Юля

Высаживаю дочь у школы и еду в офис. На светофоре смотрюсь в зеркало заднего вида. Видок у меня, конечно, как у сорокалетней, а мне всего лишь тридцать исполнилось.

Тусклые волосы я собрала в практически идеальный пучок. Лёгкие тёмные круги от недосыпа, отчего кажусь себе уставшей. Хоть кожа идеальная и то хорошо. А если не буду следить за собой скоро и морщины полезут.

Когда я так себя запустила? На себя совершенно нет времени. Даже в отпуске не успела отоспаться из-за вечных, нескончаемых дел.

Да какой там отпуск, всего-то две недели. Больше я не могу себе позволить. Итак, пояса затянули туже некуда. Надо взять подработку и вкалывать.

Паркуюсь на своём месте, возле офиса и замечаю новую машину на месте директора. Вот у кого бабок куча. Он только месяц назад поменял машину, а теперь опять новая, да ещё и такая крутая.

А может и мне машину продать? Кредит закрыть и будет на что жить до зарплаты. И сама себя ругаю за такие мысли.

Эту машину я сама купила. У меня были сбережения и пришлось взять кредит небольшой. Но с ним я уже расплатилась.

Как заполошенная забегаю в офис, меня встречает улыбчивая Лиза:

— Доброе утро, Юлия Денисовна. Вы опоздали. Придётся через нового директора. Иначе оштрафуют и вас, и меня.

— Что за новшества такие? — удивляюсь диктатуре, да ещё и новому директору.

Лиза разводит руками, мол, ничего поделать не может, работа такая.

— Меня уволят. — делает жалостливые глазки.

— Ясно. Почему меня не предупредили, что у компании новый владелец? — пытаюсь хоть что-то понять после тяжёлого отпуска.

— Вы были в отпуске, никто не хотел вас тревожить. — спохватывается она, наклоняется ко мне и шепчет. — Поговаривают, что новый владелец жил за границей и недавно вернулся. Вроде как здесь у него проблемы были с законом.

Вот только бандита в начальниках мне не хватало. Надо быть осторожнее с ним.Оказалось, про меня вообще забыли, а я, между прочим, не последний человек в компании. Я аналитик данных. Да без меня ни одна сделка не проходит. Неужели мне нашли замену? Или так воодушевились новым начальником, что обо всём забыли?

— Спасибо за информацию. — корректно отвечаю и иду в кабинет директора.

«Гордей Сергеевич»

Гордей. Знала я одного Гордея. Но это очень неприятная история. Лучше не вспоминать.Стучусь, приоткрываю дверь:

— Можно? — спрашиваю на всякий случай.

С прошлым директором у нас были хорошие отношения. Я ему отличную аналитику, он мне хорошую премию. Как будет с новым, даже загадывать не хочу.

— Войдите. — чисто мужской, грубоватый с хрипотцой голос, даже страшно стало, что там за зверь такой.

Выдыхаю, вхожу уверенно, чтобы не показаться тряпкой у его ног, и столбенею от знакомого мужчины, сидящего в кресле директора.

В попытках выкинуть ужас прошлого из головы, не слышу, что он мне говорит. Вижу только, как движутся его губы, хмурятся брови, а губы расплываются в хищной улыбке.

Надменный взгляд серых глаз, впрочем, как и раньше, пронизывает до костей. Светлые волосы, уложенные в аккуратную причёску, переливаются в лучах солнца.

Мужественные скулы ярко выражены, чётко очерченные губы продолжают шевелиться, и до меня, наконец, доходит что он говорит.

— Какая встреча, не правда ли, Юлия Денисовна. Мне кажется, ты зависла. — в открытую смеётся надо мной.

Я давно отвыкла от такого обращения к себе. Он всегда был слишком! Слишком напористый, слишком красивый и слишком хитрый.

— Гордей Сергеевич, доброе утро. — собираюсь я с силами и включаю серьёзного специалиста.

Неважно кто передо мной, важно сохранить работу, иначе мы по миру пойдём.

— Добрее не бывает. — откидывается на спинку кресла. — А я тебя помню. — приподнимает уголок губ в ухмылке.

Я узнаю этот взгляд, он всегда так смотрел, когда что-то задумывал. Но больше я на его провокации не поддамся.

Дверь в сердце закрыта на амбарный замок. У меня семья! Муж, дочь! Для Гордея места в моём сердце не осталось.

— Лиза сказала, что опоздавшие автоматом попадают в ваш кабинет. Каюсь, я одна из них. — задираю нос и держусь, как мне кажется, выше всяких похвал.

Не хочу реагировать на его слова. Вспомнил и отлично, главное — чтобы руки не распускал.

— Заметь и единственная. — поднимает палец вверх. — Остальные работники уже на своих местах. — встаёт с места и идёт в мою сторону.

Я сглатываю ком в горле, опускаю глаза в пол, как провинившийся ребёнок. Сразу же себя осекаю.

Мне давно не двадцать. Я выросла из того возраста, стала хорошим специалистом и не нуждаюсь в его внимании.

Той влюблённой девчонки больше нет! Переболела и забыла!

Решительно поднимаю взгляд и смотрю чётко директору в глаза:

— Оправдываться не считаю нужным, всё равно не поверите. Я могу идти на своё рабочее место? — фух, как я держусь, сама не знаю.

Из последних сил пытаюсь остановить рвущееся наружу сердце. Пульс долбит где-то в висках, создавая гул в ушах. Стискиваю челюсть, чтобы не сорваться и не сбежать подальше от этого монстра.

Он обходит меня вкруговую, внимательно разглядывает. Я осязаю его пронизывающий взгляд от самых щиколоток до последней волосинки на голове, вставшей дыбом от такой нерадостной перспективы быть в его подчинении.

Встаёт напротив меня, весь такой лощёный, одетый с иголочки. Смотрит сверху вниз, складывает руки в карманы и явно насмехается:

— Изменилась. Стала высокомерной сукой. Ну ничего, спесь быстро слетит. — выплёвывает слова как оскорбления. — Новый проект у тебя в компьютере. Даю день, завтра отчёт по всем пунктам должен быть у меня на столе. Посмотрим, какой ты специалист. — смотрит в упор, будто хочет сжечь на костре как ведьму.

— Если проект большой, дня мало на его исполнение. — сразу же рушу его ожидания.

— Я разве спрашивал сроки? — наклоняется ближе к моему лицу.

Держать удар я привычная, но дико хочется отпрыгнуть подальше от его обволакивающего, терпкого, мужского аромата.

Крылья носа раздуваются, когда он глубоко вдыхает весь воздух, которым я дышу. В глазах вспыхивает огонь. А взгляд становится более выразительным.

— Я поняла. Не смею вас больше отвлекать. — разворачиваюсь на каблуках и чуть не заваливаюсь на директора.

Он успевает поймать меня за талию, прижать к себе, обдавая горячим дыханием моё ухо.

Оказывается, мои ноги остолбенели, пока я стояла как вкопанная. А сейчас, кажется, тело превращается в бетонную массу от его близости.

— А ноги тебя по-прежнему не держат. — усмехаясь, говорит вкрадчиво.

Так, мы и познакомились, на одной из вечеринок общих друзей. Точнее, он узнал, что я существую, потому как я уже давно сохла по нему.

Мурашки проскальзывают по телу табуном. Я быстро отстраняюсь, ничего не отвечая, выхожу из кабинета на негнущихся ногах.Только за дверью выдыхаю нервное напряжение, которое не давало ровно дышать.

Юля

В расстроенных чувствах плетусь в свой кабинет. Меня никак не покидает чувство подставы. Он будто специально хочет выжить меня из компании. Дал такое задание, с которым невозможно справиться.

Очень странно, что Гордей узнал меня. Мне казалось, что я такой незначительный элемент в его жизни. Гордей мог смеяться надо мной и тут же подкатывать. В его понимании все девушки созданы для свободного секса и не достойны большего внимания. Но я поддалась на его животную харизму, о чём не жалею. Теперь у меня красотка-дочка, за которую порву любого.

Ну а Гордею не стоит знать об их родстве, ни к чему хорошему это не приведёт. У меня два варианта: или он меня уволит, или заберёт дочь и всё равно уволит.

Выкидываю все мысли из головы. Некогда сейчас думать о таких глупостях. Мне нужна премия.

Чёрт! Я совсем забыла. Хотела попросить у директора аванс. Придётся снова к нему идти, но для начала нужно сделать наброски аналитики, чтобы был повод снова оказаться в его кабинете.

Пока комп грузится, наливаю себе кофе. Обычный, растворимый, на другой нет денег. Но и такого вполне достаточно, чтобы взбодриться и настроиться на рабочий лад.Открываю папку от Гордея и чуть не давлюсь кофейным напитком.

А губа не дура. Сожрать филиал крупной компании и не подавится косточкой. На такое только Гордей способен. Но, может, так и нужно. Быть акулой в своём деле.

У него всегда были царские замашки. Высокомерный и эгоистичный ублюдок в жажде наживы готов на многое.

Крутая головоломка для меня. Но я же спец в своём деле. Если сейчас накопаю хоть какие-то данные, которых нет в общем доступе, тогда точно можно просить аванс.

Пока рою информацию о компании, подбиваю статистику, невольно приходит мысль, предложить Гордею сделку. Без меня он не справится, а мне нужны деньги, лучше сейчас, а не через месяц.

В принципе, я уже поняла, что филиал — это лишь начало. Но если он хочет результат более глобальный, то надо действовать немного другим путём.

Мои бы мозги да в своё дело, я бы давно миллиардером стала. Только денег у меня никогда нет, а то что есть всё на семью уходит. От мужа толку практически нет. Да, он зарабатывал раньше, но всегда меньше меня. А сейчас вообще на шею сел.

Конечно, можно набрать кучу кредитов и попытать счастье. Но страх остаться у разбитого корыта, сильнее, чем желание разбогатеть.

Решаюсь на серьёзный шаг, беру флешку и иду в кабинет директора. До конца рабочего дня остался час, как раз нам хватит, чтобы обсудить моё предложение.

Секретарши нет на месте, принимаю решение тихо постучать. В ответ тишина. Обратной дороги нет.

Открываю дверь и вхожу:

— Гордей Сергеевич, у меня к вам предложение. — поднимаю глаза на директора, сидящего с закрытыми глазами за столом.

Стопорюсь на месте от женской головы, ходящей ходуном, то вверх, то вниз над столом.

— Я разве разрешал входить? — злится он, застёгивает ширинку и смотрит на меня серьёзным взглядом.

Секретарша встаёт с колен, поправляет рубашку, вытирает рот наманикюренными пальцами и спокойно выходит из кабинета, задрав голову, чуть не бороздя носом по потолку.

Я в таком ужасе, что забываю, зачем пришла. Не знаю, как вести себя. Топчусь с места на место.

— Говори! — командует он, а я вспоминаю правила приличия.

Наверное, не самое лучшее время я выбрала, чтобы начать думать. Но у меня такое ощущение, что меня грязью облили.

На рабочем месте такое вытворять. Неужели совсем стыда нет? Даже статус бизнесмена не изменил его. Ему плевать на окружающих. Есть он и его эго!

Сжимаю флешку, чтобы хоть как-то прийти в себя. Поднимаю глаза и цепляю его озорной взгляд.

Нет! Я всё ещё помню, что значит этот взгляд. Только я уже не та дурочка, которая поведётся на его харизму.

— У меня к вам серьёзный разговор. — набираюсь я храбрости. — Хочу попросить аванс. — и не решаюсь сделать ему предложение по поводу поглощения филиала.

Он недостоин такого развития событий. Пусть бьётся с самых низов, даже пальцем не пошевелю, чтобы помочь.

— Вот как? — приподнимает бровь. — Ну что же. Закончишь начатое Кристиной, получишь аванс. — широко улыбается.

Ненавижу его шутки, они всегда больно бьют по женскому самолюбию. Такое ощущение, что он считает меня тряпкой, о которую можно вытирать ноги.

— Знаете, Гордей Сергеевич, это называется харассмент и за это садят. — отвечаю стальным голосом.

— Какое слово подобрала. Не хочешь как хочешь. Аванс тебе не видать. А была бы послушной, как Кристина, могла получить двойной аванс. — открывает ноутбук, кидает в меня серьёзный взгляд. — Свободна! — резко говорит, и я вздрагиваю.

Поворачиваюсь к двери и ухожу, громко хлопнув дверью.

На фоне таких придурков как Гордей, мой муж кажется зайкой.

Только проблема моя не решена. Деньги мне всё так же нужны. И новая работа заодно, чтобы нервы остались целы.

Чтобы поддержать книгу достаточно нажать на эти две кнопки. Заранее огромная благодарность!

Юля

Возвращаюсь в кабинет, сажусь за рабочий стол, смотрю на экран, а вижу голову Кристины. Что за наваждение?

Вопиющая наглость со стороны этой парочки выбила меня из колеи. Кручу в руках флешку и продолжаю думать о деньгах. У меня все варианты кончились. Остался только один, и он не самый приятный.

Звоню мужу:

— Стас, забери Карину с футбола. Она заканчивает через полчаса. Я сегодня буду поздно. Покормишь, уроки сделаете. — наконец заканчиваю говорить.

— А я не могу. У меня встреча с друзьями. — нагло заявляет мне муж.

— Поэтому ты вытащил последние деньги из моего кошелька? — внутри меня начинается вибрация.

Пытаюсь сдерживать зарождающуюся внутреннюю взрывчатку. Стас ничего не поймёт, и всё равно обвинит меня в скупердяйстве.

— Мы сложились ещё вчера. Это что, были последние деньги? — делает вид, что не знал, хотя я каждый день говорю ему, что денег нет.

— Ты издеваешься? — не могу сдержать возмущения. — Стас, вместо гулянки с друзьями, ты идёшь за Кариной. Друзьям позвонишь, они деньги вернут. А я на подработку, вернусь поздно. Ты всё понял?

— Нет, не понял. Дочь твоя, сама её и забирай. Я через полчаса ухожу. — и бросил трубку.

Опешившая я, смотрю на телефон как на сатану. Огромное желание жахнуть его о стену, чтобы хоть немного выйти из ступора.Обида разжигается пламенным огнём и жжёт где-то в грудине. Прожигает дыру в области сердца.

Почему я должна впахивать за двоих, а Стас будет развлекаться на последние наши деньги? О чём он вообще думает? Такое ощущение, что ему плевать, что происходит в нашей семье. Он будто живёт отдельно от нас.

Открывается дверь без стука, в мой кабинет входит Гордей:

— Юленька, надеюсь, отчёт будет готов к завтрашнему утру? — елейным голосом.

А я продолжаю злиться. Теперь не только на мужа, но ещё и на директора. Нажимаю на кнопку отправить, и отчёт уходит на ноутбук Гордея:

— Отчёт на вашей почте. Ещё есть вопросы? — прожигаю его злым взглядом.

Гордей хмурится, упирается кулаками в мой стол:

— Есть. Гонор поубавь, а то вылетишь с фирмы как пробка! — предупреждает меня.

— Юлия Денисовна! — встаю из-за стола, хватаю сумку. — Меня зовут Юлия Денисовна! — чеканю слова и иду к двери.

— Сука ты, Юлия Денисовна! — кидает мне в спину оскорбление.

Я сделала вид, что не слышу, и хлопнула дверью. Рабочий день окончен!

Быстро иду на парковку, мне нужно успеть забрать дочь с кружка. И раздобыть денег. Голова просто взрывается.

Пока выруливаю с парковки, быстро проверяю телегу. Бесконечные чаты забивают эфир. Классный руководитель просит родителей прийти на мероприятие в выходные. Тренер по футболу пишет, что скоро турнир и дети будут заниматься каждый день.

Мелком читаю самое важное, слегка отвлекаясь от дороги. В очередной раз поднимаю глаза и понимаю, если не заторможу, я собью кошку.

Резко бью по тормозам и чувствую смачный удар взад машины. Хорошо, что пристегнулась, иначе сама бы пробила лбом лобовуху.

Чёрт! Кто теперь дочь заберёт?

Смотрю в боковое зеркало и замечаю знакомую машину. Ну нет, этого не может быть. Только не он!

Выхожу из салона и подхожу к месту удара. Бампер посыпался, дверь багажника помята. Фара на дороге. И ещё по мелочам.

— Курица! Водить не умеешь, не садись за руль! — подходит ко мне злой Гордей.

— Ну да, вы не держите дистанцию, а я виновата. Гениально! — говорю громче обычного.

— Ездить надо правильно, и не тормозить! — оглядывает повреждения.

— Там кошка была! — возмущаюсь я. — Гаи или комиссар? — спрашиваю, чтобы не препираться, и смотрю на часы.

Гордей вынимает пачку денег, кидает на помятый багажник моей машины:

— Надеюсь, хватит. Некогда мне, я тороплюсь. Но тебе лучше пешком ходить. Водитель из тебя хреновый. — разворачивается и идёт в машину.

Я стою как вкопанная, не знаю, что делать. То ли взять деньги, тем более что они мне так нужны. То ли позвонить в ГАИ.

— Если не свалишь с дороги, я тебя точно уволю. — кричит из машины Гордей.

Я спохватываюсь, беру деньги и прыгаю в тачку. Я же аналитик, но сейчас не могу проанализировать ситуацию на будущее. Такое чувство, что меня поимели, ещё и заплатили за это.

Еду за дочерью и поглядываю на пачку бабок. Здесь явно больше чем нужно на ремонт. Возьму чуть больше, остальное верну. Не хочу быть должником у Гордея.

Останавливаюсь на парковке возле стадиона и звоню Карине. Пока она выходит, прячу деньги в сумку, чтобы глаза не мозолили и лишних вопросов не задавалось.

Всё, теперь можно выдохнуть. Деньги есть, не придётся идти на подработку, но машину капец, как жалко.

Придётся в выходные отдать машину в сервис, чтобы не ездить с подбитым задом. Надеюсь, управятся быстро. Я без машины как без рук.

— Мам, а я сегодня пять голов забила! — дочь садится в машину и радуется.

— Ты же моя умница! Есть хочешь? — сразу возникают мысли, что готовить.

— Дааа! Голодная как волк! — отвечает она и разваливается на заднем сиденье.

— Сейчас заедем в магазин и домой. — слава богу, можем себе позволить.

— Круто! Купишь мне сосиску в тесте? — спрашивает меня.

— Куплю, но только одну. Потом нормально ужинать. — отвечаю и едем в супермаркет.

А сегодня ещё и разборки с мужем предстоят. Сколько можно терпеть его закидоны.

Юля

Стас вернулся домой, когда мы уже с дочерью спали. Специально легла в комнате Карины, потому что хотела выспаться перед работой и не сталкиваться с пьяным мужем.Сквозь сон услышала грохот за дверью, а потом и громкий стук в дверь комнаты.

— Мам, кто там? — проснулась дочь.

Тяжело вздохнула, понимая, что пьяный муж — это не самое приятное зрелище. Ненавижу, когда он приходит с таких гулянок. Уж не знаю чем они занимаются с друзьями, но чаще всего он возвращается агрессивный.

— Папа. Ты спи, я пойду спать его уложу. — встала с кровати, открыла дверь и вышла к мужу.

Стас еле на ногах держится, но пыхтит как злой паровоз.

— Ааа, спряталась от меня?! — хватает за руку и больно дёргает.

Стараюсь не вскрикнуть от боли, чтобы не испугать дочь.

— Что ты делаешь? — громко шепчу. — Дочь спит, успокойся и иди спать! — толкаю его в комнату, чтобы Карина не слушала пьяный бред Стаса.

Он упирается, но в пьяном состоянии поддаётся на мои манипуляции.

— Она мне не дочь! А ты мне даже сына не смогла родить за столько лет! — упрекает меня в том, в чём сам виноват.

Шесть лет назад, когда мы поженились, я забеременела. Но Стасу было не до детей, в ультимативной форме он отправлял меня на аборт. Только я этого не хотела. Всё решил случай.

— Ты сам в этом виноват! И не нужно меня упрекать. — толкаю его на кровать, но он снова встаёт.

Болтается как сосиска, но глаза горят злобным огнём.

— И в чём же? В том, что ты полоротая и упала с лестницы? Не смей меня в этом обвинять! — тычет пальцем мне в лицо.

Убираю его палец:

— Ты меня толкнул! — я тогда хотела уйти от него, но он долго вымаливал прощение, говорил, что это было случайно, и я поверила.

Какой же я дурой была!

— Чтооо? — кричит мне в лицо и резко бьёт пощёчину.

Резко прошивает болью не только щёку, но и всё тело будто каменным становится. Ураган обиды поднимается где-то в груди, идёт выше и ударяет в слёзные каналы.

Захлёбываюсь от боли и обиды. Как он смеет? Я не ожидала такого подвоха и даже не сразу сообразила, что произошло.

Хватаюсь за больную щёку, такое ощущение, что скула раздробилась от сильного удара. Но слава Богу, на ощупь всё в порядке.

В комнате воцаряется тишина. Я стою громом пришибленная. Даже вздохнуть не получается от шокового состояния.

— Сама виновата, не беси меня! — ложится на кровать как ни в чём не бывало и накрывается одеялом. — Я завтра высыпаюсь, не буди.

Слёзы беззвучно текут по щекам, а я продолжаю стоять в растерянности. Впервые Стас ударил меня. Раньше никогда. И я не знаю, как реагировать.

Внутри всё огнём горит, буря эмоций вскипает и рвётся наружу. Хочется кричать, крушить всё вокруг, но я ничего этого не делаю, ради дочери.

На негнущихся ногах иду на кухню и сажусь на стул возле окна. Смотрю на огни двора и жалею себя. Кусаю губы, успокаиваю дыхание, которого и так практически нет. Такое ощущение, что я перестала дышать после пощёчины.

Мало того что я одна тяну нашу семью, так ещё и побои начались. Я же не терпила, никогда ей не была. Так почему же сейчас вместо того чтобы собрать вещи мужа и выкинуть их на лестничную площадку, я раздумываю.

Мы шесть лет вместе, Карина называет его папой. Как я дочери объясню?

Щека продолжает болеть, беру поварёшку и прикладываю к месту удара. В надежде, что к утру не останется даже следа.

Хорошо, что Карина спит и не видит весь этот ужас. Иначе я бы со стыда сгорела.

Немного успокоившись, начинаю готовить завтрак дочери. Что бы ни произошло, жизнь продолжается, а Карина утрами завтракает.

Трясущимися руками сварила кашу и отправилась в душ. Посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Щека припухшая, а на скуле проявляется синяк.

Чёрт! Как на работу идти? Какой позор!

Пока моюсь в душе, решаю для себя, что вышвырну Стаса, как только он проспится. Квартира моя, так что пусть валит куда хочет.

Сильно он меня обидел, видеть его больше не хочу.

Приходится наложить тонну тоналки, но даже косметика не скрыла синяк. Ладно, можно распустить волосы и надеть широкие солнечные очки.

Бужу дочь. Сегодня она просыпается охотнее, да и с вечера мы вместе всё собрали. Поэтому Карина успела позавтракать, и мы отправились в школу. Я сунула ей денег для учителя, а сама поехала на работу.

Перед выходом из машины поправила волосы и надела очки. Посмотрела в зеркало заднего вида, убедилась, что синяк не видно, и вышла из тачки.

Зайдя в лифт, опустила голову. В двери лифта вошли мужские начищенные туфли. Кто их обладатель мне плевать. Своих негативных мыслей хватает.

Лифт тронулся, а я услышала мужской знакомый голос и вздрогнула:

— Юлия Денисовна, не ты ли это?

Вот надо же было с ним встретиться в закрытом пространстве.

— Доброе утро, Гордей Сергеевич. — больше мне нечего ему сказать.

Опускаю голову ниже и поправляю волосы.

— Что так официально? — и я чувствую на ягодице его руку, отступаю подальше, не поднимая головы. — Может, встретимся после работы, освежим память? — наступает на меня и прижимает к стене, параллельно нажимая на кнопку, и мы застреваем между этажами.

— Гордей Сергеевич, я замужем, у меня дочь! Не смейте мне делать непристойные намёки! — отталкиваю его от злости.

Гордей ржёт, а я жму кнопку лифта, и мы едем дальше.

— Хороший левак укрепляет брак. — продолжает свои словесные подкаты.

— Как мужчина, вы мне абсолютно не интересны! — чеканю слова и вижу, как он приглядывается к моему лицу.

— Очки сними! — командует приказным тоном.

— Не хочу. — отворачиваюсь от него и прикрываюсь волосами.

Дверь распахивается, и я быстро выбегаю из лифта.

— Через пять минут жду вас в своём кабинете. — кидает мне вслед грозные слова.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Лечу сломя голову в свой кабинет, забывая здороваться с коллегами.

Если он докопается, скажу, что упала. Гордею незачем знать, какие отношения у меня в семье.

Гордей

Вернувшись из-за бугра, решил заняться легальным бизнесом. С нуля начинать не комильфо, поэтому вкинул немалые бабки в раскрученную фирму.

С детства обожаю крутые тачки. Этим и занялся. Моя фирма занимается куплей-продажей и перегоном машин из-за бугра. Бизнес прибыльный, особенно когда в деле тачки премиум-класса. Но кроме моей компании, есть ещё одна, более успешная, с ней-то мне и хочется побороться и подмять под себя.

Слияние является главным приоритетом на данный момент. Но просто так их не сожрёшь, можно запросто подавиться.

С криминалом я завязал. Он нужен был лишь на первых парах, чтобы подняться и набить карманы. Теперь началась игра по-крупному.

Я всегда считал, что крутым аналитиком в компании может быть только мужик. У баб мозги набекрень они думают только о богатом члене, а работа для них на втором плане, а то и на третьем.

Но, как назло, мне попалась баба, да ещё и опоздала. Мне хотелось понять, за что её тут держат, поэтому не стал сразу выгонять. А когда понял, что она ещё и бывшая моя подстилка, совсем отчаялся.

Задал ей такие рамки, в которые обычный аналитик не влезет. Но эта сучка справилась на ура. Чем я был приятно удивлён. А если ей сунуть богатый член в рот, она ещё и мозгами будет шевелить вдвойне быстрее.

Но не так проста оказалась Юлия Денисовна. Почти открыто послала меня, да ещё и задела моё эго. Значит, как мужик я ей неинтересен, это мы ещё посмотрим, как быстро она сдастся.

И что самое стрёмное, мне совсем не понравился её настрой, к тому же кто-то отполировал ей фейс, что она неудачно прятала под широкими очками.

Кажется, у девки проблема на проблеме. Не считая разбитой тачки, ещё и разбитое лицо. Что же там за муженёк такой, что не сдерживает свои низменные порывы.

Вызвал её на ковёр, чтобы понимать будет от неё толк в дальнейшем или придётся искать хорошего спеца.

Зашла в кабинет, такая вся независимая, с высоко задранной головой. Будто не её муженёк пиздит, а меня. Слишком самонадеянная стала. Да она и была всегда чересчур высокомерной. Поэтому я и трахал её, потому что мне всегда нравились недоступные сучки. А потом мне пришлось свалить, чтобы полиция не загребла. С тех пор мы ни разу не пересекались.

Смотрю на неё и жду ответа на незаданный вопрос. И Юля молчит, выжидает вопроса.

Нагло рассматриваю красивые ноги, округлые бёдра в узкой юбке до колен. Поднять ткань чуть выше середины бедра и будет просто бомба. Белая блузка слегка просвечивает ажурный лиф без поролона. Кажется, прикоснись к упругой плоти, и она сама подстроится под мою ладонь.

Длинные тёмные волосы струятся по плечам. Вспоминаю, как наматывал их на кулак и член сводит в напряжении. А почему бы... и да. Есть муженёк, пусть будет. Я не претендую. Но поразвлечься всегда рад. Девочки с высоким ай-кью самые клёвые в постели. Жизненный опыт подсказал.

— Долго молчать будешь? — начинаю разговор сам.

— Что нужно говорить? Вы меня вызвали, и зачем? Чтобы помолчать? — отбивает мой вопрос искусно.

Заметна в ней ярая стервозность, но это явно недотрах. С чем я очень даже могу помочь.

— Снимай очки. — выдыхаю со скучным видом.

— Не хочу. У вас есть какое-то задание для меня? Если нет, тогда я пойду. — уже разворачивается.

Вот же наглая сука!

— Я тебя не отпускал! — повышаю голос, да так, что Юля вздрагивает и встаёт как столб, не двигаясь с места.

Приходится подняться с кресла. И подойти к ней очень близко, чтобы она почувствовала настоящего мужика, который без побоев может держать бабу в узде.

Ну как я и думал. Сразу поняла, что со мной так нельзя. Может муженёк её пиздит за то, что слишком строптивая. Но нет, это он зря. С ней по-другому надо, тогда будет послушная и ласковая, как кошка.

Опускаю взгляд на часто вздымающуюся грудь. Дышит быстро, чувствую её страх и смакую ощущения. Приятные, возбуждающие и... двоякие. С одной стороны, наказать бы её, а с другой — пожалеть. И что-то в ней есть такое, что цепляет. Сила духа — точно.

Разложил по полочкам всё, что понял про неё, и решил держать при себе. Такого спеца в своём деле, да ещё и с шикарными сиськами, днём с огнём не сыщешь. На переговорах будет моим козырем.

Аккуратно снимаю с неё очки. Вижу, как трепещут её ресницы. Глаза в пол, а кулаки сжимает как заправский мужик. Защищаться собралась. Ну что же, не получит она такого удовольствия.

Синяк светит, как фонарь на ночной улице. В глубине души вызывает отвращение к её муженьку-мудаку. Злость на такого ублюдка присутствует. Наказать бы, да я завязал. А руки чешутся пустить его по полю, загнать собаками, подстрелить как кабанчика, а потом сжечь, чтобы только прах по ветру разлетелся.

— Три дня, чтобы привести фейс в порядок. Потом у нас начнутся тяжёлые будни. Бумаги пришлю на почту. И лучше ребёнка сдай бабушкам, надо будет сгонять в командировку. — даю чёткую установку.

— У нас нет бабушек. — сквозь зубы отвечает.

А чего так злимся, я же могу быть и жёстче.

— Няньки, тётки, дядьки. Мне плевать, но чтобы ты была не обременена ни чем и ни кем. Я ясно выразился? — повышаю голос на последних словах.

— Ясно! — отвечает в том же тоне.

Как меня заводит её строптивость вперемешку с послушанием. Давлю улыбку уголком губ и возвращаю очки на место. Чёрт меня дёргает провести большим пальцем по нижней губе Юли. Она дёргает голову и мигом вылетает из кабинета.

Я смеюсь ей вслед и мечтаю расколоть этот крепкий орешек снова.

Юля

Доля благодарности к Гордею всё же пробудилась. Пусть он и мудак самоуверенный, но поступил как положено хорошему начальнику.

Ни минуты не колеблясь поехала домой. На душе тяжесть от предстоящего разговора со Стасом, но мне нужно пройти это, иначе побои продолжатся, а упрёки с его стороны станут обыденным делом.

Зачем мне такой муж? В который раз задаюсь вопросом и решаю заскочить к подруге. Мне нужно с кем-то поделиться, иначе меня порвёт. Я хочу услышать, что моё решение правильное. Хочу поддержки.

— Привет, дорогая. — целует меня на пороге Настя. — Оу, ты стала носить очки? — удивляется она, зная все мои привычки.

Мы с самого детства вместе. Сначала жили по соседству, а потом ходили в один класс, так и сдружились.

— Пришлось. — снимаю очки, и подруга выпадает в осадок.

— Это... это Стас сделал? — возмущается она, рассматривая в подробностях моё лицо.

— Не упала же. — прохожу на кухню и плюхаюсь на кухонный диван.

Она включает чайник, достаёт тортик из холодильника, ставит на стол и говорит серьёзным тоном:

— А я тебе сразу говорила, все Стасики — пидарасики. Что ты мне отвечала? Не смеши, он хороший, это лишь совпадение. А нифига, народ на ровном месте не сочиняет ничего. — ставит тарелки с приборами на стол. — Что делать будешь? Подожди, не отвечай. Он просто был пьян, он исправится. Так ты хотела ответить? — заводится подруга с пол-оборота.

— Не угадала. Развожусь. — отрезаю два кусочка и перекладываю в тарелки.

— Аллилуйя! Бог услышал мои молитвы! — издевается она.

— Насть, ну хватит угорать. Я же не совсем дура, чтобы тащить на себе мужа-лентяя, да ещё и с придурью. — отламываю вилкой кусок торта и кладу в рот.

Кусочек сладости тает на языке, оставляя послевкусие молочного шоколада. Шикарный торт, надо запомнить название.

— Упрёки терпела, безработицу терпела, а почему бы и побои не потерпеть, он же у тебя такой красавчик, любая ради него на всё пойдёт. — её стёб не заканчивается.

— Да, только кроме красивой мордашки, там больше ничего нет. Даже душонка и та гнилая. — продолжаю заедать свой депресняк.

— Я очень надеюсь, что ты пришла в себя и действительно разведёшься. А когда получишь штамп о разводе, мы с тобой закатим такой праздник, сходим в караоке, оторвёмся от души. Согласна? — воодушевилась подруга.

— Ага, а куда я Карину дену? Мне не с кем её оставить. — разочарованно проговариваю.

— Мои посидят. Им скучно без внуков, совсем меня затюкали. Рожать меня заставляют. Так и говорят открытым текстом, мол, дай уже кому-нибудь и роди для себя, представляешь. — закатывает глаза и ржёт.

— Да, правы они. Роди для себя, потом тяжело будет родить. — присоединяюсь к словам её родителей.

— Ага, размечталась. Я и для себя прекрасно живу. Ну вот ты дала и что? Теперь не знаешь, куда Каринку приткнуть, когда нужно куда-то. — вспоминает моё прошлое.

— Зато я её больше жизни люблю. Кстати, её папашка нашёлся. — делюсь с подругой последними новостями.

— Это тот самый блондинистый... да блин, не помню, как его звали. — выпучивает глаза от удивления.

— Горыныч его звали, или Гордей. Тот самый, всё правильно. — качаю головой.

— И чего? На алименты подала? — прагматичная подруга нигде не пропадёт.

— Да какие алименты. Он даже не знает о её существовании. И к тому же он мой новый босс, прикинь. Сама до сих пор в шоке. — рассказываю с негативом, чтобы к нему не было симпатии со стороны подруги.

— Так расскажи, чего титьки мять. — выражается она как сапожник, но я всё равно люблю её.

— Не хочу. Карина моя дочь и больше ничья. — вывожу итог для понимания.

— Ну и дура. Он явно разбогател, приличные бабки бы мог платить. — слегка злится на мою самостоятельность.

— А если захочет с ней общаться? Захочет забрать себе? Я же с ума сойду. Нет, на такое я точно не согласна. — верчу головой в ужасе.

Даже представив такой исход событий, холодные мурашки пробежали по телу. А если начнутся разборки в суде? Всё, не хочу об этом думать. Карина моя дочь и точка!

— Не захочет. Может, он, конечно, и изменился с тех пор, но таких самовлюблённых козлов дети мало интересуют. — убеждает меня в обратном, но я лучше подстрахуюсь.

Мы ещё долго болтали. С Настей я могу разговаривать вечно, но мне ещё нужно успеть выпроводить мужа до возвращения дочери со школы.

— Удачи тебе, дорогая. А лучше позвони мне, когда войдёшь в квартиру, и не отключайся. Если он на тебя нападёт, я услышу и вызову ментов. Подстрахуйся, не надейся на вменяемость Стасика, там её и в помине не было. — обнимает меня на пороге.

— Насть, ну ты серьёзно думаешь, что Стас совсем того? — рождает во мне сомнения подруга.

— Уверена. А может, я с тобой поеду? За дверью постою? — пугает меня окончательно.

Я задумываюсь над её словами и понимаю, что абсолютно не знаю, как поведёт себя Стас. Он же смог меня ударить, взять деньги без спроса, а что ему помешает меня избить в порыве гнева?

Накрутила так накрутила. Мне реально страшно стало:

— А поехали. Вдруг ты права. При тебе Стас сдержится.

Подруга собралась быстро, и мы поехали ко мне. Мандраж увеличивался по мере приближения к дому.

— На тебе лица нет. Ты чего там себе накрутила? — спрашивает Настя, когда поднимаемся на мой этаж.

— Не знаю, я впервые выгоняю мужа из дома. — сама себя не понимаю.

Начинаю прокручивать в голове приятные моменты нашей жизни и понимаю, что не всё было так плохо. Что же сейчас изменилось? Почему он стал таким?

— Посидишь на кухне, пока мы разговариваем. Если что вмешаешься. — даю указание подруге.

— Ага, где у тебя успокоительное? — хитро спрашивает.

— На полке, вместе со всеми лекарствами. — отвечаю не задумываясь.

— Да ну тебя. Винишко где? — смеётся надо мной.

— Настя, блин. В холодильнике посмотри. — напряжённо улыбаюсь.

— Заканчивай быстрее, на кухне тебя будет ждать холодное успокоительное. — интересное пожелание удачи.

Открываю дверь своим ключом, на пороге замечаем женские туфли:

— Оу, а тут ещё и любовница. Ты знала? — спрашивает шёпотом подруга.

— Я убью его! — и мы расходимся по локациям. Настя на кухню, а я в комнату к нерадивому мужу.

Юля

На цыпочках подхожу к комнате и слышу женские стоны. На пороге дома я уже была готова к тому, что услышу, но сейчас у меня начинается напряжённая тряска.

Не хочу верить, что Стас оказался таким ублюдком. Как я могла ему верить? А жить?

К горлу подбирается сухой ком из оскорблений. Хочу выплеснуть на него всё, что я о нём думаю. Устроить скандал! Побить посуду! Всё что угодно, лишь бы мне стало легче.

А пока мне становится противно. Тошнота от того, что он изменяет мне на моей постели! Беру себя в руки и открываю дверь. Больше нет сил слушать грязные стоны и похабные словечки в сторону этой шлюшки.

Передо мной встаёт картина маслом. Девка стоит на коленях, упираясь руками в душку кровати, а Стас трахает её сзади, успевая покусывать её плечи.

Фу! Как же это противно! Больно! Мне будто кол в сердце вонзили и прокрутили для убедительности. Боль расползается по всему телу. Слёзы рвутся наружу, от понимания, что я оказалась полной дурой.

Стас поворачивается в мою сторону. Его глаза округляются, как у рыбы, выброшенной на берег. Отпрыгивает от девки, хватает покрывало и начинает оправдываться.

— Это не то, что ты подумала. — оборачивается тканью и идёт в мою сторону.

Я не двигаюсь с места. Это моя квартира, моя комната, моя постель! Я жду, когда девка в испуге оденется и свалит нахрен из моей квартиры.

Стас продолжает оправдываться и хватать меня за руки:

— Тебе показалось, она сама на меня прыгнула, прости, Юленька, я только тебя люблю. Она так, она сама! — его отмазки звучат как детский лепет.

— Одевайся! — кричу в порыве гнева на Стаса.

— Да, конечно, конечно. — мельтешит перед глазами и ищет свои вещи. — Пошла вон, подстилка! — кричит на девку.

Она в шоке от слов Стаса. Надевает блузку:

— Козёл! — проходит мимо нас и быстро сваливает.

— Юленька, она правда сама, честное слово. А у нас с тобой давно не было, я же голодный, вот и повёлся. Юля, прости. — застёгивает ширинку, подходит ко мне и пытается обнять.

Я уворачиваюсь, подхожу к шкафу, вытаскиваю чемодан, кидаю его на пол:

— Вещи собирай, у тебя пятнадцать минут. — иду мимо Стаса.

Он хватает меня за руку:

— Ну чего ты, с кем ни бывает. Не будем же мы из-за этого разъезжаться. Ты же знаешь, мне некуда, да и денег нет. Я же без работы. — делает вид, что всё у нас хорошо, а то, что я увидела, это всего лишь маленькая оплошность с его стороны.

— Собирай вещи! Мне плевать, куда ты пойдёшь, плевать, как будешь жить. Я больше терпеть тебя не обязана. — почти рычу ему в лицо.

Стас с силой сжимает мою руку. Мне становится дико больно, я пытаюсь отдёрнуть её, но он не отпускает. Хватает вторую мою руку и встряхивает так, что искры из глаз сыпятся.

— Я подобрал тебя с довеском, растил её как свою, вот ты мне чем отплатила! — его прям несёт, в глазах ярость.

— Это ты довесок, и приживалец! Грёбаный альфонс! Как только я раньше этого не замечала! Пошёл вон из моей квартиры! — решительно отвечаю на его упрёки.

Иммунитет выработался, больше он на меня никак не повлияет. Я не допущу этого.

— Охренела, что ли, тварь! — дёргает меня и впечатывает в стену, я ударяюсь головой, в глазах яркие вспышки, боль неимоверная.

— Пусти! Я на тебя заяву накатаю, придурок! — пытаюсь оттолкнуть его.

В комнату залетает Настя, со всей дури лупит Стаса сковородкой по голове. Стас оседает, хватаясь за больную голову.

— Я вызываю ментов! — яростно кричит подруга.

Скольжу спиной вниз по стеночке:

— Не надо, пусть проваливает. — тихо говорю.

Голова кружится, кажется, шишак надулся. Проверяю макушку, и правда шишка.

— Ну ты и ублюдок! — продолжает Настя с грозным видом.

Бьёт сковородкой по ладошке, как натуральная маньячка. Смотрю на неё и не могу сдержать смех.

Стас еле поднимается на ноги:

— Две суки! Сговорились! Ну я до вас ещё доберусь! — скидывает свои вещи в чемодан и сваливает из моей квартиры.

— Фух! Наконец-то свалил. Ты как? — осматривает меня подруга, убирая в сторону сковороду.

— Голова болит. — держусь за макушку и выдыхаю.

Одной проблемой меньше. Шок от происходящего спадает, и слёзы прорываются наружу.

— Только не говори, что ты жалеешь о своём поступке? — смотрит в глаза подруга непонимающим взглядом.

— Нет. Слёзы радости. — тихо отвечаю и укладываюсь на диван. — Принеси обезбол. — прошу подругу.

Душевно я чувствую освобождение. Мне так легко и комфортно. Больше не будет этих разборок по поводу и без. Не будет ленивого мужика, пролёживающего бока на диване. Я сама себе хозяйка. И даже трусы чужие стирать не придётся.

Подруга приносит стакан воды и лекарство. Лучше, конечно, обойтись без пилюль, но мне скоро за дочерью ехать. Нет времени хандрить.

— Отдохни, подруга. А давай я за Каринкой сгоняю, ты пока поспи. — заботится обо мне.

Кто так ещё будет за меня переживать, как не близкая подруга. От Стаса такой заботы никогда и не было. Сейчас я всё вижу ясно. Будто пелена с глаз слетела. Мне только казалось, что Стас меня любит, на самом деле он просто пользовался мной.

— Это было бы здорово. Только Карину после школы сразу на треню надо везти. — вспоминаю, что футбол у нас теперь каждый день.

— Увезу, а ты спи. Вон какие круги под глазами. Всё, пора приводить тебя в форму. Ты же у меня красотка. А все мужики, кобели! — её поддержка воодушевляет и придаёт уверенности.

Подруга укрыла меня одеялом и поехала за Кариной. Я долго крутилась, прокручивала всё то, что сейчас было. А когда боль начала проходить, я задремала.

Юля

Проснулась я, будто вынырнула из воды. Такое ощущение, что меня выключили и включили в определённый момент. Такое бывает редко, но если случается, требуется некоторое время, чтобы понять, что произошло и какой сейчас день.

Лежу, смотрю в потолок, напрягаю голову, которая, по-видимому, решила взять выходной. Вспоминаю, что нужно забрать дочь из школы, следом несутся воспоминания мужа с любовницей, а потом Настя и меня отпускает.

В комнате тихо, значит, Настя ещё не привезла Карину. Смотрю в окно и понимаю, что что-то не так.

Слишком темно, девчонки должны были давно вернуться. Смотрю на часы и в шоке подрываюсь с дивана. Бегу в комнату дочери...

Фух, Карина спит. Хватаю телефон, а там сообщение от Насти:

«Карину покормила, уроки сделали. Отдыхай, дорогая».

Это как? Как я не услышала...? Они же ходили по дому, делали уроки, разговаривали в конце концов.

Впервые у меня такой провал. Надеюсь, это лишь от усталости и нервного срыва. Организму понадобилось отключиться, чтобы восстановление прошло незаметно.

А ведь я действительно чувствую себя отдохнувшей. Будто заново родилась. Ну раз я не хочу спать, значит, можно себя побаловать горячей ванной с солью.

Пока лежала в расслабляющей воде, меня осенило. Я сто лет не была в СПА, у косметолога, а тем более у парикмахера.

Вдоволь наплескавшись, отправилась на кухню. За окном уже стало светать. Неимоверно красивый рассвет.

И когда я перестала замечать красоту вокруг себя? Я просыпалась с мыслью, что нужно готовить завтрак, сразу продумывала, что нужно будет сделать вечером, чтобы ничего не забыть. И так каждый день, как день сурка.

Но сегодня, наконец-то, я смогу посвятить день себе. Пока дочь будет в школе, я потрачу деньги Гордея. И пусть мне потом будет стыдно, но я расслаблюсь.

Приготовила дочери завтрак, погладила вещи, даже прибралась. Вот теперь я чувствую себя человеком, а не роботом.

Разбудила дочь, увезла в школу и прямиком в СПА. Такие приятные процедуры, которых мне реально не хватало, для того чтобы быть живой и жизнерадостной.

У меня ещё оставалось время до того, как ехать за Кариной. Решила заскочить домой и переодеться в удобную одежду. Хочу поприсутствовать на трене. Давно дочь просила, но времени не было.

Поднимаюсь на свой этаж, выхожу из лифта и вижу двух бугаёв возле моей двери:

— Вы к кому? — напряглась я.

— Мужик твой где? — грубо спрашивает один из них.

— Он здесь больше не живёт. — решительно отвечаю.

Мужики переглядываются:

— Значит, ищи бабки ты. Набрал кредитов твой муженёк и свалил. Спрашивать будем с тебя. Неделя тебе поняла! — грубит, видимо, главный из них.

— Я не имею никакого отношения к его кредитам. Ищите его и с него спрашивайте. — пытаюсь донести до них свою позицию.

Главный харкает на пол и идёт на меня:

— Ты глухая? Мне похрен где он. Адрес у нас твой. Значит, ты нам должна! И постарайся собрать бабки вовремя. Иначе наживёшь себе проблем. Усекла? — бьёт кулаком по стене, показывая, насколько он злится.

Я не из пугливых, но ножки затряслись, как и поджилки. Смотрю на главного, глазами хлопаю и ничего не могу ответить, будто язык проглотила.

— Не-де-ля! — жёстко проговорил, напирая огромной тушей, тяжёлым взглядом и пошёл к лифту.

Второй последовал за ним, а я только сейчас смогла нормально вздохнуть.

В голове проносятся маты в сторону Стаса, по-другому просто не получается. Когда он успел набрать кредитов и для чего? Как вообще можно спокойно лежать на диване, зная, что у тебя куча просроченных кредитов?

У меня в голове не укладывается, с кем я жила. Можно сказать, я не знала своего мужа. Столько косяков с его стороны, а у меня будто пелена перед глазами была. Пока он творил что хотел, я пыталась прокормить семью. Совести у него ни на грамм!

Захожу в квартиру еле живая. Что делать, не знаю. Выплачивать его долги я точно не собираюсь.

Набираю Стаса, но телефон не отвечает.

— Чёрт! — хватаюсь за голову в поисках решения проблемы, но ни одной мысли не приходит.

Пишу грозное сообщение Стасу, по поводу коллекторов. Когда включит телефон, всё равно сообщение дойдёт. Пусть сам решает свои проблемы.

Всё настроение испорчено в хлам. Иду переодеваться и стараюсь не думать о плохом. У меня всё хорошо. Это у Стаса коллекторы, мне ничего не грозит. Убеждаю себя.

Мои кредиты выплачиваются, и я их брала на наши семейные нужды. А Стас, оказывается, параллельно брал свои кредиты.

Всё! Хватит! Не хочу об этом думать!

Еду за дочкой, а потом вместе едем на тренировку. Пока они разминаются, я разговариваю с тренером. Он хвалит Карину, рассказывает, какое у неё будущее, если продолжит в том же духе.

Приятно слышать добрые слова о своём ребёнке и сразу понимаешь, что всё не зря.

Пока наблюдала за игрой команды, поняла, что тренер не зря хвалил Карину. Футбол — это её призвание. Как профессионально она работает ногами, забирает мяч у противника и забивает гол, смотреть одно удовольствие.

— Убедились? — подходит ко мне после тренировки тренер.

Карина ещё переодевается, есть время поболтать.

— Да, Карина просто умничка. Но это ваша заслуга. — улыбаюсь я.

— Не только. Карина быстро учится, и у неё огромное желание, поэтому такой отличный результат. — с высоко поднятой головой отвечает тренер. — И конечно же, это ваша заслуга, Юля. Поддержка мамы очень важна для Карины. — слишком много уделяет тренер внимания мне.

— Может быть, вам виднее. — начинаю смущаться.

Тренер высокий, подтянутый мужчина. И даже очень интересный, но мне пока одной хорошо.

— Юля, а вы замужем? — вопрос в лоб.

Кидаю в него удивлённый взгляд:

— Почти.

— Это как? — не понял он.

— Почти в разводе. — лукаво улыбаюсь.

Тренер внимательно разглядывает меня. Немного смущаюсь, но понимаю, что тренер дочери не мой вариант.

Вот что значит СПА и крепкий сон. Сразу мужчины стали липнуть.

— Мам, я готова. — подбегает к нам Карина.

— Приятно было пообщаться. До свидания. — беру дочь за руку и идём на выход.

— До скорой встречи. — смотрит нам вслед тренер.

— Мам, а папа где? Почему он дома не ночевал? — спрашивает дочь, пока мы идём к машине.

Я вздыхаю и не знаю, как ей рассказать. И стоит ли говорить правду.

— Папа уехал деньги зарабатывать. — не хочу её огорчать перед серьёзным турниром.

Вот победят, а потом мы с ней поговорим обо всём.

— Круто! Он нашёл работу. Значит, вы сможете купить мне хороший мяч. — радуется Карина и запрыгивает на заднее сиденье.

— А знаешь что, поехали прямо сейчас и купим! — помогаю пристегнуть ремень безопасности.

— Да! — выкрикивает она от радости.

Юля

Выходные я провела отлично. Пока дочь в школе, я занималась собой, делала перестановку, смотрела фильмы, читала книги. Вечерами с дочерью делали уроки, приучались к самостоятельности. Карина даже стала мыть за собой посуду, чего не делала, глядя на Стаса.

Расслабилась я на сто процентов, что даже выходить на работу не хотелось совсем. Но, очередное утро и мы с дочерью спешим в школу.

По дороге я объясняю, что директор запланировал командировку, так что придётся какое-то время пожить у тёти Насти.

К моему удивлению, Карина спокойно воспринимает эту информацию. Как будто я её на курорт отправляю.

Приехав на работу, заметила изменения в офисе. Сменился стиль. Добавились на стены картины, подобранные со вкусом. Сменились ноуты на компьютеры, и даже появился уголок с чайником и микроволновкой.

Бывший директор был категорически против, чтобы на работе мы могли выйти из кабинета и передохнуть за чашкой чая, говорил, что есть обеденное время и кафе на первом этаже.

В принципе Гордей смог внести в наши серые будни хоть какое-то разнообразие, за что ему огромный респект.

Зайдя в свой кабинет, кинула сумку на стул и решила обозначить своё возвращение.

Сегодня я спокойно расхаживала по офису без очков, чего не могла сделать ранее.

Мой синячок было незаметно уже на второй день, особенно после СПА и профессионального макияжа. На сегодняшний день почти идеальный цвет лица, не считая маленького прыщика на лбу. Но это такая особенность организма, перед весёлыми днями напоминать мне о покупке прокладок.

Зайдя в приёмную к боссу, спросила секретаршу на месте ли наш великий и грозный Гордей. По её моське было видно, как она светится. Девка поплыла от начальника, не зря же она старалась работать активно ртом под столом.

Кристина ответила, что босс меня давно уже ждёт. Тогда я без всяких стуков вошла в кабинет и поняла, что Гордей сидит спиной к двери и с кем-то беседует по телефону.

— Да, тут всё выгорит. Есть у меня одна деваха в офисе. Я когда-то трахал её, думаю, она и сейчас не откажется со мной развлечься. Так вот, она классный аналитик. Привезу тебе её в выходные. Отработает как надо. — говорит пренебрежительным тоном.

Охренеть! В полном шоке слушаю, как Гордей обо мне отзывается, и мне хочется вдарить по его наглой роже, чтобы подавился своими словами и имел хоть какое-то уважение к сотрудникам. В частности, ко мне.

Пячусь назад к двери. Если выдам своё присутствие, мне точно придётся уволиться. А это в мои планы пока не входит.

Тихо открываю дверь и выхожу в приёмную. Кристина смотрит на меня как на ненормальную. Кажется, у меня на лице написано, что я готова убивать.

Пытаюсь себя успокоить, чтобы не вцепиться в глотку этому говнюку с завышенным эго. Перевожу дух, натягиваю фальшивую улыбку и громко стучусь.

И лишь когда слышу:

— Войдите.

Захожу в кабинет босса, стараясь не поднимать злых глаз. Иначе испепелю и не посмотрю, что он платит мне зарплату.

— Доброе утро, Гордей Сергеевич, скиньте мне план работы на сегодня. — быстро тараторю я и решаю удалиться.

Самое главное я уже сказала, остальное пофиг.

— Я разве отпускал тебя? — слышатся нотки раздражения или просто я себя накрутила.

Господи, да какой же он придурок. Как я вообще на него повелась, да ещё и дочь умудрилась родить?

— Я вас слушаю. — задираю голову выше положенного.

Гордей щурится так, будто заподозрил меня в чём-то. Неужели у меня на лице написана неприязнь к нему?

— Да, видимо, не стоило давать тебе отгулы. Они не пошли тебе на пользу. — делает он выводы.

Как же я ненавижу этот высокомерный тон. Не был бы он моим боссом, давно бы послала в... пешие прогулки.

— Вы ошибаетесь. Отгулы пошли на пользу. — всё, что смогла выдавить из себя.

— Значит так. Скинул тебе на комп то, что нужно сделать сегодня. Завтра с утра едем в командировку. Насколько пока не знаю. Вот теперь можешь идти. — разваливается на своём кресле и сканирует меня с ног до головы.

Я столбенею от его хитрого взгляда. Что он вообще задумал? Кому меня рекомендовал так неоднозначно. Явно кто-то из его близких друзей, если в открытую обсуждал свои половые связи. Или он так со всеми общается?

Ладно, что гадать, завтра всё узнаю.

— Да, и ещё. — остановил меня, когда я уже подходила к двери. — Поедем на машине. Я за тобой заеду к девяти часам утра. Будь готова. И вещи приличные возьми, чтобы не стыдно было выйти с тобой к людям. — не поняла, он сейчас, что, оскорбил офисный стиль?

— Я так плохо выгляжу? — нахмурилась и посмотрела в его хитрые глаза.

— Платья, с глубоким вырезом пойдут тебе больше, чем глухой ворот. Деньги нужны на одежду? — приподнял бровь играючи.

— Обойдусь! — дёрнула со злости дверь и столкнулась с Кристиной нос к носу.

— Ой, извините, я... — что-то хочет сказать, но я её перебиваю.

— Место под столом не занято. Проходи! — срываюсь на секретаршу.

Идиотка! Неужели она думала, что я займу её место? Безмозглая курица.

Блиин! Ну что я на неё взъелась? Она просто попала под горячую руку.

Мне нужно забыть, что мы были когда-то знакомы с Гордеем, тогда работать будет проще. По крайней мере, до того момента, пока мне не предложат работу в другой компании. Резюме уже на сайте, остаётся только ждать.

Юля

Офис сегодня гудел. Все обсуждали нового босса. Восхваляли, восхищались его умом и визуальной красоте.

Для меня это было совсем непонятно. Может быть, Гордей и хитрый, но прям умный — сомневаюсь. У него мозгов хватает только секретарш в кабинете трахать и выпендриваться перед подчинёнными.

Допустим, Гордей симпатичный, высокий, широкоплечий, с вызывающим взглядом. Но рот у него поганый. Разговаривает как гопник, по крайней мере, со мной. Как он будет общаться с клиентами, очень даже интересно.

— Как тебе наш новый босс? — спрашивает наш бухгалтер Катя.

Я размешиваю кофе и закатываю глаза, показывая всем видом, что никак.

— А если словами? — не отстаёт от меня.

Катя у нас деваха видная, примерно моего возраста, чуть постарше. Точно, тридцать два исполнилось недавно. Но, она за собой активно ухаживает. Косметологи, гиалуронка, кератин. В её арсенале есть всё, что существует в салонах красоты и не только.

— Отвратительный персонаж. — отвечаю, как думаю.

— Почему персонаж? — отпивает фруктовый чай.

— Фальшивый он и хитрый. А ещё высокомерный и заносчивый. — прёт меня, раз уж могу выговориться.

— Кхе-кхе, вот как? — слышу за спиной голос босса и застываю с чашкой возле губ. — Юлия Денисовна, приберегите свою желчь на завтра и не разлагайте коллектив. — вроде ничего такого не сказал, а мне стало страшновато за свою шкурку.

А потом я вспомнила, как он отзывался обо мне по телефону, и стало абсолютно плевать, что он слышал мои слова.

— Хорошо, Гордей Сергеевич, договорились. На завтра так на завтра. Кофе будете? — предложила просто так, к слову пришлось.

— Кофе из ваших рук? О нет, боюсь отравлюсь. — ядовито шутит.

— У вас для этого есть Кристина. Ой, простите, у неё дополнительные обязанности. Наверное, сильно устаёт. — чёрт меня дёрнул простебать босса.

Коллектив смотрит на меня и не понимает о чём речь. А когда поняли, что босс поменялся в лице, по одному начали убегать с кухонного уголка.

Гордей дождался, когда уйдут все, даже Катя, которую пришлось выпроваживать шёпотом. Подошёл ко мне. Напряжённо посмотрел в глаза:

— Мне кажется или у тебя язык стал длинный. Думаешь, я буду терпеть твои колкости. Нет, ты глубоко ошибаешься. Вылетишь как пробка, если ещё раз услышу что-то подобное. — отпивает мой кофе и корчится. — Какую гадость ты пьёшь.

— На какую гадость у вас хватило денег, то и пью. — тыкаю его носом в заботу о персонале.

— Значит, решила меня засадить. Ну что же, премия тебе не нужна. Буду иметь ввиду. — поправляет ворот на моей блузке и расстёгивает верхнюю пуговку. — Так лучше, а то похожа на синий чулок. — разворачивается и уходит.

И только после того, как он скрывается из виду, глубоко вдыхаю. Что за чёрт! Дико бесит своими выходками. Зачем нас подслушивать? Неужели кухня сделана именно для того чтобы знать, чем мы дышим?

Ну и хитрец!

В одиночестве допиваю свой кофе. Тут Гордей прав, кофе — говно. Но делать нечего, другого нет. Возвращаюсь в свой кабинет, но и тут мне нет покоя.

Только открыла очередную вкладку для анализа, в кабинет влетела менеджер по продажам.

— Юля, ты жива? Что он тебе сделал? — глаза как у рыбы.

— Кто он? Почему я не должна быть жива? И что вообще за паника? — подпёрла кулаком подбородок и уставилась на Нину.

— Ну как же. Мне Катя рассказывала, как босс услышал, что ты его оскорбила. — продолжает настаивать на своём.

— Ну и? Это всего лишь моё мнение. А корона у нашего босса ого-го какая, палкой не собьёшь. — улыбаюсь на её опасения.

— Фу ты, слава богу. Боялась, что тебя уволят. — успокоилась она наконец-то. — Слушай, он какой-то странный. Подозрительный какой-то. — делает выводы Нина.

— Нин, тебе не плевать? Мне всё равно на босса, лишь бы в зарплате не ущемлял. — отвлекаюсь от её персоны и начинаю работать.

— Ну ладно, ты, если что, маякни, чтобы знать, что от него ожидать. — пошла на выход.

— Ты главное работу свою хорошо делай, тогда бояться нечего. — дала ценный совет, а то любит она сплетни собирать, вместо того чтобы работать.

После работы пришлось заехать в бутик рядом с домом и купить несколько платьев. Советы Гордея слушать не стала, но некоторые платья оказались прилично открытые.

А когда Карина сделала уроки, я понадеялась на её мнение и примерила платья. Дочь с горящими глазами долго восхищалась моими нарядами, что даже сама захотела платье, хоть никогда их и не любила.

Утром я, как обычно, отвезла её в школу, позвонила Насте убедиться, что всё в силе. Домой приехала как раз вовремя. Взяла собранную сумку и спустилась вниз. Присела на лавочку в ожидании Гордея и слушала пение птиц.

Всё же жизнь заиграла иными красками после того, как я выгнала мужа. Легче стало дышать, да и вспоминать его совсем не хочется. Только Стас сам пропал, моё сообщение до него так и не дошло, хотя с тех пор прошло уже несколько дней.

Всё бы ничего, только коллекторов не хотелось больше видеть. Но, кажется, придётся.

Надо обдумать, как правильно поступить, чтобы коллекторы нас с дочерью не кошмарили.

Насколько я помню, Гордей раньше был в какой-то ОПГ, значит, должны быть связи. Может попробовать через него?

За своими размышлениями не заметила, что Гордей уже подъехал и активно сигналит. Очнулась, схватила сумку и пошла к его внедорожнику.

Тачка крутая, руки чешутся посидеть за рулём, но не стоит. Гордей может и послать.

— О чём мечтаешь, Алёнушка? — смеётся надо мной Гордей, когда сажусь в машину.

— Почему Алёнушка? — спрашиваю, не разделяя веселья Гордея.

Мне ещё неизвестно сколько ехать с этим шутником. А я уже не хочу его видеть.

— Сказку помнишь? Похожа ты на неё была. А теперь серьёзно, Юлия Денисовна. Ехать нам часа два, заселяемся в отель, быстро переодеваешься и едем к Еврею, надо ему одно дельце провернуть. — рассказывает так, будто я понимаю о ком речь.

— А Еврей — это кто? — грустно вздыхаю и смотрю в окно.

Очень надеюсь, что мне заплатят сверхурочные. Ведь я не обязана делать не свою работу.

— Это мой друг. Ты должна его помнить, самый младший из нашей пятёрки. — не должна, это было лет десять назад, да и не вникала я в их бандитские дела.

— Я вас-то смутно помню, Гордей Сергеевич, а вашего друга тем более. — делаю акцент на том, что прошлое давно забыто.

— Вот как? — странно посмотрел на меня.

Ощущение, что обида проскочила в его вопросе. Как будто я должна была всю жизнь его помнить и подыхать от любви.

— Я правильно понимаю, что работа не будет касаться нашей компании? — задаю уточняющие вопросы.

— С чего такие вопросы? — напряжённо спрашивает.

— С того, что я не обязана бесплатно работать на вашего друга. — пусть знает, что я себя не на помойке нашла.

— Ах, вот оно что. Бабки тебе нужны. — хитро улыбается Гордей, открывает бардачок, достаёт пачку денег и кладёт мне на колени. — Хватит? — приподнимает бровь и косится на меня.

Я впервые вижу, чтобы вот так просто раскидывались деньгами. Для меня это дико, я знаю им цену. А вот Гордей, кажется, зажрался.

— Неужели мало? — спрашивает и снова тянется к бардачку.

— Нет! — выкрикиваю как ошпаренная. — Достаточно. — беру эту пачку и не считая, прячу в сумочку.

— Я бы на твоём месте не отказывался. — хитрит Гордей.

— Но вы не на моём месте. — вынимаю наушники из сумки и включаю музыку.

Нам больше не о чем разговаривать. Я и так напряжена рядом с ним, хоть немного расслабиться и не слышать его.

Пока мы ехали, я успела задремать. Опустила спинку сидушки, чтобы голова не падала и отдыхала.

В принципе мне было плевать на мнение Гордея, что он подумает или как посмотрит. Уже не тот возраст, когда о таком заботятся. Старалась делать так, как удобно мне, а не боссу. Подстраиваться под мужчин, больше никогда не буду. Хватит, хватило.

Проснулась я от горячей ладони на моём колене и с размаху шмякнула по руке Гордея.

— Ты что творишь? — одёрнул он свою руку.

— Не имеете права касаться меня. — поднимаю спинку сидушки и зло смотрю на Гордея.

— Дикарка! Пошли в отель, приехали.

Гордей абсолютно не джентльмен, мою сумку он не помог нести, взял только свою. Я так и знала, поэтому не питала иллюзий.

Когда нам отдали всего один ключ на ресепшене, я округлила глаза:

— А где мой ключ?

— А это сюрприз. У нас один номер, Юлия Денисовна. — маячит ключом перед моим носом.

— Девушка, у вас есть свободный номер? — обращаюсь к администратору.

Беру всё в свои руки, чтобы не жить с ним в одном помещении.

— К сожалению, нет. Ничем не могу вам помочь. — говорит заученные слова.

Юля

Разворачиваюсь и иду к лифту. Не хочу срываться, не хочу показывать свою слабость Гордею, но если он скажет хоть слово, я взорвусь.

Он следует за мной и не скрывает радости по поводу моего разочарования:

— И что тебе не нравится? Любая бы на твоём месте радовалась, что будет жить с боссом в одном номере, а ты нос воротишь. — нагло лыбится.

— Гордей Сергеевич, вы слишком высокого мнения о себе. Повторюсь, для непонятливых, как мужчина вы меня не интересуете! Всё ясно? — нажимаю кнопку лифта.

Молчание со стороны Гордея насторожило. Обычно он прекрасно парирует, но почему-то не сейчас.

Резкий выпад с его стороны и я прижата к стене лифта. Запястья окольцованы руками Гордея по обе стороны от головы. Его губы рядом с моими:

— Забыла, как я тебя трахал, как сама просилась на мой член? Кого из себя корчишь? Обычная подстилка, такая же, как и все! А будешь показывать гонор, раскатаю твою карьеру по винтикам, ни в одну приличную фирму не возьмут. Всё ясно? — его лицо искажено в злобной гримасе, и мне реально стало страшно, что он может сделать со мной.

Я сглатываю обиду, пытаясь прятать страх:

— Ясно.

Понимала, что Гордей не белый и не пушистый, сама нарвалась. Он и раньше взрывался на раз-два, а с годами стал ещё хуже.

— Давно бы так. — его взгляд упал на мои подрагивающие губы.

Я стараюсь не дышать, чтобы не спровоцировать. Мне мужа хватило, а тут левый мужик набрасывается. У меня что на лбу написано, что я жертва?

Гордей опускает мои руки и отрывает взгляд от губ, только когда лифт останавливается. А всё это время мы стоим как в дурацком фильме. Но наконец всё закончилось.

Гордей вышел первый, я за ним. Мы шли к нашему номеру, а я пыталась понять, во что я влипла.

Не спорю, любому мужику будет неприятно после моих слов. Но ведь я не прошу меня соблазнять. Мне бы с мужем разобраться.

— Проходи. — открывает дверь с улыбкой на губах и пропускает меня в номер первой.

И такое ощущение, что ничего не было. Его настроение работает скачками то вверх, то вниз.

— Гордей Сергеевич, у меня есть прекрасные витамины, помогают наладить нервную систему. — не сдерживаюсь, проходя мимо него.

— Да, тебе пригодятся. Работы будет много, а язык нужно держать за зубами. Я надеюсь, мы друг друга поняли. — размыто предупредил меня о последствиях.

А я всё больше начинаю подозревать что-то неладное.

Прохожусь по номеру, в котором лишь одна кровать. Хорошо хоть большая, можно будет спать на краешке. Ну или как вариант на маленьком диванчике, свёрнутой калачиком. Гордея просить спать на диване, чревато последствиями. Лучше помолчу и понаблюдаю за происходящим. В этом будет больше пользы.

Глубоко вздыхаю, осознав, что новый босс не оставил старые замашки, и очень любит играть с законом. Я не хочу подписываться на уголовку, поэтому придётся думать в два раза, а то и в три раза быстрее, чтобы избежать последствий.

— Тебе что-то не нравится? — подходит со спины и скользит ладонью по талии.

Я замираю, не зная, как лучше среагировать:

— Гордей... Гордей Сергеевич, ни во что противозаконное я ввязываться не буду. — предупреждаю его.

Резко давит на талию, прижимая меня к своему телу:

— Всё будет в рамках закона. — шепчет в ухо, думая, что оказывает на меня гипнотический эффект.

Я настолько напряжена, что ничего не чувствую, и его ужимки мне абсолютно по барабану. Хотя пульс завибрировал как ненормальный. Но это лишь страх за свою шкурку, не более.

Делаю шаг вперёд, чтобы освободиться от его близости, но Гордей прижимает крепко, будто подвис возле моей шеи, глубоко вдыхая и вскользь проходя по шее губами.

— Идём. — резко отталкивает меня от себя, а в голосе слышны нотки злости.

Смотрю вслед уходящему Гордею и не понимаю, как можно быть таким... Даже слово не подберу для него.

Хватаю сумочку и спешу за ним. Мы спускаемся в ресторан на первом этаже. Здесь Гордей включает джентльмена, отодвигает для меня стул. Я смотрю на Гордея с недоверием. Он делает вид, что всё прекрасно, и широко улыбается.

— Не надо так улыбаться, мне уже страшно. — говорю Гордею и беру меню.

Гордей садится рядом, наклоняется ко мне:

— Тебе нечего бояться, пока делаешь то, что я скажу. — продолжает выставлять свои условия.

И вот эти его недомолвки напрягают больше всего. Надеюсь, сегодня всё решится или у меня голова взорвётся.

— Добрый день. — подходит к нашему столу парочка.

Улыбчивый мужчина с добрыми глазами и девушка более строгая, официозная блондинка.

— Добрый день, Ян. — Гордей подаёт руку мужчине. — Как зовут твою спутницу? — обращает он внимание на девушку.

— Раиса Эдуардовна, знакомься, Гордей. А твоя спутница? — Ян пронзительно изучает меня.

Гордей по-хозяйски обнимает меня за плечи:

— Юлия Денисовна, кстати, отличный специалист в моей компании.

Протягиваю руку для знакомства. Ян как настоящий мужчина, целует мою руку, смотря в глаза.

У него такой взгляд, что продирает до костей. А хватка Гордея на плече причиняет боль.

Щёки вспыхнули моментально, я повернула голову к своему плечу, чувствуя, что останутся синяки после руки Гордея.

Долго не думая скидываю руку босса и присаживаюсь на стул. Ян целенаправленно присел напротив меня, а Рае пришлось уместиться напротив Гордея.

Пока Гордей с Яном начинали разговор, я наблюдала за Раей. Она увлечённо разглядывала Гордея. Видимо, понравился ей мой босс.

— Юлия, а вы чем занимаетесь в компании Гордея? Ничего, что я так неофициально? — спросил меня Ян.

Искры в его глазах завораживают. Видно, что мужчина весёлый и жизнерадостный, не то что Гордей.

— Ничего. Я аналитик. А вы чем занимаетесь? — заинтересовано спросила Яна.

Он скрестил руки под подбородком:

— У меня своя компания, и, кстати, от хорошего аналитика я бы не отказался. — широко улыбнулся мне.

— Ну уж нет. Не переманивай моих работников, ищи своих. — официально заявил Гордей. — Может, перейдём к делу?! — настоятельно продолжил.

— Да. — спохватилась Рая. — Вот документы. — передала Гордею. — Изучите, если будет что-то непонятно, звоните. Я всегда на связи. — и передала визитку Гордею.

— Вопросы уже есть. Если вы не против, Рая, хочу пригласить вас вечером в ресторан, обсудить некоторые моменты. — хитро посмотрел на неё.

— Конечно, вечером всё обсудим, а сейчас мне пора бежать. К сожалению, перерыв закончился. — попрощалась со всеми и ушла.

Гордей выдохнул, а Ян упёрся взглядом в меня:

— Юлия, а я бы тоже хотел пригласить вас вечером на прогулку. Не люблю весь этот официоз. — расслабил галстук.

— Меня забыл спросить. — включил агрессию Гордей.

— А Юля не твоя собственность. — небрежно ответил Гордею. — Так что скажете? — снова обратился ко мне.

Мне польстило внимание Яна, ну и хотелось позлить Гордея:

— Если мой босс меня не уволит, тогда почему бы и нет. — приподняла бровь, заигрывая с Яном.

— Уволю! — серьёзно проговорил Гордей. — Еврей, не зли меня.

— Не уволит. — смеётся Ян. — Я зайду за вами. — встал с места, поцеловал мою руку. — До вечера, прекрасная Юлия. — и ушёл.

Краем глаза замечаю, что Гордей прожигает меня взглядом:

— Что не так? Вечером вы будете заняты. Я вам не понадоблюсь. В чём проблема? — недоумеваю, смотря в злые глаза Гордея.

— Вот документы. Если успеешь до вечера рассказать слабые точки этого гиганта. Тогда отпущу. — сквозь зубы даёт задание.

Забираю увесистую папку из рук босса:

— Вы мне не отец, чтобы распоряжаться моей жизнью. — встаю и иду в номер.

Достал! Тиранить подчинённых у него в крови.

Юля

До вечера я спокойно работала в номере одна. Гордей пришёл перед самым ужином, сходил в душ, переоделся и подошёл ко мне со спины, заглядывая в ноутбук.

— Есть, что стоящее? — пренебрежительно спросил он.

— Если честно, то тут надо больше времени. Юристы хорошо поработали над созданием бумаг. Но думаю, что к завтрашнему вечеру, я найду хоть что-то. — без доли сомнений отвечаю.

— Значит, как в школе, домашка не сделана, сидишь до последнего. Твою мать, как же ты меня подставила. — начал ругаться он ни с того ни с сего.

— Это как? — спросила из любопытства.

— Неважно, ладно. Поужинаешь в номере, я закажу, а мне пора. — недовольно ответил.

— Гордей Сергеевич, я, конечно, всё понимаю, но работать сутками не согласна. — встала со стула и потянулась.

Гордей уставился на мою выпяченную грудь и, кажется, завис. Я прикрыла грудь руками, чтобы его взгляд сфокусировался на чём-то другом.

— Так, отключай вредину. Я заплачу сверхурочные. Садись работай. — кивает головой в сторону ноутбука, поднимая взгляд от груди на лицо.

Блузка вроде не просвечивает, максимум, что я сделала, так это расстегнула пуговки, отчего стало видно выемку на груди.

— Заплатите. Прогуляюсь немного и приступлю к работе, надо голову освежить. — отстаиваю своё право на отдых.

Громко выдыхает, складывает руки по бокам:

— Тогда пошли, выгуляю. Только недолго, у меня встреча. — посмотрел на часы и подставил мне локоть.

— Меня не надо выгуливать. Я не собака. Идите на встречу, мне есть с кем прогуляться. — отнекиваюсь от него как от паразита.

— С Евреем, что ли? — щурится Гордей.

— Вам какая разница? Идите по своим делам. — разворачиваюсь и иду в ванную комнату.

Гордей останавливает меня на полпути, хватая за локоть и поворачивая к себе лицом:

— У него таких, как ты, куча. На что надеешься? — с желчью в голове говорит.

— Ни на что. Просто погулять и пообщаться с приятным мужчиной. — снова ударяю по его завышенному эго.

— А если муж узнает о твоих похождениях? По-другому запоёшь? — злобно срываются его слова.

Я смеюсь ему в лицо:

— Вы серьёзно? Это вообще не ваши проблемы! — резко выдёргиваю локоть, дохожу до двери. — Я почти в разводе, могу позволить себе развеяться. — и скрываюсь за дверью ванной комнаты.

В надежде, что пока я моюсь, Гордей свалит из номера, совсем не тороплюсь.

Потихоньку привожу себя в порядок, сушу волосы, надеваю махровый халат и выхожу в общую комнату.

— Наконец-то. — закатывает глаза Гордей, сидя на диване.

— А вы ещё не ушли? — удивляюсь его присутствию в номере. — Опоздаете на встречу. — прохожу мимо него, Гордей хватает меня за запястье и тянет на себя.

Я падаю к нему на колени и барахтаюсь, как рыба, выброшенная на берег. Гордей зажимает меня, перехватывает руки:

— Может, вспомним юность, раз ты в разводе. — лезет целовать шею, я зажимаюсь.

— Не трогай меня! — пытаюсь отстраниться.

— Чего ты выделываешься. Подумаешь, разок ноги раздвинешь. Заплачу двойную премию. — лезет рукой под халат.

Не знаю как выдёргиваю руку и с размаху леплю ему пощёчину. Пока Гордей дезориентирован, успеваю спрыгнуть с его колен и отойти подальше:

— Ещё раз тронешь меня, извращенец, напишу на тебя заявление в полицию! — тычу в его сторону пальцем.

Он трогает свою щёку и нагло улыбается:

— Строптивая лошадка. Ну ничего, укрощу, даже не сомневайся. — встаёт с дивана и уходит из номера.

Поправляю халат и чувствую, как горит ладонь. Вот же придурок! И как ночевать с ним в одном номере?

Слышу стук в дверь, подхожу и открываю, на пороге стоит Ян с красивым букетом. Заразно улыбается и протягивает цветы мне:

— Самой красивой девушке, самый красивый букет роз.

— Спасибо. — улыбаюсь в ответ и впускаю его в номер. — Подожди, пожалуйста, я ещё не готова. — направляюсь в комнату.

— Не торопись. Думал, застану Гордея, поэтому пришёл пораньше. — спокойно говорит и присаживается на диван.

— Он только вышел, странно, что вы разминулись. — громко отвечаю из комнаты.

Пока я подыскиваю подходящее платье на вечер, Ян оповещает, что в номер привезли ужин.

Вот об этом я Гордея вообще не просила, думала зайти в какое-нибудь кафе и перекусить.

Подобрав лёгкое платье с выразительным вырезом на груди, облегающее талию и свободным кроем до колен, вышла к Яну. Он обернулся, увидел меня, и его глаза вспыхнули:

— Официальный стиль тебе, конечно, к лицу, но в платье ты просто неотразима. — делает красивый комплимент.

Давненько я не слышала таких приятных слов. Муж не сильно баловал комплиментами. А от такого мужчины, как Ян, вдвойне приятнее.

— Спасибо. — смущённо проговариваю. — Идём? А то Гордей Сергеевич заставит меня работать ночью, если вернусь поздно. — объясняю свою спешку.

Но тут, скорее всего, боюсь, что Гордей вернётся и начнётся полный треш.

Ян поднимается, галантно подставляет локоть, и мы выходим из номера. Наконец-то можно немного отдохнуть и развеяться. Дочь с Настей делают уроки, всё у них прекрасно. А я впервые за долгое время ни о чём не переживаю.

— Предлагаю сходить на набережную. Здесь рядом. А какая там красота, ты должна это увидеть. — рассказывает Ян и мне уже хочется там прогуляться.

— Я только за. Слушай, Ян, а почему я тебя раньше не видела. Мы с Гордеем были знакомы раньше. А вы, я так понимаю, с одной компании. — интересуюсь, когда спускаемся по лестнице к парку.

Ян вглядывается в моё лицо и пытается вспомнить:

— Прости, но я тебя тоже не помню. Может, и к лучшему. Раньше я был скромный с девушками, боялся даже подойти к понравившейся. А когда повзрослел, всё изменилось. — вспоминает он те времена.

— По тебе не скажешь. — улыбаюсь ему.

— Что именно? — увлекает он в разговор.

— Ты достаточно привлекательный. Даже если сам не мог подойти, девушки могли сами виснуть. — объясняю ему свою точку зрения, и наконец мы подходим к набережной, даже воздух стал иным.

Глубоко вдыхаю, чтобы полностью насладиться атмосферой, и смотрю на звёздное небо. Очень красиво и завораживает.

Я вспоминаю то время, ещё до беременности. Когда была абсолютно свободна и не обременена обстоятельствами. Какое это было прекрасное и незабываемое время. Кажется, полжизни с тех пор прошло. Но ощущения сейчас именно такие. Будто крылья появились, и я их могу расправить.

— Хочешь, признаюсь? — следит он за моим взглядом. — Раньше я был не таким, как сейчас. — неохотно рассказывает, наблюдая за моей реакцией.

— Не таким? — слегка хмурюсь, не понимая ход его мыслей.

— Представь, молодой парень, лицо в прыщах, с толстыми щеканами и жирком, свисающим с боков. — смеётся сам над собой.

— Серьёзно? — мне становится смешно, потому что даже не представляю его таким.

— Абсолютно. Это потом, когда появились бабки, я купил абонемент в фитнес зал, сходил к диетологу. Короче, путь был долгий к этому телу, но результативный. — харизматично рассказывает Ян.

— Это какая сила воли должна быть, чтобы так круто изменить свою жизнь. — восхищаюсь его преображением.

— Тут безответная любовь виновата. — его глаза резко теряют блеск и грустнеют.

А я понимаю, что он всё ещё не забыл свою первую любовь. Но эта любовь сделала его сильнее. Он, наконец, понял, что может многое, если захочет.

— Вы не вместе? — любопытничаю я.

— Неа. Она замужем, а я в пролёте. — поднимает голову в небо и выдыхает.

Видимо, ему до сих пор больно думать о ней как о чужой жене.

— Но ведь всё можно исправить. Стоит только захотеть. — навожу его на определённые мысли.

И понимаю, что не испытываю к нему той симпатии, как бывает между мужчиной и женщиной, той искры, которая цепляет и тревожит сердце.

С ним клёво. Он интересный мужчина, красивый, солидный. Он может быть классным другом.

— Какие люди! — слышу ненавистный голос Гордея и фокусирую на

Они с Раей идут нам навстречу, и моё настроение резко падает в пропасть. Даже смотреть на него не могу, так он меня бесит.

— Не ожидал вас здесь увидеть. — говорит Ян.

— Такая неожиданность. — наигранно отвечает Гордей.

Взгляд босса жадно блуждает по моему телу, застревает в районе груди, а потом буравит мою руку на локте Яна.

— Ну раз встретились, может, прогуляемся все вместе. Можно зайти в прибрежный ресторанчик и выпить чего-нибудь. — предлагает Ян, поглядывая на меня.

— Почему бы и нет. — громко восклицает Гордей, и мы целенаправленно идём к ресторану.

Гордей

Пришлось встретиться с этой курицей, от которой сегодня не было никакого толку, потому что неизвестно какую информацию нужно копать.

Рая надела всё самое лучшее на встречу со мной, чтобы поразить моё воображение, которое упало на полшестого, когда я увидел её.

Обтянутая узким платьем куропатка с сожжёнными, как солома волосами, совсем не мой вариант идеала.

Я знал куда Еврей собрался вести Юлю, поэтому целенаправленно вёл Раю на набережную. Остаться с ней наедине было чревато тошнотой.

А когда я увидел Еврея с девушкой в лёгком платье, с красивой талией, засомневался, что это Юля. Но подойдя ближе, оценил всю красоту своей подчинённой. Честно сказать, позавидовал Еврею.

Юля держала его под руку, и они казались идеальной парой, если бы не одно, но. Я знаю Еврея, в его сердце другая барышня, уже очень много лет. А до Юльки я доберусь, и чем быстрее, тем лучше. Надо отдать ей должное. Характер у неё кремень, таких классно ломать и лепить под себя.

Пока Юлька будет пробивать мне дорогу в большой бизнес, я так уж и быть, награжу её свои членом. А потом можно будет заменить на более молодую.

Мы решили посидеть в дорогом ресторанчике на берегу реки. Заказали выпивку и побольше закусок.

И Юля меня удивила, сама отказалась от спиртного, ссылаясь на вечернюю занятость. Это мне понравилось, работа прежде всего.

Меня бесило общение Еврея с моей подчинённой. Он слишком много внимания уделял ей, а Юля, в свою очередь, смотрела на него горящими глазами. Не на меня, своего босса, на постороннего мужика!

— Гордей, вы очень задумчивый. Что-то случилось? — коснулась моей руки Рая.

Я как ошпаренный дёрнул рукой, но вовремя очухался и вернул руку на место. Ненавижу, когда меня трогают женщины, которые мне неприятны. Но, приходится терпеть, скрипя зубами.

Увидел, как Юля смотрит на меня с ехидной улыбкой, ожидая ответа.

— Нет настроения. — встал из-за стола и пошёл перекурить, успокоиться.

Прикуриваю, выпускаю дым, смотрю вдаль и понемногу успокаиваюсь.

— И что это было? — подходит Еврей и тоже дымит.

— А нихуя. Бесит, что ничего не получается. — резко отвечаю ему.

— Да не гони, Горыныч. За один день вопросы не решаются. — как обычно, пытается утешить.

Вот Еврей реально лёгкий. Он не заморачивается. Ему всё легко даётся. Можно сказать, само в руки идёт. А мне приходится ухищряться, что-то выдумывать, схемы проворачивать.

— Легко тебе говорить, с тобой рядом красивая баба сидит, а со мной курица, общипанная. — говорю как есть, с Евреем можно не загоняться, он почти брат.

Возникает тишина, я поворачиваюсь и вижу злое лицо Раи:

— Сам ты петух гамбургский! — резкая пощёчина от неё отрезвляет.

Не успеваю ничего сообразить, как она уже бежит от ресторана в сторону набережной.

— Рая, подожди. Ну ты и придурок! — пускается за ней следом Еврей.

Бля! Всё коту под хвост! Придётся придумать новый план.

Ну что же, я всё испортил. Да и пох, зато не терпеть её присутствие. Вот теперь мне реально стало комфортно.

Тушу окурок и с видом победителя возвращаюсь за наш столик. Юля с кем-то разговаривает по телефону и делает вид, что не замечает меня:

— Насть, ты мне разбалуешь дочь, она потом слушаться меня не будет. Прекрати исполнять все её желания. Она должна понимать, чтобы что-то получить, нужно постараться.

В принципе, рассуждения у Юльки правильные. Были бы у меня родители, я бы хотел, чтобы меня воспитывали таким методом.

Но мне пришлось набивать все свои шишки самому. В детдоме меня не любили, за дрянной характер. Я всегда стоял на своём, даже если огребал за это.

Своё не отдавал и даже мог прибрать к рукам, что плохо лежит, а потом защищать как своё.

— А где Рая и Ян? — спрашивает Юля, отключая вызов.

Смотрю ей в глаза, попивая вискарь. Наверное, детские привычки сказываются. Она моя подчинённая, поэтому такая реакция на неё. Собственнические замашки в её сторону, детская травма.

Не, я помню, что трахаться с ней классно, в постели она отдавалась как надо. Но что мне мешает обновить воспоминания? А ничего.

— Ян решил проводить Раю домой. Ей стало скучно. — не отводя глаз от её лица и почти не моргая, отвечаю.

— Странно. — отвечает она и отпивает глоток сока. — Я тоже пойду, нужно ещё поработать. — встаёт из-за столика.

Разочарование в его глазах говорит, что ей понравился Еврей. Стрёмное понимание с учётом того, что им ещё придётся вместе поработать.

— Идём. — встаю и подаю локоть.

Она посмотрела на меня как на какого-то отброса, взяла сумочку и пошла вперёд, виляя задом.

Вот же сука! Что за день сегодня дебильный!

— Юлия Денисовна, куда ты так несёшься? — иду за ней следом.

— Мне работать надо, иначе меня босс уволит. — издевается надо мной.

— Он тебя уволит, если ты будешь вести себя как сука. — бешусь я от её поведения.

Преклоняться перед ней я не стану, а вот припугнуть, почему бы и нет.

Ну вот, дошло до неё. Остановилась, дожидаясь пока я дойду до неё:

— Гордей Сергеевич, вы ведёте себя странно. Не находите? — идём с ней плечо к плечу.

Смотрю, как развиваются её волосы, оголяя красивую шею и ключицы. Тьфу! Бля! Я просто хочу её трахнуть, вот меня и кроет. Наконец, осознаю своё состояние.

— Юлия Денисовна, я о тебе забочусь. Ян тебе не пара, он давно влюблён в другую. Ты так, чтобы развеяться. — срабатывает переключатель, и я меняю тон нашего разговора.

— Я не претендую на него. С ним просто интересно общаться. С чего вы решили, что я питаю какие-то надежды? — возмущается она, довольно искренне.

— Значит, мне показалось. — то ли вопрос, то ли констатация факта.

— Вы знаете. Есть очень хорошая народная мудрость. Говорить? — очередной подкол с её стороны.

— Не стоит. Лучше обсудим работу. — предлагаю другой вариант нашего общения.

— Если я правильно поняла, то от Раи зависели наши дальнейшие действия. Вы завтра с ней встречаетесь? — быстро переключилась она.

Не скажу же, что я всё испортил.

— Нет. Завтра ты поработаешь с документами Яна, и на этом наши дела здесь заканчиваются. — не обязан я объясняться.

— Отлично. — улыбается она. — Не люблю я командировки. Домой хочу. — выдыхает.

— Тебя дочь ждёт? Она сейчас с мужем? — и нах, мне эта информация непонятно, но любопытно.

— Дочь с подругой. — отвечает односложно, о чём-то утаивая.

Что там за мужик, что не может дочь к себе взять, пока бывшая в командировке.

— Почему не с отцом? — интересуюсь аккуратно.

— Потому что он отчим. Поэтому не могу ему доверить свою дочь. Да и пропал он после... — замолкает, массажирует виски. — Неважно.

— А, ну понятно. Тот фингал это его рук дело. И чем ты его так допекла или побои в вашем случае это нормально? — чужая семья потёмки, много историй слышал, поэтому ничему не удивлюсь.

Взгляд Юли оказался красноречивее слов. Такой яростью меня ещё ни одна женщина не окатывала.

— Да ну, нормальный мужик, не станет бить женщину. Это по-скотски. — единожды в своей жизни я ударил женщину, и то она наркоманка и была не в себе, пришлось приводить в чувства.

— Значит, он оказался ненормальным. — вздыхает она, совсем опуская плечи.

— А выходила замуж за нормального? Значит он с тобой таким стал? — пытаюсь её разговорить, залезть в душу, чтобы знать хоть что-то о её жизни, но она воспринимает всё в штыки.

— Значит, я ненормальная! Хватит меня оскорблять! — взрывается она, когда мы уже подходим к отелю.

Срывается почти на бег. А я стою как оплёванный. Я прямолинейный, да. Чего так нервничать? Видимо, нехватка секса сказывается на её настроении.

Юля

Зайдя в номер, я молилась всем богам, чтобы Гордей решил не ночевать здесь или вообще исчез до утра.

Переоделась в домашние шорты с майкой и присела за ноут. В каждой фирме есть лазейка, как можно вскрыть её, чтобы перекупить львиную долю акций. Но я никак не могла поймать нить.

По несколько раз перепроверяла данные, но эта компания была запечатана со всех сторон. Не зря они лидеры на рынке.

Придя к определённым выводам, посмотрела на часы. Время за полночь, Гордей не пришёл. Я расслабилась, закрыла ноут и пошла спать.

Развалюсь на всю кровать, ему просто не будет места, если решит сунуться.

Только начала погружаться в сон, как услышала стук двери и женский смех. Голос пьяного Гордея перекрикивал женский смех. Ну это уже совсем перебор!

Я встала с кровати, вышла к весёлой обнимающейся парочке, громко о чём-то беседовавшей. Сначала разглядывала, как они устраиваются на диване. Внутри меня свирепствовали бесы. Волна негодования, непонимания импульсами проходились по телу, вызывая жар и огромное желание кричать.

Гордей — босс, но он не имеет никакого права так вести себя в моём присутствии. А если невмоготу, пусть едет в другое место, ищет уединённые апартаменты.

Срываюсь с места, твёрдыми шагами подхожу к дивану и встаю напротив сладкой парочки. Гордей сидя развалился на диване, а сверху на нём сидит эта девка, елозит задом по паху.

Фу! Как это отвратительно и бесяче!

— Гордей Сергеевич, у вас совесть есть?! — жёстко и громко говорю, чтобы меня все услышали.

Он двигает лицо девки в сторону и смотрит на меня опьяневшими глазами:

— Ааа, хочешь присоединиться? — лыбится как идиот.

И дал бог босса. За что?

— Совсем уже! — округляю глаза от полного беспредела, творящегося в номере. — Пошли вон отсюда, оба! — закипаю как чайник и показываю рукой на дверь.

На лице Гордея вмиг сменяются эмоции. И это уже не пьяный душка Гордей, а свирепый хищник.

Девка летит как пробка с его колен в угол дивана. Гордей резко встаёт и смотрит на меня так, будто я самый злейший враг в его жизни.

Я, наученная опытом с мужем, больше никогда не буду жертвой таких монстров. На столе замечаю открытую бутылку шампанского. Не думая, хватаю за горлышко и разбиваю с громким хрустом о стол.

— Только попробуй подойти ко мне! Прирежу и не пожалею! — сама в шоке, что так могу.

Гордей смотрит то на меня, то на разбитую бутылку. В его глазах горит хитрый огонь, и мне это абсолютно не нравится.

Поворачивается к девчонке:

— На выход. И язык держи за зубами. Поняла?! — грубит как быдло.

— Пппоняла. — поддакивает головой.

Снова переводит взгляд жгучих глаз на меня. Выжидает, когда за девкой захлопнется дверь. И только сейчас я вижу расправу в его глазах. До меня доходит, что Гордей не потерпит такого отношения к себе и стоит ожидать худшего.

— Ты лишила меня сладкого. А я не привык отказывать себе в удовольствии. — медленно наступает на меня и плевать ему, что может напороться на острое стекло.

Даже перед мужем меня так не трусило, как перед боссом. Я не знаю чего от него ожидать, поэтому так же медленно отступаю.

— Не подходи! — угрожаю Гордею.

По факту, как Моська перед слоном. Ничего не придумываю лучше, как просто бежать.

Кидаю в сторону остатки от бутылки и несусь сломя голову к двери. За гулкими ударами сердца, не слышу, бежит он за мной или нет.

Касаюсь ручки, и в меня врезается твёрдое тело босса. Хватает за запястья и шепчет в ухо:

— Не сопротивляйся, сладкая, я буду нежен.

Хватает меня на руки и несёт на кровать. Я пытаюсь отбиться от этого идиота. А получается только угодить ему.

— Дааа, мне нравится твоя бойкая натура. — кидает меня на кровать и сам заваливается сверху.

Не знаю как так получается, но моя пятка попадает прямо в яблочко.

Бинго!

Гордей скручивается и хватается за причиндалы:

— Какая же ты сука! Как же больно! — взвывает он и катается по кровати.

Я спрыгиваю с кровати, хватаю халат, оборачиваюсь в него, как в спасательный жилет.

— Ты совсем придурок, Гордей! Я увольняюсь! С таким боссом работа у нас не наладится. — собираю все свои вещи, ноутбук и вызываю такси.

Это просто невыносимо! Никакой субординации, никакого уважения, ничего внятного от него я не увидела. Как босс, Гордей полное дерьмо.

Очень сомневаюсь, что он ведёт себя так со всеми, только со мной, и потому что у нас когда-то было общее прошлое, хоть и недолгое.

Такие условия работодателя меня не устраивают, я себя не на помойке нашла, чтобы со мной так обходились.

— Если выйдешь сейчас из номера, уволю по статье! — присаживается на край кровати Гордей.

— А не выйду ты меня изнасилуешь. Гордей, что с тобой? Стал просто невыносимый. С тобой не то что работать нельзя, с тобой рядом находиться опасно. Что это? Деньги? Вседозволенность? Что тебя сгубило? — выдаю эмоциональную тираду и иду на выход.

— Последнее предупреждение! Юлька, я не шучу. — раздаётся мне вслед.

Оборачиваюсь, смотрю в его растерянные глаза:

— Пошёл ты, Гордей Сергеевич! — и ухожу, мне здесь больше нечего делать.

Я тороплюсь, боюсь, что Гордей последует за мной, но, слава богу, такого не происходит. В лифте понимаю, что спёрла халат из отеля. Приходится снять и остаться практически в пижаме.

Халат кидаю в угол лифта и выхожу в холл на первом этаже. Такси уже ждёт у крыльца, и я с чистой совестью, не раздумывая, уезжаю домой.

Надеюсь, у него хватит совести, чтобы не увольнять меня по статье. Хотя откуда там совесть. Где она была, там член вырос. Чтоб он отсох и отвалился, зараза.

Юля

О своём психе я пожалела уже через пять дней поиска новой работы. Гордей, как оказалось, слов на ветер не бросает. Если трудовую он не стал портить плохой записью, то репутацию он испортил мне напрочь.

Меня не брали ни в одну мало-мальски нормальную компанию. Мне казалось, что клеймо Гордея смыть невозможно.

Вот так с его нахальной подачи я стала безработной никому не нужной тёткой. На низкооплачиваемую работу нет смысла заглядываться. У меня дочь, кредиты, квартплата, школа и кружок.

Хватаясь за голову, я снова и снова листала предложения о работе, обзванивала и неизменно получала необоснованный отказ.

Как же я ненавижу Гордея. Почему когда он появляется в моей жизни, что-то обязательно происходит? В первый раз родилась дочь, во второй — я стала безработной.

Неожиданный звонок в дверь не предвещал ничего хорошего, а в чудеса я не верила. Но всё равно открыла незваным гостям входную дверь.

— А ты чо по-хорошему не понимаешь?! — с порога услышала наезд от коллекторов. — Хочешь по-плохому? Да будет так! — толкнул меня один из этих упырей, и они вошли в квартиру.

Страх от их прихода забрался под кожу и прокатился морозной волной по всему телу. Чего от них ожидать? Они могут сделать всё что угодно, не задумываясь о последствиях.

— Я вызываю полицию! — набираю номер, пока коллекторы ходят по квартире и присматриваются к бытовым приборам.

Дрожащими руками ищу номер, а в голове такой вакуум, что даже не могу связать буквы в слова.

— Хатка-то зачётная. Готовь документы... или бабки. Даём тебе последнюю неделю! — проходят мимо меня и хлопают дверью.

Быстро скидываю вызов, пока ко мне и правда наряд не прислали. Выдыхаю, как после цунами и пытаюсь думать рационально.

И зачем я открыла? Надо было сначала в глазок посмотреть. Что я за дура!

Если с работой я ещё могла повременить, то с коллекторами пора что-то решать, иначе я правда останусь без квартиры.

И муженёк пропал, как в воду канул. Накосячил и в кусты, а мне разгребать.

Немного успокоившись, я так и не придумала, как решать эту глобальную проблему.

— Насть, что делать? — звоню подруге, чтобы посоветоваться.

Тарабаню по подоконнику и смотрю, как во дворе играют детишки.

— Что случилось? — сонный голос в телефоне.

Обед а она всё дрыхнет, мне бы так. Или как беззаботные дети носиться по двору, играя в игры.

— Коллекторы от мужа в наследство достались. — тяжко вздыхаю.

Я не хотела ей изначально говорить, думала, как-то образуется, но стало только хуже.

— Вот, урод! Надо найти его и сдать им. — говорит со злостью в голосе.

Если бы всё было так просто, я бы и сама могла справиться с этим вопросом.

— И что? Толку от этого? У него за душой ни кола ни двора. Нет, надо что-то придумать. — включаю мозги и начинаю активно ими работать, только в голову ничего не лезет.

— Тут один вариант, заплатить бандитам, пусть припугнут коллекторов. — выдаёт мысль, но и с бандитами связываться опасно.

— Подожди. Гордей сам был в какой-то группировке. Нет, тоже не вариант. Мы с ним на ножах. — рассуждаю вслух.

Вот если бы он не оказался таким придурком, можно бы было поговорить с ним.

— Юль, боюсь тебя расстраивать, но тогда придётся отдать долги коллекторам. Сколько там у него накопилось? — пытается хоть как-то помочь.

А я понимаю, что она хочет подкинуть мне деньжат:

— Нет, Насть, твоих денег я не возьму. Даже не думай. — и я замолчала, пока она настаивала, что отказа не примет. — Ладно Насть, пожаловалась, пойду дальше работу искать. Спасибо за поддержку.

Ещё побродила по просторам интернета, приготовила ужин и поехала за дочерью. Увезла на футбол и осталась посмотреть.

Тренер хоть и приятный мужчина, но оказался женатым. В такие игры я не играю, да и не готова.

Его гляделки в мою сторону бесспорно приятны, сразу чувствуешь себя привлекательной, хоть я сегодня и не накрашенная.

После тренировки, пока дочь переодевалась, тренер подошёл ко мне:

— Как вам тренировка? — решил зайти издалека.

— Вы отлично их тренируете, мне очень понравилось. — лесть наше всё.

Пусть думает, что я ослеплена его неземной красотой и больше уделяет внимания Карине.

— У меня к вам предложение. Хочу попросить вас сделать отдельный чат для родителей основной команды, чтобы было проще выдавать информацию сразу всем. — вроде обычное предложение, но такое ощущение, что с подвохом.

Я как представила: собрать номера телефонов, создать чат, закинуть все номера, а потом ещё и часто общаться с тренером. Ну нет. Я, конечно, активная мама, но не настолько.

— Вы знаете, у меня пока нет на это времени, может попросить кого-то из мамочек. — выдвинула встречное предложение.

Судя по лицу тренера, он не думал, что я могу отказать.

— Ой, вы знаете, я могу. — вылезла откуда-то из-за спины чья-то мамочка.

У тренера аж брови вверх подпрыгнули. Смешно было смотреть. И хорошо, что в этот момент меня спасла дочь.

— Мам, поехали. — взяла меня за руку и косо глянула на тренера.

Дочь явно что-то подозревает, а это мне точно не нужно.

— Извините, нам пора. До свидания. — попрощалась и с мамочкой, и с тренером.

Когда мы сели в машину, из дочери полезло всё, что она думает:

— Мам, я вообще сейчас не поняла. А чего тренер возле тебя трётся? — дочь у меня, можно сказать, прошаренная во многих вопросах.

А такие моменты очень быстро замечает и пресекает.

— Дочь, ты чего, не трётся, а предложил создать чат для вашей команды. — увела её в другие размышления.

— Я надеюсь, ты отказалась. Девчонки шептались, что одна из мамочек повелась на его байки о чате. Кстати, мама Машки. А потом Машка видела, как они целовались. — рассказывает о таких взрослых вещах.

Даже не представляю, каково Маше, но дочь свою такому подвергать не хочу.

— Я не мама Машки, и мне хватило твоего отчима непутёвого. — объясняю, что со мной такого не будет.

— А где он, кстати? Вы разводитесь? — без доли сожаления спрашивает.

Я думала, она хоть скучать будет по нему. Но кажется, дочь не была сильно к нему привязана.

— Как ты поняла? — очень интересно, что в её голове.

— Как, как. Дома не ночует и днём его нет. Значит, всё. Надеюсь, навсегда. — вот даже как.

Дочь всегда говорит всё в глаза. Она не любит тайн и недомолвок.

— Он вырастил тебя, а ты так говоришь. — стыжу её.

— Ну да, вырастил. Зато как попрошу его погулять со мной, он всегда к тебе отправлял или говорил, что некогда. Был бы родной другое дело. И да, где мой отец? Ты обещала мне когда-нибудь рассказать. — опять начались эти расспросы.

Сама не знаю, почему тяну с ответом. Наверное, просто не могу придумать правдоподобную историю.

— Обещала, значит, расскажу, но не сегодня. — подъезжаем к дому.

А то, что Гордей маячил перед носом, это не значит, что я должна всё всем рассказать. Гордей точно недостоин своей дочери, а тем более знать о ней.

— Ну как обычно. Хоть живой? Надеюсь, не космонавт и не моряк. — начинает дерзить.

— Прекращай. Пошли уже домой. — выхожу из машины и помогаю со спортивной сумкой.

Пока дочь ест, я иду в душ. Чтобы потом сделать уроки и сразу лечь спать. Мои нервы сегодня на пределе, а голова очень хочет отдохнуть ото всех мыслей. Может быть, завтра получится что-то придумать.

У меня из головы никак не выходит то, что Гордей может мне помочь с коллекторами. Но я никак не могу придумать, как это сделать и не потерять чувство достоинства. Ведь это я хлопнула дверью, хотя Гордей меня предупреждал.

Прийти сейчас к нему с поникшей головой — это самое ужасное, что я могу сделать. Тогда Гордей точно поймёт, что мной можно крутить как угодно. Надо позвонить девчонкам с работы и узнать, как у них там дела, может, что-то подскажут.

Выйдя из душа, как обычно, завернулась в полотенце, высушила волосы и пошла к дочери.

Чужой аромат одеколона в квартире сбил меня с толку. Неужели коллекторы пришли, и дочь их впустила. Ну нет, аромат дорогой, не похоже на то, чтобы у них были такие деньги.

— Карина! Ты где? — захожу в гостиную, там никого.

Быстрым шагом иду в комнату дочери и в шоке останавливаюсь в дверях.

— Да, блин, ты чего такой-то! — тычет в учебник пальцем. — Как ты боссом стал, если элементарного не знаешь?! — вредничает дочь, стоя рядом с Гордеем, который сидит на стуле дочери и пытается решить задачку.

Гордей

Уже через два дня мы проиграли тендер. А через три дня я увидел показатели прибыли. Это было точкой кипения.

Новый аналитик не то что не сохранил компанию на уровне, он чуть не обанкротил меня.

А гордая львица Юля так и не приползла упрашивать меня вернуть ей работу, хотя я сделал всё возможное, чтобы это случилось. Моя гордость скатывалась к её стройным ножкам быстрее чем я предполагал.

Ненавижу это чувство безысходности. Мне надо вернуть своего аналитика, иначе все бабки, что я выкинул за процветающую компанию, пропадут.

Я не привык терять такие деньги. Для меня это крах. Ещё помню те времена, когда мы жили в стрёмной комнатушке впятером и жрали дошики. Обратно я не вернусь из-за потери компании, но сумма в банке уменьшится значительно.

Приходится засунуть свою гордость в одно место. И с повинной ехать сдаваться Юле. Похрен что поздно, она мне завтра уже нужна на работе.

Внутри всё переворачивается только от того, что придётся так унижаться, а деваться некуда.

Стою как истукан возле двери Юлиной квартиры, собираюсь с мыслями и сзади раздаётся детский голос:

— Дядя, ты кто?

Поворачиваюсь и вижу перед собой светленькую девчушку лет десяти с пустым ведром в руке, видимо, мусор выносила. Точно не повезёт. Есть такая примета.

— А ты кто? — не понял я наезда.

— Понятно. Двинься, мне домой надо. А с чужими дядями мне мама не разрешает разговаривать. — нагло толкает меня от двери, и я понимаю, что это отпрыск Юли.

— Ты дочь Юли? — задаю вопрос, внимательно разглядывая маленькую нахалку.

Мало она на мать похожа, если только губами.

— Дядь, говори что надо, или я пошла. — закатывает глаза, будто я достал её.

Наглости ей не занимать. Вот что говорится: яблоко от яблоньки далеко упало. Юля корректная, хоть и вспыльчивая, а дочь у неё совсем без тормозов.

— Я босс твоей мамы. Позови её, нам нужно поговорить. — объясняю ей по нормальному.

— Мама уволилась, так что ты ей не босс. — и хочет закрыть за собой дверь.

Нихрена! Я не за общением с нахалкой приходил.

Перехватываю дверь:

— Проси что хочешь. Только мне нужно поговорить с твоей мамой.

Девчонка сузила глаза, хитрожопость на лице читается отчётливо:

— Если ты босс, должен быть умным. Поможешь мне с матешей, тогда впущу! — ставит мне ультиматум.

Какая нахрен матеша, я в ней как рыба, выброшенная на песок. Да и похрен. Главное, что она меня впустит, а там и Юля рядом.

— Помогу. — откликаюсь я, понимая, что провал неизбежен.

— Ну входи, босс. — кивает белобрысой головой.

На что только не пойдёшь, ради бабок.

— А где мама? — спрашиваю, пока девчушка ставит ведро на место.

Оглядываю обстановку. Чистенькая и аккуратная квартира, ремонт неплохой. Юльке подходит.

— В душе мама. Как раз поможешь мне, пока она помоется. Пошли! — хватает меня за рукав пиджака и тащит в комнату. — Садись, включай мозги и вспоминай школьную программу. — строжится надо мной.

Я в ахуе от её командного тона и наглости. Но девчонка импонирует именно своим характером.

— Давай, показывай свою матешу. Помогу чем смогу. — гордо заявляю.

Девчушка открывает учебник математики четвёртого класса. Показывает задачку, я вчитываюсь и нихрена не понимаю. Раз пять перечитал и охренел от тяжести нынешней программы.

— Ну! Вот тебе листочек, рисуй схему. Раз так не доходит. — подсовывает листочек и карандаш.

Громко выдыхаю и чешу репу:

— А ты уверена, что это четвёртый класс, а не седьмой? — в шоке от сложности.

— Ты серьёзно? Ты хоть знаешь формулу площади, босс? — смотрит на меня округлёнными глазами.

А я что могу сделать, если забыл напрочь программу школьную. Да и не блистал никогда такими способностями.

Скорее бы уже Юлька вышла, иначе девчонка меня засмеёт.

— Надо вспомнить. Где у вас тут формулы? — листаю учебник.

— Да, блин, ты чего такой-то! — тычет в учебник пальцем. — Как ты боссом стал, если элементарного не знаешь?! — сокрушается она, злясь на меня.

— Что здесь происходит? — слышу спасительный голос Юли.

Подрываюсь со стула, но девчушка хватает меня за рукав и тянет сесть на место. Твою же мать! Приходится подчиниться и посмотреть на Юльку глазами самого страдающего человека в мире.

— Решай! — командует девчонка. — Не отпущу, пока не поможешь. Мамуля, пойдём поговорим. — уводит мою спасительницу на кухню, а я быстро забиваю задачку в инете и запоминаю решение.

Когда девчушка возвращается без матери, я теряю шанс на спасение:

— Мама со мной согласна. Пройдёшь испытание задачкой, тогда поговоришь с ней. — ставит мне условие, которое я уже готов выполнить, благодаря силе интернета.

— Ладно, продолжаем экзекуцию. — беру в руки карандаш и начинаю рисовать схему.

— Чего? — не поняла она моего слова.

— Ничего, давай решать. — пока рисовал схему и снова перечитывал задачку, немного вник.

Быстро решить не получилось. Потому что задачка из четырёх действий, и я делал вид, что думаю, хотя просто вспоминал то что запомнил.

— Ну всё! Готово! Проверяй, великий математик! — громко выдохнул я.

— Это не ко мне. Мама! — закричала громко под ухо. — Иди проверяй!

— Зачем так орать? — аж ухо забило.

— Я не ору, я громко говорю. А нефиг было маму увольнять. Это тебе ответочка. — складывает руки на груди в замок.

— Она сама ушла. Я не увольнял. — объясняю ей.

— Мама! Твой босс говорит, что не увольнял тебя, ты сама ушла. А точно это я попутала. Да пофиг! Главное, что из-за тебя ей пришлось искать работу! — продолжает предъявлять мне.

— Не вёл бы себя отвратительно, я бы не ушла. А кто создал мне такую репутацию, что меня не брали ни в одну нормальную компанию? — посыпались предъявы от Юли.

— Ну тогда, можно решить ещё одну задачку, чтобы не повадно было. Правильно? — смотрит на мать.

— Нет, Карин, решай сама. Иначе на уроке ничего не поймёшь. А босс и так получил по заслугам, раз пришёл к нам. — умно рассуждает Юлька.

— Эх, жаль. А я так надеялась. — делает страдальческий вид девчушка. — Ладно, вставай. — командирша хренова.

Встаю со стула и с благодарностью смотрю на Юльку, она избавила меня от мелкого чертёнка.

Оглядываю шелковистую кожу Юльки, гипнотизирую узел на груди. Такая аппетитная после душа.

— Пошли босс, поговорим. — потом спохватывается, вспоминая, что стоит передо мной в одном полотенце. — Жди меня на кухне, я переоденусь. — и убегает.

Поворачиваюсь к девчушке, чтобы сделать победный вид. Она сузила глаза, типа следит за мной:

— Обидишь маму, будешь иметь дело со мной. А я футболистка, прикинь какие у меня накаченные ноги! — предупреждает с грозным видом.

— Да я уже понял, что за твоей мамой стоит исчадие ада. — подмигиваю и ухожу на кухню.

Вот почему я не хочу детей. С ними много мороки. Да ещё и нравы нынешней молодёжи, не подходят для моей нежной психики.

Юля

Быстро надеваю пижаму, состоящую из майки и шорт, чтобы уверенно выйти к кобелю-боссу.

Гордей смирно сидит на стуле возле стола и смотрит в одну точку. Такое ощущение, что он абстрагировался от всего живого.

— Гордей, что с тобой? — присаживаюсь напротив босса так, чтобы нас разделял кухонный стол.

— До меня только сейчас дошло, что твоя дочь загасила меня. Такое неприятное чувство. — встряхивает голову и поворачивается ко мне. — Спасибо, что спасла. — искренне говорит, а я в шоке.

— От чего спасла? — хмурюсь, пытаясь понять его.

— От монстра под именем Карина. Как ты с ней живёшь? — искренне недоумевает он.

Я поняла, что он не умеет держать свои мысли при себе. Но дочь оскорблять, это перебор.

— Гордей, уходи. Я не позволю тебе говорить гадости про мою дочь. — чеканю слова на полном серьёзе.

— Да какие гадости? Считай, это комплимент. Это каким гением надо быть, чтобы вот так, без всякого труда загасить взрослого мужика. Далеко пойдёт. — на полном серьёзе отвечает.

Так и поджимало ответить, что дочь вся в отца. Обойдётся. Карина моя дочь и на этом точка.

— Ты хочешь сказать, что испугался маленькой девочки? — подытоживаю его мысли.

— Скорее опасаюсь оставаться с ней наедине. — да уж папаша из него никакой, сам ещё ребёнок.

— Отстань от моей дочери и говори, зачем пришёл. — складываю руки на груди в узел.

Гордей следит за моими движениями и замирает, глядя на грудь. Поднимаю руки, чтобы прикрыть чуть оголившуюся ложбинку. Гордей поднимает взгляд на мои глаза. Пытаясь сфокусировать взгляд, водит глазами по моему лицу.

— Возвращайся в компанию. — вот так просто, без всяких извинений.

— Нет. — спокойно отвечаю, набивая себе цену.

Резко выдыхает и встаёт с места. Я думала, что он собирается уходить, запаниковала, потому что я хочу вернуться, но на своих условиях.

Гордей подошёл к окну и облокотился о подоконник:

— Мне упрашивать или есть определённая сумма? — приподнимает бровь в ожидании.

— От повышения зарплаты я не откажусь, но главное условие, убрать все домогательства босса, чтобы даже намёка не было. — смотрю на него в упор и вижу, как его лицо грустнеет.

Гордей не молчит, оглядывает меня прощальным взглядом и сразу отвечает без раздумий:

— Договорились. Завтра жду тебя на своём рабочем месте. — отталкивается от подоконника, и только я встаю, чтобы проводить его, он останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Я придумал, куда направить острый язык твоей дочери.

— Гордей, успокойся уже. — устало отвечаю я.

— Ты не поняла. Меня пригласили на радио, чтобы сделать рекламу нашей компании, а я не люблю публичность. Карине с её характером как раз такая задачка по плечу, ну и подзаработает. Как тебе моя идея?

— Она ребёнок, что ты несёшь? — возмущаюсь и вижу за спиной Гордея Карину.

— А мне нравится твоя идея, босс. — улыбается широко.

Гордей замирает, двигая только глазами:

— Она здесь, да?

Положительно качаю головой и пожимаю плечами:

— У тебя нет галлюцинаций, Карина сзади. — мне смешно наблюдать за ним, когда Карина находится рядом.

Гордей превращается в опасливого зайца. Скорее всего, он не может её послать, как бы сделал со взрослым человеком, поэтому ему приходится терпеть её выкрутасы.

Поворачивается к Карине, присаживается на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне:

— Но у меня условие! Ты прекращаешь меня гасить, а я уговорю маму. По рукам? — тянет к ней ладонь.

Дочь сжимает губы, задирает лицо и смотрит на меня хитрым взглядом:

— Так, я маму сама могу уговорить. Мне посредник не нужен.

— Я же говорю, палец в рот не клади — откусит. Ладно, устрою тебе встречу с каким-нибудь именитым футболистом. Договор? — продолжает подкупать дочь.

Только для чего ему это нужно непонятно. Если её характер настолько тяжёлый, что он не выносит такого общения, зачем придумывать всё это?

— Забились, босс! — ударяет ладонью по его руке.

— Карин, ты уроки все сделала? Скоро спать. — привлекаю внимание дочери на себя.

— Ща, стих доучу, и всё. Пока, босс. И не вздумай обмануть. — стреляет в него грозным взглядом.

— Никогда. — отшучивается Гордей.

Карина уходит в свою комнату, а я провожаю Гордея до двери и не могу не спросить:

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно? — хмурится Гордей, делая вид, что не понимает меня.

— Зачем с дочерью..., с моей дочерью налаживаешь контакт? — поправилась вовремя.

— Прикольная она, и через ребёнка проще наладить контакт с матерью. — подмигивает мне и уходит.

С облегчением выдыхаю и прокручиваю в голове всё, что произошло. Гордей сегодня какой-то другой. Странный и местами смешной.

Присутствие ребёнка в квартире смягчило его и ввело в недоумение. Такое ощущение, что он никогда не общался с детьми.

В какой-то степени это вызывает умиление. Но я всё ещё помню его отвратительное поведение, которое вызывает лишь отторжение.

Не успеваю отойти от двери, как раздаётся звонок. Открываю, думая, что Гордей что-то забыл, но там стоит мой дорогой во всех смыслах муженёк и смотрит на меня глазами побитой собаки.

— Зачем пришёл? — выхожу на лестничную площадку и закрываю дверь, чтобы Карина ничего не услышала.

— Юленька, любимая, прости меня идиота. — включает актёрское мастерство на полную катушку.

А я понимаю, что мне надо выведать адрес его проживания, чтобы коллекторы отстали от меня:

— Где ты сейчас живёшь? — спокойно спрашиваю, чтобы не вызвать подозрений.

— Да я там... у друга. — замялся он. — Но это неважно, Юль. Важно, что я не могу без тебя.

Значит, адреса он не скажет и понимает, что, скорее всего, его ищут. Поэтому и вернулся, чтобы я решила его проблемы.

— Или без моих денег? — меняю я тон на высокомерный.

Стас сводит брови, делает невинные глаза:

— Нет, конечно, ну ты чего, Юль. Я просто был идиотом, повёлся на эту девку, но больше такого не повторится. — приближается ко мне и хватает за руки.

А мне так противно становится. Такое отвращение. Как я вообще могла связаться с этим слизняком?

Отталкиваю его от себя, вырывая руки:

— Не трогай меня! Мало того что изменял, ударил, так ещё и кредитов втихушку набрался! Какой же ты ублюдок! Я твои кредиты выплачивать не собираюсь. Придут коллекторы, я отправлю их к тебе, говори, где ты живёшь! — выплёскиваю на него весь негатив и слышу хлопки, раздающиеся с лестницы.

Мы оборачиваемся и видим улыбающегося Гордея:

— Ух, какая драматичная сцена! — взглядом сжигает Стаса. — Это ты, что ли, муж? — громкий смех. — Юлия Денисовна, где вы такого нашли... убогого?

— Юля, это кто? Ты охренел!? — напрягается Стас.

— Гордей Сергеевич, мы всё обсудили с вами, завтра я выхожу на работу. Уходите, я сама разберусь. — продолжаю начатую Гордеем игру в босса и подчинённого.

Мне понравилось, что он не стал меня опускать при Стасе и перешёл на официальный тон.

— А давайте, я вам помогу. — хватает Стаса и спускает его с лестницы.

— Ты чо урод! — возмущается Стас.

— Вали отсюда. Если мне Юля Сергеевна пожалуется, что ты снова приходил, закопаю и земелькой присыплю! — бьёт ладонями друг о друга, стряхивая пылинки после касаний к Стасу.

Я смотрю на то, как муженёк убегает, и не знаю как благодарить Гордея. А потом вспоминаю, что босс тоже говнюк редкостный.

— Спасибо. — всё что могу сказать.

— И всё? А где слова — Гордей, ты мой герой и все дела? — смеётся он.

Громко вздыхаю и хмурю брови. Гордей сразу понимает, что мне совсем не смешно.

— Ты зачем вернулся? Что-то забыл? — спрашиваю, чтобы и от него скорее отделаться.

— Флешку забыл передать. Глянь сегодня, чтобы завтра с утра сразу начать и не тратить время. — передаёт мне маленький пластик.

— Хорошо. — верчу в руках флешку. — Что-то ещё? — спрашиваю, видя, что Гордей не собирается уходить.

— Нет, всё. Помощь нужна? — кажет головой в сторону лестницы, вроде как намекая на Стаса.

— Нет, спокойной ночи, Гордей. — захожу в квартиру и закрываю дверь.

На этот вечер событий достаточно. Больше я не выдержу.

Юля

Утром я ехала на работу с уверенностью, что решусь попросить Гордея разобраться с коллекторами. Для меня это болезненный вопрос. А просить о чём-то Гордея ещё хуже, но деваться некуда.

От Стаса толку не будет. Ему плевать на то, что происходит в нашей с дочерью жизни. Он заботится только о своей шкуре, не более.

В офисе всё как обычно. Только у Кристины глаза по полтиннику, когда видит меня.

— Юлия Денисовна, а вы как здесь? — спрашивает когда я подхожу к её рабочему месту.

— Я вернулась. Босс у себя? — сияю широкой улыбкой, пусть обзавидуется.

— Гордея Сергеевича сегодня до вечера не будет, важная встреча. — быстро даёт отчёт.

Вот молодец девчонка. И в работе всё чётко, и босса обслуживать успевает. Иногда завидую её энергии, которую можно направить в правильное русло.

— Ясно. Как вернётся, сообщи мне, пожалуйста. — прошу её вежливо и удаляюсь в свой кабинет.

Флешку я вчера просмотрела, но некоторые нюансы стоит обсудить с Гордеем. Без его отмашки не могу продолжить дальнейший анализ, это будет бесполезное действие.

В кабинете явно кто-то хозяйничал. Почему кто-то? Видимо, был тут новый аналитик, подстраивал всё под себя.

Не торопясь, вернула всё на свои места и решила проверить работу специалиста, который был на моём месте.

У меня чуть челюсть не отпала от такого безобразия. Аналитика проведена неправильно. Соответственно, тендер, к которому я долго шла, был проигран.

Вся долгая работа пошла коту под хвост. Поэтому-то Гордей и примчался, чтобы совсем не разориться.

Ещё один тендер только через полгода, но и здесь тоже начинаются косяки. Ладно, будем исправлять.

Такое ощущение, что Гордей принял на работу засланного казачка, который специально проиграл тендер, да ещё и накосячил со следующим. Где он берёт таких горе-специалистов?

Звонок от классного руководителя Карины насторожил. Что могло случиться среди рабочего дня непонятно.

— Да, Нина Борисовна, я вас слушаю. — настороженно отвечаю на звонок.

— Юлия Денисовна, вам нужно приехать в школу. Карина подралась с одноклассницей. — встревоженно сообщает мне.

Я замираю на минуту, обдумывая информацию. Ну не могла Карина подраться, она спокойная в этом плане.

— Что с Кариной? — первое, что приходит в голову.

— Всё в порядке, девчонок успели разнять. Но родителей вызвали, чтобы сразу решить инцидент. — объясняет довольно спокойно, значит, и правда отделались испугом.

— Хорошо, скоро буду. — отключаю вызов и выдыхаю.

Вот и начинается переходный возраст. И серьёзные проблемы вместе с ним.

И как уехать с работы, если Гордея нет? Так, ладно. Дочь важнее, надеюсь, Гордей поймёт.

Подхожу к Кристине и сообщаю, что еду в школу. Надеюсь, она передаст Гордею, а лучше успеть приехать до его появления в офисе.

На выходе из здания сталкиваюсь с Гордеем. Чёрт! Как всегда не вовремя.

— И куда мы собрались в рабочее время? — без приветствия предъявляет мне.

Мнусь с ноги на ногу, и всё же говорю правду:

— Гордей Сергеевич, моя дочь... она подралась с одноклассницей. Классный руководитель вызывает на разбор полётов. Я постараюсь очень быстро. — прошу взглядом понять меня.

Гордей, ничего не говоря, берёт меня за локоть и ведёт к своей машине:

— Садись, я с тобой. — хлопает дверью с моей стороны, обходит машину, садится за руль. — Адрес?

Говорю адрес, но если честно в шоке от его поведения. Зачем ему ехать со мной, когда своих забот хватает.

— Гордей Сергеевич, вам это зачем? — спрашиваю, пристёгивая ремень безопасности.

Босс хитро улыбается:

— Сто лет в школе не был, а тут такой повод. — мне кажется, он что-то не договаривает.

— А если серьёзно? — выпытываю я.

— Серьёзно и отвечаю. Клёвая у тебя дочь, хочу посмотреть на разукрашенную одноклассницу. — продолжает издеваться он.

Для меня, конечно, дико такое поведение Гордея. Был бы он кем-то другим, я бы подумала, что он заботится. А так, просто не знаю, как реагировать.

В дороге обсудили проект, который Гордей передал мне прошлым вечером. Там была очередная дочерняя фирма, которую наша компания решила поглотить.

Я противник таких действий, всегда можно создать с нуля что-то своё, чем отбирать чужое. Но Гордея не остановить, если он что-то вбивает в свою голову, бесполезно, даже дихлофосом не вытравишь.

До школы мы долетели за пятнадцать минут. Выйдя из машины, я пошла ко двору школы. Гордей последовал за мной, с горящими глазами. В нём будто взыграли подростковые гормоны. Чёртики в глазах прыгали от радости.

— Я сама схожу. — останавливаюсь, чтобы отправить Гордея в машину.

Он берёт меня под локоть и тянет во двор школы:

— Это же весело. Всегда мечтал поиздеваться над учителями в сознательном возрасте. — разглядывает клумбы и корчит лицо.

— Гордей, это не игрушки. Здесь учится моя дочь. Не смей её позорить своим поведением. — предупреждаю его.

Я знаю, что у Гордея может сорвать крышу и он пойдёт вразнос. А после такого, дочь начнут булить.

— Обижаешь, я буду паинькой. — хитро улыбается и придерживает входную дверь, пропуская меня вперёд.

Заходим в школу, на проходной сидит грузная женщина в форме охраны. Да уж, хорошая защита для детей.

— О, тётя! Ты, что ли, охрана? — наклоняется Гордей к маленькому окну. — Нас вызвали, куда пройти? — делает он серьёзное лицо.

Охранница смотрит то на меня, то на Гордея:

— Кто вызвал?

— Нина Борисовна, четвёртый "А". — отвечаю ей.

— Паспорта? — спрашивает она.

Мы с Гордеем отдаём паспорта, пока она записывает что-то в свою тетрадь, Гордей смотрит на меня и говорит:

— Может, переведём Карину в нормальную школу?

Я не успеваю ответить, как охранница громко выкрикивает:

— У нас хорошая школа. Это дети разбалованные, что хотят, то и творят.

— Ну да. А если нападение на школу, вы всех спасёте. Правильно же я думаю? Как побежите на бандитов, как раздавите своим весом. — ржёт над ней.

— Гордей, прекрати! — хватаю его за рукав пиджака.

Дико неприятно, как он общается с ни в чём не повинным человеком.

— А что? Я правду говорю. В школе нужны нормальные охранники, а не бабушки на пенсии. — раздухарился он.

— Грубиян! — обозлилась охранница и кинула наши паспорта возле окошечка.

Гордей с гордостью главного хулигана забирает паспорта, пропускает меня первую через пищащую рамку, ржёт над липовой системой охраны и берёт меня за руку.

— Отпусти меня. — тихо рычу на Гордея.

— Не могу. Если спросят, кто я такой, говори, что я муж, иначе меня эта бабулька пузом выдавит из школы. — продолжает издеваться, а мне неприятно это слушать.

Да он прав, система не налажена, но охранница-то причём.

— Гордей, если ты будешь оскорблять всех подряд, я сама тебя сдам охраннице. — строжусь как над маленьким ребёнком.

— Если буду перегибать, сжимай мою руку. — спокойно говорит.

Тут не руку сжимать надо, а сразу в лоб бить, чтобы доходило быстрее.

А мы уже подходим к кабинету директора. Я ни столько переживаю за то, что отчитают Карину, как за то, что Гордей нас опозорит.

Гордей

Школа — говно! Могу отдать должное близости к офису и больше никаких плюсов. Начиная со входной группы, потрескавшейся плитки на крыльце, продолжая грязными стенами и заканчивая старыми допотопными стеклопакетами на окнах.

Куда идут бабки государства неизвестно. Юлька сколько угодно может меня сдерживать в высказываниях, но мнение моё не поменяется.

Нас пропускают в кабинет директора. С порога оглядываю ухоженность комнаты. Значит, бабки на ремонт директорского кабинета есть, а на ремонт школы нет. Очень интересно.

— Добрый день. — здоровается с нами тётка за пятьдесят, являющаяся хозяйкой этого кабинета.

Явно бабенция строгая. Причёска как из прошлого века, зализанные волосы назад, собранные в фигушку. Серый дорогой костюм и стрёмная, красная помада на губах.

— Добрый день, Наталья Владимировна. — здоровается в ответ Юля.

Мы присаживаемся за стол. Напротив нас сидит рыжая тётка, видимо, мамаша одноклассницы. Взгляд у неё высокомерной сучки.

Все рыжие сучки, это я давно понял, когда познакомился с ныне усопшей женой Алмаза Адой. Вертела мужиками прилично, да так, что придушить хотелось.

Вовремя я понял, что она лишь для развлечений, а вот Алмаз прикипел. Даже дочку родили. Только счастья ему это не принесло. Мало того, ещё и такую же рыжую нашёл, похожую на Аду. Ну хоть с этой у него всё на мази.

Директриса толкает вступительную речь. Ничего конкретного, решила нам прочитать курс по психологии.

Я слушал её со скучающим видом, чувствуя, как ладонь Юли начинает потеть. Видимо, нервишки начинают пошаливать. А мне надоедает её слушать.

— Может, внесёте конкретики? Или мы на курсе по психологии? — спрашиваю обычным тоном, а рука Юли сжимает мою с силой, что причиняет не столько дискомфорта, сколько непонимания.

Почему я, взрослый мужик, должен слушать эту чушь?

— Извините, как ваше имя-отчество? Юлия Денисовна, это отчим Карины? — строго спрашивает директриса.

Юля не успевает ответить, я сегодня за неё, пусть отдыхает.

— Гордей Денисович меня зовут. Задам встречный вопрос, что девочки не поделили? А то мы надолго застрянем здесь. — смотрю в упор на директрису.

Всегда мечтал попасть в кабинет директора школы в сознательном возрасте и поиздеваться.

— Вы куда-то торопитесь? — с претензией в глазах пытается задавить меня своей аурой властности.

Смешно и предсказуемо.

Юля понимает, что рука не спасёт, и начинает оттаптывать мне очень дорогую туфлю. Убираю ногу, чтобы не заработать синяк, и продолжаю свою волну:

— Вы серьёзно? Рабочий день в разгаре, а вместо того чтобы зарабатывать бабки, мы сидим и слушаем лекцию. — у меня на руке уже кости хрустят, но я терплю.

— Ваша обязанность — воспитывать Карину как полагается, но, видимо, вам не хватает знаний, поэтому лекция уместна, я считаю. — кажется, директриса чувствует себя хозяйкой положения.

Крепче, двумя руками сжимаю ладонь Юли, не смотрю в её сторону, но чувствую испепеляющий взгляд.

— Так же как и ваша обязанность. А если произошёл инцидент, значит, вы не усмотрели, ведь всё произошло в стенах вашей школы. И это я ещё не видел Карину, если с её головы хоть одна волосинка упала, я вас засужу. Поверьте, у меня хорошие юристы. — ухмыляюсь победно.

Директриса хмурится, её глазки начинают бегать. Поняла, что жареным запахло. Перевожу взгляд на рыжую мамашку, её высокомерие сменяется страхом. Вот и достигнут эффект.

Юлька рядом вздыхает, понимая, что я не дам ей открыть рот.

— Гордей Денисович, всё с вашей девочкой хорошо. Мало того, это Карина начала конфликт. — пытается отбрехаться.

Вот тут я не совсем уверен. Карина девчонка умная, и если отхеракала одноклассницу, значит, было за что.

— Серьёзно? А где сама Карина? Я хочу послушать, что скажет она, и только после этого начать обсуждение. — начинает бесить уже.

Этот их педагогический подход в жизни вообще не работает, но они упорно пытаются им апеллировать.

Директриса срывается с места, открывает дверь из кабинета:

— Девочки, заходите.

Мы поворачиваемся, смотрим на девчонок, зашедших в кабинет с какой-то тёткой.

— Вот познакомьтесь это наш соцпедагог — Галина Сергеевна. Она разговаривала с девочками, сейчас всё нам разъяснит. — командует директриса.

И зачем мне пересказ?

— А я хочу услышать из первых уст, мне зачем ваш педагог, когда у девчонок есть языки. — продолжаю держать директрису в напряжении.

Порядком надоели эти препирательства, но Карину я отстою.

— Послушайте, папочка... — начинает наезжать на меня соцпедагог, похожая на смотрящую в тюряге.

Ну реально! Даже силуэт у неё мужской и кулаки сжимает так, будто ща вдарит мне.

— Нет, это вы меня послушайте. Я хочу услышать от девочек, что произошло. Я имею на это право. Демагогию разводить будете после и наедине, если вам заняться нечем. — затыкаю рот и этой смотрящей.

Соцпедагог смотрит на директрису в возмущении, та, видимо, подаёт какой-то знак, и в кабинете наступает тишина.

В глазах Карины вижу полное восхищение и ни грамма преклонения перед взрослыми. Значит, я прав, и Карина права в этом конфликте.

Юлька щипает меня за ногу, шепчет, чтобы я заткнулся. Но не в этот раз.

— Карина, расскажи, как всё началось. — просит её директриса.

Карина смотрит сначала на Юлю, потом на меня, выдыхает и говорит:

— Наталья Владимировна, как вы считаете, что нужно сделать, когда одноклассница собирает сплетни про мою маму? — смотрит в глаза директору с задранным носом.

Молодец-девочка! Красотка! Вот такую дочь, с высоким самомнением я бы хотел воспитать! Горжусь!

Юлька тяжело вздыхает, прикладывает ладонь ко лбу, показывая всем видом, что это отвратительная ситуация.

Директриса ни сколько не сомневаясь в своей правоте отвечает:

— Нужно подойти к классному руководителю и рассказать об этом, но никак не бить. Рукоприкладство в стенах школы неприемлемо.

— Значит, нужно было наябедничать, так? — парирует Карина.

Просто красотка! Острый ум и быстрая реакция футболистки помогает в конфликте.

— Не наябедничать, а рассказать. Классный руководитель разобрался бы в сложившейся ситуации. — продолжает учить плохому Карину.

Что за нравы, в детдоме ябед херачили по-чёрному. Таких никто не любит.

— Такое уже происходило в классе. Света собирала сплетни про Алёну. Алёна рассказала классному руководителю. Были разборки, а потом Алёну обвинили в том, что она ябеда, и половина класса с ней не общается. — продолжает рассказывать свою правду Карина.

Вот! Мышление зачётное. Всё правильно говорит.

— Значит, классный руководитель не доработал эту ситуацию. — отмазывается директриса. — Но ты поняла, что поступила неправильно? — решает засадить Карину.

Охренеть! Да я бы грохнул того, кто собирает сплетни про моих близких.

— Я поступила правильно! Если она ещё раз откроет свой рот в мою сторону, я сделаю то же самое. — злость и обида проскальзывают в её словах.

Правильно! Так их!

— Только попробуй, маленькая дрянь! — шипит рыжая тётка.

Совсем охренела тявкать на Карину!

— Рот закрой! И научи свою дочь держать язык за зубами. Сплетницы! — выбивает меня из спокойствия её шипение.

Юлька со всей дури ударяет каблуком по ноге. Сцепляю зубы от боли, но терплю. Соцпедагог дёргает Карину, чтобы она не огрызалась. Сама маленькая сплетница стоит с опущенной головой.

— Руки убери от неё! — взрываюсь окончательно. — Забираем документы и пусть учат своих сплетниц дальше! — поднимаюсь со стула за руку с Юлей.

— Гордей Денисович, успокойтесь. — говорит мне директриса, а мне уже плевать.

Взгляд Карины падает на наши сцепленные руки, улыбка проскальзывает на её лице. Подходим к Карине, забираем её и идём на выход.

Чувствую негативную энергетику от Юли. Такое ощущение, что она сейчас взорвётся. Но я уверен, что поступил правильно, и заработал победные очки в глазах Карины.

— Что ты себе позволяешь?! — разряжается тихим криком Юля, пока идём по коридору.

Во, бомба взорвалась. Оно и к лучшему, быстрее успокоится.

— Мам, ну босс прав. — заступается за меня Карина.

Умная девчонка, я не ошибся в её характере.

— Вы... вы... друг друга стоите! — разворачивается к нам спиной, и быстрым шагом идёт вперёд.

Мы с Кариной переглядываемся. Улыбаемся друг другу и не сговариваясь идём за Юлей.

— Ой, подожди, я рюкзак заберу. — вспоминает Карина.

Смотрю на удаляющуюся фигурку Юли:

— Я с тобой. — решаю пройтись по школьным коридорам.

Юля

Ааааа... Чёрт! Пулей вылетаю из школы. Злость раздирает все внутренности. Дикий прилив к щекам, окрашивает их в красный цвет. Прикладываю к ним ладони и чувствую, как они горят яростным огнём. Сердце тарабанит как бешеное, пульс отбивает барабанящий ритм по телу. Я слышу его даже в ушах.

Налаженная жизнь летит в пропасть. Директор хоть и попытается остановить меня от опрометчивого поступка, но дочери не дадут спокойно учиться в этой школе. Все шишки будут валить на неё, в отместку за поведение Гордея.

Карина тоже хороша. Разговаривать в таком тоне со взрослыми людьми непозволительно.

Вот что мне теперь делать? Как решить проблему без лишних затрат и проблем?

— А вот и ты! — мужской голос перебивает мои мысли.

Поднимаю глаза и вижу перед собой коллекторов. Только их не хватало для полного счастья.

Какого чёрта? Возле школы поджидали мою дочь? Совсем охренели!

— А вот и я! — в бешенстве отвечаю.

Меня ещё не отпустила ситуация произошедшая в кабинете директора, а тут новый сюрприз.

— Ты чо такая дерзкая, ничо не попутала? — харкает себе под ноги главный из них.

Фу! Какая мерзость!

— Это вы, кажется, попутали! Сейчас вызову полицию и будете с ними разбираться. Достали, сволочи! — вынимаю телефон из кармана, напряжённо стучу по сенсору.

Резкий выпад главного и мой телефон в его руках. Руки скручивают за спиной, а в ухо летят угрозы:

— Ты чо тварь, по-хорошему не понимаешь?! Я тебе давал время? Давал! Чо устроила? — он толкает меня ко второму мужику, я попадаю в его грязные загребущие лапы. — В тачку её, с нами поедет, пусть сама объясняется с хозяином. — кидает рваные слова.

Я пытаюсь сопротивляться, вырваться из захвата, но силы не равны.

Меня обуревает страх. Увезут в неизвестном направлении и будут деньги выбивать. Таких ублюдков полно, поэтому я никогда не связывалась с микрозаймами. А вот Стасик ничего не боится.

— О, а вы чо мужики, совсем оборзели? Среди белого дня маньячите девушку. Так нельзя. — слышу спасительный голос Гордея и забываю, как злилась на него минуту назад. — Нельзя же? — спрашивает у испуганной Карины.

Она вертит головой, на глазах слезы. Кошмар! До чего всё дошло.

— Мужик, иди куда шёл. Эта баба нам должна кучу бабок. — расслабленно на понтах говорит главный.

Гордей пихает руки в карманы, подходит вплотную к коллектору:

— Под кем ходишь? — лицо Гордея становится жёстким, даже мне страшно становится.

Жаргон явно из прошлого босса.

— А ты кто такой? — продолжает выпендриваться главный.

Сейчас явно что-то будет. Лишь бы не драка. Каким бы Гордей ни был, я за него переживаю.

— А ты чо не узнал? Про Горыныча слышал? — натягивает опасную улыбку Гордей.

Главный сглатывает, взгляд меняется с дерзкого на опасливый:

— Ккаратель? — в недоумении спрашивает.

Я понимаю, что волноваться надо за коллектора, кажется, Гордей его пугает.

— Хм, значит, слышал. — стряхивает пылинку с плеча коллектора. — Познакомимся поближе? Не нравишься ты мне мудачок. — опасно стебётся.

Меня резко отпускают, но я боюсь сдвинуться с места. Гордей сейчас похож на опасного удава, а не на бесячего босса.

И до меня только сейчас доходит, что мой босс очень опасен в определённых кругах. А я совсем об этом не подозревала.

— Я понял. Что передать хозяину? — совсем опускаются плечи упыря.

— Привет от Горыныча. Девчонки под моей защитой. Узнаю... или увижу... даже отдалённо. Каратели вернутся по ваши души. Усёк? — довольно спокойно говорит, а кажется, что воздух между ними взрывается.

Напряжение от коллектора передаётся мне. Страх не только за себя, но и за дочь бурлит по венам.

— Уусек. — голос главного дрожит, как и колени.

— Пошли вон! — почти рычит Гордей, и коллекторы срываются с места, бегут к машине и уезжают с визгом колёс.

Тишина, образовавшаяся вокруг нашей тройки, давит на мозг. Я в шоке, Карина в шоке, и лишь Гордей поправляет пиджак, как ни в чём не бывало, смотрит на нас поочерёдно и делает вид, что ничего не произошло.

Выражение его лица молниеносно меняется. От жёсткого и властного Гордея мало что осталось. Снова улыбающиеся глаза и непринуждённый вид.

Смотрю на дочь и боюсь её реакцию. Она выглядит сильно напуганной и растерянной. Мои ноги прилипли к месту, а рот застыл чуть приоткрытым.

Первый шаг в сторону дочери даётся мне с трудом. А дочь в этот момент оживает:

— Круто! — тяжело выдыхает. — Босс, ты просто супер! Одними словами загасил гадёнышей. — обнимаю дочь, понимая, что сейчас ей нужна поддержка. — Мам, ты как? — переключается на меня. Кто это такие? — спрашивает с интересом.

Я не знаю, что ответить, в голове полная каша из сегодняшних происшествий.

— Это им твой муженёк должен? — не даёт мне ответить Гордей или спасает от объяснений.

— Да. — тихо отвечаю, ещё не придя в себя.

— Вот урод! — злится дочь.

— Прекрати ругаться. — строжусь над ней и продолжаю обнимать.

Кажется, что не дочери нужна поддержка, а я ищу поддержку в ней. Эта ситуация напугала меня намного больше, точнее, не ситуация, а Гордей.

— Ну мам, тебя из-за него чуть не похитили, а ты ещё и защищаешь его. — возмущается Карина.

Смотрю на неё и понимаю, что дочь неправильно поняла мой ответ:

— Никого я не защищаю, прошу тебя не выражаться. — тихо говорю, чувствуя себя странно, будто силы покинули меня.

— Девчонки, не ругаемся. У нас, вообще-то, рабочий день, пора в офис. — протискивается между нами, обнимает за плечи и ведёт к машине.

Поведение Гордея ещё больше настораживает. Он так быстро переключается с одной личности на другую, как хамелеон. Таких людей надо опасаться и держаться от них подальше.

— Карина, садись в машину, нам с Гордеем Сергеевичем надо поговорить. — прошу дочь, чтобы она не слышала о чём мы будем разговаривать.

Судя по её реакции, Гордей ей нравится.

— А можно я буду называть тебя Горыныч? — спрашивает Карина и садится в машину.

Гордей смеётся:

— Тебе можно. — закрывает дверку и поворачивается ко мне.

Смотрит на меня, а в глазах смешинки. Такое ощущение, что он ждёт от меня преклонения из-за помощи, которую мне оказал. Только Гордей забыл, что он натворил до этого.

— Гордей Сергеевич, хотела сказать вам огромное спасибо за то, что помогли с коллекторами. И попросить вас не контактировать с моей дочерью. Вы плохо на неё влияете. Если я вам что-то должна за помощь, я рассчитаюсь. Но больше не хочу, чтобы вы присутствовали в нашей жизни. — опускаю глаза на дёрнувшийся кадык.

Чувствую его непонимание, как он резко напрягает тело, и готовлюсь к худшему. Но самое плохое может случиться, если Гордей будет присутствовать в нашей жизни. Его влияние испортит мне дочь.

— Значит так, да? Ну что же. Хочешь, чтобы я отстал от твоей дочери, тогда я должен быть уверен, что ты будешь верна мне как специалист — это раз. И два — ты проведёшь со мной ночь. Так, я перестану думать о тебе как о ходячей вагине, и продолжим работать без сексуального подтекста. Решение за тобой. — развернулся и пошёл к водительской дверке, оставляя меня в растерянных чувствах.

Гордей

Заходим в офис все втроём. Юлька стремится скорее свалить в свой кабинет и зовёт с собой Карину. Мне же, наоборот, надо, чтобы девчушка пошла со мной:

— Карина, идём в мой кабинет, надо подготовить тебя к выступлению на радио.

Юлька испепеляет меня взглядом, но молча заходит в свой кабинет и хлопает громко дверью. Так и стёкла можно выстеклить со злости.

— Слушай, Горыныч, а ты кто вообще такой? — интересуется Карина, пока идём до моего кабинета.

Видимо, девчонка впечатлительная.

— Босс твоей мамы. — на полном серьёзе отвечаю.

Маленьким девочкам незачем знать, каким путём я пробивал себе дорогу к большим бабкам.

— Ну серьёзно! Ты бандит? — полушёпотом спрашивает, чтобы её не услышали.

Сообразительная девочка, даже интересно посмотреть на её отца. Видимо, головастый мужик был или есть.

— Меньше знаешь, крепче спишь. — ухожу от ответа. — Ко мне никого не пускать, буду занят. — говорю секретарше, когда заходим в приёмную. — А нет. Юлию Денисовну впускаешь, больше никого. Поняла?

— Поняла. — растерянно смотрит то на меня, то на Карину. — А вы не говорили, что у вас есть дочь. — ошарашенно вставляет свои пять копеек.

Что за секретарша мне попалась, сосёт отменно, но в башке каша, а язык как помело.

— Кристина, догадки оставляй в своей голове, и чушь не неси. — выпаливаю от злости.

Сплетница великая, муха мимо не пролетит, чтобы она её не обсудила.

— Но вы так похожи, я подумала...

Перебиваю эту неугомонную:

— Думать буду я, а ты исполнять приказы! — переглядываемся с Кариной, будто реально зацепились за эту информацию и ищем во внешности что-то похожее.

Да бред. Многие люди похожи, это же не значит, что они родственники. А Карина просто светленькая, как и я, поэтому так кажется.

Заходим в кабинет, усаживаю Карину напротив себя, выдаю папку с ответами для радиостанции:

— Это надо знать как "отче наш", можно немного импровизировать, но только немного. Всё ясно? — спрашиваю на всякий случай, привык, что всем девкам надо по сто раз повторять одно и то же, чтобы до них дошло на сто первый.

— Ага. А вы с мамой были знакомы раньше? — щурится, глядя в глаза.

Это что за допрос такой?

— Были. — спокойно отвечаю и включаю экран на компе.

— Лет десять назад? — продолжает пытать меня.

Не туда её понесло. Надо развеять на берегу все догадки Карины.

— Не помню. Ты реально задумалась, что можешь быть моей дочкой? — смеюсь уверенный в бредовом предположении секретарши.

— Нет, просто интересно. Мама никогда не говорила про папу. Я даже имени его не знаю. — опускает глаза в папку и больше не обращает на меня внимания.

Теперь я задумался. А что если...? Нет, не может быть. Я даже не помню, сколько времени с тех пор прошло. Да и Юлька бы сказала, если бы залетела. Или нет?

Она же и тогда сучка высокомерная была. У меня было ощущение, что спали мы лишь по её инициативе, и то, потому что она делает мне одолжение. Хотя и девок вокруг хватало. Но если стоял у меня выбор, я всегда выбирал её.

И ведь я только сейчас это осознаю, тогда действовал чисто на инстинктах. Голова была забита другими проблемами, и ни о чём серьёзном я не думал. Впрочем, ничего с тех пор не поменялось.

— Тут такие замудренные слова, я замучилась их гуглить. — психует Карина, в очередной раз выключая экран телефона.

— Поэтому и говорю, что нужно выучить. — отвечаю на её псих. — Давай, не филонь, я к маме пока схожу.

Выхожу из кабинета и прямиком к Юльке. Захожу, она сидит в компе, что-то записывает в свой блокнот.

— Как там Карина? — даже не оборачиваясь поняла, что я вошёл.

Юлька — хваткая девка, умная и продуманная. Такую надо держать при себе.

— Сидит, пыхтит. — подхожу со спины и наклоняюсь к её уху.

Вздрагивает и отклоняется, чтобы не касаться меня. Стискиваю зубы от злости. Я не привык к такому отношению. Меня все девки хотят, и она должна течь при виде меня. Но сука! Всё с ней не так!

— Что нарыла? — спрашиваю через зубы и сдерживаю себя.

Её аромат привлекает, а шелковистая кожа манит прикоснуться губами. Дико сложно одёргивать себя каждый грёбаный раз. Ну ничего. Я дождусь, когда она ляжет под меня, тогда голова прояснится.

— Нарыла... Зачем вам фирма губернатора? — обеспокоенно спрашивает.

Понимает, что дело пахнет жареным.

— Хм, умная девочка. Тебе не надо знать подробностей. Нарой мне всё, что связано с этой фирмой. Дочерние и сам филиал. Если справишься, премия будет двойная. — смотрю на её каменное лицо и жду реакции.

— Я надеюсь, что не участвую в схеме рейдерского захвата? — принципиально не смотрит на меня и старается абстрагироваться от моей близости.

Убираю её волосы за ухо, вижу, как жилка на шее быстро бьётся. Сглатываю накопившуюся слюну и как примагниченный тянусь к ней губами.

Юлька шарахается от меня, как от прокажённого, смотрит своими глазищами:

— Гордей Сергеевич, держите дистанцию.

Да что с ней не так? К ней босс клеится, помощь оказывает, а она нос воротит!

Играю желваками, пронизывающе смотрю на принципиальный взгляд Юльки:

— Кто отец Карины?

Юля

Встаю с кресла и отхожу подальше от Гордея. Что в его голове? Почему он спрашивает? И смотрит так, будто обо всём догадался.

У меня пульс подскакивает, долбит где-то в горле. Не могу подобрать слов, будто застал меня с поличным.

Гордей сводит брови, опускает голову набок, всматривается в меня с явным подозрением.

— Мне снова задать вопрос? — злится от повисшей тишины между нами.

Цепляюсь глазами за что угодно, лишь бы не смотреть на него. Кажется, он включил детектор и пытается выпытать из меня все грехи молодости.

— Тебе эта информация ни к чему. — выдавливаю из себя слова осипшим голосом.

Кажется, ему не нравится мой ответ, совсем.

Гордей наступает на меня, я пячусь и упираюсь в стену спиной. Сглатываю ком в горле. Страх за раскрытие правды встаёт между нами. Нужно что-то придумать, ответить так, чтобы Гордей поверил.

— Очень интересно. — ставит руки по обе стороны от моего лица и давит взглядом. — Кто? Я спрашиваю! — рычит мне в лицо, и я прижимаю плечи к шее от своей уязвимости. Он не может знать наверняка, не может!

— Ты его не знаешь. — закрываю глаза от страха, что не поверит, и жду дальнейшей реакции.

— Уверена? — переспрашивает уже тише. — Мы были в одной компании, получается, что трахалась ты не только со мной?! Значит, я должен его знать. — на ходу сочиняет мне прошлое.

Неприятно, что думает обо мне как о прожжённой шлюхе, но сейчас важнее сохранить секрет.

— Я недолго была в вашей компании. А забеременела, когда перестала с вами общаться. — придумываю себе алиби на ходу. — К чему вообще этот вопрос? — решила пойти в наступление.

Лучшая защита — это нападение в моём случае.

— Нам тут сказали, что мы с твоей дочкой похожи. К чему бы это? — продолжает выводить меня на эмоции.

Какой идиот мог такое сказать? Узнаю, убью!

— Это чушь! Карина не твоя дочь! — кажется, у меня не хватает аргументов.

Но биться я буду до конца. С таким папашей, как Гордей, и врагов не надо.

— Сделаем тест? — внимательно вглядывается в мои глаза, видимо, хочет понять по реакции.

Собираю всё волю в кулак и иду ва-банк:

— Сделай! — смотрю решительно, главное — не отвести взгляд.

Воздух между нами накаляется, такое чувство, что ещё чуть-чуть и рванёт так, что искры посыпятся.

Гордей переводит взгляд на губы и нервно гипнотизирует. Обводит большим пальцем мою нижнюю губу, спускается к подбородку, чуть ниже... Захватывает шею рукой и пригвождает к стене:

— Завтра... Даю тебе время до завтра. Вечером приедешь ко мне на ночь. Не приедешь... Я сделаю твою жизнь невыносимой.

Убирает руку с моей шеи и идёт к двери. Останавливается, проводит руками по волосам:

— В конце рабочего дня едем на радиостанцию. Если хочешь, поедешь с нами. Если нет, тогда привезу Карину до девяти вечера домой. Если нужна будет помощь с зачислением в другую школу — скажешь. Я всё устрою. — выходит из кабинета и хлопает дверью.

Я стою, как прибитая возле стены и не знаю, что делать. Если Гордей начал подозревать, то и Карина с ним вдогонку.

От босса я отделалась, а как быть с Кариной?

Юля

После ухода Гордея у меня опустились плечи, руки, настроение, желание что-то делать. Я обречена!

Сказанные им слова только подтверждали мои опасения, что жизни мне не будет, пока я не подчинюсь.

Гордей хочет власти над всем, что движется рядом с ним. А я не хочу в каббалу. Я не игрушка!

Придётся действовать быстро и решительно, а пока отбрасываю все мысли и доделываю работу с холодной головой.

Окрылённая Карина забежала в мой кабинет к концу рабочего дня. Ей нравится то, что происходит. Нравится, что рядом безбашенный босс, который с ней на одной волне.

Только в этой тройке, я осталась без права на голос. Если запрещу Карине общаться с Гордеем, она устроит мне бойкот. Если не сделаю так, как хочет Гордей, он устроит мне весёлую жизнь.

Я полностью обезоружена и подавлена. Кажется, стоит сделать шаг и меня расстреляют на месте.

Доигрываю роль послушной марионетки до конца вечера. Еду с Кариной и Гордеем на радиостанцию. Пока они отрабатывают в эфире, я сижу в кафе и плачусь подруге.

— И что будешь делать? — спрашивает, когда моё красноречие подходит к концу.

— Я не знаю, Насть. Но делать что-то нужно. Гордей избавил меня от коллекторов, но загнал в долги перед ним. Он очаровал Карину. Я просто в ужасе от того, что происходит. — прикладываю ладонь ко лбу и вздыхаю.

— Может, поживёте у меня? Ты найдёшь работу, а со временем он про вас забудет. — предлагает вариант.

— Этот не забудет. У него везде подвязки. Насть, он бандит, понимаешь? Работу мне здесь не найти, я уже пыталась. — отметаю её предложение.

— Так, ладно. Мужик он видный. Ну, дай ты ему разок, и он отвалит. — понеслась.

Когда у неё заканчивается фантазия, она начинает предлагать всякую чушь.

— Насть, ты себя слышишь? Ты что несёшь? — смотрю на остывший кофе и продолжаю слушать её потуги.

— Юлька, смотри. Мужик богатый, всё сделает для тебя и дочки. Хочет тебя. Ну хоть для здоровья сходи к нему. Заодно жизнь наладишь. — в голове не укладывается.

— Ты вообще моя подруга или Гордея? — спрашиваю, чтобы до неё дошло, что для меня такое неприемлемо.

— Да ладно, я пошутила. Слушай, кажется, придумала. — аж завизжала от удовольствия.

— Ну... — подгоняю её.

— Завтра приходишь на работу и говоришь, что у тебя эти дни начались. Оттягиваешь время вашего слияния, а за это время мы что-нибудь придумаем. — да уж, так себе идейка, но хоть что-то.

— Ладно, хоть на несколько дней, но я буду защищена. Думай дальше, стратег. Они уже идут, мне пора. — отключаю вызов и жду, когда дочь добежит до меня.

— Мама, это было круто! Я хочу стать ведущей! — заявляет с ходу и садится рядом.

Гордей присаживается с другой стороны и подзывает официанта. Дочь заказывает еду, а я смотрю в глаза Гордею.

Такое ощущение, что он раздевает меня глазами. Уже видит, как я приезжаю к нему и отрабатываю роль, отведённую мне в его постели.

А мне хочется выплеснуть на него весь свой негатив, который я могу передать только взглядом, потому что портить отношения с дочерью из-за её недопапаши не хочу.

— Что-то не так? — хитро улыбается мне в глаза.

— Всё так. Но я устала и хочу домой. — отворачиваюсь, устремляя всё своё внимание на дочь.

— Мам, я быстро покушаю и поедем. — умоляет глазами.

— Конечно, я подожду. — отвечаю ей.

Карина начинает рассказывать, как ей понравился ведущий, какие каверзные вопросы он задавал и что у неё всё получилось без запинки.

— Ты знаешь. — начинает Гордей. — У Карины хорошее будущее. Спортсменка, языкастая, да ещё и красотка. Вся в мать. — внимательно смотрит на меня.

— Гордей Сергеевич, если я сделаю работу в кратчайшие сроки, вы сможете выплатить мне премию сразу? — перевожу тему и выясняю подробности на будущее.

— Ты имеешь ввиду ту работу, которую начала сегодня? — даже при дочери не хочет упоминать про губернатора, знает, что дети болтливые.

— Да. — верчу чайную ложку в руках.

Когда я нервничаю, мне нужно что-то перебирать руками. Иначе я начинаю паниковать.

— У тебя есть долги? — выпытывает, для чего я так тороплюсь.

Хитрый сукин сын. Всё хочет знать, не удивлюсь, если у него есть на меня досье.

— Да, кредиты, их срочно нужно выплатить. — отмазываюсь я.

— Не переживай, завтра... завтра вечером я закрою все твои кредиты. — ещё раз намекнул о своём настоятельном предложении.

— Нет, я сделаю это сама, с премии. — настаиваю я.

— Горыныч, а ты что решил приударить за мамой? — влезла в разговор любопытная дочь.

Гордей посмотрел на дочь и улыбнулся:

— Твоя мама, свободная женщина. Почему бы и нет. Или ты против? — прищурился.

— Ты мне нравишься. Но если обидишь маму, я буду мстить. Понял? — грозно тычет в него пальцем.

— Договорились. — протягивает руку дочери, шутя.

Карина подставляет кулак, Гордею приходится сориентироваться и сжать руку в кулак. Они ударяют кулаками и оба смотрят на меня так, что хочется спрятаться за менюшкой и не видеть их обоих.

— Карина, нам уже пора. — подгоняю её, не обращая внимания на их договор.

— А если завтра я твою маму заберу на свидание? — решается Гордей на решительный шаг.

Я округляю глаза и перевожу взгляд с дочери на босса:

— Гордей Сергеевич, это перебор! — злюсь на его наглость.

Но Гордей гипнотизирует Карину, а Карина подмигивает ему, тем самым давая добро.

— Всё! С меня хватит! — поднимаюсь с места. — Поехали домой. — обращаюсь к Карине.

— Мам, ну ты чего? — не поняла она моей реакции.

Насколько я поняла дочь, я должна была сейчас радоваться тому, что она одобрила Гордея.

Придётся объяснить ей, что во взрослые дела, совать нос не стоит.

— Мы едем домой, Карина. Завтра рано вставать, а ты слишком медлительная. — объясняю немного резко, чтобы поняла мой настрой.

— Юль... — начинает босс, решая разрядить моё напряжение.

— Юлия Денисовна! — осекаю Гордея.

С меня уже льётся негатив, который тяжело сдержать.

— Хорошо, Юлия Денисовна, я вас отвезу домой. — давит меня взглядом.

Только хочу ответить, но дочь быстрее меня:

— Ура! Поехали. — радуется дочь и спрыгивает со стула.

Вот так быстро дочь соглашается ехать домой, не со мной, а с Гордеем. Что я сделала не так? Почему я стала третьей лишней?

Юля

— Мам, не обижайся. Но мне правда не понравилась та школа. — притихшим голосом говорит Карина.

Мы едем к Насте после тренировки. Карина остаётся с ночёвкой у подруги, а мне надо на каторгу к Гордею.

На дочь я обижена ещё с утра, когда она показала свой гонор директору школы, в которую я хотела её устроить.

Не знаю чего Карина добивается, но моему терпению тоже приходит конец. Особенно когда дочь начинает качать свои права, забывая об обязанностях.

— И какая школа тебя устроит? — спокойно спрашиваю, чтобы не сорваться.

Может попробовать в лицей или школу со спортивным уклоном? А если честно, вернула бы её обратно и не парилась. Пусть там школа не очень, зато учителя хорошие.

— А можно мне на дистант? — полушёпотом говорит, а я понимаю, откуда ноги растут.

Не хочу отвечать, продолжаю молчать и мысленно проклинать Гордея. Ладно он меня хочет подмять под себя, но Карина ему чужая! Не имеет никакого права настраивать её на свой лад.

Карина тоже молчит. Она знает меня лучше всех. Если начать допекать, то я сделаю по-своему, и никакие уговоры на меня не подействуют.

К Насте заходим обе в хреновом настроении. Подруга-хохотушка, видя меня, заливается смехом:

— Боже мой! Ты, как с теплотрассы сбежала.

Карина быстро проходит в комнату, оставляя нас одних. Не хочет лезть на рожон. Вот и правильно, не нужно слушать взрослые разговоры.

— А ты думала, я надену всё самое лучшее на встречу с ним? — приподнимаю вопросительно бровь.

Специально нарядилась, как в огород на даче. Пусть захочет меня в таком прикиде, а я посмеюсь.

— Но в спортивном костюме и гулькой на голове, кажется, чересчур. Может, хоть накрасишься? — улыбается и проходит на кухню, я за ней.

Смотрю на домашний тортик, стоящий на столе и очень хочу попробовать. Но мне нельзя, на голодный желудок лучше торкает.

— Нет. Пусть довольствуется тем, что имеет. У тебя есть, что покрепче? — присаживаюсь за стол.

— Коньяк сойдёт? — сарказм на её лице читается отчётливо.

Да и плевать. Дресс-код никто не устанавливал, и про то, что я должна быть трезвой, никто не говорил.

— Наливай, сразу целый бокал. — прошу подругу.

Настя делает так, как ей сказано, ставит на стол закуску и садится напротив:

— Зачем так много пить? — смотрит на меня внимательно.

Если бы не ситуация, я бы не стала грабить бар подруги. Но, ситуация не самая приятная, поэтому лучше быть невменяемой.

— Чтобы утром ничего не вспомнить. Твоё здоровье, подруга. — салютую бокалом и залпом выпиваю половину. — Фу! Какая гадость! — заедаю лимоном и морщусь.

Настя смотрит на меня как на ненормальную:

— Впервые вижу, чтобы так готовились к свиданию.

Обычно мужики любят сами подпоить девушек на свидании, а я сама. Очень сознательно отнеслась к этому вечеру.

— Свидание по принуждению, не забывай. За моё здоровье! — допиваю вторую половину бокала, снова заедая лимоном, он единственный перебивает эту невыносимую горечь во рту.

— Здоровье тебе понадобится. Ещё? — спрашивает подруга, показывая глазами на бутылку.

Я уже чувствую лёгкое головокружение, значит, скоро шибанёт конкретно.

— Да, ещё бокал и поеду. Кстати, вызови такси. — прошу подругу.

Настя наливает целый бокал коньяка, параллельно вызывает такси:

— Юль, ты точно доедешь в таком состоянии? Может, с тобой поехать? — предлагает подруга.

— А лучше, вместо меня. — смеюсь над ней и отпиваю половину бокала.

Кажется, после этой ночи придётся идти на больничный и капаться от алкоголизма.

— Не, я, конечно, не против завести богатого спонсора, но послушав твои рассказы, сомневаюсь в его адекватности. — корчит лицо подруга.

— Вот. А я уверена, что в его голове червяк поселился и управляет его поганым языком. Ик! Прости, кажется, я много выпила. Надо успеть доехать до босса, пока ещё соображаю. — встаю с места и меня ведёт.

Успеваю уцепиться за дверной проём. Расхаживаюсь, чтобы дойти до такси.

— Юлька, я провожу. — идёт подруга вместе со мной вниз по лестнице.

— Да я бы сама дошла. — держусь за перила.

— Ага, доползла, а не дошла. — смеётся надо мной.

— Слушай, а мне уже не страшно. Подумаешь, сделает своё чёрное дело, а я смогу спокойно смотреть ему в глаза, потому что ничего не вспомню. — кручу свою шарманку.

Меня только этот момент интересует. Не хочу становиться снова зависимой от него. Я ещё помню, как с ума сходила по Гордею. Даже не хочу вспоминать. Пусть он остаётся в прошлом.

— Доедешь, позвони, подруга. — усаживает меня в такси.

— Ты номер такси сфоткай, мало ли... — смотрю на затылок водителя.

— Ага. Удачи не желаю. — чуть ли не крестит меня.

Закрываю дверцу:

— Поехали. — командую я на весь салон и скисаю от предстоящей неизбежности.

Гордей

— Скрипач, если я сказал, что выведу из строя весь бизнес твоего папашки, значит, так и будет. Даже не гони. Грейте свои задницы на море и не бесите меня звонками. — отвлёк меня звонком от подготовки к встрече с Юлей.

На стол я накрыл. Шампанское, цветы и лёгкий ужин. Я не знаток в таких вопросах, консультация Еврея помогла.

У него там тоже ничего хорошего. Свалить из шикарной квартиры в развалюху однушку ради бабы, такое себе занятие. Он сильно не распространяется, что именно произошло, но судя по его загонам что-то серьёзное.

Быстро сходил в душ. Лёгкая рубашка, расстёгнутая до солнечного сплетения, чтобы соблазнилась охотнее, глядя на то, как мышцы перекатываются, классические брюки, ремень — это лишняя деталь. И я готов!

Даже лёгкий мандраж присутствует, как сосунок какой-то, честное слово. Когда меня так трусило перед свиданием, да я на свидания никогда не ходил. Цеплял попутно девку, что покрасивее.

Включаю расслабляющую музыку, приглушаю свет, зажигаю свечи. Смотрю на часы, должна уже прийти.

Ненавижу, когда опаздывают. И сам стараюсь всегда приходить вовремя. Долгий звонок в дверь, оповещает о приходе Юли. Ей не терпится меня увидеть?

Открываю дверь, и весь настрой летит к чертям. Это чудо чудное в спортивном костюме, на голове растрёпанная шишка.

Поднимает голову и резко икает:

— О! Я тебя нашла. — говорит пьяным голосом и улыбается. — Ты прикинь, перепутала подъезды, меня бабка чуть не сожрала. Такая грымза. Ик! — продолжает держать палец на звонке.

Вбираю воздух ноздрями, как разъярённый бык на корриде. Осталось только ногой, как копытом бить по полу, и будет один в один.

Пьяная! В говно! Сучка крашенная!

Но как торкает дикая злость, так же быстро отпускает, стоит убрать её руку с кнопки. Юлька чуть не падает носом мне в ноги. Успеваю поймать и прижать к себе. Перегаром несёт, как из бочки с бурдой.

— А ты чего такой хмурый. Вот она я, пришла. Этой ночью я вся твоя, пупсик! — бьёт по моему носу пальцем.

Пупсик? Чего? Это когда я был похож на пупсика?

Вот всё с ней не так! Даже потрахаться нормально не можем, точнее, время подходящее найти.

— Даже так? И что мне с тобой делать? — приподнимаю бровь в возмущении.

Вот толку ей что-то говорить, один хер ничего не поймёт. Вечер безнадёжно испорчен.

— А что ты хочешь? — лыбится как дурочка.

Затаскиваю её в квартиру, потому что сама она еле перебирает ногами. Виснет на мне как вешалка, ещё и ржёт пьяным голосом тягучим.

— Уже ничего. — подхватываю её на руки и несу на кровать. — Карина с кем осталась? — вспоминаю, что они вдвоём живут.

И если эта пьянь у меня, то с Кариной должен кто-то остаться. Но бабы непредсказуемые. Вдруг Юлька только на публику играет, показывая, что она хорошая мать.

— Она с Настей. И отвали уже от моей дочери! Не твоя она, она моя! — несёт какую-то чушь.

Кладу её на кровать, ловить тут нечего. Пьяные бабы не в моём вкусе.

— Ты где так надралась? — стягиваю с неё бесформенные штаны.

Юлька взвизгивает:

— Прям так? Без предварительных ласк? Не, я так не люблю. — барахтается по кровати.

— Успокойся ты. Я не трахаю безмозглых, пьяных куриц! — злюсь за испорченный вечер.

Расстёгиваю олимпийку, снимаю и складываю вещи на стул. Юлька остаётся в коротком топе и трусиках. Тело, конечно, зачётное. Видно, что ухаживает за собой.

И ведь меня не отпугнул её ужасный вид, перегар и непонятная копна на голове. Отвращения нет. Только нормального кайфа я не получу от её невменяемого состояния.

А вот желание, чтобы она быстро протрезвела — огромное. По ощущениям, влила она в себя дохера и больше, поэтому здесь даже холодный душ не поможет.

— А я безмозглая? — спрашивает в полудрёме.

— Ты дура, если решила оттянуть время, нажравшись как свинья. — и кому я объясняю, она же в стельку.

— Не оскорбляй меня! — выкрикивает и тянет на себя одеяла, не давая мне любоваться её телом.

— Так это чистая правда. Спи! Завтра поговорим. — помогаю её накрыть одеялом.

— Ага, мне надо поспать, я так устала. — жалобно говорит, а я проникаюсь ей.

Одна впахивает и успевает тянуть дочку. Недаром говорят, что женщины сильные. Даже сильнее некоторых мужчин.

Юлька быстро затихает и вырубается, а я остаюсь один на один со своим стояком. Дрочить не мой вариант, давно не сопляк. Да и сопляком оно нахер не надо было, всегда кого-то находил.

Болтаюсь по квартире как неприкаянный. Зайду в комнату, постою, посмотрю, как мило она спит, как вздрагивают её ресницы. Разглядываю её как полный идиот. Возвращаюсь на кухню, дымлю в окно, пью чай и снова в комнату.

Бесит, сучка! По-любому специально нажралась! А у меня такие планы были, тумбочку гандонами забил.

От нечего делать убираю всё со стола, тушу свечи. Может тоже нажраться? Мелькает мысль в голове.

Не, вообще не хочу. И какое-то ощущение непонятное, пока она спит на моей кровати. Не могу себе объяснить, но покоя мне точно нет.

Надоело бесцельно бродить по квартире, разделся и улёгся под бок к Юльке. Если не обращать внимания на перегар, её кожа обалденно пахнет.

Обнимаю её со спины, в ладонь ложится грудь Юльки. Примеряю, как влитая. Стояк крепчает, разум замутняет, целую бархатную шею. Охренительно просто. Упираюсь стволом в упругую ягодицу и наслаждаюсь своей же реакцией.

Если бы не алкашка, я бы уже был в ней. Нет, надо думать о чём-то другом. Иначе не усну.

Юлька спит как убитая, вообще ничего не чувствует и не реагирует на меня. А так хочется, чтобы очухалась и ублажила меня.

Твою мать!

Отворачиваюсь от неё, закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Пока я привожу своё дыхание в норму, Юлька поворачивается в мою сторону, обнимает рукой и жмётся всем телом ко мне со спины.

Сука!

Разве можно так делать? Кажется, ночь будет долгой.

Юля

Начинаю просыпаться и не понимаю, что происходит. Чужие запахи в комнате, матрас слишком твёрдый, одеяло тяжёлое. Как-то всё не так как обычно.

Открываю глаза и вспоминаю последнее, что помню, как села в такси...

Становится дико страшно. Потому что чувствую руку на груди, прижатую к спине чужую грудь, и добротный такой стояк, упирающийся в попу.

Замираю и молюсь всем богам, чтобы это был Гордей, а не тот таксист. А вдруг я отрубилась в его машине, и он приволок меня к себе?

Сердце тарабанит как ненормальное. А я вспоминаю молитву. Ну хоть одну! Нет, не помню.

Мои вещи лежат сложенные в стопочке на стуле рядом с кроватью. Это я? Или тот, кто лежит за спиной?

Напрягаю память, но вспомнить ничего не могу, как бы не пыталась. Никогда больше не буду пить.

Набираюсь храбрости и резко соскакиваю с кровати.

— Что случилось? — слышу за спиной заспанный голос Гордея и выдыхаю.

— Спи. Мне домой пора. — беру свои вещи и замечаю, что я в нижнем белье.

Вот, даже не забыла в пьяном угаре одеться после секса.

— В смысле домой? — возмущается Гордей, поворачивается на спину и подкладывает руки под голову.

Слежу за его действиями, глаза как прикованные к красивому мужскому телу.

Осекаю себя, натягиваю быстро штаны:

— В прямом смысле. Секс был? Был! Всё, я свободна. — объясняю свою позицию.

— Так не было ничего. — лыбится засранец, приводя меня в ступор.

Торможу и снова зависаю, только уже на белозубой улыбке:

— Как не было? Я раздетая была, значит, был. — продолжаю настаивать на своём, но понимаю, что ощущений после секса никаких.

Обычно хоть какой-то дискомфорт присутствует, а тут ничего.

— А ты думала, я позволю тебе спать в одежде? Ты пришла в говнище. На ногах еле стояла. Пришлось уложить тебя спать. Так что возвращайся в постель, я уже готов. — переводит взгляд на свой парус, и я вместе с ним смотрю туда же.

Сглатываю и пячусь назад, подальше от кровати:

— Я... мне... надо в туалет. — сбегаю от Гордея.

Мечусь по квартире в поисках туалета.

— Прямо и направо. — громко говорит мне.

Заскакиваю в ванную комнату и не знаю, что делать. Для начала включаю воду и умываю лицо. Веки припухшие, губы сухие, на щеке полоса от подушки. На кого я похожа? Чучело! И как у него ещё встал, глядя на такую меня?

Ну почему он не воспользовался ситуацией? Почему мы просто спали? Ведь можно было вчера отделаться от него, а сейчас уже ехать домой. Точнее, за Кариной.

Хватаю его зубную пасту, пальцем чищу зубы. Полощу рот основательно. С похмелья во рту полная дрянь.

Может и сейчас зайти к нему на кухню и поискать спиртное? Нет, я же не алкашка, чтобы похмеляться. Да и не полезет в меня больше.

Так, всё! Отставить панику. Ну подумаешь, разок переспим. Ну что в этом такого. Через месяц-два, а то и три забудется как страшный сон, и всё.

Нифига! Не забудется. Я постоянно буду думать, что мы переспали. Смотреть на него не смогу. Да я уже смотреть не могу. Опять начинается состояние, в котором мои мысли склоняются к тому, что Гордей симпатичный.

Да блиин!

Больше никаких мыслей, просто выхожу и иду в комнату. Раза с десятого мне удалось себя уговорить выйти из ванной комнаты.

— Может, сначала кофе? — кричу из коридора в надежде оттянуть момент.

— Иди сюда. — отвечает Гордей, а у меня начинают трястись ноги.

Медленно иду, сжимаю ладони в кулаки, заламываю пальцы до хруста. Вспоминаю, что нельзя хрустеть костяшками, иначе будут пальцы кривые. Думаю о чём угодно, лишь бы не о сексе с Гордеем.

А тем временем уже подхожу к спальне, заглядываю как воришка и вижу пустую кровать. Пугаюсь, что он сейчас, как привидение выпрыгнет из-за угла. Но Гордей спокойно стоит возле шкафа и надевает спортивные штаны, выбирает майку в тон.

А он очень даже ничего. В принципе, как и раньше. Но сейчас солиднее и мощнее. Вообще, не о том думаю!

— Ааа... — и не знаю, что спросить.

Гордей оборачивается, смотрит на меня серьёзным взглядом:

— Карина звонила, сказала, что её срочно вызвали на сборы. Надо ехать. — и проходит мимо меня.

Я слежу за его перемещениями:

— Как на сборы? Они же только через неделю?! — начинаю паниковать и пучить глаза.

— Значит, перенесли. — спокойно отвечает, надевает на запястье часы.

И до меня наконец-то доходит:

— Ты взял мой телефон? — совсем расстраиваюсь.

Это Фиаско. Что дочь про меня подумает?

— Нет, она позвонила на мой телефон. До тебя не могла дозвониться. — и тут у него всё схвачено.

Как же он меня бесит! Как я оправдаюсь перед дочерью? Я же ей сказала, что мы в ресторан и по домам. Получается, я её обманула и она перестанет мне верить.

— Я надеюсь, ты сказал, что мы не вместе? — паникую.

Гордей посмотрел на меня с прищуром, оценил моё состояние:

— Эх, Юлька. Я что такой хреновый? Ты что от меня, как от рептилоида шарахаешься? — приближается ко мне. — Я страшный? — наседает на меня и ждёт ответа.

А вот меня его близость волнует. И когда я отпустила себя и позволила снова почувствовать к нему что-то кроме ненависти?

— Нет. — верчу головой для убедительности.

Гордей, реально красивый мужчина!

— Тупой мудак? — продолжает давить.

И тупым я его тоже не могу назвать. Мудаком — да!

— Нет. Гордей... я просто не хочу сейчас никаких отношений, тем более однодневных. — отмазываюсь, видя, как Гордей закипает.

— А я, кажется, хочу. — тихо говорит себе под нос и вздыхает так, будто ему не нравится то, что он сказал.

Мне, кстати, тоже не нравится. Было проще, когда он смотрел на меня как на кусок мяса.

Гордей отворачивается от меня и чешет голову.

— Нет, Гордей, не хочешь. — отвечаю ему в спину.

Мне нафиг не надо его постоянное внимание. Как от него отделаться? И от своих мыслей заодно.

— Тебя забыл спросить! — злобно рявкает на меня. — Поехали. Карина ждёт.

Юля

Меня начинает бесить навязчивое присутствие Гордея в нашей с Кариной жизни. И пока мы едем за ней, решаю расставить все точки над i.

— Гордей, хочу в очередной раз попросить тебя, не лезть к нам с Кариной. Давай ты останешься моим боссом, а Карина забудет о твоём существовании. — пытаюсь выразиться корректно, чтобы не задеть его нежные чувства и не выбесить настолько, что он станет в каждой бочке затычкой.

Жду хоть какой-то реакции от него, но он молчит и спокойно рулит. Тогда я продолжаю свой монолог:

— Сегодня Карина уедет на сборы, я обещаю приехать к тебе, трезвая. Тогда ты отстанешь от нас? — смотрю на него и вижу, как ему пофиг на мои слова. — Ну не молчи! — чуть повышаю голос.

— Что ты хочешь услышать? — расслабленно спрашивает. — Сколько Карины не будет? — интересуется Гордей.

И зачем ему эта информация? Если бы знать, что он задумал, можно бы было отвечать на опережение. Но я вообще не представляю, какие тараканы в его голове.

— Два дня. — отвечаю и жду, что он ответит.

Он продирает горло:

— Нам надо лучше узнать друг друга. А когда Карина вернётся, я уже определюсь, подходишь ты мне или нет. — снова сваливает на меня свои мысли, которые мне абсолютно не нравятся.

Он не хочет спросить, подходит ли он мне? Я в шоке от такой наглости.

— Ты меня забыл спросить! — возмущаюсь я.

Он мельком смотрит на меня, а потом переводит всё внимание на дорогу:

— Что спросить? Зачем? Вы, женщины, непостоянны. Вас надо брать, и не спрашивать. Ты думаешь я не знаю как устроен ваш мозг? Да вы примитивны до безобразия. Всегда выбирает мужчина! А женщина подчиняется. Так вот, я выбрал тебя на два дня точно. А если я не захочу с тобой расставаться, тогда будем планировать совместное будущее. — скидывает на меня ведро помоев и думает, что меня это устроит. — Приехали. Бегом за Кариной, мы опаздываем. — перебивает меня, когда я хочу высказать ему всё, что думаю.

Самонадеянный индюк! Как же ненавижу его за излишнюю самоуверенность, за грубые слова.

Вылетаю из машины пулей. Злая как собака поднимаюсь на этаж Насти. Быстро забираю Карину и веду к машине.

— У нас мало времени. Сейчас быстро домой и на вокзал. Тренер там будет ждать. — говорю дочери впопыхах.

— Мам, а ты правда ночевала у Горыныча? — как всегда, весело спрашивает.

— Мы об этом поговорим, когда ты вернёшься. Сейчас не до глупостей. — подходим к машине.

— Ясно всё. — видит, чья тачка и улыбается. — Привет, Горыныч. — здоровается, когда садимся в салон.

— Привет, бандитка! — радуется ей как ребёнок. — Готова к сборам? — выезжает с парковки.

— Всегда готова! — на лайте общается с Гордеем, а я терплю.

Такое ощущение, что я начинаю делить её внимание с Гордеем, и мне это не по душе. Он слишком навязчив, а Карина слишком дружелюбна именно с ним. Неужели они чувствуют родственные гены?

Не хочу об этом думать. Мне нужно придумать, как сделать так, чтобы они не пересекались.

Мы быстро заскакиваем домой, скидываем вещи в сумку, всё самое необходимое, быстро переодеваемся и возвращаемся в машину Гордея.

— Точно всё взяли? — заботливо переспрашивает.

— Что забыли, докупит на месте. Поехали, пока не опоздали на автобус. — командую я.

Ехать до вокзала недолго, но за это время Гордей с Кариной успевают обсудить, куда сходят, когда она вернётся со сборов.

Я пытаюсь их осаживать, но они только смеются надо мной. Конечно, было бы мило, если бы Гордей был нормальным мужчиной, а не бандитом, и если бы вёл себя по-человечески по отношению ко мне. Но всё совсем наоборот.

Зная натуру Гордея и что он абсолютно не приспособлен к семейной жизни, я стараюсь держаться от него подальше, но почему-то он становится только ближе.

С Кариной у них такой коннект, какого не было у неё даже со Стасом, хотя он и вырастил её. Ну как вырастил, присутствовал в жизни Карины с детства.

На вокзал мы забегаем как заполошенные, находим тренера в окружении родителей и детей. Я выдыхаю, что успела привезти дочь к назначенному времени.

— Родители, не беспокойтесь, мы быстро, вы даже не успеете заметить наше отсутствие. — громко оповещает всех тренер. — Мероприятие важное, детям придётся выложиться, но без этого никак. — успокаивает родителей.

— Где вы будете жить? — ближе подхожу, чтобы узнать нюансы.

— А, Юлия, доброе утро. Рад вас видеть. — взгляд тренера искрит от моего присутствия. — Я снял номера для детей, жить будут в комнате по два-три человека. Несколько тренировок в день, чтобы посмотреть готовность детей. Но если вы переживаете, можете поехать с нами. — предлагает вариант.

— Мы вам доверяем. — слышу голос Гордея за спиной, а его руки тут же обвивают мою талию.

Тренер прослеживает глазами за действиями Гордея и спадает с лица:

— А вы... простите, кто для Карины? — тренер сверлит взглядом Гордея.

Мне становится некомфортно, открываю рот, чтобы ответить, но Гордей опережает меня:

— Очень близкий родственник, да дорогая. — давит на меня тоном босса.

Как же он бесит меня, кто бы знал. Карина, видя такую картину, широко улыбается. Тренер хмурится и пытается делать вид, что всё нормально. А у меня дар речи пропадает от таких заявлений.

Меня спасает громкоговоритель с непонятным женским голосом, объявляющий посадку.

Тренер напоследок сверлит меня взглядом и командует детям попрощаться с родителями.

— Мамуль, я за тебя рада. — крепко обнимает и шепчет на ухо.

Приходится делать вид, что всё хорошо. Не хочу её расстраивать перед поездкой.

— Горыныч, веди себя прилично. Вернусь, проверю! — пожимает руку Гордею и строжится.

— Я тебя не подведу. — улыбается Карине и сам обнимает её.

Дочь в растерянности, смотрит на меня, а потом крепко прижимается к Гордею.

Глядя на такую милоту, я готова сдаться, но вспомнив, сколько будет проблем, после того как Гордей наиграется, осекаю себя. Нам вдвоём хорошо. А такой папа на недельку нам не нужен. Он ведь непостоянный, сегодня здесь, завтра там.

Карина садится в автобус вместе с командой и тренером. Мы смотрим вслед уезжающему автобусу. Я грущу, потому что не привыкла расставаться с дочерью.

— Классная у тебя дочка. — вздыхает Гордей.

Такое ощущение, что он тоже грустит, но тут же выдаёт свои мысли:

— Ну что, мадам, поехали в ресторан. Обсудим наши дела и наконец-то поедим.

Гордей

Я привожу Юльку в шикарный ресторан, чтобы она могла прочувствовать щедрость моей души.

Не любитель пыль в глаза пускать, но для неё хочется постараться. Показать себя в самом приглядном свете.

— Мне здесь некомфортно. — говорит, когда усаживаемся за столик.

Она смотрит по сторонам и видит дорого одетых людей, знаменитостей и крупных бизнесменов.

— Не обращай внимания. Какая разница, как мы одеты, если у нас есть бабки. — не парюсь по этому поводу.

Юлька прячется за увесистым меню и тихо отмалчивается. Меня бесит её поведение. Понимаю, что она чувствует себя как не в своей тарелке. Но мои аргументы должны были на неё подействовать.

Юлька продолжает вести себя зажато, и я срываюсь:

— Ты так и будешь сидеть, отгородившись от меня?

Опускает меню так, что я вижу лишь её глаза:

— Давай уйдём отсюда. — взгляд решительный.

Но я тоже умею стоять на своём:

— Мы останемся здесь. Выбирай, что будешь есть. — давлю на неё жёстким тоном.

Юлька хмурится, опускает меню на стол и демонстративно встаёт со стула:

— Хочешь пафоса? Оставайся. А я ухожу! Достал! — со злостью говорит и направляется к выходу.

Это уже перебор! Я для неё всё лучше, а она нос воротит!

Считаю про себя до трёх, встаю и иду за ней. Вот же сука, принципиальная!

Нагоняю её на крыльце и ловлю за локоть:

— Хочешь без пафоса? Поехали! — бешусь окончательно.

Юлька может выбесить одним словом. Настоящая женщина. Где их такому учат? Может, в семьях специально выращивают девчонок так, чтобы они бесили мужиков? По-другому я не могу объяснить поведение некоторых личностей женского пола.

Усаживаю её в машину, а сам сажусь за руль. Молча едем. Ни я, ни она не отсвечиваем. Понимаем, что хоть одно слово и произойдёт взрыв. А кому он нужен? Никому.

Юлька с кем-то переписывается в телефоне и мило улыбается. Почему она мне так не улыбается?

Выхватываю телефон, чтобы поймать её за перепиской с мужиком:

— А, это Карина. Пожелай от меня удачи. — возвращаю телефон опешившей Юльке.

Она молча смотрит на меня, кажется, злится. Ну да, сглупил, есть такое. Чёрт меня дёрнул с этим телефоном.

Показалось, что если не ведётся на меня, значит, уже нашла очередного придурка, который будет её доить.

— Останови машину! — говорит злющим голосом, как у ведьмы.

Что бля, опять не так? Да тупанул, но с кем не бывает.

— Зачем? — спокойно спрашиваю.

Пытаюсь не злиться, сдержать свои порывы, но она продолжает стоять на своём.

— Останови машину! — снова повторяет ещё злее, чем до этого.

Обычно Юлька ведёт себя сдержанно, но то, что происходит с ней сейчас, напоминает мне случай в отеле.

— Нет. — продолжаю спокойно рулить.

Сейчас я трезвый и смогу пресечь её дерзкий нрав.

— Предупреждаю последний раз. Останови машину! — боковым зрением вижу, как она сжимает кулаки, как её грудь вздымается слишком часто.

— Я же сказал — нет! — теперь уже я срываюсь.

На попугая я непохож, так какого хрена?!

— Как же ты меня достал! — бьёт кулаком со всей дури мне в плечо.

Рука слегка дёргается, но я успеваю вырулить. Плечо реально отсыхает от силы её удара.

— Чтоб ты провалился сквозь землю! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! — истерит на всю машину. — Откуда ты вообще взялся на мою голову?! Ты вообще дружишь с головой или у тебя проблемы?! Так, меня ещё ни один мужик не выводил, как ты! Просто исчезни из моей жизни, или я за себя не ручаюсь! Ненавижу! — бьёт кулаком в дверку и тут же хватается за руку от боли.

— Больно? — спрашиваю с заботой в голосе.

Мне реально становится её жалко. На лице Юльке страдальческая гримаса и это не совсем то, что я хочу видеть.

— Да заткнись ты уже! — громко кричит и чуть не плачет от боли.

Мне и жалко её, и хочется устроить взбучку, и совсем забываю о голоде, видя её страдания.

— Понятно. — вздыхаю я. — Едем в больницу.

Перестраиваю машину в другой ряд и разворачиваю в обратную сторону.

— Никуда не надо, просто отвези меня домой. — вижу настоящие слёзы и опухоль со стороны мизинца.

— У тебя, скорее всего, вывих, надо сделать рентген. — объясняю ей.

Оно мне надо? Потом ещё предъявит, что я виноват.

— Ты просто невыносим! Это всё из-за тебя. — разглядывает свою руку, понимая, что я прав.

Ну вот и упрёки понеслись.

— Ты рукой пытаешься проломить дверку, а я виноват? Нет, Юлька. Это бешенство. Тебя собака недавно не кусала? А то может и правда... Хотя нет, стерва ты просто. А могли бы уже есть горячий обед. — объясняю ей ситуацию, как она есть.

Она смотрит на меня так, будто я ей Америку открыл:

— Всё! Больше не могу! Козёл, ты Гордый Сергеевич! Сил моих больше нет с тобой спорить. — отворачивается к окну и затихает.

Значит, я козёл? Интересно почему? Мне плевать на то, как она обзывает меня. Я не могу понять, что со мной не так?

Всё делаю как раньше. Я так со всеми бабами общаюсь. Может, с Юлькой что-то не так? Проблема не во мне, а в ней? Кажется, она вынесла мне мозг окончательно. Я уже в себе стал сомневаться, в своих мужских силах.

Да я в сто раз лучше её муженька, который творил дела за её спиной, но почему-то для Юльки я кажусь хуже.

Не хочу грузиться, но, сука, обидно.

Какой подход нужен ей? Чтобы я пресмыкался, чтобы валялся у её ног и мямлил как последняя скотина? Таким я точно не буду. Пусть привыкает к нормальному мужику и не выпендривается.

Останавливаемся на парковке травмпункта, пока подхожу к её дверке, а она уже сама выскакивает из машины:

— Гордей, поезжай домой. Я справлюсь сама. — проходит мимо меня и даже не собирается останавливаться.

Как же она бесит, до скрежета зубного:

— А теперь ты меня выбесила! — хватаю её за руку и разворачиваю к себе. — Я иду с тобой! — говорю сквозь зубы ей в лицо. — Будь девочкой и дай о себе позаботиться. — ставлю тачку на сигнализацию и веду за собой.

Юлька еле поспевает за мной, но никаких возражений не слышу. Значит, успокоилась и приняла ситуацию как есть. Уже радует, но ещё понаблюдаю.

Юля

Выходим из больницы и садимся в машину Гордея. Врачи сказали, что ничего страшного с рукой не произошло, всего лишь сильный ушиб. Поболит несколько дней и пройдёт. А пока прописали покой.

Всё бы ничего, только рука рабочая. Я, конечно, могу печатать левой рукой, но это займёт много времени.

— Посиди, я быстро. — останавливает машину возле аптеки.

Возвращается уже с пакетом разных мазей. Причём прописали мне одну, а не кучу. Недовольно смотрю на такое расточительство. Деньги тратятся не мои, но мне почему-то их жалко.

Я не привыкла разбрасываться деньгами, всегда подсчитываю и покупаю только то, что действительно нужно.

— Выберешь на своё усмотрение. — кладёт пакет мне на колени.

Я уже не знаю, как к нему относиться. Поступки Гордея определяют его как мужчину с правильными ценностями по жизни. Но стоит открыть ему рот, как он всё портит.

Мне кажется, что и злость на Гордея у меня именно из-за того, что он ведёт себя как настоящий мужчина.

Я видела его другим. И хочу продолжать видеть именно таким: странным, дерзким и несерьёзным. Не хочу воспринимать как потенциального мужчину для жизни. Хватило мне Стаса с лихвой.

Предпочитаю опираться на первое впечатление, но чем дальше, тем больше симпатизирую Гордею. Как мне заморозить себя в первом состоянии и не впечатляться поступками босса?

— Гордей, зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня? — искренне спрашиваю.

Знаю, что если не будет отшучиваться, то ответит правдиво. Поэтому жду, смотря на него в упор.

Гордей хмыкает, зажёвывает щёку в раздумьях:

— Честно? — спрашивает со смешком, будто сам не верит своим мыслям.

— Хотелось бы. — вздыхаю в ожидании.

Тормозит возле моего дома, достаёт телефон из кармана и куда-то звонит:

— Номер квартиры? — спрашивает у меня.

Я отвечаю на автопилоте, хотя он должен знать. Наверное, забыл.

Гордей делает заказ в ресторанчике, выходит из машины и открывает мне дверь:

— Сам пока не знаю. Это ответ на твой вопрос. Выходи. — подаёт руку.

Пока поднимаемся в квартиру, я раздумываю над его ответом. Не бывает такого, что мужчина не знает, зачем ему женщина или зачем он для неё старается. Хотя у Гордея может быть всё что угодно.

Я решаю сама обговорить этот вопрос и расставить все точки. Просто уже невыносимо его присутствие в нашей жизни.

— Давай договоримся на берегу. Ты получишь сегодня то, что хочешь, и наши отношения станут чисто деловые. Про мою дочь ты забудешь, перестанешь лезть в нашу жизнь, помогать мне своим присутствием. Просто останешься моим боссом. — выговариваю всё что хотела.

Гордей смотрит в мои глаза, и его взгляд меняется. Не знаю, что он там фантазирует в своей голове, но лицо его становится мрачным.

— А если нет? — проходит без приглашения на кухню, я плетусь за ним.

— Что нет? — спрашиваю, глядя в его спину, и не успеваю остановиться, когда он резко тормозит.

Впечатываюсь в его грудь, меня как током пробивает от нашей близости. Гордей держит меня за плечи и не собирается отпускать. А я как кукла замираю в его руках и поднимаю глаза, чтобы увидеть его реакцию.

— Если я не хочу прощаться с твоей дочерью? — сильнее сжимает плечи. — Если не хочу уходить из вашей жизни? — его лицо наклоняется к моему. — Если хочу помогать тебе и мне это нравится? — его губы совсем близко к моим, я даже чувствую его дыхание.

Меня плющит от аромата его кожи. Ощущение, что я расплываюсь в его руках, становлюсь мягкой и плюшевой.

Ещё чуть-чуть и он меня поцелует, а самое страшное, что я этого хочу. Но блин, зачем? Этой выходкой я выкину белый флаг, а оно мне надо?

— Тогда не вижу смысла... — выдыхаю ему в губы.

Его взгляд фокусируется на моих глазах:

— Что? — не понял он моих слов.

— Не вижу смысла с тобой спать, если ты продолжишь преследовать мою семью. — убираю его руки с плеч, иду к чайнику, включаю его. — Решайся, прямо сейчас. — давлю на него.

Он складывает руки в карманы, смотрит на меня со смешком:

— А я потерплю. Ты сама мне отдашься. — ехидно так говорит.

Подходит к окну, открывает и прикуривает сигарету. Молча дымит в окно, даже не спрашивая, а разрешала ли я ему курить в квартире. Ненавижу табачный дым!

Во мне бурлит злость, хочется придушить Гордея собственноручно. Как он смеет так говорить? И какого чёрта он так делает? Мы же договорились, что переспим и разбежимся. Зачем тянуть, чего ждать?! Нет, он просто издевается надо мной. Точно! Он хочет довести меня до ручки.

Выхватываю сигарету из его рук и выкидываю в окно:

— В моей квартире не курят! — грублю, смотря в его смеющиеся глаза.

Срываюсь с места и иду в комнату. Беру домашние шорты с майкой и иду переодеваться в ванную комнату. Там можно закрыться на замок.

Решаю потянуть время, может, Гордею надоест меня ждать, и он уйдёт.

Медленно моюсь, спускаю пар, чтобы не прибить Гордея. Пытаюсь придумать хоть что-то стоящее, но не выходит.

Значит, чтобы быть с нами, он перестанет меня домогаться. Это радует. Но огорчает то, что Карина привыкнет к нему.

Значит, придётся следить за тем, чтобы они не пересекались. Другого я пока не в силах придумать.

А если Гордея познакомить с кем-нибудь, какой-нибудь красоткой моделью, может, тогда он переключится?

И с кем? Ладно, надо посоветоваться с Настей, но это позже, когда останусь одна. Выхожу из душа, сушу волосы, одеваюсь, и всё это делаю очень медленно. По ощущениям прошло больше часа.

Когда выхожу из ванной комнаты Гордея на кухне нет, но стоят пакеты с доставки.

Захожу в гостиную и вижу его развалившимся на диване перед телевизором.

— Мммм, ты аппетитная. — замечает меня и делает дурацкий комплимент. — А вообще, я скоро сдохну от голода. Пошли есть пока всё горячее. — встаёт с дивана.

Вот так и мой диван оккупирован. Такое ощущение, что ещё немного и он захватит все сферы моей жизни. И как я буду избавляться от этого червя?

— Без меня тебе не елось? — не понимаю, зачем он ждал меня.

Гордей подходит ко мне, кладёт руки на талию, разворачивает к себе спиной, наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает:

— Обалдеть. — мечтательно проговаривает и ведёт меня в кухню, держа за талию. — Накрывай на стол женщина, мужчина добыл ужин. Или в кроватку пойдём? Я бы не отказался. — играючи кусает за плечо, а я отпрыгиваю от него подальше.

— Нет, мужчина! — делаю ударение на последнем слове. — Ты сам отказался, сказал, что подождёшь, вот и жди, хоть всю жизнь. — ехидно отвечаю и смотрю, что там в пакетах вкусного.

— Вот и подожду. — присаживается за стол.

— Вот и жди. — ставлю на стол контейнеры с разными горячими блюдами.

— Юлька, ты зря с огнём играешь. Я же не шучу. Сама влюбишься и сама придёшь. — сколько в нём самоуверенности, любой позавидует.

— Гордей, я не играю в игры. Если сказала, что ты мне не подходишь, значит, так и есть. — спокойно объясняю ему и убираю пакеты в мусорку.

— Дай нормальную вилку. — вертит в руке одноразовый прибор. — И чем же я тебе не подхожу? — увлечённый едой, спрашивает меня.

— Тем, что ты... — зависаю, хочу сказать, что он балбес, но это будет слишком грубо. — Ты не серьёзный. А представь, что Карина привыкнет к тебе, полюбит как отца, а тебе надоест играть роль настоящего мужчины. Подумай, как Карине будет плохо. Как мне её утешить? Гордей, игры закончились. Взрослая жизнь не терпит глупых поступков. — заканчиваю свою мысль и приступаю к еде.

— Я подумаю над этим. Есть перец? — спрашивает, заглядывая на столешницу за моей спиной.

Встаю из-за стола и несу ему перечницу.

Как-то быстро он со мной согласился. Либо даже не задумался над моими словами, либо действительно подумает позже. А пока он с огромным аппетитом уплетает мясные блюда и вписывается в антураж моей кухни, будто всю жизнь здесь жил.

Юля

— Тебе пора домой. — убираю со стола и хочу выпроводить незваного гостя, чтобы спокойно отдохнуть.

Гордей косится на меня, встаёт из-за стола и уходит в гостиную.

Вытерла стол, ополоснула приборы с кружками и пошла следом за ним. Гордей нежится на моём диване и не собирается никуда уходить.

Встаю перед ним, скрестив руки на груди, ожидая хоть какой-то реакции. Он протягивает руку и двигает меня в сторону, чтобы продолжить пялиться в телевизор.

— Ты серьёзно? — приподнимаю бровь.

Он как барин себя ведёт. Будто мы с ним сто лет прожили в этой квартире, а сейчас я мешаю ему расслабиться после плотного ужина.

— Ну что не так? Лежу себе, отдыхаю, смотрю телек. Я тебе мешаю? — кидает в меня претензию.

Я в полном шоке. Наглость не порок, но в его случае это беда.

— Гордей, я хочу отдохнуть. У меня законные выходные, в конце концов. Но почему-то мой босс решил надоедать мне дома. — возмущаюсь и эмоционально размахиваю руками.

Гордей протягивает руку, хватает меня и укладывает рядом с собой:

— Отдыхай, родная. Я буду тебя охранять. — утыкается носом в мой затылок, а твёрдым членом в бедро.

— Твою мать! — дёргаюсь я, как припадочная, но не могу вырваться из захвата. — Я тебе не родная! И отпусти меня! — начинается у меня истерика.

Мне надоело бороться с собой, надоела его наглость, но если я сейчас расквашусь, будет только хуже.

— А мне кажется, мы почти сроднились. Вообще, никуда не хочу уезжать. У тебя так уютно, как дома. — признаётся так спокойно.

Мне уже страшно, что он придумает ещё, чтобы не уезжать и жить в моей квартире.

Я тяжело дышу от попыток высвободиться, но, кажется, делаю только хуже. Гордей сильнее жмётся пахом в моё бедро и мне становится не по себе.

Сначала бросает в жар, а потом я чувствую, как низ живота тянет от желания. Я не хочу хотеть Гордея. Я против такой реакции своего тела на его стояк, но почему-то организм поддаётся на его мужскую силу.

Прекращаю ёрзать и смотрю в потолок, представляю кучу дохлых крыс, чтобы перебить настрой. А крысы не хотят подыхать и кажутся милыми хомячками.

Чем больше я смотрю на точку в потолке, тем больше мне кажется она какой-то неестественной.

Жмурюсь, чтобы скинуть наваждение, открываю глаза и в ужасе смотрю на потолок:

— Гордей, кажется, потолок падает. — шёпотом отвлекаю его от телека.

— Что ещё придумаешь, чтобы я свалил? — смеётся он и продолжает смотреть разборки в боевике.

— Я серьёзно, смотри. — поднимаю палец вверх, Гордей следит за его направлением и приподнимает брови.

Он, кажется, в шоке не меньше меня, но быстро собирается:

— Ну что за люди, не дадут спокойно отдохнуть. — поднимает меня с дивана и сам встаёт.

— Это то, о чём я думаю? — смотрю на Гордея в панике.

— Ага, беременность потолка в мои планы не входила, но пойду, узнаю кто там, мальчик или девочка накосячили. — идёт на выход из квартиры.

Я разглядываю отвисший навесной потолок и боюсь даже представить, что мне теперь делать. Новый заказывать или можно этот исправить?

Почему столько проблем, когда денег нет?

— Собирайся. — возвращается Гордей.

По-хозяйски оглядывает обстановку, отодвигает диван, выключает телевизор и уносит в комнату.

— Куда? Зачем? — не поняла я.

Возвращается в гостиную, подходит ко мне и обнимает за талию. Я упираюсь в его грудь ладонями и смотрю в глаза.

— Ты можешь просто делать то, что тебе говорят и не задавать лишних вопросов? — чмокает меня в нос, будто это его обычные действия и они нисколечко не напрягают.

— А ты можешь просто объяснить, и не командовать мной? — отвечаю вопросом на вопрос и вытираю нос, специально, чтобы он понял, что так делать нельзя.

— Ночуешь у меня, а завтра приедут парни и всё исправят. Давай скорее, собирайся, я уже спать хочу. — лениво торопит меня и подталкивает к комнате.

— Поезжай, я никуда не поеду. — пошла в отказную я и встала в позу.

Пусть с таким потолком, но я переночую дома, а завтра уже придумаю, как с этим справиться.

— Ох, Юлька, какая же ты вредная. — говорит на выдохе, подходит ко мне. — Только не кричи. — хватает и закидывает меня на плечо.

— Гордей! Отпусти! — кричу на повышенных.

Бесит! Что он себе позволяет? Я не кукла, чтобы так со мной обращаться!

— Я же говорил, не кричи. Почему ты всегда делаешь наоборот? — выносит меня в подъезд в домашних вещах и выключает автоматы в щитке.

Повиснув вниз головой, бью его по ягодицам, но должного эффекта это не приносит.

— Как же я тебя ненавижу! — продолжаю брыкаться, пока спускаемся по лестнице.

Гордей будто специально решил меня подольше потаскать, чтобы я наконец-то закрыла рот и перестала кричать. Вместо лифта он выбрал лестницу. А мне и так некомфортно, ещё и трясёт, как на скачках.

Решаю заткнуться, чтобы не терять силы даром. Он всё равно сделает всё по-своему. Даже если буду убегать — догонит. Я научилась за эти дни понимать его логику, но ещё не до конца, только в экстренных моментах.

И вот мы уже едем к нему домой. Я не разговариваю с ним, скрестив руки на груди. Всем своим видом показывая недовольство. Устала спорить, сопротивляться, ругаться. Надоело!

— На обиженных воду возят и..., да, согласен неудачная поговорка. — смеётся надо мной, а мне даже не обидно.

Прикидываю, сколько будет стоить новый потолок, и не обращаю внимания на едкие слова.

Гордей расслабленно ведёт машину, чувствуется, что его ничего не напрягает, в отличие от меня.

— Ладно, а теперь без шуток. Твой дебильный сосед сверху, включил воду и заснул. Сегодня мы уже ничего не сделаем, нужны парни, которые занимаются потолками. Оставаться в квартире тоже не вариант, мало ли что может произойти. — объясняет мне как маленькой.

Но он не подумал, что если вода выльется, то зальёт всё к чертям собачьим.

— А то, что вещи зальёт тебе плевать, а мне нет. — начинаю заводиться я.

— Если что-то испортится, всё купим, даже не переживай. — легко рассуждает.

И меня бесит его отношение к жизни. Почему с его слов всё так легко получается? Или я слишком заморачиваюсь?

— Гордей, ты пойми. Ты мне никто, чтобы покупать новые вещи. В конце концов, я не привыкла, чтобы меня обеспечивал мужчина. — ляпнула и сама не поняла, что сказала.

О чём пожалела, выслушав урок по психологии.

— Вот в этом твоя проблема. Мужчина, если он нормальный, с яйцами, он берёт на себя все затраты и решения проблем. А ты сама как лошадь тянешь и дочь, и мужика. Так не должно быть. — говорит правильно, но я привыкла жить по-другому.

Может и правда я слишком много на себя взвалила, забрала бразды правления у мужа, поэтому и произошло то, что произошло. Муж просто оборзел и начал творить дичь.

— Молчишь? Знаешь, что я прав. — подытоживает он.

Нечего мне ответить. Прав, но ему я этого не скажу. Он и так слишком довольный, аж бесит.

Подъезжаем к его дому, а я даже выйти из машины не могу, потому что без обуви сижу.

Гордей открывает дверку:

— Выползай, родная. — улыбается во все тридцать два зуба.

Так и хочется убрать с его лица эту дебильную улыбочку.

— Не называй меня так, и я без обуви. — взглядом показываю на ноги.

Гордей смотрит на ноги, потом в глаза. Выставляет перед собой руки:

— Прыгай. — издевается.

Кидаю в него недовольный взгляд:

— Может сразу на шею и ножки свесить? — решаю подразнить его.

И снова пожалела, мне его не обыграть.

— О да, только в кровати и в позу шестьдесят девять. — парирует он.

Ему ничего нельзя сказать, он сразу всё выворачивает в свою пользу.

— Пошляк. — выхожу из машины, вставая сразу на носочки его дорогих туфель, и цепляюсь за шею.

Да что же со мной происходит? Сила воли хочет запрятаться в его объятиях и дать ему возможность решать всё за меня. А я буду нежиться рядом с ним.

Нет! Осекаю себя. А потом снова страдать и реветь ночами в подушку. Не дождётся! Я кремень!

— Какой есть. — продолжает озарять всё вокруг своей улыбкой.

Гордей берёт меня на руки и несёт в свою квартиру. В прошлый раз я была пьяна, некогда было разглядывать его квартиру, а с утра голова была забита другими проблемами. Сейчас же разглядываю дорогую мебель, светло-серые стены, всё так уныло. Совсем не хочется здесь находиться, но другого выхода нет.

Укладывает меня сразу на кровать, раздевается и ложится рядом:

— Чувствую, ночь будет бессонная. — утыкается в бедро стояком и закидывает на меня ногу.

Чёрт! Кажется, моё тело настолько соскучилось по мужской ласке, что сходит с ума рядом с ненавистным Гордеем.

— Давай уже переспим и разбежимся? — предпринимаю попытку избавиться от него и заодно от жгучего желания.

Гордей проводит рукой по моему животу, курсирует по бедру рядом с пульсирующим место, хочется развернуться и почувствовать избавление от напряжения. Откуда взять силы, чтобы не изнасиловать своего босса?

— Нифига. Можем переспать, но не разбегаться. Согласна? — прижимает меня к себе крепче.

О нет. Ну какой мужчина откажется от такого заманчивого предложения? Только тот, которому нужно что-то другое. Ещё бы понять, что именно.

— Нет, только если разбежимся. — скрипя зубами отвечаю, хотя хочется согласиться и не думать о будущих проблемах.

На секунду всплывает мысль, что Гордей может быть примерным семьянином. Но сразу же перекрывает сцена в его офисе с секретаршей под столом. Не может!

— Тогда я придумал кое-что интересное. — спускает руку на низ живота.

Успеваю поймать её, хоть и хочется поддаться:

— Я же сказала, нет. — шепчу в пустоту.

Пальцы Гордея продвигаются ниже, не обращая внимания на мои потуги:

— Я всего лишь сделаю тебе приятно.

Гордей

— Я не хочу приятно, хочу спать. — пытается зажаться, чтобы моя рука не продвинулась дальше, но получается наоборот.

Ягодицами вжимается в мой напряжённый ствол, и я успеваю нырнуть рукой в святая святых.

— Ммм, какая мокренькая. А говоришь, что не хочешь. Нельзя босса обманывать, он у тебя напряжённый и проницательный. — шепчу ей на ухо и прикусываю мочку.

— Гордей, не надо. — на выдохе просит несмело.

Ладонью делаю круговые движения по возбуждённой горошине, а пальцами размазываю влагу.

— Кто же так просит? Кажется, кто-то не может определиться. — шепчу срывающимся голосом и продолжаю манипуляции.

Юлька дрожит и кусает губы, вот чертовка. Ей нравится, она смачно течёт. Её тело как пластилин. Податливое, разгорячённое, извивающееся.

Я чувствую аромат её возбуждения и сам зверею. В надежде, что и мне перепадёт кусочек наслаждения, стараюсь вдвойне.

Мои пальцы мокрые от выделений, слегка проникают внутрь и выскальзывают. Ладонью продолжаю давить и массажировать самый чувствительный бугорок.

— Гордей, остановись. — сквозь тихие стоны шепчет Юлька.

— Зачем? — продолжаю терзать её естество.

Вхожу чуть глубже и снова выхожу. Чувствую дрожь на её теле. Она тает от моих действий и не хочет это признавать.

— Так нельзя. — не придумала причину.

— Хочешь, я заполню тебя всю? — целую в шею мелкими поцелуями. — Ты будешь стонать, а я буду резко двигаться в тебе. — провожу языком по шее к скуле. — Только представь, как тебе понравится чувствовать твёрдого меня в себе. — завожу её рассказами, отправляя в мир фантазий.

— Пожалуйста... — слетает рваный звук с её губ.

Захожу пальцами до упора и слегка бью по стенкам подушечками.

— Что, пожалуйста? — разворачиваю её на спину. — Пожалуйста, войди? Или, пожалуйста, остановись? — дразню её, нежно касаясь пухлых губ.

Юлька прогибается от нахлынувших эмоций:

— Остановись. — резко говорит.

Тяжело ей далось это слово, но я сделаю так, как она хочет, чтобы в следующий раз была сговорчивее.

Медленно вытягиваю руку и вожу влажными пальцами по плоскому животу:

— Как скажешь, родная. Всё для тебя, лишь бы ты улыбалась. — говорю ей в губы.

Юлька пытается отдышаться, сводит ноги вместе, смотрит на меня ошалелым взглядом. Как же она меня хочет. Я вижу, какие искры в глазах. Да и я не меньше.

Напряжение в трусах такое, что, кажется, резинка лопнет или я взорвусь к чертям. Но мне её надо приручить. Пусть поймёт, как хреново бывает, когда дело недоделано до конца. Пусть помучается бессонной ночью и помечтает обо мне. А дальше уже будет проще.

Юлька молчит, только дышит тяжело и сворачивается в калачик. Обнимаю её со спины, вклиниваясь между ягодиц твёрдым стволом.

— Отодвинься. — просит хрипло.

— Не могу, приклеился. — скручивает до боли, так хоть чуть-чуть легче.

Она затихает, но не спит, я чувствую по её дыханию и напряжённому телу.

Вот не понимаю! Ну, расслабились бы и спали сладким сном. Нет же! Надо поиздеваться и над собой, и надо мной.

Женский мозг! Он ведь как чёрная дыра, хрен что разберёшь, закручивает так, что голова кругом.

Адская ночь! Дебильное утро! Ненавижу себя таким!

Но и силой взять Юльку будет опрометчиво. Уже раз пробовал, боком вышло.

Встаю с первыми лучами солнца и в холодный душ. Ствол разрывает до адской боли, невозможно притронуться. Надо где-то сбросить напряжение. Но как подумаю о других девках и всё желание падает на полшестого.

Становится чуть легче. Иду на кухню, включаю кофеварку и открываю окно. И за что мне такие страдания? Сам себя на это обрёк.

Когда успел привязаться к Юльке? Когда дал слабину? Не такой я. Мне постоянство чуждо. А тут такой привет из прошлого. Тогда не обуздал элитную лошадку, так, может, сейчас получится.

Пускаю дым в открытое окно и думаю над будущим. Мало того что Юлька мой козырь в борьбе с губером, так она ещё и фаворитка на место в моей постели.

А дочка у неё просто балдёжная. Характер стальной, да и язык острый.

И то, что в квартире Юльки я чувствую себя как дома, тоже многое значит. Подумав о семье с Юлькой, получаю волну тепла в грудине.

Вот же идиот! Встрял по самые погремушки!

— Доброе утро. — заходит в кухню заспанная Юлька.

Даже такая она мила моему взгляду. Растрёпанные волосы, припухшие веки и яркие пухлые губы. Хочется обнять и зацеловать, пока тёпленькая.

— Доброе, родная. — вылетает само, будто всю жизнь её знаю.

— Можно мне кофе? — тихо спрашивает.

— Нужно. У нас сегодня куча дел. — наливаю ей и себе бодрящую жидкость. — У меня к тебе предложение. — усаживаюсь напротив неё.

— Какое? — делает глоток кофе.

— Помоги мне отобрать бизнес губера. — почему-то ей доверяю.

Юлька не продаст меня. Она совсем другая.

— Я в таких делах не участвую. — округляет глаза от шока.

— Тут тема такая, что губер ушлёпок великий. В своё время засадил моего друга, просто ему так захотелось. Если не веришь, могу свести с дочерью губера, она тебе сама расскажет. — откровенничаю с ней.

— Дочь? Не понимаю, зачем это его дочери. — пытается сообразить.

— Потому что он травил её психотропными, чтобы она делала всё, что он скажет. — рассказываю, и сам не хочу вспоминать эту историю, приходится.

— Очень интересная история. При чём тут я? — видно, что не вдохновилась, но мне надо Юльку дожать.

— Ты должна подсказать мне способ, как обанкротить этого ублюдка. Всю информацию я тебе дал, но если ещё что-то потребуется, говори, предоставлю. — жду от неё ответа.

Юлька долго думает, смотрит в одну точку, потом поднимает глаза и говорит: — Если меня это не затронет, я расскажу, как сделать проще и эффективнее.

Юля

Вместо выходного, у нас с Гордеем получился обычный рабочий день. Пришлось ехать в офис, чтобы вникнуть в суть его просьбы.

Мы составили план действий, пошагово нарисовали схему. Привлекли к каждому акту людей, который могли, а главное, не боялись засадить губера.

Он многим перешёл дорожку. Сам не зная того, создал вокруг себя такую воронку, которая завертелась благодаря нам с Гордеем.

Теперь нам оставалось только ждать и вычёркивать каждый сделанный шаг.

Гордей был воодушевлён настолько, что под шумок, я смогла надавить на него.

— Теперь я прошу тебя сделать для меня кое-что. — начала я с опаской, но понимала либо сейчас, либо никогда.

Мы сидели за его столом, друг напротив друга и были довольны проделанной работой.

— Очень интересно, что? — приподнял он бровь, не думая о подставе с моей стороны.

Я решилась снова попробовать убрать Гордея подальше от Карины, заодно и от себя:

— Ты должен забыть о нас с Кариной. Если понадобится, я уволюсь с работы, но ты должен восстановить мою репутацию специалиста. — заявила уверенно.

Сейчас он должен показать своё благородство. Если откажется, значит, я ошиблась в нём как в мужчине принципиальном.

Гордей встал из-за стола и отошёл к окну. Долго стоял молча. Видимо, взвешивал все за и против.

Может, я и пожалею о своём решении, но это будет потом, сейчас я уверена в том, о чём прошу.

— Если я предложу тебе быть вместе, ты передумаешь? — спросил он, даже не повернувшись.

Это было странно. Предложение от Гордея звучало как насмешка. Вместе нам не быть. Во многом благодаря его многогранной личности.

Думаю, что он с самого начала знал мой ответ, но попытку терять не хотел.

Быть вместе — это признать, что я готова ко всем его загонам, готова рассказать, что Карина — его дочь.

Нет, я не готова. Я не знаю, что от него ожидать. Какой он на самом деле. Я знаю только то, что непостоянство — его конёк. А я не хочу быть очередной, чтобы снова умирать после расставания.

— Нет, Гордей, я не передумаю. — всё так же уверенно ответила.

Хотя кошки на душе скребли. Я не ожидала от Гордея такой реакции. Если раньше всё было наигранно, то сейчас будто бы искренне не хотел нас отпускать. Но думаю, что мне это только кажется.

— Я настолько плохой? — продолжил он добиваться от меня конкретного ответа.

Я вздохнула, думая о том, что по душам разговаривать с Гордеем, совсем не готова:

— Скажем так, мы не подходим друг другу.

Я могла бы много добавить, но не видела смысла разводить демагогию. Гордей тоже молчал. Он даже закурил в своём офисе, чего раньше себе не позволял.

— Я могу попрощаться с Кариной? — затушив сигарету, подошёл к столу и посмотрел в мои глаза.

Обида в глазах искрилась, он не скрывал этого, но держался, чтобы не сорваться. И я в очередной раз почувствовала себя тварью, которая из-за своей прихоти разлучает родных людей.

Только это не прихоть. Гордей не изменится, даже ради Карины.

— Да, она, кстати, скоро приезжает. Пора ехать, встречать. — посмотрела я на часы. — Только прошу, ничего ей не обещай.

Посмотрела на него сурово, чтобы он понял, что я не шучу.

— Вот. — кладёт возле меня визитку. — Позвони Еврею, он возьмёт тебя на работу. Квартира готова к проживанию, ребята уже закончили. Поехали, не будем заставлять Карину ждать.

Пока едем, оба молчим. С одной стороны, мне не хочется терять его внимание, а с другой стороны, лучше сейчас, потом будет поздно.

Меня не покидает ощущение, что я что-то делаю неправильно. Сердце щемит от непонятных чувств, а тоска пожирает душу.

Я всё делаю правильно. Всё так, как и должно быть. Я как мантру повторяю про себя эти слова и в итоге психосоматика срабатывает. Мне становится легче, тяжесть с души уходит. Мы спокойно выходим из машины и идём на остановку, где должны высадить детей.

Гордей берёт меня за руку, а я даже не сопротивляюсь. Посмотрев друг на друга, мы отворачиваемся как по сигналу и видим подъезжающий автобус.

Гордей сжимает сильнее мою руку и отпускает. И это правильно. Не нужно давать лишних надежд Карине.

Дочь выходит из автобуса недовольной. Что там произошло, я смогу узнать позже, а пока нужно только поддержать.

— Привет, мамуль, я так соскучилась. — обнимает меня дочь.

Обнимаю её в ответ, и наконец всё беспокойство за неё проходит. Карина со мной, с ней всё хорошо, а плохое настроение мы исправим.

— И я очень соскучилась. — глажу её по голове.

— Привет, бесёнок. — здоровается с Кариной Гордей. — Ты что такая грустная?

Карина отвлекается от меня и с улыбкой подходит к Гордею:

— Привет, Горыныч. — обнимает его как родного.

Горыныч расплывается в улыбке и с теплом обнимает Карину в ответ.

Смотреть на них одновременно приятно и беспокойно. Как воспримет Карина исчезновение Гордея? Очень надеюсь, что она не успела к нему сильно привязаться.

— Ты чего нос повесила? — продолжает донимать её вопросами.

Суета возле автобуса немного дезориентирует, но я краем уха слышу, о чём они разговаривают.

— Поехали отсюда. Домой хочу. — не стала она отвечать на конкретно поставленный вопрос Гордея.

Ищу глазами тренера и замечаю его в обществе молодых мамочек:

— Подожди Карин, скажу тренеру, что я тебя забрала. — останавливаю её.

Дочь злобно зыркает на меня.

— Ты скажи, а мы в машину пока пойдём. — подхватывает сумку Гордей и берёт Карину за руку.

Что-то душа не на месте. Карина редко так себя ведёт:

— Хорошо. — смотрю им вслед и глубоко вздыхаю.

Как бы было классно, если бы Гордей был семьянином. У Карины, наконец, был бы хороший, заботливый отец. Но увы, Гордей — сам ещё ребёнок.

— Я Карину забрала. — подхожу к тренеру. — У неё что-то случилось?

Тренер отвлекается от улыбчивых мамочек, хмуро смотрит на меня:

— Карина разленилась. Я указал на её ошибки, и она решила, что я придираюсь. Поговорите с ней. — и всё.

Тренер быстро занялся другими родителями, давая понять, что больше ему сказать нечего.

Меня удивило его отношение, но я не стала углубляться.

Когда присаживаюсь в машину, Гордей с Кариной резко замолкают. Смотрю на них и понимаю, что у них заговор, но по какому поводу, очень интересно.

Машина трогается с места, а мы продолжаем молчать, в итоге я не выдерживаю:

— О чём вы говорили? — спрашиваю Гордея.

Карина быстро вклинивается и отвечает за него:

— Горыныч рассказывал, что вёл себя хорошо и за тобой приглядел, пока меня не было.

Видно, что она выкручивается, но вытягивать не буду, всё равно не расскажет.

— Расскажи, что произошло на сборах? — спрашиваю Карину.

Она складывает руки в замок и хмурится. Я понимаю, что неприятно, когда тебя критикуют, особенно после больших похвал. Но и так реагировать какой смысл. Нужно прислушаться и работать в полную силу.

— Тренер злой, вот что случилось. — буркает себе под нос.

Ну так не пойдёт, это не ответ:

— Потому что ты разленилась? — не обвиняю, спрашиваю, потому что взрослые тоже могут лукавить.

— Это тебе тренер сказал, и ты ему веришь? — возмущается она.

— Я пока никому не верю, хочу услышать твою версию. — должна же я разобраться в ситуации.

Мне не нравится вся эта ситуация. Дочь всегда мечтала быть классным футболистом, а для этого нужен хороший тренер и огромное желание.

— Я играла, как обычно! А он постоянно придирался, всё ему не так. То я не так ударила, то не там встала, то гольфы не поправила, то дышу неправильно. Я делала всё как обычно! — завелась она.

Гордей отмалчивается, что совсем на него не похоже. Обычно он в каждой бочке затычка, но я благодарна, что он держит слово и не лезет в нашу жизнь.

— Ладно, на тренировку поедем вместе. Не расстраивайся. Нам ещё надо решить, в какую школу тебя записать. — рассуждаю вслух.

Эта неделя будет тяжёлой хотя бы потому, что нам обоим придётся вливать в новые коллективы и привыкать к новому расписанию.

— Мам, я знаю в какую школу хочу. В спортивную. И уйти от этого тренера. — заявляет такое перед соревнованиями.

— Ты понимаешь, что подведёшь свою команду? — быстро вспыхиваю, потому что не люблю подводить людей, и дочь учу тому же.

— Не подведу. Меня сделали запасной. — снова бурчит.

Вот это поворот. С чего вдруг?

— Это как? Из лучшей нападающей в запасные? — меня аж передёрнуло.

Не бывает такой резкой перестановки без всяких оснований.

— Ага, поставили Дашку на моё место, у неё мама сговорчивее. — рассуждает как взрослая.

— Прекрати! — запрещаю я ей собирать сплетни.

— Её подружка сдала, так что это правда. — обиженно говорит Карина.

У меня в голове не укладывается то, что сказала дочь. Пытаюсь переварить информацию и мне становится противно. Даже в детском спорте, происходят ужасные вещи. Всё решают хорошие или приятные связи.

Фу! Противно!

— Карин, ты не грусти, мама всё решит, она у тебя пробивная. — останавливаемся возле подъезда. — И ещё мне нужно уехать. Но обещаю, как только вернусь, обязательно сходим с тобой в кино. Договорились? — смотрит на Карину.

И вот опять обещание. А я просила ничего не обещать. Она ребёнок и будет ждать.

— Надолго уезжаешь? — дует она губы.

Гордей вздыхает, переводит взгляд на меня:

— Думаю, что да. Но ты присматривай за мамой, теперь ты за неё отвечаешь. — продолжает буравить меня тоскливым взглядом.

Карина обнимает Гордея со спины и чмокает в щёку:

— Ты клёвый Горыныч, хотела бы я такого папу. — и выходит из машины.

Её слова как ножом по сердцу. Хочется вернуть её и сказать, что вот он и есть твой отец, наслаждайся. Но нет, потом будет хуже.

— Спасибо тебе за всё. — улыбаюсь Гордею и открываю дверку.

— Юль. — зовёт Гордей, я оборачиваюсь. — Я буду рад, если ты позвонишь. — проводит костяшками пальцев по щеке.

Я чувствую его нежность, таю от прикосновения, но беру себя в руки и молча выхожу из машины.

Юля

Если бы я знала, что будет так грустно спать одной после двух ночей, проведённых с Гордеем, наверное, повременила бы со своим условием. Но это лишь мои эмоции, с которыми разум абсолютно не согласен. Поэтому я сделала всё правильно.

Я ведь уже не в юном возрасте, чтобы поддаваться гормонам. Я мать и в первую очередь думаю о психическом здоровье своего ребёнка.

В квартире не осталось даже следа от аварии, произошедшей прошлым вечером. Новый потолок блестел своей белизной и ни капли воды.

Конечно, и этот момент добавил плюсов в копилку Гордея. Я благодарна ему за помощь и заботу, но решения не изменю.

Утром мы с дочерью поехали в спортивную школу, про которую она говорила. Удовольствие не из дешёвых, но думаю, что потяну.

Уже бывшему тренеру пришлось позвонить и отказаться от его услуг. Он был в шоке, даже обвинил Карину во вранье. Причём я даже не говорила про слова Карины. Значит, знал, что рыло его в пушку.

Нисколько не пожалела, что забрала дочь из его команды. А как была счастлива Карина, не описать словами.

Спортивная школа оказалась ещё и рядом с домом. Мне не придётся торопиться с работы, чтобы успеть её забрать. Будет сама доходить.

Мы проболтались целый день. Зато успели сделать много дел. Карина даже попробовала поиграть в новой команде. И новый тренер был поражён её способностями.

Вот я и убедилась в корыстных целях бывшего тренера. Как же это всё-таки мерзко.

На следующий день я отвезла Карину в новую школу, а сама поехала на встречу с Яном.

До чёртиков надоели эти качели. То работаю, то не работаю, то снова работаю и так по кругу. Хочется уже прибиться к месту и спокойно отрабатывать свои рабочие часы.

Характер Яна мне импонировал больше. Поэтому я даже не волновалась, заходя в его кабинет.

Ян лучезарно улыбнулся, но глаза его так и остались грустными. Хотелось спросить, что случилось, но я абсолютно чужой для него человек, открываться он мне точно не будет.

— Юля, привет, рад, что ты присоединишься к моей команде. Гордей очень много тебя хвалил. — начал он с приятных слов.

Знает, как расположить к себе девушку. Стоит только сделать приятный комплимент, и девушка расплывается в улыбке. Повезло же его женщине, если она у него есть.

Ян очень красивый мужчина, даже красивее Гордея, но как мужчину, к сожалению, я его не воспринимаю.

— Серьёзно? Обычно он лишь засаживал меня. — улыбаюсь в ответ, рассматривая спокойную обстановку кабинета.

— Он просто такой человек. Всегда грубит в начале, а потом, если человек ему симпатичен, показывает себя настоящего. — рассказывает о друге, и я слышу в голосе тепло.

Они явно очень близки. Поэтому Гордей отправил меня именно к Яну, чтобы быть в курсе событий.

Хитро, ничего не скажешь. А надо ли мне это? Хочу ли я быть под прицелом?

Нет, конечно. Но и отказаться не могу, потому что вряд ли найду такую же высокооплачиваемую должность.

В любом случае Гордей не будет мне показываться. Хочет собирать сплетни? Пусть. Лишь бы я не знала, что он следит за мной.

Хотя зачем ему это надо. Вокруг Гордея толпы молодых, красивых девчонок. А я уже немного потрёпанная жизнью.

Мы обсудили с Яном рабочие моменты, он показал мне мой кабинет, рассказал приоритетные моменты, и я принялась за работу.

Вникнуть не составило труда. У Яна свой ресторанный бренд, который пользуется успехом по всей стране. Эта сфера мне более чем понятна.

Теперь я понимаю, почему Гордей привёз меня именно в тот дорогущий ресторан. Просто это ресторан его друга.

Кажется, я зря тогда вспылила. Теперь уже ничего не исправишь. А мысли так и возвращаются к персоне Гордея.

Карина написала, что выходит из школы, чем отвлекла меня от гнетущих мыслей. До конца рабочего дня оставалось ещё три часа. Это немного, время пролетит незаметно.

Снова углубилась в рабочие моменты, а через час поняла, что Карина не позвонила, что дошла до дома.

Могла, конечно, забыть, но я всё же запереживала. Набрала её номер, но абонент оказался вне сети.

И как так получилось? Зарядка села? Или телефон сломала? Или украли?

Я начала заводиться. Звонила ещё несколько раз, но ответ был тот же, абонент не отвечает или временно не доступен.

В панике начала звонить соседке, чтобы она сходила к нам и узнала, дома Карина или нет. Пока соседка ходила, у меня чуть крыша не поехала.

Я ходила по кабинету из угла в угол и не знала, куда себя деть. Паника по нарастающей давила на организм. Сердце колотилось как после быстрого бега, а виски пульсировали от нахлынувшего давления.

Такого никогда раньше не было. Карина всегда была на связи.

Я проклинала себя, что разрешила ей ходить пешком от школы до дома. Казалось, что это происходит не со мной. Что я не могла совершить такую оплошность, но совершила.

— Господи! Если она сейчас окажется дома, я больше никогда не отпущу её одну! — взмолилась я громко.

Звонок от соседки я приняла за секунду.

— Юль, никто не открыл. Я звонила, стучала, никого нет в квартире. — говорит мне самые страшные слова, которые я только могла сегодня услышать.

Юля

Сорвалась с работы, даже не подумав, что нужно сообщить Яну о своём побеге. Надеюсь, он меня поймёт и прости. Вот только узнаю, что дочь дошла до дома, и позвоню ему.

Прыгнув в свою старушку, ударила по газам. Я всегда езжу осторожно, но только не сейчас. Для меня самое страшное — это потерять дочь. Никогда себе этого не прощу!

Первым делом приезжаю домой. Забегаю в квартиру, но не нахожу дочь. Надежда, что дочь пришла со школы и завалилась спать, развеялась и ударила по сердцу сильнее, чем я думала.

Нехватка воздуха забивает лёгкие, мне тяжело дышать, но я на повышенных лечу обратно в машину и еду потихоньку тем путём, которым Карина должна была возвращаться со школы.

Внимательно вглядываюсь в лица прохожих. И плевать, что еду двадцать километров в час. Плевать, что все сигналят. Я должна найти дочь!

Подъезжаю к школе и бегу в кабинет классного руководителя. Выпучив глаза на взъерошенную меня, она вертит головой:

— Карина ушла вместе со всеми, часа полтора назад. Я сейчас напишу в чат с родителя, пусть детей опросят. — даёт мне последнюю надежду.

Я не могу ни сидеть, ни стоять. Брожу по кабинету и схожу с ума. Постоянно звоню дочери, но ответа так и нет.

Не замечаю, что глаза заливают слёзы, губы бьёт в дрожи, а голос охрип. Мария Геннадьевна, что-то тараторит не по делу, делает какие-то странные предположения, я лишь верчу головой.

— Видели! — выкрикивает она. — Видели, как какой-то мужчина посадил её в машину. — сообщает мне.

— Какой мужчина? — спрашиваю на автомате.

Она что-то пишет в группу, а потом отвечает:

— Дети не обратили внимания.

— Чёрт! — срываюсь я на крик.

Кто это может быть? К кому она может сесть в машину? Точно! Наверное, Гордей, что-то задумал.

Набираю его телефон и иду на выход из кабинета:

— Сообщите, как только узнаете хоть что-то. — кричит мне вслед Мария Геннадьевна.

Мне совсем не до неё, я даже не оборачиваюсь, устремив всё своё внимание на долгие гудки.

— Не думал, что так быстро позвонишь. — говорит удивлённым голосом.

— Где моя дочь? — в бешенстве рычу на него в трубку.

Тишина меня бесит ещё сильнее. Гордей молчит, а потом продирает горло и отвечает:

— Юль, что стряслось? — в его тоне недоумение, но я так надеюсь, что он шутит.

— Гордей, не играй со мной! Где Карина? Мне сказали, что какой-то мужчина увёз её на машине. А кроме тебя, она ни к кому не сядет! — кричу на него.

— Ты где? — резко спрашивает.

Его тон становится грубым и властным.

— Да какая разница где я?! — кричу в трубку на весь школьный коридор. — Где моя дочь?!

Дети, проходя мимо, смотрят на меня, как на ненормальную, шушукаются. Плевать!

— Я еду к тебе, будь дома! — громко командует, и я понимаю, что Гордей здесь ни при чём.

Он отключает входящий, а я смотрю на потухший экран телефона, как на последнюю надежду.

В голове полная каша. Паника пожирает меня живьём. Мне кажется, что я схожу с ума. Я надеюсь, что это сон и я скоро проснусь.

Но это обман! Я сама себя пытаюсь обмануть. Это же правда. Моя дочь пропала, а я не знаю, что делать.

Бегу к машине, чтобы поскорее вернуться домой. Лелею надежду, что Карина волшебным образом окажется в своей комнате.

Подъезжаю к дому и бегу в квартиру. Забегаю и с порога начинаю кричать:

— Карина! Карина! Скажи, что ты дома! Пожалуйста! — обегаю комнаты и понимаю, что чуда не произошло.

Я хватаю игрушку с кровати дочери, сжимаю её в объятиях и громко, навзрыд реву. Душевная боль как по нарастающей, поднимается всё выше и выше. Я будто часть себя потеряла. Я опустошена до предела. У меня даже нет сил подняться с пола.

Я не знаю, сколько времени я провела в истерике. Мне кажется, вечность. Пока не почувствовала чужие ладони на плечах.

— Юля, Юля, это я Гордей. — поднимает меня с пола.

Усаживает на кровать и садится передо мной на колени.

— Ты пришёл. — скрипя охрипшим голосом, смотрю на него как на спасение.

Мне становится спокойнее, когда понимаю, что я не одна, что со мной Гордей. Он поможет, он найдёт Карину!

— Расскажи, что случилось? Кто мог увезти Карину? — заглядывает в мои глаза с беспокойством.

Я даже не могу предположить кому понадобилась моя дочь.

— Я не знаю. — тихо отвечаю.

— Так, она сама села в машину или её затолкали? — допытывает меня.

— Сказали, что сама. Гордей, я правда ничего не знаю! — нервно отвечаю, заикаясь.

Я хочу знать хоть чуточку больше, чтобы рассказать Гордею, тогда мы точно что-то придумаем. Но мне нечего рассказать.

— Чёрт! — встаёт на ноги и ходит по комнате из угла в угол.

— Надо в полицию позвонить. — наконец-то меня осеняет, что делают в таких ситуациях.

— Идём! — хватает меня за руку и тащит на выход из квартиры.

— Куда? — дёргаю его руку на себя, чтобы понять его намерения.

— Где это случилось? — смотрит в мои глаза и держит за плечи. — Там должны быть камеры.

— Точно! Возле школы. Там ещё магазин рядом. Надо все камеры просмотреть. — осеняет меня.

Мы садимся в машину, Гордей включает зажигание:

— Звони в полицию. Нельзя терять время.

Я вынимаю телефон из кармана и замечаю сообщение с левого номера.

«Твоя дочь у меня, если хочешь вернуть её живой и невредимой, тогда ты мне заплатишь. В полицию не ходи. Жди дальнейших указаний»

Юля

— Дай! — выхватывает Гордей телефон из моих рук и быстро пробегается глазами по тексту.

Я пялюсь в одну точку и никак не могу прийти в себя. Кто? Зачем? Хочется кричать на весь мир, чтобы наконец меня услышали дочь и вернулась несмотря ни на что.

— Ублюдок! — бьёт по рулю кулаком.

А у меня начинает истерика:

— Это что? — пищу не своим голосом. — Гордей, где моя дочь?! — кричу на весь салон. — Где она, Гордей?! Кто это сделал?!

— Успокойся! — прикрикивает на меня. Хватает моё лицо в ладони и смотрит в заплаканные глаза.

— Я не могу успокоиться! — продолжаю кричать. — Что делать? Что теперь будет?

Вглядываюсь в его тревожные глаза и ищу защиты. Хочу, чтобы Гордей мне сказал, что всё будет хорошо, что он найдёт Карину.

— Юля, если ты не успокоишься, будет ещё хуже. — напряжённо смотрит в глаза. — Соберись! И думай, кто с тебя может тянуть деньги?

Дышу тяжело, пытаюсь успокоиться, но плохо выходит. Хотя понимаю, что истерика мне не поможет.

Чёрт! Мне трудно, дико трудно сконцентрироваться, когда я представляю, что с Кариной могли что-то сделать. Мне кажется, я умираю, лишь от своей разыгравшейся фантазии.

— Да никто! С меня нечего взять! — на остаточных эмоциях отвечаю.

— Едем, посмотрим камеры. — решительно говорит Гордей. — В полицию не звони. Если они вышли на связь, значит, пока с Кариной всё хорошо. — рассуждает вслух.

— Они? — накрывает новая паника. — Их может быть много?

— Я не знаю, Юль, я предполагаю. Успокойся, твоя истерика только мешает думать! — осаживает меня, останавливаясь возле школы. — Посиди. — командует и выходит из машины.

Гордей заходит на территорию школы, внимательно что-то разглядывает и возвращается в машину.

Молча включает зажигание, разворачивает машину, медленно едет, оглядывая здания.

— Ты камеры ищешь? — озвучиваю свою догадку и вытираю слёзы.

— Да. Школьные камеры очень далеко от дороги, там ничего не увидим. — Вот! — тормозит возле супермаркета. — Идём скорее.

Быстро нашли директора и попросили посмотреть камеры. Нас проводили в мониторную. Мы объяснили охраннику, какое время нам нужно, и замерли в ожидании.

Я боюсь всего. Не знаю чего больше. Увидеть, как Карину уводят, или, наоборот, не видеть этого.

Гордей крепко держит меня за руку. Я чувствую его поддержку, огромное желание помочь. В этой ситуации он показал себя с самой лучшей стороны. Без него бы я точно не справилась.

— Вот! Останови! — выхватывает Гордей кадр.

Охранник останавливает и приближает картинку.

Я вижу мужчину в чёрной толстовке. Капюшон накинут на голову, он держит Карину за руку. И я не понимаю кто это. Лица не видно, опознавательных знаков тоже.

— Прокрути, может, повернётся. — снова командует Гордей, понимая моё замешательство.

Охранник покадрово крутит вперёд, и мужчина наконец-то оглядывается.

— Ублюдок! — выкрикиваю я. — Найду и раздавлю как букашку! — не могу себя сдержать.

Это Стас! Это грёбаный бывший муж! Какой же он придурок!

С меня прёт негатив. Я готова придушить его собственными руками.

— Кто это? — не понял Гордей.

Он видел моего бывшего всего раз и вряд ли запомнил.

— Это Стас, бывший муж! — нервно отвечаю.

— Спасибо за помощь. — говорит Гордей и ведёт меня на выход. — Где он может обитать? — спрашивает у меня.

Я не знаю. Мне неинтересно было, куда он ушёл. Да и родителей у него нет.

Единственный друг, который у него был, всегда приходил к нам. Я никогда не была у него в гостях.

— Я не знаю, Гордей. У него нет своего жилья, а где живёт друг, я не знаю. — расстроенно говорю. — И самое страшное, что Карина записана на него. По документам, Стас — её отец. — каюсь, что совершила такую ошибку.

Мы садимся в машину, Гордей даёт мне ручку с блокнотом:

— Пиши. — выруливает с парковки.

Я смотрю на него непонимающим взглядом:

— Что писать?

— Фамилию, имя, отчество, прописку, если знаешь. Всё пиши, что знаешь о нём. — напряжённо отвечает.

Быстро записываю все данные на листочке и передаю Гордею. Он притормаживает возле моего дома:

— Жди дома. Я скоро вернусь, с Кариной. Готовь праздничный ужин. Ужасно голоден. — улыбается странно.

Какой нафиг ужин? У меня нет ни сил, ни желания. Да и дома ждать я совсем не хочу. Хочу сама лично вмазать по хитрой морде бывшего.

— Я поеду с тобой! — хмурюсь я.

Гордей выдыхает тяжело:

— Я так и думал. — впивается в мои губы так быстро, что я не успеваю среагировать. — Жди дома. — отрывается от моих губ, проникновенно смотря в глаза. — Ты только помешаешь. — заправляет локон моих волос за ухо.

В растерянных чувствах выхожу из машины. О поцелуе думать некогда, все мысли там, с Кариной.

Смотрю вслед уезжающей машине и не могу поверить, что скоро Карина будет дома. Я знаю характер Стаса, он не причинит Карине вреда, его трусость этого не позволит.

Пока Стас не в курсе, что мы его раскрыли, можно быстро всё исправить. Лишь бы Гордей нашёл Карину.

Поднимаюсь в квартиру, слегка на нервах. Лишь когда дочь окажется рядом со мной, я смогу успокоиться.

Звук СМС встревожил не на шутку. Кликаю по нему и читаю себе под нос:

— Сутки на сбор денег! Десять миллионов! Твой хахаль заплатит!

Юля

Какой нафиг ужин. Я сгрызла все ногти. Паника не отпускала. Я попыталась начать готовить, но всё, на что меня хватило это вытащить продукты из холодильника и забыть про них.

Я места себе не находила. Позвонила подруге, она сразу же приехала и успокаивала меня как могла, хотя сама тоже была в не лучшем расположении духа.

— Да как он мог? Этот придурок, мало того что изменил, подставил тебя перед кредиторами, так ещё и Карину спёр! Вот гнида! Только увижу, сама ему глаза повыцарапываю! — возмущалась она.

Мы с ней, как два болванчика ходили из угла в угол. Напряжение зашкаливало, а она всё трындычала себе под нос:

— Надеюсь, Горыныч кастрирует его и подвешает причиндалы на площади, чтобы все ржали! Ух, как меня несёт! — выдыхает и продолжает. — Надо Гордею рассказать, что Карина — его дочь, тогда точно пощады не будет!

— Ты выговорилась? — не понравилась мне эта идея.

— Нет! Я могу вечно проклинать твоего бывшего, ещё и свечку за упокой поставить! — продолжает она.

— Насть, хватит! Без тебя хреново. — теперь уже подруга начала меня бесить.

Слишком много от неё шума. Но в тишине было бы ещё хуже.

Прошло ещё два часа, а мы уже все вымотанные строили план действий, где искать Гордея.

Тишина телефона сводила с ума. Мне казалось, что мы уже молиться начали на бездушную коробочку.

— Всё! Больше не могу! Есть в квартире что-то крепкое? — с бешеным взглядом спросила подруга.

— На кухне. — отправляю её туда.

— Ты будешь? — выглядывает из-за угла.

— Нет. Пей, я не хочу. — ответила, смотря в окно.

Я уже надеялась, что Гордей привезёт Карину без звонка, и гипнотизировала парковку. Но все подъезжающие машины были мимо.

Сколько всего я напридумывала себе за продолжительные часы ожидания, но ничего из этого не совпало с реальностью.

— Гордей! Слава богу! — за доли секунды ответила на его звонок. — Где Карина? Что с ней? — не дожидаясь его слов, закидала вопросами.

— Юль, только без паники, приезжай в больницу, Карине плохо. — тяжело звучали его слова.

Сглатываю истеричный ком в горле и слышу, как Гордей отключает звонок. Впадаю в какой-то ступор. Ничего не вижу и не слышу вокруг. Кажется, мир перестал существовать. Лишь крупные капли дождя бьют в окно и стекают по стеклу.

— Не молчи! — трясёт меня подруга и, кажется, уже давно. — Что там, говори! — залепляет мне звонкую пощёчину, и я, наконец, вижу беспокойные глаза подруги.

— Карина... в больнице. — всё, что могу сказать.

— Поехали! — хватает меня за руку и тащит на выход. — Приходи в себя и садись за руль. Мне нельзя, я выпила! — заталкивает меня в машину.

— Я не могу, Насть. — опустошённо проговариваю, смотрю на руль, а руки не поднимаются.

Кажется, я потеряла всю энергию, силы иссякли. Больница... Карина в больнице. Я боюсь, мне страшно узнать, что с дочерью что-то страшное случилось. Пережить такое я точно не смогу.

— Дура, блин! Твоя дочь в больнице, ты ей нужна! — кричит на меня и трясёт как ненормальную. — Она ждёт тебя! Очнись!

В моей голове происходят катаклизмы. Бросает от отчаяния в огромное желание помочь своей дочери. Я должна прийти в себя. Что бы с Кариной ни случилось, мы справимся, вместе!

Включаю зажигание, и машина срывается с места. Сейчас моей решительности может позавидовать любой. И жалеть меня не надо. Я справлюсь! Мы с дочерью всё преодолеем!

— Фух, я думала, что потеряла тебя. — выдыхает подруга. — Когда всё закончится, сходи к психиатру. Тебе надо восстановиться. — даёт мне совет.

— Не нужен мне психиатр. Я молюсь лишь об одном, чтобы с Кариной всё было в порядке! — решительно отвечаю и сглатываю слёзы, не пуская их наружу.

— Всё с ней хорошо, Юль. Гордей с ней рядом, а скоро и мы приедем. — снова включает своё успокоение.

Я стараюсь ни о чём не думать, иначе правда потеряю рассудок. Мне нужно двигаться, чтобы не зациклиться и не уйти в себя.

Внимательно слежу за дорогой, боясь попасть в аварию, потому что несёмся мы на огромной скорости.

Чувствую лишь пульс, который зашкаливает сегодня весь день. Импульсами проходит по телу, скапливаясь в черепушке и снова по кругу. Сердце я ощущаю как никогда. Оно стремится выпрыгнуть из тела, стоит лишь подумать о том, что происходит в больнице.

Когда подъезжаем к больнице, не сговариваясь, бежим внутрь со всех ног. Нас направляют в реанимацию, и я чувствую, как внутри всё обрывается.

Успокаиваю себя, что это не повод думать о худшем. Забывая о том, что существует лифт, бежим по лестнице, чуть не сшибая больных и врачей.

Вот она! Мы видим отделение реанимации и ускоряемся, не чувствуя, что дыхалка подводит.

Забегаем в коридор, осматриваемся, видим Гордея с Яном, разговаривающих с доктором.

— Наконец-то! — выдыхает Гордей, видя меня.

Подбегаем, Гордей крепко обнимает меня.

— Где она? Что с ней? — смотрю в его глаза, ищу успокоение.

— Вы мама? — слышу за спиной голос доктора.

— Да. — поворачиваюсь к нему лицом.

— Пройдёмте со мной. — кивает в сторону кабинета, и я следую за ним как болванчик.

— Доктор, скажите, что с Кариной? — нервно спрашиваю его.

— Присаживайтесь. — показывает рукой на стул, я делаю так, как он сказал.

Доктор пихает мне какие-то бумаги на подпись:

— Ваша дочь потеряла много крови. У вас какая группа крови? — сердце бухается в пятки.

— Первая положительная. Доктор, что с ней? — я даже дышать не могу, так мне больно становится.

— Открытый перелом ноги. Мы уже провели операцию, теперь нужно восстановить кровопотерю. Но вы не подходите, к сожалению. Отец есть? — вопрос в лоб.

Я убью этого ублюдка! Растерзаю его на мелкие кусочки и выкинули бродячим псам! Месть! Перед глазами яркими вспышками, как я буду убивать эту скотину!

— Отец у Карины есть? — переспрашивает доктор.

— Есть. — отвечаю и уже плевать, что Гордей обо всём узнает, главное, чтобы с дочерью всё было хорошо.

Юля

Выхожу из кабинета как привидение. Меня слегка качает в разные стороны от стресса, переживаний и усталости.

Подбираю слова, кручу в голове предложения. Мне трудно представить, что будет после моего признания. Даже не хочу вдумываться.

Единственное, чего я боюсь сейчас, это того, что Гордей вспомнит своё бандитское прошлое, убьёт Стаса и сядет в тюрьму.

После всего, что произошло, я не хочу, чтобы Карина потеряла родного отца в такой трудный момент. Ей сейчас нужна будет поддержка. Реабилитация будет долгой, и в этот момент Гордей должен быть с ней рядом.

— Юль. — неожиданно Гордей появляется рядом и придерживает за плечи. — Что доктор сказал? Чёрт, ты сама как стена белая. — усаживает меня на стул, присаживаясь передо мной на корточки.

Смотрю в глаза Гордея, и мне становится стыдно за то, что тянула так долго, за то, что не верила ему и видела того Горыныча из прошлого, а Гордея замечать не хотела. Он столько для нас сделал за короткое время, чего не мог сделать бывший за несколько лет совместной жизни. Я виновата перед Гордеем, перед Кариной. Я всё испортила.

— Не молчи, Юль. Твоя кровь подходит? — искренне переживает за Карину Гордей.

Он смотрит на меня с надеждой, трепетно и нежно. Его забота умиляет и заставляет таять.

Больше невозможно сдерживаться, я выдыхаю и решаюсь:

— Гордей, прошу... моей дочери нужно переливание крови. Сейчас только ты ей поможешь. — слёзы градом текут из моих глаз.

Как-то официозно звучат мои слова, но уже не до этого. Хочу, чтобы понял с полуслова и не держал обиду.

Но вижу в его глазах недоумение. Он держит мои руки, сжимая крепче:

— Не понял... — упёртый взгляд Гордея доводит до безумия.

Он понимает, он чувствует, что я хочу сказать, но никак не может переварить информацию. Гордей никогда бы не узнал о том, что я родила от него дочь. Но сейчас нет другого выхода как, покаяться, чтобы спасти жизнь дочери.

— Всё ты понял. Пожалуйста... у нас мало времени. — продолжаю просить его, с надеждой в голосе.

Я готова молиться за него. Отмаливать его грешную душу, лишь бы согласился. Готова сделать всё, что он попросит.

— Она моя дочь? — его брови взлетают вверх.

Секунды кажутся вечностью. Мы смотрим в глаза друг другу и, кажется, не дышим. Сердце глохнет, чувствуя, как дервенеют пальцы Гордея на моих руках. Ощущение, что весь мир замер и ждёт моего ответа вместе с Гордеем.

Отец моей дочери в шоковом состоянии, он даже и не думал, что у нас могла родиться дочь.

— Да! — приходится ответить и разбить вакуум, созданный напряжённым моментом вокруг нас.

Просто подтвердить, что ему не снятся мои слова, что он услышал то, что я сказала, а не то, что эхом разнеслось по больничному коридору.

— Моя кровь не подходит... только твоя. — выжимаю из себя последние слова, которые должны вывести Гордея из этого состояния.

Он тянет время своим молчанием, а потом выдаёт страшные слова, которые я боялась услышать:

— Я убью твоего бывшего, а если помешаешь, заберу Карину, и ты её больше никогда не увидишь! — как отрезает, встаёт и прямиком направляется в реанимацию.

Иду следом за ним, но понимаю, что сейчас Гордея лучше не трогать. Упираюсь лбом в дверь реанимации и замираю.

Внутри всё сжимается, стоит только подумать, как сейчас хреново Гордею. В каком он бешенстве.

Сейчас главное, что Гордей без пререканий поможет дочери. С остальным мы разберёмся. Карина выздоровеет и всё будет хорошо.

— Юль. — кладёт ладонь на моё плечо Ян. — Почему ты раньше ничего не сказала Гордею? — спрашивает он.

Поворачиваюсь к Яну, упираясь спиной в дверь. Устало смотрю ему в глаза:

— Ян, ты знаешь своего друга лучше чем я. Разве он готов к детям? — осипшим голосом отвечаю, выглядывая за его спиной Настю.

Её нигде нет. Сейчас бы она мне очень понадобилась, чтобы отвлечь Яна. Не хочу ни с кем разговаривать. Нет сил ни на что. Я просто хочу увидеть свою дочь. Хочу убедиться, что её жизни больше ничего не угрожает.

— Тут ты права. — выдыхает он. — Идём присядем. — ведёт меня еле живую к стульям.

— Спасибо. — благодарю за заботу.

Мы присаживаемся, и я замечаю подругу, несущую четыре стаканчика кофе:

— Ну что там, Юль? — беспокойно спрашивает и раздаёт нам кофе.

Держу стаканчик двумя руками и грею застывшие пальцы. Видимо, это реакция на стресс такая.

— Гордей пошёл в реанимацию. — опускаю глаза в пол и снова бегут слёзы, самопроизвольно, не получается их остановить.

— Зачем? — не поняла она.

— Карине нужно переливание крови. — сиплю тихо.

Кажется, сегодня не только мой мозг не хочет функционировать. Несколько минут тишины, и подруга, наконец, сообразила:

— Ты сказала правду Гордею. — констатирует факт.

— Да. И, кажется, он решил убить Стаса. Ян. — поворачиваюсь к нему. — Пожалуйста, отговори Гордея. Он сейчас очень нужен Карине. А если его посадят?

— Даже если бы Гордей меня послушал, я бы не стал его отговаривать. Твоя дочь сидела в старой заброшке, в грязной комнатушке, на третьем этаже. А твой бывший спал бухой у какой-то бабы. Не знаю, как Карина решилась, но когда мы приехали на место, твоя дочь лежала без сознания под окнами этой заброшки. Она выпрыгнула из окна, не знаю, что бы было с Кариной, не найди мы её вовремя. — говорит, показывая всем своим видом, что я дура, если не хочу смерти Стаса.

В этот момент у меня просто начинается истерика. Стаканчик падает на пол, а я живо представляю, как моя Карина ходила из угла в угол по комнате, как ей было страшно и холодно. Даже тот момент, когда она решает разбить окно и выпрыгнуть.

Мной овладевает ужас. Сердце мощными импульсами бьёт по всему телу. Я представляю всё, что пережила моя дочь. Мне так больно за неё, так плохо. Меня разрывает на части от бессилия. От того, что я ничем не могла ей помочь.

Я люто ненавижу Стаса. Всеми фибрами души проклинаю его. Он чуть не убил мою дочь! Он нелюдь! Пусть сгниёт в тюрьме, гадина!

— Тише, тише, Юль, всё позади. — кто-то успокаивает меня.

Я не в себе, мне больно, даже не могу различать голоса, потому что не хочу. Купаюсь в своей боли и реву, как ненормальная.

Сколько горя может пережить человек? Говорят, господь не даёт нам испытаний больше, чем мы можем вынести. Правда ли это или очередное успокоительное для загнанных в угол душ? Неважно уже.

Я, кажется, выплакиваю всё, что накопилось за несколько лет. Сама успокаиваюсь, когда Гордей выходит из палаты.

Подрываюсь с места в надежде, что он хоть что-то скажет:

— Гордей. — привлекаю к себе внимание.

Гордей проходит мимо, не смотря в мою сторону:

— Ян, поехали. — слышу я грозный голос бывшего босса и родного отца дочери.

Смотрю им вслед и не знаю, что должна сделать. Наверное, ничего. Пусть делает так, как считает нужным.

Гордей

Как прикованный уже несколько часов наблюдаю за догорающим костром. Мы поклялись завязать с жизнью Карателей. И если бы не ублюдок, который чуть не угробил мою дочь, мы бы продолжали жить мирной жизнью.

Знаю, что могут быть проблемы, скорее всего, придётся снова бежать из страны. Но по-другому я не мог. Зная, что где-то рядом с дочерью бродит ублюдок, который чуть не угробил её, не смогу спокойно спать.

Дочь? Моя дочь? Как такое возможно?

Девчонка, хохотушка, десятилетка со стальным характером. Моим характером, моим лицом!

Я чуть не потерял её из-за груды костей, догорающих в пламени костра. Если бы я знал раньше...

Никогда бы ни один ублюдок даже пальцем бы к ней не притронулся!

Много вопросов к Юле, но пока я не готов разговаривать. Сейчас я понимаю, почему она гнала меня от Карины, от себя. Только зачем?

У меня возможности, деньги, власть. Неужели этого мало? Или я настолько ей противен?

Получается, если бы с Кариной не случилось несчастье, я бы никогда не узнал, что она моя дочь. Это несправедливо! Я отец! Я имею право знать о дочери!

— Идём отсюда, пора. — кладёт ладонь мне на плечо Еврей.

Он пока единственный, кто находится рядом, остальные ждут в Европе. Когда мы покончим с губером, они вернутся, и мы снова будем все вместе.

Еврей хоть и младше, но по рассудительности нисколько не уступает тому же Медведю или Скрипачу.

— Как думаешь, этого ублюдка хватятся? Не хотелось бы возвращаться в Европу. — продолжаю смотреть на огонь.

Еврей встаёт рядом, его задумчивое лицо освещает свет от костра. Он был против, отговаривал, убеждал, что проще сдать этого ублюдка ментам. Но я не послушал. Только успокоения мне это не дало.

Осуждение читаю в глазах друга, но и не поддержать меня, он не мог.

— Я пробил его. Родителей давно нет в живых, близких родственников нет, детей тоже. — отвечает и уходит к машине.

Ещё примерно полчаса прибираю за собой. Вспоминаю все навыки, полученные лет десять назад. Тогда приходилось часто прятать улики, да так, чтобы от них оставался лишь прах.

Сажусь в тачку и едем из этого гиблого места. Молчим, каждый за своё. Приходит осознание, что мне есть что терять. Что больше никогда не сорвусь и буду действовать по закону.

Я вдруг понимаю, сколько времени потратил зря. Не видел, как росла Карина, не слышал её первого слова, не видел пухлой малышки.

— Твою мать! — нервно бью по рулю, попадая на сигнал.

— Не хватало ещё в аварию попасть. — пугаю Еврея своим поведением. — Давай я сяду за руль. — предлагает друг, понимая, сколько всего крутится внутри меня.

Упрямо верчу головой:

— Сам... — отрывисто отвечаю.

За рулём мне проще, не ухожу в глубокие размышления, а скорость сбивает лютые эмоции.

— К тебе или ко мне? — спрашивает, заглядывая на экран телефона.

— Можешь отдыхать, дальше я сам. — отвечаю Еврею.

Когда подъезжаем к дому Еврея, он цепляется глазами за девчонку, заходящую в подъезд. Видимо, это та самая, из-за которой он переехал в этот мрачный район.

— Не обвиняй её в том, что не сказала про дочь. Ты не был готов к отцовству. — говорит напоследок и выходит из тачки.

Я задумываюсь над его словами, но не хочу в это верить. Если бы я знал, всё могло быть по-другому. Наверное.

Вспоминая себя ещё год назад, думаю, как бы тогда я отнёсся к статусу отца, к озорной девчонке. Не могу ответить себе на этот вопрос или не готов.

Заезжаю домой, быстро моюсь, собираюсь и еду в больницу, надеясь, что Карина уже в порядке.

Кручу в голове слова, которые скажу дочери, но ничего не подходит. Как-то глупо всё звучит, и не правдоподобно.

Очень интересно посмотреть, как будет вести себя Юля. Чёрт! Бесит, что она не видела во мне нормального мужика.

Любая была бы счастлива от меня родить, а потом прийти с тестом и требовать признать ребёнка, но только не Юлька.

Высокомерная слишком. Считает, что я недостоин своей дочери. А я докажу, что имею на Карину все права. Докажу, что вместе нам с Кариной круто.

Сам того не понимая, я тянулся к Карине. Не мог объяснить себе тогда, а сейчас всё понятно. Потому что она родная, мы с ней на одной волне.

Вспоминаю своё безрадостное детство. Родители нарики, полный дом страшно худых людей, зависших в непонятных позах.

Детский дом стал моим спасением. Появились друзья, которые стали родными.

У Карины хорошее детство, иначе не была бы она такой умной и весёлой. Только нельзя выкидывать из жизни отца. Я хочу быть с ней рядом и быть её защитой.

Поднимаюсь в реанимацию. В коридоре никого нет, значит, Юлю пустили в палату. Прямиком направляюсь к двери, потихоньку открываю и вхожу внутрь. Не хочу шуметь, вдруг разбужу.

Оглядываю палату. Карина мирно спит, личико совсем белое. Слишком много крови потеряла. Как вспомню её лежащую на траве без сознания... Перетряхивает от злости и безысходности.

Теперь всё будет хорошо. Сам себя успокаиваю и перевожу взгляд на раскинувшиеся волосы Юли по белой простыне.

Она сидит на стуле рядом с кроватью, положив голову на край матраса, и тоже тихо спит. Устала за эти страшные сутки.

Мои беззащитные девчонки. Я теперь несу ответственность за них обоих.

Юля

Открываю глаза, чувствуя чьё-то присутствие. Поднимаю голову и вижу Гордея, сидящего с другой стороны от кровати Карины.

В его глазах больше нет огонька, который был раньше. Он слишком серьёзен, слишком уставший.

Смотрим друг на друга и, кажется, считываем каждую эмоцию. Все мысли как на ладони.

— Ты давно здесь? — спрашиваю шёпотом, чтобы не мешать Карине спать.

— Примерно час. — также тихо отвечает.

Набираю побольше воздуха, чтобы задать тот вопрос, на который боюсь услышать ответ и выдыхаю, так и не задав его.

Наверное, мне лучше не знать, что со Стасом, так будет проще воспринимать окружающую реальность. Я не остановила Гордея, да и не хотела.

Месть — это самое гадкое чувство, от которого потом, слишком много угрызений совести.

— Как Карина? — спрашивает, не отрывая глаз от моего лица.

— Спасибо тебе, уже лучше. — сглатываю ком непролитых слёз и перевожу взгляд на белое личико дочери. — Она спрашивала о тебе, когда приходила в себя. — глажу пальчики дочери, отвлекаясь от напряжения, витающего между нами.

— Юль, ты же понимаешь, что я нужен Карине, как и она мне. — говорит, а у меня дух захватывает.

Я знала, что разговора не избежать, но не думала, что так скоро. И решения у меня ещё никакого нет.

Продолжаю молчать, а Гордей продолжает ждать ответа. Не могу собраться с мыслями и продумать даже ближайшее будущее. Чем нам обернётся общение дочери с отцом? Какой будет итог?

— Ты не сможешь запретить нам общаться. — напористо продолжает.

— Зачем она тебе? — хочу выяснить это блажь или искреннее желание.

Я, как любая мать, хочу уберечь своего ребёнка от психологических травм. Не хочу, чтобы Карина разочаровывалась в людях в таком возрасте.

Хотя, куда уже больше. Стас предал, выкрал и держал непонятно где. Как объяснить ребёнку поступок отчима? Никак. Она сама сделала выводы.

— Она моя дочь. — резко отвечает, будто пытается мне что-то доказать.

Я не хочу с ним спорить, просто хочу узнать, что на душе, какие дальнейшие планы, что он вообще хочет от Карины.

— Это просто слова, Гордей. Ты наиграешься в отцы-дочки, встретишь женщину и родишь своих детей. Карина отойдёт на второй план, а то и на пятый. Каково ей будет чувствовать себя брошенной, ты об этом подумал? — стараюсь говорить тихо, но иногда интонацию повышаю от избытка эмоций.

Гордей смотрит на меня как на злейшего врага. А я всего лишь высказала свои опасения.

— Что ты несёшь? Я не брошу Карину. — и это лишь отговорки.

— Ты не можешь этого обещать. Мы не знаем, что будет завтра. Так что не разбрасывайся такими словами. — смотрю в его глаза и вижу решительность, но это только сейчас.

Мужчины все такие, обещают то, чего не могут исполнить, а женщины верят. В итоге остаются у разбитого корыта и абсолютно разочарованные в сильном поле.

— Ты мне не веришь? — спрашивает так, будто я знаю его сто лет и обязана верить.

— Я никому не верю, кроме себя и дочери. — решительно отвечаю.

Молча гипнотизирует меня. Может, до него наконец-то дошли мои слова, но нет, продолжает:

— Почему ты не сказала мне о беременности тогда? — переходит на другой вопрос.

Что в его голове творится? Зачем эти разборки? Я не хочу сейчас разговаривать об этом, и вспоминать тоже. Это было давно, у меня переболело и зажило. Сейчас вскрывать раны прошлого нет никакого желания.

— Давай не сейчас. Поговорим об этом позже. Не самое лучшее время для воспоминаний. — объясняю ему и смотрю, как мерно вздымается грудная клетка дочери.

— Когда? — давит меня взглядом, будто это очень важно для него.

— Когда я буду уверена, что Карине ничего не угрожает. — выдерживаю его тяжёлый взгляд.

— Я принесу нам кофе. — встаёт со стула и выходит из палаты.

Смотрю ему вслед и гипнотизирую закрытую дверь, это лучшее, что он может сейчас сделать.

— Мам, Горыныч хороший. — слышу голос дочери и понимаю, что она всё слышала.

Гордей

Мой мозг половинится. Неужели просто нельзя согласиться с моим мнением и не противиться моему общению с дочерью?

Почему все женщины такие сложные, в моём случае одна вредная Юлька.

Звоню Алмазу, чтобы поделиться новостями. Пусть парни порадуются и за меня, не всё же им размножаться. Заодно сообщить, что они скоро смогут вернуться в страну. Убойная машина по уничтожению губернатора запущена, остаётся только ждать и надеяться, что все ходы просчитаны верно.

Наливаю два кофе и возвращаюсь. В коридоре вижу Юлю, разговаривающую по телефону. Отдаю ей кофе и захожу в палату. Присаживаюсь на стул и разглядываю Карину. Она и правда похожа на меня, и как я раньше этого не замечал. Как же я был слеп.

Но я даже подумать не мог, что Юлька могла залететь. Да и не помню я уже, когда мы с ней перестали пересекаться. Тогда не до лямура было. Мы зарабатывали репутацию и бабки. Частые облавы полиции были, как каждодневный обход. Иногда приходилось скрываться, ложиться на дно.

Глубоко задумавшись, я пропустил тот момент, когда Карина открыла глаза. Вынырнул из воспоминаний, лишь когда услышал её слабый голос:

— Горыныч...

Смотрю на неё и улыбаюсь как идиот. Но её любопытный взгляд не может не вызвать эмоций радости.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю и не знаю, как признаться ей, как рассказать, что она моя дочь.

Держать всё в тайне я не хочу и не буду. И я уверен, что действую правильно.

— Нормально. Горыныч, ты правда мой папа? — спрашивает, а у самой глаза на мокром месте.

Я в шоке, обескуражен, в замешательстве, какие ещё слова подобрать для моего состояния, чтобы в полном объёме высказать свои эмоции. Карина одним предложением ввела меня в ступор.

Прямолинейность — моя черта. Никогда не откладывай в долгий ящик то, что можно сделать сегодня. Это мой девиз по жизни.

Двигаюсь ближе к кровати, беру Карину за руку, подбирая слова. Оттягиваю время, боясь потерять наше лёгкое общение, которое было с самого начала.

Я ещё помню, как она меня отбрила на лестничной площадке, как строжилась и запугивала. Это было мило и смешно. Даже не зная о нашем родстве, прикипел к ней с первого взгляда, а теперь уж точно не смогу оставить.

— Ты подслушивала, хитрюга? — стараюсь вывести нас на весёлые ноты.

Но судя по реакции Карины, вряд ли получится. Она ждёт серьёзности и правдивых ответов.

— Это не важно. Ответь. — сглатывает так, будто сейчас заплачет.

Я не хочу видеть её слёзы. Мало того что у неё сломана нога и она пережила столько боли, так ещё и непонятки со мной.

Опускаю голову, собираясь с духом:

— Твоя мама сказала, что ты моя дочь. Я не знал. Вообще, ничего не знал. Когда-то давно мы были знакомы с твоей мамой, но... — нервно выдыхаю, набираю в лёгкие побольше воздуха и продолжаю. — Я сам не знаю, как так получилось, что я ничего не знал о беременности твоей мамы, да и пропала она тогда. А увиделись мы спустя десять лет. — вроде сказал всё, что знаю, всё, что помню.

Поднимаю голову и вижу, как два тонких ручейка стекают по щекам Карины. Она держится, чтобы не рыдать в голос, подбородок трясётся.

У меня сердце сжимается от боли. Я впервые чувствую, что ничего не могу сделать. Что детские слёзы мне неподвластны. Готов сделать что угодно, лишь бы Карина больше никогда не плакала.

— Только не плачь, пожалуйста. — вытираю слёзы с детских щёк и обнимаю её.

Карина рыдает мне в плечо, так горько, душу рвёт на части.

— Я... я так мечтала встретиться со своим настоящим папой. — всхлипывает и рассказывает, а я слушаю и впитываю каждое слово. — Я представляла какой он. Всегда завидовала другим детям в садике, когда за ними приходили отцы. А потом в школе, когда одноклассники рассказывали, как отдыхали всей семьёй на выходных.

— Если бы я знал о твоём существовании... — пытаюсь успокоить дочь. — Только не вини маму, у неё наверняка есть причины, по которым она не могла рассказать тебе правду. И мне тоже. — отклоняюсь от Карины, снова вытираю все слёзы с щёк. — А давай у нас будет уговор? Кто первый узнает, почему мама молчала, расскажет второму. Согласна? — протягиваю руку для договора.

Карина смотрит на мою ладонь, шмыгает носом и слегка улыбается:

— Давай. — делает какие-то манипуляции пальцами, типа скрепляя договор.

— А ещё, у меня есть просьба. — с заговорщицким видом смотрю на Карину.

Она вытирает нос тыльной стороной руки и смотрит на меня с интересом:

— Какая?

Главное — заинтересованность ребёнка, тогда её мать точно сдастся:

— Я хочу снова завоевать твою маму. Но она, мягко говоря, упирается. Поможешь?

— Тяжёлый случай. — вздыхает по-взрослому. — А ты любишь маму? — смотрит со всем интересом.

И что ответить? Врать своей дочери не хочу. Я задумываюсь над вопросом. А что я на самом деле чувствую к Юле?

Юля

Подслушивать нехорошо, знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Гордей рассказывает Карине о том, что ничего не знал о моей беременности, а я вспоминаю, как пришла рассказать ему об этом.

Помню кучу полицейских машин возле их подъезда. Я даже не думала, что полиция приехала по душу Гордея. Но когда поднялась на этаж, где они снимали комнату, была в шоке.

Подслушала разговор полицейского с соседкой. Соседка обзывала Гордея и его друзей бандитами, а полицейский задавал странные вопросы.

Тогда я поняла, что связалась с одним из Карателей. Это было страшно, учитывая, какие сплетни ходили про их банду.

Я ушла тихо, без лишних расспросов. Тогда я чётко решила, что нам такой отец не нужен. Сейчас жизнь Гордея изменилась. Но грехи прошлого никогда не смоются с его рук. Отпечаток убийств, совершённых им, будет с ним всегда. А если за ним придут? Если посадят?

И ведь я уже не смогу уберечь дочь. Теперь она знает, кто её отец. Мало того, Карине нравится Гордей.

Когда я слышу последний вопрос дочери, а в ответ тишину. Решаю вмешаться, чтобы Карина не питала надежд. А ещё хуже, если он скажет правду, а он скажет. Он всегда говорит честно, даже если это может ранить.

— О чём секретничаете? — захожу в палату и делаю вид, что ничего не слышала.

У Гордея взгляд такой странный, ясный, что ли. Смотрит на меня с теплом и пониманием.

— Мам, а почему вы расстались? — продолжает допрос Карина.

Присаживаюсь рядом с кроватью:

— Карин, давай ты не будешь лезть во взрослые дела, мы сами с Гордеем разберёмся. — кидаю быстрый взгляд на Гордея.

У Гордея довольная ухмылка, как у мартовского кота. Что они задумали? Я слышала, как он почти шептал что-то Карине, но слов не разобрать.

— Я бы тоже хотел знать. — поддерживает дочь.

— Мы об этом поговорим без детских ушей. Не дави на меня. — делаю серьёзное лицо.

Дочь переключает внимание на себя:

— Мы теперь все вместе будем жить? — спрашивает Карина.

Начинается самое весёлое. Детские вопросы, на которые трудно ответить правдой.

— Нет. — испуганно отвечаю.

— Да. — перебивает меня Гордей.

Карина смеётся над нами, а мы возмущённо смотрим друг на друга, пытаясь задавить и подчинить взглядом.

— Вы переезжаете ко мне. — заявляет Гордей, не посоветовавшись со мной.

Какого чёрта он распоряжается нашими жизнями!

— Ура! — быстро реагирует Карина.

— Гордей, давай выйдем, поговорим. — встаю со стула.

— Успеем ещё. — отвечает и поворачивается к Карине. — Какого цвета стены хочешь в своей комнате? — мило улыбается.

У меня внутри всё вскипает. Я не давала своего согласия, но Гордей думает, что может решать за нас.

— Мммм... — закатывает глаза к потолку Карина. — Сиреневые с каким-нибудь рисунком на одной стене. Пока ещё не придумала, но что-то интересное. Двуспальную кровать с балдахином. А что ещё бы такого? — задумывается дочь.

— Так, стоп! — начинаю бунтовать. — Мы с тобой живём дома. Если хочешь видеться с Гордеем, пожалуйста. Я не буду запрещать, но только никаких переездов. — заявляю безапелляционно, пока они ещё что-нибудь не придумали.

Две пары глаз устремляют в меня острые ножи, я делаю суровый взгляд и смотрю поочерёдно то на Гордея, то на Карину. Они ждут, что я сдамся, но нет, не для этого я столько лет оберегала дочь.

— Мам, ну почему нет? — расстраивается Карина и смотрит обиженно.

— Потому что мы не семья. Потому что это опасно. Потому что мы не знаем Гордея. И ещё много, потому что. — уверенно отвечаю.

— Карин, не расстраивайся, мы с мамой всё решим. — спокойно говорит дочери и поворачивается ко мне. — Позже решим. — говорит тяжёлым тоном, смотря мне в глаза.

Я понимаю, что они сговорились. Но переезд — это не игрушки!

— Обещаешь? — доверчиво спрашивает у Гордея дочь, сжимая его руку.

— Зуб даю. — улыбается он Карине. — Может, поспишь? А мы с мамой съездим за твоими вещами и привезём тебе что-нибудь вкусненькое.

У меня складывается впечатление, что я здесь лишняя. Ревность к Гордею нарастает и бьёт по нервам. Он забирает мою дочь, своим вниманием и хорошим отношением.

— Мам. — обращается ко мне Карина. — Привезёшь мой любимый мармелад? — спрашивает, укладываясь поудобнее на подушке.

— Конечно, привезу. — выдыхаю, понимая, что наша связь не потеряна, она просто раздваивается на двоих, и слегка успокаиваюсь. — Спи, дорогая, набирайся сил. — целую в щёку, тепло улыбаюсь и иду к двери.

— Я всё устрою. — шепчет Гордей и целует Карину в висок.

Мы выходим из палаты и молча идём в машину. Я ещё зла на Гордея и не хочу с ним ничего обсуждать, а вот он решил меня добить.

— Юленька, золотце, ты куда так бежишь? — ехидно так, аж бесит.

— Гордеюшка, я безмерно благодарна тебе. — резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — Но ты перебарщиваешь! — тычу в его грудь пальцем, когда он почти врезается в меня.

— А где я перебарщиваю? — смотрит на меня с хитрой улыбкой.

Его забавляет моё состояние. Гордей абсолютно уверен в своей правоте, и плевать ему на то, что чувствую я.

Задираю голову, чтобы видеть его глаза:

— Везде! На что ты настраиваешь мою дочь? Что ты ей шепчешь, пока я не слышу? — задаю вопросы в его довольное до невозможности лицо.

— Ты видишь заговоры там, где их нет. И ещё вспомни наконец, что Карина и моя дочь тоже. — нагло заявляет мне в лицо.

Меня сейчас порвёт от злости. Неужели он сам не понимает кто он и кто мы. Зачем он подвергает нас опасности, что за блажь?

— Я не хочу, чтобы в один прекрасный момент пришли люди и поубивали нас за твоё криминальное прошлое, или посадили тебя лет так на двадцать. Ты подумал о нас? В частности, о Карине, подумал? Зачем ты впутываешь нас в свою совсем небезопасную жизнь? Объясни! — требую от него ответов полушёпотом, чтобы в больнице никто не услышал подробностей.

Гордей смотрит по сторонам, хватает меня за руку:

— Идём. Больница не место для таких разговоров. — ведёт меня за собой в машину.

Гордей

Доезжаем до дома Юли молча. Оба злимся друг на друга. У нас нет связи, которая должна быть между мужчиной и женщиной. Меня это бесит, а Юльку, видимо, устраивает.

Ведь это она устраивает бойкоты. Она меня отшивает по поводу и без. А я хочу сближения. Хочу стать для неё близким человеком. В конце концов, хочу её!

И кому нужны мои хотелки? Естественно, только мне одному. А без Юльки мои хотелки неосуществимы.

Принимаю решение брать быка за рога, точнее, Юльку за ляжку, а ещё точнее, сердце её хочу и сердцевину, которая явно ниже пояса.

Что делать? Соблазнять! Как?

Вот хрен знает как! Она же сама не знает чего хочет. Явно хочет нормального мужика, который сделает всё для неё и дочери. Так, вот он я! Чем не нормальный мужик?

Прошлое моё ей не нравится? А мне её прошлое нравится? Нет! Один-один! Что там ещё? Боится, что грохнут или посадят? Да не проблема! Свалим в тёплые края и начнём жизнь заново.

Каринку я уже люблю всем сердцем. Юльку, не знаю. Тянет меня к ней. Дико тянет. Она как сладкая конфетка в колючей обёртке. Если получится снять и не уколоться, то растает на языке молочным шоколадом.

Да у меня даже баб других не было, за то время, что я кручусь вокруг Юльки. А почему, кстати? Неужели реально моя? Я ведь и не хочу других. Тоскую и думаю о ней, когда не вместе.

Кажется, я попал. Именно этого я всегда опасался. Но больше не боюсь. Мне в кайф ощущать Юльку рядом и думать лишь о ней. Холодно ей или жарко? Надо будет, обогрею, а нет, так создам прохладный ветерок. Вот меня понесло.

Так же молча поднимаемся в квартиру. Юлька идёт в комнату собирать вещи Карины, я следом за ней. Здесь нам никто не помешает.

Подхожу со спины, сминаю плечи руками, носом утыкаюсь в волосы на затылке. Юлька замирает, скукоживается, будто спрятаться хочет, а не где.

— Давай уедем? Далеко-далеко. Будем жить на берегу моря. Карине пойдёт на пользу солёный воздух. Мы втроём. — дышу её запахом, а голова кружится.

Вредная Юлька из прошлого, всё-таки я не ошибся тогда. В юности нам было более чем хорошо. А если вспомнить, то получается и тогда, кроме неё, я ни с кем не мутил. Она уже тогда отдавала мне столько, что я хавал ложками и насыщался сполна.

— Нет, Гордей, у нас разные пути. — скидывает мои руки с плеч и продолжает складывать вещи в сумку.

— Ошибаешься. Не зря наши пути пересекаются. И дочь у нас посмотри, какая получилась. — подхожу к ней, разворачиваю к себе и впечатываю в дверку шкафа. — А я сына хочу. — широко улыбаюсь, поглаживая большим пальцем её подбородок.

Могу взять наглостью, но это сделает только хуже. Я всё равно дождусь, когда Юлька сдастся.

Она смотрит со скепсисом, будто я глупость сказал. Но я уверен в своих желаниях. Я долго к ним иду, но если хочу, то со всей душой.

— Найди себе молодую девушку, которая будет твои хотелки удовлетворять. Вот она тебе и родит. А мне это не нужно. — говорит и смотрит на мои губы.

Провоцирует или ненамеренно? Даже думать не хочу. Попробовать хочу. Вкус запечатлеть.

Наклоняюсь ближе, к уровню Юлькиных губ:

— Сама себя обманываешь. Ты же хочешь меня, но отрицаешь. Зачем? — кружу возле её губ из последних сил, выжидаю ответа.

— Не хочу. Завышенное эго, это не то, что мне нравится в мужчинах. — говорит проникновенно с долей иронии.

— И что же тебе нравится. — шепчу ей в губы, проводя тыльной стороной пальцев по щеке.

Её дыхание сбивается, грудь непозволительно высоко вздымается, задевая мою грудную клетку. В комнате становится жарко.

— Не надо, Гордей, мы не можем. — не отвечает на мой вопрос, но в её словах я слышу то, что хотел услышать.

— Можем и хочем. — касаюсь её губ своими и погружаюсь в нежность момента.

Невесомые касания как крылья бабочки. Они сводят с ума и погружают в жгучую страсть. Её губы мягкие, податливые. Целую их со всей жаждой, на которую способен. Нас уносит в водоворот желания.

Наслаждаюсь вкусом и ласками наших губ. Ликую, что добрался беспрепятственно до желанной женщины.

Она обнимает меня за шею и так же, как и я, отдаётся в поцелуе полностью. Наш поцелуй глубокий, терпкий.

Рукой добираюсь до пуговок на её блузке, расстёгиваю верхнюю, вторую...

— Нет, Гордей! — резко отталкивает меня.

Я в полном шоке от её поступка. Желание, растёкшееся по телу, ударяет в мозг. Неудовлетворённость заставляет делать хреновые поступки.

Хватаю её руки и снова впечатываю в дверку шкафа:

— Нельзя так обламывать, Юляяяя. — лбом врезаюсь в её лоб.

— Нельзя так нападать, Гордей. — тяжело дышит она.

— Юлька, выходи за меня, всё у нас получится. Вы ни в чём не будете нуждаться. — шепчу как в бреду. — Дай мне шанс доказать...

Мне невыносимо представить себе, что Юли и Карины не будет рядом со мной. Я уже сроднился с мыслью, что они мои.

Но как уговорить эту упрямую женщину? Даже поцелуй её не смог убедить в том, что мы должны быть вместе.

— Что доказать? Гордей, я неглупая молодая девчонка. Зачем мне что-то доказывать? У меня есть страхи по поводу тебя, и они обоснованы. Как тебе ещё объяснить, что ты для нас опасен? — пытается втюхать свою правоту.

Только у меня своя правда, своё видение на жизнь. Со временем и Юлька поверит в мою правду. Времени у меня куча, я подожду.

— Я не сдамся. Ты будешь моя... рано или поздно... — чеканю слова, касаюсь её губ своими и ухожу на улицу.

Я же и сорваться могу. А потом она проклинать меня будет.

Юля

Гордей отвёз меня к Карине в больницу, а сам уехал, не сказав ни слова. Вот и закончились его отцовские чувства. А что ещё можно было ожидать от него.

Я почти повелась. Его поцелуй был таким заманчивым. Я растаяла как дура, хорошо, что вовремя оттолкнула.

Карине я привезла её любимые мармеладки и батончики. Тихо зашла в палату, разложила на тумбочке вкусняшки. Когда проснётся будет для неё сюрприз.

Стоя у окна, думала про работу. Надеюсь, Ян не уволит меня за прогулы, войдёт в положение. Но завтра нужно возвращаться в строй, иначе в следующем месяце я останусь без зарплаты. А Карине сейчас потребуется долгая реабилитация. Деньги нужны как никогда.

На Гордея рассчитывать даже не собираюсь. Стоит только понадеяться на мужчину, как он исчезнет или сложит свои лапки мне на плечи.

Пора уже привыкнуть, что настоящих мужчин немного, а постоянных ещё меньше. Но я всё ещё верю в сказки, только стараюсь не показывать это.

— Мам, а где Горыныч? — проснувшаяся дочь отвлекает меня от мрачных мыслей.

— Я не знаю. Он довёз меня и уехал. Не сказал куда, даже не спрашивай. — присаживаюсь на стул рядом с кроватью. — Карин, я вечером домой поеду, надо выспаться, а завтра на работу. Ты не обидишься? — сама не хочу её оставлять, но по-другому никак.

Карина кладёт свою маленькую ладошку на мою руку и улыбается:

— Мам, я уже не маленькая, справлюсь. Если что, буду звонить. — говорит моя повзрослевшая дочь, а у меня сердце кровью обливается, совсем не хочу оставлять её одну.

— Если хочешь, пришлю Настю. — предлагаю ей другой вариант.

— Не надо. Она приходила, пока ты домой ездила. Сказала, что завтра забежит. — отвечает Карина.

А мне Настя не позвонила, наверное, поняла что с Гордеем нервотрёпка. Ладно, потом позвоню ей.

— А что за девочка тут у нас? — влетают в палату непонятные разукрашенные личности.

До меня быстро доходит, что это аниматоры. И откуда они здесь?

Отхожу от кровати дочери к окну, чтобы дать артистам простор. Последним в палату входит Гордей с двумя букетами роз.

Пока аниматоры развлекают Карину, я смотрю на этого статного мужчину, который вместе со своим появлением в палате приносит праздник для дочери. Гордей смотрит мне в глаза и хитро улыбается.

Плохие мысли не испаряются, но появляются сомнения в их правильности. Может, я действительно слишком сильно придираюсь к Гордею? Может, дать ему шанс показать себя заботливым мужчиной?

— Это тебе. Прекрасные розы, для самой лучшей женщины. — протягивает букет и подхалимничает.

— Спасибо. — прячу лицо в бутонах, вдыхая аромат цветов.

— Как думаешь, не сильно они напрягают Карину. — обращает моё внимание на активных аниматоров.

Карина веселится, ей понравился сюрприз Гордея.

— У неё на лице всё написано. — разглядываю счастливую моську дочери.

— Я останусь сегодня с Кариной, а ты поезжай домой, тебе надо выспаться. — шепчет на ухо и кладёт ладонь на талию.

— Спасибо, Гордей. Но я бы попросила тебя приехать к ней завтра днём. Ночью она всё равно будет спать. — чувствую тепло его ладони и мурашки бегут по телу.

Моя реакция на Гордея неоднозначная. Меня тянет к нему и одновременно отталкивает. Не знаю, сколько продлится борьба с самой собой. Главное — не совершить ошибку.

— Тебя завтра не будет? — спрашивает, нахмурившись.

— Я выхожу на работу. — тихо отвечаю, потому что наши лица очень близко.

— Я поговорю с Яном, тебе никуда не надо. — обеспокоенно говорит.

— Нет, Гордей, я не привыкла подводить работодателя. После работы я тебя сменю. — задумчивый взгляд Гордея падает на мои губы, и я замираю.

— Значит, самостоятельная. Мою помощь принять гордость не позволяет? — переводит взгляд на мои глаза.

Его слова упрёком ложатся на сердце. Не нравится мне разговаривать на такой волне.

— Давай не будем. Всё остаётся по-прежнему. — отворачиваюсь в сторону Карины и пересекаюсь с ней глазами.

Дочь счастлива, но в этот момент успевает следить за нами.

Гордей сжимает мою талию, видимо, сдерживая себя от ненужных разговоров. Делаю вид, что не замечаю его руки на своей талии.

По идее я должна отстраниться. Но у меня нет на это сил. Его близость слишком заманчивая.

Кажется, я быстро сдаюсь. Мои принципы и убеждения лишь в голове, а тело млеет.

Пока стараюсь дышать ровно, Гордей кладёт второй букет на подоконник и обнимает меня двумя руками.

— Гордей, прекрати. — шиплю на него, когда чувствую его губы на виске.

— Ты так вкусно пахнешь, не могу сдержаться. — шёпот в ухо.

В этот момент аниматоры заканчивают программу и прощаются с Кариной. Гордей отвлекается от меня, берёт букет с подоконника и подходит к Карине:

— Это тебе, красотка. — протягивает букет.

Дочь забирает и вдыхает аромат цветов:

— Какие красивые. — почти пищит от радости. — Горыныч, ты волшебник!

— Я не волшебник, я только учусь. — отвечает тепло улыбаясь.

Пока дочь с отцом общаются, нахожу медсестру, прошу у неё ёмкости под цветы. У них в отделении оказываются вазы. Чему я сильно удивляюсь. Вот такие современные больницы, есть всё.

Расставляю вазы с букетами по палате, чтобы у Карины всегда было хорошее настроение. Целую дочь на прощание и еду домой.

Гордей остаётся с Кариной. Понимаю, что они могут секретничать, ещё и заговор против меня устроить. Но делать нечего. Мне нужно немного отдохнуть, я уже с ног валюсь.

Дом, милый дом. Наконец-то можно немного расслабиться. Набираю в ванну воды, растворяю расслабляющую соль и укладываюсь в слегка горячеватую воду.

Все мысли в сторону. Хочу просто забыться и ни о чём не думать. Закрываю глаза и вижу лицо Гордея.

Что за напасть. Уйди из моей головы. Я прогнала тебя оттуда много лет назад и больше не хочу возвращать.

Вот почему нельзя отключить мозг, хотя бы на час? Почему у нас нет такой функции?

Вода быстро остывает или мне так кажется. Приходится вылезти, укутаться в полотенце и высушить волосы.

Звонок в дверь насторожил, я вышла из ванной комнаты, посмотрела в глазок и решила не открывать.

Постоит и уйдёт. А если что-то с Кариной? Блин, придётся впустить. Открываю дверь и вижу решительный взгляд Гордея.

— Что-то с Кариной? — обеспокоенно спрашиваю.

— Карина спит. — оглядывает меня с головы до ног.

Я жалею, что не стала надевать халат. Его глаза как сканер, раздражают каждую клеточку тела.

— Тогда что случилось? — не перестаю переживать.

Гордей делает шаг ко мне, я делаю шаг назад.

— Я больше не выдержу! — резкое движение рукой в мою сторону.

Хватает меня за узел полотенца и притягивает к себе. Я ударяюсь о его грудь, дух вышибает из лёгких, а губы горят от жадного поцелуя.

Юля

— Стой, стой, подожди, Гордей. — пытаюсь увернуться от его губ, но всё напрасно.

— Никаких подожди, ты моя женщина! — впивается в губы и пятит меня в комнату.

С его напором совладать сложно, особенно когда понимаю, что не хочу сопротивляться. Обвиваю руками его шею и поддаюсь соблазну.

Его поцелуи жадные и опасные. Может быть, я пожалею о произошедшем, но это будет потом.

Стопоримся возле кровати, бешено целуемся. Страсть бурлит в венах, растекается раскалённой лавой, поднимая температуру тела.

Гордей словно одержимый блуждает руками по телу и сдёргивает с меня полотенце. Я остаюсь полностью нагая перед ним и чувствую власть, которой он обладает над моим телом.

Пока он исследует моё тело, я расправляюсь с пуговками на рубашке. Скидываю с него ненужную тряпку и прижимаюсь к его груди.

Бешеные мурашки табуном проносятся по коже, оставляя лёгкий флёр прохлады. Так, приятно чувствовать его тело. Незабываемо тереться горошинами о его стальные мышцы.

Его идеальное тело вызывает восхищение. Голова кружится от избытка чувств, а тело млеет от страстных касаний.

Низ живота ноет от желания, посылая импульсы пульсации. Наше общее желание такое безумное и сумбурное.

Мне просто некогда задуматься над своими действиями, я парю в своих желаниях и потребностях.

Гордей снимает брюки и укладывает меня на кровать. Сам ложится рядом и снова целует до безумия.

Его рука скользит по шее, груди, сжимает и сходит с ума от возбуждения. Его руки действуют на меня как красная тряпка. Сама поддаюсь, изгибаясь, чтобы он не прекращал меня ласкать.

Дикое желание прошибает тело искрами. Мне хочется почувствовать Гордея внутри себя. Снова быть с ним единым целым. Не думать о том, что потом может быть больше. Забыть обиды прошлого и просто любить, как раньше.

Его ладонь скользит по бёдрам и проникает между ног. Чувствую, насколько там влажно. Как сильно я жажду его.

Моё тело всё ещё помнит, как Гордей умеет ублажать. Как он старается быть чутким вовремя секса.

Его пальцы растирают смазку по чувствительным складкам, находят ту самую горошину, которая сводит с ума нас обоих. Нежно и бережно натирает её круговыми движениями.

Мне впору выть. Напряжение возрастает в геометрической прогрессии. Стоны летят в губы Гордею.

— Да, вот так. Тебе нравится? — блуждает глазами по искажённому от возбуждения лицу.

— Да. — вышибает вместе со стоном. — Не останавливайся.

Говорю как в бреду и снова чувствую губы и язык Гордея во рту. Это за пределом моего понимания. Гордей умеет довести меня до пика за считаные минуты.

Оставляя ладонь на горошине, пальцами ныряет в сочащуюся дырочку. Просто двойной удар по моему и так невменяемому состоянию.

Бёдра сами зажимают руку Гордея, а пульсация внутри меня разносится эхом по всему телу.

Рука Гордея замирает, а губы расплываются в улыбке.

Чувствую приятную истому по всему организму. Мне так хорошо, что я забываю, где нахожусь.

Гордей пользуется моим состоянием и укладывается между ног. Медленно натирает горошину нежной кожей ствола и целует губы.

Его язык требовательный, погружается глубоко в мой рот, заполняя своим вкусом и заставляя забыть обо всём на свете.

— Да, малышка, я помню твои бурные оргазмы. — прикусывает нижнюю губу и снова заполняет мой рот.

Гордей дразнится, но не входит. А мне так хочется. Я вся горю от желания. Одного оргазма мне мало. С ним я полностью расслабляюсь и забываю про контроль.

Всегда так было, такое не забывается.

Скольжу руками по его спине, царапаю ногтями, ловлю каждый момент и растворяюсь в нём.

Ствол Гордея скользит вниз по влажным складкам и упирается в жаждущий вход. Чувствую давление скользкого ствола и поддаюсь вперёд со стоном блаженства.

Он проникает в меня глубоко, нежно растягивая, заполняя на всю длину. Я замираю в этом моменте и наслаждаюсь. Давлюсь стонами, набирая побольше воздуха.

— Юлька... — выдаёт Гордей на выдохе, сотрясаясь от чувственности момента.

Гордей начинает двигаться во мне, доставляя ещё большее удовольствие. Его движения медленные, размеренные, до самого упора.

Во мне кипит бурное желание получить разрядку. Я плавлюсь под мужественным телом Гордея. Меня разносит в щепки, как никогда.

С ума схожу от движений во мне. Извиваюсь всем телом и ловлю волны непередаваемых эмоций.

Мы, как конструктор лего, собираемся в единый организм, идеально склеиваемся пазлами. Ощущение именно такое, идеальная совместимость в сексе. Будто нас подгоняли друг под друга организмами, строением тел.

Гордей ускоряется, действуя на инстинктах. Всё это время не можем прекратить терзать губы друг друга.

Я чувствую дикую похоть и слабость перед Гордеем. Никогда бы не подумала, что так бывает.

Шлепки наших тел раздаются эхом по комнате, стоны забивают уши. Низ живота в напряжении. Ловлю ощущения его твёрдости внутри себя и разрываюсь на частицы. Меня взрывает бурей эмоций. Пульсацией забивает сознание. Эйфория разносится по телу и сознанию.

Следом чувствую бурный выплеск внутри себя, стон Гордея, дрожь во всём его теле и нежные поцелуи.

Нас накрывает волной экстаза и растворяет в друг друге. Хочется водить пальцами по его коже, вырисовывать странные узоры и просто наслаждаться моментом.

Гордей ложится рядом со мной, кладёт руку на мой живот и нежно гладит:

— Я хочу, чтобы у нас родился сын. — говорит хрипловатым голосом. — Юлька, только представь. Малыш, похожий на меня, будет бегать по дому. Тянуть свои маленькие ручонки ко мне и называть папой. — трепетно говорит.

А я слушаю Гордея, выплываю с облаков, в которых глупо находилась последние минуты. Снимаю розовые очки и понимаю, что Гордей не изменился, он тупо изменил свою цель.

Если раньше он гордился своей холостяцкой жизнью и наслаждался ей сполна. То сейчас он хочет гордиться семьёй. И для этой цели у него уже есть дочь, осталось только родить сына. И план минимум — выполнен. Нет в нём чувств ко мне. Он любит лишь себя.

Юля

Я не стала прогонять Гордея с вечера, просто мирно заснула на его плече и дала себе время почувствовать себя немного счастливой.

Проснувшись утром, посмотрела на мирно спящего Гордея и пошла на кухню сварить кофе.

Ждать, когда Гордей проснётся, не пришлось. Как только по квартире раздался вкусный аромат кофе, он пришёл на кухню и первым делом обнял меня, стоящую у плиты.

— Самое классное утро, которое только может быть, — шепчет на ухо и целует в шею.

— Гордей, не надо, — отстраняюсь от него, подхожу к шкафчику и достаю чашки для кофе.

— Почему не надо? Тебе не понравилась сегодняшняя ночь? — усаживается за стол и пытливо смотрит на меня.

Ставлю чашки на стол и возвращаюсь к плите, боясь, что провороню кофе. У меня есть хорошая кофеварка, но иногда, когда хочу подумать, я варю кофе в турке. Вот такая привычка.

— Понравилась, но больше такого не повторится, — говорю, как отрезая.

Понимаю, что могу обидеть, задеть его мужское эго, но как есть. Я не вижу в нём готовности к семейной жизни. И обсуждать с ним это тоже не хочу, но кажется, без разборок не обойдётся.

— Начинается, — выдыхает он расстроенно. — Что не так? Почему опять отдаляешься? Я уже наизнанку вывернулся, а тебе всё не так, — распаляется Гордей.

Кофе закипает, и я разливаю ароматную жидкость по чашкам. Сразу мою турку, чтобы не оставлять грязной посуды на вечер.

— Так и будешь молчать? — продолжает он допытывать.

Встаёт из-за стола, заглядывает в холодильник, берёт сыр с маслом:

— Где у тебя хлеб? — спрашивает ровным тоном.

Я нарезаю хлеб, а Гордей делает нам бутерброды. В этом плане он подумал и обо мне, не только о себе.

— Спасибо, — беру бутерброд и кусаю кусочек.

— Юль, мы же взрослые люди. Отмалчиваться можно вечно, но я хочу знать, что в твоей голове. У нас общая дочь, и может быть, скоро будет сын. Давай сближаться и не пороть херню, — по его спокойному тону я понимаю, он не верит, что я действительно могу отказаться от него.

— Зачем нам сближаться? Ты можешь быть приходящим отцом, и этого для тебя будет достаточно. Зачем тебе семья, если ты не готов? — объясняю ему простую суть.

Гордей кладёт бутер на тарелку и прожигает меня серьёзным взглядом:

— Я вырос в детдоме. Я знаю, как хреново без родителей. В нашем случае — без отца. Карина всегда будет нуждаться во мне, а я — в ней. Я уже полюбил её. Понимаешь? Я не видел, как она росла, но хочу видеть, как она взрослеет. Для меня и для неё это важно, — искренне говорит.

Да, я вижу, как Гордей относится к Карине, как они похожи не только внешне, но и характерами. Они на одной волне, вместе им интересно. Но жить с мужчиной, который не любит меня, а считает придатком к детям, я не хочу.

— Ты можешь приходить хоть каждый день, забирать Карину к себе на выходных. Я абсолютно не препятствую. Но мы с тобой не можем быть вместе. Мы разные, у нас нет ничего общего. Да, секс классный, но этого мало для семейной жизни. Всё, Гордей, у меня нет времени на разговоры, я уже опаздываю, — встаю из-за стола, мою чашку, ставлю на место и иду собираться.

Гордей не останавливает меня, дожевывает свой бутер и допивает кофе. Вообще я заметила, что для него еда много значит. Он много ест и часто, как, наверное, любой мужчина.

Иду в ванную комнату, умываюсь, чищу зубы и прямиком в комнату. Надеваю один из классических костюмов. Работа требует соблюдать дресс-код.

Накидываю пиджак, и в этот момент в комнату входит Гордей, встаёт в дверях и буравит меня задумчивым взглядом.

— Что я должен сделать, чтобы ты поверила в мои чистые и серьёзные намерения? — задаёт прямой вопрос.

— Понять, зачем я тебе, — прохожу мимо него и иду обуваться.

Да, меня тянет к нему. Те закопанные чувства вырвались наружу, и я уже с трудом себя контролирую. Но если поддамся на его уговоры сейчас, я быстро надоем ему. Гордей не оценит меня как свою любимую женщину. Он будет думать, что всё так и должно быть. Всё получилось легко и без проблем.

Я хочу, чтобы даже в старости мы смотрели друг на друга с нежностью, а не с таким взглядом, что мы друг друга достали.

В офисе Ян удивился моему приходу. Оказывается, Гордей уже предупредил его, что я пока не буду работать. Но я смогла переубедить Яна.

Карина под присмотром врачей, Настя придёт, проверит её, да и Гордей тоже собирался к дочери. Как раз вечером освобожусь и побуду с ней. Поболтаем, погрызём её любимый мармелад.

До сих пор не могу поверить, что с моей дочерью могло такое произойти. Дико переживаю, как пройдёт восстановление. Она же спортсменка, для неё эта травма губительна. Придётся менять увлечения и заниматься чем-то не травматичным. Надеюсь, Карина переживёт этот период стойко. А я всегда поддержу её.

Работать в компании Яна намного легче, чем у Гордея. Его добрая аура располагает и придаёт желание работать.

Рабочий день пролетел незаметно, и я уже подъезжаю к больнице. Соскучилась по дочери и всё равно переживаю, как она там.

Зайдя в палату, нахожу её спящей. Выкладываю продукты в холодильник, вкусняшки на тумбочку.

Видимо, шуршание пакета будит Карину:

— Прости, не хотела тебя будить, — целую её в щёку.

— Всё нормально. Ты давно здесь? — спрашивает, смотря на экран телефона.

— Нет, только пришла. Как ты? — беру её ручку в свои и глажу.

— Не переживай. Врач приходил, медсестра тоже. Капельница, уколы, всё как положено. А, да, Настя забегала, сказала передать тебе привет. Горыныч тоже был. Грустный он какой-то, — пересказывает, что было за день, и обязательно намекает на Гордея.

Пусть погрустит. Ему полезно разобраться в себе, понять, что действительно он хочет.

— Значит, всё хорошо, — делаю вывод.

— Мам, Горыныч, он хороший. Я хочу, чтобы он жил с нами, — манипуляции дочери я выучила наизусть.

Её желание искреннее. Но и мои желания надо учитывать. Я понимаю, что Гордей вдвоём с Кариной могут горы свернуть с их пробивным характером, но меня исключать не стоит. Я тоже должна чувствовать себя любимой. Надеюсь, когда Карина вырастет, она меня поймёт.

— Карина, я тебя прекрасно понимаю. Ты наконец-то узнала, кто твой отец. Тебе хочется с ним чаще быть вместе. Но чтобы жить с нами, ему нужно любить не только тебя, но и меня, — объясняю ей простую истину.

— Но он тебя любит, — эмоционально выдаёт она.

— Он тебе сам это сказал? Только не обманывай, это серьёзный вопрос, — хмурюсь я.

— Нет, но я вижу, как он на тебя смотрит, — серьёзно говорит, вызывая мою улыбку.

— А завтра он так же может посмотреть на другую женщину. И ты скажешь, что он и её любит? Не нужно быть его адвокатом. Гордей сам это должен понять. И давай больше не будем обсуждать этот вопрос. Лучше расскажи, что сказал доктор, — говорю с ней как со взрослой, иначе она не поймёт.

Карина надула губы, но всё же приняла мою позицию. Рассказала, что посоветовал доктор, куда можно обратиться для реабилитации.

Завтра я сама надеюсь поймать врача и обсудить с ним здоровье дочери.

Мы ещё поболтали с ней о разном, а потом я пожелала ей спокойной ночи и поехала домой.

Подъезжая к своему месту на парковке, я уже видела, что происходит возле подъезда. Хоть уже позднее время, но народу собралось прилично.

Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что этот сюрприз приготовлен не мне. По крайней мере, Гордея пока не видно.

Юля

Выйдя из машины, к подъезду шла с замиранием в сердце. Я очень надеялась, что дорогущая машина с шикарным красным бантом на крыше предназначена кому-то другому.

Видя, как подростки обступили сверкающую красавицу, я невольно залюбовалась. Но тут же себя одернула.

Когда-нибудь я заработаю на подобную машину. Именно такую, я, конечно, не осилю. Насколько я знаю, такая модель стоит несколько сотен миллионов. И это просто запредельная цена.

Подойдя ближе, я увидела Гордея, сидящего на лавочке. Он крутил в руках какую-то коробочку и явно нервничал. Увидев меня, Гордей подскочил с места и пошёл мне навстречу.

Всё сразу встало на свои места. Гордей предсказуем в плане ухаживаний. Его настырность восхищает, но цель не оправдывает средства.

Мы остановились друг напротив друга. Я посмотрела на Гордея с разочарованием, а он — с нервозностью.

У меня в голове лишь один вопрос: зачем?

— Юль, — начал он нервно. — Юль... я не умею говорить красивых слов. Ты же знаешь, я всегда за честность и могу честно признаться тебе, что... — встаёт на одно колено, нас обступает толпа подростков, которые только что селфились с машиной, — что хочу, чтобы ты стала моей женой. — открывает бархатную коробочку, а там обалденное кольцо с большим камнем.

Гордей смотрит на меня с замиранием сердца. А у меня эффект "ВАУ" не произошёл. Такое ощущение, что на мои плечи переложили груз ответственности.

Оглядываю толпу зевак, снимающих нас на телефоны. Боже мой, что за представление! Я понимаю, что подростков разгонять бесполезно, но и афишировать свою личную жизнь на весь интернет нет никакого желания.

— Гордей, встань, пожалуйста, — прошу его тихо, чтобы не вызвать волну хейта.

Гордей хмурится, взгляд становится острым, но поднимается и выпрямляется в полный рост. Хлопает крышкой коробки, пряча красоту камня от чужих глаз.

— Давай, поднимемся и поговорим, — аккуратно прошу его.

— О чём? Ты снова начнёшь говорить, что я хреновый и недостоин тебя? Нет, уж, спасибо, наслушался. Тебе что ни сделаешь — всё не так! — взрывается Гордей. — Что для тебя так, Юля? Что, скажи?! Я страшный и убогий? Да вроде нет. Бомж безденежный? Нет. Не люблю нашу дочь? И тут нет! Прикинь!

Подростки затихают и начинают расходиться, понимая, что скоро динамит взлетит на воздух, задевая каждого, кто будет рядом.

— Хватит, Гордей! — срываюсь на него.

Ругань возле подъезда — не самое приятное, что может случиться.

— Хватит? Ты права, хватит. Вот, — достаёт ключи из кармана и пихает мне в руку. — Она твоя. Делай с ней что хочешь, — жестом головы показывает на дорогущую машину и уходит.

Садится в свою тачку, ударяет по газам и срывается с места. Я продолжаю стоять на месте, как пришибленная.

Мне показалось, что всё раздражение и обиды Гордея окатили меня, как ушатом воды. Я почувствовала вину.

Гордей считает меня виноватой в том, что мы не можем быть вместе. А в себе разобраться он даже не пытается. Нам же не по двадцать лет, чтобы в отношения нырять, как в омут.

У каждого уже есть история за плечами, жизненный опыт. Пора бы уже понимать, что не всё так просто в этой жизни, как нам кажется.

Хоть я и чувствую себя некомфортно от обидчивости Гордея, но с этим я справлюсь. Я не обязана стелиться под каждого, кто захочет добиться моего расположения.

Я девочка, и я хочу, чтобы меня любили, а не просто хотели.

Подойдя к машине, я провела рукой по холодной, блестящей стали. Красивая и дорогая. Просто картинка. Взглянув на ключи в своей руке, хотела снять с сигнализации, но не решилась. Мне не нужны такие подарки. Не хочу быть игрушкой в руках Гордея.

Я верну ему ключи. Не продаюсь я.

Может, Гордей думает, что всё кругом покупается и продаётся? Убеждение в правильности своих мыслей приведёт Гордея к не самым приятным последствиям.

— Да уж, отшила такого богатого мужчину. Тёть Юль, а ведь он так переживал, ожидая вас, — говорит мне Гоша из соседнего подъезда, разглядывая машину.

— Гош, маленький ты ещё, чтобы понять взрослые отношения, — отвечаю подростку.

— Чтобы вот так прилюдно сделать предложение и спустить столько денег, надо очень сильно любить, — размышляет он не по-детски.

— Гош, ну откуда тебе знать? Просто жест широкой души, показуха одним словом, — опровергаю его домыслы.

— Ну не знаю. Вряд ли можно так раскошелиться для первой встречной. Вот если бы у меня было столько денег, я бы так же сделал для Наташки. Для неё вообще ничего не жалко, — говорит он с горящими глазами.

— А ты её любишь? — спрашиваю больше из интереса.

— Да, с первого класса. Но она кроме своих книжек ничего не видит, — расстроенно отвечает Гоша.

— Тогда начни с книги, подари её любимую, — даю совет и иду к подъезду.

Мне бы в своих отношениях разобраться. Запуталась совсем. Плюсов в Гордее много, но и минусов достаточно. Нам обоим нужно время, чтобы всё обдумать и прийти к окончательному решению. А ключи? Ключи я верну через Яна.

— Юля, подожди! — слышу голос подруги из-за спины.

Оборачиваюсь и обнимаю подругу:

— Почему не позвонила? — спрашиваю обеспокоенно, обычно она так не делает, всегда предупреждает о своём приходе.

— У меня новость! — почти визжит она от переполнявших её чувств.

— Пойдём, в квартире расскажешь, — оглядываю толпу подростков, тусующихся возле лавочек. — Им на сегодня хватит новостей, — киваю в их сторону.

— А что там? — оборачивается Настя. — Ого, это у кого такой богатый ухажёр? — спрашивает, замечая машину.

— Пойдём, дома всё расскажу, — беру её под локоть и веду к железной двери.

— Мать! Серьёзно?! Твоя? — кричит она на весь двор.

— Да помолчишь ты сегодня? — заталкиваю её в подъезд.

Юля

— Настя, я так за тебя рада, — говорю пьяным голосом. — Хочу на свадьбе погулять. Сто лет никуда не выбиралась, — вздыхаю и закусываю вкусным сыром.

Что-то меня конкретно разнесло. Давненько мы так с подругой не сидели. Прошлый раз не считается. Тогда я целенаправленно напивалась. А сейчас так душевно сидим.

— А как я за тебя рада! Наконец-то Каринка скоро поправится. И думаю, что Гордей опомнится, — её язык заплетается не меньше моего.

Про Гордея она зря вспомнила. Внутренний раздрай подаёт негативные импульсы.

— Нет, Настюха, не надо мне такого счастья, как Гордей. Проблемный мужик, горе в семье, — начинаю затухать в своих эмоциях.

Как-то скучно становится без него. Без мужской энергетики и харизмы. Хочется чего-то безбашенного, такого, что, вспоминая на утро, будет приносить стыд и срам в мою больную голову.

— Слушай, а пошли, ты мне тачку покажешь. Я такой никогда не видела, — предлагает подруга.

Я смотрю на ключи, перевязанные красным бантиком, и снова вздыхаю. У меня у самой руки чешутся посмотреть её изнутри, потрогать кожаный салон и вдохнуть аромат новой машинки.

— А пошли. Всё равно завтра отдам ключи и больше никогда её не увижу, — отвечаю подруге.

Пошатываясь, встаём с мест и прёмся во двор. Стоит красавица, смотрит на меня своими грустными фарами и прямо просит, чтобы в неё присели.

— Юлькааааа! Это же мечта, а не машина! — обнимает её как родную за капот.

Настя смотрится комично с растопыренными руками и ногами, лежащими на капоте.

— Не поцарапай, а то заставит расплачиваться, — смеюсь я и снимаю с сигнализации.

— А пусть заставит, только нежно и страстно, — отвечает она, открывает пассажирскую дверь, водит по ней руками, а потом садится на удобное сиденье. — Кайф! — тыкает на кнопочки.

Сиденье то опускается, то поднимается. Подруга скулит от удовольствия.

Присаживаюсь на водительское сиденье и с ума схожу от обилия сверкающих кнопочек, большого экрана, обалденной панели. Можно долго перечислять все достоинства этой красавицы. Но я просто наслаждаюсь крутым салоном и чувствую себя элитной женщиной в элитной машине.

— Включи зажигание, послушаем, как она поёт, — просит Настя.

Нажимаю на кнопочку, двигатель заводится, и мы слышим этот красивый ровный звук. Закрываем двери, а в салоне тихо, как в танке, ни звука извне.

— Это просто сказка, — кладу руки на руль.

Никогда не думала, что смогу посидеть за рулём такой дорогой машины.

— Насть, а давай прокатимся? — заговорщицким тоном произносит подруга.

У меня самой такая мысль засела в голове. Я, конечно, гордая барышня и все дела. Но когда очень хочется, нужно сделать, чтобы потом не пожалеть.

— Нет, нам нельзя, мы не в состоянии, — останавливаю безбашенную подругу и себя.

А рука так и хочет включить скорость и в путь-дорогу отправиться.

— По двору. Тут нас никто не поймает. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — клянчит она.

И я сдаюсь. Могу я позволить себе хоть какую-то женскую слабость? Не всегда же быть железной леди.

— А почему нет? — решаю я совершить безбашенный поступок.

Я никогда ранее не садилась в таком состоянии за руль. Мало того, всегда осуждала таких безбашенных людей. А теперь сама оказалась в такой ситуации.

Просто алкоголь — это зло. Надо запомнить и никогда больше не пить. А пока, я выруливаю с парковки на шикарной машине, которая могла бы быть моей, с большим красным бантом на крыше.

Наверное, это смотрится комично. Но в салоне это ощущается как нечто томительное и крышесносное.

— Еееее... Даааааа... — смеётся подруга, создавая оглушительный шум в салоне. — Дави на газ! Поехали! — продолжает подгонять меня Настя.

Что в мою голову за мысли пришли, непонятно, но вместо того чтобы сделать круг по двору, я выезжаю на общественную дорогу.

— Блин, Настя, как классно! — набираю скорость и кричу от переполняющих меня чувств.

Машина едет плавно, скорость не чувствуется, руль крутится пальчиком. Просто незабываемое удовольствие.

Объезжаем дом без происшествий и заезжаем во двор с другой стороны.

— Всё, Юлька, не вздумай отдавать ключи. Это же такая крутая тачка, — легко бьёт ладонью по моему плечу.

Рука сама собой отскакивает, я теряю управление, и вместо педали тормоза жму на газ.

Резкий удар в стоящую на парковке машину. Мою машину! Подушки безопасности срабатывают чётко. Адская боль расходится по лицу и рёбрам.

Вместе с болью приходит дикий ужас. Что же я натворила?! Я разбила машину Гордея! Дорогущую машину! И свою машину!

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — пытаюсь выбраться из машины. — Настя, ты как? — подбегаю к её стороне.

— Сучная машина! — выкарабкивается на карачках на асфальт.

Я поднимаю её, осматриваю. Кровь у неё из носа хлещет. Чувствую, что и у меня нос расквашен.

— Юлька, нас Гордей убьёт, — делает вывод подруга.

А я, блин, не знаю, что мне крышка. Обязательно надо напомнить.

— Настя, главное, что мы живы. А... за машину придётся выплатить долг. И моя машина! — бегу к своей старушке.

Настя бежит за мной:

— Твою же налево! — возмущается подруга. — Прилично зад смяло.

Смотрю на две разбитые машины, жмурюсь. Вдруг я пьяная уснула. Проснусь в кровати, и ничего не будет. Открываю глаза. Нет, это реальность. Пора сдаваться Гордею.

Гордей

— Ты видел? — звоню Еврею, выключая телевизор.

Больше ничего интересного там не покажут.

— Да, Горыныч, начало положено, — радуется вместе со мной друг.

— Губер теперь не отвертится. Если его дом и счета начали шмонать и всё это показали по телеку, значит, доведут до конца. Я даже не думал, что план Юльки сработает, да ещё так быстро, — рассказываю свои мысли и подхожу к окну.

— Женская хитрость и никакого мошенничества, — смеётся Еврей. — Что у вас там, налаживается? — интересуется, зная нашу ситуацию от и до.

— Нихрена. Даже на тачку не взглянула, — разочарованно выдыхаю я. — Единственное, что меня радует, так это то, что Карина ко мне тянется. Ещё бы её мать поняла, что я лучший, тогда бы всё было на мази.

Еврей смеётся:

— Пока ты не перестанешь себя восхвалять, не видать тебе Юльки. Она взрослая, самостоятельная барышня. Ей серьёзный мужик нужен, а ты как обычно в своём репертуаре, — осаживает меня.

— Ну такой я. Цену себе знаю. Принижать себя перед ней точно не буду, не оценит, — бесит меня уже вся эта ситуация.

— И не надо. Кроме себя, ещё и Юлю надо любить, тогда она тебе поверит. А пока даже я тебе не верю, — подначивает меня, ещё друг называется.

— Харэ мне нотации читать, со своей замужней сначала разберись. Как продвигается? — спрашиваю про его зазнобу.

Видел я её. Симпатичная девка, но замороченная и затюканная. Муженёк постарался, запугал. Ян теперь не знает, как её вытащить из этого дерьма.

— Рано пока о чём-то говорить. Даже не знаю, насколько меня хватит, — выдыхает на больной теме.

Слышу оповещение в параллель звонку, смотрю на экран и удивляюсь. Приложение настроил так, чтобы оно оповещало о том, когда включено зажигание, когда выключено и на аварию. Значит, не выдержала Юлька.

— Подожди, Еврей, у меня от новой тачки сообщение пришло. Я перезвоню, — сбрасываю вызов.

Открываю приложение сигнализации, настраиваю геолокацию, слежу за передвижениями тачки. Далеко не поехала, странно. Обычно, если хочешь проверить тачку, носишься по пустым улицам на скорости или выезжаешь на магистраль.

Тачка возвращается во двор с другой стороны дома. Проходит минута, и сигналка выдаёт мне аварию.

Вашу мать, что за бред?! Кто-то угнал? Это невозможно! Ключи у Юльки. Специально расхерачила?

Звоню ей, трубку не берёт. Сука! Срываюсь и еду к ней.

ГАИ пока не вызываю, надо разобраться, что случилось. Проверяю геолокацию, стоит на месте тачка, не движется. Да какого чёрта вообще происходит? Дикая злость разрывает. Разбить новую тачку — это надо постараться. Или спецом, или...

Я, блин, пытаюсь не злиться, чтобы не пугать Юльку, но у меня плохо получается. Лучше бы кто-то угнал, чем Юлька. Размотаю всех к чертям.

Дорога в полночь свободная, доезжаю быстро. Освещаю фарами место аварии и вижу две куропатки, порхающих возле машин.

Вдох-выдох, вдох-выдох, и ещё разок. Что-то не помогает. Звоню знакомому парнишке с СТО, чтобы приехал и забрал тачку на ремонт. Тот быстро отвечает и обещает всё сделать в лучшем виде.

Куропатки, освещённые дальним светом, жмурятся, еле стоят на ногах и боятся подойти к моей машине.

Вот как? Юлька далеко не дура. Как она позволила себе прыгнуть за руль пьяной? А тут по-другому даже не подумаешь.

Смотрю на них и не знаю, что делать с двумя пьяными бабами. Реально ничего в голову не лезет.

Успокаивает лишь то, что Юлька не ушиблась, хотя... Присматриваюсь к их лицам, носы явно разбиты, кровь по лицам размазана. Господи, дай мне сил.

Ну что же, надо заканчивать этот цирк. Кажется, ночую я здесь. Потираю мысленно ладони. Да и хрен с ней, с этой тачкой.

Вызываю такси для Юлькиной подруги. Нехрен мешать мне уговаривать будущую жёнушку на совместную жизнь.

Продолжаю наблюдать за куропатками, пока жду такси. Эти две дуры ржут как не в себя. Тычут пальцами в мою сторону и нихрена не боятся.

Пусть повеселятся, это был их последний девичник. Хватит хренью маяться.

Такси заезжает во двор, и я выхожу из машины. Куропатки прячутся от меня за разбитыми автомобилями. Видимо, думали, что мой гнев их не коснётся.

— Подруга, на выход! — заглядываю за машины.

— Куда на выход? Мы не допили, — наглеет она.

— Быстро в такси! — рявкаю на неё.

Куропатки сжимаются от моего поставленного голоса.

— Юль, ты если что, звони, — шепчет подруге.

— Позвонит, если деньги на телефоне будут. Должок теперь у твоей подруги нехилый, — припугиваю, чтобы наверняка задумались.

Хотя пьяным бабам море по колено. Такое ощущение, что им вообще насрать на то, что они разбили дорогую тачку.

Подружайка курсирует мимо меня к такси:

— Сильно не наказывай, хотя... ей нужна прожарка. Жги, Гордей! — типа шепчет, но получается громко.

— Иди уже, подруга, — отправляю эту пьянь и перевожу всё внимание на свою зазнобу.

Гордей

— Юююль, — специально растягиваю её имя, чтобы она сама призналась, вышла из укрытия и покаялась.

— Чтоооо? — решает сыграть со мной в мою же игру.

— Выползай оттуда, пошли поговорим, — зову её.

— А ты бить меня не будешь? — спрашивает комично заплетающимся языком.

— А надо? Если надо, куплю плётку, притворишься плохой девочкой, а я тебя накажу. Иди сюда, — протягиваю ей руку.

Юлька резко выдыхает, как перед прыжком в воду, и медленно шлёпает ко мне, слегка пошатываясь.

— Не надо плётки, я всё верну, — жалится страдальческим голосом.

Беру её за руку и веду к подъезду:

— Как вернёшь? — мне уже интересно, куда этот разговор заведёт.

— Я рассчитаюсь. Правда, я найду вторую работу, продам машину, — говорит на серьёзке.

— На чём будешь на работу ездить, на две работы? И как будешь успевать? — задаю логичные вопросы, загоняя её пьяный мозг в тупик.

— На такси, — растерянно отвечает.

— Так ты больше потратишь, чем заработаешь, — стараюсь не смеяться, но улыбка меня выдаёт.

— Да ты издеваешься надо мной, — хочет оттолкнуть, но я успеваю схватить её за запястья и прижать к себе. — Отпусти, варвар! — шипит она мне в лицо.

— Юль, может, хватит издеваться надо мной, над собой, над Кариной? Мы оба знаем, что ты за всю жизнь не рассчитаешься со мной за машину. А ещё знаем, что врозь нам никак. Может, отработаешь за машину другим методом? — смотрю в её расширившиеся глаза.

Юлька явно не то подумала, что я хотел сказать. Или её пьяные мозги сейчас только в одном направлении работают.

— Ты животное! В тебе нет ничего человеческого! — поперло её на негатив. — Ты только об одном думаешь! — пытается вырваться, но я крепко держу и жду, когда пройдёт агония.

— А я думаю о семье. Будешь хранительницей нашего очага. А ты о чём? — подлавливаю её на дерзких мыслях.

Юлька в этот момент испепеляет меня глазами:

— А я, а я... Да пошёл ты, Горыныч! Всю жизнь ты мне испортил! Ненавижу тебя! — взрывается она.

А мне уже интересно послушать, когда жизнь-то ей успел испортить.

— Я испортил? — давай, Юлька, выскажись уже, хоть буду понимать, откуда ноги растут.

— Ты! Ты мне сделал ребёнка, а потом свалил непонятно куда! Ты мне не сказал, что ты из Карателей и связываться с тобой опасно! Ты оставил меня одну с ребёнком на руках и жуткой влюблённостью в бандита! Ты опять появился в моей жизни и всё перевернул с ног на голову! Ты переманил мою дочь на свою сторону! Ненавижу тебя! — разрыдалась и уткнулась в мою грудь, орошая рубашку горькими слезами.

— Начнём с того, что симпатия у нас была взаимной. А про беременность я вообще ничего не знал и даже не догадывался. Тут твой косяк: ты мне не сообщила о беременности и даже не попыталась найти. Про Карателей знали все, ты просто не хотела в это вникать. Какие там ещё претензии? — отвечаю с холодной головой, чтобы до неё дошёл весь смысл моих слов.

— Карина за тебя заступается, — говорит со всхлипами.

— Она моя дочь. Почему она должна быть против меня? — вот тут чуть повышаю голос.

— Потому что ты... ты... Ты не знаешь, как быть отцом, — придумала на ходу, лишь бы обвинить меня хоть в чём-то.

— Потому что ты меня лишила радости быть с вами с самого начала. Так какие ко мне претензии? Я стараюсь, как могу. Хочу, чтобы у нас была семья — крепкая, дружная, любящая, — выдаю ей на эмоциях, всё-таки взбесила своими упреками.

— Ты не умеешь любить. Ты любишь только себя! — с такой злостью сказала, что я опешил.

Откуда ей знать о моих чувствах? Если я их ещё не высказал, это не значит, что этого нет.

— А сейчас послушай меня внимательно и заруби на своём красивом, мокром носу. Да, я люблю себя, но больше всего я люблю Карину, — специально замолкаю, чтобы проверить свою догадку.

— А я как придаток к дочери. Нет, Гордей, так у нас ничего не выйдет. Уходи и отпусти меня уже наконец! — совсем слетает с катушек.

Пока Юлька беснуется в моих руках, я подхватываю её на руки и несу в квартиру.

— Юлька, вот ты же умная, какого хрена ты себе придумала? — спрашиваю, пока несу эту пьянь на руках.

— Ничего я себе не придумала. Как ты собираешься жить с нелюбимой женщиной? Ради ребёнка? Так это так не работает! — доказывает мне на весь подъезд.

— Не кричи, соседи увидят тебя пьяную и будут сплетничать, — издеваюсь над ней.

— Да мне плевать, кто меня услышит! Пусть все знают, какой ты расчетливый! — продолжает истерить ещё сильнее.

Меня заводит её реакция. Мне нравится её вспыльчивость. Вот такая, не наигранная. Всё-таки бабы дуры и ничерта не понимают в мужиках. Зато кичатся тем, какие они рассудительные и умные.

— Я расчетливый? — подкидываю дровишек.

— Ты! Уже надумал себе, что я соглашусь с тобой жить ради дочери. Так вот, нет! Семья полноценная только тогда, когда родители любят не только себя любимых и детей, но и друг друга! — её слова громко звенят в моём ухе, даже барабанная перепонка уже не выдерживает, дребезжит.

Ставлю истеричку на ноги, достаю ключи из её кармана, параллельно придерживая её за талию, пока она продолжает меня в открытую поносить.

Особо не вникаю в её слова. Бабский пьяный бред — он только на пользу. Сейчас выскажет всё и станет милой кошечкой. Как-то же надо от негатива избавляться.

Завожу Юльку в квартиру. Скидываю обувь, пиджак. Усаживаю её на пуфик, стаскиваю с неё туфли. Принимаюсь за пуговки на рубашке, и тут она замолкает, смотря на мои проворные пальцы.

— Продолжай, я слушаю, — подбиваю её отвлечься, пока занят серьёзным делом.

Расстегнуть мелкие пуговки на женской рубашке и не выдрать их с корнем — очень серьёзное дело.

— Ты что творишь? — отпихивает мои руки.

Кажется, не успел. Жертва пришла в себя.

— Помогаю раздеться. Тебя надо спать уложить, — включаю дурака, в надежде, что поверит.

— Я сама улягусь, едь домой. Не нужны мне такие помощники, — встаёт с пуфика и, пошатываясь, направляется в комнату.

Как же, так я и поверил. Что это, если не приглашение пойти за ней?

Гордей

Специально хлопаю входной дверью. Пусть подумает, что я ушёл. Успокоится и расслабится.

Медленно иду в спальню, по пути скидываю рубаху и ремень. Брюки оставляю пока, чтобы не пугать с размаху. Даю Юльке немного времени прийти в себя.

Долго сам не выдерживаю. Вхожу в комнату, Юлька стоит в одних трусиках ко мне спиной, к открытому шкафу передом. Снимает с плечиков широкую майку.

Ну нет же. Нельзя прятать такую красоту за такой хреновой одеждой.

— Ты такая красивая, — язык мой — враг мой.

Хотел же медленно подкрасться, чтобы точно не сбежала. Юлька прячет всё самое красивое, приложив футболку к груди, и поворачивается ко мне в испуге:

— Что ты тут делаешь? — смотрит на меня, как на маньяка.

— Пришёл невесту проведать, — натягиваю уголок губ в ухмылке.

— Уходи! — выставляет передо мной руку, в надежде, что она её спасёт.

Подхожу настолько близко, что ладонь Юли упирается в мою грудь. Она давит и пытается выдворить меня из комнаты.

— Что тебе не нравится? Какая ко мне претензия самая основная? Что ты не можешь принять? — хочу решить этот вопрос раз и навсегда.

Беру её ладонь в свою руку и подношу к губам. Целую каждый наманикюренный, изящный пальчик. Продвигаюсь выше к запястью, вдыхаю аромат её кожи вперемешку со свежими духами.

— Тебя не могу принять, — слегка грубит, но тут же делает напряжённый вдох, когда мои губы подбираются к сгибу руки.

Нежная кожа реагирует на мои касания, но Юлька продолжает сражаться сама с собой.

Закидываю её руку к себе на плечо, а губы стремятся выше, продолжая свой путь.

— Твоё тело прекрасно отзывается на мои ласки, а вот твой мозг нашептывает глупости. Не слушай его, — добираюсь до плеча и слышу возбуждённый выдох.

— Не получается, — отвечает и откидывает голову, чтобы мои губы захватили больший участок шеи и не останавливались.

— Что он тебе нашептывает? — добираюсь до чувствительной мочки уха. — Что... что ты меня не любишь, — выдаёт, как есть.

Вот она наша проблема. Неоправданная проблема, которой нет места в голове такого ценного для меня человека.

— А ты меня любишь? — скольжу по щеке, подбираясь к губам.

Юлька замирает, широко раскрывает глаза, будто я чушь какую-то ляпнул и выбил из неё всё томление, которое быстро нарастало.

— Уходи, Гордей. — осекает меня и толкает в плечо. — Хватит играться со мной, надоел, сил моих больше нет, уходи! — эмоционально громко с болью в глазах.

— Не уйду, Юль. Не проси, не гони, не уйду. — хватаю её и скручиваю в своих объятиях. — Не могу я без тебя. Я пытался, честно пытался. А потом понял, что перестал смотреть на других, все мысли о тебе. Где ты, с кем ты, что с тобой, как себя чувствуешь, о чём переживаешь. — изливаю ей свою рваную душу.

Юлька тихо сопит мне в грудь и даже не пытается вырваться. Сначала замирает, а потом расслабляется, будто только и ждала моего признания.

— Это правда или ты просто пытаешься меня успокоить? — поднимает лицо, обдавая горячим дыханием подбородок.

— Если всё это можно назвать одной фразой, тогда... тогда я назову и скажу, что люблю тебя. — опускаю голову и смотрю в неверящие глаза.

— А если ты ошибаешься? — тихо спрашивает, сглатывая ком в горле.

Ошибаюсь? Могу ли я ошибаться? Может быть.

— А если я ничего и никогда ранее не испытывал. Если я хочу делать каждый твой день праздником, и видеть, как ты улыбаешься. Как думаешь, я ошибаюсь? — сам ищу ответы на вопросы.

Красочные чувства, которые я испытываю к Юле, нельзя описать одним словом. Они разные. Но ясно одно, я готов терпеть все её закидоны и потакать всем капризам, лишь бы она чувствовала себя рядом со мной любимой и желанной.

В этот момент забываю о себе. Хоть я и привык в первую очередь думать о своей шкурке. Теперь же Юлька и Карина — две главные женщины в моей жизни, ради которых горы сверну.

— А если мы оба ошибаемся? Твои чувства они похожи на мои, практически идентичные. Но если через время мы поймём, что это было не тем, чем казалось? — говорит о своих страхах и сомнениях.

— Давай мы приложим максимум усилий, чтобы не разочаровать друг друга. Тогда у нас точно всё получится. — прижимаюсь лбом к её лбу.

— Я надеюсь, что мы не ошибаемся и сможем подарить друг другу чувства, которые называются любовью. Для меня это важно. — акцентирует внимание, и я разделяю её надежды, иначе зачем тогда это всё.

— Я уверен. — прижимаю её к стене и хочу почувствовать всю.

Наши признания как нечто тёплое легли на душу и растворили все непонимания. Всё осталось позади. Всё плохое, что было с нами.

Откидываю футболку, которая мешает прижаться к нежной коже любимой женщины.

Сколько же мы времени потеряли, сколько глупостей наделали. Наверное, для чего-то нужны были эти испытания. Чтобы мы, наконец, пришли к осознанию того, что нам суждено быть вместе.

Тесно жму её тело к своему, провожу ладонью от талии к шее, фиксирую голову, боясь, что Бля испарится и я проснусь в своей квартире одиноким холостяком.

Тяжело дышу ей в губы, оттягивая момент и дразня самого себя. Юлька первая сдаётся, тянется к моим губам и нежно касается. Какой это кайф знать, что у меня есть она, умная, женственная и неповторимая.

Чувствовать в ней родную душу. Впустить женщину в своё сердце, зная, что не предаст.

Быть уверенной в ней, как в самом себе. Наверное, это и называется вторая половинка, без которой чувствуешь себя пустым и одиноким.

Наши губы как безумные исследуют друг друга. Вкусно и до боли невыносимо. Хочется завладеть её телом снова.

Чувствовать томительный пожар в паху и наслаждаться её бархатистой кожей.

Сжимаю упругую грудь в руке, щипаю вершину и снова сминаю. Мне нравится изучать её тело.

Никакой пошлости, как с другими. С Юлькой я хочу быть новым Гордеем, который стремится не только к своему оргазму, в первую очередь к её наслаждению.

Курсирую губами по шее, впитываю вкус и аромат кожи. Наслаждаюсь каждой клеточкой тела. Смакую и облизываю языком, опускаясь ниже по грудной клетке, по ложбинке.

Идеальное тело, идеальная кожа, будто созданы для меня. Нет сомнений, абсолютно. Юлька моя женщина! Моя и ничья больше.

Она нежно постанывает, тяжело дышит от моих ласк. Моё эго на высоте, оно сто процентов боготворит эту женщину.

Губами ласкаю грудь, затвердевшие вершинки как вишенки на торте. Посасываю с удовольствием и смакую. Облизываю бархатную кожу, поднимаясь выше, возвращаясь к вкусным губам.

— Я люблю тебя. — повторяю как в бреду, ныряя языком вглубь рта.

И мне легко даются эти слова, будто так и должно быть. Будто не раз говорил их именно Юльке. Моей сладкой, нежной девочке.

Пальцами одной руки спускаюсь к заветному треугольнику. Там так горячо и влажно. Её соки как самая лучшая награда. Юлька дико хочет меня, и это бесценно.

С тем же диким азартом хочу её. Погружаю палец в святая святых и чувствую жар. Он обволакивает палец, стремящийся войти на полную глубину.

Юлька дрожит от возбуждения и стонет мне в губы. Ноготками водит по коже шеи, спины, груди, вызывая табун мурашек.

Ствол просится наружу, он хочет ощутить внутренний жар любимой женщины. Запечатлеть, как может сжимать его только она.

Боль в паху становится невыносимой, а стоны Юльки от ласк моих пальцев громче. Не в силах больше терпеть, поднимаю любимую за бёдра, вынимаю ствол и глубоко вхожу на всю длину.

Мы замираем скованные эйфорией. Желание пробраться ещё дальше заставляет вдавливаться в её тело и забыть сдавать назад.

Моя бы воля, никогда не выходил бы. Это настолько обалденно, что не передать словами.

— И я тебя люблю. — наконец выдаёт эту измученную всеми фразу, которая так тяжело нам далась.

Мне сносит крышу. Как точка невозврата срывает с петель и несёт ураганом прямо в её сердце.

Крупными, размашистыми ударами вхожу в неё и кайфую от каждого толчка. Я не контролирую себя. Со мной такое впервые.

Я зверею и не могу остановиться пожирать её губы, входить неустанно. Рычать при каждом толчке. Ловить её дыхание и наслаждаться им как в первый раз.

Высота запредельная, энергия вибрирует и гудит в венах. И я хочу услышать этот грёбаный ответ.

Сейчас хочу!

— Ты станешь моей навсегда?! Станешь?! — с напором, с жёсткими толчками.

Юлька будто не слышит, она, как и я, полностью ушла с головой в мир наслаждения. Но я не отстану, пока не услышу положительный ответ.

— Говори! Скажи это! — настаиваю, вгрызаясь в её губы и дико входя, на бешеной скорости.

— Да! Да! Да! — кричит она, сжимая меня так, что я взрываюсь окончательно, со спазмами, с подкашивающимися ногами.

Два стона сливаются в унисон. Я добился! Я взял что хотел!

— Я обещаю, ты никогда не пожалеешь. — охрипшим голосом говорю.

Целую со всей нежностью её сладкие губы. На дрожащих ногах несу к кровати. Усаживаю Юльку сверху на себя, сам присел на краешке.

Просто хочу почувствовать её всю и крепко прижимать, ловить губами вишенки и наслаждаться вкусом кожи.

— Я тебе верю. — обвивает ногами поясницу и прижимается крепче.

И я сейчас самый счастливый дурак на свете, которому разбили дорогущую тачку, но я только рад этому. Ведь если бы не авария, я не знаю, смогли бы мы навсегда соединиться этой ночью или нет.

Юля

Открываю глаза, слыша кряхтения сына в кроватке. Лежу, прислушиваюсь к каждому его движению. Немного повозившись, сын затихает.

На улице уже светает, прокручиваю в голове дела на день и вспоминаю, что скоро будить Карину в школу. Но ещё есть немного времени понежиться в тёплой кровати.

Я выдыхаю, понимая, что могу расслабиться и поспать ещё немного. Поворачиваюсь к Гордею, прижимаюсь к его широкой спине, чувствуя любимый аромат мужа.

Прошёл год с того дня, как мы решили быть вместе, как признались друг другу в чувствах. И пока всё у нас стабильно.

В семейной жизни Гордей оказался совсем другим человеком, не таким, как я думала. Все заботы о Карине он взял на себя: школа, лёгкие тренировки после травмы. Полный контроль с его стороны.

Гордей оказывается умеет вкусно готовить, и ужин практически всегда на нём. В уборке за большим домом, в котором мы поселились, помогает домработница. Мне не приходится тратить время на домашние дела.

Основная моя работа — ухаживать за Филиппом. Он ещё совсем кроха. На днях ему исполняется три месяца. А когда я устаю, меня заменяет Гордей. На крайний случай у нас есть няня или Карина.

Когда Гордей держит на руках Филиппа, у новоиспечённого папашки горят глаза. Он будто сам в детство впадает. Это очень мило выглядит со стороны, особенно когда Филипп засыпает на груди Гордея.

Карина говорит, что Филипп очень похож на отца, а я в такие моменты наигранно злюсь. Мало того что дочь вся в Гордея, так теперь ещё и сын. Но я не чувствую себя лишней, как этого боялась изначально. Я люблю и любима. Это всё заслуга Гордея. Если бы не его настойчивость, вряд ли мы были бы такими счастливыми.

— Не спишь? — поворачивается ко мне Гордей и притягивает к себе, закидывая ногу мне на бедро.

Есть у него такая привычка: пеленает меня каждую ночь в объятия, ещё и ногой придавливает, чтобы точно не сбежала.

— Нет, — укладываюсь поудобнее на его руке.

— Зря, Фил скоро проснётся и будет требовать внимания. Спи, любимая, — целует в макушку, расслабленно вздыхает и быстро засыпает.

Такие маленькие, но приятные моменты очень ценны для меня. Каждый раз, вспоминая Стаса, вздрагиваю. Как я вообще могла с ним связаться? Но потом, возвращаясь в настоящее, понимаю, что со мной рядом оказался чуткий мужчина. Он никогда не даст в обиду нашу семью.

А совсем недавно вернулись все его друзья из Европы. Я увидела воочию отношения между близкими друзьями и поняла, какая поддержка между ними. Они как одна большая семья, практически братья.

С жёнами друзей Гордея я нашла общий язык. Девчонки все классные и добродушные. Самая оторва из них, конечно, Яна — такая беззаботная, всегда на позитиве. Оказалось, что губернатор, которого мы так ловко почти посадили в тюрьму, её отчим.

Не получилось у нас завершить этот проект. Губернатор сбежал из страны, как только ему выкатили подписку о невыезде. Но, как сказал Гордей, это уже победа, и его друзьям больше ничего не мешает вернуться на родину.

Вторая по безбашенности идёт Инна, практически взрослая версия Яны, но уже с опытом за плечами.

Самая кроткая из них оказалась Лиза — молчаливая и стеснительная.

И, конечно, Софи — классная девчонка, огромный плюс ей в карму за то, что смогла принять чужую дочь как свою родную. Более того, они очень похожи, как внешностью, так и характерами.

Я влилась в их большую дружную компанию, Карина сдружилась с их детьми. Более дружной семьи, без интриг и склок, я ещё не встречала.

А теперь всегда задаюсь вопросом: что бы было, если бы мы с Гордеем не смогли принять друг друга с уже устоявшимися взрослыми характерами? Были бы мы счастливы каждый сам по себе? Или мы всё же рождены, чтобы быть вместе?