Арбалет – древнее оружие с непростой историей. Даже я, не очень-то в первой жизни интересовавшийся античностью, смутно помню, что его изобрели ещё до нашей эры то ли греки, то ли римляне. Причём ни у тех, ни у других он широко не применялся, да и позже (в целом) не пользовался той же популярностью, что его ближайший предок – лук. Да, случались эпохи расцвета этого оружия, не отрицаю. Иногда кратковременные, иногда очень и очень продолжительные, когда периоды упадка раз за разом сменялись всплесками интереса, или даже вообще не случались. Например, в том же Китае многозарядные «чо-ко-ну» использовали два тысячелетия, причём зачастую массово. От этого несуразного убожества, пригодного лишь для почти неприцельного торопливого отстрела незащищённых целей на минимальной дистанции, китайцы полностью отказались лишь в первой половине двадцатого века.

Точно помню, что если брать европейский регион, почти всегда и везде наконечников стрел археологи находят на порядок больше, чем остатков болтов. При этом высокая эффективность арбалетов никогда не отрицалась. Также смутно припоминается, что, вроде как, католическая церковь даже объявляла это оружие сатанинским, добиваясь его полного запрещения. Очень уж некоторым не нравилось, что почти необученный простолюдин-стрелок мог одним движением пальца убить благородного рыцаря, которого готовили к битвам с малолетства и обеспечивали дорогими доспехами.

Идея арбалета столь очевидна, что его, скорее всего, изобретали снова и снова в разных регионах, независимо. И, как показала моя вторая жизнь, даже в других мирах до него додумались.

Да-да, прогрессорством мне и в этой теме заниматься не позволили. Здесь давно догадались прикрепить лук к ложу, добавив механизм удержания тетивы и спуска. Даже человек без каких-либо навыков и с минимальными наполнениями атрибутов способен запросто с таким оружием обращаться. На обучение не потребуется много времени, и заключается оно лишь в знакомстве с конструкцией и улучшении меткости. То есть капля теории, дабы сам себя не подстрелил и ничего не сломал, а затем чуть-чуть практики.

Если человек не полностью безнадёжен, как обращаться, за минуты разберётся. Не знаю, может на Земле у современных блочных «монстров» и есть какие-то сложные особенности, а здесь всё примитивно. Ну а дальше десяток-другой выстрелов по мишени, и этого уже достаточно, чтобы отправлять болты не «куда-нибудь в ту сторону», а хотя бы приблизительно в цель.

Как и на Земле, повышенной популярностью арбалеты не пользовались. В профессиональной армии они попросту не нужны. Там сплошь приличные воины, следовательно, у всех стрелков имеются прокачанные навыки для лучников. Лук куда скорострельнее, и его можно запросто использовать всадникам, да и конструкция гораздо проще, и потому при одинаковой цене он получается качественнее.

Казалось бы, логичный шаг – вооружить арбалетами самых никчемных, презираемых вояками простолюдинов. Ведь обучить кого угодно несложно, а недостаток меткости при массовом использовании – не велика беда. Пускай залпами по вражеским построениям работают, не пытаясь поражать уязвимые точки. На коротких дистанциях тяжёлые болты, даже попадая в самые крепкие детали доспехов и приличных воинов способны озадачивать.

Но если кто-то дошёл до той стадии, когда в бой приходится отправлять массы самых ничтожных бет, это означает и то, что с финансами у этого кого-то не всё прекрасно. А ведь даже самый примитивный полностью деревянный арбалет стоит денег (как и болты к нему), и при этом толку в местных войнах от него не будет. Такая поделка бьёт недалеко и убойность у неё не впечатляющая. В общем – не имеет смысла. Ну а хорошее оружие и денег требует хороших, по вышеизложенным причинам никто его крестьянам массово раздавать не станет.

Если коротко подытожить: арбалеты дороже луков и при этом сильно уступают им в скорострельности и универсальности (потому что их не любят использовать всадники). Можно назвать и другие причины, но лично я считаю, что перечисленные недостатки – главные. Именно из-за них потомок лука не снискал широкого применения в этом мире.

Но тут, внезапно, появляюсь я. Человек умный, находчивый (и скромный), при больших деньгах и прямо сейчас нуждающийся в сильной армии.

Сильную армию даже в спокойные времена нельзя купить, попросту выложив деньги из кармана. Здесь поблизости нет своей Швейцарии или Германии, где можно оперативно договориться о найме тысяч и тысяч вооружённых и обученных ландскнехтов, способных сразу после оплаты сражаться совместно не как толпа безмозглая, а как полноценное войско.

Так-то наёмников в этом мире хватает, но, обычно, это отряды от десятков до первых сотен бойцов. Также в доступном для меня радиусе есть несколько подобий гильдий, где можно набрать и пару-тройку тысяч, но им потребуется время для отработки взаимодействия (а зачастую и для выяснения, кто здесь самый главный).

Как бы там ни было, ни гильдии, ни большие отряды мне сейчас не светят. Их разбирают до последнего солдата ещё в преддверии больших войн. И даже если успеть попасть в этот промежуток, они, скорее всего, откажут какому-то непонятному юноше из почти мёртвого клана, дабы не злить нанимателей, с которыми у них давным-давно заключены предварительные договорённости. Разве что деньгами попытаться переманить, но это путь скользкий, потому что порядочные на это не клюнут, а непорядочные солдаты удачи потребуют много и сразу, после чего запросто кинут.

Благородством низовая наёмная публика, как правило, не блистает, да и бояться такого, как я, не станет. То есть без авторитета или могущественных покровителей за спиной размахивать перед ними мешками с золотом бессмысленно.

Но с кучкой соратников, крохотной дружиной и ошмётками корпуса мне Тхат не потянуть. Оставленная от всех щедрот Кабула тяжёлая конница – не более чем лёгкое извинение от императора. Увы, это не самый лучший отряд, да и многочисленным его не назовёшь. Скорее символическая поддержка, чем реальная. Если встретимся в чистом поле, южане даже без кварты нас спокойно массой задавят.

То, что они до сих пор это не сделали, объясняется лишь тем, что неожиданным разгромом у Козьей скалы мы здорово охладили их пыл.

Где же взять армию, если с наймом такие сложности?

На этот вопрос я предусмотрительно начал искать ответ ещё до того, как отправился в южную степь. Не нужно быть гением чтобы догадаться – при такой разнице в силах и возможностях затишье надолго не затянется, и чем раньше примешься готовиться к обострению, тем хуже для врага.

Не буду перечислять всё, что удалось придумать и хотя бы частично осуществить. Остановлюсь на самом главном – на том, что именно должно стать основой объединённой армии.

Единственный реальный источник для массового набора солдат у меня на тот момент оставался один – население Мудавии. Преимущественно бедные горожане и беженцы – первые массово повалили к вербовщикам после выступления вражеских некромантов, вторые и до этого зачастую были готовы за плошку риса на что угодно подписаться.

Первые годились для пехоты, городская жизнь многих отучила от седла. Вторые – наоборот, как правило, в седле проводили больше времени, чем на ногах. Получалось естественное разделение.

Правда, в итоге большая часть кочевников отправилась в ту же пехоту. Нет, коней, причём хороших, у нас после южного вояжа хватало, но тактика, что пока существовала лишь в моей голове, не требовала наличия значительных масс скверно обученных конников. Да и организовать всадников куда труднее, чем «пешеходов», что в условиях нехватки времени и дичайшего кадрового голода – ключевой фактор.

Пехота из простолюдинов (да и конница тоже) везде и всегда считалась унылым мясом. Такие отряды имело смысл применять массово, кидая огромными толпами при начале битвы, чтобы альфы с бетами утомились их вырезать.

Ну а как устанут, свои беты и альфы подтягиваются.

Со свежими силами.

Учитывая мизерную цену жизней простолюдинов – тактика приемлемая.

Но не для меня.

Нет у меня альф с бетами в приличном количестве, чтобы придерживать их для финального этапа битвы. Да и от предрассудков первой жизни вряд ли когда-нибудь избавлюсь полностью, и потому мне претит столь прямолинейно проливать реки неблагородной крови.

Но что прикажете делать с массой слабых и необученных простолюдинов, если не бросать их толпами на убой?

Что-что… Надо сделать так, чтобы не они об врага убивались, а наоборот. Но как прикажете это устроить, если один обученный омега невысокого ранга способен без посторонней помощи играючи прирезать пятерых сиволапых крестьян или пастухов?

А учитывая нехватку оружия и отсутствие хороших доспехов, и десяток таких противников не заставит его запыхаться.

Нет, в ближнем бою столь никчемным воякам делать нечего.

Ладно, пускай сражаются в дальнем, я же не против. Но каким дистанционным оружием? Традиционным для Мудавии? Это пращи для городских люмпенов и луки для степняков.

Праща – вообще не вариант. Даже с самыми хорошими металлическими пулями дальность не впечатляет, убойность тоже не радует. Тяжёлая пехота такой обстрел не заметит, а конница будет оставаться под ним недолго. Домчится в секунды и перетопчет стрелков.

Луки – интереснее. Но ими владеют немногие скотоводы, и оружие у них самое лёгкое и примитивное, для отстрела дроф с сайгаками. На тех же вековечных врагов скотоводов – волков, они с ними не ходят. Предпочитают устраивать на них загонные охоты, где травят зверей псами и колют рогатинами. Даже профильные навыки от ПОРЯДКА далеко не у всех открыты, потому что практики маловато.

Также надо учитывать проблему нехватки стрел. Увы, в Мудавии практически нет своего производства. Охотники довольствуются корявыми самоделками, против дроф с сайгаками их достаточно. Для армии хорошие боеприпасы поступают из неблизкой Равы, где их массово изготавливают особые артели. Но в преддверии большой войны они загружены государственными заказами, много от них не получишь. Что до местных мастеров – они их тоже могут делать, но очень медленно. К тому же материалы достать непросто. Одна из главных проблем – древко. Здесь, в степи, почти нет своей древесины, а та, что попадается, сучок на сучке и перекручена столь жестоко, что получение из неё длинных плашек, что колются на ровные заготовки, становится почти невыполнимой задачей.

К тому же эти плашки необходимо вырезать или вырубать из подготовленного материала. А это, в первую очередь, сушка подходящих брёвен, и лежать под навесами они должны не меньше года. Разумеется, заранее в нужном количестве их здесь никто не заготовил, и потому бессмысленно размахивать мешками с деньгами, купить не получится.

В общем, боеприпасы в дефиците, лучников мало и качество стрельбы у них оставляет желать лучшего.

Я к тому веду, что даже полностью глупый человек, попав в мою ситуацию, неизбежно вспомнит про арбалеты.

Вот и я вспомнил.

Длительное обучение не требуется, и это прекрасно, это нам очень и очень подходит.

Для болтов сгодится почти любая древесина, и необязательно подготовленная по всем правилам. Степная, кручённая ветрами, даже лучше, она при всех её недостатках крепче и плотнее, а то, что заготовки длинные из неё сложно получать – не критично. Арбалетные боеприпасы куда короче стрел, для них достаточно и укороченного материала.

Низкая скорострельность…

Это, безусловно, минус. И минус жирный. Однако если выбирать между «послать толпу на бессмысленный убой» и «дать толпе разок-другой выпустить тяжёлые болты по вражескому построению», предпочтительнее выглядит второй вариант.

Цена…

Арбалет – дороже лука (не говоря уже о копеечной праще). Однако для меня этот фактор непринципиален. Тут единственный минус просматривается – ценное оружие многим захочется украсть. Традиции государственные, увы, поощряют криминал. Сбегут новобранцы из армии, прихватив дорогое имущество в качестве сувенира, и придётся мне дезертиров по степи вылавливать, вместо того чтобы воевать.

Доступность…

Вот тут всё очень плохо (и это я очень мягко выразился). Если перетрясти всех местных торговцев, даже сотни арбалетов не наберётся. Оружие не самое простое, популярностью не пользуется, да и цена для нищей Мудавии о-го-го выходит. К тому же строгость местных законов хоть и смягчается их игнорированием, но отчасти сказывается. Лишь некоторые ополченцы имеют право держать мощные боевые самострелы, и отдельные зажиточные граждане, не пожалевшие денег на взятки. Все прочие рискуют в лучшем случае отделаться конфискацией и штрафом.

В общем, в Мудавии приобрести приличное количество арбалетов нереально. В Раве такой товар доступнее, но для моих нужд это тоже ничто. К тому же там большая часть самострелов – слабосильные изящные поделки для охоты на мелкую дичь. Скучающие богатеи ворон и кроликов из них отстреливают. Это хобби не то, чтобы массовое, но даже подобия клубов по интересам существуют, где такие охотнички собираются.

В общем, быстро додумавшись до арбалетов, я также быстро осознал, что если останавливать свой выбор на них, придётся заняться самостоятельным изготовлением.

Ну то есть не совсем самостоятельным. Моя роль в этом деле – заказчик-руководитель, а руками работать должны местные мастера.

Пообщавшись с ними, я понял, что дело усложняется. Лишь единицы из оружейников могли создавать изделия качеством выше среднего, причём такая работа требовала бездну времени. Если чуть жертвовать качеством и полностью отказываться от «красивостей», скорость возрастала, но не сказать, чтобы кардинально.

К тому же я провёл испытания созданных образцов и остался недоволен. Увы, только в тот момент начал понимать, что стандартные арбалеты из обычных материалов слабоваты для задуманных целей. Воина в хороших доспехах из них завалить разве что в упор получится, да и то не всякого. Учитывая наличие обычных и магических щитов, а также защитных артефактов, при такой убогой скорострельности они не успеют нанести приличный урон даже лёгкой пехоте.

Про тяжёлую и вовсе промолчу.

А уж про быструю конницу лучше и вовсе не вспоминать.

Простой на первый взгляд план начал усложняться. Для начала я подумал про усиление оружия. Но если брать обычный ручной арбалет, увеличение мощности сопряжено с утяжелением конструкции. Причём с какого-то предела изменением веса уже ничего не добьёшься, так как самострел станет неподъёмным. Дальше потребуются материалы получше, а там и вмешательство мастеров-артефакторов.

В Мудавии почти всё кроме навоза или просто дефицит, или дефицит страшный, и качественных материалов это тоже касается. Если довольствоваться обычными, конструкцию придётся утяжелять до такой степени, что полученное оружие перестанет быть ручным. Его придётся таскать вдвоём или втроём, а то и на колёсном лафете перемещать. Насколько мне помнится, подобные «мега-арбалеты» в земной истории отметились. Назывались они аркбаллистами и в «допушечную» эпоху выступали в роли полевой артиллерии.

Я ничего против полевой артиллерии не имею, и даже разместил заказы на пару десятков таких аркбаллист, но понимал, что даже минимальную ставку на столь тяжёлое вооружение делать не стоит. Скорострельность совсем уж плачевная выходит, мобильность хромает, солдат сложнее готовить, и, самое главное, на изготовление уходит слишком много времени и материалов.

И у боеприпасов к ним те же проблемы.

Итогом моих мысленных мучений стал особый арбалет. Настолько особый, что, завидев прототип, мастера, которых я вызвал, дружно скривились. Впрочем, услышав, сколько я согласен за такое убожество платить, они тут же оживились и нарекли эту позорную несуразицу гениальным изобретением.

Представьте себе почти полноценный брус, подходящий для строительства крепких одноэтажных домов. Квадратного сечения, длиной больше метра, из той самой «кручённой» степной древесины, о которую самые качественные пилы быстро тупятся. Ему даже углы толком не обтесали, дабы сроки изготовления не затягивать. Спереди в глубоком пазу закреплён толстенный лук из реек и роговых пластин, в несколько слоёв скреплённых сухожилиями и ремешками из сыромятной кожи. Металла в конструкции минимум, и почти весь он пошёл на механизм удержания тетивы и спуска. Тетива толстенная, с палец, но даже такая в лучшем случае выдерживает не больше пары сотен выстрелов.

Дело в том, что дури в арбалете не просто много, а чрезмерно. При выстрелах у новобранцев едва глаза от страха не выпадают, а чтобы заменить обтрепавшуюся или лопнувшую тетиву требуются особые винтовые станки, перевозимые в обозе.

Для механизма взведения не осталось места. Очень уж тяжёлое оружие получилось, он бы увеличил вес ещё на несколько килограмм. Банальная «козья нога» здесь не годится, силы с ней управиться не хватит, поэтому солдатам приходится отдельно таскать железный ворот с деревянными вращающимися ручками. Этой детали уделили особое внимание, потому что любое облегчение работы может существенно увеличить скорость перезарядки.

Стрелять с плеча из такого «уродца» не каждый высокоразвитый бета сможет, а мои стрелки сплошь омеги. Так что я даже не стал пытаться учить их этому, сразу отказался от идеи полноценного приклада.

И принялся думать, что тут можно поделать.

И представьте, даже придумывать не пришлось. Как бы я ни прогуливал историю в школе, некоторые вещи то и дело вовремя вспоминались. И вместо откровенно провальных в местных реалиях идей таскать дополнительные подставки-рогатины или щиты с прорезями поверху, я добавил арбалетчикам то, в чём они тоже нуждались. Новобранцы получили дополнительное вооружение – особый здоровенный топор с тонким лезвием. Что-то вроде бердыша стрельцов. Те на него пищали устанавливали, ну а мои, за неимением огнестрела, понятно что.

Таким образом убивал двух зайцев: давал арбалетам опору и обеспечивал стрелков дополнительным вооружением для ближнего боя.

Самую дешёвую стальную кирасу тяжёлого пехотинца тяжеленный болт почти каждым выстрелом пробивал за восемьдесят шагов в грудную, наиболее крепкую часть, но уже за сто двадцать метров это получалось лишь в редких случаях.

Категорически недостаточно. Требовалось больше. Значит, надо наращивать мощь и дальше.

Увеличить мощность можно тремя способами: утяжелить конструкцию, сделав лук ещё больше и добавив в него тугих пластин; использовать более дорогие материалы; привлечь к делу мастеров артефакторики.

Утяжелять – не лучший вариант. И без того бедолаги-арбалетчики уподобились носильщикам. Оружие в три четверти пуда весом (а вместе с воротом для заряжания выходит полный пуд); массивный бердыш; сдвоенный патронташ на двенадцать болтов (каждый из которых весит четыреста с лишним грамм); шлем из кожи и стальных полосок, обеспечивающий кое-какую защиту спереди и сверху, и лишь видимость её в других направлениях; стеганная безрукавка с деревянным щитком на груди, местами укреплённая кожаным плетением. Она ни от чего не спасает, её роль – не позволить вражескому лучнику пробить солдата навылет и поразить стоявшего за ним бойца.

Это я перечислил лишь то, что приходится носить на переходах. Когда дело доходит до боя, на каждый десяток солдат полагается дополнительно взваливать одну-две разборные полевые рогатки или три-четыре «ежа» и до двадцати специальных кольев, которые весят не меньше арбалета. Для установки этого хозяйства дополнительно полагались одна-две огромные киянки, железный лом и лопата.

Также для битвы двенадцать болтов как-то маловато, следовательно, нести придётся двойной боезапас.

А то и больше.

В общем, если и дальше утяжелять, спины начнут ломаться. Единственный плюс в повышенном весе – арбалеты не пользовались популярностью у любителей воровать, коих в Мудавии хватало. Такие уродливые громадины попросту никому неинтересны.

Да и попробуй утащи тайком.

Ладно – отпадает вариант.

А что там с дорогими материалами?

Такие я бы и рад использовать, но достать их здесь в нужных количествах нереально. Поискать за пределами Мудавии можно, но сами поиски и доставка займут время, да и сроки изготовления затянутся на неопределённый срок.

Хорошие материалы спешку не любят.

Волей-неволей пришлось задумываться о последнем варианте – артефакторике. Это дорого, это сложно, и не всё возможно сделать быстро. Лучшее, что могли предложить местные мастера – укрепление конструкции. При этом без увеличения веса существенно возрастали мощь и ресурс оружия. Зачарованный арбалет можно немного переделать, чтобы натянуть потуже, и тем же болтом он прошибёт недорогую стальную кирасу уже за сто тридцать шагов в девятнадцати случаях из двадцати. Причём хватит его уже не на сто или двести, а на все триста выстрелов. Эффект временный и вредный, потому что спустя три месяца плетение начнёт деградировать, разрушая при этом детали, и приблизительно за неделю конструкция придёт в полную негодность.

Впрочем, учитывая невеликий ресурс, срок нормальный.

Кто-то скажет, что прибавка прекрасная, но я так не скажу.

Маловато.

Добавить на арбалет ещё один эффект как бы можно, но только не с такими материалами. Да и не в них основная загвоздка. Мне с моими финансами несложно инкрустировать пару драгоценных камней в качестве дополнительных носителей, но какой в этом смысл? Аборигены с рождения способны эффективно использовать лишь один предмет с артефактными свойствами. Второй можно добавить только после достижения седьмой ступени просветления и только после того, когда пройдёшь хотя бы низкоуровневое испытание в Первохраме, или выдержишь частично его заменяющий ритуал. Далеко не для всех эти возможности доступны, к тому же за ними мало кто гоняется.

Артефакты – дело дорогое, немногим простолюдинам светит хотя бы одним обзавестись, вот и не видят смысла стараться.

Но я додумался до нехитрого способа обмануть систему. Точнее, не я – ответ перед глазами лежал.

Частенько этим «багом» пользуюсь.

Артефактная стрела – тоже артефакт, но особый. Дело в том, что почти все их разновидности хранятся и переносятся в неактивном состоянии, иначе колчан с ними «перегрузит» ПОРЯДОК даже у большинства альф. То есть они не учитываются при расчёте действующего количества. Плетения «включаются» лишь после выстрела, триггером служит резкое ускорение. Что-то наподобие механизмов взведения взрывателей у артиллерийских снарядов на Земле. Как и они, сорвавшись с тетивы, активируются через метр-другой, и при этом уже сами по себе считаются, отдельными предметами.

То есть опять же не учитываются в лимитах.

Добротные артефактные болты – штуки дорогие и в Мудавии их приобрести сложно. А если речь о десятках тысяч идёт – даже в Раве торговцы лишь рассмеются, услышав о столь безумном заказе.

Однако есть варианты попроще – опять те же самые временные артефактные эффекты. Им не требуются дорогие носители, и длительная подготовка материала основы тоже не нужна. Обычного наконечника из паршивого железа для многих плетений достаточно, чтобы оно удерживалось те же три месяца или даже больше.

Загвоздка в том, что среднестатистический мастер за день способен не больше полусотни таких боеприпасов зарядить. И цену за них будет ломить соответствующую – конскую. И учитывая то, что подходящих спецов в столице Мудавии и десятка не наберётся, нужное количество мне и за два месяца не собрать ни за какие деньги.

И потому я их всех умельцев загрузил работой над арбалетами, пока ученики, подмастерья и прочие помощники готовили наконечники особым образом, чтобы те могли принять основу.

Моё требование добавлять при этом на металл особый штамп сочли пустой блажью северного аристократа. Откуда им знать, что это не просто значок причудливый, это хитроумно замаскированный шаблон простейшего рунного конструкта. Последняя награда старца позволила мне наделять стрелы и болты временным свойством, срабатывающим при ускорении.

Свойство самое простое – пробудившиеся при выстреле руны заставляли боеприпас разгоняться ещё больше.

И то же самое в придачу делало артефактное плетение.

И то и другое – достаточно мощные эффекты выдаёт. Болт, отправляясь в полёт, почти с места разгоняется до сверхзвука, стремительно разогревается, затем вспыхивает и уже через неполный десяток секунд разлетается пылающими ошмётками. Покажи я такое мастерам, их бы такое зрелище здорово озадачило. Неудивительно, ведь даже если довести несколько ветвей профильных навыков до космических величин, вряд ли добьёшься столь бурной реакции за счёт одной лишь артефакторики. Лишь руны на такое способны, и только если их как следует напичкать энергией.

Энергии у меня полным-полно, и у нас тут не туманные низины, здесь она из меня не растекается в никуда, а наоборот, стремительно возобновляется. Особенно если находишься там, где скорость её регенерации повышена.

Благодаря учению мастера Тао я такие места находить умею.

При правильно организованной работе у меня получается зарядить две с половиной тысячи болтов за десять часов. Ещё пара сотен при этом уходит в брак.

Нормальные потери, если учитывать спешку, дешевизну материалов и то, что люди, готовящие рунную основу, действуют втёмную, не понимая сути своей работы.

Десять дней такой деятельности – двадцать пять тысяч тяжеленных болтов. Месяц – семьдесят пять тысяч.

В данный момент под моим началом состоят шесть тысяч четыреста арбалетчиков. И это почти не испорченные учёбой омеги, то есть, по местным понятиям – человеческий мусор. И они же, если судить по количеству – основа нашего войска. Во всех прочих частях пока что суммарно насчитывается две тысячи девятьсот солдат.

Дружину считаю отдельно – это ещё две сотни.

Мои.

Части, подчиняющиеся Пробру и лояльным наместникам, не учитываю. Армия называется объединённой лишь или для красоты, или из-за того, что в ней объединены граждане Мудавии, Равы и наёмники со всех концов юга и севера. О настоящем объединении речь не идёт. Увы, полного сосредоточения в единый организм всех имеющихся в стране военных ресурсов я добиться не смог. Местные, увы, всё активнее и активнее перетягивают одеяло на себя, а мне не хочется тратить время, разбираясь с их интригами.

Итак, пока что основа моего личного войска – шесть тысяч четыреста стрелков. На такое количество боезапас для пешего перехода – двенадцать болтов. И чтобы обеспечить всех бойцов, мне потребуется тот самый месяц.

Причём не факт, что его дадут.

Поэтому ни о каких десяти часах не может быть и речи. Я выкраиваю для работы каждую минуту, каждую секунду. Со мной рядом почти круглосуточно находятся несколько помощников, которые подносят незаряженные боеприпасы и утаскивают готовые.

Если верить данным разведки, враги активизируются, но не так, чтобы быстро. Один боекомплект я уже почти обеспечил.

А вот успею ли закончить второй – непонятно.

«Тяжёлые арбалетчики» уважением в обновлённой армии не пользовались. Сородичи-мудавийцы в государственных отрядах часто завидовали им за то, что те хоть каким-то боком числились приписанными к корпусу. Служба там по традиции считалась почётной, да и снабжение бесспорно лучше, и, по общему мнению, таким недоразумениям в элитных частях не место.

Корпусные солдаты своих новых соратников не уважали по тем же причинам, и своими их считать отказывались. Даже на военных советах то и дело слышалось – «тряпки». Такое вот для них обидное прозвище подобрали. Формально – из-за невзрачных стёганых безрукавок с деревянными кругляшами, что наряду с самыми примитивными шлемами защищали стрелков.

Неформально – просто выказывали неуважение.

Сегодня у нас усложнённые учения. Усложнение заключается в том, что арбалетчики выступают совместно с представителями других отрядов. Две полных тысячи стрелков отрабатывают линию на открытой местности, четыре сотни пехотинцев Кошшока играют роль их прикрытия и вдобавок привлечена моя дружина, она изображает конную поддержку.

Эти две тысячи – последние из полностью сформированных. То есть обучены минимально, некоторые из их сержантов такие же арбалетчики, но из первых наборов. Ввиду кадрового голода пришлось выкручиваться, но на должности брали лишь тех, у кого был хоть какой-то боевой опыт и голова на плечах. Большинство – чудом спасшиеся солдаты из гарнизонов оборонительных линий, остальные – пастухи, которые подобно моей дружине пытались гонять табунщиков и всяких мелких фуражиров.

Опыт и у тех и у других – так себе, но на фоне прочих смотрятся великанами среди засилья карликов. К тому же управлять сложными процессами им не приходится. Понимая всю печаль ситуации с кадрами, я никого не заставлял из кожи вон лезть. Первым делом разделил все боевые приёмы на простейшие составляющие, и заставлял каждую отрабатывать снова и снова, до автоматизма.

Даже у никому не нужных омег-новобранцев что-то получалось. Дело ведь нехитрое, да и бояться нечего.

Это ведь просто учения.

Но не надо думать, что им всё давалось запросто. Я рассчитывал, что чем больше они пота прольют на учёбе, тем меньше крови потеряют в бою. И, не загружая новобранцев сложностями, гонял до дыма из подошв.

Для начала им пришлось совершить быстрый переход по старой военной дороге: девять часов под степным солнцем с минимальным количеством привалов. На полноценный марш-бросок по условиям не тянет, но приятного мало. Хотя дело к зиме приближается, но здесь на юге, небесное светило и по осени жарит беспощадно. Несмотря на наличие качественных лекарств и эликсиров, три десятка солдат получили тепловые удары, и до финиша их довезли на лёгких повозках, предназначенных для провианта, рогаток, кольев, запаса болтов и прочего скарба, что не помещается на перегруженные солдатские горбы.

Пока офицеры изучали поле боя, уставшим бойцам выдали по одному стимулирующему эликсиру и позволили десяток минут отдохнуть.

Ну а дальше началась работа.

Сержанты, получив инструкции от офицеров, расставили солдат в линию. Застучали огромные киянки, в сухую почву вгрызлись лопаты. Степь ощетинилась рядами острых, наклонённых к противнику кольев, вдоль первого ряда стрелков выстроились рогатки и «ежи». Кое-где их, по возможности, обкладывали понизу камнями, засыпанными землёй. Это добавляло полевым укреплениям устойчивости и дополнительно прикрывало ноги солдат от возможного обстрела.

Задача рогаток – не только защита. При пассивной обороне, когда стрелки стоят на месте, они используются в качестве опоры для тяжеленного оружия. Бердыши идут в дело только когда отряды сражаются на неподготовленной позиции, где нет иных вариантов.

Кошшок поковырялся во рту грязным пальцем и прогудел:

– Вот же свиньи беременные. Еле шевелятся. Так и хочется подойти и пинка дать.

– Для новеньких вполне приличный темп, – чуть реабилитировал я стрелков.

Рэг покачал головой:

– Пику каждому выдать самую простую и в несколько шеренг построить. Тогда хоть какой-то толк будет.

– Побегут такие пикинёры, когда первая кровь прольётся, – сказал я.

– Побегут, конечно, – согласился Кошшок. – Но не все. Многих от страха паралич хватит. Такие первым делом навалят в портки, а потом будут стоять до последнего с пиками наготове. Я на них насмотрелся.

– И толку от этих паралитиков? – хмыкнул я.

– Ну… хотя бы постоят на месте, пока их не прирежут. Резать мгновенно не получится, значит, отвлекутся враги на это дело, время потеряют. Да, смысла в таком стоянии, как молока от комара, но хоть что-то. А от твоих «тряпок» смысла вообще не вижу.

– Разве ты не знаешь, на что способен такой арбалет?

– Видел и знаю. Десница, со всем к тебе уважением, но «тряпки» хорошо, если разок выстрелить успеют. А ведь стрелять никто из них не умеет. В степь попадут, это да, она тут везде, а вот в цель ни за что. Это шелуха человеческая, это последний мусор мудавийский, солдаты из такого навоза ни на что не годятся.

– Но выстрелить можно не один раз, а несколько, – заметил я.

– Да, можно, – не стал спорить рэг. – Но только где несколько раз, а где эти навозники? Даже если «тряпки» не побегут сразу и станут перезаряжаться, никак не успеют. Их пехота быстрее стопчет, а уж про конницу и говорить нечего. Топоры свои уродливые они побросают, без них ведь бежать легче и потом станут голыми лапами отмахиваться от сабель. Вот так и кончатся твои стрелки. Зря только время на них тратишь.

– Перед Козьей скалой ты тоже в победу не верил.

– Ну а откуда мне было знать, что ты такие редкие штуковины мешками раскидывать станешь? Против нас три армии вышли, а три короля, как-никак, звучит громче, чем один Кроу. Вот только они даже если вместе закрома свои вытрусят, столько подарков от Жизни не наберут. Да хорошо, если у них хотя бы один на троих найдётся. А у тебя вдруг сразу столько вдруг оказалось. Никто такого не ожидал, вот потому они и опростоволосились. Но на этот раз знают твои штучки и уж точно не забудут. Не сомневайся, десница, приготовятся, как полагается. Может какие-то потери ты им и устроишь, но о повторении Козьей скалы даже не мечтай. Два раза такие трюки не срабатывают.

Солдаты, между тем, приступили к стрельбе. Арбалеты били так шумно, что залпы походили на отдалённую пальбу из огнестрельного оружия. Впрочем, ругались офицеры и сержанты столь экспрессивно, что иногда заглушали все прочие звуки.

Первая шеренга, отстрелявшись, хватала разряженные «дрыны» и мчалась назад, устраиваясь позади строя, где бойцы начинали спешно перезаряжаться. На их место становились новые арбалетчики, делали свои выстрелы и повторяли тот же нехитрый манёвр.

У бестолковых новичков на перемещение, заряжание и выстрел уходило до восьмидесяти пяти секунд. Чуть обученные укладывались в минуту с небольшим. Самым лучшим арбалетчикам, из первых наборов, требовалось около пятидесяти секунд, и этот результат меня уже кое-как устраивал.

Десять годных по моим меркам стрелков в одном «кластере», вытянувшимся напротив закреплённого за ними куцего отрезка рогатки, выпускали один болт каждые пять секунд. И тысяча человек занимала при этом сто с лишним метров фронта. Если выставить все шесть тысяч, это получится около семи сотен метров, выдающие сто двадцать болтов в секунду.

Всё равно, что двенадцать станковых пулемётов поставить на неполном километре траншеи. Вместо окопов у нас рогатки да колья, также у кузнецов завис заказ на «чеснок» – они до такой степени загружены, что даже подмастерьев на это дело пока что выделить не получается.

Двенадцать пулемётов – звучит круто. Но надо учесть, что пулемётчики у нас так себе. Учитывая качество местных кадров, я даже не стал усложнять конструкцию арбалетов полноценным прицелом. Увы, Кошшок прав – по бескрайней степи они не промахиваются, однако на что-то большее рассчитывать сложно.

А нет… перехвалил… Вон, чёрточка в небо взмыла, вон другая. Какие-то оболтусы криворукие жмут на спуски при переноске заряженного оружия. Сержанты от их тупости свирепеют и громогласно желают им чрезмерного разнообразия в половой жизни, но поток слушателей пошлятины не иссякает.

Да уж, не в степь, а в небеса стреляют. Вот же бестолочи.

Впрочем, не припомню такое, чтобы болты где-то в воздухе оставались. Все падают внизу.

То есть, в конечном итоге всё же попадают в степь.

Стрельба ведётся обычными болтами, без артефактного плетения и без рун. Мы их называем тренировочными, хотя они вполне себе боевые, – за сотню шагов человека навылет прошивают, если тот без крепких доспехов.

Тратить «заряженные» на учёбу недопустимо, хотя их у нас уже сто с лишним тысяч накопилось, но этого всё ещё слишком мало. С одной стороны нехорошо, что солдаты не получают опыт обращения с боеприпасами, на которые я сделал ставку, но с другой ничего плохого в экономии не вижу.

Новобранцы что тренировочными, что заряженными одинаково скверно стреляют. Разницу между ними не видят: что так косо, что эдак. По весу те и те одинаковые, различия проявляются лишь в полёте. У обычных траектория совсем не та, они падают гораздо раньше.

«Необычные» болты рядовую стальную кирасу за полкилометра пробивают в девяноста шести случаях из ста. Причём иногда навылет. При таком весе и скорости на коротких дистанциях они способны преодолевать защиту дешёвых амулетов и прошивать слабо прокачанные стихийные щиты.

И это если не учитывать наличие навыков у арбалетчиков. Они ведь заметно сказываются на результативности даже при начальных параметрах. Конечно, без приличной Меры ПОРЯДКА открывать умения тренировками можно месяцами и годами, но так как у нас тысячи стрелков, по закону больших чисел некоторым уже повезло получить стартовые знаки. Таких мы выделяем отдельно, вооружая самострелами с полноценными прицелами и позволяя сделать по несколько выстрелов «заряженными» болтами.

Остальные пускай хоть простыми палками стреляют, – главное, чтобы сержанты следили за правильной установкой арбалетов и углами прицеливания. Залповая стрельба на то и залповая – кто-то мажет, кто-то попадает, на следующем цикле роли бойцов могут поменяться, но враг какой-то урон получает в любом случае. Работает всё тот же закон больших чисел: чем больше болтов выпущено, тем выше шанс появления подстреленных противников. Поэтому новобранцев натаскивают на скорость, а меткость, можно сказать, не требуют вообще. Ну да, она нужна, никто не спорит, но некогда нам её с нуля нарабатывать.

Вот потому и учат лишь правильно оружие ставить, по команде задирая к небесам на нужное возвышение, а не как попало. Для этого на боковине арбалета приделана специальная планка с прорезями, всего у неё восемь положений. Первое – дистанция сто метров, второе – двести и так далее.

Ну а если без планки – прямая работа.

Но при обычных зарядах это уже почти в упор.

Прицел рассчитан для артефактных болтов, но для тренировки непринципиально, чем бить, ведь непосредственно при выстреле никакой разницы для солдата между ними нет.

Зрение у Кими тоже разогнано о-го-го, заметила пальбу в небо, позлорадствовала:

– Я смотрю, наши меткие стрелки даже в степь не всегда попадают.

– Глазастая, – похвально отозвался Кошшок и спросил: – А может выгнать взашей эту немощь и больше наёмников набрать? Если, конечно, деньги найдутся.

Я чуть скривился:

– Деньги для такого дела найдутся, а вот наёмники вряд ли. Почти всё живое ещё до нас и в Раве и вокруг неё выгребли. Мы последних забрали, и в основном это мусор человеческий, а не бойцы.

– Но даже за одного такого «мусорного» я этих смешных задохликов два десятка отдам, – Кошшок указал на стрелков, что так и продолжали расстреливать степь.

С переменным успехом.

– В ближайшее время могут ещё подойти, возможно, получше окажутся, – нехотя признался я. – Но сильно на них не рассчитывай, не факт, что они вообще сумеют добраться. Да и в самом лучшем случае их будет немного.

– Ну если как те мечники Свена из последнего отряда, то хотя бы тысячу таких, и уже можно строй нормальный пытаться ставить, – сказал Кошшок и мрачно добавил: – Но что со строем, что без него, побьют нас как маленьких. Магов, считай, нет, стрелки только такие вот, в степь не всегда попадающие, тяжёлой пехоты всего ничего. Хорошо хоть конницу имперскую всю не забрали, но сколько там её? Восемь сотен рыл, что ли? Только покрасоваться перед Тхатом хватит. Это что за войско такое? Враги своих десятками тысяч считают, а мы своих сотнями. Какая-то плохая война получается…

– Магической силы у некоторых наших магов прибавилось, – заметила Кими, довольно улыбнувшись и погладив навершие Крушителя сути.

Да-да, я, наконец-то, сумел отремонтировать древнее оружие. Спасибо малым призовым трофеям рунного мастера, обычными способами починить столь критичную поломку не получалось.

Собственно, ремонтов понадобилось три: перезапись рунных чар; восстановление рунных последовательностей и последующее обычное обслуживание, для которого требовались лишь знаки ци и первородная суть. Вот для первых двух этапов и понадобились малые трофеи. Да и последний стал осуществим лишь на днях, после изучения и приличной прокачки Артефакторики.

А ещё мне, помимо прочих ингредиентов, потребовался качественный алмаз весом не менее девятнадцати карат. Камень дорогой, но проблема заключалась не в цене, а в том, что у мудавийских ювелиров столь крупного необработанного самоцвета не оказалось. Как я ни искал, что ни предлагал, никто не смог помочь.

Спасибо Бяке и Гнусису, выручили. Достали где-то у кого-то.

И хотя это противоречило моим убеждениям, в данном случае подробности предпочёл не выяснять.

Как я понял, тратить призовые трофеи на ремонт рунных предметов – всё равно, что золотыми слитками пытаться глушить морскую рыбу. То есть швырять их в воду.

В самом глубоком месте океана.

Полноценные рунные мастера возвращают прочность вручную, напитывая энергией специальные одноразовые рунные конструкты. При необходимости добавляют требуемые материалы, но, как правило, это ничего сверхъестественного. Максимум – редкие драгоценные камни и ингредиенты из опасных монстров.

Для меня этот путь закрыт (пока что), вот и пришлось разбрасываться призовыми трофеями. Хотелось, конечно, их приберечь, но сделать из Кими чуть более приличного мага хотелось ещё сильнее. Теперь у неё есть несколько неплохо развитых в Лабиринте низовых стихийных навыков (включая отличные щиты), Чёрное солнце юга и тридцать пять зарядов Крушителя. До моих возможностей она может и не дотягивает, но низовой волшебницей её уже никто не назовёт.

Жаль, что она у меня одна такая. Мне бы её как-нибудь клонировать, чтобы десять Кими минимум под рукой были.

Уж я бы тогда развернулся…

Перестук арбалетов резко стих. Всё – боекомплект израсходован. Бойцы потянулись за сержантами в степь, собирать болты. Древко у тех толстенное; гусей в Мудавии мало, пришлось делать оперение из грубых деревянных пластин; наконечники железные, так что удары о сухую землю им редко вредят. Разве что в камень попадут, но тут их мало. Поэтому учебные боеприпасы можно использовать снова и снова, этот набор специально держим для тренировок.

Позади послышался торопливый перестук копыт. Камай насторожился, повернулся, положил ладонь на рукоять меча. Но зря проявил бдительность, это оказался посыльный от разведчиков.

– Господин, получено срочное донесение от южного дозора.

– Говори.

– Птица заметила большой отряд Тхата. Приблизительно две с половиной тысячи лёгкой конницы и около шести сотен тяжёлой. Движутся быстро по старой военной дороге. Если не повернут и не остановятся, окажутся здесь через час с небольшим. Дозорные просят разрешения вернуться.

– Откуда южан Хаос принёс? – удивился Кошшок. – Там же немного дальше на повороте большой лагерь, в нём половина мудавийской армии стоит. Получается, они её обошли?

Я покачал головой:

– Полагаю, этой половины больше нет.

Кими тоже покачала головой:

– А ведь ты предупреждал этого зарвавшегося советника, чтобы он не игрался в солдатиков. Не послушал. Какой глупый простолюдин.

Кошшок уставился на поле, по которому так и бегали стрелки, собирая болты, и мрачно прогудел:

– До города отсюда пешком минимум восемь часов идти, когда всё хорошо и ноги бодро ходят. Но эти слабаки выдохлись, они сейчас и за двенадцать не справятся. Всё, десница, эти две тысячи можешь вычёркивать из списков.

– А ведь они, возможно, именно за ними и пришли, – задумчиво протянула Кими. – Если так, получается, знали про учения. Кто-то предал.

– Да мудавийцы и предали, – отмахнулся Кошшок. – Тайна невеликая, многие знали, что на этом поле постоянно наша криволапая пехота марши и стрельбы устраивает. Ну что, десница, командуй.

– Что командовать… – рассеянно протянул я, прикидывая варианты.

– Как это что? Отступление командуй. Я с моими ребятами попробую уйти через степь, напрямую. Вот там, за пригорком, есть удобные каменные проплешины, на них следы не остаются. Попробуем аккуратно пройти, шансы есть. По дороге отходить нельзя, конные быстро догонят, не отобьёмся, а так могут и пропустить. Дружину забирай, а «тряпкам» приказывай бросать дрыны и быстрее разбегаться. Если затянешь с этим делом, южане будут хвастаться, что не кого-то, а именно тебя разгромили в битве при вон той деревне, – рэг указал на скопище глинобитных лачуг, что располагалось северо-западнее. – А так, получится, тебя здесь не будет, и этих недоделанных стрелков без тебя перережут. Так-то оно тоже победа вражеская, но ты уже почти ни при чём. Не надо портить репутацию поражениями. У тебя пока что лишь одна победа громкая, да и та не очень-то…

– Почему не очень-то?! – возмутилась Кими.

– Да потому что победа при Козьей скале звучит так себе. Уж поверь мне, девчонка, правильное название битвы, это половина славы. А то и больше.

Приняв, наконец, решение, я указал на окраину селения:

– Кто знает, как называется эта деревня?

– Козий пруд, – ответил Камай.

– Что?! Да Хаос побери и этих коз, и этих мудавийцев!

– А что тебе так не понравилось, десница? – спросил Кошшок.

– Что-что… Готовимся к бою, вот что. Никто никуда не побежит.

Окт и при иных раскладах обгонял таких преследователей, как стоячих, а сейчас, когда те резко разочаровались в погоне, и вовсе вальяжными зигзагами от них уходил, давая мне возможность отстреливаться с комфортом, когда каждый раз бьёшь строго влево.

Я так долго могу эти конные недоразумения унижать. В теории мне даже в одиночку ничто не мешает разгромить всю толпу. Да, это займёт прорву времени и местность не всякая подойдёт, но потяну. Выносливость у окта запредельная, моя тоже не подкачает, враги куда быстрее выдохнутся.

И закончатся.

Стрел на такие игрища может и не хватит, но ведь есть ещё и магия.

Однако это война, а на войне излишне самоуверенные долго не живут. Сообщат кому надо о дерзком альфе по тем самым «костяным телефонам», которым близость Запретной пустыни нипочём, и вот уже где-нибудь впереди дожидается засада. Три-четыре «красных» воина и мага, дюжина «ярко-жёлтых» бойцов группы поддержки, свежие лошади и бодрящее чувство превосходства над заигравшимся противником.

Нет, в одиночку против армии мне выходить нельзя.

Пока что.

Промчавшись вдоль изгороди, за которой начинались огороды, я свернул вправо и остановил окта у единственной дороги, что входила в селение. Здесь за рогатками и «ежами» выстроились все четыре сотни Кошшока – тяжёлые пехотинцы экспедиционного корпуса.

Хотя по факту я бы их средними обозвал, но тут такой род войск выделять не принято. Стальные кирасы меньше чем у половины, остальные защищаются кольчугами да всевозможными пластинчатыми доспехами, обычно далеко не самыми качественными. Единообразия нет, снарядили тем, что успели собрать.

Есть у нас и потяжелее отряды, экипированные лучшими трофеями, взятыми у Козьей скалы. Растворения Жизни качественный металл почти не трогали, так что мастерам осталось восстановить кожаные и матерчатые детали. Но столь загруженные солдаты быстрый пеший марш по дневной степи не потянут, вот и пришлось выбирать варианты попроще.

Сейчас это обстоятельство играет против нас. Не будь рогаток и кольев, тяжёлая конница легко сметёт такой строй. Однако она пока что не показалась, видимо отстала, и это прекрасно.

Ополченцев Кошшок удержит. Ненадолго, но удержит.

А надолго и не требуется.

Тем временем лёгкая конница потеряла ко мне интерес. Враги хорошенько разглядели позиции арбалетчиков и сочли их более приоритетной целью. Наверняка им командиры успели объяснить, что десница полностью рехнулся и всяких бродяг в войско тысячами набирает, вооружая неумёх чёрт знает чем. Ополченцы сами не относятся к армейской элите, и им приходиться по вкусу противник, который во всём уступает.

Этот род войск в обычное время гоняют на разведку, да в дозоры, табуны стеречь, также они хороши, если нужно покарать мирное селение. Ну а в битве они никогда не атакуют строй лоб в лоб, или обходят и мчатся к обозам, или ждут, когда противника погонят приличные части. Ну а там мчатся следом и бьют в спину.

От возможности устроить безнаказанную резню никогда не отказываются.

Стук, ещё стук и дальше пошёл сплошной гул разряжаемых тяжеленных арбалетов.

Я поморщился.

Втолковывал офицерам, втолковывал, а что толку? Получился нестройный залп в тот момент, когда первые, самые нетерпеливые всадники добрались до огородов. А я ведь чётко и ясно говорил, что надо ждать, когда южане там всей оравой окажутся.

Эх…

Но даже такой залп в «молоко» ушёл не весь. Десятки лошадей и всадников рухнули замертво, тяжеленные болты если попадали, то в большинстве случаев валили наглухо или наносили тяжелейшие ранения. Даже без артефактов и рун на такой дистанции они играючи прошибали несерьёзную защиту ополченцев.

Скакать по грядкам под обстрелом никому не захочется. К тому же видно, что до стены не так просто добраться. Там и колья, и «ежи» с рогатками, и баррикады из всякого хлама навалены.

И вражеские конники принялись заворачивать влево, в мою сторону.

Предсказуемо. Это не первое встреченное южанами местное селение, они знают, как у мудавийцев они устроены. Дорога просматривается, нетрудно предположить, что где-то здесь среди домов зияет приличный промежуток, не перекрытый стенами.

– Снег, давай туда, чуть дальше. Не будем мешать глупым мышкам тянуться к сыру.

Конь недоумённо проржал. Видимо не понял последние слова.

Надо когда-нибудь рассказать ему про мышеловки.

Прятаться тут негде и южане видели меня прекрасно. Десятка два отделились от общей массы, настороженно направились в мою сторону. У каждого щит, обычный, не магический, что для ополчения зрелище нередкое, но и не сказать, что повсеместное. Уяснили, что с луком я страшен, сделали правильные выводы, выставили бойцов, готовых противостоять такому опасному стрелку.

Наивные. Даже отсюда видно, что щиты сколочены из простых досок, там и сям укрепленных толстой кожей. Если не считать гвоздей и скреп, металла нет, следовательно, за две сотни шагов самые обычные стрелы будут их легко прошивать, дотягиваясь наконечниками до владельцев.

Я взялся за лук. Не то, чтобы эти щитоносцы сильно меня напрягали, но надо держать противников в тонусе. И, отстреливая их одного за другим, я не забывал приглядывать за основной массой.

Лёгкие всадники добрались до въезда в селение и там притормозили. Их смутили ровные шеренги солдат Кошшока. Линия щитов, ряды копий, и рогатки с «ежами» перед строем пехоты: выглядит основательно. Так-то солдат немного, но интервал они перекрывают полностью, чтобы их обойти, придётся забираться в лабиринт саманных строений и низких стен. А там тоже хватает преград, и на крышах не протолкнутся от арбалетчиков. Те пока не стреляют, но перезаряжаются активно, а на что способны тяжёлые болты, южане уже знают.

Вот и растерялись, не понимая, как дальше поступать. Окажись путь открытым, они бы и без команды в селение ворвались, но вот так, переть через копья и рогатки… Не для лёгкой конницы такая опасная работа, не отработаны у них прорывы через крепкий строй. Требовались приказы, и офицеры уже суетились, к чему-то готовя скапливающихся ополченцев.

Пора.

Убрав лук в Скрытое вместилище, я помчался на тех щитоносцев, до которых не успели добраться мои стрелы.

Те, наверное, решили, что у меня колчан опустел. Обрадовались, заорали, заулюлюкали, ринулись навстречу, опуская копья. Мой простой солдатский плащ и шлем без ярких украшений ввели их в заблуждение. Простофили решили, что перед ними офицер невысокого ранга.

То есть хоть и приличный омега или даже слабый альфа, но всё же посильная цель даже для таких «горе-воинов».

И я их одного за другим начал огорчать. В несколько секунд посшибал низовой магией, работая почти в упор. Амулеты у ополченцев встречаются редко, а навыков начальных у меня достаточно, чтобы не устраивать затяжные перерывы при откатах.

За несколько секунд покончив с преследователями, вскинул жезл и начал готовить Гнев громовых небес. Понятливый окт принялся заворачивать вправо с таким расчётом, чтобы промчаться мимо столпотворения врагов на правильной дистанции.

– Молодец Снег, так и держи, – тихо похвалил я, опасаясь громким голосом помешать концентрации.

Мой рывок был настолько неожиданным и быстрым, что основная масса ополченцев пока что не обращала на меня внимания. К этому моменту обладатели луков и дротиков успели протиснуться в первые ряды и вовсю отстреливали арбалетчиков. Те ведь с «тряпочными кирасами» и без щитов, а крыши саманных развалюх лишены даже намёков на бортики. То есть абсолютно беззащитные цели оказались ничем не прикрыты.

Идеальный расклад.

Многие стрелки вместо того, чтобы быстрее крутить вороты механизмов перезарядки, один за другим бросали оружие и прыгали вниз, после чего разбегались. Но и на позициях оставалось немало. Вот один закончил возню, снова вскинул огромный арбалет, уложил на притащенную из ближайшего дома лавку и выпустил тяжеленный болт в толпу, вот другой его поддержал. Игнорируя крики офицеров, поодиночке, а не залпами, даже не пытаясь целиться, но всё же огрызаются.

И обгрызаются больно. До конницы ещё чуть-чуть, и рукой можно будет дотянуться, и стоят всадники кучно. По такой мишени даже такие стрелки промахиваются нечасто.

Да, от некоторых новобранцев будет толк. Да и в целом такой формат отрядов уже показал себя не полной бессмыслицей.

Позиция не такая уж прекрасная, преимущества в численности нет, и раз при таких раскладах их сходу не разогнали, они чего-то стоят.

Один из опоздавших вражеских лучников обернулся на меня, торопливо потянулся к колчану. Ударив куда-то ему за спину Гневом небес, я и про него не забыл, прикончил одиночной Каменной пулей.

И тут же ещё один Гнев грозовых небес выпустил.

Спасибо апгрейду, что позволяет проделывать этот фокус.

Жаль, откат «дуплета» долгий.

Молнии накрыли всё пространство перед въездом в селение. А там, между прочим, сотни и сотни врагов столпились. Далеко не все попали под удары, но уцелевшим мгновенно разонравилось отстреливать «мягких» новобранцев. Дружно развернулись ко мне, заорали на все лады со страхом и злобой, догадавшись, что игнорировали не воина зарвавшегося, а опаснейшего универсала. И, не обращая внимания на прилетающие в спины болты, без команды ринулись на меня.

Ведь перед ними маг, а в этом мире всякому вояке известно – стихийников полагается выбивать первыми, некромантов вторыми, а уж затем можно резать всех остальных. Хотя насчёт некоторых тёмных кудесников можно и поспорить, в целом приоритеты расставлены правильно.

– Снег, вдоль дороги бегом, но не отрывайся от них. Пусть думают, что у них есть шанс.

На управление октом можно не отвлекаться, и пользуясь этим, я развернулся в седле, снова вскидывая жезл. Два Огненных шара, россыпи Искр, Пуль и прочих разогнанных апгрейдами навыков обрушились на преследователей. Лёгкая конница набирается не из самых зажиточных граждан, амулеты у солдат встречаются редко, а те, что встречаются, обычно бесполезны против серьёзных волшебников.

А я очень даже серьёзный.

Промахнуться невозможно, за мной несётся сплошная стена из людей и коней. Счётчик трупов, остановившийся было после второго Гнева небес, снова закрутился. Крики ярости нарастали, но меня простыми звуками не пронять, а стрелы из неказистых луков летели мимо, потому что Нестабильный щит Хаоса я повесить не забыл, да и стрелять вперёд с седла не так-то просто, что плохо сказывается на точности.

Уничтожая одного врага за другим, я удалялся от селения с той же скоростью, что и они. Догнать меня не могут, но и сам не отрываюсь.

То, что надо.

Я бы так долго мог их водить за собой, но, увы, времени нет. Неизвестно, где находятся шесть сотен тяжёлой конницы, так что с ополчением надо разобраться как можно скорее, чтобы потом без лишнего беспокойства прояснить вопрос с пропавшим отрядом.

И, продолжая увлекать разъярённое войско за собой, я вскинул вверх левую руку, после чего резко её опустил. Повторил жест ещё дважды, и вновь взялся за старое, пустив в противника перезарядившуюся россыпь Искр.

Оставляя за собой вражеские тела и лошадиные туши, я всё дальше и дальше уходил от селения по единственной дороге. И когда она начала взбираться на пригорок, с высоты разглядел, как к южанам сзади приближается густая цепь тёмных всадников.

Уж не знаю почему, но Камай предпочитал обеспечивать дружинников вороными конями. И виной тому явно не подражание главе клана – Снег появился у меня уже после того, как идзумо приобрёл такую привычку. Учитывая, что в доспехах и одежде бойцов тоже преобладают чернильные тона, вид у моих шудр получился весьма мрачный.

Отстающие южане принялись размахивать руками, что-то выкрикивать. Заметили новую угрозу.

Поздно.

Сильные руки вскинули тугие луки, созданные имперскими мастерами из лучших материалов, и по арьергарду вражеской конницы будто коса прошлась. Оружие у моих шудр хоть и дорого зачарованное, но не такое мощное, как у арбалетчиков, кирасу за полкилометра в редких случаях прошивает. Зато бьют они точно в цель, а не куда-то там по степи. Первым же залпом поразили под сотню противников, спустя считанные секунды столько же пострадали от второго.

Не только метко работают, а и быстро.

Южане чересчур увлеклись преследованием одинокого мага и поздно заметили новую опасность. Пока отреагировали, пока развернулись, несколько сотен бойцов потеряли убитыми и ранеными, отчего отставшие всадники запаниковали. К этому моменту мои ребята остановились на оптимальной дистанции и расстреливали мечущихся перед ними ополченцев, как мишени в тире.

На последних секундах работы щита Хаоса я, развернувшись, промчался мимо строя растерявшихся врагов и выпустил два Гнева небес почти без паузы, после чего ещё и парочку огненных шаров добавил по ближайшим, что пытались за мной увязаться. Под магический удар попало не так много всадников, как в первый раз, но сейчас обстановка уже не та, на психику подействовало куда сильнее. Левый фланг дрогнул, ополченцы поодиночке и кучками принялись разворачиваться и, нахлёстывая лошадей, мчались прочь.

И это выглядело странно, ведь от магии пострадали не они, а те, что справа.

Впрочем, с той стороны тоже страдать приходится. Камай, отреагировав на бегство части противников, приказал сосредоточить огонь на тех, которые держались достойно, пытаясь перестроиться для атаки. Учитывая то, что один залп дружины ссаживал с коней не меньше, чем одно использование Грома грозовых небес, неудивительно, что и этот фланг начал разбегаться.

Но за происходящим там я лишь краем глаза наблюдал. У меня вдруг новые заботы появились. Напоследок сразу два вражеских офицера решили всё-таки покарать дерзкого мага. Собрали под сотню бойцов, и таким составом помчались на меня.

Я к этому моменту почти остановился, торопливо раздавая магию направо и налево. Но окт не выдохся, могу без проблем ускориться и оторваться от команды мстителей.

Вот только зачем? Сейчас среди паники и разброда самое время оценить, как на толпу действует странное приобретение, притащенное из Запретной пустыни. Вряд ли кто-то разглядит во всех подробностях и затем доложит начальству. В такой обстановке не до наблюдательности, люди сейчас лишь о спасении шкур думают.

Кроме отряда, что ко мне направляется.

А вот его желательно полностью уничтожить. Если где-то вдруг окажутся нежелательные свидетели, то в первую очередь их стоит поискать среди его бойцов.

Так-то бесконечно скрывать свои секреты я не рассчитываю, но и торопиться их выдавать не вижу смысла.

Глупо в преддверии большой битвы показывать всё, на что способен.

Лезвия заранее «запрограммированы» на разные случаи, остаётся лишь выбирать те, что подходят к моменту. Перед лицом вспыхнули россыпи искр, и, тут же слившись в отражающую солнечный свет плоскость, помчались к врагам по кратчайшей прямой. Целью я выбрал одного из двух офицеров, самого крикливого. В первые ряды он не рвался, держался ближе к середине строя, и «трапеция», ринувшись к нему, по пути зацепила пару всадников авангарда. Одного рассекло на две части, и те покатились по земле вместе с частично обезглавленным конём, второй отделался потерей руки, которой неосторожно взмахнул в неудачный для него момент.

Но это оказалось лишь началом.

Офицер будто шестым чувством обладал. Очень уж вовремя вильнул в сторону. Лезвие промчалось мимо и принялось останавливаться. При этом пострадал ещё один ополченец, по глупости вставший на его пути. Безрассудный воин попытался разделаться с непонятной штукой ударом палицы.

«Трапеция» остановилась, после чего, как это принято у этих штуковин, «выстрелила», рванув на цель с такой скоростью, что даже мои тренированные и прокачанные глаза уследить не смогли. Миг, и тело офицера разделяется на две части, а скакавший слева от него воин с криком выгибается, пытаясь дотянуться до рассечённой спины.

И понеслось.

Остановка Лезвия. Рывок к ближайшей цели, торможение и снова остановка.

И снова рывок.

На каждом цикле оно перемещалось на пару десятков метров, поражая при этом не только намеченную жертву, а и тех, кто оказывались за ней.

Я при этом тоже без дела не стоял, отрабатывал всем, что есть по самым прытким противникам. А так как этого «всего» у меня хватает, а враги против магии не защищены, мы вместе с Лезвием успешно сдерживали всю толпу.

Накаркал – одиночная Каменная пуля, отправленная во второго офицера, отразилась о невидимую преграду сработавшего амулета и, срикошетив, снесла половину лица неудачно подвернувшегося рядового. Добив последнего командира Огненной искрой, я понял, что пора хвататься за лук. Оставшиеся в живых прыснули в разные стороны, я резко перестал их интересовать, а так как радиус действия магии, в основном, небольшой, в таких случаях приходится вспоминать про традиционное оружие.

Свидетели мне не нужны, так что чуть ли не в пулемёт лук превратил, стараясь выбить всех, у кого была возможность хорошенько разглядеть Лезвие.

Ещё недавно я и половины нынешнего темпа с луком не показывал. Да, в моих руках он становился грозным оружием, но без каких-либо удивительных сюрпризов.

Изменения произошли после битвы у Козьей скалы, когда мне досталось столько обычных трофеев, что не будь у меня гипертрофированного Скрытого вместилища, там бы и остался.

Разорванным ртом при таких потоках добра не отделаешься. Хотя Растворения жизни, по моим наблюденьям, прилично снижали количество трофеев, их после столь массированного удара оказалось чудовищно много. Причём ПОРЯДОК присудил их именно мне, а не расчёту катапульты.

Всем известно, что военачальник, даже не вступая в битву лично, может получить очень неплохую добычу с врагов, погибших от рук его солдат. Здесь, похоже, эта особенность ПОРЯДКА тоже сработала. Или сыграло то, что простые инженеры втёмную отработали, не догадываясь о последствиях; или повлияло то, что Растворения жизни им я предоставил, своими руками подготовив необычный снаряд.

Так или иначе, трофеев вышло не просто много, а какое-то безумное количество. Их ведь из людей сыплется куда больше, чем из монстров, а врагов тогда полегло много и от Растворений, и от моей магии. В основном ничего особенного не досталось, но встречались любопытные приобретения. Из таких я выбрал пару навыков для лучника и прилично их приподнял. Благо, Баланс они сильно не грузили.

Благодаря этим приобретениям последнего, самого прыткого беглеца застал почти за полкилометра. Хорошая у него лошадь, далеко учесал, но стрела, усиленная навыком с частичным самонаведением, догнала.

Ещё за несколькими пришлось побегать, они удачно в другую сторону сразу направились, оторвавшись от большинства. Спасибо окту, его скорость такова, что обычных всадников догонял, будто стоячих.

Разобравшись с вероятными свидетелями, направился навстречу Камаю. Тот должно быть удивился тому, что я не за массами гоняюсь, а за одиночками. Его бойцы ведь именно этим занимаются, что, безусловно, правильно.

Если не вдаваться в тонкости.

Идзумо издали начал махать рукой и показывать назад:

– Господин! В селении что-то происходит!

Привстав на стременах, я посмотрел в сторону Козьего пруда. Да, там действительно какая-то непонятная активность наблюдается. Куда ни глянь, видно разбегающихся новобранцев. Побросав оружие, они мчатся в степь без оглядки.

Так-то я ещё в начале схватки видел, как многие спрыгивали с крыш. Но далеко они не убегали, в ужасе прятались в домах и сараях, никто не рвался на открытую местность.

Так что же изменилось?..

Похоже, я знаю ответ. Слишком уж он очевиден.

– Камай! Наверное, тяжёлая конница нашлась. По селению ударили. Видимо с другой стороны, отсюда не видно.

– Да, мой господин. Вон, сигнальщик флажками машет. Простите, только сейчас заметил.

– Оставь в покое этих недобитков, больше они не полезут. Собирай всех, мы возвращаемся.

Если верить донесению разведки, в отряде тяжёлой конницы шесть сотен всадников. Для Тхата это элитный род войск, при таком количестве у них запросто могут оказаться маги в усилении, или хорошие стрелки, способные работать с седла не сильно хуже моих шудр. И по количеству они превосходят нас в три раза.

Но ни я, ни Камай ничуточку не колебались. Мы знали возможности наших людей, и у нас был опыт неоднократных стычек с тяжёлой конницей.

Мы их победим.

И это будет несложно.

И полчаса не прошло, как мы снова мчались по степи, но уже преследуя недобитых конников. Отряд, выделенный ополчению для усиления, оказался непростым. У Тхата с однородностью родов войск всё плохо, что неудивительно, ведь армия сборная, три королевства силы объединили. И если все лёгкие всадники одинаково никчемны и скверно вооружены, про серьёзные подразделения такое не скажешь.

Так что тяжёлая конница у них бывает разная. Где-то она от лёгкой почти не отличается: лошади получше; кольчуги или дешёвые разновидности пластинчатых доспехов у каждого; копья качественные, мечи, сабли и даже палицы стальные, а не какие попало.

А где-то отличается очень сильно.

Вот эти как раз из таких. Большая часть в тяжеленных латах, кони крупные, ширококостные, у многих защищены попонами кольчужными. Потому и отстали, подтянувшись к селению в тот момент, когда мои шудры гоняли вдали разбегающихся ополченцев.

Вмешиваться в наши дела южные «катафракты» сходу не стали. Зачем, если прекрасная добыча вот она – руку протяни. Игнорируя суматошный арбалетный обстрел, прошли через огороды, снесли рогатки и принялись копьями ссаживать стрелков с крыш.

Кошшок развернул свои четыре сотни, но отправлять их в глубины застройки не решился. Там, в лабиринте домов и стен, строй удерживать невозможно, а разбивать отряд на мелкие группы чревато полной потерей управления. Да и уступают его солдаты противнику, как бойцы, и без численного преимущества и правильного построения лишь полягут зря. Поэтому рэг остался держать оборону на краю центральной площади, прикрывая большую часть арбалетчиков.

Ему оставалось надеяться лишь на наше быстрое возвращение, потому что хоть строем, хоть толпой наша пехота против такого отряда не выстоит.

На короткой дистанции против наших луков броня врагов не играла. Устроив хоровод вокруг селения, мы стремительно снижали количество противников, в первую очередь стараясь выбивать офицеров. И тут уже южане начали страдать из-за своей раздробленности. Увлеклись резнёй, разбились на кучки, разбрелись по окраине, путаясь в лабиринтах стен. Все их попытки собраться в ударный кулак мы пресекали, выбивая тех командиров, которые больше всех старались что-то сделать.

В общем, под столь убойным обстрелом элитная конница вскоре дрогнула и принялась разбегаться с той же прытью, что и лёгкая. Лишь один отряд сумел организоваться и попытаться атаковать, но мои шудры прыснули от него в разные стороны, не переставая осыпать бронебойными стрелами, и быстро выкосили смельчаков всех до единого.

Оставшихся южан мы гоняли до вечерних сумерек, растратив при этом все стрелы. Увы, я совершил ошибку, расслабился, не подумал, что можно попасть в сражение почти под стенами столицы, о запасе боеприпасов не позаботился. Лишь болтов оставалось много, мало кто из новобранцев носимый боезапас успел расстрелять. Но для луков эти подобия укороченных дротиков не подходили, так что назад нам пришлось отправиться почти с пустыми колчанами.

Почти – потому что часть стрел вернули, вырезав их из вражеских тел.

Учитывая количество войск с обеих сторон, можно считать, что я выиграл ещё одну битву.

Битву у Козьего пруда.

Вот же Хаос!..

– Вот, Паксус, знакомься, перед тобой «Огненный дракон». Понимаю, что выглядит он… как бы это сказать… не очень-то «драконисто», но это пока его в деле не увидишь. Первый образец того, чем ты будешь заниматься. Тебе придётся обкатать его по-разному, прикинуть, что можно улучшить, а что убрать. Причём времени нет, делать всё придётся быстро.

Приятель покачал головой:

– Ты решил поставить меня заниматься уличной торговлей?

Гм… а ведь что-то в его словах есть. Я только сейчас понял, что прототип «дракона» похож на обычную тележку торговцев уличной едой. И звучное название, как ни странно, тоже свойственно именно этой братии. Такая же маленькая одноосная повозка с упором, такое же отсутствие бортов. По сути – передвижной прилавок. Единственно – поворачивающееся на поперечной оси днище для такого бизнеса не требуется, да и ряды параллельных отверстий в нём выглядят неуместно.

Намекают на какое-то иное предназначение.

Но в этом мире никто, ни один мудрец, ни один мастер не признает в этой невзрачной тележке оружие. Да и на Земле редкий историк или фанатик оружейного дела способен сходу это определить.

В школах такую историю не изучают.

То, что Паксус принял за тележку торговца, на самом деле является первой в этом мире системой залпового огня. Да и не только в этом, на Земле её приоритет тоже, вроде как, не оспаривается.

Я не могу назвать себя великим знатоком истории. Даже приблизительно не понимаю, откуда мог узнать про такое оружие, и почему эта информация сумела сохраниться и вспомниться во второй жизни.

Да-да, целые годы выпали из памяти после переноса и жестокого ритуала, но когда я начал прикидывать, что из земного опыта можно реализовать здесь, помимо всего прочего вспомнилась именно эта тележка.

Хвачха – средневековое корейское оружие. Использовало уже известные на тот момент ракеты, вот только применялись они в нём оригинальным способом. Результативность противоречивая, и полагаю, это главная причина, по которой широкое распространение эти древние РСЗО не получили.

Хотя узость ниши применения и высокий расход недешёвого пороха тоже со счетов сбрасывать нельзя.

Здесь все эти недостатки тоже стоит учитывать. Но в свете приближающихся событий свою невеликую лепту моя задумка может внести. При этом она не потребует чрезмерных расходов ресурсов и неприхотлива к профессионализму обслуживающего персонала. Не нужно искать бет прокачанных, достаточно омег с маломальскими мозгами. И длительная подготовка тоже не требуется, боеготовую батарею с расчётами можно организовать за несколько дней.

Я указал на тележку, мысленно попросил прощения за плагиат у средневековых корейцев, и торжественно заявил:

– Не надо оскорблять моё великое изобретение такими сравнениями.

ПОРЯДОК, кстати, со мной не согласен. Надеюсь – пока что. Помнится, в случае со спиннингом он быстро признал, что я создал нечто принципиально новое и щедро вознаградил.

Надеюсь, рано или поздно и с ' деревянным РСЗО' про награду вспомнит.

– Твоё изобретение? – удивился Паксус и, посмотрев на хвачху другим взглядом, с сомнением протянул: – Но Чак, я вижу лишь тележку с дырами в днище. Я знаю, что ты мастер выдумывать всякие хитрости, но ничего хитрого здесь не вижу.

Я похлопал его по плечу:

– И не увидишь, потому что это лишь часть оружия. Я бы даже сказал, меньшая часть.

Открыв оббитый металлом шкаф, протянул длинный дротик:

– Вот, полюбуйся. Это и есть большая часть.

– Дротик? – с сомнением протянул Паксус и указал на привязанный возле наконечника цилиндр: – А это что?

– В корень зришь, – усмехнулся я. – Это главная деталь. Знакомая тебе ракета с цветными огнями. Ты же знаешь, их любят мудавийцы запускать. Только у этой головы нет, а значит и цветных огней тоже нет.

– Чак, ты совсем меня запутал. Можешь понятнее объяснить?

– Да ничего сложного. Смотри, вот тут фитиль. Если огонь по нему заберётся в ракету, она зашипит и взлетит. Вместе с дротиком взлетит, он ведь к ней намертво привязан. Я уже проводил испытания, с длинной ракетой дротик на ровной местности улетает на пятьсот шагов, с короткой на триста пятьдесят. Теперь понимаешь?

Паксус пожал плечами:

– Понимаю. Если такой прилетит, а у тебя нет амулета защитного или полных лат, мало не покажется. Но смысл? Лучник хороший бронебойную стрелу может гораздо дальше послать. К тому же он в цель её выпустит, а этим дротиком как целиться? Он ведь куда захочет, туда и полетит.

Я похлопал по тележке:

– Ты, конечно, прав, но сейчас поймёшь, что есть нюанс. Все дело вот в этой части оружия. Смотри, вот это дырявое дно крутится на горизонтальной оси, и его можно закреплять вот так: вертикально или под разными углами. Углы задаются зубчатым стопором, каждый его зубец определяет свою дистанцию, а так как эта деталь не особо крепкая, вот эта откидная хреновина работает дополнительной опорой. Дротики с ракетами вкладываются в отверстия, всего помещаются сто двенадцать штук. Вот сюда закрепляются фитили, кончики их должны находиться в этой вот канавке. Вдоль неё можно закрепить длинный фитиль, отдельный, но если время не терпит, можно и без него обойтись. Заряженный «Дракон» выкатывается на позицию, устанавливается на нужную дистанцию, расчёт дожидается команды и поджигает дополнительный фитиль. Или кто-то просто проводит факелом между рядами, поджигая свисающие фитили ракет. Ракеты вылетают одна за другой в сторону противника, тележка откатывается на перезарядку или перезаряжается на месте. Так понятно?

– Ну да, ты прав, ничего сложного, – ответил Паксус. – Нам ведь про боевые и сигнальные ракеты рассказывали. И вспомни, мастер тогда говорил, что применять их для боя смысла нет. Многие пытались, но толку не добились. Слишком высокая цена, низкая точность, и ущерба мало, даже если в кого-то попадёт. Только сигнальные и зажигательные кое-где используют.

– Всё верно, – признал я. – Но представь, что таких тележек двадцать. Или даже пятьдесят. Или ладно, пусть сто, для ровного счёта. Это одиннадцать тысяч двести дротиков, выпущенных за десять секунд. И представь, что выпускают их в построенную для боя армию Тхата. Если использовать большие ракеты, это пятьсот шагов на ровной местности. С такой дистанции обычные вражеские маги работать не смогут, а необычных у Тхата нет. У Меннай может и найдутся, но много их быть не может, очень уж большое расстояние для стихийных навыков. Насчёт стрелков картина похожая. Ты говорил про луки, но если брать Тхат, там девять из десяти с такого расстояния ответить не в состоянии, а оставшийся один метко добросить стрелу неспособен.

– Магические щиты, обычные солдатские щиты, защитные амулеты, – перечислил Паксус. – Да и без них в основном эти дротики мимо полетят.

– И куда они в такой толпе мимо полетят? Разве не видел строй их пехоты? Я опыты с этими дротиками проводил, четыре из пяти за четыреста пятьдесят шагов попадают в круг диаметром в семьдесят пять шагов. Ты ведь помнишь Козью скалу? Значит должен помнить глубину их строя, и он прекрасно в этот круг вписывается. Так что главное навести под правильным углом, и промахов будет немного. Площадными магическими щитами прикрывают, обычно, лишь первые ряды. И учти, что при массированном ударе тяжёлыми дротиками не все щиты устоят, у слабых магов они после двух-трёх попаданий запросто рассеются. И также учти, что такие навыки даже на Большом юге не очень-то часто попадаются, а уж про Тхат лучше промолчу. Солдатские щиты, как ни странно, надёжнее будут, их такими дротиками вряд ли прошибёшь. Но посмотри на наконечники. Они длинные и зазубренные. Если встрянут, вытащить будет сложно. Значит, свободно пользоваться таким щитом в тесном строю уже не получится. Да и полностью прикрыться ими тоже невозможно, куда-то дротики всё равно будут прилетать. Всякие кожанки и стёганки они прошивают легко; большинство кольчуг тоже; обычный пластинчатый доспех могут не пробить, но удары такие получаются, что внутренние органы отбивают и кости ломают. Надежно защититься можно лишь латами, да и то при обстреле желательно прикрывать голову.

– Так чёрная кварта как раз из латников и состоит, – напомнил Паксус. – Да и через щит ассиев твои ракетки не пролетят.

– Ого! Ты тоже знаешь про кварту?! – удивился я. – Думал, тебе вообще ничего не интересно.

– Да про эту кварту все только и говорят. Хочешь не хочешь, а узнаешь. Чак, я оценил твою задумку, но такими тележками ничего против неё не сделаешь.

– А они не для неё, они для отрядов Тхата, – пояснил я. – С квартой отдельный вопрос, пока что не думай о ней.

– Ну, если так… Да, тысяча таких дротиков в секунду, звучит прилично. Вот только где ты их столько найдёшь? Во всём городе столько ракет не будет, и делать их не из чего. Я же знаю, ты для своего рейда весь ракетный порошок скупил. Да и людей в расчёты надо грамотных, чтобы не взорвали самих себя ещё до боя.

Я вскинул руку с вытянутым пальцем:

– Вот это ты в корень смотришь! Молодец! Я же сразу сказал, что именно с мер безопасности здесь всё и начинается. Никакого огня…

– … никаких искр, никакой зажигательной магии, – перебил Паксус. – Я всё помню, не сомневайся.

– Вот-вот, не забывай. Посмотри, я пока что успел сделать лишь одну тележку. То есть командовал плотниками, которые её делали. И сразу же заказал два ящика под ракеты. Один металлический, второй из дерева, которое очень плохо горит. Пока не понял, какой лучше, храню ракеты и там и там. Также ты прав насчёт дефицита, но одновременно неправ. Я заранее распорядился скупить весь состав для ракет и все готовые ракеты. Да, потратился во время рейда, но всё не израсходовал. К тому же мои торговые агенты даже до побережья добрались, везде подчистую запасы выносят. Очень скоро от них пойдёт сырьё.

– Цены поднимутся, – заметил Паксус.

– Уже поднялись, – кивнул я. – Здесь, в столице, в пять-шесть раз выросли, но даже за такие деньги найти что-нибудь сложно. Подвоза, считай, нет. И нет человека, который возьмёт подготовку «Драконов» на себя. Вот я и подумал, что это лучше, чем в библиотеке пылью покрываться. Представь, какую славу ты заработаешь. «Повелитель драконов», «жнец армий», «тот, кто убивает тысячу раз в секунду». Настоящий герой, девушки от тебя будут без ума.

– Опять девушки! – вспыхнул Паксус.

– А что здесь такого? – ответил я. – В нашем возрасте желание заслужить внимание девушек – естественная потребность.

– Мне хватило той хитрой блудницы, которую вы с Дорсом мне навязывали.

– Во-первых, это идея Дорса, а не моя. Во-вторых, помнится, как мы познакомились. Ты тогда ничего против блудниц не имел, а сейчас вдруг ханжой стал. Не моё, конечно, дело, но как-то странно.

– Чак, время идёт, и люди меняются. Я тоже изменился. И я очень, очень сильно разозлился, когда узнал о том, что вы затеяли. Хорошо, что тебя в тот момент не оказалось в городе. Я мог сгоряча наговорить тебе плохого. Потом остыл и подумал, что да, зря так вспылил, ведь, если подумать, ничего страшного не случилось. Ты ведь хотел как лучше. И Дорс тоже этого хотел, хоть он и последний болван. Но что бы вы там себе ни думали, всё равно очень некрасиво получилось. Так что давай не будем про девушек. Просто забудем о них.

– Надеюсь, ты в монастырь к светозарным не собираешься?

– Откуда у тебя такая мысль, Чак?

– Да оттуда, что только святошам девушки неинтересны. Ну и тем, кто в Мудавии двери путает, но это совсем уж нехороший вариант.

– Не пойду я к святошам. И в тот коридор тем более не пойду. А что насчёт твоих «драконов»… Чак, я ведь тогда, в Лабиринте, прямо тебе всё высказал. И ты согласился взять меня под свою руку. Извини, что мало чем смог тебе помочь. Если тебе действительно нужны эти тележки с ракетами, я сделаю всё, что скажешь. Но только если это действительно надо для войны, а не новый способ свести меня с какой-нибудь коллегой Мисти или как там её… Месси… Местресс… Совсем запутался с этими вашими шуточками…

Я вскинул руки:

– Повторяю, это к Дорсу претензии, а не ко мне. И да, не ты один запутался, мне сегодня болваны Бяки все уши прожужжали на эту тему. Ладно, забудем, давай ближе к делу. Да, это не шутка, это, по моему мнению, действительно стоящая затея. Но одного «дракона», конечно, мало. Надо делать их дальше и дальше. Для тебя могу выделить запасы начинки и готовых ракет, любой бюджет и несколько толковых помощников. Остальных людей и материалы ищи сам. Учти, что подготовка расчётов и сержантов тоже твоя задача, я лишь офицерами могу обеспечить, причём не самыми лучшими. То есть ты должен выпускать готовые «ракетные отряды». И чем больше тележек и ракет с дротиками успеешь сделать, тем лучше. Пятьдесят сделаешь? Хорошо. Сто? Вообще прекрасно. Ну так как, возьмёшься?

– Чак, ты действительно хочешь сто таких тележек?

– Да можно и больше, я бы не отказался. К каждой три человека в расчёт, на десяток одного сержанта, на тридцать ставить младшего офицера, плюс обоз для запасных ракет и прочего. На сотню установок выйдет приблизительно четыреста человек, причём хорошие воины не потребуются. Силы плёвые, ради такого залпа не жалко. Также постараюсь усовершенствовать дротики. Например, сделаем их зажигательными. Также думаю попробовать заставить их взрываться, но это пока что не обещаю.

– Но Чак, сто тележек за выстрел тратят одиннадцать тысяч дротиков с ракетами. И что, я должен их сделать? Готовых нет?

– Ну почему же нет. Посмотри на эти ящики.

– Чак, но ящиков только два.

– Ну да, два. А что ты хотел? У меня работы много, сколько успел, столько и сделал. Считай, что это лишь опытные образцы. Поэтому оружие придётся тебе создавать. Десять тысяч, двадцать, тридцать… Да чем больше сделаешь, тем лучше. И учти, что все мастера и подмастерья заняты сейчас болтами и арбалетами. Отрывать их от этой работы нельзя.

– Но если они заняты, кому тогда заказывать?

– Крутись-вертись, ищи варианты.

– А толку крутиться? Ты же сам только что сказал, что забрал себе всех мастеров и подмастерьев.

– Ну а кому сейчас легко? Вон, даже Гнусис с Бякой нашли каких-то специалистов. Те для них кучу арбалетных болтов в день делают. Вот и ты ищи?

– Где?

– Паксус, оглянись. Вокруг города сотни лагерей беженцев. А это кочевники, они живут почти автономно в степи, из-за потерянной подковы в город или крупное селение не ездят. То есть у них в каждом кочевье есть те, кто могут делать какие-то мелочи. Да, это не настоящие мастера, но и в дротиках для «драконов» ничего сложного нет. После битвы у Козьей скалы осталось много металла там, где поработали Растворения Жизни. Хватит и на мои болты, и тебе на дротики. Мастера, которые ракеты делают, сидят без дела, или выполняют мои заказы. Вот их, так и быть, могу тебе отдать. Не всех, но половину ладно, забирай. Под их присмотром даже подростки смогут работать, там из сложного лишь головка, что яркие огни при взрыве даёт, а она нам не требуется. Людей бери всех, кого найдёшь, с деньгами проблем не будет. Работы много, я про тридцать тысяч не шутил, рассчитывай на эту цифру, как на минимальную.

– А максимум тогда сколько?! – охнул Паксус.

– Ну… не знаю сколько. Говорю же, это минимальная цифра, насчёт максимума пока ничего сказать не могу. Смеси ракетной не так много, так что, возможно, даже с тридцаткой я загнул. Но ты сам подсчитай ресурсы, прикинь. Помни, знающих помощников тебе выделю, но это для начала. Дальше сам смотри, кого из местных можно лишь лёгкой работой загружать, а кого продвигать повыше. И не забывай про огонь. В первую очередь учи их соблюдать меры безопасности, потом всему остальному. Одна искра при таких делах может оставить тебя без лучших специалистов. Также учти, что работы у тебя теперь много будет, для библиотеки времени не останется.

– Как это не останется?

– А вот так. Ты случайно не забыл про кварту? Она идёт медленно, но верно. И когда появится под стенами города, у нас должно быть всё готово. То есть к этому моменту у тебя должны быть и «драконы», и запас ракет, и расчёты, которые знают, как правильно наводить и быстро перезаряжаться. И да, ещё раз повторяю: первым делом всех учи тому, что баловаться с огнём в таком деле никак нельзя. Безопасность – главное. Помнишь, я говорил про искры? Вот посмотри, сейчас одна-единственная искра в этом складе может оставить нас без склада и без прототипа установки. Достаточно, если в этот момент один из ящиков окажется открытым. Но когда ты начнёшь выдавать ракеты тысячами, такая же искра сможет сжечь весь квартал. Так что никакого баловства с огнём, всё очень и очень серьёзно. Всегда в первую очередь заботься о технике безопасности. Никаких нарушений в таком деле быть не должно.

– Так может… – начал было Паксус, но резко осёкся.

Потому что дверь за нашими спинами резко распахнулась.

Оборачиваясь, я положил ладонь на рукоять меча.

Очень уж характерная фигура на пороге показалась.

Тощая, высокая, в чёрной хламиде с глубоким капюшоном, под которым даже моё зрение с трудом улавливало черты нездорово бледного ссохшегося лица.

Человек в таком одеянии по улицам Мудавии далеко не пройдёт. Первый же встречный заподозрит в нём некроманта, а с такими личностями тут разговор простой и короткий. Никаких тюрем, никаких затянутых судебных заседаний.

Кто успеет к месту расправы, тот и судья.

Местные, в массе, насчёт одежды неприхотливы, но правило не облачаться в чёрное соблюдается всеми.

Такой вот обязательный «дресс-код».

Блеснув глазами из-под капюшона, фигура низким, чуть дребезжащим голосом то ли спросила, то ли констатировала:

– Гедар Хавир из клана Кроу?

И, не дожидаясь ответа, огласила цель визита:

– Я пришёл с посланием от экзарха Эйциха.

Сообщив мне этот набор непонятностей, фигура дёрнулась, распахивая полы хламиды. Те взметнулись, будто крылья ворона, открыв тощее тело, рассечённое от паха до шеи. Почерневшие края чудовищной раны разошлись в стороны, будто губы кошмарной пасти, из тела вырвались внутренние органы и зависли на разной высоте, выстроившись в круг.

– Мамочка!.. – охнул Паксус.

Фигура как ни в чём ни бывало вскинула руку, указав на меня пальцем:

– Гедар Хавир из клана Кроу, верни экзарху Эйциху то, что ты забрал! Это не твоё! С этого момента у тебя ровно три дня! Когда твоё время выйдет, экзарх Эйцих сам заберёт своё!

Внутренние органы, что болтались вне тела на сосудах, нервах, жилах и омерзительных кишках резко закрутились вокруг фигуры, а затем их будто из пращей запустили, с такой скоростью они полетели в нашу сторону.

Я инстинктивно успел выставить Воздушный щит, и от него отлетели фонтаны брызг и размозженных внутренностей. Паксусу не повезло с расторопностью, его покрыло ошмётками и кровью с ног до головы, и что-то большое врезало по лицу с такой силой, что он грохнулся на пятую точку.

Похоже, печень поймал.

Я уже было хотел выпустить в агрессора Каменную пулю, но остановил уже готовый сорваться с ладони заряд.

Выпотрошенный посетитель, устроив против нас «мясной залп», тут же завалился навзничь и не подавал признаков жизни.

– Что это с ним?! – ошеломлённо выдохнул Паксус.

– Заболел… – напряжённо ответил я, сканируя округу Взором Некроса.

Да как этот «самопотрошитель» сюда попал? Вся охрана на месте, мышь не прошмыгнёт.

Со стороны Паксуса донеслись характерные омерзительные звуки. Товарища рвало, в перерывах между спазмами он шумно отплёвывался. Похоже, до него лишь сейчас дошло, что в его рот попали части человеческого тела.

– Ты как? – спросил я, когда тот перестал сотрясаться.

Паксус вытер губы об рукав, неописуемым взглядом покосился на лежащую фигуру и преувеличенно-бодрым голосом человека, находящегося в шаге от грандиозной истерики, ответил:

– Я в порядке. Всё нормально. Подумаешь, немножко требухи в рот попало. Ничего страшного. Знаешь, Гедар, я даже немного рад. Нет, я даже сильно, очень сильно рад.

– Рад?! – усомнился я.

– Ну а как мне не радоваться? Сам же видел, он с огнём не баловался. Получается, безопасность не нарушал, а ты уже двадцать раз сказал, что это здесь самое главное.

Объединённая армия трёх королевств расположилась на том самом повороте, где ещё недавно стояли отряды мудавийцев. Незадачливых «рейдеров Пробра» разогнала та самая конница, которую я спустя несколько часов разбил наголову у деревни Козий пруд.

Разогнать мы их разогнали, но территорию, с которой выгнали наших союзников, назад не вернули.

Лезть с толпой «тряпок» на тридцать тысяч с лишним солдат…

Даже пытаться не стали.

Вражеская армия подтягивалась неспешно, и большая часть отрядов добралась сюда недавно. Заметно, что обжиться южане не успели, но при этом видно, что они здесь не первый день стоят. Остатки мудавийского лагеря большей частью убрали, но понять, где он располагался, всё ещё можно. Возле него, если присмотреться, можно даже трупы неубранные рассмотреть. Хищники и падальщики оставили от них немного, но в голой степи даже небольшой камень за сотни метров выделяется, а уж кучку костей и тряпья и за километр увидеть можно.

Южане, как это у них принято, устроили кольца периметров, но пока что кое-как. Я бы со своими вороватыми помощниками, пожалуй, рискнул бы попытаться пробраться через них.

Хотя кто знает, какие меры безопасности здесь предпринимаются. Особенно ночью. Тут ведь не просто лагерь, тут ставки всех трёх королей располагаются. Так что пока сам не полезешь и не посмотришь, можно лишь гадать.

Мои сопровождающие – сама предусмотрительность. Абсолютно вежливые люди, во всём стараются угодить. Но вряд ли пойдут навстречу, если я попрошу их организовать для меня прогулку по всем периметрам.

К тому же вон, меня уже встречают. На въезде в лагерь выстроился коридор из тяжёлых пехотинцев. Копья картинно задраны к небесам, на них развиваются флажки трёх королевств. Металлические детали доспехов и оружия надраены до зеркального блеска, на ногах ни пятнышка грязи, дорога подметена так тщательно, что на ней ни кусочка навоза не осталось.

Перед пехотой замерли несколько всадников. Похожи на высших офицеров и вельмож высочайших рангов. Приглядевшись, я по приметам, полученным от Аммо Раллеса, опознал королей Таора и Хаора: их величества Рехья Девятый и Хеггерос Первый. Третьего короля не видно, но сомневаюсь, что он решил проигнорировать моё появление. Так что, скорее всего, просто не лезет вперёд. Это несколько не по этикету, но этикет здешний, что резина.

Если монарх захочет, этикет куда надо, туда и растянется.

Поймал особенно пристальный взгляд от одного из офицеров. Самый скромный на вид вояка: функциональный пластинчатый доспех почти без украшений; из ножен выглядывает затёртая рукоять меча из обычной кожи и бронзы, без золота и самоцветов; к седлу приторочен цельнометаллический шлем, на котором даже перьев нет (что для командиров Тхата почти моветон). Разве что конь получше, чем у подавляющего большинства, но не окт, просто отличный южный скакун.

Нос крючком, глаза узкие, форма лица близка к квадрату, губы тонкие, поджатые в выражении вечного недовольства.

Его я тоже сходу узнал.

Генерал Шайен. Тот самый, по чьей милости меня занесло в Запретную пустыню. Тот, из-за которого я потерял немало солдат. Тот, кто поднял расправы над мирными жителями на новый уровень.

Если сведения Аммо Раллеса верны, в данный момент этот человек в объединённой армии четвёртый по значимости после трёх королей. Причём, если шпионы не преувеличивают, монархи Таора и Хаора чуть ли не в рот ему заглядывают. Он, вроде как, хорошо себя проявил перед ними в каком-то южном конфликте, что случился несколько лет назад. Перевёл безнадёжную ситуацию в выигрышную, это помогло добиться выгодных условий мира.

Позже, уже в родном Таллэше, у Шайена возникли проблемы со своим королём – Сандошем Вторым. Или тот позавидовал славе полководца, или по другой причине, но случился конфликт. Из-за этого прославленному генералу даже в темнице пришлось посидеть.

Вытащили его оттуда монархи Таора и Хаора. Вспомнили о его талантах после оплеухи, полученной у Козьей скалы.

Насколько мне известно, Шайен предлагал десять тысяч ассиопских марок за мою голову. Сумма немалая даже для приличных аристократов Тхата. Сомневаюсь, что свои деньги на это выделил, после королевской опалы вряд ли у него много осталось. Из армейского бюджета столь крупные разовые выплаты по своей прихоти военачальники делать не могут. Следовательно, монархи санкционировали и спонсировали такую охоту, что очень и очень неблагородно.

Древняя кровь бесценна, предлагать деньги за неё – вульгарность высшей пробы.

Увы, тут только мне император замечания насчёт рыцарского поведения делает. Все прочие творят, что хотят, не оглядываясь ни на какие кодексы.

И при этом не забывают ставить мне в вину явные или мнимые нарушения этих самых кодексов.

Сплошное лицемерие.

Далее последовала скучнейшая церемония представления. Она не сильно затянулась, так как с собой я взял лишь Арсая. Он, конечно, полностью ненормальный камикадзе, но помешался не только на благородном суициде, а вообще на всём аристократическом. Причём абсолютно уверен в превосходстве голубой крови имперцев над всеми прочими видами крови. Следовательно, ни на шаг от этикета не отступит, если встречающая сторона сама не пожелает обратного. Так что будет выступать в роли идеального рыцаря-спутника.

Я бы и сам прекрасно доехал, дорогу знаю, но это могут счесть почти неприличным поведением. Два человека – минимум, чтобы считаться делегацией.

Не учитывая, разумеется, отряд охраны. Но дружинники – люди неблагородного происхождения, сопровождающими они считаться не могут. Насколько мне известно, в таких случаях рядовой состав даже держат где-то отдельно. То есть моих бойцов вот-вот отправят куда-нибудь на задворки лагеря.

Арсай и Дорс – одинаково недалёкие люди, Глас – тем более. Ни одного из них я не приставил к своим оборонительным проектам. Там голова нужна и образованность, да и самодисциплина не помешает. А у них со всем этим проблемы.

Так что любого из бесполезной троицы можно забирать куда угодно и когда угодно. Дорса не взял лишь потому что тот под руку не попал. Здоровяк как-то очень уж сильно увлёкся некими неприличными развлечениями и вечно где-то пропадает со своей Местресс.

Церемония хоть и не затянулась, но короткой её не назовёшь, что неудивительно. Королей принято представлять обстоятельно, да и аристократов древней крови это тоже касается. Учитывая то, что благородный пафос у южных лимитрофов задран до неприличия, они даже музыкальное сопровождение то и дело включали.

Да-да – конный оркестр привлекли, вступающий в дело в нужные моменты.

Но, наконец, с обязательными формальностями было покончено, и мы всей толпой направились к большому шатру с единственным столом, окружённым креслами. По договорённости я соглашался принять участие в совместном пиршестве, но только после предварительных переговоров.

Понятия не имею, ради чего меня уговаривали встретиться. Южане до сих пор даже не намекнули.

Очень хотелось этот вопрос прояснить как можно скорее.

Расположение переговорщиков за столом – многозначительная тема. По тому, кто где сидит, понимающий человек немало узнает ещё до того, как будут произнесены первые слова.

Во главе прямоугольного стола располагалось моё кресло, слева расселись короли Таора и Хаора, монарх Таллэша расположился справа. Арсая задвинули на дальний край, вместе с двумя высшими офицерами, одним из которых был Шайен.

Можно сразу сказать, что правители Таора и Хаора друг с другом солидарны, а вот король Таллэша в чём-то с ними не согласен. До полноценного разлада дело пока не дошло, но и единство уже условное. То есть между соратниками пробежал чёрный котёнок, причина появления которого непонятна.

А если есть котёнок, то где-то поблизости может крутиться большая чёрная кошка.

Что до генералов и Арсая, там ничего интересного. Им отводится роль массовки, участие с их стороны не предполагается.

Ну а я тут не просто почётный гость, это так не работает. Посадив на такое место, монархи Тхата недвусмысленно указали, что моя роль на уровне королевских ролей. Более того, она, как минимум в некоторых ещё не заданных вопросах главная.

Это очень интересно. Я тот, кто один раз по счастливому стечению обстоятельств сумел победить в не самом значительном столкновении, что предшествовало ещё не проведённой генеральной битве. Такова официальная позиция южан, которую они озвучивают в своей незамысловатой пропаганде.

Выделять мне место во главе стола при таких раскладах, как бы, не по заслугам. И не по силе, ведь её у Тхата куда больше, и все мы это прекрасно понимаем.

Также очень важный момент – кто первый заговорит. Мне рот раскрывать незачем, ведь я как не понимал, для чего меня сюда вытащили, так и не понимаю. Следовательно, надо ждать выступления принимающей стороны.

Что я и делал.

Первым заговорил король Хаора – Рехья Девятый. И очень похоже на то, что его выставили начинать переговоры лишь из уважения к возрасту. По сведениям Аммо Раллеса ему сто восемь лет на днях исполнилось. Даже для аристократов – срок приличный, причём на Земле человеку с его внешностью я бы больше пятидесяти пяти не дал.

А если бороду сбреет, так ещё минимум шесть-семь лет можно скостить.

Высокоразвитые альфы из старых семейств способны и лучше выглядеть, причём в куда более значительном возрасте. Таких старожилов разве что по глазам вычислить можно, да и то не всех. Но таковых во всём Тхате, вроде как, нет. Страны ничтожные, аристократия новая, доступа к источникам редких трофеев нет, так что даже монархам расти непросто. Среди встречающих я заметил красные оттенки, но их оказалось не так много, и все они значительно уступают побеждённому мною Нату Меннай.

А он с далёкого юга пришёл на чужую войну, поиграть со слабой добычей.

То есть не местный.

– Многоуважаемый господин Гедар, ещё раз от лица всех нас благодарю за то, что любезно приняли наше приглашение. Наслышан о вас, как о человеке дела, потому сразу перейду к делу. Простите меня за личный вопрос, но не задать его не могу. Скажите, нет ли у вас обязательств матримониального характера?

Я ждал чего угодно: от жестокого ультиматума с требованием преклонить колени, до щедрой взятки с предложением длительного перемирия.

Но такого вопроса я не ждал.

– Простите, что вы подразумеваете? Хотите узнать, не помолвлен ли я?

– Помолвка, либо какие-либо семейные договорённости о будущем браке. Есть ли у вас хоть какие-то личные обязательства, связанные с возможным супружеством?

Я покачал головой:

– Нет.

– С девицей в вашей свите вас ничто не связывает?

– Если вы про госпожу Кими, она просто вассал Кроу.

Рехья улыбнулся:

– Прекрасно!

Король Хаора – Хеггерос, зычно прогудел:

– Вносите их всех!

Фраза прозвучала как-то мрачно, но на деле ничего нехорошего не случилось. В шатёр торжественным шагом вошла троица разодетых слуг, прошествовала ко мне, встала в ряд. Каждый перед собой держал картину. Два портрета юных девушек и портрет девочки-подростка, написанные по строгим канонам модной у аристократов живописи. То есть максимальный реализм, чрезмерная чёткость некоторых границ и засилье светлых тонов. Художники поработали на совесть, добившись почти фотографической точности, и в парочке портретов я уловил отчётливое сходство с двумя присутствующими здесь монархами.

Учитывая вопрос короля Хаора, нетрудно догадаться, что здесь сейчас происходит. Но я отказывался в это верить.

Бред какой-то.

А Рехья Девятый между тем продолжил:

– На первом портрете вы видите мою дочь. Прекрасную Альвию, вашу ровесницу. На втором портрете милая Эйха, дочь его величества короля Хаора Хеггероса Первого. Она старше вас почти на два года, это немного. И наконец взгляните на красотку Сиенну, дочь его величества Сандоша Второго, короля Таллэша. Она младше вас на шесть с половиной лет, ещё не вошла в брачный возраст. Но возраст величина непостоянная, ей недолго осталось ждать. Как вам наши дочери?

Взглянув на короля Таора, я покосился на портреты:

– Простите за возможную бестактность, но это действительно то, о чём я подумал?

– Ну а что тут ещё можно подумать, – мрачно заявил король Таллэша. – Говори уже прямо, Рехья. Мы тут все люди дела, не вижу смысла тянуть.

Бородач кивнул:

– Если никто не возражает, тогда так и сделаю, выскажусь прямо и коротко. Гедар Хавир, мы, короли Таора, Хаора и Таллэша решили, что наш союз достоин большего, чем просто оставаться союзом. Мы полагаем, что Тхат должен стать конфедерацией трёх королевств. То есть новой страной, большой и сильной, со славным будущим. Мы долго обсуждали кандидатуры тех, кто мог бы эту страну возглавить. Мы однозначно отказались выставлять на эту роль кого-то из нас, ибо это грозило крахом нашего начинания. Увы, все мы люди амбициозные, и при всём уважении друг к другу никто не согласится уступить. Так что нам потребовался человек со стороны. И, перебрав немало доступных вариантов, мы решили, что никого лучше вас нам не найти. Вы носитель древней крови, ваш род уважаем во всём мире, и при этом вы прозябаете на вашей родине. Все ваши земли захвачены ещё до вашего рождения многочисленными врагами при полном попустительстве императора; богатства вашего рода потеряны, и никто их не вернёт; ваши родные злодейски убиты, их убийцы не наказаны; вам пришлось годами скрываться, и никто, ни одна душа в империи вам ничем не помогла. Вы, как человек из старой аристократии, не несёте неразрывных обязательств перед короной Равийской империи. Формально представители столь почтенных семейств равны друг перед другом, а императорская семья лишь одна из них. К тому же род Кабулов скомпрометирован, на юге он неуважаем, всякие обязательства перед таким родом могут быть разорваны без последствий для чести. Также в свете того, что случилось с вашим родом, вы, как человек свободный, не должны считать себя чем-то обязанным стране, где привечают ваших врагов. Таким образом, мы не видим препятствий для нашего предложения. Да-да, господин Гедар, мы желаем, чтобы именно вы приняли корону Тхата. Ваша честь останется незапятнанной, весь юг поприветствует ваше решение.

– Да, – кивнул Хеггерос. – Вы скажите «нет» скомпрометированному роду, что силой и обманом создал и узурпировал престол Равийской империи, фактически, поработив легендарную Арсу. Вы смените участь изгоя, которому грозит смерть в своей стране, на трон нового и сильного государства. Никто не посмеет вас за такое решение упрекнуть. Надеюсь, вы это понимаете.

– Интересное предложение, – ответил я, изо всех сил стараясь держаться бесстрастно. – Признаюсь честно, по пути сюда мне пришлось изрядно голову поломать, пытаясь понять, зачем вам понадобилась эта встреча. Всякое предполагал, ко всему готовился, но вам таки удалось меня удивить.

– Ваши слова можно считать согласием? – осведомился Рехья и, уловив что-то в моих глазах, чуть поправился: – Ну… как предварительное согласие.

– Я ни с чем не соглашался. Просто озвучил мои первые впечатления.

– Я бы тоже сразу на такое не согласился, – холодно улыбнулся Хеггерос. – Вместо холостой жизни получить три супруги, это как-то слишком резко. Лично я одну еле выдерживаю.

От Аммо Раллеса я знал, что у короля Таора текущая жена четвёртая по счёту, и три предыдущие скоропостижно (и как-то нехорошо) скончались. Однако указывать на эти обстоятельства, разумеется, не стал.

Тем временем Сандош чуть скривился и пояснил:

– Моя дочь из-за возраста присоединится к вашей… гм… счастливой семье чуть позже. В том случае, если мы достигнем взаимопонимания, надеюсь, эта задержка вас не сильно огорчит.

– И я бы рекомендовал его достигнуть, – сказал Хеггерос. – Да побыстрее. Ваш глава миссии, господин Аммо Раллес, любит получать свежие новости с наших земель, используя для этого своих доверенных людей. Мы проследили за тем, чтобы один из его негласных помощников побывал в районе порта, где в тот момент можно было наблюдать любопытное зрелище. И если имперская разведка не просветила вас раньше, то Аммо Раллес уж точно рассказал, что там происходило. Не так ли?

– Если вы про чёрную кварту Меннай, мне о ней в последнее время со всех сторон рассказывают, – безмятежно ответил я.

– Ну так я добавлю кое-что, о чём вы, вероятно, ещё не догадываетесь. Чёрная кварта, это очень и очень серьёзная сила. Для нашего региона даже чрезмерно серьёзная. Отправлять её лишь ради того, чтобы отомстить вам за гибель родственника, никто не станет. Даже будь погибший Нат Меннай первым наследником клана, это чересчур жирно для столь ничтожной для большого юга войны. Месть здесь, разумеется, ни при чём, всё дело в том, что их семейство уже давно мечтает наложить лапу на наше побережье. Сначала речь шла о покупке одного из самых перспективных портовых городов, теперь они хотят немалую приморскую территорию с несколькими городами и селениями, а также прилегающий к ней континентальный холмистый район, богатый полезными ископаемыми. Мы предполагаем, что ассиопцы банально потребуют отдать эти земли после завершения войны. Объявят аннексию платой за содействие, игнорируя тот факт, что о столь значительном содействии мы никого не просили. Да, признаю, изначально мы всячески приветствовали любую помощь с их стороны, и лишь позже осознали, что поступали ошибочно. Эту помощь Меннай теперь расширяют так, как им заблагорассудится, игнорируя все наши пожелания. Мы не сомневаемся в том, что по завершении войны они потребуют расплатиться, и цена расплаты нас категорически не устраивает. Но чем мы сможем ответить на несправедливое требование? К этому моменту здесь хорошо освоится кварта, к ней они подтянут свои вспомогательные войска, а капитаны кораблей изучат прибрежную зону. Гедар, учитывая ваши военные таланты и то, что Меннай не станут выполнять за нас всю работу, в Мудавии мы понесём немалые потери. Впрочем, мы уже их понесли. В такой ситуации нам будет сложно сказать им «нет». Меннай не первый раз проворачивает такой трюк, у них это дело хорошо отработано. И, увы, если всё будет идти так, как идёт, мы никак не сможем им помешать.

– Войну с ними мы не потянем ни в каком виде, – кивнул Сандош.

– К тому же многие наши торговцы зависят от их преференций, – добавил Рехья.

– Мы о разных вариантах думали, – продолжил Хеггерос. – И лучший из них: разобраться с Мудавией до подхода войска Меннай. В таком случае получится, что они заявились на всё готовое, и мы ничего не должны им за помощь. Разумеется, у них будет своё мнение на этот счёт, но с такой позиции нам проще настаивать на своём. Однако пока вы командуете военными силами Мудавии, о быстрой победе не может быть и речи. Да, мы признаём ваши незаурядные таланты, но и вы признайте, в этой войне вам не победить. Лишь время затянете своими действиями. Ну а нам это затягивание не выгодно по вышеизложенным причинам. Переходите на нашу сторону со своими людьми. Да, вотчину Кроу мы вам вернуть не сможем, однако обширные пространства Мудавии в какой-то мере смогут её заменить. Да-да, вся Мудавия станет вашей землёй. То есть вашими личными владениями. Также каждый из нас выделит вам уделы на своих территориях. Этот вопрос обсуждаем, но не сомневайтесь, жадности с нашей стороны вы не увидите. Соединив все наши территории в единое экономическое пространство, мы восстановим торговые тракты древности и будем использовать их совместно. То есть никаких застав и дорожных поборов, никаких препятствий честным купцам. Торговля с удалёнными от океанов государствами и дикими землями сулит немалые прибыли. Учитывая наличие у нас своих удобных портов, мы сможем существенно расширить её перспективы. Также мы заметили ваш интерес к определённым рудникам Мудавии. И также до нас дошли сведения, что там, на севере, откуда вы родом, вам приходилось иметь дело с добычей полезных ископаемых. Мы будем рады, если вы сумеете возобновить добычу ценного сырья и готовы оказать в этом всяческое содействие. За разумный процент, разумеется. Также мы готовы другие подобные начинания финансировать на первых этапах. Хотя, должен признать, многого обещать не можем. К большому сожалению, война болезненно ударила по нашим кошелькам. Мы не рассчитывали, что она настолько затянется, и потому допустили финансовые ошибки. Но знаете, может оно и к лучшему. Не случись Козьей скалы, у нас бы не было и этого разговора.

– Вы получите трон, – сказал Рехья. – Новое государство получит сильную кровь древней семьи. С вашими талантами и нашей помощью оно быстро наберёт силу. Вам есть, что на это возразить, Гедар?

– Разумеется, есть. С чего вы взяли, что Меннай возьмут и спокойно уберутся, когда поймут, что с Мудавией без них разобрались? Они ведь не затем заявились, чтобы просто так уходить. Как я понимаю, официально они здесь для того, чтобы ваши порты отжимать. У них, как бы, миссия мести. И мстить они намерены мне. Вы думаете, ассиопцы будут рады, обнаружив меня на троне новой нейтральной или даже дружественной страны, а не в роли военачальника вражеского войска?

– Мы об этом, разумеется, подумали, – ответил Хеггерос. – Почти не сомневаемся, что при нашем посредничестве удастся быстро помирить Кроу и Меннай. Все понимают, что гибель Ната Меннай не более чем повод. Мы прекрасно знаем, что ваша схватка прошла без посторонних. Ну если не считать парочки его спутников, которые, судя по некоторым признакам, до прямой схватки даже не дожили. К тому же у вас война, а не дуэль, и в численном превосходстве нет ничего предосудительного. Их претензии абсолютно беспочвенны.

– «Почти не сомневаетесь», – процитировал я. – Это звучит несколько неопределённо.

– Да, господин Гедар, – кивнул Рехья. – Меннай сильны, это всё же один из главных кланов Ассиопы. Мы готовы к неприятному варианту, при котором в качестве извинений придётся передать им один из наших приморских городов. То есть вернуться к изначальному варианту, когда они изъявляли желание сделать такую покупку. Но мы на это пойдем, если не сработают менее болезненные для нас способы их утихомирить. Лучше потерять меньшее и сохранить большее, чем лишиться всего. Ну а что делать? Воевать? Не потянем. Всё равно придётся сдаваться на их условиях, и условия будут уже куда жёстче. Следовательно, нам остаётся лишь как-то договариваться. У вас есть ещё какие-то замечания?

Я кивнул:

– Некромантия. Мудавийцы ненавидят тёмные дела всеми фибрами души. Если я соглашусь на ваше предложение, меня проклянёт всё население.

Рехья снисходительно улыбнулся:

– Ну разве это проблема? Кому какое дело до убеждений этих простолюдинов? Да и зачем вам они? Наши страны перенаселены, то и дело случается голод, когда крестьяне умирают десятками тысяч. При этом наша система хозяйствования в целом достаточно передовая, и наши простолюдины превосходят параметрами простолюдинов Мудавии. Как вы уже заметили, мы здесь принимаем меры для замещения аборигенного населения нашими гражданами. Как только вы выведете свою армию из игры, мы тут же возьмём под контроль страну и распространим эти меры на всю территорию Мудавии. Сами понимаете, мудавийцы нам не противники, помешать не смогут. Следовательно, мы легко зачистим все регионы и доставим с юга столько людей, сколько потребуется для эффективного освоения освободившихся земель. Наши специалисты-хозяйственники уже проверили долины мудавийских рек и также изучили некоторые другие перспективные районы. Они уверены, что при должных вложениях там можно наладить прибыльное сельское хозяйство. Те поля, что возделывают мудавийцы, это детский уровень. Наши будут давать в десятки раз больший урожай, а то и в сотни. Вы сможете обеспечить растительной продукцией всё своё население и даже продавать излишки куда-нибудь на сторону. Да на тот же знакомый вам север, где вечно продовольствие в цене из-за отсталого хозяйствования и скудных почв. Также не надо забывать про главную отрасль Мудавии – животноводство. У нас есть специалисты, которые и её выведут на высокий уровень. Новые породы скота, племенные стада, особые специи для подкормки, обустройство источников воды в самой засушливой местности. Мы поможем вам превратить нищий край в процветающую территорию, не сомневайтесь в этом.

– Давайте дадим нашему уважаемому гостю время подумать, – предложил Хеггерос. – Предложение неожиданное и непростое, пускай его переварит. К тому же невежливо получается вот так надолго загружать его скучными разговорами. Он ведь долгую дорогу преодолел, чтобы встретиться с нами, а мы ведём себя так негостеприимно. Я предлагаю завершить наш разговор на этой ноте и перейти к ужину. Пусть желудок господина Гедара будет переваривать южные угощения, пока голова его будет переваривать наши слова. И да, если не будет возражений, ужин проведём без малейших формальностей, по нашему старому армейскому обычаю. Мы, как-никак, в полевом лагере, а не во дворце, и при этом у нас есть повод как следует расслабиться. Надеюсь, господин Гедар, для вас такой формат приемлем. К тому же, если вы, в итоге, примете наше предложение, лучше прямо сейчас начать приобщаться к нашей передовой культуре. Это вам не дикий север, это цивилизация.

Синхронно вскочив, мы переглянулись.

– Господин Гедар, немедленно вернитесь в шатёр, – требовательно произнёс генерал.

– Это ещё почему? – спросил я.

– Как это почему? Вы здесь находитесь под защитой наших королей, вам следует оставаться возле их телохранителей.

В темноте уже кричали сотни голосов, и продолжали раздаваться всё те же омерзительные звуки. И мой опыт подсказывал, что раны, наносимые с таким шумом, ни один лекарь не залечит.

Смертельное удержание

Не знаю, чем меня и говорящего мертвеца приложили, но сверкнуло так здорово, что прокачанное зрение дало сбой. Говоря проще, я не видел говорившего, и не знал, один ли он во мраке скрывается или их там толпа. Взор Некроса ушёл в откат ещё при начале допроса, и до нового применения придётся немного подождать.

Однако уши мои от вспышки ничуть не пострадали, и голос я не только прекрасно услышал, я его ещё и узнал.

Старый знакомый, и не сказать, что знакомство у нас тесное и дружеское. Однако продолжения атаки не последовало, значит, всё ещё можно объяснить недоразумением.

Хотя в это ни капли не верится.

– Интересно, вашим любимым мудавийцам известно о вашей привычке с мертвецами разговаривать? И как они к этому относятся?

Демонстративно стряхнув сор с предплечья, я спокойно ответил:

– И вам доброго вечера, господин Уго Акке. Вам что, действительно интересно мнение мудавийцев? Что-то сомневаюсь… Может лучше о погоде разговор заведёте, как при первой нашей встрече? Или снова сдаться предложите, чтоб уж полностью её повторить. А может, как на последней встрече, жалобно попросите о перемирии или попытаетесь подкупить, чтобы я вас больше не беспокоил?

– Ни то, ни другое, господин Гедар. Я пришёл, чтобы свершить месть.

Глаза быстро приходили в норму, и я, наконец, различил собеседника. Да, тот самый старший переговорщик, который вместе со своим племянником Нондом Акке общался со мной перед битвой у Козьей скалы. Оба тогда нисколечко не сомневались в скорой победе и бесхитростно предложили мне бросить армию и сдаться в плен, чтобы в последующем стрясти с императора хороший выкуп.

Уже через день, пережив унизительную трёпку, этот спесивый аристократ повёл себя куда покладистее. И общался уже без племянника, потому что молодого человека я лично прикончил на поле боя. Не из-за ненависти, а просто потому что тот под руку подвернулся.

Как и многие другие.

Уго заявился не один, рядом с ним я насчитал ещё четыре фигуры. Расстояние невелико, Баланс любезно подсказал, что все они «красные». Оттенки от бледных, чуть желтоватых, до чистых, но ненасыщенных. Один одет по магической моде, да и жезл в руке вряд ли для красоты держит, трое других воины. И цвет и оружие подсказывают, что запросто с ними справиться вряд ли получится. Я почти не сомневаюсь, что поодиночке и даже по парам сделаю их всех, а вот насчёт всей группы не уверен.

Сюрпризов у меня, скорее всего, больше, зато у них больше численность. В той или иной степени эти преимущества друг дружку компенсируют.

– Месть? – спросил я и тут же сам ответил: – За Нонда, что ли? Да что с вами такое? То Меннай, то Доумай… Жаркое солнце юга особым образом пропекает мозги, и вы начинаете искать обиды там, где их нет? Господин Уго, ваш племянник погиб на поле боя. Честная смерть, и мстить за неё, вот так, нарушая законы переговоров, это позорить его память.

– Доумай сами решают, что позор, а что нет, – спесиво воскликнул Уго и наставил на меня палец. – Тебе по-хорошему предлагали завершить эту никому не нужную войну. Ты не просто отказался, ты таким отказом высмеял наши слова. И ты убил члена нашей семьи. Теперь ты умрёшь, северянин!

Я закатил глаза:

– Великий ПОРЯДОК, прошу тебя, хоть иногда давай мне какие-нибудь достижения, когда кто-то произносит такие слова. Господин Уго, да если бы мне при каждом обещании скорой смерти давали монетку, я бы их уже пару мешков насобирал.

– Глаза твои мы монетками прикроем, псина северная! Убейте его!

Я не великий любитель болтать, поэтому всё это время готовился, прекрасно понимая, что враги занимаются тем же самым. И как только Уго выговорился, схватка закипела в то же мгновение, бурно и шумно, с теми самыми нежелательными вспышками, далеко видимыми в ночи.

Маг с дивной быстротой выпустил в меня Огненный шар, Искру и Каменную пулю. В теории и я способен такую скорость выдавать, но, увы, не всё в этом мире подчиняется одним лишь цифрам, частенько требуется и опыт. Лишь научившись концентрироваться на навыках полностью, можно выжимать из них тот максимум, что на голом ПОРЯДКЕ недостижим.

Этот мститель, похоже, тренировался десятилетиями. Он даже почти подловил меня, несмотря на то, что я переместился скачком назад. И хотя такие навыки среди воинов не редкость, именно обратное направление движения чаще всего застаёт врасплох.

Этого не застало, но я всё же оказался чуть быстрее.

Прекрасно, все Игнорирования пока что на месте.

Три воина одновременно переместились ко мне. Точнее – туда, где я только что находился. Но меня там уже не было, я снова переместился, и на этот раз вперёд, чуть-чуть перед этим повернувшись.

Ни я, ни они не пытались как-то атаковать, из всех участников лишь маг продолжал «спамить» меня всякой низкоуровневой ерундой. При его «красноте» это выглядит странно. Или из сильных навыков у южанина лишь Чёрное солнце и подобные ему умения, неприменимые в такой схватке, или просчитывает меня, выжидая момент для использования чего-то особенного, «коронного».

Если верно последнее предположение, мне очень хочется узнать, что именно он придерживает. Вдруг у него завалялся какой-то редкий навык, который мне очень не помешает? В таком случае, несмотря на непростой расклад, есть смысл позволить ему его продемонстрировать. И если я сочту его полезным в хозяйстве, придётся разрядить «четвертушку» Рунного мародёра.

В преддверии большой битвы разбрасываться его «зарядами» ради одиночного мага с неизвестным набором навыков не следует. Надо убедиться, что среди его коллекции действительно есть что-то стоящее, и уже потом принимать решение.

Почти месяц на перезарядку кого угодно научит тонкой расчётливости. И то, что за этот срок я теперь могу применить конструкт четыре раза, мало что меняет.

В той битве, что намечается, и восьми применений может не хватить.

Переместившись, я не только мыслями голодного хомяка терзался, я попытался атаковать воинов. Запустил в них Огненный шар. Раз уж теперь можно не скрывать свою деятельность, так чего стесняться. Накрыть не рассчитывал, просто пускай знают, с кем дело имеют.

Маги – неприятные противники и требуют специфической тактики противостояния. А маги-универсалы – такая редкость, что даже опытный воин при встрече с ними запросто растеряется.

Вот и эти пусть озадачиваются, пока я провоцирую вражеского волшебника продемонстрировать всё, на что он способен.

Тот решил удивить меня Огненной стеной. И у него это самую малость получилось. Редкий навык, и впервые вижу, чтобы кто-то поднял его до такой величины. На меня будто пылающая сетка волейбольная налетела, увернуться никак не успевал, а перепрыгивать нежелательно, ведь в воздухе маневрировать нельзя, следовательно, три воина будут знать, где именно меня можно гарантированно подловить в ближайшее время.

На «красных» скоростях нельзя позволять противнику даже на четверть секунды в будущее заглядывать.

Сбив с меня одно Игнорирование, Огненная стена направилась дальше, поджигая кусты, траву, тушу варга и тело мертвеца, с которым мне не дали как следует побеседовать.

Чёртовы мстители! И, главное, за что? Никакого повода для мести не вижу, гибель родича в битве, это всего лишь эпизод войны, а не преступление против клана. Если о нападении на переговорщика такого ранга станет известно широким массам, их семьи грандиозно опозорятся. В таких случаях, бывает, свои же родные преступника убивают, чтобы смыть бесчестье с рода.

Вот как такие идиоты до «красноты» сумели дорасти?

Следом за Стеной мчался Уго Акке. Наверное, полагал, что под прикрытием огня до последнего останется незамеченным и обрушится неожиданно. Я встал так, чтобы он находился между магом и мною, и, проворно отступая от мстителя, принялся осыпать воинов нехорошими навыками, перегружая их защитные навыки и разряжая амулеты.

Вроде прекрасно устроился: воины вынуждены защищаться и маневрировать, опасаясь сближаться, маг не может работать, потому что при этом поразит союзника. Но мне нужно точно знать, на что он способен, а не оставлять его без работы.

Пришлось отправить в Уго Огненный шар. От удара амулеты спасли, а вот от пламени, что вспыхнуло вокруг, не защитили. Южанин заорал, пытаясь сбить с себя огонь, и тут же с хрипом повалился, когда я, проскользнув мимо, выхватил меч и чиркнул по шее.

Первая кровь. Противник самый слабый, но игнорировать его нельзя, так что нечего ему под ногами путаться.

Победа далась легко, однако на какой-то миг пришлось отвлечься, выпустить мага из поля зрения. И тот момент не упустил.

Земля ударила по подошвам, комья её рванули выше, обволакивая ноги до колен. На каждую несколько пудов каменистого грунта накрепко прилипло. Не паралич, конечно, но передвигаться со столь массивным и неудобным грузом непросто, и скорость моя резко упала. Надрываясь из последних сил, я попытался зигзагами рвануть к магу, одновременно стараясь освободить конечности. Воины дружно взревели, почуяв, что ещё секунда-две, и мне придётся отбиваться от всех троих.

Хреновая ситуация, но далеко не безнадёжная. Увы, придётся заканчивать игрища с провокациями. «Земляные валенки» от мага не впечатлили, так что ради них тратить заряд Конструкта не вижу смысла. Огненная стена да – навык хороший, вот только его можно развить из низовых. Да, дорого и долго, но ничего фантастического в такой эволюции нет, просто много трофеев вложить надо, да и Баланс изрядно загрузится.

Нет, не вижу смысла играться с этим магом дальше. Бой становится слишком рискованным.

Я уже почти активировал Лезвие, как вдруг не зрением, а ощущением энергии понял, что к схватке присоединился кто-то ещё. Очень уж характерная волна прошла, оставляя после себя завихрения, что направлены в ту сторону, откуда сейчас последует сильнейший удар.

Из мрака вынеслась человеческая фигура. Двигалась она так стремительно, что даже моё зрение не смогло за ней уследить. Лишь отдельные картинки удавалось выхватывать, из-за чего получилось своеобразное «слайд-шоу».

Проскользнув за спинами уже почти добежавших до меня воинов, фигура блеснула металлом, и сразу два противника переменились в лице, после чего покатились по земле, разделяясь на части и разбрасывая отсечённые руки.

В этот же миг со стороны мага послышался влажный звук и, чуть повернув голову, я увидел, как тот продолжает стоять, вскинув жезл над головой, вот только головы у него уже нет. Сердце ещё не поняло, что можно отправляться на отдых, продолжает качать кровь, и та картинно хлещет фонтаном из обрубка шеи.

Последний воин крутанулся, выставив меч, но убийца легко проскочил под клинком и снова сверкнул металлом. Южанин вскрикнул и начал падать, отсечённые выше колен ноги завалились в разные стороны.

Фигура, наконец, замерла, позволила себя рассмотреть. Над покалеченным стоял мужчина огромного роста. Я со своими габаритами «немного выше среднего» смотрелся на его фоне так себе. Тот на полторы головы возвышался, и в плечах шире раза в полтора. Причём одежда не мешала проводить сравнения, так как на верзиле её почти не было. Лишь подобие набедренной повязки, обмотки на ногах да головной убор, очень похожий на чалму. Кожа не просто загорелая, она почти чёрная, и черты лица характерные. Передо мной не просто южанин, а южанин, который пожаловал с весьма и весьма дальнего юга. Возможно даже того самого, дикого, о котором в Раве лишь на уровне сомнительных баек известно.

Почему-то сразу вспомнились именно те сказки, где чернокожие дикари кушают всё, что шевелится.

В том числе неосторожных путешественников, оказавшихся на земле их племени.

Присев над покалеченным воином, гигант стукнул его по затылку рукояткой здоровенного бронзового тесака. И по характерному звуку я понял, что столь небрежным на вид ударом тот расчётливо проломил кость и нанес фатальные повреждения мозгу.

Скосив взгляд, я обнаружил и второго убийцу. Такого же здоровенного, чёрного и скудно одетого. Не обращая ни на что внимания, тот с упоением рылся в одежде обезглавленного мага, со знанием дела избавляя труп от материальных ценностей.

После гибели волшебника мои ноги освободились от лишних тяжестей, но я не удержался, чуть нагнулся, стряхнул прилипшие комья глинистой почвы, не забывая при этом контролировать странную парочку.

Баланс показывал, что оба насыщенно-красные, а то, как играючи они выкосили неслабую группу противников, говорило о немалом опыте в подобных делах.

Очень опасные ребята.

Убийца тройки воинов тоже занялся мародерством и между делом указал на труп Уго:

– Этот твой, значит и его добро твоё. Мы тебе помогли, но на чужое не претендуем.

Я не стал отнекиваться, говоря, что на тот момент ситуацию по большей части контролировал, и мог обойтись без вмешательства не пойми кого. Все Игнорирования на месте, прокачанный Воздушный щит ещё не активировал, Лезвие вот-вот вылетит.

Скорее всего, я бы победил пятёрку мстителей быстро, но нельзя отрицать, что шанс у противника был. Ведь так и не понял, что ударило меня изначально, завершив разговор с мертвецом. Если маг применил какой-то непонятный навык, надо признать, этот навык неплохой, и если откат его невелик, он мог склонить чашу весов не в мою пользу.

Если действие какого-то атакующего амулета – другое дело. Столь эффективные, как правило, одноразовые, или обременены затяжным откатом, и потому второй раз меня бы им не приголубили.

В общем, ничего не ясно. Да и смысл возражать людям, которые секунды за три вырезали четвёрку опаснейших противников, из которых лишь один попытался неуклюже ответить, после чего принял жестокую смерть.

Камень, запущенный очередным косоглазым стрелком, смазался, слишком высоко пошёл. Взмыл над площадью, уменьшился до крохотной точки, почти исчезнувшей в залитых солнцем небесах, после чего начал падать, увеличиваясь. И по тому, что в поле зрения почти не менял положение, я понял, что он летит прямиком в меня.

Даже косоглазым, бывает, везёт.

Закон больших чисел.

Из чистого озорства захотелось поймать камень рукой, причём левой. Я даже начал было примеряться, чтобы выбросить её вперёд в последний миг, но стоявший слева от меня Йохо небрежно взмахнул тесаком, и камень разлетелся в песок.

Причём до меня ни одна песчинка не долетела.

Кошшок, стоявший по правую руку, тоже дёрнулся, намереваясь прикрыть меня пехотным щитом, но куда ему тягаться в реакции и скорости со смертоносцем Ахая.

Сделав вид, что ничего подобного не планировал, а дёрнулся для того, чтобы волосатое предплечье почесать, рэг невозмутимо заметил:

– Это был глиняный шар, его добротно обожгли и вымочили на совесть. Значит, долго в бочке с водой пролежал. Вот же сволочи, готовились заранее.

Дорс, перебрасывая из руки в руку меч, хохотнул:

– Кошшок, да местная чернь всю жизнь только и делает, что готовится к бесчинствам. Это работать их не заставишь, а на такое они всегда согласны.

Очередной шар чуть не попал здоровяку в голову. Он увернулся в последний момент.

– Нет, вы это видели?! У отрепья, похоже, недурственный стрелок завёлся. Гедар, может ты его наймёшь, а? Ты же весь мусор для арбалетных отрядов собрал, а этот-то получше остальных будет, вон как метко накрывает.

Подтверждая его слова, ещё один шар прилетел в голову Арсаю и также бестолково рассыпался, оставив на полированной стали грязное пятно. Наш самоубийца никак на это не отреагировал, продолжая стоять нерушимой скалой.

Слава ПОРЯДКУ, сегодня он в бой не рвётся. Погибать от рук бунтующей черни – сильно ниже уровня его суицидальных запросов, так что не видит для себя ни малейшего смысла в возможном сражении.

И снова шар почти в меня прилетел. Сантиметров на пять левее виска прогудел и, судя по звуку и воплю, попал в Паксуса.

– Гедар! – воскликнул пострадавший. – Разреши выкатить пару «драконов»! Одного залпа хватит!

– У тебя что, много лишних ракет появилось? – осведомился я, не оборачиваясь.

– С чего ты это взял? – не понял Паксус.

– С того, что мы для битвы их накапливаем, а не чтобы чернь разгонять. Да и убивать сотни людей из-за какого-то пращника… Я прям тебя не узнаю, раньше ты таким жестоким не был.

– Но этот стрелок хорош, – снова похвалил неизвестного пращника Дорс. – Оружие, конечно, плебейское, но как стелет, как же чётко стелет… Я даже не знал, что такое возможно, думал эти камни куда хотят, туда и летят. Нет, Гедар, ты всё же признай, такого талантливого надо срочно к рукам прибирать. Пускай убьётся с нами вместе об кварту.

– Убиться об кварту?! – впервые за всё время «стояния» подал голос Арсай, резко оживившись. – И когда, по-вашему, на это можно рассчитывать?

– Ты такую радость не пропустишь, уж не сомневайся, – хмыкнул Дорс. – Гедар, а ты этого меткого видишь?

Я покачал головой.

Толпа плотно заполонила ту половину дворцовой площади, что обращена к городским кварталам, а справа и того дальше продвинулась, продавив неровный строй солдатни Пробра. Ещё чуть-чуть, и при том прорыве она бы выплеснулась, как минимум, до входа в тот самый коридор, что пользуется дурной славой. Немного не успела, вовремя мы подтянулись, заняли позицию от угла сада до «нехороших» дверей и с тех пор так и стояли на одной позиции, не сдвинувшись ни на шаг.

Под словом «мы» я, конечно же, не себя и своих приближённых подразумеваю, а пехоту Кошшока. Повезло, что рэг сегодня отрабатывал манёвры под стенами с большей частью корпуса, поэтому быстро подоспел. Но даже так нечего и думать пытаться выдавить мудавийцев с площади. Недовольных здесь, по моим самым скромным прикидкам, тысяч семнадцать собралось. И нас до сих пор не смели только из-за того, что агрессивных среди них не больше пары процентов, и они действуют разрозненно, не догадавшись объединиться в одном месте. Там и сям по одному или кучками пытаются увлечь толпу за собой, чтобы бросить на строй щитов, но та не очень-то увлекается. Тот прорыв через солдат Пробра – единственный, что удался.

Основная масса – беженцы, причём не кочевники-скотоводы, а деревенские и из маленьких городков. Первых от вторых я отличать научился во время рейдов, когда часто имел дело и с теми и с другими. Боевой потенциал даже у лучших степных пастухов – так себе, а у этих и того ниже. Но толпа есть толпа, огромную численность даже альфы вынуждены уважать.

Пока что у нас паритет: они не давят на нас, а мы не трогаем их и даже не отвечаем на действия нескольких отчаянных пращников, что перемещаются по толпе, то и дело постреливая из разных точек. Замечать их мы замечаем, но что с ними дальше прикажете делать? Выпустив камень или глиняный шар, они тут же скрываются за спинами. Бить туда магией или из луков, это значит пустить кровь непричастным.

А вид крови даже самого мирного человека способен вмиг довести до белого каления. Кто-то, конечно, просто испугается и побежит, но это только если он на дальнем краю площади стоит, где из толпы пока что можно выскочить без долгих заминок. А остальных эта самая толпа, скорее всего, потащит на щиты при первых потерях. Агрессивно настроенные личности такой благоприятный момент не упустят, направят её порыв куда надо.

И тогда нам придётся убивать всерьёз. Если станем миндальничать, наших солдат втопчут в брусчатку. В руки бунтовщиков попадёт армейское оружие, они опьянеют уже от вида нашей крови, станут проливать её снова и снова. Да, всем понятно, что таким хоть мечи из лунной стали дай, в крутых бойцов они не превратятся. Но когда их приходится пятнадцать или двадцать на одного солдата, даже голыми руками можно много чего наворотить.

Подавляющее большинство людей в этой толпе – охочие до зрелищ случайные люди. Говоря проще – зрители. Это обычное дело на тех стадиях здешних бунтов, когда недовольство ещё не дошло до поджогов и погромов. Некоторые участники до сих пор не понимают, что, собственно происходит. Все куда-то пошли, и они тоже подтянулись.

Стадный инстинкт.

Начнём отвечать, и зрители начнут меняться.

В нехорошую сторону.

Поэтому просто стоим и ничего не делаем. Ждём, когда подойдёт Свен со своими наёмниками.

Несмотря на все предпринятые меры, дезертирство в рядах его подчинённых свирепствует, самые проблемные отряды потеряли больше четверти численности. Мы беглецов ловим, палачи их наказывают плетьми, а при отягчающих обстоятельствах вешают, но желающих убраться подальше меньше не становится. Я и на щедрые премиальные намекал, и заверял, что против чёрной кварты никто их не погонит, но ничего не помогает.

Они в Мудавию зарабатывать пришли, но никакой заработок не стоит намечающегося риска.

Под рукой Свена осталось тысяча семьсот, из них всерьёз рассчитывать можно лишь на шесть сотен. Остальные запросто зададут стрекача при первом взгляде на кварту, даже если она при этом будет где-то у горизонта.

Да и те, «надёжные» шесть сотен не останутся стоять, если в них полетят снаряды ассиопских катапульт. Даже на части корпуса надежды мало. Офицерский и сержантский состав недолго смогут управляться с солдатами, когда те окажутся под обстрелом. Настроение в армии от унылых до панических, оно даже хуже, чем перед битвой у Козьей скалы.

Тогда я солдат несколько дней гнал по степи, а сейчас и на суточный переход от города не рассчитываю. Если попробовать повторить тот марш, половина войска разбежится по дороге. Здесь, за стенами и в лагере корпуса их хоть как-то можно удерживать, а там после каждой ночи будем терять людей целыми отрядами.

Так-то я и не собирался далеко от города войско уводить, но всё равно неприятно столкнуться с тем, что к столице меня теперь «привязали».

– Господин десница! – послышалось, наконец, долгожданное.

Обернувшись, я кивнул запыхавшемуся Свену:

– Что-то ты долго.

– Да эта шантрапа стащила на Подгорную улицу телеги со всей округи. Перекрыли наглухо. Там теперь быстро не пройти, да и про соседние улицы они тоже не забыли. Вот же наглая чернь!

– Предусмотрительные, – буркнул Кошшок. – Я тут не первый раз такое вижу, и обычно они так не делают. Похоже, не всех людей Тхата мы выявили, кто-то продолжает воду мутить. Южане продуманные, это у них не отнять.

– Свен, выдвигай своих от Подгорной, да побыстрее. Там толпа пожиже, но это может быстро измениться. Как выстроишь, начинай давить щитами. Мы в этот момент тоже надавим со своей стороны. Только не торопись, надо давить медленно, уверенно и желательно без крови. Пусть отступают по главному проспекту. Спокойно отступают. По пути обычные зеваки в боковые переулки уйдут. Пусть уходят, такие обычно не возвращаются, и нам они не враги. Но на всякий случай назад поглядывать не забывай. А вот дальше, у сужения проспекта, перекрывай все лазейки, чтобы уже серьёзную публику не упустить. Такая бежать не сразу начинает, но и не тянет до последнего. Выдавим их к северным воротам, а там уже посмотрим, что дальше делать.

– В той стороне дымится что-то, – заметил Дорс. – Может ворота и дымятся.

– Если так, то это точно люди Тхата вылезли, – сказал Кошшок. – В такое время чернь оставлять город без ворот не станет. Они, конечно, все поголовно глупые, но не настолько.

Дорс отмахнулся:

– Чернь глупее, чем ты думаешь. Да и там могут поработать беженцы, а им на город плевать, пусть хоть весь синим пламенем сгорит.

Приподняв щит, рэг принял на его угол очередной метко прилетевший шар и, разворачиваясь, мрачно пообещал:

– Кого поймаю с пращей, шкуру спущу, на ленточки порежу и заставлю коврики плести.

Гнать на бунт арбалетчиков бессмысленно – ни щитов, ни доспехов нормальных, и параметрами не блещут. Поэтому даже с наёмниками толпа превосходила наши силы в численности раз в пять, но это уже приемлемое соотношение. Солдаты не идеальны, однако они всё же солдаты, а не сборище горлопанов и зевак, и потому способны действовать скоординировано. Синхронно с наёмниками работать не получилось, те начали давить с запозданием, и их давление уступало тому, что создавали шеренги корпуса. Но даже так мудавийцы пришли в движение, и, несмотря на крики провокаторов, вектор этого движения устремлялся к широченному проспекту.

Не так давно я со стороны дворца наблюдал, как по нему приближаются отряды ренегатов и лазутчиков Тхата, а теперь наблюдаю, как по широченной идеально-ровной улице уходят бунтовщики.

Да и бунтовщики ли? Насколько я вижу, и десятка пострадавших солдат не наберётся. Всё же праща в руках беты-простолюдина – несерьёзно, когда в первых рядах стоят воины в лучших доспехах и у них хватает щитов.

Но даже такие потери спускать нельзя. Глазастые офицеры не просто стояли всё это время возле своих отрядов, они высматривали самых активных бузотёров. Таких надо постараться переловить всех до единого и показательно наказать. В Мудавии только так и следует поступать, ведь в противном случае бунт лишь на время угаснет, чтобы потом вспыхнуть с новой силой.

Причём, иногда вспыхивает он буквально. Это когда горят склады, казармы и правительственные учреждения, и пламя от них перекидывается на близлежащие городские кварталы.

Так что мы сейчас медленно и уверенно давим толпу к северным воротам. Площадь перед ними – своего рода ловушка, созданная для того, чтобы устраивать тёплый приём штурмующим войскам. Но при желании её можно использовать и для тех, кто массово пытаются покинуть город, создавая у огромных створок пробку.

У нас такое желание имеется.

Шаг за шагом мы продолжаем давить. Вдоль проспекта, в основном, работал корпус, ширины прохода как раз хватало, чтобы уверенно держать строй против бурлящей человеческой массы. Переулки на пути толпы вовремя заблокировали продуманно маневрирующие наёмники, действующие совместно с городской стражей. Благодаря этому самые нехорошие бунтовщики раствориться в боковых улочках не смогли. Как я и планировал, мы лишь вначале выпустили самых робких, а всех прочих почти до самых ворот протолкнули единой компактной массой.

Почти, потому что с другой стороны, от ворот, навстречу отходящей толпе ударила новая сила. Её появление мы не ждали, я даже в первые мгновения подумал, что мобильные части Тхата успели обойти город и заглянули к нам, воспользовавшись удачным моментом.

Но нет – бред полный. Да, я помню, как южане немалый отряд в засаде невидимым сделали. Ничего сверхъестественного в этом нет, мне даже известно, в каких краях можно обзавестись навыком, позволяющим проворачивать такие фокусы. Все наши офицеры предупреждены о возможностях врага, и каждый дозор перед уходом отдельно инструктируется, солдатам снова и снова перечисляют способы обнаружения хитроумного затаившегося противника.

Но пара-тройка сотен неподвижных воинов как-то не вяжутся с быстрым обходом города. А их тут даже больше, лезут и лезут на площадь перед воротами, тут же выстраиваясь в новые и новые шеренги. Другие при этом карабкаются на стены, где занимают позиции, становясь с луками наизготовку. И луки у них непривычные – огромные, из единого куска тёмно-жёлтой, почти чёрной древесины, а стрелы, что выглядывают из колчанов, удивляют нестандартной длиной и тонкостью древка.

Единообразные доспехи тяжёлых пехотинцев мне тоже незнакомы. Уж я бы их чёрную раскраску запомнил. Трёхметровые пики с игольными наконечниками той же краской отмечены, у южан я тоже ничего похожего не наблюдал.

Тупыми концами этих пик непонятные солдаты с лёгкостью гоняли многотысячную толпу, заставляя её стягиваться к центру Северной площади. И лёгкость и организованность многое говорили понимающим людям.

Перед нами профессиональные воины с приличным ПОРЯДКОМ. Самые худшие из них, как минимум, на уровне высокоразвитых бет, но скорее поставлю на омег такого же приличного уровня. Если собрать подобных со всей моей армии, но при этом не учитывать дружину, не уверен, что столько же наберётся.

А если приплюсовать к тяжёлой пехоте лучников с чёрным оружием, то и с учётом дружины такое количество мы вряд ли покажем.

Прикидывая расклады, я начал кое-что подозревать. Но в этот момент поток тяжёлой пехоты иссяк, и в освободившиеся ворота начали врываться всадники, первым делом устроив в тесноте бестолковую толкучку. Никакого единообразия доспехов у них не просто не наблюдалось, на многих никаких доспехов вообще не было. Да и на тех, кто мог похвастать защитой, она не впечатляла. Сплошные «ватники», войлок, видавшие виды латанные-перелатанные кольчуги, грубые кожаные поделки, ни намёка на единообразие. Разве что луки у всех почти одинаковые, по единому шаблону изготовленные. Короткие, кривые, из кости, дерева, кожи и сухожилий, очень удобные, если работать с седла.

Некоторых всадников удалось узнать. Не то, чтобы мы близкие знакомцы, просто доводилось их видеть.

Я вскинул руку, успокаивая свою свиту. Очень уж заволновались, завидев непонятные отряды:

– Спокойно! Это свои!

– Да какие же они свои?! – изумился Кошшок. – Мы таких знать не знаем!

– Ты наёмников просил побольше? Готов был по двадцать арбалетчиков за одного давать? Так вот тебе наёмники.

– Но откуда они тут взялись? – ещё больше поразился рэг.

Я на это лишь загадочное лицо сделал. Мол, десница знает, откуда, а остальные пускай сами догадываются.

Откровенно говоря, сам не понимаю, как именно их сюда доставляли. Решават – тот самый паченрави, с которым меня свел Оббет, и сам на тот момент не понимал, каким образом переправит степняков Тосса. Так-то при обычных раскладах, выбор невелик, ведь порт там один – памятный для меня Хлонассис. Располагается он на западной оконечности полуострова, то есть до имперских берегов оттуда напрямик не так уж далеко. Я в своё время, стартовав от городского причала, через всё Северное море сумел проплыть на лодке в одиночку, будучи не в лучшей физической форме.

Но даже тогда море это спокойствием не отличалось. И дело тут не только в погоде, с ней, как раз, кормчие обычно легко справляются: море внутреннее, сильные шторма случаются нечасто, и если не прозевать момент, всегда можно укрыться за одним из многочисленных островов. Главная угроза – рифы с коварными течениями, но у бывалых мореходов для их обнаружения имеются проверенные маршруты и профильные навыки.

Человек – вот главная сложность для кораблей. Когда я поплыл в Хлонассис, последнюю часть пути пришлось преодолеть действительно вплавь, а не на палубе. Нарвались на пиратов уже возле берега.

Там их всегда хватало, потому что эту публику традиционно привечали южане. Всячески потворствовали с тем условием, чтобы те бесчинствовали исключительно в Северном море, создавая помехи равийским купцам. С каждым годом проблема морского разбоя усугублялась, и в преддверии большой войны там теперь сущее безобразие творится. По слухам, даже сильные караваны торговцев не всегда пробиваются на восток, их перехватывают уже не эскадры, а целые флоты тамошних джентльменов удачи.

Решават взял немаленький аванс, заверяя, что дефицит наёмников его не смущает. Мол, если клиент хорошо платит, он быстро найдёт отличных солдат даже на необитаемом острове. И вот – сделал. Передал вождям степняков моё послание. Учитывая мой авторитет в их среде (и щедрые подарки), они не стали отказываться, набрали желающих. Также торговец-паченрави каким-то образом доставил в Мудавию отряд, набранный из серьёзных бойцов, желающих хорошо заработать. Такой опасной на вид тяжёлой пехоты на Тоссе нет, как и лучников с большими чёрными луками. Получается, он отыскал их где-то ещё.

Не знаю, откуда эти бойцы взялись, но глядя, как они действуют, понимаю, – свой аванс Решават отработал честно. Надо бы как-то ему основную оплату передать, вот только как?

Хотя чего это я волнуюсь? Пускай Решават ищет способ со мной связаться и получить своё.

Уверен – этот пробивной тип его быстро найдёт.

А это что ещё такое?

Из улицы настолько узкой, что она больше на щель между домами походила, пятясь, выбирались наёмники Свена. Их задача – перекрывать такие пути, чтобы никто из зачинщиков не сбежал, выбираться оттуда на площадь они не должны.

Однако выбираются.

Кто-то там на них сильно давит. Бунтовщики обошли? Но каким образом, они ведь все на виду? И зачем им лезть сюда, к воротам, где всё туже и туже затягивается петля нашей западни?

Последние наёмники выбрались из тесноты, и показалась причина, заставившая их покинуть позицию. На площадь важно вышли несколько жрецов в ослепительно-белых одеяниях. Явно какое-то из здешних братств Света, их тут немало, и все к этому цвету неровно дышат. Я местной религией особо не интересуюсь, различия между разными направлениями понимаю плохо. Знаю, что в Мудавии позиции светлого духовенства сильны из-за повышенной неприязни местных к тёмным делам и также знаю, что в политику и общественную жизнь священники сильно не лезут. До сих пор я их только мельком наблюдал, и ни с кем из них ни разу не общался.

Также знаю, что с точки зрения белого духовенства Равы, здешние их «коллеги» являются сомнительными сектантами. Какие-то разногласия в канонах, или что-то ещё в таком роде, непонятное человеку со стороны. Краем уха слышал, что некоторые замешаны не в самых благовидных делах: ритуалы, где приветствуются самосожжения во имя Света; вербовка перспективных граждан при помощи итиса и каких-то головоломных навыков; агрессивное выманивание имущества у зажиточных верующих; всевозможные опасные проекты, куда вовлекаются массы люмпенов.

Такой вот не вполне светлый здешний Свет.

Но это я, конечно, обобщаю. Всяких сект тут много, не удивлюсь, если воду мутят лишь отдельные из них, бросая тень на всё жреческое сообщество.

Поэтому увидеть их делегацию посреди бушующего человеческого моря не ожидал. И то, что среди них в полном боевом облачении шагает адмирал Иассен – тоже новость интересная. Насколько я понимаю, старик остро воспринял пертурбации во власти, и как игнорировал военные советы, так и продолжает игнорировать. Я, признаться, даже не интересовался его жизненными делами, потому как для меня, что он есть, что нет – без разницы. Хотя формально Иассен не какой-то там маразматик непонятный, он командующий экспедиционного корпуса, но именно формально. Для него эта должность лишь почётная синекура, там со времён ухода в империю главных сил всем заправляет Кошшок.

Море бунтовщиков между тем изображало известный библейский сюжет, расступаясь перед священниками и адмиралом и смыкаясь за их спинами. Лишь утонувшей египетской погони недоставало. Несмотря на продолжающееся избиение, панику и тесноту, мудавийцы заботливо освобождали дорогу, оставляя достаточно места, чтобы даже невзначай не задеть кого-нибудь. Сразу понятно, что светлых жрецов простой народ очень уважает, не вдаваясь в «сектантские тонкости».

Делегация прошествовала через толпу, как тот самый нож через масло. Один за другим священники взошли на круглый помост, где приводятся в исполнение смертные приговоры. Мрачное предназначение сооружения ничуть не смутило братьев Света.

Высокий и плечистый священник начал было что-то вещать, но большая часть толпы ещё ничего не поняла, потому что не смотрела в эту сторону. То есть не заметили ни жрецов, ни адмирала. Людей куда больше волновали древки копий, которыми их от души дубасили новоприбывшие наёмники. Последние, похоже, всеми силами старались отработать аванс, и били так усердно, будто им за каждый удар премия полагается. Их жертвы орали от боли, те, кто это видели, тоже орали, но уже от страха, понимая, что вот-вот подойдёт их очередь подставлять бока. Те, кому повезло стоять в отдалении, слушая этот невесёлый концерт, активно обсуждали происходящее, что тоже вносило свою лепту в шум.

В общем, перекричать народ священник не мог.

Адмирал Иассен тоже забрался наверх, огляделся по сторонам, явно выискивая стул и, не найдя его, уверенно направился к плахе с очевидным намерением на неё усесться. Вовремя спохватившиеся жрецы перехватили старика, начали что-то ему втолковывать. И, очевидно, не только донесли неуместность использования столь одиозного предмета не по назначению, а и затронули какие-то тонкие струны души.

Глаза Иассена вспыхнули, обведя толпу гневным взором, он вскинул руку над головой и сжал ладонь в кулак. И в небеса ударил столб столь ослепительного света, что зажмурились даже те, кто в этот момент не смотрели в сторону делегации.

Шум стих в один миг, и прекратилось всякое движение. Все застыли там, где стояли, причём некоторые наёмники, замахиваясь копьями, так их и не опустили, превратившись в изваяния. Кто-то из свежих их жертв попытался было завизжать недорезанной свиньёй, но по площади пролетел характерный звук качественной оплеухи, и вопль моментально захлебнулся.

Ослепительный луч погас, адмирал опустил руку, задумчиво уставился на кулак, что-то беззвучно пробормотал.

А священник, наконец, заговорил без помех:

– Время перелома близко, все приметы говорят лишь об этом. Коровы едят душистое сено, но не дают нежного молока; в степи люди всё чаще и чаще видят того самого сайгака, которого пугает навоз; мёртвая армия подходит к городу, и те, кто должны её остановить, скрежещут зубами и творят пустое зло. Вы хотите конца времён для себя и для детей своих? Если да, подставляйте и дальше спины под копья этих воинов, пусть бьют вас, глупцов неразумных, пусть даже убивают. Те же, кто хотят для детей жизни светлой, пусть каются, пусть отбрасывают пустое и подходят за благословением на дело святое. Таких не коснётся палица карающая, ибо они есть часть войска Света, и войско то направит в бой против Тьмы прямой потомок Иассена Светозарного.

Адмирал вновь вскинул руку, напрягся, но запустить луч на этот раз не смог.

Тогда он просто грозно кулаком потряс и воскликнул:

– Я, потомок Иассена Светозарного, объявляю поход носителей Света! Нечестивые не попадут в наш город! Мы им не позволим! Мы сделаем так, чтобы…

Осёкся, оглянулся на одного священника, на другого, будто подсказку искал. Затем опустил руку и негромко добавил:

– Кажется, я забыл принять утреннюю микстуру…

– Что тут за балаган? – спросил Дорс. – И почему эти наёмники перестали избивать чернь?

– Смотрю, ты полюбил смотреть, как людей бьют? – спросил Паксус.

Дорс покачал головой:

– Я всё ещё пытаюсь с тобой дружить, так что попрошу не нарываться.

– Мудавийцы в последнее время болтают много, – сказал Кошшок. – Сектанты всякое им в уши заливают, а те и рады.

– Ты светозарных сектантами называешь? – уточнил Дорс.

– Да какие они светозарные? Сектанты самые обычные. Те самые… которые то про конец времён на каждом углу орут, то в царство вечной жизни обещают короткую дорогу показать. Местные очень тёмных не любят, и эту чёрную кварту они за какое-то чудовище держат, что ли… Очень сильно возбуждены от всех новостей. А священники, похоже, решили, что чем попусту бунтовать, путь хоть какую-то пользу принесут.

– Они что, реально хотят толпу швали в войско превратить? – удивился Дорс.

Рэг пожал плечами:

– Вы же видите это отрепье, их тут тысячи. Что с ними делать прикажете? Мы лишь горстку зачинщиков повязать сможем, остальных выпустить придётся. И куда они пойдут? Тут самые отчаянные собрались, многим податься некуда, только в империю, а туда не все согласны идти, да и не рады таким гостям на севере. Здесь принято очищать город от мусора время от времени. Наслышан о похожих задумках сектантских. Если они убьются об чёрную кварту, стране только лучше станет. Хоть немного больше спокойствия.

– Да какое тут спокойствие?.. – вздохнул Паксус. – Эти жрецы кварту только усилят новыми умертвиями. Получается, потеряют они свою страну бестолково.

Я обернулся к Камаю:

– Всех наших в седло. Пока толпа слушает жреца, надо добраться до этих наёмников. Хочу с ними побыстрее пообщаться. А ты, Паксус, давай назад, в цех. Твои «драконы» здесь точно не понадобятся, зато они очень нужны нам для битвы. Не теряй время.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена частица повеления Дарраса, Пятого столпа подножия Великого Чёрного Трона.

– Гед! Беда! Большая беда!

Проснувшись от криков Бяки, я поморщился и спросил:

– Неужели кто-то сумел тебя обокрасть?

– Нет, Гед, беда, конечно, большая, но не такая огромная. Не обокрали, нет, дело в другом… имперскую конницу нашу тяжёлую… В общем всё, нет больше конницы тяжёлой.

– В каком смысле нет?.. – сонно спросил я.

– В каком-каком… Да в плохом смысле. Ночной разведчик запустил филина своего и заметил отряд лёгкой конницы. Те уже почти под городом были, шустро проскочили. Почти такой же отряд, как вчера. Вчерашний Камай с дружинниками разогнал, а сегодня имперцы решили показать, что они не хуже наших. Всей бандой своей налетели на южан, а возле тех вдруг из ниоткуда появилась своя тяжёлая конница. Чуть поменьше по количеству, но только сам знаешь, она у королей гораздо лучше нашей бывает. Вот эта как раз такая оказалась. Ударила неожиданно, побила многих, отрезала от стены, погнала в степь. А оттуда навстречу прям река лёгкой конницы. Зажали крепко и всех, считай перебили. Всего-то человек двадцать пять до ворот добрались, там погоню лучники Львёнка шуганули, не дали довершить дело. Один сержант, остальные рядовые, все изранены и трясутся, как цыплята мокрые. Всё, Гедар, тю-тю имперская конница.

Я поморщился. Похоже, объявился тот хитрый спец, который и меня во время рейда чуть не подловил, когда накрыл пологом невидимости немалый отряд. Я тогда в последний момент неладное заподозрил, и хотя потом пришлось долго бегать и проблемы расхлёбывать, людей своих сохранил. А вот имперские офицеры оказались ротозеями, их наказали конкретно.

Впрочем, я от них многого и не ожидал. Да и командир конницы никогда мне не нравился. Дуб дерево, а не офицер, ни на что не годный бастард с купленной должностью. За всё время на советах ни слова не смог произнести.

Не рожала слова пустая голова.

Ладно, о покойниках плохо не будем. Сгинул, так сгинул.

А вот то, что восемь сотен лучшей нашей конницы за собой утащил – непростительно даже для мертвеца.

На «четырёх ногах» у нас отрядов и до этой потери всего ничего было. Главная конная сила, если считать по головам, – степняки из Хлонассиса, затем немного наёмников, и на последнем месте – моя дружина.

На последнем по количеству, а по качеству она бьёт всех прочих вместе взятых. Однако отрицать роль больших цифр нельзя, и потому подчинённые Камая смотрятся так себе.

Ну а что остальные?

Увы, основная масса степняков из Хлонассиса имперцам уступает. Конечно, попадались и среди них воины приличные, да и оружие я кое-какое подкинул, усилив отряд, но всё равно смотрелись мои лёгкие конники лишь немногим лучше ополченцев Тхата.

Даже на обоз их направлять страшновато. Своё хозяйство южане оберегают тщательно.

Я их быстро научил добро беречь.

Ладно, хватит в одну точку сонно таращиться. Сколько я поспать успел? Два часа? Три? Впервые за неделю позволил себе столько отдохнуть. Будем считать, что неплохо восстановился.

Некогда спать. То, что случилось перед рассветом, следует считать началом битвы. Первым столкновением с вражеским авангардом.

Столкновение неудачное получилось. И это никуда не годится.

Поражение скверно отразится на боевом духе войска.

А он и без того никакущий…

Наше командование разделилось на два противоборствующие лагеря. Одна часть на последних советах всеми способами уговаривала меня бросить город и отступить на север страны с максимально возможной скоростью. Вторая полагала, что столицу следует защищать до последнего. Закрыться за стенами, сжечь посад, завалить ворота, устроить на улицах множество баррикад, и теряя одну, тут же занимать оборону за другой. Таким образом, мы всегда сможем находиться на защищённых позициях и враги, как атакующая сторона, будут нести повышенные потери.

Я слушал тех и других, и не мог с ними согласиться.

Кто владеет столицей, тот владеет всей Мудавией, без остатка. Централизация здесь столь жёсткая, что даже сейчас, в столь смутные времена, ни один мятежный наместник не сумел в сторонке отсидеться. Нет тут условий для «одиночного плавания». Закрепиться где-нибудь в забытом ПОРЯДКОМ посёлке и беспокоить оттуда противника может и получится, но надолго такая партизанщина не затянется. Эту особенность страны даже император не принимал во внимание, потому что издали, из Равы, некоторые нюансы заметить сложно. Для столь глубокого понимания местной специфики надо хорошенько повариться некоторое время в этой стране.

Так что смысла в отходе на север нет. Если уж придётся бросать город, надо сразу следовать в Раву, а не растягивать агонию на лишние пару-тройку недель. Или отправлять в империю не всех, а оставить дружину, лучших степняков Хлонассиса и немного самых адекватных мудавийских кочевников. Таким отрядом мы сможем беспокоить противника долго, но при условии, что командовать им буду я. Увы, без должного руководства и моей магической поддержки столь скромными силами лишь булавочные уколы наносить получится.

Да и разгромят его быстро.

Император ни за что не оставит своего десницу со столь незначительными силами в оккупированной врагами стране. Хоть я и последний по списку, а такими кадрами по мелочам не разбрасываются, и подставлять под излишний риск тоже не станут. Это если говорить о монархе, а не об интригах приближённых к нему лиц – от тех чего угодно можно ожидать.

Сам Кабул в последнее время почти при каждом сеансе связи сожалеет о том, что направил меня в Мудавию. То есть даже для всей страны, полностью нами контролируемой, я чрезмерно солидная фигура. Вырос в его глазах за считанные месяцы.

Так что нет, бросать столицу – значит, бросать всю страну, даже не попытавшись хорошенько цапнуть врага напоследок.

Ладно, а что насчёт второго варианта, продвигаемого нашими «ястребами»? По их мнению, нам следует принимать бой в городе, почти полностью тесно застроенном домами из местного самана, что так здорово полыхает при обстреле алхимическими снарядами. Приверженцы сей сомнительной тактики почему-то абсолютно уверены, что южане не станут столицу жечь. Мол, город им целым нужен, а не в виде пепелища, усеянного нашими обугленными костями.

Ладно, предположим, это так (хотя я в такую бережливость не верю). Также, учитывая то, что половина нашей армии – арбалетчики и чуток лучников Львёнка, идея защищать стены не выглядит глупой.

Вот только эта затея кажется удачной лишь в том случае, если не вдаваться в неприятные детали.

Начать с того, что при строительстве стен мудавийцы воровали так беззастенчиво, что сами удивлялись. А потом ещё больше удивлялись, когда ремонтировали отстроенное.

При этом воровалось вообще всё.

Абсолютно.

По проекту, стены полагалось делать двойными, оставляя между ними промежуток в десяток шагов. В это пустое пространство засыпался грунт, что вынимался из углубляемых рвов, в итоге получалась единая конструкция шириной в несколько метров.

Основной материал стен – тёсаный камень. Внутренние конструкции, своего рода «скрепляющие клети», куда и должен засыпаться грунт, по проекту предполагалось возводить из кирпича-сырца. Учитывая, что прямого контакта с воздухом у него по окончании строительства не будет, материал для здешнего сухого климата вполне приемлемый.

Воровать мудавийцы начинали ещё на стадии добычи камня (если не раньше). До стен из проектных пяти кубометров подходящего материала хорошо, если один доходил, и качество его значительно отличалось от требуемого. Вместо плотного известняка, доставляемого из дальних карьеров, зачастую брали под самым городом какой-то подозрительный сланец, что при дождях постепенно размокал, превращаясь в глинистую массу; или рыхловатый песчаник, который и без дождей быстро рассыпался при любой нагрузке. Но даже этого барахла не хватало, и вороватые строители всячески выкручивались. В том числе используя кирпич-сырец там, где его использовать нельзя.

Для скрепления каменных блоков в больших количествах требовалась известь, получаемая обжигом всё того же известняка. Одним лишь сухим навозом да соломой огромные печи не прокормить, а уголь и дерево в Мудавии стоят дорого, и поэтому…

Ну вы поняли.

Чем-то камни всё же скреплять надо, и в большинстве случаев на это дело шла обычная глина. Если для закрытых от непогоды мест она ещё хоть как-то подходила, то для прочих категорически не годилась.

Поначалу новенькие укрепления стояли красиво, теша эго строителей, но благодатные времена продлились недолго. Стены начали разваливаться, и небрежно уплотнённая грунтовая «начинка» полезла из прорех. Укрепления ремонтировали снова и снова, при этом как воровали, так и продолжали воровать, и потому после ремонтов ситуация зачастую становилась только хуже. Нерадивых подрядчиков плетьми стегали, вешали, на кол сажали и отправляли в ту самую дверь, куда никто по своей воле не заходил, но это помогало ненадолго или не помогало вообще.

Стены я застал в состоянии не ужасном, а куда более худшем. Лишь те короткие участки, что примыкали к воротам и обжитым стражей башням кое-как могли принять отряды стрелков. В отдельных случаях на них даже можно устанавливать аркбаллисты и лёгкие катапульты. Но вряд ли враги будут столь любезны, что атакуют исключительно эти места, игнорируя все прочие.

А на всех прочих у нас полный швах. На многих участках стена можно сказать, уже не существует, развалилась до состояния груд камней, облепленных кое-где глиной. Там где укрепления всё ещё кое-как держатся, «начинка» просела до такой степени, что на степь оттуда полюбоваться не получится, её попросту не видно из-за чрезмерно разросшихся парапетов. Если расставить там арбалетчиков, они оттуда смогут лишь небо обстреливать.

Радуя Кошшока и Кими.

Башни частично развалились, частично похожи на дешёвые декорации, потому что у них отсутствуют внутренние перекрытия и площадки. Таковых попросту никогда не было, эту «скорлупу» сдавали за большие взятки, после которых приёмщики ограничивались лишь небрежным наружным осмотром. Лишь несколько кое-как до ума довели, и все они используются стражей, что поддерживает их состояние самостоятельно, не связываясь с вороватыми ремонтными артелями.

Доделывать проблемные башни бессмысленно, их изначально возвели так, что до ума довести не получится. Проще снести и новые поставить, но без надёжных строительных бригад процесс затянется надолго, и качественный результат не гарантируется.

Нет у нас бригад надёжных, и времени тоже нет. Так что кроме точечного ремонта на отдельных участках за последние месяцы не сделано ничего. Полностью рассыпавшиеся стены превратили в баррикады, где днём и ночью дежурит стража, не позволяющая нежелательным личностям использовать эти места для проникновения в город.

Или позволяющая, но за деньги.

В общем, противнику необязательно жечь город. Учитывая то, что столица располагается в степи и окружена жалким подобием стен, заходить в неё можно с любого направления. Построить надёжную оборону на системе баррикад, не имея достаточного количества тяжёлой пехоты и магов – утопия. Наши арбалетчики там почти бессмысленны, потому что их задача – частыми залпами работать от дистанции, которой в таких условиях не будет, да и выстроить их так, как полагается, не получится. Опыт Козьего пруда показал, что распределять их по крышам можно, но результативность становится печальной, и, не ощущая поддержку строя, эти горе-вояки норовят сбежать при первом намёке на угрозу.

Лишние раздумья. Остановим мы южан на стенах или на баррикадах – без разницы. Что бы они там ни планировали изначально, понеся потери, тут же подтянут катапульты и попросту зальют город огнём.

Никто меня не убедит в том, что враги готовы проливать кровь ради сохранения тесного скопища саманных строений. Полностью каменных домов мало даже в центре, пламя они не остановят.

Бросать город нельзя, оборонять – тоже.

Я забраковал оба варианта.

И выбрал третий.

Из-за чего оба спорящих лагеря мгновенно консолидировались, дружно решив, что я спятил окончательно.

Мой вариант прост и логичен.

Учитывая все обстоятельства, мы должны дать бой за стенами города.

В чистом поле.

Забравшись на фрагмент стены, оставшийся от какого-то давно развалившегося сарая, я принялся осматриваться.

Честно говоря, заявив, что решил дать бой в чистом поле, я немного слукавил. Нет, здесь, под городом, не было удобной долины с рекой и крутым бортом, подобной той, что мы так удачно использовали у Козьей скалы. Но, хорошенько изучив окрестности, я не мог не отметить тот факт, что, несмотря на сплошную степь, местность под городом зачастую неровная и местами значительно усложнённая рукотворными и природными преградами.

Например – многочисленные карьеры, где нерадивые строители брали никуда не годный сланец для возведения некачественных укреплений. Чтобы не гонять лошадей далеко, они чуть ли не под стенами сотни ям разного размера устроили, обычно сильно вытянутых и зачастую глубоких. В отдельных случаях так глубоко зарылись, что в дождливые периоды в искусственных низинах стояли озёра, используемые горожанами для купания и заготовок нужного в хозяйстве тростника.

Также как по самому городу, так и по окрестностям проходили русла нескольких ручейков, что большую часть года оставались абсолютно сухими. По бортам их резко выраженных долин змеились овраги, иногда достаточно глубокие и заросшие понизу невысоким колючим кустарником, преодолеть такие преграды верхом непросто, а иногда и вовсе невозможно. Местами природные понижения засыпали, но при этом обычно не тратились на дренажные работы, и потому посреди выжженной солнцем степи после затяжных дождей возникали настоящие болота, кишащие кровососущими насекомыми.

Также в окрестностях города хватало всевозможных кошар или просто открытых всем ветрам загонов, окружённых невысокими стенами, сложенными из плитняка-песчаника без скрепляющего раствора. Наибольшее их количество располагалось в районах, примыкающих к южным воротам. Именно там проводились традиционные ярмарки скота, что затягивались иногда на несколько дней. Всё это время коров, лошадей, коз и овец приходилось где-то держать, вот и стаскивали подходящий камень со всей округи, создавая новые карьеры и углубляя старые.

В общем, хоть здесь и не было удобных обрывов и рек с топкими берегами, как при Козьей скале, но какое-то прикрытие для флангов найти можно.

И даже нужно, ведь основные рода войск Тхата – лёгкая конница и такая же лёгкая пехота. И те, и те зачастую приносили королям победы, вовремя устраивая обходы вражеских построений. В той же битве при Козьей скале нам пришлось туго, когда вражеское конное ополчение оказалось в нашем тылу. Основные потери мы понесли именно на этом этапе, когда сражение превратилось в свалку, где все перемешались со всеми.

Устроившись на остатках стены из всё того же вездесущего плитняка, я оценивал нашу позицию, выискивая незамеченные ранее недочёты. Ведь составляя планы, эту местность изучал в, так сказать, естественном виде. Сейчас, по мере подхода войск, она стала смотреться иначе.

Наша армия расположилась на подобии срезанного холма. Нет, человеческие руки над его формой не поработали, это созданный природой протяжённый пригорок с относительно крутым восточным склоном. Перепад между подножием и вершиной в самом высоком месте доходил до семи-восьми метров, что для здешней степи прилично. Но, к сожалению, большого неудобства для атаки снизу вверх это обстоятельство не сулило.

Тут требуются цифры повесомее и крутизна склонов побольше, однако в здешних краях даже столь пологая возвышенность – редкость.

Слева, вдали, темнеют распахнутые ворота – южный вход в город. Самый широкий, самый удобный. Но даже он не может быстро выпустить такую массу людей, и хотя я не вижу, что скрывается за стенами, знаю, что там воинским людом вся прилегающая территория забита.

Сумятицы добавляет и, так сказать, «святая армия». Те самые голодранцы, которых всех подряд принимали жрецы. Около шестнадцати тысяч набрали, плюс сотни священников, поставленных командирами. К чести сектантов Света, все эти дни они кормили эту ораву и даже кое-как вооружили. В основном бедноте достались переделанные серпы и косы, укреплённые металлическими кольцами дубины, традиционные для Мудавии трёзубые вилы и, разумеется, столь же традиционные пращи. Доспехов не было вообще, но многие могли похвастать корявыми щитами, сделанными из того что было. И тростник в дело шёл, и лоза, и солома рисовая, и обрезки кожаные, и даже кости.

Никакого влияния на эту, так сказать, «армию» я не имел, спесивые жрецы меня даже слушать не стали. Аммо Раллес кое-как, используя все свои наработанные годами связи, сумел тех уговорить, чтобы они хотя бы нам не мешали. И потому «светоносная шантрапа» не торопится выбраться к южным воротам, толпится где-то между ними и ремесленным кварталом. Из города они выйдут лишь после того, как пройдёт последний солдат.

Или не выйдут вообще.

Кто же их знает…

Наш левый фланг немного не дотягивался до городской стены и располагался в километре с небольшим от ворот, чуть западнее от дороги, что к ним вела. То есть мы, как бы, в стороне встали, – заходи кто хочешь.

Но какая армия попрёт в город, когда над ней нависает неприятель? Так-то, с таким несбалансированным составом войска, нам особо некем атаковать, но вряд ли военачальники противника учтут наши расклады.

Нет, сначала они разберутся с несговорчивым десницей, а уже потом займутся городом.

Наш правый фланг упирался в настоящий лабиринт из ярмарочных загонов. Стены там смехотворные, чуть выше пояса, но их бесчисленное количество, проходы узкие и запутанные, пехоте противника пробираться через этот хаос будет непросто, а коннице очень и очень непросто. То есть атаковать с той стороны массированно не смогут, им потребуется время, чтобы собрать силы уже по другую сторону от преграды. И понятное дело, равнодушно на эти сборы мы смотреть не станем, начнём всячески мешать, так что перспективы обхода у южного ополчения так себе.

Но вообще-то обойти нас, при желании, можно. Или вдоль стены, со стороны ворот, где осталась сотня с лишним метров открытого интервала, или вокруг ярмарочной территории, чтобы обогнув её опять же вдоль стены зайти нам в тыл. Оба варианта весьма небыстрые и неудобные, и кое-какие меры предосторожности против них мы предприняли заранее. Однако надо признать, что мер эти недостаточно, и пусть не оперативно, но ополчение южан всё же может оказаться там, где нам очень не хочется его видеть.

Я до-последнего надеялся договориться со жрецами и забить фланги их «мясом». Да, понимаю, что тех вырежут играючи, но также понимаю, что резня займёт какое-то время.

Людоедская тактика, но в этом мире она никого не удивляет. И на этот раз даже я, категорически её не приемля, был готов поступиться принципами.

Но странные мудавийские жрецы, похоже, потеряли всякую связь с реальностью, и категорически отказались.

А ведь всё равно народ положат. Без вариантов.

Просто в их исполнении резня не принесёт ни малейшей пользы.

Ладно, не хотят и не надо. Придётся самостоятельно выкручиваться.

Как обычно.

На флангах я расставил большую часть отрядов наёмников и мудавийцев. Что те, что другие в основном ненадёжны, но лучше хоть какое-то прикрытие, чем вообще никакого. Фронт между ними, протяжённостью около километра, заняли девять тысяч арбалетчиков. Цифра солидная, но все, кроме меня, только и делали, что всячески высмеивали новоиспечённых стрелков.

Не верили, что от тех хоть какой-то толк выйдет. Бой у Козьего пруда показал, что даже новобранцы стрелковых отрядов на что-то годятся, но, к сожалению, тот случай правильно оценил лишь я.

Как и полагается, перед строем арбалетчики вбили колья и установили рогатки, которые помимо защитной функции служили подставками для их монструозного оружия. Увы, пологий склон не позволял им вести залповый огонь сразу всем вместе, лишь по «челночной системе». Шеренги стрелков располагались на подъёме, задняя стояла чуть-чуть ниже широко раскинувшейся плоской вершины, нижняя у подножия. Над ними выстроились солдаты Кошшока, наёмники Львёнка и паченрави. Их задачи: купировать обходы, если ополчение полезет к нам в тыл вдоль стены; и не позволить «тряпкам» дружно разбежаться при первом взгляде на противника.

Ещё дальше по левому флангу, почти у ярмарочных загонов, вокруг моей дружины гарцевали отборные степняки. Это не просто конный резерв, а и мобильные стрелки, потому что луки были и у моих людей, и у многих наёмников из Хлонассиса. Так-то в тех краях не каждый мог с ним обращаться, но Решават по моему указанию набирал лучших, а такие бойцы по тамошним меркам обычно хороши и в ближнем и в дальнем бою.

Чуть в стороне от всадников за спинами пехоты стояли все четыре наших катапульты. Причём их растянули по всему фронту, от одной до другой метров двести пятьдесят выходило. Такое расположение не очень-то способствовало сосредоточению огня, однако на то были свои причины: обоснованно не доверял безопасности снарядов, и заодно хотел ввести в заблуждение вражеское командование.

Вряд ли они забыли тот «коронный выстрел» при Козьей скале, что устроил их тяжёлой пехоте катастрофический и молниеносные разгром. Увидев, что катапульты у нас растянуты вдоль всего построения, южане могут предположить, что я хочу повторить тот трюк, равномерно забросав атакующую армию нехорошими снарядами.

Не знаю, что они предпримут против такой угрозы, но не сомневаюсь, что им придётся и голову поломать, и лишние телодвижения предпринять.

Ну что ещё можно сказать? От подножия этого куцего подобия холма на юг и юго-восток тянется почти идеально ровная местность. Лишь местами просматриваются «хвосты» нескольких оврагов да змеится неглубокое сухое русло. Если командование врагов не ослепло, манёврам эти несерьёзные преграды не помешают.

Врагов, кстати, уже видно. И если поначалу за нами издали наблюдали разрозненные отряды лёгкой конницы, сейчас подтянулись части потяжелее. Движутся уверенно, расходятся по полю, не мешая друг другу и не меняя направления. Значит, занимают позиции по плану.

Нас южане игнорируют полностью, даже заслоны не выставили. Знают, что отрядов, пригодных для быстрой атаки, у нас кот наплакал.

Да и при таком раскладе сил чего им опасаться?

До ближайших отрядов противника приблизительно тысяча семьсот метров, а наши катапульты небольшие снаряды при попутном ветерке забрасывают на тысячу триста пятьдесят. Именно на этом удалении застыли вражеские наблюдатели, что хорошо демонстрирует тот факт, что врагу о нас известно даже то, что не все наши офицеры знают.

На отряды Тхата я поглядываю не без интереса, но большую часть внимания уделяю тому, что происходит за ними. Там, слева от дороги, то и дело солнце отражается от добротно отполированного металла. И даже человек с не самым лучшим зрением способен разглядеть подобие шевелящейся шкуры дикобраза.

Пикинёры чёрной кварты показались.

Но почему они позади? Им ведь сам ПОРЯДОК велел выдвигаться в первую очередь. Наши четыре катапульты испугать их не должны, для пролома щита ассиев требуется гораздо больше огневой мощи.

Неужели шпионы южан сумели докопаться до моих манипуляций с алхимическими снарядами? Но даже если так, это не повод для лишних предосторожностей. До сих пор я гениальные изобретения не демонстрировал, детали моих опытов с золотом, рунами и самодельным порохом ни один лазутчик выяснить не мог. Максимум, что они видели – какие-то взрывы. Но этим не удивишь и не напугаешь тех, кто прикрыты щитом ассиев.

Непонятно.

От только-только намечающегося вражеского строя отделились несколько всадников. Судя по характерным бликам, доспехи украшены драгоценными металлами, а может даже самоцветами. Один далеко вперёд вырвался, причём не блестит богато, по-простому экипирован. Но вот конь у него нерядовой, такого скакуна далеко не каждый офицер может себе позволить.

Знакомая личность.

Шайен собственной персоной.

А это кто позади едва в седле держится, скрываясь за спинами разодетых офицеров? В нём тоже ощущается что-то знакомое.

Напрягая глаза, я разглядел Буйвола. Мой пропавший где-то на юге диверсант выглядел плохо. Или изранен в бою, или его долго и тщательно избивали.

Нет, эти офицеры выдвинулись не ради атаки, и не ради того, чтобы поближе на нас посмотреть. Поговорить хотят.

Любят южане языки чесать.

Мы остановились одновременно: я и Шайен. Между нашими лошадьми несколько шагов осталось.

Моё сопровождение и свита генерала настороженно замерли в отдалении. Некоторые всадники явно нервничают, и эта нервозность сильно отличается от поведения их коллег на переговорах перед Козьей скалой и после неё.

А ведь сейчас у них более сильные позиции. Должны ощущать себя увереннее.

– Приветствую вас, господин Гедар.

– И я вас приветствую, господин Шайен. И хотя это противоречит этикету, давайте сразу к делу перейдём. Зачем пожаловали?

Генерал указал за спину:

– Да вот, наши величества в знак доброй воли решили передать вам вашего человека. Будь моя воля, я бы мерзавца на кол посадил, но сами понимаете, с королями спорить сложно.

– И зачем их величествам понадобилось демонстрировать добрую волю перед битвой?

Шайен прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что он весьма скептически воспринимает следующие свои слова:

– Их величества полагают, что вы сейчас непременно пересмотрите своё решение, которое озвучили при последней нашей встрече. То есть согласитесь на их заманчивое предложение.

– С чего это они решили, что я откажусь от своих слов?

Генерал развёл руки:

– Их величества полагают, что при виде чёрной кварты вы начнёте сожалеть о тех словах.

Я покачал головой:

– Ничуть не сожалею.

Шайен холодно усмехнулся:

– Я не сомневался. Хоть и жаль.

Я на это головой покачал:

– Если вы пытались этими переговорами меня отвлечь, знайте, что я не отвлёкся. Глубокий обход, что затеял отряд вашей лёгкой конницы, мои разведчики давно заметили.

Генерал снова усмехнулся:

– Нет, это не обман, я действительно передаю предложение наших монархов. И да, я не знаю ни про какой обход.

– У вас что, разговорник из чёрных костей сломался, и вам не доложили?

– Ого! А вы, оказывается, человек осведомлённый. Так-то, наличие подобных амулетов связи считается государственным секретом.

– Понимаю. Я бы тоже не хвастал на каждом шагу «говорилками» из детских косточек.

– Вы, господин Гедар, неподражаемы. У вас на носу разгром армии, но вы негодуете из-за каких-то малолетних простолюдинов или даже детёнышей иных рас. Уж не знаю подробности, чьи именно кости используют наши мастера. И да, я так же не знаю про обходной манёвр. Догадываться догадываюсь, но знать не знаю. Дело в том, что этой битвой командую не я, а все три наши монарха. Как по мне, не самая эффективная система управления, но они так решили на последнем военном совете. Говорю лишь за объединённую армию. Вояки Ассиопы действуют сами по себе, и, разумеется, считают себя выше нас и сильнее. И хотя у них сил в десять раз меньше, с последним пунктом я, пожалуй, спорить не стану. За главного у них Каххо Меннай, и что на уме у этого старого солдафона, мне неизвестно. Но короли уверены, что в случае вашего согласия смогут с ним договориться насчёт прекращения вашей вражды. Как я понял, Меннай на вас не так уж сильно злятся, их сюда какие-то ассиопские интриги привели, а не жажда мести. Много чести ради какого-то северянина целую кварту гонять. Ну и желание прибрать к рукам часть нашего побережья тоже сыграло, разумеется. Такие вот расклады.

– Вас оттёрли от командования? Соболезную, – проявил я притворное сочувствие. – Получается, амулет связи тоже отобрали?

– Ну почему же? Я ведь всё ещё старший офицер. Ох, как же сильно вас напрягают милые поделки наших тёмных артефакторов. Гедар, да вам вообще не следовало посещать юг. Здесь чем дальше, тем больше неприятного для таких, как вы.

– Вот поэтому и стою здесь, со своим войском, – спокойно сказал я. – Пытаюсь не пускать южную грязь дальше.

Генерал, разворачиваясь отсалютовал:

– Честь имею, господин Гедар! Искренне желаю вашему окту не споткнуться, когда вы будете бежать на север. Мы, конечно, не друзья, но ваша гибель меня огорчит. Слегка.

– Эй! – крикнул я Шайену в спину. – А почему вы кварту в тыл задвинули?!

Тот обернулся и ответил с ухмылкой:

– Для того чтобы разогнать ваших забавных простолюдинов, чёрная кварта не требуется! Три короля изъявили желание победить десницу Кабула самостоятельно, без вмешательства Меннай! И Каххо предоставил им эту честь!

– Пусть все их кони ноги переломают, чтобы никто не сбежал… – пробормотал я себе под нос.

Пафос, по местным меркам – хорошо, но кричать такое вслед переговорщикам – чересчур.

Офицеры развернулись вслед за генералом, оставив Буйвола в одиночестве. Медленно к нему подъехав, я покачал головой. Не знаю, что пережил мой наёмник, но выглядел он хуже залежалого покойника. Лицо избитое даже не до синевы, а почти до черноты; правая рука неестественно вывернута и распухла так, что рукав растягивает; ладонь тронута гангреной; в прорехах одежды повсюду видны раны и запёкшаяся кровь.

– Ты как, сам ехать сможешь? – спросил я.

Буйвол с трудом приоткрыл один глаз и прошамкал почти беззубым ртом:

– Десница, я и побежать смогу, если прикажете. И даже спляшу.

– Спляшешь?

– А чего бы и не сплясать? В гостях, конечно, хорошо, но только если хозяева не южане. Так что я честно сплясать сейчас готов. Несказанно рад тому, что с ними попрощался.

– Ладно, поехали. Не знаю, как насчёт плясок, а вот лекарю тебе показаться стоит.

Ветер задул от противника, и я расслышал перестук барабанов.

Значит, всё – сейчас пойдут.

Откуда ни возьмись слева показался Гнусис. Наглейший злодей с самым невозмутимым видом восседал на пони. Грива его лошадки была украшена вплетёнными ленточками, между ушей красовалось подобие шапочки с крошечными розовыми рожками.

Несмотря на сложность момента, я не удержался от гневного вопроса:

– Ты что, пони у ребёнка украл?

– Ну почему сразу украл?! – возмутился Гнусис. – Что за вечные инсинуации в мой адрес? Я вообще-то спас эту лошадь. Дело в том, что эта бедняжка осталась беспризорной на улице. Наверное, хозяева бросили, когда убегали. Из этого города все нормальные люди сбежали, прям беда какая-то. Лишь те, кто тебе, десница, преданы, остались. Вроде меня. Решил вот, что моя помощь тебе тут не помешает. А то при Козьей скале без меня, как без рук, даже с катапультой разобраться не смогли.

– Не подлизывайся, аферист. Те, кто уходят из города, лошадей не бросают. Даже если это всего лишь пони. И да, я вообще-то тебя искал. Я не просто искал, я требовал, чтобы ты появился. Как ты смел от меня прятаться?

– Кто сказал, что я прятался? Тебя обманули, десница. Просто до меня дошли сведенья, что ты был недоволен из-за тех чудесных камней, которые я тебе принёс. Заметь, я нашёл их по твоей просьбе, а не по своей инициативе. Угодить тебе старался. Не мог даже подумать, что ты из-за моих стараний так взбеленишься. Но ладно, так и быть, никаких обид. Я понимаю, тебе сейчас тяжело, вот и срываешься иногда на самых преданных своих людей. Зная твою отходчивость, ждал, когда ты подобреешь.

– Так ты решил, что я уже добрым стал?

– Не то, чтобы прям решил, просто очень на это рассчитываю. А ещё до меня дошли слухи, что ты, десница, сам хотел сделать что-то дурное с тем купцом, у которого были позаимствованы нужные тебе камни.

– Позаимствованы?

– Ну вот зачем придираться к каждому моему искреннему слову?! Тем более придирки несправедливые. Раз тот купец вдруг оказался злодеем, какие ко мне могут быть претензии? Я, можно сказать, доброе дело авансом сделал. Давай остановимся на том, что я просто заглянул в недалёкое будущее и начал наказывать презренного негодяя заранее. В таком случае получается, мне награда за предусмотрительность полагается, а не какие-то надуманные претензии. Ну да ладно, я не претендую, достаточно перестать напраслину на меня возводить.

– Может тебе ещё нимб святого подарить?

– Если он из драгоценного металла, отказываться не стану, – скромно ответил Гнусис.

Ну да, нашёл я, с кем связываться… Этот прирождённый преступник в любой ситуации всегда всё отрицает.

И негодник тонко чувствует момент. На глаза появился именно тогда, когда мне точно не до него.

Да и надо признать, что насчёт купца он в чём-то прав.

То, что у Рухвата спёрли дорогущие алмазы, слегка согревает мою озлобленную душу. Тем более, камни пошли на хорошее дело, я сумел починить Крушитель, слегка усилив Кими. Ей очень не хватает быстродействующих и дальнобойных навыков, эффективных против большинства щитов, и столь мощный артефакт отчасти закрывает проблему. Даже с ним она мне значительно уступает в магическом плане, но всё равно теперь можно сказать, что в нашем войске есть два сильных стихийника.

Вот только в отрядах Тхата «красных кудесников», сравнимых с нами, уж точно не меньше десятка. Я, конечно, не мог видеть всех, но сужу по тем, которые попадались на глаза на переговорах. Да и донесения от агентов Аммо Раллеса кое-какую информацию предоставили.

Если подпустим несколько таких магов к нашему строю, будет очень больно.

А сколько сильных волшебников в чёрной кварте? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Больше?

У южан это самые «магонасыщенные» войска. Причём южане южанам рознь. Меннай – один из ключевых кланов Ассиопы, а сама Ассиопа – самый страшный враг Равы и одна из сильнейших стран так называемого Большого юга. Государство с длительной и богатой историей.

Богатой на победы.

В общем, на фоне противника наша магическая сила не впечатляла. Даже мой прокачанный Гнев грозовых небес не факт, что в этой битве уникален. Он, конечно, редок даже на Большом юге, но шанс столкнуться с его носителем далеко не нулевой.

И клановые своих носителей столь мощных навыков снабжают редкими трофеями в первую очередь. Так что удивить их я разве что сдвоенным применением смогу. Сколько редкостей ни вкладывай, а без функционала апгрейдов такой фокус недоступен. Мощность моего Гнева хоть и велика, и дальнобойность впечатляющая, но встречал я в книгах упоминания о великих волшебниках, выжигавших молниями за раз гектар и даже больше, активируя навык за сотни шагов. Если авторы не преувеличивают, мне до таких показателей ещё ползти и ползти.

Противник, между тем, приближался. Знакомое зрелище, ведь мне уже доводилось наблюдать атаку крупных сил Тхата. Ровные шеренги тяжёлой пехоты, чеканный шаг под барабанный бой, лес вскинутых вертикально копий, движущаяся с той же скоростью конница.

Сейчас всё так же, но не совсем. Впереди ненормально растянутым, можно сказать свободным строем перемещались лёгкие пехотинцы. Меж их отрядами там и сям шагали группы стрелков. Причём в самых первых шеренгах многие солдаты выглядели откровенно неуместно. Похожи на обозников или кого-то вроде них. А ведь их здесь быть не должно, это почти мирные труженики войны, таким полагается не в атаку ходить, а лагерь охранять.

Они тоже пытаются держать строй и шагать в ногу, но их потуги смотрятся смешно, всё больше и больше в толпу превращаются. А ведь ещё и четверти пути не преодолели.

Вот тяжёлая пехота, что за ними идёт, та выглядит красиво. Всё как при Козьей скале: и барабаны, и шаг чеканный, и все как на подбор – плечистые высокие воины в надраенных доспехах. Разномастная шантрапа, что сгрудилась перед ними, портит всё впечатление.

И также заметно, что хоть шеренги тяжёлой пехоты плотные, но друг от друга они отстоят далековато. Между ними десятки шагов свободного пространства, что для боя бессмысленно.

Зато на случай повторения «коронного выстрела», что так ошарашил южан у Козьей скалы, действуют грамотно. При таком рассредоточении эффективность «снарядов Жизни» окажется совсем не той, плюс хватает свободного пространства, что позволит быстро убежать. Да, всё равно многих накроет, но потери не станут критичными, и строй не будет разбит полностью на всю глубину. Не попавшие под удар шеренги подождут, пока их товарищей переработает в серую пыль, и пойдут дальше.

По этой пыли.

Ну а непосредственно перед столкновением с нами они строй уплотнят. Опытные вояки перестроения выполняют быстро и без путаницы.

Похоже, этими опасениями также объясняется странное решение привлечь самых малоценных солдат в первые ряды. Народа там немало нагнали, и даже такие слабые вояки несут угрозу для наших никчемных арбалетчиков. То есть нас вынуждают тратить Растворения жизни на этих несчастных обозников, табунщиков, слуг и прочий малоценный для армии люд. Чем больше несчастных бет мы превратим в серую пыль, тем меньше нехороших снарядов прилетит к дорогостоящим воинам.

Решение людоедское, но по-своему тактически выгодное.

Как и многие решения южан.

Вот только это решение в корне ошибочное. Да, я не все Растворения потратил, но осталось их всего ничего, на повторение Козьей скалы этого недостаточно. А там даже с ними мы победили не сразу, и некоторое время битва балансировала на грани.

Здесь же тем «коронным выстрелом» мы и половины от того количества вояк не накроем. И учитывая то, что сегодня три короля на поле боя согнали всё живое, на фоне собравшейся оравы потери покажутся смехотворными.

Ну да ладно, чем больше боятся, тем лучше для нас. Пусть думают, что у меня этих Растворений полная бочка. Возможно, пассивность чёрной кварты тоже объясняется этими опасениями. Да, я знаю, что щиты ассиев и против Жизни достойно держатся, но ведь их прочность не беспредельна, подозреваю, при интенсивном использовании редких трофеев долго не продержатся.

Кстати, самое время дополнительно устрашить врагов.

Обернувшись, кивнул сигнальщику:

– Два красных флажка.

Расчёты катапульт прыснули в стороны, прячась в заранее подготовленные убежища. Машины взведены заранее, снаряды заряжены, но оставался последний, важнейший штрих.

Возле каждой катапульты осталось по одному человеку. Это – самые отчаянные бойцы. Каждый знает, на что подписался и также знает, что его безрассудная храбрость будет щедро вознаграждена.

Если доживёт до награды.

Мои опыты с золотом, порохом и рунами, так прекрасно начавшись, казалось бы, должны были привести к быстрому созданию бомб огромной мощности. Больше ингредиентов – сильнее взрыв. В теории такая взаимосвязь кажется логичной.

Увы, на практике всё пошло как-то не так. Да, снаряды размером с тот первый горшок и летали исправно, и взрывались как надо и когда надо. Причём, при должной аккуратности изготовления и обращения, в боевом состоянии заряды можно было держать подолгу, не опасаясь преждевременного срабатывания. Аналогично – боеприпасы малой мощности. Настолько малой, что их получалось закреплять на дротиках к «драконам» Паксуса. К сожалению, нехватка времени и ресурсов не позволили развернуться в этом направлении, но некоторый запас я приятелю обеспечил.

То есть с «мелочью» критических проблем не возникало, всё работало чётко. Но, увы, одной мелочью сыт не будешь, мне хотелось куда большего. Однако по мере роста веса снарядов начали вылезать проблемы. И некоторые из них никак не получалось решить.

Первое – чем дальше, тем больше золота требовалось. Если поначалу на сто грамм смеси достаточно пары грамм металла, то при заряде весом в два килограмма его уходило уже не сорок грамм, а больше ста.

То есть пропорция не выдерживалась, и чем дальше, тем сильнее проявлялось смещение в невыгодную сторону.

Если набить в бочку тридцать кило смеси, для её «адского подрыва» изволь потратить пять кило драгметалла. Ты получишь взрыв, эквивалентный взрыву авиабомбы в четверть тонны весом, вот только твоё изделие обойдётся на порядки дороже оперённой чугунной трубы, набитой тротилом.

Увеличивая вес и дальше, быстро столкнёшься с тем, что заряд вырастет в цене до такого уровня, что станет подороже самолёта для доставки «чугунной бомбы» с аналогичной мощностью.

Даже для меня такие расходы, как бы, не пустяшные. Да, я могу себе позволить скупать золото пудами, но надо учитывать то, что это дорогой и редкий металл. Причём встречается он реже, чем на Земле (или его ещё не добыли здесь в таких количествах). В Мудавии тебе столько не продадут, потому что его в таких количествах у торговцев попросту нет.

И да, бомба в четверть тонны – маловато. Вообще не вдохновляет.

Я хочу больше взрывов!

Я хочу более сильные взрывы!

Но чем «круче калибр», тем выше затраты металла на единицу веса взрывчатой смеси. Полагаю, если мне захочется устроить «бадабум» уровня тактического ядерного оружия, придётся на одну тонну пороха тратить три-четыре тонны золота.

С такой нехорошей пропорцией на весь заряд уйдёт золотой запас далеко не самой последней по меркам Земли страны. И я сильно сомневаюсь, что полностью скупив доступный металл в Мудавии, Раве и прочих дружественных и нейтральных странах, сумею столько набрать.

Вторая нерешённая проблема – заряды по мере роста мощности теряют стабильность. Причём теряют непредсказуемо. Заряд весом в десять килограмм при активации рунного «взрывателя» может проигнорировать самые безопасные фитили и рвануть сам по себе, однако может сработать и штатно. Отчего это зависит – непонятно. Статистику вывести я не смог, у меня попросту не было десятков и десятков килограмм золота, чтобы её собрать. Но однозначно выяснил, что чем больше бомба, тем выше риск преждевременного срабатывания.

Так что если я всё же насобираю нужное количество металла для «тактического ядерного боезаряда», он наверняка рванёт ещё до того, как поднесу огонь к фитилю.

Опыты я проводил самостоятельно, и при этом мне довелось несколько раз ощутить себя птицей. Да-да, меня закидывало так далеко, что, можно сказать, в небесах парил.

Недолго, конечно.

Камая мои опыты очень сильно нервировали. Да и мне тоже, честно говоря, не особо нравилось выше орлов степных взлетать, но куда деваться? Меня-то Игнорирования спасают, а как будут спасаться помощники, которых предлагал привлечь идзумо? Не успеешь такого паренька научить, а его уже нет.

Почти одноразовые, получается. И людей жалко, и потерянное на них время не вернёшь.

Так что проще самому.

Проблема с недолговечностью на фоне первых двух проблем можно сказать и не проблема вовсе. Собирать заряды перед применением, конечно, совсем не то, что хранить их годами в готовом виде, но неудобство некритичное.

Однако даже такие нестабильные и непредсказуемые снаряды значительно превосходили всё то, что могли предоставить наши арсеналы. Лучшее, что у нас было до них – трофейные боеприпасы, доставшиеся при разгроме выступления ренегатов и агентов Тхата. Их мы захватили немного, и даже самые небольшие мои заряды устраивали более значительные разрушения.

Но нам требовалось больше мощи. Гораздо больше.

Ведь противник очень силён, мелочиться с ним нельзя.

Именно поэтому наши четыре катапульты располагались так далеко друг от друга. И более того, на позициях держали ровно столько снарядов, сколько требовалось для одного выстрела. То есть тоже четыре. Остальные хранились вдалеке, в разобранном виде, в заранее вырытых хранилищах, оборудованных толстыми люками.

То есть подрыв одной катапульты оставит нас ровным счётом без одной метательной машины. И если пренебречь рисками прилёта обломков в толпу, в худшем случае погибнет один человек.

Тот самый смельчак, который завершает сборку снаряда и подносит огонь к фитилю, после чего вышибает стопор.

Вариант дистанционного наведения, поджигания и такого же дистанционного вышибания стопора возможен, но мы попросту не успели эти механизмы реализовать. Слишком много разных дел навалилось, и слишком мало у нас тех, кто способны такие работы выполнять.

Да я одних лишь болтов почти двести тысяч зарядил рунами и артефактными плетениями. Цифра настолько колоссальная, что даже в голове не укладывается. Да-да – самому не верится, что за столь короткое время возможно выполнить такой объём.

Вот и приходится сейчас самым отважным инженерам играть в русскую рулетку.

Даже хуже. В такой рулетке хотя бы шансы прикинуть можно, а здесь полнейшая непредсказуемость.

Первый солдат ухватил деревянный молот, стукнул. Освободившийся механизм с шумом зашвырнул снаряд в небеса, и тот по дуге полетел к противнику.

Ещё удар, и ещё. Два толстостенных сосуда из особой укреплённой керамики отправились следом почти одновременно, ни один не взорвался на позиции.

Осталась последняя метательная машина. Боец там, вроде как, не колебался, просто замешкался с фитилём. Вот он хватается за молот, вот размахивается.

Удар.

Пронесло и на этот раз. Снаряд улетает к цели, а не разносит инженера в клочья заодно с катапультой.

По ушам ударил грохот первого взрыва. Обернувшись, я увидел огненное облако, расплывающееся в толпе тех никчемных воинов и стрелков, которые прикрывают тяжёлую пехоту. Рвануло так мощно, что некоторые за пятьдесят с лишним метров на ногах не удержались. Такие «неустойчивые», конечно, долго валяться не станут, а вот те, кто поближе оказались, поднимутся не все.

Сам взрыв разнёс в клочья тех, кто находились не дальше десятка метров. Те, которые шагали чуть дальше, отличались от этих бедолаг тем, что их мёртвые тела выглядели приличнее. Одним попаданием убило и покалечило не меньше сотни солдат. Даже самая дорогая алхимия вряд ли бы вызвала такие мгновенные потери. Растянутые по времени, при ядовитой начинке снарядов – это да, а чтобы вот так, сразу – это надо метательные машины побольше, чтобы снаряды весом с корову за километр с лишним закидывали.

Прекрасный выстрел.

Следом взорвались ещё два снаряда. Результаты поскромнее оказались, но тоже неплохо. А вот последний грохнул с недолётом, в воздухе. Ударная волна прошлась по толпе «бросовых солдат», сбив многих с ног, но вряд ли там дошло до серьёзных травм. Осколки керамики собрали кровавую жатву, но количество тех, кто попали под них, не впечатляло.

Снаряды неплохи, но над ними ещё работать и работать. В том числе над их осколочным эффектом.

Расчёты выбрались из укрытий и со всех ног припустили к катапультам. Я скомандовал оставить тот же прицел и внимательно наблюдал за процессом заряжания и взведения. Вроде, инженеры действуют так же быстро, как и на учениях, следовательно, можно ориентироваться на привычный интервал. Если не возникнет заминок, следующий залп подготовят к тому моменту, когда в радиусе действия метательных машин окажется тяжёлая пехота.

Инженеров гоняли неделями, толком спать не давая. Доводили каждое их действие до автоматизма, добиваясь максимально возможной скорости. И они выполнили перезарядку так быстро, что когда первый снаряд взмыл в небеса, я, напрягая глаза, разглядел вытянувшиеся лица вражеских офицеров. Те не ожидали, что новые взрывы последуют так скоро.

Этот снаряд до тяжёлой пехоты не долетел, рванул всё в той же толпе малоценных вояк. А вот два следующих угодили куда надо – полыхнуло между шеренгами тяжёлой пехоты.

Увы, результат вышел так себе. Сказалось то, что дистанция между шеренгами чрезмерно завышенная, и дисциплинированные на совесть обученные воины не сгрудились в толпу. Несколько десятков солдат южане потеряли, но строй быстро и без суеты сомкнулся, не замешкавшись. Пехотинцы как шли, так и продолжали шагать.

Четвёртый снаряд снова грохнул в воздухе, но на этот раз на небольшой высоте, лишь чуть-чуть не дотянув до земли. Эффект вышел даже лучше, чем при самых удачных предыдущих выстрелах. К сожалению, под удар попала лишь самая никчемная пехота, но пострадавших оказалось много.

Почему-то именно этот взрыв будто подстегнул тяжёлую пехоту. Резко ускорившись, солдаты почти побежали, на ходу смыкая шеренги. Причём действовали они не сами по себе, а организованно, я видел, как торопливо командуют офицеры, и слышал, как ускорилась барабанная дробь, задавая новый темп.

Живой щит перед тяжёлой пехотой уже достаточно близко, чтобы в бой вступили арбалетчики. Но артефактных болтов у них всего-то по два неполных боекомплекта, разве можно тратить их на всяких обозников!

Но как иначе? Даже эти неполноценные солдаты, добежав до наших стрелков, устроят знатное побоище. Я нисколько не обольщался, понимал, что моих арбалетчиков даже лагерные проститутки способны озадачить всерьёз, если дело дойдёт до ближнего боя.

Бить простыми болтами – бессмысленно, они даже не улетят на такую дистанцию, а подпускать врага поближе – именно то, что южанам и нужно.

Жаба рыдала навзрыд и выкручивала руки, но команду я всё же отдал.

Семьсот метров – максимальная дистанция. Так-то болты и дальше улетают, но, сколько я не мудрил с прицелами, даже намёка на какую-то меткость не добился.

Они там летели туда, куда хотели и как хотели. К тому же из-за разрушительного эффекта активированных рун быстро теряли некачественные стабилизаторы, после чего начинали двигаться кувырком, часто попадая в цели боком и хвостом. И залповой пальбой эти проблемы не исправить.

Девять тысяч стрелков принялись разряжать своё оружие один за другим. Разбитые на десятки, они сменяли друг друга каждые пять секунд при перезарядке в пятьдесят секунд. Где-то, конечно, выходило медленнее, где-то быстрее, так что это усредненные цифры. То есть в целом девять тысяч арбалетчиков за пять секунд выпускали девятьсот болтов.

Сто восемьдесят в секунду.

Грубо говоря – два десятка пулемётов на километр с лишним фронта.

Цифры смотрелись внушительно, но это если не учитывать смехотворную меткость стрелков. На максимальной дистанции она становилась совсем уж плачевной, и даже по плотно сбитым толпам прилетало не так часто и густо, как могло показаться при взгляде на мои красивые математические расклады.

Но сто восемьдесят в секунду – это всё же много. Десять секунд – тысяча восемьсот выстрелов. Минута – десять тысяч восемьсот… или два бессонных дня моей работы по их зарядке артефактами и рунами. С таким трудом накопленный боезапас улетал с пугающей быстротой.

Увы, в основном он улетал в никуда. Несмотря на то, что толпа перед тяжёлой пехотой не могла похвастаться хорошей защитой и за счёт скученности представляла собой прекрасную цель, результативность не впечатляла.

Сердце начало сжиматься от нехорошего предчувствия. Увы, если даже для противодействия чёрной кварте получилось подготовить несколько перспективных задумок, остановить пехотную атаку Тхата предполагалось в основном лишь арбалетчиками. Катапульты и аркбаллисты лишь помогают «тряпкам», их роль незначительна.

Задача всех прочих отрядов проста – не подпустить к стрелкам врагов, или хотя бы удерживать их перед строем как можно дольше, чтобы «тряпки» успели полностью потратить боезапас. По моим расчетам выходило, что после израсходования всех «заряженных» болтов армия трёх королей потеряет минимум четверть состава. Столь большие потери за короткое время, понесённые к тому же в дальнем бою, до тесного контакта с противником, скорее всего, значительно подорвут боевой дух южан даже сами по себе. А учитывая лучников Львёнка, катапульты с непростыми снарядами, меня с Кими и кое-каких приличных пехотинцев, предполагаемые потери должны оказаться больше. Мы устроим врагам знатную трёпку.

Ту самую, что «заказывал» император.

Но для этого арбалетчики должны попадать хотя бы каждым двадцатым выстрелом. Пусть некоторыми лишь вскользь, без тяжёлых ранений, главное, чтобы не мимо. Однако сейчас, как мне кажется, хорошо если один болт из тридцати прилетает не впустую.

Недостаточно.

Но, стараясь смотреть одновременно на арбалетчиков, на врагов и на наши катапульты, я заметил, что чем дальше, тем чаще падают наши противники. Видимо сказывается то, что с каждой секундой они всё ближе и ближе, и даже «стрельба по степи» становится результативнее.

Кими, не выдержав, азартно предложила:

– Может я туда-сюда промчусь и с максимальной дистанции подвешу Чёрное солнце? Да и тебе не мешает проветриться.

Да, мне тоже на месте не стоялось, но, переборов себя, покачал головой:

– Под свои же болты попадём. Посмотри, вся степь перед пехотой ими усыпана. Да и сколько мы с тобой вдвоём свалим? Для такой толпы – слёзы. Ждём. Арбалетчики пока и без нас неплохо справляются.

Кими, как ни странно, промолчала, удержалась от критики «тряпок». Ну да, стрелки наши действительно, чем дальше, тем лучше отрабатывают. Враг всё ближе и ближе, разлёт болтов меньше, да и огонь от настильного постепенно смещается к фронтальному, всё это положительно сказывается на результативности. Если поначалу пехотинцы падали там-сям, то теперь сыплются десятками, их будто действительно пулемётами выкашивают.

А за «живым щитом» всё также вспыхивают разрывы снарядов моей конструкции. Падают они не так часто, как хотелось бы, зато накрывают лучшую пехоту Тхата.

Когда первые кривые шеренги подобрались к трёхсотметровому рубежу, приказал подключаться лучникам Львёнка.

Я так и не понял, каким образом Решават в столь непростое время нашёл для меня этот замечательный отряд. Если поначалу казалось, что я здорово переплатил, сейчас полагал, что прилично сэкономил. Чхерские стрелки зачастую превосходили моих шудр, несмотря на гору потраченных на дружинников трофеев. Правда, работать с седла не умели, но сейчас это и не требовалось.

В отличие от арбалетчиков они били быстро, метко, и, скажем так – «адресно». В первую очередь уничтожали самых прилично выглядевших воинов. Чётко распределяя такие цели, они обрушивали на них десятки стрел за считанные секунды, молниеносно разряжая дешёвые защитные артефакты. В «живом щите» не было заметных издали офицеров, командование на сержантов возложили, вот они и падали один за другим.

На двухсотметровый рубеж южане не вышли, и даже ответный огонь открыть не успели. Сначала там и сям поодиночке начали разворачиваться, за этими первыми ласточками десятки стали спины показывать, а там и все разом помчались назад без оглядки. И даже задние, наименее пострадавшие ряды, не устояли, поддались общей панике.

– Стоп огонь! – скомандовал я.

Со стороны стрелков послышалась ругань сержантов. Тем пришлось криками и зуботычинами успокаивать разошедшихся не на шутку бойцов. Очень уж многим хотелось выпустить вслед бегущим врагам еще пару болтов.

Которых у нас изначально было мало, а теперь стало ещё меньше.

Бегущая лёгкая пехота навалилась на ряды тяжёлых «коллег», создавая сутолоку и столпотворение. Некоторые отряды перестали поспевать за барабанным боем, строй там и сям начал деформироваться. Офицерам ничего не оставалось, кроме как скомандовать остановку и начать торопливо устранять беспорядок.

До первой шеренги четыреста пятьдесят метров. Дистанция хорошая, и я снова разрешил огонь. После поправки прицелов, разумеется.

Теперь «пулемёты» заколотили по качественным металлическим и кожаным доспехам, но принципиальной разницы с прежним избиением не наблюдалось. На такой дистанции тяжеленные болты играючи прошибали стальные пластины, кирасы и кольчуги. Лишь офицеры выдерживали убойные попадания, но только те, у которых имелись приличные амулеты. А ими не все могли похвастать, так что командиры тоже иногда падали.

За вынужденную остановку Тхат платил дорого. Наши сержанты то и дело выпускали особые болты, оставляющие дымный след и по результатам своего выстрела заставляли подчинённых делать поправки. Несмотря на топорность прицелов, мы предусмотрели способы таких корректировок, но понятно, что при движении цели толку от поправок меньше. Но сейчас враги стояли, и с каждой секундой наш огонь становился всё злее. Болты так часто колотили по доспехам, что над полем боя стоял своеобразный гул. Это походило на звуки работы множества кузниц.

Двухминутная заминка позволила «тряпкам» выпустить в идеальных для них условиях больше двадцати тысяч болтов. И я видел, что не один из двадцати прилетел, куда надо, а явно больше. Три по самым скромным прикидкам. А это несколько тысяч раненых и убитых.

За столько короткое время нести такие потери на дистанциях, недоступных магам, южане не привыкли. Так-то стрелковые отряды в этом мире не редкость, но роль у них всегда вспомогательная, а не главная, как у нас. Столь плотный огонь, от которого не спасают доспехи, пехоту обескураживал всё больше и больше. Нет, бежать никто не дёргался, это всё же если не элитные части, то недалеко от них отстающие. Но солдаты принялись прикрываться щитами, сбиваться потеснее, дабы не оставлять для болтов лазеек.

И катапульты, как раз к этому моменту снова перезарядившиеся, выпустили снаряды в эти скопления. Первый так себе сработал, а вот два следующих прилетели хорошо, уложив полторы сотни тяжёлых пехотинцев. Те, кто выживали, падали от ударной волны, и потому перестали прикрываться щитами. Наши арбалетчики этот момент не упустили.

Не знаю, что было бы дальше, не случись с четвёртым снарядом беда. Нет, он взорвался, как полагается, а не хлопнул в воздухе безобидно, но почему-то полетел сильно дальше прочих. Или расчёт впопыхах что-то напутал с прицелом, или что-то случилось с механизмом.

Как бы там ни было, он пролетел над всеми шеренгами тяжёлой пехоты, и разорвался над головами офицеров, что метались позади строя, собирая руганью и тумаками разбегающиеся отряды «мясного щита».

Я отчетливо разглядел, что от близкого взрыва снесло кучку явно не последних офицеров, что направлялись к месту «усмирения паникующих» со стороны командного пункта. Амулеты спасли не всех, да и те, кто пережили удар, попадали вместе с лошадьми, и подниматься не торопились.

Судя по сигнальным ракетам, что начали взлетать со стороны командного пункта одна за другой, короли, завидев, что случилось с группой командиров, сильно разволновались и что-то затеяли. Сигналы вражеские мы читать не научились, но не заметить то, что вся конница пришла в движение, с нашей высоты невозможно.

– Зачем всадники в центр собираются? – удивился Дорс.

– Я тоже не понимаю, – сказала Кими.

Ну да, классическая схема подобных сражений подразумевает использование конницы на флангах. По центру, причём за многотысячными массами пехоты, ей, как бы, делать нечего.

И тут, после очередной серии ракетных сигналов, пехотинцы снова начали движение. Только почему-то не к нам, а в разные стороны. По центру возник разрыв на всю глубину построения, и он быстро расширялся.

Похоже, несмотря на понесённые потери, южане не считают нас опасными ребятами. Лучшее средство против стрелков – кавалерия, вот и решили завершить битву одним мощным лобовым ударом.

– Всем приготовиться! Конная атака по центру! – скомандовал я.

Изначально я полагал, что всё пройдёт «по классике» – удар пехотой по центру и конницей по флангам. На этот непредвиденный случай у нас не заготовлены быстрые сигналы, пришлось посылать гонцов, чтобы донесли короткие инструкции до тех отрядов, которым сейчас придётся поработать. Заскрипели механизмы разворачивающихся катапульт, вниз по склону направились пехотинцы Львёнка, к задней шеренге стрелков подъехали тележки Паксуса, и туда же подтаскивали аркбаллисты, что до этого стояли у ярмарочных загонов.

– Они и правда сейчас конницей по центру ударят! – дошло до Арсая.

Восторженно скалясь, он спросил:

– Мы же сейчас ударим им навстречу, не так ли?

– Уймись, псих, когда десница скажет, тогда и ударим, – заявил Дорс и добавил: – Чак, а ты в курсе, что Глас снова в бой рвался?

– Нет, не в курсе. Ты, что ли, нашего героя остановил?

– Можно сказать и так. Сказал, что в бой ему можно при одном условии, – Брунгильда должна стать его телохранителем. И он сразу передумал. Так-то Глас не трус, но кое-чего боится.

– Глупый человечишка, – прогнусавил Гнусис. – Это же счастье, быть поблизости от такой роскошной женщины.

– Вот! – одобрительно заявил Дорс. – Даже Сранька всё правильно понимает. Не повезло нашему деснице с его Голосом.

То, как Дорс выделил последнее слово, напомнило мне про другой Голос. Тот, о котором невнятно рассказал поднятый мертвец.

Я так и не понял, что он тогда имел ввиду.

– Они пошли! – воскликнул Арсай и нервно затеребил ладонью по рукояти меча, что оставался в ножнах.

– Вот же псих, – Дорс покачал головой. – Даже рукоблудие у тебя ненормальное. Чак, их там тысяч десять, и из них почти половина приличной конницы. Я там даже латников вижу. Не пора ли драпать подальше от этого города?

Я покачал головой:

– Тебе не стыдно? Их всего лишь десять тысяч, и они совершили две ошибки.

– Какие? – удивился Дорс. – Вроде всё у них нормально.

Я снова покачал головой:

– Первая ошибка: отказались от удара пехотой, и пошли в атаку без её поддержки. Вторая: им вообще не следовало сюда приходить. Паксус, давай, твой выход.

Дорс посмотрел в спину умчавшемуся приятелю с сомнением:

– Ты что, серьёзно думаешь, что конницу остановят его праздничные фейерверки?

Кими, в отличие от нелюбознательного здоровяка, знала, на что способны «драконы», но тоже понимала, что это не супероружие, и прагматично ответила за меня:

– Не остановят, но вместе со стрелками набить много успеют.

– Да много или нет, нам без разницы, – отмахнулся Дорс. – Тяжёлая конница у южан умеет хорошо разгоняться, но совсем не умеет останавливаться. Даже если четверть от этой толпы домчится до «тряпок», наши арбалетчики сразу закончатся.

Катапульты переключились в режим «тройной пальбы», отправив первые снаряды на дистанцию в двести пятьдесят метров. Для них это уже ерунда, и потому выстрелили они «безопасно» – заложенными в деревянные матрицы мелкими зарядами. Пузатые горшочки, набитые отходами кузнечного производства и камешками, окатанными рекой. Каждая метательная машина за раз их выпустила по шестнадцать штук. Мощность взрыва невелика, зато осколков дают немало. Часть сработала в воздухе, но большинство на земле. Немало всадников пострадало, но на фоне того, что вытворяли арбалетчики, эти потери в глаза не бросались.

«Тряпки» то ли вошли в состояние боевого безумия, то ли дружно осознали, что конная атака именно им грозит в первую очередь. Как бы там ни было, такую скорострельность я даже на самых идеальных учениях ни разу не наблюдал. По коннице сейчас будто действительно несколько пулемётов отрабатывали. Сыпались десятками и люди, и лошади. Даже местные катафракты не выдерживали, на такой дистанции от тяжёлого болта латы и кольчужные попоны спасали далеко не всегда, а что до амулетов – даже самые дорогие артефакты мгновенно не перезаряжаются.

Да и не только в перезарядке загвоздка. Я не раз там и сям наблюдал эффекты защитных навыков и амулетов и замечал, что некоторые всадники даже с ними падают замертво. Слишком стремительно летят болты, слишком большой у них вес, низовая магия и артефакторика срабатывают, но не всегда справляются.

Однако даже такой скорости перезарядки не хватало. Конницы действительно очень много, и настроена она решительно. В отличие от медлительной пехоты, ей не приходится долго оставаться под обстрелом, контролируемую арбалетчиками дистанцию тяжёлые всадники способны преодолеть приблизительно за минуту.

Минута – десять тысяч восемьсот выстрелов в обычном темпе. Сейчас, с таким разгоном перезарядки, тысяч тринадцать должно выходить. Цель групповая, почти сплошная, значит промахов не так много, как обычно. Но даже так в лучшем случае результативность – двадцать процентов. Значит противник, при самом нехорошем для себя раскладе, добравшись до первых рядов наших войск, потеряет до четверти состава.

А если повезёт, около трети полягут по пути.

Этого недостаточно, чтобы устрашить, чтобы заставить отступить. Семь с лишним тысяч конников остановить с нашими силами очень и очень сложно. Здешняя тактика с такими ударами справляется только при наличии сопоставимого количества хорошо снаряжённых тяжёлых пехотинцев. А у нас с ними проблема.

Выкручиваемся иными средствами.

«Огненные драконы» и за полкилометра способны доставать, но я попросил Паксуса выставить прицелы на дистанции от двухсот до четырёхсот метров, и разряжать установки по мере приближения противника к этим рубежам.

Также для первого самого важного залпа зарядили все имеющиеся дротики с гранатами моей рунно-артефактной конструкции. Их у нас немного, так что на полный комплект не хватило, и оставшиеся ячейки установок заняли обычные снаряды.

Экономить не вижу смысла. «Драконы» перезаряжаются медленно, не факт, что второй залп нам позволят сделать.

Пора.

Цель: объект не определён. Режим свободной охоты (снижена вероятность успеха).