Античные философы-стоики считали чрезмерные эмоции болезнями души. Согласно Цицерону, «наука об исцелении души есть философия, но помощь ее приходит не извне, как помощь против телесных болезней, – нет, мы сами должны пустить в дело все силы и средства, чтобы исцелить себя самим»[5]. «Психология» – это «наука о душе» (от древнегреческих слов ψυχή – «душа» и λόγος – «учение»), а значит, по логике вещей, она не может не вдохновляться философией стоиков.

Всякая страсть – это безумие и проявление болезни души. Из этого следует, что мудрость – здоровье души, тогда как «неразумие есть род безумия или, что одно и то же, сумасшествия»[6]. Здоровье, которое можно определить через латинское выражение Mens sana in corpore sano – «в здоровом теле здоровый дух», невозможно обрести без мудрости души, состоящей в управлении своими эмоциями: «“Вышел из себя” – это о тех и говорится, кто вышел из-под власти собственного ума, которому от природы вручена власть над всею душою»[7].

Давайте вместе с героями древних легенд рассмотрим, как обуздать самые сильные эмоции: гнев и ярость, тоску и меланхолию, печаль и утрату, страх и ужас, эгоизм и алчность, которые сбивают нас с пути.

Начнем наше исследование с одного из величайших произведений античности – «Одиссеи». Авторство этой древнегреческой эпопеи приписывают Гомеру. Она была написана позже «Илиады», к концу VIII века до н. э. После Троянской войны Одиссею понадобилось десять лет, чтобы вернуться на родной остров – Итаку, где он воссоединился со своей женой Пенелопой, разогнав осаждавших ее женихов, и сыном Телемахом. Его странствия стали легендой, Одиссею пришлось столкнуться со множеством ужасных существ, аллегорически олицетворяющих тех монстров, которых мы должны преодолеть в своей душе, чтобы обрести себя.

Одиссей, известный своими рассудительностью и хитроумием, почитался стоиками как образец мудреца (в противоположность Ахиллесу, считавшемуся грубияном из-за неспособности контролировать свой гнев). Одиссей привел греков к победе, надоумив их, как захватить Трою, считавшуюся неприступной из-за высоких стен: к городу доставили деревянного коня, который выглядел как подношение, но на самом деле был заполнен греческими воинами. Этому коню мы обязаны крылатой фразой, описывающей коварные подарки, которую в «Энеиде» Вергилия произносит троянский жрец Лаокоон: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». После победы Одиссей отплыл на родину с побережья Малой Азии. Возвращение домой и путь к самому себе – таково уготованное герою испытание. Эта одиссея вынуждает его участвовать в самых разных сражениях, одерживая победу за победой как в ходе внутренней борьбы, так и благодаря присущему герою хитроумию.

Прежде всего стоит отметить, что путешествие Одиссея символизирует наш собственный жизненный путь: чтобы обрести себя, необходимо столкнуться со множеством чудовищ, выйти победителем из разнообразных испытаний, выпавших на нашу долю, и преодолеть искушения. Это путь инициации, ведущий к самопознанию и мудрости. Давайте пройдем по нему вместе с героем.

Искушениями мы могли бы назвать возможности, которые отвлекают нас от необходимого самоанализа. Одиссей сталкивается как минимум с тремя искушениями: забвением, комфортом и соблазном.

Забвение

Прежде всего отметим, что забвение абсолютно необходимо: представьте жизнь, в которой мы бы ничего не забывали! Она была бы поистине адской. Однако, хотя забвение – это важная потребность, а порой даже условие сохранения психики, само стремление к нему может обернуться смертельной ловушкой. Возьмем, к примеру, домашнее насилие: повторяющиеся травмы приводят в действие защитные механизмы, с помощью которых психика пытается оградить себя от того, что ей пришлось пережить. Один из этих опасных механизмов, который встречается не так уж редко, – так называемая травматическая амнезия: жертва возвращается к партнеру-насильнику, поскольку «забыла» о произошедшем. Она просто больше не помнит об этом. И это приводит к повторению травмирующих ситуаций.

Одиссей в своем путешествии также несколько раз сталкивается с искушением забвения и успешно его преодолевает – в частности, пройдя испытание лотосом.

Когда Калипсо предлагает Одиссею бессмертие в обмен на отказ от жизни героя, он отказывается от этого дара богов, тем самым еще раз подтверждая, кто он есть: простой смертный, которому уготована участь смертного. Для него это означает возвращение на родину, к жене, отцу и сыну.

Связь с корнями имеет огромное значение. Нельзя забывать, кто мы и откуда: это чревато риском навсегда потерять себя.

Комфорт

Искушение комфортом – опасная ловушка, которой следует избегать. Остерегайтесь ситуаций, особенно романтических, где может показаться, что вы в раю, – они могут таить в себе чары, мешающие развиваться и продолжать путь к своей судьбе! Или, к примеру, множество людей остается на нелюбимой работе, которая им не подходит, ради «комфорта», потому что эта работа дает им иллюзию безопасности.

Одиссей испытывает искушение комфортом на острове Ээя, где обитает волшебница Цирцея, дочь Гелиоса.

Одиссей совсем позабыл об этом, поддавшись искушению комфортом… Он забыл, что в этом месте, которое казалось раем, людей без зазрения совести превращают в свиней! Цирцея пускает в ход колдовские чары, чтобы заманить героев в ловушку любовного плена.

Какой бы ни была ваша ситуация, задумайтесь, что вас в ней удерживает: вы достигли своей цели? Или просто поддались ощущению комфорта?

Испытание пленом ясно показывает, как важно для Одиссея помнить, откуда он родом, и как сильно его желание вернуться домой.

Ведь идеальные условия даже в плену подавляют всякое желание снова выйти в море. Одиссею потребовалось божественное вмешательство, чтобы освободиться от этого искушения и вновь взять судьбу в свои руки.

Избыток комфорта может привести к искушению отказаться от своего призвания – например, в случае высокооплачиваемой работы, которая не соответствует нашим глубинным стремлениям. Чрезмерный комфорт может заставить забыть о том, что действительно важно, и помешать разобраться в сложившейся ситуации. В некоторых жизненных обстоятельствах именно внешнее воздействие – возможно, даже некое вмешательство свыше – избавляет от подобных иллюзий. Но важно суметь его распознать и правильно использовать! Речь может идти, например, о браке, очень комфортном в материальном плане, но слишком «домашнем», не соответствующем сокровенному желанию стать покорителем морей и океанов!

Соблазн

«Соблазнять» означает «сбивать с пути». Многие сталкивались с манипуляторами, которые используют человека, предварительно истощив его энергию. Это заставляет задуматься о внутренней уязвимости, затмившей действия манипулятора или не позволившей противостоять ему. Другой человек – это всегда отражение того, что есть в нас.

Одиссею пришлось противостоять чарам нимфы Калипсо, желавшей выйти за него замуж, но любовь к Пенелопе помогла ему избежать искушения.

Еще одним великим искушением, которое пришлось пережить Одиссею, стала встреча с сиренами.

Сирены олицетворяют опасность уступить соблазну и отклониться от курса – а это чревато гибелью. Стоит отметить, что только Одиссей отказывается залепить уши воском: он решается противостоять искушению внутри себя. Каждому следует задуматься о соблазнах, которые заставляют сбиться с пути или даже рискнуть жизнью. Соблазн – это зов, который пленяет человека, лишает его способности к сопротивлению, подавляет и подчиняет. В случае с сиренами опасность в том, чтобы быть поглощенным другим, стать его пищей. Так же действует перверсия: страдания одного питают наслаждение другого.

Как уберечься от сладкоголосых сирен в собственной жизни? Прежде всего нужно понять связь между соблазном и тем, что я называю перверзным захватом – моментом, когда в нашем пространстве появляются люди с манипулятивными наклонностями. Обычно это происходит в момент, когда мы особенно уязвимы. Иными словами, когда нам трудно, случайные знакомцы, как правило, уходят, остаются лишь настоящие друзья. Но в это время на нашу слабость обращают внимание те, кто под видом спасателей бросается нам на помощь. Разумеется, все это нужно, чтобы потом воспользоваться ситуацией, злоупотребить нашей благодарностью и чувством долга. Поэтому мой первый совет – научиться распознавать момент своей уязвимости и остерегаться случайных проходимцев, которые вдруг лезут к вам со своей помощью.

Что касается романтических отношений, перверзный захват начинается именно так: внезапно вам кажется, что вы встретили женщину своей мечты или прекрасного принца и в ваших отношениях нет никаких шероховатостей. Все выглядит идеально – и именно это должно насторожить. Ведь у каждого из нас есть свой жизненный опыт, психологические проблемы и пережитые испытания, которые наверняка причинили нам боль. Поэтому любое новое знакомство неизбежно вызывает недопонимания и недоразумения. Создавая пару, нужно сразу обозначить границы: здесь мое, здесь твое, а здесь – наше. Это не легко. При перверзном захвате все чересчур совершенно. Воспоминание об этой «красивой картинке» и есть ловушка: если с этим мужчиной или женщиной подобное было возможно, значит, я смогу все вернуть… Ошибаетесь! Эта сирена была чистой иллюзией, «коммерческим предложением» любви, коварной манипуляцией или демонстрацией эго, которые совершенно не соответствовали истинному характеру того, кто впоследствии оказался жестоким.

В дружбе все примерно так же. Мой личный совет – остерегайтесь знакомств, в которых с самого начала видна склонность к слишком сильному «слиянию» или в которых вам стараются всячески угодить, осыпают подарками, хотя вы едва знакомы. Не забывайте, что истинное доверие можно завоевать лишь спустя месяцы или даже годы наблюдений: насколько надежен человек, соответствуют ли его слова поступкам. И даже тогда может оказаться, что в одних жизненных ситуациях на вашего друга можно положиться, а в других – нет. Наблюдайте, учитесь оценивать границы своих знакомых и понимать, чего можно от них ожидать. Это позволит вам установить дистанцию, которой следует держаться. Многие стоят на позиции «все или ничего», но человеческие отношения гораздо сложнее. Например, вы можете прекрасно проводить с кем-то время, не раскрывая ему все свои тайны, – и пока вы остаетесь в этих рамках, все будет хорошо. Но есть риск, что при попытке стать более близкими друзьями вы обнаружите, как ситуация выходит из-под контроля: по отношению к вам этот человек совершенно ненадежен. Крайне важно проявлять осторожность и не спешить сближаться, дать себе время присмотреться. Конечно, в теории все это просто. В реальности, безусловно, можно влюбиться в кого-то с первого взгляда, доверившись интуиции; важно сохранять внутреннюю бдительность – и только постепенно снимать барьеры. Проще говоря, не впускайте человека сразу в свой дом: пообщайтесь некоторое время «на террасе». Это убережет вас от многих разочарований.

Наконец, сиренам легче удается поглотить нас в ситуациях сильного эмоционального опустошения, когда мы страдаем от одиночества и в нашей жизни остро не хватает любви. В такие моменты они легко получают власть над нами. Поэтому важно научиться любви к себе и комфортному существованию наедине с собой. А для этого нужно принимать себя полностью, быть самодостаточным и не зависеть от постоянного одобрения со стороны. Следует насыщать себя эмоционально, психически и духовно, чтобы не искать это в других. Только так можно построить отношения, основанные на уважении, а не на зависимости, которые будут поддерживаться благодаря искренней привязанности и пониманию того, какую роль они играют в вашей жизни. Эти отношения способствуют развитию, а не становятся условием существования.

Миф о сиренах предостерегает нас от опасности поддаться чужому влиянию. Чтобы этого не случилось, необходимо укреплять силу воли и четко расставлять приоритеты. Если вы работаете над значимым проектом, сосредоточьтесь на его реализации и не позволяйте чужим мнениям и разговорам увести вас в сторону. Мой совет: чем важнее для вас проект, тем меньше о нем стоит распространяться. Храня свои планы в тайне, вы убережете себя от непрошеных наставлений, комментариев, чужих страхов и опасений. Вам вполне хватит ваших собственных сомнений, поверьте!

Ностальгия – это боль, вызванная разлукой с родной землей, или, проще говоря, тоска по дому, которая причиняет душевные страдания. Чтобы не заблудиться на жизненном пути, важно возвращаться к истокам, знать свои корни и родные места (будь то край, область или страна). Индейцы кóги считают оторванность от корней одной из причин наших страданий и блужданий[8]. Важно сохранять связь с родной землей, не терять ее из виду. Размышления о месте, где вы родились, о родине предков, о путях их переселений – вынужденных или добровольных – и попытки разобраться в этих маршрутах могут оказаться невероятно полезными для обретения направления жизни.

Одиссей воплощает вечные скитания; его печаль – будь то тоска по дому и своим корням или воспоминания о Троянской войне – служит ему одновременно преградой и стимулом на пути к себе. Что теряет Одиссей – так это время своей жизни. Путь к себе оказывается нелегким.

Каждый день помните, что у вас нет времени постоянно откладывать на будущее то, что для вас действительно важно. Нельзя забывать об этом, особенно сейчас, когда человечество теряет понимание скоротечности жизни и необходимости ценить каждое ее мгновение. Если вы сомневаетесь в возможности реализовать свои желания, попробуйте направить энергию не на беспокойство по этому поводу, а на анализ ситуации и поиск решений.

Испытание предательством отсылает нас к французской пословице «предают только свои». Это вполне логично – нас может предать лишь тот, кому мы – по неосторожности – доверились. Поэтому очень важно развивать проницательность. В подобной ситуации всегда следует в первую очередь винить самих себя, поскольку именно мы не разглядели истинную природу человека, которому доверились.

Как же прошло испытание предательством для Одиссея?

Какой урок можно извлечь из этого испытания? Чтобы преодолеть опасность, иногда лучше действовать в одиночку, чем в плохой компании!

Как мы видим, речь снова идет о том, чтобы научиться ценить свое одиночество и не попадать в зависимость от отношений с другими, поскольку это делает нас уязвимыми. Крайне важно работать над природой наших привязанностей: какая боль живет внутри из-за того, что нас покинули, какие страдания мешают нам чувствовать себя комфортно наедине с собой? Откуда взялась неуверенность в себе, заставляющая нас думать, что мы не способны самостоятельно вести корабль своей жизни?

Победа над нашей темной стороной также подразумевает, что мы должны принять смерть близких. Одно из сильнейших страданий человек испытывает, появляясь на свет. Он переживает травму рождения – насильственное изгнание в чуждую среду из кокона материнской утробы. Чтобы благополучно расти и развиваться, нам необходимо создать надежные узы привязанности – прежде всего с матерью. Это далеко не просто в современном капиталистическом обществе, где все больше прибегают к кесареву сечению, практикуют ранний выход на работу из декретного отпуска, не поощряют грудное вскармливание. Мир вынуждает как можно скорее отделить малыша от матери посредством различных довольно спорных решений, таких как приучение ребенка спать в своей кроватке без материнского тепла, игнорирование его плача[9], отказ от ношения на руках или в слинге, ранняя социализация[10]… Но наравне с матерью привязанность должна выстраиваться с отцом и с другими людьми, важными для нашего психического развития.

Когда нам удается построить крепкие связи, мы обретаем чувство внутренней безопасности[11], которое становится основой для создания всех дальнейших отношений в нашей жизни. Ирония судьбы в том, что жизненный опыт учит нас постепенно отпускать эти привязанности и переживать утрату, не теряя при этом чувства защищенности. Это настоящий вызов, который бросает нам жизнь: умирают наши близкие, мы расстаемся с друзьями, разочаровываемся в любви, теряем вещи, работу. В конечном счете жизнь – это не просто подготовка к смерти, как говорит философия, а путь, на котором мы учимся принимать потери, не утрачивая себя. Это требует умения проживать потерю близкого и примириться с умершими, особенно с теми, чья смерть так и не была оплакана, ведь они продолжают обитать среди живых, подобно призракам, и разрушают дух семьи[12].

Контакт с умершими – необходимый этап поиска себя, однако его не следует затягивать, иначе можно и в самом деле окаменеть, то есть стать более привязанным к мертвым, чем к живым. Одиссей покидает царство мертвых, чтобы вернуться в царство живых.

Иногда мы испытываем потребность мысленно обратиться к предкам за советом, как поступить в той или иной ситуации, или спросить, что они о нас думают. Это может послужить ориентиром, стать нашей путеводной нитью. Если же в семье есть непрожитые утраты, следует позаботиться об этом, совершив нужные обряды. Это может касаться члена семьи, покончившего с собой, мертворожденного ребенка, предка, пропавшего без вести на войне. Очень важно выявить подобные случаи в своей жизни или истории семьи и провести ритуал, который поможет осознать смерть и отделить мир живых от мира мертвых.

Признание заключается прежде всего в том, чтобы нас оценили те, кого мы любим. Но чтобы его получить, необходимо показать себя в истинном свете, а для этого следует сначала самому разобраться в себе. В этом и состоит урок Одиссея. Если мы не знаем себя по-настоящему, то вряд ли другие смогут признать нас такими, каковы мы на самом деле. Поэтому важно вернуться к фундаментальному вопросу о том, кто мы есть, и позволить себе в полной мере быть – или стать – собой. А главное, тем, кто нас любит, не нужно ничего объяснять – они и так все про нас знают. Так давайте же научимся узнавать самих себя, а также признавать тех, кто признает нас.

Что же все это значит? Что каждый человек на этой земле – единственное в своем роде существо со свойственным только ему темпераментом и неповторимой биографией. Наша задача – раскрыть в себе эту уникальность, несмотря на общество, которое поощряет конформизм и стандартизацию. А для этого необходимо найти в себе то, что вдохновляет нас на создание нашего главного шедевра – нас самих! Что мы любили делать в детстве? Что нами движет сейчас? Что нас волнует? Что дает нам силы? В первую очередь следует задать себе эти вопросы, а затем – подумать, кем бы мы хотели быть, если бы не было ограничений и преград.

Определив таким образом лучшую версию себя, давайте посмотрим, что мешает ею стать. Зачастую мы обнаруживаем, что дело во внутренних барьерах, возникающих из наших семейных, дружеских или профессиональных обязанностей: «Что обо мне подумают?» Давайте осмелимся быть собой независимо от мнения других – со временем они привыкнут!

Что значит быть собой? В каждом из нас есть что-то неповторимое – черты, присущие только нам, которые в глазах окружающих складываются в определенный образ: «Он собирает марки, любит детей, интересуется музыкой, при встрече всегда обнимается, носит экстравагантные прически». Мы все чем-то увлекаемся, и наши увлечения – тоже своего рода источник искренней любви к себе. Крайне важно найти этот источник и позволить ему вести нас по жизни. Лишь разобравшись в самих себе, можно добиться признания от других. И не стоит думать, что все знаменитости поголовно счастливы! Ведь чаще всего ценят не их самих, а тот образ, который они демонстрируют толпе. Признание и известность – вещи совершенно разные, часто противоречащие друг другу.

На пути к себе каждый из нас неминуемо встретит множество подводных камней, и только победив своих внутренних монстров, мы сможем воссиять собственным светом.

Первый подводный камень – это гордыня, под которой понимают чрезмерно завышенное мнение о себе, переоценку собственных достоинств, что представляет для нас опасность, поскольку не соответствует действительности. Давайте посмотрим, как это отражено в испытаниях Одиссея.

Эта история в очередной раз показывает нам, что для победы над чудовищами порой необходима хитрость. Но есть и еще один урок, который можно из нее извлечь. Одиссей проявил гордыню и раскрыл Полифему свое имя, тем самым навлекши на себя многие беды. Посейдон, разгневанный тем, что Одиссей ослепил его сына, сделал все, чтобы помешать греческому царю вернуться домой. Десять лет он будет насылать на Одиссея бури и станет причиной потери всех его кораблей и спутников.

Итак, Одиссей выбирается из логова циклопа благодаря своей хитрости, но обрекает себя на катастрофу из-за неуместной гордыни, которая толкает его назвать свое имя Полифему. Циклоп жалуется отцу, и Посейдон начинает мстить, препятствуя возвращению Одиссея на родину! Именно из-за этого греха – греха гордыни – Одиссей смог добраться до дома лишь через десять лет…

Гордыня – противоположность смирению, в христианстве и исламе она считается одним из самых страшных грехов. В своей «Сумме теологии», написанной в XIII веке, Фома Аквинский относит к таким грехам, помимо гордыни, чревоугодие, лень, похоть, алчность, гнев и зависть. Их называют «смертными грехами», поскольку они служат источником других грехов и толкают человека на преступления. Им противостоят семь добродетелей: вера, надежда, любовь (теологические добродетели, связанные с благодатью), а также справедливость, благоразумие, умеренность и мужество (кардинальные добродетели). Для того, кто движется по пути самопознания, преодоление теневых сторон требует обязательного смирения: мы должны быть готовы к любым сомнениям даже в тех областях, где мы, как нам кажется, полностью уверены в себе.

Конфликт лояльности – одно из важных понятий системной психологии[14]. Этот термин был предложен американским психиатром Иваном Бузормени-Надем, который в 1950-х годах одним из первых занялся исследованиями в области семейной психотерапии[15]. При конфликте лояльности человек вынужден выбирать между двумя сторонами, которые в нормальной ситуации взаимосвязаны, а не противопоставлены друг другу – например, между отцом и матерью; а также между биологическим выживанием и, пользуясь формулировкой итальянского философа Джорджо Агамбена, «квалифицированной» жизнью (то есть жизнью, имеющей ценность и смысл) и т. д. Это чрезвычайно мощный способ психологической дестабилизации человека, который особенно часто встречается в контексте травли и абьюзивных отношений. Важно отметить, что конфликт лояльности в большинстве случаев используется как средство манипуляции с целью ослабления, подчинения и обмана того, кто стал жертвой моральных дилемм.

Рассмотрим пример, известный как «выбор Софи».

«Выбор Софи» (Sophie's Choice) – роман Уильяма Стайрона, опубликованный в 1979 году[16]. Его герой – молодой американец, начинающий писатель с Юга, знакомится с Натаном Ландау и его очаровательной подругой Софи, выжившей в нацистском лагере смерти.

Трудное решение, определившее судьбу Софи, стало устойчивым выражением. «Выбор Софи» – воплощение конфликта лояльности. В день, когда Софи попала в Освенцим, нацистский офицер требует, чтобы она решила, кто из двух ее детей будет отправлен в газовую камеру. Тогда второго ребенка оставят в живых, хотя он и останется в лагере. Оказавшись перед угрозой потерять обоих детей, если она откажется сделать выбор, Софи в панике решает пожертвовать семилетней дочерью Евой.

В «Одиссее» конфликт лояльности символизируют Сцилла и Харибда – два морских чудища, обитающих в Мессинском проливе.

И здесь Одиссей хитроумный придумал, как проскользнуть невредимым между Сциллой и Харибдой, призвав на помощь всю свою изобретательность. Чудовища учат нас осторожности: как, стремясь избежать опасности с одной стороны, не попасть под удар с другой. Например, не следует считать, что враг вашего врага непременно будет вам другом. Для принятия решения необходимы повышенная бдительность и тщательный анализ ситуации. Этот миф породил идиому «между Сциллой и Харибдой», имеющую тот же смысл, что и выражение «между молотом и наковальней».

О чем же предупреждает нас эта легенда? Из двух одинаковых зол не следует выбирать ни одно, в противном случае вы рискуете полностью себя уничтожить (с психологической точки зрения – утратить способность делать выбор). Следует отказаться принимать подобные решения: это так называемый ложный выбор. Если кто-то все же пытается заставить вас сделать такой выбор, важно не дать себя одурачить и не начать испытывать чувство вины за принятое решение. В этом случае вы – лишь жертва изощренного шантажа.

Возвращение Одиссея на Итаку дает герою возможность окончательно разобраться с женихами Пенелопы, которые навязывают ей свое общество, расхищают имущество и бесчинствуют в его доме. Чтобы положить конец этим злоупотреблениям, Одиссей вынужден устранить женихов и доказать, что он сильнейший, проявив мужество и решимость.

Установление границ в ситуации насилия – шаг, который нельзя пропустить, если мы хотим победить своих внутренних монстров. Когда кто-то пытается нас использовать, важно понять, какими путями он проникает в нашу душу и почему мы не можем оградить себя от этого. Иногда мы просто становимся жертвами манипуляции и не сразу осознаем сильное вмешательство другого. Нет никаких причин терпеть насилие, и крайне важно разобраться в причинах, мешающих нам сказать «нет», – ведь для взрослого человека неспособность отказать создает проблемы: молчание может быть воспринято как знак согласия.

«Что такое “воры и грабители”? Они заблуждаются относительно блага и зла. Так негодовать ли следует на них или жалеть их? Но ты покажи им их заблуждение, и увидишь, как они отступают от своих ошибок, – советовал стоик Эпиктет. – А если они не видят его, у них нет ничего выше своего мнения»[17].

Часто неумение сказать «нет» проистекает из страха, но нашей жизнью должны двигать наши сокровенные желания, а не страхи, которые, как предлагал еще Платон в V веке до н. э., надо оставлять «позади телеги». «Если бы мы не смерти или изгнания страшились, но самого страха, то приучали бы себя не впадать в то, что представляется нам злом»[18], – говорил все тот же Эпиктет.

Нет никакой тайны в том, что помогает нам превозмочь страх: это любовь. Для Одиссея это любовь к жене и сыну, любовь к родному острову, который он должен освободить от бесчинствующих женихов. Мы находим в себе смелость сказать «нет», когда наше молчание может навредить тем, кого мы любим (например, женщина, ставшая жертвой домашнего насилия, находит силы сказать «нет» из любви к своим детям). Таким образом, чтобы иметь смелость отказывать, нужно учиться больше любить себя: «Внутрь гляди, внутри источник блага, и он всегда может пробиться, если будешь всегда его откапывать»[19].

Подводя итог испытаниям Одиссея, мы видим: чтобы преодолеть страхи и обойти опасность, он использует свой ум и хитрость. Мы можем бороться с монстрами, обладая либо яростью Ахилла, ставшей ключевой темой «Илиады» (но позже эту ярость нужно будет обуздать, что само по себе непростое испытание), либо хитростью Одиссея, то есть способностью держать свои страхи под контролем и действовать согласно стратегиям, которые выстроил наш разум. Для этого необходимо применить интеллект и проанализировать ситуацию, в которой мы оказались, – только так получится найти из нее выход. В любом случае, борьба с чудовищами не может происходить сама собой, без усилий!

Запомним: если у нас нет силы Ахилла, для противостояния монстрам необходимо прибегнуть к хитрости Одиссея. Эта хитрость, кстати, принесла грекам победу над Троей. Гомер часто называет Одиссея «хитроумным», «многохитрым». Ему покровительствует Афина, рожденная Зевсом от дочери Океана Метиды, чья мудрость превосходит мудрость богов и смертных. Интеллект Одиссея сочетает в себе тактику, проницательность, быстроту ума и мудрую осторожность, которая противопоставляется грубой силе. Хитрость Одиссея – это прежде всего глубокое понимание психологии! Хитростью он обманывает Ахилла и возвращает его на путь воина, чтобы тот отправился сражаться под Троей. По сути, хитрость – это замаскированная сила; Одиссей дипломатичен, но при необходимости прибегает и к обману. В гостях у царя Алкиноя он намеренно демонстрирует безобидность, плачет и выражает отчаяние, чтобы усыпить бдительность хозяина и получить от него помощь в возвращении домой. Заметим, что и Пенелопа пользуется подобным хитроумием, придумывая уловку с ткацким станком, чтобы оградить себя от притязаний женихов и отсрочить принятие решения: она говорит, что выйдет замуж, когда закончит ткать саван для своего свекра Лаэрта. Но каждую ночь она распускает сотканное за день. Именно такой род хитрости следует развивать в себе, чтобы добиваться побед там, где сила не поможет. В этом и заключается главный урок Троянской войны.

Чтобы победить наших внутренних монстров, нужно перестать бояться своей импульсивной стороны и научиться ее контролировать. Мы несем ответственность и за наши бессознательные действия, и за наше незнание: нельзя оправдываться словами «я не знал» или «я не хотел». Франц Штангль, комендант концлагеря Треблинки и Собибора, был осужден за убийство почти миллиона человек. В свою защиту он утверждал, что его совесть чиста, поскольку он никогда никого не убивал собственными руками и лишь выполнял приказы. Но 22 октября 1970 года его приговорили к пожизненному заключению[20].

Бессознательное – это та часть нас самих, которая проявляется, например, когда мы совершаем ошибочные действия: «забываем» о встрече, на которую не хотим идти, или же, если все-таки приходим, вместо «объявляю заседание открытым» говорим «объявляю заседание закрытым», как в известном случае, описанном Фрейдом, когда «произносится противоположное тому, что собирался сказать»[21]. Греческие мифы рассказывают нам о нашем бессознательном, которое служит вместилищем наших побуждений. Мы с детства учимся подавлять их, но они все равно остаются с нами. Например, влечение к смерти отражается во всем связанном с саморазрушением: в зависимостях, рискованном поведении, самоповреждениях, суицидальных наклонностях. Поэтому крайне важно приручить эту пугающую и часто игнорируемую часть себя.

«У меня же для этого досуга нет вовсе. А причина здесь, друг мой, вот в чем: я никак еще не могу, согласно дельфийской надписи, познать самого себя. И, по-моему, смешно, не зная пока этого, исследовать чужое. Поэтому, распростившись со всем этим и доверяя здесь общепринятому, я, как я только что и сказал, исследую не это, а самого себя: чудовище ли я, замысловатее и яростней Пифона, или же я существо более кроткое и простое и хоть скромное, но по своей природе причастное какому-то божественному уделу?»[22] Так говорил Сократ в платоновском «Федре». Мифы существуют, чтобы рассказать нам, как преодолеть нашу животную, импульсивную сторону, которую символизирует Тифон.

Обращаясь к сократовскому размышлению о Тифоне, мы видим, что образ чудовища отсылает к наиболее архаичной части нашей психики, которая управляла нами в младенчестве. С ней связано наше тревожное отношение к страданию и смерти. Предназначение монстра – увести нас в ненормальность, в сверхъестественное, в некий абсолютно чуждый нам опыт, который давит на нас и наводит ужас. Мифы о чудовищах сдвигают границы между фантазией и реальностью, вызывая тревогу и потерю идентификационных ориентиров. В них часто идет речь о каннибализме, то есть о пожирании и расчленении, что отсылает к нашей психотической части, то есть к страхам расщепления, раздробления, распада.

Человечество вечно борется с собственными монстрами – об этом свидетельствуют бесконечные войны, сменяющиеся короткими периодами затишья, и постоянно растущий потенциал саморазрушения. Об этом рассказывает знаменитый греческий миф, поучительный и при этом зачастую неверно понимаемый – миф об Эдипе.

По мнению Фрейда, в мифе об Эдипе рассказана история, имеющая универсальное значение. С этим сложно спорить, принимая во внимание антропологию Леви-Стросса, согласно которой в основе любой цивилизации лежит запрет на убийство и инцест. Психическое развитие ребенка следует понимать как последовательность символических моментов эволюции, в которых наши побуждения сталкиваются с ограничениями, заданными реальностью. Столкновение с реальностью помогает сформировать личность и направить человеческие желания к благородным и возвышенным целям. Как только у ребенка формируется вытеснение как защитный механизм психики, он обретает способность размышлять о метафизических вопросах. Речь идет о том, чтобы вырваться из состояния инфантильного всемогущества и установить границы между собой и другими, которые также занимают свое место в череде поколений, соответствующее их происхождению. Это психическое разделение тел и пространства позволяет затем ребенку распоряжаться собой и направлять свои желания за пределы семейного круга. Об этом я подробно рассказываю в своей книге «Психопатология авторитета»[23].

Благополучное преодоление эдипова комплекса позволяет выйти из архаических побуждений и сформировать свою личность, используя для построения индивидуальной психической структуры четыре столпа: запрет на убийство, запрет на инцест, принятие разницы полов и поколений. Такое структурирование помогает найти свое место в роду и выйти из изначальной спутанности, характерной для психоза. Проще говоря, психоз – это состояние бреда и отрицания реальности: человек не признает происходящее с ним, не способен к этому адаптироваться и подменяет действительность нереальной, бредовой идеей. Эта бредовая идея содержит, как правило, многочисленные эпизоды кошмара и пугающих переживаний расчленения, отчуждения собственного тела, иногда галлюцинаций (голоса, которые человек слышит в своей голове, часто очень навязчивые, которые, например, приказывают ему покончить с собой), а также зашкаливающий уровень тревоги. При психозе происходит то, что немецкий психиатр Вольфганг Бланкенбург называл «утратой естественной самопонятности»: все становится чужим и угрожающим. Отношение ко времени определяется мифической темпоральностью, при которой у временно́й линии нет начала и конца, нет осознания течения времени или упущенных моментов жизни (все движется по кругу)[24].

В своем анализе я рассматриваю мифологию монстров как образный способ столкновения с психотической частью нашего «я», которую мы преодолели в детстве – и которая тем не менее остается внутренней угрозой. Защитой от психоза служит выход из состояния спутанности через эдипов комплекс: благодаря психическому развитию, которое приводит к подавлению побуждений, и формированию моральных запретов в процессе правильного воспитания у ребенка появляется способность воздвигать защитные стены, препятствующие регрессу в психоз при травмирующих обстоятельствах. Из моих предыдущих работ ясно, что эти стены становятся весьма шатки, когда окружающая среда приобретает угрожающий характер, а определяющие ее отношения превращаются во всеобщее недоверие и ненависть. В такой момент психика многих индивидуумов может регрессировать вплоть до стремления к смерти, к перверсии (которая является последним оплотом против психоза[25]), к саморазрушению и даже к нарушению фундаментальных запретов – в частности, запрета на убийство. История человечества – это история борьбы с психозом и попыток возвести защитные бастионы, позволяющие нам жить в обществе. Эдипов комплекс – фундаментальная конструкция, позволяющая подавить наши агрессивные побуждения и построить цивилизацию.

Стоит отметить, что, по мнению многих психоаналитиков, эдипов комплекс возвращается к нам в подростковом возрасте вместе с биологическими влечениями – и позволяет завершить формирование психики, если окружение реагирует на это правильно. Важно уточнить, что преодоление эдипова комплекса открывает доступ к стадии конкретных операций по Пиаже (7–11 лет), которая также представляет собой этап нравственного развития, когда происходит различение добра и зла, правды и лжи, возникают метафизические вопросы, прежде всего о своем происхождении. Если я не возник сам по себе и не появился из ниоткуда, то от кого я родился? Откуда мы пришли? Куда мы идем? Существует ли Бог?.. Судьба человечества постоянно колеблется между состояниями до и после разрешения эдипова комплекса, причем первое из них характеризуется нарушением табу на убийство и инцест (паранойя, перверсия, психопатия, войны и т. д.). «В каком положении по отношению к четырем столпам находимся лично мы?» – вот ключевой вопрос для каждого, особенно в смутные времена, когда все вокруг рушится и регрессирует.

Не вдаваясь в детали того, какое значение имеет Эдип для психоанализа и какие многочисленные интерпретации, вплоть до ошибочных толкований, сопровождают его, мы все же можем обратиться к пониманию эдипова комплекса у Жака Лакана. По его мнению, эдипов комплекс, в силу своего символического аспекта, необходим нам для того, чтобы проникнуть в человеческую структуру реальности[26]. В некотором смысле отец в виде закона вмешивается, чтобы лишить ребенка симбиоза (и смешения) с матерью. С этой точки зрения, эдипов комплекс возлагает на отца требование кастрации. И чем более надежную эмоциональную связь ребенок имеет с матерью, тем легче проходит этот процесс. Сегодня так бывает нечасто, поскольку все способствует разделению матери и ребенка с самого раннего возраста. Однако только преодолев определенные этапы, можно уверенно идти дальше.

Наконец, наиболее интересным, пожалуй, является труд Поля-Клода Ракамье, который противопоставляет мир инцестуального (смешение поколений, риск инцестуозных действий, перверсии) миру Эдипа. Этот мир инцестуального он называет ант-эдиповым. Именно с таким миром сталкивается Эдип в мифе: нарушение запретов на убийство и инцест. Разрешенный эдипов комплекс в его терминологии называется «Эдип», а неразрешенный – «ант-Эдип»[27].

Теперь давайте погрузимся в миф[28] и попытаемся извлечь из него уроки.

Трагедия, изображая человеческое бытие, представляет героя, о котором можно сказать то же, что Расин говорит о Федре: «ни вполне преступна, ни вполне невиновна». Так, Эдип виноват в убийстве и инцесте, но в то же время невиновен в силу своего неведения. Чтобы повзрослеть, мы должны выйти из состояния неведения и научиться распознавать опасность побуждений, что таятся внутри нас, – тех импульсов, которые необходимо жестко подавлять, чтобы обеспечить стабильность и человечность цивилизации. Не сталкиваясь с ними, мы рискуем стать опасными, перейдя в категорию тех, кто «знает, как надо» и говорит от имени других (то есть стать фанатиком); кто назначает козлов отпущения, на которых проецирует все то, что отказывается видеть в себе, чтобы затем оправдать насилие по отношению к ним, вплоть до убийства.

Колоссальная работа, которую нам предстоит проделать над собой, заключается в том, чтобы оградить себя от проявления этих импульсов, которые нередко принимают форму ненависти. Что мы можем сделать, чтобы перестать ненавидеть, столкнувшись с этим чувством? Ненависть – это разлад внутри нас самих, нам нужно найти путь к прощению и любви. Ненавидя кого-то за причиненный мне вред, в первую очередь я причиняю вред самому себе.

Но помнить, чтобы защитить себя, – не значит ненавидеть. Ненависть – сильное чувство, которое разрушает прежде всего нас самих. За ненавистью, которую вы испытываете, вероятно, скрываются чувство бессилия и уязвленная гордость, и к этому имеет смысл присмотреться внимательнее: мы часто упрекаем себя за то, что стали жертвами предательства («Как я мог быть таким наивным!»). Чтобы заменить ненависть на доброту к самому себе, нужно проявить снисходительность, заставить умолкнуть упреки внутри нас. Сделанного не вернуть, но мы можем изменить наш взгляд на собственные прегрешения, простив их себе и напомнив, что errare humanum est – все совершают ошибки, но одни извлекают из них уроки, а другие упорствуют в заблуждениях (как гласит продолжение этой крылатой фразы – persevere diabolicum, что означает: «упорствовать в ошибках – дьявольское дело»).

История Эдипа отмечена трагедией судьбы, эффект которой, как считается, обусловлен контрастом между божественным всемогуществом и тщетными попытками человека избежать несчастья. Эдип говорит: «Я пред законом чист: свершил, не зная».

Разумеется, отцеубийство делает преступление еще более отвратительным, но так ли велика разница между убийством своего отца и убийством чьего-то отца? Тот, кого убивает Эдип, мог бы быть его отцом – им он и оказывается. В мифе речь идет об отождествлении себя и другого. У каждого человека есть предназначение, которое нужно исполнить во время земного пути, и оно заключается именно в столкновении со страданием: как мы преодолеем это испытание?

В этой жизни мы все страдаем и проходим через испытания. От нас зависит лишь то, как мы воспринимаем, называем и преодолеваем их. Выйти из режима поиска виноватых – важнейший первый шаг к тому, чтобы почувствовать себя лучше: «Винит других в своих несчастиях глупец, самого себя – человек, сделавший умственно шаг вперед. Ни других, ни самого себя – философ», – говорил нам Эпиктет. Смирение абсолютно необходимо, чтобы преодолеть нашу скованность и негибкость, а также склонность к самосаботажу.

Центральный сюжет разных версий мифа – конфликт Эдипа с его сыновьями и проклятие, которое он накладывает по крайней мере на одного из них, Полиника. Братья убивают друг друга у ворот Фив[35] – это объясняет, почему в некоторых версиях прокляты оба.

«Слово – серебро, молчание – золото». Эту поговорку стоит вспомнить, когда возникает желание проклясть или осудить кого-то. Мы часто замечаем соринку в чужом глазу, но не видим бревна в собственном. Этот же смысл заложен и в словах из Евангелия от Иоанна: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». Иисус прощает блудницу: мы не должны судить, а тем более осуждать других, ведь мы сами не безгрешны. Вместо того чтобы упрекнуть женщину, Иисус наклоняется к ней и помогает ей подняться.

Что мы можем сделать, чтобы улучшить сложившуюся вокруг нас ситуацию, если нам кажется, что кто-то сбился с пути? Пожалуй, лучшим решением будет отнестись к этому человеку с добротой и деликатностью, без всякого осуждения. Особенно если мы понимаем, что могли бы оказаться на его месте. Мы не знаем обстоятельств, которые побудили другого человека сделать то, что он сделал. Возможно, на его месте мы поступили бы так же. Конечно, очень заманчиво осуждать, злословить или проклинать, но не забывайте: говоря плохо о других, мы вредим и себе. Кстати, индейцы коги учат никогда не говорить плохо о других – они считают, что так можно накликать на себя болезнь[36].

Это не исключает потребности в поиске справедливости, в восстановлении нравственного порядка, составляющего суть нашей цивилизации. Просто давайте задумаемся: кто мы такие, чтобы судить других? Наша непреклонность, как правило, говорит о нас самих – о наших разочарованиях, нашем бессилии. Стоит проанализировать и такой момент: что именно мы осуждаем в других? Например, если женщина критикует внешний вид другой женщины, не скрывается ли за этим зависть? Возможно, она тоже хотела бы так одеваться, но не может себе этого позволить?

Согласно психогенеалогии, мы носим в себе нерешенные проблемы наших предков. Не зная об этих проблемах, мы легко становимся жертвами, именно поэтому важно исследовать историю своего рода. Эммануэль Ратуи, гид по горным восхождениям, занялся психогенеалогией после того, как задумался о причинах своего безрассудного риска в ходе отдаленных экспедиций, связанных с альпинизмом и экстремальными видами горнолыжного спорта. В частности, он пришел к выводу, что потеря земель его предками вызвала у него желание завоевывать новые территории. В своей книге «Есть ли смысл в наших несчастных случаях? Можно ли их отменить до того, как они произойдут?»[37] он ставит вопрос о наших трансгенерационных передачах. Неоплаченные долги, непережитое горе становятся наследием, которое мы несем в себе, не осознавая этого. В этом тоже кроется смысл поисков Эдипа. Исследование нашего психического наследия позволяет нам освободиться от семейных обязательств, которые нас тяготят и не подходят нам. «Кем были мои прародители?», «Что они пережили?» – это важнейшие вопросы. Иногда при этом мы можем узнать нечто удивительное о свершениях наших предков (значимые деяния, прекрасные творения и т. д.), которые станут для нас опорой.

Путь Эдипа – это поиск семейных тайн. Нет секрета, который стоило бы скрывать, и, повторюсь, покопаться в семейных тайнах и вывести их на свет может быть важно – так вы перестанете быть их жертвами. Французский психиатр и психолог Поль-Клод Ракамье посвятил карьеру изучению того, как подобные скелеты в шкафу становятся питательной средой для развития расстройств личности, в частности психозов и различных девиаций.

Чума, поразившая Фивы, – это скверна, в которой сокрыто неисповеданное преступление. Эдип наказан за свой гибрис, то есть чрезмерную гордыню: он возомнил себя равным богам, полагая, что знает свою судьбу и согрешил по неведению. Он знает, но его знание ошибочно. Имя «Эдип» означает «опухшая нога», но его также можно связать с древнегреческим словом οἶδα – «тот, кто знает или должен знать». История его дочери Антигоны иллюстрирует возвращение к божественным законам. Эдип занимается поисками, и его путь ведет от нарушения запретов к освобождению. Утратив зрение, он внутренне прозревает, оказавшись в изгнании – познает самого себя, потеряв все – обретает свое божественное, истинное начало. История Эдипа – это поиск себя, процесс индивидуации. Этот несчастный, нежеланный ребенок, брошенный родителями на растерзание диким зверям и чудом спасенный, вынужден столкнуться с ужасной судьбой, где он переживает своего рода возвращение вытесненного: то, что мы не желаем о себе знать, в конце концов проявляется во внешнем мире в виде судьбы. Вместо того чтобы искать разгадку семейной тайны, Эдип, получив предсказание оракула, бежит от приемных родителей. Сфинкс загадывает ему загадку о том, что такое человек. И его судьба – встретиться с самим собой в своей инаковости, в своей темной и непознанной части, пожертвовав ради поиска истины всем: царским положением, властью, могуществом, матерью, глазами, убеждениями, мировоззрением, продолжением рода, привязанностями…

Чтобы сразиться со своими монстрами, нужно прежде всего распознать их.

Эта архаичная мать – скорее некий психический архетип, воплощающий злые женские образы. Важно отметить, что Сфинкс, посланная Герой против Фив в наказание за преступление Лаия, который полюбил преступной любовью сына Пелопа, – это существо с женской головой. Можно считать, что в каком-то смысле это отрицательный женский персонаж, помешавший раскрыть убийство Лаия и тем самым толкнувший Эдипа в объятия Иокасты. При этом Иокаста – тоже своего рода хищница: она отказывается смотреть правде в глаза и пытается удержать от этого Эдипа. Однако Эдип убивает Сфинкс, разгадав загадку, и снимает проклятие, наложенное Герой на город. Так Эдип, сам того не зная, уже идет по божественному пути. Чтобы прийти к искуплению, встретившись с положительными женскими фигурами (Антигоной и Эвменидами), ему нужно, чтобы негативные женские фигуры умерли. Он не может вырасти, не сепарировавшись от матери-детоубийцы. Именно сепарация их и убивает (Сфинкс погибает, а Иокаста вешается). Следует обратить внимание, что каждый раз это происходит благодаря изречению истины: Эдип находит ответ на загадку и раскрывает имя преступника. Обрести себя – значит найти свою правду, и оглашение этой правды убивает мать-кровосмесительницу. Так и происходит выход из инцеста.

Архетип всемогущей архаичной матери – часть нашей психики. Она одновременно та, что дает жизнь и может ее отнять, та, что проглатывает и удерживает в своем чреве, препятствуя индивидуации. Важно найти этот архетип в себе и удерживать его на расстоянии, чтобы он не мешал воплощению наших жизненных проектов – то есть чтобы мы могли родиться как личность и освободиться от примитивных разрушительных импульсов. Конечно, этот образ может проявляться и во внешнем мире, в нашем окружении, в виде хищных, манипулирующих женщин, которые – например, из зависти – всячески стремятся нас уничтожить. Особенно стоит опасаться людей, которые сразу пытаются завоевать вас (например, осыпают подарками в самом начале отношений), и льстецов всех видов.

За таким чрезмерным вниманием может скрываться одно из самых разрушительных чувств – зависть. Завистливый друг хочет оказаться на вашем месте. Это хорошо видно на примере отношения поклонников к звездам: фанаты стремятся что-то «взять» у своего кумира – присвоить принадлежащую ему вещь, зарядиться его энергией. Одна из моих подруг рассказывала, как на танцевальных мастер-классах, которые вели профессиональные танцовщицы, пришлось организовать наблюдение за раздевалками: ученицы пытались украсть то платок, то браслет, то еще какую-нибудь вещь «звезды».

Поэтому очень важно внимательно присмотреться к своему окружению: радуются ли ваши близкие, когда с вами происходит что-то хорошее? Высказывают ли они какие-либо замечания? Комфортно ли вам с ними? Если нет, придется расставить все по местам и отдалить некоторых людей на более безопасное для вас расстояние.

Тиресий слеп, но видит, тогда как Эдип зряч, но не способен разглядеть истинную суть вещей. Через собственную слепоту Эдипу предстоит прийти к прозрению. Иными словами, чтобы научиться видеть истину, нужно обратить взор внутрь себя, пройти через внутреннее переосмысление, обнаружив свое бессилие и падение. По сути, к этому и стремится Эдип, упорствуя в своих поисках истины. Пастухи (их трое, подобно трем волхвам или Троице, что отсылает нас к символизму числа три[38]) становятся проводниками на пути к истине. И если Эдип, покинув город, проходит путь искупления, спасается и делает приютившее его место благословенным, то Фивы, изгнав Эдипа, вовсе не избавились от скверны. Отпрыски Иокасты и Эдипа рассорились и погрязли в раздорах. Креонт, воспользовавшись моментом, захватил власть над городом и повел себя как тиран. Не дав убийце возможности искупить вину, Фивы вновь запятнали себя, что привело ко многим бедам. Антигона, напоминающая им о необходимости чтить божественные законы, будет похоронена заживо.

«Если не увижу, не поверю» – обманчивая фраза. Фома, отсутствовавший при явлении Иисуса после смерти, не верит свидетельству других апостолов о воскресении. Между тем зрение чаще других чувств обманывает нас, удерживая в плену иллюзий. Важно учитывать не только то, что предстает перед нашими глазами, но и другие свидетельства происходящего. Эдип, который смотрит, но не видит, обвиняет убийцу, которого считает кем-то посторонним. Он еще не понял, что в поисках виновного должен обратить взор внутрь себя.

Визуальное восприятие чаще всего вводит нас в заблуждение, и сегодня, когда в информационном поле господствуют изображения, – как никогда раньше. Человек с отталкивающей внешностью может обладать прекрасной душой, куда более благородной, чем те, кто являет нам безупречный облик. Нужно научиться смотреть глубже, а это, опять же, предполагает четкое понимание своих потребностей и длительное наблюдение за поведением окружающих, что позволяет многое понять и о самом себе.

Давайте разберем такой пример: друг или близкий человек постоянно опаздывает или пропадает без предупреждения, вызывая у вас тревогу. Что это говорит о вас самих? Почему его поведение заставляет вас чувствовать себя неуверенно? Здесь возможны два пути: либо научиться спокойнее относиться к его непунктуальности, либо признать, что люди такого склада не подходят вам для близких отношений. Но в любом случае нужно четко понимать: нельзя бесконечно страдать молча, как нельзя и пытаться переделать другого человека только потому, что он не оправдывает наших надежд и не удовлетворяет наши потребности. Изменить мы можем только самих себя.

Преступление требует искупления: пример Эдипа учит нас, что иногда нужно дойти до преступления, чтобы найти путь к искуплению. Его история в чем-то похожа на историю Геракла (см. с. 80 [Врезка «Геракл»]). Человечество живет в состоянии вечного греха, и только приняв этот грех как свой собственный, мы можем освободиться. В этом смысле путь Эдипа схож с путем Иисуса – у обоих, кстати, были изувечены ноги, и в материальном мире их тела после смерти исчезли. Речь о том, чтобы взять на себя грехи и скверну человечества, нести свой крест. Путь Эдипа ведет от неведения, гордыни и проклятия к святости и благословению. Пробуждение самосознания происходит через осознание собственного ничтожества, встречу со своей темной стороной, крушение всех иллюзий. Только полностью потеряв себя, мы можем себя найти: «Я – сын Судьбы, дарующей нам благо, И никакой не страшен мне позор. Вот кто мне мать! А Месяцы – мне братья: То вознесен я, то низринут ими. Таков мой род – и мне не быть иным. Я должен знать свое происхожденье», – говорит Эдип в поэме Софокла.

Чтобы познать свою человеческую природу, нужно отбросить все внешнее: «Теперь я муж, когда ничем уж стал я!» Нужно быть изгнанным из человеческого сообщества, стать козлом отпущения. Через долгий путь к освобождению, разрывая связи с прошлым, с корнями, с привязанностями, Эдип приходит к полному принятию своей вины и человеческой слабости. В изгнании, скитаясь и прося подаяние, он обретает внутреннюю свободу и освобождается от хромоты. Рядом с ним – воплощение благодати, Антигона, ставшая его проводником в царство мертвых, которая не судит преступления своего отца-брата.

Его путь лежит с темного севера к светлому югу: от Фив – города насилия и преступления, к Афинам – городу мира. «Но будь, что будет; я всему покорен», – говорит Эдип, и его слова удивительно напоминают слова Евангелия «да будет воля Твоя» (Мтф 6:10). Эдип приходит в священное место, где обитают всевидящие Евмениды. Это святилище закрыто для смертных, которые оставляют свои подношения поодаль. Евмениды – милостивые богини, дарующие понимание, прощение, преодоление и принятие себя. Они – вторая ипостась Эриний, хтонических демонов, которые карают человеческие ошибки и служат орудием божественной мести. Задача Эриний – заставить нас осознать вину и пробудить чувство раскаяния, ведущее к развитию сознания. Евмениды же помогают преодолеть угрызения совести и саморазрушение, вызванные чувством вины. Они – инструмент искупления. Придя в Колон, Эдип узнает, что оракул провозгласил его «спасителем» и «защитником» того места, где он поселится. Его дочь Исмена говорит: «Гонимый прежде, взыскан ты богами». Это внутренний переворот, и Эдип соглашается совершить молитвы и обряды в честь Евменид: «Здесь… я поражу врагов, меня изгнавших». Только Тесею Эдип открывает место своей смерти – будущего святилища. Тесей должен будет открыть эту тайну перед собственной смертью лишь самому достойному.

Что бы мы ни совершили в жизни, важно научиться прощать себя. Конечно, нужно пройти через определенные этапы, особенно через этап возмещения ущерба тем, кому мы причинили боль, – это единственный путь к обретению внутреннего покоя. Однажды ко мне обратился человек, который был неизлечимо болен и хотел примириться со своим прошлым. Будучи за рулем, он сбил маленькую девочку. Хотя он полностью взял на себя заботу о ее родных, ему все же было нужно поговорить с ними, что он и сделал. Он умер вскоре после того, как смог окончательно себя простить.

Эдип достигает прозрения, только когда освобождается от всех земных привязанностей. Этот духовный путь описывали многие мудрецы и философы. В нашей повседневной жизни мы можем задуматься о собственных материальных привязанностях: вещах, удобствах, доме – и представить, что будет, если мы всего этого лишимся. Кто мы такие без наших земных привязанностей? Что останется от нас, если мы потеряем все это? Многие проходят путь прозрения не по своей воле – их вынуждают к этому удары судьбы. Другие, что бывает реже, решаются на это самостоятельно – например, отправляются в паломничества или уходят в ретрит, где могут освободиться от всего наносного и найти свою истинную суть.

Тело Эдипа исчезает бесследно – «божественный нищий» растворяется в воздухе. Его смерть сверхъестественна и священна, она становится знаком духовного свершения. Так рождается традиция мудрецов, которые будут передавать друг другу священный огонь. Эдип проходит путь от жертвы до человека, принимающего ответственность, – он учится принимать свою судьбу, свое неведение, свой рок.

По сути, миф об Эдипе показывает нам диалектический путь развития человеческого сознания. Сначала мы живем только своим «я» и пытаемся подчинить себе мир, не ведая его сокровенных законов. Затем наступает этап отрицания: наше эго рушится, мы теряем себя, нас изгоняют из привычного мира. И только пройдя через отвержение и утрату всего, мы поднимаемся на новый уровень – к универсальному сознанию, способному благословлять мир той божественной любовью, чьими вестниками мы становимся.

Род Эдипа проклят: все его дети умрут, не оставив потомства. Но духовное наследие живет сквозь века – сначала в пути самого Эдипа, потом в послании его дочери-сестры Антигоны, которую Гегель в своей «Эстетике» назвал «великолепнейшим образом из всех тех, которые когда-либо появлялись на земле». Антигона показывает нам путь к разрешению конфликтов и внутренней свободе: «Я рождена любить, не ненавидеть». Она борется с бременем своего происхождения, напоминает о важности законов и запретов, без которых невозможно жить в мире: сопровождает отца как любящая дочь и напоминает Креонту о священном запрете осквернять тела умерших, лишая их положенных погребальных обрядов.

Миф о Геракле показывает нам путь от вины к умению прощать себя – что бы мы ни совершили в жизни. Те моменты, которые вызывают у нас чувство вины, становятся колоссальным препятствием для нашего развития. Манипуляторы хорошо это знают и часто навязывают нам это чувство.

«Ты сам виноват в том, что я плохо с тобой обращаюсь» – вот их позиция. Поэтому крайне важно вытащить на свет все, в чем мы чувствуем себя виноватыми, и найти способ это уладить – неважно, есть ли у этого чувства реальные основания (например, мы действительно причинили кому-то вред), или они беспочвенны.

Геракл встречается со своей виной (вполне реальной) лицом к лицу, совершая двенадцать подвигов. В них проявляется его искреннее служение человечеству – по сути, он освобождает мир от страшных чудовищ. Заметьте: проходя этот путь от вины к прощению, Геракл постепенно занимает свое место героя – как и Ахилл. Нам важно преодолеть чувство вины, чтобы убрать преграды, которые мешают нам раскрыть свою суть – или, говоря проще, стать лучшей версией себя.

В каждом испытании победа над чудовищем требовала проявления особого душевного качества. Не вдаваясь в подробности всех подвигов Геракла, отметим, что ему пришлось сразиться с сильнейшими монстрами и созданиями, которых только можно представить. Герой стремится обрести свою солнечную сущность, священную мужскую силу, побеждая чудовищ, которые терзают человечество. Его оружие символично: дубина олицетворяет мощь, меч и стрелы – чистоту и справедливость, факел – очищение.

Гераклу нужно очистить свою душу после убийства жены и детей. Он дал волю своему разрушительному началу. Теперь он должен помочь человечеству избавиться от скверны.

У чудовищ есть три главные черты, помимо уродства и безобразия. Во-первых, они вызывают ужас и чувство полной беспомощности. Никто, кроме мифического героя, не способен противостоять им. Во-вторых, они начисто лишены способности к сопереживанию. С ними невозможно договориться, тем более задобрить – если мы встретим их на своем пути и не сумеем перехитрить, остается только принять уготованную нам участь! Таким образом, монстр воплощает абсолютную инаковость, лишенную эмоций и души. И наконец, чудовище нуждается в нас, в нашей свежей плоти, чтобы выжить. Это паразит в буквальном смысле слова! Совершенно чуждое нам существо, с которым мы никак не можем себя соотнести, но при этом оно одновременно зависит от нас и стремится полностью нас подчинить. Ужиться с чудовищем невозможно, кто-то должен исчезнуть: либо мы уничтожим его, либо оно – нас. Здесь нет другого пути, нет компромисса. Здесь действует не только закон исключенного третьего, но и закон противоречия: один из двоих должен погибнуть. Вот почему древние мифы затрагивают в нас что-то очень древнее, архаичное.

Цивилизация – это умение жить вместе, уважать различия, защищать неприкосновенность каждого. Мир чудовищ – это мир без правил и законов, где побеждает только сильнейший.

Чтобы пройти путь от вины к прощению, нужно посвятить себя служению другим и человечеству в целом – таков главный урок подвигов Геракла. Он должен помочь освободить мир людей от монстров, которые его терзают (а в каком-то смысле это те же твари, которые мучат сознание конкретного человека, изводящего себя неизбывным чувством вины). В ситуации, когда нам плохо и мы себя в чем-то упрекаем, часто наилучший выход – помочь кому-то, кто в этом нуждается. Так мы выбираемся из болота жалости к себе и освобождаемся от чувства вины через служение другим, кем бы они ни были (это могут быть и люди, и животные – словом, любой, кому нужна наша помощь, а таких случаев всегда хватает).

Самоотдача, подобная той, что мы наблюдаем у Геракла, помогает и нам самим: мы перестаем бесконечно думать о собственных проблемах – занятие, которое обычно лишь усугубляет их. Тем более что сегодня к привычке копаться в себе добавилась еще одна болезнь нашего общества: мы постоянно сравниваем себя с другими. Кажется, все только и делают, что смотрят по сторонам: кто успешнее, кто богаче, кто счастливее… Но это заведомо тупиковый путь! Освобождение себя от монстров начинается с простого осознания: каждый из нас уникален, и наша главная задача – найти и принять свою неповторимость, то единственное, что отличает нас от всех остальных! Проще говоря, нужно понять, что в нас есть такого, чего нет ни в ком другом. Чаще всего это проявляется в том, что мы любим делать: «Он писал оперы по ночам, заедая их шоколадом», «Она бросала все дела и мчалась в Милан слушать оперу», «Он объездил весь мир с рюкзаком и парой монет в кармане», «Он построил дом своей мечты из обожженной глины», «Он отказался от всего, чтобы осуществить свои заветные желания»… В этих проявлениях нашей подлинной природы и заключена наша уникальность – ее нужно открыть в себе и развивать, потому что она придает смысл нашей жизни. Вспомним, например, историю почтальона Фердинанда Шеваля, который с 1879 по 1912 год строил свой дворец, ставший теперь историческим памятником. Представляете, какими словами соседи награждали этого «безумца», который, вместо того чтобы жить как все, возводил какое-то невообразимое сооружение? Хорошо, что он их не слушал!

Лернейская Гидра символизирует чудовище, которое не так-то просто убить. Гераклу приходится прибегнуть и к хитрости, и к помощи своего спутника Иолая. Ведь недостаточно убить чудовище: нужно не дать ему возродиться. Одна из голов Гидры бессмертна – она и олицетворяет то, что Геракл должен победить.

То же происходит и в нашем внутреннем поиске: мало победить чудовищную часть себя – нужно, чтобы она больше не вернулась. Это особенно важно, когда речь идет о зависимостях: может показаться, что мы исцелились, но они способны вернуться в другом обличье. Поэтому необходимо докопаться до первопричины, чтобы справиться с ней, и в этом нельзя идти на компромиссы с самим собой.

Эти птицы воплощают хищническое начало в нас самих – то, что заставляет нас стремиться к добыче. Важно понимать: его нужно искоренить полностью, что совсем непросто, ведь все наше общество построено на мнимых выгодах хищничества. Это проявляется в том, как нас приучают к конкуренции, к погоне за карьерой и т. д. Но давайте спросим себя: почему мы все время хотим иметь больше, чем у нас есть? Возможно, дело в желании почувствовать себя увереннее? А ведь на самом деле, отказываясь от привязанности к материальным благам, мы становимся только счастливее, поскольку начинаем понимать, кто мы есть на самом деле, и освобождаемся от власти общества потребления, которое уводит нас от нашей истинной сути.

Точно так же мы привыкли судить о других по тому, что у них есть, и завидовать их благосостоянию. Моя знакомая как-то попала в гримерную одной звезды и потом рассказала мне, как несчастна эта женщина оттого, что ее никто не воспринимает как личность – только как символ богатства, славы и красоты. «Если бы я могла стереть всю свою жизнь, отказаться от всего и начать сначала – я бы так и сделала», – призналась она. Поэтому важно проводить границу между нашими фантазиями о других людях и тем, как они живут на самом деле. Наши фантазии – это лишь наши воображаемые проекции: то, как мы воспринимаем других, как правило, больше говорит о нас самих, чем о них. Давайте учиться анализировать свои представления именно с этой точки зрения.

История о Критском быке – это, безусловно, история о победе над импульсивной стороной своей натуры. Речь идет о том, чтобы укротить свою импульсивность, ту неконтролируемую часть себя, которая связана с саморазрушительным началом.

Это рассказ о настоящей внутренней борьбе. Например, завидуя кому-то, кто, как нам кажется, обладает тем, чего нам не хватает (красотой, удачей, успехом и т. д.), мы можем испытывать яростное желание уничтожить этого человека. Давайте внимательно посмотрим, в какие моменты мы испытываем подобные чувства. Они связаны с нашим собственным отношением к миру. Всякий раз, сталкиваясь с подобной проблемой, следует задать себе вопрос: что символизирует для меня этот человек? Что говорит обо мне самом мое к нему отношение? Так, в приведенном мной примере речь идет о негативном самовосприятии, о комплексах, о том, что мы считаем себя хуже человека, у которого якобы есть то, чего нет у нас.

Как в этом случае примириться с собой? Для этого нужно научиться быть к себе добрее, видеть все хорошее, что мы сделали в жизни, и оценить это по достоинству. Кроме того, стоит сформулировать свои желания и подумать, почему то, как мы действовали до сих пор, не позволило нам их осуществить. Например, Катрин всегда отодвигала на второй план свое увлечение пением, потому что родители считали, что ей нужно получить серьезную профессию инженера. Певица – разве это профессия! Так у нее выработалась привычка ставить свои желания на последнее место, и она от этого страдает. Пришло время осознать эту проблему и исправить ее.

История об амазонках – это встреча с деструктивным женским началом в себе, необходимая для восстановления подлинной женственности. Добыть золотой пояс царицы амазонок означает высвободить светлую часть женской силы, то есть восприимчивое, эмоциональное, интуитивное и чувственное начало в каждом из нас. Это одинаково справедливо как для мужчин, так и для женщин. Мужское начало связано с действием, рассудком, импульсивностью, энергией и инстинктом выживания, тогда как женское – с интуицией, воображением, творчеством и эмоциями.

Как пробудить в себе эмоциональную и чувственную сторону? Развивая фантазию, эстетическое восприятие, креативность и чувства. К женскому началу нас может приблизить музыка, как и искусство в целом. Ту же роль играют наша связь с природой, общение с животными, садоводство, чтение книг. Звук вообще обладает целительными свойствами и особенной способностью преображать наше душевное состояние. Я приглашаю вас открыть для себя этот путь – например, познакомившись с творчеством Мей-лан Мауриц[39], которая прекрасно демонстрирует эти возможности.

Современное общество часто обесценивает женское начало, считает его не заслуживающим внимания. Поэтому так важно каждый день находить для него время: кто-то медитирует, кто-то читает стихи или танцует, занимается скульптурой или живописью. Можно раскрашивать мандалы, составлять букеты, заниматься музыкой или кулинарией, любоваться прекрасным (будь то картины или архитектура), смотреть на звезды – все это по-настоящему важно. Нужно каждый день находить время для красоты, заново открывать для себя краски мира и учиться смотреть на него глазами ребенка.

Нам всем важно время от времени чистить собственные «сточные канавы» – разбираться со своими страданиями, душевным дискомфортом, обидами, злостью, разрушительными желаниями, токсичностью по отношению к себе и другим. Авгиевы конюшни символизируют ту «грязь», что накопилась у нас внутри.

И здесь тоже речь идет о работе над собой. Чтобы провести такую внутреннюю уборку, нужно для начала понять, какими нашими душевными ранами порождены обиды, жажда мести и ярость, из-за которых нам теперь так тяжело. Без этого никак не обойтись. Возьмите блокнот и составьте список того, что не дает вам покоя: может быть, это нераскрытая семейная тайна, или ссора с другом, или чувство брошенности, которое грызет вас с детства и отравляет все отношения, или синдром отсутствующей матери, из-за которой вы раз за разом выбираете в партнеры людей, неспособных к эмоциональной близости. Выявив проблему, напишите другую историю – например, о встрече с человеком, который удовлетворил бы вашу потребность в эмоциональной поддержке. После такого самоанализа обязательно нужно наметить четкий план решения своих проблем.

Драконы часто охраняют сокровища, и, чтобы добраться до них, нужно обойти стража. То же происходит и в нашей душе – чтобы обрести свое сокровище, придется сначала одолеть дракона! Иногда при этом лучше прибегнуть к хитрости, как поступил Геракл с Атлантом…

Как говорил психоаналитик Карл Густав Юнг, каждому из нас нужно встретиться со своим драконом – с тем, что не дает добраться до сокровищ собственной души. Когда Геракл добывает сокровище, он учит нас главному: в душе каждого есть что-то драгоценное, что важно найти и освободить! На своем пути Геракл проявляет не только силу, смелость и стойкость, но и смекалку, умение просчитывать свои действия, готовность помогать другим, скромность, ловкость и самоотверженность. А его хитрость напоминает нам: не всегда стоит идти напролом – порой лучше поискать обходную тропинку.

Вот пример: человек не может справиться с навязчивой тягой к покупкам. Он тратит деньги на ненужные вещи, потом жалеет об этом, ведь такие траты ставят его в сложное финансовое положение. Конечно, важно разобраться в себе и понять, почему хочется заглушать тревогу и заполнять пустоту покупками. Не менее важно составить список того, что поможет «переключиться», когда начнет накатывать тревога: позвонить другу, поработать в саду, посмотреть фильм. Важно прислушиваться к себе и замечать первые признаки приближающегося срыва, чтобы успеть его остановить.

История Геракла, начавшаяся со злодеяния (с убийства), все же завершается благополучно – герой достигает апофеоза. Это слово происходит от древнегреческого ἀποθέωσις, что означает «причисление к сонму богов». Синоним триумфа, приносящего вечную славу, апофеоз символизирует свершение, позволяющее смертному обрести божественную природу. В эпоху Древнего Рима такое обожествление слилось с достижением вершины политической власти – его даровали императорам, которые получали титул августа, от латинского augustus, означающего «священный» или «посвященный».

В трагедии Софокла «Трахинянки» Геракл видит конец своих трудов так:

Апофеоз Геракла представляет собой возрождение через огонь. В тот момент, когда герой, корчась от боли, возлег на костер, его поразила молния Зевса, сделав достаточно «чистым», чтобы вознестись на Олимп.

Овидий в «Метаморфозах» рассказывает:

Апофеоз Геракла повествует о превращении смертного существа в бессмертное – процесс, подобный возрождению Феникса из пепла. Примечательно, что этому сожжению тела и апофеозу предшествует любовная рана. Согласно некоторым толкованиям, странствия Геракла символизируют путь души через двенадцать астрологических домов, во время которого происходит ее возвышение. Каждый астрологический дом связан с определенным темпераментом, его достоинствами и препятствиями, которые нужно преодолеть, животными началами, которые следует укротить, и разрушительными аспектами, которые необходимо устранить, чтобы достичь просветления сознания в течение земной жизни. Так Геракл очищает свою карму и может вырваться из круга перерождений. Вопрос реинкарнации и посмертного пути души волновал величайшие умы задолго до нашего времени.

Если двенадцать подвигов Геракла соответствуют двенадцати знакам зодиака, то тринадцатый подвиг можно отнести к Змееносцу: это последнее испытание, испытание любовью, завершающее переход от смертного к бессмертному через огонь. Согласно мифу, тело Геракла так и не было найдено – не обнаружили даже костей…

Понятие архаического Сверх-Я было введено психоаналитиком Мелани Кляйн. Согласно ее теории, это живая сила, которая вынуждает маленького ребенка переживать разрушительный импульс, сконцентрированный на телесных отверстиях, и реагировать на него садистическими импульсами. При этом человек пытается защититься и от собственной жестокости, и от ощущения преследования, так как боится, что эта жестокость обратится против него самого. Речь о столкновении с самой сильной тревогой из возможных – страхом полного уничтожения, поскольку именно садизм лежит в основе первых отношений с миром и всем внешним. На ранней стадии развития садизм влияет на все источники либидинального удовольствия – как во взаимодействии с внешним миром, так и с объектами внутреннего мира ребенка. Скопофилия, нездоровая тяга к подсматриванию, представляет собой власть над другим посредством взгляда и действует по законам системы «хищник-жертва». Взгляд символизирует поглощение. Не случайно многие чудовища отличаются каннибальскими наклонностями.

Архаическое Сверх-Я возникает в период полной зависимости ребенка от матери, когда она воспринимается как всемогущая. Оно удерживает нас в состоянии психологического слияния с ней: между нами и этой всесильной фигурой, от которой зависят наши жизнь и смерть, нет никакой дистанции. На своем семинаре «Образование бессознательного» Жак Лакан говорит о материнском Сверх-Я, которое «представляет собой образование более древнее, более архаичное, чем думали поначалу, когда создание его относили, скорее, к моменту угасания эдипова комплекса»[41]. Говоря простым языком, отцовская функция выводит нас из этого фундаментального психоза – и воплощают ее герои-мужчины, которые способны решительным образом покончить с этими буйными монстрами.

Бывают ситуации настолько неразрешимые, что остается только разрубить узел. Есть древняя легенда: колесницу царя Гордия с упряжкой связывал особый узел, и тому, кто сумеет его развязать, было предсказано владычество над Азией. Явился великий завоеватель Александр – и разрубил узел мечом. Так и нам следует учиться решать некоторые проблемы: радикально, не ища компромиссов.

Аргус – чудовище, связанное со взглядом. В этом смысле он перекликается с этимологией слова «дракон» (по-гречески δράκων), образованного от δρακεῖν, что значит «видеть, смотреть пронзительным взглядом».

Образ множества глаз точно отражает природу извращения, в котором взгляд играет ключевую роль – достаточно вспомнить вуайеризм или эксгибиционизм. Само извращение неразрывно связано с садизмом, жестокостью к другим, превращением человека в объект манипуляции (причем носитель извращения и сам становится таким объектом). Подобный психологический захват через взгляд или голос может случиться и в обычной жизни – человек вдруг чувствует, будто раздваивается, теряет свободу воли. Именно поэтому взгляд и голос, наряду с прикосновением, – главные инструменты гипноза, а массовые сеансы, которые проводят иллюзионисты, наглядно показывают их завораживающую силу.

Идея многоглазого надзирающего взгляда воплотилась в «паноптикуме» – пространственном устройстве, которое придумал философ-утилитарист Иеремия Бентам в конце XVIII века и которое позже популяризировал Мишель Фуко. В тюрьмах наблюдение за заключенными велось из центральной башни; устройство должно было создавать у заключенного ощущение постоянного надзора. Для Фуко паноптикум стал символом того, как действует власть, основанная на дисциплине и контроле. В психологии это перекликается с понятием Сверх-Я, которое по определению надзирает за всем, что происходит в психике.

Похождения богов показывают нам примеры того, чему следует соответствовать и как себя вести, а также обращают наше внимание на те подводные камни, которых всячески следует избегать!

Бессмертные боги греческой мифологии отнюдь не всегда являли собой образец для подражания, но все же выступали хранителями порядка, не допуская того, что считалось величайшим грехом: неумеренности, или гибриса (hybris). Гибрис – это нарушение космического равновесия, гармоничного миропорядка. Его источником могут быть необузданные страсти, гордыня – все, что противоречит необходимой умеренности и соблюдению своих границ. Гибрис неизменно ведет к преступлениям, злодеяниям или иным нарушениям. Он толкает человека к выходу за пределы дозволенного в жажде обрести слишком большую власть, что боги воспринимают как попытку уравнять себя с ними. А это жестко пресекается и подлежит суровому наказанию. В некотором смысле гибрис можно понимать как высвобождение темной стороны нашей натуры. Вместо того чтобы обуздать своих внутренних демонов – например, сильный гнев, как это в конце концов удается Ахиллу, – человек позволяет им вырваться во внешний мир. Таким образом, гибрис – это противоположность всякому внутреннему поиску, направленному на победу над своими чудовищами.

Миф об Уране и его сыне Кроносе повествует об искушении всемогуществом и злоупотреблении властью, которых не следует допускать. Стремление к всемогуществу – это детская, незрелая позиция, которую необходимо перерасти. С принятия собственных границ, конечности, неспособности все регулировать и контролировать начинается путь к мудрости. И здесь, как и в других случаях, может быть полезно обратиться к философам-стоикам:

«Не требуй, чтобы события свершались так, как тебе хочется, но принимай происходящее таким, каково оно есть, и будешь счастлив»[42].

Признание конечности нашего существования – это прежде всего философское memento mori, как у Горация:

Далее нам следует принять, что мы не можем все держать под контролем и наши действия ограничены рамками того, что нам подвластно: «…это как нечто такое, что мы делаем, когда дело касается плавания. Что в моей возможности? Выбрать кормчего, моряков, день, час. И вот обрушилась буря. Так какое же еще мне дело? Мое ведь исполнено. Это условие – дело другого, кормчего. Но вот и корабль идет ко дну. Что же я могу сделать? Я делаю только то, что могу: тону без страха, без крика, не виня бога, но зная, что рожденное должно и погибнуть. Я ведь не вечность, а человек, частица всей совокупности, как час – дня. Я должен настать, как час, и пройти, как час. Так какая же мне разница, как я пройду, утонув ли в море или сгорев в лихорадке?»[44]

Принятие конечности жизни, с другой стороны, означает осознание нашей способности к творчеству и нашей силы там, где мы их можем найти: в нас самих. А также работу над их реализацией, независимо от внешних обстоятельств, которые постоянно меняются и носят случайный характер:

Миф об Атланте показывает нам, насколько важно уметь освобождаться от непосильной ноши. Некоторые люди привыкли брать на себя чужую ответственность, взваливать на свои плечи чужие заботы, тревоги и проблемы. Однако в том, чтобы тащить не принадлежащий нам груз, нет никакой пользы. Нужно научиться отделять свой багаж от чужого и постепенно облегчать его, возвращая другим то, что принадлежит им.

Змей олицетворяет нашу рептильную инстинктивную часть, которая ориентирована на выживание и предпочитает эгоцентрично уничтожать других, нежели уступать им место. Мы должны осознать, что все взаимосвязано и то, как мы относимся к другим, отражает наше отношение к самим себе. Вот почему Христос сказал: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Нам необходимо укротить в себе то, что питает ненависть и жажду завоеваний.

Победа над Пифоном открывает путь свету, ведь Аполлон – это солнечный бог. То же самое происходит и с нами: побеждая свою инстинктивную природу, то есть внутреннего зверя, мы обретаем способность к росту и восхождению, но это требует усилий и самодисциплины. Подлинная духовность невозможна без столкновения с нашей инстинктивной стороной, которая представляет собой нечто большее, чем просто животное начало, – речь идет о самых дальних уголках нашей психики, о побуждениях, которые вызывают таящиеся внутри нас монстры. Из этой внутренней борьбы должен родиться энтузиазм, что буквально означает «присутствие божественного в нас», принятие в себе бесконечного и вечного начала. Вот почему в платоновском «Федре» Сократ предлагает нам искать правду о себе, исследуя свой внутренний мир через призму мифа.

Для древних греков не было порока хуже, чем гибрис, или хюбрис (ὕβρις – «дерзость»): спесь, чрезмерное самолюбие. Гибрис – поведение, движимое слепыми страстями, в первую очередь гордыней, которая ведет к упоению властью. Гибрис представляет собой полную противоположность добродетели умеренности, или софросюне (σωφροσύνη – «благоразумие, рассудительность, здравый смысл»), которую обязаны взращивать в себе люди. Боги видят в подобном поведении преступное нарушение установленного порядка, едва ли не святотатство. Именно гибрис провоцирует смертных помериться силами с богами. А воздаяние за него всегда сурово – вспомним хотя бы историю Арахны.

Вот что говорит об этом Геродот: «Взгляни на животных необычайной величины: небо поражает их молнией, не давая им упиваться своим превосходством; но малые не вызывают его гнева. Взгляни на самые высокие дома и деревья: в них бьет молния, ибо небо всегда низвергает то, что превосходит меру». Античная мифология изобилует персонажами, которые были наказаны за гибрис, за дерзкий вызов богам. Каков же урок? Во всем нужно знать меру. Или, как гласят две известные древнегреческие пословицы: πᾶν μέτρον άριστον, что буквально переводится как «мера лучше всего», и μηδὲν ἄγαν – «ничего сверх меры».

Так что, если вам в жизни сопутствует большой успех, важно не зазнаваться, не задирать нос, а всегда оставаться скромным. Не позволяйте ничему вскружить вам голову – это прямой путь к гибельному гибрису. Прислушайтесь к мудрому совету Горация:

Многие мифы предостерегают нас от праздного любопытства и напоминают, что иногда лучше оставаться в неведении. Тот, кто пытается узнать и увидеть больше положенного, рискует потерять все. Взять хотя бы сказку о Синей Бороде: жажда запретного знания привела любопытную жену прямиком к гибели.

Катабасис – испытание нисхождением в Аид (см. далее раздел «Основные знания о подземном мире») – стал для Психеи решающим испытанием на пути к освобождению. Чтобы пройти его, она должна была перехитрить саму смерть, погрузив неусыпного стража преисподней в глубокий сон. Но любопытство сыграло с ней злую шутку, и Психея повторила ошибку Орфея. Душа (Ψυχή – «душа», «дыхание») пришла в ужас, увидев насколько она «подурнела», соприкоснувшись с бренной материей и ее бесчисленными воплощениями, и лишилась чувств.

Психея поняла, что божественную красоту можно обрести лишь посредством любви, ее нельзя похитить в приступе тщеславия, пытаясь казаться привлекательнее во плоти. Ведь божественная красота – не внешнее украшение, и постичь ее можно только в единении с божественным началом.

В ларце Психея обнаружила лишь смертоносный сон – отражение ее тщетных устремлений, которые постепенно овладевали ею, пока не оставили лежать бездыханной на обочине. Так происходит с каждым, в ком живет вера, будто божественное совершенство – это нечто внешнее. Но Эрот, воплощение Любви, спас Психею, вернув ей былую красоту, что открыло ей путь в мир квинтэссенции (символом которого служит пентаграмма – пять стихий). В алхимии это соответствует «красной ступени» Великого делания[49].

Теперь давайте обратимся к истории Пандоры.

Химеры – это иллюзорные идеи, порожденные нашим воображением. Они оторваны от реальности и способны завести нас в гибельные дебри. В первоначальном мифе Химера предстает чудовищем, собранным из частей тел разных животных.

В генетике химерой называют организм с двумя или более различными генотипами. В отличие от гибрида, у которого хромосомы разного происхождения соседствуют в одном геноме, химера – это сосуществование нескольких геномов в одном организме. Сегодня ядра человеческих клеток помещают в яйцеклетки животных – например, кроликов и коров. Еще в 1969 году француженка Николь Ле Дуарен, ученый-биолог, получила первые жизнеспособные химеры, пересадив клетки перепелов в куриные эмбрионы. В результате у цыплят выросли перепелиные крылья и оперение. В 1984 году две исследовательские группы из Кембриджа объявили в журнале Nature о создании химеры овцы и козы. Человечество играет с огнем – в самом буквальном смысле!

Но химерами можно назвать и фантастические истории, которые мы рассказываем сами себе и которые не имеют ничего общего с действительностью. Например, у нас есть проект мечты – но в реальности мы лишь грезим о нем, палец о палец не желая ударить для его осуществления. Более того, мы усердно подрываем собственные же начинания, сами вставляя себе палки в колеса. Если мы хотим воплотить мечты в жизнь, то ищем способ. А если не хотим, то придумываем оправдания и отговорки. Порой мы сознательно окружаем себя негативно настроенными людьми, которые, словно Химера, убивают проект в зародыше: недостаточно ресурсов, слишком высокий риск и т. д. Задумайтесь, кого вы подпускаете к себе, и твердо усвойте: никто не вправе разрушать ваши мечты и навязывать вам ограничения. Не позволяйте никому этого делать! А главное – сами так не поступайте.

Принимая решения и совершая поступки, мы всегда должны быть начеку и беречь свою душу, не позволяя ее похитить.

Беречь свою душу – значит действовать лишь по собственной воле, а не по принуждению. Для этого нужно всегда задаваться вопросом: подходит ли мне это или нет? Рассмотрим пример: Мириам совершенно не умеет устанавливать границы и часто попадает в ловушку, часами выслушивая подругу, которая жалуется ей на проблемы в отношениях, но, похоже, не собирается ничего менять. Мириам – «громоотвод»: она помогает удерживать на плаву нежизнеспособный союз и позволяет подруге выпустить пар. Как только Мириам поймет, что служит лишь жилеткой для слез, она постепенно научится избегать этих бесконечных разговоров, высасывающих ее силы и время. По возможности избегайте всего того, что не соответствует вашей сути и вашим желаниям.

Беречь свою душу – значит не бояться быть другим, не таким, как все. Это значит не гнаться за модой. Нет ничего более «антисексуального», чем слепо копировать других, подавляя собственную уникальность. «Только сумасшедшие и одинокие могут позволить себе быть собой. Потому что одиноким не нужно никому угождать, а сумасшедшим все равно, нравятся они кому-то или нет», – говорил Чарльз Буковски. И можно добавить: когда мы принимаем свое одиночество и внутреннее несовершенство, позволяем себе быть собой – неповторимой личностью, которой нет нужды кому-то нравиться, – тогда мы и начинаем нравиться другим! Если нас одолевают мысли о собственном бессилии, нужно сосредоточиться на тактике «маленьких шагов». Укрепляйте в себе веру в то, что у вас все получится.

История Медузы помогает нам понять, как рождаются чудовища. Медуза ужасает других, потому что сама испытала ужас. Она обращает в камень, потому что сама окаменела от страха. Когда-то Медуза была прекрасной девой, и ее красота пленила морского бога Посейдона. Он овладел ею в храме Афины – священном месте, предназначенном для женщин без мужей и возлюбленных: там не место брачным утехам. Оскорбленная Афина покарала Медузу, сделав из нее чудовище, способное одним взглядом обращать мужчин в камень. Медуза натворила немало бед, пока Персей с помощью Афины не сразил ее. Из обезглавленной горгоны вышли на свет два сына Посейдона – Пегас и Хрисаор. Капли ее крови упали на морские водоросли, и те, окаменев, стали красными кораллами.

Так и мы, чтобы не превратиться в чудовищ, должны встретиться лицом к лицу с собственными травмами. Травма – это территория безмолвия, где мы застываем и теряем дар речи. Она возникает в момент тяжелого эмоционального потрясения, когда мы ощущаем угрозу своей (или чьей-то) физической и психической целостности. Наш внутренний мир дает трещину, и наступает то, что называют оцепенением: мы не в силах осознать происходящее, не можем оказать сопротивление. Мы буквально каменеем. Многим довелось пережить психологические травмы. Важно возвращаться к этому опыту, записывать историю своей травмы – в первую очередь для того, чтобы бороться с забвением, таким удобным для нашего мозга, пытающегося стереть из памяти разрушительный опыт, частично или полностью.

В истории с живой и мертвой кровью титаниды также кроется глубокий смысл: в каждой душевной травме таится возможность возрождения, в самом яде скрыто противоядие. Возвращаться к своим травмам, пытаться облечь их в слова – далеко не пустая трата времени. Важно восстановить в памяти как можно больше деталей, связанных с пятью чувствами. Какого цвета были шторы? Вспоминается ли вам какой-то запах? Это поможет выйти из состояния окаменения, а также вновь соприкоснуться с эмоциями, которые вы испытали, но потом подавили, «заморозили» (тревога, гнев и т. д.). Говоря о травме, психологи используют термин «диссоциация между образом и аффектом». Имеется в виду разрыв между способностью представить травмирующее событие и сопутствующими ему эмоциями. Одни люди отчетливо помнят случившееся, но ничего при этом не чувствуют и могут воспроизвести сцену с полным безразличием. Другие, напротив, путаются в воспоминаниях, зато переполнены чувствами. Важно восстановить связь между представлением и чувством, упорядочить разрозненные фрагменты воспоминаний.

Порой для того, чтобы одолеть монстра, нужно прибегнуть к хитрости и сначала усыпить его бдительность. Об этом повествует миф о Тритоне.

Чтобы усыпить монстра, нужно проявить изобретательность. Порой нам необходимо «убаюкать» те части нашей личности, которые слишком обременительны, мешают двигаться вперед, заставляют откладывать дела на потом, терзаться бесконечными сомнениями. Чаще всего за этим стоит тревога, а в этом случае лучше всего помогает отвлечься. Как только вы чувствуете, что тревога подступает, прервитесь, смените обстановку, выйдите на улицу, позвоните друзьям, поработайте в саду – словом, задействуйте свои личные «противотревожные» средства: простые и действенные способы переключить внимание.

Чтобы освободиться от своих внутренних монстров, нужно встретиться с ними лицом к лицу в лабиринте своей души, а затем выйти из этого лабиринта, чтобы переродиться. Этому учит нас миф о нити Ариадны.

В наши дни выражение «нить Ариадны» указывает путь, которому нужно следовать, чтобы выбраться из тупика, найти выход из запутанной или даже безнадежной ситуации, обрести свободу. А на жаргоне французских компьютерщиков так называется схема, отображающая иерархическую структуру веб-сайта.

Лабиринт символизирует возвращение в материнское лоно – темное бездонное пространство, откуда можно выбраться лишь с помощью нити, напоминающей пуповину. Это второе рождение становится своего рода очищением, которое возвращает человеку его природные силы и обновляет жизненную энергию. Но прежде чем путеводная нить дастся нам в руки, мы должны осознать, что блуждаем во тьме, которая мешает увидеть верную дорогу.

Важно помнить, что для достижения цели необходим союз противоположностей. Иногда оно воплощается в образе дерева, которое, по мнению антрополога Жильбера Дюрана, представляет собой «единство космоса», «синтез мужского и женского начал», «целостность мироздания в его зарождении и развитии». Не случайно боги, желая вознаградить Филемона и Бавкиду за гостеприимство и щедрость, проявленные ими, невзирая на бедность, превратили их в липу и дуб, растущие из общего корня[51]. Нам важно найти баланс между мужским и женским началом внутри себя. Что это значит? Например, если женщина раз за разом оказывается рядом с грубыми и жестокими мужчинами, это говорит о дисбалансе ее внутреннего мужского начала. То же самое можно сказать о мужчине, если он постоянно окружает себя инфантильными женщинами, которые играют роль маленьких девочек, требующих опеки.

Обрести внутреннюю гармонию – значит уравновесить в себе женское и мужское, принять в себе противоположности: активность и пассивность, действие и созерцание, рациональность и воображение, порядок и творческий хаос, – и найти им верное применение. В гармоничном сочетании противоположностей кроется истинное равновесие. Равновесие также означает, что все мы, согласно учению Гиппократа, состоим из четырех стихий – воды, огня, воздуха и земли. Однако наша свобода воли проявляется в том, как мы эти стихии организуем и преображаем: разбалансированный огонь порождает гнев и раздражительность, неуравновешенная вода – тоску и уныние и т. д. Все дело в хитром искусстве их сочетания.

Лабиринт символизирует темную сторону нашей души, те глубинные извилистые тропы, ведущие нас в бесплодную ловушку, где мы рискуем навеки затеряться и погибнуть. О чем говорит нам этот миф? Чтобы выбраться из лабиринта, нужен либо гений Дедала, сумевшего улететь по воздуху, либо любовь и поддержка близкого человека, ждущего снаружи. Это подчеркивает необходимость сотрудничества, чтобы не остаться наедине с поверженным чудовищем. Конечно, здесь можно усмотреть и метафору психотерапии, помогающей справиться с внутренними демонами. Бывают ситуации, когда без помощи извне не обойтись.

Тесей предал Ариадну, показав тем самым ограниченность человеческой любви. Однако Ариадна была приобщена к любви божественной и обрела бессмертие. Тесей поклялся жениться на Ариадне, но оставил ее на Наксосе, по пути в Афины. Посейдон, владыка морей, отомстил за это предательство: по его воле Тесей забыл поднять белый парус в знак победы. Его отец Эгей, царь Афин, увидев издали черный парус, решил, что сын погиб, и в отчаянии бросился в море, которое с тех пор называется Эгейским. Так Ариадна осталась одна, покинутая и, согласно некоторым версиям, беременная. Поступок Тесея трактуют по-разному: то ли он просто негодяй и эгоист, который бросил Ариадну, использовав ее (за что Посейдон и покарал его как клятвопреступника), то ли он полюбил другую женщину, то ли боги запретили ему жениться на Ариадне, то ли сам Дионис воспротивился этому браку.

Иногда, чтобы следовать своему призванию, необходимо нарушить верность дисфункциональной семье. Ни одна группа не вправе удерживать вас подле себя, упирая лишь на долг и чувство вины или принижая вашу ценность.

Беременность Ариадны (от Тесея) символизирует перспективу рождения нового «я», обретения своей истинной сущности. Более того, именно потому, что Ариадна сталкивается лицом к лицу с силами дикой природы и, можно сказать, глубочайшим экзистенциальным одиночеством перед опасным миром, а также переживает ужас, будучи покинутой, она находит любовь и возвышается до божества.

История Ариадны и Диониса – это еще и разрешение родового проклятия. Ведь злой рок, преследовавший семью Миноса (Пасифая вожделела быка, Ариадна была покинута возлюбленным, ее родная сестра Федра тоже оказалась жертвой губительной страсти), берет начало от Гелиоса, предка Миноса. Это Гелиос разоблачил любовную связь бога войны Ареса с богиней любви и красоты Афродитой, которая уже была супругой хромого Гефеста-кузнеца.

Семья должна означать для человека убежище, защиту, безопасность и безусловную любовь. Если ваша семья не отвечает этому определению, стоит задуматься: насколько близко к ней следует держаться? Все зависит от того, насколько токсично ваше семейное окружение. Порой для того, чтобы спастись самому, приходится отказываться от верности семейным узам.

Так, Мария решилась порвать со всеми родными после того, как ее дед надругался над внучками. В семье было не принято делиться друг с другом своим проблемами, но для Марии это оказалось невыносимым. А Лора заметила такую закономерность: когда ей плохо, семья окружает ее заботой. Но стоит ей воспрянуть духом и начать строить планы, как близкие тут же обрушиваются на нее с негативными прогнозами и пытаются отговорить от задуманного, нагнетая страх. Это наблюдение помогло Лоре лучше защитить себя: она перестала всем все рассказывать и установила более здоровую дистанцию в общении.

В любых начинаниях важно адекватно оценивать свои возможности и не гнаться за недостижимым, иначе можно сильно обжечься. Об этом нас предостерегает миф об Икаре.

Не только беды могут выбить нас из колеи – порой это делают большая радость и большое счастье. Каждый день нужно находить время, чтобы побыть наедине с собой, чтобы осмыслить происходящее и свои чувства в связи с этим – как хорошие, так и плохие. Для этого надо уединиться и очистить сознание, вспоминая о том, что по-настоящему важно: о ценностях, о людях, которые всегда были и остаются нашими верными союзниками и настоящими друзьями.

А еще нужно время от времени задумываться о том, как мы относимся к собственной жизни, в чем видим ее смысл. Любовь к музыке – это одно, а успех – совсем другое, и нужно научиться относиться к нему отстраненно. Ведь с пьедестала, на который нас возвели сегодня, завтра мы можем упасть – но разве от этого мы станем другими?

«Увидев кого-нибудь удостоенного почестей и облеченного большой властью или прославленного иным образом, остерегись, увлекаясь своими представлениями, считать его счастливым, – говорит Эпиктет. – Ведь если в том, что в нашей власти, содержится сущность добра, то нет места ни зависти, ни ревности, а сам ты не стремись быть ни стратегом, ни пританом, ни консулом, но свободным. А путь к этому лишь один – презрение к тому, что вне нас»[52]. Не возлагать слишком больших надежд – вот секрет счастья. И даже если судьба вдруг одарит нас сполна, не будем обольщаться: в этом мире все преходяще.

Катабасис – обязательный этап посвящения в греческой мифологии. Этот момент, когда смертные и герои должны спуститься в подземный мир (описанный такими великими авторами, как Вергилий и Данте), предшествует анабасису – восхождению к небесам. Проще говоря, инициация невозможна без погружения в собственный ад, без встречи со своими внутренними демонами. То же самое говорят нам религии, если правильно их понимать: даже джихад[53] – это прежде всего внутренняя борьба. Многим героям пришлось пройти через подземный мир: мы видели это на примере Одиссея и Геракла; можем вспомнить и Психею, и Орфея, спустившегося в царство мертвых за Эвридикой… Знакомство с подземным миром или, по крайней мере, столкновение с ним – обязательная часть пути посвящения. А Персефоне и вовсе было суждено править этим царством.

Иными словами, даже если с нами случается что-то ужасное, один лишь взгляд на это под другим углом помогает подняться на новую ступень развития и научиться отпускать прошлое. Все испытания даются нам для внутреннего преображения – если, конечно, рассматривать их как благоприятную возможность научиться преодолевать препятствия или находить обходные пути. Мы в ответе не за то, что с нами происходит, а за то, как мы это видим, проживаем и воспринимаем: полезно смотреть на каждое событие как на урок. «Божественная комедия» Данте, написанная между 1304-м и 1316 годом, – это странствие-посвящение, ведущее к духовному пробуждению в мире живых. И начинается оно с прохождения через девять кругов адской бездны, через пороки, мрак, боль и страдания. Только после этого можно попасть в Чистилище. Чтобы встать на путь инициации, нужно встретиться с собственной внутренней тьмой, познать разлад в своей душе.

Персефона известна как богиня подземного царства, супруга Аида. Ее история рассказана в «Гомеровских гимнах» (в частности, в «Гимне к Деметре»).

Миф о Персефоне показывает, насколько чудовищным может быть нисхождение в Аид! Грубое похищение, насилие – и все это в противовес невинности юной девы (Κόρη – «девушка»), которую в тексте гимна именуют даже «ребенком». Владыка царства мертвых правит средь Тартара, повелевает тенями и демонами. И все это – в семье, где царит инцест: Зевс и Деметра, родители Персефоны – брат и сестра, дети Кроноса и Реи. Неудивительно, что Зевс отдает свою дочь родному брату.

Свет немыслим без тьмы – и наоборот: миф выражает двойственность мира и вечное возрождение. Вслед за зимой всегда приходит весна. Миф о Персефоне, как известно, символизирует смену времен года. За страданиями Деметры следуют радость встречи с дочерью и дар посвящения, переданный через Элевсинские мистерии: земледелие и жатва как в прямом, так и в духовном смысле. Чтобы пришла весна, нужна зима; свет сменяет тьма. Райские кущи младости и невинности оборачиваются царством теней, жестокостью, насилием, коварством. Затем следуют засуха и запустение – но лишь затем, чтобы уступить место жатве и изобилию: возвращение к свету неизбежно.

Как и Психея, Деметра была обречена на девятидневные скитания по земле. Девять дней и девять ночей – число, символизирующее рождение ребенка! На десятый день Гелиос, прервав этот круг страданий, сжалился над Деметрой и открыл ей правду. За этим последовали новые бесцельные скитания. Лишившись своей богини, земля оскудела: поля перестали давать урожай, плоды гнили, людей косил голод. Без божественного участия земля превращается в пустыню. Божественная сила дарует земле изобилие, но оно должно быть ограничено сменой времен года – чередованием периодов, когда земля лишается божественной помощи, а затем вновь обретает ее. В этом заключен земной закон – закон борьбы света и тьмы, что и символизирует миф. Земля – планета, обреченная на разделение между небом и подземным царством.

Деметра и Персефона – два лика единой земли: смерть становится условием обновления, причем как в материальном (земледелие), так и в духовном плане. Все подчиняется единой диалектике – рождения, смерти и возрождения. Можно сказать, что подземное царство, царство тени, таит в себе все то, чему еще предстоит воплотиться (съеденное гранатовое зерно может символизировать возвращение земли к плодородию), в том числе и божественное. Таким образом, подземный мир может быть средоточием потенциального плодородия – как зима таит в себе все необходимое для прихода весны.

Нисхождение в подземное царство превращается в путь посвящения – и этот путь лежит через страдание, через утрату себя, через осквернение и разрыв чистейшей из связей: связи матери и ребенка. Примечательно, что в момент похищения Персефона собирает не простые цветы, а нарциссы. Нарцисс – цветок с шестью лепестками, образующими два треугольника: три лепестка в верхнем и три в нижнем. Его геометрия в точности повторяет печать Соломона, дарованную царю как символ союза воды и огня для победы над демонами. Эта традиция едина для иудаизма, ислама и христианства. Печать Соломона выгравирована на волшебном перстне, который царь Израиля Соломон получил по божественной милости. Этот перстень дал ему власть над демонами и злыми духами – способность и подчинять их, и повелевать ими.

Нарцисс, «цветок благовонный, ярко блистающий», который Персефона пытается сорвать перед похищением, позволяет предположить, что обрести печать можно лишь одним способом – соприкоснувшись с царством тьмы. Ведь нарцисс воплощает союз света и тьмы, духа и материи. О том, что цветок символизирует небесное посвящение, говорят строки из гомеровского гимна:

Не менее значимы и другие цветы: нежные крокусы, ирисы, гиацинты, бутоны роз, лилии, фиалки, шафран. Гомер описывает шесть цветов, и каждый из них напоминает о божественной любви и союзе Неба и Земли. Очевидно, что такое внимание к этой, казалось бы, незначительной детали указывает на небесную природу посвящения Персефоны: ей предстоит спуститься в глубины подземного царства, чтобы затем подняться оттуда возрожденной. Это знаменитый катабасис – нисхождение, несущее в себе силу посвящения.

Земледелие играет здесь центральную роль: чем, как не «духовной энергией», можно объяснить прорастание семян? Все на земле рождается, растет и умирает, и этот закон равно применим к растениям, плодам, животным, людям и их творениям, особенно к цивилизациям. На языке психоанализа мы могли бы говорить о диалектике Эроса (влечения к жизни) и Танатоса (влечения к смерти, принципу разрушения и распада). Смерть побеждает жизнь, но и жизнь способна возродиться из смерти: именно в этом возвращении к жизни проявляется духовная свобода воли человека. Неизменным остается лишь огонь Духа, напоминающий о нашей божественной природе. Анабасис – восхождение из подземного царства и путь к небесным высотам – невозможен без катабасиса.

С точки зрения психологии это вполне понятно: каждый, кто совершил свое нисхождение в подземное царство (будь то депрессия, горе, опустошение или потеря себя), проходит через опыт утраты. Кто мы такие, когда у нас ничего не остается? Пережить утрату значит научиться быть честным с самим собой.

Найти в кромешной тьме искру света, которая выведет из туннеля, – это посвящение: пройдя его, человек взрослеет, каким бы тяжелым и мучительным ни было испытание. Невозможно достичь индивидуации и развития без радикального отделения (того, что символизирует насильственная разлука Персефоны с матерью), предшествующего встрече на новом уровне. Миф говорит нам о том, что экзистенциальное одиночество необходимо для встречи с собой, – отсюда и возможные сомнения в эффективности коллективных духовных посвящений. Речь идет о встрече со своей тенью, об отказе отрицать тень мира.

Никто не может выбрать добро, не познав зла. Карл Густав Юнг выразил это так: «Человек становится светлей не оттого, что представляет себе светлое, а оттого, что осознает темное. Процедура эта, однако, неприятна и потому непопулярна»[55]. Поэтому все духовные практики, пытающиеся избежать этой глубоко личной встречи с опустошением и столкновения с адом мира, – не более чем пыль в глаза и иллюзия. Ut sementem fieceris, ita metes, – говорит Цицерон («Об ораторском искусстве»), подчеркивая важность метода. Дословно это переводится «Как посеешь, так и пожнешь»: ut означает не «что», а «как», способ сеяния. Это в первую очередь относится к тому, что мы сеем в самих себе.

Чтобы вернуть весну в душу, можно попробовать создать весну вокруг себя – с помощью красок, ароматов и цветов.

Прежде чем устремиться к небесам, к своим божественным истокам, Дионис, подобно другим греческим героям или полубогам, совершает свой катабасис – нисхождение в подземный мир Аида. Это, конечно, следует понимать символически: анабасис (восхождение на небо, одухотворение) невозможен без предварительного нисхождения в царство мертвых. Катабасис Диониса заключался в поиске его матери.

В этом мифе Дионис должен пожертвовать тем, что ему дорого, чтобы спасти мать. Это важный момент. Подземное царство часто требует отказаться от части своего «я» – в обмен на освобождение и спасение. Так происходит и при тяжелых расставаниях, например с манипуляторами. Цепляться любой ценой за восстановление справедливости – значит биться головой о стену. Нужно принять утрату и смириться с ней.

Иногда ценой свободы становится согласие на неравный раздел. Как бы то ни было, я не раз замечала: чем быстрее жертва соглашается отпустить материальные блага, тем быстрее обретает свободу. А если упорствует в борьбе с манипулятором, рискует потерять гораздо больше того, чем готова была пожертвовать изначально. За свободу всегда приходится платить – как и за выход из подземного царства.

Дионис символизирует не только наше возрождение, но и нашу варварскую, психотическую, каннибальскую природу, способную дойти до крайнего предела человеческого безумия. Это бог-скиталец, бог вина, безумия и дикости. Он часто является в облике чужестранца – и горе тому, кто не признает в нем бога! Он поражает безумием и мистическим исступлением, подобным заразной душевной болезни… В «Вакханках» Еврипида фиванские женщины (Фивы – родина Диониса), впавшие в вакхическое безумие, растерзали царя Пенфея, который пытался противостоять новому культу. Его мать Агава, схватив голову сына, насадила ее на тирс – посох, увитый плющом и виноградными листьями, атрибут Диониса. Так отрубленная голова стала идолом – полной противоположностью признания божественного.

Символы Диониса – Феникс (вечно возрождающийся из пепла, образ преображения), пантера, виноградная лоза, плющ, сосна, фиговое дерево. Дионис также неразрывно связан с рождением древнегреческого театра, особенно трагедии. Греческая трагедия уходит корнями в страдания Диониса – трагического героя. Чтобы понять функцию театра в политическом и социальном пространстве и его связь с Дионисом, необходимо обратиться к анализу Аристотеля. Аристотель подчеркивает важность катарсиса – «очищения от страстей». Иными словами, театр должен избавлять граждан от избытка эмоций – сострадания и страха, – делающих их уязвимыми для манипуляций в политической сфере, где должен главенствовать разум. В этом есть смысл: демагоги и манипуляторы обычно задействуют эмпатию и запугивают толпу.

В этом смысле Дионис – умирающий и возрождающийся бог, который позволяет изгнать все инстинктивное, архаическое, избыток эмоций, первобытную часть каждого, чтобы человек мог перейти к более цивилизованному восприятию и поведению. Дионис выводит нас за пределы разумного и рационального, в мир безумия, инстинктов и влечения. Все это мы должны принять как опасную часть самих себя, а не только других людей.

Главный урок, который нужно извлечь из мифа о Дионисе, – это прежде всего необходимость познания истины о самом себе. Дионис – бог, призывающий нас утратить контроль, чтобы явить свою истинную природу, что символизирует опьянение. Как говорит французский антрополог и эллинист Марсель Детьен, автор книги «Повседневная жизнь греческих богов»[56], «очищение происходит именно в трансе»[57], поэтому опьянение становится процессом катарсиса и исцеления. Дионис часто скрывается под чужой личиной, чтобы его увидели за пределами внешности, за покровом видимости: «Видишь ли ты меня таким, каков я есть, или таким, каким, по-твоему, я выгляжу? Узнаешь ли меня под маской?» Дионис – также бог, загоняющий нас в угол, чтобы мы встретились с собственной чудовищной стороной: если не признаешь безумие в себе, оно овладеет тобой и поглотит тебя. В своей роли Дионис иллюстрирует слова психоаналитика и философа Жака Лакана: «Безумие не только не оскорбляет свободу, но является ее вернейшим спутником, следуя за ее движением как тень. И сущность человека не только нельзя понять без безумия – она не была бы человеческой сущностью, если бы не несла в себе безумие как предел своей свободы»[58].

Иными словами, нужно признать в себе возможность безумия, чтобы от него уберечься, иначе рискуешь стать его жертвой. Марсель Детьен называет Диониса «богом эпидемии», поражающим заразным безумием тех, кто его не признает. Как в «Вакханках»: «Дома, детей фиванки побросали; // В вакхическом безумии они // Скитаются в горах, поросших лесом…»[59] Это безумие несет смерть и детоубийство. Важно понимать: то, что кажется нам совершенно чуждым, на самом деле – неизведанная часть нас самих. Безумие отчуждает того, кто не признает чуждое в себе. Этот внутренний чужак учит нас смирению перед собственной «странностью», удерживает от «неумеренности» и призывает быть осторожными в познании своей души.

Дионис – бог, лишенный корней, но укорененный в своей сущности, тогда как его двоюродный брат Пенфей, казалось бы, укорененный в родном городе, оторван от собственной сути. Пенфей не желает ничего знать об этой «странности» – о жизни влечений, о женском мире, об этом сбивающем с толку, смущающем боге, неподвластном городским законам. Признавая чужака (маргинала, бродягу…) и эту «странность» в себе, мы учимся видеть в другом иную версию себя.

Вот еще один урок Диониса: голова Пенфея оказывается насаженной на тирс именно потому, что свои, и прежде всего двоюродный брат, не признают в боге одного из них. «Ужас проецируется на лицо того, кто не сумел найти место другому»[60], – говорит эллинист Жан-Пьер Вернан. И действительно, безумие длится, пока «город не может навести мосты между своими и чужими, между оседлыми жителями и странниками, между стремлением всегда оставаться прежним, сохранять свою идентичность, не меняться – и чужим, отличным, другим. Пока нет возможности примирить эти противоположности, происходит нечто ужасное: те, кто воплощал безусловную верность неизменному, кто провозглашал нерушимость своих традиционных ценностей перед лицом иного, того, что ставит их самих под сомнение и заставляет взглянуть на себя по-новому, – именно они, хранители идентичности, греческие граждане, уверенные в своем превосходстве, падают в пропасть абсолютной инаковости, ужаса и чудовищного»[61]. Когда женское начало, женская природа влечений не получают признания, они сами превращаются (извращаются) в убийственное мужское: Агава гордится своей охотой, трофеем которой стал ее собственный сын.

Дионис также олицетворяет выбор человеческой свободной воли: либо регресс к каннибализму, к сырой плоти, к безумию, к убийству и расчленению – либо обожествление через путь любви и смирения перед собственной природой. По своему происхождению – его бабка Гармония была дочерью Ареса и Афродиты – Дионис несет в себе возможность разлома, раскола, кровопролития. Эта семья Лабдакидов (потомков Кадма), к которой принадлежит и Эдип, в конечном счете отражает историю человечества и его свободную волю, балансирующую между «звериным» и «божественным», падением и возрождением.

Дионис, покровитель древнегреческого театра, передает нам еще одно послание: какую пьесу ты играешь в своей жизни? Трагедия соразмерна нашему нарциссизму: чем чаще мы смотрим на события через призму трагедии, тем больше жалеем себя. Искусство мудрости состоит в том, чтобы перейти от трагедии к комедии, отбросить трагедию и превратить свою жизнь в театр радости, что бы ни случилось: мы пришли в этот мир, чтобы обходить препятствия или преодолевать их, совершать головокружительные трюки, отправляться на поиски приключений и открывать свои таланты, свою креативность, свою способность найти внутренний источник.

Конечно, не всем достаются одинаковые карты и способности, но всегда можно изменить расклад и научиться играть теми картами, что есть на руках. У нас всегда есть выбор между ролью греческого философа Гераклита, который сокрушался обо всем, и Демокрита, о котором Ювенал, римский поэт-сатирик, говорил, что «каждая встреча с людьми давала Демокриту повод для смеха». По легенде, знаменитого врача Гиппократа жители города Абдеры попросили вылечить безумие Демокрита, который смеялся надо всем на свете. Но Гиппократ, осмотрев его, заключил, что Демокрит – мудрейший из мудрых, а безумны как раз те, кто обвинял его в помешательстве.

«Помни, что ты актер в пьесе, которую ставит ее режиссер. Если он пожелает сделать ее короткой – ты актер короткой драмы, а если пожелает сделать ее долгой, то долгой. Если он хочет, чтобы ты играл роль нищего, сыграй ее хорошо, равно как роль хромого, начальника, плебея. Твое дело – хорошо исполнить данную тебе роль, а выбрать ее для тебя волен другой»[62], – говорит мудрый Эпиктет. Что остается, когда все потеряно?

Божественное – то, что остается человеку, потерявшему на земле все, кроме себя и своей человечности. Дионис, изначально полусмертный-полубог, стремится восстановить связь с божественным в сердце человеческой, политической и гражданской жизни Фив, в их повседневности. Важно, чтобы город не забывал о дикой и импульсивной природе, правящей человеческими делами. Спасая Ариадну, даруя ей бессмертие и превращая в созвездие, Дионис также показывает: божественное – то, что остается человеку, когда он всеми забыт и покинут на земле, когда ему остается только чистое столкновение с собственной человеческой сущностью в ее глубочайших основах.

Еще раз подчеркнем: чтобы одержать победу над внутренними чудовищами, нужны любовь как разрешение и справедливость как путь. Нет любви без справедливости, и заметьте: каждый раз бог стремится восстановить равновесие, вернуть те элементы, которые должны быть признаны, иначе мир скатывается в дикость. Так, Афродита, проклявшая свою дочь Гармонию – бабку Диониса, – не прекращает мстить потомкам Гелиоса, но эта месть находит завершение в любовной встрече Диониса, потомка Афродиты, и Ариадны, проклятой Афродитой. И снова любовь разрешает и преодолевает сильнейшие преграды и проклятия.

«Ночь: теперь только пробуждаются все песни влюбленных. И моя душа тоже песнь влюбленного»[63]. Существует лишь один путь победить всю нашу теневую сторону. Но чтобы продвинуться в познании любви, нужно уметь любить. Итальянский философ раннего Возрождения Марсилио Фичино говорит об этом так: «Когда же любимый отвечает на любовь, то любящий, по крайней мере, живет в нем. В этом, разумеется, заключено нечто восхитительное. Всякий раз, когда два человека охвачены взаимным благоволением, они живут один в другом. Эти люди поочередно превращаются один в другого и каждый отдает себя другому, получая его взамен. Я понимаю, как они отдают себя до самозабвения, но каким образом воспринимают другого – не понимаю. Ибо, кто не обладает самим собой, имеет много меньше возможностей завладеть другим. А тут каждый обладает самим собой, и [вместе с тем] обладает другим. Тот обладает собой, но в этом. Этот же обладает собой, но в том. Конечно, когда я люблю тебя, я узнаю себя, любящего в тебе, думающего обо мне, и, потеряв себя своим небрежением, обретаю себя в тебе сохраненным. То же ты совершаешь во мне»[64].

Что говорит нам Фичино? Именно посредством любовных отношений мы теряем и находим себя одновременно. Наши истории любви, пожалуй, главная школа самопознания, ведь именно в них мы чаще всего разыгрываем свои детские эмоциональные сценарии. Мы – произведение искусства, которое должны ваять сами, мы – путешествие внутрь себя. Качество наших любовных отношений говорит и о самых важных отношениях, которые мы должны питать: отношениях любви к себе. Например, если мы постоянно зависимы в любовных отношениях, неустанно добиваемся чужого одобрения или ищем себе защитника, значит, мы еще не в мире с собой. По мере того, как мы продвигаемся по «Божественной комедии» Данте, Вергилий – поэт, ведущий посвященного к духовному освобождению, – объясняет Данте, что в Раю его место займет более достойная душа: это душа Беатриче. Смысл в том, что духовное пробуждение требует развития в любви, – и это возможно через встречу с душой-проводником, пробуждающей в нас вдохновение и стремление к новым вершинам.

Одна из важнейших эмоций, которая одновременно и преграждает нам путь к любви и справедливости, и открывает к ним доступ – это гнев, особенно гнев, вызванный чувством несправедливости. Рассмотрим этого последнего «монстра», которого нам предстоит встретить в себе, на примере Ахилла, чей гнев был столь велик, что стал предметом величайшего памятника литературы – «Илиады» (которая воспевает «гнев Ахиллеса»). Образ Ахилла, кстати, тесно связан с горем: горе питает его гнев – сначала горе от жертвоприношения Ифигении, затем горе от потери Брисеиды, горе от гибели Патрокла, горе от страданий Приама.

Во время Троянской войны между греками и троянцами Ахилл – лучший воин греческой армии, ее герой. В бою он теряет своего двоюродного брата и друга Патрокла, убитого Гектором, сыном троянского царя Приама, из-за трагического недоразумения (Патрокл был в доспехах Ахилла).

Одно из самых убедительных толкований имени героя – «тот, чье войско скорбит» (от ἀχός – «горе», «скорбь» и λαός – «войско», «толпа воинов»). Ведь это и скорбь ахейцев, когда Ахилл покидает битву, а затем погибает. Печаль рождает ярость. Но она же через горе Приама возвращает к человечности! Сострадание к горю Приама выводит Ахилла из собственной скорби. Ведь есть участь страшнее, чем потерять близкого друга: потерять сына и царство.

Восстановлен порядок, возвращена чистота. В божественном и прекрасном пространстве, находящемся за пределами обоих враждующих станов, сочувствие Ахилла к Приаму показывает: убийца и жертва могут поменяться местами. Утомленный жизнью старый царь и молодой воин в расцвете сил предстают перед богами-олимпийцами. Путем принятия скорби Приама Ахилл постигает ограниченность и суетность своего героического мира. Способность разделить эту скорбь вырывает его из мира насилия, олицетворением которого он был, и возвращает к гармонии.

Внутренний путь Ахилла выстраивается так: трижды он страдал, и трижды эти страдания породили смертоносный гнев: жертвоприношение невинной Ифигении, муки несчастной любви (разлука с возлюбленной Брисеидой) и горе утраты (гибели Патрокла). Затем приходит внутреннее примирение – не только благодаря сопереживанию скорби Приама, но и благодаря уважению, которое Ахилл испытывает к достойному царю, напоминающему ему о других наставниках.

Ахилл не отвергает власть как таковую. Это примирение напоминает о тщетности войн и бренности человеческой жизни – ведь два врага могут сесть рядом и разделить трапезу в мире. Два противника ведут беседу и возвращаются к разуму и человечности, к тому, что делает нас людьми. Ахилл видит в Приаме и мужество – готовность встретить смерть, бесстрашие того, кому нечего терять. В скорби Приама он узнает свою собственную скорбь.

В песне XXIV «Илиады» Ахилл вспоминает о Патрокле:

Он волочит тело Гектора по земле и бросает в пыли. Аполлон укрывает тело Гектора золотым щитом, опасаясь, как бы Ахилл не содрал с него всю кожу.

Горе способно ввергнуть нас в отчаяние, в меланхолию, которую Фрейд называл патологическим трауром – неспособностью пережить утрату. Именно это происходит с Ахиллом: страдание его настолько велико, что он не может смириться с утратой. И это превращает его в чудовище. Всем нам знакомы потери, мучительные расставания, утраты. Но далеко не всегда мы можем их пережить. Как часто бывает, попытки отвлечься – не лучший выход. Если вы чувствуете, что не справились с потерей или утратой – будь то работа, близкий человек или что-то другое, – возможно, стоит вернуться к этой боли. Сделать это можно либо с помощью психотерапевта, если это необходимо, либо самостоятельно, путем глубокой внутренней работы.

Любую потерю нужно осмыслить символически, то есть провести ее через ритуалы, помогающие осознать переход между «до» и «после», между жизнью и смертью. Например, об этом беседуют Приам и Ахилл: траур по Гектору невозможен, потому что ему отказано в погребении. Без возможности совершить погребальный обряд, без возможности выразить скорбь человек застревает «между двумя мирами». Это может привести к меланхолии – источнику многих душевных расстройств и, в частности, неистового гнева.

В целом, как считал Цицерон, «душевная скорбь вполне сродни телесному недугу»[66]. Можно сказать, что гнев – это ответ того, кто не желает смириться со скорбью, не позволяет ей сломить себя, пытается преобразить ее. Поэтому нужно добраться до корня скорби: «Итак, нам нужно найти источник этого страдания, то есть определяющую причину скорби в душе – так же, как есть определяющая причина болезни в теле. И подобно тому, как врачи считают, что нашли лечение болезни, когда обнаружили ее причину, – обнаружив причину скорби, мы найдем от нее лекарство»[67]. Эта причина, если взглянуть на нее иначе, не всегда оправданна. Мы склонны преувеличивать тяжесть обрушившихся на нас бед, чтобы оправдать свои страдания, раздувая их. Однако со временем мы понимаем, что любая боль утихает, и «опыт учит нас тому, чему должен был научить разум: наши беды не так велики, как нам казалось»[68]. Наконец, современное западное одиночество заставляет многих считать свои страдания исключительными, хотя это не так (и одно лишь понимание этого помогает хоть немного облегчить боль):

Гнев – необычайно разрушительная страсть. Он может перерасти в ярость или безумное неистовство, сметающее все на своем пути. Ведь каждый из нас встречал людей (или, может быть, даже сам переживал нечто подобное), которые, став жертвами чудовищного гнева, совершили поступки, о которых потом горько сожалели.

Гнев всегда возникает как ответ на чувство беспомощности, он рождается из невозможности высказаться: но любому долготерпению приходит конец.

Как правило, гнев не бывает притворным или расчетливым – он полностью овладевает человеком. Между тем наша задача – именно в том, чтобы вновь обрести власть над собой и перестать быть рабами своих эмоций, которые должны знать свое место: оставаться простыми инструментами самопознания, стрелками компаса – не более того.

Всякий раз гнев связан со скорбью и чувством несправедливости перед лицом насилия или угрозы жизни. Любое проявление гнева – это одновременно и проявление гнева, направленного на самого себя.

Гнев – это огонь, и он неразрывно связан с чувством вины. Тем, кто подвержен гневу, необходимо добраться до его истоков, до самых первых вспышек: часто там мы обнаруживаем старые травмы, которые нужно осознать, чтобы освободиться от них, незажившие раны, чувство вины, которое следует извлечь из глубины души. Если вы страдаете от регулярных неконтролируемых вспышек гнева, крайне важно рассмотреть версию о старых травмах, которые до сих пор бередят вашу душу.

Что такое травма? Это пережитое событие, когда мы ощутили угрозу своей психической, физической и/или сексуальной целостности. Эта угроза вызвала оцепенение – неспособность защититься в тот момент и как-то отреагировать. Нам отказали, пусть ненадолго, и умственные способности (попытка осмыслить ситуацию), и эмоции (попытка ее прочувствовать), – словно короткое замыкание выбило пробки в доме нашей психики. Такая угроза целостности нанесла рану, которая, если ею вовремя не заняться, продолжает болеть. Представьте, что вы, упав, разбили колено об асфальт и не обработали ссадину, в которой остались мелкие камешки, пыль и грязь. Тело попытается затянуть рану, но с трудом: скорее всего, начнется воспаление, появится гной, и заживать рана будет мучительно. То же самое происходит и с психикой. Инфицированная и воспаленная душевная рана, которая возникает от того, что другой человек нарушил наши границы (а значит, и от последующей утраты веры в человечество), выражается в гневе.

Вспыльчивым натурам необходимо усмирить бушующий в них огонь: для этого нужно уравновесить эту стихию образом жизни, связанным с природой, искать умиротворения у родников, рек и озер или в гармоничной музыке. Важно осознавать собственные недостатки, чтобы день за днем стараться их уравновешивать. Все, что помогает гневу найти выход, имеет огромное значение. Чтобы не стать рабом своего гнева, нужно прежде всего не дать ему превратиться в неуправляемого внутреннего монстра из-за накопившихся подавленных эмоций. Поэтому важно научиться чувствовать приближение гнева, чтобы вовремя остановить его. Необходима ежедневная практика – внутренняя диагностика и освобождение от токсичных эмоций, особенно от чувства несправедливости и беспомощности. После этого можно будет углубиться в проблему, чтобы ее решить. Это требует постоянного контакта со своими эмоциями и ежедневной работы над собой.

Часто наши эмоции оказываются во власти внешних обстоятельств. Осознавая это, мы понимаем, что не контролируем самих себя. Научившись регулярно распознавать свои эмоции, мы можем работать и над их изменением, причем успешно.

Гнев рождается из чувства бессилия и подавленных эмоций. Если вы чувствуете, что начинаете терять контроль над гневом, постарайтесь как можно скорее выйти из ситуации. Сделайте несколько глубоких вдохов, представляя, как выпускаете гнев из себя, и попробуйте понять, что его вызвало. Часто человек, на которого мы злимся, даже не подозревает, что причинил нам боль. Восстановление диалога и взаимопонимания может помочь найти решение. Но для этого нужно сначала успокоиться: человек, на которого обрушивается чужой гнев, скорее замкнется и станет защищаться, чем будет готов выслушать, что вас задело.

Всегда помните: контролировать свой гнев должны вы сами, нельзя заставлять других расплачиваться за него. Поэтому так важно хорошо понимать, как работают ваши эмоции. Иногда справиться с подавленными чувствами помогают простые вещи: музыка или фильм, которые вас трогают, общение с любимыми животными, прогулки на природе. Ахилл сумел преодолеть свой гнев, когда столкнулся с ситуацией, которая заставила его прикоснуться к собственным чувствам и тронула его сердце: уязвимость Приама, скорбь отца, потерявшего сына, пробудили в Ахилле человечность.

Но иногда важно не подавлять гнев полностью. Здесь нужно проявить мудрость, потому что гнев может стать и движущей силой.

Гнев, безусловно, самая мощная энергия: когда сталкиваются два равных по силе гнева, это может привести к разрушительным последствиям. Можно пойти еще дальше: гнев – это первая ступень к нашему героическому идеалу. Ахилл воплощает этот героический идеал, и посредством его истории повествование подводит нас к финальному выводу о непостижимости и тщетности человеческого существования – даже когда оно, озаренное всеми огнями славы, сияет божественным светом. «Илиада» показывает нам разрушение героического мира.

Именно в глубочайших страданиях кроется возможность высшего искупления. Если в страдании есть смысл, то он заключается в этом пути преображения. Ахилл проходит через такое преображение, когда принимает Приама и оказывает ему гостеприимство. Он – герой, способный самостоятельно превратить свою звериную ярость в нечто возвышенное, и в этом он остается голосом человеческого страдания, которое иначе растворилось бы в дикости. С духовной точки зрения очевидно: бессмертие духа торжествует над земной смертностью. Принимая свою конечность и стремясь наполнить оставшуюся жизнь смыслом, проявляя в ней свой героизм, мы преодолеваем свою смертную природу. Поэтому так важно победить разрушительный гнев внутри себя – только так мы сможем определить собственный героический идеал. Неважно, сколько нам осталось жить, главное – прожить это время в согласии с собственной сущностью и своими стремлениями, даже если все ветра дуют нам навстречу. «Мы не получили короткую жизнь, а сделали ее короткой. Мы не обделены ею, а бессовестно ее проматываем»[70], – говорил Сенека. Иными словами, бояться стоит не смерти, а того, что мы впустую потратим оставшееся нам время.

И наконец, чтобы одолеть своих внутренних монстров, необходимо развить в себе одно важнейшее качество: умение быть наедине с собой и не зависеть от мнения других. Любая внутренняя трансформация требует отстранения от группы и ее ожиданий, от страха осуждения. Поэтому умение быть в одиночестве – ключ к победе над внутренними чудовищами.

Именно герой указывает нам путь. Преображенный гнев помогает развить три важнейшие для внутреннего мира добродетели: мужество (которое рождается из гнева), справедливость (которая возникает из чувства несправедливости) и благоразумие (умение выбрать правильный момент для проявления гнева и соразмерить его силу). Когда мы достаточно любим себя и находимся в мире с собой, приходит не только гармония, но и ощущение внутренней справедливости. Напоследок дадим слово Горацию: