбнулась. – Знаешь, мне стыдно это говорить тебе, Лизонька, но я ведь, к своему стыду, судила о нашей Агнии по одежке.

– Почему стыдно?

– Да потому, что грош мне цена, как педагогу, раз уж я не могу разобраться в своих учениках.

– Вам не за что извиняться, Вер Пална! Агния и ее команда и сами знают о том, какое они производят впечатление на окружающих. Это своего рода защита от таких вот “подруг”, как Аня.

– Пожалуй, ты права, – Вера проговорила это задумчиво.

– Вер Пална, не буду я писать заявление на Аню. Глупо все получилось. Тех парней я и не помню толком, даже по именам их всех не запомнила. Мне вон младший лейтенант Иванов уже указал на мое легкомыслие! – Лиза кивнула на дверь своей палаты, намекая на молоденького полицейского, что был тут. – Не собиралась я там долго сидеть. Аня попросила сходить, разбавить их мужскую компанию, я и пошла. Она ведь уверяла меня, что нормальные они парни, – Лиза медленно сделала глубокий вдох и продолжила говорить:

– Аня никогда и не скрывала того, что хочет победить любой ценой и устроиться на работу к Козловскому. Она ж и так ничего хорошего в жизни не видела – одни побои от отца-алкаша, если не успевала спрятаться. Она ж потому и на повара поехала учиться, что дома нормальной еды никогда не было, а алкоголя всегда в избытке. Вот и пусть она идет на эту работу. А я сдам остальные экзамены да к отцу уеду. В провинции тоже люди живут и в рестораны ходят. Вот там и найду работу, а уж мясом меня папа с Егорычем обеспечат!

– Вот, значит, как ты решила, да?

– Думаете, что не справлюсь?

– Почему же? Уверена, что справишься! – Вера сказала это уверенно. – Ты у нас девушка целеустремленная, готовишь ты хорошо, так почему же у тебя должно что-то не получиться?

– Да. Уеду. Мама со своим Гариком и без меня тут счастлива, а отец там совсем один. Ему после ранения тяжело жить в больших городах, он и живет там в деревне. Ближайший город в тридцати километрах от него. Городок тихий и, знаете, уютный такой. Мне там нравится, если честно. И люди там более открытые. Не держат камня за пазухой, – Лиза, говоря это, явно намекала на Анну.

– Да, в маленьких городах все на виду, – Вера согласилась с девушкой.

Они посидели в тишине. Потом Вера, легко поднявшись со стула, шагнула к Лизе, протянула той руку, предлагая опереться на нее, и бодрым голосом произнесла:

– Ну, что? Давай пробовать суп лапшу?

– Давайте! – Лиза обрадовалась, когда поняла, что ее любимый педагог не собирается ее отговаривать. Встала, опираясь на руку женщины, поблагодарила и подошла к столику, где в глубокой тарелке аппетитно дымился суп. Зачерпнула первую ложку, прожевала и блаженно улыбнулась:

– Очень вкусно!

– Приятного аппетита! – Вера улыбнулась и отошла к окну, чтобы не смущать девушку, стоя рядом.

– Вер Пална, а что у нас в доме творится? Я тут наш домовой чат почитала, не поверила -это точно наш спокойный дом?

Вера рассмеялась:

– Если ты о том, что один из наших жильцов вдруг в колдуны подался, так это Григорию его невестушка устроила. Не понятно, правда, за что она ТАК с ним. Нормальный же, вроде, парень. (ссылка на Ингу Леровую)

– А соседи-то уже и рады! Подались, кто за чем, записываться! – Лиза рассмеялась. – Вер Пална, а что там за история с распилом машины и дракой? Это точно про нашу улыбчивую Лёлю? (ссылка на Зайцева)

– Точно! Сама удивляюсь, веришь? Ты давай-ка ешь, пока суп совсем не остыл!

По дороге домой Вера вспоминала события сегодняшнего дня. Точнее, еще раз прокручивала ту информацию, что узнала от Васильева.

– Вот тебе и “хам со шрамом”. М-да-а-а… Неудобно получилось, – и следом мысль, удивившая и саму хозяйку:

– Надо бы извиниться перед человеком за свои дурные мысли, да, Вер Пална?

– Однозначно надо! – сама спросила, сама же себе и ответила.

– У него приступ приближался, от того и злой ходил, а ты его хамом обозвала, эх ты! Неудобно, конечно, вышло, но кто ж мог знать? Анкета эта еще от любимой подруги! Ну, Маришка! Ну, подружка моя неугомонная!  Устроила мне, понимаешь, конфуз! Вот только вернись со своего вояжу, получишь от меня, – Вера пригрозила подруге на расстоянии.

– Впрочем, Потап тоже хорош! Не разобравшись, выводы делает и котят на улицу выкидывает. Беззащитный малыш-то здесь причем, если у тебя голова болит?

Вера уже въехала в родной двор, припарковала автомобиль, и тут ей на глаза попалась вывеска магазина, что был рядом с домом. У Ашота всегда можно было купить свежее мясо.

– Телячьих биточков разве приготовить? – спросила опять сама же у себя. И опять сама же и ответила:

– Да. Пожалуй, они подойдут. Опять же, если приготовить их в духовке, то они будут менее калорийными. Да и Лизу ведь надо будет завтра чем-то кормить. Андрей, помнится мне, обещал ее выписать, но сомневаюсь я, что девочка с такой гематомой на половину лица на улицу захочет выйти. Не хватало еще того, чтобы и ее в нашем придомовом чате обсуждали! Мало ей соседства с Митрофановной, которая и спит, и ест у себя под дверным глазком, лишь бы быть в курсе всего, что происходит в жизни соседей. Вот, как говорится, к бабке не ходи, выглянет ведь эта наша ведущая “Радиоточки” из своей квартиры, чтобы узнать лично, что да как. Раньше бабки на скамейках сидели, а нынче в чатах сплетни распространяют.

– Да! Биточки! У нашего Ашотика точно найду хорошую телятину.

Вера выбралась из автомобиля, покосилась на распиленный Лёлей автомобиль, что так и стоял во дворе, (ссылка на “Зайцева”) и до магазина Ашота отправилась пешком, решив:

– Все равно мне только мяса надо. Всё остальное у меня есть.

Ага! Сейчас! Разве может хоть одна женщина выйти из магазина, купив только то, что хотела, входя в него? Вера не была расточительным шопоголиком, но и она вышла из магазинчика гостеприимного хозяина с полным пакетом продуктов. Уже у подъезда она столкнулась с Лерой. Девушка явно увидела Веру раньше и сейчас ждала ее приближения. Вера было удивилась, а потом вспомнила, что Лера знала о Лизе, а потому первым вопросом от соседки было:

– Как там Лиза?

– Спасибо, можно сказать, что хорошо, – Вера улыбнулась. – Завтра уже обещали выписать.

– Да? Это хорошо, – Лера рассеянно покивала.

– Как ты сама? – Вера кивнула на забинтованные руки Леры. – Болят?

– Спасибо, уже легче, – последовал короткий ответ.

Вера поняла – девушке не очень приятно говорить о своей травме. Домовой чат обсуждал их скандал с мужем, да и по интернету, наверняка, уже гулял ролик с Лерой в главной роли.

В подтверждение её догадки Лера сменила тему, кивнув на пакет с продуктами в руке Веры:

– К Ашотику заходили?

– К нему, – Вера рассмеялась, тряхнув явно тяжелым пакетом, – зашла за хлебушком, называется. Хочу телячьи отбивные приготовить к завтрашней выписке Лизы.

– Ох, Вера Павловна, Вы сейчас сказали такое сложное для меня блюдо! – Лера смутилась и призналась:

– Я совсем не умею готовить, вот и муж потому от меня гулять начал. Пирожков ему, видите ли, не хватало!

– Ох, Лера, умение печь пирожки – это, безусловно, полезное умение, но, как оказалось, и оно не удержит мужика в семье, если он решит сходить налево. Уж можешь мне поверить! – Вера грустно улыбнулась. – Моего мужа эти мои навыки не удержали в семье.

Лера лишь так же грустно улыбнулась в ответ, а Вера неожиданно закончила:

– А ты, если потом надумаешь взять пару уроков, приходи. Поделюсь секретами.

– Спасибо, буду иметь ввиду.

– Ладно, Лер, пойду я! Поправляйся и выкидывай весь негатив из головы. Ты у нас девушка умная и красивая. Поверь, найдешь себе и лучше, и умнее своего любителя пирожков. А сейчас я вангую: твой новый мужчина еще и готовить у тебя будет уметь так, что пальчики оближешь!

– О! Ваши слова, да Богу в уши! – улыбнулась Лера. – Лизе привет передавайте!

Едва Вера перешагнула порог своей квартиры, как раздался звонок телефона. Номер, что высветился, был Вере незнаком. Снимать трубку и выслушивать предложения о возможности заработать много, без вложений, и при этом находясь удаленно, Вере не хотелось, и она не стала отвечать на звонок, положив телефон на комод в прихожей.

Котенок, услышав её, выбежал из спальни и с мяуканьем, путаясь в своих лапах, припустил к ней.

– Малыш, проголодался, да? – заворковала с котенком. – Подожди, сейчас руки вымою и буду тебя кормить.

Звонок на телефоне оборвался, но вслед за этим прилетело сообщение.

– Да что ж напасть-то, а?

Вера посмотрела сердито на телефон и увидела, что новое входящее сообщение было с того же незнакомого номера.

“Вера, это Андрей. Ответь, пожалуйста!” – прочитала удивленно она и тут же перезвонила Васильеву.

– Прости, пришлось задержаться у Потапа дольше, чем я планировал! – выпалил сразу.

– Андрей, это твоя работа. Тебе не за что извиняться! – успокоила и тут же задала вопрос:

– Надеюсь, с отцом Лизы всё хорошо?

– Да, всё не так страшно. Главное, что я ничего нового у него не обнаружил, и это радует, – Васильев устало выдохнул и замолчал.

Вера, не понимая того, зачем Васильев ей позвонил и сам же молчит, проговорила:

– Андрей, там у Лизы в термосе еще суп остался. Ваша порция. Остыл, конечно, уже, но можно разогреть. У вас ведь есть в ординаторской микроволновка, правда?

– Да, есть. Мне тут… коллеги уже подогрели. Спасибо, очень вкусно.

Вера усмехнулась, обратив внимание на это его “коллеги” и на то, что Васильев замялся, подыскивая правильное определение. Видела она этих самых его коллег, ага.

– Хорошо, что не стали отказываться от супа, подогретого дважды. Рада, что он Вам понравился. Если не сложно, оставьте термос у Лизы в палате. Я завтра заберу.

Разговор у них явно не клеился.

– Андрей, Вы что-то говорили о том, что Лизу можно выписывать. Я смогу ее завтра встретить. Скажите только, в котором часу мне подъехать?

– Да, я выпишу Лизу завтра. Тем более, что цель достигнута – ее отца я уже заполучил, – Васильев рассмеялся, но, оборвав смех, опять замолчал. – После обеда можно уже будет приехать за Лизой.

“Да что ж так сложно-то вдруг стало нам с ним разговаривать? – удивилась Вера. – При личной беседе нормально же общались!”

– Андрей, я хотела Вас спросить, могу ли я принести Потапу завтра…

– Вера, я хотел пригласить Вас…

Они начали говорить одновременно и также одновременно и замолчали.

– Вера, говорите первой.

– Я хотела спросить Вас о том, могу ли я принести Потапу завтра на обед биточки из телятины? Или у него специальная диета?

– Биточки?

– Да. Обещаю, что они будут не жаренные и не жирные. Я в духовке их приготовлю. Ему же, наверное, не рекомендовано есть жирную пищу, да?

– Да, жирное ему не рекомендовано, – ответил каким-то чужим голосом Васильев.

“Да что с ним такое? – опять удивилась Вера, но тут до нее дошел смысл сказанного Васильевым. Он её хотел пригласить куда-то, а она ему о еде для его друга. – М-да-а-а… Ситуация, однако. Надо срочно исправлять!”

– Андрей, мы с Вами сегодня не договорили. Не хотите продолжить наш разговор? – и Вера, удивив себя в который уже раз за сегодняшний день, закончила:

– Только если можно, давайте не у Вас на работе и не в кафе. Я терпеть не могу их кофе, впрочем, как и еду. Приезжайте ко мне. Накормлю Вас ужином, раз уж Вам суп пришлось подогревать. Знаю я эту еду, разогретую в микроволновке!

Васильев, не дав Вере пожалеть о сказанном и передумать, выпалил:

– Вера, я приеду! Во сколько?

– А давайте через час? Сможете? Или у Вас еще смена не закончится?

– Смогу. Закончится, – Вера заметила, что Васильев от чего-то заволновался и зачастил короткими фразами.

– Вот и договорились, – Вера улыбнулась. – Адрес сказать или знаете?

– Адрес знаю, номер вашей квартиры нет.

Вера назвала, пояснив:

– Наберете там номер квартиры и звездочку.

– Буду у Вас через час! – выпалил Андрей и тут же положил трубку.

Вера вернула телефон на комод, но так и осталась стоять, задумчиво глядя на его экран. Потом медленно подняла глаза к зеркалу, висящему на стене, и, обращаясь к своему отражению, проговорила:

– Вера, ты совсем сошла с ума под полтинник лет?

Ни через час, ни через два Андрей не появился у Веры.

Он вообще не приехал к ней в этот вечер.

Это было странно.

Точнее, странным было всё: и настроение Веры, и то, что Васильев, совершенно точно обрадовавшись её приглашению, так в итоге и не приехал.

Выходило все точно так же, как с Игорем, бывшим мужем.

Вера была уверена, что вот позвони она сейчас Андрею, и он скажет, что занят и не может говорить.

– Вера, не сходи с ума! – оборвала она свои мысли. – Андрей врач. И он еще был на смене в тот момент, когда звонил тебе. Врачи не принадлежат сами себе, тем более, находящиеся на работе.

Нет, звонить она Васильеву не будет. Зачем? Чтобы услышать, что он занят?

А она ему, собственно, кто, чтобы интересоваться его делами?

Да, мужчина её обманул, пообещал и не приехал. Но так она ж его и не на свидание приглашала.

Или всё-таки это выглядело как свидание?

И вот тут мы плавно подходим к другому вопросу: а под какое еще определение можно было бы подогнать их несостоявшуюся встречу? Ужин в тесном кругу? Серьёзно?

– Ты еще парадную скатерть из комода вытащи, бабушкин фарфоровый сервиз да столовое серебро с хрусталем подай. Главное, не забудь свечи на столе зажечь и приятную музыку поставить! – усмехнулась скептически и дополнила:

– Ага! А еще красивые кружевные труселя не забудь достать с верхней полки и надеть перед его приездом, ибо давно вы уже не дети с Васильевым, и оба знаете, чем такие посиделки в тесном кругу заканчиваются.

– Нет, ну а что? Васильев у нас мужик видный, приятный во всех отношениях, да и холостой, опять же. Его там “коллеги” со всех сторон обхаживают. Одна, по имени Галина, так и вовсе как Цербер на входе стоит и потенциальных невест от своего мужчины отгоняет. Что ж ему там домашней еды не приносят? Очень я в этом сомневаюсь.

Так что да, это было даже хорошо, что Васильев не приехал, Вера определенно испытала облегчение.

Ни парадную скатерть с посудой вытаскивать, ни кружевные труселя надевать она не собиралась. Хотела лишь накормить мужика да разговор закончить. А с другой стороны, он же уже всё ей рассказал.

– М-да, глупо получилось бы, реши он приехать на ужин.

С этой мыслью Вера и уснула под громкое мурлыканье своего Малыша, устроившегося у нее под боком.

Назавтра Вера приехала в больницу за Лизой, предварительно созвонившись с девушкой и заручившись ее словами о том, что да, сегодня ее выписывают.

– Хорошо, собирайся спокойно, Лизок. Я приеду за тобой.

– Что, правда?

Девушка была явно рада этому факту. И ее можно было понять – с таким синяком на половину лица мало какому нормальному и адекватному человеку хотелось бы выходить на улицу, а тем паче, заходить в общественный транспорт. И ладно, если будут лишь участливо смотреть и пытаться задавать вопросы. А то ведь могут еще решить, что девушка асоциал, о чем тоже, конечно, (как же иначе?) не преминут высказаться. Как говаривала когда-то еще бабушка – на каждый роток не накинешь платок.

Вера все-таки упаковала для отца Лизы обещанные биточки, и подумав, добавила на всякий случай еще пару штук.

Сегодня на посту дежурили другие медсестры, а потому Веру пропустили сразу, стоило только ей сказать, что она идет к Кузнецовой Елизавете.

Лиза сидела на кровати и что-то читала в телефоне, на звук открываемой двери девушка подняла глаза от экрана. Увидев Веру, заулыбалась и отложила телефон:

– Добрый день, Вера Павловна.

– Добрый, Лизонька! Рада видеть тебя в хорошем настроении.

– Домой очень хочу, – пояснила девушка. – Дома, говорят, и стены помогают.

– Твоя правда, – Вера улыбнулась девушке в ответ. – Я смотрю, у тебя сегодня уже нет отека, да?

– Да, дядя Андрей хорошую мазь мне принес. Даже синяк уже начал менять свои цвета, – поделилась Лиза радостью. – Док сказал, что еще неделя, и он совсем должен сойти. Только трещина в ребре и останется.

– Ты молодая, и она быстро заживет, поверь!

– Да, мне дядя Андрей так же говорит.

Вере хотелось успокоить и поддержать девушку:

– Как говорила когда-то мне моя бабушка на любую мою ссадину: “Всё до свадьбы заживет”.

– Вера Павловна! Ну, какая свадьба? – Лиза смутилась. – У меня и парня-то нет. В клубы я и до этого вот всего не ходила, а теперь и тем более не хочется.

– О! Поверь, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Может, ты встретишь свою судьбу уже сегодня и совсем не там, где ждешь.

– Ага, а он меня увидит, вот такую, – Лиза показала на свое лицо, – и сразу влюбится!

– Так, отставить панику! – бодро скомандовала Вера. – Синяк сойдет через неделю, и станешь ты опять у нас красоткой.

На эти слова классного руководителя Лиза лишь покачала головой.

– Я правильно понимаю, что ты уже собралась? – Вера решила сменить тему разговора.

– Да, мне принесли мою одежду.

– Так значит, мы можем сразу и ехать домой?

– Нет, дядя Андрей просил, чтобы Вы, перед тем как мы уедем, зашли к нему.

Вера в удивлении подняла брови:

– Не знаешь, зачем?

– Нет. Не знаю. Он сегодня утром был уставший и невыспавшийся. Я не стала ему лишние вопросы задавать, но я слышала, как медсестры говорили о том, что вчера какого-то лихача привезли, и доктор Васильев его полночи оперировал. Говорят, вроде парень будет жить.

– Ого, – только и смогла произнести Вера.

– Да, дядя Андрей у нас крутой Док! – увидев взгляд Веры, Лиза поспешила добавить:

– Это, кстати, мой папа так его называет. Видели бы Вы, какой дядя Андрей был замученный! Он зашел сказать, что меня сегодня выпишут, и попросил Вас зайти к нему.

– Ну, хорошо, зайду, конечно. Только я-то ему зачем?

– Ну, может, он хочет что-то о моем отце Вам рассказать. Вы ведь уже знаете, что папа вчера на крыльце больницы сознание потерял, да?

– Да, моя девочка, знаю. Я вчера, перед тем, как прийти к тебе, сначала с твоим врачом говорила. И вот тогда-то Андрею Яковлевичу и сообщили о том, что твоему папе стало плохо. Васильев к нему пошел, а я к тебе. Прости, но Андрей Яковлевич вчера просил меня не говорить тебе этого.

– Это нормальная практика. На тот момент он ведь еще и сам не знал, что там у папы случилось. Я бы только путалась там у него под ногами.

Лиза судорожно вздохнула, но смогла справиться со своими эмоциями и закончить свою мысль:

– Хорошо, что приступ с папой в больнице случился. Вот дядя Андрей сам все и увидел, а не только с моих слов услышал.

– С твоих слов?

– Ну да, с моих. Это я отвечала на вопросы дядя Андрея о здоровье папы. Сам-то он ни в какую не соглашался не то что приехать в больницу, но и на вопросы своего лечащего врача отвечать.

– Васильев оперировал твоего папу, да?

– Да, он. Там, – Лиза повела неопределенно подбородком в сторону, – ну, где папу ранили. Если бы дядя Андрей папу сразу не прооперировал, то не факт еще, что папа выжил бы после ранения. Шрам вот, правда, не очень красивый остался да приступы эти его. Но это теперь с папой до конца жизни будет.

Вера не знала, что сказать на эти слова девушки, но на ее счастье у Лизы зазвонил телефон.

Девушка глянула на экран, увидела имя звонившего и выдала странное замечание:

– О! Точно же! Неделя прошла! Вера Павловна, Вы идите к дяде Андрею, тут мама звонит, а это может быть надолго.

Вера нашла Васильева в его кабинете. Медсестра, что отправила Веру туда, посоветовала:

– Вы постучите, если закрыто. Андрей Яковлевич точно там. У него сегодня нет приёма, но он всё равно в больнице. Святой человек! Вот для кого больница всё равно что дом родной!

Вера вернулась в палату к Лизе меньше, чем через двадцать минут, и застала девушку совсем не в том настроении, в котором оставляла.

Девушка хмурилась и была чем-то расстроена. Неужели на Лизу и ее настроение так повлиял разговор с матерью? По всему выходило, что так.

М-да-а-а…

Но в отношения матери и дочери Вера не имела права вмешиваться. Даже как классный руководитель. Лиза уже не ребенок, а это значит, что это только их дело. А потому Вера сделала вид, что не заметила перемены в настроении девушки:

– Ну что, Лизок? Собралась? Можем ехать домой?

– Да, можем, – Лиза тут же встала с кровати, но выходить из палаты не спешила, остановив Веру вопросом:

– Вера Павловна, а зачем Вас хотел видеть дядя Андрей? Это как-то связано с папой?

– Нет, что ты! Не пугайся, моя девочка. С твоим папой все хорошо. Сейчас он спит, и ему капают общеукрепляющий коктейль из витаминов, как выразился Андрей Яковлевич, но об этом ты и сама знаешь, верно?

Лиза продолжала смотреть на женщину настороженно.

– Доктор настоятельно рекомендовал тебе аккуратно двигаться и не делать резких движений. И тогда трещина в ребре быстрее срастется. А еще он попросил передать тебе новые ключи от твоей квартиры, сказав, что твой папа заменил замок.

– А папа проснулся? – тут же оживилась и даже начала улыбаться девушка.

– Нет, спит еще. Андрей Яковлевич сказал, что твой отец первое, что сделал, едва они его привели в сознание, попросил тебе новые ключи передать. Андрей их забрал вместе с личными вещами твоего папы, и тут привезли любителя полихачить на зимней дороге, доктор просто забыл их тебе передать.

– Ясно, – девушка, продолжая улыбаться теплой улыбкой, забрала ключи и пояснила:

– В этом весь папка. Сделает молча, не дожидаясь просьбы о помощи, и поставит потом перед фактом.

Вера не нашлась что сказать на это девушке, у нее было свое мнение об отце Лизы. Впрочем, Вера уже начала сомневаться в правильности своей оценки.

– Лиза, я сегодня на обед приготовила телятину. И вот тут, – Вера держала в руках коробку, – отложила для твоего отца.

– Вы готовили для моего папы?

– Нет, готовила я для нас с тобой. Точнее, больше даже для тебя. Тебе рекомендовано меньше двигаться и не делать резких движений. Какое уж тут готовить и ходить по магазинам.

Лиза смущенно улыбнулась.

– Не переживай! Неделя, и синяков не будет, трещина тоже быстро зарастет, на молодых все быстрее заживает, –  Вера ободряюще улыбнулась. – И да, знаешь, не переживай на счет этого конкурса. Закончишь учиться, и я сама, лично, отведу тебя к Козловскому, если, конечно, ты передумаешь уезжать к отцу.

Глаза Лизы широко распахнулись:

– Вера Павловна, я… Спасибо Вам за все…

– Лиза, ты моя лучшая ученица, и я в ответе за то, что это все случилось с тобой.  Лиза, всё. Закрыли тему!

И Вера, следуя своим же словам, продолжила:

– Я тут вчера зашла к нашему Ашотику в лавку за мясом, ну и, как ты понимаешь, купила не только его.

– О, да! Знакомая ситуация! – Лиза начала улыбаться.

– Я рада, что ты меня понимаешь! – Вера рассмеялась. – У Ашота вчера была в продаже свежая телятина. Этот продавец от Бога уговорил меня купить хороший кусок и гораздо больший, чем мне было нужно. Замораживать такое мясо было бы кощунством. Нам с тобой там даже на двоих было бы много, поэтому я и отложила для твоего отца. Он проснется только к вечеру, и, как сказал Андрей Яковлевич, проснется голодный, вот и покушает домашней еды. Он же почти сутки проспит, а он у тебя мужчина крупный. Что ему эта больничная каша, верно?

– Да, папа любит мясо, – Лиза улыбнулась. – Вер Пална, спасибо Вам огромное за все, что вы делаете. Готовите, за мной вот сегодня приехали. Если б не Вы…

В следующую минуту Лиза шагнула к Вере и обняла ее. Вера аккуратно обняла девушку в ответ и растроганно произнесла:

– Ай, не говори ерунды, Лизок, мне не в тягость.

Перед уходом они все-таки заглянули в палату к отцу Лизы. Мужчина спал на спине, на локтевом сгибе правой руки была закреплена канюля, через нее из капельницы поступало лекарство.

Лиза тихонько, почти на цыпочках, зашла в палату к отцу, подошла к тумбочке у его кровати, поставила на нее коробочку с едой, оставила сок, что прихватила из своей палаты, погладила отца по плечу и так же тихо вышла.

Вера не стала заходить с Лизой в палату к ее отцу, все это она видела через стекло в стене. Сама Вера осталась в коридоре, сославшись на то, что не хочет его разбудить. И столько было любви и нежности во всех движениях Лизы по отношению к своему больному отцу, что Вера закусила губу.

У них с сыном тоже были близкие и доверительные отношения. И сейчас, когда сын находится далеко, она по нему очень скучала.

Лиза вышла из палаты и тихонько прикрыла за собой дверь, на ее губах еще блуждала улыбка.

– Едем домой?

– Да.

Вера помогла Лизе надеть куртку, потом помогла сесть в машину и пристегнуть ремень безопасности. Девушка откинулась на сиденье и проговорила с мечтательной улыбкой:

– Не знаю, как я буду мыться, но сейчас мне очень хочется в ванну с пеной.

– Сейчас приедем, я накормлю тебе обедом, а уж потом будет тебе и ванна с пеной. Я помогу! И даже не спорь!

– Хорошо, не буду, – Лиза улыбнулась. – Спасибо Вам.

Всю дорогу до дома Лиза молчала, думая о чем-то своем. Вера тоже не тормошила девушку. Помолчать тоже надо уметь.

Вера аккуратно въезжала во двор, парковала автомобиль и, казалось бы, не смотрела на Лизу, сидящую рядом. Но, тем не менее, она заметила, что Лиза оглядывает двор. И скорее всего девушка делала это не в попытках увидеть кого-то конкретного. Вероятнее всего, Лиза как раз не хотела никого сейчас видеть, девушка элементарно стеснялась огромного синяка на половину лица.

Из автомобиля они вышли одновременно. Лиза держала в руках пакет с вещами и ждала Веру, но тут дверь подъезда распахнулась, и на улицу вышла Лёля. Увидев Лизу, женщина замерла, разглядывая ее лицо, а потом все-таки произнесла:

– Привет, соседка!

– Здравствуйте.

Лиза читала в домочате о злоключениях молодой женщины в эти несколько дней. Не мешало бы поддержать женщину, но она боялась, что от нее Лёля не примет помощи, к тому же Лиза и сама не хотела сейчас ничьих расспросов.

– Выписали из больницы? – услышала она все-таки вопрос Лёли.

– Лиза, ты поднимайся в квартиру. Я догоню! – Вера Павловна взяла удар на себя.

Лиза была благодарна классному руководителю за это, а потому поторопилась скрыться за дверью в подъезд, опасаясь столкнуться с кем-нибудь еще из соседей.

– Лёля, ты прости, но Лизе сейчас не до расспросов, понимаешь?

– О, да! Я ее отлично понимаю, – Лёля невесело рассмеялась. – Чувствую себя звездой районного масштаба, верите? Не Новый год, а какой-то трэш.

– Не переживай! Наши кумушки пообсуждают и успокоятся.

– Спасибо Вам за поддержку, Вера Павловна! – Лёля улыбнулась и, кивнув в сторону закрывшейся за Лизой двери, добавила:

– Лизе выздоровления, и пусть ей повезет в любви больше, чем нам с Вами. Пусть хоть эта девочка встретит настоящего мужика.

– Спасибо, я ей передам твои пожелания, – Вера улыбнулась, – поверь, будет еще и на твоей улице праздник и настоящая любовь.

И ни Вера, ни Лёля не могли знать того, что напророчили девушке судьбу.

Лиза, спасаясь от соседей и их внимания, столкнулась в подъезде с парнем. Самое обидно было в этой встрече то, что Лиза его узнала. Она видела, что этот высокий брюнет с доброй улыбкой ходил к ее соседке Фире. Парень был красив, как актеры турецких сериалов, было в его внешности что-то восточное. И надо же было случиться такому, что именно с ним она сейчас и оказалась в одном лифте.

Парень, услышав хлопнувшую дверь подъезда, придержал лифт. Лиза, на свою беду, юркнула в лифт и оказалась лицом к лицу с парнем.

– Вам на какой? – услышала она вопрос.

– На пятый.

– Надо же, и мне на пятый! – парень нажал на кнопку, и лифт наконец-то двинулся наверх.

Надо отдать должное парню, он не рассматривал ее сейчас так же откровенно, как Лёля, но от этого Лизе было не легче.

Они вышли с парнем на своем этаже, Лиза шагнула к двери в квартиру и услышала уже в спину:

– Девушка, меня Андрей зовут. Может, Вам помощь нужна? Или защита?

Неудобно было отвечать парню, стоя к нему спиной, и Лиза чуть развернулась к нему той стороной лица, на которой не было синяка, и проговорила:

– Нет, спасибо.

Андрей провел остаток ночи на кушетке в своем рабочем кабинете. Да, не самое удобное место для сна, но сил на дорогу домой у него уже не осталось. Сложная операция, парня они спасли, но у него самого разболелась колено. Пришлось колоть обезбол, а после такого сильного укола садиться за руль тоже было не вариант. К тому же утром Васильев мог рассчитывать на полноценный завтрак. Пусть бы даже и овсянка. Но ведь на молоке и с маслом.

Да, сегодня у Васильева был выходной, но, за неимением других дел и интересов, он бы все равно приехал в больницу, а так он уже был здесь.

Васильев утром зашел к Лизе, потом проглотил завтрак на автопилоте, не чувствуя вкуса еды, и ушел к себе в кабинет, спать на узкой и жесткой кушетке. Проснулся лишь услышав голоса в коридоре.

Кто-то, стоя у двери в его кабинет, разговаривал. Говорили две женщины, обсуждая последние сплетни:

– Погодь, Петровна, а Людка – это такая носатая в старомодных очках?

– Да, она самая!

– Ты погляди, чего творится! Вот тебе и страхолюдина, а мужики за нее бьются. Один в заложники берет, второй грудью на ее защиту встает.

Медсестру, о которой судачили две сплетницы, Васильев знал. Да, девушка ходила в крупных очках, но страхолюдиной Людмила точно не была.

– Вот оно, сомнительное преимущество кабинета в тупике коридора.

Васильев хмыкнул и сел на кушетке, потер больную ногу. Глянул на часы и ужаснулся:

– Однако, сдаешь, батенька! Раньше тебе, помнится, двух часов хватало на то, чтобы восстановить силы.

Он успел умыться и побриться тут же, в своем кабинете, и сменить спортивные штаны, в которых спал, на джинсы, и тут в его кабинет постучали. Васильев услышал голос одной из медсестер отделения:

– Вы постучите еще раз. Васильев точно там. Я видела его машину на нашей служебной парковке. Наверняка опять на работе ночевал наш многоуважаемый доктор.

– Может, Андрей Яковлевич на обходе?

Услышав голос второй женщины, Васильев тихо выматерился. Он узнал голос Веры.

– Нет у него сегодня обхода. Выходной у него. Не иначе спит опять в рабочем кабинете, как будто своего дома у человека нет. Не больница, а ночлежка. И куда только начальство наше смотрит? Разве это дело, когда завотделением в своем кабинете ночует?

Васильев, обрадовавшись тому, что успел побриться и почистить зубы, шагнул к двери. Медсестра, что сейчас так беспардонно о нем отзывалась, была ему неприятна. Дама хамила больным, на нее жаловались пациенты, и Васильев буквально вчера очередной раз отчитывал ее, пригрозив лишением премии. И сейчас эта особа вот так подленько мстила ему, рассказывая то, о чем посторонним людям знать, в общем-то, совсем было не обязательно.

Васильев резко распахнул дверь кабинета, прервав тем самым поток злословия от неприятной ему медсестры. Женщина замолчала на полуслове, поджав и без того тонкие губы.

– Вера, добрый день, проходи! – Васильев отступил в сторону, впуская Веру в кабинет. – Наталья Петровна, Вы тоже ко мне?

– Нет.

– Тогда не задерживаю Вас. Тем более, что у Вас полно своей работы, помимо обсуждения меня и моей личной жизни.

Медсестра фыркнула и ушла, а Вера вошла в кабинет. Окинув помещение быстрым взглядом, нашла следы того, что Васильев действительно ночевал здесь. На кушетке, край которой выглядывал из-за ширмы, видно было покрывало. На зеркале, что висело над раковиной, были видны брызги воды, на полу вокруг раковины тоже были капли воды. Вера знала эту привычку мужчин умываться, разбрызгивая воду вокруг. Также когда-то умывался ее муж, а потом и сын. Надо отдать должное Васильеву, он еще очень аккуратно умылся, а ведь он, судя по свежевыбритому подбородку, еще и брился здесь же.

Была еще одна деталь, что бросалась в глаза: сегодня Васильев был не в рубашке, а в футболке с коротким рукавом. Футболка была белой и самой обычной, без рисунков и логотипов, но то, как она обтягивала торс мужчины, заставило Веру залюбоваться его фигурой. У Васильева, оказывается, были довольно широкие плечи, крепкие предплечья и ни малейшего намека на живот. Да чего уж там, Андрей, судя по обтягивающей его торс футболке, имел великолепную фигуру. И это вкупе с его красотой смотрелось шикарно. К слову, бывший муж Веры уже не мог похвастаться такой фигурой.

– Доброе утро, Андрей. Ты просил меня зайти.

Вера, вторя Васильеву, тоже перешла на “ты”.

– Да, хотел извиниться за вчерашнее свое отсутствие.

– Извиняю, – Вера произнесла это легко и улыбнулась, пояснив:

– Андрей, я уже в курсе, что отсутствовал ты по уважительной причине.

Васильев, казалось, облегченно выдохнул, услышав, что Вера не обижена.

– Закончили вчера уже за полночь. Я решил не писать тебе ночью. Подумал, вдруг у тебя телефон не на беззвучном режиме. Сообщения, приходящие ночью, обычно пугают, при условии, что ты не врач, – Васильев невесело усмехнулся.

– Да, есть такое дело.

– Могу я компенсировать свое вчерашнее отсутствие у тебя приглашением сегодня и в ресторан. Вера, я помню, ты сказала, что не любишь их кофе и еду, но неужели нет у нас в городе приличного ресторана? На твой требовательный вкус приличного? А как же этот ваш прославленный ресторатор с его конкурсом-отбором? Неужели и ему не доверяешь?

– Артемию доверяю, – Вера рассмеялась. – Применяешь запретные методы, Док?

– Есть такое дело! – Андрей рассмеялся, отметив то, КАК она его назвала.

И надо сказать, что это ему понравилось. Так обращались к нему лишь те, кто входил в узкий круг его знакомых.

– Хорошо. Уговорил. Давай попробуем заказать у Артемия столик.

Васильев было шагнул к рабочему столу за своим телефоном, но Вера его остановила, хитро улыбнувшись:

– При всем моем уважении к тебе, как к врачу, боюсь, что тут без моего участия ты не справишься.

Она нашла телефон Козловского в списке контактов и тут же нажала на вызов, поставив телефон на громкую связь. Трубку уважаемый ресторатор снял после первого же гудка:

– Вера? Это точно ты звонишь? Сама?

По кабинету Васильева потек густой бас мужчины. Андрей и сам говорил далеко не фальцетом, но до этого баса ему было далеко. Воображение тут же нарисовало картинку: брутальный бородатый мужик двухметрового роста.

– Точно. Сама! – Вера заливисто рассмеялась.

Непринужденный смех женщины и шуточные интонации мужчины говорили о том, что эти двое были довольно близко знакомы. Давно забытое чувство ревности больно царапнуло Васильева в груди. Давненько он не испытывал подобного.

– Неужели ты, наконец-то, осчастливишь моё скромное заведение своим присутствием? – продолжал громыхать мужчина.

– Артемий, да. Осчастливлю! Мы с моим…, – Вера замялась на секунду, подбирая подходящее определение, – моим хорошим знакомым хотим поужинать у тебя сегодня. Знаю, что это наглость с моей стороны. Вечер, пятница, самый популярный ресторан в городе, а я звоню и прошу у тебя столик буквально за несколько часов до визита.

– Вера, для тебя всегда найдется столик в моем заведении! Я тебе говорил это, и уже не один раз, – Артемий вмиг стал серьезен. – Скажи, сколько вас будет? Двое?

– Да, мы будем вдвоем.

– В какое время мне ждать вас?

– В семь? – Вера вопросительно глянула на Васильева. – В восемь?

Он поднял вверх большой палец правой руки и кивнул.

– Артемий, мы будем у тебя в восемь.

– Договорились! Вера, надеюсь, что твой мужчина не обидится, если я сам сделаю за вас выбор блюд?

Вера укоризненно качнула головой и виновато посмотрела на Васильева. Тот в ответ хмыкнул. Знаменитый ресторатор определенно будет пытаться произвести впечатление на нее.

– Артемий, это в первый и последний раз! – Вера тоже стала серьезной.

– Жду вас в восемь! – прозвучало в ответ, и Артемий первый положил трубку.

– И почему мне кажется, что сегодня вечером не он, а ты будешь выступать в качестве жюри на конкурсе? – Васильев рассмеялся, добавив:

– Его личном конкурсе. Вера, разрешишь, я заеду за тобой? Сколько нам от твоего дома ехать до заведения этого самоуверенного господина?

– Минут тридцать с учетом вечера.

– Буду у тебя в семь двадцать.

– Договорились. Тогда до вечера! – Вера уже хотела выйти из кабинета врача, но была остановлена Васильевым:

– Вера, подожди!

Она удивленно обернулась на его голос. Васильев открыл ящик своего рабочего стола, что-то взял там и, неловко опираясь на трость, подошел к ней, протянул руку ладонью вверх. На ладони лежала связка ключей.

– Андрей? – Вера удивленно смотрела на Васильева.

– Вера, это ключи от квартиры Лизы. Потап сменил в квартире дочери замок. Ее же еще и обокрали. Согласись, не самое приятное ощущение, знать, что у кого-то чужого есть ключи от твоего дома.

– А, да. Поняла. Согласна, – она почему-то смутилась и забрала связку ключей.

– Вера, спасибо, что не обижаешься за вчерашний срыв ужина, – Васильев смотрел на нее серьезно.

– Андрей, не на что обижаться. Правда, – Вера улыбнулась и вышла из его кабинета.

Потап проснулся поздно вечером. Как понял, что поздно?

Тишина в коридоре. Можно было понять тишину в его палате – сосед спал и даже, кстати, не храпел, но из коридора всегда слышались какие-то звуки – кто-то разговаривал по телефону, больные проходили, шаркая тапками, сновали санитарки, медсестры, врачи. Ничего этого сейчас не было, значит, поздний вечер.

Сколько же он проспал?

Повернув голову к тумбочке, нашел взглядом свой телефон. Дотянулся до него, отметив, что рука не трясется – этот момент порадовал. Увидев время на экране телефона, резко выдохнул и чертыхнулся. Если верить часам и дате, он проспал больше суток. Голова не болела, руки не тряслись – по всему выходило, что приступ миновал. Вот разве что голова была еще немного тяжелой, впрочем, после стольких часов сна это было нормально.

Порадовало то, что даже отголосков головной боли не было, выходит, не зря Док уговаривал его лечь в больничку. Прокапали его эскулапы чем-то, что помогло выйти из приступа легко и быстро.

Потап отклеил пластырь со сгиба локтя, машинально отметив, что прокол был аккуратным и даже синяка не было. В соседней с его домом больничке так аккуратно ни разу не кололи.

М-да-а, не хватает профессионалов в глубинке.

Спустил ноги с кровати, посидел, собираясь с духом, и аккуратно встал. Голова не кружилась, в глазах не темнело – это уже хорошо.

Во рту было гадко – это ему аукнулись выкуренные перед приступом сигареты.

А еще Потапу хотелось всего и сразу: попить, сходить в туалет, умыться, съесть чего-нибудь, желательно, мясного, и да, очень хотелось выйти на свежий воздух.

Огляделся, и, увидев в палате еще одну дверь, порадовался тому, что не надо выходить из палаты. Распахнул ее и усмехнулся:

– Ты ж посмотри, даже душевая имеется! Док, однако, расстарался – в палату со всеми удобствами определил.

Освежившись, убедился, что ничего не болит, и уже уверенно шагнул к тумбочке у своей кровати. На ней стояла пачка сока и пластиковый контейнер, судя по всему, с едой, тут же, в отдельном пакете лежала пластиковая вилка и пару кусочков хлеба. Сок он узнал – сам же его и покупал для дочери.  Выпил почти весь, не отрываясь, и открыл контейнер:

– А здесь у нас что?

После ранения у него резко обострилось обоняние. Раскрыв контейнер, принюхался, и рот тут же наполнился слюной. Да, мясо уже остыло, но пахло все равно умопомрачительно. Подцепил кусочек, прожевав, блаженно улыбнулся – мясо, даже холодное, было нежным и сочным. И совершенно точно это был не больничный ужин.

– Это кто ж у нас такой заботливый и предусмотрительный? – удивился жуя.

Мясо Потап тоже умял в один присест, решив, что раз стоит на его тумбочке, значит, точно для него.

Теперь бы еще на улицу выйти.

Интересно, его ночью выпустят из здания?

Вряд ли, конечно, но попробовать стоило. Уже совсем было собрался выйти из палаты, но понял, что ни уличной обуви, ни его куртки в палате не было.

– Хорошо, что хоть штаны с футболкой оставили. И на том спасибо!

Впрочем, спортивные штаны тоже были не его. Не иначе Док своими поделился. Не теряя надежды, Потап открыл свою тумбочку и благодарно улыбнулся – внутри лежали носки и тапки. Первые точно были его, а вот вторые Дока. У него самого отродясь белых тапок не бывало.

– Ты ж посмотри, новыми поделился. Заботушка! – хохотнул вполголоса. – Ничего для друга не жалко, даже белых тапок!

На свежий воздух хотелось так, что сводило скулы, не любил Потап больницы еще и за эти их специфические запахи. В свое время он достаточно провалялся по госпиталям. Тогда он не мог выйти, не выпускали по личному распоряжению все того же Дока, но сейчас-то может. Вспомнил, что на выходе у них тут имелся суровый охранник.

– Так, стоп. Тут же есть приемное отделение, оно-то уж точно круглосуточно открыто! – с этими словами Потап и вышел из своей палаты.

Выглянув в коридор, увидел дежурную медсестру. Мимо нее Потап шел крадучись, в одних носках, держа тапки в руке. Молоденькая совсем, чуть старше его Лизы, отметил, проходя мимо. Медсестра на посту, устроив руки на толстый учебник по медицине, спала. Видимо, девчонка и училась, и работала.

Вот и двери, ведущие в приемное отделение. На посту дежурила та самая шатенка, с которой Потап как раз и курил в тот момент, когда у него случился приступ.

Женщина что-то смотрела в своем планшете и подозрительно шмыгала носом. Простыла или плачет?

Потап сделал один шаг в ее сторону и замер. Не желая напугать женщину, не стал подкрадываться слишком близко. Заглянул в ее планшет и даже оторопел от неожиданности.

Он был уверен в том, что Галина, имя шатенки всплыло само, смотрит сериал или читает книгу. Лиза тоже читала книги в телефоне, сейчас это очень популярно. Помнится, дочь даже называла любимую писательницу, расхваливая ту за то, что она хорошо пишет о жизни.

Как же там ее фамилия? А, вспомнил: Архипова!

Вот зачем, спрашивается, ему нужно было вспоминать фамилию писательницы? Ладно, проехали!

Оказалось, что Галина не смотрела сериал и даже не читала книгу. Нет! Она смотрела новости и плакала.

Что он проспал? Землетрясение? Пожар? Или…?

Об “или” думать не хотелось. Хватит с них и одной проблемы с бывшей союзной республикой.

Всмотрелся в картинку на планшете, звука не было слышно, Галина слушала через наушник. На экране была какая-то тетка за решеткой, следом мелькнула картинка из зала суда, потом показался репортер с микрофоном, замелькали картинки разрушенных домов и маленькие дети.  Судя по всему, Галина смотрела репортаж из той самой бывшей республики и плакала.

Такого от ярко и даже вызывающе накрашенной особы, с которой он сам чуть больше суток тому назад курил на крыльце больницы, Потап не ожидал.

Он кашлянул, привлекая внимание женщины.

Галина вздрогнула и резко обернулась на звук. Увидев Потапа, удивленно подняла брови. Оказывается, медсестра действительно плакала, смотря обычный выпуск новостей. Женщина выдернула маленький наушник из уха, отложила планшет, провела сразу обеими ладонями по глазам, стирая слезы, и тут же пошла на Потапа в наступление:

– Что Вы здесь делаете, да еще и босиком? Заболеть захотели?

Потап тут же кинул тапки на пол, обулся и пояснил:

– Очень на свежий воздух хочется.

– Даже если бы у Вас была уличная обувь, на улицу я бы Вас не выпустила.

– Почему это? – Потап решил не сдаваться сразу.

– Васильев запретил Вам курить.

– Вот его я еще не спрашивал, – усмехнулся мужчина, получилось это у него беззлобно. – Я не собирался курить. Я, вообще-то, не курю сам, и не люблю, когда курят при мне.

Галина скептически улыбнулась, услышав это, и даже хотела что-то сказать, но Потап поторопился добавить:

– Правда, не курю. Тянет только перед приступом. Я ведь при Вас завалился, верно? Сильно напугал?

– Нет, не напугали. Поверьте, я и не такого насмотрелась за годы работы, – Галина еще раз провела по лицу ладонями и, казалось, смягчилась. – Точно курить не будете?

– Точно. Не буду.

Странное дело, но сегодня, без яркого макияжа и с учетом заплаканных глаз, Галина выглядела привлекательнее и даже моложе.

Женщина вдруг смущенно улыбнулась и произнесла:

– Я тоже не курю. Сигареты – это так, для завязывания знакомства.

Теперь настала очередь уже Потапа удивленно поднимать брови.

Галина же, смутившись от своего нечаянного признания или по другой причине, покраснела, и это сделало её еще моложе.

– Погодите, я хоть Вам нашу дежурную куртку дам. Постоите на крыльце, подышите, там нет снега, так что не намокнут Ваши тапки, а вот без куртки точно замерзнете. Зима все-таки на улице.

Галина скрылась за другой дверью, вышла спустя минуту и тоже в куртке, другую протянула Потапу и пояснила:

– Тоже хочу подышать свежим воздухом. В ночные смены не знаешь, что лучше: когда много больных – плохо, когда нет никого, как сегодня, тоже плохо.

– Дайте, угадаю, – Потап улыбнулся, – в первом случае много работы, а во втором хочется спать?

– Именно, – Галина опять улыбнулась, и первая вышла на улицу. Вдохнула морозный воздух полной грудью и замерла, глядя в черное небо. Помолчав, с сожалением проговорила:

– Жаль, звезд не видно.

– В городе никогда звезд не видно.

Они оба помолчали, потом Галина вдруг спросила:

– Потап, Вы есть хотите? У меня с собой салат и домашние котлеты. Будете?

– Очень хочу. Буду! – выпалил не задумываясь.

– Правда? – Галина, перевела взгляд на мужчину, стоящего рядом.

– Правда.

Галина улыбнулась и как-то совсем просто, по-домашнему, как будто они были уже давно с ним знакомы, произнесла:

– Ну, раз так, то пойдемте! Накормлю Вас ужином, пока у нас тут тихо.

Потап послушно зашел за женщиной в холл приемного отделения и спросил:

– Галина, а можно, я не в палате, а тут, у вас где-нибудь притулюсь? Там сосед спит, не хочу будить человека. Да и не хочется мне опять в тишине и украдкой жевать.

– Идите сюда! – Галина заговорщицки улыбнулась и поманила за собой, юркнув в ту самую дверь, откуда только что выносила ему куртку.

Потап прошел за женщиной в маленькую комнатку, сел послушно в угол, куда показала Галина, а через минуту перед ним уже стояла тарелка с разогретыми домашними котлетами и коробочка с салатом из рукколы.

– Вы ешьте, не стесняйтесь, – опередила Галина его вопрос и подложила на тарелку пару кусочков бородинского хлеба.

– Я все равно в ночные смены не ем. Беру, а потом обратно домой уношу, если не получается…, – Галина оборвала сама себя на середины фразы и подвинула тарелку к Потапу, обронив задумчиво:

– Пробуйте! Может, хоть Вы оцените.

Котлеты были такими, как он любил: нежные, сочные и обжаренные в сухарях. Первую котлету Потап проглотил, будто это не он съел менее часа тому назад в своей палате мясо. Дожевав котлету, проговорил:

– Очень вкусно! Очень. Давно я таких не ел. У меня матушка так же готовила.

– Да чего уж там! – Галина смутилась. – Доедайте, пока не остыли, а я все-таки на пост пойду, мало ли что. Вы потом оставьте тут посуду, я позже уберу.

Потап расправился с оставшимися котлетами, доел салат, составил все аккуратно стопкой на столе, как просили, и вышел к Галине. Женщина сидела на своем месте.

Потап шагнул к стойке и, наклонившись, чтобы быть ближе к Галине, проговорил тихо:

– Спасибо. Очень вкусно было, очень!

Женщина просияла в ответ, а он, пользуясь моментом, спросил, кивнув на ее планшет:

– Расскажете, что Вас так расстроило в том выпуске новостей?

Галина тяжело вздохнула, помолчала, а потом, все-таки решившись, начала говорить:

– Мои родители родом из тех мест. Я-то уже здесь родилась, а вот они там. Меня ребенком туда каждое лето к бабке, матери отца, отправляли. Баб Сима так и прожила там всю свою жизнь. Верите, наотрез отказалась продавать свой дом и переезжать жить в город. Твердила: “Я тут родилась, тут всю жизнь прожила, тут же и помру”. Знаете, я никогда не думала, что буду радоваться тому факту, что никто из моих родных не дожил до сегодняшних дней. То, что сейчас там творится – это как будто не про тех добрых и открытых людей, что там жили, – Галина тяжело вздохнула и замолчала.

Потап, понимая, что она еще не закончила свой рассказ, тоже молчал.

– Когда Вы вышли, в новостях показывали суд над одной тварью. Это уже не человек, это отброс человеческого общества. Эта гадина устроила у себя семейный детский дом. Детки в возрасте от пяти до девяти лет у нее жили. Сироты все. Так вот эта тварь, пользуясь тем, что у малышей никого из родни нет, сдавала их на потеху педофилам. За деньги, сволочь, сдавала! Запирала их в комнате и под дверью стояла с секундомером. Эта тварь засекала время! Ровно. Двадцать. Минут! – Галина разделила эти три слова паузами и выплюнула ругательство. – Ведь дети же кричали, плакали! Не могли не плакать! А эта мразь стояла, слушала и за временем следила!

Потап, услышав это, скрипнул зубами, руки сами сжались в кулаки.

Галина же тем временем продолжила:

– Знаете, я после таких репортажей ловлю себя на мысли – жаль, что у нас отменена смертная казнь. Разве такие, как эта тварь, заслуживают жизни?

Галина, проговорив это, опять расплакалась. Отвернулась от Потапа, быстро вытерла глаза и налила себе воды из бутылки. Отпила несколько глотков и уже другим тоном закончила:

– Простите, никогда не могу сдержаться, когда дело касается детей или животных. И те, и другие беззащитны перед такими моральными уродами.

– Галина, Вам не за что извиняться. Это нормальная реакция адекватного человека. В этом вы с Доком, с вашим доктором Васильевым, – Потап пояснил, поправив сам себя, – очень похожи!

Увидев изумленный взгляд женщины, продолжил:

– Расскажу Вам одну историю, только пообещайте мне, что это останется строго между нами, хорошо?

– Обещаю.

– Там, где случилось со мной вот это, – Потап постучал указательным пальцем по своему шраму на лбу, – к кошкам и собакам не относятся с таким трепетом и любовью, как у нас здесь. Впрочем, там и людям, порой, есть нечего, куда уж им еще котиков да собачек подкармливать. Приползла однажды к дверям госпиталя кошка. Живот у бедной был раздут словно шар. Оказалось, что беременная она была. Видно, не могла разродиться сама, вот и приползла за помощью к людям. Так вот ваш грозный Васильев лично роды у кошки принимал. Или как там это у кошек правильно называется? Кажется, окот, да? – Галина улыбнулась и кивнула. – Наш прославленный хирург путем кесарева сечения помог разродиться бедолаге. Трех котят спас и маму кошку.

– А потом? – Галина выдохнула свой вопрос.

– А потом он их всех пристроил в каптерку. Сам лично молоко да мясо ей носил, чтоб она котят выкормить смогла, – Потап смущенно хмыкнул и взъерошил волосы на затылке. – Знаете, там все наши к ним ходили. Взрослые же мужики, а кто молока им принесет, кто так посидит, потискает. Такие вот выкормыши помогают там людьми оставаться.

– А дальше?

– А дальше те, кто на большую землю домой возвращался, с собой их разобрали.

– А кошку?

– И ее кто-то увез. Всех пристроили. Васильева потом в шутку называли доктором Айболитом, – Потап не зло рассмеялся.

А тем временем тот самый доктор Айболит в компании Веры Павловны ужинал в ресторане.

Известный ресторатор Артемий Козловский вышел в обеденный зал и, толкая перед собой передвижной столик на колесах, направился к одному из столов. На столике, что вез уважаемый шеф-повар, красовалось блюдо, накрытое большой полусферической крышкой. Остановившись у стола, за которым сидели мужчина и женщина, Козловский снял с блюда большую блестящую крышку, именуемую во всем мире “клош”, а у нас почему-то “баранчик”, и замер, ожидая реакции важных гостей.

Андрей удивлялся, Вера посмеивалась, остальные посетители пытались рассмотреть блюдо и понять, кому именно из этих двоих именитый шеф-повар пытается угодить.

Тем временем женщина, под пристальным вниманием всех присутствующих, уверенно протянула руку к блюду, повернула его вокруг своей оси, явно рассматривая мясо со всех сторон, и о, ужас, она что-то еще и говорила, обращаясь к Козловскому. Тот слушал спокойно, кивая с важным видом.

Самые отчаянные, имевшие возможность видеть в этот момент лицо Артемия и застывшее на нем выражение ожидания, предположили невиданное: дама давала оценку блюду, которое известный шеф-повар приготовил собственноручно!

Наконец, дама улыбнулась, кивнула и что-то проговорила, обращаясь к повару. Тот, взяв приборы, что лежали тут же, на его столике, разрезал мясо на порционные куски, красиво выложил их на тарелки, полил соусом и поставил перед своими важными гостями. Сам же грозный шеф-повар остался стоять, ожидая чего-то еще. Дама, а именно она являлась для Козловского клиентом номер один, отрезала первый кусочек и положила его в рот. Прожевала, благосклонно кивнула и что-то произнесла, обращаясь к повару, в ответ тот расплылся в улыбке, пожелал дорогим гостям приятного аппетита и, наконец, с достоинством удалился на кухню.

Присутствующие не могли слышать того, как спутник дамы, едва шеф-повар отошел от их столика, произнес:

– Вера, это было незабываемо! Браво!

Женщина легко пожала плечиком и спокойно, с легкой улыбкой, ответила:

– Нормальная практика оценки блюда. Он моих студентов точно так же оценивает, поверь. Даже жестче! Вот, правда, в этом году наш многоуважаемый шеф-повар вряд ли захочет кого-то из студентов взять в свою в команду.

– Почему?

– Потому что лучшая моя ученица, по известной тебе причине, не будет участвовать в конкурсе этого года.

– Неужели поговоришь с Козловским? – ахнул Васильев.

– О! Нет! Уволь! Подобным я не занимаюсь. К тому же, мне нет необходимости делать это, поверь! Козловский, несмотря на представление, которое он нам только что здесь устроил, очень непростой мужик. И глаз у него, как ты понимаешь, наметан. Абы кто у него не работает!

Ужин Андрея и Веры уже подходил к концу, когда в сумке женщины зазвонил телефон.

– Мариша? – проговорила удивленно Вера, увидев имя звонившего, тут же приняла вызов, задав вопрос уже звонившей:

– Что-то случилось?

То, что это был поздний и, видимо, совсем не свойственный для звонившей женщины звонок, Андрей понял по задаваемым Верой вопросам и по удивлению в ее голосе.

– Ты прилетела? Сегодня? – и растерянный взгляд в его сторону.

– Может, отравление? Уверена, что нет?

– Почему? Ты давно ела?

– Когда? – крайнее удивление в голосе Веры. – Не хочешь?

Что-то заставило Андрея сначала прислушиваться к разговору двух женщин, а потом уже и протянуть руку к телефону Веры.

– Вера, ты позволишь?

– Да, конечно, – Вера, взглянув на мужчину растерянно, тут же протянула ему свой телефон, успев предупредить подругу:

– Мариша, не удивляйся, я сейчас передам трубку Андрею. Он хирург.

Дальше Вера могла лишь сжимать и разжимать нервно кулаки, наблюдая за Андреем и не слыша ответов подруги.

– С какой стороны болит?

– В какой позе НЕ болит?

– Давно это у Вас?

Васильев, продолжая задавать вопросы Маришке, выудил из внутреннего кармана пиджака свой телефон и что-то даже уже набирал в нем.

– Стойте там у входа. Во что Вы одеты?

– Понял. Я вызываю для Вас скорую! Увидите медиков, смело к ним подходите, – закончил говорить по телефону Веры и тут же набрал в своем, дождался, когда ответили, бросил коротко:

– Это Васильев. Скорую в аэропорт. Женщина с подозрением на аппендицит. Белое пальто, красные сапоги, ждет у входа.

– Андрей, что? – Вера, не слыша ответов подруги, и лишь только по тому, как вмиг изменился Андрей, поняла, что у подруги совсем не отравление.

– Все указывает на то, что у твоей подруги аппендицит.

– Что?

– Могу, конечно, ошибаться, но лучше перестраховаться. Если хочешь, могу сам её осмотреть, – Андрей предложил это, понимая, что Вера все равно сейчас готова сорваться и ехать в больницу к подруге.

– Очень хочу!

– Едем! – и махнул официантке, показав той жестом, чтобы она принесла им счет за ужин.

Девушка подошла к ним и объявила, обращаясь сразу и к женщине, и к мужчине:

– Артемий Борисович сказал, что ваш ужин за счет заведения.

В такой ситуации Андрей не был еще ни разу. Вроде же сам пригласил женщину на ужин, а по итогу накормил и оплатил ужин другой мужчина. На выручку пришла Вера:

– Передайте наши благодарности Артемию Борисовичу. Ужин заслуживает десять звезд из десяти. Он поймет! – пояснила и улыбнулась одними губами. – И, пожалуйста, извинитесь перед ним за нас. Скажите только, что моя подруга попала в больницу, и мы вынуждены были срочно покинуть ваше заведение. И да, я сама ему завтра позвоню.

– Да, конечно! – официантка кивнула.

– Вера, срочно в машину! – Андрей уже встал из-за стола.

До больницы они доехали за пятнадцать минут. У ворот приемного отделения только что, буквально на их глазах, остановилась машина скорой помощи.

– Мариша! – Вера кинулась к каталке, которую выкатили из машины.

Дальше все завертелось: Андрей крикнул кому-то в распахнувшиеся двери приемного отделения:

– В приемную срочно! У нас подозрение на аппендицит.

Тут же показалась смутно знакомая Вере медсестра, она, на пару с каким-то, и опять как будто бы знакомым Вере, мужчиной, закатила каталку, на которой в позе эмбриона лежала Маришка.

У Веры мелькнула мысль: “Что за ерунда? Откуда я их всех знаю?”. Она тут же ее отогнала, обратив все внимание на свою подругу:

– Мариша, потерпи, дорогая! Как давно у тебя болит?

– Да как взлетели, так меня и скрутило. Думала, на нервах. Ты ж меня знаешь, – подруга слабо улыбнулась.

Вера поняла, что Мариша имела в виду, и улыбнулась одними губами. Водилась за подругой такая особенность: стоило ей понервничать, как у нее случалось расстройство желудка.

– Думала, не долечу, веришь? И все из-за этого козла!

Вере и этой фразы было достаточно: подруга улетела на курорт с потенциальным женихом и на две недели, а вернулась одна и гораздо раньше.

– Мариша, все потом расскажешь! Не переживай! Я здесь, я не уеду.

Тем временем они уже были внутри. Васильев говорил короткими рублеными фразами, его реплики были похожи на приказы:

– Галина, в приемную.

– Майор, помогай.

– Галя, кто сегодня из хирургов дежурит?

– Синько.

Васильев, услышав фамилию врача, коротко выругался.

– Ждите меня в приемной. Галина, готовь пациентку к осмотру. Я сейчас доковыляю.

Вера шагнула было за всеми, но была остановлена Андреем:

– Вера, ты жди здесь. Я осмотрю твою подругу. Если это все-таки аппендицит, то пойдем на операцию. Галина выйдет и все тебе расскажет.

– Андрей, а этот ваш Синько… Он хороший врач? Понимаю, что удаление аппендикса, должно быть, не самая сложная операция, но все-таки…

– Скажем так, у него говорящая фамилия, – Васильев усмехнулся. – Вера, не переживай. Я сам сделаю операцию.

Васильев скрылся за одной из дверей. Вера шагнула было к одному из стульев, но та дверь снова распахнулась. Вера резко обернулась, решив, что это Васильев, но из-за двери неожиданно вышел Потап.

Первой мыслью было: “Да что за ерунда? Он-то что здесь делает? – потом Вера все вспомнила. – А, так вот почему мужчина показался мне смутно знакомым”.

– Спасибо!

– За что?

– За то, что помогли, – Вера кивнула на дверь, куда Потап только что закатил каталку с Маришкой.

Потап на это лишь дернул удивленно бровью.

– Как Вы себя чувствуете? – Вера продолжила удивлять Потапа.

– Спасибо, уже хорошо.

Спустя несколько минут из кабинета вышла та медсестра, что тоже показалась Вере знакомой. Вспомнив, как к ней обращался Васильев, Вера вгляделась в женщину более внимательно и поняла, в чем было дело: сейчас Галина была без яркого макияжа.

– Андрей Яковлевич готовит Вашу подругу к операции, ее уже увезли в операционную.

– Спасибо, – Вера устало опустилась на стул.

– Вера, не переживайте. Операция несложная, да и не долгая по времени. А если брать во внимание, что ее будет проводить доктор Васильев, то вероятность успеха составляет девяносто девять целых, девяносто девять сотых процента, – казалось, что Галина без боевой раскраски на лице стала более человечной. – А хотите кофе? У нас в ординаторской есть кофемашина. Хорошая, дорогая. Андрею Яковлевичу местный олигарх в благодарность подарил, а он взял да в ординаторской ее поставил, чтобы мы все могли хороший кофе пить. Хотите, я и для Вас сделаю? Там и капучино, и латте можно приготовить.

– С удовольствием! – Вера с Потапом произнесли это одновременно.

С некоторых пор утро Веры начиналось нежностями и играми с Малышом. Смешной и забавный котенок спал рядом со своей новой хозяйкой, согревая ее теплом своего маленького тельца и наполняя любовью душу.

Сразу после развода Вера приняла решение, которое и озвучила Танюшке и Маришке в тот же день. Подруги, само собой, были в курсе причины их с мужем развода и приехали к Вере, желая поддержать ее:

– Все. Нажилась. Не хочу больше. Не верю. Ни одному из них не верю! Не смогу я теперь смотреть на мужчину и не думать о том, а не изменяет ли он мне, понимаете?

Подруги переглянулись, и первой, ожидаемо, начала говорить Марина. Только вот Вера никак не ожидала услышать это от шабутной и никогда не унывающей подруги. Их могла бы сказать замужняя Татьяна, но никак не Маришка:

– Верунчик, это в тебе сейчас обида на твоего Игорька говорит. Не все такие козлы, как твой бывший. Знаю, как это прозвучит из моих уст, – подруга грустно улыбнулась, у нее самой за плечами на тот момент было уже три развода, – но поверь, есть нормальные и верные мужики. Я точно это знаю! Да вон хотя бы и Пашка у нашей Татьяны.

Татьяна уверенно кивнула в подтверждение слов подруги, Вера на это грустно улыбнулась, а Маришка продолжила говорить:

– Он, конечно, у нас уникум, но ведь не один же он такой на всю нашу страну! Выдохни, отдохни, поживи для себя. Через пару лет уедет твой Сережка куда-нибудь учиться, и заведешь себе если не мужа, так любовника.

– Марина! – шикнула на подругу Татьяна, увидев и верно считав взгляд Веры, что она кинула на подругу.

Развод Веры как раз и произошел по той причине, что муж Игорь сначала изменял ей с любовницей, а потом и вовсе ушел к той жить. Вера горько рассмеялась:

– Мариш, тебе ли не знать того, что, во-первых, муж – это не домашнее животное, чтоб его заводить. А, во-вторых, вот уж любовника я точно не хочу! Не в том я возрасте, чтобы с женатым шашни заводить. И не надо мне сейчас наш с вами любимый фильм цитировать, – пресекла попытки подруги жестом, – мы и так с вами сейчас смотримся как копии тех экранных подруг. Танюшка у нас вылитая Тося, ты, Мариша, у нас та самая Людка, ну а я Катерина.

Татьяна с Маришкой переглянулись, синхронно кивнули друг другу и, не глядя на хозяйку квартиры, поднялись из-за стола. Вера удивленно наблюдала за тем, как Татьяна уверенно распахнула дверцу шкафчика, в котором стояли рюмки, а Марина ушла в прихожую за сумкой, что подруги принесли с собой. Через несколько минут на столе стояли закуски и бутылочка их любимой наливки. В тот вечер пили они не за любовь, как это водится среди женщин, а за женскую дружбу.

С тех пор спасала Веру ее работа, ученики да сын Сергей, что безоговорочно принял сторону матери.

С мужчинами Вера не встречалась. И совсем не потому, что было не с кем. Были в ее окружении мужчины, и очень даже интересные, один Артемий чего стоил. Да вот какое дело – Вера, сходив один раз на свидание, переводила всех своих кавалеров в разряд друзей.

– Вера, с Артемием-то что не так? – удивлялась все та же Маришка. – Не женат, обеспечен и вполне недурен собой!

– Если он так хорош, то чего ж ты, Мариша, сама с ним не встречаешься? – парировала на это Вера.

На что Маришка пожимала плечами, добавляя:

– Не щелкает у меня в его присутствии ничего и не щекочет.

И вот теперь в жизни Веры появилось сразу двое мужчин. Впрочем, а появилось ли?

С Потапом у них все с самого начала было странно. И началось странно, и продолжается так же, а уж как закончится, так это и совсем не понятно.

Впрочем, почему же непонятно? Очень даже понятно – он через несколько дней уедет в свои леса, а она здесь, в городе, останется. Только вот почему же так тоскливо от этого на у нее на душе становится?

С Андреем тоже все было просто – разлучницей Вера точно не хотела быть. Не ей решать, сложатся ли у Галины отношения с Андреем, но то, что Вера не будет вставать между ними – это точно.

Видела Вера в словах Галины, в каждом ее взгляде, обращенном на Васильева, любовь. Простую, бабскую, в чем-то собственническую, а в чем-то и всепрощающую.

Да, Андрей умный и интересный собеседник. Вчера в ресторане Вера видела его к себе интерес и прекрасно понимала все его намеки. Внимание красивого, а главное, умного, мужчины ей, безусловно, льстило, но продолжения вечера Вере не хотелось.

Да, мужчина приятен и обходителен, но, говоря словами Маришки, не щелкает ничего у Веры и не щекочет в его присутствии. Ни в мозгу, ни в сердце. Совсем ничего! Скажете, смешно в ее возрасте ждать и хотеть этого? Еще бы, мол, пресловутых бабочек в животе вспомнила, да? Она бы их и вспомнила, если бы они появились, но нет. Не появились…

И Вера уже подбирала слова, чтобы отказаться от возможного продолжения вечера в компании Андрея. Обижать мужчину отказом ей меньше всего хотелось, но и надежду ему оставлять она тоже не имела права.

И тут позвонила Маришка…

Андрей, который только что был расслаблен и доволен жизнью, мгновенно стал собран. Наверное, так умеют собираться только военные хирурги, когда счет идет на минуты.

Стоило ему услышать ответы Маришки, и все резко изменилось: четкие и выверенные движения, короткие фразы, в которых слова звучали как приказы. Таким он был, пока ехали до больницы, таким же оставался и там, вплоть до того момента, пока не увезли Маришку… Глава 11

А потом были слова Галины: “Вера, не переживайте. Операция не сложная, да и не долгая по времени. А если брать во внимание, что ее будет проводить доктор Васильев, то вероятность успеха составляет девяносто девять целых, девяносто девять сотых процента”.

И столько было убежденности в ее словах, что Вера прониклась этой уверенностью и даже смогла выдохнуть успокаиваясь.

Странное дело, но Галина без своего яркого макияжа стала как будто более человечной.

”А хотите кофе? У нас в ординаторской есть кофемашина. Хорошая, дорогая. Андрею Яковлевичу местный олигарх в благодарность за спасение своей жизни да за удачно проведенную операцию подарил, а Васильев взял да в ординаторской ее поставил, чтобы мы все могли хороший кофе пить. Хотите, я и для Вас сделаю? Там и капучино, и латте можно приготовить”.

И вновь в голосе Галины гордость за Васильева-хирурга и гордость за Васильева-человека.

Разве мало врачей, которые, не задумываясь, унесли бы эту кофемашину если не к себе домой, так в личный кабинет. Тем более, что Андрей, будучи завотделением, вполне мог бы себе такое позволить.  И ведь слова бы ему против никто не сказал.

Не унёс, для всех оставил. Если судить по качеству кофе, что варит машина, то аппарат был явно дорогим и, скорей всего, профессиональным, а значит, стоил он о-го-го сколько! Уж Вера-то знала, сколько стоит профессиональное оборудование, сталкивалась, так сказать, по своему роду деятельности.

На предложение Галины выпить кофе они с Потапом откликнулись одновременно. И женщина вновь удивила Веру. Улыбнулась и выяснила, какой каждый из них хочет кофе:

– С молоком или сливками? С сахаром?

Могла бы и вообще не предлагать. “Не заморачиваться”, как говорят Верины ученики. Отправила бы их вон к кофейному автомату, что стоял здесь же, и все дела.

Не отправила. Еще и выяснила в подробностях, кому и какой кофе сварить.

И ладно бы только у Потапа Галина выясняла предпочтения в выборе напитка. Та, ярко накрашенная, Галина наверняка так бы и сделала. Потап, несмотря на шрам, мужчина видный, холостой, а значит, вполне может быть зачислен в потенциальные кавалеры.

Но нет! У Веры, которую еще несколько дней тому назад та, другая, Галина приняла в штыки, приревновав ее к Васильеву, Галина сегодняшняя в подробностях выспрашивала о предпочтениях в выборе кофе. Зачем? А затем, чтобы успокоить и отвлечь.

Потап, как подавляющее большинство мужчин, пил черный двойной. Вера выбрала латте.

– Ну и правильно! – улыбнулась Галина. – Там молока больше, чем кофе. Я быстро!

Андрей вышел к ним примерно через час. И к нему повернулись сразу все трое. Можно было понять саму Веру – она переживала за подругу. Но Потап-то с Галиной почему так ждали появления Васильева?

Вера обратила внимание на то, что сейчас Андрей хромал сильнее, чем до начала операции.

Галина опередила Веру:

– Как всё прошло?

– Хорошо всё прошло. В штатном режиме. Абсцесса не было, – ответил и подошел к стулу, устало на него опустился и, обращаясь уже к Вере, закончил свою мысль:

– Хорошо, что Марина сразу, по прилету, тебе позвонила. А то ведь она, цитирую “собиралась ехать домой, выпить активированного угля, снотворного и завалиться спать”. Твоя подруга до последнего была уверена в том, что отравилась экзотическими продуктами.

– Да нет, это хорошо, что ты услышал и правильно все понял.

А дальше случилось то, что заставило Веру принять твердое решение в пользу медсестры и ее отношений с Андреем. Галина тихо и как-то уютно, по-домашнему, спросила, обращаясь к Васильеву:

– Устал? Кофе хочешь? Сделать?

Васильев сначала кивнул, а потом ответил:

– Хочу. Сделай.

Галина ушла, а Андрей, обращаясь к Вере, произнес:

– Извини, сейчас посижу минут десять, кофе выпью и отвезу тебя домой. Подруга твоя проспит теперь до утра. Завтра раньше обеда не приходи к ней. Ей все равно до вечера нельзя будет есть.

И тут, совершенно неожиданно, вступил в разговор Потап:

– Док, не дури. Знаю ведь, как тяжело тебе стоять без трости, да еще следить, чтоб рука, держащая скальпель, не дрогнула. Куда ж тебе еще педали в машине жать после этого?

Васильев, будто в подтверждение этих слов, потер свое больное правое колено, а Потап закончил:

– Выдайте мне мои вещи, обещаю, что завтра приеду за документами на выписку. Док, ты же видишь, что приступ миновал, и меня можно отпускать. Так отпусти сейчас. Я и тебя, и потом Веру Павловну домой отвезу. Машина моя вон, как я приехал сюда вчера, так и стоит на вашей парковке. Тебе выспаться надо, а с Верой Павловной нам все равно по одному адресу ехать.

Вера с радостью ухватилась за эти слова:

– Отличная мысль! Андрей, Потап прав. Куда же тебе сегодня еще и за руль садиться?

Видимо, ее голос прозвучал очень уж радостно, потому что Андрей посмотрел на нее долгим взглядом и, тяжело встав со стула, проговорил:

– Хорошо, майор, пойдем, отдам тебе твои вещи.

Уже стоя, Андрей произнес:

– Вера, спасибо за вечер.

Спустя несколько минут в холл вернулся только Потап, не дожидаясь вопроса от Веры, пояснил:

– Док решил здесь остаться. Сказал, что все равно завтра на работу, а машина здесь будет. Ну, что? Едем домой?

Вера кормила Малыша, убирала за ним туалет, потом принимала душ и обдумывала, что бы такого приготовить на завтрак. Свои предпочтения она знала прекрасно, а вот чем накормить мужчину?

Вчерашний вечер начался в ресторане, продолжился в больнице и, наконец, закончился у нее в квартире, но совсем не с тем мужчиной, с которым она этот вечер начинала.

– Докатилась, два мужика за вечер! – усмехнулась Вера своему отражению в зеркале и тихонько прошла на кухню.

– Что за год-то такой странный, а, Малыш?

Котенок, сделав все свои дела и насытившись, дремал тут же, на кухне, на широком подоконнике, подогреваемом снизу батареей. Услышав свое имя, хитрец замурлыкал, потянулся с видимым удовольствием и опять задремал.

– Когда это такое было, чтоб я в больницу каждый день еду носила, а?

Васильев вчера проинструктировал Веру о том, что и сколько можно будет есть Маришке. Впрочем, сегодня ей ничего нельзя будет есть, только пить воду.

Сколько лет она не готовила завтрак для мужчины? Сын Сергей не в счет. Да, давно уже совершеннолетний, да, выше ее на голову, но для нее он был и остается ребенком. И, кстати, великовозрастный ее ребенок очень любит на завтрак омлет с беконом, и чтоб непременно присыпанный сверху свежей зеленью. А на сладкое булочки с корицей.

Вера открыла холодильник. Увидев, что для приготовления омлета все есть, мысленно поблагодарила Ашотика. Ну а булочки у нее лежат в заморозке.

– Вот с них и начнем! Омлет – это быстро, да и не будешь его готовить загодя, а булочки как раз подтают и подойдут, пока духовка прогревается.

Сказано – сделано. Вера не задумывалась над тем, что и зачем следует делать. Руки у профессионалов работают сами, а в голове тем временем мысли скачут, и тоже сами, и все они о вчерашнем вечере.

“Док решил здесь остаться. Сказал, что все равно завтра на работу, а машина здесь будет. Ну, что? Едем домой?”

– Да, едем домой, – она ответила и лишь потом поняла, как это прозвучало.

А прозвучало так, будто они давно знакомы и едут в свой общий дом.

– Подождите здесь, я машину чуть прогрею. Больше суток на морозе простояла. Салон и сиденья ледяные, а Вы в тонких…, в тонком платье, – и не дожидаясь ее ответа, явно смутившись, быстро вышел на улицу.

Вера поняла, что Потап хотел сказать “в тонких колготках”, но в последний момент заменил на “тонкое платье”.

– Заботливый, – раздался голос Галины, и они обе, не сговариваясь, прыснули смехом.

– Ладно, пойду я уже домой, – Вера улыбнулась Галине. – Спокойной вам ночи, в том смысле, что без происшествий. И лично Вам, Галина, спасибо за кофе.

– Да ерунда, – женщина легко махнула рукой, – мне не сложно было. Ваша карета подана!

Вера обернулась к дверям и увидела, что у входа остановился знакомый огромный джип. Еще несколько дней тому назад она смотрела на него из окна своей квартиры и гадала, чья это машина у них стоит во дворе. Помнится, она еще тогда подумала, что вот, мол, целое поле для Фиры и ее аэрографии.

Вера видела ту машину, что Лёля разрезала бензопилой. Ту, изувеченную, тоже Фира разрисовывала, и ведь как красиво это у нее получилось!

Соседи в домочате наперебой хвалили работу Фиры и интересовались очередью и ценой. Вера тоже успела полюбоваться на работу девушки, похвалив ту и подумав о том, что маленькая и худенькая девушка выбрала для себя мужскую профессию. И не просто выбрала, а и преуспела в ней.

А потом Лёля, мстя своему мужу, распилила машину. Вот тоже же не двухметровый мужик, а так лихо справилась. Ох, девчонки, что ж за жизнь-то нынче пошла, что одна выбирает мужскую профессию, другая с бензопилой умеет обращаться как заправский лесоруб.

Вера села в машину Потапа и будто окунулась в его мир. Крупный мужчина, и машина под стать ему и его росту. Открыв дверцу, она обратила внимание на сосновые иголки на коврике. И тут же вспомнила, что он же лесник. Отсюда и иголки в его машине.

Мужчина, заметив ее взгляд, пояснил:

– Соседа, Егорыча, до города подвозил, вот с его сапог и насыпались. Только он со мной и ездит.

И опять словно смутился от своих слов.

– А я не помню, когда была в лесу последний раз. Вообще, когда из города выезжала, не помню. Работа, дом, подруги.

Вера произнесла это, и сама же смутилась. Прозвучало это у нее как-то тоскливо, будто напрашивается она к нему в гости, и не только, кстати, в гости.

Да что за ерунда? Почему в ресторане с Андреем она не задумывалась о том, что говорит, а тут ведет себя как девушка на первом свидании. От Потапа, что ли, заразилась? Он тоже вон, что не скажет, то все как-то двояко звучит.

Так в неловком молчании они и въехали во двор их дома. Неожиданно даже нашли место для парковки, но выходить из машины не спешили оба.

– Вера, я хотел…

– Потап, я…

Начали одновременно, повернувшись друг к другу. Одновременно же и замолчали.

– Говорите Вы первая.

– Потап, я там Лизе готовила биточки и так кое-каких продуктов купила.

Мужчина, услышав это, полез во внутренний карман куртки и достал портмоне:

– Сколько я Вам должен?

– Я не к этому, – Вера резко выдохнула и произнесла:

– Что ж нам с Вами так сложно-то, а? То Вы меня не за ту примете, то я Вас! Не подавала я заявку на тот вечер знакомств! Не писала! Не ищу я себе мужа. Ни богатого, ни любого другого. Это всё та самая Маришка, которую ваш Док только что прооперировал, решила за моей спиной. На вечере том я не была и не собиралась даже! Не хожу я по таким вечерам, где богатые мужики себе жен, словно товар на рынке, выбирают. Про купленные мною продукты я сказала лишь за тем, что пытаюсь донести до Вас информацию! Лиза стесняется сейчас на улицу выходить. Я помощь Вам хотела предложить, а Вы все сразу в деньги переводите! Хорошо, тогда я Вам за то, что довезли меня до дома, тоже заплачу. Как за вызов такси!

С этими словами Вера открыла сумочку, но ее руки накрыла большая и горячая мужская ладонь.

– Вера, простите меня, дурака. Совсем я там, в своем лесу, одичал. Усталость, дорога, приближающийся приступ – вот, пожалуй, все, что я могу сказать в свое оправдание. Спасибо Вам за то, что Вы для Лизы вместо матери. Она много о Вас мне рассказывала. Только я, идиот, не понял, что это Вы и есть ее любимая Вер Пална. Как-то неправильно наше с Вами знакомство состоялось, не находите? – мужчина выжидательно смотрел на Веру, продолжая держать в захвате своей руки сразу обе ее ладони. – Я очень хочу познакомиться с Вами поближе. Не как с женщиной, а как с той, кто стала другом моей дочери.

Вера, услышав эти слова, попыталась скинуть руку мужчины со своих рук, но Потап шумно и резко выдохнул, сжал ее руки чуть сильнее, не выпуская из своего захвата, и процедил сквозь зубы:

– Да что за черт? Все, что ни скажу, все не так! Вера, простите еще раз. Вы очень красивая, я рядом с Вами теряюсь как школьник. У меня давно не было отношений с женщинами. Не умею я так же красиво, как Док, ухаживать и говорить, да и не умел никогда! С Ниной, матерью Лизы, мы без красивых слов обходились. Молодые, горячие были. А потом и вовсе не до красивых слов было. Я не говорил, а она, видно, их ждала, потому и любовника себе нашла. Я случайно об этом узнал, вернувшись из командировки раньше на сутки. А как узнал, так сразу и ушел от нее. Уехал опять туда же, где и получил все это, – он показал на свой шрам.

Вера не перебивала мужчину, понимая, что Потап не закончил.

– Спасибо, Док меня с того света вытащил да потом нашел нужные слова, чтоб я, дурак, дальше жить захотел. Как раз вот о дочери он мне и напомнил. Лиза с матерью не близка. Они слишком разные, словно и не родные. Нина всегда жила только своими интересами. Я после развода не забрал дочь к себе лишь потому, что здесь, в городе, образование лучше. Квартиру, что мне выдали, дочери оставил и уехал в лес. Комиссовали меня после ранения. Меня громкие звуки и скопления людей раздражают – это все последствия ранения, как мне объяснили. Спасибо, бывшие сослуживцы помогли в мирной жизни устроиться. Нашли мне место лесника.

Потап замолчал так же неожиданно, как и начал говорить, но рук Веры не выпускал. От его ладони шло тепло, даря спокойствие. После того как оба выплеснули все свои недомолвки и непонятки, стало легче, однако тут же появилось что-то другое. То самое, “щёлк”, а после этого у Веры где-то в груди стало тепло и приятно.

Вера нарушила молчание первой, и неожиданным вопросом:

– Потап, а Вы уверены, что сможете сейчас в свою квартиру попасть?

– Что? – он перевел на нее непонимающий взгляд.

– Я Лизе отдала связку ключей, что вы вручили Андрею. Помнится, там были другие ключи, – Вера кивнула на связку ключей, что лежала на торпеде между сиденьями.

Потап наконец выпустил руки Веры из своего захвата, взял связку ключей в руку и расхохотался:

– Да вот как так, а? Эти от моей лесной хибары. Вот же я идиот! Взял только одну связку, для Лизы. Ладно, поеду в гостиницу. Не хочу Зайчонка пугать. Тем более, она же не знает, что я почти сбежал из больницы.

– Потап, ну куда Вы в ночь опять поедете? Пойдемте, я постелю Вам в комнате сына, а утром уже к дочери пойдете.

Потап посмотрел на Веру долгим взглядом:

– Не боитесь, что репутация Ваша пострадает, запятнавшись?

– Моя репутация слишком чиста. Так чиста, что аж слепит! – Вера усмехнулась. – Пора бы ей добавить ярких красок.

С этими словами она отстегнула ремень безопасности и распахнула дверцу, потом внезапно обернулась и, хитро улыбнувшись, произнесла:

– Тем более, у меня есть для Вас сюрприз.

Утро началось с того, что Потап сквозь сон уловил, учуял своим обостренным обонянием запах булочек с корицей. Так пахло утро из его детства, когда он бывал у бабки в деревне.

Он принюхался и улыбнулся – да, определенно пахло корицей.

С ума сойти! Вера точно так же с утра пораньше печет булочки?

– Это во сколько же она встала? – Потап и сам не понял, в какой момент он начал улыбаться. – Так. Стоп. А сколько сейчас времени, и почему я не услышал, когда Вера проснулась?

После ранения у него не только обоняние обострилось, но и сон стал более чутким. Половину сегодняшней ночи Потап крутился на кровати в комнате, где ему постелила Вера.

Не спалось.

Впрочем, после приступа – это было обычное дело. Вот и в этот раз он почти сутки проспал у Дока в больничке, какой уж тут опять сон? Будучи у себя дома, он бы нашел, чем себя занять – там у него в мастерской стоит недоделанное кресло, в планах еще пара из комода и столика. Кстати, на комод со столиком у него уже даже есть заказчик. То, что начиналось как хобби, стало приносить приличные деньги.

– Ну, ты себе-то, майор, не ври! – усмехнулся, укладываясь обратно на подушку. – Не сильно-то ты и страдал от того, что сна не было. Сам же лежал и прислушивался к тому, как Вера ходит по квартире.

Тихо, кстати, ходит, едва слышно. Приняла душ – он слышал, как в ванной комнате шумела вода. Зашла на кухню, что-то, видно, забыв убрать в холодильник – он услышал, как едва слышно стукнула о полку тарелка. Открыла дверцу шкафчика – тот скрипнул петлей, и опять, едва слышно, звякнула посуда. Налила в стакан воды – характерно зашумела вода, наполняя его. Наконец, тихо прошла мимо полуоткрытой двери в его комнату, воркуя по пути с котенком.

Вспомнив котенка, Потап опять невольно улыбнулся – ведь он же себя корил за то, что мелкий потерялся. А этот маленький пострел, оказывается, вполне уютно устроился в квартире этажом выше.

Потап лежал, прислушивался к звукам, доносящимся из кухни, и улыбался, вспоминая то, как Вера вчера поздно вечером, а точнее, уже сегодня ночью провела его в эту комнату:

– Это комната моего сына, – смутившись, пояснила, – извини, дверь не закрывается плотно – просела. Сын вернется ближе к лету, поправит.

Он кивнул, отметив мысленно, что утром сам поправит. В квартире у дочери есть ящик с необходимыми инструментами, Потап когда-то его покупал для таких вот мелких работ. Говорить Вере ничего не стал – зачем разводить пустую болтовню, когда можно просто прийти и сделать. Та же бабка, помнится, говаривала: “НечЁ соловьем разливаться! Возьми и сделай!”

И Потапу опять стало тепло на душе от смущения Веры и от собственных мыслей. Эти бытовые неурядицы сказали Потапу о главном – нет в ее жизни мужика, который в состоянии решать такие мелочи, как просевшая дверь в комнату или скрипучая петля на дверце кухонного шкафчика. С этими мыслями, незаметно для себя, Потап и провалился ночью в сон.

А утро началось с запаха булочек с корицей. Пожалуй, он не отказался бы каждое утро просыпаться от таких запахов.

Интересно, какая Вера сейчас, с утра? Наверняка в переднике и с убранными под косынку волосами – простая, домашняя, и наверняка сама вкусно пахнет корицей.

Вера повар, а значит, следит за гигиеной и чистотой на кухне. Он даже не удивится, когда узнает, что она, так же как и Лиза, еще и те черные перчатки натягивает на руки, когда готовит. И кстати, почему-то он убежден в том, что вряд ли Вера с утра использовала духи.

Ему до чертиков захотелось увидеть Веру утреннюю и домашнюю.

Вчерашняя, вечерняя, она ему тоже понравилась – не было на ней ни тонны макияжа, ни вызывающих разрезов и вырезов. Фигура у Веры была хорошей и вполне позволяла все эти частичные оголения. Потап имел счастье оценить фигуру Веры в то первое их знакомство, когда она открыла ему дверь в одном полотенце. А что его порадовало отдельно – так это то, что Вера вчера не благоухала (читай не воняла) удушливо-сладкими духами.

И Потапу так не кстати вспомнилась бывшая жена Нина, которая обожала как раз такие запахи, как, впрочем, обожала она и демонстрировать свою стройную фигуру, выбирая обтягивающую одежду.

А ведь на Вере могло бы это все быть: и косметика, и откровенный наряд, и тяжелые духи. Вчера Вера с Доком на ужин ездили, и уж Потап-то знал, что женщины, стремясь заполучить в свои сети красавца Васильева, используют все вышеперечисленные приемчики.

Вера не желала и не использовала подобные трюки.

Да, определенно, не желала. Потап помнит то, с какой она радостью ухватилась за его предложение подвезти ее до дома уже ПОСЛЕ того, как он бы отвез домой Дока. Не клюнула эта удивительная женщина на Васильева. Нет, не клюнула.

Вставать Потапу категорически не хотелось. А хотелось ему продлить наслаждение тишиной и уютом. В его одинокой берлоге не пахло так вкусно по утрам. Разве что только в те дни, когда Лиза приезжала к нему на каникулы. Правда, случалось это раз в полгода.

Звуков города почему-то в квартире Веры слышно не было. А почему, кстати? Потап все-таки встал с кровати и так, в одних боксерах, шагнул к окну, а выглянув, понял, в чем было дело. Окно комнаты, в которую его вчера Вера определила на ночлег, выходило на другую сторону дома. Опять же, этаж, на котором жила Вера, выше, потому и звуки глуше. Вон ребятня уже с утра пораньше на катке круги нарезает, уж они-то точно не в тишине катаются!

Невольно засмотрелся, вспоминая свое детство. Точно! Сейчас же в школе каникулы. А еще говорят, что нынешних детей не оттащить от компьютеров и телефонов.

Потап замер, наблюдая за ребятней, а в голове всплыл вчерашний вечер и первый вопрос, что он задал Вере, едва они вошли в лифт:

– Вера, а ты откуда знаешь, что те ключи – это не те ключи? – и замер, ругая себя мысленно за свое косноязычие. Пояснил:

– Я хотел спросить, как ты поняла, что они не от квартиры Лизы?

Вера, нажав на кнопку с номером своего этажа, повернулась к нему и улыбаясь ответила:

– Я видела ту, другую, связку ключей с новым ключом. Мне ее Андрей передал. Сказал, что забыл их отдать Лизе сам. К тому же, на той связке, что лежит в твоей машине, всего два ключа и нет магнитки от входа в подъезд.

Он смутился тогда, смутился и сейчас, ругнувшись:

– Идиотами не рождаются.

Действительно, какая магнитка, когда он в своем доме живет.

– Ты же только один замок в двери у Лизы поменял, верно?

Потап кивнул, подтверждая, и Вера продолжила:

– У меня тоже есть связка ключей от квартиры Лизы, надо и на ней заменить старый ключ на новый.

Увидев то, как удивленно взлетела его бровь, рассеченная шрамом, поспешила добавить:

– Ну, знаешь, по-соседски храню. Всякое же бывает – трубу, не дай Бог, прорвет, когда дома никого не будет, или цветы полить, когда она к тебе на каникулы уезжает. У Лизы, кстати, от моей квартиры тоже есть ключи. Висят в ключнице вместе с такими же ключами от твоего дома.

И почему-то Потапу в тот момент показалось, что она смутилась, произнеся это. С чего бы вдруг? Лифт звякнул, сообщая, что они на нужном этаже.

Вера отвернулась от Потапа и шагнула из лифта первой. А он, шагнув сразу следом за ней, прикрыл глаза и как мартовский кот, пользуясь тем, что женщина на него не смотрит, вдохнул полной грудью аромат ее духов. Мягкий, ненавязчивый, теплый даже.

Вспомнив это, Потап хмыкнул, обращаясь к себе самому:

– А ведь ты, майор, еще вчера начал мечтать о том, чтобы в твоей одинокой берлоге уютно пахло.

Вера открыла дверь в свою квартиру, и им навстречу выскочил Серый.

– Малыш! – Вера вошла и тут же подхватила котенка на руки.

– Малыш?

– Да, Потап, знакомься. Это Малыш, – Вера повернулась к Потапу с котенком на руках. – Узнаешь?

– Ах, ты, бродяга! Нашелся? Как же ты так прошмыгнул мимо меня, а? Когда только и успел-то? Вот бедовый! Я ж бегал по всем этажам, искал тебя. А ты, оказывается, себе новую хозяйку нашел, да? – Потап протянул руку и погладил котенка между ушек, тот в ответ замурлыкал.

– Потап, ты просил разбудить тебя! – раздавшийся стук в дверь и голос Веры вернули Потапа в утро.

– Ой, прости! Ты уже встал?

Вера, увидев его, стоящего в одних трусах у окна, смутилась и даже отвернулась. Повторила, стоя к нему спиной:

– Ты просил разбудить. И скажи, что ты будешь на завтрак? Омлет с беконом, помидорами и зеленью подойдет?

Потап ругнулся на себя за то, что так глупо светанул перед Верой и своими шрамами, и утренним стояком. Поспешно шагнул к креслу, где вчера сложил свои вещи, и первым делом натянул джинсы.

– Прости, не хотел тебя пугать. Да. Омлет буду, подойдет. Только сначала я в душ, если позволишь.

Три дня спустя.

– Мариша, готова домой ехать? Собралась? – Вера вошла в палату подруги с улыбкой на губах, поздоровалась с ее соседкой по палате:

– Привет, Арина! Ты тоже сегодня домой?

– Да. Только, думаю, надо будет такси вызывать. Мои все на работе.

– Так, может, подвезти тебя? Мне не сложно! Скажи только куда? – Вера по доброте душевной тут же предложила свою помощь.

– Не, не! Поезжайте, девочки. Я разберусь. Вон братишке звякну, Тёмыч пулей примчится.

Взгляд, что Арина бросила при этом на Марину, был коротким, но Вера его увидела. Как увидела она и странное смущение Маришки.

“Очень интересно! Кажется, я что-то пропустила! Ладно, Маришка все равно потом сама все расскажет”.

– Уверена? – Вера с сомнением посмотрела на Арину. – Пока еще твой брат за тобой приедет, а мы уже здесь, да и ты, я смотрю, готова.

– Уверена. Поезжайте. Спасибо за помощь, Верочка, – Арина тепло улыбнулась Вере и тут же переключила свое внимание на Марину:

– Марина, я буду ждать твоего звонка. К тому же, ты же помнишь о своем мне обещании, да?

– Арина, ну что ты со мной, как со своими первоклашками, в самом деле! Сделаю, раз обещала, – Маришка определенно смутилась. – Все, скоро увидимся. Обещаю!

– Вера, ничего сейчас не спрашивай, ладно? – это было первое, что сказала Марина, едва подруги оказались наконец вдвоем в автомобиле Веры.

– Ладно. Не спрашиваю, – согласилась покладисто Вера и завела автомобиль.

Она включила обогрев сидений, настроила температуру обдува в салоне, защелкнула ремень безопасности на своем сиденье, помогла справиться Маришке и аккуратно вырулила с парковки больницы. Всё это она проделала в полной тишине, даже не глядя в сторону подруги.

– Вера, прекрати! – раздался сердитый возглас Марины.

– Марина, если ты не заметила, то я слежу за дорогой и молчу!

– Вера, ты слишком громко молчишь!

– Вот не знала я после стольких лет дружбы, что ты, Мариша, умеешь мысли других людей слышать! – Вера рассмеялась. – Мне сделать радио погромче?

– Твои мысли и через звуки радио услышишь, – буркнула Марина и тут же улыбнулась. – Верунь, обещаю, как только войдем в квартиру, всё расскажу. Там уже и Танюшка, наверняка, нас ждет. И не думай, кстати, что тебе удастся отмолчаться.

– Мне? – Вера попыталась искренне удивиться.

– Тебе, дорогая, тебе! Что ты там про года нашей дружбы говорила? – Вера вздохнула и лишь качнула головой, а Маришка закончила, смеясь:

– Так что не у тебя одной вопросы имеются.

Так, препираясь и смеясь, они и приехали к дому Марины, где их уже действительно ждала Танюшка и накрытый стол. Накрытый с учетом разрешенного меню для только что прооперированной.

Марина, едва подруги расселись на ее уютной кухне, не дожидаясь вопросов подруг вывалила свои новости сама.

Сделала она это импульсивно и в своей манере:

– Да, и этот оказался козлом! Всё помню, что я вам о нем рассказывала, можете не напоминать. В свое оправдание могу лишь сказать, что сама себе удивляюсь и задаю один единственный вопрос: “Где были мои глаза и уши до этой поездки?”. Все его слова были враньем. Абсолютно все! Впрочем, не так. И фирма имеется у него своя, и дом на пятьсот квадратов в престижном пригороде, и огромная квартира в центре города – это да, все есть. Но! В фирме он номинальный директор, потому что фирма принадлежит другому человеку, дом тоже принадлежит не ему, впрочем, как и квартира в центре.

– А кому? – ахнула Танюшка.

– Его жене.

Услышав это, Вера с Татьяной переглянулись и потянулись одновременно к Марине, погладив ту по рукам, лежащим на столе. Марина благодарно кивнула подругам и закончила:

– Она старше его на двенадцать лет. И это она, а не он, выстроила весь бизнес с нуля. Как выстроила и тот дом за городом, и купила квартирку в центре. Как, впрочем, и мужа она себе тоже купила. О похождениях своего любвеобильного молодого муженька дама очень даже в курсе, как оказалось.

– Мариша, а ты как об этом узнала? – выдохнула Татьяна.

– Пока он в душе был, ему на телефон сообщение от контакта “Мамуля” прилетело. Странно, если учесть его слова о том, что родителей уже давно нет в живых. Вы ж знаете мою память на цифры, – Маришка невесело усмехнулась, а Вера с Татьяной синхронно кивнули, подтверждая слова подруги.

– Видела я один раз, как этот козел телефон свой разблокировал, музыку хотел красивую мне поставить из плейлиста на телефоне. Он музыку-то поставил, ну а я пароль запомнила, вот и открыла его телефон. Уж простите! Грешна! – Марина произнесла это с сарказмом. – Не смогла удержаться, знаете ли!

– Мариш, не надо, – Татьяна с Верой произнесли это одновременно.

– А хотите знать, как она эти леваки своего мужа называет?

Вера с Татьяной молчали, понимая, что вопрос был риторическим.

– Секс-марафон, – Марина упрямо закончила свою мысль. – А таких идиоток, как я, секс-тренажер. Она прям так и пишет ему: “Записала тебя на прием к дерматовенерологу на десятое число, время приема скину отдельным сообщением. После того как закончишь свой секс-марафон и работу на новом секс-тренажере, сразу поезжай к врачу”.

– Погоди, Мариша, вы ведь как раз десятого и должны были с ним из отпуска вернуться, да? – проговорила Татьяна потрясенно и прикрыла ладошкой рот. Марина кивнула, подтверждая слова подруги.

– Короче, пока этот секс-спортсмен душ принимал, я вещи свои в чемодан покидала, ему, чистому, только что из душа вышедшему и опять с торчащим в готовности для секс-марафона черенком, всё высказала и уехала из гостиницы. Верите, на улице готова была ночевать, лишь бы не в одном номере с этим козлом! Девочки, я не знаю, что там у него не так в организме, может, он вообще “Виагру” принимает, но у него реально ВСЕГДА стоит! Прям мечта, а не любовник! – Марина нервно хохотнула. – Дальше вы уже знаете: билет на самолет я купила уже в аэропорту – повезло, кто-то отказался в последний момент, ну а там меня уже и скрутило. Думала, что это у меня от стресса на нервах, ну или отравление, но решила, что дома и стены помогут.

– Это хорошо, что ты мне сразу по прилету позвонила, – Вера опять погладила подругу по руке. – Андрей ведь тебе практически сразу, по телефону, диагноз поставил.

– Да, – Маришка кивнула, – гениальный хирург. И рука легкая. Шрамик аккуратный сделал, я потом на него татушку набью, даже уже знаю, что именно. А секс-марафонца этого я в черный список сразу внесла. Хорошо, что я его в свою квартиру не приглашала. А то пришлось бы мне тут все отмывать и перестирывать после него.

– Маринка, ты неисправима! – Татьяна с Верой рассмеялись одновременно.

Марина, тряхнув кудрями, рассмеялась уже вместе с подругами:

– На том и стоим! Девочки, есть хочу, умираю. Слона съем, честное слово. Я сейчас готова даже эту вашу преснятину есть.

– Очень даже вкусно получилось! – Танюшка фыркнула. – И да, съешь ты ее как миленькая, и всю! Зря я, что ли, готовила?

Вера уже было поднялась из-за стола, чтобы положить Марине тушеные овощи, но была остановлена подругами и их шутливо-приказным тоном:

– Сидеть, подруга! Теперь твоя очередь рассказывать! И не смей сейчас отрицать тот факт, что и у тебя наконец-то, впервые после развода с твоим секс-марафонцем, появился мужчина.

Вера послушно опустилась на стул, посмотрела по очереди на подруг и вздохнув, проговорила:

– А нечего особо рассказывать, девочки! Как появился, так и пропал. Зовут его Потап. Он отец Лизы, вы ее знаете, слышали от меня о ней не один раз.

– Твоя лучшая ученица, – закивали головами подруги.

– Помнится, ее ты готовила для конкурса в этом году.

– Да, она самая, – подтвердила Вера. – Познакомились мы с ее отцом благодаря твоему, Мариша, приглашению на тот рынок для богатых и зажравшихся мужиков.

– Что? Куда? – Танюшка закашлялась, подавившись соком.

– А у твоей Лизаветы папик из богатых? – удивленное от Маришки.

– Да тьфу на тебя, Мариша! Хватит, угомонись уже! – Татьяна шикнула на подругу. – С каких это пор тебе материальное положение мужика стало важнее всех прочих его качеств? Помнится, твое приключение из молодости сейчас очень даже богат. Чего ж ты к нему-то не идешь, а? Сейчас-то что не так с ним? Тем более, он очень даже не против возобновить отношения.

Вера подозрительно глянула на подруг:

– Та-а-а-ак! А с этого места поподробней!

Марина подозрительно молчала, усиленно разглядывая рисунок на тарелке. Вместо нее ответила Татьяна:

– Ты Маришину соседку по палате видела?

– Арину? Видела, конечно.

– Никого она тебе не напоминала, нет? – продолжала интриговать Татьяна.

– Да вроде нет. Кроме разве что…, – Вера задумалась, а потом, сопоставив и сложив детали пазла, удивленно выдохнула, – да ла-а-а-адно! Правда, что ли? Темушка? Козловский? Арина его родная сестра?

– Она самая! – Татьяна торжественно кивнула. – Тогда-то, когда наша Мариша с уважаемым ныне ресторатором шуры-муры крутила, Арина пигалица совсем была, потому ты ее, Веруня, и не вспомнила.

– Да, да, помню. И потом, когда во второй раз наших голубков взаимным притяжением накрывало, Ариша уже и сама женихалась, потому-то и не видели мы ее. У них же вроде десять лет разница, да? – Вера вопросительно посмотрела на Татьяну, но ответ прилетел от Марины:

– Восемь лет и четыре месяца.

– Ах, вот оно в чем дело…, – Вера хитро глянула на Татьяну и начала улыбаться, – и что же ты, Маришечка, обещала Арине, если не секрет?

– Сходить на свидание с ее братом, – нехотя буркнула Марина.

– Ну так и сходи! В чем дело-то? Артемий у нас сейчас мужик видный!

– Да она в курсе! – Татьяна так же хитро улыбнулась. – Он же приходил к ней в больницу.

– И ничего не ко мне! А к своей сестре!

– Но потом-то уже к вам обеим! Даже термосочки вам обеим с правильной едой приносил. Скажешь, не было такого? – продолжала гнуть свою линию Татьяна.

– Все, подруга, ты пропала! Если Артемий начал для тебя готовить, то теперь уже не отвертишься! – поддакнула и Вера. – Кстати, а где Светланка-то у тебя сейчас?

– У мамы моей, выпросилась на каникулы, я ж потому и рванула в это эротическое путешествие с тем козлом, – Маришка ответила машинально, а потом, подняв на Веру глаза, произнесла, резко:

– Вера, нет! Ты не посмеешь!

– Марина, я не сделала этого тогда, не сделаю этого и сейчас. Но считала и считаю, что мужик должен знать о том, что у него есть дочь!

Перепалку двух подруг, как всегда, пресекла третья:

– Девчат, давайте уже пообедаем, а? И так уже почти остыло все. Зря я, что ли, готовила?

– Да, Танюш, давай пообедаем уже, – подхватила мысль Вера, на что настала очередь Марины возражать:

– Нет уж! Не отвертишься, Верунчик! А то знаю я тебя, сбежишь, придумав предлог, лишь бы нам не рассказывать ничего о своем Потапе.

– Девочки, правда нечего рассказывать! Курьер, который должен был доставить конверт мне, не донес его всего один этаж. Не знаю, почему! Может, потому что до десяти считает плохо. Может, кто-то выходил на том же этаже, и он вышел, может, в домофон неверно номер квартиры набрал, и Потап его уже в открытых дверях квартиры встречал. Вы же у меня умные, дальше сами придумывайте варианты.  Знаю только, что разбудил он злого и уставшего Потапа, тот, не глядя, подписал, не вчитываясь в адрес на конверте, открыл, а там две бумажки одна интереснее другой. Первая – это анкета со всеми параметрами моей фигуры. Рост, вес, обхват бедер, талии, груди – все чин по чину! Разве что справок от врачей не хватает, да, Мариш? – Вера глянула с укоризной на Маришку. – И вторая – это весь из себя красивенный пригласительный на тот вечер знакомств.

Неожиданно Вера рассмеялась и уже со смехом продолжила:

– И вот не лень же было мужику сразу ко мне подняться, а? Я только из душа вышла, гриву свою сушила. Фен выключаю и понимаю, что мою входную дверь уже практически выносят, трезвоня и стуча одновременно. Разозлилась я, конечно, знатно на эту какофонию! Так, в одном полотенце, и потопала дверь открывать. Ну вы понимаете, КАК я его встретила.

Рассказ уважаемого педагога Веры Павловны верные подруги дослушивали, уже не сдерживая смеха, уж они-то знали за Верой эту особенность: Вера разозлившаяся и Вера спокойная – это были два разных человека.

– Девочки, вы себе просто не представляете, как же я была зла на того хама со шрамом! На тот момент я еще не знала ни его имени, ни того, что он отец Лизы.

– Индийское кино отдыхает! – хохотнула Маришка.

– Санта-Барбара средней полосы! – поддакнула Танюшка.

Вера тем временем открыла в телефоне фото Малыша и показала подругам. Котенок, что было вполне ожидаемо, им понравился.

– Котенок – милаха, – Маришка вернула телефон Вере, – только я не поняла, за что ты на отца своей Лизы-то злилась?

– Я же думала, что это Потап его выкинул, едва Малыш первую лужу у него в квартире сделал. Потом, правда, выяснилось, что этот проказник сам сбежал в открытую дверь, пока Потап замок в ней менял.

Вера грустно улыбнулась:

– Знаете, девочки, странно так у нас с ним наше знакомство получилось: он решил, что я охотница за деньгами, а я ему приписала качества, которых у него нет. И котят этот верзила со шрамом любит. Потап его, – Вера кивнула на свой телефон, имея в виду Малыша, – на трассе подобрал. До города за пазухой вез. И руки у мужика откуда надо растут. Он у меня в квартире все что мог, починил.

Вера замолчала, Татьяна с Мариной переглянулись, и  первой, ожидаемо, нарушила тишину Марина:

– Вер, почему такая тоска в голосе? Что не так? Или в койке у мужика полный штиль?

– Марина! Не все же отношения лишь на сексе завязаны! – Татьяна шикнула на подругу.

– Согласна, не все, – легко согласилась та, но секс – одна из главных составляющих в отношениях между мужчиной и женщиной. Тань, скажешь, нет?

– Не скажу! Важен безусловно. Но когда бы они успели-то?

Пока подруги спорили между собой, Вера нырнула воспоминаниями на два дня назад…

Потап ел омлет, пил кофе с булочками и не переставал нахваливать. В какой-то момент, решив, что перебарщивает, пояснил:

– Это для тебя, наверно, самый обычный омлет и самые обычные булочки. А я сам все больше по мясу. Ну, а уж булочки-то и подавно! Такие только бабка моя и умела печь.

Он уже допивал кофе, когда ему позвонила Лиза. Телефон лежал на столе, потому Вера и увидела имя звонившего, замерла, не зная, как мужчина себя поведет. Выходило не очень красиво и уж точно не педагогично: все-таки его дочь – это ее ученица.

Вера замерла, а сама для себя загадала: если Потап сейчас в разговоре соврет, значит, не захочет, чтобы дочь знала о том, где он провел ночь.

Хотя, если вдуматься, то не о чем было врать. Между ними ничего не было. Она всего лишь предложила Потапу переночевать, а он согласился. Но со стороны-то все выглядело иначе.

Потап не соврал. Точнее, он выслушал дочь и ответил:

– Зайчонок, составь список необходимых продуктов, я сейчас приду, – и положил трубку.

– Потап, ты сказал “приду”. Не боишься вопросов от дочери? – Вера не утерпела, все-таки спросила.

– Я не боюсь. А ты? Ты боишься?

Не дав ей ответить, Потап продолжил:

– Вера, я давно не просыпался в таком уюте. Мне хорошо рядом с тобой, в твоем доме. Я не умею красиво говорить, впрочем, я повторяюсь, – он смущенно взъерошил волосы на затылке и резко выдохнул. – Давай, мы поступим следующим образом: я сейчас спускаюсь в квартиру к дочери, беру список продуктов, что она составила, и еду в магазин. Мне надо еще заскочить к Доку за справкой о выписке, сделать пару звонков, раз уж я в городе, и кое с кем увидеться. Потом, скорей всего, уже ближе к вечеру, я поднимаюсь к тебе.

– Зачем? – спросила и покраснела как школьница.

– Уж прости, но у тебя тут много мелочевки, которую я, как мужчина, в состоянии поправить. Будем считать это официальной версией. Согласна?

– А не официальная версия твоего вечернего визита какая будет?

Потап на это лишь посмотрел нечитаемым взглядом и промолчал. Вера же, отругав себя мысленно, отвела глаза. Подумаешь, понравилась мужику ее стряпня! Вот в благодарность за ночлег и вкусный завтрак он и хочет свои умения применить.

Потап допил кофе, собрал стопкой грязную посуду и шагнул было к раковине, но был остановлен Верой:

– Потап, нет!

– Почему? – удивился искренне. – Ты готовила, я посуду мою.

– Ты сегодня мой гость, а в гостях посуду не моют.

Потап опять кинул на нее свой нечитаемый взгляд, кивнул и поставил посуду в раковину.

– Вера, спасибо тебе еще раз за все: и за ночлег, и за вкусный завтрак, – Потап стоял в прихожей, собираясь уходить.

Почему Вере все утро казалось, что уходить из ее квартиры этому большому как медведь мужчине совсем не хотелось? Ведь казалось же, да?

Или это ей самой не хотелось, чтобы он уходил?

Потап одевался в прихожей, а она стояла здесь же, наблюдая за ним. Оделся, обулся и вдруг, прежде чем открыть входную дверь, развернулся, шагнул к ней, обнял, прижав к своей широкой груди, и поцеловал.

Произошло это все так быстро, что Вера не успела хоть как-то среагировать.

Вот только что стоял к ней спиной, и вдруг в следующую минуту он уже ее целует, а она, не успев ничего понять, обнимает его в ответ, забравшись руками под расстегнутую куртку, и отвечает на его поцелуй.

“Вера, ты сошла с ума?” – эта мысль появилась позже, после его ухода, а сейчас она целовалась.

Потап сам разорвал их поцелуй, уперся лбом в ее лоб и прошептал:

– Прости, все утро хотел это сделать. Вера, ты так вкусно пахнешь булочками с корицей и кофе! И, кстати, я понятно ответил на твой вопрос?

– Более чем, – Вера смущенно улыбнулась.

– Приду вечером? Впустишь?

– Приходи. Впущу.

В течении всего дня Вера находила себе занятия, лишь бы не думать о предстоящем визите Потапа.

Съездила к Маришке в больницу, где, на свое счастье, не встретилась ни с Галиной, ни с Андреем.

Сходила в магазин, надо было докупить продуктов для предстоящего ужина.

Потом поговорила по телефону с Сергеем – сын усиленно готовился к экзаменам.

Готовила ужин и все порывалась позвонить Потапу, но каждый раз вспоминала, что у нее нет его номера телефона.

Позвонить Лизе? И что сказать? Вера пыталась представить свой диалог с Лизой:

“– Лизонька, дай мне, пожалуйста, номер телефона твоего отца.

– Зачем, Вер Пална?

– Я скажу, чтобы он сегодня не приходил ко мне

– А когда?”

Нет, не так!

“– Я скажу твоему отцу, что не надо приходить ко мне вечером.

– А когда надо? Днем?” – все варианты звучали глупо.

Лизе, конечно, нужно было бы позвонить, узнать, как у нее дела, но отчего-то Вера трусила. Сегодня трусила.

Ведь отец как-то же объяснил дочери, откуда он пришел утром. Не приехал! Пришел!

А если Лизе не понравится возможное развитие отношений между своей наставницей и отцом?

И где были ее мозги, когда она дала согласие на то, чтобы Потап пришел к ней вечером?

– Нет, Вера, где были твои мозги, когда ты отвечала на его поцелуй!

А потом, ближе к вечеру, в дверь позвонили. Вера, услышав звонок, решительно ее распахнула, приготовившись отказать Потапу. Да, она все для себя решила: мелочевка дождется возвращения сына, а к другому  развитию событий она была пока не готова. Но на пороге стояла Ляля. Та самая соседка, что распилила бензопилой машину изменника-мужа.

Помнится, Вера сама предлагала Ляле к ней заглянуть, и вот девушка решилась. Надо сказать, вовремя. Вера обрадовалась нежданной гостье, как палочке выручалочке:

– Лялечка, здорово, что ты все же нашла время меня навестить. Очень рада тебе. Проходи. Будем пить чай, кофе или что-то покрепче?

Пока девушка сомневалась, Вера предложила:

– Знаешь, все же давай по ликерчику. У меня есть отличный вишневый. Его можно и к чаю, и к кофе.

– Хорошо, давайте ликер, – Ляля смущенно улыбнулась и вдруг протянула в прозрачной коробочке фигурку из янтаря:

– Верочка Пална, огромное Вам спасибо за понимание и поддержку. Вы очень добрый и отзывчивый человек. Это Вам от меня в знак благодарности.

Под вишневый ликерчик Ляля расслабилась и неожиданно рассказала Вере о своих семейных проблемах.

История о коллеге, которая смогла в подобной ситуации отсудить у мужа квартиру, пришла на ум Вере сама:

– Ляля, только должны быть все чеки об оплате и справки обо всех доходах, полученных тобой в период вашей совместной жизни. Если твой доход был больше, чем у мужа, и все кредиты оплачивала ты сама, то суд может принять решение в твою пользу. Тут главное найти хорошего адвоката. Впрочем, ты девочка умная, и я уверена в том, что все доказательства у тебя имеются, верно? – Ляля согласно кивнула. – Вот и замечательно! Значит, все у тебя получится. Лялечка, главное – верить в себя.

Так, за разговорами, да под вишневый ликерчик, и пролетел вечер. Ляля, глянув на часы и увидев, что время уже позднее, засобиралась уходить.

Прощались, дав обещание, что как-нибудь еще соберутся вот так посидеть. Ляля распахнула входную дверь и неожиданно замерла – на пороге стоял Потап.

– Вера, извини, что так поздно. Я не забыл, что обещал зайти. Замотался! Только вот смог освободиться. До которого часа у вас можно стучать и сверлить? – Потап продемонстрировал пластиковый ящик с логотипом известной марки, выпускающей инструменты.

– До двадцати двух нуль-нуль! – отрапортовала Ляля, изо всех сил сдерживая улыбку. Потом, обратившись уже к Вере, выдала на прощанье:

– Верочка Пална, хорошего вам… ремонта!

Потап сам закрыл дверь за Лялей, щелкнул замком и опять так же быстро, как утром, шагнул к Вере, чтобы опять застать ее врасплох с поцелуем. А оторвавшись от ее губ, прошептал:

– Обожаю вишню в ликере!

Андрей въехал во двор дома, в котором жила Вера, порадовался тому, что сегодня опять жара, а потому соседи разъехались с утра на природу, ловить последние летние деньки, и потому есть свободное парковочное место почти напротив входа в подъезд.

Он припарковал автомобиль так, чтобы было удобно грузить чемоданы. Выбрался из автомобиля, чертыхнувшись на свою больную ногу, но больше по привычке. Нога уже так не болела, но все еще вынуждала ходить, опираясь на трость. Набрал номер квартиры Веры, дождался ответа и бросил короткое:

– Серёг, это я, открывай!

Лифт был на первом, порадовав тем, что не надо его долго ждать. Дверь в квартиру тоже открыл Сергей.

– Здравствуйте, Андрей Яковлевич, проходите.

– Здоров! Собрались?

– Да, – парень кивнул на чемоданы, стоящие в прихожей, –  мама сейчас Малыша в переноску уложит, и можем выезжать. Таблетку ему успокаивающую давала, чтоб уснул наш неугомонный.

Васильев кивнул понимающе, а парень, оставаясь таким же серьезным, спросил:

– Андрей Яковлевич, а у Вас, случайно, для людей нет такой же таблетки? Ну так, мало ли завалялась?

– Ты себе, что ли?

– Нет, маме. Впрочем, сейчас сами все поймете.

Вера вышла в прихожую, держа переноску, в которой спал Малыш, который был уже совсем не малыш. Как шутил все тот же Сергей: “Затесались у кота в родственниках мейн-куны”.

– Андрюша, привет! – Вера шагнула к Васильеву, чмокнула того в щеку, пристроила на тумбочку переноску с котом и шагнула в сторону кухни. – Пойдем, кофе выпьем на дорожку? Точнее, я тебе сварю, а сама еще раз по квартире пробегусь, проверю, все ли взяла.

– Мам, в сто первый раз? – вздохнул Сергей и глянул на Васильева, мол, вот, я же говорил!

– Вера, самолет ждать не будет. И потом, помнится мне, что ТАМ, – Андрей выделил слово интонацией, – тоже есть хорошая кофемашина.

– Ах, ну да, – Вера виновато улыбнулась, – это всё моё преддорожное волнение, прости!

– Вера, ты боишься летать?

– Нет, не боюсь, но каждый раз волнуюсь. Ладно, давайте уж, по традиции, присядем “на дорожку” да и будем выезжать.

Они разместились тут же, в прихожей, помолчали.

– Так, мальчики, вы пока выходите, а я еще раз здесь пройду, проверю всё и тоже иду. Обещаю, я быстро!!

Андрей с Сергеем переглянулись, но вышли, прихватив и переноску с потяжелевшим Малышом. Вера, оставшись в квартире одна, пристроила свою сумку на пуфик, открыла её и тихо проговорила, обращаясь в тишину квартиры:

– Козьма Иваныч, поехали с нами! У нас там двухэтажный сруб, баня, сарай – все новое и без домового. Непорядок это! А ты у нас хозяйственный да строгий. Найдешь и там, чем себя занять и чем руководить.

И словно в ответ на ее слова в глубине квартиры что-то звякнуло, потом скрипнуло и стихло. Вера выждала еще несколько секунд, улыбнулась и закрыла сумку. Обула удобные балетки – после самолета у нее всегда отекали ноги, и вышла из квартиры с легким сердцем.

– Вперед! Навстречу новой жизни. Жизни в провинции, – напутствовала сама себя, закрывая квартиру.

Уже сидя в машине, обратилась к сыну:

– Сереж, Лиза точно приедет в аэропорт?

– Да. Эндрю обещал, что лично ее привезет!

Вера кивнула, подумав: “Ну, дай Бог, и у Лизы с Андреем все получится. Хороший мальчик, не избалованный отцовскими деньгами”.

Лиза с Андреем действительно ждали их в зоне регистрации на рейс.

Вера с Сергеем сдали багаж, прошли регистрацию, и вся компания двинулась в зону, куда вход был только для улетающих.

Сергей обменялся рукопожатиями с мужчинами – Андреем и Доком, они коротко обнялись прощаясь, и Сергей, подхватив переноску с котом, ушел проходить контроль.

– Вера Павловна, хорошего Вам полета и мягкой посадки! – парень улыбнулся и легко обнял Веру.

– Спасибо, Андрюш. Береги Лизу! – шепнула Вера парню.

– Обещаю! – ответил коротко.

– Док, теперь ты, – Вера шагнула к Васильеву и обняла его. – Галинке привет и легких родов. Я с ней сегодня, конечно, говорила по телефону, объяснила еще раз, что нечего ей, в ее положении и на ее сроке, в аэропорту делать. Опять же жара эта! Конец августа уже, а печет так, будто середина лета.

– Ну, срок, положим, не критичный, самое начало третьего триместра, но спасибо, что понимаешь. Это на западе рожать в сорок с хвостиком норма, а у нас она старородящая.

– Андрей…, – начала было говорить Вера, но была остановлена Васильевым.

– Вера, даю слово, как только поедем рожать, дам тебе знать! Но месяц у тебя точно есть. Дальше положу ее на сохранение и потянем максимально к положенному сроку. Обещаю. Не переживай! – Васильев помолчал, потом, смутившись, произнес:

– Знаешь, Вер, давно надо было тебе это сказать, но все как-то не получалось. Спасибо, что помогла мне тогда увидеть Галинку с другой стороны. Столько времени рядом проработали, а я, дурак, все никак не мог в ней этого разглядеть.

– Береги своих девочек, Док. Ты заслужил свое счастье так же, как и мы.

Васильев кивнул и тут же, сменив тон, рассмеялся:

– Однако правду говорят, что путь к мужским сердцам лежит через наши желудки, да? Ты вот нашего молчуна майора также, однако, прикормила! Он и не отнекивается даже.

Вера улыбнулась, а Васильев продолжил уже без тени улыбки:

– Теперь-то я за него спокоен буду. Спасибо тебе за него, Вер Пална!

Вера в ответ лишь опять кивнула. Она из последних сил держалась, чтобы не расплакаться.

Лиза шагнула к своей бывшей наставнице самой последней. Обняла, уткнувшись Вере в шею, и вдруг всхлипнула:

– Вер Пална, спасибо Вам за все! За то, что научили всему, за то, что помогли с работой у Козловского, за то, что от тех уродов огородили, но самое главное, спасибо за папу. Я тоже теперь спокойна за него. С Вами он снова стал прежним, таким, каким я его помнила до ранения. Я понимаю, что там у Вас, в открывающемся ресторане Сергея, теперь тоже работы будет непочатый край, но знайте, что я всегда буду вас с папкой ждать в гости. Приезжайте!

– Лиза, за тех уродов – это ты не меня благодари, а вон Васильева да своего отца. Это они тех переростков смогли в армию пристроить. И, однако, это вы с Андреем приезжайте к нам в гости, – хитро улыбнувшись, добавила, – проверим твоего парня на выживаемость в глубинке.

Лиза, услышав слова Веры, смутилась и покраснела:

– Ну, мы пока еще не вместе, если Вы об этом.

– Лиза, хочу, чтобы ты пообещала мне вот что: если тебе будет плохо, не сложится у вас с Андреем или работа у Артемия перестанет радовать – приезжай. Там и твой дом тоже, а уж работу мы тебе с Сергеем предоставим – это я тебе гарантирую.

– Обещаю, Вер Пална.

– Вот и умница!

Они еще постояли так, обнявшись несколько секунд, и Вера ушла проходить контроль на рейс.

Уже сидя в самолете, она набрала Маришке и Танюшке сообщения: “В самолете. Как приземлюсь, позвоню!”

Она сама попросила подруг не приезжать сегодня в аэропорт. Не приезжать, потому что тогда ее проводы вылились бы в реки слез.

С подругами они встречались накануне. Марина обещала прилететь с дочерью Светланкой на осенних каникулах. Татьяна клялась, что тоже сможет вырваться из семьи хоть на пару дней.

Сообщения подругам улетели, были ими тут же прочитаны, и тут же от обеих прилетели ответные пожелания хорошей дороги.

Получив сообщения от подруг, Вера, будучи уверенной, что теперь-то им уже не помешают, набрала, наконец, Потапа и тихонько проговорила лишь три слова:

– Вылетаем. Встречай, любимый.

В ответ она услышала:

– Соскучился по тебе, Верушка. Из рук все валится без тебя. Люблю. Жду!