Бухта казалась игрушечным городом с открытки. Она выглядела так, словно кто-то специально выбрал такое место, чтобы потом хвастаться им перед соседями. Скалистый берег спускался к морю террасами. Внизу скалы выдавались в воду двумя плечами, сходившимися полукольцом, образуя подкову. Внутри этих плеч располагалось то, из-за чего стаб, собственно, и получил своё название — бухта. Внутрь бухты вёл узкий пролив, где судам приходилось идти медленно, чтоб не задеть бортами или такелажем выступающие с боков острые камни.

По берегу тянулись пирсы. Деревянные настилы уходили в воду, подпёртые сваями. У кнехтов стояли суда. Несколько прогулочных катеров, лёгкая моторная лодка с навесным движком, патрульный катер с пулемётной тумбой на носу и небольшая шхуна, судя по виду, совсем недавно побывавшая в жестоком бою. Лазурная вода на фоне безоблачного неба, эта бухта, пирсы и суда навевали только одну мысль — жителей этого стаба кормит море. Кормит не только рыбой, но и во всех смыслах этого слова.

Жилая часть стаба поднималась от берега вверх по извилистым улицам. Дома стояли плотно. По виду городок напоминал южную Европу — домами с белёными фасадами, черепичными крышами, балкончиками с верёвками под сушку и узкими окнами со ставнями-жалюзи, каменными лестницами, подпорными стенками, узкими улочками, низкими арками, маленькими площадями. На вершине скальной гряды, подчёркивая великолепие и обещая безопасность, красовались средневековые оборонительные башни и каменная стена. Башни стояли грамотно: перекрывали подходы с суши, держали сектора вдоль дороги к воротам, цепляли взглядом пирсы. И были, несмотря на свой древний вид, оборудованы вполне современно.

С моря тянуло солью, мокрой древесиной и водорослями. Дорога, по которой мы шли, вела прямо к воротам, возле которых застыло несколько бронеавтомобилей неизвестной мне марки и целый танк — кажется, немецкий Леопард. Но наблюдатели были и на стене, так что я ещё пи приближении к стабу повесил автомат так, чтобы его ствол смотрел вниз, и строго запретил Анютке трогать её заточенные арматурины и уходить в клокстоп. В таких местах, как Континент, с охраной стабов не шутят. И получают шанс прожить чуть дольше. А шутники быстро отлетают на ближайший респ. А то и в другой регион.

Как, собственно, в другой регион отлетели и мы. Только не из-за шуток, а потому что Скульптурист, бес его раздери, решил, что мы слишком долго его искали!

Пять суток прошло с того момента, как мы с Аней воскресли на респе этого региона. Хорошо ещё, успели достаточно раскачаться, чтоб получить назад свои Дары, вещи и, что важно, ячейки привязанного имущества. Потому что пропади мой меч, который пришлось вручить на хранение Ане, или браслеты — и главным своим долгом здесь я бы посчитал не неотменяемое задание найти какую-то Шпильку, а отыскать грёбаного загадочного урода и хорошенько надрать ему задницу.

Выбравшись с респа, мы потратили два дня только на то, чтобы выяснить, в какой вообще стороне находится эта Бухта. Пришлось ради этого погоняться за парой одиночных игроков одиннадцатого и тринадцатого уровней. Сначала нас, по понятной причине, приняли за муров, но впоследствии игроку одиннадцатого уровня даже, можно сказать, повезло благодаря нам — он никак не мог в одиночку преодолеть болото, лежащее на пути к интересующему его кластеру. Ну мы и помогли, вырезав там при помощи наших Даров пару топтунов, рубера и кучу низкоуровневой мелочёвки. В результате я чуть прирос в очках Ментальной силы, но не настолько, чтоб поднять это умение на новый уровень.

Как только выяснили дорогу — двинулись сюда напрямую, минуя лишние крюки. Кроме одного — пришлось заглянуть в стаб ботов, чтоб обменять выбитые из заражённых спораны на оружие и заточку новых арматурин для Анютки — без них азиатка категорически отказалась двигаться дальше.

— Если Скульптуристу так надо, то пусть придёт и сам мне их сделает, — упрямо заявила мне девочка.

И мне ничего не оставалось, кроме как потратиться ещё и на это.

Мощь стаба ощущалась даже под слоем этой средиземноморской красоты. Уже на подходах появились таблички, предупреждающие о минах, противотанковые ежи, рвы и прочие оборонительные сооружения. Рядом с воротами виднелись сектора прострела, отметки краской, аккуратные кучки гильз у брустверов. Стаб жил морем, но ни на секунду не забывал, что здесь Континент, а не привычный и безопасный родной мир.

Анютка шагала рядом. За плечом у неё висела сумка с запасом тушёнки, живуна и патронов для моего автомата — старенького АКМ, приобретённого там же, в стабе ботов.

Итак, нашей задачей было отыскать Шпильку и Шайтана. Которые, как я понял, должны находиться в Бухте. Так-то стаб немаленький, его обшаривать придётся несколько дней. Правда, благодаря Лаки у нас с Анюткой имелась и подсказка — брюнетка с овчаркой. Я полагал, что брюнетка — и есть та самая Шпилька. А значит, поиск благодаря наличию собаки станет сильно проще.

У ворот Бухты нас встретили ментат и вооруженная охрана. Ответив на несколько дежурных вопросов и выслушав правила поведения в стабе, мы, наконец, оказались внутри.

— Слушай, Орк, — миновав ворота, заканючила Анютка. — Я есть хочу. Пойдём пожрём, а?

— Ань… — вздохнул я.

— Что? — возмутилась азиатка. — Мы часов пять уже ползём по этой жаре. У меня желудок скоро слипнется от голода. Вот как ты эту Шпильку без меня искать будешь, а? Какой план?

Я замедлил шаг.

— Нет никакого плана Ань. Только ходить по улицам или смотреть. Поскольку наша цель, судя по словам Лаки, гуляет в компании огромной овчарки, то искать её методом расспросов я бы не стал — слишком запомнимся. Так что…

Анютка фыркнула.

— Вот именно это я имею в виду! Опять ходить! Орк, я с голоду ща помру, у меня шкала уже почти на нуле.

Вспомнив, что на Континенте голод — это не просто о пустом желудке, я залез в интерфейс и проверил свою шкалу. Ну, не на нуле, но тоже меньше четверти. А если совсем упадёт, то начнётся потеря здоровья. А это ой как нехорошо.

Внутренне чертыхнувшись от необходимости отслеживать бесову кучу параметров, я сдался.

— Ладно, пойдём искать приличную забегаловку, где нас не отравят и не ограбят.

— Воровство в Бухте запрещено, — напомнила мне Анютка о правилах стаба.

— Я не о нём, а о ценах, — вздохнул я.

— Ну так прояви свою харизму, в чём проблема? — саркастически посоветовала Аня с вредной ухмылкой.

Я почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Какого беса я вообще делаю в этом стабе? Почему я позволяю какому-то ненормальному решать, сдохнуть мне или искать эту Шпильку? Да и вообще зачем ввязываюсь в то, что явно уже пахнет отборнейшим дерьмом, хотя пока я ещё даже не знаю, чьим именно.

Миновав широкую привратную площадь, мы стали спускаться к морю. Узкие улочки то и дело расступались, открывая небольшие пространства с обшарпанными, но работающими фонтанами посередине и всякого рода магазинами, лавками и барами, обустроенными в удачно выходящих фасадами на площади домов.

Первое место, где можно было бы поесть, мы прошли, старательно задержав дыхание, чтоб не нюхать запахи прогорклого масла, подгоревшего мяса и не первой свежести овощей.

— А ведь наверняка ещё и цену ломят как не в себя, — прогундосила азиатка недовольно. — В расчёте как раз на таких, как мы. Только прибывших. Вот гады. Скажи, Орк?

— Ага, — пробурчал я.

Второе кафе — уже с запахами нормальной еды, — тоже обошли стороной, едва только посмотрев на ценник, предусмотрительно указанный на раскладном деревянном щите, стоящем рядом со входом. И только третье, внешне больше похожее на задрипаную забегаловку, привлекло внимание Анютки, и то только по причине того, что её шкала сытости опустилась до нуля.

— Всё, Орк, мне плевать, — заявила азиатка. — Будем есть здесь.

Я только пожал плечами и вслед за девочкой вошёл в прохладу небольшого помещения, в котором не было ничего, кроме стойки.

— У нас только на вынос, — вынырнул из-за неё дюжий мужик, и в помещении внезапно стало совсем тесно.

— Пойдёт, — согласился я. — Что имеется?

Меня терзало непреодолимое желание поскорее выйти обратно на улицу. Поэтому я быстро сделал заказ и оплатил его, ничему не удивляясь.

Ждал недолго, каких-то минут десять, после чего мне вынесли две бумажные тарелки, полные жареной картохи, и я потопал, наконец, на улицу, куда уже успела сбежать Аня…

…И едва не столкнулся с красивой брюнеткой, идущей мимо.

— Поаккуратней, дамочка, — недовольно пробасил я, обходя её по дуге.

— Извините, — смущённо пробормотала брюнетка.

Постояла, рассматривая меня. Я осторожно обошёл её… и вдруг увидел у её ног огромную немецкую овчарку. Вызвал инфо о брюнетке. И в буквальном смысле слова остолбенел.

Система безжалостно подтвердила ещё даже не сформировавшуюся в голове догадку:

С лица Жнеца стекла, словно вода, улыбка. Шайтан и Шпилька обернулись одновременно. Я проследил за их взглядами и увидел, как мимо прошёл человек в длинном чёрном плаще с глубоким, скрывающим лицо капюшоном. А за ним, словно продолжение плаща, тёк мрак. Верней, как мрак… Давящее ощущение чего-то тёмного, хищного и злого, преобразовавшееся в голове в визуальный образ этого клубящегося продолжения плаща.

А вот небо со стороны бухты, ещё минуту назад абсолютно чистое, на глазах затягивали низкие чёрные тучи, в которых всё чаще и чаще мелькали сполохи молний.

Этот тип, которого я видел впервые в жизни, сразу же мне не понравился. От него веяло каким-то первобытным ужасом, заставляющим мышцы неметь, горло сохнуть, а разум в панике орать: «Бежим!».

Странный тип, спокойно пройдя мимо меня, подошёл к замершей компании во главе со Жнецом и скинул с головы капюшон, продемонстрировав золотую полосу обруча, надетого на голову, и смуглую, выдававшую в нём уроженца южных широт, кожу, виднеющуюся между прядей длинных, до плеч, чёрных волос.

— Здравствуй, Патрокл, давно не виделись. Или лучше называть тебя Скульптуристом? Смотрю, ты нашёл себе подходящий аватар. Всё жалеешь людей, боишься появиться на Континенте в своём собственном обличье. Зачем, Патрокл? Люди смертны, рано или поздно всех ждёт дуат. Всех, кроме нас и тех, кто к нам примкнёт.

Ясно, ещё один ненормальный. Я вздохнул, осознавая новые глубины задницы, в которую меня затащили. Заметил, что площадь вдруг как-то разом опустела — люди словно ощутили гнетущую ауру смуглого типа и постарались убраться от него подальше. Но Жнец, Шпилька и Шайтан остались на месте.

Я подавил острое желание плюнуть на всё и тоже свалить. С одной стороны, чем я рискую, если решу выйти из этого? Не выполню задание Системы? Да и бес с ним! Чем мне это может грозить? Да ничем!

И всё же я остался. Угол здания хорошо скрывал меня от странной четвёрки, даря иллюзию безопасности, хотя на Континенте, как и в Улье, она была одной из самых главных опасностей.

— … Отсоси! — коротко бросила Шпилька — оказывается, пока я размышлял, общение четвёрки незаметно перешло на повышенные тона.

А дамочка-то боевая! Хамоватая, решительная. Борзостью немного напоминает Куницу. Но, несмотря на это, я почему-то был уверен, что сойдись эти двое в бою, и Куни не продержалась бы и минуты. Да и по тому, как Шпилька вела себя, как понимала, когда язвить, а когда промолчать, она дала бы Кунице огромную фору. Даже несмотря на свой невысокий шестой уровень.

Смуглый тип сокрушённо покачал головой, что-то тихо произнёс в ответ и повернулся к Шайтану.

Тот, судя по реакции, не ожидал, что к нему тоже возникнут вопросы. Сначала удивлённо вытаращил глаза, а потом стал сосредоточенно слушать. Жнец молчал, Шпилька разок что-то съязвила, но Шайтан словно ин заметил этого. Что-то уточнил — слов я по-прежнему не мог расслышать, — что-то ответил. Смуглый протянул руку, и Шайтан вдруг упал на колени. Секунду посидел, тряся головой, поднял взгляд.

Лицо Шпильки исказилось яростью. Смуглый чуть опустил руку и протянул её Шайтану ладонью вперёд. А тот поднялся и вдруг криво, с издёвкой ухмыльнулся.

Произнесённых им слов я не расслышал. Но нутром почуял — сейчас что-то будет. Вокруг смуглого заклубилась успокоившаяся было, но никуда не пропавшая тьма, из ощущаемой вдруг превратилась в видимую, реальную. Взвилась, угрожающе потянулась к Шайтану… Шпилька, её овчарка и Жнец — все они ринулись наперерез ей. Но они не успевали.

Не раздумывая, я ударил молнией по руке смуглого. Решение принял спонтанно, просто подумав, что беса с два какой-то хрен с горы будет мне мешать выполнять задание, в котором я уже два пункта из трёх закрыл!

Тьма замедлилась, но не остановилась, и тут…

Нет, я давно знал, что Анютка — крутой клокстоппер. Но чтоб настолько!

Размытый силуэт в розовых шортиках и куртке (именно эта дурацкая одежда досталась Анютке по возрождению на новом респе) снёс Шайтана с места за какую-то долю секунды до клубящихся лап тьмы. Причёт так удачно, что и азиатка, и спасённый ею Шайтан затормозили аккурат о Шпильку, в результате чего все трое повалились на асфальт.

Я бросился к девочке.

— Аня?

— Да в порядке я, — откликнулась она, поднимаясь. — Видала похуже.

Убедившись, что хотя бы на вид она действительно в порядке, я посмотрел на смуглого. И вдруг понял, что больше всего этот тип напоминает мне какого-нибудь древнеегипетского жреца или бога — своим лицом, своим обручем, своими подведёнными углём чёрными глазами.

— Щекотно, — мерзко ухмыльнулся тот, поймав мой взгляд.

Меня охватила ярость. Чего? Щекотно? Да я ещё даже не пытался тебе, гаду, навредить! Так, размялся перед тем, как начну убивать тебя и Скульптуриста вместе!

— Сейчас будет ещё щекотней, — прорычал я.

И почувствовал на боку привычную тяжесть нодиевого меча — Анютка, к чьей ячейке он был привязан, вовремя вручила его мне. Я шевельнул плечом, сбрасывая с него ремень АКМ, и автомат тут же оказался в руках азиатки.

— Не думаю. Ты, конечно, посильнее этих никчёмных созданий, — смуглый кивнул в сторону Шпильки и Шайтана. — Но тягаться со мной не в твоих силах.

— Зато в моих, — раздалось с той стороны, где стоял Жнец.

Глава стронгов, а верней тот, кто прятался под его личиной, наконец, решил продемонстрировать себя миру. Нет, внешне он никак не поменялся, но сквозь хорошо уже знакомое мне лицо я вдруг разглядел другое, запомнившееся мне только смутным пятном. И от него вдруг потянуло какой-то ослепляющей, вынуждающей осознать собственную никчёмность силой.

— О-о, Патрокл, — глумливо ухмыльнулся смуглый. — Ты решил от человеколюбства перейти к решительным действиям? Ты ведь понимаешь, чем для этого стаба окончится наше с тобой прямое противостояние?

— От противостояния уже ничего не зависит, — покачал головой Жнец. — Ты уже обрёк Бухту, применив в ней свои Дары. Теперь только вопрос времени, как скоро этот райский уголок Континента превратится в черноту.

— Чего? Какая ещё чернота? Орк, они вообще о чём? — подлезла с вопросами Анютка. — Я себе только купальник присмотрела, какая ещё чернота!

— Но ты ускоришь смерть стаба. Неужели же ты, Патрокл, брат мой, позволишь себе замарать руки смертями всех этих несчастных людей? Ведь при ином раскладе они могли бы успеть покинуть это пока ещё прекрасное место. Правда, тогда я успею убить твоих пешек, но разве это допустимое сравнение — четыре жизни и сотни?

Я слушал бред, который несли два вменяемых с виду человека, и мой мозг отказывался искать объяснение происходящему. Это был какой-то фарс! Бред! Идиотизм и…

— Орк, собирай всех в команду! Веди к причалам! Попутно захватите местных — всех, кого сможете, — неожиданно обернулся ко мне Жнец.

Я как-то очень резко решил, что прямо сейчас лучше сделаю, как сказано. Ну а потом уже натяну глаз на жопу этому мерзавцу, впутавшему нас с Аней в чёрт знает что. Быстро нашёл в меню нужный пункт, активировал и в течение секунды получил два подтверждения — будто и у этих двоих было задание вступить в мою команду.

Кстати, о командах… Задание мне Система так и не засчитала. Получается, что это не всё? Это что, мне ещё и всю ту толпу, про которую Лаки говорила, придётся разыскать? Кто там у неё был? Брюнетка с овчаркой, немец, пиратка, капитан и какой-то бот. Ну, с первыми двумя всё понятно, каждого из них Система даже потрудилась выделить в отдельное задание — за какие, интересно, заслуги? Про остальных у меня не было ни одной зацепки. Но, похоже, Системе на это было наплевать. Пойди туда, не знаю, куда, найди какую-то никому неизвестную хренотень и принеси её туда, куда никто, к бесу, не знает!

Отлично! Просто отлично!

Меня охватила злость. Да сколько можно надо мной издеваться? Может, грёбаная Система и грёбаный Скульптурист прекратят, наконец, решать за меня, что я должен делать и когда? Или, может, они мне ещё цвет трусов начнут подбирать?

Выплеснуть возмущение вслух мне, конечно же, не дали.

— Не так быстро, муравьишки, — с мерзкой интонацией произнёс смуглый тип. — Думаете, я вас так просто отпущу?

Вокруг вскинутой руки смуглого закрутился мрак. Вверху взвыл ветер, низкие чёрные тучи заслонили небо. Воздух будто бы разом остыл, и его ледяное дыхание почему-то напомнило мне про сырую стылость могильной ямы. Я подспудно приготовился к тому, что тьма сейчас рванёт к нам и сомнёт, словно фантик. Но…

Но ничего не произошло.

Смуглый медленно опустил взгляд на свою руку, словно она его подвела. Потом посмотрел на Скульптуриста.

— Я тоже кое-чему научился за века нашего противостояния… брат, — без улыбки произнёс тот и коротко кивнул Шпильке. — Не медлите.

Вот тут я и двинулся.

Мне повторять дважды не потребовалось. Я как-то сразу догадался, что сейчас тут будет разворачиваться нечто, от которого уж точно стоит держатся подальше таким, как я. Потому как один тот факт, что Жнец-Скульптурист смог переместить умирающего меня из Улья на Континент, при этом ещё и вылечив, а потом убить нас с Анюткой просто щелчком пальцев, уже недвусмысленно намекал на то, что пределы возможностей этого… существа сильно шире, чем я мог себе представить. И что-то мне подсказывало, что этот смуглый тип, ведущий себя так, словно он не жрец, а как минимум бог — не слабее своего оппонента.

Схватив Аню за плечо, я потянул её в сторону. Шпилька и Шайтан замешкались. Брюнетка смотрела на Жнеца так, словно искала в его лице что-то… Какие-то определённые черты или, может, выражения. И не находила. Немец (ну правда, ведь не капитан же он и не бот? Значит, немец, как следует из списка Лаки) тоже не спешил уходить. В отличие от Шпильки, он не искал в Жнеце-Скульптуристе кого-то другого. Он просто колебался.

— Уходим! — рявкнул я на эту парочку.

Но мои слова заглушил раскат грома, и в асфальт рядом со Шпилькой ударила молния. Проделала приличных размеров дымящуюся дыру и исчезла, оставив после себя запах расплавленного битума и озона. Следом сверкнула ещё одна молния, но она, в отличие от первой, не исчезла сразу, а провисела в воздухе несколько секунд, ветвясь и потрескивая.

Анютка, глянув на этот фокус, выдала короткое:

— Офигеть…

— Потом офигеешь, — оборвал девочку я. — Бежим!

Шайтан, будто очнувшись, схватил Шпильку под локоть и потянул прочь. К моему удивлению, по зубам он за это не получил. Наоборот, Шпилька подчинилась, из чего я сделал вывод, что взаимоотношения у этой парочки странные и… многогранные.

Куда побежали они — я не смотрел. Сам топал по той же улице, по которой пришёл сюда, и тащил за собой Анютку, к удивлению, не задавшую мне пока ещё ни одного вопроса. Повернуть к другим воротам я даже не пытался — был уверен, что там сейчас либо столпотворение, либо ворота перекрыты до, так сказать, выяснения. Поэтому путь оставался только один — вниз, к, собственно, бухте.

Молнии посыпались чаще. Они били по дорогам, по крышам, по столбам с фонарями. Мертвенно-белые вспышки резали по глазам и превращали пасторальный городок в место, полное мистических тайн, подкрашивая белёные фасады фиолетовым, а тени под арками превращая в чёрные провалы. Будто дыры в преисподнюю…

Здесь, в удалении от площади, жители Бухты всё ещё вели обычную жизнь. Внезапно налетевшая гроза удивила их, но и только. Они выглядывали из окон и с балконов, из дверей, с балконов. Кто-то с кружкой в руках, кто-то, явно оторванный от процесса чистки оружия, с его деталями и ветошью, кто-то в пижаме. Но все они смотрели на небо и настороженно пытались понять, что за хрень тут происходит.

— Все к пирсам! Живо! — донеслось с параллельной улицы голосом Шпильки.

Вообще, брюнетка производила впечатление хоть и хамоватой, но довольно разумной дамы, не склонной к панике и необдуманным действиям. Вряд ли бы она стала призывать жителей стаба бежать к пирсам без веской на то причины. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что она была хорошо знакома со Жнецом-Скульптуристом, так что, скорее всего, понимала в происходящем немного больше, чем я.

— Эвакуация, граждане! — подхватил я, и прозвучало это намного эффектнее, чем у Шпильки. — Быстро, но без паники, продвигаемся к пирсам!

Паниковать никто и не собирался. Спрашивать, что случилось — тоже. Люди молча уходили с балконов, исчезали из окон, а спустя пару минут, уже полностью готовые ко всему, выходили из дверей.

И тут…

— Чернота! — донеслось с соседней улицы, где были Шайтан и Шпилька. Словно в ответ, ударила молния.

И тут послышались первые крики.

Сначала я не понял, откуда взялась паника. Ну чернота и чернота. Неприятно, но за пару секунд не убьёт, хоть само её появление в стабе уже грёбаное, бес его раздери, чёрти что. Но в Стиксе люди обычно не отличаются пугливостью, так что всё равно не понятно, откуда этот хоровой неконтролируемый страх. Я хотел уже даже открыть командный чат и спросить у Шпильки, что у них там творится. Но не успел.

Ещё одна молния ударила уже по нашей улице, и вокруг того места, где она расплавила дорогу, действительно начала расползаться чернота. Люди на этой улице при виде неё паниковать не стали, просто принялись обходить медленно разрастающееся пятно стороной.

Следующая молния ударила в дом. Вспышка выбила кусок штукатурки, и из образовавшегося пролома тоже поползла чернота — будто кто-то взялся обмазывать фасад густой смолой.

Чернота двигалась медленно, но уверенно. Добралась до балкона с ажурными ограждениями, переползла на опорную плиту. Затрещал бетон, плита надломилась. За доли секунды, которые занял полёт вниз, балкон успел почернеть уже весь и, коснувшись земли, рассыпался антрацитовой пылью. Поднявшись, пыль, несомая потоками воздуха, которые порождало движение людей, полетела в толпу…

…И чернеть стали уже люди…

— Орк, смотри! — крикнула Анютка.

Но я и сам уже понял, что паниковать действительно было из-за чего.

Пыль, влетев в толпу спешащих к пирсам людей, стала прилипать к одежде, к коже, к волосам. И где ей это удалось, люди тоже начали… чернеть. Буквально превращаться за доли секунды в статуи, замершие в тех позах, в которых их поймала пыль.

Теперь паника пошла и тут. Увидев почерневших людей, остальные бросились бежать. Кто-то упал, кого-то толкнули прямо на пылинки. Молнии лупили всё чаще, и люди стали превращаться в антрацитовые статуи и от их попаданий.

Схватив Анютку за плечо, я отступил под стену дома, ещё остававшегося обычным, и, глядя на ближайшую… статую… вызвал информационную панель.

Пришлось немного поплутать прежде, чем мы нашли подходящую дорогу. Это не была такая же прямая улица, как та, с которой мы свернули. Скорей, мы были вынуждены лавировать проулками и узкими проходами, чтоб перебраться с одной тупиковой улицы на другую. Но всё-таки мы таким образом приближались к пирсам и, подозреваю, делали это быстрее, чем если бы остались в толпе.

Здесь было не в пример тише. И молнии лупили реже — видимо, из-за того, что и людей тут почти не было. Почему — вопрос оставался открытым. Но я предположил, что они решили идти к пирсам прямым путём, вместе с толпой, а не как мы — кружным, но оказавшимся более быстрым и спокойным.

По левую руку от нас возвышались скалы. По правую — дома, но уже не такие парадно-весёлые, как те, на главной улице и рядом с ней. Эти дома были обшарпанные, с облупившейся от влаги шпатлёвкой и тронутыми плесенью деревянными ставнями на окнах. От них пахло какой-то неприятной затхлостью — настолько сильно, что её не перебивал даже разлившийся в воздухе озон.

Вверху, между крышами, бахнуло так, что с карнизов посыпалась мелкая крошка. Молния ударила где-то ближе к бухте, и я почти физически представил, как там снова расползается чернота, цепляясь за дерево, камень, металл — за всё, что попадётся ей на пути. Я прикинул примерное место, чтоб обойти его, и понял, что опять придётся плутать.

— Орк, мы к пирсам вообще выйдем из этого лабиринта? — возмущённо прервала поток моих мыслей Анютка.

— Выйдем, — пообещал я, сам при не испытывая никакой уверенности в этом. — Чувствуешь, водорослями сильнее пахнет? И дорога понижается? Значит, мы двигаемся в правильном направлении. На край можно будет через дома попробовать из тупика выбраться.

Впереди показалось ответвление, которое, судя по ставшему громче шуму толпы, вело на главную улицу. Я шагнул вперёд, осторожно выглянул из-за угла. Так и есть — с моей позиции можно было хорошо рассмотреть, что там происходит. Людей не стало меньше, но из-за скученности их скорость передвижения снизилась. Молнии лупили, не переставая, и это тоже замедляло толпу, поскольку то тут, то там возникали всё новые и новые чёрные статуи. Люди отшатывались от них, сталкивались, вжимались в стены, чтоб ни в коем случае не коснуться пожирающей всё и вся черноты.

— Почему они там толпятся? Совсем, что ли, дураки? — язвительно поинтересовалась Анютка.

— Вон туда посмотри, — строго указал я девочке. — Они, может, и рады бы. Но не могут.

Быстрая на суждение азиатка глянула, куда я показал, и тихо ругнулась, увидев черноту, отсёкшую жителям стаба возможность уйти в сторону.

— Получается, мы вовремя свалили.

— Именно так, Нют.

Мы снова двинулись вниз, петляя по лабиринту крохотных и коротких улиц, пересекающихся между собой в самых неожиданных местах. На одном перекрёстке мы наткнулись на троих местных, тащивших волоком мешок и ящик с патронами. Один увидел меня и машинально потянулся к оружию. Но, увидев очередную молнию, ударившую в стороне, опомнился.

— К пирсам, — хрипло бросил он. — Там капитаны всех на корабли грузят. Быстрее, пока весь стаб этим светопреставлением не накрыло.

Я кивнул. Но вместо того, что пойти дальше, подхватил ящик одной рукой и потащил вместе с ними. Не из человеколюбия, нет. Мне, собственно, было всё равно на жизни этих троих. Но их собранность, своевременный уход с главной улицы и информированность о том, что эвакуация (которая в любом случае должна была нчаться в нынешней ситуации), теперь проходит организованно, подсказывали, что нам с Анюткой стоит держаться этой компании. Быстрее выберемся к морю. А там надо будет как-то опять найти Шпильку с Шайтаном. Хотя они теперь у меня в команде, так что задача выглядит проще, чем часом ранее.

Сверху снова громыхнуло. Ветер прокатился по улице, подняв мусор, и в нём я вдруг заметил крохотные чёрные крупинки.

— В дом! — рявкнул я. — Живо!

Бросив всё, местные рванули к ближайшей двери и скрылись за ней. Я ломанулся за ними. А Аня исчезла и вдруг появилась рядом с мешком. Ещё миг — и вот она уже была рядом со мной и с всё тем же мешком в руках.

— Аня, блин… — процедил я.

— Что — Аня? — буркнула она. — Я всё равно быстрее.

— Быстрее не значит бессмертнее! — попробовал я вразумить девочку, но она ожидаемо скорчила недовольную гримасу.

— Какой же ты нудный, Орк.

Переждав пыль, мы снова двинулись к морю. Вскоре улочка вывела нас к более широкой дороге, и сразу стало понятно, что мы почти на месте. Послышались команды, металлический лязг, рёв моторов и плеск воды. И всё это тут же перемешалось с гулом толпы, которая уже не металась, как наверху, а двигалась плотным управляемым потоком.

Пирсы, которые я видел издалека и сверху ещё на подходе к стабу, теперь выглядели иначе. Романтика открытки сгорела, её сдуло первым же порывом этой безумной грозы. По настилам бегали вооружённые люди, помогали другим людям, перетаскивали сумки, канистры, мешки. У кнехтов суетились моряки, то отшвартовывая загруженные людьми катера и лодки, то пришвартовывая новые, готовые к загрузке. Чуть в стороне виднелся патрульный катер с пулемётной тумбой на носу, но я был уверен, что и на него будут загружать беженцев, когда место на остальных судах закончится.

Двигатель катера работал ровно, без надрыва, но звук был такой, будто он, разозлённый внезапным концом света, рычит сквозь зубы.

У дальнего пирса стоял тот корабль без парусов. Теперь, вблизи, мне было заметно, что это шхуна.

— Интересно, на ней тоже будут эвакуировать? — поинтересовалась Аня, проследив за моим взглядом.

Я только успел открыть рот, чтоб сказать, что не знаю, как рядом кто-то рявкнул:

— Капитан, что по «Мурене»? Спасаем?

Ответ пришёл сразу, низким и хриплым женским голосом, в котором явственно звучала привычка принимать решения на ходу:

— Бросаем. Никуда он уже не поплывёт. Людей давай сюда, а не к этому хламу.

Я обернулся на голос и увидел женщину, которая двигалась так, словно пирс принадлежал ей — подобно тому, как принадлежит капитану его корабль. Загорелая, с пышной гривой тёмных кудрявых волос, выбивающихся из-под намотанного на голову платка, в белой свободной рубахе и шароварах, подхваченных ещё одним платком и ремнём, она и сама больше всего походила на пиратку. Но на современный лад — на ремне у неё висели ножны с саблей, на бедре красовалась кобура, из которой торчала рукоять вполне современного, хоть и незнакомого мне пистолета. Дополняли вид тяжёлые армейские берцы — пожалуй, единственное, что никак не вязалось с морским образом женщины.

— Эй, вы, — бросила пиратка, скользнув взглядом по мне и Ане. — Не стойте на дороге. Погрузка вон там, идите в очередь. Или, если кишка не тонка, помогайте.

И тут же её снова окликнули:

— Капитан! Вторая шлюпка заполнена! Отчаливаем!

И снова посмотрела на нас.

— Что встали? Эвакуируйтесь!

— Мне надо дождаться друзей, — нахмурился я.

Слова прозвучали максимально глупо. Какие ещё друзья мне эти Шпилька и Шайтан? Я об их существовании узнал меньше недели назад, а сегодня впервые в жизни увидел. И — вот неожиданность-то! — увидел в компании Жнеца-Скульптуриста.

Но что-то в этой парочке меня зацепило. Не потому, что они были моим заданием, которое я ещё не выполнил до конца. Скорей, это было какое-то внутреннее ощущение правильности моего выбора ждать, а не уходить. Я не знаю, в какой момент оно появилось. Может, когда я услышал, как Шпилька призывает жителей стаба к эвакуации? Или чуть раньше, когда они с немцем колебались перед тем, как оставить Жнеца один на один с тем смуглокожим гадом?

Я посмотрел на пирсы — людей на них не убавлялось, но часть судов уже на всех парах покидали Бухту. И поймал себ на том, что, как бы не сомневался, выбор я уже зделал.

Я хочу, бес меня раздери, знать, что за хренотень здесь творится. И хочу остановить её, если это окажется в моих силах. Хватит с меня грёбаных фанатиков, ненормальных Скульптуристов и его дружбанов…

— Орк, смотри! — воскликнула Аня и ткнула пальцем вверх.

Я поднял взгляд и увидел, как прямо с неба к Бухте движутся шестеро, вокруг которых клубится такой же мрак, как и вокруг смуглого противника Жнеца.

В голове вёлся простой подсчёт. Если Скульптурист (называть это… существо Жнецом мне хотелось всё меньше и меньше) и его пережаренный на солнце враг вдвоём способны вызвать черноту, то что будет, если в дело вступят и эти?

О черноте на Континенте я не знал ничего. Верней, предполагал, что она тут есть — по аналогии с Ульем. Но такие же ли у неё свойства — не имел ни малейшего понятия. Но из реакции людей, сначала спокойной, а потом панической мог сделать вывод, что чернота, обрушившаяся на Бухту — какая-то особенно опасная.

— Капитан! Эй! — окликнул я удаляющуюся пиратку. — Возьми Анютку на эвакуацию. Я один подожду.

Аня так резко повернулась ко мне, что я засомневался, не применила ли она для этого свой Дар.

— Орк, ты чего несёшь? — возмущённо выпалила она. — Я никуда без тебя не поплыву.

И повернулась к пиратке.

— Он же без меня совсем пропадёт. Даже пожрать вовремя не может, если я не скажу. Вот так бы и ходил с нулевой шкалой сытости, пока не свалился без сил!

Пиратка усмехнулась.

— У тебя боевая напарница. С характером.

Анютка, услышав слово «напарница» вместо ожидаемого «подружка», гордо вздёрнула подбородок и бросила на меня короткий победный взгляд.

Пиратка усмехнулась.

— Давай так. Если твои друзья успеют до моего отплытия, то сразу ищи Барракуду. От моей эскадры мало что осталось, но это корабли, а не тазы маломерные, так что грузить людей буду до последнего. Но не жди слишком долго, кваз, а то уплыву.

С этими словами пиратка снова двинулась по своим делам, оставив нас одних.

До пирсов ни молнии, ни чернота пока не добрались, а от пыли спасал дующий с моря ветер. Чтоб не стоять без дела, мы влились в работу, помогая тем, кто занимался эвакуацией, организовывать людей — разделять их потоки и следить, чтобы не случилось новой паники.

Первым делом я поймал женщину, которая споткнулась и едва не упала в воду, помог двум мужчинам тащить тяжёлые ящики. Аня носилась туда-сюда, то подхватывая сумки у тех, кто уже не мог их держать, то подталкивая в спину тех, кто зависал на месте, когда над жилой частью Бухты снова и снова раздавались грозовые раскаты.

— Давайте, давайте! — кричала она. — Вон туда, в ту лодку! В лодку, я сказала!

Корабли уходили один за другим. Первыми покинули бухту лёгкие малотоннажные катера и моторные лодки, потом более крупные. Следом начали друг за другом уплывать и парусные суда, которых оказалось неожиданно много. Патрульный катер пока продолжал держаться в стороне, но и к нему уже потянулся тонкий ручеёк беженцев.

Вдалеке я заметил Барракуду снова, когда она стояла у трапа одного из своих судов и ругалась с высоким бородатым мужиков, ещё больше похожим на пирата, чем она сама.

И тут я, наконец, увидел одного из новых членов своего отряда, а именно — Шайтана.

Немец, злой и почему-то мокрый, в этот момент помогал затащить на борт шлюпки пожилого мужика, у которого руки тряслись так, будто он держал не сумку, а целый мир.

Поймав Анютку за локоть, я указал пальцем на Шайтана и кивком головы позвал девочку за собой.

— Эй! Шайтан.

Немец поднял голову. Сначала напрягся, потом увидел Аню, узнал её и чуть расслабился.

— Где Шпилька? — без лишних прелюдий спросил я.

— Где-то там, — указал на стаб он. — Мы разделились, чтоб побольше народу сюда отправить.

— Давно её нет?

Шайтан пожал плечами.

— Я бы на твоём месте не сильно нервничал. Эта баба выживет где угодно. Не сама — так Лайма поможет.

— Лайма? — не понял я.

— Овчарка, — коротко пояснил Шайтан.

— Собака — это хорошо, конечно, — с обычной своей язвительностью влезла Аня. — Но нам бы поторопиться. Орк тут с одной капитаншей договорился, что она нас возьмёт, если мы успеем.

— Я уже пытался до неё докричаться, — пожал плечами немец, смерив Анютку таким взглядом, словно перед ним был маленький ребёнок, сморозивший глупость.

Я полез в интерфейс, отыскал взглядом колокольчик командного чата, открыл и действительно обнаружил сразу несколько общений от Шайтана, в которых злость и тревога смешались так плотно, что не разлепить.

«Шпилька, ты где?»

«Давай скорее, я тут твою Барракуду нашёл. Договорился о том, что нас вывезут из Бухты, а дальше дадут шлюпку».

«Шпилька???»

«Лайма, а ты можешь чат читать? Кусни хозяйку за ягодичную мышцу, пусть быстрее ногами перебирает!»

«Да где ты, ш-шайс-се???»

«Просто имей в виду — если не успеешь до отхода „Каракатицы“, то останешься тут!»

«Ещё имей в виду, что я без тебя тоже никуда не поплыву! Не вынуждай меня пожалеть о том, что отказался от предложения этого урода в египетской короне».

«Я уже жалею! Только не о предложении, а о том, что не прибил тебя ещё в Саратове!»

«Так! Если не явишься прямо сейчас — сам найду и заобнимаю до смерти. Но предварительно свяжу, чтоб не рыпалась. Ш-шайс-се, да мне даже твой Танк за такое дело руку пожмёт!»

— Что значит «твою Барракуду»? — удивился я. — Барракуда — это капитанша такая? С копной волос и внешностью пиратки?

— Ну да, — не сразу понял суть вопроса Шайтан. — А-а, ты её знаешь, что ли?

— Да не то чтобы… Пересеклись тут, на пирсе, тоже с ней договориться успел. Погоди, Шпилька тоже с ней знакома?

— Так она на корабле Барракуды до Бухты добиралась, — нахмурился не сильно довольный внезапным допросом немец. Но, немного помолчав, всё-таки добавил к своим словам ещё одну деталь:

— Вроде как она тоже из таких, как мы.

— Каких ещё таких? Орк, можно я ему что-нибудь сломаю? Фигли он загадками говорит? — возмутилась уже Анютка.

Я успел остановить назревающий конфликт.

— Аня! — строго посмотрел я на девочку. — Прекрати.

Шайтан сначала было нахмурился и сжал зубы, с недоверием смерив Анютку взглядом, в котором ясно сквозило — выскочка. Но потом махнул рукой. Понятно, что все мы друг другу пока не особо доверяли. Но, похоже, я правильно предположил, что эти двое знали чуть больше, чем я. Именно поэтому они, когда я позвал их в свою команду, приняли приглашение, не раздумывая.

— Тех, кто пришёл из Улья.

Слова прозвучали, словно гром. Тихие, они заглушили шум толпы, плеск волн и настоящий гром, рокотавший над Бухтой и потихоньку подступавший к пирсам.

— В смысле — вас со Шпилькой сюда тоже Скульптурист перенёс? — опять влезла Анюта.

Шайтан кивнул.

— Урою! — не выдержал я.

— Орк, ты бы без него умер! — тут же завела привычную шарманку азиатка и повернулась к немцу. — Представляешь, из него уже кишки выпустили, а он такой: «Я хочу умереть, отстаньте все от меня»! Ну Скульптурист и отстал, едва уговорила, что Орк на самом деле согласный, просто дурак! Вот что бы он без меня делал, а? А вы со Шпилькой в Улье тоже… того?

— Аня, — процедил я сквозь зубы.

Немец, выслушавший девочку с ошарашенным видом, помотал головой.

— Нет. Мы тут по своей воле.

Слова Шайтана почему-то отозвались пустотой в груди. Сквозила в них какая-то, что ли, глубина. Или смыслы, которые мне пока что не были понятны.

Судна одно за другим выходили из бухты, пирсы пустели. Из парусников в бухте оставался только один корабль, но и тот уже готовился к уходу. Я ещё пару раз зацеплялся взглядами с Барракудой, но каждый раз вынужденно качал головой. Нет, мы ещё не готовы были уходить.

Но когда на погрузку подошёл военный катер, я не выдержал. Заглянул в интерфейс, увидел, что иконка рядом с именем «Шпилька» активна, повернулся к Шайтану и спросил:

— Слыш, доброволец! У нас один из бойцов потеряться решил, что ли? Или что?

И тут же понял, что его тоже терзали какие-то сомнения.

— Что не так?

— Жнец говорил что-то про метку, которую поставили на Шпильку, — не особо охотно поделился немец, и я мысленно выругался, поняв, что получил в команду грёбаного молчуна. — Если она про неё знает, то запросто может решить, что её присутствие опасно для нас и…

— Да бес вас всех раздери! — прорычал я.

Залез в чат и, не особо стесняясь в выражениях, настрочил:

«Слушай сюда, героиня! Бери свою задницу в лапы и живо тащи сюда! Шайтан рассказал про метку и про твою склонность жертвовать собой. Никто без тебя никуда не поплывёт, усекла? Будешь тупить — угробишь не только себя! Всё!»

Снова посмотрел на Шайтана и неожиданно получил одобряющий кивок. Дескать, да, именно так, по-другому с ней не получится.

Катер, забрав последних десятерых человек, отошёл от пирса и направился в проход между скалами, ограждавшими бухту. У берега осталась только шлюпка с двумя матросами с парусника Барракуды, ждавшего только нас.

Я снова полез в чат.

«Ждём пять минут! Не успеешь — отпускаем Барракуду и идём навстречу. Втроём. Подыхать, так с песней».

Пять минут, которые я сам же отмерил в чате, растянулись так, будто кто-то нарочно тянул их за края, проверяя, сколько у меня выдержки. Над стабом всё чащеи чаще сверкали молнии, грохотали раскаты грома, но тут, над пирсами, пока что было спокойно. В смысле, никаких потенциально опасных вещей ещё не происходило. Но я был уверен — это временно.

Когда пять минут, отмеренные Шпильке, истекли, я был вынужден покачать головой, показывая матросам, что мы остаёмся. Тем, в целом, было всё равно. Махнув нам на прощание, они отвязали шлюпку от кнехта. Взялись за вёсла, налегли дружно, как привыкли, и лодка, набирая ход, понеслась к единственному оставшемуся в бухте паруснику. Я проводил их взглядом.

Корабли, собрав всех, кто успел сюда добраться, уже ушли. Теперь к уходу готовился и парусник Барракуды — кажется, он назывался «Каракатица». Только изувеченная, не способная к бегству и брошенная своей командой «Мурена» всё ещё оставалась на якоре, печально покачиваясь на волнах, и готовилась встретить свой конец.

Аня стояла у меня за спиной, непривычно притихшая. Шайтан держался чуть в стороне, но выглядел решительно и настолько спокойно, будто привык смотреть в лицо смерти ежедневно.

Я успел подумать, что сейчас мы действительно развернёмся и пойдём навстречу, потому что иначе всё превращается в пустую браваду, когда у самого уже горло вяжет от бессилия, и в этот момент у дальнего прохода мелькнули две стремительные тени, рванувшие к пирсам с такой скоростью, словно чернота висела у них за плечами.

Хотя, если разобраться, почти так оно и было.

Шпилька и её овчарка выбежали на настил немного в стороне, не заметив нас, и остановились. Брюнетка посмотрела на «Каракатицу», как раз успевшую принять шлюпку с матросами и развернувшуюся к выходу из бухты. Замерла ненадолго, потом потрепала собаку по холке прилипла к ней боком, и Шпилька, погладив овчарку по холке, выдавила с кривой, усталой улыбкой:

— Ну что, подруга, конец? Доигрались, да?

Брюнетка была настолько сосредоточена на себе, что даже не заметила как я подошёл к ней настолько близко, что услышал её дыхание, и, уже не сдерживая голос, прорычал то, что крутилось в голове с того самого момента, как я отправил ей первое сообщение:

— Кто-то сейчас точно доиграется в героя-одиночку!

Шпилька резко обернулась и на секунду замерла с таким лицом, будто не знала, смеяться ей или сорваться на крик. Вдруг улыбнулась и выдала неожиданное:

— Какие же вы всё-таки дураки!

— Ты в моей команде! — прорычал я. — Какого беса ты творишь?

И по слетевшей с её лица улыбке сразу понял, что Шпильке мой тон не то чтобы не понравился, но…

…но подбородок у неё чуть приподнялся, и взгляд стал таким, словно она сейчас кого-то убьёт. Овчарка у ног брюнетки вздыбила шерсть и глухо зарычала, сразу продемонстрировав, что хозяйка под её защитой.

— Если что-то не устраивает — могу покинуть её в любой момент, — вкрадчивым тоном, в котором ясно слышались стальные нотки, произнесла Шпилька. — Ты не настолько в моём вкусе, чтоб я держалась за тебя, как за последнюю соломинку.

— Началось. Держись, брат, — с саркастической усмешкой посоветовал мне Шайтан. — Это ещё цветочки. Поверь, она может ещё не то.

Я предпочёл не ответить — сейчас точно было не самое подходящее время, чтоб пререкаться. Но огня в ситуацию внезапно подлила Анютка, и я так и не смог понять, на чьей она выступила стороне, когда таким же сладким, как у Шпильки, голосом произнесла:

— Ой, ты на него только не обижайся. Он всегда орёт, когда нервничает, у него мозг не успевает за ситуацией. Поэтому он громкостью компенсирует недостаток скорости.

Я повернул голову к Ане.

— Что? — пожала плечами азиатка. — Я правду говорю.

Шпилька фыркнула. Взгляд у неё переместился с меня на Анютку и обратно, словно она прикидывала, кто из нас двоих опаснее.

— Ладно, — решив, что увидела достаточно, сменила тему Шпилька. — Дальше что?

Я воздержался от напоминания, чтоб если бы не её опоздание, то и вопроса такого сейчас бы не возникло. Верне, он бы подразумевал под собой нечто иное. Более долгосрочное планирование, а не как сейчас.

Над городом в этот момент грохнуло так, что доски пирса дрогнули под ногами. Белая вспышка невероятной мощи разрезала небо над Бухтой, высветив почерневшие строения стаба. Гроза неумолимо превращала стаб в черноту. Но к пирсам почему-то не приближалась, её словно ограничили полосой, проходящей ровно там, где заканчивались постройки. Но это ни в коем случае не было спасением. Что бы ни заставляло грозу сдерживаться, на черноту он повлиять то ли не могло, то ли не хотело, и она ползла через арки и каменные лестницы, не торопясь, но даже и не думая останавливаться. От пыли нас пока спасал дующий с моря бриз, но…

— Надо уходить, — сказал я и сам же понял, как нелепо это звучит.

Мы и так стояли у воды. За спиной город, впереди бухта и пролив между скалами, а дальше только открытое море.

Шпилька не упустила случая вставить шпильку.

— Да что ты говоришь? Куда уходить? В воду? Вперёд, показывай. Я сразу за тобой.

Анютка желчно усмехнулась. Шайтан пожал плечами и коротко перечислил очевидное:

— В воду действительно не вариант. Но я другого выхода не вижу. По скалам не успеем, по городу назад… — он кивнул на стремительно чернеющий стаб и оборвал фразу на полуслове…

— Тогда скоро мы все почернеем. Надеюсь, наша пыль долетит до респа, не развеявшись по дороге, — саркастично сообщила Аня.

Ткнула пальцем в сторону города и добавила:

— Орк, может, ты всё-таки что-нибудь придумаешь? Ну я там не знаю? Может, давайте просто убьём друг друга и возродимся на респе, а?

— А идея неплохая, кстати, — неожиданно поддержал девочку Шайтан. — У всех жизней достаточно?

— Я против, — резко мотнула головой Шпилька. — У меня шестой уровень, я потеряю саблю, если умру.

— К чёрту твою саблю, — отмахнулся немец. — Новую достанешь. А я из-за твоих игрушек чернеть не собираюсь!

— Так какого чёрта ты не ушёл, пока мог? — моментально разозлилась Шпилька. — Забыл уговор?

— Уговор был — не спасать. Про «не ждать» в нём не было ни слова!

— Про «подыхать друз за друга» — тоже! Плыл бы сейчас прочь от Бухты, слушал бы рассказ Барракуды о том, как мне досталась эта сабля.

— Ш-шай-с-се, я и так понял, что это подарок! Не понял только, почему он тебе дороже самой себя!

— Что ещё за уговор? — теряя терпение, вмешался я.

Вообще, короткая перепалка между Шпилькой и Шайтаном очень многое сказала мне об отношениях этой пары. Правильно Лаки когда-то сказала, что они — друзья и враги одновременно. Понятия не имею, что они не поделили, но ненавидели они друг друга действительно яростно. Но при этом готовы были друг за друга загрызть кого угодно.

— Не твоё дело, — хором огрызнулись они.

— Ещё как моё! — на этот раз завёлся и я. — Вы в моей команде!

— Выйти? — мигом забыв про претензии друг к другу, повернулись ко мне эти двое.

«А чего бы и нет?» — хотел было возмутиться я, разозлённый несвоевременными препирательствами и наступающей нам на пятки чернотой.

Но не успел — залаяла овчарка. Причём так громко, что сразу стало понятно — мои слова всё равно никто не услышит. Вот же вшивая псина во всём за свою хозяйку!

— Что там, Лайма? — Шпилька знала свою собаку намного лучше меня, поэтому сразу перенесла внимание на неё.

Овчарка, вытянув шею и прижав уши, лаяла, уставившись на выход из бухты. Лай был не агрессивный, но настойчивый. Я проследил за взглядом собаки и увидел, как в бухту входит спортивная парусная яхта.

Белоснежная, вытянутая от носа к корме, с косыми парусами по центру и на носу, яхта легко скользила по волнам к пирсу. Шла быстро и уверенно, экипаж состоял из двух человек, и, судя по тому, что не видеть происходящего в Бухте они не могли, они знали, куда и зачем идут.

— Не понял, — выдохнул Шайтан. — Эти-то куда?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Действительно, куда? Барракуда ждала нас до последнего, но даже она уже ушла, потому что кораблям, особенно парусным, нужно время, чтоб поднять паруса, встать на курс, набрать скорость… Понятно, что небольшой спортивно яхте, спроектированной для скоростей, времени для всего этого потребуется меньше. Но так и чернота уже близко, в некоторых местах она уже почти вырвалась с улиц стаба.

К тому же, это сейчас яхта идёт по ветру, а в обратную сторону экипажу придётся постараться, чтоб заставить её двигаться в нужном направлении.

Но странным было не только это. Не знаю, казалось мне или нет, но яхта, даже идя по ветру, приближалась к берегу слишком быстро — будто в её паруса дул какой-нибудь повелитель ветра.

Я оглянулся на Бухту и понял, что был слишком оптимистичен. Чернота не готовилась, она уже выползла на набережную. Молнии продолжали бить только по жилой части, но им и не нужно было лезть к пирсам — чернота сама делала их работу, превращая город в безжизненную чёрную массу, от которой тянуло смертью даже на расстоянии.

Яхта подошла ближе, и я смог разглядеть человека, сидящего на корме у руля. Иммунный лет пятидесяти, с обветренным лицом, приметной бородой и пиратской шляпой на голове.

Шайтан выпрямился:

— Я его видел. Он тут крутился во время эвакуации. Вроде как ещё один капитан.

Аня бросила короткий взгляд на рулевого и тут же снова повернулась к черноте.

— Отлично. Значит, не случайный.

Шайтан сплюнул в сторону:

— Хотелось бы. У меня точка возрождения в офисе бывшей работы, неохота опять оттуда через весь город выбираться.

Чернота уже подползала к пирсам, захватывая всё, что стояло на пути. Она словно бы заподозрила, что мы можем уйти, и тоже ускорилась. До нас ей оставалось от силы метров сто, не больше.

— Вон туда! — прикинув скорость черноты и яхты, ткнул я пальцем в самый длинный пирс. — Бегом!

От колкостей воздержалась даже Шпилька — из-за сабли умирать ей хотелось ещё меньше, чем любому из нас.

Мы рванули по настилу. Доски под ногами заскрипели и задрожали, отдаваясь в коленях. Наше передвижение заметили, и яхта подкорректировала курс, направив нос именно к выбранному мной пирсу. Причём сделала это, даже не меняя положение паруса — словно её капитан мог управлять направлением ветра и не утруждался установкой парусов по нему.

— Я, конечно, не моряк, но как-то странно они идут, — прямо на бегу заметил Шайтан. — Как будто на двигателе, а не на парусе.

Шпилька, прищурившись, быстро оценила курс и дернула уголком рта. Но комментировать ничего не стала.

— Орк, они успеют? — бросив быстрый взгляд на черноту, уже лизнувшую доски пирса, спросила Аня.

— Должны, — пропыхтел я. — На край — поплывём навстречу.

Вперёд вырвалась Лайма. Собака бежала неожиданно легко для её крупного, заметно превышающего породные нормативы, размера. За ней, неожиданно для меня, прибавила Шпилька. Брюнетка бежала неожиданно легко, демонстрируя отменную физическую подготовку, которую не мог испортить даже низкий уровень.

Или она все заработанные очки вкладывала исключительно в Силу и Выносливость?

Анютка, привыкшая к тому, что именно она — самый быстрый индеец на этом Континенте, просто взяла и ушла в клокстоп, чтоб секундой позже появиться уже на краю пирса, к которому мы стремились. Шайтан выругался на немецком и тоже прибавил. В итоге я, пыхтя и обливаясь потом, оказался последним. Отстал, правда, всего-то метра на три, но оскорблённая гордость внутри неприятно шевельнулась.

Но я всё равно успел до яхты.

Яхта подошла к пирсу на такой скорости, словно собиралась его протаранить вместе со всеми нами. У меня дёрнулась рука, и я уже почти схватил Аню, готовясь прыгать в сторону, чтоб не попасть под удар. Но в последний момент яхта вдруг остановилась, как вкопанная. Ветер стих, паруса повисли, и на секунду всё стало слишком тихо.

Но попытаться понять, почему яхта ведёт себя так, словно она — автомобиль, а под килем у неё не вода, а асфальт, мне не дали.

— Быстрее! — вскочив со своего места, крикнул нам бородатый, заглушая голосом плеск волн и грозовые раскаты. — Прыгайте на нос! Живо!

Лайма не стала ждать даже, пока бородатый закончит. Прыжок, мягкий удар лап по белому пластику возле носового паруса, разворот, взгляд на хозяйку. Шпилька тоже не стала тянуть, продемонстрировав, что имеет не только хорошую физику, но и некоторый опыт пребывания в ситуациях, связанных с крайне высоким риском для жизни. Дождавшись, когда овчарка спрыгнет на палубу, освободив место на носу, брюнетка молча прыгнула.

Получилось не так изящно, как у собаки. Яхта зашаталась, Шпилька расставила руки для равновесия и согнула колени. И тут сразу с двух сторон подул ветер, поднял волны, одновременно ударившие в оба борта яхты, останавливая качку. И всё снова успокоилось. Матрос, помогавший бородатому, протянул Шпильке руку, и та, схватившись за неё, перебралась на палубу.

Нет, тут точно что-то не чисто.

Я протянул руку Ане.

— Мне помощь не нужна, — категорично отказалась она и, гордо отвернувшись от протянутой руки, исчезла.

А материализовалась уже на палубе.

— Ш-шайс-се, — выругался Шайтан. — Никогда не любил качку.

Он успел отступить на пару шагов для короткого разбега, и теперь наступающая чернота едва не лизала ему пятки ботинок.

— Готовишься, как на Олимпиаду! — крикнул ему бородатый. — Давай, тут метр всего!

— Подтолкну! — подбодрил немца и я.

— Да идите вы! — огрызнулся он и, выдохнув, начал разгон.

В момент прыжка я добавил немцу скорости, подтолкнув его в спину. Движение вышло неприятно тяжёлым. Я-то за время в Улье привык, что в бытии квазом есть свои преимущества в виде физической силы. Но местная Система уравняла всех, привязав реальный уровень силы как к мышцам, так и к строке в интерфейсе. А я всё никак не мог смириться с этим.

В этот раз остановить качку яхты удалось не сразу. Причём крен был такой, что разок она даже зацепила воду бортом, вызвав приступ ругани у сразу же промокших Шпильки и Ани.

— Прибью! — услышал я тихое шипение брюнетки.

И такое же тихое уже от Шайтана:

— У тебя и без этого была куча возможностей.

Я остался на пирсе один. Яхта всё ещё не стабилизировалась, она так и раскачивалась из стороны в сторону и то подплывала ближе к пирсу, то, наоборот, отдалялась, мешая рассчитать прыжок. Да и чернота поджимала, она, по идее, уже должна была даже добраться до меня. Обернувшись, я увидел странную картину. Чернота, обступив меня, остановилась не более чем в полуметре. Край её колыхался и, кажется, даже местами отступал. Но в целом она больше не приближалась. Верней, у берега она уже сползала на воду, но именно тут, на пирсе, что-то не позволяло ей сожрать меня и смешные полметра вокруг.

Я не стал проверять, как много времени ей потребуется, чтоб преодолеть это, и тоже прыгнул.

На этот раз качка вышла самой мощной. Яхта снова черпанула бортами, причём несколько раз. На секунду мне даже показалось, что она сейчас перевернётся.

— На палубу! Живее! — прикрикнул на меня бородатый. — Кайман, спинакер!

Я подчинился, и тут же парус, расположенный на носу, надулся от налетевшего ветра. Матрос потянул шкоты, давая развернуться рее под этим парусом, затем зафиксировал их. Я, в свою очередь, зафиксировал название паруса.

Перебравшись на палубу, я тут же плюхнулся на низкую скамейку вдоль борта и пригнул голову, услыхав команду:

— Грот по ветру!

Матрос, отпустив шкоты спинакера, схватил другой шкот, идущий к гроту. Грот-рея, освободившись от натяжения, перевалилась на другую сторону, и парус над ней тоже наполнился ветром — почему-то обратным.

— Я думала, пойдём галсами? — удивилась Шпилька и уверенно перехватила у матроса шкот.

— Со мной есть варианты интереснее и быстрее, — хохотнул бородатый.

Ветер сменил направление, вздыбил волны, и те, подняв на свои гребни яхту, буквально развернули её на одном месте по направлению к выходу из бухты.

Встав на курс и поймав парусами ветер, вновь ставший попутным вопреки логике и физике, яхта понеслась прочь из бухты.

Я оглянулся на Бухту, и первое, что бросилось в глаза — полное отсутствие просветов. Весь стаб был покрыт чернотой, которая прямо сейчас доедала пирсы и делала робкие, но настойчивые попытки пощупать волны, бьющие в берег. Волны в ответ взбрыкивали пеной, но чернота, казалось, не замечала сопротивления.

— Море её не остановит, — негромко произнёс бородач, снова устроившийся у руля, и я обернулся на голос, в котором вместо страха звучала только спокойная констатация факта. — Только граница кластера. Ну да ничего, на воде мы эту дрянь обгоним на раз. А за скалы она уже не выйдет. Если грёбаные боги, чтоб их крабы сожрали, не намылятся за нами. Но вроде как не должны. Если, конечно, у них нет чудо-компаса, указывающего на пиратское золотишко или того, кто знает, где находится сундук мертвеца.

Шпилька вздрогнула, а затем опустила подбородок, пряча лицо, и только пальцами сильнее сжала шкот, хотя тот, принайтованный, уже не нуждался в том, чтобы его держали. Шайтан бросил на неё быстрый взгляд и тоже не произнёс ни слова. Но я как-то сразу понял этот безмолвный диалог. Метка — именно о ней подумали эти двое, услыхав про компас.

Не знаю, пожалела ли Шпилька о том, что всё-таки пришла на пирсы, но решение — не только её, кстати, — было принято, и отменить его было невозможно. И молчание об этой метке, на мой взгляд, было сейчас лучшим выбором. Ни к чему сейчас нашим спасателям лишние знания, способные склонить их к тому, чтобы вышвырнуть нас за борт. Да и сначала мне бы самому разобраться, что это за метка такая.

Поэтому я тоже промолчал и, ухватившись за борт, оглянулся назад.

Чернота уже дожрала пирсы и поползла в стороны от них, к скалам, обрамляющим бухту. Она продвигалась уверено, цеплялась за выступы, заполняла щели, будто камень был для неё лестницей, вырезанной специально под её шаг. И поросшие мхом скалы на глазах превращались в безжизненную монохромную декорацию. В макет. В немое подтверждение неотвратимости смерти даже здесь, на Континенте с его множеством жизней.

С водой дело обстояло иначе. Тут чернота не превращалась в глухую матовую корку, готовую рассыпаться пылью от легчайшего дуновения ветра. Просто там, где она появлялась, по поверхности воды разбегался тёмный отблеск, едва заметный, но от того не менее опасный. Волны под этим отблеском становились ленивыми и тяжёлыми, словно превращались в густую киселеобразную массу с маслянистым блеском.

Но всё же на воде чернота чувствовала себя не так вольготно, как на суше. И, судя по всё время увеличивающемуся расстоянию между ней и нашей кормой, догнать нас она уже не могла.

Скалы, образующие проход, через который можно было покинуть бухту, приближались с каждой секундой. Чернота ползла по ним торопливо, надеясь обогнать нас посуху и сойти на воду уже там, перекрыв единственный путь к безопасности. Но даже тут она не успевала — яхта шла слишком быстро. Ветер оставался попутным, он дул ровно и мощно, наполняя паруса так, чтоб ни одно его дуновение не оказалось бы потраченным впустую. И у меня снова всплыла та же мысль, что и раньше — так не бывает. Если, конечно, ориентироваться на законы физики, а не магии.

Но в магии я был не настолько силён, чтоб сразу понять, что к чему.

Тень от близко сошедшихся скал накрыла яхту. Шайтан всё это время молчал, но его взгляд то и дело возвращался к Шпильке. Та сидела у борта рядом с Лаймой, и старалась слиться с окружением, пусть и безуспешно.

«А она ведь яркая, — мелькнула непрошеная мысль. — Как Мамба. Как Ольга».

И затерялась среди более важных на текущий момент.

Как только яхта вошла в проход, ветер загудел в скалах, а море принялось обдавать нас тучами солёных брызг от волн, бьющихся в нависшие по бокам стены. Здесь было достаточно места даже для парусника вроде брошенной в бухте «Мурены», которой суждено было теперь тоже превратиться в черноту. Для нашей юркой, крошечной в сравнении с большим парусником яхты, его тем более хватало, и нам не требовалось сбрасывать скорость и убирать паруса, чтоб обезопасить себя от столкновения и потенциальных рифов. Хотя в наличии последних я, посмотрев на спокойных бородача и Каймана, как-то засомневался.

Бородач из-под кустистых бровей коротко посмотрел на поднимающиеся по сторонам скалы, оценивая скорость продвижения черноты, и удовлетворённо хмыкнул.

— Не возьмёте, крысы портовые, — себе под нос проворчал он. — Ветер на нашей стороне.

Шпилька вздрогнула, словно услышанное проассоциировалось у неё с каким-то личным опытом, и подняла голову. Прищурившись, посмотрела сначала на бородача, потом на парус, и снова вернулась взглядом к бородачу. Ничего не произнесла, но было понятно — что-то она всё-таки поняла. Наверное, тоже отметила неестественное поведение ветра и заподозрила, что им управляет один из наших спасителей. Бородач, судя по всему.

Когда мы вышли из прохода, море как-то сразу открылось во все стороны. После каменного мешка, пусть и героического по размеру, которым ощущался проход, этот простор придавил меня к палубе своей бесконечностью. Эффекта добавило то, что скалы, хоть и остались позади, но из-за высоты пока ещё продолжали нависать над нами.

Потом я увидел паруса. Эскадра больших парусников, словно сошедших со старинных гравюр, стояла на якорях в отдалении примерно километра или чуть больше от прохода. Я выцепил взглядом знакомый силуэт «Каракатицы», так и не дождавшейся нас в бухте, и заподозрил, что яхту с бородачом и Кайманом прислала она.

Непонятно только, зачем?

На секунду напряжение меня отпустило. И тут же вернулось снова. Мы, хоть и вырвались из ловушки, всё равно оставались в опасности, и эта опасность была посерьёзней всех, с которыми я сталкивался раньше. Бес раздери этого Скульптуриста, не дал спокойно сдохнуть, когда я был к этому готов. А теперь, когда я раздумал расставаться с жизнью, Континент как-то слишком упорно меня к этому повёл. И у него неплохо получалось — целых пять раз из отпущенных мне девяноста девяти он преуспел. К шестому я был как-то не готов, но, похоже, никого, кроме меня, это особо не волновало. События набирали ход, а я пока вообще не понимал, что происходит.

Бородач, держа руль, обернулся на Бухту.

— Ну вот, вырвались, — довольно выдохнул он.

Я вызвал инфопанель.

И, как водится, начались они именно тогда, когда я мысленно подвёл черту под сегодняшним побегом из Бухты всё-таки позволил себе чуть расслабиться. Вообще это такое железное правило бытия. Только позволяешь себе поверить, что всё худшее позади, как судьба, усмехнувшись, достаёт из рукава новый козырь, тяжелее и нежиданнее прежнего.

— К ближайшему держи, — велел Альбатрос Кайману, и тот тут же перехватил руль.

Яхта Альбатроса скользнула между стоящими на якорях бригами с ловкостью многодетной домохозяйки, способной пройти мимо разбросанных по полу детских игрушек, самих детей, так и норовящих броситься под ноги котов и квартирных собак формата «карманная, но зато не кошка» и при этом никого не пнуть и даже не задеть. Вода, казалось, сама подбирала нам наилучший курс, ветер немного стих, но продолжал дуть строго в парус на любых манёврах, которые яхта проделывала без видимого участия Альбатроса и Каймана.

— Хорошо, когда дедушка-спаситель дружит с ветром, — едко прокомментировала ход яхты Анютка, всё-таки не удержавшись от того, чтоб оставить «нулёвку» без ответа. — Удобненько.

Альбатрос только коротко хохотнул в ответ:

— Дружить с ветром полезнее, чем с богами. Даже дедушкам. Особенно дедушкам.

Анютка недовольно насупилась. А Шпилька задумчиво кивнула, словно слова девочки, тоже догадавшейся о Даре Альбатроса, добавили ещё одно подтверждение каким-то уже её собственным выводам.

До «Каракатицы», рядом с которой наша яхта казалась игрушечной, оставалось метров десять, не больше. Я уже отчётливо видел суету на палубе брига — матросы готовились принять нас на борт. Кто-то, выглянув на нас за борт, поднял руку, кто-то, просчитав наш курс, сбросил верёвочную лестницу. Кайман переместился ближе к носу яхты, проверил швартовочный конец.

И тут сверху, с реи, донеслось зычное, хриплое и полное злости:

— Но-о-олды! Полундра!

— Вот так-так, кого не ждали, те и явились, — прогудел в бороду Альбатрос.

Я посмотрел на него и с удивлением обнаружил на месте рядящегося под пирата бородача настоящего морского волка, который повидал слишком много морских погонь, чтобы надеяться на авось.

— Да не удивительно, — впервые с момента, когда мы оказались на борту яхты, подал голос и Кайман. — У этих крабов вонючих нюх на таких, как вы.

Яхта, скользнув вдоль борта «Каракатицы», внезапно замедлилась. Паруса её повисли, и Кайман принялся убирать спинакер. Я подорвался к гроту и едва не столкнулся со Шпилькой, уже ухватившей шкот, удерживающий парус в нужном положении.

— Убрали лапищи! — рявкнул на нас Альбатрос. — А ну на «Каракатицу» пошли! Живо!

Повторять дважды нам не пришлось. Кайман, справившись со спинакером, ухватился за лестницу, сброшенную с палубы «Каракатицы», и жестом подозвал Аню. Помог азиатке влезть на высоко висящую первую ступеньку, обернулся на Шпильку.

— Без Лаймы — не пойду, — сжала губы та.

Я почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Иммунная собака в Стиксе, конечно, уникальна. Уверен, что Шпилька свою псину любит, и та отвечает ей взаимностью. Но подыхать ради овчарки? Беса с два! Я на такое не подписывался.

Я шагнул к брюнетке, готовясь схватить её за шкирку и просто поднять к лестнице, но в этот момент по борту «Каракатицы» хлестнула ещё одна верёвка.

— А вот и лифт для собаки, — как-то очень ловко оттеснив меня плечом, громко произнёс Альбатрос. — Кайман, собаку грузи!

Шпилька, успевшая заметить мой порыв и теперь прожигавшая меня таким взглядом, что сразу было понятно — о дальнейшем доверии можно забыть, — успокоилась и принялась помогать Кайману. На подмогу им поспешил и Шайтан.

Да чем, бес её раздери, эта псина так ценна???

Раздражение уже просто рвалось наружу. Шпилька раздражала. Своим упрямством, своей привязанностью к собаке, знаниями, которыми она не спешила делиться, склонностью принимать решения, ни с кем не советуясь. Однако же Система, выдав мне задание собрать отряд, только Шпильку и Шайтана упомянула по именам, однозначно выделив их. По остальным — капитану, пиратке и боту, — подсказала Лаки, и Скульптурист её молчаливо поддержал. Однако имён этих игроков мне не назвали ни они, ни Система.

А Шпильку и Шайтана — назвали.

Стиснув зубы, я скрестил руки на груди, решив принципиально не помогать с погрузкой Лаймы. Впрочем, включись я в процесс — только помешал бы, так что моя бездеятельность в данный момент являлась благом, с какой стороны на неё не посмотри.

Собака повела себя спокойно, словно была человеком, так что процесс привязывания и втаскивания её на борт «Каракатицы» занял минут пять. За это время большая часть парусников успела поднять якоря и разойтись в стороны, открывая мне вид на горизонт. И даже отсюда, с уровня моря, уже было видно четыре хищных тёмных силуэта футуристических катеров, идущих настолько ровно, что за кормой у них вместо пенных бурунов оставался ровный, будто прочерченный по линейке след. Своей вытянутой формой с острыми гранями бортов катера напоминали ножи, выточенные из цельного куска обсидиана. Но романтическую ассоциацию здорово портили торчащие над катерами пушки, явно готовые к бою.

Казалось бы, четыре катера против целой эскадры из почти полутора десятков парусников — так, фигня на палочке. Но катера принадлежали нолдам — у Улье так называли внешников из технологически более развитым миров мультиверсума. Наличие у них развитых технологий делало их максимально опасными противниками. И на парусниках об этом, похоже, знали не понаслышке.

Шпилька, дождавшись, пока овчарку поднимут на палубу, без чужой помощи взобралась на лестницу. Следующим на «Каракатицу» отправился Шайтан.

— Давай, громила, — позвал меня Альбатрос. — Не тяни время. Мне ещё до своего «Нолда на рею» надо успеть добраться, пока нолды, якорь им в задницу, стрелять не начали.

— Спасибо, что подобрал, — протянул я бородачу руку, усмехнувшись пафосному названию корабля.

Альбатрос протянул в ответ свою.

— Нулёвку с овчаркой благодари. Я о тебе и слыхом не слыхивал, пока ты на палубе моей яхты не оказался, — кивком подбородка указал он на палубу «Каракатицы», не оставив сомнений, что «нулёвка», за которую просила Барракуда — явно не Аня. — Давай, лезь.

Деревянные перекладины верёвочной лестницы оказались скользкими и шершавыми одновременно. Влажный морской ветер, напоенный солью, отполировал их и в то же время высушил, заставив дерево растрескаться. Под моим немалым весом кваза лестница жалобно заскрипела в местах, где верёвка обхватывала перекладины, а сами перекладины прогнулись. Тем не менее, прочности хватило, чтоб я не полетел в пенящуюся у покрытого острыми ракушками корпуса воду.

Почему в воду, а не обратно на палубу яхты? Да потому что Альбатрос не стал ждать, пока я поднимусь. Едва только я оторвал ноги от палубы, как Кайман вновь поднял грот, и треугольное полотнище мгновенно наполнилось ветром и потащило яхту прочь от «Каракатицы».

Добравшись до верха и грузно перевалив через борт, я первым делом посмотрел туда, где заметил катера нолдов, и спешку бородача оценил как недостаточную. Вторым, что бросилось мне в глаза, оказался ПКП «Печенег», закреплённый на палубе возле борта. У противоположного борта обнаружился советский «Утёс». Смотреть характеристики и наличие модификаторов я не стал, вместо этого принялся среди множества разношёрстного вида людей высматривать Барракуду. Нашёл не сразу. Скорей даже, не нашёл, а услышал — капитанша «Каракатицы» обладала впечатляющей громкости голосом и была способна без усиления докричаться и до смотрового гнезда, и до соседнего корабля.

— Поднять паруса! Курс на юго-восток, малый вперёд! Готовь «Печенег»! Эй, кваз, чего встал, как кривая мачта? С пулемётом обращаться умеешь? Не поверю, что не успел в Улье научиться! Принимай орудие! Патроны сейчас тебе Глушитель приволочёт! И прими приглашение в команду! Нулёвка! А ты в трюм давай, к подруге своей! И не отсвечивай! Ты в этом бою не участвуешь, ясно!

Барракуда появилась словно бы из ниоткуда. Возле меня даже не остановилась, пронеслась вихрем к обнаружившемуся возле «Утёса» Шайтану.

— С хрена ли? — очень лаконично поинтересовался немец.

— Я тебя сейчас к крабам отправлю за лишние вопросы, ясно? — рыкнула на него капитанша и обернулась ко мне. — Кваз? Приглашение!

Я заглянул в интерфейс и действительно увидел мигающее уведомление.

— Не поняла… — нахмурилась Барракуда.

— У меня уже есть команда, — твёрдо произнёс я. — Я вместе с ними в трюме посижу, пожалуй…

Барракуда взглянула на меня так, словно я только что признался в намерении утопить «Каракатицу», а саму её, связанную по рукам и ногам, сдать нолдам. Губы капитанши сжались в тонкую линию, а рука непроизвольно дёрнулась к сабле, висящей на поясе.

— Команда? — переспросила она с нажимом. — Это та парочка нулёвок и мелкая, что шастает быстрее, чем я моргаю?

— Они самые, — упрямо подтвердил я, наблюдая за тем, как катера нолдов стремительно приближаются.

Расстояние между эскадрой и врагами сокращалось с пугающей скоростью. Обтекаемые, словно сотканные из самого мрака футуристические катера резали волны, оставляя за кормой идеально прямые следы. На палубах «Каракатицы» и соседних бригов матросы суетились у пулемётов и крупнокалиберных пушек, кто-то тащил ящики с патронами, кто-то проверял крепления такелажа.

Барракуда выругалась длинно и витиевато, используя такие морские обороты, что даже я понял только примерно каждое пятое слово. Общий смысл тирады сводился к тому, что нулёвки в бою — обуза, а не помощь, что из-за одной нулёвки уже чуть было не случился бунт, и что Барракуда пожалеет, если не вышвырнет нас всех за борт прямо сейчас.

— Ну раз не нужен нормальный кач, то и не мои проблемы. Слушай сюда, кваз, — капитанша ткнула пальцем мне в грудь. — Твои орлы весь бой будут сидеть в трюме и не высовываться, иначе я лично отправлю их на респ. И не пожалею, что Шпилька потеряет в результате саблю, которую я ей подогнала — я не для того вытаскивала эту ненормальную любимицу Скульптуриста из проблем, чтоб она нас всех угробила. Вот и ты, раз так держишься за своих, туда же давай. Без тебя справимся.

Я скрестил руки на груди, давая понять, что остаюсь при своём решении и менять его не намерен. Мне вроде как было бы даже выгодно принять предложение Барракуды. И, скорее всего, я бы даже смог взять с собой Анютку — капитанша, видимо, оценила мой уровень прокачки как приемлемый для её команды, а у Ани был такой же. Зато Шпильку и Шайтана Барракуда в бой пускать не намеревалась ни при каких условиях — чтоб не обеспечить себе и команде крупные штрафы.

Но мне почему-то казалось важным оставаться со своими, пусть даже и знал я их пару часов, не больше. Внутри росла уверенность, что, если я соглашусь на предложение, нулёвки, и так не питающие ко мне ни доверия, ни симпатии, сочтут это за весомую причину свалить подальше и больше со мной не связываться.

А я, несмотря на желание убить Скульптуриста, подспудно чувствовал — ну не просто так он нас собрал в одном месте, не просто так Шпилька для него «любимица». Всё здесь не просто так! И я уже просто не могу пройти мимо и не взять на себя ответственность. Как бы не пытался я уйти от себя и своего нутра, у меня не получилось ни разу. А теперь я, наверное, просто с этим смирился.

Барракуда, фыркнув, умчалась к кормовой надстройке, где у штурвала уже крутился пожилой матрос с седой бородкой клинышком.

— Право руля, Грогу! — рявкнула она. — Держи ветер!

«Каракатица» послушно легла на правый борт, меняя курс. Паруса наполнились, бриг вздрогнул и прибавил ходу. Соседние корабли тоже маневрировали, растягиваясь в длинную линию, достаточно рассредоточенную и изогнутую на флангах.

Я отошёл чуть в сторону от пулемёта, к которому как раз подскочили два матроса и принялись его заряжать — не хотелось оглохнуть, когда начнётся стрельба, — и опустился на палубу возле борта, привалившись спиной к фальшборту. Отсюда открывался хороший обзор в обе стороны от «Каракатицы», оказавшейся примерно в середине линии. На палубах ближайших кораблей все тоже готовились к бою. Стрелки заряжали орудия, матросы занимались парусами, капитаны командовали и, судя по всему, как-то умудрялись координировать свои действия друг с другом.

Интересно, а кто в этой эскадре главный? Барракуда?

Катера нолдов приблизились на расстояние пушечного выстрела, и я смог разглядеть обтекаемой формы оружейные башни. Определить, хотя бы примерно, численность экипажей и виды имеющихся вооружений было невозможно — корпуса катеров были полностью закрыты. Но кое-где я всё-таки разглядел торчащие наружу стволы автоматических пушек.

Первая короткая очередь грянула неожиданно. Один из бригов слева открыл огонь из установленного на его носу крупнокалиберного пулемёта. Пули взрыли воду в сотне метров от головного катера нолдов, не причинив тому вреда, но обозначив серьёзность намерений.

Но нолдам предупреждения были неинтересны, и они ответили незамедлительно. Автоматические пушки на их катерах ожили, выплёвывая очереди трассирующих снарядов. Один из бригов эскадры дёрнулся, получив пробоину выше ватерлинии. Команда тут же бросилась ликвидировать повреждения, но бриг остался на плаву.

И тут громыхнуло уже с нашей стороны, и в сторону нолдов полетел целый рой крупнокалиберных снарядов.

Ответный удар эскадра ждать не стала, парусники пришли в движение и принялись расходиться ещё шире, вставая теперь уже в шахматный порядок.

Вперёд парусного строя вышли пять шхун с косым парусным вооружением и галсами понеслись к катерам. Барракуда что-то прокричала Грогу, и «Каракатица» резко накренилась, поворачиваясь к нолдам бортом, на котором находился я. Матрос, приставленный к «Печенегу», открыл беглый огонь, и пулемёт зашёлся в перемежающихся длинных и коротких очередях, осыпая палубу блестящими гильзами.

Я почувствовал, как внутри закипает злость от необходимости сидеть без дела вместо того, чтобы вступить в бой.

Катера нолдов маневрировали с невероятной скоростью. Они уклонялись от пулемётных очередей, сами при этом вели непрерывный огонь и неотвратимо приближались. Один из бригов от попадания снаряда загорелся. Пламя неестественно быстро перекинулось на паруса, и люди, сообразив, что тушить его нет смысла, стали прыгать за борт. Между деревянных громадин парусников вновь мелькнул белоснежный и стремительный силуэт уже знакомой мне яхты, вышедшей на помощь находящимся в воде.

Бой продолжался. Парусники отчаянно маневрировали, стараясь всё время находиться в движении и при этом не задеть друг друга, грохот выстрелов из всех доступных орудий превратился в непрерывный гул. Что-то орала с мостика Барракуда, приложив к губам рупор, и только поэтому её голос был слышен в свите ветра и канонаде орудий:

— Рассредоточиться! Не стоим на месте! Работаем, не глазеем! Нам нужно подпустить их ближе, чтоб сработать Дарами! Готовьтесь к подставам, эти крабьи дети ещё даже не начали трепать нас по-взрослому!

Похожие команды доносились и с соседних кораблей.

Катера, ещё немного приблизившись, произвели дружный залп по нашей эскадре. Чем, я так и не понял — больше всего это было похоже на крупнокалиберную картечь, если не брать в расчёт то, что картечь не может лететь кучно до самой цели и превращаться в сотни металлических шариков за какие-то десять метров до цели. Так могла бы вести себя бомба, но у неё разлёт содержимого был бы не направленный, а тут…

По бортам, палубе, мачтам, парусам и такелажу застучало. С криком отлетели к противоположному борту пулемётчик и его помощник и замерли переломанными куклами рядом с «Утёсом», прикрывшим собой своего стрелка.

— Грот! — заорала не своим голосом Барракуда.

Над головой громко хлопнуло полотнище. Я поднял взгляд и увидел, как ветер треплет оторванный край паруса.

Среди этих звуков мне послышалось, что Барракуда выкрикнула имя Альбатроса. И тут же парус перестал хлопать, повис, несмотря на то, что остальные оставались наполнены ветром. К повреждённому парусу тут же бросились матросы, но даже самому далёкому от морского дела человеку было ясно — в этом бою «Каракатица» теперь будет самой лёгкой из всех целей, поскольку маневрировать быстро и эффективно уже не сможет.

И именно этого нолды, похоже, и добивались.

Один из катеров нолдов, отделившись от основной группы, на полной скорости пошёл наперерез «Каракатице». Одновременно в башенке, возвышающейся над его палубой, открылись лючки, и из них в воздух поднялся рой небольших дронов. Чёрные, стремительные, размером с крупную чайку, они веером рассыпались над водой, заходя на нас с разных сторон. Вслед за лючками, выпустившими дронов, открылось ещё одно отверстие, и в нём показался ствол неизвестной мне пушки, который быстро навёлся на мостик, где стояла Барракуда.

Недолго думая, я вцепился в пулемёт — к бесу все эти штрафы, тут выжить бы! Быстро проверил ленту и открыл огонь по катеру. Но он оказался слишком манёвренным, и очереди «Печенега» всё время ложились мимо, взбивая воду вокруг катера фонтанами пенных брызг.

— Грогу, маневрируй! — не своим голосом заорала Барракуда. — Пулемёты — отставить огонь по катеру, ему наши пули даже бо-бо не сделают! Бейте по дронам!

Я перевёл прицел и стал стрелять по дронам. Это оказалось ещё сложнее — юркие небольшие цели уворачивались от выстрелов попросту играючи, лента укорачивалась, а гильзы сыпались на палубу и, если бы не качка, уже образовали бы приличных размеров горку.

Меня поддержал пулемётчик за «Утёсом» и крупнокалиберный «Корд» с соседнего парусника. Кое-где мы даже сумели попасть, и вместо не самых удачливых дронов в воздухе расцвели взрывы. Но основная масса беспилотников осталась в бою, нацелившись на и без того уже повреждённый такелаж «Каракатицы».

И тут катер выстрелил из пушки.

Я не сразу понял, что произошло. Не было ни привычного дыма, ни грохота. Вместо снаряда из ствола пушки ударил пучок тонких, ослепительно синих лучей. Они с шипением пронзили воздух и вгрызлись в нос «Каракатицы», снеся его к такому-то бесу вместе с частью палубы и стоявшей на носу пушкой. Корабль ощутимо тряхнуло, я едва устоял на ногах, и то только благодаря тому, что крепко держался за «Печенег». Нос «Каракатицы» вместе с бушпритом и выступающей над водой частью киля в одну секунду оказался разрезан этими лучами на обугленные по краям куски. Во все стороны брызнули горячие щепки. Пулемётчик у «Печенега» грязно выругался, но продолжил работать по дронам. Я же развернул ствол обратно, в сторону уходящего на второй заход катера.

На одном из бригов слева полыхнуло синим. Воздух вокруг нолдовского катера, пасущегося в той стороне, загустел так, что это стало даже видно невооружённым глазом, а ветер резко переменился, ударив прямо в лоб атакующему. Паруса на бриге в этот же момент надулись так, что затрещали.

Я как-то сразу догадался, что в дело вступил Альбатрос. И на этот раз его Дар, связанный с ветром, заработал на полную.

— Жги! — в порыве эмоций заорал я, всаживая длинную очередь из «Печенега» в ближайший катер.

И, наконец, попал. Пули застучали по броне, выбивая искры. Но они не причинили катеру существенного вреда, оставив после себя лишь царапины на обшивке. Но нолдам моя меткость не понравилась, и они посчитали, что меня надо за неё наказать. Они не стали использовать свою лазерную пушку — зачем, если и так понятно, что «Каракатица» пусть и на плаву, из боя уже выведена? Они ответили мне тем же, чем пытался давить их я — пулемётными очередями.

Палуба вокруг меня превратилась в решето. Полыхнуло на бриге, находившемся позади нас — видимо, одна из предназначенных для нас пуль добралась там до чего-то взрывчатого.

На левом фланге два катера нолдов, действуя слаженно, зажали в клещи три брига. Лазеры там били без остановки, синие иглы вспарывали деревянные борта, словно бумагу. И тут кто-то снова применил Дар. Воздух бригов и катеров заискрил, и скорость катеров резко упала, лазеры выключились, а кружащие в радиусе действия Дара дроны попадали в воду.

Это заставило меня вспомнить, как мы с Анюткой валили заражённых пачками при помощи воды и моего электрокинеза. Воды вокруг было хоть залейся, катера нолдов реагируют на несанкционированное вмешательство в свою электронику пусть не так позитивно, как заражённые, но всё равно впечатляюще. Так что тогда мне мешает вмешаться? Тем более, что приказ Барракуды сидеть и не вмешиваться я уже проигнорировал?

А мешали мне люди, которые прямо сейчас находились за бортом. Вот уж кто точно отправится в лучшем случае на респ после того, как я создам разряд. Бес раздери, надо как-то решить эту проблему. Яхта, на которой нас вывезли из Бухты, так и снуёт по волнам, подбирая оказавшихся в воде матросов. Но в одиночку она явно не успевает.

Бриги не упустили момент, сосредоточив огонь всех своих орудий на одном из катеров. Подключились ещё Дары. Но броня катера держалась, а его напарник, оказавшийся на самом краю обесточенной зоны, предпринимал отчаянные попытки выбраться туда, где у него снова заработает лазерная пушка.

Массированная атака орудий и Даров дала свой эффект — на бортах катера появились глубокие вмятины. Но пробить обшивку и отправить посудину на дно у повреждённых, но продолжающих сражение бригов не получалось.

— Кракен!!! — заорали откуда-то сверху.

«Только этого не хватало!» — успел ругнуться я за мгновение до того, как понял, что кракен, вообще-то, был на нашей стороне.

В процессе борьбы с одним катером и наблюдения краем глаза за двумя другими я как-то совсем упустил из поля зрения четвёртый. А тот тихой сапой умудрился просочиться мимо кораблей и зайти нам в спину. И единственной причиной, по которой мы были ещё живы, а «Каракатица» качалась на волнах, а не шла прямо сейчас по дну, был тот самый кракен, прикрывший наши тылы.

Второй катер из пары, попавшей под действие обесточивающего Дара, благодаря волнам уже почти выбрался. И тут метрах в пятидесяти от него образовалась мощная волна. Она буквально вогнала катер обратно.

Но и только. Внутри зоны действия Дара катер был небоеспособен, но по-прежнему неуязвим. К сожалению, это не надолго.

Барракуда выкрикивала команды, «Каракатица» маневрировала медленно и крайне предсказуемо, как и положено дырявой лоханке, чудом до сих пор не пошедшей ко дну. Мы со вторым пулемётчиком работали по дронам, не прекращая. Экипажи остальных кораблей тоже сражались, со всех сторон мелькали то вспышки боевых Даров, то выпущенные из корабельных пушек крупнокалиберные снаряды. Догорал бриг справа, один из парусников на левом фланге шёл ко дну, накренившись на борт, и от него во все стороны отгребали заполненные людьми шлюпки. Еще два корабля, включая «Каракатицу», были повреждены так сильно, что после боя их наверняка придётся бросить.

Вот так вот, эскадра из почти полутора десятков кораблей поредела на четыре борта за какие-то минуты, а у нолдов никаких повреждений, кроме лёгких царапин, не было. И, если бой и дальше пойдёт так же, то скоро вся наша эскадра пойдёт на дно, а мы хором отправимся на респ. В лучшем случае.

— Барракуда! — прекратив бесполезную стрельбу, заорал я. — Есть идея!

— Я тебе, креветка сухопутная, где сказала быть? — словно только заметив меня, ответила Барракуда.

— Я могу конкретно шарахнуть нолдов электричеством, — не обращая внимания на её возмущение, продолжил я и, бросив стрелять, двинулся к штурвалу, за которым стояла капитанша. — Но мне надо, чтоб в воде не осталось ни одного нашего человека.

— Долбанёшь по воде? — сразу поняла она. — Идея неплохая. Но мне нечем тебе помочь. Не могу выделить ни одного человека, чтоб помочь выловить пловцов.

— Шлюпки дай. И если есть кто-нибудь вроде Альбатроса, кто умеет их разгонять ветром или ещё как, то и его.

— Шлюпки? — прищурилась Барракуда. — Сколько?

— Шлюпки, — кивнул я. — Четырёх хватит. Пройдём широким фронтом, постараемся в один-два захода уложиться.

— По человеку на вёсла? — уточнила она и вздохнула. — Опять штрафов хватанём, дохлая ж ты медуза. Ладно, чёрт с ним! Шлюпки дам, две штуки. Ещё одну вон с того брига спустят, я передам. Человек с Даром Альбатроса у нас один — сам Альбатрос. Так что грести будете сами, мускульной силой. Шпилька с мелкой вместе пусть поработают, чтоб силёнок хватило.

— Будем готовы через минуту, — пообещал я.

— Грогу!!! — вместо ответа заорала Барракуда так, что у меня едва не заложило уши, выдержавшие не одну пулемётную канонаду. — Шпильки на воду!!! У нас тут спасотряд нарисовался!!!

Бросив взгляд на четвёрку неуязвимых катеров, я, пошатываясь от качки, направился в трюм. Пора было заняться реальным делом, потому что бесполезная пальба с палубы — не наш метод.

В трюме, заставленном бочками и ларями, было мрачно и тесно.

— Орк, что за хрень? — набросилась на меня Аня, как только я спустился. — Нас сюда что, как гребную команду отправили? А вёсла где? Я без вёсел грести не умею, если чё!

За спиной азиатки навстречу мне поднялись нулёвки. Лайма, лёжа у ног хозяйки, только вскинула голову, посмотрела на меня изучающее и снова улеглась мордой на лапы.

Я махнул рукой, призывая к тишине, и быстро, насколько позволяла сбивающаяся дыхание, обрисовал ситуацию. Шпилька выслушала меня, сцепив зубы, и спокойно кивнула, когда я упомянул про электрический удар.

— Может сработать.

— Сработает точно, — отрезал я. — Нолдовские шайтан-машины можно заглушить, если поместить в поле, где нет электричества. Значит, разряд высокой мощности их электроника тоже прочувствует. Главное — заранее достать из воды всех людей, они не пострадали. Вёсла держать умеете?

— Я, может, и нулёвка, — смерив Анютку презрительным взглядом, отозвалась Шпилька, — но руки из того места растут.

На палубе нас уже ждали. Две шлюпки спустили с «Каракатицы», третью, судя по гребцам, перебросили с подбитого брига. Я успел заметить, как Шпилька и Аня, оказавшись в одной шлюпке, смерили друг друга изучающими взглядами, но спорить не стали — не до того. Шайтан молча запрыгнул в свою. Я занял место в третьей, схватился за вёсла, чувствуя, как дерево привычно ложится в ладони.А дальше всё слилось в бешеном, рваном ритме.

Подплыть, втянуть на борт, заполнить шлюпку, высадить на ближайший парусник. С борта «Каракатицы» задача выглядела несколько более выполнимой. Но тут, в окружении рвущихся где-то высоко над головой снарядов, между бортами всё время перемещающихся парусников всё оказалось гораздо сложнее. Я грёб, как, наверное, никогда в своей жизни. Мышцы плеч и спины горели огнём. Но адреналин делал своё дело — я почти не чувствовал усталости. Ритмичный скрежет уключин, плеск воды, крики, взрывы — всё смешалось в единый гул творящегося вокруг ада.

Лазерные лучи продолжали вспарывать воздух, дым от пожаров стлался по воде, смешиваясь с брызгами. Но в этом хаосе мы были заняты своим делом.

В какой-то момент я увидел шлюпку Шпильки и Ани. Азиатка, перегнувшись через борт, вцепилась в какого-то матроса и одним рывком выдернула его из воды, едва не перевернув лодку. Шпилька, отклонившись к противоположному борту, чтоб восстановить баланс, что-то резко крикнула ей и тут же подхватила спасённого, помогая ему усесться. Аня, не оборачиваясь, потянулась к ещё одному, зажатому грудой обломков с подбитого брига.

Ни Шпилька, ни Аня не смотрели друг на друга, но двигались так слаженно, будто проработали в паре не один год. Один раз Аня даже едва не вывалилась сама, но Шпилька, выпустив вёсла, перехватила её за шкирку и дёрнула обратно.

Шайтан, хоть и не очень ловко, но вполне успешно управлялся и с вёслами, и со спасением в одиночку. И действовал он с той спокойной, расчётливой эффективностью, которая сразу выдавала в нём человека с немалым боевым опытом.

Не знаю, сколько мы сделали заходов, но в какой-то момент до меня донёсся крик Шайтана:

— Чисто!

Я оглянулся. Действительно, людей в воде больше не было, только обломки. Но в любой момент ситуация могла измениться, так что надо действовать прямо сейчас.

— Возвращаемся! — скомандовал я. — Шпилька! Найди Барракуду. Пусть по моему сигналу тот, кто держит катера обесточенными, выключает свой Дар. Брюнетка кивнула и с удвоенной силой налегла на вёсла, отводя свою шлюпку к «Каракатице». А я развернул свою носом к дрейфующим катерам и глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. В ладонях закололо, привычно заныли виски. Дар электрокинеза, установленный в интерфейсе как «Активный», отозвался где-то в груди тягучей, горячей волной. Оставалось только дождаться сигнала.

Шпилька затягивать не стала. Не прошло и минуты с момента, когда она снова оказалась на борту «Каракатицы», как я увидел её снова, уже на капитанском мостике. Поймав мой взгляд, брюнетка коротко кивнула и махнула рукой раз, другой, третий.

Я понял её без слов и на третьем взмахе врубил свой Дар на полную. Даже не подумал о том, чтобы наморщить пупок и всё такое. Просто позволил накопленной за всё время на Континенте злости выплеснуться наружу, трансформировавшись в чистую, неконтролируемую мощь. И одновременно с этим заметил, как дрогнул воздух вокруг обесточенных катеров — тот, кто держал нолдовскую технику в узде, выключил свой Дар.

Волна электричества ушла в воду. Я почувствовал её каждой клеткой своего тела. Это было похоже на то, как если бы меня самого пронзило током — только гораздо слабее.

Море между мной и катерами на мгновение вспыхнуло миллионом ослепительно-синих искр. Они заплясали на поверхности, перескакивали с волны на волну, вода зашипела, вскипая и превращаясь в пар. В ноздри ударил резкий запах озона и жжёного дерева. На секунду я даже испугался, что план плохой, и корабли, корпуса которых вроде как в обязательном порядке должны были быть обработаны смолой, не выдержали.

Но нет. В тот момент, когда корпуса нолдовских катеров вдруг опутались светящейся и искрящей электрической паутиной, с парусников грянуло дружное «Ура!!!».

Удар достиг цели.

Обесточенные катера нолдов содрогнулись. Их футуристические обводы на мгновение исчезли в ослепительной вспышке. Я зажмурился, уберегая глаза.

Громыхнуло сначала один раз, следом, с промежутком в секунду, второй. Ещё через две или три секунды раздался третий грохот, слабее первых двух и в другой стороне.

Вот теперь завоняло гарью. Полноценной гарью от жжёной проводки, оплавленного металла и сгоревшего прямо внутри снарядов пороха. Корабли заволокло густым дымом. А когда он рассеялся, я увидел, что два катера нолдов превратились в беспомощные куски металла, безвольно покачивающиеся на волнах. Третий катер, тот, что сражался с Кракеном, остался почти без повреждений — то ли оказался достаточно далеко, то ли успел врубить какую-то защиту. Но несколько парусников уже маневрировали в его сторону, и тут я был уверен — они его задавят количеством, и никакие технологии не спасут.

Четвёртый катер, что охотился за «Каракатицей», получил меньше повреждений, чем первые два, но и ему досталось изрядно. Ему разворотило корму, из-под палубы валил чёрный, жирный дым. Катер, несмотря на повреждения, остался на ходу, хотя его боеспособность была сведена к нулю.

Вдруг в его оружейной башне распахнулся люк. Оттуда вырвались ещё клубы дыма, смешанного с искрами, и я понял, что там сейчас происходит что-то нехорошее.

И я оказался прав в своих подозрениях. Нолды не были бы нолдами, если бы сдались так просто. Единственный из всей четвёрки не пострадавший катер резко изменил курс. Он развернулся и, взревев двигателями, понёсся прочь от места боя. А из открывшегося люка внезапно вылетела человекоподобная фигура.

Нолд — как-то сразу догадался я, хотя и видел подобное впервые.

На нём было надето что-то вроде скафандра с экзоскелетом и реактивным ранцем, благодаря которому нолд и сумел взлететь. Ранец работал с перебоями, из-за чего полёт нолда был дёрганым и сопровождался многочисленными снопами искр. В какой-то момент мне даже показалось, что ранец вот-вот подведёт своего хозяина, и тот рухнет в воду, по которой до сих пор то и дело пробегают сполохи электрических разрядов. Но нет, гад оказался крепок. Нолд выровнял свою траекторию и, перекувыркнувшись в воздухе, с глухим металлическим лязгом приземлился прямо на палубу «Каракатицы».

Моя шлюпка находилась метрах в десяти, так что я хорошо разглядел нолда. И это явно был человек, только в бронированном экзоскелете огромных размеров. Правда, экзоскелет выглядел довольно хреново был покрыт царапинами, а местами из него сочилась тёмная жидкость. Шлем, напоминающий изломанную кастрюлю, был разбит с одной стороны, и в пробоине виднелся кусок бледной, лоснящейся кожи и глаз.

Во взгляде нолда не было ничего человеческого, только холодная, какая-то даже механическая ярость. Это был убийца. Не такой, как мы все, а прирождённый. Убивающий не для того, чтобы выжить, а просто так.

Просто потому, что считает себя вправе.

— Твою мать, — едва слышно выдохнул я, почувствовав, как по спине побежал холодок.

Я налег на весла так, что заскрипели уключины. Шлюпка резала воду рывками, и с каждым взмахом расстояние до «Каракатицы» уменьшалось. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Над головой свистели пули и сполохи боевых Даров, не разобрать, своих или чужих. Где-то справа короткими очередями долбил пулемет. С левого фланга доносились разрывы — там на одном из парусников, похоже, детонировал боезапас.

Грохот стоял такой, что, казалось, сами небеса сейчас рухнут в море. Взрывная волна пару раз качнула шлюпку, но я продолжал грести. Пот заливал глаза, смешиваясь с солеными брызгами, мышцы плеч горели огнем, но мне было на это наплевать. Там, на палубе, была Аня. С которой мы прошли огонь, воду, медные трубы и Улей. С которой вместе попали на Континент. Аня, которая была мне почти как дочь. С её дурацкими арматуринами, вечными подколками и привычкой лезть, куда не просят.

Я видел, как нолд приземлился на палубу. Тяжелая туша в экзоскелете грохнулась так, что доски под ним треснули и прогнулись, выбив щепки в разные стороны.

Я врубился в бой, едва только оказался на палубе. Нодий привычно отозвался теплом в ладони, клинок блеснул, отражая багровые сполохи огня. Металл был теплым, почти живым, и я словно бы чувствовал, как меч, жаждущий крови, сам рвался в бой.

— Орк, этот гад живучий! — выпалила Анютка, внезапно появившись возле меня, и крепче сжала одну из арматурин. По лбу девочки струился пот, смешиваясь с осевшей на лицо копотью. Но глаза её горели хорошо знакомым мне бешеным огнем.

В какой-то момент Барракуда вдруг поскользнулась. Нолд, улучив момент, удачно отбил удар Шпильки, увернулся от доски Шайтана, причём так, что та едва не прилетела в морду уже Лайме, и бросился на Барракуду. Я рванул наперерез, в последний момент подставил свой меч под удар нолда. Два клинка — футуристический, похожий на скальпель, и нодиевый, — столкнулись. Лезвия заскрежетали, высекая друг из друга искры, и вдруг клинок нолда, уже заметно иззубренный многочисленными парированиями, с жалобным звоном… обломился.

Технологии, какими бы совершенными они ни были, не смогли потягаться с нодивым мечом из гробницы серых тварей.

Нолд остановился и растерянно посмотрел на обломок своего клинка. Он замер всего на миг, но и этого хватило, чтоб сбоку от него материализовалась Анютка и с разгону всадила нолду в шею последнюю из своих арматурин.

Удар получился смазанный, и заточенное острие, хоть и вошло в плоть, но чуть в стороне от гортани, в которую целилась девочка.

Нолд, не глядя, взмахнул рукой в броне экзоскелета, и железный кулак врезался Анютке в лицо, снося её с ног. Верней, должен был врезаться, но вместо полёта бездыханного тела азиатки я увидел лишь метнувшуюся в сторону смутную тень.

Нолд повернулся, глазами ища, куда делась девочка, и в этот момент дружно, словно один механизм, сработали Шайтан, Шпилька и собака. Лайма снова с рычанием бросилась на нолда, зубы овчарки сжались вокруг искуроченных механизмов правой руки экзоскелета. Немец, отбросив доску, прыгнул на вторую руку и просто повис на ней, вцепившись, словно клещ.

И в тот же момент, когда нолд попытался их стряхнуть, свистнуло, рассекая воздух, лезвие шпилькиной сабли. Сначала настоящее, а следом — фантомное.

Два удара — настоящий и призрачный, — вонзились в шею нолда с разницей в секунду. Лезвия вошли в плоть с хрустом, рассекая кожу, мышцы и сухожилия. Брызнула кровь. Нолд замер на мгновение, его глаза расширились от неожиданности. Он попытался взмахнуть руками, но Шайтан и Лайма так и висели на них мёртвым грузом.

Шея нолда была перерублена почти пополам, но позвоночный столб остался цел. Шпилька рванула саблю на себя, вырывая из страшной раны лезвие, и ударила снова. В этот раз удар был одинарный, но хватило и его. Хруст позвонков прозвучал отвратительно громко в наступившей на миг тишине. Голова нолда дёрнулась и завалилась набок, повиснув на клочьях кожи. Кровь хлынула уже фонтаном, залив всех, кто находился достаточно близко.

Нолд сделал последний, судорожный шаг. От неловкого движения что-то хрустнуло в экзоскелете, и из него посыпались снопы искр. Конечности задвигались хаотично, то ли из-за поломки самого экзоскелета, то ли из-за предсмертной агонии нолда. Лайма, словно почувствовав, что хватка больше не нужна, отскочила в сторону, скаля окровавленную пасть. Шайтан спрыгнул с руки, едва не попав под град искр.

Голова нолда, наконец, отделилась от тела и с глухим стуком покатилась по палубе, оставляя за собой кровавый след, и остановилась лишь у фальшборта. Тело ещё постояло секунду или две, а затем рухнуло, как подкошенное.

Над палубой «Каракатицы» повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием искр и нашим тяжёлым дыханием. С других кораблей ещё слышались редкие выстрелы, но здесь появился островок мёртвой тишины.

Аня материализовалась рядом со мной. Из разбитой губы текла кровь, на скуле красовался свежий порез, но глаза горели всё тем же бешеным огнём.

— Орк… — выдохнула она, сплёвывая кровь. — Кажись, добили.

Я перевёл дух, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, оставляя после себя дрожь в мышцах и невероятную усталость. Шпилька, тяжело дыша, опустила саблю. С минуту смотрела на обезглавленное тело отрешённо и устало, а затем отошла в сторону и опустилась на палубу. Лайма подошла к хозяйке, ткнулась носом ей в щёку и замерла. Брюнетка машинально потрепала собаку по голове, но взгляд её так и остался направленным куда-то внутрь.

Шайтан, тяжело дыша, опёрся о фальшборт. На его лице застыла гримаса — смесь отвращения и облегчения.

— Ш-шайс-се… — выдохнул он. — Это было… жёстко.

Барракуда оглядела поле боя, неверяще покачала головой.

— Ну, креветки нулёвые, вы даёте, — хрипло выдохнула она. — Я думала, нам даже с помощью Глушителя хана.

— Так она, — лёгкий на помине Глушитель подошёл к Барракуде и с усмешкой кивнул в сторону Шпильки, — небось, Опёку качнула как следует. Капитан, твой совет был?

— Мой, чей ещё? — призналась Барракуда.

Подошла к обезглавленному телу, пнула его ногой. Детали экзоскелета жалобно звякнули, продолговатая пластина, размещавшаяся в районе торса, отвалилась, и на палубу, вымазанную кровью и машинным маслом, выкатился тускло поблескивающий металлический шар.

— Что это? — на рефлексах отшатнулась Анютка.

— Бес знает, — я осторожно подошёл к шару, всмотрелся.

— Так в составе или не в составе? — подозрительно прищурилась Анютка, получив, видимо, аналогичный лог. — Орк, я нихрена не поняла.

— Что тут непонятного? — влезла Барракуда. — Ты в отряде Орка. У меня отряд свой, и уровни у нас повыше ваших. Ещё Альбатрос со своими в деле, и там тоже уровни такие, что и ты, и Орк нулёвками покажетесь. Вот отсюда и штрафы. Ты, креветка, ещё не видела, какой штраф мне прилетел… за бой вместе с вами. Опять тёрки с командой будут. Шпилька, ну вот откуда ты на мою голову свалилась такая борзая, а?

— Откуда свалилась — туда больше не завозят, — резко отозвалась брюнетка, и в глазах её мелькнул ничего хорошего не предвещающий огонь. — Только хрен там я тебе теперь нулёвка, по ходу.

— Что, на десятый набила? — тут же вскинулась капитанша. — А, точно, ты же нолда прикончила, тебе там Система щедро отсыпать должна была.

— Возможно, — кивнула Шпилька. — Потом разберусь.

Барракуда хмыкнула и хлопнула меня по плечу с такой силой, что чуть не впечатала в палубу. А с виду и не предположить дальше, что в ней столько силы. Видимо, характеристика настолько хорошо прокачана,

— Ладно, креветки, хватит философии. Надо уходить.

Я согласно кивнул.

— «Каракатица» сможет плыть? Или как «Мурена»?..

— «Мурена» хотя бы ниже ватерлинии цела оставалась, — хохотнула Барракуда. — А «Каракатице» хана — течь такая, что не заткнуть. Будем перебираться на «Морского змея». Чёрт, да что ж мне так не повезло-то, больше половины эскадры потеряла. Это сколько теперь её восстанавливать придётся? Вот свалились вы, креветки сухопутные, на мою голову. Жила себе, не тужила, муров трепала…

Улыбка покинула лицо капитанши, брови сошлись. Бросив хмурый взгляд куда-то на горизонт, Барракуда резко развернулась и ушла.

Аня подошла ко мне, вытерла кровь с лица. На её губах появилась слабая улыбка.

— Орк, а мы ничего так, да? — спросила она.

— Ты вообще молодец, — ответил я. — Рисковая, правда, до идиотизма.

— Конечно, рисковая, как иначе-то? — фыркнула она. — Пропадёшь же без меня!

Шайтан усмехнулся, услышав это. Шпилька подняла на нас взгляд, и в её взгляде впервые мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ладно, — решил не тянуть резину я. — Давайте сваливать.

Команда «Каракатицы» отлично знала своё дело. Всё ценное с тонущего корабля эвакуировалось быстро и организованно, и в целом движуха сильно походила на тот самый приснопамятный отлаженный механизм с людьми-шестерёнками в лучшем смысле этого слова. Первым делом на прибывших с другого парусника шлюпках увезли бочки и ящики из трюма. Затем наступила очередь пулемётов «Утёс» и «Печенег» — их в шлюпки грузили при помощи импровизированной системы полиспастов.

— А не проще сначала нас перевезти? — недовольно поинтересовалась Анютка. — Стоим тут и только мешаемся.

— Ты плавать умеешь. Пулемёты — нет, — неожиданно подала голос Шпилька, так и сидевшая у фальшборта с закрытыми глазами.

Брюнетка поднялась. Выглядела она неважно — бледная, с запёкшейся кровью на лице, с глубокими кругами под глазами. Но я заметил в её манере держаться кое-что новое. Словно бы какую-то уверенность, которой раньше не было.

— Эй, — окликнул я её. — Ты как?

Шпилька вздрогнула и торопливо завела руки за спину.

— Нормально, — коротко бросила она, обводя взглядом палубу.

Я нахмурился. Жест показался мне странным — я знал Шпильку без году пару часов, но привычки прятать руки за ней в эти часы не водилось. Может, нервы после боя, которых она стесняется? Вполне возможно. Я и сам чувствовал, как мелко подрагивают пальцы по мере того, как адреналин понемногу отпускает.

Увидев Шайтана, Шпилька и направилась к нему, стараясь не поворачиваться ко мне спиной. Подошла вплотную, остановилась. Немец поднял на неё взгляд, и я заметил, как в его глазах мелькнуло недоумение.

— Дай куртку, — попросила Шпилька тихо, но твёрдо.

Шайтан замер. Он смотрел на неё, потом перевёл взгляд на руки, которые она держала за спиной, и лицо его неуловимо изменилось. Немец вопросительно вскинул брови, пристально глядя на брюнетку. Та едва заметно кивнула.

— А?.. — собрался он было что-то спросить.

— Барракуда посоветовала вместо Удачи качать Опёку — вроде как больше толку, — непонятно ответила Шпилька. — Ну, вроде сработало.

Для Шайтана, однако, туманный ответ напарницы был кристально ясен, потому что вопросительное выражение на его лице тут же сменилось щенячье-радостным.

— Ради такого даже готов поухаживать, — немец без возражений стянул с себя потрёпанную куртку и накинул её Шпильке на плечи.

Та быстро сунула руки в рукава. Куртка была ей велика, манжеты свисали ниже пальцев, но это, кажется, её вполне устроило — по крайней мере, за спину брюнетка руки больше не заводила. Просто сунула в карманы после того, как застегнула молнию до самого горла.

Аня посмотрела на это с подозрением.

— Странная ты какая-то, — процедила она. — То в футболке щеголяла, то вдруг замёрзла. Не заболела, случаем?

— Нют… — тихо прошипел я.

— Что «Нют»? — взвилась азиатка. — Орк, она правда странная.

Шпилька бросила на девочку быстрый взгляд, но ничего не ответила. Шайтан тоже постарался вернуть на лицо выражение усталого равнодушия, но довольная усмешка так и норовила вылезти снова, и он, пряча её, отвернулся к морю.

Я переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что упускаю что-то важное. Но спрашивать сейчас, посреди этого хаоса, было не время. Надо будет потом, при случае поговорить с брюнеткой тет-а-тет. Она явно знает сильно больше, чем говорит вслух.

— Ладно, — сказал я, заметив приближающегося к нам матроса. — Давайте потом. Нас, по ходу, сейчас эвакуировать будут.

Погрузка шла своим чередом, но я не ошибся — матрос действительно пришёл за нами. Нас с Аней посадили в одну шлюпку с «Печенегом», Шайтана, Шпильку и Лайму — в другую, гружёную ящиками с боеприпасами.

— Орк, — тихо сказала Аня, когда мы отчалили. — Она реально странная. Я ей не доверяю. А ещё она руки стала прятать. Заметил?

— Нют, откуда мне знать, может, она всегда становится странной, когда устаёт? — неохотно откликнулся я. — Может, у неё после боя руки дрожат, вот она их и прячет?

— Нет, — упрямо покачала головой девочка. — Зуб даю, тут что-то другое.

Я не нашёлся, что ответить. Решил пока не говорить, что сам тоже подозреваю недоброе. Ну и промолчал, сделав вид, что тоже очень устал. Как ни странно, это сработало — Аня перестала донимать меня вопросами и отвернулась.

Наверное, тоже устала.

На борту «Морского змея» нас встретил лично капитан. Бородой и манерой одеваться он напомнил мне Альбатроса.

— Каюк. Капитан «Морского Змея», — коротко представился он, не дожидаясь, пока мы сами заглянем в инфо. — А вы, значит, те самые креветки, что нолда завалили? Молодцы, таких не грех на своём корабле приютить. Поднимайтесь на борт.

Палуба «Морского змея» была заставлена ящиками, бочками и связками канатов, но матросы ловко лавировали между ними, таская грузы. Раненых уже перевязывали, кто-то раздавал воду и еду. Атмосфера была деловая, без лишней суеты.

— Бром, проводи! — махнул рукой капитан.

Матрос, в этот момент как раз примеривавшийся, как бы поудобнее ухватить небольшую бочку, обернулся и двинулся к нам.

— За мной давайте, — приветливо произнёс он, подойдя. — Покажу вашу каюту.

Мы прошли за ним вниз по крутой лестнице, затем — узким коридором с низким потолком. Матрос остановился у одной из дверей, распахнул её и жестом пригласил войти.

— Располагайтесь. Если что надо будет — обращайтесь к капитану или старшему помощнику.

Я кивнул и шагнул внутрь. Каюта оказалась небольшой, но уютной. Четыре койки, стол, привинченный к полу, несколько табуретов и большой рундук в углу, круглый иллюминатор. Чисто, светло. Вполне неплохо для четвёрки людей, меньше часа назад готовившихся попрощаться с жизнями.

Аня вошла в каюту сразу за мной, плечом отпихнув Шайтана. Огляделась и сразу плюхнулась на койку возле иллюминатора.

— О-о-о, — протянула она. — Как же хорошо! Орк, я тут, наверное, неделю просплю.

— Неделю не неделю, а отдохнуть надо, — согласился с ней я.

Шайтан хмыкнул, но решил не комментировать выходку девочки. Койку выбирать не стал, присел на табурет. Шпилька вошла последней, придерживая Лайму. Собака остановилась на пороге и принюхалась, изучая, куда попала. Не обнаружив опасности, она чуть сдвинулась, пропуская хозяйку. Шпилька ни осматриваться, ни выбирать койку по примеру Ани не стала — опустилась на край ближайшей.

Девочка приподнялась на локте, задумчиво посмотрела на брюнетку, но ничего не сказала. Хмыкнула и отвернулась к стене. Шайтан перевёл взгляд со Шпильки на меня и едва заметно усмехнулся.

Я подошёл к рундуку, открыл его. Внутри лежали свёрнутые одеяла и пара подушек. Я достал один комплект, кинул Ане.

— На, укройся. А то тоже простынешь.

— Спасибо… папочка, — фыркнула она, но отказываться не стала.

Я вытащил второй комплект, повернулся к Шпильке:

— Нужен?

Она покачала головой.

— Мне в куртке нормально.

Я пожал плечами и тоже сел на одну из оставшихся свободными коек. Потом лёг, уставившись в низкий потолок с висящей на балке, рядом с обычной лампочкой Ильича, масляной лампой. Мысли путались, усталость давила на веки. Перед глазами всё ещё был бой.

Шайтан, встав с табуретки, повторил мой путь к рундуку, молча достал два комплекта. Один кинул Шпильке, та его поймала и тепло кивнула. Другой взял себе, и занял последнюю койку.

Я смотрел на этих двоих и чувствовал, что между ними двоими происходит какой-то диалог без слов. Как там Лаки сказала? Враг и друг в одном лице? Насчёт врага не знаю, но друг так точно. Причём друг настолько близкий и доверенный, что вот эти вот взгляды, полуулыбки и приподнятые брови действительно превращаются в диалог, понятный только им двоим.

Аня громко зевнула и натянула одеяло до подбородка.

— Ладно, — пробормотала она. — Вы как хотите, а я отключаюсь.

Через минуту её дыхание стало ровным. Шайтан и Шпилька молчали, я тоже не спешил прерывать тишину разговором. Да и скачущие, как горные козы, мысли надо было сначала привести в порядок.

Слишком много всего произошло за последние часы. Бухта, Шпилька с Шайтаном, Жнец, этот странный тип, похожий на древнеегипетского жреца или фараона. Потом бой с нолдами, победа…

А ещё эта метка, с которой только предстоит разобраться. Что она из себя представляет, где Шпилька умудрилась её получить, как от неё избавиться? Одни, бес разбери, вопросы!

«Ладно, — решил я. — Завтра разберёмся».

Закрыл глаза и провалился в сон.

И тут же проснулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо.

— Орк, вставай! Там Барракуда пришла. Говорит, разговор есть.

Я неохотно открыл глаза и понял, что проспал всего ничего. Сел, потёр лицо. Шайтан сидел на своей койке, тоже заспанный. Шпилька, напротив, выглядела бодро и собранно, словно успела хорошо отдохнуть.

Зевая, мы поднялись на палубу. Солнце клонилось к горизонту, заливая море золотистым светом. «Морской змей», окружённый прочими уцелевшими парусниками, шёл полным ходом к неведомой мне цели. Барракуда стояла у штурвала вместе с Альбатросом и Каюком. Увидев нас, она махнула рукой.

— А, креветки! Идите сюда.

Мы подошли. Капитанша выглядела усталой и раздражённой. Альбатрос — довольным. Каюк старался держать морду кирпичом, но то и дело косился на Альбатроса.

— Такое дело, — начала Барракуда. — Вы нам, конечно, помогли. Нолда завалили и всё такое… Но проблем своим появлением тоже добавили. У меня-то ладно, ещё с прошлого раза матросы обнаглеть не успели, а Альбатросу, например, пришлось двоих за борт вышвырнуть. Короче, я к чему… Со Шпилькой я хотя бы знакома. А кто вы такие — хрен морской знает. И прежде, чем мы пойдём… куда пойдём, я хочу понять, какого краба Скульптурист за вас так вписывается.

Аня набычилась и приготовилась ответить жёстко, но я жестом остановил её.

— Справедливый вопрос, — сказал я. — Только длинная история.

— А мы никуда не торопимся, — усмехнулась Барракуда и обвела рукой парусник. — Мы, как видишь, те ещё тихоходки после нолдов. Хорошо ещё, это ауксиларии были, не элитные. Элитного и одного хватило бы, чтоб нас всех на дно отправить.

— У них не было цели нас уничтожить, — в бороду прогудел Альбатрос.

— Да знаю, знаю, — вздохнула Барракуда. — Белая комната, регулярная кормёжка и срок — вечность. Проходила уже. Предпочту дно!

Шпилька, стоявшая рядом со мной, чуть напряглась — как будто знала, о чём говорит Барракуда. Я пока не понимал ровным счётом ничего. И подозревал, что и не пойму, если прямо сейчас не начну рассказывать, кто я, собственно, такой, и как тут оказался.

Я набрал в грудь побольше воздухав и начал. Моя жизнь в Улье никого особо не заинтересовала, кроме разве то эпизода в Реликте, где я умудрился обзавестись мечом и браслетами серых, и момента моей смерти, когда Анютка не позволила Скульптуристу прислушаться к моему желанию сдохнуть прямо здесь и сейчас. А вот то, что происходило на Континенте, Барракуда и Альбатрос выслушали очень внимательно. Особенно они интересовались ошибками в логах и, почему-то, удивлялись, почему Континент сохранил память Анютке, а мне пришлось восстанавливать её по кусочкам — по их мнению, видимо, должно было быть наоборот.

Ещё их очень заинтересовала Лаки.

— Знахарка из Пионерлагеря? — подозрительно уточнила Барракуда. — Рыжая и в очках?

Я кивнул, но спросить, как она умудрилась познакомиться с Лаки, не успел.

— Она сказала, что нам нужна команда, — не преминула вставить своё веское слова Аня. — Вот эти двое, а ещё капитан, пиратка и какой-то бот. Капитан, судя по всему, — она кивнула на Альбатроса, — это ты. Пиратка, — кивок уже в сторону Барракуды, — ты. А бот… хрен знает, где его искать.

— Бот? — удивлённо переспросила Барракуда. — Только ботов мне и не хватало! Что ещё о нём известно.

— Практически ничего, — честно ответил я. — Только имя и тот факт, что он бот.

— Получается, началось, — как-то загадочно вздохнул Альбатрос. — Что, крестница? Пора.

— Хрена с два! — прошипела в ответ Барракуда. — Ты делай, что хочешь, а я на это не подписывалась. Где Скульптурист был, когда я у нолдов сидела? Почему её, — палец Барракуды упёрся в Шпильку, — он защищает, а меня бросил?

Шпилька переглянулась с Шайтаном — снова этот молчаливый диалог. Барракуда, не дождавшись ответа, помолчала, глядя на горизонт. Потом снова перевела взгляд на Шпильку.

— Чего молчишь, нулёвка? Знаешь ведь, почему я тебе тогда помогла вместо того, чтоб взорвать вместе с яхтой Кислого. Думала, тебя Скульптурист так же, как меня, закинул сюда и бросил самой разбираться с последствиями. А ты, оказывается, привилегированная. Вон, Скульптурист аж не побоялся собственной персоной навстречу богам явиться.

Шпилька промолчала, руки её по-прежнему были в карманах куртки. Барракуда прищурилась.

— Значит, так, креветки. Что бы там Скульптурист не задумал, я сама по себе, ясно. Вон, Альбатрос ему верит, с ним дальше планы и стройте. А я пас! Мне ещё корабли ремонтировать и новые ловить.

Выпалив это, капитанша развернулась и двинулась прочь, к ожидающему её Глушителю.

— Гм… Ну, что ж, — немного сконфуженно развёл руками Альбатрос. — Такая вот она, моя крестница, упрямая бывает хуже некуда. Но без неё нам никак, тут я Скульптуристу верю. Сказал — надо, значит, надо. А Барракуда пусть позлится, может, к Тортуге и отойдёт. А вы пока отдыхайте. Молодцы, малявки. Нолда, пусть и ауксилария, далеко не каждому уделать под силу.

У меня сложилось впечатление, что Альбатрос собрался было хлопнуть меня по плечу. Но потом он, видимо, вспомнил, что последний удар нанесла Шпилька, и решил сдержаться. Просто кивнул и ушёл вслед за Барракудой.

Не скажу, что расстроился. Мне по-прежнему хотелось спать, а логика подсказывала, что сейчас — самое подходящее время, чтоб наверстать недостаток времени, проведённого в объятиях Морфея. Но стоило мне только собраться двинуться обратно в каюту, как ко мне подошла Шпилька.

— Орк, надо поговорить, — тихо произнесла она и, покосившись на Аню, добавила. — Наедине.

Аня тут же оказалась рядом:

— Какое ещё наедине? Мы с Орком вместе, так что говори при всех.

Шпилька смерила девочку тяжёлым взглядом и чётко произнесла.

— Нет.

Аня шагнула вперёд.

— Слышь, ты…

Лайма глухо зарычала, предупреждая. Я тоже почувствовал, что вот-вот зарычу — Анютка явно перегибала палку, причём на пустом, на мой взгляд, месте. Было понятно, что девочка не испытывает к Шпильке симпатий и предложение брюнетки поговорить со мной наедине воспринимает как повод для ревности, но…

Но с какого, собственно, хрена? Тем более, что рано или поздно нам обоим придётся наладить общение со Шпилькой, хотим мы того или нет. Не зря же её и Шайтана выделила даже Система, выдав отдельными заданиями.

— Аня, — вынужден был перебить её я. — Подожди здесь.

Она резко повернулась ко мне.

— Орк, ты серьёзно? Мы с тобой столько вместе прошли, а эта… эта… — азиатка запнулась, подбирая нужное слово. — А эта появляется на ровном месте, и ты уже за ней бегаешь?

— Я ни за кем не бегаю, — внутри поднялось раздражение на анюткину несдержанность, и мне пришлось надавать на девочку голосом. — Подожди здесь. Я быстро.

— Орк…

Я отвернулся, показывая, что сказал всё, что хотел. Шпилька снова обменялась быстрыми взглядами с Шайтаном и едва заметно кивнула ему.

Мы отошли к корме. Шпилька облокотилась на фальшборт, я встал рядом.

Сам не знаю, зачем я вообще пошёл на поводу у брюнетки. Может, надо было прислушаться к Ане? Ведь на самом, бес его дери, деле, какого хрена мне нужны все эти загадки?

— Ну? — раздражённо спросил я.

Шпилька оглянулась, проверяя, чтоб рядом никого не было. А потом вытащила руки из карманов и и закатала рукава.

На запястьях тускло блеснули серые браслеты — массивные, полностью прилегающие к коже, без единого намёка на застёжку или что-то подобное. Знакомые настолько, что я машинально потянулся к своим запястьям, уверенный на все сто, что на них ничего не обнаружится.

Мои браслеты были на месте вопреки подозрению, что Шпилька с помощью своего нового (или старого?) Дара украла их. Но откуда тогда у неё на руках такие же? Понятно, что она получила их вместе с десятым уровнем, уже и без дополнительных доказательств понятно, что она тоже пришла из Улья.

Шпилька заметила мой жест и едва заметно прищурилась.

— Откуда они у тебя? — нарушил молчание я.

Брюнетка пожала плечами.

— Появились вместе с Даром, когда до десятого прокачалась.

— Нет, изначально, — поправил я.

И вдруг подумал, что игра в шпионов, боящихся сболтнуть друг другу лишнего, всё только усложняет. Понятно, что мы друг другу не доверяем. Понятно, что знакомы без году пару часов. Но нам придётся работать в одной команде, так что лучше мне сейчас продемонстрировать какую-никакую открытость. Тем более, что свою историю я уже рассказал. А Шпилька, судя по всему, готова рассказать свою, и пусть, что пока только мне.

— Достались от одного килдинга. Он научился с их помощью пробуждать в иммунных нужные Дары. Мне третий Дар тоже с их помощью открыл.

Мне не сильно поверилось в её слова. Но в то же время разумных аргументов против я тоже не нашёл. В конце концов, что сам-то я знал об этих браслетах?

— А что потом стало с тем килдингом? — осторожно поинтересовался я.

— Я его убила, — глядя на воду за бортом, ровно произнесла Шпилька.

Мне почудилось, что в её словах скользнула какая-то застарелая, злая боль.

Я кивнул, но расспрашивать пока не решился, просто сделал зарубку в памяти, что у Шпильки с этими браслетами и их прежним хозяином связана какая-то важная потеря. Но, поскольку разговор надо было продолжить, я не придумал ничего лучше, кроме как выдать:

— Ну, у меня всё было проще, ты знаешь уже.

— Ну да, — хмыкнула брюнетка. — Склеп серых в Реликте, однозначно мёртвый с виду, но, как назло, оказавшийся живее всех живых хозяин склепа, который тебе эти браслеты буквально силой нацепил. Ты пытался их снять?

Я кивнул.

— Пытался. Но пока безуспешно, как видишь — даже сюда они за мной перекочевали. Твой килдинг, кстати, случайно не владел этой секретной технологией?

Вопрос заставил Шпильку коротко рассмеяться.

— Ещё как владел. Но унёс с собой в могилу, не успев поделиться.

— Жаль, — попытался согласиться я.

— Вообще нет, — жёстко оборвала меня Шпилька. — Убила бы ещё раз, если б могла. И его, и…

Он замолчала и снова уставилась на волны.

— Кого?

— Да так… — обтекаемо произнесла Шпилька, показав, что пока не готова рассказывать совсем всё. — Кое-кого.

Но и то, что она показала мне свои браслеты и сообщила, как их заполучила, было большим прогрессом в общении, терять который я не собирался.

— Ладно, не говори. Я не настаиваю, чтоб ты мне предоставила список всех убитых тобой хренов с горы, — согласился я.

Шпилька усмехнулась.

— Я сама знаю только малую часть имён из этого списка.

— В смысле?

Я откровенно растерялся — как-то не ожидалось, что женщина вроде Шпильки может оказаться Терминатором в юбке.

— В коромысле, — отрезала брюнетка, но потом чуть смягчилась. — Довелось поучаствовать в уничтожении базы внешников. Точнее, сделать так, что стронгам удалось её разбомбить к чёртовой матери. Как ты понимаешь, списки персонала базы я не изучала. Можешь спросить у Штайна, если хочешь. Но сомневаюсь, что он сильно этим интересовался во времена своей службы.

Щёлк! Разрозненная информация в мозгу собралась в стройную картину взаимоотношений странной пары благодаря единственному произнесённому вслух имени. И я был уверен — оно прозвучало не просто так.

Ценность полученной информации и степень доверия, на которое решилась Шпилька, я осознал мгновенно. И тут же почувствовал уже груз ответственности — доверие было хрупким, брюнетка внимательно следила за моими реакциями на её слова, делала какие-то выводы, что-то решала внутри себя. И если раньше я не был готов тащить на себе ещё и её проблемы, то теперь, узнав про браслеты и шпилькин послужной список, уже не мог просто взять и уйти. Было в этой женщине что-то парадоксально-непонятное, но очень притягательное. Что-то, что ставило её в один ряд с Мамбой, Кали и Ольгой.

— Слушай… А как так вышло, что вы с Штай… Шайтаном помните друг друга? У вас же обоих уровни ниже десятого?.. — подумав, что молчание затянулось, спросил я первое, что пришло в голову.

— Шайтан облапошил одного из богов. Ну, того, в короне. И он вернул ему память. А я помнила сразу. Из-за браслетов. Они как-то сделали так, что Система не смогла записать меня как игрока с обычными стартовыми ограничениями.

— У меня тоже стартовый лог сыпал ошибками, — удивился я. — Но себя я не помнил. Так, мелькали иногда разрозненные эпизоды, какие-то имена. С нарастанием уровня — всё чаще. Но окончательно память ко мне вернулась только на десятом. Зато Анютка всё помнила сразу. Может, дело не в браслетах?

Брови Шпильки взлетели вверх.

— Это та хамоватая азиатка-клокстоппер? — уточнила она. — Она как-то взаимодействовала с твоими браслетами?

Я помотал головой.

— Они же несъёмные. Может, просто дело не в браслетах?

— В них, — твёрдо произнесла Шпилька. — Жнец… может, и многое скрывает, но в том, что касается нодия, я ему верю. Тут ему выгоднее говорить правду. Тем более, мы с Шайтаном, в отличие от тебя и Ани, отправились сюда добровольно. Не очень понимали, что нас ждёт, но и уговаривать нас не пришлось. И мы оба были в здравом уме и твёрдой…

Шпилька осеклась.

— Что? — не понял я.

— Ты же умирал, так? Ну, когда пришёл Жнец… В смысле, Скульптурист. Или Патрокл — не знаю, как именно он тебе представился…

— Ну да. И, бес меня раздери, я не горел желанием слезать с креста и снова лезть в бой, — зло напомнил я.

— Может, в этом и дело? — задумчиво пробормотала Шпилька. — Нодиевые браслеты усиливают Дары, помогают открыть внутренний резерв, сохраняют память… А что, если всё это они могут делать только за счёт сил своего владельца? А когда он обессилен, браслеты просто выключаются… как телефон, который не может функционировать, когда у него сел аккумулятор…

Я подумал и решил, что предположение Шпильки звучит разумно. Не стыковалось только одно:

— Я не понял — а при чём тут тогда Анютка?

Шпилька коротко хмыкнула.

— Тут я могу только предположить… Что, если браслеты, не найдя сил для работы внутри тебя, решили взять их у Ани. Но и применили, соответственно, тоже на ней. Чтобы, как и в нашем случае, память сохранилась в полном объёме хотя бы у одного из вас.

— Тогда получается, что браслеты, во-первых, могут взаимодействовать не только со своим владельцем, а во-вторых, помогают именно тому, чьи силы взяли? — продолжил мысль я.

— Звучит неплохо. Но лучше будет спросить у Жне… у Скульптуриста, когда он появится.

— Если он появится. Тот хрен с пирамиды Хеопса, судя по всему, посильнее будет. А там ещё подкрепление к нему прибыло.

— Он выкрутится, — уверенно произнесла Шпилька. — Сомневаюсь, что ты знаешь пределы его сил.

— Ну, уверен, что у человека, способного воскрешать, пусть даже и методом переноса из Улья на Континент, они реально огромные, — согласился я.

Шпилька заметно вздрогнула и словно бы сжалась.

Несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга. Ветер лез под воротник, неся с собой солёные брызги.

Повисла неловкая пауза. Такая, что возникает, когда все крутившиеся на языке вопросы уже заданы, хотя разговор в целом ещё себя не исчерпал. Но, чтобы продолжить его, нужен стимул. Новый вопрос, на который Шпилька могла бы ответить.

Странная манера. До меня никак не могло дойти, зачем ей это. Какие-то личные комплексы? Попытка прощупать меня? Бес знает этих женщин! Но раз расспросы работают, я постараюсь использовать этот способ на полную катушку. Надоело уже до хрена лысого ничего не понимать в происходящем.

— Твоя сабля, — зашёл я со стороны, которая показалась мне достаточно безопасной, чтоб не испортить зарождающееся доверие. — Я видел, как работает её модификатор. Круто! Я теперь понял, почему ты так резко сказала, что не собираешься её лишаться. Слушай, у нас с Аней есть лишняя ячейка привязанного имущества, можно твою саблю…

— Извини, но твоей спутнице я не доверюсь, — отрезала Шпилька. — Она подросток. Со всеми отсюда вытекающими…

— Ну, не совсем обычный подросток… — я попытался было отмазать Анютку, хоть и понял сразу, что имела в виду Шпилька.

Но вовремя сообразил, что это будет лишним. Брюнетка, скорее всего, не питала к Ане никакой неприязни. Просто увидела её реакции и, не зная Анютку так, как я, сделала вполне ожидаемый и логичный вывод.

— … Но это не важно, у неё как раз заняты обе ячейки — мы так и не перепривязали мой меч. Так что саблю можешь сдать на хранение мне. А как добьёшь двадцатый — заберёшь.

Шпилька задумалась, но отвечать не спешила. Вместо этого она неожиданно сменила тему.

— Эта Аня… она тебе кто?

Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Напарница. Можно сказать, почти дочь. Мы вместе попали в Улей, прошли через многое.

— Понятно, — кивнула Шпилька. — А она к тебе как?

— Что значит «как»? — не понял я.

— Ну, она тебя как воспринимает? Как отца? Как старшего брата? Или как-то иначе? — брюнетка прищурилась, и в этом прищуре мелькнуло что-то… оценивающее, что ли?

— А тебе-то что за дело? — вопрос вырвался сам собой, и я тут же пожалел о своей резкости. Шпилька только начала открываться, и такие выпады могли всё испортить.

Но брюнетка не обиделась. Усмехнулась уголком губ и пожала плечами.

— Просто интересно понимать, с кем имеешь дело, и что от кого ожидать.

— Это да, — согласился я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое. — Она мне как дочь. И я за неё глотку перегрызу любому.

Мне показалось странным, что она ничего не спросила про мой меч. Раз уж у неё есть такие же браслеты, как у меня, и знает она про них больше, то наверняка поняла, что меч тоже из нодия.

Или я переоцениваю её предполагаемую информированность?

— Слушай, если ты Ане не доверяешь, то, серьёзно, давай упакуем саблю ко мне. А мой меч пока останется у неё.

— Я и так уже поняла, что ты ей доверяешь, — недовольно отмахнулась Шпилька. — Хватит об этом. Про своё имущество думай, а не про моё!

— Ладно, проехали, — обиженно нахмурился я. — А что ещё тот килдинг про браслеты рассказывал?

Шпилька повела плечом.

— Не особо много.

— Я к чему, — сообразив, что не дообъяснил задачу, торопливо добавил я. — Браслеты — они же из нодия. А нодий — это такая штука, из которой…

— … Можно много чего создать, — продолжила за меня Шпилька. — Скажи, Орк… Твой меч… Его сделали серые? Или люди?

Кажется, разговор снова сдвинулся с мёртвой точки.

— Думаю, что серые, — кивнул я. — Я, честно, никогда даже не задумывался об этом.

В голове всплыл Дорохин с его спокойной, деловой манерой обсуждать нодий так, будто речь шла о закупке арматуры для стройки.

— Хорошо, — кивнула Шпилька. — Сомневаюсь, что тебе пригодится это знание, но просто имей в виду — нодиевое оружие, сделанное людьми, рано или поздно сведёт своего владельца с ума. Что-то там великие кузнецы недоработали пока что.

— Интересное наблюдение, — по спине у меня пробежал неприятный холодок. — Знала таких?

— Одну, — равнодушно произнесла Шпилька. — Она много лет помогала стронгам. Меня однажды спасла. А потом съехала с катушек и решила, что хочет стать новой богиней Стикса — как будто нынешних претендентов мало на места небожителей.

— Ну, вдолбить себе мысль, что можно перестать быть человеком и превратиться в богиню — на мой взгляд, уже признак того, что крыша потекла, — хмыкнул я.

— Не знаю насчёт настоящей божественности — не сильна в религии. Но прокачаться настолько, чтоб суметь влиять уже на сам Стикс — вполне реально. Скульптурист говорил, что нынешние типа боги тоже когда-то были обычными иммунными. Но какие-то пара тысячелетий, нодий, непреодолимое желание и большое везение — и вот они уже за пределами системы и могут пытаться менять её по своему усмотрению. Более того, любое их действие, выходящее за рамки человеческих сил, уже само по себе её поменяет.

— Чернота, — сжал зубы я, догадавшись.

— Она, — подтвердила брюнетка. — Скульптурист в принципе старается не использовать свои Дары. За исключением, полагаю, случаев вроде твоего.

Я выслушал пояснения краем уха. Запомнил, конечно, но прямо сейчас меня волновало совсем другое.

— Получается, что при некотором стечении обстоятельств мы тоже так сможем?

— Не знаю, — покачала головой Шпилька. — Навскидку выходит, что да. Но Скульптурист много чего недоговаривает, и до конца я ему не верю.

Я кивнул. Уж если Шпилька, пришедшая сюда добровольно, сомневается, то чего уж мне-то ему доверять.

— А ты с ним давно знакома? — спросил я. — С этим Жнецом-Скульптуристом?

Шпилька снова замолчала. Отвернулась от волн, прислонилась к фальшборту своей упругой задницей.

— Со Скульптуристом? Дня три-четыре.

Я быстро прикинул в уме. Знакомство произошло уже после того, как я привёз Жнеца-Скульптуриста к Лаки, и тот отправил нас с Анюткой сюда. Но произошло он в Улье. Хм, и как же это могло произойти? Скульптурист что, умеет вот просто так перемещаться между уровнями Стикса, как их назвала Шпилька?

Мне показалось, что я нащупал что-то важное. Но никак не мог уловить, что именно. Что там сказал Жнец, когда я его нашёл? Пора? Или что-то вроде того? И будто бы изменился. Кстати, Скульптуристом его назвала Лаки, а до этого он отлично откликался на Жнеца. А Шпилька это имя словно избегает произносить.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Жнец, который, судя по всему, был Жнецом, но знал, что рано или поздно станет Скульптуристом. Скульптурист, хорошо знакомый с Лаки, а иными словами — существовавший параллельно со Жнецом. Это вообще как?

А ещё Скульптурист, который Жнец, но уже Скульптурист, успел за пять дней после нашей беседы у Лаки сгонять в Улей за Шпилькой и вернуться точно к тому моменту, когда все мы собрались в Бухте.

— Слушай, у меня тут что-то концы не стыкуются, — поделился сомнениями я. — Путаница эта с именами. Я встретил Жнеца пять дней назад, и он, по ходу, был Жнецом. Ну, стронгом. Кошмарил местных ботов. А когда я ему сказал, что мне нужно доставить его к Лаки… ну, к знахарке одной, он словно изменился. Лаки его потом назвала Скульптуристом, и он отозвался. Но я не понимаю, как он успел выдернуть из Улья тебя, если я его уже нашёл, и…

— Тебе следует разделять Жнеца и Скульптуриста, — неожиданно холодно прервала меня Шпилька, и взгляд у неё стал злой и пустой одновременно, словно ей это всё отозвалось резкой болью от застарелой раны. — У них может быть одно лицо на двоих, но тот, кого ты видел в Бухте — это именно Скульптурист. До этого тоже — у него, как я поняла, есть возможность перемещаться. А Жнец… Жнец — цифра. Не обычная, обладающая памятью своего прототипа из Улья, но цифра. Тело, которым пользуется Скульптурист.

— Прототипа из Улья? — как попугай, повторил я. — Ты что, знала настоящего Жнеца?

— Намного дольше, чем три дня. Он уничтожил базу Шайтана. А спустя год умер у меня на руках. И я ничем не смогла ему помочь. Грёбаный нодий…

Разговор со Шпилькой завершился уже в темноте. В сравнении со мной, она действительно знала многое, хотя на общем фоне проблем, в которых мы все оказались, даже её знания были просто каплей в тёмном бушующем море. Но всё же эта капля позволила мне хоть немного структурировать разрозненные наблюдения, да ещё и добавить в них факты. Жизнь это мне не облегчило примерно ни на сколько, но теперь я хотя бы поверхностно понять то дерьмо, в которое я вляпался.

Утро следующего дня встретило нас серым, тяжёлым небом и противной моросью. «Морской змей» резал волну, мерно покачиваясь, и плеск воды о борт, сопровождающий движение, действовал на меня успокаивающе после вчерашнего ада. Я выбрался на палубу первым, оставив Аню досматривать сны, в которых она, судя по бормотанию, кому-то в очередной раз объясняла, что без неё я пропаду. Шпильку с Шайтаном будить тоже не стал. А Лайма, подняв голову, проводила меня внимательным взглядом, но не издала ни звука. Просто убедилась, что хозяйка в безопасности.

Каюк стоял у штурвала. Увидев меня, он коротко кивнул.

— Скоро будем на месте, кваз. Ещё часа два-три ходу.

— На месте — это где? — хмуро уточнил я, подходя ближе.

— На Тортуге, — ухмыльнулся капитан и зыркнул на меня так, словно я должен был немедленно впечатлиться то ли названием, то ли ещё чем.

— На той самой? — вместо этого спросил я.

— Щас тебе! — в голосе Каюка прозвучала странная смесь гордости, видимо, он счёл реакцию соответствующей ожиданиям. — У нас тут своя Тортуга…

«С профурсетками и блэкджеком?» — чуть не ляпнул я, но вовремя сдержался.

— … Стаб это такой. Суть ты по названию понял, но Тортуга из той жизни — дыра помойная. А у нас там цивилизация. Не такая, конечно, как в Бухте, но моряки нас, тортуговцев, уважают. И боятся. Потому что у нас там свои законы.

— Пиратский рай так или иначе? — смекнув условия игры, усмехнулся я.

— Рай? — Каюк расхохотался. — Вот это ты загнул рака в позу. Рай, мля! Нихрена не рай, нет такого места на Континенте. Тортуга — это, скорее, чистилище для тех, кто слишком любит свободу. Но для таких, как вы, — он кивнул в сторону, где располагалась предоставленная нам каюта, — место подходящее. Там можно затеряться. Перегруппироваться. Подумать спокойно, прикинуть. Найти то, что ищешь. Или что-нибудь лишнее потерять.

Разговор с Каюком прервало появление Шайтана. Немец поднялся на палубу, зевающий и взлохмаченный, но уже привычно настороженный, огляделся и направился к нам.

— Скоро земля-то?

— Часа два, — вместо капитана ответил я. — Буди остальных, пусть собираются.

Шайтан кивнул и скрылся внизу, а я ещё немного постоял, глядя на серую пелену впереди. Что ждёт нас за ней? Правильно ли я представил себе место, куда мы плывём, опираясь исключительно на описания капитана с крайне подозрительным именем? Что ж, поживём — увидим.

Тортуга появилась перед нами внезапно. Вот буквально только что мы находились в однородном тумане, словно в киселе. И вдруг он расступился, и перед нами появился остров. Он был не слишком большой, но скалистый, с ещё более крутыми берегами, чем Бухта. Так что разношёрстные постройки лепились прямо на склонах, словно ласточкины гнёзда. А над всем этим организованным хаосом возвышалась старая, явно доставшаяся из какого-то мира-донора, крепость с облупившимися стенами и современными пулемётными гнёздами на башнях.

Она ничем, кроме каменной кладки, не походила на Замок, но в груди всё равно кольнуло болезненным воспоминанием про Ольгу.

Гавань Тортуги была забита судами. Тут были и лёгкие шлюпки, и серьёзные парусники, и даже пара закопчённых катеров с самодельной бронёй, которые вполне могли сойти за военные корабли в любой другой части Континента. Но основу всё-таки составляли именно парусники. Пиратские фрегаты и эскадры игроков, либо мечтавших о романтике плаваний под весёлым Роджером, либо волей случая нашедшие свою судьбу именно в море.

У пирсов сновали люди. В основном мужики в смотревшемся дико на фоне деревянных кораблей и белоснежных парусов разномастном камуфляже и с современным оружием — оно здесь, как и во всём остальном Континенте, было такой же частью гардероба, как штаны или куртка. Женщин тоже хватало, и выглядели они не менее сурово. Но зато более, так сказать, эффектно — щеголяли либо в старинных платьях с корсетами, либо предпочитали одеваться в духе Барракуды, подчёркивая свою принадлежность морю и палубе корабля.

— Ничего себе помойка! — раздался за спиной голос проснувшейся Ани. — И это они называют пиратским раем? Да тут воняет хуже, чем внутри дохлого, провалявшегося неделю на солнце кита.

— Зато весело, — заметил Шайтан, оглядываясь по сторонам с выражением человека, который видел места и похуже. — Посмотри, сколько тут всего интересного. Есть своя… кхм… современно-флибустьерская эстетика.

— Эстетика? — фыркнула Аня. — Ты про местных уродов с обрезами или про местных же шлюх в корсетах?

— Аня! — сквозь зубы процедил я, останавливая девочку, недвусмысленно нарывавшуюся на конфликт. — Прекрати!

Шпилька, появившаяся на палубе последней и, как обычно, вместе с Лаймой, предпочла промолчать, но её глаза цепко сканировали открывающуюся панораму. Овчарка, прижавшись к ноге хозяйки, тоже внимательно принюхивалась к новым запахам.

«Морской змей», прокравшись между чужих бортов, пришвартовался к одному из свободных пирсов. Каюк, убедившись, что швартовы надёжны, повернулся к нам:

— Всё, креветки, брысь с корабля. Если что понадобится — «Змей» будет тут, ему всё равно ремонт нужен. Да обе эскадры — и наша, и Альбатроса, — тут надолго застряли, так что не путайтесь под ногами. Найдите гостиницу, заселитесь. Барракуда, как освободится, сама вас найдёт — если не сбежите на большую землю, конечно. Хотя кто вас в здравом уме на борт возьмёт.

Каюк хохотнул собственной шутке, для меня прозвучавшей скорее как приглашение дать ему по морде. Но я сдержался.

— Если понадоблюсь я — ищите в таверне «Рваный парус». Там, впрочем, вы почти всех наших можете найти. Или выяснить, где поискать ещё.

— А где сама Барракуда? И Альбатрос? — поинтересовался я.

— Дело делают, — бросил Каюк. — Но если ты про корабли, то вон там флагманы.

Он ткнул пальцем вправо, и я увидел у дальних причалов ещё два потрёпанных парусника, швартующихся одновременно. Названия на бортах прочитать не смог, но место, на всякий случай, запомнил.

Хоть корабли ещё только швартовались, на пирсах уже кипела работа — кто-то тащил доски и такелаж, кто-то готовил швартовые концы. В общем, работа кипела.

Мы сошли на берег. Деревянный пирс, собранный из тёмных, напитанных влагой и солью досок, под ногами ощутимо покачивался, скрипел и прогибался. Особенно подо мной.

— Орк, смотри не искупайся, — хихикнула Анютка.

— Но ты же меня не бросишь? — попытался отшутиться я.

Но Аня многозначительно посмотрела на Шпильку и вредненьким голосом выдала:

— Тут есть помощники получше меня.

Шпилька в который уже раз проявила терпение и сделала вид, что она слепоглухонемая от рождения.

Порт жил своей обычной жизнью. Рыбаки занимались сетями, разгрузкой и погрузкой улова, грузчики таскали грузы, матросы драили палубы. Воняло здесь действительно специфически настолько, что анюткина ассоциация с дохлым китом показалась довольно точной. Не, ну а с чем ещё должна ассоциироваться смесь вони от тухлой рыбы, дешёвого самогона, пороха и немытых тел.

Но люди, деловито сновавшие мимо, чувствовали себя вполне комфортно. Но если так разобраться, в Улье на кластерах воняло не лучше, и ничего — все, кто сумел выжить, привыкали.

— Куда двинем? — спросил я, останавливаясь и оглядываясь.

— Я есть хочу, — тут же отозвалась Аня. — Меня на грёбаном корыте сегодня не кормили, у меня шкала сытости И если эта дыра не предложит ничего, кроме вонючей требухи, я лично подожгу здесь всё к чертям собачьим.

Лайма недобро покосилась на девочку и демонстративно приподняла губу, обнажив внушительные клыки.

— Ты всегда такая… жизнерадостная? — не удержался Шайтан.

— Только когда голодная, — огрызнулась азиатка. — А я голодная всегда. Быстрый обмен веществ, ни грамма лишнего жира, знаешь ли.

Шпилька едва заметно усмехнулась, но промолчала, и мы двинулись вглубь припортового района в поисках забегаловки, где сможем поесть по приемлемой цене и при этом не травануться.

Узкие, кривые улочки, никогда не знавшие не то что асфальта, но даже щебня, петляли между домами, привычно собранными из того, что нашлось под рукой: разномастных досок, панорамных и не очень стеклопакетов, профлистов и вездесущих морских контейнеров. При этом владелец каждого строения на свой лад старался подчеркнуть принадлежность к морской вольной братии, и потому то тут, то там на глаза попадался то кое-как намалёванный краской череп в широкополой шляпе, то скрещённые сабли, то какое-нибудь ржавое мачете, закреплённое над входом. Улочки то и дело упирались в тупики или выводили на крохотные замусоренные площади, где местные барыги раскладывали прямо на земле свой товар. Мы держались вместе, стараясь не привлекать лишнего внимания. Я, со своим квазированным обликом, выглядел тут, как ни странно, вполне обычно — среди местных оказалось много уродов вроде меня. Аня, с её арматуринами, торчащими из-за пояса, и воинственным видом, хоть и подпорченным всё теми же розовыми шортами и майкой, которые она так и не сменила до сих пор, тоже мало кого удивляла. А вот Шпилька с Лаймой привлекали взгляды. Брюнетка с саблей, стоимость которой явно не соответствует уровню владелицы, да ещё в компании огромной овчарки, которая сама по себе невероятная редкость, смотрелась здесь чужеродно. Но желающих проверить, насколько опасна эта красотка, почему-то не находилось — кому охота терять жизнь в зубах овчарки-переростка или от рук огромного лысого кваза. Хотя, судя по взгляду, Шпилька была вполне в состоянии постоять за себя и сама. Да и прошлое в команде стронгов недвусмысленно это подтверждало — эти ребята, тем более, западные, абы кого к себе не берут. Шайтан тоже держался поближе к Шпильке, и в нём чувствовалась готовность в любой момент вмешаться.

Наконец, мы наткнулись на таверну, которая выглядела чуть приличнее остальных. Над входом красовалась вывеска с изображением якоря и кружки пенного, а изнутри вместо пьяного гомона доносился запах жареного мяса.

— Зайдём? — предложил я.

— Почему нет? — пожала плечами Шпилька. — Твоему выбору я доверяя больше, чем своему.

Логично — в Улье Шпильку хорошо знали в пределах региона, который защищали стронги, так что умение разбираться, где пожрать безопасно, а где нет, никогда не находилось у неё в списке необходимых. А тут, на Континенте, она пока не успела его приобрести. И ничуть этого не смущалась.

Внутри оказалось на удивление просторно. Длинные деревянные столы, тяжёлые скамьи, стойка из тёмного дерева, за которой суетился здоровенный мужик с окладистой бородой и намотанным на голову красным платком. Пахло, вопреки ожиданиям, вполне съедобно — жареным мясом и свежим хлебом.

Мы заняли стол в углу, откуда хорошо просматривался вход. Лайма улеглась у ног Шпильки, положив морду на лапы, но уши её постоянно двигались, улавливая каждый звук.

К нам тут же подошла девушка в фартуке, худенькая, с цепким взглядом и порывистыми движениями.

— Чего желаете? — спросила она, окинув нас оценивающим взглядом.

Судя по взгляду, наша разномастная компания её заинтересовала. Но отнюдь не напугала — любопытный взгляд девушки то и дело пытался соскользнуть под стол.

— Мяса, — коротко сказал я. — Много, на всех. Для псины тоже. Чего-нибудь к нему. И попить.

— Мясо с картошкой есть, — кивнула девушка. — Пить — самогон, пиво, споровый раствор. Что брать будете?

— Всё, — вмешалась Аня. — И побольше.

— Живун. Тоже на всех.

Девушка хмыкнула, посмотрела на меня, затем на Аню, снова на меня. И, сделав вывод, кто тут главный, записала заказ и упорхнула.

— Ты не боишься, что нас тут ограбят, пока мы жрать будем? — поинтересовался Шайтан, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— С ней — не особо, — указал под стол я. — Лишь бы её саму не украли. Но, как я понял, это невозможно. Да и Лайма сама вряд ли позволит себя увести. Ведь так?

Я быстро посмотрел на Шпильку. Она кивнула.

— Так что будем надеяться, что местные не настолько глупы, чтобы нарываться на четверых вооружённых людей с собакой. А пожрать нам так и так надо. И споровый баланс пополнить.

Пока мы ждали заказ, я рассматривал посетителей. Народу было много, но все вроде как были заняты своим делом — пили, ели, о чём-то спорили. На нас косились, но с умеренным интересом.

— Интересное местечко, — произнёс Шайтан, тоже оглядываясь. — Чувствуется, что здесь свои порядки.

— Порядки тут простые, — раздался голос с соседнего стола. — Не лезь, к кому не просят, плати вовремя и не работай на врагов братства. Справедливей, чем на большом Континенте. Смекаешь?

Мы обернулись. За соседним столом сидел пожилой мужчина с глубоким шрамом через всё лицо и седой бородой, заплетённой в косичку. Он поднял свою кружку, словно приветствуя нас.

— Бывалый? — спросил я.

— Бывалый, — подтвердил он. — Тридцать лет на Континенте, из них десять — на Тортуге. Видел всякое. А вы, я погляжу, новенькие тут? Откуда прибыли?

Мы переглянулись.

— Ну, мы с напарницей из другого региона прилетели, — уклончиво начал я, решив, что осторожность лишней точно не будет.

— Пятый раз сдохли, получается? — понятливо кивнул шрамированный. — И в команде уже были?

— Да он бы без меня вообще пропал… — начала свою обычную песню Аня, но тут Шайтан совершенно бесцеремонно протянул руку и закрыл рот девочки ладонью.

Та попыталась было возмутиться и тут же увидела появившийся перед лицом кулак, уже шпилькин. Посмотрела на меня и обиженно засопела.

— А нулёвки, — продолжил расспросы шрамированный, — тоже, смотрю, сработанные.

— Всё так, — кивнул я. — Но они, можно сказать, местные, регион ещё не меняли.

— С одиннадцатым — без смены? — тут наш собеседник, наконец, удивился. — Уважаю!

Шпилька молча кивнула.

— Мы с Барракудой прибыли. Осмотримся, подумаем, остаться нам тут или нет. Место, по слухам неплохое.

Шрамированный хмыкнул.

— Ну уж не хуже других точно. А Барракуду знаю, хорошая девка, боевая. Ходили мы с ней, помнится, на муров. Злая она на них, что твой чёрт морской, люто их ненавидит. Но справедливая, этого не отнять. Её здесь уважают.

— А вас как звать? — снова влезла Аня, для которой молчать было выше её сил.

— Сивым меня кличут, — ответил шрамированный. — А вы, я смотрю, не абы какая команда, да, хоть и разномастная? Вот она, — ткнул он пальцем в Шпильку, — только с виду милая да спокойная. Ты, — быстрый взгляд на азиатку, — с потенциалом, но собой плоховато владеешь. Этот, — палец навёлся на Шайтана, — с ой каким тёмным прошлым. А ты, — на этот раз Сивый в упор посмотрел на меня, — главный. Да? Чей пэт? Твой?

Моя команда заметно напряглась.

— Да не тушуйтесь, — усмехнулся Сивый. — Я не ментат, просто людей вижу насквозь. Тут, на Тортуге, мы всё-таки пираты. Поэтому каждому полезно знать, кому можно верить, а кому нет. А верить здесь нельзя никому, кроме своих. И то не факт.

— Мудро, — кивнул я, не зная, что сказать ещё.

— А то! — кивнул Сивый. — Прошлое ваше тут никого не волнует. Точнее, волнует, конечно, но интересоваться им никто не станет, если повода не дадите. И на улице никто не доколебётся, несмотря на цацку, — кивнул он на Шпильку. — А про пэта отвечать не бойтесь — его у хозяина отобрать никак нельзя. Уникальное существо. Да, псина?

Лайма из-под стола тихо зарычала.

— Но в целом, можете не отвечать. Я так, из любопытства спросил, — быстро понял намёк Сивый.

Тут как раз принесли еду. На огромном блюде дымились куски мяса и половинки картофеля, щедро приправленные специями и зелёным лучком, рядом стояла миска с тушёными овощами и горка свежего хлеба. Отдельно нам поставили несколько кружек с живуном.

Аня набросилась на еду с такой скоростью, что Шайтан даже присвистнул.

— Она всегда так ест? — спросил он у меня.

— Всегда, — подтвердил я, отрезая кусок мяса. — И не вздумай встать у неё на пути, когда она голодная.

Сивый тихо хохотнул.

— Я запомню, — серьёзно пообещал немец.

Разговор утих сам собой, когда мы принялись за еду. Сивый как-то очень естественно потерял к нам интерес и отвернулся. Или сделал вид, что потерял, что мне казалось более приближенным к реальности. Залпом допил своё пиво и, пожелав нам удачи, вышел, позволив нам насладиться горячей пищей без лишних расспросов.

Готовили тут неплохо. Картошка была проварена как надо и смазана маслом, лук был свежий, словно его выращивали прямо тут, мясо сочилось ароматным жирком, а овощи отлично дополняли наш обед.

Даже Шпилька, обычно сдержанная, позволила себе расслабиться и с аппетитом уплетала мясо, то и дело подкидывая кусочки Лайме.

Когда первый голод был утолён, я откинулся на скамью и задумался о ночлеге. Самое время было заняться поиском гостиницы. Мы расплатились за еду — ценник, как ни странно оказался вполне вменяемый, — и вышли из таверны.

Гостиница «Сонный скат» нашлась без проблем. Она располагалась в каких-то двух шагах от таверны, на той же самой улочке. Хозяин, лысоватый мужичок с хитрыми глазами, поначалу попытался рассказать нам, как нынче тяжело вести делана Тортуге, но, услышав, что мы прибыли с Барракудой, резко поменялся в лице и, пролепетав что-то вроде «а чего сразу не сказали, что свои?», сдал нам две комнаты рядом по вполне умеренной цене.

— Орк, я с тобой, — заявила Аня, как только мы поднялись наверх.

— Кто бы сомневался, — вздохнул я.

Ни Шпилька, ни Шайтан не возражали и молча заняли соседнюю комнату — подозреваю, что никто из них не хотел оказаться соседом как раз Анютки. Лайма, разумеется, отправилась с хозяйкой.

Пока Аня обживалась, я решил, что пора, наконец, и мне заняться распределением очков, полученных за победу над катерами нолдов. Открыл меню и с удивлением обнаружил, что и без распределения прирос сразу на целый уровень — при том, что получил кучу штрафов из-за того, что был в одной команде со Шпилькой и Шайтаном вместо того чтоб примкнуть к Барракуде. Штраф был откровенно конский, но и без него очков я получил вполне себе приятное количество. Например, у меня нарисовалось целых две тысячи распределяемых на основные характеристики и столько же — на дополнительные.

Быстро оценив, что максимальный прирост у меня ожидаемо получила ментальная сила, а с ней досталось ещё выносливости и ловкости, я быстро раскидал основные очки так, чтоб выровнять развитие характеристик. Из двух тысяч в дело пошло тысяча семьсот тридцать. Оставшиеся никакой погоды мне пока не делали, так что их я вгрузил всё в ту же ментальную силу — с моим Даром электрокинеза развивать её вперёд других характеристик было более чем разумно. Очки допов разделил между гранями таланта, наблюдательностью и опёкой, вспомнив, как про эту характеристику уточняла у Шпильки Барракуда.

В итоге получил:

Ночь на Тортуге выдалась шумной. Где-то стреляли, где-то пели пьяные песни, где-то дрались. Но в гостинице было относительно тихо. Я то просыпался, то снова проваливался в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний о сегодняшнем дне. Море за окном шумело, обещая покой, которого у нас, скорее всего, уже никогда не будет.

Утро началось с криков чаек и запаха свежего хлеба, доносившегося откуда-то снизу. Я выбрался из койки, разбудил Аню, и мы спустились в общий зал гостиницы, где нас уже ждали Шпилька и Шайтан. Лайма, как обычно, сидела у ног хозяйки и с надеждой поглядывала на дверь, нарочито часто облизываясь.

— Как спалось? — поздоровался я.

— Нормально, — откликнулась Шпилька и, хмыкнув, добавила. — Местные не беспокоили.

— А чего им беспокоить? — конечно же, не преминула влезть Аня. — Они же знают, что мы с Барракудой. Сивый, поди, всем уже успел растрепать.

— Да тут и трепать не надо, — поправил девочку Шайтан. — Деревня — она везде деревня, даже на острове. Тут все друг друга знают.

Выйдя из гостиницы, мы направились во вчерашнюю таверну. А после завтрака, не спеша, побрели вдоль берега, в сторону порта, где ремонтировались корабли. Утро было ясным, море искрилось, и Тортуга при таком свете выглядела почти как идеальное место для жизни. Только вооружённые и разодетые кто во что горазд местные жители своим видом напоминали, что мы не на тематическом курорте, а в мире, готовом убить нас в любой момент.

Поначалу шли молча — как-то не находилось тем для разговора. Но потом Анютка не выдержала:

— Долго нам ещё тут торчать? Мне это место не нравится.

— С чего бы? — поинтересовался Шайтан.

— А с того, что тут каждый второй смотрит на нас и думает, сколько мы стоим в споранах, — буркнула азиатка.

Камуфляж сидел на Ане мешковато, но в нём она выглядела воинственно, в отличие от одежды, доставшейся ей ещё на респе.

— Ты слишком мнительная, — не согласился с ней Шайтан, но по тому, как он сам постоянно оглядывался, было понятно — его тоже что-то беспокоит.

— Я мнительная? — возмутилась Аня. — Да я… Да ты… Да я Орка…

— Хватит, Анют, — остановил её я. — Сивый же чётко сказал — нас не тронут до тех пор, пока мы исправно платим и сами не лезем, куда не просят.

— Ага, скажи ещё, что веришь в этот дурацикий пиратский кодекс, — фыркнула азиатка. — Я вчера прошвырнулась тут по магазинам, знаешь, что узнала?

— Что?

— Да нас тут все уже обсуждают! Шепчутся про кваза и его отряд. Что у них там пэт и нулёвка с саблей, которая ей вот вообще не по уровню. Вот её, — она обернулась к Шпильке и ткнула в неё пальцем, — больше всех обсуждают. Размышляют, кто, как и сколько раз ей бы присунул, и гадают, с кем из вас двоих она спит. Кстати, Орк, большинство голосов за Шайтана.

— А мне-то что с того? — теперь возмутился уже я. — Ещё только слухами я не интересовался.

— А с того, что про нас знают уже примерно все, — тихо пояснила Шпилька. — И если бы мы прибыли не с Барракудой, а сами, то уже, наверное, выбирались бы с респа.

— Ш-шайс-се, — выдохнул Шайтан, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Во-во! — подтвердила Аня. — Надо сваливать.

— И как, интересно? — уточнил я. — Нанять корабль? Своровать?

— Надо спросить у Барракуды, — ожидаемо предложила Шпилька. — Может, она сама нас и отсюда и увезёт.

— Если она вообще захочет с нами связываться, — хмыкнула Аня. — У неё своих забот полно. Вон, большая часть эскадры на дне.

— Захочет, — твёрдо произнесла Шпилька, и в её голосе прозвучала полная уверенность в своих словах. — Она слишком часто и слишком рискованно впрягалась за меня, чтоб теперь просто бросить. К тому же, у неё наверняка есть план, иначе она бы ни за что не потащила меня сюда.

— Это ещё почему? — прищурилась азиатка.

Я молча обвёл взглядом Шпильку и Шайтана. Немец едва заметно пожал плечами, Шпилька медленно опустила ресницы.

— На Шпильке есть метка, по которой её находят нолды и эти… которые со Жнецом сцепились.

— Боги, мать их, — подсказал Шайтан. — Самозванные боги.

Шпилька кивнула.

— Чего-о? — остановившись от удивления, вытаращилась Аня и повернулась ко мне. — В смысле — метка? Орк, ты что, знал? Да нахрен она нам такая нужна? Орк, она нас всех погубит, выгони её из…

— Захлопнись, — тихо, но как-то очень весомо посоветовал Ане Шайтан.

И девочка, что удивительно, действительно замолкла. Хотя при этом обиженно засопела и бросила на меня такой взгляд, что я понял — придётся вмешаться.

— Никто никого никуда выгонять не будет, — вынес вердикт я. — У нас с тобой задание — создать команду. Шпилька в неё должна входить. Всё, Анют, точка, больше мы это не обсуждаем.

— Предатель, — обиженно процедила Аня, отворачиваясь.

Я счёл за лучшее не отвечать, и дальше мы снова пошли молча. Но мысли о метке не отпускали меня до самого порта.

Порт гудел, как растревоженный улей. Солнце поднялось уже достаточно высоко, воздух над пирсами задрожал, и в нём душной пеленой смешались запахи разогретой смолы, солёной воды и гниющей рыбы. Мы пошли вдоль причалов, лавируя между грудами ящиков, бочек и свернутых канатов. После анюткиного рассказа я был настороже и теперь уже и сам замечал направленные на нас цепкие взгляды местных. Никто не пытался с нами заговорить, но повышенное внимание ощущалось лёгшей на плечи пудовой тяжестью, которую никак не получалось сбросить.

Мы миновали центральную часть порта, где кипела основная жизнь, и вышли к его краю, где стояли остатки эскадр Барракуды и Альбатроса. Здесь пирсы были длиннее, а искорежённые парусники сиротливо жались друг к другу. Зрелище было печальнее некуда.

У бортов суетились люди. Стучали молотки, визжали пилы, виднелись фиолетовые вспышки сварки. Громкий отборный мат, густо сдобренный морскими терминами, разносился над водой.

Барракуду мы заметили сразу. Она стояла на пирсе возле трапа, уперев руки в бока, и что-то эмоционально втолковывала Глушителю. Рыжебородый выглядел уставшим до крайности — под глазами залегли тени, руки были измазаны в смоле. Он сосредоточенно кивал, поглядывая на здоровенную пробоину чуть выше ватерлинии пришвартованного корадля. Рядом с ними топтался ещё один матрос с каким-то чертежом, но Барракуда его игнорировала, полностью сосредоточившись на Глушителе.

— … я тебе русским языком говорю, так ты эту дыру не залатаешь — отвалится, как только в открытое море выйдем! Тут надо половину борта разбирать! А ты досками с паклей хочешь её заткнуть! — донеслось до нас, когда мы подошли ближе. — Это бриг, а не шлюпка!

— Капитан? — негромко окликнул я её, остановившись в паре метров, чтобы не мешать.

Барракуда обернулась, окинула нас быстрым, оценивающим взглядом и хмыкнула. В глазах её плескалась усталость, смешанная с привычной решимостью.

— А, креветки сухопутные, — поприветствовала она нас в своей неповторимой манере. — Хорошо, что пришли. Меньше бегать за вами.

— Ты нас искала? — опешил я.

— Нахрена? Про вас тут каждая вошь уже знает, и искать бы не пришлось.

— Слушай, капитан, — начал я. — Тут такое дело. Хорошее место эта ваша Тортуга, но нам тут задерживаться не с руки. Мы хотели поговорить насчёт отплытия.

— Отплытия? — Барракуда приподняла бровь и обвела рукой свои корабли. — Ты глаза разуй, кваз. На чём, по-твоему, мы поплывём? На этих развалинах? Да тут недели две надо, не меньше, чтоб эти тазы дырявые снова кораблями стали!

— Мы не можем здесь задерживаться, — попробовал настоять я. — Если сама не можешь нас обратно на землю доставить, может, посоветуешь кого-то, кто сможет?

— С её меткой, — Барракуда кивнула в сторону Шпильки, — вас ни за какие деньги никто на борт не возьмёт.

Плечи Шпильки едва заметно поникли, но больше она ничем не показала своего состояния.

— Значит, нам надо придумать, как эту метку снять, — не отступил я, хотя внутри сильно удивился, что Барракуда знает о метке. Вроде как ни Шпилька, ни Шайтан капитанше о ней не рассказывали…

— Разберёмся, — рубанула ладонью Барракуда. — Но, птенчики мои мокрые, сразу вам скажу — без меня вы с Тортуги никуда не свалите. Так что даже и пытаться не советую.

— Ты понимаешь, что это опасно? — негромко произнесла Шпилька, решив вступить в разговор. — Думаешь, что-то помешает нолдам напасть на Тортугу? Или надеешься, что они не сделают выводов и не пошлют ещё больше катеров? Чтоб уж наверняка?

— Что я думаю — дело моё, нулёвка, — в голосе Барракуды прозвучала сталь. — Но будешь дёргаться — сделаешь только хуже. А если послушаешь меня, то, может, мы эту проблему и решим. Или, думаешь, я просто так тебя сюда притащила?

— Как решим? — в один голос спросили мы со Шпилькой.

— А вы что, все такие же нетерпеливые, как она? — язвительно поинтересовалась Барракуда, подбородком указав на Аню. — Ладно, слушайте. Есть на Тортуге один тип со специфическим, так скажем, умением. Он с подобными метками уже сталкивался. Если кто нам и сможет помочь, так это он. Тем более, что у него есть свои счёты к нолдам.

— И кто он? — спросила Шпилька.

Барракуда ухмыльнулась, и в её глазах мелькнул тот же самый хищный блеск, который я уже видел в бою.

— Скоро сами узнаете. Он обещал подойти.

— И ты нам сразу не сказала? — вскипела Аня, её глаза расширились от возмущения. — Держала в неведении? Мы тут ходим, гадаем, что делать, а у тебя уже план готов?

— А какой был смысл говорить раньше времени? — пожала плечами капитанша. — Этот человек, он ведь мог тут и не оказаться. Или, думаешь, его к Тортуге наручниками прикрепили? Мы тут народ вольный, куда хотим, туда и идём.

— Ладно, давай к делу. Что это за человек? — вмешался я, оттеснив Анютку. — Ему можно доверять?

Барракуда хитро прищурилась.

— Это мы узнаем, когда он придёт — я не экстрасенс, чтобы за него говорить.

— В смысле? — опешил я. — Ты рассказала про метку человеку, про которого даже не можешь сказать, что доверяешь ему, и…

— Именно так, — отрезала Барракуда, резко перестав улыбаться. — Потому что больше я никого, кто мог бы попытаться помочь, не знаю. Её метка — твоя, а не моя проблема. Сумеешь договориться — молодец. Не сумеешь — я тут не при чём. Но другой шанс и другой умелец вам вряд ли подвернутся. Так что ждём и не дёргаемся. Глушитель! — рявкнула она. — Проводи-ка наших гостей вон к тем ящикам, пусть присядут и не мозолят глаза. А то стоят, как статуи на проходе, и мешают работать.

Глушитель, который всё это время копался в большом железном ящике, стоящем на пирсе, поднял голову, кивнул и махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.

— Чего встали? Идите давайте, — поторопил он.

Мы, переглянувшись, решили не пороть горячку и нехотя переместились, куда сказано — к стоящим неподалёку другим ящикам, от которых пахло смолой, машинным маслом и чем-то ещё, вроде бы знакомым, но неопределяемым.

Аня плюхнулась на один из ящиков, закинув ногу на ногу и всем своим видом продемонстрировав, что думает об этом вынужденном ожидании, непонятных типах, шпилькиной метке и помощи Барракуды. Шпилька осталась стоять, Лайма улеглась у её ног, положив тяжёлую голову на лапы и навострив уши. Шайтан занял позицию, с которой хорошо просматривался подход к пирсу и все, кто по нему идёт. Я встал рядом с ним — две пары глаз всегда лучше одной.

Время тянулось невыносимо медленно. Солнце поднималось всё выше, жара усиливалась. Где-то в порту затеяли драку — послышались пьяные крики, мат и звон разбитой бутылки. Потом всё стихло, и только чайки продолжили мерзко и пронзительно кричать, кружа над пирсами в поисках поживы.

— Долго ещё? — не выдержала Аня, когда Барракуда, сосредоточенная на ремонте, подошла к нашим ящикам то ли за инструментом, то ли ещё за чем.

— А ты, мелкая, всегда такая нетерпеливая? — подняла голову капитанша. — Успокойся уже. Если он пообещал, то придёт. На Тортуге с обещаниями шутят редко. Особенно с обещаниями мне.

Барракуда вдруг замолчала, подняв взгляд поверх наших голов.

— А вон он. Дожались, креветки нетерпеливые, поздравляю. Лёгок на помине.

Я резко обернулся.

По пирсу в нашу сторону, не спеша, шёл человек. Широкоплечий, с седой бородой, заплетённой в косичку, и глубоким шрамом через всё лицо. Очень знакомый человек. Вчерашний бывалый, который видит людей насквозь, хоть и не является ментатом.

Сивый.

— Да ладно? — выдохнула Аня, и в её голосе смешались удивление и узнавание. — Это же тот тип из таверны?

Барракуда удивлённо вскинула бровь, переводя взгляд с нас на приближающегося Сивого.

— Что, уже знакомы?

— Вчера виделись, — коротко пояснил я, не сводя глаз с Сивого. — За соседним столом сидел. Разговорились.

Барракуда хмыкнула, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Вот же старая морская крыса, — проворчала она себе под нос и, уже громче,, добавила, обращаясь к подошедшему Сивому. — Уже и без меня разведку провёл?

Сивый, остановившись в паре метров от нас, усмехнулся в бороду.

— Так я, Барракудушка, не просто так Континент столько лет топчу. Не умел бы пятой точкой чуять — давно бы уже окочурился. А тут попробуй мимо пройди, когда заходишь такой в таверну выпить и на народ посмотреть, а там чужачки, — кивнул он на нас. — Ну я и подумал — дай проверю, кто это к нам пожаловал. А у меня попец как засвербел так, что мочи никакой. Так что когда ты меня нашла, я, в общем, сразу догадался, о ком речь. Да и в принципе у нас тут чужих днём с огнём не сыщешь, так что и мной быть не обязательно, чтоб догадаться, что ребятки они непростые.

— Вот же краб длиннорукий! — пробурчала Барракуда, но в её взгляде не было недовольства. — Ладно, потом разберёмся, что там за крыска тебе стуканула про них ещё до меня. Сивый, вон ту брюнетку внимательно глянь. На ней метка нолдов. Но мы найти её никак не можем, вроде как нет у неё никаких предметов, под которые её можно было бы замаскировать. Трусы, разве что. Но я сомневаюсь, что она…

— Полезешь в трусы — останешься без рук, — резко бросила Шпилька, и я почему-то ни на секунду не усомнился в том, что будет именно так, как она пообещала, если Сивый проигнорирует предупреждение.

— Да не дрейфь, красава, — в бороду усмехнулся Сивый. — Мне твои трусы без надобности. У меня свои методы.

— Какие? — безапелляционно потребовала объяснений Шпилька.

— А тебе всё расскажи, да? — попробовал свести всё к шутке Сивый.

Но Шпилька осталась непреклонна.

— Так я не понял, ей помощь нужна или нет? — сообразив, что будет не так просто, как он думал, Сивый недовольно обернулся к Барракуде. — Чё-то он несговорчивая, смотрю…

— Она из Улья, — коротко произнесла Барракуда, сходу выдав одну из наших главных тайн.

— Вот оно как, — тут же поменялся в лице Сивый. — Это уже интереснее. Но вряд ли что-то изменит.

— Сивый, давай прямо, — вмешался я. — Ты вроде неплохой мужик, но о том, как ты будешь искать метку, я тоже предпочту знать заранее. Скажи просто, сколько это нам будет стоить, сделай работу, и больше мы тебя не побеспокоим.

— А если я ща обижусь и откажусь? — прищурился Сивый, явно ведя дело к торгу о цене, про которую я сказал.

— Посмотри он туда, — я ткнул пальцем в сторону моря. — Что видишь?

— А что должен? — недружелюбно поинтересовался Сивый.

— Хорошо, что у тебя пока ещё есть возможность задавать вопросы, — набычился и я. — Потому что когда там появятся нолды, пришедшие на сигнал маяка, тебе станет не до них.

— Слыш, дорогуша, чё-то ты каких-то борзых креветок сюда притащила, — обернулся Сивый к капитанше. — Вчера вроде они поспокойнее мне показались.

— Не моё дело, что там тебе показалось спьяну, — отрезала Барракуда. — Это ты у нас людей насквозь видишь, не я. Что, Сивый, ошибся? Акелла промахнулся?

Барракуда, как я понял, не просто так жёстко встала на нашу сторону. Она была с Сивым знакома намного дольше и знала все его сильные и слабые стороны. А теперь дёрнула за известные ей ниточки, оборачивая это себе и нам на пользу.

— Я никогда не ошибаюсь! — вздыбился Сивый, став вмиг похожим на лохматого уличного барбоса приличных размеров.

Сходство оказалось настолько точным, что даже Лайма привстала с пирса и, оскалившись, предупреждающе зарычала.

— Ну тогда определись, краб хитрожопый, нормальные они или борзые, — загнав бородатого в ловушку, бросила Барракуда. — И тебя про цену спросили. Назначай, пока ещё можешь. Когда нолды придут, ценой твоих услуг станет существование Тортуги. Того, что от неё останется после нолдов…

— Тут, дорогуша, я однозначно не при чём, — вроде бы добродушно пробасил Сивый, но колкий и холодный, словно битый лёд, взгляд выдал его настоящий настрой.

— Зато теперь, когда они уже на Тортуге, ты будешь очень даже при чём, — не отступила капитанша.

И лучезарно улыбнулась, предчувствуя свою победу, поскольку знала, что только что загнала Сивого в угол.

Говорят, в любом конфликте побеждает не тот, кто лучше умеет, а тот, кто готов идти дальше. Например, в уличной драке сильнее окажется не тот, у кого нож, а тот, кто готов его применить, невзирая на последствия. Применить для удара, а не угрозы. И крепко при этом наплевать на последствия.

Вот Барракуде, в отличие от бородатого, было на последствия именно что наплевать. Барракуда преследовала собственные цели. Не ощущала себя виноватой от того, что доставила нас на Тортугу. И использовала это обстоятельство как опору для своих аргументов. Заняла, как иногда принято говорить, психологически сильную позицию.

— Это будет дорого стоить, — недовольно сдался Сивый, бросив на нас недовольный взгляд.

— Не со мной договаривайся, — напомнила ему капитанша. — С ним, он у них главный.

И ткнула пальцем в меня.

— Сочтёмся, — пообещал я.

Сивый смерил меня с ног до головы непроницаемым взглядом.

— Я сказал — будет дорого.

— Не глухой. Сочтёмся, — упрямо повторил я.

Сивый, ещё вчера вызвавший у меня неприязнь и подозрения, сегодня уже откровенно меня раздражал. Честно говоря, я вообще уже не понимал, почему до сих пор стою тут и веду этот идиотский разговор вместо того, чтобы просто взять бородатого хама за шкирку и сбросить с пирса.

Что вообще надо этому хрену с горы? По мне так он просто нарывается на драку, и всё. Останавливало меня только поведение Барракуды, явно знавшей, что делает. Ну и желание всё-таки избавиться от грёбаной метки, потому что саму Шпильку я, в соответствии с заданиями Системы, никуда деть не мог. Да и не хотел.

Ещё, конечно, не хотелось снижать собственную гуманность. Хотя там уже такой запас, что Сивый, даже если я его просто возьму и убью, вряд ли хоть как-то сможет на неё повлиять.

— Что, вот так просто? — криво и вызывающе ухмыльнулся Сивый. — Ты же даже не знаешь, что я запрошу. Вдруг ночь с ней?

Кивок в сторону Шпильки.

— Или с ней?

Ещё кивок, уже на Аню.

— Рискни дёрнуться! — немедленно пообещала азиатка, хватаясь за свои арматурины.

— А ты говоришь — сочтёмся, — борзая ухмылка Сивого стала шире.

И я не выдержал. В один шаг подскочил к нему, схватил за грудки.

— Сейчас покажу, что я имел в виду.

— А ну руки друг от друга убрали! — внезапно рявкнула Барракуда так, что я непроизвольно разжал пальцы, выпуская Сивого, а тот перестал ухмыляться, став похожим на сдутый воздушный шар.

— Какого хрена вы творите? — продолжила отчитывать нас Барракуда. — Сивый, мля, ты вконец оборзел, что ли? Что, нахрен, за представление? Предел терпения Орка решил испытать? Так у него он побольше, чем у меня!

— Да неужели? — ухмылка вернулась к Сивому. — А я чёт этого не замечаю.

Барракуда предостерегающе сверкнула глазами чуть раньше, чем бородатый гад закончил фразу, и я, сжав кулаки, усилием воли заставил себя сдержаться.

— Потому что ты задолбал всех своими провокациями! — и не подумала отступать капитанша. — Разу даже я тебя ещё не убила, то Орк и подавно.

— Зато у меня терпения не так много, — сквозь зубы процедила Анютка, поигрывая уже лежащей в руке заточенной арматуриной.

— Она клокстоппер? — внезапно уточнил Сивый и тут же ответил сам себе. — Наверняка.

— Это ты как определил? — опешил Шайтан.

— А часто Дар зависит от личных особенностей игрока, — махнул рукой Сивый. — Не всегда. Но часто. Ладно, сочтёмся — значит, сочтёмся. Только, Орк, имей в виду: не заплатишь — найду тебя на краю Континента и сам лично нолдам сдам.

— Я повторять не намерен, — сурово повторил я, хотя внутри не меньше Шайтана растерялся от неожиданной смены поведения Сивого.

Сивый пожал плечами и, обернувшись к Шпильке, поманил её пальцем.

— Значит, никаких новых предметов за тот промежуток времени, когда у тебя появилась метка, ты не получала. Так?

Шпилька кивнула. На лице она старалась сохранять нейтральное выражение, но всё равно было заметно, что Сивый ей категорически неприятен.

— Вообще принято считать, что это какие-то заметные предметы вроде браслетов, — Сивый покосился на спрятанные под курткой запястья Шпильки, отчего та немного побледнела. — Но вообще-то мало кто про эти метки что-то определённое знает. Тут сталкиваться надо не раз, чтоб узнать простую вещь — метки, мля, разные бывают. Смекаешь?

— Смекать — смекаю, а смысла в твоём многословии не вижу, — всё-таки не выдержала Шпилька.

— А ты не клокстоппер точно, — ухмыльнулся Сивый. — Но что-то я никак не могу понять, к чему у тебя Дар. Вроде и тут чутка есть, и там, и сям… Всего по маленьку, как грится…

— Сивый, я согласна со Шпилькой! Ты уже и меня задрал! — снова вмешалась Барракуда. — К делу давай.

— Так интересно же! — как-то очень просто всплеснул руками бородач. — Ладно, ладно. Метки, они, короче, разные бывают. Могут оказаться обычными или необычными предметами. А могут — и микроскопическими имплантами. Ну-ка вспоминай, с ботами сталкивалась? Ничем они в тебя не стреляли?

— Стреляли, но не попали, — припомнила Шпилька и вдруг переменилась в лице. — Только если…

— Что? — в один голос спросили Сивый, Шайтан и я.

— Я на чердаке пряталась, — нахмурилась Шпилька. — Безоружная была. Потом над ухом муха зажужжала, я её прихлопнула и увидела, что это не живая муха, а какой-то механизм.

— Какой рукой прихлопнула? — подобравшись, уточнил Сивый.

— Этой, — подняла руку ладонью вверх Шпилька.

Сивый хмыкнул, полез в карман и извлёк оттуда небольшую чёрную коробочку с жидкокристаллическим экраном и торчащим оголённым проводом.

— Ща проверим. Вот, говорил же…

Сивый оборвал речь на полуслове и даже слегка присел, когда над Тортугой вдруг зазвучала громкая и омерзительная для слуха сирена.

— Твою мать! Доболтался! — первой поняла, в чём дело, Барракуда.

Лайма глухо зарычала, подняв шерсть на загривке.

— Глушитель! Готовь корабли к бою! — голос Барракуды прозвучал жёстко, по-командирски. — Живо!

— Капитан, суда не готовы, — попробовал возразить тот. — Всех потеряем!

— Ты правила знаешь! — бросила ему Барракуда. — Тортугу обороняют все! Не нравится — вышвырну вон из команды, усёк? Сможешь попытаться сбежать на шлюпке!

— Никуда он не уйдёт, — очень спокойно покачал головой Сивый. — Если нолды за ней пришли, то без неё уже не уйду. Слыш, Барракуда! Может, отдадим им девку? Что она, хуже тебя, что ли? Не выберется?

— В жопу себе подуй, крыса трюмная! — немедленно отреагировала капитанша. — Если с её головы хоть волос упадёт — лично тебя найду и устрою курорт, как у нолдов. Будешь все свои оставшиеся сорок пять жизней в нём досиживать!

— Совсем скоро сорок четыре останется, — пожал плечами Сивый.

— Тогда займись делом! — рявкнула на него Барракуда. — Бери Шпильку и ищи метку. А мы с остальными пока повоюем. Орк, ты со мной?

— Я Шпильку одну я с этим не отпущу, — покачал головой я. — Шайтан с Аней тебе помогут…

— Я с тобой! — упрямо заявила азиатка.

— Ты нужен мне здесь, — не приняла мой отказ Барракуда. — Ты и твой электрический Дар.

— Со Шпилькой и этим пойду я, — вмешался Шайтан.

— Ты тоже останешься здесь, — внезапно прозвучало со стороны.

Мы дружно обернулись. Перед нами стоял Альбатрос.

— Барракуда, бери командование над моими, — распорядился капитан.

— А ты что задумал? — нахмурилась она.

— Метку, когда Сивый её найдёт, надо будет увезти с Тортуги и затопить где-нибудь милях в тридцати. Мне сделать это будет проще, чем любому из вас. Возьму свою яхту и уйду на ней.

— Разумно, — одобрил Сивый. — Я начинаю надеяться на сохранение моей сорок пятой жизни.

— Впиши в счёт, — мрачно потребовал я.

— Э-э, нее, — хитро ухмыльнулся в бороду Сивый. — Это капля в море от того, что ты будешь мне должен, Орк.

— Свали уже в закат и не мешайся под ногами, — посоветовала Сивому Барракуда.

И в этот момент я вдруг увидел показавшиеся на горизонте тёмные точки. А спустя секунду услышал надрывный крик:

— Нолды!

Сирена над Тортугой выла, как раненое животное. В порту началась суета. Пирсы, казавшиеся пустыми ещё минуту назад, заполнились вооружёнными, лихого вида людьми.

Все, кто смог приспособиться к жизни в Стиксе — в принципе люди не робкого десятка. Но на Тортуге собралась та их часть, которую по праву можно было назвать сорвиголовами. В их крови бурлила самая настоящая пиратская романтика в том виде, в котором реализовать её в мире-доноре не получилось бы ни у кого. Здесь же люди сумели и готовы были защищать свой образ жизни до последнего.

Так что нолдов никто не испугался. Тортуга, хоть и являлась спокойным местом, где не то что заражённых, ботов — и тех не найдёшь, — была подготовлена ко всему. Это как с выживальщиками — конец света вроде как не прогнозируют, но у них уже есть бункеры, миниэлектростанции, запас еды, патронов и всё такое. Единственная разница, которая легко считывалась, если внимательно осмотреться — выживальщики скорее играли в подготовку к концу света, окружали себя необходимым, но морально готовы не были. Зато Тортуга была готова к нападению во всех смыслах.

Были сдёрнуты брезентовые чехлы с расставленных вдоль берега пулемётов, откуда-то прикатили два стареньких, но ухоженных на вид танка Т-34, следом появилась САУ «Берег». Рыча движками, приехали несколько пикапов, из которых тут же начали выгружать ящики с лентами для пулемётов.

Подготовка к обороне велась так, словно процесс был отлажен ежедневными на протяжении долгого периода учениями. По крайней мере, пираты просто делали своё дело и даже почти не поглядывали на горизонт, где стремительно увеличивались чёрные точки.

— Сивый, чё тут до сих пор стоишь? — не глядя на бородатого, рявкнула Барракуда. — Поджопник нужен?

— Засмотрелся, — процедил сквозь зубы Сивый, не отрывая взгляда от горизонта. — Красиво идут.

— А уж как красиво они нас громить будут! — пообещала капитанша.

— Ладно, ладно, ухожу, — Сивый, схватив Шпильку за локоть, потащил её прочь.

Лайма, глухо рыкнув, последовала за хозяйкой. Последним пирсы покинул Альбатрос вместе с появившимся словно бы из ниоткуда Кайманом.

— Только попробуй её тронуть! — крикнул вдогонку Шайтан. — Узнаю — урою, ш-шайс-се!

— Мне моя жизнь дороже, чем лапать чужую бабу! — огрызнулся Сивый, не оборачиваясь.

Повернувшись к нам, Барракуда на мгновение замерла, оценивая обстановку.

— Значит, так, креветки, — голос её прозвучал на удивление спокойно. — Играем по-крупному. Шайтан, твой пулемёт там, — она ткнула пальцем в сторону берегового укрепления, где возле установленного на специальную площадку ДШК уже суетились двое местных. — Анька, ты на подхвате. Дальние атаки корабли возьмут на себя, но нолды постараются высадиться на берег как можно раньше, чтоб подавить пулемётчиков и тяжёлое вооружение. Твоя задача — мешаться им изо всех сил. Орк, ты со мной пока. Сейчас найду кого-нибудь с моторкой, постараемся повторить твой электроудар.

— Я с Орком! — возмутилась Аня.

— Спросить забыла! — фыркнула Барракуда и, развернувшись, рванула к самому дальнему пришвартованному у этого пирса кораблю.

Аня, оставшись на пирсе, сверкнула глазами, но спорить не стала. Шайтан уже бежал к пулемётному гнезду, на ходу проверяя ленту. Я двинулся за Барракудой.

Парусникам, судя по всему, командование особо не требовалось. В отличие от Бухты, где пространство для манёвра было ограничено скалами, здесь берег вдавался в открытое море, так что команды кораблей, услышав тревогу, уже начали выводить свои суда на линию боя.

Катер нашёлся быстро — старый, но шустрый «Днепр», который местные явно держали наготове. За штурвалом уже сидел Глушитель.

— За борт не выпади! — рявкнула ему Барракуда и умчалась к своему кораблю.

— Садись, — позвал меня рыжебородый. — Я повезу. Барракуда приказала подобраться как можно ближе к нолдам. Я Дары и всякую им подобную дрянь заглушу, чтоб нас по пути не прикончили. А ты крикни или по плечу постучи, когда пора будет бить.

Я перемахнул через борт и, едва только успел плюхнуть свой зад на сиденье, как катер рванул с места, оставляя за кормой пенящийся след.

И в этот момент началось.

С моря донеслось низкое, нарастающее гудение. Катера нолдов шли клином, и первый залп береговых орудий грохнул, едва они вошли в зону поражения. Снаряды легли впереди строя, подняв фонтаны воды. Но вырвавшийся вперёд вражеский флагман — огромная чёрная махина с рубкой, утыканной антеннами и сенсорами, — даже не замедлил ход. Из его башен один за другим стали вылетать дроны.

— Держись! — крикнул Глушитель. — Будем маневрировать. И там это, Тип-56 под сиденьем валяется. Постреляй, что ли, по грёбаным летающим вёдрам.

Катер, совершил несколько резких манёвров, обходя выстраивающиеся в линию обороны парусники. Над головой ещё раз грохнуло — это ударили с одного из кораблей, и ударили чем-то очень серьёзным по калибру. Вода вокруг кипела, вздымалась, окатывала нас с головой. За китайским аналогом нашего «калаша» я даже не полез — не представлял себе, как при такой качке можно ещё и стрелять без риска вывалиться за борт.

С берега и парусников застрочили пулемёты, сбивая дронов. Один из них взорвался в сотне метров от нас, осколки пробарабанили по борту. Второй, подбитый, задымил и рухнул в воду чуть ближе.

С берега ударили танки, и, наконец, попали. Но катеру нолдов, как и ожидалось, никакого вреда не нанесли.

— Зачем они тратят снаряды? — крикнул я Глушителю. — Разумнее подождать, пока мы…

— Чтоб нолды догадались, что это снова ты, и всю свою мощь сосредоточили на нас? — с сарказмом уточнил Глушитель. — Не считай местных идиотами. Слухи тут разносятся быстрее ветра, но иногда это и к лучшему. На Тортуге уже каждый знает, как мы сумели раздолбать четырёх нолдов, и ждут повторения. Так что весь этот салют сейчас исключительно ради нашего прикрытия.

Я замолчал и всё-таки полез под сиденье. Вытащил оттуда китайскую копию автомата Калашникова, осмотрел. С виду ничего, ухоженный. В наличии спарка из двух скреплённых синей изолентой полных магазинов.

— Это весь боезапас?

— А ты хотел, чтоб тут всё цинками было заставлено? — хохотнул Глушитель. — Это нам хозяин моторки от доброты оставил, на случай, если дроны прямо на нас попрут.

— Их проще электричеством, — скептически посмотрел на него я.

— Ага. И спалиться перед нолдами раньше времени, — кивнул рыжебородый.

Я вынужден был признать его правоту. Уселся удобнее, передёрнул затвор, упёрся плечом в приклад Тип-56 и стал наблюдать за дронами. Пока что они не обращали внимания на наш катер, не особо-то и заметный среди бурунов волн, поднятых маневрирующими и атакующими врага парусниками. Дроны атаковали береговые позиции: те самые пулемёты, САУ, огневые точки в двух возвышающихся над портом башнях. Словно намеревались не воевать с пиратским флотом, а сразу высадиться и отправиться на поиски Шпильки, по пути убивая всех, кто будет мешать.

От догадки по спине покатилась крупная капля холодного пота.

— Глушитель! Нам нужно поторопиться! — крикнул я.

— Попытаемся! — спокойно, не задав ни одного вопроса, пообещал рыжебородый.

А я полез за пазуху и достал энергетическое ядро, доставшееся мне от убитого Шпилькой нолда. Мой внутренний резервуар был почти полон, но в этот раз на нас шли сразу десять нолдовских катеров, и я опасался, что собственных резервов ни них всех мне может не хватить. Но подозревал, что энергетическое ядро не просто так называется энергетическим, и его можно попытаться интегрировать в мою систему энергонакопления.

Ядро было холодным. Я покрутил его в руках, разглядывая узоры, делавшие его похожим на миниатюрную копию Звезды Смерти. Как им воспользоваться? Должны же тут быть разъёмы или, не знаю, ещё какие-нибудь контакты! Но ничего похожего не находилось.

Убедившись, что ядро подключалось к системе нолда каким-то иным способом, я сжал его в руках и закрыл глаза. Сосредоточился, постаравшись почувствовать энергию, собранную внутри ядра. В какой-то момент мне даже показалось, что ладони несколько раз даже обожгло словно бы искрами, но большего пока добиться не удалось.

А разбираться дальше не осталось времени.

— Орк, мы на позиции! — крикнул мне Глушитель.

Я открыл глаза и приготовился пускать ток в воду.

Шпилька никогда не любила быть в стороне от основных событий. Как-то так случилось, что она с первого дня в Улье не пряталась ни за чьей спиной и сама решала как свои, так и чужие проблемы. Так что теперь, впервые с тех пор, как попала в Стикс, она чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что вместе с Альбатросом и подозрительным Сивым вынуждена была уходить вглубь Тортуги вместо того, чтоб готовиться к бою с нолдами.

Лайма, как и положено собаке, следовала за хозяйкой. Её присутствие немного успокаивало — Шпилька категорически не доверяла Сивому. Обнадёживало и присутствие Альбатроса, но тоже так себе, на капельку.

Они успели уйти за башни, возвышавшиеся над портом, когда грянул первый залп орудий. Шпилька обернулась.

— Шлёпай давай, — грубо поторопил её Сивый. — Время идёт, пока ты фильм про войнушку в реальности смотришь.

— А нехрен было его ещё на пирсе тянуть, — съязвила Шпилька. — Сам хлебало захлопнуть не мог, хотя раз пять тебе об этом говорили.

— Тебе никогда не говорили, что, общаясь с людьми, от которых зависишь, стоит придерживать свой острый язык за зубами? — остановившись, обернулся к ней Сивый.

— Люди, от которых я зависела, жили долго и счастливо только в том случае, когда сами помалкивали, — Шпилька и не подумала отступить. — Но если ты хочешь лишиться ещё одной жизни, я мешать не стану. Пожалуйста, вали своей дорогой. Со своей меткой я разберусь сама. Будет надо — даже от нолдов сбегу, Барракуда не одна, кому хватило на это характера.

Сивый заметно побагровел. В какой-то момент Шпильке показалось, что сейчас он действительно развернётся и уйдёт. Но нет. Что-то удерживало Сивого на месте, заставляло его нехотя, но терпеть. Что-то очень, очень личное.

Альбатрос, шедший чуть в стороне и молча наблюдавший за перепалкой, положил руку на плечо Сивому и негромко, но весомо произнёс:

— Хватит. Времени в обрез. Она не виновата, что…

Бросив на Шпильку быстрый взгляд, Альбатрос замолчал.

Сивый скрипнул зубами, но спорить не стал.

— Надо дойти до башни, — процедил он, подбородком указав на ближайшую башню, возвышавшуюся над портом. — За ней тропа к моей лаборатории. Там все инструменты у меня. Сканер нужен, если не хочешь, чтоб я её всю ножом исполосовал в поисках метки.

Лайма вздыбила шерсть и заслонила хозяйку. Шпилька положила ладонь на рукоять сабли — разговаривать с Сивым она не видела никакого смысла.

— Ускоримся, — спокойно произнёс Альбатрос, вставая между Сивым и собакой.

Спустя пять минут они были на месте.

«Лаборатория» представляла собой банальный морской контейнер с единственным врезанным в его стену маленьким и грязным окном, оборудованный в духе сумасшедшего учёного. Явно старинные приборы соседствовали с вполне современными, среди которых Шпилька смогла опознать только осциллограф, старый компьютер и принтер, под потолком вдоль центральной балки висели на проводе тусклые лампочки накаливания, у дальней стены виднелся стеллаж с выдвижными ящиками и полками, заваленными непонятным хламом.

Сивый, широким жестом пригласив Шпильку и Альбатроса внутрь, захлопнул дверь и сразу направился именно к этим полкам. Покопался на них и вытащил складной нож и пачку влажных салфеток с бактерицидным действием. Бросил всё на грязный металлический стол. Обернулся на Шпильку.

— Сюда иди. Встань вот тут и подними руки. Будем искать.

Шпилька открыла рот, чтоб напомнить, что будет, если Сивый попробует её облапать, но тут снова вмешался Альбатрос, просто подтолкнувший её вперёд. Прикусив язык и, таким образом, оставив своё самое ценное при себе, Шпилька всё-таки подняла руки, чувствуя себя, словно контрабандист в аэропорту.

Сивый достал из кармана чёрную коробочку с экраном и проводом, которую Шпилька уже видела на пирсе. Нажал на незаметную кнопку, и экран слабо засветился.

Сивый принялся водить коробочкой вдоль тела Шпильки. Время от времени коробочка издавала трещащие звуки, словно была счётчиком Гейгера, но Сивый не особо обращал на них внимание — видимо, это был просто признак того, что устройство работает.

Поводив коробочкой вдоль шпилькиного тела и ног, Сивый выпрямился.

— Пока пусто, — буркнул он в ответ на вопросительный взгляд Альбатроса и бросил уже Шпильке. — Руки давай.

Шпилька, поколебавшись секунду, протянула правую руку. Сивый ловко перехватил её запястье, поднёс коробочку к ладони. И треск вдруг сменился тихим воем. Конец торчащего провода заискрился, а по экрану побежали многочисленные цифры.

Сивый самодовольно ухмыльнулся и повёл коробочкой вдоль пальцев, а потом переместил её к запястью. Вой стих, искры исчезли. Но стоило только ему вернуть прибор к середине ладони, как коробочка снова завыла.

Шпилька почувствовала, как под кожей что-то едва заметно пульсирует — словно там, в глубине её ладони, спряталось крошечное живое сердце, бьющееся в чужом, нечеловеческом ритме.

— Есть, — выдохнул Сивый, и в его голосе прозвучало удовлетворение хирурга, нашедшего занозу. — Вот она, гадина… Ты смотри, научились под кожу впихивать, да ещё и незаметно…

Он ткнул пальцем в точку на ладони Шпильки, чуть выше основания указательного пальца. Кожа в этом месте была чуть более плотной на ощупь, но невооружённым глазом ничего необычного не разглядеть. А сама Шпилька в этот момент вспомнила электронную муху, которую поймала и раздавала как раз этой рукой в той деревне, где пряталась от ботов.

Кстати, ведь именно после этого она и оказалась у Кислого, который первый заговорил о метке…

— Что там? — спросил Альбатрос, приближаясь. — Покажи.

— Чип, — коротко ответил Сивый. — Прям крохотный. Под кожей. Я таких раньше и не видел никогда. Имплант, мать его. Работает на каких-то… ну, не суть. Сейчас выковыряем.

Он снова полез на полки и извлёк оттуда небольшую кожаную сумку. Развернул — внутри обнаружился набор скальпелей и тонких, как иглы, крючков на длинных ручках. Шпилька невольно напряглась, но Сивый, заметив её движение, усмехнулся.

— Не дёргайся, красава, не первый раз приходится из людей всякую дрянь вырезать. В нас, знаешь, и помимо меток достаточно много интересного попадает. Потерпишь минуту.

Сзади, со стороны порта, донёсся очередной взрыв, более мощный, чем предыдущие. Земля под ногами дрогнула. Лайма, сидевшая у двери, предупреждающе зарычала. Шпилька заметила сквозь грязное стекло врезанного в стену контейнера окна, как над портом в небо взметнулся столб чёрного дыма, подсвеченный снизу багровым пламенем.

— Сивый, давай живее! — коротко бросил Альбатрос — он смотрел на море, туда, где за башнями виднелись силуэты приближающихся катеров. — Нолды выпустили дронов!

Сивый кивнул, не став тратить время на пустые слова — видимо, сообразил, наконец, что дорога каждая секунда. Его пальцы, грубые и узловатые, задвигались с неожиданной ловкостью. Он обработал ладонь Шпильки спиртом, потом взял скальпель и сделал короткий, едва заметный надрез. Затем отбросил скальпель на стол и взял один из крючков. Воткнул его в надрез, провернул — Шпилька поморщилась от терпимой, но всё равно неприятной боли, — дёрнул. И на кончике его инструмента блеснуло что-то крохотное, серое, похожее на изогнутую портняжную булавку с иглой менее полусантиметра и головкой размером с рисовое зёрнышко.

— Готово, — выдохнул он, и в голосе его прозвучало облегчение. — Вот твоя метка, полюбуйся.

Он аккуратно протянул Шпильке чип словно бы приклеившийся к крючку. Та, поморщившись, посмотрела на крошечный кусочек металла, больше похожий на мусор, чем на устройство слежения.

— Точно всё? — уточнила она, не скрывая сомнений.

Вместо ответа Сивый снова достал коробочку и поднёс её к маяку. Раздался вой.

Альбатрос шагнул ближе, протянул руку. Сивый, найдя на столе клочок не очень чистой ткани, переложил на неё метку и протянул Альбатросу. Тот свернул ткань и спрятал во внутренний карман куртки.

— Всё, — выдохнул Сивый. — Моя часть работы сделана. Твоя очередь поработать, Альбатрос. Уведи нолдов отсюда к хреновой матери, пока они Тортугу на кирпичи не разнесли.

«Или пока боги ещё и сюда не явились», — подумала Шпилька, но вслух, разумеется, ничего говорить не стала.

— Сочтёмся, как всё закончится, — кивнул Альбатрос.

И развернулся к двери. Вышел, кивнул ожидавшему снаружи Кайману и направился вниз, к порту.

Шпилька с Сивым переглянулись, и брюнетка решительно бросилась за Альбатросом.

Поднеся правую руку к воде, пальцами другой я сжал энергетическое ядро и закрыл глаза, внутренним зрением сосредоточившись на собственных энергетических меридианах. Мой внутренний резерв был полон, кожу покалывало, каналы были готовы пропускать через себя весь ток, который я мог сгенерировать. Но ядро оставалось безучастным. Оно ощущалось в ладони как мёртвая и холодная железяка, не способная ни на что.

Ну и к бесу это ядро!

Отодвинув бесполезную безделушку подальше, я сосредоточился, направляя электричество в распростёртую над водой ладонь. Давно прошло время, когда мне требовалось «морщить пупок» или складывать пальцы пистолетом, чтоб активировать этот свой Дар. Теперь мне достаточно было просто захотеть.

Энергия потекла по внутренним меридианам к кончикам пальцев, собираясь в один мощный разряд, который должен был поразить напичканные электроникой катера нолдов. Но в тот момент, когда я приготовился её высвободить, в меня внезапно ударило нечто огромное и тяжёлое. В глазах потемнело, в носу засвербело от смеси запахов железа, пороха и машинного масла. В ушах засвистел ветер, вокруг рёбер словно бетонное кольцо сомкнулось, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть полноценно.

Я начал сопротивляться, ещё не до конца даже сообразив, что произошло. Задёргался, пытаясь вырваться из неожиданных оков, и вдруг понял, что это не оковы даже, а, внезапно, объятья, усиленные сервоприводами и мощной бронёй нолдовского скафандра. В глазах начало проясняться, и я увидел, что подо мной уже не сиденье катера, а, почему-то, вода и лавирующие по ней корабли.

— Бес раздери! Дерьмо! — вслух выругался я.

Враги нас переиграли. Они сделали выводы из боя возле Бухты и больше не намеревались так тупо терять свои катера. Поэтому, едва увидев меня, выслали вперёд одного из своих. И тот на своём реактивном ранце попросту снёс меня с палубы катера за секунду до того, как я поджарил бы всю электронику их катеров.

Мне оставалось только скрежетать зубами от злости. Очень хотелось всю накопленную энергию вложить в молнию, направленную в нолда, тащащего меня прочь от своих, обратно на берег. Но это означало бы оказаться в воде, посреди лавирующих кораблей, и быть притёртым их бортами. А максимально глупо отправиться на респ как-то не улыбалось.

Берег был уже близко. Я хорошо различал огневые точки и стрелков за пулемётами, видел автоматчиков, ведущих охоту на нолдовских дронов. В какой-то момент заметил Анютку, но девочка, лишь раз появившись в поле зрения, ушла в клокстоп, и больше я её найти не смог.

Нас, разумеется, заметили. Кто-то даже открыл огонь, решив, что кваз, которого тот тащит, здесь лишний.

— Совсем охренел? — заорал я во всю силу своих лёгких.

Но скорость распространения слухов по Тортуге сыграла мне на пользу — на земле быстро разобрались, кто этот кваз, и стрельба прекратилась. А я, оказавшись над берегом, снова принялся сопротивляться.

Нолду на мои попытки было наплевать — сервоприводы однозначно выигрывали. А вот на что ему оказалось совсем не плевать, так это на внезапно прилетевший в его реактивный ранец остро заточенный штырь. Угодив аккурат в одно из сопел, штырь повредил что-то важное, и ранец засбоил.

Выплюнув пару клубов чёрного и едкого дыма, одно из сопел, чихнув напоследок, заглохло. Второе при этом продолжало исправно работать. В результате получившегося дисбаланса нас закрутило, и мы с нолдом в обнимку, словно лучшие друзья-собутыльники, закувыркались над берегом, постепенно теряя высоту.

Меня замутило — как бы не был крепок мой желудок, терпеть подобное обращение он не намеревался. Я буквально заставил его успокоиться, едва успев сглотнуть подступившую к горлу горьковатую желчь. И тут же последовал удар.

Пулемёт был в порядке. Ещё один «Печенег», близнец того, что стоял на палубе «Каракатицы». А может, и тот самый — бес его знает. Я отодвинул в сторону труп предыдущего стрелка, проверил ленту и боезапас, осмотрел ствол и взялся за стрельбу по дронам.

Их было много. Они носились над пирсами, норовя спикировать на обороняющихся людей, и до катастрофы дело не дошло исключительно благодаря плотному пулемётному огню. Я, взявшись за пулемёт, собой заткнул одну из образовавшихся брешей. Адреналин снова потёк по венам, а мир сузился до прицельной планки и мелькающих в ней чёрных точек.

Пушки на кораблях и башнях, современные и старинные, грохотали без остановки — Тортуга оказалась хорошо подготовлена к внезапному нападению. Плотный огонь неожиданно дал результат, и один из нолдовских катеров на моих глазах внезапно задымился и начал терять ход. Но остальные, оставив раненого собрата позади, перераспределились и закрыли брешь, не снижая скорости.

Я краем глаза заметил, как на пирсе взорвался ящик с боеприпасами. Кого-то отбросило в воду, кто-то побежал тушить пожар. Над портом поплыл чёрный, жирный дым.

— Орк, дроны сбоку! — голос Ани прозвучал где-то рядом, но саму девочку я не увидел.

— Вижу! — ответил я и крутанул ствол вправо. Дал длинную очередь, но, кажется, неудачно. Однако меня тут же поддержали другие пулемётные расчёты.

В этот момент один из катеров резко набрал скорость и пронырнул в узкий проход, образовавшийся между бортами двух парусников. Ударил лазер, луч прошёлся по причалу, вспарывая доски и оставляя за собой дымящиеся борозды. Кто-то из защитников упал, сражённый осколками, кого-то попросту испепелило.

Катер ударил снова. На этот раз луч лазера полоснул по стоящему в глубине порта складу, и тот вспыхнул, словно сухая щепка.

Понимая бесполезность затеи, я перевёл огонь на катер, целясь в башню с лазером. Пули застучали по броне, высекая искры, но ожидаемо не причинили вреда. Зато я снова привлёк к себе внимание. Башня на катере принялась разворачиваться, направляя ствол лазерного орудия на меня.

Воспользовавшись суматохой, на прорыв пошёл ещё один катер, но его удачно зажали и собрались буквально взять на абордаж. По первому в это время ударил слитный залп сразу нескольких пушек. Туда же долбанула подоспевшая самоходка.

Нолды, управлявшие обоими катерами, сделали одинаковые выводы. Одновременно в башнях катеров распахнулись люки, и из них вылетели две закованных в скафандры чёрных фигуры.

— Нолды! Они высаживаются! — срывая глотку, заорал я.

— Не дайте им добраться до берега! — поддержал меня ещё чей-то командный крик. — Не дайте им прорваться!

Я стрелял, пока ствол «Печенега» не раскалился до опасного предела, грозя вот-вот заклинить. Я ничего не мог сделать с нолдами, поэтому занимался тем, что было в моих силах — отстреливал дронов. Чем меньше будет над нами этих юрких аппаратов, тем больше сил защитники смогут направить на борьбу с нолдами.

Дроны падали, взрывались, но на смену им летели новые. Одна из машин прорвалась к складу с боеприпасами, и воздух разорвал новый взрыв. Осколки засвистели над головой. Кто-то падал, сражённый, кто-то с криками сбивал пламя с одежды. Адреналин и страх смешались в единый, рвущийся наружу ком.

— Орк, бросай пулемёт! — голос Ани прозвучал совсем рядом, и я увидел, как девочка материализовалась из клокстопа, перекидывая с руки на руку уже слегка погнутую арматурину. — Ща в рукопашную пойдём! Попробуем загнать их в воду хотя бы ногами, а ты молниями шарахни.

Я перевёл взгляд на девочку.

— Ань, я резерв от силы на четверть заполнил, этого мало, чтоб всех уничтожить. И далеко…

— Да что ж ты так тупишь, А, Орк⁈ — возмущённо воскликнула девочка. — Какое «далеко»? Вот же они, прямо над берегом.

И она была права — из дыма и пламени, прямо на пирс, спускались тяжёлые и громоздкие с виду фигуры в скафандрах. Причём уже не две, а больше.

Трое. Нет, уже четверо. Дохрена много, если помнить, на что способны эти монстры со своими экзодоспехами и встроенным в них вооружением.

Отойдя от пулемёта, я взялся за рукоять меча.

Нодий привычно отозвался теплом в ладони. Рядом, щёлкнув затвором, встал Шайтан — судя по копоти на лице и рваной одежде, немец и до этого был в самом эпицентре боя. Аня, перехватив поудобнее арматурину, ушла в клокстоп, а через мгновение железный прут вонзился в стык между пластинами брони первого приземлившегося на берег нолда. Тот удар заметил, но особого внимания ему уделять не стал. Только крутанулся корпусом, и Анютка с криком отлетела в сторону вместе с теперь уже фатально загнутой арматуриной. А нолд, выдвинув из руки длинный клинок, пошёл на меня.

Я не дал ему ударить. Рванув вперёд, опередил его на считанные мгновения и ударил сам, стараясь, как и Аня, попасть в стык. Промахнулся — нодий заскрежетал по броне, высекая искры. Но нолд, не ожидавший от меня такой прыти, отшатнулся и чуть замешкался. В этот момент включился Шайтан, отвлекая моего противника. Автоматная очередь была тому сродни комариному укусу, но немец отлично знал, что делает. Нолд, не ожидавший ни моей атаки, ни самоубийственной стрельбы Шайтана, не понял, чего именно добивался бывший внешник.

А он просто оттягивал внимание нолда на себя, давая мне ещё один шанс провернуть то, что я у меня не получилось с первой попытки.

Я шанс не упустил. Пока нолд сосредоточил своё внимание на Шайтане, я снова ударил, и на этот раз попал, куда хотел. Мне не нужно было наносить нолду сильную рану или взрезать какие-нибудь важные провода внутри его высокотехнологичного скафандра. Вместо этого я, почувствовав, что меч вошёл во что-то мягкое, я просто пустил по нему разряд. Не такой мощный, какой разрядил в самого первого врага, но уж точно сильно мощнее пресловутых двухсот двадцати.

Нолд, не ожидавший такой хитрости или, возможно, просто меня не узнавший, остановился и задёргался в конвульсиях. Второй нолд, находившийся метрах в пяти от нас, стал поворачиваться, сообразив, что с его напарником происходит что-то не то.

Но было поздно. Выдернув меч, я проворно отскочил в сторону, а поражённый электричеством нолд рухнул. Сначала на колени, а потом и вовсе завалился лицом вниз на доски пирсов, попутно их проломив, и затих.

— Орк! — предостерегающий крик Ани вынудил меня отпрыгнуть в сторону, не глядя, и только после этого начать искать опасность.

Ею оказался ещё один нолд, подкравшийся сзади. Не предупреди меня девочка, и я уже был бы разрублен от плеча и до пояса.

— Ах ты сволочь! — разозлился я, занося меч.

Но этот нолд был готов. Он подставил свой клинок под мой удар, после чего, взвыв сервоприводами, отбросил меня в сторону и тут же ударил сам. Бросок был такой силы, что я не устоял на ногах и упал, едва не напоровшись на собственный же меч.

Успел с досадой подумать, как глупо было бы самого себя отправить на респ именно таким образом, но услышал, как в дело снова вступил Шайтан. Не вставая, я крутанулся на собственной пятой точке и полоснул нолда по ноге. Вреда ожидаемо не причинил, но заставил его отступить на шаг.

И тут же его накрыла крупнокалиберная очередь с берегового укрепления.

— Орк, сзади!

Едва успев подняться, я снова упал, пропуская над собой когтистую лапу нолда, которого упустил из виду. Тут же вскочил, рубанул наугад.

Аня металась между оставшимися двумя нолдами, как тень. Она упорно пыталась втыкать свои арматурины в щели и, хоть ей это пока и не удавалось, отвлекая врагов на себя. Шайтан помогал, чем могу. Я рубил, тоже пытаясь вонзить меч в щель, уворачивался, бил снова.

Пирс превратился в кровавую кашу. На досках хлюпала какая-то жижа, скользили ошмётки плоти. На подмогу этим нолдам прилетели ещё трое, и ситуация стала патовой — против пятерых мы выстоять не могли гарантированно.

И тут откуда-то справа ударил ветер. Порыв налетел внезапно, настолько сильный, что заставил нолдов пошатнуться. Пригнувшись, я бросил быстрый взгляд в сторону и увидел Альбатроса, со всех ног несущегося к своей белоснежной спортивной яхте. А за ним, отстав совсем немного, бежала Шпилька.

Первый и единственный вопрос, который возник у меня в голове — каким образом ни один дрон и ни один шальной снаряд до сих пор не попали в яхту, покачивающуюся на волнах у дальнего конца пирса, где раньше были пришвартованы корабли Барракуды.

Возник и исчез, потому что нолды, хоть порыв ветра и заставил их на мгновение отвлечься от нас, но не исправил ситуацию. Да, один из врагов отправился в сторону Альбатроса, Шпильки и сопровождавших их собаки и Каймана, но нам от этого легче не стало. Да и самому Альбатросу тоже — я никак не мог представить, как он собирается уходить от нолда с реактивным ранцем за спиной на яхте.

Как — стало понятно практически сразу. Все, кроме капитана, остановились на пути нолда и приготовились к бою.

Времени посмотреть, какую тактику выберут Шпилька с Кайманом, у меня не было — оставшиеся четыре противника снова пошли в атаку.

Шайтан, не проронив ни слова, короткой очередью привлёк внимание крайнего нолда. Пули забарабанили по броне, не причиняя вреда, но заставили врага повернуться, отвлекаясь от меня. Шайтан, не прекращая стрелять, тут же отступил.

Аня, материализовавшись из клокстопа у ног второго нолда, попыталась вогнать заточенный штырь в сочленение коленного сустава. Металл лязгнул о металл, выбив искры, и арматурина отскочила, оставив лишь тонкую царапину. Нолд даже не взглянул на азиатку. Лишь отмахнулся бронированной рукой, и девочка едва успела уйти в разгон за мгновение до того, как странный клинок, выдвинутый из запястья нолда, со свистом разрезал воздух в том месте, где она только что была.

— Сволочь бронированная! — выдохнула Анютка, появляясь уже за его спиной. — Всё равно достану!

Я остался с двумя противниками. Один выдвинулся чуть вперёд, второй принялся заходить сбоку — простой, но от этого не переставший быть эффективным манёвр.

Фехтование, как известно, такая дисциплина, где один может выиграть против двоих исключительно в кино, но никак не в реальной жизни. Нет, какой-нибудь эфемерный шанс появится, если двое будут новичками, выступившими против сильного и опытного фехтовальщика. Но в моём случае это было совсем не так. Скорее, наоборот, так что на позитивный исход я уже как-то даже и не надеялся. Просто делал своё дело. Снова (как, впрочем, и всегда) брал на себя ответственность за других, хотя всю жизнь и пытался свернуть с этого пути.

— Ну давай! — прорычал я первому нолду. — Чего встал, истукан грёбаный⁈

Моя ярость, выплеснувшаяся наружу, словно послужила спусковым крючком — нолд атаковал. Коротко и без замаха, сделав колющий выпад. Я не стал парировать, а просто ушёл в сторону, одновременно рубанув противника по его запястью. Меч скрежетнул по броне и соскользнул с неё, не найдя подходящей щели. Нолд развернулся, и его клинок описал дугу у самого моего лица. Я выгнулся назад, пропуская смертоносную сталь над собой и чувствуя, как воздух свистит прямо над кончиком моего носа.

Второй нолд, воспользовавшись моментом, рванул вперёд. Его цель была очевидна — добить меня, пока я занят первым. Я из того положения, в котором находился, не успевал ни отскочить, ни парировать. Но тут сбоку ударила короткая очередь — Шайтан, бросив своего противника, на секунду переключился на моего. Пули ударили нолду в шлем, заставив его на мгновение отшатнуться. Этого хватило — я успел уйти в кувырок через плечо и откатился в сторону.

Но наши дела были плохи. Четверо нолдов действовали слаженно, перекрывая друг друга, не давая нам ни секунды передышки. Аня уже трижды пыталась атаковать своего врага, и трижды её арматурины либо отскакивали от брони, а одна так вообще переломилась попалам, превратившись в бесполезный кусок железа. Её Дар клокстоппера помогал девочке избегать атак, но и сама она нанести урон не могла.

— Да чтоб тебя, дровосек железный! — ругалась она, появляясь то за спиной нолда, то сбоку.

У Шайтана, судя по тому, что очереди превратились в злые и редкие двойки, заканчивались патроны. Мой бой против пары действовавших слаженно нолдов тоже продвигался к итогу, который был очевиден с самого начала — полёту на респ.

Что там было у Шпильки — я вообще понятия не имел, некогда было следить ещё и за ней.

Первый нолд, видимо, устав от возни, решил действовать наверняка. Он резко ускорился так, что его сервоприводы взвыли. Я попытался уйти в сторону и даже почти успел — основной удар клинком прошёл мимо, но плечо неожиданно наклонившегося нолда врезалось мне в грудь.

Ссила удара была такой, что меня отбросило на добрых пять метров. Я рухнул на доски, выронив меч, в глазах потемнело. Я приготовился к тому, что сейчас снова буду отдыхать с оглушением, а в себя приду уже на респе с минус одной жизнью. Но на этот раз эффект был другой.

— Ладно, понял, — ничего не понял я. — Делать-то что надо с Кайманом?

— Ничего, — покачала головой Шпилька. — Уже всё само сложилось. Он собирался с Альбатросом плыть, а в итоге остался.

Я перевёл взгляд на удаляющуюся яхту и нолдов, прямо сейчас загружавшихся обратно в свои катера, часть из которых уже вышла из боя и направилась вслед за яхтой. Вслед им стреляли пушки с парусников и артиллерия с берега, но катера были слишком крепки для нашего вооружения.

Шпилька посмотрела на Лайму. Овчарка уже снова сидела у ног хозяйки, выжидательно глядя ей в глаза. В зубах она держала ту самую «Звезду смерти».

— Дай-ка мне, — брюнетка протянула руку, и Лайма аккуратно положила ядро в её ладонь.

— Ты знаешь, как это работает? — удивился я.

— Понятия не имею, — честно ответила Шпилька, вертя шар в пальцах. — Но у меня есть одна идея.

— И какая же? — влезла Аня, которая, несмотря на усталость, продолжала сверлить брюнетку подозрительным взглядом.

— Сейчас увидишь, — коротко ответила ей Шпилька и, не произнеся больше ни слова, сжала ядро в кулаке.

Сначала ничего не происходило. Мы трое, замерев в почему-то благоговейном ожидании, уставились на Шпильку. А потом я вдруг ощутил что-то вроде едва уловимой пульсации, исходящей от ядра в руках брюнетки. Больше всего эта пульсация напоминала нечто среднее между сердцебиением и током. Ощущение было настолько слабым, что я решил, будто мне показалось. И тут ядро в руке Шпильки вспыхнуло тусклым, слегка голубоватым светом, а по узорам, как раз и делавшим его похожим на Звезду смерти из известного фильма про далёкое будущее далёкой галактики, побежали сполохи искр.

— Ш-шайс-се, — выдохнул Шайтан, отступая на шаг. — Серьёзно? Я думал, энергетическое ядро — чисто физическая хреновина. А получается, что нолды им управляют с помощью Дара? И он у них один на всех?

— Не-а, — не открывая глаз, мотнула головой Шпилька. — Это просто ещё грань у моего Дара появилась. Система отвесила что-то вроде бонуса за того нолда, из которого ядро и выпало.

Лицо брюнетки, несмотря на лёгкий тон, было напряжённым, а виски лоснились от пота. Ядро продолжало пульсировать в её руке, и с каждой пульсацией свет становился ярче, насыщеннее.

— А оно точно не рванёт? — подозрительно уточнила Аня.

— Я просто выясняю, как его использовать без моих способностей. Орк, подойди, пожалуйста.

Я послушался. Протянул руку, коснулся ядра и вдруг почувствовал, как энергия из него стала перетекать в меня, наполняя почти пустой внутренний резервуар.

— Внешняя батарейка?.. — с удивлением сообразил я. — Её тоже можно будет заряжать?

— А с этим будем разбираться потом, — резко оборвала мои свеженародившиеся мечты Шпилька.

Открыла глаза, и ядро тут же погасло, вновь став безжизненной железкой. Шпилька протянула его мне. Я положил свою огромную ладонь на ядро, накрыв одновременно и руку Шпильки. Кожа брюнетки была горячей, даже, я бы сказал, обжигающей. И в тот момент, когда мне захотелось отдёрнуться, и мир вокруг нас…

…распался.

Ассоциация была не точной, но я не знал, с чем ещё сравнить возникшее ощущение. Мир не исчез, нет. Просто он словно бы начал двигаться, но так быстро, что глаз не смог уловить даже расплывшиеся от скорости силуэты. Словно это движение было в десятки раз быстрее даже вспышки, длительность которой, как известно — мгновение.

Да, наверное, это сравнение было ближе к реальности. Вспышка. Затем темнота. Чувство падения в бездонную бездну. А потом — рывок.

Я пошатнулся, едва удержав равновесие на качающейся в такт волнам палубе. Ветер, дующий в парус и едва ли не штормовой, добавил трудностей, попытавшись сбить меня с ног. Сломанные рёбра тут же отозвались острой болью на тело, напрягшееся в попытке отстоять своё право остать на палубе вместо того, чтоб рухнуть за борт.

Шпилька, похоже, была готова к происходящему. Пока я соображал, что произошло, и искал подходящие слова, чтоб описать свои ощущения, она уже успела опуститься на колени и схватиться за борта.

— Креветки, вы откуда взялись? — озадаченно пробасил сверху голос Альбатроса. — Я думал, вы сухопутные. А вы, оказывается, ещё и летать умеете?

Капитан, обладающий властью над ветрами, ожидал чего угодно, но только не появления на своей яхте, уже прошедшей сквозь линию парусников, меня и, тем более, Шпильки, чей чип он как раз и увозил подальше от Тортуги.

— Мы — пока не умеем. А этим, — Шпилька махнула головой, указав на преследующие яхту катера, — пора учиться базе — как правильно взлетать на воздух с пороховой бочки. Чёрт, быстрая у тебя яхта, едва допрыгнула, пришлось энергии из резерва взять.

Только сейчас я обратил внимание, что всё ещё сжимаю в своей ручище ладонь Шпильки и Звезду смерти, источающую слабое, угасающее на глазах сияние.

— А, вот оно что, — догадался Альбатрос. — Телепорт, значит.

Позади яхты воду взрезал лазерный луч — катера начали стрелять. Яхта закачалась, едва не черпая бортами воду, из-за чего нам всем пришлось уже даже не присесть, а упасть на палубу.

— Нихрена себе ты им дорогу перешла! — удивлённо присвистнул Альбатрос, смерив Шпильку взглядом. — Они так-то наших предпочитают сразу в тюрьму отправлять на ПМЖ, чтоб на респе не ловить по сотне раз. Но к тебе подход какой-то особый. Чем заслужила?

— Даром и заслужила, — бросила брюнетка.

— Да ладно? — переспросил Альбатрос ещё более удивлённо. — Не верю! Ты уж извини, но я телепортов покруче знавал, чем ты. Плевали на них нолды из своих катеров…

Вместо ответа Шпилька подползла к борту и обернулась ко мне.

— Орк, готов?

Пояснения не требовались, и так было понятно, что мы снова заходим на первоначальный план прямо на воде поджарить к такому-то бесу катера с нолдами внутри. Просто с небольшими изменениями, вызванными излишней догадливостью нолдов касаемо меня и недостаточной — касаемо Шпильки, её Дара и метки.

— Альбатрос, сможешь уйти подальше от наших, а потом подпустить нолдов поближе и при этом не дать им подбить наши задницы?

Мной овладело странное воодушевление. Не скажу, что не ощущал подобного раньше. Но в этот раз было не просто предвкушение, но и, почему-то, вера, что всё получится. Умом я осознавал, что это неправильно, что нельзя делить шкуру неубитого медведя, что надо обязательно предусматривать возможность неудачи — я же нолдов собираюсь электричеством приложить, а не тупых лотерейщиков. Но всё равно не мог отделаться от ощущения уже наступившего триумфа.

Подозреваю, что Альбатросу тоже передалось моё состояние. Лихо крякнув, он потё ладони и с прищуром посмотрел на катера нолдов, которые и без усилий с нашей стороны умудрялись сокращать дистанцию. Капитан чуть подождал, давая им возможность увеличить дистанцию до парусников, а затем ветер немного стих, и натяжение паруса ослабло.

— Ну, креветки, ваш выход, — усмехнулся он в бороду. — Авось, не успеют в нас пальнуть ещё раз.

— Метку в воду брось, — посоветовала ему Шпилька. — По идее, разряд и её должен будет сжечь.

Ухмылка Альбатроса стала шире, он полез в карман и вытащил оттуда нечто крохотное, завёрнутое в тряпку. Занёс руку над водой и разжал пальцы.

Я сосредоточился на катерах. Они приближались. Больше, как ни странно, не стреляли — возможно, снова понадеялись взять Шпильку живой. Ну да хрен им, гадам!

Кивнув Альбатросу, я закрыл глаза, направляя взор внутрь, на свои энергетические меридианы и заполненный до отказа резервуар. К воодушевлению добавилась злость — да как же вы достали со своими лазерами, реактивными ранцами и бронескафандрами! И ностальгия — я внезапно заскучал по заражённым, о чьём существовании за последние три дня успел забыть начисто.

Три дня. Всего три дня прошло, а я с этими морскими путешествиями и боями вымотался как никогда.

Нолды были уже совсем рядом — я услышал гул их двигателей даже сквозь вой ветра и плеск волн. И выпустил разряд, вложив в него всю накопленную энергию. И Море вспыхнуло.

Ослепительно-синяя дуга пронзила воду, разбегаясь во все стороны, сверкающей паутиной обхватила корпуса катеров. Миг — и наши преследователи стали отставать.

— Отлично, Орк! Ты вырубил им двигатели! — яростно выкрикнул Альбатрос.

— Но не башни, — сквозь зубы процедил я, открыв глаза и оценив результат своего удара.

На десять катеров моего разряда не хватило. Я нанёс нолдам очень существенные повреждения, но не вырубил их полностью. Что ж, буду знать на будущее… когда очнусь на респе и буду искать способ добраться до Тортуги.

— Как минимум, это была неплохая попытка, — всё равно похвалил меня Альбатрос. — Я раньше не видел, чтоб нолдов можно было силами одного человека валить. Ну, встретимся на респе, Орк.

Стволы лазеров, торчащие из башен, навелись на нашу яхту. Мы с капитаном переглянулись, протянули друг другу руки, чтоб пожать.

— Рано прощаетесь, — нехорошо прищурившись, ухмыльнулась Шпилька. — Теперь моя очередь.

Она повторила мой жест перед тем, как я выпустил разряд, и я увидел, как между пальцами у неё заплясали голубые искры. А затем мне пришлось прищуриться, потому что по глазам ударил ослепительно-белый, выжигающий свет.

А затем загрохотало так, словно я находился в самом эпицентре грозы.

Яхту закачало, в корму ударила волна такой силы, что успел подумать только одно — что сейчас всё равно отправлюсь на респ. Но пронесло. А когда вспышка потухла, я открыл слезящиеся глаза, в которых плавали разноцветные пятна, и с трудом и удивлением уставился на то, что осталось от катеров.

Разряд Шпильки оказался гораздо мощнее моего. Подозреваю, она применила энергетическое ядро для усиления разряда, и это сработало лучше, чем кто-либо из нас мог предположить. На этот раз катера не просто поджарило. Их в буквальном смысле слова прожарило так, что из каждой щели, коих, как выяснилось, в их корпусах было немало, валил дым, а местами мелькали даже языки огня. Башни неподвижно замерли вместе с орудиями. Катера, как и нолды в них, больше не подавали признаков хоть какой-нибудь жизнедеятельности.

— Есть! — выдохнул Альбатрос, и в его голосе прозвучало облегчение. — Вот это громыхнуло! Это как ты их так? Даром, что ли? Так ты ж вроде телепорт…

Шпилька только дёрнула уголками губ.

— Вообще-то нет.

— Не понял… — лицо Альбатроса вытянулось.

А у меня в голове, наконец, сложился пазл из настойчивых заданий найти бюнетку и её напарника, из обиды Барракуды на то, что Жнец не помогал ей, но подстраховывал Шпильку, из ещё множества мелких наблюдений, казавшихся странными и нелогичными. И да, фраза про «Даром заслужила» была, пожалуй, максимально точной. Потому что Дар этот у Шпильки был действительно редкий, а переоценить его практическую пользу было просто невозможно.

— Ты умеешь копировать Дары, — не веря сам тому, что говорю, произнёс я ошеломлённо.

Альбатрос тихо выдохнул и пробормотал что-то невнятно-восхищённое, сдобренное обильной порцией мата.

Она кивнула.

— Это основная Грань моего первого Дара.

— Первого? А сколько и у тебя всего? Ну, было в Улье? — всё ещё переваривая подтвердившуюся догадку, спросил я.

— Три. Какие — увидишь со временем, — откровенничать сверх меры Шпилька не стала.

Вместо этого посмотрела на энергетическое ядро.

— Почти пустое.

Я тоже посмотрел на Звезду смерти. Она потускнела, стала холодной и безжизненной, хотя внутри ещё чувствовались остатки энергии. Но я, как и раньше, ничего не мог с ней сделать.

— Можно зарядить снова?

— Надо будет попробовать, — пожала плечами Шпилька. — Нолды же это как-то делали.

— Не факт, — пришёл в себя Альбатрос. — Может, у них там эти ядра одноразовые, и их просто заменяют по мере разрядки.

— Надеюсь, что нет, — вздохнула Шпилька. — Ладно, всё это потом. Давайте возвращаться.

На берегу нас уже ждали.

— Орк, ты в порядке? — кинулась ко мне Аня, не забыв смерить Шпильку испепеляющим взглядом.

Шпилька, как водится, плевать хотела на эту ревность, но Лайма посчитала нужным Анютку профилактически обрычать прежде, чем кинуться навстречу хозяйке.

Я кивнул, осторожно ступая на пирс и стараясь не морщиться от боли в сломанных рёбрах. Пока шёл бой, мне было не до неё, но теперь тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом ещё и прошлись сверху асфальтоукладочным катком.

— Жить буду, — выдавил я, отчаянно надеясь, что девочка не бросится меня обнимать.

Подошёл Шайтан. Он был цел, хотя сильно хромал и даже вынужденно использовал свой автомат в качестве опоры. Кайман прижимал к боку перевязанную тряпкой руку, и на лице у него застыла маска усталой решимости, хотя в глазах при виде причалившей яхты мелькнуло что-то, похожее на облегчение. Аня визуально была в полном порядке, только на скуле алела свежая ссадина, которую она сама вряд ли замечала.

— «Морской Змей» затонул, — тихо произнёс Кайман. — Прямо у пирса. Люди все успели убраться, но… — он махнул рукой, указав на торчащие из воды обломки мачт.

Я огляделся по сторонам. Картина была удручающая. Порт Тортуги, ещё утром казавшийся образцом порядка, превратился в филиал ада на земле. Пирсы были изрешечены, местами от них остались только торчащие из воды обгоревшие сваи. Доски настилов почернели от копоти, а кое-где до сих пор дымились, источая тошнотворный запах гари.

Дым, тяжёлый и едкий, поднимался над береговыми укреплениями. Танк Т-34, так гордо выехавший на позицию в начале боя, сейчас догорал на боку. Гусеницы его были сорваны, а башня съехала набок. Рядом валялся искорежённый остов прибывшей вместе с танком самоходки.

Тел, как ни странно, было не много, но я знал — это только потому, что большинство местных сражались на палубах кораблей. Раненых — и того меньше.

Медленно, нехотя, над пирсами кружили несколько чаек, оглашая окрестности своим вроде бы ассоциирующимся с морским отдыхом, но резким и противным криком.

— Да уж, такого нападения на Тортугу ещё не случалось на моей памяти, — прокомментировал, подойдя к нам ближе, Альбатрос. — Да и на памяти старожилов — тоже. Что-то грядёт, видать, раз нолды так крепко за неё взялись. Что-то Скульптурист задумал…

Шпилька, молча поглаживавшая Лайму по голове, подняла взгляд.

— Нам нужно убираться с Тортуги.

Её лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— После того, что нолды тут устроили? Да, ты права, — вздохнул Альбатрос. — Только количество тех, кто вас доставит на большую землю, а не выкинет за борт по пути, сегодня резко поуменьшилось. Так что я бы вам предложил пока что вернуться в гостиницу — там вас не тронут. Заодно отдохнёте.

Слухи, бес их задери, слухи, которые по Тортуге разносятся быстрее ветра. Так что про причину визита нолдов здесь знают уже примерно все. И, хоть местные пираты, как и их земные предшественники — люди не робкого, а скорей, лихого десятка, — но умирать за каких-то там чужаков вроде нас им точно не по вкусу.

Людей на пирсах прибавилось, они занялись спасением раненых и разбором завалов. Кое-где уже начали формироваться группы добровольцев, которые с остервенением оттаскивали в сторону тела убитых и разбирали завалы из обломков. И в их взглядах, брошенных в нашу сторону, читалось что угодно, но только не благодарность.

— Да, — кивнул я. — Приведём себя в порядок, перекусим и подумаем, что делать дальше.

— Что делать — обсудим ближе к вечеру. Я приду сразу, как освобожусь, — пообещал Альбатрос.

— А чего не сейчас? — въедливо поинтересовалась Аня.

— Сейчас мне с Барракудой поговорить надо. У крестницы кораблей практически не осталось, один или, может, два всего на плаву. Надо команду пристраивать ко мне и к другим капитанам.

— Но первым делом, конечно, к тебе, — задумчиво уточнила Шпилька.

— Конечно, — не заметил подвоха Альбатрос.

Или сделал вид, что не заметил. А я как-то сразу понял, что имела в виду брюнетка.

Реалии жизни. Хорошая команда, да ещё в том количестве, чтоб хватило на несколько кораблей, да ещё с взаимодополняющими друг друга Дарами, да ещё много чего — на дороге не валяется. И Альбатрос просто решил не теряться.

Выглядело это, особенно зная, что он крёстный Барракуды, сомнительно. Но только если не смотреть глубже. Да, Альбатрос, получается, намеревался воспользоваться ситуацией. Но он же не уводил людей просто так, на ровном месте. Он просто их… трудоустраивал в связи с простоем производства на предыдущем рабочем, так сказать, месте.

Да и в любом случае, это было не моё дело.

— Сильно не тяни, — бросил я.

— Не стану, — пообещал Альбатрос, развернулся и пошёл в сторону остова танка, к копошащимся там двум дюжим парням.

— Чё-то я ему не верю, — едва не по слогам выдала Аня, нахмурившись, и кивнула на Шпильку. — Мы из-за неё местным теперь как кость в горле. Вкусная такая кость, сахарная, на зубок бы её положить да ка-ак сжать…

— Ань… — устало вздохнул я, даже не дослушав. — Нас всю дорогу пытаются на зубок положить и сжать. От появления Шпильки в команде ничего не изменилось. Заканчивай уже!

Девочка обиженно засопела.

Кайман, воспользовавшись моментом, решил вмешаться.

— Я с вами, — произнёс он, даже не подумав поинтересоваться, хотим ли мы, чтоб он нас сопровождал. — Присмотрю на всякий, чтоб самые горячие вас не тронули ещё по пути.

«Присмотришь, чтоб мы не сбежали, пока Альбатрос занят», — хотел было поправить я, но промолчал. Судя по лицу Шайтана, он подумал примерно то же самое.

Но в том, что Альбатрос приставил к нам соглядатая, был и плюс — шанс добраться до гостиницы живыми действительно возрастал.

— Ну тогда чего встали? — не шибко довольно поинтересовался я. — Все же готовы? Тогда двинули!

Победный лог нагнал нас по пути к гостинице.

— Давайте пока оставим Барракуду в покое, — когда тишина стала невыносимой, я решил её нарушить, — она для нас сделала дохрена много, и мы постараемся ей отплатить, когда будет такая возможность. А прямо сейчас у нас есть одно дело, с которым было бы неплохо разобраться.

— Это какое? — лениво спросила Аня. — Еда, надеюсь? У меня шкала сытости только на четверть полная. Орк, у меня, между прочим, быстрый обмен веществ, при котором жрут и не толстеют, — на этой фразе Аня бросила горящий, полный превосходства взгляд на Шпильку. Та, к разочарованию девочки, осталась глуха к подколке, и азиатка, сделав вид, что ничего такого в виду не имела, продолжила. — Но жрать мне надо часто. И полноценно.

— Четверть — ещё не ноль. За полчаса восседания на кровати не испарится, — усмехнулась Шпилька и повернулась ко мне, продемонстрировав отсутствие интереса к Ане ещё до того, как девочка успела возмущённо вскинуться.

— Что за дело?

— Чего-о?

Вопросы прозвучали одновременно, и я поморщился, вычленяя из них наиболее важный с практической точки зрения. А вместо ответа выложил на стол разряженную «Звезду смерти».

— У тебя получается с этой штукой взаимодействовать. Научи меня. А ещё надо разобраться, как её заряжать.

— А это точно не обычная батарейка, которую нолды заменяют после каждого использования? — усомнился Шайтан. — Вдруг расходник? Проверить бы.

— Как? — фыркнула Аня. — Подключить к генератору и посмотреть, не загорится ли контрольная лампочка? Я только пока разъёмов для подключения не вижу.

— Сначала с использованием разберёмся, — отрезал я. — А потом будем думать про зарядку и лампочки.

Шпилька поморщилась.

— Даже с этим не всё так просто. Я смогла воспользоваться ядром благодаря тому, что уловила своим Даром, как один из напавших на нас нолдов воспользовался своим. И скопировала его действия, как будто это был Дар.

— Ладно. А в чём проблема? — нахмурился я.

— Я понятия не имею, как научить этому тебя, — пожала плечами Шпилька.

Подойдя к столу, она коснулась пальцами ядра, и по его поверхности снова побежали тусклые узоры. А я вдруг ощутил волну горячей энергии, окружившей Шпильку. По наитию переключился на знахарское зрение и…

— Есть идея.

Шпилька вскинула на меня взгляд.

— Какая?

Я коротко пояснил суть. Шайтан, Кайман и даже неугомонная Анютка подались к нам, забыв обо всём и стараясь не пропустить ни слова из моих объяснений. Шпилька слушала молча, иногда кивала с задумчивым видом. А когда я закончил, коротко подытожила:

— Давай попробуем.

Я тоже протянул руку к ядру. Дотронулся до поверхности, но на моё прикосновение устройство не отреагировало. Закрыл глаза, всмотрелся в энергетические каналы в руке Шпильки, в пальцах, лежащих на «Звезде смерти». Энергия текла спокойно — прямо сейчас брюнетка не пыталась начать взаимодействие с ядром.

— Можно начинать, — произнёс я.

Практически спиной почувствовал, как ещё ближе к нам подобрались не участвующие в процессе, но полные любопытства спутники. И тут же забыл о них, потому что в этот момент по руке Шпильки хлынули потоки энергии. Тонкие, стремительные, они сложились в непередаваемый узор, настолько идеальный, что мне сразу захотелось проследить за ним. И я не смог отказать себе, скользнул вдоль потоков, ведя по ним воображаемыми пальцами, и испытал неожиданный восторг, несмотря на то, что вроде как никогда в жизни не страдал подобной… как бы это выразиться… тактильностью, бес её раздери.

Внезапно я почувствовал, как мои пальцы сжала чья-то горячая, почти что обжигающая ладонь. Сквозь неё шпилькина энергия скользнула и в меня, протекла к ядру, впиталась в него. И внутри что-то шевельнулось. Какое-то… ощущение единения… словно я робот, и ко мне подключили ещё одну батарею, хоть и прилично разряженную.

— Попробуй забрать немного энергии, — услышал я шёпот брюнетки.

Я представил, как текущая по моим меридианам энергия меняет направление, становится липкой, словно клей, подхватывает содержимое ядра и несёт ко мне. Получилось практически сразу.

Брюнетка, удовлетворённая результатом, убрала руку, одновременно разорвав контакт и с ядром. Струи энергии задрожали, но я сосредоточился на них, заставил их подчиняться, и они успокоились.

— Кажется, получилось, — прошептал я.

— Орк, когда кажется — надо креститься, — словно издалека услышал я тихий и немного смешливый голос Шпильки.

— Ладно, пусть будет «получилось», — не открывая глаз, улыбнулся я. — Попробую зарядить. Мне кажется, я понял, как с этой штукой общаться.

— Опять кажется? — на этот раз я ясно услышал смешок.

— Ну как проверю — смогу сказать точнее.

Отрешившись от окружения, я снова полностью погрузился в мир энергии и проводящих её меридианов. Покатал внутри себя полученную от ядра энергию, влил её в свой внутренний резервуар. Смешал со своей и направил обратно к ядру. Сначала ничего не происходило. Потом ядро разом нагрелось градусов, по моим ощущениям, до сорока, а по моим пальцам побежали слабые, почти неощутимые искры.

Я осторожно усилил поток. Ядро нагрелось сильнее, искры стали ярче и болезненнее, а по комнате разнёсся слабый запах озона.

И тут ядро вспыхнуло, осветив комнату мертвенным голубоватым светом. Я ощутил что-то вроде щелчка, какой бывает при провороте ключа в замке, когда отодвигается блокирующий дверь язычок. И энергия, закрутившись в спираль, стала втекать в ядро.

От неожиданности я разжал пальцы. Ядро, словно было живым, покатилось по столу, с грохотом упало на пол. Но свечение не погасло, и ощущение контакта тоже никуда не делось. Я попробовал повторить вливание энергии в ядро на расстоянии, и у меня снова получилось. Было даже проще, чем при первой попытке.

После этого я разорвал контакт с ядром, а затем попробовал его восстановить. На висках от старания выступил пот, холодные капли потекли по спине. Но, к моим удивлению и радости, мне снова удалось.

Сделав ещё одно, проверочную попытку, я подобрал «Звезду смерти» и сунул её в свою свежеполученную ячейку для хранения.

— Получилось, — выдохнул я. — Не полностью, но… ядро снова заряжено.

— То есть теперь ты сможешь бахнуть ещё сильнее? — воодушевилась Анютка, подскакивая на кровати в той же позе, как сидела — со скрещёнными ногами. — Орк, это ж сколько элиты можно нажарить за раз, прикинь! Когда пойдём на охоту?

— Когда покинете Тортугу, — усмехнулся Кайман. — Тут стаб, заражённых у нас нет, если контрабасом не привезти. Только за такое тут под килем пропустят без суда и следствия — спокойные и безопасные места все ценят.

— Ну раз все, то я предлагаю вернуться к вопросу нашей безопасности, — поумерил всеобщую радость Шайтан, сделав акцент на слове «нашей». — Тут по наши души сегодня с десяток бронированных моральных уродов подгребали, никого своим визитом не обрадовали. Боюсь, что мы, как причина этого визита, теперь тоже вряд ли радуем тут хоть кого-нибудь. И вот этот вот кусок хлипкой фанеры, — немец ткнул пальцем в сторону двери, — нас не защитит ни в случае, если нам захотят отомстить, ни, тем более, в случае, если нолды нагрянут повторно.

— Как повторно? — ахнула Анютка. — Метку же уничтожили, да, Орк?

Она посмотрела на меня, и я кивнул.

— Так место им уже известно, — усмехнулся Шайтан. — И вот тут я уже не поручусь, что нас не сдадут им сами местные.

— Ну пусть попробуют, — нехорошо прищурилась девочка и пообещала. — Если сдадут — выберусь, вернусь и найду каждого гада — пожалеют, что вообще иммунными оказались.

— Если бы выбраться было так просто, то Барракуда не оставалась бы единственной, кому это удалось… — возразил Шайтан, но договорить не успел.

В дверь постучали.

Мы молча переглянулись. Потом Шайтан бесшумно скользнул к двери, встав сбоку. Анютка заняла позицию с другой стороны, и в руке её словно из ниоткуда появился заточенный штырь. Шпилька, Кайман и Лайма присели за мебелью, чтоб не оказаться лёгкими целями, если на нас сейчас нападут.

Тук повторился, а затем дверь без предупреждения распахнулась. Но на пороге стояли не враги.

— Как вы нам, однако, рады, — с хитренькой ухмылкой протянул Сивый прямо с порога, обведя взглядом нашу приготовившуюся к худшему компанию. — Расслабьтесь, никто пока за вами не идёт. А коли договоримся об уплате долга, так я с кем надо побалакаю — и про ваше присутствие на Тортуге даже последняя корабельная крыса забудет.

Вслед за Сивым в номер вошла Барракуда, и, судя по сжатым зубым и желвакам на скулах, ей явно было, что нам сказать неласкового. Но она предпочла придержать мнение при себе и так и осталась стоять в дверном проёме, с мрачным видом скрестив руки.

Мы переглянулись. Ситуация действительно комично-трагичная. Глухая, бес её раздери, образцовая оборона в гостиничном номере, из которого можно отступить только в окно. Да одной гранаты, брошенной в дверную щель, хватит, чтоб всех присутствующих гарантированно отправить на респ. Так что со стороны мы действительно выглядели максимально смешно.

Но стесняться предосторожности как-то никто не спешил, хотя из-за укрытий все вылезли довольно быстро. И только Лайма — единственная, кто не потрудился при стуке в дверь даже подняться со своего места на полу, глухо зарычала на Сивого. Шпилька тут же успокаивающе положила руку ей на загривок.

— Ну вот и славненько, — потёр ладони Сивый.

Не дожидаясь приглашения, прошёл к кровати анютки и, не спрашивая разрешения, плюхнулся на неё своим задом. Азиатка смерила его неприязненным взглядом и демонстративно пересела ко мне. Сивый этого словно бы и не заметил. Только шрам на лице словно бы стал глубже и темнее.

— Ну что, раки мои речные, помните уговор? Сочтёмся, да, Орк? Вот и пришло время считаться, — произнёс он без всяких предисловий, глядя прямо на меня.

Я нехотя кивнул. Самое, мля, время отдавать долги. Мы только-только пришли в себя, ещё даже не успели осознать, в насколько мрачной и тёмной заднице оказались, а этот уже припёрся.

Деваться нам, правда, было некуда ни в прямом, ни в переносном смысле.

Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие и сожаление о согласии, которое я дал на пирсе. Сивый был не из тех, кто станет просить о пустяке. А значит, ничего хорошего нам от этого разговора ждать не нужно.

— Два месяца назад, — начал Сивый, понизив голос, словно опасался, что нас могут подслушать даже здесь, — ко мне пришёл один тип. Звать его Кешью. Рассказал слезливую историю про то, как на большой земле ходил в рейды, да так успешно, что вызвал зависть главы какого-то стаба, и тот устроил ему ловушку. В итоге тип этот, по его балаканью, и отряд свой весь потерял, типа, в другой регион они улетели, и репутацию ему этот глава подмочил так, что новый отряд уже не набрать. Ну Кешью помаялся да и сумел с кем-то из наших сговориться, чтоб на Тортугу его привезли. Про меня где-то прослышал. Ну, хотя бы тут не соврал, крыса портовая! В общем, явился ко мне этот Кешью и попросил наводку на кластер, где можно добыть редкие артефакты. Дескать, он, если какую-нибудь диковинку привезёт в тот стаб и торгашам продаст, то докажет, что репутация его зря пострадала, а он, типа, ого-го какой. Ну а мне что, жалко, что ли?

Шайтан едва слышно фыркнул — кто бы поверил в бессеребренничество Сивого? А тот продолжал, то ли сделав вид, а то ли действительно не заметив реакции на свои слова.

— Указал я ему на один такой, сам давно туда собирался, да всё как-то не до подготовки было — такие кластеры, как вы понимаете, сами себе и сокровищница, и дракон на её охране. А тут такая оказия. Ну я и не отказал. Только попросил в уплату за сведения и мне одну штуку оттуда захватить. Небольшую, в рюкзаке места много не займёт.

— Дай угадаю — пропал твой Кешью, ничего тебе не принеся, — резко бросила Шпилька.

— Да нет, с чего бы? — делано удивился Сивый. — Рейдер он и правда хороший, толковый. На кластер он сходил и вернулся — это я точно знаю. Да не с пустыми руками вернулся. Побродил пару дней по Тортуге — я сам-то навязываться не стал, ждал, пока он до меня дойдёт. А он возьми да внезапно исчезни. И вроде как плевать бы мне, да только должок он мне так и не отдал.

— А ты у него конкретную вещь просил? Может, её там не было? — предположила Анютка.

Сивый смерил её таким взглядом, что даже бойкая азиатка вдруг поёжилась и отвела взгляд.

— Я, хоть сам и не лез к Кешью, информаторов и тут, и на большой земле имею. У него моя вещица, у него. Зажал, паскуда, решил побольше баблишка у торговцев поднять. А я такое не прощаю. Да и вещица эта мне нужна. Короче, долго говорить не буду. Вернёте мне эту вещь — и мы в расчёте, больше с вас ничего не попрошу. Ещё и сам в небольшом долгу останусь, будете всегда знать, что на Тортуге для вас всегда жратва, крыша и нычка найдётся.

— Я один вижу в этом деле проблему под названием «И где же, ш-шайс-се, нам искать этого Кешью?», — сардонически поджал губы Шайтан.

— Прячется в катакомбах на дальней отсюда стороне Тортуги, — не смутился Сивый. — Мы на острове, забыл?

— Что ещё за катакомбы? — недовольно уточнила Аня. — Почему их ещё не обжили? Места много, что ли? Или они опасные?

Я мысленно похвалил девочку, как бы невзначай вывалившую самый важный вопрос.

— Не опасные, — хмыкнул Сивый. — Там старые штольни, то ли рудник какой был, то ли ещё что. Местные туда не суются — дурная слава у тех мест. Говорят, там призраков цифровых можно встретить. Но Кешью не местный, страха не знает. Или, наоборот, боится меня больше, чем призраков.

— Так и не понял, что тебе мешало самому за этим орехом туда сгонять, — немного раздражённо выдохнул Шайтан. — Ты, что ли, сам призраков боишься?

— Таким, как я, всегда есть, кого бояться, — отвёл взгляд Сивый.

— Ну так посиди, подожди. Рано или поздно твой Кешью вынужден будет вылезти на свет божий, — поддержала напарника Шпилька.

— Так я и ждал. Да только слушок тут прошёл, что кто-то из капитанов купился на обещание поделиться наваром от продажи артефактов и готов в ближайшее время тайно вывезти моего должничка с Тортуги. А я с этим, как вы понимаете, не сильно согласный.

— Кто этот капитан, твои информаторы не сообщили? — спокойно уточнил я, собирая максимум возможной информации о предстоящем деле, отказаться от которого у нас не было никакой возможности.

— Лишку захотел, — отрезал Сивый. — Хорошо ещё, что хоть о самой договорённости мне сообщили, а то печально бы вышло. Но только под условие, что имя того, кто инфу слил, я не назову. А я не из тех, кто договорённости нарушает. Сам понимаешь, в той… гм… сфере, где я… кручусь, вести дела честно выгоднее, чем кидать.

— Ладно, не говори. Объясни другое. Как Кешью на небольшом вообще-то острове раньше не попался на глаза твоим наблюдателям? — уточнила Шпилька.

— А Дар у него такой, интересный — внешность он менять умеет.

— А как тогда мы его опознаем? — опешил Шайтан. — Он же в двух шагах может пройти, а мы его и не узнаем.

— А вот тут есть одна зацепка, — Сивый хитро прищурился и постучал себя пальцем по предплечью левой руки. — Глубокий шрам. Вот здесь, от запястья и почти до локтя. Этот шрам какой-то особенный, он у него не заживает и не меняется даже под действием Дара. Единственная примета, по которой его можно вычислить. Конечно, он его будет прятать, но это уже ваша задачка — придумать, как эту информацию использовать.

— Значит, нам нужно найти человека со шрамом на левой руке, — подытожил я. — И отобрать у него артефакт, который он тебе должен. Что за артефакт? Чем он так важен? И как выглядит?

— Как артефакт, разумеется, — неприятно рассмеялся Сивый. — Важен тем, что я давно его хочу в свою коллекцию. А выглядит… Ну, небольшой такой, похож на золотой плетёный венец с зубцами. Между зубцов — большой кусок янтаря в виде капли.

Я почувствовал, как по спине предательски покатилась капля холодного и липкого пота. Скосил глаза на Аню и понял, что она тоже узнала описание…

Сивый хотел заполучить «Слезу Солнца».

Воспоминание вспыхнуло в голове яркой, обжигающей вспышкой. Килдинги, кресты, на которых висим мы с Анюткой, мои сизые кишки и та самая «Слеза Солнца», которую синеволосая уродка Мальвина намеревалась напитать моей жизненной силой, чтоб открыть проход в ещё одно измерение Стикса. Может, даже сюда, на Континент.

Была только одна неувязка — смутно, но я помнил анин крик, адресованный далеко не Мальвине:

— Псих ненормальный! Что ты делаешь! — взвизгнула Анютка. — Какая ж ты тварь…

И ответ:

— Интегрирую «Слезу Солнца». Когда придёт время — со всем разберётесь…

Не разобрались. Скорей, запутались ещё сильнее. Я, конечно, очень плохо помнил тот момент, когда появился крёстный Ольги Анваровны — и вовсе не из-за механик Континента. Просто с выпущенными наружу внутренностями как-то сложно замечать детали происходящего. Но я точно помню, что «благодетеля», предлагавшего мне стать добровольцем, я тогда послал, и не раз. Только Анютка с этим мириться отказалась напрочь.

Аня тоже вспомнила этот момент, и бросила на меня вопросительный взгляд. Я чуть мотнул головой, призывая её к молчанию.

— Ну, примерно представил, — соврал я. — Значит, ты хочешь, чтоб мы забрали эту… штуку у Кешью и принесли тебе. Так?

— Именно, — кивнул Сивый.

— А если он окажет сопротивление? — деловито поинтересовался Шайтан.

Сивый равнодушно пожал плечами.

— Мне на самого Кешью плевать. И даже на шум вокруг его гибели. Если вы вернёте мне артефакт, я и этот момент улажу, никто даже не покосится в вашу сторону.

Тщательно спрятанное, но всё равно лезущее из всех щелей желание Сивого заполучить «Слезу» заставляло чуйку тревожно подвывать на низкой и печальной ноте. А ещё пробуждало неприятную ассоциацию с той самой Мальвиной и килдингами.

«Неужели и Континент эта зараза не миновала? — с тоской подумал я. — Хотя чего удивительного, люди — они везде люди со своим вечным стремлением к власти, могуществу и высокому покровительству».

Кстати, а что там Мальвина вещала перед тем, как Патрокл её… взорвал? Вроде про какой-то путь каких-то богов, коим пройдут вполне себе не какие-нибудь избранные. Это что, боги, которым служили те килдинги, здесь, на Континенте? И Патрокл, вполне возможно, послала нас с Аней сюда, чтоб мы этих богов нашли и убедили их сделать харакири? Или что?

В памяти всплыли фигуры, спускающиеся с неба над Бухтой. И Патрокл-Скульптурист-Жнец с его визави, практически сошедшим с экрана телека, где показывают фильм «Жрецы против мумии».

От догадки, очевидной настолько, что сразу стало ясно, что она верная, я похолодел.

Боги! Они действительно здесь! И могущественны настолько, что я понятия не имею, что мог бы им противопоставить, чтоб сдохнуть не в первую же секунду боя, а во вторую или третью. О том, чтоб выжить, речи и быть не могло.

Ну, Жнец, ну гад! Вот нахрена было спасать меня с того креста? Чтоб я тут подыхал ещё девяносто девять раз??? Нет, понятно, что на самом деле варианты есть, но от этого понимания ни разу не проще.

— Уровень Кешью? Вооружение? Дары? — решив, что тщательно обдумать происходящее можно и потом, в тишине и не в присутствии Сивого, я перешёл к делу.

— На момент, когда он ко мне пришёл, был двадцать первый. Сейчас — не знаю. При большой удаче мог и успеть набрать один или два, времени уже много прошло, больше месяца.

Шпилька издала невнятный звук, словно пыталась замаскировать под покашливание случайно вырвавшийся наружу смешок. Ну да, какой там у неё сейчас уровень?

Быстрый взгляд в инфо показал аж двадцать первый! И это с учётом, что она, по её же словам, на Континенте меньше недели! Неплохо дамочка прокачивается, что тут ещё сказать!

И это ещё на нас с Аней некоторые удивляются, что мы быстро выросли. Шпилька вон, без особых стараний взяла и перебила даже наш рекорд!

Я честно попытался заставить себя радоваться за брюнетку, но зависть всё равно успела нанести свой неприятный и подлый удар. Ничего так дамочке везёт с прокачкой! Или с покровителями, которые её ведут — той же Барракудой, например!

— … ботовский карабин с двумя модификаторами — у торговцев не всплывал, значит, ещё при нём, — вырвал меня из завистливых размышлений голос Сивого, отвечавшего на мой же вопрос. — Пистолет — обычный «Глок», таких по всему Континенту много. Тяжёлый тесак, сам по себе такой, что можно не только порубить, но и кости ломать. Больше ничего у него не видел.

— А в инфопанели? — уточнил Шайтан.

— Так это то, что в ней было. Если мне чего по уровню недоступно, чтоб увидеть, было, так я про это и не знаю, — отрезал Сивый.

— Ясно, — я переглянулся с Аней и кивнул. — Сделаем.

Кайман, молчавший весь разговор, посмотрел на меня с неприкрытым интересом.

— Ну тогда по рукам, креветки. Вы мне артефакт, я вам — вечную пиратскую дружбу и безопасность в каждом уголке Тортуги, — Сивый удовлетворённо кивнул, поднялся со стола и направился к выходу.

У двери он остановился и обернулся.

— Только не тяните время, креветки. Кешью — тварь хитрая, с хорошей чуйкой. Может сорваться в любой момент. А если упустите — придётся иначе вам за мои услуги платить, имейте это в виду. Старание я за результат не посчитаю.

Закончив, он вышел. Барракуда, так и не проронившая ни слова, бросила на нас почему-то неприязненный взгляд и последовала за ним. Тихо щёлкнула, закрывшись, дверь, и в номере повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и далёкими звуками порта, доносящимися через приоткрытое окно.

Аня скорчила недовольную гримасу вслед Сивому и Барракуде, и обернулась ко мне:

— Орк, а чё она на нас так посмотрела, как будто мы ей теперь враги? Она сама к нам Сивого этого привела, чё теперь недовольна?

Я пожал плечами — мне-то откуда было знать. Но ответ внезапно нашёлся у Каймана.

— Говорят, там артефакт этот очень непростой, — понизив голос, произнёс он. — Вроде как его надо заряжать жизненной энергией таких, как мы. Причём абы какая жизнь не пойдёт, только последняя. Ну и ещё слухи ходят, что с его помощью можно в другие измерения проход открывать.

Я напрягся.

— Но по мне так бред это всё, — не заметил моей реакции матрос. — Выдумки. Если б отсюда можно было так просто выбраться, то все игроки на Континенте не между собой бы разборки устраивали и не на заражённых бы охотились, а этот артефакт искали. В общем, не верю я магию и всякие эти вуду штучки-дрючки.

Шайтан громко хмыкнул, но так, чтоб было непонятно, поддерживает он Каймана или не согласен с ним. Верней, мы-то его как раз поняли сразу.

— Так а Барракуда-то чего? — вернула нас к своему вопросу Аня. — Как будто мы ей под дверь наложили.

— Так мы и наложили, Ань, — вздохнул я. — Почти всю эскадру из-за нас она потеряла. А теперь ещё этот дурацкий артефакт… Ну, ты же знаешь…

Девочка вздохнула и замолчала.

— Ладно, у кого какие есть идеи? — я обвёл взглядом притихших соратников.

— А чего тут думать? — пожала плечами Аня. — Идём в катакомбы. Темно, сыро, воняет плесенью и чем-нибудь ещё. По мне так идеальный план на вечер.

— Хочешь предложить Кешью романтический ужин? — хмыкнула Шпилька. — Пока мы будем красть эту штуковину? Ну, неплохо, неплохо, но ведь сначала его придётся найти, а потом сделать так, чтоб он решил с тобой познакомиться до того, как стрелять начнёт.

— Собака твоя на что? — нагло заявила девочка. — Пусть вынюхивает!

— А у тебя, наверное, даже образец запаха припасён, да? — без задержки вернула Ане шпильку Шпилька.

— Надо было у Сивого поинтересоваться, не осталось ли каких вещей, — с досадой ударил ладонью о ладонь Шайтан. — Так-то идея с Лаймой неплохая.

— Я, в целом, не прочь немного размяться и догнать Сивого, — предложил Шайтан.

— А если он давно уже свалил из катакомб? — предположил Кайман. — Раз умеет внешность менять, то какой ему смысл там сидеть? Проще пустить слух, что он там, а самому держаться поближе к порту.

— Я согласна с Кайманом, — кивнула Шпилька. — Мне кажется, искать его в катакомбах нет смысла. Он где-то здесь. И тут действительно надо надеяться на то, что у Сивого есть какая-нибудь вещь Кешью, и Лайма сможет по ней его выследить. Но, ребят, у меня вопрос. Я так понимаю, что тот кластер, куда Сивый отправил Кешью — он не на Тортуге, верно? Тогда объясните, зачем Кешью вернулся? Ведь мог просто исчезнуть.

Шпилька замолчала, и в комнате повисла тяжёлая, вязкая тишина. Её вопрос, простой и очевидный, словно вывернул наизнанку всё, что мы до этого обсуждали. Я сидел на койке, уперев локти в колени, и смотрел в пол, но видел не рассохшиеся половицы, а лицо Сивого — хитрое, с вечной ухмылкой, прячущейся в бороде. В голове медленно, как шестерёнки в ржавом механизме, проворачивались слова брюнетки.

Она была права. Слишком много нестыковок. Слишком гладко стелил Сивый, слишком вовремя появился со своим «должком». И эта его история про кластер, про Кешью, который якобы его кинул… С каждым новым воспоминанием она казалась всё более шитой белыми нитками.

Первым молчание нарушил Шайтан.

— Ш-шайс-се, — процедил он сквозь зубы. — А ведь действительно. Тот кластер, куда Сивый отправил Кешью — он же не на Тортуге. За каким чёртом ему было возвращаться? Раствориться на Континенте — раз плюнуть!

— В смысле? — не поняла Аня.

Она сидела на койке, поджав под себя ноги, и вертела в руках одну из своих арматурин.

— В прямом, — Шайтан повернулся к ней. — Если он собирался кинуть Сивого и зажать артефакт, логичнее было с того кластера сразу рвануть в бега. Зачем возвращаться на остров, где каждая крыса знает Сивого и где тебя будут искать в первую очередь?

— Может, он псих, — без особой уверенности предположила Аня. Она сидела на соседней койке, поджав под себя ноги, и вертела в руках одну из своих арматурин. — Или просто тупой.

— Тупые не доживают до двадцать первого уровня, — отрезала Шпилька. — И тем более не получают такие задания. Тут что-то другое.

Я поднял голову.

— Что именно?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Но если он здесь, значит, у него была причина. Причина, по которой он не мог просто взять и исчезнуть. Семья, друзья, кто-то близкий в заложниках. Но всё равно не вяжется — тогда Кешью не стал бы зажимать артефакт, и Сивому не пришлось бы нанимать нас.

«Нас» отозвалось в голове гулом набата, от которого у меня вдруг потемнело в глазах, а кожа покрылась нервной испариной.

— А может, он вообще никуда не уходил? — медленно произнёс я и многозначительно покосился на Анютку.

Девочка поняла меня с полуслова и едва заметно кивнула. Да, Шпилька верно подметила прокол в рассказе Сивого. Но она не знала про «Слезу». А мы с Аней знали. А ещё мы знали, откуда она взялась. И из этого вытекал простой вывод.

Не было никакого кластера. Не было никакого Кешью, который зажал артефакт. Всё это — попытка запудрить нам мозги, вынудив искать Кешью и убить его, после чего самим оказаться должниками Сивого, поскольку «Слезы» у Кешью нет и не было. Зато она есть у меня. И я, учитывая влияние Сивого на Тортуге, крупно попаду вместе со всем своим отрядом.

Что стоит этому скользкому типу пытать ту же Аню до тех пор, пока я не соглашусь отдать «Слезу». Может, Сивый даже знает, как её извлечь. Но откуда он вообще может знать, что она у меня?

Или он не знает, но предполагает? Это ничего не меняет, всё равно я не знаю, откуда у него эта информация. А это, похоже, сейчас самое важное.

— То есть, Сивый в принципе соврал во всём? — уточнила Шпилька.

Я кивнул.

Шпилька задумчиво закусила губу.

— Не удивительно. Вся эта история про кластер и торговцев звучала как сказка для дошкольников. Слишком много волшебства и дармовщинки.

— Тогда вопрос — что Сивый на самом деле хочет от нас? — уточнил Шайтан.

У меня был ответ, но делиться им я пока был не готов. Верней, Шайтану и, тем более, Шпильке, я доверял уже достаточно. А вот Кайману, так удачно оказавшемуся в нужное время в одной с нами комнате — не очень.

— Это мы у него и спросим, — уклончиво произнёс я. — Когда найдём.

Анютка заёрзала на месте, словно её раздирало изнутри что-то, что очень хотелось произнести вслух.

— Если найдём, — поправил Шайтан. — С его Даром он может ходить у нас под носом, а мы даже не узнаем.

— Значит, надо сделать так, чтобы он сам к нам пришёл, — внезапно предложила азиатка и отложила арматурину в сторону. Посмотрела на меня. — Орк, ты же что-то придумал, да? У тебя всегда такое лицо, когда ты что-то придумал.

Я криво усмехнулся.

— Есть одна мысль. Простая, как валенок, но может сработать.

— Ну-ка, — Шпилька подалась вперёд.

— Чтоб разобраться, что происходит, нам нужно выманить этого Кешью, — осторожно начал я, стараясь не сболтнуть лишнего и при этом говорить так, чтобы уже к моим словам нельзя было докопаться так, как сделала Шпилька с рассказом Сивого.

Кто знает, вдруг Кайман от природы такой же наблюдательный, как брюнетка? Или просто вкачал себе эту характеристику?

— У нас есть описание артефакта, который нужен Сивому. Что, если пустить слух о том, что этот артефакт — у нас? Тогда, если мы всё правильно предположили, Кешью найдёт нас сам.

— Допустим, — осторожно произнёс Шайтан. — Что это нам даст?

— Возможность хоть кому-то задать пару неудобных вопросиков, — пояснил я.

— А если он не явится? — засомневался Кайман. — Тогда мы будем знать, что либо артефакт всё-таки у него, либо что сам Кешью — выдумка Сивого.

— Нахрена оно ему? — скривился немец.

— Например, чтоб удержать нас на Тортуге хотя бы какое-то время? — предположила Шпилька задумчиво.

— А это ему нахрена?

— Спросим, если Кешью не явится, — отрезала брюнетка.

— А если явится?

— Тогда поинтересуемся, что на самом деле произошло между ним и Сивым. И про артефакт спросим.

Кайман почесал затылок.

— А знаете, креветки, чего я не понимаю? Если всё это враньё, то зачем Сивому было придумывать всю эту историю про должок и Кешью? Почему просто не сказать: «Найдите мне эту штуку, и мы в расчёте»?

Похоже, сколько-то очков он всё-таки вложил в «Наблюдательность».

— Потому что тогда мы бы задали слишком много вопросов, — выкрутился я. — А так у нас есть враг, есть цель, есть мотивация. Есть предмет, который мы можем опознать по описанию, но понятия не имеем, что он из себя представляет. Но нужен он вполне себе хорошему человеку. Тому, кто помог нам с меткой и даже не ненавидит за то, что из-за неё нолды весь порт Тортуги разнесли. Всё просто и понятно.

— Кроме одного, — Шпилька скрестила руки на груди. — Каким образом события сложились столь удачно, что Кешью с артефактом и моя метка оказались на Тортуге одновременно?

Шпилька прокачкой «Наблюдательности» точно не брезговала, потому что, ничего не зная про «Слезу», словами била в самую точку.

Вопрос повис в воздухе. Я поймал вопросительный взгляд Шпильки и едва заметно покачал головой — не сейчас. Брюнетка отвернулась.

— Полагаю, это тоже придётся выяснять напрямую у Кешью, — криво ухмыльнулся Шайтан. — Хотя я допускаю, что как раз это может быть и совпадением. И не такие в своей жизни видал.

— Да уж, — вздохнула Шпилька — видимо, была в курсе дела.

— Тогда действуем так, — подытожил я. — Кайман, у тебя есть знакомые, кто умеет держать язык за зубами, но при этом любит поболтать?

Кайман усмехнулся.

— Есть пара человек, которым я доверяю.

— Отлично. Тогда ты сегодня вечером найдёшь этих своих знакомых и как бы невзначай обмолвишься, что у кваза, приплывшего с Барракудой, видел занятную вещицу вроде плетёного венца с янтарём. Придумаешь там, как подать так, чтоб выглядело просто слухом.

— И всё? — удивилась Аня.

— А больше ничего и не нужно, — ответил я.

— А если Кешью попытается на нас напасть? — резонно заметил Шайтан.

— Значит, будем к этому готовы, — пожал плечами я. — Кайман, тебе лучше в этот момент быть где-нибудь подальше. Ты местный, лучше не светись, что с нами дружбу водишь. Сделай вид, что плевать на нас хотел, а в гостиницу довёл, потому что Альбатрос приказал.

— Так он и приказал, — спокойно произнёс Кайман. — Только далеко я от вас не уйду, а то приказ нарушу. Сниму номер на этаже, как раз и пригляжу, и подозрений не вызову.

Меня снова кольнуло подозрение, что Кайман тоже недоговаривает, как и Сивый. Но вслух я произнёс только:

— Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Кажется, Кайман не выкупил сарказм.

Кайман вернулся через пару часов, и уже по его довольному виду я легко определил, что всё прошло успешно.

— Слух запущен, — отчитался он.

— Уверен, что за тобой на обратном пути никто не следил? — скептически поинтересовался Шайтан.

— Уверен, — кивнул матрос. — Но номер я уже снял. Об этом, конечно, все уже знают, но заподозрить ничего не смогут — моя халупа близко к пирсам стояла, пострадала при нападении.

— Значит, ты сейчас валишь к себе и у нас больше не появляешься, — резюмировал я. — Но за слухами послеживаешь. Как только появится интерес к нам — сразу сообщи.

Кайман, кивнув, ушёл. Я дождался, пока в коридоре затихнут его шаги, и посмотрел на соратников. Зуб даю, доверия к Кайману не было ни у кого из них! Это наблюдение подтвердилось, когда я заговорил.

— А теперь между нами. Я не очень доверяю Кайману, хотя и не уверен, что не зря. Но лучше пусть не знает, что мы задумали. В общем, я думаю, что Кешью не станет тянуть и явится к нам уже сегодня ночью. Наша задача — подготовить ему радостную встречу. Что у нас по оружию?

У Шайтана остался автомат, но без патронов. У Ани три арматурины. У шпильки сабля, у меня — меч. Не густо. Но и не сказать, чтоб пусто, особенно если достать патроны. Но вообще Шайтану тоже бы раздобыть какой-никакой холодняк — в ситуациях вроде сегодняшнем может выручить.

А сейчас, к сожалению, придётся работать с тем, что есть.

— Нют, отдай Шайтану одну арматурину, — велел я.

— Чего это? — зажадничала азиатка. — Это мои арматурины! Я их сама заказывала, на заточку спораны тратила, а он… он даже спасибо не скажет! И вообще, у него автомат!

Шайтан опустил голову, но я успел заметить, что прячет он вовсе не смущение, а смех. Но беззвучно затрясшиеся плечи выдали его с головой.

— У него нет патронов, Ань, — урезонил я девочку. — Ты сама видела, он на пирсе практически голыми руками воевал. А нам надо прямо сейчас, не выходя из гостиницы, вооружить каждого в отряде. Пока можем только так.

— А я? Я с чем останусь? С двумя всего? У него, между прочим, двадцатый уровень, он сам может себя защитить!

Шайтан всё-таки не выдержал и заржал в голос. Аня поджала губы, сверкнула глазами, потом тяжело вздохнула и картинным жестом всё же протянула Шайтану одну из арматурин.

— На. Только верни потом! Это ручная работа, между прочим… — она не договорила.

Шайтан, справившись со смехом (эстафету подхватила Шпилька, но сделала это изящней и незаметней немца) покрутил в руках импровизированное копьё, оценивая баланс.

— Ш-шайс-се, чувствую себя первобытным человеком. Дубина и заточенная палка в одном — просто великолепно. Но спасибо и на этом.

— Не за что, — буркнула Аня, отвернувшись.

Я перевёл взгляд на Шпильку. Она сидела на краю второй койки и боролась со смехом, поглаживая Лайму, которая устроилась у её ног. Овчарка выглядела спокойной, но уши её постоянно двигались, ловя каждый звук из коридора и с улицы.

Дождавшись, пока все вернутся в серьёзное русло, я предложил дальнейший план: мы расходимся по своим комнатам, словно не ждём нападения. С наступлением ночи делаем вид, что легли спать. Но по факту дежурим. Я в своём номере и Шпилька в своём — первую половину ночи. Аня и Шайтан — вторую. Лайма сторожит, главное — чтоб шум раньше времени не подняла.

— Она умнее, чем кажется, — жёстче, чем следует, заметила Шпилька.

Я открыл командный чат и написал, чтобы все запомнили:

«Никакого света. Никаких шевелений и звуков. Он должен поверить, что мы спим».

Дальше оставалось ждать ночи. Мы сделали вылазку на первый этаж и через хозяина договорились о том, чтоб нам прямо в комнату принесли еду. Это обошлось нам в удвоенную цену за саму еду и «благодарность» хозяину, но мы не стали даже торговаться, хотя цена услуги была явно завышена даже с учётом нашего положения. Но высовываться из гостинцы без Каймана мы не рискнули.

Ночь наступила неожиданно скоро. Поев, мы разошлись по комнатам. Я щёлкнул выключателем, погружая помещение в темноту, и лёг на свою койку. Рядом, под правую руку, положил меч. Аня на своей кровати укрылась одеялом, спрятав под ним арматурины. Был не её черёд дежурить, но слишком частое дыхание выдавало, что она не спит.

— Нют, — прошептал я едва слышно. — Не дыши так громко.

— А ты не учи, — так же тихо огрызнулась она. — Сама знаю.

Из-за стены сначала слышались шаги и шебуршание, но потом и там всё стихло.

Сквозь открытое окно до меня доносились шум волн, звуки молотков и невнятный гул слившихся воедино криков чаек, человеческих голосов, техники, ветра. Из таверны неподалёку слышалась пьяная песня, но вскоре она оборвалась, и снова стало тихо.

Время тянулось медленно. Я лежал, вглядываясь в потолок, и изо всех сил старался не провалиться в дрёму — усталость после боя давала о себе знать, и тело настойчиво требовало отдыха.

Я уже начал думать, что ничего не произойдёт. Что Сивый всё же не соврал, что мы зря заподозрили Каймана. Или что слух не сработал.

А потом я услышал это.

Шорох.

Едва слышный шорох шагов в коридоре. Звук раздался со стороны лестницы. Ночной гость медленно прошёл по коридору, стараясь не шуметь, миновал наши номера. Скрипнула дверь в тупике коридора, щёлкнул замок. И всё стихло.

Выждав несколько секунд, я открыл командный чат и быстро набрал:

«Слышал шаги в коридоре. Прошли мимо наших дверей к дальнему концу. Больше не повторились. Может, просто постоялец»

Ответ пришёл почти сразу. От Шпильки:

«Тоже слышали. На всякий ждём».

Следом добавился Шайтан:

«Или клиент наш, но пока просто проверил обстановку. Смотрим в оба».

Я замер, постаравшись даже не дышать. Вслушался. Нет, ни шаги, ни остальные звуки больше не повторялись. Но что-то подсказывало, что расслабляться не стоит.

Вдруг снова послышался щелчок замка. Скрип двери. Снова скрип и щелчок — как будто другой постоялец выглянул в коридор и снова заперся у себя.

Кстати, а где именно номер Каймана? Уж не в том ли самом тупике?

Чёрт.

Шаги не повторились. Я выждал ещё минуту, прислушиваясь. Ничего. Только глухое баханье собственного сердца.

Значок командного чата в углу интерфейса призывно мигнул. Я потянулся к нему и увидел сообщениеот Шпильки.

«Похоже, не наш. Но Лайма беспокоится. Будь начеку».

Я закрыл чат, весь превратился в слух. Минуты тянулись, но ничего не происходило. Равномерный гул порта, приглушённый расстоянием, навевал сонливость. Веки налились тяжестью, мышцы расслабились, тело настоятельно потребовало отдыха.

Я сопротивлялся желанию немедленно уснуть, как мог. Хотелось встать и хоть немного размяться, но я мог выдать себя шорохом. Я терпел. Но сознание всё равно медленно и неотвратимо погружалось в пусть беспокойную, но дрёму.

В ней смешивались звуки с улицы, звёздный свет и мои фантазии, порождённые тревогой. Мне снилось, что кто-то тихо-тихо ступает по карнизу, цепляясь пальцами за каменную кладку. И во сне мне совсем не казалось странным ни само наличие карниза, ни то, что кто-то по нему идёт на высоте четвёртого этажа, ни вопрос, как этот кто-то на этот карниз вообще забрался.

А потом мне приснилось, как на фоне открытого окна появляется тень, постепенно превращаясь в человеческий силуэт.

Бесшумно, одним плавным движением незваный гость обтягивающей одежде перевалился через подоконник и замер. Лицо его было скрыто под капюшоном, но в темноте я так и так не смог бы его разглядеть.

Всем своим видом неизвестный напоминал киношного ниндзя: обтягивающее трико, торчащая из-за спины рукоять слегка изогнутого меча, достаточно короткого, что им было удобно орудовать в помещении, капюшон. Повадки тоже были соответствующие — в каждом жесте сквозила опасность, какая исходит только от беспринципного убийцы, для которого человеческая жизнь сродни комариной.

Неизвестный медленно повернул голову, осматривая комнату. Взгляд скользнул по стенам, по столу, по двери. И замер на наших койках.

Меня кольнула тревога. Нужно проснуться, мне не нравится этот сон. Но сознание отказывалось пробуждаться.

Моя рука по-прежнему лежала на рукояти меча — я это не просто знал, а чувствовал даже сквозь дрёму. Но сжать пальцы почему-то не мог.

Несколько секунд я боролся с собственными мышцами. А потом вдруг понял, что проснулся. Но легче от этого не стало, потому что фигура у окна никуда не исчезла. Вопреки надежде, неизвестный ниндзя не был сновидением.

Скосив глаза, я уставился на Аню.

Девочка неподвижно лежала на своей койке. Из-под одеяла торчала рука и часть сжатой в ней арматурины — девочка успела начать действовать. Возможно, даже попыталась войти в клокстоп, но тут парализовало и её, и теперь она могла только смотреть на меня расширившимися от ужаса глазами.

Я попытался открыть интерфейс и войти в командный чат.

И не смог. Нет, сам интерфейс послушно развернулся перед глазами. Но сообщение, которое я набрал, повисло в воздухе с вечным «отправляется…». Система молчала. Никаких уведомлений о негативном эффекте, никаких таймеров. Как будто ничего из ряда вон не происходит.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Фигура у окна тем временем двинулась вглубь комнаты. Шагов я не услышал — ниндзя ступал абсолютно бесшумно. Каждое его движение было выверенным. Профессионал. Опасный профессионал, который вломился в нам с Аней номер после слуха про то, что у нас есть «Слеза Солнца».

Мимоходом я успел пожалеть об этом слухе. Но что нам ещё оставалось делать? Убраться с Тортуги, не потеряв при этом по жизни, мы могли только таким способом. И то без гарантий.

Я попытался посмотреть информацию о ниндзя. К моему удивлению, вместо вменяемого текста Система выдала мне откровенную дичь в духе:

Звук был такой, будто по двери шарахнули тараном, предназначенным как минимум для крепостных ворот замка вроде Нейшлота, в Улье приютившего в своих стенах Академию знахарей, из которой мы с Аней и отъехали на Континент. Удар об окно, звон разбитого стекла на этом фоне показались мне довольно тихими.

Стиснув зубы, чтоб не потерять сознание от боли и потери крови, я скосил глаза так, что в них появились разноцветные круги. Но этого хватило, чтобы увидеть, что происходит.

В проёме, вздыбив шерсть и обнажив клыки, стояла Лайма.

Из горла овчарки рвалось громкое угрожающее рычание, огромное (даже для овчарки) тело было напряжено и готово к броску. Я, забыв, что парализован, попытался предупредить, что комната полна парализующего дыма, что ниндзя умеет в паралич ещё и Даром. Но ожидаемо не смог. А овчарка, не теряя времени, бросилась на ниндзя.

Огромное тело набрало скорость за мгновение, когти царапнули пол. Ниндзя взмахнул скальпелем в попытке защититься, и впервые я увидел на его лице признак эмоции. Это был страх, и он сказал мне больше, чем я мог ожидать. Дым не подействовал на собаку. Наверняка ниндзя применил и Дар, но не сработал и он. На мгновение меня кольнула зависть — я бы тоже не отказался иметь собаку, которая не реагирует ни на Дары, ни на отравляющие вещества.

В тот же миг паралич спал и с меня.

Это было… неприятно. Чувствительность возвращалась с болью, словно это был не паралич, а просто затёкшие до предела мышцы. Сначала сильно закололо кончики пальцев на руках и ногах, затем подвижность вернулась к кистям. Я сжал кулаки и, не выдержав, застонал от боли — уже измученное скальпелями тело отказывалось терпеть новые издевательства.

Следом за овчаркой в комнату влетели Шайтан с анюткиной арматуриной и Шпилька с саблей наголо. Но их участие не потребовалось, Лайма справилась сама. Ниндзя, хоть и попытался атаковать овчарку скальпелем, не учёл, что перед ним — не обычная собака. Она была в разы умнее своих обычных сородичей и правильно интерпретировала кусок металла в руке ниндзя. Увидев его, она совершила не просто бросок, а прыгнула лапами на грудь ниндзя, сбивая его с ног, а зубами молниеносно вцепилась в запястье руки со скальпелем.

Ниндзя грохнулся на пол, прямо на задницу, и заорал от боли и неожиданности. Пнул овчарку ногой, и Лайма с визгом отлетела в сторону. Ниндзя вскочил, бросился к окну, наполовину перевалился через подоконник и… снова был пойман Лаймой. А через секунду на подмогу ей подоспел Шайтан. Втянул обратно в номер и с размаху двинул ему кулаком по скуле. Попал, видимо, удачно — ниндзя судорожно дёрнулся и осел, словно безвольный мешок.

Шайтан обернулся в поисках чего-нибудь, чем ниндзя можно было связать.

Как ни странно, я запомнил эту короткую, продлившуюся меньше десяти секунд схватку во всех подробностях. Моё тело уже почти полностью было моим, и я, убедившись, что всё закончилось, занялся его починкой — благо, как только исчез паралич заработали и мои Дары. Сквозь кровавую пелену в глазах увидел, как вскочила со своей койки Анютка, бросилась ко мне. Скорее почувствовал, как она аккуратно сложила мои развёрнутые в стороны мышцы на место, прикрыла лоскутами кожи.

— Орк, не умирай! Ну пожалуйста! Ну не умирай, ну куда же я без тебя? — от попавшей на рану солёной слезы захотелось взвыть.

Но я стиснул зубы и, балансируя на грани сознания, не позволяя себе отключаться, продолжил перебирать свои энергетические каналы, сшивать их в месте разрывов, перемещать так, чтоб быстрее зарастить рану. Работал практически в припадке, на морально-волевых.

В какой-то момент понял, что моих сил недостаточно. Сквозь тишину в ушах услышал отчаянный анин крик:

— Да сделайте что-нибудь, он же сейчас умрёт!

И вдруг ощутил, как кто-то ещё принялся подлатывать меня в моей же жёсткой и болезненной манере. Кто — я догадался сразу. И мысленно поблагодарил как Шпильку, так и то невероятное везение, благодаря которому ей достался именно Дар копировать чужие Дары. Своими силами я бы сейчас не вывез, это точно.

Когда туман в голове слегка рассеялся, я сжал пальцы в кулаки и снова взялся за дело. Шпилька, словно почувствовав этот момент, отстранилась, но продолжила присутствовать где-то на грани, готовая придти на помощь, если моих сил опять не хватит.

Не знаю, сколько прошло времени до того момента, как я смог сесть. Голова кружилась. Система панически рапортовала о недопустимом падении баланса спорового раствора, шкал жажды, сытости, довольства, грозила снижением характеристик. Мне было плевать. Смерть на Континенте — штука не настолько страшная, как в Улье или там, откуда я родом. Но всё равно максимально неприятная.

— Орк, ты живой! — зарёванная Анютка повисла у меня на шее, не обращая внимания, что весь её камуфляж вместо любимой «берёзки» можно смело назвать кровавой «берёзкой». — Я знала, знала, что ты меня не бросишь.

— Аня, мля… — резкая боль от того, что ткань коснулась ещё воспалённой, хоть и практически полностью закрывшейся раны, снова едва не погрузила меня в отключку. — Мы на Континенте. Мне ещё больше девяноста раз надо сдохнуть, чтоб тебя бросить.

— А ты не дохни! — приказным тоном заявила девочка, но всё-таки отстранилась, и я смог облегчённо вздохнуть и осмотреться.

В номере был погром. Переломленная пополам дверь, так и не отделившаяся от коробки, вместе с которой она была вынесена, валялась под окном, часть оконной рамы и подоконник отсутствовали, из уцелевшей части торчали, переливаясь, треугольные стеклянные жала — всё, что осталось от хилого, но всё же стеклопакета. Столу тоже досталось — его задело краем двери уже когда она, вынеся окно, рухнула обратно, снеся по пути остатки нашего ужина и только чудом не задев край моей койки. Куда делась палочка с парализующим дымом, я вообще не понял. Наверное вылетела в окно, потому как сейчас вроде ничто ниоткуда не дымит.

Ниндзя, связанный по рукам и ногам, лежал под окном. На нём сидела Лайма и на всякий случай придерживала его зубами за капюшон. Рядом, наставив на ниндзя арматурину, возвышался Шайтан с самым что ни на есть суровым видом. Аня сидела на моей кровати, взобравшись на неё с ногами, лицо девочки было зарёванным, и на происходящее вокруг она не обращала никакого внимания — её интересовал только я.

Шпилька стояла в проходе и молча осматривала погром.

— Спасибо, — поймав её взгляд, произнёс я. — Не знал, что ты можешь даже знахарский Дар скопировать.

Шпилька кивнула.

— Скопировать можно любой Дар. И не только Дар.

— А как?.. — не договорив, я повернул голову к дверному проёму.

— Шайтан решил, что ему не нравятся его прежние Дары, — губы брюнетки дёрнулись в желчной усмешке. — Теперь он умеет без пинка выносить любые препятствия. Думаю, не перекрестить ли его в Танка?

Имя показалось мне знакомым. Я немного покопался в памяти и вспомнил — так звали одного из замов Жнеца. На него и, кажется, Рубаку Жнец, который не совсем Жнец или вообще не Жнец, оставил свой отряд стронгов перед тем, как уйти с нами к Лаки.

Забавное совпадение.

Шайтан, услышав комментарий, на секунду поднял на нас взгляд и процедил:

— Даже. Не. Надейся.

— Почему? — сделала расстроенное лицо Шпилька, но было заметно, что она переигрывает и просто издевается над напарником. — Займёшь его место. В Бухте ты вроде был очень даже не против?

— Прости, но за последние дни я понял, что мы… — не остался в долгу немец, — … слишком разные и не сможем быть вместе.

Вопреки ожиданиям, Шпилька расхохоталась.

Ниндзя от этого звука дёрнулся, но тихий рык Лаймы тут же подсказал, что это опрометчивый поступок.

— Погоди… — вспомнил я. — А почему на вас троих не подействовал паралич? Этот хрен, — я кивком указал на ниндзя, — тут дымовую завесу с парализующим эффектом развёл. А ещё у него Дар аналогичный, плюс он мои Дары и интерфейс заблокировал…

— Он заблокировал — его заблокировали. Долго ли? — с усмешкой поинтересовалась Шпилька и вдруг немного сникла. — Не подумала, что надо сканировать включённые Дары — так мы бы быстрее на выручку пришли.

Аня бросила на Шпильку такой взгляд, что я успел порадоваться, что девочка не обладает чем-нибудь вроде пирокинеза.

— Главное, что вообще пришли, — снизил градус накала я. — Как поняли, что мы в беде?

— С дымом он зря связался, — просто сказала Шпилька. — Лайма и унюхала. Дальше всё было просто.

— С Даром ясно. Но про дым я так и не понял, — я осторожно поправил футболку, постаравшись не задеть пропитавшимся моей кровью и уже засохшим краем раны.

— Про дым ещё проще, — не стала скрывать Шпилька. — Мой второй Дар — не реагировать на токсины. В Улье ему требовалось немного приспособиться, а здесь он работает прямо сразу. Пассивка, даже думать не нужно, чем вообще дышишь.

— Удобно, — немного завистливо протянул я.

— Да уж удобней, чем у этого, — Шпилька посмотрела на ниндзя. — У него второй Дар похожий, но его надо прям активировать, и время действия, как я понимаю, большое, но ограниченное.

Аня, молча слушавшая наш разговор, вдруг напряглась и уставилась в коридор. Мгновение спустя я тоже услышал топот ног, движущийся в нашу сторону.

Топот ног приближался. Я приготовился к худшему. Не то чтобы я мог сейчас что-то сделать — тело слушалось исключительно на морально-волевых, резерв энергии был пуст, а меч валялся где-то на полу, и в моём нынешнем состоянии дотянуться до него было не очень реально. А сражаться голыми руками с толпой вооружённых пиратов, разбуженных посреди ночи и оттого отмороженных на всю голову — удовольствие ниже среднего.

В дверном проёме показался заспанный хозяин «Сонного ската». В одной руке он сжимал помповый дробовик, а второй придерживал сползающие пижамные штаны в крупную красную клетку.

За его плечом маячили недовольные морды разбуженных грохотом постояльцев Трое. Нет, пятеро. Мужик в одних трусах и нательной майке, сжимавший обрез охотничьего ружья. Баба в короткой ночнушке, вооружённая здоровенным тесаком, который в её руке смотрелся дико — женщина была невысокая, худенькая, а оружие — почти с её торс. Двое молодых, похожих друг на друга как две капли воды, парней — один в накинутой на голое тело кожанке и с пистолетом в руке, второй в джинсах и с битой, обмотанной колючей проволокой. И, наконец, небритый тип максимально-криминальной внешности в семейных труселях до колен в весёлый жёлтый горошек.

Все злые, все готовы стрелять и бить на поражение и только после этого задавать вопросы.

— Какого хрена тут происходит⁈ — рявкнул хозяин, обводя стволом дробовика комнату.

Я успел заметить, как его взгляд зацепился за разбитое окно, за разломанную дверь, лежащую на полу, за кровавые разводы на простынях и за бледного меня. Потом ствол дробовика дёрнулся в сторону связанного ниндзя.

Хозяин моргнул. Пираты за его спиной недоумённо переглянулись.

— На нас напали, — выдавил я, порадовавшись, что голос звучит ровно и достаточно уверенно, хоть и тихо. — Нападающий обезврежен.

Хозяин перевёл дробовик на меня.

— Ты мне зубы не заговаривай, кваз! Я спрашиваю: чё происходит?

Отчаянно зачесались кулаки в надежде, что я позволю им врезаться в морду хозяина. Шпилька приподняла острие сабли на высоту лица хозяина, всей своей позой недвусмысленно продемонстрировав, что «кто первый дёрнется — тому и тапки в гроб вне очереди».

— А я отвечаю — нападение, — терпеливо, насколько это было возможно в моём состоянии, повторил я. — Этот тип, — я ткнул дрожащим пальцем на ниндзя, — влез к нам с Аней в номер через окно. Усыпил нас каким-то дымом и Даром. Резать собрался. Отбились. Всё.

Хозяин зыркнул на Шпильку, намёк понял и опустил дробовик.

— Отбились, — недоверчиво протянул один из парней, с пистолетом. — Да вчетвером против одного — вообще непонятно, как он хоть что-то сделать успел.

— Сначала вдвоём. Парализованные, — начиная закипать, процедил я. — Потом Шайтан со Шпилькой на помощь пришли — их пэт унюхал дым и поднял тревогу.

— ВА-а… — невнятно протянул парень. — Тогда понятно. А этот, смотрю, подготовленный был. Чё хотел-то?

И покосился на сумку с хирургическим набором и валяющиеся рядом окровавленные скальпели.

— Это у него надо спросить, — буркнул Шайтан и пнул ниндзя носком ботинка. Тот чуть шелохнулся, но Лайма сверху глухо рыкнула, и ниндзя счёл за лучшее снова замереть.

Постояльцы, поняв, что стрелять не в кого, расслабились, но уходить не спешили.

— А это ж ты вроде нолдов электричеством того, да? — пожевав губами, спросил пират с криминальной рожей.

Я кивнул.

— Крутяк! — на его лицо внезапно выползла широкая и искренняя улыбка. — Мужик!

Хозяин гостиницы недовольно поджал губы.

— Мужик, не мужик, а кто мне имущество испорченное оплачивать будет? А⁈

Он перевёл взгляд с развороченного дверного проёма на выбитую раму, потом многозначительно посмотрел на меня, по кругу пробежался по Шайтану, Шпильке, Ане.

— Кто, я спрашиваю⁈ — повторил хозяин истерично.

Мы переглянулись. И, не сговариваясь, повернули головы в сторону связанного ниндзя. Хозяин проследил за нашими взглядами. Помолчал секунду.

— Тогда я его забираю! — заявил он.

— Чего⁈ — вскочила Анютка. — Только через мой труп!

И продемонстрировала хозяину появившиеся в руках арматурины. Шпилька демонстративно покачала саблю в руке, Шайтан ухмыльнулся и закрыл собой ниндзя.

— Вы слышали? — азиатка обвела пиратов недобрым взглядом. — Он хочет нашего пленника забрать! Он на нас напал, чуть Орка на запчасти не разобрал. А этот такой пришёл, увидел и решил, что добыча его! Хрена с два!

— Девка, ты чё несешь? — возмутился хозяин. — Какой ваш пленник? Он мне за ущерб ответит, я ему организую суд, решим, как он компенсацию выплачивать будет! У нас на Тортуге…

— Девка тебе в бане давать будет! — взбеленилась Аня, вмиг превратившись в опасную фурию. — Плевала я твои убытки, убивали здесь нас! А ты даже элементарную безопасность своим постояльцам обеспечить не смог!!! Это ты нам должен за плохое качество услуг, ясно⁈ Иди дверь свою оплакивай, нытик!!!

Хозяин побагровел.

— Ты, мелкая…

— Что — мелкая? — в её голосе зазвенела сталь. — Повтори громче, чтоб моя арматурина расслышала. Она у меня, знаешь, тугая на ухо.

Пираты за спиной хозяина зашевелились, переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу. Тесак в руке бабы в ночнушке качнулся.

— А я… я… а у меня охрана — услуга дополнительная, — не сдался хозяин и ткнул пальцем в сторону выбитого окна. — А с вас всё равно тоже причитается. — Мало того, что нолдов на Тортугу навели, так ещё и это теперь! Отработаете.

— Щас, разбежались! — бросила Аня, даже не думая сбавлять обороты. — Сивому отработай, тебе отработай. Не будем мы ничего отрабатывать! Барракуда вон, нолдов мочит временами, так что они твою Тортугу так и так бы нашли! Только без нас вы бы не отбились, вот так-то!

Сделав паузу, чтоб набрать в грудь побольше воздуха, девочка затарабанила с той скоростью, на которую был способен только разогнавшийся клокстоппер. — Без Орка и этой, — азиатка нехотя кивнула в сторону Шпильки, — вы бы уже все с респов выбирались. А ты, — палец Ани упёрся в грудь хозяина, — так вообще не обижен! У тебя вон сколько постояльцев прибавилось, даже Кайману — и тому пришлось к тебе переселиться. А ты хоть кому-нибудь из них скидку сделал. Спорим, что нет, только о своих карманах думал, а не о Тортуге!!!

Хозяин открыл рот, чтобы что-то возразить, но Аня его не слушала. Она развернулась ко мне и добавила уже тише, но с той же сталью в голосе:

— Орк, да скажи ты ему!

Я не понял, чего именно должен был сказать. Но не успел даже задуматься.

— К слову о Каймане, — вмешалась Шпилька, и я ощутил, как затылок кольнуло ощущением неладного. — Где он? Он же на нашем этаже поселился. Тоже должен был забеспокоиться от нашего грохота.

На секунду в комнате повисла тишина. Хозяин, уже готовый выдать новую порцию жалоб на разбитое имущество и наглых квазов, нахмурился.

— Есть такое, — кивнул он. — Седьмой номер. Вон там.

Я посмотрел в ту сторону, куда он указывал. И вспомнил.

Те самые шаги перед нападением. Шорох, скрип двери, щелчок замка…

— Надо проверить, — голос Шпильки был спокойным, но я услышал в нём стальные нотки.

Кивнул. Превозмогая боль, заставил себя подняться. Ноги слушались нехотя, в груди что-то хрустело при каждом движении. Чувство было такое, будто на мне мешок цемента висит. Но я устоял. Ухватился за стену, переждал секунду, пока перед глазами перестанут плясать тёмные пятна.

— Аня, Шайтан — охраняйте этого, — я кивнул на ниндзя. — Шпилька — со мной. Будь наготове.

— Орк, я… — дёрнулась девочка.

— Приказы выполняй, — спокойно произнёс Шайтан и дёрнул Аню за плечо. — Кто догонит этого, если вдруг что?..

Аргумент подействовал, Аня посмотрела на ниндзя и неохотно замолкла.

Брюнетка кивнула. Она отлично поняла, какую именно готовность я имел в виду, но не назвал вслух.

Мы двинулись по коридору. Дошли до конца. Именно сюда, по моим прикидкам, и уходили те шаги. Седьмой номер — последний слева.

Остановились перед дверью. Такая же хлипкая, как и у нас, ничего примечательного.

Шпилька перехватила саблю удобнее. Я постучал. Не дождавшись ответа, громко позвал:

— Кайман!!!

Потом дёрнул за ручку.

Заперто.

Забеспокоившийся хозяин подошёл ближе, заглянул мне через плечо.

— У меня второй ключ есть. Погодите, сейчас принесут, — не дожидаясь вопроса, сообщил он, достал из кармана пижамных штанов портативную рацию с заклеенной изолентой антенной. Нажал кнопку вызова и проговорил в динамик:

— Деська, ты там? Возьми ключ от седьмого и с ним дуй сюда. Живо!

В ответ рация прохрипела что-то неразборчивое, но явно утвердительное.

Мы принялись ждать. Прошла минута, другая, третья. И, наконец, послышались быстрые шаги, а следом с лестницы вылетел пацан лет десяти в застиранной футболке и трениках. В руке он сжимал связку ключей.

— Нахрена всю связку тащить было? Отцепить не мог? — недовольно высказал пацану хозяинт.

— Так это… вы быстрей просили… — стушевался пацан.

— Ладно, иди, — махнул рукой хозяин и принялся перебирать ключи. — Седьмой, седьмой… Ага, вот он, родимый.

Повернулся к двери. Вставил ключ в замочную скважину, провернул. Замок щёлкнул. Я снова взялся за ручку, потянул дверь на себя.

Я шагнул внутрь. Нашарил рукой выключатель.

Шпилька, войдя следом, вздрогнула. Хозяин шумно втянул воздух и сочно выругался.

Кайман лежал на полу, раскинув руки в стороны. Глаза его были открыты неестественно широко, а на лице застыло такое выражение, что… я даже не знал, с чем его сравнить, чтоб хотя бы самому себе дать приблизительное понимание того, что именно увидел Кайман перед смертью. Наверное, у меня такое выражение появилось бы, увидь я, например, самого настоящего бога. Или дьявола, способного уничтожить меня одним взглядом.

Безнадёжный, запредельный ужас — вот что испытал Кайман перед тем, как умер.

Но самым страшным было даже не выражение его застывшего лица, а цвет. И лица, и всего остального тела.

Кайман был антрацитово-чёрным. С ног до головы. Даже одежда — и та словно пропиталась этой чернотой, точно такой же, что губила людей в Бухте всего несколько дней назад, превращая их в статуи.

— Это ч-что з-за ч-чертовщ-щина? — заикаясь, спросил хозяин гостиницы.

Я не ответил. Стараясь не задеть тело, прошёл в номер.

Здесь всё выглядело как обычно. Окно было закрыто на защёлку изнутри, на столе валялся полуразобранный пистолет ТТ, рядом шомпол, ветошь и пузырёк оружейной смазки. Кровать у стены заправлена, но по нескольким складкам видно, что Кайман успел на ней полежать. Дверь тоже была в порядке, амок спокойно открывался и закрывался как снаружи, так и изнутри.

Шпилька, с трудом протиснувшись между мной и Кайманом, опустилась на колени, потом на четвереньки и заглянула под кровать. Нахмурилась, подползла ближе, легла, вытянула руки. Несколько секунд водила ими под кроватью чем-то, а потом с видом победительницы извлекла полусгоревший кусок дымовой палочки сродни той, которую зажёг в нашем с Аней номере ниндзя. Усевшись на колени, показала палочку мне, отложила на кровать, снова легла.

На этот раз она извлекла из-под кровати довольно странный предмет — небольшую, меньше шпилькиной ладони, записную книжку с потёртой обложкой, скреплённую резинкой.

— Улика? Ну-ка дай сюда! — встрепенулся хозяин гостиницы.

Шпилька отдёрнула руку с записной книжкой, ловко вскочила на ноги и отступила.

— Когда тебя убивать придут — тогда и будешь требовать! — отрезала она.

— Да я… Да ты… Да… — задохнулся от возмущения хозяин. — Да я вас выгоню!!!

— Выгоняй! — без паузы бросила Шпилька. — С Альбатросом и Барракудой будешь объясняться сам, я за тебя не заступлюсь! Ещё и припишу чутка! Как думаешь, кому они поверят?

— Да я плевать хотел…

— Сивому тоже сам будешь объяснять, — в лучших традициях Ани перебила его Шпилька. — Почему нас в твоей гостинице едва не грохнули, а ты примчался только когда уже всё закончилось!

— А что Сивый? — насторожился хозяин.

— А узнаешь, — во все тридцать два улыбнулась Шпилька.

Хозяин гостиницы, скорчив недовольную рожу и пробормотав под нос что-то матерное, неохотно отступил — видать, переходить дорожку Сивому считал заметно менее целесообразным, чем ссориться с Барракудой и Альбатросом.

Шпилька, сунув записную книжку в карман куртки, отряхнула руки.

— Побудь тут, Орк, я сейчас Лайму пришлю. Пусть всё обнюхает, вдруг получится узнать, кто это сделал с Кайманом.

— Так вроде и так понятно, — не понял я.

— Потом объясню, — пообещала брюнетка и ушла.

Лайма примчалась спустя всего секунд десять. Уткнувшись носом в пол, пробежала номер по периметру, обошла тело Каймана, ни разу его не коснувшись, но я заметил, как при каждом вдохе собаки над телом стали подниматься облачка чёрной пыли. Лайма ловко отдёргивала голову, не давая им себя коснуться, и продолжала своё собачье расследование. Наконец, выбежала из номера, остановилась, обернулась ко мне и негромко гавкнула.

— Да, сейчас приду, — кивнул я.

Успел мысленно усмехнуться от того, что отвечаю собаке, как человеку, но Лайма, похоже, меня поняла и умчалась обратно к Шпильке.

Умная псина. Действительно умная.

— Ну всё, сваливай из номера, тут чистить всё надо. Ща, дождёмся, пока труп в песок превратится, и пришлю Деську, пусть уборку делает.

— Стой! — покрывшись испариной, резко выдохнул я. — Нельзя никому касаться ни Каймана, ни того, что от него останется.

— Это ещё почему? — нехорошо прищурился хозяин.

— Видел я уже такое, — неохотно начал я, раздумывая, как рассказать хозяину про черноту в Бухте, но умолчать про богов, Жнеца и нашу роль во всей этой хренотени. — На Тортуге вроде слухи быстрее ветра разносятся, ты должен был слышать про Бухту?

— Слышал, — легко признался хозяин. — Чернота её съела. Вроде какие-то очень прокачанные игроки что-то не поделили, вот чернота и появилась. Хотя гады, вот что я тебе скажу, такой стаб убили! Не могли подальше от обитаемых мест свои разборки устроить!

— Ну, про игроков ничего сказать не могу, — подбирая слова, обтёк тонкую тему я. — Я оттуда валил на всех парах, спасибо Барракуде с Альбатросом — подобрали. Но пока к пирсам бежал, на эту черноту насмотрелся. Нельзя её трогать.

— Это почему? — хозяин, наконец, насторожился.

— Заразная она, — выдохнул я. — Как плесень, только распространяется прямо на глазах. Видел я таких, они даже не тех, кто почернел, потрогали, а просто мимо пробежали, и на них пылинки попали. Один хрен, все почернели.

Хозяин гостиницы заметно побледнел и сглотнул.

— Это что ж мне теперь делать с этим тогда? — покосился он на труп.

— Запереть номер и сжечь всё, что внутри, — неуверенно предложил я. — Но я не знаю, поможет ли. Или просто запереть и никогда больше не открывать.

— Уже жалею, что поселил вашу шайку, — недобро процедил сквозь зубы хозяин. — Ладно, Орк, пока запрём, а там посмотрю, что делать. И этого… убийцу или кто он там, тоже забирай. Только пообещай мне одно — ты и твоя команда свалите из моей гостиницы как можно быстрее. А лучше — вообще с Тортуги.

Я не стал говорить, что мы сами стремимся к ровно тому же. Просто кивнул и, придерживаясь за стенку, вышел в коридор. Хозяин выключил в номере Каймана свет, запер дверь, посмотрел на меня, потом на никуда не ушедших местных, примчавшихся вместе с ним.

— Ничего особенного не случилось, ясно? — с неожиданным напором поинтересовался он. — Ну попытался тут один идиот устроить ночные разборки, ну грохнул одного постояльца, а на другом зуб обломал и сам сдох. Всё понятно?

Постояльцы растерянно закивали.

— Кто вякнет лишнего — сдам Сивому, — добавил аргументации хозяин. — Всё, разошлись!

Постояльцы, несмотря на свирепый вид, послушно разбрелись по своим номерам.

— Своим тоже передай, чтоб не болтали. Не знаю, что за делишки у вас с Сивым, но ссориться с ним я не хочу, — тихо и неохотно произнёс хозяин, обращаясь ко мне.

И ушёл, закинув дробовик на плечо. Я устало вздохнул и, так и придерживаясь за стену, поковылял в свой номер.

Когда добрался (а это заняло больше времени, чем я рассчитывал) — нос к носу столкнулся с ниндзя, которого вод руки выводили Шайтан и Аня.

— Орк? — девочка дёрнулась ко мне, но быстро остановилась. — Ты в порядке?

— Почти, Анют. Я, главное, живой, это уже много, — как можно бодрее постарался усмехнуться я. — Что за движуха?

— Переезжаем к соседям, — бодро пояснила Аня. — Не ночевать же в номере без двери и окна. Сейчас этого отправим под охрану Лаймы и будем койки таскать. А ты иди уже, отдохни, там Шпилька подушки уже приволокла, хоть какая-то от неё польза.

Спорить я не стал и сразу поковылял, куда сказано. В номере силы закончились, и я с грациозностью мешка картошки свалился на ближайшую койку. В глазах потемнело, и я почувствовал, как тут же мне под голову сунули что-то мягкое, а следом в губы ткнулось что-то вроде бутылочного горлышка. Я машинально проглотив влившуюся в рот жидкость.

Когда переезд был завершён, а основные потребности по местной пирамиде Маслоу закрыты, Шайтан запер дверь, и мы расселись по койкам. Номера в «Сонном скате» были крохотные, так что четыре койки, пусть и составленные максимально компактно, заняли почти всё пространство вдоль стен, оставив лишь узкий проход к окну посередине.

В проходе, лицом в пол лежал ниндзя, рядом, не спуская с него глаз, находилась Лайма.

— Ну что, гад? Поговорим? — зло пнула ниндзя в бок Анютка.

Ниндзя не ответил. Он лежал неподвижно, даже не пытаясь сопротивляться, лишь слегка дёрнулся от удара девочки. Я с трудом приподнялся на кровати, и Шпилька тут же подсунула мне под спину ещё пару подушек. Грудная клетка горела огнём — кровь всё ещё сочилась, пропитывая и без того уже бурую и липкую футболку, стекала на штаны и простынку, капала на пол. Но боль была терпимой, а движение не вызвало желания немедленно сдохнуть или хотя бы отключиться.

Аня пнула ниндзя ещё разок.

— Кто ты? Зачем к нам припёрся? Кто тебя послал?

Ниндзя снова промолчал.

— Ань, ты поаккуратней там рядом, — посоветовал я. — Мало ли, опять решит Дарами поиграть.

— Это вряд ли, — с довольным видом ухмыльнулся Шайтан. — Он сдуру ваши Дары заблокировал, пока тебя вскрывал. Рядом со Шпилькой так делать нельзя.

Объяснение выглядело туманным, но все, кто был в теме — то есть я, — его поняли. Шпилька не стала ничего выдумывать и просто воспользовалась Даром самого ниндзя, чтоб его же Дары и отключить.

— Это хорошо, — констатировала Анютка. — Но это не поможет нам его разговорить. Орк, а может, он вообще говорить не умеет?

Ниндзя даже не повернул голову на наш разговор.

— Не умеет — научим, — пообещал Шайтан. — Ответы будут.

— Подними его, — велел я немцу. — И сними с него капюшон.

Шайтан шагнул вперёд, ухватил ниндзя за шкирку, одним движением поставил на ноги. Сразу же ударил ногой под колени, заставляя ниндзя на них опуститься. И сдёрнул капюшон.

Впечатление осталось прежнее. Лицо настолько неприметное, что только отвернись — и его черты тут же забудутся.

— Шпилька, а ты можешь сделать так, чтоб он продемонстрировал нам своё настоящее лицо?

Брюнетка покачала головой.

— Его Дары заблокированы. Если бы это была маска, то она бы уже исчезла. Так что лицо настоящее, Орк. Я только информацию о нём почему-то не могу посмотреть, там какая-то билиберда.

— Я тоже обратил внимание, — кивнул я. — Похоже на ошибку кодировки. Ну, знаешь, иногда в браузере такое бывает…

— То есть это у всех так, да? — высказал предположение Шайтан. — Эй, ниндзя, что скажешь? Не в самом же деле тебя зовут РПОЧ-девяносто-шесть или как там?

Ниндзя не ответил, только плотнее сжал губы.

— Ты глухонемой, что ли⁈ — не выдержала Аня и снова пнула ниндзя в бок. — Кто ты? Кто тебя послал?

Тот вздрогнул, поморщился от боли, но и только. Разве что желваки на скулах стали ещё напряжённее.

— Сивый? Его враги? Что тебе от нас нужно? Зачем ты Орка резал? Почему у тебя вся информация искажена в панели? — Анютка буквально завалила ниндзя вопросами.

— Нют, это бесполезно… — попробовал урезонить её я.

Но девочка не намеревалась сдаваться так просто, так что пришлось вмешаться Шайтану.

— Ш-шайс-се, да хватит уже! — повысил голос немец. — Он даже если и захочет ответить — не сможет вставить ни слова. Ань, допросы проводятся не так!

— Что, большой опыт? — съязвила Анютка…

…и осеклась.

Шайтан иронично пожал плечами.

Я перевёл взгляд на свои руки — пальцы до сих пор подрагивали от адреналина, остатков боли и напряжённого самолечения. И мне нужна была информация, почему всё это вообще сегодня произошло. Ведь понятно, что, раз ниндзя не достиг своей цели, то следом придёт новый визитёр. И хрен знает, сможем ли мы с ним справиться.

— Что предлагаешь? — хмуро спросил я.

— Есть один способ, — отвёл взгляд немец. — Не самый приятный, но действенный. Пока не доводилось применять.

Шпилька усмехнулась. В её усмешке мелькнуло какое-то удовлетворение, словно она знала, о чём идёт речь. Сопоставив факты, догадался и я. Быстро проверил информационную панель Шайтана — так и есть, уровень за двадцатку, значит, в наличии два Дара. Первый, скорее всего, какой-то силовой, если вспомнить, с какой скоростью была вынесена дверь в наш с Аней номер. А второй… Здесь моя догадливость закончилась.

— Может, объяснишь? — попереводив взгляд с Шайтана на Шпильку и обратно, буркнул я.

— Шайтан, похоже, единственный из нас, кто предпочёл новые Дары старым, — с неуместным весельем бросила Шпилька. — И, что удивительно, не прогадал.

Я нахмурился сильнее.

— Что за Дары?

Аня, забыв о ниндзя, повернулась к немцу.

— Один ты видел, — Шайтан кивнул в сторону двери, подтвердив мою догадку. — Перезарядка, правда, долгая, и мощность не регулируется, но по мне — вышло хорошо. Пригодится, в общем.

— А второй? — нетерпеливо поторопила его Аня.

Шайтан растянул губы в ухмылке, от которой у меня по спине пробежал холодок. Немец, по моим наблюдениям, был из того типа людей, которые никогда не показывают всего, на что способны или знают. Он вообще производил впечатление человека, у которого всегда есть козыри в рукаве. При этом он отлично умел работать в команде и выкладывать козыри именно тогда, когда они были нужны.

— Я могу вскипятить любые жидкости, — произнёс он так, словно говорил о погоде. — Воду. Бензин. Масло. Кровь.

Аня первой сообразила, о чём речь и как это применить в текущей ситуации. Округлила глаза.

— Это как?

Шайтан усмехнулся.

— Ты можешь объяснить, как ускоряешься? Нет? Вот и я тебе не скажу, как у меня работает.

— Нет, мне не интересно, как ты будешь кипятить воду для чая. Что там с кровью? Её надо сначала слить или можно греть прямо внутри тела?

— Без разницы.

— А до какой температуры? — не унималась азиатка, и выражение её лица не предвещало ниндзя ничего хорошего.

— Вплоть до испарения, — припечатал немец, которому этот допрос уже начал надоедать. — В стакане, в сосудах, где угодно. Медленно, быстро. Можно до смерти. Можно просто до боли.

После такого исчерпывающего ответа вопросы закончились даже у Анютки, и в комнате повисла тишина. То, что озвучил Шайтан, выглядело как самая настоящая пытка. А при необходимости — медленная и мучительная казнь.

Готов ли я был обречь на неё того, кто вскрывал мою грудную клетку в поисках «Слезы Солнца»? Кто точно знал, что она спрятана именно таким оригинальным способом?

Чёрт возьми, да!!!

Только казнь мне пока что была не нужна. Потом кто знает, но точно не сейчас.

— Ты сможешь контролировать процесс настолько точно, чтоб он не окочурился раньше времени? А при хорошем сотрудничестве даже остался бы здоров? — прямо спросил я немца.

— Я ни разу не пробовал, — честно ответил тот. — Так что обойдёшься без гарантий.

— Начни с малого, — посоветовал Шпилька. — А Орк пусть следит за его состоянием. Если что — остановит и подлечит. Или не станет, если увидит, что ничего полезного мы не узнаем.

Последняя фраза была адресована не столько мне, сколько ниндзя — тот старался делать вид, что вообще не здесь и нас не слушает, но он слишком ровно держал спину, по которой тёк, пропитывая одежду, предательский пот.

Ниндзя боялся.

Его страх придал мне решимости — значит, что-то да знает. И я не стал колебаться. Вспомнил о скальпеле, о собственной крови на простынях, о беспомощности, в которой меня держал этот урод, о страхе за Аню. Потёр сквозь футболку не до конца зажившую рану и коротко бросил:

— Делай. Нас этот урод жалеть не собирался.

Шайтан тоже не колебался, ему было глубоко плевать, что станет с ниндзя. Но это было нормально, если вспомнить рассказ Шпильки о том, кем он когда-то был. Бывший внешник, спокойно отдававший приказы о препарировании иммунных, вообще вряд ли мог испытывать жалость в нынешней ситуации.

Он закрыл глаза, и на секунду его лицо стало совершенно бесстрастным, похожим на маску. А когда открыл, я непроизвольно отшатнулся, поскольку в них плескалось что-то тёмное и опасное.

Ниндзя, словно задницей почуяв опасность, поднял голову, уставился на немца. На лице мелькнуло упрямое выражение — он намеревался бороться до конца. Может, даже надеялся выдержать пытку.

Шайтан шагнул к ниндзя, сграбастав по пути одеяло. Уголок его засунул ночному гостю в рот, чтоб тот не мог кричать слишком сильно. И без предупреждения активировал Дар.

Я понял это на мгновение раньше остальных — по всплеску духа Стикса в энергетических каналах ниндзя. Затем начало экзекуции стало заметно всем.

Тело ниндзя резко напряглось, спина выгнулась так, словно его мышцы свело судорогой. Пальцы на связанных руках судорожно сжались, на лбу выступили крупные капли пота, а лицо, до этого умеренно-бледное, начало стремительно краснеть.

Несколько секунд он терпел молча. Потом издал глухой, сдавленный хрип. И вдруг взвыл нечеловеческим голосом, изогнувшись ещё сильнее и повалившись набок — в тот момент, когда вся его кожа покрылась крохотными коричневыми каплями, проступившими сквозь поры.

— Ни хрена себе… — выдохнула Аня, вскакивая с места и отступая на шаг.

Я молча смотрел, как ниндзя корчится на полу и глухо мычит в импровизированный кляп. Следом за проступившими каплями палёной крови под кожей набухли нездорового вида вены, похожие на высохших дождевых червей.

— Не слишком? — вопросительно посмотрела на меня Шпилька.

Я всмотрелся в токи энергии по телу ниндзя и мотнул головой. Нет, ночной убийца был ещё очень далёк от смерти, Шайтан подогревал его кровь очень, очень аккуратно.

— Пусть распробует, как следует, — сухо добавил немец. — Минут через пять поинтересуемся, готов ли он говорить. Если нет — то я готов его кипятить хоть до утра. Завтрашнего.

Однако спустя десять бесконечных долгих секунд мне всё-таки пришлось остановить его взмахом руки — ниндзя опасно приблизился к пределу своего терпения.

Как только Шайтан отключил Дар, ниндзя шумно выдохнул, обмяк и повалился на пол. Пот стекал по его лицу ручьями, дыхание было частым и прерывистым, с сиплыми полувсхрипами-полустонами. Во взгляде его теперь был страх, но стоило мне только вопросительно наклонить голову, как он сменился ненавистью.

— Продолжай, — дав ниндзя минуту на передых, велел я.

— Это было только жжение, — произнёс Шайтан спокойным, почти будничным тоном обратившись к ниндзя. — Сейчас немного повысим градус накала. Белок сворачивается при температуре в сорок один градус. После сорока двух процесс становится необратимым. На всякий случай держу тебя в курсе — сорок один градус мы с тобой только что попробовали. Добавим десятую долю для начала? Уверен, твои ощущения будут усиливаться в геометрической прогрессии. Начнём, пожалуй, с… пяти минут. Постарайся за это время хорошенько подумать о том, не хочешь ли ты рассказать нам, зачем резал Орка. Кстати, твоё сознание не отключится из-за болевого шока, даже не надейся на это — Орк позаботится.

Я, честно, и думать не думал о том, что придётся удерживать ниндзя в сознании, но всё равно кивнул, когда тот скосил на меня глаза. Причин было две: необходимость запугать убийцу и повышение эффективности допроса, который мы начнём сразу, как ниндзя сломается. Иначе зря, что ли, мы тут эти далёкие не только от гуманности, но и от простой человечности методы применяем?

Ниндзя сглотнул. Его кадык дёрнулся.

— Ты не посмеешь, — выдавил он едва слышно.

— Ну вот, теперь мы знаем, что говорить ты умеешь, — Шайтан усмехнулся так, что, будь у меня на голове волосы, они бы точно встали дыбом. — Теперь надо смириться с неизбежным — ты всё нам расскажешь. Или, как вариант, твоё существование превратится в пытку — мы не нолды, но тоже понимаем, что убивать тебя нам резона нет.

Он снова активировал Дар. И да, одна десятая градуса действительно подняла уровень страданий ниндзя — я понял это по тому, как мгновенно изменилось его лицо. Из горла убийцы снова вырвался хриплый вой. Он на последних волевых даже попытался размозжить себе голову, с размаху долбанувшись об пол. Но забыл, что лобная кость — одна из самых прочных в человеческом теле. Лайма на его попытку отреагировала с ледяным спокойствием — взяла ниндзя за шкирку и просто заставила встать на колени.

Простоял он, правда, всего пару секунд перед тем, как рухнуть обратно на пол и забиться в конвульсиях.

Я смотрел на это и чувствовал… да ничего не чувствовал. Даже сомнений в правильности методов. Этот человек всего полчаса назад держал в руках скальпель и собирался выпотрошить меня, словно бычью тушу. Он не колебался. Так с какой стати я должен жалеть его сейчас?

Аня, однако, выглядела потрясённой. Лицо девочки побледнело, и она упорно старалась не смотреть на ниндзя и Шайтана.

— Ладно, время, — чуть раньше, чем намеревался, скомандовал я скорее ради Ани, а не из жалости к измученному убийце.

Шайтан моргнул, и ниндзя застонал от облегчения. Его тело сотрясала крупная дрожь, изо рта текла тонкая струйка слюны, смешанной с кровью.

— Ну что, готов говорить? — склонился над ним Шайтан и, на всякий случай, пригрозил. — В следующий заход поднимем ещё чуть-чуть.

Ниндзя дышал так, словно пробежал марафон. Его грудь вздымалась и опускалась с хрипом. Прошло не меньше минуты, прежде чем он смог поднять голову и посмотреть на немца. В его взгляде больше не было злости, только чистый животный страх перед невообразимой болью без конца.

— Чего… ты… хочешь? — выдавил он.

Вопрос почему-то был обращён к немцу, а не ко мне. Я переглянулся со Шпилькой. Та едва заметно кивнула — мол, давай, твой выход.

— Спрашивать буду я. Если мне не понравится ответ, то он, — кивнул я на Шайтана. — Добавит тебе ещё боли. Это понятно?

Ниндзя с трудом повернул лицо ко мне. Кивнул.

— Тогда вопрос первый. Кто ты? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Кешью, — без запинки ответил ниндзя.

Шпилька недоверчиво вздёрнула брови. Да, я тоже не был уверен, что убийца не врёт. Но проверить было пока что нечем.

— Зачем ты напал на нас?

Ниндзя облизал пересохшие губы, сплюнул кровь на пол. Лайма, лежавшая рядом, глухо зарычала, намекнув, что уборку он тут будет делать сам, при необходимости — в роли половой тряпки.

Кешью понял рычание по-своему.

— Мне… Мне нужен артефакт, — будто бы через силу выдавил он.

— Какой?

Перед тем, как ответить, Кешью молчал так долго, что я уже чуть было не дал Шайтану отмашку продолжать. Но ниндзя внезапно высоко поднял голову и дерзко бросил:

— Ты скажи.

Анютка, буквально минуту назад ещё немного жалевшая ниндзя, нехорошо прищурилась.

— Охренел, что ли? Это, может, Орк влез к тебе в номер и начал резать? Или всё-таки ты? Давай говори, а то Шайтан тебя быстро вскипятит!

Кешью усмехнулся с видом, говорившим «я так и знал». Но дальше упираться не рискнул.

— «Слеза Солнца».

Я постарался придать лицу выражение, в народе называемое покерфейсом.

— С чего ты взял, что она у меня?

Кешью снова долго молчал, видимо, оценивал, чем навредит себе больше: откровенностью или враньём. Но Шайтан ненавязчиво кашлянул, напоминая о себе. Кешью поднял взгляд на немца, и этого хватило:

— Мне так сказал… наниматель.

— Кто он?

— Я не знаю имени, — покачал головой Кешью.

— Шайтан, — позвал я. — Готов к ещё раунду?

— Нет! — Кешью дёрнулся. — Я… Я правда не знаю! Я не видел лица, и в инфо была какая-то галиматья у него. Он сказал, что кваз, прибывший на Тортугу с Барракудой, внутри своего тела хранит «Слезу». И если я её добуду, то мне простится один должок, и я смогу отсюда уплыть. Что-то сделал, чтоб у меня инфа тоже вся непонятная стала, сказал, что через сутки пройдёт. А ещё… ещё он заменил мне Дар. Я так-то внешность умею менять, а он сказал, что в течение суток я вместо этого смогу парализовывать иммунных и блокировать их Дары.

Я почувствовал, как холодеет внутри. Тортуга оказалась ловушкой, меня тут ждали. Кто-то кроме меня, Ани и Жнеца знал о «Слезе Солнца», о том, что она внутри меня. Только откуда? Ни я, ни Анютка точно не болтали лишнего. Жнец? Да не, я даже представить себе не мог ситуацию, в которой он открыл бы этот секрет врагам.

Или Жнец врал, и я был нужен ему исключительно как курьер? Ну, типа такой интересный и беспалевный способ доставки ценного предмета — в грудине иммунного, достаточно опытного, чтоб не растратить большую часть своих жизней на попытки понять, как же тут выжить.

— Давно он тебя нанял? — резко спросил я.

— В день, когда Барракуда с Альбатросом прибыли. Я должен был выждать, пока вы обустроитесь и расслабитесь. Но пришли нолды, и весь план накрылся. Я понял, что вы свалите с Тортуги при первом же удобном случае, и решил действовать.

— А что за должок? — неожиданно вмешалась Шпилька. — И кому?

Кешью скривился, и на лице его мелькнуло что-то вроде досады.

— Да там не должок даже, а так… не договорились. Он меня обещал на один кластер навести… Серый… Сказал, там полно всяких странных штук, которые можно задорого загнать барыгам. Ну а я чтобы ему оттуда тоже вкусного кое-чего приволок. Он артефакт, похожий на корону, хотел. Ну а я должен был его найти.

— И в чём оказалась проблема? — не тратя времени на длинные заходы, резко уточнила Шпилька.

— Да ни в чём! — Кешью скривился. — Я даже с Тортуги отплыть не смог. Буквально неделя прошла, как мы с ним говорили, и тут от него сообщение в чате пришло, что сделка разорвана, и он меня на краю света теперь достанет. Не оставит в покое, пока все мои жизни не заберёт. Ну я и трухнул чутка, заныкался в катакомбах, думал, пересижу, а там свалю нахрен отсюда и больше к пиратам ни ногой. А тут вы.

— Вот прям достанет? Переспросил я, удивлённо моргнув. — За что, если ты до этого кластера ещё не добрался?

— Да темнит он! — возмущённо влезла Аня. — Зубы нам заговаривает! Шайтан, давай его ещё чуть, а?..

— Да не темню я!!! — едва не выкрикнул Кешью, покосившись на бывшего внешника. — Я сам нихрена не понял, чё за фигня!!!

— Нют, не кипятись, — как можно спокойнее произнёс я, опасаясь, как бы Шайтан не воспринял слова девочки как призыв к действию.

Не, так-то он вроде мужик умный, но кто его знает. Сейчас мы все на взводе…

— Я вообще не понял, чё Сивый на меня попёр! — чуть спокойнее выдохнул ниндзя. — Разве что побоялся, что я координаты кластера этого на сторону солью. Но я ж тогда и не собирался ничего сливать вообще-то, мне уговор всегда дороже! Только потом, когда Сивый мне угрожать стал, решил, что в отместку солью, если что. Но пока ничего никому не сливал, надеялся свалить по-тихому.

Судя по тому, как он опасливо косился в сторону Аня и бросал полные откровенного страха взгляды на Шайтана, вздрагивая каждый раз, когда ему казалось, что экзекуция вот-вот возобновиться, врать у него не было ни одного повода. Но я всё равно не верил ни единому слову ниндзя. Почему? Сам не знаю. Но что-то меня крепко смущало в его рассказе. Какая-то дыра в логике, которую он сам, похоже, даже не замечал.

Догадка, как водится, пришла внезапно, простая и многое обясняющая. Но прежде, чем поверить уже себе, я решился на проверку.

— Кешью, — позвал я. Голос прозвучал хрипло, пришлось прокашляться прежде, чем продолжить. — Ты сказал, что наниматель приказал тебе вскрыть меня и найти артефакт. Так?

Ниндзя, всё ещё бледный после анюткиных угроз, кивнул.

— А он объяснил, что это за артефакт? Как выглядит? Что делает?

Кешью на секунду замялся.

— Ну… — неуверенно протянул он. — Нет. Да и зачем? Он сказал, что я просто должен достать у тебя из груди эту штуку и забрать. Что она там одна, и я ни с чем её не перепутаю.

— Ну, если у тебя за рёбрами не припасён целый склад артефактов, то логика в этом есть, — саркастически хмыкнул Шайтан.

— А если склад? — возразил я. — Тогда что?

Кешью занервничал.

— Ну, достал бы всё тогда. Что мне оставалось бы делать? Задачи сохранить твою жизнь не было, так что, если бы не псина, я мог бы долго в тебе ковыряться…

Лайма, сидевшая рядом с ниндзя неподвижно, словно памятник самой себе, приподняла верхнюю губу, обнажив клыки. Кешью осёкся.

— То есть, — удовлетворившись ответом, я позволил себе кривую усмешку, — тебя послали добыть предмет, не дав ни малейшего представления о том, как он выглядит. Действительно странно в свете нынешней ситуации.

— Да чего странного-то? — немного осмелев, позволил себе разозлиться ниндзя. — Он же сказал, что эта хреновина в тебе! Значит, всё, что не похоже на потроха — моя цель! Чего ты докопался-то⁈

Я переглянулся с Аней. Лицо девочки было задумчивым — она тоже догадалась, в чём подвох. И тут же в уголке интерфейса замигала красным иконка личного чата. Я ткнул в неё.

«Орк, не вздумай! — это оказалась Анютка. — Не рассказывай им про „Слезу“! Особенно этой… собачнице!»

«Ань, мы в одной команде, — со вздохом быстро набрал я. — Чего ты к ней прицепилась?»

«Орк, не говори! И этому Кешью — тем более не говори! Да он сто пудов нас сдаст с потрохами на первом же респе!!!»

Я ещё раз вздохнул.

«Нют, нам необходимо вывести Кешью на чистую воду. Он уже знает, что внутри меня есть кое-что особенное. От того, что он узнает название, хуже не станет. Но, возможно, он тогда сможет заметить какие-то, может, нестыковки в задании Сивого или второго нанимателя и скажет нам».

«Ну вот ты наивный, Орк!!! Ничего он не „вспомнит“!!! Он свалить от нас хочет и будет нести любую чушь, чтоб нас успокоить».

«И всё-таки надо проверить, — упёрся я. — Вдруг наниматель и сам не знал, как она выглядит».

«Орк, нет!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Огромное количество восклицательных знаков выдало категорическое анюткино несогласие с моим планом. Но я был уверен, что он сработает. Уж больно странно выглядели все эти совпадения для того, чтобы быть просто совпадениями.

К тому же, куда-то в эту историю надо было подвязать и внезапно почерневшего Каймана. В том, что матроса просто вовремя убрали, я даже не сомневался.

— «Слеза Солнца», Кешью, — начал я и с удовольствием увидел, как вытягивается от изумления лицо ниндзя, — это такая штука, похожая на плетёный венец с зубцами, как у короны. А между зубцами — большой кусок янтаря. Ничего не напоминает?

Ниндзя ошарашено помотал головой.

— Тогда я ничего не понимаю? Сивый же сказал, что корона будет на том кластере… ну, куда я собирался перед тем, как он…

— Но её там гарантированно нет и быть не могло, — подсказал я. — Потому что внутри меня она болтается сильно дольше, чем ты бегаешь от Сивого. И есть другие причины, повесомей. И вот тут мы сталкиваемся с самым интересным — оба твоих нанимателя хотят заполучить «Слезу». Но один из них точно знает, где она находится, а второй мало того, что отправляет тебя по ложному следу, так ещё и внезапно отменяет сделку, а тебе впрямую угрожает. Мне кажется, начать думать стоит именно с этого места. Что заставило Сивого так резко и, замечу, не очень адекватно пойти на попятную?

— Ш-шайс-се, проще вопроса я не слыхал! — ухмыльнулся Шайтан. — Просто в дело вступил кое-кто, кого Сивый боится. И перед которым извиняться и оправдываться за свой интерес к не тем вещам бесполезно.

— Есть одно «но», — возразила ему Шпилька. — Даже два. Первое — зачем угрожать расправой тому, кого хочешь убрать? И второе — это Континент, тут жизней несколько десятков, а респ наверняка достаточно далеко от Тортуги и влияния Сивого. Завалить так, чтоб прям намертво-намертво, тут с одного раза не выйдет? Верно говорю, Кешью?

— У меня больше полусотни жизней ещё в запасе, — с недоумевающим видом кивнул ниндзя. — Тоже удивился этому…

— И-и??? — вредным голоском протянула Аня. — Есть соображения? Поделись, что ли!

— Соображения простые, — как обычно, никак не отреагировала на попытку задеть Шпилька. — Сивый не охотился на «Слезу». Его задачей было поставить Кешью в ситуацию, когда ему проще будет согласиться на тёмное и грязное дельце, а не прятаться от Сивого, постоянно оборачиваясь через плечо.

— Зачем? — возразила Аня. — Сложновато как-то.

— А затем, чтоб руки Сивого остались чисты, и он продолжал бы быть тайным агентом того самого нанимателя на Тортуге, — закончила мысль Шпилька и на всякий случай добавила. — Сивый — не тот, за кого себя выдаёт.

— Ну это мы догадывались и без тебя, — фыркнула азиатка. — Но всё равно слишком сложно. Кешью в этом случае — не просто исполнитель, а полноценный свидетель с полусотней запасных жизней. Как сделать, чтоб он не болтал?

Шпилька молча указала подбородком в стену. Прикинув расположение дверей, я понял направление — номер Каймана.

Да, у наших врагов имелся способ даже при наличии запасных жизней заставить нежелательных свидетелей вовремя замолчать.

— Что там? — забеспокоился Кешью.

Я не увидел смысла скрывать и рассказал. Коротко — про Бухту, черноту и свои ощущения от неё. Чуть подробнее — про Каймана, наши подозрения и обстоятельства, при которых он тоже почернел.

— И вот тут мы переходим к самому интересному, — зафиналил объяснения я. — Ты, Кешью, во всей этой ситуации — просто расходник. И вне зависимости от того, смог бы ты достать из меня «Слезу» или нет, тебя в любом случае бы убрали. Без возможности возрождения на респе.

— Уберут и теперь, если умудришься попасться, — добавила Шпилька. — А шанс, хоть и крохотный, не попасться и попробовать вывести на чистую воду и Сивого, и этого загадочного нанимателя, у тебя есть только с нами. Так что предлагаю тебе пойти на сотрудничество. Ситуации хуже, чем та, в которую загнал тебя Сивый, уже не случится. Ты и так по самые уши в дерьме высшего сорта.

Брюнетка была права — от того, будет Кешью сотрудничать с нами или нет, напрямую сейчас зависело количество шансов на его выживание. Никакой гарантии мы, конечно, дать ему тоже не могли. Но могли хотя бы постараться вытащить его вместе с собой.

Ниндзя всё это отлично понял. Он невидяще уставился в стену и молчал так долго, что я чуть было не решился его окликнуть.

— Но кто способен на такое? — наконец, тихо спросил он. — И зачем?

Я переглянулся со Шпилькой. Брюнетка вопросительно изогнула бровь. Я кивнул — нет смысла скрывать. Уже нет. Кешью мы этим хуже не сделаем, себе — тем более.

— Они зовут себя богами Стикса, — произнесла Шпилька. — Иммунные, живущие так долго, что стали очень могущественны и возомнили себя вправе переделать Стикс на свой лад.

— Кстати, чернота, сожравшая Каймана — это прямой признак их присутствия, — добавил Шайтан. — Это побочный эффект от применения ими Даров. Силёнок наши боги накопили, а вот грамотно применять их так, чтоб не сломать песочницу, в которой хотят лепить свои куличики, они не научились. Кстати, именно поэтому Скульптурист предпочёл договориться с цифровой копией Жнеца и использовать его тело в качестве аватара.

Шпилька очень странным взглядом смерила своего напарника, но ничего не сказала. Тот сложил руки на груди и едва заметно пожал плечами. Кажется, что у этой парочки тоже есть вопросы к тому, кто закинул нас всех из Улья на Континент в добровольно-принудительном порядке.

— На Тортуге, кроме Каймана, ничего не попортили, — скривился Шайтан. — Так что допускаю, что многое зависит ещё и от масштаба использования.

— Вполне возможно, — не стала спорить Шпилька. — Но сейчас мне интересно другое — зачем богам эта «Слеза»? Смотрите, какая вырисовывается цепочка… Боги,, пока ещё не доросли могуществом до настоящих богов, стараются не показывать себя ни в Улье, ни на Континенте. Допускаю, что и на других планах Стикса ситуация аналогичная. Причина проста — они, так казать, тяжеловаты для них. Нивелировать это они пока не умеют, но мозгов, чтоб понять, что править надо живым миром, а не сплошной чернотой, им хватает. Чем дальше, тем влияния меньше — так говорил Скульптурист. Но проверить мы это не можем никак, так что дальше будем учитывать только те планы, которые знаем. А это Улей и Континент. Что там, что тут у богов есть последователи из числа людей. Килдинги вроде тех, с которыми сталкивались мы с Шайтаном, или тех, кто едва не убил Орка — в Улье. Здесь ставки подросли, и вместо фанатиков на богов работают нолды, которые, как я понимаю, что-то вроде боевой гвардии — налетели, расстреляли, победили и всё такое… Но без лишней необходимости нолды тоже предпочитают не светиться и используют сеть из шпионов. Например, таким был Кислый, которого потопила Барракуда. Такой, похоже, и Сивый. Наверняка есть и другие. Этакие спящие агенты на местах.

Кешью, слушая Шпильку, даже приоткрыл рот — для него, не бывавшего в Улье и не знавшего и сотой доли того, что было известно нам, слова брюнетки звучали… эксцентрично… или даже не так — трешово. Я его понимал. Даже я, успевший и сам столкнуться с вещами, никак не укладывавшимися в естественную картину мира, и знакомый с историей Шпильки, поведанной мне ещё на корабле, не смог бы вот так легко разложить по полочкам вроде бы не самую очевидную схему с нолдами и их агентами типа Сивого и Кислого. А уж поверить в неё — и подавно.

Ниндзя, несмотря на все объективные «но», постарался. Вышло не очень.

— Слушайте, я ничего не понимаю, — помотал головой он. — Я не в теме, кто такие эти ваши боги и что за чертовщина с ними творится, не знаю и не хочу ничего знать про какой-то там Улей и ваши в нём или с ним разборки. Всё, что я понял — что я в дерьме по полной, и шанс вылезти у меня есть только с вами. Так, может, вместо того, чтоб продолжать меня кипятить, попробуете мне объяснить понятным языком, что к чему?

— А ты смотри, кто у нас такой смелый стал, а! — взвилась Анютка. — Что, кровушка остыла до комнатной? В безопасности себя почувствовал? А мы, между прочим, тебе не верим! Что вообще за бред — заменил Дар, заменил информацию на какую-то невнятную дичь…

— Ань, он вообще-то прав. Для него наши слова — та ещё дичь, — поправил девочку я.

Но остановить зарождающийся поток обвинений от обиженной азиатки смогла, как ни странно, Шпилька.

— Ни про Дар, ни про инфо он не соврал, — тихо произнесла она и добавила во избежание лишних споров. — Можешь сама проверить.

— Да я уже раз десять… — начала Аня и вдруг осеклась, глядя чуть выше головы Кешью.

Я тоже вызвал системную информацию. Ожидал увидеть всё ту же чушь, но вместо этого…

Вид у Жнеца был потрёпанный. На камуфляже тут и там виднелись подпалины, следы грязи и разводы засохшей крови, лицо, и так худое, осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Но держался Жнец при этом вполне бодро.

Во взглядах моей команды, обернувшейся на голос, читались разные эмоции. У Ани настороженное недоверие, у Шпильки — что-то, похожее на разочарование, смешанное с надеждой. И только Шайтан улыбнулся вновь прибывшему вполне дружелюбно.

Кешью, который видел Жнеца впервые, отреагировал по-своему.

— Ты ещё что за хрен с горы? — возмутился он.

Жнец словно только сейчас заметил среди нас ещё одного иммунного, с удивлением уставился на Кешью. Секунду помолчал, затем поднял руку и щёлкнул пальцами. Ниндзя, не успев даже удивиться, рассыпался горсткой серого праха.

— Ты что с ним сделал, гад? — вскочила Аня, и в руке у девочки тут же появилась арматурина.

— Для него это лучший выход из дерьма, в которое его втянули, — спокойно пояснил Жнец. — Ему светила смена региона, я просто её ускорил.

— Ты его убил вообще-то! — чуть тише, но всё равно с наездом продолжила Аня.

— Минус одна жизнь. Всего одна, — Жнец пожал плечами с видом политика, уверенного в том, что рост зарплат населения точно обгоняет инфляцию. — Могло быть хуже.

— А ничего, что и одна так-то на дороге не валяется?

— Я бы компенсировал, но, боюсь, это не лучшим образом отразится на Континенте. Вряд ли кто-то из вас хочет превратить Тортугу в подобие Бухты. Я прав?

Аня неожиданно промолчала. А Шпилька продолжала сверлить Жнеца взглядом, в котором смешивались желания обнять и убить.

— Хотя бомба замедленного действия уже имеется, — продолжил Жнец, покосившись на дверь.

— Кайман? — внезапно подала голос Шпилька. — Ты его?

— Он. Не я, — ответил Жнец. — Думаю, у кое-кого, работающего на нолдов, имеется весьма скверный Дар. Из-за которого он, собственно, и привлёк их внимание.

— Сивый, — процедил я. — А как красиво пел про то, что у самого к нолдам счёты есть…

— Есть, в этом он не соврал, — повернулся ко мне Жнец. — Люди, знаешь, не очень любят, когда их шантажом заставляют делать то, что они не хотят.

— Серьёзно? — не выдержав иронии ситуации, я желчно усмехнулся.

— Вполне, — Жнец словно бы и не заметил моей реакции.

Хотя то, как он меня закинул на Континент, было максимально близко к тому, что он сказал про Сивого. Только вместо ушлого пирата был я, а вместо нолдов — сам Жнец.

Но это, видимо, было другое. Мля…

Как ни странно, но Шпилька тоже решила предъявить Жнецу претензию.

— То есть, когда нолды манипулируют иммунным — это плохо. А когда Скульптурист выдаёт себя за другого человека, чтобы манипулировать иммунными — это нормально. Ясно-понятно, — с полным яда елеем в голосе едва не пропела она, в упор уставившись на Жнеца.

Тот выдержал её взгляд, не дрогнув, и я вдруг вновь увидел перед собой того самого стронга, найти которого было нашим с Аней заданием. А не это вот существо с его лицом… Или это стронг был маской? А-а, к бесу!!!

— Я здесь, Шпилька, — спокойно произнёс Жнец. — Просто редко беру управление — так надо. Но я здесь, и я позволил Скульптуристу использовать себя добровольно. Ты же и сама всё понимаешь на самом деле…

Губы брюнетки предательски дрогнули.

— Просто знай, что я всегда здесь, — повторил Жнец, и в его голосе прозвучала такая усталость, что мне на секунду стало его почти жаль.

Шпилька помолчала, глядя на Жнеца, словно побитая чужаками и чудом вернувшаяся к хозяину собака.

— Ты… — начала она неуверенно.

— Потом! — выражение лица Жнеца неуловимо изменилось, и я понял, что передо мной снова Скульптурист-Патрокл. — Сейчас есть вещи поважнее.

— Дай угадаю, — настала очередь Шайтана демонстрировать свой сарказм. — У нас мало времени.

— Именно, — кивнул Жнец.

— Опять? — вскинулась Аня. — Да мы только-только от нолдов отмахались, псих этот Орка порезал, а теперь ещё и ты со своими «мало времени»! Дай хоть передохнуть!

— Этот, — Жнец подбородком указал на то место, где ещё недавно стоял на коленях Кешью, — был просто разведкой. На его успех никто всерьёз не рассчитывал. Судя по ранам Орка, Сивый свою разменную пешку очень сильно недооценил, но факты от этого не меняются — Кешью отправили первым просто чтобы посмотреть, на что способны вы. А в это время Сивый заложил бомбу, поразив спорами черноты Каймана.

— Спорами? — прищурилась Шпилька. — Что-то я не припомню, чтоб в Бухте…

— Тоже споры, — твёрдо прервал её Жнец. — Только в исполнении иммунного, который настолько стар, что свой возраст считает не в годах, а в тысячелетиях. По его меркам Дар Сивого развит где-то на уровне ясельной группы детского сада.

По идее, возраст, а, соответственно, и опыт оппонента Жнеца, уничтожившего Бухту, должен был бы вызвать у нас… ну, не то чтобы благоговение, но, как минимум, уважение… Но почему-то лично я почувствовал только одно — раздражение от того, что человек прожил настолько долгую жизнь, обрёл могущество, котороя я даже представить себе не мог, но вместо того, чтобы просто жить свою жизнь, попёрся в ту же степь, что и все — заболел желанием власти. И ладно бы в нём хотя бы развилось понимание, что власть — это в первую очередь ответственность. Но нет, в этом вопросе развитие смуглого иммунного ничем не отличалось от всякого рода мелких и не очень чиновников из моего прежнего мира.

— А сам он, дай угадаю, примерно на уровне преподавателя университета? — предположил я, проведя внутри ещё кое-какие сравнения, которые могли бы мне помочь правильно понимать, кто и на что тут способен.

— Скорее, на уровне учёного с нобелевской премией за создание новой физики, которая буквально магия, — в моём же стиле пояснил Жнец. — Но давайте оставим разговоры о Птахотепе. Прямо сейчас у нас действительно нет на них времени, потому что за вами уже идут.

— Кто? — зло прищурившись, уточнила Анютка. — Пусть приходят!

— Сивый. Другие прихвостни нолдов — кстати, Шпилька, Кислый тоже с ними, очень надеется с тобой поквитаться…

— Пусть отсосёт… — грубо и максимально мрачно выразила своё отношение к Кислому брюнетка, — какому-нибудь нолду.

— Нолды — конечная точка вашего маршрута, если вы прямо сейчас не поднимите свои задницы и не пойдёте за мной, — в голосе Жнеца послышались металлические нотки.

Но больше всего удивило, что среди них мне послышалось нетерпеливое волнение. Жнец действительно торопился. И, похоже, не был уверен, что сможет вовремя убедить нас последовать за ним — слишком много у каждого из нас накопилось к нему вопросов.

— Ладно, допустим, за нами действительно идут, — попробовал я выяснить ещё немного информации. — Мы на острове. Куда нам бежать?

— В катакомбы, — без раздумий произнёс Жнец. — Подземный лабиринт охватывает весь остров, и в нём, не зная точной дороги, можно потеряться, отойдя буквально на десять метров от входа.

— А дорогу ты нам, конечно же, укажешь, да? — едко поинтересовалась Аня. — Карту дашь?

— Я вас поведу, — Жнеца ерепенистость девочки и её едкий выпад никак не смутили. — Возле одного из выходов есть подземный пирс, построенный с десятилетие назад одним из моих… гм… неважно. Там есть лодка. На ней вы ещё до рассвета выйдете в море. Дальше вас подберёт Альбатрос. Если не успеете убраться с острова до утра, Тортуга станет для вас ловушкой.

— Ты отправишься с нами? В смысле, на корабле, — в голосе Шпильки послышалась плохо скрытая надежда — ей оказалось нужно совсем немного, чтоб поверить, что Жнец, в теле которого засел Скульптурист-Патрокл, тоже здесь.

Жнец покачал головой.

— Я доведу вас до лодки, а потом останусь здесь. Кто-то ведь должен будет сбить со следа всю шушеру, что на вас охотится.

— Их можно просто убить, — пожав плечами, предложила Аня.

— Не стоит, — Жнец покачал головой. — Я не просто так, в отличие от моих бывших собратьев, предпочитаю находиться на Континенте в теле Жнеца, а не своём. Если я начну охоту, от Тортуги останется почти то же самое, что и от Бухты. Если честно, я бы предпочёл этого избежать.

Жнец тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, и на секунду мне показалось, что сквозь черты стронга и мимику Скульптуриста проступило нечто иное — древнее, как египетские пирамиды, уставшее и уже почти нечеловеческое. Будто передо мной стоял не Жнец, а древний старец, чуть ли не представитель миллион лет назад вымершей расы, познавшей всю мудрость бытия и тяготящейся ею.

Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось, но оставило после себя неприятное ощущение собственной никчёмности — словно я был песчинкой в огромном океане времени. Песчинкой, которая никому не нужна и память о которой будет стёрта сразу, как эта песчинка изотрётся о ветра вчерашних, сегодняшних и завтрашних перемен.

Ощущение было мерзким и, к тому же, неправильным. Оно пришло из прошлой жизни, где не существовало ни богов, ни заражённых, ни Системы. Там люди жили свои короткие жизни и ан масс действительно были не интересны ни времени, ни истории, ни даже своим соседям по лестничной клетке. Но Стикс вместе с иммунитетом к спорам, превращающим людей в заражённых, дарил ещё и бессмертие. Понятно, что шанс им воспользоваться призрачный, ведь прожить хоть сколько-нибудь значимое количество среди постоянных боёв с заражёнными и перезагрузок удаётся лишь немногим. Но он всё равно есть, и те же самые боги — живое тому подтверждение.

Главное — не потечь крышей от ужасов мира, в котором тебе придётся свою бессмертную жизнь жить. И остаться достаточно вменяемым, чтоб не пытаться его перекроить, когда у тебя появятся силы на это. Ведь человек, как ни называй он себя богом, всё равно остаётся всего лишь человеком — со своими слабостями, желаниями и далеко не объективным суждением.

— Ладно, я понял, — вздохнул я, смиряясь с тем, что нам опять нужно куда-то бежать, не понимая, почему и зачем. — Но будь так добр после того, как мы свалим с Тортуги, снова явиться и объяснить, наконец, что тебе от нас нужно, и каков план!

Жнец с серьёзным видом кивнул.

— Я, честно, думал, что вы уже давно поняли, ради чего я всё это затеял. Но, раз вопросы уже есть, то я на них отвечу. Как ты и сказал — сразу, как вы выберетесь с Тортуги и вновь окажетесь на большой земле.

Поправка про большую землю, добавленная Жнецом, мне категорически не понравилась. Но упираться смысла не было — в конце концов, уж кому-кому, а ему мы точно были нужны живыми и здоровыми, так что в нависшую над нами угрозу я поверил.

Ну и как бы не хотелось только терять жизнь, которая хоть и не последняя, но, как известно, далеко не лишняя. Или что там нам ещё уготовили боги, нолды, Сивый и иже?

Встав с кровати, я первым делом упаковал в ячейку хранения свой меч.

— Если я не получу ответы, ты можешь забыть про меня, — я посмотрел прямо в глаза Жнецу.

Тот выдержал взгляд, не моргая.

— Собираемся, — тихо скомандовал я.

Все словно только этого и ждали. Собирать нам было особо нечего — оружие у всех хранилось в ячейках, а больше мы ничего и нажить не успели.

Когда сборы были закончены, Аня подошла к двери, прислушалась.

— В коридоре тихо.

— У выхода нас могут ждать, — покачал головой Жнец.

— Тогда окно? — предложила Шпилька.

— А Лайма? — уточнил Шайтан.

— Я, конечно, в курсе, что память у тебя — решето, — язвительно заметила Шпилька. — Но забыть, в каких дырах ты умудрялся Лайму запирать, а она всё равно из них выбиралась…

— Ладно, — поняв, что прошлое Шпильки с Шайтаном изобилует немалым количеством подробностей их былой вражды, я счёл за лучшее сразу прервать обмен колкостями. — Раз Лайма сможет сама о себе позаботиться, то пусть ждёт нас на улице. Шпилька, она нас по запаху найдёт?

— Либо она нас, либо я её, — пожала плечами брюнетка. — Лайма, осмотрись там.

Собака беззвучно приподняла губы, чуть обнажив клыки. Шпилька подошла к двери, приоткрыла её, быстро выглянула. Затем распахнула шире.

— Лайма, давай.

Овчарка бесшумно выскользнула в коридор.

— Да, я помню эти её способности. Вроде собака, а иногда кажется, что профессиональный разведчик, — как-то тепло усмехнулся Жнец.

Шпилька бросила на него недобрый взгляд, и он умолк. Да, что-то между этими двумя не складывалось даже сильнее, чем отношения всё той же Шпильки с Аней. Но во втором случае было ясно, что дело исключительно в подростковой ревности азиатки, а Шпилька просто игнорирует большую часть провокаций, не особо желая разбираться с причинами. А вот в первом я, даже зная рассказанную брюнеткой предисторию про смерть «того» Жнеца, никак не мог сообразить, что именно её так раздражает в этом. При том, что она на самом деле обрадовалась его появлению, хоть и постаралась это скрыть.

Женщины, бес их раздери! На трезвую никогда их не поймёшь!

— Орк, так и пойдёшь? — Аня бросила взгляд на мою измазанную кровью футболку.

Я огляделся в поисках куртки и только сейчас заметил, что она осталась в другом номере. А может, и вовсе уже на улице — я не помнил, задела ли вынесенная Шайтаном дверь стул, на которую я эту куртку повесил.

Жнец решил вопрос по-своему и стянул свою, оставшись в футболке цвета хаки, поверх которой болтался армейский жетон. Шпилька при виде жетона заметно вздрогнула.

— Держи, — протянул мне куртку Жнец. — Размер не твой, но это лучше, чем ничего.

— Боишься, что всех, кто попробует на нас напасть, я напугаю до смерти своим окровавленным видом? — попытался пошутить я, но вышло мрачно, под стать настроению.

— Боюсь, чтоб ты не получил негативных эффектов, переохладившись в катакомбах, — с серьёзным видом пояснил Жнец. — Ты и так ещё не в порядке.

Тут он был прав. Внешне мои раны уже затянулись, но внутри ещё шла работа по исцелению. Рёбра нестерпимо чесались, мышцы саднило, а шкалы спорового баланса, сытости и жажды опустошались с повышенной скоростью.

Я, не споря, с трудом влез в куртку. Нитки опасно затрещали, но выдержали. Тем не менее, застегнуть куртку нечего было даже и мечтать — на животе она мне не сходилась совсем.

— Не скажу, что ты стал выглядеть лучше, — хохотнул Шайтан. — И не уверен, что от этого… мини… будет много тепла. Но бесспорно, это лучше, чем ничего.

— Захлопнись, — мрачно посоветовал я немцу, мысленно представив, как выгляжу.

Жнец, пройдя к окну, открыл его и выглянул наружу.

— Орк, давай первым. Там карниз, по нему надо добраться к пожарной лестнице. Если под тобой не обвалится, то остальным будет совсем легко.

— Что значит, если? — вскинулась Аня.

— Нужен толковый словарь? — приподнял бровь Жнец.

Я подошёл к нему и высунулся в окно. Карниз действительно был — что-то вроде бетонной балки на бетонных же столбах. Его предназначение было не очень понятным, поскольку конструкции отеля это сооружение было нужно как человеку — третья ноздря. Но, может, она появилась тут раньше — на это указывали выщербленные края балки.

— Сдохну — будешь моих выводить сам, — пообещал я, залезая на подоконник и свешивая ноги с той стороны.

Носком ботинка потянулся к тому, что Жнец назвал карнизом, чуть надавил. Потом перенёс вес, всё ещё придерживаясь за подоконник. И только убедившись, что бетонная балка действительно меня выдержит, отпустил руки.

— Дальше куда?

— Направо, — подсказал Жнец.

Я, вжавшись спиной в стену, приставными шагами двинулся в указанную сторону.

Пожарная лестница оказалась вовсе не пожарной и даже не металлической, как я ожидал. Это оказалась незатейливая деревянная конструкция вроде тех, что сооружают себе на скорую руку всякие любители дач. Но она была при помощи металлических скоб прикреплена к балке, и достаточно крепко. Стало быть, находилась тут действительно не просто так.

Аккуратно перебравшись на лестницу, я начал спуск на этаж ниже. И ещё ниже. И ещё. Уже оказавшись на земле в окружении ржавых морских контейнеров и горы тухлого мусора, поднял голову и увидел, что вслед за мной по лестнице торопливо спускается Анютка, а Шпилька, замерев на балке, терпеливо ждёт своей очереди.

Прошло совсем немного времени, и мы снова были вместе. Даже Жнец не стал использовать свои способности то ли к телепортации, то ли к мгновенному перемещению на любые дистанции, и тоже воспользовался карнизом и лестницей.

— Теперь вдоль стены, — прошептал он, на всякий случай указав направление ещё и пальцем.

И первым же двинулся с места. Мы крадучись последовали за ним. Света звёзд вполне хватало, чтоб не натыкаться друг на друга или окружающие предметы. Но для того, чтоб сориентироваться, где мы, его было категорически недостаточно.

Вскоре нас остановила Шпилька. Держась за стену обшарпанного морского контейнера, брюнетка закрыла глаза и повела носом, словно принюхивалась к чему-то, как собака.

— Лайма пока не может выбраться, — наконец, проронила она тихо. — У входа в «Скат» дежурит пара вооружённых головорезов… Огнестрелы, холодняк и что-то ещё, химическое или вроде того…

— Ждут нас? — уточнил я, подняв взгляд на Жнеца.

— А кого ещё? — пожал плечами тот.

— Надо их отвлечь, — прошептала Аня. — Чтоб Лайма смогла выбраться…

— Ты просто не знаешь, на что эта собака способна, — покачал головой Жнец. — Она Шпильку способна унюхать через несколько кластеров, если перезагрузок не случится. Проверял в Улье…

— Слушай, у меня тут вопрос возник…

Я и сам удивился тому, что именно захотел спросить. И ещё тому, что хочу выяснить это не когда-нибудь в безопасности, а прямо сейчас.

— Как ты помнишь то, что было с тобой в Улье? Ты же вроде не тот же Жнец, а местный, цифровой? Мало того, что в тебе два разных… гм… человека уживаются, так от одного из них — ещё и две копии.

Вопреки ожиданиям, Жнец не начал своё обычное «расскажу потом, когда-нибудь, когда элитник на горе свистнет, а боги откажутся от своей божественности».

— Я просто вспомнил, — произнёс он. — До того, как в моей голове появился Скульптурист, я был… только собой. Но, как только Скульптурист представился, в моей памяти просто появилась ещё одна моя жизнь. Не знаю, как объяснить… Вроде бы вот только что я занимался зачисткой своего региона от ботов и знать ничего не знал ни про Улей, ни про другого Жнеца, ни про богов. И вот вдруг во мне сразу две памяти двух копий одного человека. Одна из них жива, вторая погибла, но обе — я. И обе же, как ни странно, занимались примерно одним и тем же почти в той же самой компании…

Шпилька подняла голову, и даже в ночной темноте было заметно, как загорелись каким-то полным надежды ожиданием её глаза.

— Да, — кивнул Жнец. — Но это не тот Танк.

— Я предполагала, — просто огласилась с этим Шпилька, не изменившись в лице.

Но взгляд её потух.

Мы снова двинулись в путь, стараясь держаться в тенях. В этом не было ничего сложного — постояльцы гостиницы спали, и только где-то на втором этаже горела одинокая тусклая лампочка. Жнец повёл нас закоулками, местами узкими, местами переходящими то в задние дворы таверн, заполненные воняющими тухлыми рыбными потрохами контейнерами, то в какие-то пустыри между строениями.

Вскоре Шпилька опять остановилась.

— Что? — как можно тише спросил Шайтан.

— Те двое, — произнесла брюнетка, и мы, как ни странно, сразу поняли, о ком речь. — Они пошли в гостиницу. Лайме не нравится их запах, слишком много в нём химии. Она ждёт, пока они начнут подниматься.

— Если начнут, — мрачно заметила Аня. — Им и проверять не нужно, что там с нами, достаточно владельца этой халупы найти.

— Но они не знают, что он в курсе покушения, — возразил я. — Так что пойдут напрямую.

Жнец кивнул, подтверждая мою правоту.

— Не будем задерживаться.

Лайма догнала нас, когда мы успели удалиться от обитаемой части Тортуги примерно на километр. Ткнулась носом в ладонь хозяйки, приветливо махнула хвостом Шайтану и полностью проигнорировала всех остальных.

Вход в катакомбы обнаружился ещё через километр и представлял собой неприметную яму в земле примерно метра два диаметром, мимо которой я бы прошёл, ничего не заподозрив — если бы своевременно её заметил. А если нет, то наверняка улетел бы на респ после того, как в результате короткого полёта встретился бы с дном.

Но, поскольку шёл я не сам, а за знающим дорогу Жнецом, полёта не случилось. Вместо него был долгий спуск по скользким, обросшим мхом камням, из которого состояли стены ямы. Не скажу, что это было трудно — выступы были достаточно крупные и удобные как для рук, так и для ног. Но и приятного я испытал за время спуска — практически ничего.

Благо ещё, Лайму взялся спускать сам Жнец, отказавшись доверить собаку даже Шайтану.

— Дальше я вас на время оставлю, — проронил он, когда мы все оказались внизу, в почти кромешной темноте.

— Чего-о? — первой высказала общее возмущение Аня. — Ты сказал, что сам нас поведёшь!

— Мне нужно удостовериться, что вас никто не выследит, — как ни в чём не бывало произнёс Жнец.

— Ну допустим. А выход нам как искать без тебя? — поддержал девочку я, борясь с желанием немедленно придушить этого выскочку, пообещавшего ответы, но опять намеревающегося слиться.

— Лайма вас проведёт, — не растерялся с ответом Жнец. — По моим следам. Здесь, на самом деле, недалеко.

— Не-не-не, так дело не пойдёт, — снова влезла Анютка. — Ты обещал ответы…

— … когда все мы вновь окажемся на большой земле, — напомнил ей Жнец. — Я не отказываюсь от обещания. И я вас найду. Теперь уходите.

— Так, стоп!.. — начал было я, но лёгкий порыв воздуха ударил в лицо, и я вдруг понял, что Жнеца больше нет. В смысле, рядом с нами. Вместо объяснений он просто исчез. Как, впрочем, он любил делать, судя по всему.

— Ну что, Лайма? — услышал я тихий голос Шпильки. — Хоть про следы он не наврал ведь, да?

Ответом ей было тихое ворчание.

— Тогда веди. Попробуем найти этот… пирс, — вздохнула Шпилька.

— Или умрём от голода и жажды в процессе поисков, — хохотнул Шайтан, но голос у него был совсем не весёлый.

Никаких источников света у нас с собой не было, поэтому Шпилька просто взяла Лайму за ошейник, Шайтан положил руку на плечо Шпильке, Аня Шайтану, а я — Ане. И вот так, мелкими шагами, чтоб не отдавить друг другу ноги и не оторваться, мы и двинулись вперёд, в темноту.

Мне этот путь показался вечностью. В какой-то момент мне в голову даже пришла мысль о том, что если я вдруг отпущу худенькое анино плечико, то навсегда останусь в этой темноте один, и не будет больше ни респов, ни нолдов, ни богов. Вообще ничего не будет, только пустое, сводящее с ума сожаление о том, что было и прошло. Или не было, но казалось реальным настолько, что…

Я потряс головой, отгоняя наваждение. И облился холодным потом, потому что от резкого движения едва не сделал то, чего буквально только что боялся больше, чем смерти — потерял плечо Анютки. Сжал пальцы, удерживаясь.

— Орк! — тут же прошипела девочка. — Ты охренел? В моём организме лишних костей нет!

— Аня! Держись крепче! — это уже был голос Шайтана. — Не отвлекайся на болтовню, ш-шайс-се!

— А ты не дёргайся, как ненормальный! — не осталась в долгу девочка. — Вот потеряемся с Орком — будешь зна…

— Мы почти на месте, — неожиданно громко произнесла Шпилька. — Лайма чует воду.

Вскоре все мы уже слышали плеск волн, бьющих в опоры, на которых лежали доски пирса, и в бок небольшой лодки. Но не успел я задуматься о том, как мы будем залезать в эту лодку и выплывать отсюда во всё той же темноте, как вдруг увидел маленький огонёк за стеклом старинной лампы.

— Вы не креветки, а черепахи, — недовольно поприветствовала нас Барракуда прямо из лодки. — Вам, смотрю, понравилось, когда за вами киллеров присылают, да?

— Мы тоже рады тебя видеть, — в голосе Шпильки послышалась симпатия. — Жнец не пошёл с нами, Лайме пришлось вести. Вот мы и задержались?

— Что, уже погоню за вами послали, да? — скривилась Барракуда, чьё лицо в тусклом свете фонаря выглядело осунувшимся и усталым. — Кайман где?

А вот этот вопрос заставил нас переглянуться.

— Почернел, — наконец, пришлось произнести мне. — Как в Бухте. Мы не знаем, как это случилось.

Барракуда на секунду прикрыла глаза.

— Ладно, с Альбатросом разбираться будете. Грузитесь в шлюпку, если хотите получить шанс остаться на свободе.

После вопроса о Каймане нам всем стало как-то неуютно. Откуда-то появилось подозрение, что Барракуда сейчас возьмёт и отплывёт, бросив нас здесь. Так что в шлюпку мы грузились максимально быстро, причём последней в неё залезла Шпилька — словно надеялась, что уж её-то капитанша точно не оставит на Тортуге.

— Орк, Шайтан, на вёсла давайте, — бросила нам Барракуда, едва мы отшвартовались. — Я на нос, буду говорить, куда грести. Ваше дело — выполнять и не думать. Поняли?

Мы молча взялись за вёсла. Выделываться не рискнула даже борзая Анютка, у которой на все случаи жизни имелся наготове острый комментарий. Мы все словно почувствовали, как над нами вместо скрытых темнотой сводов катакомб, неизвестно, низких или высоких, нависло нечто намного более мрачное. И оно уже никогда не оставит нас в покое, что бы мы не делали.

Под мерный плеск воды мы удалялись от невидимого пирса. Шайтан грёб размеренно, мне же хотелось ускориться, как будто меня что-то подгоняло. А когда над пирсом вдруг появился ещё один огонёк, гораздо более яркий, чем наш, и высветил лицо Сивого, я понял, что торопила меня чуйка, а не расшалившиеся нервишки.

— Барракуда! — крикнул Сивый нам вслед, и его голос, разнесясь над водой, отразился от стен и заметался между ними в подобии паники. — Смотрю, ты решила нарушить своё слово!

Я ждал, что капитанша ничего не ответит. Но она решила иначе.

— Слово, данное предателю, ничего не стоит! — крикнула она. — Ты продался нолдам, Сивый! Мне с такими не по пути!

— Очень зря, — как-то печально вздохнул Сивый, и мне даже стало его немного жаль, хоть и ненадолго. — Ты же понимаешь, надеюсь, что на Тортугу тебе теперь лучше не возвращаться?

— Да манала я твою Тортугу и под хвост, и в глотку! — не осталась в долгу Барракуда. — Кому нужен пиратский кластер, если скоро все пираты на нём станут сообщниками нолдов?

— А кому нужна капитанша, у которой больше нет эскадры? — резонно поинтересовался Сивый, и я чуть ли не услышал, как Барракуда заскрежетала зубами от досады.

Но ответ её был такой же резкий и задиристый, как и предыдущие.

— Узнаешь, когда я тебя на рее вздёрну! Сиди на своей Тортуге и носа с неё не высовывай! Хоть на километр в море выйдешь — и я тебя найду!

— Я буду ждать эту встречу, — очень серьёзно пообещал Сивый и отвернулся.

Свет фонаря стал удаляться — Сивый не стал продолжать бесполезный обмен колкостями.

— Барракуда? — я, как смог, обернулся к капитанше.

— Потом поговорим, — резко бросила она. — Греби давай. Надо успеть уйти в море, пока опять нолды не нагрянули. Зуб даю, Сивый уже передаёт весточку своим хозяевам, что мы его раскусили.

— Почему ты опять помогаешь? — неожиданно спросила Шпилька. — Ты вроде не при делах…

— Не осталось тех, кто не при делах, — резко бросила ей Барракуда. — Сивый — теневой барон Тортуги. Если уж он, как выяснилось, продался нолдам, то всё, туши свет, нулёвка.

— Жнец сказал, у него были причины…

Послышался смешок.

— Да манала я эти причины! — высказалась Барракуда. — У многих они были, да не все гнилые оказались. И хватит расспросов уже, надоела. Если сил много, можешь тоже на вёсла сесть.

Резкость Барракуды выдавала её состояние. Капитанша ещё с момента знакомства была решительна, резка на суждения и не лезла за словом в карман. Но сегодня она заметно нервничала — как человек, у которого только что перевернулся мир. Я не особо много с ней общался, но успел заметить, что к Жнецу она относится с изрядной долей неприязни. Но сейчас они явно действовали сообща — иначе с чего бы она ждала нас в условленном месте в катакомбах.

Момент, когда мы выплыли из катакомб, я ощутил тут же. Спёртый воздух сменился свежим, кожи коснулся лёгкий солёный бриз, а над головой появились звёзды, пусть и не такие, к каким я привык. Поверхность воды засеребрилась, и вдалеке я заметил выделяющийся на этой серебряной ряби высокий силуэт стоящего на якоре парусника.

Небо на востоке уже слегка посерело — приближался рассвет. Тортуга — чёрная скалистая громада с редкими огоньками окон, пребывала в плену сна, беспокойного после дневного нападения.

Мерно загребая воду, я смотрел на удаляющийся остров и почему-то испытывал уверенность, что моя жизнь перевернулась не тогда, когда я попал в кисляк, не в момент, когда я решил отправиться в Академию, и даже не на том кресте, с которого меня переместили на Континент.

Моя жизнь сделала крутой манёвр на дохреналлион градусов именно сейчас. Потому что только сейчас до меня по-настоящему, окончательно дошло, против чего борется Жнец-Скульптурист.

Нет, Стикс, где двое из трёх встреченных тобой людей — подонки вполне себе убеждённые, а не вынужденные, а каждый новый день грозит мучительной смертью в пасти какого-нибудь заражённого или от муровской пули — место само по себе далеко не райское. Но люди, сумевшие в нём выжить, сами выбирают сторону и принимают решения. Да, конец у большинства всё равно будет один, но шанс побороться и выиграть свою жизнь ещё разок есть у каждого.

А вот что будет, если мы не остановим тех, кто уже назвал себя богами и раскинул свои загребущие руки так далеко, что им служат уже не только нолды, но и обычные иммунные, я представил себя во всей красе благодаря Сивому и тому, как он разговаривал с Барракудой — как местный князёк, через губу, с позиции «я начальник, ты дурак».

Ничего хорошего не будет точно. Боги, а не люди станут решать, кому жить, а кому и как умереть. Не будет больше никаких надежд — только страх не соответствовать ожиданиям тех, для кого ты изначально — даже не расходник, а просто пыль.

Хочу ли я жить в таком мире? Нет. А может, я готов уйти и оставить в таком мире Аню? Тем более нет!

Да что там, я даже Шпильку с Шайтаном, которых едва знаю, не готов оставить один на один с этой угрозой!

Значит, будем бороться. Что там у нас с заданием?

Я открыл интерфейс. Надпись «Собрать команду» так и висела в нём. Ладно, разберёмся. Я понял правила игры. Как только доберёмся до суши, возьму Жнеца за шею, сожму покрепче, чтоб не слинял раньше времени, и выясню всё о тех, кого должен в свою команду включить. Имена, ID, уровни, регионы…

А дальше…

Дальше, собственно, я соберу эту команду. И выступлю против богов.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.