— Если она не выкарабкается, это даже к лучшему. Да, милый? Ведь тогда не нужно будет придумывать как от неё избавиться.

Слащавый женский голос пробился в мою голову и усилил тошноту, которая и без того уже просилась наружу. Но встать не было сил. И глаза открыть тоже.

Неужели я до такой степени отравилась?

Вот дура, ведь знала, что мне не показалось, и колбаса действительно была с душком, а плесень на сыре — не из благородных. Но нет, меня это не остановило…

Едва успела повернуть голову на бок, как причина тошноты устремилась во внешний мир.

— Да что б тебя! — резанул слух недовольный мужской возглас. — Иди за ведром и тряпкой! Убери тут всё. — отдал кому-то команду. — И лекаря тоже пригласи.

Ответа не последовало, но дверь скрипнула.

Вяло подумала: что происходит? Откуда эти неприятные голоса? Телевизор что ли не выключила?

— Эта дрянь даже сдохнуть нормально не может. — продолжил возмущаться мужчина. — Мало того, что моё имя в грязи изваляла, так теперь ещё и покои уделала.

Не поняла, это он про меня что ли? С какой радости я стала дрянью ещё и для него? Кто он вообще такой? Что делает в моей квартире?… Или это всё бред на фоне отравления?

Приоткрыла глаза.

Яркий солнечный свет резанул по ним так, что меня снова замутило. На этот раз от боли.

Протяжно застонала.

— А может он её всё-таки обрюхатил? — снова вклинился в мозг голос этой писклявой. Я её ещё не видела, но она меня уже бесит.

— Ты опять за своё?.. Мы пять лет прожили в браке, и она так и не забеременела. Пустоцвет он и есть пустоцвет. Тут что-то другое...

Так, что-то я вообще запуталась. Про пять лет брака — правда. Есть такой факт в моей биографии. Только вот точно не с ним. Я его вообще впервые вижу. Вернее, слышу. И откуда тогда ему известно про моё бесплодии?

А может это всё же телевизор, и новый сериал?

Подумала и отказалась от этой версии: не может быть в сериале столько совпадений с моей непутёвой жизнью. Сто процентов отравление виновато. Не только лишило меня зрения, но и слух травмировало. Иначе как объяснить, что я не узнаю голоса «любимых»: бывшего мужа и свекрови? Это ведь они? Больше некому.

По шагам поняла, что два раздражающих фактора удаляются, и снова попыталась открыть глаза. Но получила ещё одну порцию боли, и передумала.

Ощутила приближение новой тошнотворной волны. Не стала сопротивляться. Всё равно уже вся уделалась, судя по ощущениям. К тому же, после того, как содержимое выплёскивается, мне становится чуточку легче.

Когда желудок полностью опорожнился, выплюнув даже желчь, устало откинулась на подушку. И наконец смогла разомкнуть веки.

Перед глазами всё плыло. Но даже сквозь эту муть разглядела, что нахожусь в незнакомом месте.

Прямо по курсу шёл волной старинный резной шкаф, плыли обои в мелкий цветочек, и покачивалась из стороны в сторону такая же резная, как шкаф, дверь…

От попытки сфокусировать зрение сильно заболела голова и снова замутило. Желудок отозвался болезненным спазмом, и я со стоном зажмурилась.

Попыталась сосредоточиться на том, что довелось услышать и увидеть. Но мыслительный процесс тоже давался сложно. Каждая мысль словно вязла в густом киселе.

Решила не мучиться.

Попыталась вспомнить чем закончился вчерашний день.

Опять приходил пьяный Васька. Клянчил денег, угрожал разделом имущества. Насилу выпихала его из квартиры. А справившись решила заесть стресс.

В холодильнике обнаружились только залежалый кусок колбасы, полу завядший помидор и припорошенный белой плесенью сыр. По-хорошему, это всё давно нужно было выбросить. Но идти в магазин сейчас небезопасно — бывший может караулить около подъезда. А там и до рукоприкладства недалеко. Знаем, проходили.

В общем, помыла, подчистила, оценила очень лояльным взглядом. И захомячила…

Мда. Теперь поди разберись от чего меня так полощет, когда в бутере из свежего был только процесс приготовления.

Так, Ирина, соберись. Что было потом?

Снова напрягла память.

Лежала смотрела сериал — главное времяпрепровождение моего отпуска. ..

А дальше?

Не помню. Уснула, наверное.

Тогда как я оказалась в незнакомой комнате в очаровательной компании хама и его писклявой напарницы?

Эх, говорила мне бабушка: не жри что попало. Надо было слушать. Тогда, глядишь, и жизнь сложилась бы иначе.

Нет, в целом я на свою жизнь не жалуюсь. Замуж вышла за городского, несмотря на то что никогда не была первой красавицей села: лишние килограммы всегда были моими верными спутниками, и предметом насмешек. А ещё веснушки везде, где видно и не видно.

Говорят, что рыжих любит солнышко. И меня оно любило. Сильно. Очень. Иногда аж удавиться хотелось от такой любви.

Но Васю не смутили ни мои аппетитные окорока, ни драгоценные россыпи солнечной любви. Возможно потому, что он сам не был эталоном мужской красоты. В то время как все мальчишки вокруг мужали, Василёк оставался щуплым прыщавым подростком невысокого роста. Его даже в армию не взяли из-за недовеса.

Я, как и он, тоже не замечала ни прыщей, не астеничного телосложения. Потому что всё компенсировали глаза — васильковые, в обрамлении густых светлых ресниц. Очень необычные.

Представляла наших будущих детей с такими глазищами и млела.

Нет, тогда он меня ещё замуж не звал, и даже намеков не делал. Но это же не значит, что нельзя мечтать…

Познакомились мы с ним в раннем детстве. Родители каждое лето привозили его к бабушке. А мы жили по соседству. И почти сразу подружились. После того как я его отбила у стаи деревенских собак, и проводила от магазина до дома.

Когда он в конце лета уезжал, поддерживали общение через мессенджеры. Сначала время от времени. Потом — чаще. Так и не заметили, как детская дружба переросла в нечто большее.

С ним у меня случился первый поцелуй под луной, а затем и первый секс.

Когда Вася окончил институт, мы тайно расписались в сельском совете. Не совсем тайно, конечно, — все сельчане об этом знали. Не в курсе были только его родители. Они в деревню приезжали редко, предпочитая отдыхать в других местах. Потому и пропустили главное событие в жизни сына. За что я потом ни раз поплатилась…

К моменту нашей женитьбы я уже тоже была с дипломом. И даже немного успела поработать на руководящей должности — агрономом-семеноводом — специалистом, от которого зависел весь урожай сельских огородов и полей. И такой крутой старт вселил в меня надежду на светлое будущее.

Но жизнь оказалась намного сложнее.

На следующее утро, после скромных семейных посиделок, заменивших нам свадьбу, мы с Васей уехали жить в город.

И тут всё как-то сразу не задалось.

Его семья меня не приняла — свекровь «деревенскую рвань», даже на порог не пустила. И потому мы с первых дней ютились в маленькой съёмной квартирке на самой окраине, — только на её съём и хватило денег, подаренных родственниками.

В очередь за ценным специалистом тоже никто не спешил становиться. И работу я нашла с трудом, — через несколько месяцев мытарств устроилась в небольшое тепличное хозяйство.

Зарплата была небольшая. Но хоть что-то. И от дома недалеко...

То, что благоверный любит больше водку, чем меня, выяснилось через полтора года супружества.

Конечно, он и раньше выпивал, но не так запойно. И на работу исправно ходил. А тут как с цепи сорвался.

В тот вечер пришёл домой в хлам пьяный. Кричал, что я плохая жена, неспособная даже родить. И что он только теперь понял, какую совершил ошибку, и нужно было слушать маму и не связываться с голожопой деревенщиной.

Выслушала молча. Что с пьяного взять? К тому же он был прав: детей у нас не было. Сначала я не хотела — потому что понимала, что он один семью не вытянет. А потом оказалось, что у меня патология, и я в принципе не могу их иметь.

А вот за деревенщину было обидно. Я за собой старалась следить: регулярно посещала парикмахерскую, делала маникюр. Одевалась по финансовым возможностям, но вполне прилично. Не было такого, чтобы я расхаживала по городу или по квартире в сарафане, лаптях и кокошнике. И речь у меня грамотная, и мозги на месте: разбираюсь не только в семенах.

Что из небогатой семьи — правда. Так и его родители не олигархи: отец всю жизнь на заводе проработал за слесарскую зарплату. Мать в больнице санитарила. Явно ведь не графьё. Тем не менее именно я оказалась на их фоне голодранкой и недоучкой.

С того дня он стал всё чаще приходить пьяным. Скандалил, обзывал пустышкой. А я отмалчивалась.

Потому что меня так воспитали. У моей мамы, знавшей все церковные каноны и праздники, от любых трудностей и невзгод был один проверенный рецепт — присказка: «Бог терпел и нам велел».

Вот и я терпела. До тех пор, пока муж не перешёл на новый уровень — начал распускать руки. А я, хоть и воспитывалась в строгости (по нынешним меркам), но девкой была крепкой — всё-таки с рождения в деревне жила, пахала в сарае и в огороде, да ещё и по дому всё успевала. В общем, однажды не вытерпела, и хорошо так приложила благоверного по голове сковородкой.

Не убила, но шишка на лбу нарисовалась приличная.

На следующее утро прискакала свекровь. Решила воспитать и на место поставить. Не своего непутёвого сына, а меня.

Только вот после вчерашнего боя, из которого я впервые вышла победителем, меня словно прорвало. Выдала ей всё, что думаю об их семействе, и выставила за дверь, посоветовав обходить наш дом десятой дорогой. От греха подальше.

Васька после такой терапии на время присмирел. Но потом опять взялся за старое. С ещё большим рвением.

В общем, после нескольких проигранных боёв, я сняла побои и пригрозила написать на него заявление в полицию. Он в ответ ушёл жить к родителям. Но меня в покое не оставил. Исправно наведывался, просил прощения, клялся в любви и уверял что больше в рот ни капли не возьмёт.

Свекровь тоже внезапно забыла все обиды, — звонила, каялась, говорила, что прямо невооружённым глазом видит, как Васенька меня любит. А она не враг своему ребёнку. И мне тоже…

Я, конечно, понимала, что дело не в том, что она всё осознала, просто ей надоели постоянные пьянки сына. Но слушала. И молчала. И хотела верить, что всё действительно может наладиться.

Прощала. Он возвращался. Какое-то время жили мирно. А потом всё начиналось сначала.

Когда терпение лопнуло в третий раз, подала заявление не только в полицию, но и на развод.

Развели быстро, так как из всего, что нас связывало, был только холодильник Бирюса, купленный на мои деньги. Васька на него претендовать не стал в обмен на моё согласие забрать заявления из правоохранительных органов.

Но позже, когда я свою часть уговора выполнила, принялся периодически захаживать и требовать выплаты половины стоимости «совместно нажитого имущества».

И вчерашний вечер был именно таким — ознаменованным его визитом. И закончился моим отравлением... И попадаем в это странное место.

Лежать и гадать: где я и как сюда попала, надоело. Тем более, что после последнего излияния мне существенно полегчало. И я вознамерилась встать и всё выяснить.

Но едва кое-как сфокусировала зрение и привстала, как скрипнула дверь, и в комнату вошли они — доказательства моих самых страшных подозрений.

— Ириана, держи спину ровнее! Что о тебе подумает твой будущий муж?

— Ириана, ты должна брать эту ноту выше! Выше! Ещё выше! Зачем ты так кричишь? Не вздумай так петь при муже, иначе он оглохнет.

— Будущие графини себя так не ведут. Ты — лицо своего мужа, и должна быть во всём добродетельной, чтобы ему не пришлось за тебя краснеть…

Всё моё детство и юношество прошли в подготовке к замужеству. Меня с пелёнок учили угождать, быть лучшей, чтобы не опозорить супруга, молчать, когда он говорит, и когда он молчит — тоже молчать. И соглашаться со всеми его действиями. Ибо мужчина — венец эволюции, апогей божественного творения, призванный править этим миром, и женщинами — неразумными существами, созданными для того, чтобы скрасить его будни.

Мне ещё повезло — меня обручили с молодым графом. А многих девочек назначали себе в будущие жёны старые вдовцы, которые к моменту взросления своей очередной жены уже «смердели смертью».

Это страшное выражение я услышала от своей подруги Люсины. Она была одной из тех, кого отдали за дряхлого старика.

Как вспомню, как она рыдала накануне своей свадьбы, сердце на части рвётся. Бедняжка.

Именно от неё я узнала, что на самом деле происходит в супружеской спальне. И какими жестокими бывают мужчины. И испытала такой шок и отвращение, что даже заболела. Ведь совсем скоро предстояло войти в этот ад и мне.

Благодарила бога, что подобное между супругами случается нечасто. И мечтала понести ребёночка в первую же ночь, чтобы муж ко мне ещё долго не прикасался.

Но Фи́липп оказался добрым и даже внимательным мужчиной. И наша первая брачная ночь прошла вполне сносно. Я стойко держалась, и, стиснув зубы, не издала ни одного звука, а он быстро завершил свои дела.

Но ребёночка не случилось. Не через месяц, не через полгода, ни даже через пять лет.

Я честно и старательно исполняла всё, чему меня учили тётушки и маменька. Пила оздоровительные настойки. В супружеской кровати покорно лежала, и терпела все заходы. Не придумывала отговорок, когда он захаживал ко мне чаще, чем того требовали приличия. И во всём другом была образцовой женой: хозяйство содержала в порядке, слуг — в строгости. Мужу во всём подчинялась.

В обществе мною восхищались. Манеры, образование были на высшем уровне. К тому же природа наградила меня редкой красотой и статью. Мужу никогда не было за меня стыдно.

Но кумушки всегда найдут к чему придраться. А уж если есть причина…

Моя неспособность родить наследника многим не давала покоя. В лицо мне, конечно, никто ничего обидного не говорил, наоборот жалели. Но вот за спиной…

О всех сплетнях мне рассказывала Люси.

От неё я узнала, что баронесса фон Браун, которая всегда при встрече мило улыбалась и делала комплименты, в кулуарах никогда не упускала случая назвать меня пустоцветом, и пожалеть графа. А графиня Зебуржская, постоянно восхищающаяся моими нарядами, оказывается за спиной их высмеивала.

И таких, как выяснилось, было много.

Меня такое двуличие очень ранило, но приходилось терпеть и делать вид, что я ничего не знаю. Ведь не могу же я выдать свою подругу, и тем самым навлечь на неё месть этих змей.

И я молчала. А Люси продолжала носить свежие сплетни. И выдавать их умело, в красках: живо изображая мимику обсуждающих меня дам — как они кривились и фыркали, когда говорили обо мне. Мне казалось, будто я сама присутствую при этих разговорах.

Было неприятно. Но лучше ведь знать врагов в лицо.

Радовалась, что ни я, ни Люси не были такими лицемерными.

Подруге я доверяла все свои тайны, делилась всем, что было на душе. Любила её всем сердцем. Жалела. И тоже во всём поддерживала.

И когда год назад скончался старый барон де Манор, я стала единственной, кто не изменил своего отношения к молодой вдове.

Вдовы — отдельная категория нашего общества. К ним особые требования. Они не имеют права год покидать стены дома. Вообще. Никаких посиделок с подругами, не говоря уже о выходе в свет. И только по истечению условленного срока им разрешалось ходить в гости по приглашению благородных семей, совершать прогулки в общественном парке в сопровождении компаньонки, посещать женские магазинчики, и иметь возможность рассматривать предложения о замужестве. Балы и рауты им были по-прежнему недоступны.

Нетрудно догадаться от кого поступали новые предложения руки и сердца. По мнению высшего общества вдовы годились в жёны только совсем уж старым фирам. И все придерживались этого негласного правила.

Отказать дряхлым женихам было нельзя. Можно было только выбрать. Либо не выбрать, и стать изгоем общества.

Но Люси была ещё так молода. Ей очень тяжело давалось подобное заточение. И поэтому она его иногда нарушала — время от времени тайно выбиралась ко мне, и в модные магазины.

Там её однажды и застукала графиня Зебуржская. Густая вуаль не спасла — сплетница её узнала.

Как она её стыдила! Даже мне стало не по себе, хотя меня она ни в чём не обвиняла.

Попыталась взять вину на себя, сказав, что это я попросила Люси составить мне компанию. Но фира была неумолима.

Оно и понятно, — на её долю таких трауров выпало три, и все она пережила с достоинством.

Люси потом долго плакала. А после попросилась ко мне в гости, так как ей было невыносимо находиться одной. И под этим же предлогом осталась у нас ночевать. Хотя за ужином уже была вполне спокойна и даже весела. Вела милую беседу с моим супругом.

После того дня она от меня стала отдаляться. Перестала к себе приглашать и приезжать сама. Постепенно сошло на нет и наше общение по переписке: я ей исправно писала, но она не отвечала.

Решила, что она стыдится того позора, свидетелем которого я стала, и продолжала ей писать и слать подарки: модные романы. Специально их покупала, потому что знала, что Люси их любит.

Что происходит с подругой узнавала на светских раутах: дамы шептались, что якобы у неё появился любовник. И эта тема теперь была главной во всех кулуарах империи.

Я не верила в эту чушь. Не могла Люси так низко пасть.

И попросила супруга за неё вступиться.

Не надеялась, что он меня поймёт и пойдёт навстречу, но он неожиданно согласился.

И на ближайшем рауте во всеуслышание заявил, что призовёт к ответственности любого, кто ещё хоть раз посмеет отозваться плохо о баронессе де Манор. Рассказал, что это он был в её доме, и посетил его лишь один раз, — когда внутрь пробрались воры.

А поскольку мой супруг состоит на службе в Тайной канцелярии при королевском дворе, ни у кого даже мысли не возникло усомниться в его правдивости.

Новость быстро облетела всю империю. И король, впечатлённый поступком своего служащего, повысил моему мужу жалование, и послал невиновно очернённой вдове личное приглашение на ежегодный бал.

Это стало главным аргументом в пользу Люсины, и её доброе имя быстро восстановили.

Все, кто разводил о ней сплетни, стали по очереди приглашать её в гости. А поскольку к тому моменту срок её траура истёк, то оконфузившиеся сплетники смогли завуалировать свои извинения под общепринятые правила.

В результате все остались довольны.

Наши с нею отношения тоже потихоньку восстанавливались. Мы вместе готовились к королевскому балу: шили наряды, изучали последние веяния моды. Вместе гуляли, чаёвничали у нас в летней беседке, и обсуждали последние новости.

И ничто не предвещало беды.

_____________________________________

*фир — уважаемый в обществе мужчина

*фира — уважительное обращение к женщине из высшего общества

В главном бальном зале дворца было не протолкнуться — на ежегодное мероприятие королевского масштаба съехались все сливки общества не только нашей страны, но и соседних.

Мы с Люсиной стояли неподалёку от возвышения с троном, и чинно изучали публику, время от времени переговариваясь.

Филипп ушёл по каким-то делам, и никто нам не мешал невинно сплетничать.

— Посмотри, как похорошела младшая де Куадор. — я восхищённо рассматривала девушку, которая ещё в прошлом году выглядела как гадкий утёнок. — Жалко, что эта красота достанется старику.

— А чего её жалеть? Ей в женихи достался герцог.

В тоне подруги проскользнуло холодное равнодушие.

Удивилась. Повернулась посмотреть. Люси сразу натянула дежурную улыбку.

— Но это же не отменяет того, что он стар. — не согласилась.

— Не отменяет. Но когда он умрёт, она будет молодой герцогиней с завидным приданным. И выбор у неё будет гораздо лучше, чем у меня.

Ах, вот оно что. Она просто волнуется о своей дальнейшей судьбе, потому нервничает. Взяла подругу за руку, чуть сжала.

— Тебе уже присылали предложения?

— Пока нет. — прошептала и едва заметно поджала губы.

— Ну ничего, после сегодняшнего бала они посыплются как листья осенью. Ты вон у нас какая красотка. Так что, не переживай, будет из чего выбрать.

Люси действительно была хороша собой. Мы с нею чем-то даже были похожи: обе блондинки, только в разных оттенках, обе голубоглазые.

Но если моя красота была спокойной, канонической, то её — классической и дерзкой. Яркие выбеленные волосы непроизвольно притягивали взгляд.

Люси всегда была недовольна тем, что им не хватало объёма, и потому предпочитала носить причёски с кудрями. Которые ей, кстати, очень шли, и немного сглаживали ту самую дерзость — неприемлемую в нашем обществе.

Аккуратные черты лица и идеальная форма губ были гордостью подруги. Она часами могла простаивать у зеркала, тренируясь красиво улыбаться и смотреть из-под ресниц, выискивая самые выгодные ракурсы.

Главными недостатками фигуры сейчас считались невысокий рост и маленькая грудь. Но, как по мне, Люси это вовсе не портило, а наоборот делало особенной. И вообще, я считала, что небольшая грудь гораздо удобнее — мои непокорные холмы так и норовили выпасть из любого декольте.

Да это было модно. Но очень хлопотно. С такой грудью всегда нужно следить за другими объёмами — только очень тонкая талия была способна уравновесить пышные верхние формы, и не дать её владелице выглядеть расплывшейся и слишком крупной.

Что касательно маленького роста подруги, то я считала, что в народе не зря говорят, что маленькая собачка до старости щенок. Миниатюрные женщины всегда выглядят мило.

Снова сжала ладонь подруги в знак поддержки.

— Вот увидишь, уже завтра ты сможешь выбрать самый выгодный вариант.

Люси на удивление не стала спорить, лишь пробурчала:

— Очень на это надеюсь. — и посмотрела мечтательным взглядом куда-то вглубь толпы.

Проследила. К нам шёл мой супруг.

Невольно залюбовалась. Филипп был высоким, плечистым мужчиной. Довольно красивым, и к тому же умным. Ему в этом году исполнилось сорок лет, и на висках появилась первая седина. Что ещё больше добавило ему лоска и статусности.

Едва подошёл, Люси заговорила:

— Филипп… кхм… фир Дебу́р, не согласитесь ли вы составить мне партию в первом танце?

Удивлённо посмотрела на подругу. Первый танец супруги должны танцевать вместе.

Но увидев её молящий взгляд промолчала. Ей сейчас и так непросто. Несмотря на то, что скандал утих, некоторые кумушки всё ещё не теряют надежду поймать её на чём-то предосудительном. И, видимо, Люси решила, что танец с моим мужем закрепит её неприкосновенность.

Филипп вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась, тем самым давая согласия.

— Но с кем будешь танцевать ты?

— Обо не беспокойся, я посижу на диванчике и выпью освежающий напиток. Танцуйте.

— Я принесу тебе попить! — тут же вызвалась подруга, и упорхнула искать слугу с подносом.

— Это же не вызовет пересуды? — спросила у мужа, едва она отдалилась.

— Не думаю. Все знают какую услугу я ей оказал, и поймут, что это лишь желание отблагодарить.

— Пожалуй, ты прав. — окончательно успокоилась.

Люси вернулась с двумя бокалами игристого вина. Один протянула мне, а второй Филиппу. Но тот отказался, сославшись, что уже успел достаточно выпить. И мы с подругой чокнулись.

— За незабываемый вечер! — произнесла она тост, и первая пригубила.

Я последовала её примеру.

Когда заиграла музыка, Люси отдала мне свой бокал и потянула Филиппа в танцевальный круг.

А я отошла к стене и присела на небольшой диванчик. Второй бокал поставила на столик рядом.

Медленно попивая напиток, следила за тем, как Филипп и Люси закружили в танце. Любовалась. Они смотрелись так гармонично.

Интересно, я с ним так же смотрюсь со стороны?

После третьего глотка почувствовала лёгкое головокружение. Решила больше не пить, и отставила фужер на тот же столик.

Голова продолжала кружиться, и, кажется, это усиливалось. Посмотрела на причину странного состояния. Бокалы двоились.

К головокружению добавилась тошнота, и я решила выйти на свежий воздух.

Но ноги отказывались идти.

Ухватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. Промахнулась и опрокинула оба фужера. Едва смогла их удержать, чтобы не упали на пол и не разбились. Испуганно поискала глазами Филиппа. Я уже поняла, что в вине было что-то подмешано.

Всё вокруг кружилось и двоилось. Кровь гулко стучала в ушах. Боялась пошевелиться, потому что понимала, что упаду.

И тут появился он — мужчина в эполетах. Это всё, что я сумела рассмотреть.

Подхватил меня под руку, не дав осесть на пол.

С тревогой спросил:

— Фира, вам плохо? Давайте я вас провожу на свежий воздух.

Промычала что-то нечленораздельное, пытаясь отказаться от его услуг. Но он настойчиво обхватил меня за талию и практически потащил к выходу на балкон.

А мне становилось всё хуже. Звуки стали искажаться и отдаляться. Картинка совсем расплылась. Ноги потеряли чувствительность.

Перед самой дверью сделала очередную попытку вырваться из чужих объятий. Но силы были неравны.

Мужчина громко возмутился:

— Что ж ты так набралась, дорогая! Совсем не умеешь пить!

И под последние танцевальные аккорды всё-таки вывел меня на балкон.

Когда свежий ветерок ударил в лицо, сознание немного прояснилось. И я снова попыталась убрать его руки. Даже сумела прошептать:

— Оставьте меня в покое…

Но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, незнакомец пригвоздил меня своим телом к перилам, впился в губы настойчивым поцелуем, и начал задирать подол.

Пыталась вырваться, но сил не хватало, тело меня уже почти не слушалось. А он прижимал всё крепче, и ещё больше распалялся.

Сделала ещё одну безрезультатную попытку, когда осознала, что он уже добрался до панталон, и начал их стаскивать.

Остатки сознания захлестнул ужас.

Но я всё же сумела разобрать крик Люси:

— Филипп! Скорее сюда! Она здесь!

Подруга кричала так, что можно было услышать в соседнем королевстве.

И на балкон устремился народ.

А я уже была почти без сознания. Тело не подчинялось, и разум всё больше утягивало в пугающую пустоту.

Цеплялась за остатки сознания, и всякий раз, когда слух возвращался, жалела об этом.

— Какой позор!.. Какое бесстыдство!

— Срамота!..

— Ужас!..

Осуждали в основном женщины — главные блюстительницы морали.

— Расступитесь!!! — разорвал гомон и мой мозг знакомый голос. Филипп.

Раздался звук удара, хруст, и чужие руки, всё ещё державшие меня, наконец исчезли с моего тела. И я начала сползать по перилам.

Никто не подхватил, не поднял. Лишь продолжали сыпать оскорблениями и плевками. А я лежала на каменном полу, не чувствую его холода.

— А ещё меня хотели очернить. — опять пробился в сознание чей-то голос. Люси. Подруга снова старалась говорить как можно громче. — Вот кто настоящая распутница! Это же надо настолько стыд потерять…

Я больше не могла и не хотела этого слышать, и мысленно начала молиться, чтобы пришло спасительное безмолвие. И бог пришёл на помощь — я провалилась в бездонную пустоту…

***

Боль приходила волнами. Возвращая в страшную реальность. Память ещё больше ухудшила состояние, подкинув картинки пережитого унижения. Хотелось закричать, что всё это неправда. Рассказать, как было на самом деле. Но не получалось. Тело всё ещё не слушалось. Даже вдохнуть полной грудью не могла.

Не знаю сколько длилась эта агония. Периодически проваливалась в спасительную темноту. Но вновь возвращалась. И каждое возвращение приносило новую боль.

Очередной виток сознания, и я слышу рядом возню. Шёпот, причмокивание, стоны. Не сразу понимаю, что кто-то целуется. А когда приходит осознание невольно начинаю прислушиваться.

— Ну же, Филипп, возьми меня. — шепчет женщина. — Я уже вся горю…

— Давай не сейчас, и не здесь, Люси. Прояви уважение к Ириане. Она хоть и без сознания, но всё же в этой комнате.

— Так давай уйдём отсюда.

— Нет, я должен с нею поговорить, когда она придёт в себя. Ведь она всё ещё моя жена.

— Да какая она тебе жена, Фил? Шлюха каких ещё поискать. Даже дворовые девки себя так не ведут. Ты не всё видел. А я их нашла первая. Они совокуплялись, Филипп! На балконе королевского дворца! Это насколько же нужно пасть, чтобы вести себя как дворовая сука?!

— Заткнись! — рычит мой муж. — Я не хочу этого слышать!

— Нет, ты послушай! Ты должен знать кем на самом деле является твоя благочестивая жёнушка. Ты думаешь, это единственный случай, когда она тебе изменила? Не-е-е-т. Далеко не единственный. Всякий раз, когда она говорила, что едет ко мне, ехала к нему…

— С чего такие выводы?

Наверное, она ждала ни этого вопроса, потому что на мгновенье повисла тишина. Но подруга сообразила быстро:

— Но ко мне же она в те дни не приезжала.

— А ты знаешь когда Ириана уезжала из дома? Ты что, отслеживала все её выезды? Или она перед тобой отчитывалась? А может это ты организовывала их встречи?

— Нет! Как ты мог такое обо мне подумать?!

— Тогда откуда эти обвинения и такая уверенность?

— Но ты же сам всё видел… Все видели…

— Что видели? Что какой-то мужик лапал мою бессознательную жену?

— Да она просто прикидывалась! Что ей ещё оставалось?!

— Нет, Люсина, она не прикидывалась. Лекарь обнаружил в её желудке остатки сока кимеи.

— Что ты на меня так смотришь? Уж не хочешь ли ты сказать, что это я ей его подлила?

Филипп молчал.

— Ты в своём уме?! Мы с нею дружим с детства.

— Я вижу, как вы дружите. Особенно ты.

— А что я? Я в тот момент была в шоке от увиденного, и не отдавала отчёта своим словам и поступкам. И потом, что я должна была делать? Ты же сам видел, что там творилась. Чем это можно было оправдать?

— Можно было хотя бы не нагнетать. Я ещё раз повторяю вопрос: на каком основании ты обвиняешь мою жену?

— Ну… она несколько раз обмолвилась… — промямлила предательница. — И ещё кое-что было…

— Почему ты мне об этом сразу не рассказала? Или всё-таки вы вместе этим занимались, а сейчас ты просто пытаешься всё свалить на Ириану? О тебе ведь ходили слухи... — по голосу поняла, что Филипп очень зол. И с трудом сдерживается.

— Ты с ума сошёл?! — взвизгнула. — Я тебе не сказала, потому что ты бы мне всё равно не поверил. Она ведь стала бы всё отрицать. А слухи обо мне ты сам знаешь откуда взялись. После смерти моего мужа в моём доме бывал лишь один мужчина — ты. И я тебе говорила, чтобы ты приезжал ночью, а не днём. Но нет, ты же боялся обидеть свою жёнушку…

— Между прочим именно эта жёнушка попросила меня прикрыть твой позор.

Люси или не нашла что на это сказать, или намеренно пропустила мимо ушей. Продолжила оправдываться:

— Я пыталась её образумить. Правда, Фил. Но Ири даже слушать не хотела. А потом у неё случилась беременность…

— Что случилось?! Ну-ка повтори!

— Не кричи на меня! Вон лежит та, кто это всё творила, с неё и спрашивай!

— Что было потом?! — уже не говорил, а рычал.

А я задыхалась. От такой наглости и лжи. Но по-прежнему оставалась недвижимой.

— Что, что? А что делают в таких случаях? Ты думаешь она бесплодная просто так?

Повисла мёртвая тишина. Тягучая. Тяжёлая.

— Когда у неё начался этот роман? — вторгся в неё севший голос мужа.

— Давно. Я не засекала. Очухается, спросишь.

И тут я испугалась по-настоящему. Люси уже столько всего наговорила, что не в её интересах, чтобы я очухалась. И ведь я теперь знаю, что она способна на всё.

Внезапно над моей головой раздался грохот — что-то тяжёлое ударилось о стену, а потом упало на пол. Поняла, что у Филиппа не выдержали нервы.

Снова попыталась издать хоть какой-нибудь звук, но не смогла. Тёмные силы продолжали играть со мной в свои злые игры. И я продолжила лежать недвижимо и слушать, как она его успокаивает, как целует, как трещит ткань, не выдерживая их нарастающей страсти, и как постепенно возня переходит в характерные шлепки.

Хотела бы себя успокоить и найти этим звукам другое объяснение, но я уже пять лет замужем, и ни с чем их не перепутаю.

Филипп вторгался в неё неистово, вымещая всю злость. Но Люси это похоже нравилось — она громко стонала.

А мне было стыдно и противно до тошноты. Хотелось провалиться в беспамятство, или хотя встать и уйти, чтобы этого не слышать. Но тело лежало мёртвым грузом. Мне было недоступно ничего, кроме слуха.

— Милый, а давай как тогда, помнишь? Когда я осталась у вас ночевать, и впервые пришла в твою спальню…

— Помню. — голос мужа уже не сочится злостью, её сменила похоть. — У меня такого до той ночи ни разу не было. Ириана всегда лежит как бревно.

К горлу подкатила обида. Я не бревно! Меня так учили. Это каноны нашего общества. Благородные фиры не должны себя вести в постели как простолюдинки.

Снова возня, стоны, шлепки и другие неприличные звуки. Муж рычит как зверь. На этот раз от совсем других эмоций и желаний.

Это в меня он кинул стулом, а ей дарит ласку и любовь.

И подруга тоже не скупится: стонет и шепчет такие словечки, которые мне стыдно даже слышать.

Отвратительно. Мерзко. Больно.

Почему я практически не чувствую тела, а душа при этом очень даже ощутимо рвётся на части?

— Ты же понимаешь, что я сделаю, если узнаю, что это всё-таки твоя работа? — вдруг выдаёт Филипп, тяжело дыша.

— Да как ты так можешь?! Я же тебе отдала всю себя! А ты считаешь меня предательницей и убийцей?

— Именно потому, что ты и есть предательница, я так считаю. Такие, как ты, на многое способны.

Люси обиженно засопела.

— Не думала, что ты такой жестокий. А ведь я тебя люблю.

— И это ещё одна причина тебя подозревать…

— Ты меня что, совсем за дурочку считаешь?! — обида резко сменилась злостью. — Если бы я хотела убить Ири, разве стала бы так подставляться? Все ведь видели, что напитки принесла я. И потом, я ничего не смылю в этих настойках. Эта камея… или как её там?..

— Кимея. — подсказал Филипп.

— Хорошо, пусть будет кимея… она что, ядовитая что ли? Ири может умереть?

Подруга ахнула так, как будто только что осознала сей страшный факт.

— Ты переигрываешь. — равнодушно выдал граф.

— Не обижай меня! Несмотря ни на что я её люблю!

— Ммм, так это ты от большой любви значит решила разделить с нею её мужа? Тогда это в корне меняет дело…

Никогда не слышала, чтобы супруг так разговаривал: столько неприкрытой иронии, и даже издёвки. Хотя... я, как оказалась, много чего не слышала и не замечала.

— Знаешь что?!.. Ты тоже не особо-то сопротивлялся! — огрызнулась любовница обиженно.

И на время повисла тишина.

— Это правда не я. — первая подала голос Люси. — Может это её хахаль сделал? Испугался, что правда вылезет наружу, и решил её убить.

Пытаюсь сжать кулаки. Безрезультатно.

— Ты серьёзно? — я словно видела скептический взгляд мужа. Филипп не любит глупых женщин. Правда и Люси не так глупа, какой хочет казаться. Уж я-то знаю, что это спектакль. Для одного конкретного зрителя. Решила прикинуться дурочкой, не способной на сложные партии.

— Тогда зачем он её потащил на балкон? — продолжает пытать супруг. Он много лет проработал королевским дознавателем, прежде чем получить высокую должность, и не такие дела распутывал. И понимает, что больше всех моя смерть выгодна его любовнице. — Логичнее было бы дать ей умереть в зале, при всех.

— Ну, может, испугался, что кто-то поймёт, что это не опьянение и вызовет лекаря или стражей порядка?

— И поэтому, вместо того, чтобы скрыться, лично вывел её на свежий воздух, на глазах у всех. И чтобы никто не догадался, что они любовники, во всеуслышание называл её «дорогая». — Филипп уже откровенно издевался. — А потом решил её ещё и попользовать при всех. Ну, а что? Прощаться, так прощаться... Ты в самом деле такая дура, или хочешь чтобы я так думал?!

Слышу всхлип. Снова лживый.

— Хочешь знать, что я на самом деле думаю по этому поводу? — Филипп изменяет тон на доброжелательный. Но это обманчивое спокойствие. — У меня две версии. Первая: что всё от начала до конца подстроила ты...

Люси возмущённо запыхтела:

— Да ты…, да я…

— Я ещё не закончил! — грубо оборвал. — И вторая: этого персонажа нанял кто-то другой. Чтобы скомпрометировать мою супругу, и тем самым подорвать мой авторитет. Врагов у меня хватает... Но в одном я уверен точно: он был не в курсе, что она выпила парализующий коктейль. Иначе бы не стал разыгрывать такую сцену…

— Парализующий?! — подруга по-настоящему была удивлена.

— А тебе что, не сказали об этом, когда продавали?

— Нет. — выпалила и осеклась.

— Так я и думал…

Услышала, как что-то упало на пол. Опять началась возня, и Люси запричитала:

— Ты ведь не отдашь меня под суд, Фил? Я правда не знала, что это яд. Мне сказали, что капли лишь делают жерт… того, кто их выпьет, безвольным.

— И не соврали. Такой безвольной я Ириану ещё не видел… Кто тебе это сказал? — рявкнул без всякого перехода. Да так, что подруга икнула. — И отцепись уже от меня. И встань с колен! Ведёшь себя как нищенка.

— Так бабка, у которой я покупала настойку, и сказала.

— Ты уверена, что это была бабка, а не какой-нибудь драгун, или кто посерьёзнее?

— Уверена! — тут же отозвалась блондинка, всхлипывая. — Я даже могу показать где она живёт… Филипп, я бы никогда не пошла против тебя, и не стала бы намеренно вредить.

— Это говорит та, которая уже навредила не только мне, но и самой близкой подруге… Я не верю тебе, Люсина. Ты готова идти по трупам ради достижения цели. И тем более ни перед чем не остановишься, если на кону будет стоять твоя собственная жизнь. Поэтому я последний раз спрашиваю: всё это организовала ты или кто-то другой? Может тебя запугали?

— Нет. И не было никого другого! Я клянусь! И я не хотела навредить здоровью Ири и до такой степени опозорить. — гадюка всхлипывала и давилась слезами. — Я просто хотела, чтобы её увидели пьяной.

— И потому плеснула побольше. Чтобы наверняка. — вставил супруг.

— Совсем чуть-чуть перелила. Я ведь понимала, что с её незапятнанной репутацией даже несильного опьянения хватило бы. Ведь многие ей завидовали...

— В том числе и ты…

— Пожалуйста, прекрати. Мне и так тяжело это рассказывать. Душу всегда тяжело изливать, а тем более в такой ситуации…

— Каяться. Это называется так. Или давать показания. Душу, Люсина, изливают добровольно. Отвечай: что это за драгун?!

— Я не знаю! — заревела в голос. И истерика не была наигранной. Я слышала, что подруга действительно была напугана.

— Я правда не знаю! Я его впервые видела. И по тому, как он её лапал, решила, что это и есть тот самый таинственный любовник… Почему ты на меня так смотришь? Сам посуди, откуда мне было знать, что он туда заявится? Я думала Ири просто уснёт на диване… Ну или упадёт.... У неё спроси, как очнётся. Или у него…

— Ты прекрасно видишь в каком она состоянии, — не факт, что очнётся. И знаешь, что ему удалось уйти… Удивительно, не правда ли? Словно ему кто-то помогал. Отвлекал толпу, например... Но я его обязательно найду, Люси. И спрошу. И если выясню, что ты всё же к этому причастна…

— Нет, милый! Нет! Я бы никогда так не поступила с Ири…

— Замолчи! И больше никогда не произноси её имя!

— Хорошо. Как скажешь, любимый. Я понимаю, как тебе больно. Но ничего ведь не воротишь... Просто вычеркни случившееся из жизни. Забудь... Я тебе в этом помогу... Ты прав, я виновата перед тобой, и потому пойду на всё, чтобы искупить свою вину…

— Я, конечно, догадываюсь, — равнодушно перебил её излияния Филипп, — но хочу, чтобы ты сказала сама. Зачем ты так поступила?

Люси молчала.

— Я спрашиваю, зачем тебе было нужно её позорить?

— Потому что ей всю жизнь доставалось всё самое лучшее! — зло выкрикнула подруга. — Красота, статус, молодой и красивый муж…

— И что? Считаешь это достаточный повод, чтобы сделать с Ири вот это?

— Почему ты её защищаешь? Она ведь тебе изменяла. Может, после всего, что она сделала, ты с нею и разводиться не… — не договорила, осеклась.

— Ну что ты замолчала? Продолжай. Так, глядишь, и до правды доберёмся — узнаем истинную причину твоего поступка. А то твои детские обиды на такое преступление не тянут. Вот те сплетни, что ты пускала в обществе за спиной Ири — да, а сок кимеи — нет.

— Я не пускала никакие… — снова осеклась. Подозреваю — под взглядом Филиппа.

В дверь постучали, и после разрешения кто-то вошёл.

— Ваша Светлость, вам прислали записку из Тайной канцелярии. — по голосу узнала нашего лакея.

— Спасибо, Левон. Побудь пока в коридоре.

Слуга вышел.

Зашелестела бумага.

— Что там? — взволнованно спросила Люси.

— А что ты так переполошилась? — в голосе мужа была всё та же ирония. — Есть чего бояться? Ещё что-то утаила? Или лишнего напридумывала?

— Ты иногда бываешь невыносим. — обиженно фыркнула.

— Может это потому, что я не люблю, когда мне врут?

— Я же уже во всём призналась! Чего ты ещё от меня хочешь?! — Люси возмущалась и обижалась так правдоподобно. Вот по ком плачут бродячие артисты — такую актрису потеряли.

— Уверена, что во всём?.. — муж явно не проникся её игрой.

Шаги. Скрип двери. Приказ:

— Приготовь мне чистый костюм. И передай, чтобы через пять минут подогнали ко входу коляску.

— Ты уезжаешь? — Люси определённо занервничала.

— Да. А ты тут пока посиди. За Ири присмотри, и заодно подумай. Вдруг найдётся ещё что-то, что тяготит твою невинную душу.

У меня внутри похолодело. Зачем Филипп оставляет меня с нею наедине? Ей ведь достаточно положить мне на лицо подушку…

— Что-то случилось? Зачем тебе ехать сегодня? Все ведь знают, что у тебя произошло. Или вызвал сам король? — Люси упорно не теряла надежды выяснить, что было в записке.

— Тебя это не касается. И не имей привычки лезть не в свои дела… Ириана в этом плане была идеальной женой…

Комплимент мужа отозвался в душе теплом.

— И любовницей, похоже, тоже. — не преминула напомнить соперница. — Неспроста ведь тот драгун в неё так вцепился. Видимо, она только перед тобой разыгрывала добродетель…

В следующее мгновение змеюка взвизгнула так, что я вздрогнула.

Вздрогнула?!

Попробовала пошевелить рукой. Пальцы правой руки отозвались.

Обрадовалась: значит ещё не всё потеряно! Паралич пройдёт! И Филипп во всём разберётся! И всё будет как прежде!

За исключением одной детали: в моей жизни больше не будет той, которую я ошибочно считала подругой. И которая сейчас издавала странные звуки — словно её душили. Но этого не могло быть — Филипп никогда не поднял бы руку на женщину.

Или я плохо его знаю?

— Отпусти. — прохрипела упомянутая. — На каторгу захо…

Замолчала на полуслове.

— Может я лучше поеду домой? — проблеяла уже с совсем другой интонацией.

— Ты не слышала, что я сказал? Или хочешь, чтобы тебя допрашивали в другом месте? — в голосе мужа прозвучала неприкрытая угроза.

Шаги. Скрип двери.

Когда она закрылась, в комнате воцарилась звенящая тишина.

Мои внутренности напряглись.

Прослушала, как Люси протяжно выдохнула, и, судя по шагам, пошла к выходу.

Раздался скрип, и тут же голос слуги:

— Хозяин велел никого не выпускать из комнаты.

Захлопнуф дверь, предательница принялась метаться взад-вперёд, что-то бормоча под нос. И всякий раз, когда она оказывалась рядом, я мысленно прощалась с жизнью.

Когда поняла, что пока она меня добивать не собирается, прислушалась к бормотанию. Она повторяла одно и тоже: «Что же делать?» Мысленно предложила ей помолиться.

Я была уверена, что тот драгун оказался в нужный момент в нужном месте неслучайно. И что тут не обошлось без этой хитрой лисы, которая не только влезла в постель к моему мужу, но и вознамерилась занять моё место. И, зная своего мужа, я не сомневалась, что рано или поздно он докопается до правды. Главное, чтобы это произошло до того, как она меня добьёт.

На очередном круге Люси замерла рядом. Наклонилась. Я перестала дышать.

— Окочурилась что ли? — Потрясла за плечо. — Эй, Ири, ты слышишь? Не вздумай сейчас умирать! Филипп опять обвинит меня!

Как будто не за что.

Вдохнула, так как запас воздуха закончился.

Люси выдохнула.

Отошла, и, судя по тому, что скрипнули пружины, села в кресло. Затихла. Потом принялась постукивать пальцами по подлокотнику.

Нервничает. Знает кошка чьё мясо съела.

В отличие от неё я ни в чём не была виновата, ещё и боль немного утихла, и я постепенно расслабилась. И под монотонное постукивание незаметно провалилась в сон.

Разбудил резкий стук: дверь открылась с такой силой, что ударилась о стоящий рядом шкаф.

Люси подскочила.

Но звука шагов не последовало. Тот, кто толкнул или пнул дверь, замер у порога. Его присутствие выдавало лишь гневное дыхание.

Всё бы отдала, чтобы посмотреть что происходит, но по-прежнему не могла открыть глаза.

Прошло несколько минут, пока Филипп, а это определённо был он, справился с эмоциями, которые явно били через край.

— Ну что? — рыкнул. — Созрела для признания?

— Мне больше не в чем признаваться. — пролепетала Люси. Чистый ангел.

— А если я тебе скажу, что твоего подельника поймали?..

Затаила дыхание. Ну же, давай, сознавайся.

Но она молчала.

Я даже засомневалась: может и правда она никак не связана с драгуном, и вторая версия Филиппа была близка к истине?

— Ну! — подогнал начальник королевских дознавателей.

— Я уже всё сказала. — упрямо выдала Люси. — Выпусти меня отсюда. Я устала и хочу есть.

— Выпущу. И возможно даже покормлю. Если скажешь правду.

— Мне нечего добавить. — повторила упрямо.

— Ну что ж, у тебя был шанс. Не хочешь говорить мне, скажешь профессионалам в пыточном деле. В застенках Тайной канцелярии начинают говорить даже немые. — резюмировал Филипп равнодушно.

Подруга всхлипнула и тихо завыла.

Не впечатлила — он молчал.

— Хорошо! — выдала гундосо. — Скажу… Я придумала про беременность. Её не было…

А как же про мои измены? Ведь все рассказы про оговорки и тайные встречи — тоже выдумка!

— Это всё?

— Что ещё ты от меня хочешь услышать?! — нервно выкрикнула. — Спрашивай! Я отвечу на все твои вопросы.

— Спрошу второй раз: ты была знакома с тем драгуном?

— Нет!

— Зачем тебе понадобилось убивать мою жену?

— Боже, Филипп, я же тебе уже говорила, что не хотела её убивать!

— Ты много чего говорила. И как минимум половина из этого оказалась неправдой.

От тона мужа даже мне стало страшно.

— Я просто хотела убрать её с дороги! — выкрикнула. — Я люблю тебя! И хочу быть всегда с тобою рядом!

Но на Филиппа её объяснения, похоже, не произвели никакого впечатления. Он продолжал рычать:

— Ты вообще понимаешь, что натворила? Король взял это расследование под личный контроль. Самое малое чем твоя выходка закончится для меня — меня лишат должности. А эту… — он запнулся — …ты фактически её убила. Если она не выкарабкается, мы с тобой оба станем первыми подозреваемыми. И наша связь послужит веским аргументом для обвинения.

Сердце больно сжалось: он больше не называл меня женой или по имени. Она, эта, её. Что могло произойти за такой короткий промежуток времени? Даже если новость о задержании драгуна — правда, что такого он мог ему рассказать, чтобы Филипп так изменился?

Словно услышав мои мысли, Люси робко спросила:

— Его правда поймали?

— Да.

— И что он рассказал?

Филипп ответил не сразу. И причиной было его состояние, которое выдавало шумное дыхание.

— Что они встречались всего пару раз. А потом она его бросила, сказав, что нашла вариант получше…

Что?!

— Во-от. Я же тебе говорила. А ты не хотел мне верить.

— Замолчи. — недобро предупредил граф.

— И что, он ей за это так отомстил?.. Можешь не отвечать. Это и так понятно. — подруга ощутимо воспряла духом. — Теперь ты понимаешь на какой дряни был женат? Не удивлюсь, если и беременности всё-таки были…

— Прекрати… Мне и так хочется её придушить голыми руками.

Придушить?! Он поверил драгуну?! Поверил Люси?! После пяти лет нашего безупречного брака?.. Почти безупречного. Как оказалось, я у него в спальне ассоциировалась с бревном… Но разве это повод перечёркивать всё остальное?

От осознания, что рухнули все надежды, заныло сердце. И тут же запекло за грудиной. Создалось впечатление словно там растеклась огненная лава, а меня сверху придавило бетонной плитой. Воздух в лёгких закончился. И моё раненое сердце замерло, а потом забилось как птица в клетке. Один толчок… другой… Дикая боль охватила всё тело, и меня выгнуло от страшной судороги…

— Филипп, кажется, она умирает!

Крик Люси был последним, что я услышала…

Филипп

Ири со страшным хрипом выгнулась дугой. Такого я ещё ни разу в жизни не видел.

Подскочил. Попытался удержать, чтобы не упала с кровати.

Тело было каменным. Даже мне — здоровому мужчине, удавалось её удержать с трудом.

Судорога прошла так же внезапно, как и началась. Супруга обмякла и затихла. И больше не дышала.

Устало прикрыл глаза. Люсина довела дело до конца, и тем самым подтвердила свою связь с тайными врагами. Только вот я ожидал, что она её просто задушит, а она зачем-то решила добивать прежним способом. Дура? Или это я дурак, и чего-то не понимаю?

Но, как бы там ни было, теперь мне предстоит уйти в тень. На моё место придёт новый глава. А я продолжу распутывать клубок тайно, не привлекая внимания.

Посмотрел на супругу. Такая молоденькая, ещё совсем девчонка. С кристально чистой душой. Пусть я её никогда не любил — наш брак был договорным и основанным на интересах королевства, но она оказалась вполне достойной женой, и точно не заслужила такого исхода.

Мысленно попросил у неё прощения за всё. В том числе и за то, что пришлось принести её в жертву.

На мгновенье захотелось удавить эту маленькую белобрысую интриганку, продолжающую зудеть на заднем плане. И себя заодно.

Но нельзя. Мне ещё предстоит найти заговорщиков, и Люси, рано или поздно, меня к ним приведёт.

Я всё ещё держал тело Ири, и мне вдруг показалось, что она вздрогнула. Всмотрелся в бледное лицо. Не показалось. Супруга вдохнула и едва слышно застонала. Глазные яблоки под веками задвигались, ресницы затрепетали.

С плеч словно гора свалилась. Всё-таки я был не готов к такой жертве. Захотелось обнять жену, прижать к себе. Но рядом всё ещё находилась Люсина. И я убрал руки и отступил.

Игра продолжается. И я всё ещё на посту.

— Если она не выкарабкается, это даже к лучшему. Не придётся придумывать как от неё избавиться. — продолжала тарахтеть паразитка. Кажется, за своей болтовнёй она ничего не заметила: ни смерти Ири, ни её возвращения.

А я продолжал наблюдать за супругой. Увидел, как Ириана поворачивает голову. Сообразил, что её сейчас стошнит. И едва успел увернуться.

Тошнотворная струя вылилась на ковёр. И несколько капель всё же попали на камзол.

— Да что б тебя... — вырвалось непроизвольно. Я ведь всего час назад переоделся. — Иди за ведром и тряпкой! — отдал приказ вовремя появившейся в дверях служанке. Видимо крик Люси о смерти Ири привлёк внимание всех в радиусе километра. — Убери тут всё. И лекаря тоже пригласи.

Девушка кивнула, и скрылась за дверью. И я снова вернулся в роль взбешённого мужа:

— Эта дрянь даже умереть спокойно не может! Мало того, что моё имя в грязи изваляла, так теперь ещё и покои уделала...

Попытался подловить её на эмоциях, показывая, что вижу всю подозрительность ситуации. Но блондинка оказалась крепким орешком...

До приезда лекаря увёл её из комнаты. Мне не нужно, чтобы она присутствовала при осмотре — целитель не в курсе наших игр, и может ненароком всё испортить.

Посадил в карету, отправил домой.

Отменил приказ об уборке — Густаву нужно будет ещё раз исследовать рвотные массы. Необходимо понять: Люси случайно опять не добила Ири, или просто что-то пошло не по плану?

Понял, насколько устал. Слишком много всего случилось за последние сутки.

Устало сел на ступеньку парадного крыльца, прислонился к перилам. Постарался отключиться — дать мозгам отдых.

Так и дождался лекаря.

Повёл к Ириане. По дороге в общих чертах изложил произошедшее.

Густав не торопился озвучивать выводы. И я не настаивал. Привык, что он скрупулёзно относится к своим обязанностям и попусту не болтает. За это и ценил.

Слуга открыл перед нами дверь, и мы оба замерли на пороге.

Ири практически сидела на постели, опираясь на локти. И безумно вращала глазами.

Постепенно её взор прояснился, и наши взгляды встретились.

Что угодно ожидал увидеть — обиду, боль, даже несвойственный супруге гнев, но только ни это.

Она смотрела испуганно. Словно увидела привидение. Несколько раз перевела ошарашенный взгляд с меня на лекаря, изучила нас с ног до головы, и натужно сглотнула. И я понял: она не узнаёт ни меня, ни его.

Целитель сразу включился в работу:

— Фира Ириана, вам лучше лечь. Сейчас я вас осмотрю и дам новое лекарство.

Её глаза стали ещё шире.

Но Густава это не остановило. Аккуратно к ней приблизился.

А я не решился, остался у порога. Она и так в шоке, зачем усугублять?

Уложив её на подушку, начал стандартный опрос: «Что болит? Тошнит? Голова кружится?» Но в ответ получал всё тот же шокированный взгляд.

Наконец старик задал вопрос, который уже несколько минут крутился в моей голове:

— Фира, вы меня узнаёте?

По взгляду понял, что она не просто не узнаёт, а вообще не понимает, что происходит.

— Назовите своё имя. — не отставал старик.

Супруга часто заморгала, пытаясь сосредоточиться, и срывающимся голосом выдала:

— Ири..на. — и испугалась ещё больше. Схватила себя за горло, потом начала рассматривать свои руки, прядь волос, лежащую на груди.

Посмотрел на Густава в ожидании вердикта, но ему было не до меня.

Я и сам уже догадался что произошло, но подтверждение специалиста будет не лишним.

А специалист продолжал выяснять:

— Фира, вы узнаёте своего супруга? — показал на меня, и я сделал в их сторону осторожный шаг.

Она испуганно вжалась в подушку.

— Ваша Светлость, вы могли бы нас оставить наедине? — обратился ко мне.

— Конечно, Густав. — сразу согласился. Мне и самому нужно сейчас подумать. Переварить произошедшее. И скорректировать дальнейшие действия с учётом новых обстоятельств.

Пошёл в рабочий кабинет.

Ходил из угла в угол — мне так легче думается. Снова анализировал вчерашний вечер.

После происшествия на балу, я сразу забрал жену домой, и вызвал лекаря. И когда он подтвердил, что Ириану отравили, просчитал варианты, позволяющие мне выйти из сложившейся ситуации с минимальными потерями.

Со стороны ситуация выглядела как семейная драма, в которой неверная жена наставила мужу рога. Такое нечасто, но всё же случалось в нашем обществе. И очень осуждалось. Женщин за измену наказывали сурово.

А вот мужчинам такие шалости прощались. Для нас даже были созданы специальные дома, где обученные красотки удовлетворяли самые извращённые фантазии.

Но я был не обычным дворянином, а главным стражем венценосных особ. И мне такие игры не разрешались. Король считал, что женщина, с которой мужчина делит постель, получает власть над ним. А мной никто не должен управлять. Кроме него самого, разумеется.

Поэтому за воспитанием Ирианы следили строго с момента нашего обручения. Из неё должна была вырасти достойная жена для главы Тайной канцелярии — кроткая, преданная, и холодная в постели.

Такая и выросла…

Свои шашни с Люсиной я тоже прежде согласовал с монархом. Он одобрил мой план, и всячески подыгрывал. Потому что понимал, что под меня копают не просто так. Враг пытается подобраться к нему самому.

Тот, кто затеял со мной эту игру был очень умён. Мне никак не удавалось на него выйти. Драгун, опорочивший мою жену, и тайно деливший со мной любовницу, никогда не выходил на связь с заказчиком в открытую. И я в какой-то момент даже начал сомневаться. Решил, что ошибся. Или у меня развилась паранойя.

Но тут произошло отравление.

Я был восхищён вражеской задумкой. Одним ударом он планировал опорочить моё имя и пустить по ложному следу следствие. Отравление Ири было обставлено так, чтобы ни у меня, ни у всех привлечённых к расследованию не осталось сомнений в том, что любовница расчищает себе путь — метит на место неверной жены.

Но я давно работаю в системе дознания, и усвоил одну истину: чем убедительнее выглядят факты, тем меньше нужно им доверять.

И теперь мне нужно было выстроить свои действия так, чтобы враг поверил, что я и моя команда купились на его уловку. И тут главное было не переиграть. Тот, кто со мной тягается, знает что я не дурак. И если я проглочу наживку не прожевав, поймёт, что это блеф.

И я старательно «жевал» — выдал Люси обе рабочие версии. Пусть знают, что ни я, ни король не списываем со счётов возможный заговор. И нервничают. Чем сильнее, тем лучше. Паника заставляет делать ошибки.

Параллельно я предпринял всё, чтобы не допустить утечки информации: к следствию привлёк минимум помощников; засекретил материалы; и … нигде не указал тот факт, что мою жену отравили. А через Люсину дал понять врагу, что второй пункт его плана провалился. Мне нужно было, чтобы он проявлял активность — так легче будет его вычислить.

Он рассчитывал добить меня тем, что в ходе следствия вскроются новые обстоятельства: отравление, а вслед за ним — наличие у меня любовницы. За которую король должен был лишить меня должности. Поэтому Люсина "случайно" оговаривалась на балу, называя меня по имени — хотела показать нашу близость.

Но расчёт не сработал. Кружевные панталоны Ири перетянули на себя всё внимание, и никто не заметил этого незначительного факта.

Конечно, я не исключал того, что они попытают выдать эту новость другим путём. Но точно не сейчас — слишком много шума поднялось вокруг инцидента на балконе. Отвлечь от него внимание будет очень сложно. Да и операцию им нужно хорошо продумать, чтобы не проколоться вновь.

А значит у меня есть время, чтобы тоже подготовиться.

Ирина

Когда в комнату вошли двое мужчин, у меня здорово пошатнулась уверенность в своём психическом здоровье.

Эти два товарища словно сошли со страниц исторического романа. Один с усами, бородой, и в пенсне, — похожий на Антона Павловича Чехова, — и в костюме тех же времён. Второй расфуфыренный — в длинной расшитой серебром жилетке поверх рубахи с пышными рукавами и манишкой. С напомаженными и зачесанными назад волосами, и с короткой ухоженной бородкой и усами. Сразу видно, — статусный.

Тот, что постарше, держал в руках такую же старинную как он сам сумку. Саквояж, кажется, называется. И почти сразу направился ко мне. А расфуфыренный замер мраморным изваянием, словно кол проглотил. Лицо надменная, хоть и пытается изобразить подобие сочувствия. Неприятный тип.

Ни первый, ни второй вообще не вписывались в наш современный мир. Как и окружающая обстановка.

«Господи, пусть это будет сон» — взмолилась мысленно, не выпуская из поля зрения посетителей.

Старик заговорил первым:

— Фира Ириана, вам лучше лечь…

Кто такая Фира? И почему он так странно произносит моё имя? Что здесь вообще происходит? То дрянью обзовут, то теперь вот это… Может я всё-таки брежу? Поморгала. Двое никуда не исчезли. И комната осталась прежней.

Пока я пыталась понять, что вокруг творится, старик продолжал сыпать вопросами. И когда я наконец осознала, что это никакой не сон, и от меня реально ждут ответа, решила отозваться. Что он там спросил последним? Моё имя?

— Ирина…

Голос оказался не моим. От слова «совсем». У меня никогда не было такого мелодичного, с хорошо поставленным тембром.

Это что за чертовщина?!

Испуганно схватилась за горло. Может это последствия отравления и рвоты? Поняла, что это чушь — не бывает такого. Голос бы наоборот сел, охрип. И к тому же тут не только голос чужой, руки тоже не мои — тонкие, белые, без единой веснушки. И пальчики длинные изящные. Красивые. И прядь светлых волос на груди… Всё не моё!

Доктор добавил шока:

— Вы узнаёте своего супруга? — спросил, указывая на ряженого индюка, торчащего у двери.

Всмотрелась в него внимательнее, сопоставила факты. И вытаращила глаза. Получается это тот самый гад, что обозвал меня дрянью?

Память услужливо подкинула слова писклявой о том, что от меня нужно избавиться. И вот тут мне стало страшно по-настоящему.

Вжалась в подушку.

Пусть я не знаю где нахожусь и зачем, но одно я знаю точно — умирать мне не хочется. Мысленно попросила у бога прощения за то, что отказывалась ходить с мамой в церковь, и взмолилась о помощи.

И помощь сразу пришла: доктор недвусмысленно дал понять, что нам лучше остаться с ним наедине. И на моё удивление сиятельный тотчас скрылся за дверью.

Выдохнула. Совсем чуть-чуть. Ведь ещё было непонятно чего ждать от этого двойника Чехова.

Но, в благодарность за то, что он спровадил напомаженного, решила всё же ответить на все его вопросы. Рассказала, что меня всё ещё тошнит, и за грудиной как-то нехорошо. И что левая рука побаливает, и зубы тоже…

И поняв, что этот точно убивать не собирается, а даже наоборот, робко попросила зеркало. Старик достал из саквояжа и протянул совсем крохотное — таким только дыхание проверять: жив или мёртв. Похоже, это оно было.

А сам зачем-то начал собирать палочкой остатки рвотных масс, не впитавшихся в дорогой ковёр.

Долго рассматривала себя по частям, а потом чуть отдалила огрызок, чтобы увидеть общую картину.

Девушка, смотревшая на меня из зеркала, была красавицей. Молоденькая, с нежной гладкой кожей, с наивными голубыми глазами и шикарной копной светло-бежевых волос.

При докторе не стала лезть под одеяло, чтобы оценить фигуру. Но грудь, насколько я могла её увидеть сквозь белую кружевную сорочку, была зачётная — большая и упругая — даже лёжа не расплывалась.

— Что скажете, фира? — поинтересовался мужчина, как только закончил смешивать собранный трофей с какой-то жидкостью, и сделал пометку в рабочей тетради.

— Скажу, что я никакая не Фира. Я не знаю эту девушку в зеркале.

— Фира — это уважительное обращение к женщине вашего сословия. Вы графиня Ириана Дебур. Это имя вам тоже кажется чужим?

— Не совсем... Имя Ириана очень похоже…

— Вот и хорошо. — обрадовался доктор не дав мне закончить предложение. — Значит есть шанс, что со временем память к вам вернётся. Хотя бы частично.

Так. Значит он уверен, что я графиня потерявшая память. Может мне и в самом деле пока стоит придерживаться этой версии. Я ведь понятия нее имею как граф отнесётся к новости, что его жена умерла, а какая-то левая девица заняла её место. Особенно, учитывая его желание избавиться от супруги. Ещё сожгут как ведьму.

Врач оставил на столе несколько склянок с настойками, рассказал, как их принимать, и удалился.

А я сразу попыталась встать.

Но едва села, голова закружилась так, что меня снова затошнило. Передумала. Решила, что остальной обзор можно провести и позже. Теперь ведь это тело принадлежит мне, и значит у меня ещё будет время им налюбоваться.

Приняв горизонтальное положение, стала анализировать.

То, что я попала, сомнений уже не осталось. Но вот куда? В другой мир, как в фентезийных романах, которыми я в последнее время зачитывалась, или в прошлое — как в фантастических фильмах? А, впрочем, какая разница? Хрен редьки не слаще.

Не удержалась, посмотрела на пышную грудь с торчащими сосками.

Тело мне, конечно, досталось шикарное, только вот с нехорошим приданным. Муженёк у этой Ирианы ещё тот кобелина. Любовниц таскает прямо в спальню больной жены. И подозреваю, что эта болезнь с нею приключилась неслучайно…

И что с этим всем теперь делать? Я нечего не знаю об этом мире, о своих врагах, и понятия не имею у кого просить помощи, если эта парочка решит меня добить…

Доктор вроде бы неплохой человек. Но я не уверена, что он таким останется, когда узнает, что я не Ириана.

И значит выбор у меня остаётся только один: прикидываться беспамятной графиней, и ориентироваться по обстоятельствам.

Филипп

В дверь постучали. Густав.

Усадил его в кресло, сам сел напротив, и только потом задал вопрос, который волновал?

— Что это было, фир Густав?

— У вашей жены случился сердечный приступ.

Удивил, так удивил.

— Вы уверены, что это сердечный приступ, а не дополнительная порция яда?

— На все сто процентов, Ваша Светлость. Я проверил рвотные массы на наличие кимеи — её там нет.

Значит Люси не воспользовалась случаем. И это снова рушит мою стройную схему…

— И симптомы у вашей супруги были классические: судорога и рвота, свидетелем которых вы стали. — продолжал лекарь, — Холодный пот, и боль, отдающая в плечо и челюсть, которые удалось выявить мне. Всё говорит об омертвлении участка сердечной мышцы. Уверен, что ваша жена испытывала и другие характерные симптомы. Вот только она их не помнит. Совсем. Как меня и вас. Она даже себя в зеркале не узнала… Такая глобальная потеря памяти могла случиться только в одном случае, если её сердце на какое-то время останавливалось, и мозг не получал кислород. Иными словами, ваша супруга для этого должна была умереть.

Посмотрел на меня испытующе.

Кивнул.

— Я думал, что мне это показалось. Но теперь, когда вы об этом заговорили, с уверенностью могу сказать: она какое-то время не дышала.

— Что ж, кратковременная клиническая смерть объясняет амнезию. — забормотал целитель, словно делая у себя в голове заметки. — А причиной самого сердечного приступа вероятнее всего стало всё пережитое и сок кимеи…

— Густав, у меня к вам есть небольшая просьба. Вы можете сохранить в тайне, что моя жена выпила яд? Не хочу, чтобы люди злословили ещё и об этом. Попытка самоубийства может стать причиной отлучения от церкви.

— Вы считаете, что она выпила яд сама?

— Да. Я в этом уверен. Я нашёл в её сумочке пузырёк из-под той самой настойки. — Врать тому, кто лечит тебя с детства было нелегко, но я справился — видел по его реакции. — И причина у неё была: любовник подтвердил, что угрожал ей разоблачением. И когда она его увидела на балу, видимо испугалась, и решила проблему как смогла.

Старик обдумал услышанное и посмотрел на меня по-отечески тепло:

— Вы не перестаёте меня восхищать, ваша Светлость. После всего, что сделала ваша супруга, вы всё же проявляете о ней заботу. Можете не переживать: я напишу такое заключение, что никто не усомнится в том, что сердце графини не выдержало позора.

— Благодарю вас, фир. Вы всегда служили нашей семье верой и правдой…

Выслушав от него рекомендации по уходу за больными, перенёсшими сердечный приступ, проводил до коляски.

Сразу, как только Густав покинул имение, вернулся в кабинет, и сел писать прошение королю.

Сегодня, когда он меня к себе вызвал, мы обсудили многое. В том числе и то, что отец Ирианы уже подал петицию от всей родни об исключении её из их рода. И то, как мне этим воспользоваться, чтобы обелить свою честь в глазах общества.

На фоне родственников супруги, которые даже не появились в нашем доме после случившегося, и не справились о её состоянии — всё-таки рухнула её жизнь, — выглядеть благородным было несложно.

И я корпел над документом, тщательно подбирая слова. Главным образом старался для тех, кто "случайно" его прочитает. Слёзно молил монарха разрешить наш развод на особых условиях: при которых за Ирианой сохранятся мой титул и фамилия. Потому что, несмотря ни на что, до сих пор её люблю.

Дописав, перечитал. Остался доволен. Благороднейшее благородство. Такого от меня точно никто не ждёт. И, уверен, оценят по достоинству.

Чуть позже ещё позабочусь о том, чтобы в выгодном свете всплыла информация о выделенном неверной супруге поместье, и содержании.

К слову сказать, я ничего не терял. Поместье, которое отец Ирианы отписал в качестве её приданного, было шикарным, и покрывало все мои нынешние расходы. И в свете последних событий оно останется мне — в качестве извинений за плохо воспитанную дочь. А земли на краю империи, куда я собираюсь сослать жену, мне достались почти даром: это была плата за небольшую услугу, которую я оказал одному из высших этого мира.

Я бывал там лишь однажды: ездил сразу после оформления бумаг, чтобы ознакомиться со своими новыми владениями. Но увидев в каком оно плачевном состоянии, и посчитав расходы на восстановление, предпочёл забыть о его существовании.

Позже до меня дошли слухи, что эти земли прокляты. Это объяснило мои безуспешные попытки его продать. И я постепенно забыл о подарке. А теперь вспомнил и обрадовался: вот и пригодился. Не нужно будет отдавать земли, приносящие прибыль.

Перечитал прошение ещё раз. Снова испытал удовлетворение. После такого поступка на меня будут смотреть как на святого. И значит у короля не будет причин смещать меня с поста. Напротив, я там закреплюсь основательно.

Всё-таки нет худа без добра.

Сложил лист, скрепил родовой печатью, и повёз лично. Что тоже не останется незамеченным в обществе.

Король, конечно же, прошение принял, но сразу не подписал. Это тоже был продуманный шаг: нужно дать обществу время посмаковать новость. Пусть в полной мере прочувствуют всю глубину моего поступка.

На обратном пути боролся с желанием заехать к своей белобрысой потаскушке. Секс набегу не принёс мне полного удовлетворения, и я бы с удовольствием повторил ещё несколько заходов. Но пришлось отказаться. Сейчас мне нужно быть особенно осторожным. Одно дело, когда Люсина приезжает в моё имение, чтобы справиться о здоровье подруги, и совсем другое — если я поеду к ней.

Скрипнув зубами, проехал мимо. Убедил себя, что лучше использовать это время для разговора с Ири.

То, что сказал доктор, радовало — амнезия существенно упростит мне задачу. Можно будет внушить жене, что она действительно изменила, и опозорила меня на всё королевство. Тогда она не будет сопротивляться отъезду «к чёрту на кулички», и даже будет благодарна за то, что не выставил на улицу ни с чем.

Пока всё складывалось наилучшим образом. Но получится ли всё также гладко с Ири после того, что я увидел?

Когда вошёл в комнату вместе с Густавом меня кое-что смутило в поведении супруги. Она смотрела на меня не просто как на незнакомого человека, а как на злодея. И это может говорить только об одном: забыто не всё. И мне нужно выяснить: что именно осталось в её памяти…

Ирина

Проснулась от того, что скрипнула дверь. Вошла девушка в длинном невзрачном платье, переднике и чепце.

Поскольку в руках у неё было ведро и веник, поняла без слов, что подоспела уборка.

Девица старательно отводила от меня взгляд, и я снова прикрыла глаза. У меня тоже не было желания разговаривать. Тем более с той, которая меня явно за что-то осуждала.

Прослушала как она мела, скребла и мыла. И как только всё стихло, снова задремала. Врач сказал, что сон сейчас лучший лекарь, и я старательно лечилась.

Но долго мне поспать не дали — кто-то потряс за плечо.

— Госпожа, вам нужно поесть…

Открыла глаза. Надо мной склонилась совсем другая девушка. Рыженькая и конопатая. Прямо как я в прошлой жизни.

— Как тебя зовут, солнышко? — спросила невольно улыбаясь — рыжуля была такой юной и милой, что невозможно было на неё смотреть без улыбки: вздёрнутый носик, голубые глазищи на пол лица и наивный взгляд — такой же, как у её бывшей хозяйки. Сразу видно, что душа у человека чистая.

— Я Маруня, ваша личная служанка. — в глазах появилось сочувствие. — Его Светлость сказал, что вы потеряли память. Мне так жаль. На вас столько всего свалилось…

Это были не пустые слова — ей действительно было не всё равно, — я это видела.

— Меня к вам не пускали в первые сутки. — продолжала лепетать девушка, приподнимая меня и подкладывая под спину подушки. — Граф сам за вами присматривал, и ваша подруга тоже была подле вас… — Девушка недовольно поджала губы.

Угу, значит та писклявая — подруга Ирианы. Хороша подруженька, нечего сказать.

По виду рыженькой поняла, что она думает о выходке графа и его гостьи. Умирающая Ириана наверняка была без сознания, а значит эти двое фактически были наедине. И слуги не дураки — понимали, что это означает.

И я не дура. И на свою память не жалуюсь. Ещё помню беседу этих двоих, услышанную в первые минуты после попадания. Не стала бы лучшая подруга Ирианы называть её мужа "милый", если бы они не были любовниками.

— Я вся извелась, думая о том, как вы. — продолжала лепетать девушка. — Но спорить с хозяином не решилась. Он и так ходит темнее тучи, и на всех кричит после того, что случилось. Только я не верю в то, что вы могли так поступить. Это всё чьи-то козни. Хозяин обязательно во всём разберётся…

Мне не терпелось расспросить Маруню обо всём, что случилось, но я решила действовать осторожно, чтобы не спугнуть.

Поэтому просто высказала своё скептическое мнение:

— Это вряд ли. Ему это не нужно. Он уже нашёл замену своей законной супруге.

Девушка ахнула.

— Так вы всё знали про фиру де Манор?! Простите, что не рассказала вам раньше. Мне граф запретил. Сказал, что, если проболтаюсь, продаст меня морякам с галер. Он всем строго-настрого наказал молчать, что фира Люсина у него оставалась в ту ночь… Змея она подколодная, госпожа, а не подруга. Ой, простите… — рыжуля прикрыла рот ладошкой.

— Не пугайся. Она ещё и не такого эпитета заслуживает. Мара… можно я тебя так буду называть?..

— Конечно, госпожа, называйте как вам нравится. — девушка набрала в ложку супа и замерла в ожидании.

— Давай я сама. Мне уже лучше. А ты просто посиди рядом. Поговорим. Теперь ты не только моя служанка, но ещё и моя память. Я действительно ничего не помню из прошлой жизни. Вообще. Даже своего имени вспомнить не смогла.

Решила временно не признаваться в том, что я никакая не Ириана. Это ей Мара предана всей душой, а мне… Меня она не знает. И неизвестно как отреагирует. Поэтому для начала нужно подружиться, получше узнать друг друга.

Девушка смотрела с таким сочувствием, словно это она была виновата в том, что её хозяйка потеряла память.

— Расскажи мне, что случилось… Выражения можешь не выбирать. Чем подробнее я буду знать ситуацию, тем легче будет ориентироваться. И проще будет понять почему граф, супруг, то есть, хочет от … меня избавиться.

— А вы считаете, что он этого хочет?! — девушка испытала шок.

— А ты сама посуди: стал бы любящий муж тащить в комнату к умирающей жене любовницу? Даже если она якобы подруга. Ведь он лучше всех знает её истинное лицо.

— Вы правы, госпожа. И от этого на душе ещё больше тошно. Ведь это значит, что вас исключат из обоих родов. И сошлют на окраину империи. Или в дом утех отдадут. — девушка заломила руки и зашептала молитву.

Глаза округлились сами собой. Что таково могла сотворить кроткая Ириана?

Или её внешность обманчива?

— Расскажи всё по порядку. Мне трудно усваивать информацию не понимая ситуации.

— Да-да, госпожа, простите…

И Маруня рассказала. В красках. Добавляя собственные комментарии.

После её рассказа я имела довольно ясное представление о случившемся. Кроме одного.

— Как Ириана…, то есть, как я могла подпустить к себе того драгуна на балу у всех на виду? Ведь, если они, то есть, мы были любовниками, то логичнее было бы эти отношения скрывать.

— Говорят, что он сделал это намеренно. Граф считает, что драгуна могли подослать враги, чтобы опорочить его имя.

— Тогда при чём здесь вообще его жена?! — моему возмущению не было предела. — Она в этой ситуации просто жертва…

— Дело в том, что Люсина… ой, простите... баронесса де Манор рассказала графу, что якобы вы с тем мужчиной встречались ещё до бала. Она уверяет, что вы любовники, госпожа….

— Вот дрянь! — вырвалось непроизвольно.

— Вот и я говорю, что это неправда. Не могли вы себя так повести. Вы ведь воспитывались в такой строгости…

— А откуда тебе известные все эти подробности?

Девушка покраснела.

— Мара, я никогда никому об этом не расскажу.

— Я это знаю, госпожа. Но граф и так поймёт откуда вы всё узнали. И накажет.

Девушка сжалась, словно её уже разоблачили.

— Не накажет. Я всегда могу сказать, что что-то вспомнила, или слышала, когда лежала в бреду.

— Спасибо, госпожа, вы так добры. Об этом мне рассказал Левон, — слуга, что дежурил у двери. Он слышал их разговор. И он тоже возмущён. Из слуг мало кто в это верит. Все пять лет замужества вы были безупречной женой и хозяйкой. Вы никогда бы не пали так низко…

— Мда. Слуги не верят, а супруг поверил. Прямо образец преданности наш граф… Марунь, ты давно стала моей служанкой?

— Да, как подросла, так и стала… Уже почитай седьмой год пошёл.

— То есть ты приехала со мной из … имения моих родителей?

— Да, госпожа. Потому я знаю вас лучше всех. Моя мама вас вынянчила. Она тоже не верит во все эти слухи.

— А мои родители? Они верят?

Девушка потупилась.

— Они даже не приехали вас навестить, госпожа. Хотя я лично передавала через маму, что вы совсем плохи.

Ну что ж, мне это даже на руку. Значит не придётся общаться с роднёй. Уж они наверняка сразу поймут, что я никакая не Ириана… И муж поймёт. Поэтому с ним мне тоже желательно пересекаться как можно реже. И, наверное, даже хорошо, если меня куда-то там вышлют. Начну новую жизнь. Без предательницы подруги и изменника мужа.

Главное, чтобы не в бордель...

Филипп

Тихо открыл дверь в комнату и застал милую картину: Ириана с улыбкой смотрела на свою преданную служанку.

Но зацепило меня ни это, а её взгляд. Он был иным, словно моя жена за эти сутки повзрослела лет на десять. От прежней наивности не осталось и следа. И даже в чертах лица что-то неуловимо изменилось — она перестала быть юной девочкой. Ей на смену пришла молодая красивая и уверенная в себе женщина. На такой бы и корона смотрелась уместно.

Нахмурился. Как я мог пропустить момент взросления собственной супруги? Или это события последних суток так отразились на её внутреннем мире и внешнем виде?

Вот вроде бы без причёски, в одной сорочке, но прекрасна как богиня.

Ириана заметила меня, и улыбка мгновенно сошла с её лица. Взгляд стал холодным как лёд. И в нём промелькнуло …презрение?

Супруга моргнула, пряча эмоции, и вернула внимание служанке. Отдала ей пустую тарелку, тепло поблагодарила за еду, и та тут же засобиралась на выход.

Дождался, когда она уйдёт и лишь потом прошёл к освободившемуся стулу. Под колючим взглядом голубых глаз. Не понимая, как себя вести с этой новой Ирианой.

Сел и окинул её оценивающим взглядом. Задержался на торчащих сосках, просвечивающих сквозь тонкую ткань сорочки. Её грудь меня всегда приводила в восторг.

Прежняя Ири уже бы сгорала от стыда прикрываясь до самой шеи. А эта сидит с гордо поднятой головой и тоже меня рассматривает. Но не как мужа, а как врага.

Может я в самом деле не знаю свою жену, и теперь, когда все маски спали, вижу её настоящую? Тогда получается, что всё, что говорила Люсина, правда?

Внутри зашевелилось незнакомое чувство. С удивлением осознал, что ревную.

— Вы пришли меня рассматривать? Уже забыли, как выгляжу? Или сравниваете? — в голосе проскользнула ирония.

Брови невольно дёрнулись вверх. Ири и ирония вещи несовместимые.

А ещё покоробило, что она обращается ко мне как к чужому. Я понимаю, что она потеряла память, но, судя по её поведению, забыла не всё.

— И с кем я тебя должен сравнивать? — ответил ей в тон.

— А у вас что, много вариантов?

Успел заметить брезгливое выражение, тут же спрятанное за холодной улыбкой.

Что происходит? Служанка успела ей всё рассказать? Или память никуда не терялась? Но тогда всё равно непонятно такое отношение. Она всегда смотрела на меня глазами преданной собаки, ловила каждый взгляд и каждое слово. А для новой Ирианы я словно грязь под ногтями. Не могла она так сильно измениться за одни сутки. И прикидываться кроткой целых пять лет при наличии такого характера тоже не могла.

Пауза затягивалась и мне нужно было что-то говорить.

— Не стоит верить всему, что говорят слуги. Не помню, чтобы ты раньше любила сплетни.

Дёрнула одной бровью, и уголком губ.

— Сплетни? Слуги? Вы о чём, сударь? Эта милая девушка лишь проявила заботу, и покормила меня. Мы с нею не настолько знакомы, чтобы кого-то обсуждать. Тем более, учитывая тот факт, что я никого не помню.

— А мне кажется, что ты лукавишь, Ири. Ты знаешь больше, чем хочешь показать.

— Вы правы. Но то, что я знаю, незнакомым людям не расскажешь. Да и со слугами о таком не поговоришь. Я бы могла обсудить это с … кем-нибудь из местного сыска, например. Но, как понимаю, в этом нет смысла, так как мой супруг как раз им и заправляет.

Супруга тщательно подбирала слова, и изъяснялась довольно странно, но витиеватость её высказываний не помешала мне понять то, что она имела в виду.

Сощурился, всмотрелся в лицо. Она достойно выдержала взгляд. С видом ни в чём неповинного человека. Я знаю, чем отличается невиновный от виноватого. И она сейчас не играла.

— Возможно, ты что-то поняла неправильно. Я тебе не враг. И мы всё ещё женаты, ты помнишь об этом?

Усмехнулась.

— Ненадолго, так ведь? Каким будет ваш следующий шаг, достопочтенный граф? Сошлёте меня в Тмутаракань или отдадите на растерзание вам подобных?

Она словно в душу смотрела. Ещё это презрение во взгляде… Всё моё мнимое благородство, которое я планировал перед ней разыграть, улетучилось как эфир. Я почувствовал себя последней сволочью.

Но я не имею права проиграть эту игру, какое бы чувство вины ни испытывал. На кону стоит не только мой статус в обществе, но и моя жизнь, и возможно, жизнь самого короля. Ириану уже не вернуть в высшее общество, какой бы невиновной она ни была, а мне нужно делать свою работу. И я её сделаю, чего бы мне это ни стоило.

— Как раз это я и пришёл обсудить.

Ири откинулась на подушку и скрестила руки на груди.

— Странно, что вы что-то решили обсудить со мной, а не со своей любовницей... Но я вас слушаю.

Моя выдержка дала трещину. И даже не потому, что Ири узнала о моей связи с Люсиной, а потому, что она на это реагировала так, словно ей было наплевать.

Схватил её за предплечье. Сжал. Сильнее, чем планировал. Хотел, чтобы она посмотрела на меня как прежде. И подумал, что, возможно, страх мне вернёт прежнюю жену. Но в ответ получил снова не то, что ожидал.

Ни визга, ни слёз не последовало. Она посмотрела на место захвата, потом резко наклонилась и практически в лицо прошипела:

— Руку убрал…

И я убрал. От неожиданности.

Ириана потёрла то место, которое я только что сжимал, чуть поморщившись. Судя по красным пятнам синяк будет знатный.

Мысленно чертыхнулся. Что со мной происходит? Почему я веду себя с нею как идиот?

— Извини, я не хотел…

Её красивая бровь поползла вверх. Замолчал. Она права: глупое оправдание.

— Вы что-то хотели сказать. Говорите. И уходите.

— Я хотел обсудить отступные.

Она явно не поняла о чём речь. Но растерянность быстро спряталась за маской равнодушия.

— Твои родственники от тебя отказались. И после развода тебе некуда будет идти… — говорил, и сам себя ненавидел. А она сидела с каменным лицом.

— Я выделю тебе своё дальнее имение и буду высылать 100 лиронов в месяц в качестве содержания.

Не знаю почему, но я в одно мгновение решил удвоить сумму. Вдруг понял, что тех пятидесяти, запланированных изначально, ей не хватит даже на еду. А ей ведь ещё нужно будет чем-то отапливать дом в холодный период.

Разрабатывая свой гениальный план, я забыл о главном: что Ири ни в чём не виновата. Что она лишь жертва политических игр. Почему-то поверил в бредни Люсины, и возненавидел собственную жену. Прав был король: та, кто имеет доступ к телу, имеет власть и над разумом.

Посмотрел на Ири: смотрит словно сквозь меня.

Она права. Я действительно поступаю с нею как последняя сволочь. Но я всё исправлю. Вот только разберусь с врагами, и исправлю.

Ирина

К столь быстрому его возвращению я оказалась не готова. И потому не смогла сдержать своих истинных чувств (всегда была плохой актрисой, и с попаданием ничего не изменилось). А потом решила, что это даже к лучшему: чем меньше я с ним буду церемониться, тем реже он будет приходить. Единственное, нужно как-то так вырулить, чтобы он меня выслал на какую-нибудь окраину, а не отдал в проститутки.

Этот кобелина муж смотрел на меня как кот на сметану. Время от времени удивлялся, выглядел задумчивым, но в основном пялился как на любимое лакомство. И это немного сбивало с толку. Если его всё ещё привлекает Ириана, за каким чёртом он полез на эту писклявую?

Когда он в наглую уставился на грудь, прикрываться не стала. Во-первых, поздно, он и так уже увидел всё, что хотел. Во-вторых, они женаты пять лет, а значит Ири уже должна была к нему привыкнуть, и прятаться глупо. И вообще, пусть полюбуется и поймёт, что потерял.

Не знаю, что из себя представляет его любовница, но почему-то уверена, что такой шикарной груди у неё нет. Потому на мою и пялится.

Принялась так же нахально рассматривать его.

Если откинуть всё, что я о нём знаю, и оценить беспристрастно, то граф был довольно красивым мужчиной. Высоким, хорошо сложенным, с приятными чертами лица. Не удивительно, что местные охотницы за чужими мужьями на него вешаются. И наверняка Люська не единственная его подстилка. Но внутренняя гнильца перечёркивает все его достоинства.

Вот взять моего Ваську, например. Внешне совершенно непримечательный, но я его полюбила за то, что он был настоящим мужиком. В моём понимании. Несмотря на запрет родителей, женился на мне. Когда свекровь меня не приняла, занял мою сторону. Да и в целом мы жили с ним неплохо: по дому помогал, с ужином встречал, если я задерживалась с работы. Заботился обо мне всеми доступными способами.

Только вот потом что-то между нами произошло. Я даже не могу сказать, когда и из-за чего это случилось. Может он в самом деле так сильно хотел детей, а может мать его всё-таки догрызла своими упреками и подозрениями в мою сторону. Ведь вода камень точит. Вот мой Васька и сломался. Запил. А водка ещё никого не сделала лучше. И покатился мой муж по наклонной: упреки, скандалы, а потом и рукоприкладство. В такие минуты я видела в нём свекровь: та же ненависть ко мне, те же слова… Уверена, что и холодильник он начал делить с её подачи.

Сейчас, глядя на графа, и думая о том, через что пришлось пройти Ириане, собственные проблемы мне показались такой мелочью. Подумаешь, свекровь не приняла. Не я первая, не я последняя. Да и моя доля вины в этом тоже есть. Могла ведь поискать к ней подход, хотя бы ради спокойствия мужа. Но не стала. Не смогла переступить через обиду. Хотя мама меня с детства учила, что обида — это грех. А психологи вообще утверждают, что она может стать причиной тяжёлой болезни. В общем, ничего я не сделала, чтобы отвоевать своё счастье.

И второй раз такую ошибку не совершу. Но возвращать себе это графское мурло точно не стану. Пусть это счастье хлебает баронесса Люська. Она именно такого и заслужила.

А вот наказать эту парочку очень хотелось. Было ощущение словно они мне лично нанесли все эти обиды. У меня даже кулаки зачесались, и сковородка вспомнилась. Вот бы дать ею по холёной морде…

Но сковородки нет. И боюсь, даже если раздобуду, огреть его мне никто не позволит — за каждой дверью слуга-шпион притаился. А что ещё я могу? Даже обвинения против них выдвинуть не получится. Потому что для всех я потеряла память, и значит, практически невменяемая.

Осознав собственное бессилие, ещё больше разозлилась. Что он там сказал? Что-то обсудить пришёл? Странно, что со мной, а не с любовницей.

Ох, ты ж. Похоже я это сказала вслух. Граф-то озверел. А вот в руку вцепился зря. Вспомнила свой первый замах сковородой. И то, какой смелой и решительной я тогда была.

Наклонилась и тихо, но зло предупредила:

— Руку убрал!

В его глазах на мгновение отразилась растерянность. И в следующий момент захват ослаб, а потом и совсем исчез.

И дальше наше общение проходило в более деловом ключе.

Признаться немного удивилась, когда он предложил мне не только дальнее имение, но и какое-то содержание. Даже немного засомневалась в своих прежних выводах. Может он не такое уж и г…о?

Оценить всю широту его жеста я была неспособна, так как понятия не имела на что хватит выделенных лиронов. Но от осознания того, что у меня будет своё имение, да к которому не прилагается муж, на душе посветлело.

Уже размечталась, как разверну там бурную деятельность. Буду выращивать какие-нибудь культуры. Заведу скот. Как заживу… А эти пусть тут друг другу рога наставляют, подлые подставы устраивают, соревнуются, кто кого обведёт вокруг пальца.

Кстати, об этом.

— Я надеюсь, вы имение на меня перепишите? А то как-то не хочется снова оказаться жертвой ваших интриг и второй раз оказаться на улице.

Тёмные глаза смотрели на меня с упрёком.

Я перед ним ни в чем не была виновата, а на правду не обижаются, поэтому на его взгляд никак не отреагировала. Подняла брови, напоминая, что всё ещё жду ответа.

— Вам недостаточно моего слова? — упорно обижался граф.

— Вашего слова? Я, конечно, не помню дословно что вы обещали, когда на мне женились, но уверена, что там наверняка было что-то о том, что вы меня будете оберегать и любить до самой смерти…

По лицу графа пробежала едва заметная судорога, и взгляд сместился с моего лица на ковёр.

— Да и в верности тоже, наверное, клялись. — продолжила давить. — А вместо этого притащили любовницу к моей постели… Надеялись, что я умру? Ну извините, что не оправдала ваших надежд…

Я очень сильно рисковала. Одно неосторожное слово могло закончиться для меня новой, более удачной попыткой отравления. Но, как говорится: ты либо пан, либо пропал.

И я продолжала:

— Да, Ваша Светлость, моё тело было парализовано. Но не слух…

— Ири, всё было не так…

— Не нужно оправдываться. Всё случилось так, как случилось… Но вы можете не переживать, в отличие от вас я вам вреда не причиню. И мне наплевать на все ваши игры. Просто отпустите меня туда, где меня никто не знает. И дайте возможность спокойно жить.

Граф сидел темнее тучи. И молчал.

Ну нет, дружок, ни черта у тебя на этот раз не выйдет. И отмолчаться не получится.

— Ну так как? Вы перепишите имение на меня, или все эти громкие слова о чести и совести — тоже лишь фарс?

Мужчина резко встал, и молча ушёл.

А я осталась гадать: он пошёл разрабатывать новый план по моему уничтожению, или всё-таки у него ещё не вся совесть умерла…

Филипп

Мне казалось, что я был готов ко всему. Но, как оказалось, к новой Ири невозможно быть готовым. Моя жена была моей только внешне. Хотя и это спорно: иной взгляд и мимика делали её совершенно другим человеком.

Но больше смущало ни это. А то, что творилось в её голове. Оно не поддавалось никакому объяснению. Это точно была не Ириана. По крайней мере не та, которую я знал все годы нашего общения. Не могут женщины высшего общества быть такими ироничными, дерзкими, хваткими. Они ведь не мужчины. Их интересы сводятся к нарядам, сплетням и к соперничеству: у кого лучше.

Приказал подготовить коляску и пока ждал, метался по саду. Пытался понять, что происходит. Не только с ней, но и со мной.

А со мной тоже творилось что-то неладное.

Это какое-то проклятье? Почему именно сейчас, когда я должен от неё избавиться, меня вдруг стало так к ней тянуть. Да что там тянуть? Я хотел её больше, чем когда-либо хотел кого-то из женщин. Эта её отчуждённость и непокорность возбуждали до чёрных точек в глазах. Я почти всю нашу беседу просидел с железным стояком. И с усилием себя сдерживал, чтобы не взять её прямо там — в постели, на которой она умерла и вновь воскресла.

Коляска подъехала, и я вскочил на подножку. Но, прежде чем сесть, посмотрел на окно её комнаты. Показалось, что шторка шевельнулась. Но Ири ещё лежачая. Схожу с ума?

***

Слуга проводил меня до кабинета. Вошёл без стука.

— Добрый вечер, Густав.

Старик сидел за письменным столом и что-то читал. Удивился. Засуетился, привстал.

Жестом его осадил.

— Что-то случилось, Ваша Светлость?

— Случилось. Моя жена ведёт себя как-то странно.

— В её состоянии это нормально, она ведь потеряла память.

— Мне кажется, дело не в этом. Она стала совершенно другим человеком. Взгляды, жесты, мимика — всё другое.

— Понимаете, Филипп, всё зависит от того, какие части мозга пострадали…

— Густав, я вообще не уверен, что её мозг как-то пострадал. Наоборот. Она потребовала, чтобы я переписал на неё имение, в которое я её хочу отправить.

— О-о. — только и смог выдать лекарь.

— Вот и у меня была похожая реакция. Я не знал, что ей на это ответить.

— Вообще, я тоже заметил кое-какие странности, когда её опрашивал. Поэтому, собственно, и полез в древние писания. — продемонстрировал книгу, которую читал.

— Нашлось что-нибудь интересное?

— Нашлось. Ересь о переселении душ. Но есть и кое-что более правдоподобное. Один ученый эскулап занимался изучением похожих ситуаций. Так вот он описал несколько случаев, когда после удара молнией и после кратковременной смерти у людей открывались новые способности, которые он назвал даром. Например, один мужчина, сквозь которого прошла стрела молнии, вдруг начал слагать стихи, при том, что не умел ни писать, ни читать. А девушка, вернувшаяся с того света, стала рисовать картины равноценные произведениям искусства. Хотя до этого никогда в руках не держала кисть.

— Хотите сказать, что моя жена приобрела похожий дар? Но разве может женщина мыслить как мужчина?

Лекарь замялся.

— Говорите, я уже ко всему готов.

— Понимаете, ваша Светлость, женский мозг в принципе мало чем отличается от мужского…

— Вы хотите сказать, что женщины от природы так же умны, как мы?

— Именно это я и хочу сказать. Всё дело в разнице воспитания и обучения. Мальчикам с детства преподают различные науки, и учат быть смелыми и решительными, а девочек обучают вести хозяйство и светскую беседу, и при этом быть кроткими…

Посмотрел на него с сомнением. Он всерьёз полагает что женщину можно обучить, например, праву, и сделать её судьёй? Или, что от неё будет толк в сыске? Из ума начал выживать по старости?

Кажется, он понял о чём я думаю. В глазах появилась обида и разочарование.

— Верить в это или нет — ваше право, фир Дебур. Но те таланты, которые описаны в этой книге, не возникли на пустом месте. Они были заложены в человеке изначально. Просто не развивались. И в момент, когда с организмом случилось нечто неестественное и шокирующее, эти способности стремительно достигли своего пика. А если говорить о вашей жене, то она не сделала ничего особо примечательного. Её поведение вообще можно списать на инстинкт — фира просто боится остаться на улице. Надеюсь, наличие инстинктов вы не отрицаете?

Устало вздохнул. Нужно срочно дать организму отдохнуть. А то я уже стал обижать дорогих мне людей.

— Извините, фир Лакор. Это всё усталость и нервы. Я, конечно же, не собираюсь подвергать сомнению выводы ученых мужей. Медицина не мой конёк. Поэтому оставлю эту стезю вам... У меня остался ещё один вопрос...

На время замолчал, тщательно подбирая слова. Не хочу, чтобы он догадался о моём истинном интересе.

— Моей супруге противопоказана любая активность?

— Не совсем понимаю про какую активность идёт речь. Она перенесла сердечный приступ. И я уверен, что яд повредил не только сердце фиры. Поэтому, боюсь, что ни на какие действия у неё просто не хватит сил. И если вы планируете её выслать в ближайшее время, то я бы вам посоветовал повременить. Дайте ей набраться сил перед дальней дорогой… И ещё, я бы посоветовал выполнить её просьбу — чтобы успокоить. Любые тревоги ей сейчас вредны…

Старик на мгновение замолчал, словно его осенила какая-то догадка.

— Или вы планируете в дальнейшем вернуть себе это имение?

— Нет, конечно. Оно останется за ней навсегда.

Старик улыбнулся.

— Тогда я вообще не вижу причин отказывать вашей супруге.

— Да проблема не в том, что я не хочу этого делать. Просто до меня этого никто не делал. Вы знаете хоть одну женщину землевладельца, не считая вдов? Вот и я не знаю…

Густав ещё шире улыбнулся. И успокоил:

— Всё когда-то случается впервые. Я уверен, что король вам не откажет.

Уже собирался уходить, но замер перед дверью. Повернулся.

— Фир Лакор, почему вы так печётесь о моей супруге? Ведь общество осуждает таких женщин, и никому нет дела до того, как сложится их дальнейшая судьба.

— Не обидитесь, если я скажу правду?

Старик смотрел на меня по-отечески тепло. Как на такого обидишься? Пусть говорит — всё прощу.

Качнул головой.

— Общество не всегда право в своих суждениях. Люди в большинстве своём видят только то, что хотят видеть. Поэтому не стоит всецело полагаться на мнение толпы… Я не верю, что ваша супруга могла такое сделать. Не такой она человек.

Ирина

Как только граф ушёл, откинулась на подушку.

Сил в этом теле было с гулькин нос. Я понимаю, что Ириана из благородного рода, а они огороды не пашут, да и сердечный приступ перенесла. Но я не она, — всегда была девкой крепкой, и к такому не привыкла. Ваське вон одного удара сковородкой хватило, чтобы опрокинуться и присмиреть на некоторое время. И впредь размазнёй быть не собираюсь, даже в этом теле.

Сказано, сделано. Села. Дождалась, пока головокружение и тошнота стихнут и, придерживаясь за спинку кровати, встала.

По стеночке добралась до окна. Выглянула.

Граф куда-то намылил лыжи. Облегчённо выдохнула. Пусть катится на все четыре стороны, мне спокойнее, когда его нет рядом.

Стоило вспомнить его липкий взгляд, как меня тут же передёрнуло. А он словно что-то почувствовал — посмотрел в мою сторону. Едва успела отпрянуть от окна. Не хочу, чтобы он меня заметил. Ещё придумает чего-нибудь лишнего, да явится за супружеским долгом. От такого что угодно можно ждать. Особенно после того, с каким видом он пялился на грудь. Думала, что слюной захлебнётся.

Добрела до шкафа. Открыла створку. И встретилась взглядом с Ирианой — на внутренней стороне дверцы было ростовое зеркало.

С интересом рассмотрела новую себя.

Теперь я графа понимаю. Даже с всклокоченными волосами и в помятой сорочке это тело было прекрасным. Рост повыше моего прежнего: точно больше ста семидесяти сантиметров. Волосы густые, немного вьющиеся. Кожа ровная, идеальная, грудь высокая, бёдра округлые. И при этом талия осиная. Чуть приподняла полупрозрачную сорочку. Ножки тоже не подкачали.

Медленно покрутилась. Как и ожидала — с попой тоже всё в полном порядке.

И что этому идиоту муженьку ещё надо было? Да это же огонь, а не девка!

Пригладила волосы, ещё раз внимательно рассмотрела лицо, глаза, и заключила:

— Ох, Ириана, да если бы у меня было такое тело в моём мире, я бы таких дел наворотила….

Довольная увиденным переключилась на гардероб.

К моей великой радости, необъятных кринолинов здесь не носили. Но платья были в пол. Перебрала, шелестя тканями. В таком в огород не походишь. В них только с зонтиком по аллеям прогуливаться.

Впрочем, графиня наверняка так и делала.

Окончательно выдохлась, и пошла в постель.

Слабость и усталость сделали своё дело: стоило улечься поудобнее, как меня сморило в сон.

Разбудила Маруня, взгромоздив на стул деревянный таз с водой.

— Госпожа, давайте я вас протру мокрой тряпицей. Уж вторые сутки немытые…

После водных процедур подоспел ужин, который я с удовольствием съела.

Всё время, пока Мара за мной ухаживала, что-то щебетала. От неё узнала много чего о графстве, о слугах, и немного об обычаях местного светского общества. И, наконец, удовлетворила своё любопытство.

Со слов моей служанки Люсина была маленькой, плоской и почти лысой блондинкой.

— Доска стиральная и то фигуристей. — подытожила рыжуля.

Понимала, что она утрирует, но почему-то слушать было приятно. И стало вдвойне непонятно поведение графа.

— Маруня, а в высшем обществе так принято — иметь любовницу?

— Да что вы?! Мужчинам, конечно, многое разрешено, для них даже дома особые выстроены, но, чтобы в открытую гулять при живой жене, да ещё иметь постоянную… Нет, это не приветствуется. А если вы пытаетесь прознать: почему ваш супруг так себя повёл, так это случайно вышло, — то, что вы узнали. До этого он тщательно скрывал свою связь. И баронессе строго запретил о ней рассказывать…

— Какое благородство… — вырвалось непроизвольно ироничное.

— Вы правы, госпожа. Я тоже считаю, что так поступать низко и подло. И вообще, чего ему не хватало? Вы вон какая красавица. И умница каких ещё поискать… Потому и завистников хватало. И главная из них — баронесса. Она же спит и видит себя на вашем месте. Только вот ей оно в любом случае не достанется. Даже когда вы уедете в дальне имение, граф на ней не женится.

— Почему ты так думаешь?

— Король этого брака не допустит. Вас в жёны графу Дебур с детства тщательно готовили, требования особые предъявляли. А тут какая-то недовоспитанная девица. Да ещё вдова, у которой ни рожи, ни кожи. Её удел какой-нибудь дряхлый старик… И я считаю это правильно! Так ей и надо! А ещё было бы неплохо, чтобы этот старик до ста лет прожил!

Маруня разошлась не на шутку. И выглядела в этот момент как нахохлившийся воробей.

Наблюдая за девушкой, не сдержалась, рассмеялась. И дальше мы хохотали вместе.

— Знаете, госпожа, наверное, это даже хорошо, что вы потеряли память. Вам, по крайней мере, не так больно и обидно. — заключила девушка, когда мы утихомирились. — А если бы вы были как раньше, даже боюсь представить, как бы такое пережили.

Погладила меня по руке. Я в ответ взяла её ладонь в свою и не сильно благодарно сжала.

— Поедешь со мной?

— Конечно, куда ж я денусь?

— Марунь, ты мне очень помогаешь. И без тебя мне будет очень плохо. Но, если ты не хочешь ехать, я пойму, и заставлять не стану. Всё-таки у тебя тут родители…

— Да что вы такое говорите?! Неужто я вас смогу бросить на произвол судьбы?! Да вы и не справитесь там без меня. Поговаривают, что имение, в которое вас собирается отослать граф, не в самом лучшем состоянии. — перешла на шёпот,—Его, правда, никто из наших не видел, но дыма без огня ведь не бывает… А если так, то вам подавно нужны слуги. И уж коли этот разговор зашёл, то можно вас кое об чём попросить?

— Конечно, солнышко. Если это в моих силах и власти, сделаю.

— Вы могли бы сказать хозяину, чтобы он с нами кучера Олешку отправил? — Девушка потупила взгляд и залилась краской.

— Парень твой что ли? — поинтересовалась с улыбкой.

— Нет, что вы?! — девушка ещё больше засмущалась.

— Да не стесняйся ты так, Марунь. Дело молодое, понятное. Я обязательно скажу. Тем более, что мужские руки нам в хозяйстве пригодятся. Он как, хозяйственный?

— Ещё какой! Он такой рукастый, что аж ух!... — окончательно выдала себя с потрохами Мара.

Я улыбнулась и успокаивающе погладила её по руке.

— Спасибо вам большое, госпожа. — залепетала девушка. — Даже несмотря на то, что вы очень сильно изменились после потери памяти, сердце у вас осталось всё такое же доброе… Мне бежать уже пора, — спохватилась, — иначе от домоуправительницы влетит.

— Беги, конечно.

Отпустила девушку, и усталая, но довольная удобнее устроилась на подушке, и прикрыла глаза.

Дверь снова скрипнула. Решила, что служанка что-то забыла. И потому даже не взглянула на вошедшего. Но голос, назвавший меня по имени, принадлежал не Маре...

Да что ты будешь делать! Накаркала, что ли?

Открыла глаза.

Он уже успел взгромоздиться на стул, оседлав его как коня. Вообще не по-графски. Что-то прячет за спинкой? Даже не хочу знать — что.

Прекратив ёрзать, снова принялся пожирать меня глазами. Неужто так любит жену?

Сама предположила и сама же отмела: когда любят, не называют дрянью. Тогда что? Может просто привык "прыгать с кобылы на кобылу", и любая обладательница женской груди вызывает в нём такое возбуждение?

Как бы там ни было, со мной этот номер не пролезет.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — поинтересовался почти ласково.

Дорогая? Во как пробрало. Ничем не гнушается, пытаясь подобраться к прекрасному телу Ирианы.

— Чувствую себя как оклеветанная, преданная и доведённая до сердечного приступа. А вы, граф? — посмотрела на него с вызовом.

Не ответил. И от меня явно не такого ответа ждал. Во взгляде промелькнула растерянность. Но, нужно отдать должное, он с нею быстро справился.

— Что-то вы зачастили ко мне. Любовница бросила? Лучше нашла?

— Ири…

— Ириана. Я больше для вас не Ири. А как расторгнете наш брак, так и вовсе стану… Кстати, а кем я стану? Фирой меня не назовёшь, я ведь теперь вроде как падшая… — криво усмехнулась. И в очередной раз мысленно поблагодарила Маруню за то, что меня сориентировала в этом мире и в конкретных обстоятельствах.

— Ты останешься тем, кем была. Я подал прошение королю, чтобы он сохранил за тобой титул графини и мою фамилию. — выдал севшим голосом горе-супруг, пристально следя за моей реакцией.

— Ну что ж, на безрыбье и рак рыба. Буду считать это компенсацией за ваши выходки.

Граф удивлённо дёрнул бровями. Ждал благодарности? Не заслужил.

— Вообще-то, это не я создал ту ситуацию на балу… — толсто намекнул.

— Может и не вы. Но без вашей баронессы там явно не обошлось. Так что косвенно вы к этому тоже причастны.

Мысленно чертыхнулась. Надо бы получше фильтровать речь. Вон у него как глаза на лоб полезли.

— Так зачем вы пожаловали, граф? Я гостей не ждала, и вообще спать собиралась.

Обескураженный супруг смотрел на меня как на нечто не укладывающееся в голове.

— Да я, э…, справиться о твоём здоровье пришёл…

— За ту пару часов, что вы отсутствовали, ничего особо не изменилось. Поэтому можете спокойно идти к себе. Или куда вы там собирались? К Люське? Ой, простите, — Люсине... Передавайте своей белобрысой от меня огромный привет. И скажите, что теперь я буду регулярно приходить к ней в кошмарах…

— Она не моя…

— Да? А чья? Общая?.. Тем хуже для вас…

— Ири… кхм… Ириана, я не могу сейчас всего рассказать, но ты должна знать, что это была не измена, а необходимость…

— Вы можете называть ваши шашни как пожелаете. Мне до них нет никакого дела. — грубо перебила. — И желания слушать — тоже. И раз уж вы уже удовлетворили своё любопытство, не могли бы покинуть мои покои? Я хочу отдохнуть. — посмотрела на него так, чтобы у него не осталось сомнений в моём желании от него избавиться.

Граф остался сидеть.

— Ири…

— Ириана. — напомнила.

— Хорошо, — Ириана. Я пришёл сказать, что исполню твою просьбу и перепишу имение на тебя.

— Ну что ж, за это вам искреннее человеческое спасибо.

На самом деле «спасибо» прозвучало не так уж и искренне. Я вообще считаю, что, после всего что граф с любовницей сотворили с молодой графиней, им следует спалить себя заживо, предварительно завещав Ириане всё своё имущество.

— У вас всё, или ещё что-то есть? — поинтересовалась нетерпеливо.

Мне было некомфортно в его присутствии. Особенно, когда он нет-нет, да скатывался взглядом на грудь. Хотя на этот раз я её предусмотрительно прикрыла до самой шеи одеялом.

Засобирался. Наконец-то.

Уже дошёл до двери, и остановился. Повернулся.

А я как раз вспомнила, что не спросила про кучера. Как же его зовут?..

Граф явно что-то собирался сказать, но я его опередила:

— Вы можете выделить мне в помощники кучера? Оле… Олеша… забыла, как его имя…

Удивила.

— А почему именно Олешку? У меня есть более крепкие мужики.

— Мне этот нужен. — выдала безапелляционно.

Поймала странный взгляд.

Он о чём подумал? Вот кобель!

Я, конечно, не обязана перед ним отчитываться, но и думать про себя что попало не позволю.

— Мне кажется, у моей служанки с ним роман. Пусть хотя бы они будут счастливы.

Вздохнул.

— Хорошо…

И снова на меня странно посмотрел. Похоже, я опять его чем-то озадачила.

Изучив меня, как будто в первый раз увидел, неожиданно выдал:

— Выздоравливай поскорее…

— Не можете дождаться, когда я уеду? — спросила иронично, одновременно откидывая одеяло, — уже упарилась лежать укрытой по самый подбородок, а он всё не уходит.

У графа явно скакануло давление. Оттянул ворот. Не знаю, от увиденного, или от моего вопроса.

— Ну зачем ты так? — прохрипел. — Я ведь от чистого сердца…

А я подумала про то, что всё-таки грудь виновата — вон как пялится. Прямо прилип взглядом, и пересохшие губы облизнул. Нешуточно мужика пробрало.

Но прикрываться не стала. Сделала вид, что не заметила того, что с ним творится. Наоборот, подняла одну бровь, показывая, что думаю насчёт его обид.

— Чтобы желать от чистого сердца, нужно его иметь. А это не ваш случай.

О, кажется, ему существенно полегчало. Посмотрел так, что мне было впору пожалеть о своих словах, и от стыда провалиться. Но я снова его удивила — не провалилась. И ни капли не пожалела.

Ушёл обиженным.

Скатертью дорога.

Убедившись, что он больше не вернётся, расслабилась. Немного «погнездилась», пока нашла удобную позу, и снова прикрыла глаза.

Никак не давал покоя вопрос: зачем он в действительности приходил? Явно ведь не для того, чтобы обрадовать своим согласием и справиться о здоровье. И его реакция на грудь это подтвердила. Неужели правда хотел воспользоваться больной женой? Совсем что ли конченый?

Ещё немного посомневалась, и всё-таки встала и подпёрла дверную ручку стулом. От греха подальше.

Проснулась с первыми лучами солнца — деревенская привычка. Прислушалась к ощущениям. Странно, но я чувствовала себя абсолютно здоровой.

Только как такое возможно, если ещё вчера я еле двигалась, борясь с головокружением и тошнотой? А если учесть, что после сердечного приступа вообще быстро не восстанавливаются, то моё состояние вызывало много вопросов.

Села. Размяла шею, плечи. Ничем негативным это в теле не отозвалось. Встала. Голова не кружится, не тошнит.

Попыталась найти объяснение выдвигая различные версии. Может это потому, что тело мне неродное, и этот приступ я ассоциирую с Ирианой, а не с собой? Тогда что получается: телом управляет душа? И эффект плацебо действительно реален? А может это местные настойки так работают?

В общем, чудо чудесное, не иначе.

Походила по комнате, сделала наклоны, повращала тазом. Никакой побочки.

С одной стороны, новость приятная — поскорее уберусь из этого гадюшника. Но с другой… Не послужит ли моё выздоровление для графа сигналом к действию? Как начнёт меня отлавливать на каждом углу, чтобы в очередной раз «попрощаться». Мне такой радости не надо. С Люськой пусть такие финты проворачивает.

Всё, решено! Буду симулировать.

Сделала небольшую зарядку, чтобы размять косточки, убрала стул от двери, и легла в кровать.

Вскоре пришла Маруня, принесла кашу и морс.

С ней я решила спектакль особо не разыгрывать. Села, сама поела. И заодно обсудили несколько вопросов, касающихся переезда. В частности, попросила её упаковать все мои вещи (точнее — вещи Ирианы).

И тут всплыла весьма занятная информация.

Оказывается, комната, в которой я нахожусь, вовсе не покои графини. Её покои находятся на третьем этаже, и состоят из двух больших комнат и гардероба. А в этой каморке Ири оказалась благодаря вконец обнаглевшей Люське.

Маруня передала дословно, что сказала эта писклявая, когда привезли с бала бездыханное тело хозяйки имения. И даже её отвратительный голос изобразила:

— Дорогой, эта падшая девка не достойна занимать покои твоей супруги! Вели, чтобы её положили на первом этаже, в комнате для прислуги.

Но «дорогой» оказался не таким гадом, как его любовница, и разместил умирающую жену во временной почивальне домоправительницы. Сама хозяйка комнаты давно из неё выехала, расположившись в более просторном помещении, а эта спальня осталось пустовать.

В очередной раз удивилась извращённому представлению графа о благородстве. И задала не дающий покоя вопрос:

— А чьи же тогда платья висят в шкафу?

— Так ваши домашние и висят, госпожа. Баронесса лично их отобрала из вашего гардероба, и приказала перенести сюда. Сказала, что платья «на выход» вам больше не пригодятся. Потому что некуда будет фуфыриться. И ехидно улыбнулась... Змея.

Вот с… слов не хватает на эту «плоскую, и почти лысую» дрянь. Не зря она мне сразу не понравилась. А теперь вообще руки зачесались от желания прибить эту гадину.

— Вот что, Марунь, ты по-тихому упакуй все вещи из моего гардероба. И из этого шкафа тоже прихвати.

— Драгоценности брать?

— Всё, что принадлежит… мне, бери.

— А граф не заругает?

— Пусть только попробует.

Девушка посмотрела на меня с интересом, но, похоже, особо в мои возможности не поверила:

— Давайте я так сделаю: всё, что вы привезли из отчего дома, в один короб уложу, а что куплено и подарено в замужестве — в отдельный. На всякий случай. Вдруг хозяин не разрешит…

Согласилась, и чуть тише добавила:

— Второй короб в любом случае пригодится — будет чем в псевдоблагородную морду запустить.

— Что вы говорите, госпожа? — переспросила Маруня, наводящая порядок среди склянок с настойками.

— Не бери в голову, это я так — кое-какие мысли озвучила, чтобы не забыть. Ничего важного.

Я всё больше удивлялась своей реакции на поступки графа и его любовницы. Они задевали так, словно все обиды были нанесены лично мне. Но ведь в действительности это было не так. Меня здесь вообще не было на момент происходящего. Почему тогда это так волнует? Вместе с телом передалась часть памяти, отвечающая за эмоции? Или всё-таки душа Ирианы всё ещё живёт в этом теле? Не зря ведь в религии принято считать, что она покидает тело лишь на третьи сутки.

Как бы там ни было, но обиды теперь у нас были общими. И я их прощать не собираюсь. Особенно белобрысой. Что-то мне подсказывало, что весь этот позор на балу был подстроен ею. Потому что графу вроде как незачем: Ириану он точно не ненавидит, а даже наоборот — смотрит как на лакомый кусок. И это ещё больше подтверждает мою версию о причастности подруги.

Когда Мара ушла, снова занялась зарядкой, на этот раз лёжа. Поднимала, опускала, разводила и поджимала к груди ноги, сделала скручивания.

Никто больше так и не появился, и я решила встать и походить.

К моему сожалению, окно здесь было одно, хоть и большое, и то, что находится за ним, я уже видела. Но на безрыбье, как известно, и рак рыба, поэтому пялилась в него.

Поскольку оно выходило на парадный вход, занятие оказалось нескучным. Пронаблюдала как уехал граф, как слуги мели и мыли крыльцо, изучила цветы в клумбах, кустарники и деревья. И пришла к выводу, что большинство растений мне незнакомы. Чуть приуныла, понимая, что мои агрономические знания здесь мало пригодятся. Особенно, если почва окажется не такой, какую я изучала в институте.

Но дух авантюризма и тяга ко всему новому быстро выместили сомнения, заменив их уверенностью из разряда «зато нескучно будет».

После обеда немного вздремнула, и снова слонялась по комнате. «Встретила» карету графа, подъехавшую к крыльцу. Но увидеть его самого не успела — в коридоре раздались шаги, и я шмыгнула в постель, притворившись спящей больной.

Вошла уборщица. Та же, что приходила в первый раз. И с кислой миной принялась наводить порядок, делая вид будто меня вообще не было в комнате.

Но продержалась она недолго. Убедившись, что я сплю, зависла надо мной, изучая. Сопя и бормоча под нос: "Допрыгалась.... Так тебе и надо..."

Эта выходка окончательно убедила меня в том, что девица из тех немногочисленных слуг, которые не жалели свою хозяйку, а упивались её горем. Поэтому, переживая, чтобы она чего-нибудь не выкинула, зашевелилась, поворачиваясь на бок.

Девка отскочила и сразу занялась делом.

Домыв, в последний раз окинула меня высокомерным взглядом и убралась.

Захотелось швырнуть ей вслед подушкой. Но не стала. Мне нужно беречь силы и боевой настрой для графа. Который, я уверена, скоро заявится.

Но заявился не граф.

Тихо скрипнула дверь и, то и дело оглядываясь, в комнату вошла блондинка. Благодаря описанию Маруни, поняла, что это та самая гадючная подруга.

Встретившись со мной взглядом, сначала замерла на месте, видимо от неожиданности, а потом задрала подбородок и пересекла комнату.

Остановилась в метре от кровати.

Далековато для той, кто пытается демонстрировать вызов и решительность. Трусит на самом деле, гадина.

Прошлась взглядом по моему укрытому одеялом телу и замерла на лице.

Я смотрела на неё сощурившись — так легче прятать обуревающие чувства. И изо всех сил старалась изобразить потерявшую память графиню. Кажется, получилось.

— Знаешь кто я? — подала противный голос девица. — Вижу, что не знаешь. Я твоя лучшая подруга. — натянула искусственную улыбку.

Я пару раз хлопнула глазами. Надеюсь, это было похоже на растерянность. И окинула её невысокое тельце оценивающим взглядом. Смотреть было особо не на что, и я вернулась к лицу. Вернее, к шевелюре из явно искусственных кудрей. Маруня во всём оказалась права — похоже тот год, когда родилась эта дрянь, был засушливым.

Белобрысая под моим взглядом приосанилась, пытаясь показать, что она баронесса, победительница.

Но зря старалась Я посмотрела на неё с сочувствием и «успокоила»:

— Ну ничего, зато у тебя душа красивая…

Девица от неожиданности зависла, осмысливая услышанное. Я же продолжала:

— … вон ты какая верная: в то время, как все от меня отвернулись, пришла навестить…

Блондинка вообще потерялась, не зная, как реагировать на мои комплименты. Уверена, что она даже забыла истинную цель визита. Явно ведь не о здоровье справиться пришла.

С интересом наблюдала за мыслительным процессом, который давался ей с трудом. На лице отражалось всё буйство эмоций, которые она сейчас переживала.

Решила ещё подлить маслица:

— Я уверена, что, в этом насквозь прогнившем обществе, ты единственная встала на мою защиту. Наверняка ведь уже и ходатайство написала королю, чтобы моё дело тщательно расследовали, и восстановили справедливость. Да? — посмотрела на подругу с надеждой.

— Н-нет. — промямлила. — П-пока…

Но тут я не выдержала и усмехнулась, и до неё дошло, что это была лишь ирония.

— Ах, ты...

Дёрнулась в мою сторону.

Не знаю, что планировала сделать она, но я отреагировала быстрее: ухватила гадину за грудки, и дёрнула вверх и на себя.

По стуку и последовавшему вскрику поняла, что у меня получилось приложить её лбом о спинку кровати.

Не стала надолго задерживать в неудобном положении — отпустила. Девица отпрянула, зажимая нос и рот. Последний, видимо, чтобы приглушить вой. И я увидела, как сквозь её пальцы потекла кровь.

Так это был не лоб? Повезло так повезло.

В комнату вбежал слуга. Оценил обстановку и неожиданно успокоился — словно не увидел ничего странного или достойного лишних телодвижений.

Я уже лежала укрытая по самое горло, и удивлённо смотрела на подвывающую блондинку. Перевела на мужчину взгляд, полный непонимания. Пытаясь им показать, что просто лежу, никого не трогаю, можно сказать, умираю… а эта на ровном месте самоубивается...

Слуга поджал губы в попытке спрятать улыбку.

— Пойду, хозяина позову. — сообщил мне.

— Нет! — гундосо вскрикнула блондинка. Из чего я поняла, что визит ко мне был нелегальным.

Но кто бы её послушал.

Люська после его ухода заметалась по комнате, всё ещё зажимая нос рукой. Но поняв, что бежать некуда — единственный выход мой сторонник предусмотрительно запер с другой стороны, — испуганно замерла посередине.

А я подумала, что надо этого человека как-то отблагодарить за преданность хозяйке.

Филипп примчался быстро. Злой как чёрт, и с порога накинулся на любовницу:

— Я тебе где сказал сидеть?! Какого чёрта ты сюда пришла?

— Не кричи на меня! Посмотри, что эта дрянь сделала! — попыталась надавить на жалость блондинка.

Посмотреть действительно было на что: переносица уже начала синеть и опухать. Надеюсь, эта красота ещё и под глаза расползётся.

Филипп удивлённо посмотрел на меня, а я вытаращила глаза. Мол, удивлена не меньше.

— Она надо мной издевалась! — продолжала ябедничать белобрысая.

У графа ещё больше полезли брови на лоб. А я продолжила изображать изумлённую кроткую овечку.

— И как она над тобой издевалась? — спросил явно не из сочувствия, а из интереса.

Я тоже перевела заинтересованный взгляд на блондинку. Ну, давай, рассказывай. Про добрую душу, про верность подруги...

По мимике графа поняла, что он заподозрил, что его любовница специально разыгрывает спектакль. Вот только разбитый нос сбивал его с толку.

— Она оступилась, упала и ударилась о спинку кровати. — подсказала я, глядя на него самыми честными глазами. И в конце закрепила сочувствующим взглядом. Это было несложно, мужику ведь и правда сильно не повезло с любовницей.

— Ещё раз меня ослушаешься, и я буду вызывать тебя на допрос в застенки Тайной канцелярии, а не в свой кабинет. — пригрозил побитой, и, схватив за рукав, поволок её из комнаты.

Перед самым выходом оглянулся и посмотрел на меня с сомнением. Я вытаращилась и пожала плечами — ко мне какие могут быть претензии, я ведь не виновата, что она под ноги не смотрит. И, словно вспомнив участливо спросила:

— Люси, а ты зачем приходила-то?

Белобрысая резко возжелала покинуть комнату, пока допрос не возобновился и не вскрылись её коварные замыслы.

Когда эта парочка ушла, снова заглянул слуга, и вежливо спросил:

— Я могу войти, госпожа?

— Да, конечно.

Зашёл и плотно прикрыл дверь, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет.

Чуть приблизился и тихо заговорил:

— Я сказал хозяину, что плешивая…, то есть баронесса, сама оступилась и упала. Вы уж не сознавайтесь, что это вы её приложили. А то мне влетит за ложь.

— Я приложила? — сделала квадратными глаза. — Как вы могли такое обо мне подумать? Леди так не поступают…

И улыбнулась.

Мужчина всё понял верно. Тоже ответил улыбкой.

— Спасибо, госпожа.

— Это вам спасибо. За преданность и поддержку.

— Я хотел бы с вами кое-что обсудить, фира Ириана.

— Слушаю.

— Не могли бы вы забрать меня и мою супругу с собой.

Удивилась.

— Я понимаю, что вы нас не помните. Меня Левон зовут. И я служил вам верой и правдой все пять лет, что вы тут живёте. Моя жена — Лихда — помощница повара... Обещаю, что мы не станем вам обузой, — будем во всём помогать.

— Понимаете, Левон, я не уверена, что смогу вам платить.

— Не страшно. Мы готовы работать за еду. А дальше что-нибудь вместе придумаем…

— И всё-таки у меня, скорее всего, не получится, потому что я уже попросила у графа кучера. И свою служанку с собой забираю. Вряд ли он мне позволит взять ещё и вас.

— А вам и не нужно будет его позволения, графиня. Если вы согласитесь нас взять, мы уволимся сами. И тогда будем вольны ехать туда, куда захотим.

Подумала. Этот вариант мне вполне подходит. Иметь в незнакомом месте такую группу поддержки не помешает. Но кое-что всё же нужно выяснить:

— Почему вы хотите уехать со мной, в имение, находящееся на краю империи?

— Потому что, когда нам было тяжело, и совсем некуда идти, вы приняли нас на работу. Хотя граф посчитал непригодными. Вы сумели его уговорить... Вы этого не помните, госпожа, но мы с Лихдой никогда не забудем вашей доброты. И хотим служить только вам.

Когда Левон уходил, попросила его позвать ко мне Маруню. В свете открывшихся обстоятельств, мне нужно было кое-что прояснить.

Девушка пришла быстро. Жестом указала ей на стул, и сразу приступила к делу:

— Мара, мне нужно разобраться в одном деле. Сто лиронов это много или мало? На что их хватит?

Рыженькая сначала удивилась, а потом посмотрела виновато.

— Извините, госпожа, но в этом вопросе я вам не смогу помочь. Мне ни разу в жизни не доводилось держать в руках золотые монеты, не то, что их тратить.

— А цены на продукты ты знаешь?

Снова получила виноватый взгляд.

— Ты что, ни разу в магазине не была? — настала моя очередь удивляться.

Девушка ещё больше вытаращила глаза.

Поняла свою оплошность.

— Где закупают продукты и вещи?

— Ой, простите, госпожа! Я никак не привыкну к тому, что вы всё позабыли… Продукты для господ закупают в различных лавках: мясных, хлебных, овощных. А одежду — в салонах.

Девушка мечтательно закатила глаза.

— Там такая красота… Ой… — посмотрела испуганно. — Я только одним глазком подглянула, в окошко…

Махнула рукой, показывая, что это пустяки. И девушка осмелела.

— Простолюдинов в такие салоны и лавки даже на порог не пускают. Поэтому я не знаю, сколько стоят ваши наряды и продукты. Но точно о-очень дорого.

Теперь настала моя очередь удивляться. Вот это социальное неравенство! Может тут ещё и рабство процветает?

Но про это я расспрошу потом, сейчас у меня есть более насущная тема.

Исправилась:

— А на рынке… ярмарке ты была?

— На рынке, конечно, бывала — он для простолюдинов. И на ярмарке один раз была. — взгляд рыжули стал таким мечтательным, словно речь шла о каком-то увлекательном аттракционе. — Родители с собой брали, когда мне исполнилось десять годков. Это были самые лучший день в моей жизни! Там столько всего вкусного и красивого! Мне тогда даже брошь купили с самоцветами!..

Поняла, что в финансовом плане Мара мне действительно не помощница. И понадеялась, что хотя бы Лихда хоть что-то в этом понимает. Иначе мы так все с голоду умрём, спустив все деньги при первом закупе. Уверена, что мошенников здесь хватает, и они обязательно воспользуются моей неосведомлённостью.

Обижать девушку кислой миной не хотелось, и я улыбнулась и поблагодарила. И снова удивила.

— За что? Я ведь вам ничем не помогла?

— Как это не помогла? Благодаря тебе я теперь знаю, что лироны — это золотые монеты, а салоны нужно обходить стороной.

— Что вы, госпожа?! Вы неправильно поняли! Вам туда можно… — но тут она что-то вспомнила, и осеклась — А может, теперь и нельзя…

Снова этот виноватый взгляд. И желание загладить вину.

— Об этом вам лучше поговорить с управляющим или с домоправительницей, госпожа. — затараторила. — Уж они точно знают, что можно купить на сто лиронов.

— Кто из них ко мне относится хорошо?

Немного подумала и уточнила:

— В данный момент.

— Сейчас как прежде к вам относится управляющий. Но даже вчера нагоняй дал работникам во дворе, чтобы про вас не судачили.

— Ты сможешь его ко мне позвать?

— Конечно, госпожа. Если он на месте, то прямо сейчас и передам, что вы его желаете видеть.

Служанка убежала, а я слегка приуныла. Потому что в полной мере осознала, что совершенно не знаю устройство этого мира. Я не в сказке, где всё можно узнать или получить «по щучьему велению». Здесь мне придётся во всём разбираться самой. И, судя по всему, слуги мне в этом не помогут, — они разве что в быту будут хорошим подспорьем.

Управляющий пришёл примерно через полчаса. И оказался приятным мужчиной лет пятидесяти с хвостиком.

— Здравствуйте, фира. — поприветствовал с полупоклоном и замер у порога. — Как ваше здоровье?

И взгляд такой добрый, сочувствующий.

Отозвалась с лёгкой улыбкой:

— Спасибо, уже лучше. Но вот как вас зовут, не помню. — посмотрела виновато. И мысленно себя отругала за то, что не спросила его имя у Маруни. И чтобы хоть как-то сгладить неловкость добавила: — Как и много другого.

— Я Ми́рон, фира. И знаю о вашей беде. И с удовольствием помогу. Маруня сказала, что вы хотели у меня что-то спросить. Я к вашим услугам.

— Присядьте, Мирон. Быстро поговорить не получится.

Мужчина пересёк комнату и сел на стул, предварительно его отставив в сторону. Но это не выглядело как нежелание находиться рядом, скорее было продиктовано этикетом.

— Я вас слушаю, графиня.

— Понимаете, Мирон, совсем скоро мне придётся самой управлять поместьем. А я не помню элементарных вещей. Граф обещал выделить на содержание сто лиронов. На что их хватит?

Мужчина на мгновение вскинул брови вверх, а потом нахмурился.

— Сто лиронов в год, фира, — начал, тщательно подбирая слова, — в общем-то сумма немаленькая. Но не для вашего уровня.

И что это значит? Тоже нахмурилась, пытаясь понять, что он этим хочет сказать.

— Одно ваше бальное платье обойдётся лиронов в пятьдесят… — осторожно подсказал мужчина.

Но мне всё ещё было непонятно. Быстро сообразила, что для него я лишь молодая графиня, любящая красиво одеваться.

— А в быту на что этого хватит?

— Всё зависит от уровня быта, госпожа… Скажу так: жить на эти деньги на прежнем уровне не получится.

Посмотрел на мой всё ещё растерянный вид и, видимо, решил успокоить:

— Но для простолюдина это целое состояние.

Переосмыслила, и уточнила, чтобы проверить правильность своих мыслей:

— Иными словами, если закупать продукты на рынке, то прожить можно?

Мужчина заулыбался и посмотрел на меня с отеческой гордостью — так смотрят, когда ребёнок выдаёт что-то оправдывающее ожидание.

— Этого хватить только на одного человека?

Удивился.

— Со мною ведь будут несколько слуг, и мне нужно понять смогу ли я их прокормить…

В его взгляде появилось столько теплоты.

— А знаете, фира, давайте я составлю для вас список покупок. Всё просчитаю с учётом цен. Ведь помимо продуктов, вам ещё нужно будет закупать и многое другое.

У меня гора с плеч свалилась. Ответила ему такой же теплотой:

— Буду вам очень за это признательна, Ми́рон.

— И поговорю с Калдиной — это домоправительница, она отвечает за закуп провизии, — чтобы она собрала вам продуктов в дорогу и на первое время.

Мужчина встал, откланялся и покинул комнату. А я откинула одеяло — так как уже перегрелась, и облегчённо выдохнула. На душе стало чуть спокойнее от осознания того, что в этом мире есть и добрые люди, а не только похотливые изменники графы, и их любовницы-убийцы.

Осталось надеяться на то, что заброшенное имение будет хотя бы частично пригодно для жизни. А остальное можно постепенно привести в порядок: отмыть, восстановить, выкосить, вырастить…

Ещё один день в новом мире закончился фантазиями о том, как я, вся такая деятельная, восстанавливаю имение.

В полудрёме представляла белоснежный дом с большими окнами и множеством разноцветных клумб перед парадным входом. А за ним постройки с живностью, большой сад и огород, где я воплощаю все свои агрономические мечты…

Незаметно погрузилась в сон, ставший продолжением моих грёз. И он вышел за пределы фермерского мира. В нём я бродила по побережью, примыкающему к имению. И мои ноги ласково омывали изумрудные волны, поглаживая и щекоча ступни ног.

В какой-то момент поняла, что это не волны. Ноги действительно кто-то гладил. И эти ласки поднимались всё выше.

Когда полностью проснулась этот кто-то уже прилично задрал сорочку.

Испуганно распахнула глаза и села. Единственная, уже почти догоревшая свеча, явила графа, сидящего на краю кровати в подштанниках и тонкой ночной рубахе, демонстрирующей накачанное тело. И активно лезущего туда, где я его меньше всего хотела ощущать.

Резко откинула его руки и отползла на попа повыше, к подушке.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась как-то уж очень вежливо. В своей прошлой жизни я бы спросила иначе. Что-нибудь типа: «Ты бессмертный что ли, кобель?» Но фраза вырвалась самопроизвольно, и назад её не воротишь. Поэтому просто добавила:

— Какого чёрта вы тут делаете, граф?

Пронаблюдала высшую степень удивления на холёном лице. А потом прослушала растерянное:

— Я пришёл убедиться, что с тобой всё в порядке…

— И для этого полез под подол? — тоже перешла на «ты». — Ты что гинеколог?

— Кто? — ещё больше растерялся. Я бы даже сказала: потерялся.

Какой гинеколог?! Тут наверняка даже слов таких нет, не то что специалистов.

Так, Ирина, соберись. А то сейчас договоришься до застенков Тайной канцелярии, где, уверена, смогут заставить признаться не только в том, что попаданка, но и в целой серии преступлений.

Нужно срочно исправляться.

— Я хотела сказать, что уже глубокая ночь, — скользнула взглядом по окну, за которым светила большая луна. — я спала, а вы меня напугали. У вас какое-то срочное дело?

— Э-э… можно и так сказать…

Потянула на себя одеяло, которое во сне откинула. Укрылась по самую грудь, не дающую графу покоя. Чем вынудила его посмотреть мне в лицо.

— Мы всё ещё женаты, Ири. — муженёк быстро пришёл в себя и снова потянул ко мне руки. На этот раз желая убрать преграду, лишившую зрелища.

— В процессе развода. — напомнила, крепче сжимая и прижимая спасительный край.

Но графа это не остановило. И, как бы я не старалась его удержать, не вышло, слишком неравны были наши силы.

Послышался треск рвущейся ткани, и я не на шутку испугалась. А этот кобелина перешёл к решительным действиям.

— Ну же, милая, не бойся. Мы ведь не в первый раз будем этим заниматься…

Одеяло полетело в сторону, и граф взялся за меня. В прямом смысле слова — больно сжал грудь.

— У вас для этого есть любовница. — напомнила пыхтя, пытаясь отодрать его руки от моего сокровища. Получилось. Но радовалась недолго, так как граф не унимался.

— Она мне не нужна. — резко навалился всем телом, и снова полез под подол. — Я с нею исключительно по работе.

Поняла, что, если и дальше продолжу с ним церемониться, супружеский долг он взыщет незамедлительно. Принялась интенсивно извиваться, и вцепилась ногтями в его руки.

Зашипел, и оставил мой низ в покое. Руки перекочевали к лицу. Обхватил его ладонями. Коротко поцеловал в губы.

Захотелось плюнуть ему в морду. Задрыгалась ещё активнее.

Вот только для него мои телодвижения были как слону дробина.

Отпустил лицо и прошёлся одной рукой по волосам, рассыпанным по подушке. Пропустил сквозь пальцы, вдохнул запах, и ещё больше возбудился. Бедром почувствовала.

— Ири, дорогая, просто полежи спокойно. Как ты делала это всегда. Я быстро закончу и уйду. — горячо прошептал на ухо, и вдруг его куснул.

От неожиданности замерла. А он похоже решил, что я подчинилась. И перешёл к осуществлению задуманного: провёл языком по ушной раковине, и втянул мочку в рот.

Ну, нет! Ничего у тебя не выйдет! Я лучше сдохну, чем тебе дам!

Схватила его за волосы, и оттянула голову назад. Вынужденно отпрянул.

— Слезь с меня немедленно! — прошипела. — Я не твоя жена!

— Я понимаю, ты обижена. — старательно успокаивал, попутно пытаясь отцепить мои руки от волос, при этом придавив нижнюю часть моего тела своим весом так, что начали отниматься ноги. — Но этого требуют обстоятельства. Как только я разберусь с этим делом, сразу к тебе приеду. И мы подумаем, как быть дальше. Возможно, у меня получится вернуть тебя в столицу. Куплю тебе дом неподалёку от своего имения…

— Иными словами, ты предлагаешь мне роль любовницы? — натужно выдала, отпуская волосы, и со всей силы толкая его в сторону.

Не ожидавший такого выпада граф скатился с меня и с кровати, и с грохотом упал на ковёр.

Надеюсь, это его немного отрезвило.

Поднялся.

— Не приближайся! — предупредила. — Или я закричу на весь дом. Пусть слуги узнают какой у них хозяин: лезет на жену, которая ещё совсем недавно чуть не умерла. У них языки длинные, и эта новость быстро выйдет за пределы твоего имения.

Замер. Видела как в нём борются желание и благоразумие. И кажется, благоразумие проигрывало.

— Ири… — снова дёрнулся ко мне.

— Стой, где стоишь! Я не шучу! Если так сильно невтерпёж, иди к своей белобрысой. Она не откажет.

— Я же тебе сказал, что она мне не нужна. Я её не хочу. А вот тебя… такую…

— Ты мне зубы не заговаривай. Я не дура. И мне плевать, что между вами происходит. Просто дай мне спокойно уехать.

Не поверил.

— Тебя не может это не волновать. Потому что ты меня любишь...

Шагнул к кровати, сел на край. Потянул ко мне руку. Но осторожно. Я отползла к дальнему краю.

Утверждать, что чувства нет не стала. Ведь Ири действительно могла любить мужа.

— Ты думаешь, что после всего, что случилось, можно продолжать любить?! — посмотрела на него удивлённо и одновременно шокировано. Эти чувства даже играть не пришлось — таких циничных гадов мне раньше встречать не доводилось.

— Когда ты всё узнаешь, то простишь. Я в этом уверен. А любовь никуда не делась, её лишь затмила обида...

— Филипп… — решила сбавить обороты. Мне нужны золотые, что он обещал выделить. И я не могу подвести людей, которые хотят поехать со мной.

— Прежней Ири больше нет. Она умерла, когда её предали близкие люди. Я теперь другая. И возможно со временем действительно смогу тебя простить. Но снова полюбить — вряд ли. Да и не ровня я тебе теперь. На роль любовницы может и сгожусь, вот только мне эта роль не подходит. Я никогда не стану той, к кому приходят лишь ради утех. По крайней мере, добровольно... Пожалуйста, дай мне спокойно уехать.

Попытка образумить муженька не достигла цели: он по-прежнему смотрел на меня как на чудо природы, которое его очень сильно возбуждает. И, кажется, ещё больше распалялся. И это его состояние неимоверно пугало.

Понимала, что, скорее всего, всему виною «новая начинка»: мой темперамент вкупе с роскошным телом Ири создали такой привлекательный объект, от которого он не хотел, а может и не мог отказаться. Но что нужно сделать, чтобы он перестал хотеть этот удачный симбиоз души и тела я не знала.

Пока я соображала, что делать, он перешёл к действиям: ухватил за щиколотку и крепко сжал.

Поняла, что попалась. Он не собирается договариваться, а пришёл с одной конкретной целью. И планирует её достичь любой ценой.

Резко дернул на себя.

Непроизвольно вскрикнула и вцепилась в простыню, так как держаться было больше не за что.

— Ты что творишь?! Мне больно!

— Не сопротивляйся, и я буду нежен. — предупредил, продолжая упорно тянуть к краю кровати.

Пока я упиралась, ноги неприлично разъехались. Но мне было не до приличий, потому что он уже практически дотащил к себе ту часть моего тела, которая его сейчас больше всего интересовала. И, если учесть, что в этом мире трусы носят только под платье, а я была в сорочке, то ему до главного действия оставалась пара движений. Которыми он и занялся: свободной рукой дёрнул за шнурок на штанах, и одним волшебным жестом остался без них, явив моему взору своё неимоверное желание.

Принялась бить свободной ногой, не выбирая мест — церемонии закончились, и я не церемонилась.

Графу куда-то больно прилетело — поняла по стону — и он изловчился и поймал моё единственное оружие свободной рукой.

Раздвинув ноги ещё шире, стал пристраиваться.

От страха во мне проснулась разъярённая кошка, и я, перестав цепляться, пустила в ход освободившиеся части тела, способные нанести урон: руки. И несколькими секундами позже — зубы. Потому что руками не справлялась.

Била, царапала, кусала, везде, куда могла дотянуться. И всё это проворачивала молча, чтобы не тратить силы на крик. Просто шумно сопела.

Такая оборона приносила лучший результат. Об этом то и дело сообщал граф. Шипением, тихими ругательствами, и стонами. Защищаться ему особо было нечем, потому что, как только он отпускал мои ноги, я их тут же тоже включала в работу.

Тем не менее сдаваться он не собирался: периодически шёл в наступление, пытаясь спеленать руками и подмять под себя. И у него иногда почти получалось.

Когда поняла, что уже выдохлась, и не способна ему противостоять, посчастливилось попасть по самому нежному.

Не заметила, как это получилось. Я не метилась туда намеренно, просто брыкалась. И даже не сразу сообразила, что случилось, когда муженёк вдруг дёрнулся, громко застонал и осел. И только когда он схватился за причинное место руками, прикрывая отбитое от моих продолжающихся бесчинств, до меня дошло.

Воспользовалась тем, что он корчится, соскочила с кровати и обвела комнату испуганным взглядом в поиске чего-нибудь увесистого — способного меня защитить от гнева, который неминуемо последует, когда боль немного отпустит.

Кроме серебряного канделябра ничего не нашлось. Но в нём всё ещё горела свеча, и если я её потушу, то останусь в темноте один на один с разъярённым мужиком.

Решила не задувать, схватила так. И выставила перед собой, направив восковой огрызок с заметавшимся огоньком в сторону графа.

Филипп всё ещё корчился, не обращая на меня внимание, но я всё же предупредила:

— Сделаешь хоть шаг в мою сторону, и я спалю к чертям собачьим весь этот гадюшник!

В подтверждение моих слов в комнате запахло горелым — наверное горячий воск попал на ковёр.

Видимо учуяв запах, граф отозвался срывающимся голосом:

— Совсем сдурела?.. Поставь его немедленно на место!..

Ага, разбежалась. Сделала выпад подсвечником как шпагой, продолжая разбрызгивать воск. И… свеча погасла.

Сначала испугалась, что всё же умудрилась самой себе устроить тёмную. А потом поняла, что в комнате не так уж и темно — лунный свет оказался довольно ярким. Но главного орудия угроз я всё же лишилась — пожаром уже не пригрозишь. Потому сменила тактику.

— Подойдёшь, и получишь по голове канделябром. Предупреждаю сразу: жалеть не буду, ударю со всей силы. Только рыпнись!

— Точно умом тронулась. — заключил граф, медленно сползая с кровати, всё ещё постанывая. — Да не буду я тебя трогать… успокойся… Мне кажется, что я теперь вообще никого никогда не буду трогать.

— Вот и славно. — заключила осмелев.

— Славно?! — граф всё больше приходил в себя. — Ты думай, что говоришь. У меня ещё наследника нет… Между прочим, по твоей вине.

Огрызнулась:

— Уверен, что по моей?

Сказала и пожалела. Вот зачем я его провоцирую? Пусть бы шёл в свои покои от греха подальше. Но нет, после пережитого слова из меня так и лезли:

— Может сама природа, или кто-то свыше решил, что таким, как ты, не нужно размножаться. Не думал об этом?

Мужчина замер, осмысливая услышанное. И, кажется, начал звереть:

— Так ты что, действительно беременна от драгуна? Люсина сказала правду?

Вот это я договорилась. Кажется, он меня сейчас прибьёт без суда и следствия.

Попыталась исправить положение:

— Ты всё неправильно понял. Я имела в виду, что, если нет официального подтверждения, то возможно я не бесплодна. И причина отсутствия у нас с тобой детей не во мне.

Говорила и отступала к шкафу. Не знаю, чем он мне мог помочь, но другого убежища у меня всё равно не было. Конечно, можно было попробовать выскочить в коридор, но не факт, что дверь была не заперта. Да и куда бежать не знаю.

Граф стоял на месте и следил за мной как коршун за цыплёнком.

— Ириана, тебе лучше признаться сразу. — говорил вроде бы спокойно, но у меня по спине почему-то побежали мурашки. — Я ведь всё равно рано или поздно узнаю. И тогда ты пожалеешь, что родилась на этот свет.

Я уже об этом жалею. Но умирать всё же не хочу. Лучше худо-бедно жить, чем разлагаться в каком-нибудь склепе.

— Послушай, я, конечно, потеряла память, но точно знаю, что ни с каким драгуном не знакома. Ты бы лучше за своей белобрысой последил. Уверена, что она причастна к случившемуся. Не удивлюсь, если этот товарищ окажется её пособником.

Граф уже практически полностью оправился от произошедшего, и внимательно меня слушал, пристально изучая. Так, словно видел впервые. И как только я завершила свою пламенную речь, сурово спросил:

— Ты кто такая?

Поздравляю, Ирина! Ты договорилась. И как теперь выкручиваться?

Но, как известно, в экстренной ситуации мобилизуются все возможности организма. Вот и мой мозг мгновенно выдал единственное решение — идти в нападение:

— Ты у меня это спрашиваешь? У той, которая о себе практически ничего не помнит, и действует на… — хотела сказать «на инстинктах», но усомнилась, что здесь есть такое выражение, и исправилась: — … по наитию? И, заметь, я не сама себя до такого состояния довела…

— То есть, то, что тебя довели, ты помнишь, а остальное — нет. Очень удобная позиция. — прозвучало как упрёк. Захотелось шарахнуть его канделябром. Как Ириана с ним жила?

Сдержалась. Просто развела руками: мол, я не контролирую сей процесс, и потому какой с меня спрос? И для убедительности добавила:

— Этот вопрос не ко мне. Я ничего не смыслю в медицине. Спроси у семейного лекаря. Может он тебе объяснит как это работает.

Блефовала напропалую. Но отчасти говорила правду: я в этом действительно мало понимала, лишь где-то краем уха слышала, что наш мозг мало изучен. А значит непредсказуем. Правда, примеры его непредсказуемости мне были известны только из сериалов, в реальной жизни я с потерявшими память не сталкивалась. А значит, тему нужно сворачивать как можно быстрее. Пока опять что-нибудь не ляпнула.

Не стала ничего добавлять к сказанному. Посмотрела с упрёком. И с честью выдержала его испытующий взгляд.

Кажется, он поверил. Догадку подтвердила его следующая фраза:

— Прости. Я не понимаю, что на меня нашло. Раньше я никогда не позволял себе ничего подобного. Но ты сейчас такая… непривычная. И это на меня странно действует…

Посмотрел на меня как собака на лакомую косточку. А я красноречиво посмотрела на подсвечник.

— Пожалуй, мне лучше уйти… — сразу засобирался всё ещё голопопый граф.

Не веря своему счастью, проследила как он одевается, и проводила взглядом до выхода. Который действительно оказался запертым.

Когда граф ушёл, облегчённо выдохнула. И захотела убедиться, что он не стоит под дверью, и не вернётся. И наткнулась на преграду — дверь была опять заперта.

Это нормально? Я что узница?

Больше уснуть не получилось. Но теперь не из-за грёз, а из-за того, что я невольно прислушивалась к каждому шороху. Мне казалось, что стоит закрыть глаза и озабоченный супруг этим непременно воспользуется...

Из-за недосыпа утром настроение было не самым радужным.

Пришла Мара с тазом воды для умывания, завтраком, и новостями о том, что все мои вещи упакованы. Попросила её приготовить мне ванну. На что девушка отреагировала странно. Сначала растерялась, а потом виновато потупилась и почти прошептала:

— На это требуется разрешение графа.

— Я должна спрашивать его разрешения, чтобы помыться?!

Девушка вся сжалась.

Я чуть сбавила обороты:

— Марунь, это не к тебе претензия. Просто я пытаюсь понять, что происходит. Так было всегда?

— Нет, госпожа. Хозяин отдал такое распоряжение после бала.

— Чтобы я не мылась?

— Чтобы вы не выходили из комнаты без разрешения.

Так значит! Ну, дорогой граф, вы откровенно нарываетесь.

— А насчёт этой комнаты было какое-то конкретное распоряжение?

— Нет. — девушка растерянно моргнула. — Разве что всегда запирать двери.

— Ну вот и славно. Значит мыться в этой комнате мне никто не запрещал. Сможешь тут организовать ванную?

— Я не уверена, госпожа. Домоправительница может запретить.

Чего? Я, конечно, никогда не была графиней, но всё же понимаю, что никакая прислуга не может указывать господам. Даже проштрафившимся, и даже если она управляет всеми слугами в доме.

— Скажешь, что это моё распоряжение. А если она не согласна, то может прийти сюда и обсудить это со мной.

Мара кивнула и умчалась исполнять. А я умылась и взялась за кашу.

За всё время, что я тут лежу, меня ещё ни разу нормально не покормили: то каша, то холостой супчик. А я есть хочу. И с этим нужно что-то делать.

Решено: вот помоюсь и пойду порядки наводить. И никакая домоправительница мне не помеха!

Примерно через час пришла Маруня с двумя большими вёдрами, до краёв наполненными парящей водой. И вслед за нею вошёл Левон с деревянной бадьёй. Поздоровавшись, поставил и ушёл.

Девушка слила воду в посудину и умчалась за новой порцией. А я от безделья подошла к окну и стала наблюдать за жизнью на свободе.

Перед парадным входом движения было мало, а вот за кованными воротами жизнь кипела: проезжали повозки, проходили люди во всё ещё непривычных мне нарядах.

После нескольких минут наблюдения научилась отличать знатных от простолюдинов. Это было просто. Не только из-за одежды, но и из-за того, что для них были выделены разные тротуары.

В очередной раз ужаснулась расслойке местного общества. Простой народ тут был не на ступень ниже богатеев, а на целую лестницу.

Ещё заметила, что все знатные женщины ходили или ездили только парами, или по трое. За всё время наблюдения мне не попалась на глаза ни одна одинокая расфуфыренная дама.

Почему-то задалась вопросом: как к графу приезжает Люська? Не тащит ведь она за собой подругу или тётушку, когда едет на свидание к женатому мужчине?

Быстро отмахнулась: зачем она мне вообще сдалась?! Пусть хоть одна ездит, хоть с ротой солдат.

Мара натаскала полную бадью воды, налила в неё каких-то травяных и цветочных настоев, приготовила сменное бельё и позвала меня на процедуру омовения.

С удовольствием погрузилась в тёплую воду и прикрыла глаза.

Планировала просто полежать, а потом помыться, но рыжуля с разбега занялась моим телом. Сначала помыла волосы (вопреки моим протестам и попыткам сделать это самой), а потом растительной мочалкой стала аккуратно растирать руки и ноги.

Мне оставалось только получать удовольствие.

По окончанию мытья, ополоснула меня при помощи ковшика и запасного ведра воды, и закутала в большую простыню.

Хотела блаженно вытянуться на постели, но Маруня предупредила, что нужно сменить бельё, и я разместилась в кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза. И, пока девушка занималась моим ложем, незаметно задремала.

Всё-таки сил в этом теле не так много, как было в прежнем.

Разбудила служанка, осторожно потрогав за плечо и позвав:

— Госпожа, давайте, я вас одену и уложу в постель…

Встрепенулась.

— Нет. Я хотела бы пройтись по дому и прогуляться по саду.

— Но граф…

— Я помню о запрете. Но также знаю, что ни в чём не виновата, а значит не обязана сидеть под замком.

— Но граф меня накажет.

— Не накажет. Я об этом позабочусь.

Мара приуныла, но послушалась. Помогла надеть домашнее платье из шкафа, и собрала волосы в замысловатую причёску.

Оценила красотку в зеркале, расправила плечи и вышла из комнаты походкой королевы.

Рядом с дверью стоял незнакомый слуга. И, едва я оказалась в коридоре, перегородил мне дорогу своим телом. Не стала долго разглагольствовать, просто строго посмотрела и спросила:

— Плетей захотел? Так я сейчас быстро организую…

Не знаю, что именно сработало: мой суровый вид, угроза, или нестандартное поведение, но мужчина растерянно замер. А я обошла его по дуге, и пошла дальше по широкому, богато отделанному коридору. Спустилась на первый этаж по такой же шикарной лестнице.

Окинула взглядом просторный светлый холл, из которого вели несколько дверей.

Отметила, что граф вообще не бедствует.

Дверь справа отворилась, и в холл выскочила молоденькая девушка. Увидев меня замешкалась, потом поклонилась и замерла, не понимая, что делать дальше.

Воспользовалась случаем:

— Скажи мне, милая, где находится кухня.

— Кухня? — удивилась. — Может госпожа имела в виду столовую?

Прикинула в уме, что столовой здесь наверняка называют обеденный зал и уточнила:

— Нет. Госпожа имела в виду то, о чём спросила. Мне нужна кухня и повар.

Служанка растерянно указала на дверь, и замялась.

— Что?

— Там сейчас госпожа Калдина…

Порылась в памяти.

— Госпожа? Домоправительница, что ли?

Кивнула.

— И что?

— Она ээ… ругает повара.

— За что?

— Я не знаю, фира. — девушка потупилась. Поняла, что знает, но по какой-то причине не хочет говорить.

— Хорошо. Спасибо. Я разберусь.

Направилась к указанной двери, соображая, как домоправительница умудрилась стать госпожой? Тут так принято, или кто-то слишком много о себе возомнил?

Ввязываться в скандал и в процесс управления имением, в котором ни я, ни бывшая Ириана уже практически никто, не хотелось. И вообще, я туда шла не за этим. Поэтому решила не встревать. Постою в сторонке, послушаю.

В кухне стоял ор. Разорялась худощавая высокая дама, которую я видела только со спины.

Облегчённо выдохнула, когда поняла, что речь шла о пустяке. Недосоленный суп сейчас волновал меня меньше всего. Но вот её реакция на этот пустяк заставила задуматься.

Когда ругающаяся тётя поняла, что повар и его помощники уже её не слушают, ошарашенно смотря мимо, резко замолчала и медленно повернулась.

Ей было лет под пятьдесят. Ухоженная, и, кажется, не очень приятная дама. Черты лица тонкие, хищные.

Проследила, как расширились её маленькие глаза.

— Вы что здесь делаете? — спросила. У меня. Тем же тоном, не терпящем возражений.

— Стою. — ответила спокойно, пристально глядя ей в лицо, и всем видом показывая, что меня не пугает её грозный вид. — Вы закончили распекать подчинённых?

— Да… — спеси и гонора сильно поубавилось.

— Тогда позвольте я тоже поговорю с поваром.

— О чём? — удивилась.

— О деле. — отозвалась, и перевела взгляд на мужчину в теле. — Приготовьте, пожалуйста, мне на обед котлеты на пару с любым гарниром. И какой-нибудь морс. И ещё, можете на завтрак варить какую-нибудь другую кашу? Я не люблю овсянку.

Мужчина кивнул и улыбнулся. Чем разозлил домоправительницу.

— Здесь распоряжения отдаю я. — кажется она уже оправилась от первого шока, и начала качать права. — И вы всегда ели на завтрак овсянку.

— Значит, наелась. — сухо заметила, проигнорировав первую часть заявления. И снова посмотрела на повара. — Сможете?

— Конечно, госпожа. — с готовностью отозвался. — А салат не желаете?

Улыбнулась:

— Желаю. Со сметаной.

Здоровяк расплылся в широкой улыбке.

— И я бы сейчас что-нибудь съела. — увидела на столе стопку блинов.

Повар шикнул на помощника, и тот засуетился, собирая на поднос блины и джем.

— Когда прикажете отнести в комнату? — уточнил мужчина.

— Не надо в комнату. Я уже там насиделась. Можно я тут поем? — Указала на стол глазами.

Длинная шокировано молчала. А я уже мысленно макала блины в сливки. И до полного счастья мне не хватало одного — чтобы эта постная физиономия перестала маячить перед глазами.

— У вас диета. — снова ожила женщина.

— Спасибо за заботу, мне уже лучше.

— И вам нельзя выходить за пределы комнаты. — судя по тону, самообладание к ней полностью вернулось. А вместе с ним и неимоверное самомнение.

— Я сама решу откуда мне можно выходить, а откуда нет. Договорились? — вид румяных блинов сделал меня добрее, и я не хотела ссориться. Даже с ней. Хотя она явно позволяла себе лишнего: смотрела на меня свысока, и всем видом показывала, что делает мне одолжение, снизойдя до общения.

— Это распоряжение графа. — женщина задрала острый нос ещё выше.

— С графом я как-нибудь договорюсь. А вы свободны. — красноречиво показала ей глазами на дверь.

Вылетела как фурия. Уверена, что побежала жаловаться.

— А можно мне сливок к блинам? — попросила, усаживаясь за стол.

После ухода Калдины, атмосфера в помещении стала веселее. Мне принесли заказанное, налили чая с молоком. И всё это с улыбкой. Поняла, что тут мне рады, и предложила всем составить мне компанию.

После минутного шока, и повторного приглашения, в кухне стало ещё светлее от улыбок…

За трапезой я обсудила с Тимом (поваром) стоимость и качество продуктов. А после Лихда — жена Левона — убрала со стола посуду. То и дело с интересом посматривая в мою сторону.

Она оказалась молчаливой, но толковой работницей. Тим при мне несколько раз её похвалил, и я поняла, что на новом месте мы с голоду не умрём.

Один из помощников оказался парнем с юмором, и мы смеялись над его очередной шуткой, когда в кухню вошёл граф.

— Что здесь происходит? — строго спросил с порога.

В помещении сразу повисла мёртвая тишина. В следующее мгновение все повскакивали, поклонились хозяину и занялись делами.

Посмотрела на него с укором. Я только расслабилась и почувствовала себя комфортно, а тут он. Но даже его вторжение не смогло мне испортить настроение. Когда я сытая, всегда добрая. А сегодня особенно, — наевшись до сыта после длительной голодовки.

— Блины будешь? — огорошила вопросом. Меня так разморило в этой дружеской атмосфере, что я не заметила, что снова ему «тыкаю».

Впрочем, после того, что он устроил ночью, церемонии были уже излишними.

— Блины? — удивился. — Это еда простолюдинов.

— Ну и зря. — отозвалась беспечно. — Ты многое теряешь. Это очень вкусно. Может попробуешь?

Взяла один блин, свернула, подхватила тарелку со сливками, и быстро пересекла комнату. Макнула блин и поднесла к его губам.

— Попробуй. Уверена, тебе понравится.

В кухне воцарилась тишина.

Граф онемел. Посмотрел на блин, — тот был слишком близко и благоухал аппетитными ароматами. Потом — на меня.

— Ну же. Не лишай себя такого лакомства.

Откусил, глядя мне в глаза. Все замерли в ожидании. Включая меня.

— Ну как?

Вместо ответа Филипп показал взглядом, чтобы я обмакнула оставшуюся часть блина в сливки. Сделала. И отправила ему в рот.

— Нравится?

— Угу. — выдал граф, дожёвывая. И глядя на меня так, что я поняла: больше блина ему понравился процесс.

Отступила. Прочистила горло, в котором вдруг запершило от неловкости. Отдала тарелку со сливками подоспевшему помощнику-юмористу. И потупилась.

— Поговорим. — голос графа тоже стал ниже.

Кивнула. И мысленно отругала себя за такую оплошность. Расслабилась, дурочка.

Подставил локоть, приглашая с ним пройти.

Понимая, что на нас сейчас смотрят все присутствующие в комнате, воспользовалась предложенной рукой.

Так и покинули кухню. Чинно. Как настоящая семейная пара.

Когда вышли, попыталась руку убрать. Не дал, накрыв сверху своей. Так и довёл до кабинета. Перед которым стояла Калдина. Явно в ожидании. И явно — не того, что увидела.

— Вы всё ещё здесь? — строго спросил граф. — Вам заняться нечем?

«Жердь» потупилась, что-то промямлила, и поспешно удалилась. А Филипп открыл передо мной добротную дверь кабинета. И перехватил за талию.

Сделал вид, что не заметила его более интимного прикосновения. Пусть пока попользуется моей покладистостью. Может посговорчивей станет. А то у меня к нему уже накопилось столько просьб и предложений, что без хорошего настроения он их просто не переживёт.

Проводил до кресла. Но не дал сесть. Повернул к себе лицом, заключил в кольцо рук.

Подняла одну бровь, показывая, что думаю по этому поводу. В его взгляде появилась вина. Значит, знает кошка, чьё мясо съела.

Испытала удовлетворение: пока всё работало в мою пользу.

Перешла к делу:

— Раз уж я здесь, воспользуюсь случаем и спрошу. Я могу забрать все свои вещи? Или их тоже за мной будет донашивать баронесса?

Задумчиво нахмурился. Наверное, соображал: почему «тоже». Ну думай, думай. Я не спешу.

Додумался, ещё больше помрачнел.

— Ири…

— Да я без претензий. Это был просто вопрос. А то новая хозяйка уже запустила свои загребущие ла… руки в мой гардероб, и милостиво выделила мне только домашние платья… Да ты и сам, наверное, об этом знаешь…

Не знал. Сначала оторопел, а потом начал звереть.

А вот этого мне точно не надо.

— Тсс. — успокоила, как ребёнка, который приготовился истерить, приложив пальчик к губам. — То, что ты думаешь по этому поводу, расскажешь своей любовнице. Хорошо? А мне нужен только ответ: да или нет.

Я говорила спокойно, и даже ласково. И смотрела так сочувственно. Он, конечно, тот ещё козлина, но Люська его сильно переплюнула, и проест ему ещё не одну плешь… А я ж не зверь какой, мне мужчинку жалко. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы выбраться из этого гадюшника с максимальной выгодой. Мне ведь предстоит жить в неизвестном мире, и значит готовиться к переезду нужно основательно.

Граф перехватил мою руку. Прижался губами. И посмотрел так… похотливо.

Кажется, пора заканчивать спектакль. А то меня перед отъездом не только материальными благами осчастливят.

— Так да или нет? Ответь. И ты ещё что-то со мной хотел обсудить. — напомнила, мягко забирая руку и отступая.

Как только тесный контакт был разорван, супруг попытался меня вернуть на место: обхватил за талию, притянул.

Воспротивилась.

— Филипп, не нужно, не усложняй. Мне и так сейчас непросто. Прояви милосердие, пожалуйста…

Всё, чувство вины разбужено, можно выпрашивать всё, что хотела.

— Меня охватывает ужас только от одной мысли, что я останусь одна, в неизвестном месте, и практически без средств к существованию. Имение наверняка потребует вложений, а у меня за душой ни гроша. И меня очень выручили бы мои драгоценности. Если ты их, конечно, позволишь забрать. А ещё мне будут нужны работники. Их тоже не наймёшь без денег…

Отступила ещё на шаг, села в кресло. Устало закрыла лицо руками. Прошептала:

— Мне так страшно… — убрала ладони, посмотрела на него с надеждой. Играть не приходилось. Всё это я испытывала на самом деле. — От меня почти все отвернулись, навешали страшных ярлыков. Даже моя семья не хочет видеть. За что мне всё это?

Он не выдержал взгляда, отвёл глаза. И это в очередной раз доказывало, что он знает, что Ири ни в чём не виновата. Но напомнить было нелишним.

— Я бы поняла и покорно приняла свою участь, если бы совершила то, в чём меня обвинили. Но я этого не делала. И ты это знаешь не хуже меня…

— Ты вспомнила? — встрепенулся граф.

— Нет. Но я твёрдо уверена в том, что не совершала этих страшных поступков. Потому что я просто не смогла бы так поступить. И не только из моральных соображений. Сам посуди: зачем мне это было делать? Я была замужем за молодым, красивым и статусным мужчиной, которого любила, имела всё, что хотела…

— Любила? — зацепился за слово граф, глядя на меня не веря. — Ты хочешь сказать, что больше меня не любишь?

Мда, расслабилась, называется, излила душу. Нельзя терять бдительность Ирина! Нельзя! И речь нужно тщательнее фильтровать! Теперь вот выкручиваться придётся.

— А почему тебя это так удивляет? — посмотрела на него зло. Напомнила: — Ты меня предал вместе со всеми. Позволил окунуть в грязь. Не встал на защиту. Разве так должен поступать любящий муж? М?

Граф устало прикрыл глаза.

— Я ведь уже говорил тебе, Ири. Так надо. Этого требуют обстоятельства…

— То есть ты принёс меня в жертву обстоятельствам, и после это ещё смеешь упрекать в том, что разлюбила? Ты сам-то меня хоть немного любил?!

От возмущения встала.

— Ты изменял мне с моей подругой! Спал с нею в нашем доме! Этого тоже требовали обстоятельства?! — в душе всколыхнулась такая смесь чувств, словно я в самом деле была Ирианой, и всё это пережила. У меня даже слёзы на глазах выступили. — Да как ты смеешь меня упрекать, после всего, что сделал?! Любая другая на моём месте тебя бы не просто разлюбила, а возненавидела! А я покорно приняла участь, которую ты мне уготовил на пару со своей любовницей, прикрываясь работой. И после этого ты ещё чего-то от меня требуешь?!

Граф наблюдал за мной удивлённо. И это меня немного остудило. Неужели Ириана была настолько покорной и безропотной, что он даже не сомневался в том, что она всё примет молча? Это как нужно было воспитывать девочку, чтобы из неё выросло такое безвольное существо? Или в этом мире женщина вообще не считают за людей?

— Ири, милая, я ведь обещал, что позже всё исправлю…

Кажется, мы уже который день ходим по кругу. Но делать нечего, напомню:

— Что ты исправишь? Снова возьмёшь меня в жёны? Или может заставишь мою семью принять меня в род? А может восстановишь моё доброе имя? — по виду поняла, что попала в точку. — Ничего ты не исправишь, Филипп. Прими уже тот факт, что ты сам всё порушил до основания, и ничего уже не изменить. И хотя бы достойно меня отпусти.

Он молчал.

Я тоже. Мне больше нечего было добавить. И он сейчас либо поведёт себя как нормальный мужик, либо так и останется козлом.

— Хорошо. Ты можешь забрать все свои вещи и драгоценности. И я дам тебе ещё пару слуг. Та семейная пара, которую ты меня когда-то уговорила взять на работу тебя устроит?

— Конечно! — обрадовалась. — Спасибо!

Не стала говорить, что в курсе их нежелания ему служить, и о моём с Ливоном уговоре. Пусть и дальше играет в мнимое благородство. В конце концов, какая разница хитрит он или нет, главное ведь, что я получу то, на что рассчитывала.

Но ему всё же удалось меня удивить:

— Кроме этого я тебе выделю на благоустройство усадьбы пятьсот лиронов…

Не поверила своим ушам. Захотелось его расцеловать.

Не успела. Он добавил:

— Вычту позже из твоего содержания.

Радость и чувство благодарности мгновенно улетучились. Ведь это означало, что я почти на полгода останусь без денег.

Но впадать в панику не мой стиль. Сначала нужно разобраться. И попытаться договориться.

— Каким образом ты будешь удерживать эту сумму?

— Я планировал это сделать частями в течение года. Чтобы ты не осталась совсем без денег. Ты ведь не думаешь, что я такая сволочь, что оставлю тебя без средств к существованию?

Именно так я и думаю. Ведь медленно морить голодом ещё хуже, чем сразу убить. Но озвучивать свои мысли не стала. А вот договориться всё же попыталась:

— А ты можешь дать мне отсрочку?

— Что дать? — граф округлил глаза.

— Начать вычитать долг не сразу, а спустя время. Например, через полгода.

— Ири, я знаю, что такое отсрочка. Мне непонятно откуда о ней знаешь ты?

Опа. Опять попалась. Но сообразительность мой конёк. Она меня не раз в прошлой жизни выручала. И в этой уже успела пригодиться.

— Я слышала где-то. И запомнила.

Посмотрел недоверчиво.

— Ну так как? Могу я на неё рассчитывать?

Ещё какое-то время меня с интересом рассматривал. А потом кивнул, продолжая изучать.

— Хорошо. Я дам тебе отсрочку на полгода.

— Благодарю. — чуть присела. А то я что-то совсем расслабилась и забыла о манерах.

Хотя о манерах этого мира я практически ничего не знала, и могла только догадываться. И, к сожалению, Маруня в этом помочь не могла. Поэтому буду осторожно применять то, что знаю из исторических романов и фильмов. Без фанатизма. Чтобы снова не накосячить.

— Ты хотел со мной о чём-то поговорить. — напомнила.

Граф помрачнел.

— Король подписал моё прошение о разводе.

Промолчала, пялясь в пол. Да и что я могла сказать? Что рада тому, что теперь уберусь из этого дома? Вряд ли эта информация сейчас будет уместной. Да, и особой радости по этому поводу я не испытывала, потому что не знала, что ждёт меня впереди. Тут, конечно, гадюшник ещё тот, но неизвестность всё же пугает больше.

— Так ничего и не скажешь? — спросил с надеждой.

— Когда я должна отбыть? — поинтересовалась всё так же потупившись. Понимаю, что он не этого ждал, но сожалеть о браке, в котором я не состояла, у меня вряд ли получится. Поэтому лучше избегать разговоров на эту тему.

Робко подняла глаза. Он был расстроен.

Успокаивать тоже не стану. Сам виноват.

— Завтра. — наконец ответил. И с затаённой надеждой добавил: — Успеешь собраться? Если тебе нужно больше времени?

— Нет, нет, спасибо. Я успею. Служанка уже собрала мои вещи, те, что были в приданном. Думаю, что сбор оставшегося тоже много времени не займёт.

У графа едва заметно дёрнулась щека. Его так покоробило, что я стала собираться сама, не дожидаясь его приказа? Или здесь что-то другое?

— Я могу идти к себе. Устала. Хочется прилечь.

На самом деле энергии во мне было хоть отбавляй. Но я помнила, что пережила настоящая Ириана, и старательно отыгрывала роль больной.

— Да, конечно. Тебя проводить?

— Не нужно. Думаю, сама дорогу найду.

Лучше я поблуждаю, чем он за мной увяжется, и, чего доброго, начнёт приставать.

До комнаты дошла без приключений. По пути отдала распоряжение, чтобы ко мне отправили Маруню, и к тому моменту, как я вознамерилась лечь, девушка примчалась. Запыхавшаяся.

— Мара, мы завтра выезжаем. Скажи, чтобы твой парень и Ливон с Лихдой собирали вещи.

Девушка зарумянилась и потупилась.

— И ещё, пригласи ко мне Ми́рона. И скажи ему о нашем скором отъезде.

Рыжуля убежала, а я стала обдумывать завтрашний день, и мысленно составлять список того, что нужно успеть до отъезда.

Когда пришёл управляющий, я уже закончила делать заметки в памяти.

Мужчина учтиво поздоровался, и протянул лист.

— Если что-то непонятно, спрашивайте, фира Ириана.

Пробежала по листу глазами.

Что тут может быть непонятного? Продукты, цены, расчёт на день, неделю, месяц. Если жить не как господа, то сто лиронов вполне хватит на продукты для моей небольшой «семьи».

— «А если научиться торговаться, то можно ещё даже откладывать про запас». — добавила мысленно, и с благодарностью посмотрела на мужчину.

— Спасибо, Ми́рон, за такой понятный список. Вы меня очень выручили. Я учту все ваши рекомендации.

Управляющий улыбнулся.

— Если у вас нет ко мне вопросов, то я, с вашего позволения, пойду. Нужно ещё распорядиться, чтобы вам отгрузили необходимые в дороге и на первые дни на новом месте продукты.

— Граф разрешил? — удивилась, вспоминая свою «торговлю» с ним, и её «успех», вылившийся в долгосрочный долг.

— Я умею быть убедительным, госпожа. — улыбнулся.

— Еще раз большое вам спасибо, Мирон. Даже не представляю, что бы я без вас делала.

Уходя, остановился, что-то вспомнив.

— На оборотной стороне листа я написал имя моего знакомого. Он живёт в тех краях, куда вас отправляют. Вы без труда его найдёте — он держит большое хозяйство, и его продукция пользуется хорошим спросом. Если вдруг возникнут трудности, обратитесь к нему. Просто скажите, что знаете меня, и он вам обязательно поможет.

Не зная, как его отблагодарить, посмотрела благодарным влажным взглядом.

— Удачи вам на новом месте, госпожа. — пожелал, улыбнулся, и закрыл за собой дверь.

А я продолжила смотреть туда, где он только что стоял. Мысленно желая ему всех благ.

Выезд назначила на раннее утро. В надежде избежать долгих прощаний. Спасибо я уже графу сказала, а лишний раз давать ему повод для поползновений не хотелось.

Проснулась перед рассветом. От раската грома. Настроение, которое я себе перед сном тщательно создавала, убеждая в том, что у меня всё получится, сразу улетучилось.

Ещё больше его испортила Маруня, когда принесла таз для умывания, и сообщила:

— Госпожа, граф спешно уехал, но велел его дождаться.

— Зачем не сказал?

— Сказал что-то про бумаги на имение.

Точно! Вот я ворона! Совсем про них забыла. Не хватало ещё остаться без крыши над головой. Как бы я потом доказывала свои права? Развод мне дал одно ценное знание: "без бумажки ты какашка". Вряд ли в этом мире по-другому.

Подумала, что стоило у Мирона взять ещё и другие уроки: о тонкостях оформления местных документов. Они мне наверняка пригодятся в дальнейшем. Если удастся реализовать все свои планы. Да и правильность переоформления имения не мешало бы проверить. Граф ещё тот жук. Не удивлюсь, если он оставит для себя какую-нибудь лазейку.

— Мирон у себя?

— Нет, госпожа, он отъехал с графом.

Нахмурилась.

Но немного поразмыслив пришла к выводу, что это даже к лучшему. Уж он-то не даст меня обмануть. И, как минимум, предупредит, если в бумагах будет какой-то подвох.

Чуть успокоилась. Ненадолго.

За окном всё больше разыгрывалась непогода. Не самый лучший попутчик в дальней дороге. Мысленно спросила у местного бога, которого нередко вспоминала Мара, что я ему сделала. Он, естественно, не ответил.

Графа уже не было больше часа.

В плаще и с капюшоном на голове нервно ходила по крыльцу перед задней дверью, поглядывая на повозку с провиантом и вещами слуг. Она была накрыта брезентом и сверху привалена сеном. Но никакого укрытия от дождя не имела. И как на такой поедут люди?

Вокруг телеги суетился уже основательно промокший Левон: проверял колёса. Беспокоилась, чтобы он не заболел, и на всякий случай прикидывала чем я смогу менее болезненно пожертвовать, чтобы его вылечить, если всё-таки сляжет.

Не заметила, как он приблизился.

— Извините, госпожа, что отвлекаю вас от мыслей, но вы так часто смотрите в мою сторону, что я посмел предположить, что беспокойство связано со мной. Если вы боитесь, что я вас обману или брошу посреди пути, то напрасно. Я умею быть благодарным. Если потребуется я готов отдать за вас даже свою жизнь.

Вытаращила глаза. Пробормотала:

— Надеюсь, этого не понадобится… Вы… — вовремя вспомнила, что слугам не выкают. Исправилась. — Ты всё неправильно понял, Левон. Я беспокоюсь, что ты можешь заболеть.

Мужчина тихо рассмеялся. И посмотрел так по-доброму, что на душе стало светлее.

— Я вырос в бедной семье, фира. И с детства помогал отцу ловить рыбу. В любое время года. Вы напрасно беспокоитесь, я закалённый. Для меня этот дождь лишь незначительная помеха на пути. И единственное неудобство, которое он способен доставить, это размыть дороги. Но и это решаемо. Вдвоём с Олешкой мы сможем вытолкать и повозку с провиантом, и вашу коляску.

Выслушала и поняла, что до сих пор не знакома со вторым мужчиной из моей новой семьи. Поблагодарив Левона за поддержку, пошла исправлять оплошность.

Парень накрывал коня попоной.

Спустилась по ступеням. Сразу вытянулся, замер, склонил голову.

На вид лет 18-19. Высокий, крепкий, довольно симпатичный. У моей Маруни отличный вкус. Надеюсь, что он ещё и человек хороший. Потому что свою рыжуню я никому в обиду не дам.

— Здравствуй. — поздоровалась первой.

— Здравствуйте, госпожа. — наши взгляды встретились. В его тёмных глазах читался интерес и немного тревоги.

— Спасибо. — неожиданно выдал. И вновь потупился.

— За что?

— За то, что позволили мне ехать с вами.

— А ты знаешь куда мы едем? И что нам всем там придётся непросто?

— Меня этим не напугать, хозяйка. Я к трудностям с мальства привык. Я у мамки один был. В раннего детства был за мужчину в доме, единственный кормилец.

— А на кого же ты свою маму сейчас оставляешь?

В голове снова активировался калькулятор, высчитывая сколько потребуется средств на содержание ещё одной женщины.

— Умерла она прошлой зимой. — голова склонилась ещё ниже. — Не уберёг. От лихорадки сгорела.

В его голосе было столько боли, что моя рука невольно потянулась к светлым кудрям. Едва коснулась. Парень вздрогнул, поднял лицо. Посмотрел удивлённо.

Стало неловко за свой порыв. Убрала руку за спину.

— Прости… Я не знала… Или забыла.

— Всё хорошо, госпожа. Я свыкся уже почти.

— Если есть какие-то нужды, не стесняйся, говори. Мы теперь вроде как одна семья, и значит во всём должны помогать друг другу.

Ещё больше удивился. Поспешила убраться.

Входя в дом, обернулась. Парень задумчиво смотрел вслед.

Мысленно себя отругала. Не ведут себя так графини. Не ведут. Даже потерявшие память. Не стоит забывать о субординации. Иначе подумает ещё, что я на него глаз положила. Не надо мне такого. Я — хозяйка, он — слуга. И никак иначе.

Решила дожидаться графа в комнате для гостей.

Дождалась домашнего лекаря.

Мужчина поприветствовал меня со всем уважением и спросил про самочувствие. Услышав, что я себя чувствую хорошо, удивился.

— Для такой болезни вы слишком быстро оправились, фира. Это нетипичное течение восстановительного периода, но я всё-таки рад. Теперь буду спать чуть спокойнее. — старик улыбнулся.

Улыбнулась ему в ответ.

— Я не уверен, что на новом месте вам сразу удастся найти лекаря, или хотя бы знахарку. Поэтому взял на себя смелость и собрал некоторые настойки, которые вам могут пригодиться. — открыл саквояж и стал выставлять на журнальный столик пузырьки. — Я всё подписал: что от чего и как принимать.

Посмотрела на него с благодарностью.

— Вы очень ко мне добры, фир Густав. Не знаю, что бы я без вас делала. Сейчас мне нечем вас отблагодарить, но я никогда не забуду вашу доброту. И, возможно, когда-нибудь смогу отплатить тем же. Но вы всегда будете желанным гостем в моём доме, если вдруг окажетесь в наших краях.

— Благодарю, графиня. Я знаю. Вы и так всегда были ко мне добры. И не только ко мне. И считаю за честь помочь вам хоть чем-то.

Похоже, моя предшественница действительно была очень хорошим человеком, если столько людей протягивают мне руку помощи. Всё-таки этот мир не так уж и плох, если в нём живут не только Люсины и Филиппы.

Распрощалась с доктором тепло. Проводила его до выхода и встретила там управляющего. Мирон с поклоном протянул конверт.

— Его Сиятельство задерживаются и просили передать вам это.

Открыла послание. В нём было несколько официальных бумаг и записка. Записку проигнорировала, а вот бумаги тщательно изучила: дарственная на имение, документ, подтверждающий, что я уже не жена графа, и ещё один — о том, что за мной сохраняется титул без права наследования и закреплено ежемесячное содержание в размере оговорённых ранее ста лиронов. Самих лиронов не было. Обещанных на восстановление имения денег — тоже.

С надеждой посмотрела на управляющего.

— Больше граф ничего не передавал?

— Нет, госпожа.

— И не давал никаких распоряжений насчёт денег?

— Нет, госпожа.

Вот г… граф. Решил меня таким способом удержать? Зачем? А может правда замотался и забыл?

Достала записку. Может в ней что-то упоминается.

Пробежала взглядом по диагонали. Одни розовые сопли, намёки, и надежды на будущее. Почувствовала накатывающую тошноту.

Управляющий учтиво покашлял.

— Ми́рон, а вы понимаете в официальных бумагах?

— В каких именно, фира?

— В этих. — достала и протянула ему дарственную. — Можете сказать всё ли здесь в порядке? Не будет ли в будущем каких-то сюрпризов?

Мужчина бегло изучил документ и протянул мне с виноватой улыбкой.

— Я не особо силён в поверенных делах, госпожа. Я торгаш, не нотариус. Могу сказать только то, что бумага заверена официально, а значит имеет законную силу.

— И на этом спасибо, Мирон. — расстроилась, но постаралась вида не подать. Зачем ставить в неловкое положение хорошего человека? — Вы и так мне очень помогли. И я никогда этого не забуду. Но вынуждена вновь вас просить об услуге.

— Исполню всё, что в моих силах.

— Мне необходимо продать одно из своих колье. Вы поможете?

— Конечно, госпожа. Я знаю неподалёку скупку, и помогу вам выторговать хорошую цену. Когда прикажете вас туда сопроводить?

— Сейчас, если можно. Я и так уже много времени потеряла…

Мы ехали по серым унылым улицам. Дождь продолжал противно моросить. Прохожих почти не было, а вот колясок напротив было столько, что не всегда удавалось разъехаться.

Я нервничала: время неумолимо утекало, а мы ещё даже не выдвинулись в сторону моей ссылки. И это означало, что расходов прибавиться — на дополнительную ночёвку на постоялом дворе.

Скупка оказалась вполне респектабельной. Но вот скупщик явно был жлобом. Едва увидел кто перед ним, решил навариться. Это поняла даже я. Но сначала «облапил» меня сальным взглядом. Попыталась его заморозить выражением своего лица.

Пыл чуть поубавился, но в ответ подросло желание обсчитать меня по полной.

Мирон с упорством носорога пытался защитить мои интересы, взывал к совести, пугал конкуренцией, но жадный гад упорно стоял на своём:

— Триста. И ни грином больше.

Я уже поняла, что грины это местные мелкие деньги. А также то, что этот жид скорее удавиться, чем упустит возможность поживиться за мой счёт. Поэтому, чтобы хоть как-то подпортить его хорошее настроение, забрав выторгованные триста золотых, прокомментировала:

— Ну что же, вы сами виноваты. Я планировала продать вам все свои драгоценности, но теперь, пожалуй, сделаю это в другом месте.

Пронаблюдав как довольная морда скисла, покинула помещение.

Мирон прятал улыбку. Дав ему время переварить произошедшее, поблагодарила за помощь.

Мужчина тут же виновато отозвался:

— Не очень-то я вам и помог.

— Ну, не скажите. Боюсь, что без вас он бы мне и этих трёх сотен не дал. — взвесила на руке увесистый мешочек. И осмотрела свой наряд — нужно было куда-то спрятать это богатство.

Поняла, почему во всех исторических фильмах дамы прячут всё ценное в зоне декольте — потому что хранить больше было негде: в нарядах не было предусмотрено ни одного кармана.

Но если я засуну этот мешочек себе под грудь, она вывалится наружу. Да и не при Мироне же это делать. Он и так уже учтиво отвернулся к окну, как только я начала себя обсматривать и ощупывать.

Ох, Ирина, когда-нибудь ты круто попадёшь со своими далеко не графскими замашками.

Смущённо замерла, держа мешочек в руках. Подумаю об этом позже.

Тепло распрощавшись с управляющим, заспешила в свою комнату. У меня появилась идея.

Достала из рукава носовой платок, завернула в него несколько золотых монет, и засунула под грудь. Больших изменений это не вызвало. Чему я порадовалась, потому что у Ирианы и так была замечательная грудь. Во всех смыслах.

Остальные деньги оставила в мешочке. Плотно его завязала, и подойдя к шкафу, открыла створку с зеркалом.

Снова залюбовалась. Всё-таки повезло мне с новым телом. Но быстро вспомнила, что впереди ждёт долгая дорога и внимательно изучила причёску.

То, что надо.

Распустила пучок, завернула мешочек в мягкие шелковистые волосы, и основательно их закрепила по периметру. Голова потяжелела, а пучок заметно подрос.

Слишком заметно.

Задумалась. Решение пришло быстро. Вновь распустила нагороженное. Разделила волосы на две части. В одну снова завернула мешок и закрепила. А вторую прядь заплела в косу и обернула её по периметру пучка.

Вот так-то лучше. Теперь создавалось полное ощущение просто объёмной прически. С моей пушистостью волос и их количеством это смотрелось естественно.

Ну всё, можно выдвигаться. Больше ждать графа не считаю нужным. Драгоценностей Ирианы мне на первое время хватит, а дальше буду думать.

Изначально я не планировала продавать украшения, хотела сохранить неприкосновенный запас. Но Фи́липп не оставил мне выбора. Его настойчивое желание увидеться со мной перед отъездом пугало больше, чем гипотетическое безденежье. Поэтому я выбрала наименьшее из зол.

Нашла Маруню.

Та едва меня увидела, всплеснула руками и посмотрела виновато:

— Ох, госпожа, простите, я вам плохо закрепила причёску, да?

Остановила её порыв поправить волосы:

— Не нужно. Я специально расслабила пучок. Мне так удобнее. Нам предстоит тяжёлый путь, и я не хочу терпеть ещё и неудобства в виде туго затянутых волос.

Девушка всё ещё выглядела виноватой, а я порадовалась, что даже она не поняла, что моя причёска стала сейфом.

Велела ей передать всей нашей команде приказ об отбытии. И сама направилась к коляске.

Ненастье усиливалось. Капли дождя стали крупнее, и к ним добавились порывы ветра.

Окинула взглядом свой транспорт: кожаный верх коляски "чувствовал себя хорошо" — кожа была чем-то пропитана, и сырость ей была как мёртвому примочка. Ветер тоже не доставлял хлопот. Но вот внутренние размеры оставляли желать лучшего: нам троим будет тесно.

Но оставить своих девчонок под дождём я не могла.

Скомандовав подоспевшим Маруне и Лихде, чтобы забирались внутрь, виновато посмотрела на мужчин. Им придётся мокнуть. Олешке на козлах коляски, а Левону на бричке.

Мужчины в ответ только улыбнулись, а вот девчата замерли в ступоре. И если Мара быстро пришла в себя и поспешила исполнить команду, то Лихда продолжала мяться, сжимая в руках узелок.

Посмотрела на неё вопросительно.

— Не привыкла я разъезжать как барыня. — пояснила женщина. — Не по чину мне… не пристало.

— Ты мне нужна здоровая. — заявила я невозмутимо. Это никак не помогло. Добавила: — И у меня нет лишних денег для твоего лечения. Поэтому это не обсуждается.

Жестом дала понять, чтобы поспешила. Капли дождя были не только мокрыми, но и холодными, а мой плащ, как оказалось, — не таким уж и непромокаемым.

Женщина нехотя полезла внутрь повозки.

Наблюдала с нетерпением. Потому что повариха никак могла забраться внутрь. Мешало не столько отсутствие опыта и немного грузное тело, сколько узелок.

— Дай, я его подержу. — протянула руку, когда терпение закончилось. На что женщина вообще чуть не выпала назад.

Забрала узелок насильно. Буквально вырвала из рук.

Тяжёлый.

— Что в нём?

— Блины, мясо, лепёшка… — начала перечислять повариха, всё ещё пребывая в шоке и ничего не делая для того, чтобы попасть внутрь транспорта.

— Достаточно. Лезь.

Женщина сделала ещё одну попытку. А я, чтобы избавить от мучений нас обеих, подтолкнула её под попу плечом.

Представила с каким выражением лица Лихда ввались внутрь, и фыркнула. Встала на ступеньку, протянула Маре свёрток и забралась в коляску сама.

— Трогай! — крикнула Олешке, подражая фразам, позаимствованным у классиков.

Коляска поехала, а я посмотрела на своих попутчиц, которые сидела напротив почти как сиамские близнецы — слипшись телами. У Мары были глаза как блюдца. А Лихда, судя по виду, уже бы лежала в обмороке, если бы была кисейной барышней. И если бы было где лежать.

— Так, девчонки, — попыталась вернуть их в нормальное состояние, — поскольку нам всем предстоит преодолеть долгий и сложный путь, предлагаю сразу договориться. — выжидательно посмотрела. На их лицах мало что изменилось. Поэтому просто продолжила: — Если я что-то сказала сделать, берёте и делаете. Не удивляетесь, не падаете в обморок, а просто делаете. Так, как если бы это делали всегда. Мы и так потеряли много времени в ожидании графа, и задержались с выездом... Это понятно?

Обе согласились: Мара моргнув, а Лихда медленно кивнув.

— Вот и славно.

Изучила кучу пледов и подушек, лежащих рядом со мной.

— Мара, переложи их на своё место.

Девушка молча встала и выполнила команду.

И замерла, согнувшись в три погибели, пытаясь удержаться за стену, чтобы не упасть при покачивании коляски.

— Садись. — указала ей глазами на освободившееся рядом со мной место.

Глаза стали шире.

— Мара… — посмотрела строго.

Села, вжавшись в стену.

— Я не кусаюсь. Сядь нормально. И если кому-то из вас для удобства нужен плед или подушка, берите.

Посмотрела на обеих своих помощниц, и поняла, что, пожалуй, уже достаточно их шокировать. Отвернулась к окну и стала наблюдать за тоскливым пейзажем, проплывающим мимо.

Без солнца и за пеленой дождя окружающая обстановка выглядела безрадостно, и ещё больше навевала тоску.

Потянулась, взяла подушечку, и положила её между головой и кожаной перегородкой, служившей стеной коляски. Прикрыла глаза.

Хотелось уснуть, и проснуться уже на новом месте. Но я понимала, что с такой тряской вряд ли получиться даже подремать.

Однако вопреки моему убеждению очень быстро провалилась в сон.

Не видела никаких снов, меня словно по щелчку отключило от звуков и ощущений. И включило только тогда, когда коляска резко остановилась, и я едва не воткнулась головой в сидящую напротив повариху.

— Что произошло? — спросила хриплым ото сна голосом.

Ошарашенная Лихда пожала плечами, а Маруня высунулась в окно.

— Олеш, что там?

Но парень не отозвался, и девушка вызвалась пойти и узнать.

Врождённое любопытство подмывало последовать за нею, но вовремя вспомнила, что графини так себя не ведут, и осталась сидеть внутри. Лишь отодвинула шторку.

Дождь уже стоял непроглядной стеной.

Что за невезуха такая? Всё против меня. Даже погода. Словно эта реальность мне всячески показывает, что мне здесь не место. Только вот и я сюда не рвалась. Даже в страшном сне не могла предположить, что окажусь в мире, застрявшем в своём развитии на уровне дореволюционной России.

Вернулась Мара. Мокрая и по щиколотку в грязи. Старательно очистила о траву обувь, и только потом забралась внутрь.

— Впереди дорогу сильно размыло. Мужики боятся, что лошади увязнут.

— И что теперь делать?

— Они предлагают остаться здесь до завтрашнего утра, а утром что-то придумать. Может дождь закончится, и ветер немного подсушить грязь.

— Остаться на ночь посреди безлюдной местности? Это не опасно? У нас и оружия-то никакого нет. Два хлыста, да вилы. — возразила. — Впереди лес, в котором неизвестно кто водится. А позади такая же размытая дорога. Я считаю, что оставаться здесь не вариант. Да и не факт, что дождь за ночь прекратиться. Другие предложения есть?

— Есть. — в окошке появилась мокрая голова Олешки. — Можно свернуть в ближайшую деревню, и напроситься на ночлег.

Задумалась.

— А какова вероятность, что мы туда проедем?

— Мы можем поехать по траве, рядом с дорогой. — и словно услышав мои мысли добавил: — Прямо такого объезда нет — впереди река.

Три пары глаз смотрели на меня выжидательно, и мне ничего не оставалось, как согласиться на второй вариант.

— Сворачивайте.

До так называемой деревни добрались уже когда полностью стемнело.

Поэтому мне удалось рассмотреть лишь несколько тёмных строений, обнесённых частоколом, которые охраняла свора собак.

Пока мужчины вели переговоры — сначала с собаками, а потом с вышедшим на крыльцо хозяином — мы, как мыши, сидели в коляске.

Не знаю как у девчат, а у меня от всего происходящего по спине бежали мурашки. Находимся в какой-то глуши, с трёх сторон обнесённой чёрным лесом. Да нас тут сейчас поубивают, и никто никогда не отыщет даже косточки — собаки их по лесу растаскают.

Поёжилась. Моему примеру последовала Мара. А Лихда засуетилась, вытащила из-под скамьи керосиновую лампу и подожгла фитиль.

Слабый свет озарил пространство и частично разогнал страхи и мрачные мысли.

Ещё больше спокойствия привнёс Левон, открывший дверку коляски и сообщивший, что нам согласны предоставить кров.

Но глянув за его спину, снова заволновалась. За ним стоял здоровенный мужик с факелом в руках. Коптящее пламя колыхалось на ветру, но всё же освещало окрестности и их хозяина: копну его нечёсаных волос и бороду по грудь.

За ним, повиливая хвостами, стояли три такие же лохматые и здоровенные псины, со светящимися глазами, похожие этим на собаку Баскервилей. И то и дело облизывались.

Мозг сразу дорисовал жуткую картинку, и я вжалась в спинку сиденья.

— Госпожа, — пробасил здоровяк, — у нас нет тех условий, к которым вы привыкли, но сухую чистую постель мы вам сможем предоставить. К тому же баня ещё не остыла. И если вы не побрезгуете, то можете в ней погреться, пока моя жена накроет на стол.

Услышав слово “жена”, я немного расслабилась. А упоминание о бане отозвалось мелкой дрожью — только теперь поняла, насколько продрогла.

Кивнула и стала выбираться наружу. Мужчина передал факел кому-то позади, и подхватил меня за подмышки. Испуганно взвизгнула, и, пролетев над землёй несколько метров, оказалась на твёрдой деревянной опоре. Взмахнула руками, стараясь сохранить равновесие. Меня тут же кто-то придержал. Вздрогнула и оглянулась. Передо мной стоял мальчик лет десяти. А может девочка. Голова такая же лохматая, как и у хозяина хутора, и это сбивало с толка.

— Не бойтесь. — заговорил ребёнок, и я поняла, что это всё же мальчик. — Пойдёмте, я вас в дом провожу. Побудете там, пока сестра в баню дров подкидывает и воду носит.

Наличие детей меня окончательно успокоило, и я пошла вслед за ребёнком с факелом, стуча каблуками по деревянному настилу.

Пройдя тёмный двор, а потом и коридор, оказались в просторной пустой комнате, освещённой лампой и тлеющими в печи углями.

Мальчишка, доставив меня по адресу, умчался назад.

Поздоровалась и замерла у порога. Никто не отозвался. Покрутила головой и решила подойти к печи — погреть руки. Но едва прикоснулась, как позади скрипнула дверь, и в комнату вошла высокая женщина с охапкой поленьев.

— Здравствуйте. — повторила, смущённо отдёргивая руку от тёплой стены, словно сделала что-то постыдное.

Женщина замерла, окинула меня взглядом тёмных глаз, и нахмурила брови.

— Что привело в наше захолустье знатную госпожу?

— Непогода. Дорогу размыло, и мы решили заночевать в ближайшей деревне.

— Вам повезло, что вы наткнулись на наше подворье. — женщина прошла, с грохотом сгрузила дрова, и стала закладывать их в топку. — Здесь нет деревень, за нами только лес и болота.

Поёжилась представляя, что было бы, если бы мы свернули не там.

— А как вы здесь живёте, одни, посреди тайги?

— Нормально живём. — отозвалась хозяйка не очень дружелюбно. — Скот держим, огород сажаем. А всё остальное всегда можно на ярмарке выменять.

Заметила, что женщина разговаривает не так, как Мара или Лихда. И держится, словно мы с нею равные по положению.

Образованная что ли? Откуда, в такой-то глуши?

Словно услышав мои мысли, женщина повернулась ко мне и глядя в глаза сказала:

— Не стану спрашивать, что делает женщина вашего сословия посреди гиблого леса, да ещё и без должного сопровождения. И вы лишних вопросов не задавайте.

— Договорились. — тут же отозвалась, тоже прямо глядя в глаза. — Ни к чему мне чужие тайны. Мне бы со своей жизнью разобраться.

— Вот и отлично. — едва заметно улыбнулась хозяйка. Черты лица смягчились, но глаза остались такими же колючими.

Представилась всё так же пристально за мной наблюдая:

— Меня Ольгой зовут.

Сердце пропустило удар. Ольга? Земное имя отозвалось теплом в груди. Но я не была уверена, что такого имени нет в этом мире, поэтому постаралась взять себя в руки и унять охватившую дрожь. Однако проверить свою догадку всё же хотелось.

— Я Ириана. Но, если хотите, можете называть меня Ириной.

Тёмный взгляд на мгновение дрогнул. А может мне показалось. Возможно, это дрогнуло и отразилось в её глазах пламя печи. А в следующее мгновение женщина отвернулась, и я так и не поняла — произвело ли на неё такое же впечатление моё имя.

— Я принесу вам чистую простыню и принадлежности для бани. — сказала не поворачиваясь, и ушла, оставив меня одну.

Смотрела ей вслед, пока она не скрылась в другой комнате. Новым взглядом окинула комнату. На этот раз выискивая детали, способные подтвердить мою догадку. Но изба была самой обычной: занавески и коврики ручной работы, мебель деревянная, посуда глиняная и чугунная. Даже если что-то тут и не соответствует местным обычаям и традициям, я не способна была это увидеть и понять, так как никогда до этого не была в избе местных простолюдинов.

Женщина вернулась с аккуратно сложенной простынёй, растительной мочалкой и бутылкой с какой-то жидкостью.

— Этим можете помыть голову и тело. — протянула бутыль.

— Два в одном? — улыбнулась, внимательно вглядываясь в лицо.

Но женщина отреагировала на мою провокацию не так как я ожидала: посмотрела в глаза так, что у меня по спине побежали мурашки. Отдала принесённое и отвернулась к печи.

— Крикните Лиру, она вас проводит до бани.

— Может вам помощь нужна? — попыталась остаться, чтобы продолжить расследование — уж очень хотелось убедиться, что я не ошиблась, и действительно встретила соплеменницу, — такую же попаданку, как я. И даже жуткий взгляд её тёмных глаз не отбил у меня этого желания.

Но женщина зарубила мою надежду на корню:

— Вы? Помочь мне? Кухня не место для господ. Сама управлюсь.

Вздохнула и вышла в тёмный коридор.

Огляделась. Не убиться бы.

Пошла на свет, виднеющийся в дверном проёме. Но далеко не ушла — едва вышла на крыльцо, дорогу перегородил пёс. Он молча меня понюхал и сел рядом. А я застыла, боясь сделать хоть шаг.

Окинула взглядом двор в поисках подмоги. Источником света служил факел, прикреплённый к столбу неподалёку. Порывы ветра временами его почти задували, и у меня не было шансов в этом трепете рассмотреть, что происходит вокруг.

Разговоров слышно не было. Тишину нарушал лишь шум леса, что стоял стеной за забором, и наводил на меня ужас.

Где мои слуги? Куда подевался хозяин дома и его сын? Не могли же они зайти в дом незаметно.

Подняла голову. Небо всё ещё было непроглядно чёрным, но дождь полностью прекратился. Поёжилась под новым порывом ветра, и сделала осторожный шаг назад. Пёс зарычал, и я снова замерла.

Где-то неподалёку что-то загремело. Не поворачивая головы тихо позвала:

— Лира…

— Следуйте за мной, госпожа. — отозвался девичий голос позади меня.

Вздрогнула. Эти люди, собаки, да и местность в целом всё больше пугали.

— Я не могу. Меня пёс не пускает. — пожаловалась на огромный комок шерсти, невозмутимо лежащий у моих ног.

— Пушок, иди проверь конюшню. — выдала девушка, и собака послушно встала и побрела в темноту. А у меня, после того как прошёл диссонанс из-за несоответствия внешнего вида собаки и её клички, появилась возможность рассмотреть говорившую.

На вид лет пятнадцати — шестнадцати. Ещё не сформировавшаяся толком. Распущенные волосы такие же тёмные как у матери. И глаза так же поблёскивают в темноте.

— Идёмте. — настойчиво повторила Лира, и не дожидаясь моей реакции, свернула за угол.

Припустила следом.

Баня оказалась просторной и пахла свежим деревом. Предбанник освещал лишь отблеск огня из печи, а в моечной, служившей одновременно и парилкой, на окне стояла керосинка.

Как только Лира ушла, быстро разделась и полезла на верхнюю полку. И уже оттуда рассмотрела утварь: пара деревянных емкостей, похожих на тазы с ручками, ковш, и бочку, наполненную холодной водой. Горячая вода парила в небольшом металлическом чане, встроенном в печь.

Откинулась на тёплую стену, и блаженно прикрыла глаза, вдыхая аромат свежего дерева, горячих камней, и каких-то трав, развешенных по стенам.

После промозглого ночного воздуха и жуткой тряски, баня — это то, что нужно.

Нагревшись, набрала в один из деревянных тазов воды и принялась мыться.

Жидкость из бутылки пахла настоем цветов и трав и неплохо мылилась. Вымыла голову и тело, и с сожалением посмотрела на дверь — покидать обволакивающее тепло не хотелось.

В предбаннике скрипнула дверь и раздался голос Мары:

— Госпожа, я принесла вам чистую одежду. Вам помощь нужна или вы сами помоетесь?

— Спасибо, Мара. Уже помылась, выхожу.

— Тогда я помогу вам одеться.

Вышла. Маруня обернула меня простынёй, и принялась сушить волосы свободным краем. А я раздумывала куда бы деть мешочек с деньгами. Но так ничего и не придумав, решила не нарушать местных традиций и засунуть в лиф. Понадеявшись, что в полумраке моя пополневшая грудь не будет сильно бросаться в глаза.

— Махей сказал, что тут вокруг сплошные болота и нехоженые леса, полные дикого зверья. — поделилась страхами служанка.

— Мне Ольга тоже про это говорила. Странно, что они сами здесь не бояться жить.

Заметила, как девушка передёрнула плечами.

— Что тебя беспокоит, Мара?

— Ведьма она. — зашептала девушка, оглядываясь по сторонам. — Потому дикие звери их и не трогают.

Нахмурилась. В этом мире реально водятся ведьмы, или это домыслы необразованных людей? Ольга явно грамотная женщина, и это может стать причиной того, что её принимают за нечто мифическое. А может…

— А ведьма это колдунья? Она что, жаб варит и опаивает этим варевом прохожих?

Девушка посмотрела на меня испуганно.

— Какие страсти вы говорите, госпожа. Ведьмы это те, кто ведают больше других, духов леса слышат и говорить с ними умеют. Потому они их и оберегают… Но может вы и правы, что опаивают. Не зря ведь простые люди стараются с ними без большой надобности не встречаться.

— А ты что же, до этого ведьм не видела?

— Слава Святому, нет.

— Тогда с чего ты взяла, что Ольга ведьма? То, что их дикое зверьё не трогает, это ещё ничего не значит. Махей мог вокруг капканов наставить. Да и собаки вон какие у них огромные — с любым зверем справятся.

— Собаки? — девушка искренне удивилась. — Здесь нет собак, госпожа. Те животные, которых вы приняли за них — это волкодавы.

— И чем они отличаются от собак? — насторожилась. От полученной информации и таинственного шёпота девушки у меня привстали волоски на теле.

— Да тем, что это тоже волки. Только крупнее. И считается, что они охотятся на людей, и никогда не подчиняются их командам.

Ма-ма… Так Пушок, недавно лежащий у моих ног — волк-переросток?

Верить во все эти страхи не хотелось. И я опротестовала утверждение девушки:

— Насколько я могла заметить, эти волкодавы очень даже слушаются своих хозяев.

— Поэтому я и уверена, что здесь живёт ведьма. А может даже две. Дочка хозяйская как две капли воды на мать похожа. Наверняка тоже ведьмовское отродье…

— Так, Мара, прекращай страху нагонять! Мне и так не по себе. У этого должно быть логическое объяснение. Уверена, что, если волкодавов взять щенками, и воспитать как собак, то они будут себя вести как собаки.

Говорила, и само в это слабо верила. Некстати вспомнился взгляд Ольги, от которого у меня бежали мурашки по всему телу…

— Давай просто с благодарностью примем гостеприимство хозяев, — завершила пугающий разговор, — переночуем, а завтра поедем своей дорогой.

— Главное дожить до утра. — никак не унималась служанка.

— Мара! — прикрикнула.

— Простите, госпожа. Просто мне страшно.

— Так ты сама эти страхи и нагоняешь. Ещё и меня пугаешь. Разговаривала я с Ольгой. Мне она показалась очень образованной женщиной.

— Во-от. — не прекращала гнуть свою линию Маруня. — Откуда тут взяться образованной? А ведьмы свои знания из поколения в поколение передают, потому они такие умные.

— Так, закрыли эту тему. Тебя послушать, так и я, получается, тоже ведьма?

— Вы — госпожа. Вам с детства грамоту преподают…

— Мара, всё, заканчивай. Мы ничего не знаем об этой семье. И знать не хотим. Понятно? Ночуем, и едем своей дорогой. Ты всё поняла?

— Да, госпожа.

— Вот и славно.

Выходя из бани, наткнулись на Лиру.

Меня от неловкости бросило в жар. Как давно девушка тут стоит? Что успела услышать? Стыд-то какой: они нам ночлег предоставили, а мы их обсуждали, да ещё и ведьмами называли.

С укором посмотрела на свою служанку. Но она это вряд ли заметила. Кажется, у неё от страха вообще мозги отказали: стоит со стеклянными глазами, и почти не дышит.

— Пойдёмте в дом. — вернула в чувства девушка. — Стол уже накрыт, еда стынет.

Я кивнула и пошла первая. Мара замкнула строй.

За столом я всё ещё чувствовала себя неловко, и потому сама разговор не заводила. Лишь иногда отвечала на вопросы, если они были заданы мне.

Ольга, как и обещала не лезла с расспросами о личном, мужчины обсуждали дороги, а Мара и Лихда вообще сидели ни живые, ни мёртвые. И ели только то, что с собой привезли: продукты из узелка, который так старательно обнимала повариха, тоже стояли на столе.

Хозяйка это заметила, но ничего не сказала, лишь едва заметно усмехнулась.

Мне за поведение своих девчат хотелось сгореть от стыда, поэтому я сглаживала как могла: налегала на хозяйские блюда, нахваливая вкус рассыпчатой картошки, и солений.

Дети с нами за столом не сидели, и у меня не было возможности сравнить: действительно ли Лира так уж похожа на свою мать, как утверждала Мара. Но, накрученная рассказами своей служанки, тоже стала замечать некоторые странности.

Взгляд женщины действительно обладал какой-то силой. Я его чувствовала. Это ощущение было сложно описать словами, но мне почему-то казалось, что так себя чувствуют люди, которым светит огоньком в лоб киллер.

Поначалу я пыталась отмахнуться, списать ощущение на страх, навеянный Марой, волкодавами и ночью. Но раз за разом моя реакция повторялась: я чувствовала, как всё внутри напрягается и сжимается, стоило Ольге посмотреть в мою сторону.

Перестала жевать и напряжённо отложила приборы. Женщина это заметила и перестала прожигать меня взглядом.

Ещё одна странность заключалась в том, что возле неё постоянно крутился кот. Но удивляло ни его навязчивость, и даже не то, что он был абсолютно белым — без единого пятнышка, только глаза жёлтые как янтарь — а то, что он тоже на меня пялился. Даже когда следовал за хозяйкой. И так же, как и она, сразу разрывал зрительный контакт, стоило мне с ним встретиться взглядом. Но делал это так невозмутимо — просто прикрывал глаза, словно дремал, что у меня постепенно появились мысли, что я схожу с ума. Ну не дура ли: заподозрить в тёмных делишках кота?

После ужина мои сопровождающие дружно покинули дом. Даже Мара. Сбежала, не предложив мне помощи по подготовке ко сну — как полагалось служанке.

Проводила их растерянным взглядом. Махей, заметив мою растерянность, пояснил, что они будут ночевать на сеновале, и заверил, что условия там вполне комфортные: сухо, мягко и тепло, всем выделили одеяла и даже подушки.

Промолчала. Потому что выдвигать претензии было неуместно. Даже если не привыкла к такому, и считаю, что самый благоустроенный сеновал всё равно остаётся сеновалом, и пригоден для ночёвки лошадей, но никак не людей.

Впрочем, лошади там тоже ночевали. Об этом тоже хозяин сказал, дав понять, что вещи под присмотром.

Мужчина ушёл на улицу, и мы с Ольгой остались наедине.

От предложенной помощи она снова отказалась, на этот раз мотивировав не моим высоким происхождением, а статусом гостьи. И мне ничего не осталось, как тихо сидеть на стуле, и наблюдать за тем, как хозяйка убирает посуду. И ждать, когда мне укажут место, где я смогу прилечь.

Но хозяйка не спешила от меня избавляться. Мне показалось, что она даже испытывает удовольствие от того, как я реагирую на её взгляд и на поведение кота.

А тот обнаглел. Едва слуги покинули дом, чинно пересёк комнату, изучил меня жёлтым взглядом с головы до пят, и нагло запрыгнул на колени. Покрутился укладываясь поудобнее, поурчал, и бессовестно задрых.

Сначала я просто сидела замерев. Но под его мерное урчание все страхи отступили, и я даже стала почёсывать его за ушком.

Хозяйка за происходящим наблюдала с лёгкой улыбкой. Которую можно было расценить как одобрение, и одновременно как удовлетворение.

Постаралась на этом не зацикливаться, и не искать этим странностям объяснение. Всецело переключилась на кота, выглаживая его по всей длине.

Животных я люблю с детства. Выросла в деревне, и потому нянчила не только кошек и собак, но и поросят, телят, козлят и всех детей домашней птицы.

Поэтому постепенно всецело отдалась процессу, и не сразу заметила, что Ольга стоит передо мной.

Вздрогнула. Подняла голову. В её черных глазах плясали огоньки. То ли свет лампы отражался, то ли там в самом деле жили чертенята.

Кивком головы пригласила следовать за ней, и пошла за шторку, которая скрывала проход за печь.

За тканевой перегородкой оказалось девичье царство. Здесь стояла просторная кровать, застланная чистым бельём с рюшами, и небольшой резной стол с разными девичьими радостями: огрызком зеркала, гребнем, бусами из разноцветных камешков, и несколькими книгами в изрядно потрёпанном переплёте.

Последние удивили больше всего. И я, помня о нежелании хозяйки откровенничать, всё же не удержалась:

— Это уголок Лиры? — после длительного молчания голос прозвучал хрипло.

Ольга никак не отреагировала. Впрочем, чего я ждала? Ответ и так очевиден.

Попыталась прочесть название на верхней книге, но женщина быстро убрала всю стопку в сундук, который я в полумраке не сразу заметила. И заперла его на ключ.

Почувствовала неловкость — словно я влезла во что-то личное, не полагающееся для посторонних глаз.

Погладила кота, которого всё ещё держала на руках, и попыталась отогнать неприятное чувство.

Накрыв сундук ковриком, женщина прошла к кровати и откинула одеяло, намекая на то, что мне пора ложиться. И протянула руки к шерстяному засоне в попытке его забрать. Но кот возмущённо мяукнул и легонько ударил по руке хозяйки лапой. Явно протестуя против произвола.

— Даже так? — удивилась женщина, глядя на кота и на меня озадаченно.

— Пусть со мною спит. Он мне не помешает. А, кстати, как его зовут?

— Барсик. — выдала хозяйка и скрылась за шторкой, таким образом ставя точку в нашем кратком общении.

Удивлённо посмотрела ей вслед. Барсик?! Серьёзно?! В этом мире котов тоже так называют?

Не верю я в такие совпадения, вот хоть убейте меня.

— Подожди! — крикнула, и бросилась следом. Запуталась в шторке. А когда выпуталась, поняла, что мы с Барсиком в комнате уже одни.

Осмотрелась: лампа потушена, а помещение освещает лишь слабый лунный свет, пробивающийся сквозь редеющие тучи и занавески на окне.

Понимала, что женщина, скорее всего, ушла в смежную половину, но по спине всё равно побежал холодок.

Тихо позвала:

— Оля… Ты где? Давай поговорим…

Ответом была гробовая тишина.

Ещё какое время подождала. Дождалась того, что наглый кот запустил мне в руку когти. Как бы намекая, что хозяева мне чётко обозначили место, и нечего шляться по дому. Зашипела, и пробурчала:

— Да иду, иду…

Уснула на удивление быстро. Может от усталости. А может из-за мерного урчания пушистого соседа, который в ногах спать категорически отказался, и отвоевал себе половину подушки.

Снов не видела. Просто провалилась в темноту. А открыла глаза от того, что за окном настойчиво горлопанил петух.

По полоске света на полу поняла, что ненастье окончательно прошло — в окно ярко светило солнце.

Села, потянулась. Отметила, что несмотря на поздний отбой, хорошо выспалась. Вспомнила про кота, который всю ночь лежал около моей щеки, и поискала его глазами. Белобрысого нигде не было, и я решила его позвать. Негромко:

— Барсик, кыс-кыс-кыс…

В ответ в коридоре сначала раздался грохот, возмущённое «мяу!», и следом крепкое словцо с сочным эпитетом в исполнении хозяина дома. Явно в адрес пушистого. Вряд ли ведь Махей стал бы называть «блохастым конём» своего сына.

Не знаю почему, но это обычное деревенское утро отозвалось в туше теплом и покоем. От прежних страхов и идиотских мыслей о ведьмах не осталось и следа.

Обвела безмятежным взглядом девичий уголок и широко улыбнулась. Почувствовала себя юной девчонкой. Свесила ноги на коврик и потянулась за одеждой. Взгляд скользнул по столу, и зацепился за пустое место. Там, где вчера лежали книги. Вспомнила реакцию Ольги на мой интерес. Нахмурилась. Почему она их так поспешно убрала? Что в них такого, что нельзя показывать посторонним?

Посмотрела на сундук с увесистым замком. Что за тайны он хранит? Ведьмовские заговоры? Учение по чёрной магии?

Усмехнулась. При свете дня такие мысли показались бредом, и больше меня не пугали. И даже не смогли испортить приподнятого настроения.

Оделась, достала из-под подушки носовой платок с несколькими золотыми монетами, и одну выложила на стол. На пустующее место.

После этого собрала волосы, снова припрятав в них все наши деньги, застелила постель и вышла в коридор.

Дверь на улицу была открыта настежь, и я увидела вчерашнюю «охрану»: на крыльце вытянувшись грели пушистые бока трое огромных волкодавов. Присмотрелась. Решила, что они похожи на ньюфаундлендов.

Не то, чтобы я хорошо разбиралась в породах собак, просто однажды в парке увидела лохматое чудовище, и испугалась. А потом разговорилась с его хозяином, и узнала, что эти здоровяки, несмотря на пугающий вид, очень добродушные и дружелюбные.

Поскольку на моё приближение лохматые охранники никак не отреагировали, осмелела и поинтересовалась:

— Ну и кто из вас Пушок?

Один из «псов», не открывая глаз, вильнул хвостом.

— Очень приятно. — настроение стало игривым. — А может тогда ещё скажете: куда умчался Барсик?

На этот раз никто не отреагировал. Но я и не ждала. Тоже замерла, подставив лицо солнечным лучам. И блаженно зажмурилась.

О появлении пропажи узнала сразу. Этот засранец бесцеремонно вскарабкался по моему подолу, вскочил на плечо и боднул в лицо.

— И тебе доброе утро. — отозвалась, не прерывая солнечных ванн. — Где был? Что видел?

В ответ получила ещё один тычок в щёку пушистым лбом, и почувствовал когти на плече.

— Осторожнее, «попугай Кеша», ты меня так на лоскуты порежешь.

— Любите животных? — раздалось сбоку.

Левон. Взъерошенный, с сеном в волосах.

— А разве их можно не любить? — скосила на него глаза — В них нет той гадости, которая порой переполняет души людей.

— В этом вы правы. — задумчиво произнёс мужчина. — Когда прикажете отправляться?

Вздохнула. Блаженство как рукой сняло.

— Сейчас умоюсь, и можно выезжать.

— После завтрака. — внесла коррективы Ольга.

Оглянулась.

И как она умудрилась так тихо подобраться?

— Спасибо. Но вы и так для нас уже много сделали…

— Да и ты уже сполна рассчиталась. — женщина взяла мою руку и вложила в неё оставленный золотой. Пояснила:

— У меня нет сдачи.

И не дав мне ответить или что-то сделать в ответ, распорядилась:

— Умывайтесь и за стол.

И сразу ушла.

Растеряно посмотрела ей вслед. И чем мне теперь рассчитываться?..

После завтрака снова попыталась отдать золотой. Но женщина так посмотрела, что у меня прилип язык к нёбу. А когда я попрощалась и пошла по деревянному настилу к подготовленной коляске, в спину прилетело негромкое:

— Послушай моего совета: прости. И будет тебе счастье…

Оглянулась. Но женщины на крыльце уже не было.

Всё время, пока мы ехали по просёлочной дороге, я думала о словах Ольги.

Кого я должна простить? Ваську? Свекровь? Графа?

Но ни на кого из них у меня и так обиды нет. Мужа я уже давно простила — что с него взять горемычного? Свекровь тоже — бог ей судья. А Филипп, конечно, тот ещё гад, и очень подло поступил с Ирианой, но, если посмотреть на ситуацию трезво — мне он ничего такого не сделал, за что можно было затаить на него обиду. И, следовательно, прощать мне его тоже не за что. А если взять во внимание тот факт, что я вообще ему никто — самозванка, занявшая тело жены, — то его ещё и поблагодарить надо. За то, что не распознал подмену, и не сдал меня на расправу инквизиции.

Остаётся баронесса.

Прислушалась к ощущениям. Бесспорно, Люсина змея отборная. Но тоже мимо — мне на неё начхать. Она не была моей подругой, и вообще не сто́ит ни моей обиды, ни тем более ненависти.

Мама меня с детства учила, что все негативные эмоции и мысли причиняют вред в первую очередь их носителю, вызывая тяжёлые, а порой и неизлечимые болезни. Правда, ещё она говорила, что обида это грех. Но я не настолько верующая, как она, и не особо боюсь подобного грехопадения. А вот про болезни верю, и потому всегда стараюсь не принимать негатив слишком близко к сердцу и по возможности быстро от него избавляться.

Подумала про Ириану. То, как эти двое обошлись с девушкой, ничем нельзя оправдать. И в других обстоятельствах я бы, несомненно, попыталась привлечь их к ответу. Но точно не сейчас. Не в моём положении это делать. Я попаданка, и понятия не имею как в этом мире относятся к таким, как я. И потому мне нужно сидеть тихо, и не отсвечивать. А её обидчиков, надеюсь, накажет сама жизнь. Или кто-то свыше.

Вот вроде здравые мысли, а на душе стало погано. Не должны такие, как Люсина и Филипп, спокойно жить после того, что они сделали… Но что я могу предпринять?..

Коляску в очередной раз качнуло, на этот раз слишком сильно, и задремавшая Лихда полетела в нас с Марой. Я успела выкинуть руки вперёд, и это спасло нас от столкновения лбами. Но не спасло от острых когтей…

Бешеный ор кота разнёсся далеко по округе. Перепуганное животное укусило повариху за ногу, которой она, судя по всему, наступила ему на хвост, и дав «кругаля» по полу, частично по стенам, и по нам, замерло у двери ощетинившись и выпучив глаза.

— Барсик?! — я смотрела на кота такими же выпученными глазами.

Девчата, забыв про боевые раны, вжались в стены. Коляска наконец-то выровнялась и замерла.

Дверь распахнулась, перепуганный кот пулей метнулся ко мне под юбку, а в проёме появился не менее напуганный Олешка.

— Извините, госпожа, не разглядел в луже яму… — парнишка запнулся, и побледнел, увидев мои окровавленные руки, яркую красную полосу на щеке Маруни, и держащуюся за кровоточащую щиколотку Лихду.

Потом его взгляд зацепился за кота, выглядывающего из-под подола, и пришло понимание — откуда эти раны.

Барсик зашипел. Видимо, решил действовать на опережение — чтобы парень даже не пытался тянуть к нему руки.

— А этот тут откуда взялся? — растерянно поинтересовался Олешка.

— Сама хотела бы знать. Судя по всему, он пробрался в коляску тайком и уснул под сиденьем.

Пояснила и изучив боевые раны, добавила:

— Нужно чем-то обработать. — подразумевая те склянки, что заботливо мне презентовал семейный лекарь.

Но парень понял по-своему:

— Я сейчас мигом придорожника нарву. — отозвался и кинулся рыскать в траве

— Придорожника? — повторила растерянно.

— Это трава такая. — пояснила Мара. — Она хорошо кровь останавливает и загноиться ране не даёт.

Не стала исправлять. Хватит уже, учёная — в новом мире лучше не умничать, себе дороже может выйти.

Придорожник действительно оказался подорожником. Девчата стали активно им залеплять свои раны, а я с подозрением рассматривала протянутый мне лист: не занести бы в рану ещё больше заразы.

— Да вы не бойтесь, госпожа, его дождём омыло. — догадался о причине моих сомнений Олешка. — Но можно и слюной обработать.

Потянул лист ко рту, едва успела перехватить.

— Не надо. Мне и так пойдёт. — приложила к царапине и для надёжности сверху прикрыла ладонью.

Привыкну ли я когда-нибудь к этому миру и его порядкам?

— Что с котом будем делать? — хмуро глянула на взъерошенный комок, уже сидящий на коленях.

— Можно здесь оставить. — предложил Олешка. — Коты умные, должен сам дорогу домой найти.

Барсик посмотрел на меня испуганно. А может мне показалось. Но то, что он смотрел мне в глаза — однозначно.

— Его же могут дикие звери загрызть. — вступилась за пушистика.

— Да и пусть бы загрызли. — пробубнила Лихда. — Один вред от него. Ведьминское отродье.

Посмотрела на неё с упрёком, а кот опять зашипел.

— Хватит уже этих глупостей! — чуть повысила голос. — Если животное умное, это ещё не повод подозревать его бог знает в чём. — повернулась к Олешке. — Я не против вернуть его хозяевам, но мы уже далеко уехали. А оставлять его тут в надежде, что он сам найдёт дорогу домой, не стану. Так что, либо мы везём его обратно, либо пусть Ольга и Махей думают обо мне плохо, потому что я оставлю его себе.

— Обратно не получится, госпожа. — за спиной Олешки появился Левон. — Дорога очень плохая, много времени потеряем, и опять не успеем до заката переправиться через реку.

Посмотрела на кота. Он смотрел на меня глазами преданной собаки.

— Но пропитание на новом месте будешь себе добывать сам. — поставила ему условие. Барсик выслушал и свернулся на коленях клубочком, потеряв интерес к происходящему.

Виновато посмотрела на Лихду.

— Дом, в котором нам предстоит жить, вероятнее всего не в самом лучшем состоянии. — попытала ей доказать пользу незапланированного члена семьи. — И значит там однозначно водятся мыши. Так что мы все ещё будем рады наличию кота.

Женщина молчала, поджав губы, и я предпочла это принять за согласие.

— Поехали. — скомандовала мужчинам…

На переправе отстояли длинную очередь, и к нашему всеобщему облегчению попали на последний паромом.

По другую сторону реки находился довольно крупный населённый пункт, и мы решили в нём заночевать. Выбрали для остановки постоялый двор на самом выезде.

Сторговавшись с хозяином мотеля, я за один лирон обеспечила всем нормальный ночлег и ужин. А также приобрела подробную карту местности, поскольку ни Левон, ни Олешка на этой стороне реки никогда не были, и понятия не имели как нам добраться до пункта назначения.

За ужином изучили рукотворное творение местных картографов, и пришли к выводу, что, если ехать без остановок, то вполне можно добраться до имения за сутки.

Только вот мы не учли один момент: на карте были указаны не все препятствия, встречающиеся на пути…

Утром следующего дня выдвинулись в дорогу с первыми лучами солнца.

Я купила готовой еды, чтобы не останавливаться в пути, не терять время, и деньги, которых у нас и так было немного.

Барсик ночевал в коляске, и утром отказался от предложенной котлеты. Поскольку он не выглядел больным, решила, что этой ночью он начал исполнять моё условие, и добыл себе еду самостоятельно.

Дорога была ухабистой, и даже быстрая езда не могла сгладить кочки, и уже к обеду я отбила себе весь зад. Впрочем, не только я. К тому же я не учла естественные нужды и то, что лошадям тоже нужен отдых. И нам всё-таки пришлось несколько раз остановиться.

Перед закатом наш небольшой обоз снова встал. В окне возник Олешка.

— Госпожа, впереди густой лес. Если мы в него сейчас въедем, то ночь застанет нас посреди чащи. На карте указано, что чуть в стороне находится небольшое селение. Может там заночуем?

В идеале так и следовало сделать. Но ограниченность в средствах диктовала свои условия.

— До имения ещё далеко? — спросила с надеждой.

— Пара-тройка десятков вёрст.

— Может успеем проскочить?

— Успеем или нет мне неведомо. На карте не указано, когда он закончится. Может статься, что до самого имения будет тянуться.

Не стала ходить вокруг да около, описала ситуацию как есть:

— Если учитывать наше финансовое положение, то я бы предпочла больше нигде на ночлег не останавливаться. Денег на дорогу мне граф не дал, обещанное содержание не выплатил. Перед отъездом я продала одно из своих украшений, на то пока и будем жить. Теперь вы в курсе реальных дел, и я предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы ехать в имение, поднимите руку.

Подняла сама.

Ошарашенные слуги отреагировали не сразу. Первым меня поддержал кот: выбрался из-под сиденья, потянулся, запрыгнул на колени, боднул, выдал «мыр», улёгся и уставился немигающим взглядом на мужчин.

Левон отмер и выдал:

— Вот свинья!

И тут же спохватился: — Простите, госпожа, не сдержался.

Поднял руку. Вслед за ним потянулись остальные.

Единогласным решением решили ехать без остановок. И мужчины не мешкая разошлись по своим местам.

Гнали во весь опор, рискуя загнать лошадей. И чем больше углублялись в лес, тем темнее становилось.

Вскоре солнце окончательно село, и нам пришлось сбавить скорость, чтобы кони не переломали ноги.

Мы с девчатами, можно сказать, не дышали. Сидели, и в щёлочку, сделанную в шторках, пытались рассмотреть хоть что-то за окном. Лихда начала читать молитвы, и мне стало не по себе. Я понятия не имела кто водиться в здешних лесах, промышляют ли здесь разбойники, и что мы сможем противопоставить нападающим, кроме молитвы.

Незаметно к ней присоединилась Мара. И теперь эти двое буквально завывали в голос. Пришлось воспользоваться правом хозяйки:

— Сбавьте громкость, пожалуйста. Так вы ещё больше привлекаете к нам внимание.

Служанки послушались, но молиться не перестали. Просто теперь это делали шёпотом, что сделало обстановку ещё более зловещей.

Вдалеке раздался вой, и две набожные девицы его поддержали.

— Да заткнитесь вы уже! — не выдержал Олешка.

Кожаные стенки коляски практически не заглушали голосов, и видимо парень слышал, что я не участвую в этих подвываниях. Иначе не позволил бы себе такой резкости.

— Сейчас на ваш вой все хищники сбегутся. — добавил тише, и чуть подогнал коня.

Выдохнула. А то у меня уже голова начала болеть от этих двоих.

Какое-то время ехали почти в тишине: её нарушал лишь скрип колёс и шум деревьев. Да ещё Барсик урчал на коленях. Но это немного успокаивало. Я даже успела задремать под эти монотонные звуки.

Но тут кот подскочил и ощетинился.

Сон как рукой сняло. Напряглась. Девчата тоже вытянулись как струны.

Выглянула в щёлку. Тьма кромешная. Вообще не понятно, как мы едем, там ведь наверняка дороги не видно.

Внезапно кони захрапели, и наш маленький караван встал.

— Олеш, что там? — спросила шёпотом.

Кучер возник в окне.

— Кони кого-то почуяли. Сидите тихо. Мы приготовим факелы, вилы и топор.

— Вот чуяло моё сердце недоброе… — начала причитать Лихда.

Шикнула на неё, и женщина сразу притихла.

Высунулась в окно. Оказалось, что непроглядно тёмным был только лес, — на небе светили звёзды, а из-за макушек деревьев виднелся край месяца.

Высунулась чуть сильнее, чтобы рассмотреть Левона и Олешку.

Мужчины передвигались практически бесшумно, доставая наши немногочисленные средства защиты.

Вернулась внутрь. Прошептала:

— Мара, куда ты положила мешочек с драгоценностями?

— Под скамьёй, в саквояже.

— Доставай.

— Зачем?

— Доставай, говорю. — мой шёпот стал похож на шипение.

Девушка вытащила в проход дорожную сумку и стала в ней рыться. Достала узелок из шали.

— Вот.

Мысленно похвалила её за то, что догадалась завернуть украшения ещё и в неприметную шаль. Взяла и закинула её под сидение. Служанки, похоже, решили, что я сошла с ума. Потому что вжались в стенки.

Из свободного края шали соорудила подобие лежанки, и посадила в неё кота.

— Вся надежда на тебя. — предупредила пушистого. — Никого не подпускай.

Барсик словно понял: сел и замер. Погладила его по голове. Золото, а не кот.

— А мы — на выход. — «порадовала» служанок.

Те, судя по виду, окончательно убедились, что я тронулась умом. Но повиновались.

Вышла первая.

Мужчины уже разожгли факелы, и встали по обе стороны от обоза с вилами наперевес.

Увидев меня отреагировали так же, как Лихда с Марой.

— Дайте нам по факелу, и что-нибудь увесистое. — распорядилась, — Мы тоже будем держать оборону. Впятером веселее.

Олешка отреагировал мгновенно, и уже пару минут спустя я, Левон и Мара несли дозор с одной стороны, а Лихда и Олешка с другой.

Лошади беспокойно фыркали и топтались на месте. Но по крайней мере не вставали на дыбы и никуда не неслись стремглав. Видимо мужчины закрыли им глаза шорами, чтобы они не испугались огня и хищников.

Впрочем, последних они и так унюхают. И тогда их уже ничто не удержит.

Прислушилась. В лесу определённо что-то происходило. И было стойкое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Выставила факел перед собой, и поудобнее перехватила черенок топора. Мара с серпом и Левон с вилами последовали моему примеру.

Наверное, в другое время я бы посмеялась над нашей пародией трёх богатырей, но сейчас было не до смеха. Сердце гулко стучало в груди, пытаясь выпрыгнуть, а колени мелко дрожали.

Да, я не такая смелая, как хотела казаться, но уверена, что даже наши мужчины сейчас испытывали нечто подобное. Потому что все понимали: долго мы не продержимся ни против зверей, ни против разбойников.

В лесу появились и стали нарастать посторонние звуки. Казалось, что на нас бежит стадо слонов.

Кусты, растущие вдоль дороги, зашевелились. И я до боли сжала кулаки и зубы.

Смотрела на ближайший куст как на врата ада.

Не зря. В следующее мгновение из него вышел один волкодав, за ним второй, а затем и третий.

Напомнила себе, что они только с виду ньюфаундленды, а на самом деле самые страшные из волков. Тихо выругалась, и, чтобы хоть немного скинуть напряжение — меня так и подмывало залезть под коляску — задала риторический вопрос:

— Вы что, всегда по трое ходите?

Дикие псы, не проявляя явной агрессии, чуть разошлись в стороны, и встали перед нами, взяв нас в полу капкан, и лишая возможности убежать. Но кидаться, похоже, не планировали. По крайней мере, пока.

— Кто-нибудь знает, что это значит? — спросила у своих соратников по несчастью.

Левон промычал что-то нечленораздельное, а Мара клацнула зубами. Я бы тоже клацнула, но мне нельзя — я тут вроде как предводитель.

— Я знаю! — раздалось из темноты леса. Голос властный, низкий, бархатистый. От такого обычно девки восторженно писаются. Но этот был ещё усилен — словно человек говорил в металлическую ёмкость. Поэтому мне тоже захотелось описаться, но с несколько другим подтекстом: было до чёртиков страшно.

Объявил и тут же показался — выехал верхом на огромном коне. Вслед за ним высыпало ещё человек десять.

По топоту копыт за спиной поняла, что с другой стороны обоза тоже пожаловали гости.

Натужно сглотнула, таращась на главного всадника. Здоровенного, частично закованного в металл, и с мечом на боку. Руки были спрятаны под тёмной рубахой, но она не смогла скрыть внушительную мускулатуру.

Захотелось закатить глаза и грохнуться в обморок. Но я всё ещё помнила, что нельзя.

Осмотрела его спутников. Эти выглядели скромнее: в темных одеждах и с капюшонами на головах.

Рыцарь снял шлем и передал ближайшему всаднику. В свете факелов разглядела тёмные волосы до плеч и нахмуренное лицо.

— Что вы делаете в лесу ночью? — пророкотал полуметаллический, рассматривая нашу троицу.

Ответом ему была тишина. Потому что все наши пребывали в шоке.

— Вильгельм, проверь внутри коляски. — отдал кому-то приказ, и снова посмотрел на меня.

— Повторяю вопрос: что вы делаете в лесу?

— Едем. — еле выдавила. Ответ получился сиплым и оттого тихим. Прочистила горло, и добавила уже более внятно:

— Вернее, ехали. До того момента пока вы не напугали наших лошадей.

Тот, кому был отдан приказ, спешился и подошёл к нам. Попытался меня отодвинуть. Я дёрнула плечом.

— Это моё имущество, и я вам запрещаю в нём рыться!

Но мужчина взял меня обеими руками за плечи, легко приподнял над землёй, и поставил чуть в стороне. От возмущения начала хватать воздух ртом.

А он, как ни в чём не бывало, полез в коляску. Хотела рвануть за ним следом, но Левон удержал, зашептав:

— Успокойтесь, госпожа. Нам лучше подчиниться.

— Не собираюсь я никому подчиняться! — выдернула локоть, за который он меня удерживал. — Эти мужланы собираются рыться в моих…

Окончание фразы утонуло в громком шипении кота, и отборном мате непрошенного гостя. А дальше внутри стало происходить что-то невообразимое. Барсик заорал как резанный, вслед за ним так же заорал мужик, и вылетел из коляски, как пробка из бутылки. Задом. Едва не упав.

Но кот, похоже, вошёл во вкус и выпрыгнул следом. И угодил тошнёхонько в лицо амбала, узрев в нём когтеточку.

Мужчина кричал и пытался отодрать от себя кота, но тот держался крепко и, кажется, помогал себе ещё и зубами.

Все вокруг смотрели на их сражение, и не понимали, что делать. Кота ничем не ударишь, так как тогда неизбежно прилетит мужику по морде. А сам он похоже решил сделать из головы мародёра фарш, и пока не закончит, не отцепится.

— Уймите своего зверя! — прогрохотал рыцарь, обращаясь ко мне.

А что я могла сделать? Если я подойду ближе, мне прилетит «кувалдой» от Вильгельма. Или как там его зовут? Вон как кулаками молотит…

Да он так сейчас моему коту все внутренности отобьёт! Позвала:

— Барсик! Иди ко мне!

Ни на что не надеялась. Но чудо случилось: кот замер. И этим воспользовался здоровяк. Отодрал его от своего лица и с размаху швырнул в сторону леса.

— Вы больной что ли?! — возмутилась, и кинулась вслед за котом, освещая дорогу факелом.

— Быстро за ней! — услышала вдогонку громогласное. — Она сейчас весь лес спалит!

Бежала, не разбирая дороги, и звала кота. Поняла, что из-за хруста веток под ногами и топота копыт позади могу его не услышать, даже если он отзовётся. Резко затормозила. И попала под бетонную плиту.

Именно так мне показалось, когда на меня налетел волкодав. Этот шерстяной таран уронил меня на землю, и придавил лапами.

Факел, разумеется, упал вместе со мной, и огонь радостно принялся «лизать» сухую прошлогоднюю листву.

— Слезь с меня, коняра… — прохрипела, пытаясь выбраться из-под волка. Тот в ответ клацнул зубами у самого уха и утробно зарычал.

А я уже осознала масштаб надвигающего бедствия, и мне было не до его рыка. Насколько позволял вес придавившего набрала в лёгкие воздух и заорала:

— Пожар!!!

Но, как выяснилось, в этом уже не было необходимости. Почти мгновенно кто-то подхватил факел, следующий бросил на горящую листву плащ и принялся его топтать. И уже знакомый голос скомандовал:

— Верес, ко мне.

Не сразу поняла, что команда предназначалась волкодаву, так как он не торопился её исполнять. Да и мне уже было и не до этого: сухие ветки подо мной впились в грудь так, что я была готова расплакаться. Или пришибить «груз».

— Верес… — стали в голосе прибавилось, и псина нехотя с меня слез.

Села. И заплакала. Не от боли, а потому что слишком много всего произошло за последнее время. А нервы не железные.

Вокруг воцарилась тишина. Мне никто не мешал, и я дала волю чувствам.

Неожиданно по лицу прошёлся большой влажный язык, и перед глазами возник белый платок.

Подняла лицо. Передо мной стоял Верес и его хозяин рыцарь.

— Я думала, что рыцари это олицетворение доблести, чести и совести, а вы… — всхлипнула, и воспользовалась платком, чтобы смачно высморкаться.

— Простите, фира, я не хотел, чтобы так получилось. Мне доложили, что по моему лесу следует обоз без охраны…

— И вы решили его ограбить. — закончила за него.

Замер.

— Вы что, приняли нас за грабителей?

— А кто вы? Один копается в моих вещах, другой вообще волкодава натравил…

— Вильгельм не планировал рыться в ваших вещах, он лишь хотел убедиться, что внутри никого нет. — растерянно пояснил мужчина. — А Верес… стал в последнее время слишком инициативным. И будет за это наказан.

Волкодав заскулил как щенок. И мне вдруг стало его жалко.

— Вы сами дали ему команду, при чём здесь он?

— Я дал команду не ему, а своим людям.

Волк улёгся на траву и прикрыл морду лапами.

— Не надо его наказывать. — попросила, задрав голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо. — Он мне ничего не сделал. Просто он сильно тяжёлый. Но он же в этом не виноват…

— Вы бы встали с земли. Она холодная. — сконфуженно отозвался незнакомец и протянул открытую ладонь. — Чтобы загладить недоразумение, приглашаю вас в свой замок.

С подозрением уставилась на протянутую руку.

— В замок? С толпой незнакомых мужчин? Ночью? Вы считаете меня дурой или сумасшедшей?

— Извините, я не представился. — мужчина отступил на шаг и поклонился. — Лорд А́ртур Де́тервин к вашим услугам. Клянусь честью, что в моём замке с вашей головы не упадёт ни один волос. А поутру лично сопровожу вас до места следования. Если вы, конечно, скажете куда следуете.

Снова протянул руку. На этот раз воспользовалась.

— Графиня Ириана Дебур. Следую в своё поместье. И к вашему сведению, лорд, с головы женщины в норме за сутки выпадает до ста пятидесяти волос. Так что вы погорячились с клятвой.

Лорд с интересом на меня посмотрел, а я прикусила язык.

Ирина, твою маковку!

Чтобы скрыть волнение, охватившее, как только я сообразила, что выдала себя с потрохами — вряд ли ведь в этом мире ведётся статистика выпавших волос, — сделала ещё большую глупость: присела и погладила волкодава.

Кажется, мой мозг сегодня решил отдохнуть. Иначе как ещё объяснить всё то, что я говорила и вытворяла?

— Осторож…но… — не успел меня остановить Артур, и изумлённо замер, наблюдая за Велесом, прикрывшим от удовольствия глаза, и виляющим хвостом.

— Вот так та-ак. — озадаченно выдал мужчина, который до этого отсвечивал только факелом, и шагнул ближе, стараясь рассмотреть меня получше.

Подняла голову и сощурилась, отреагировав на его реплику и неприкрытый интерес.

— Я просто люблю животных, и они мне отвечают взаимностью.

— Это как же нужно любить волкодава, чтобы он стал послушным щенком? — явно не поверил.

Смерила его недобрым взглядом. Наводит тут тень на плетень. Ещё, чего доброго, ведьмой меня объявит.

Мужчина оказался молодым парнем. Я бы даже сказала юным, но вводила в замешательство его слишком развитая мускулатура. А ещё он был не таким галантным как лорд.

— Если бы я не знал ваш титул, решил бы, что вы ведьма. — подтвердил он мои опасения.

— Даже если бы я знала ваш титул, всё равно решила бы, что вы хам. — ответила ему в тон.

А про себя выругалась: «Да что б вас всех! Кажется, мне лучше вообще молчать и не шевелиться».

Выпрямилась и принялась с особой тщательностью отряхивать платье от земли и листьев. Всем видом показывая, что больше не хочу общаться с плохо воспитанными особями.

— Фира, — отмер Артур, и тем самым спас меня от неприятного разговора, — не хочу показаться назойливым, но всё же повторюсь: я приглашаю вас и ваших людей в свой замок.

Не ответила, всё ещё пребывая в растрёпанных чувствах.

— Поясню причину своей настойчивости. — не отставал лорд, — За пределами моего имения начинаются заброшенные земли. По ним опасно ездить даже с охраной, и даже днём. Непуганый зверь и мародёры могут поджидать за каждым пнём.

Настала моя очередь замереть. Я, конечно, знала, что имение мне досталось не самое лучшее, но, чтобы настолько было всё плохо… Едва заметно повела плечами — от страха, побежавшего по спине, и чувства полного разочарования в муженьке Ирианы.

Набралась смелости (или наглости) и внимательно всмотрелась в лорда и его помощников. Пришла к выводу, что они действительно не похожи на разбойников: одеты прилично, некоторые даже выглядят холёными, как их предводитель. Выбор очевиден.

— Я никуда не поеду, пока не найду кота. — заявила тоном, не терпящим возражений.

— И как мы его найдём посреди ночи? — опять влез в разговор хам, хотя я разговаривала не с ним. — Он наверняка затаился, и вряд ли выйдет на свет факела. Может лучше его завтра поискать?

Лишь на мгновение представила какие страхи могут поджидать Барсика в дикой ночной чаще, и разозлилась. Уж очень меня бесил этот беспардонный тип. Почти ехидно задала встречный вопрос:

— А вы сами рискнули бы остаться в лесу на ночь? Может попробуете? А мы завтра приедем искать кота, и посмотрим: выжили вы или нет.

Парень явно не ожидал от меня такого выпада. Скосился на прячущего за кашлем смех лорда и спросил:

— Тебе доводилось раньше встречать таких дерзких графинь, брат? Мне — нет.

Брат?! Он брат этого рыцаря? Они же вообще не похожи. Как день и ночь. Артур темноглазый брюнет, а этот голубоглазый блондин. Хотя, может не голубоглазый — при свете факела не особо понятно, — но глаза точно светлые.

— Достаточно болтовни. — одёрнул его, уже ставший серьёзным, лорд. — Раньше начнём искать, быстрее найдём.

— А мне кажется, что быстрее солнце встанет. — никак не унимался молодой.

— Это твоя часть леса. — непререкаемо обозначил лорд, указав перед собой, — Та моя. — показал большим пальцем себе за спину. — Зови своих, и приступаем.

Но приступить не успели. Неподалёку раздался леденящий душу вой, и в следующую секунду его сопроводил женский визг со стороны дороги. Чуть не ломанулась на помощь Маре и Лихде. Вернее, ломанулась, но белобрысый ловко поймал в капкан рук.

— Тихо, тихо! Это всего лишь Велес. Он так нас зовёт.

Оглянулась. Волкодава поблизости не было. Не заметила, когда он ушёл.

— Бьюсь об заклад, что он нашёл вашего кота. — довольно выдал парень, не спеша выпускать меня из объятий.

Грубо разорвала кольцо рук.

— Не прикасайтесь ко мне. — предупредила запоздало.

— Виан, прекращай дурачиться. Я обещал графине, что в моём замке она будет в полной безопасности…

— Но мы же ещё не в замке… — со смешком парировал нахал.

И я поняла, что мне лучше держаться этого полуметаллического. Во-первых, он тут главный. А, во-вторых, руки не распускает.

— Велес правда нашёл Барсика? — спросила у лорда, отступая от его братца-шалопая на безопасное расстояние.

— Наверняка не скажу. Но он точно кого-то или что-то нашёл. И пока мы выясним, побудьте в своей коляске. Вас проводят...

Мужчина посмотрел на кучку своих людей, решая кому меня доверить.

— Нет! Я с вами! — выдала слишком эмоционально. Для графини. И опять смутилась.

Исправилась — добавила спокойнее и тише:

— Без меня вы его не сможете поймать. Он не идёт в чужие руки.

— А мы его будем ловить на чужое лицо. — сострил Виан.

Посмотрела на него как учитель на ученика. Он совсем бестолковый что ли? Все мозги в мышцы утекли? Ему смешно, что его соратник пострадал?

— Надеюсь, что на ваше. — тоже сострила, но без особой радости.

Увидела, как Артур опять пытается спрятать улыбку.

К нему подвели коня, и он на него ловко вскочил. И, когда протянул мне руку, был уже совершенно серьёзен. Завидное самообладание.

Понимала, что от меня требуется, но идти в объятья ещё и к этому качку не хотелось. С другой стороны, осознавала, что за лошадьми мне не угнаться. Подчинилась.

Рука утонула в его горячей ладони.

— Да вы совсем продрогли. — констатировал лорд, и в следующее мгновенье я как пушинка полетела вверх. Не поняла, в какой момент он меня перехватил за талию, но уже в следующую секунду сидела перед ним. И чувствовала холод металлических пластин и жар его накачанных рук.

Мужчина взял поводья и пришпорил коня. Тронулись в сторону воющего Велеса.

Мне было жутко неудобно сидеть, поскольку седло не было предназначено для двоих, и его приподнятая передняя часть давила на нежное место, вынуждая прижиматься к Артуру. Успокоила себя тем, что это ненадолго — вой был всё ближе, а значит мы были почти у цели.

Велес сидел под необъятным дубом и смотрел вверх. Значит где-то там находится Барсик. По крайней мере, я на это надеялась.

— Спустите меня на землю, пожалуйста. — попросила.

Мужчина ловко спрыгнул с коня, и также ловко снял меня.

Едва коснулась земли, устремилась к волкодаву. Благодарно погладила умное животное. И, задрав голову, позвала:

— Барсик, ты тут?

Кот жалобно мяукнул.

— Иди к хозяину. — приказала волку, и тот подчинился.

— Спускайся. — снова позвала кота. Тот отозвался, но спускаться не спешил.

После долгих безуспешных уговоров было принято решение отправить за ним кого-нибудь из свиты Артура.

Выбранный полез неохотно. Видимо, боялся повторить судьбу Вильгельма.

Я же снизу пыталась донести до шерстяного, что мы его пытаемся спасти, и что нужно вести себя хорошо.

Не знаю, что подействовало: мои уговоры или страх остаться в лесу, но Барсик вёл себя вполне сносно. Лишь немного пошипел и сдался на милость спасителя.

Продолжили путь с внушительным сопровождением: по одну сторону ехал лорд со своими людьми, по другую — хам со своей бандой.

Я предпочла сесть у окна, за которым маячил Артур.

Наблюдала за качком лордом и его окружением, и думала, что с такой охраной на нас рискнут посягнуть лишь совсем безбашенные отморозки.

Свет факелов освещал дорогу, и лошади шагали бодрее. От того и настроение было не таким мрачным.

Вскоре просёлочная дорога разделилась на две. Одна, судя по всему, вела в то самое разбойничье гнездо, в котором мне предстояло поселиться, а вторая в замок лорда.

Минут через двадцать грунт сменился чем-то твёрдым и гулким. Догадалась, что мы въехали на деревянный настил. Не вытерпела, высунулась в окно, и увидела, что мы едем по мосту. Барсик тоже оказался любопытным и составил мне компанию, вскарабкавшись на плечо.

Луна уже была высоко, и, время от времени выбираясь из-за туч, освещала окрестности. И отражалась в воде.

Поначалу решила, что это река. Но всмотревшись увидела высокую насыпь, которая натолкнула на мысль, что водоём может быть рукотворным.

Ров? Замок со всех сторон окружён водой? Да тут целая крепость.

Высунулась ещё больше. Почувствовала, как мой «попугай» выпустил когти, в попытке надёжнее закрепиться. Шикнула, давая понять, что мне больно. Когти почти исчезли, и в щёку упёрся мохнатый лоб. Кот словно просил прощения. Погладила, и вернулась к прежнему занятию.

В темноте проступил силуэт высокой и бесконечной стены. А прямо перед нами возникли ворота, встроенные в эту стену.

Лорд со своими людьми ускакал вперёд, и я прослушала сначала громкий разговор, устанавливающий личности прибывших, а потом скрип железных петель.

Миновав массивную арку, наш маленький обоз с внушительным сопровождением оказался на вымощенной камнем площади. От которой лучами расходились несколько дорог. Каждая из улиц была освещена тусклыми фонарями, и я поняла, что это ещё не жилище лорда, а большое поселение.

Обоз поехал вслед за всадниками по центральной улице, и Мара с Лихдой тоже с интересом прильнули к окну.

Вдоль дороги стояли довольно приличные строения. Около каждого горел фонарь. Их света, конечно, не хватало, чтобы рассмотреть всю картину в целом, но общее представление вырисовывалось.

Я не заметила ни одного покосившегося или обветшалого дома. Мало того, многие из них были двухэтажными. Внешние фасады перекликались оформлением и создавали органичную композицию. Сделала вывод, что люди здесь не бедствуют. А это значит, что у них толковый хозяин.

Вернулась мыслями к тому, что ждёт меня завтра. Даже боюсь представить, что из себя представляет моя центральная усадьба и имение в целом. По словам лорда Детервина на моих землях хозяйничают разбойники и мародёры. И вряд ли они мне подчинятся и покинут земли добровольно. А напугать мне их нечем. Самый страшный страж из всей моей свиты — это Барсик.

Вскоре коляска остановилась, и я вернулась в реальность.

Перед нами были ещё одни ворота. На этот раз не просто сделанные из массива дерева, а ещё и украшенные металлическими элементами, которые добавляли лёгкости и величия одновременно. На закрытых створках красовалась морда свирепого льва, выполненная в виде филигранной ковки. Его глаза в свете факелов выглядели как два огромных янтаря.

Эти ворота, как и предыдущие, были вмонтированы в мощное ограждение, опоясывающее внутреннее строение.

По спине побежали мурашки. Это какими же опасными должны быть эти земли, чтобы люди вот так отгораживались от внешнего мира?

Ворота медленно отворились, выдавая свой немалый вес, и явили нам сердце владений лорда Детервина.

Открывши рот смерила взглядом готический замок, шпилями уходящий в ночное небо.

Бо́льшая часть строения была погружена во мрак, и это делало его зловещим. В голову полезли страшилки про Дракулу и ликанов.

Натужно сглотнула, и спряталась за шторкой. Поспешила мысленно успокоить себя тем, что тут в любом случае безопаснее, чем в моём имении. И значит не стоит показывать свой страх от увиденного тому, кто любезно приютил нас на ночь.

Дверь открылась и в проёме появился Артур. Протянул руку:

— Разрешите вам помочь, графиня.

В его голосе не было ни намёка на издёвку. Но я то знала, что сейчас больше похожа на дворовую девку. Да и вообще, какая из меня графиня? Ни манер, ни воспитания. Но делать нечего: назвался груздем, полезай в кузов. Приосанилась.

Но прежде чем чинно покинуть транспорт, оглянулась на притихших девчат.

— Вашими слугами и вещами тоже займутся, не переживайте. — тут же успокоил хозяин замка. — Людей и животных разместят с комфортом, а все необходимые вещи принесут в ваши покои.

Но даже после обещания радужных перспектив, я не спешила выходить. Сначала сгребла в охапку Барсика, давая понять, что кот будет ночевать со мной, и только потом чинно ...вывались из коляски.

Артур придержал меня за талию, не дав упасть и съехать к его ногам, и сделал вид, что ничего не произошло. И в довершение галантно предложил локоть.

Мы поднялись по большому крыльцу к фундаментальной двери. Лакей её распахнул, и я затаила дыхание, забыв про свой позор.

Перед взором открылось просторное помещение, освещённое сотней (а может и больше) свечей, вставленных в огромную хрустальную люстру, висящую под сводчатым потолком. Сам потолок был расписан сценами сражений и побед. Стены украшали тканевые обои благородного зелёного оттенка, а каменный белый пол был по центру застелен огромным ковром, объединившим в себе два основных цвета. Большие арочные окна украшало разноцветное стекло, которое играло красками, отражая многочисленные огоньки.

Но самым впечатляющим в этом помещении была лестница: огромная, из белого камня и красного дерева. Она начиналась с середины холла, и плавно изгибаясь уходила вверх.

В общем, внешне готический замок внутри был больше похож на Зимний дворец.

Скосилась на своего спутника. Кто ты, благородный рыцарь?

Пока я рассматривала холл, Артур отдавал команды словно из-под земли выросшим слугам.

Настолько впечатлилась внутренним убранством, что не заметила, как подчинённые разошлись, и мы остались вдвоём. Ни считая кота, который вёл себя тихо, но не сводил глаз с лорда, который так же пристально смотрел на меня.

Встретилась с ним взглядом, и поняла, что ошиблась. Его глаза не были чёрными. Сейчас, при ярком свете, они были серыми, с едва уловимой синевой. На ум пришла ассоциация: синий туман. Да, это именно тот цвет, который в точности описывал увиденное.

И этот «туман», под моим взглядом и вдруг нахмуренными бровями, постепенно становился насыщеннее и темнее. Метаморфоза происходила до тех пор, пока цвет радужки не приблизился к тёмно-серому, почти графитовому.

Так вот почему я их приняла за чёрные — они меняют цвет в зависимости от того, как на них падает свет.

Пауза затянулась, и я смутилась. Мужчина тоже пришёл в себя: несколько раз моргнул, и отвёл глаза. В сторону лестницы.

— Я провожу вас в ваши покои.

Удивилась. Сам? Лично? А разве это не слуги должны делать?

Но не спорить ведь с ним. Он тут хозяин, и значит может делать, что хочет. Кивнула и пошла.

Лорд шёл на одну ступень позади. Молча. Лишь один раз разорвал тишину: когда я замедлилась на уровне второго этажа, сообщил, что нам на этаж выше.

Решила как-то развеять неловкость:

— У вас очень красивый замок.

— Спасибо. Но в этом нет моей заслуги. Я не строил ни этот замок, ни эту крепость. Они мне достались в наследство от деда. А ему — от его деда. И так из поколения в поколение. Этому сооружению несколько тысяч лет.

— Вау! — вырвалось непроизвольно. По-новому посмотрела на обстановку вокруг. Тысячелетней она не выглядела.

Кот тоже заинтересовался интерьером. Но, кажется, с другими намерениями: изучил ближайшую стену с тканевыми обоями и потянулся к ней лапой, с выпущенными когтями. Вовремя среагировала, легонько хлопнув по вытянутой конечности.

— Внутреннюю отделку обновлял. — внёс поправку мужчина, заметив повышенный интерес. — Но ничего не менял существенно. Стараюсь сохранить дух предков. — указал на портреты, украшающие стены.

Замедлилась, рассматривая мужчин и женщин из разных эпох. Барсик последовал моему примеру, больше на покушаясь на чужое добро.

Артур не торопил.

— А ваш портрет тут тоже есть? — спросила, потому что не нашла.

— Нет. Такой след в истории рода я не оставил.

Уловила в его тоне едва заметные саркастические нотки. Обернулась, и успела заметить, как мужчина на мгновение поджал губы. Кажется, у него тоже есть скелеты в шкафу. Но туда я не полезу. Меньше знаешь, крепче спишь.

Поспешила сменить тему:

— А что, местные земли действительно настолько опасные?

— Мои — не настолько. Велес и его команда служат неплохой охраной. Не каждый рискнёт тягаться с волкодавами. Да и я часто выезжаю на охоту. Гоняю дикое зверьё и непрошенных гостей.

Поравнялся и указал мне дорогу.

Мы оказались в коридоре со множеством дверей. Самая дальняя была открыта.

Барсик это увидел, и сиганул на пол. И как скоковая лошадь умчался вперёд.

Отсутствие шерстяного сделало обстановку интимной. Взволнованно прочистила горло. И продолжила разговор глядя перед собой.

— Так это Велес вас привёл к нам?

— Можно и так сказать.

— А вы всегда лично выезжаете в таких случаях? — скосилась всё-таки на странного лорда. Ведь в самом деле странно, что хозяин земель встречает проезжающий мимо транспорт.

— Нет. Просто мы были неподалёку на ночной охоте.

Подошли к открытой двери, но мужчина не стал заходить. Склонил голову, и сказал:

— Приводите себя в порядок с дороги, и спускайтесь к столу. Слуги вас проводят.

Развернулся и быстро ушёл.

А я вошла в покои.

В комнате находилось несколько женщин. Одна подготавливала постель. Другая рылась в большом шкафу. А третья вышла из смежной комнаты с пустым ведром и растерянно замерла при виде меня. Что неудивительно, наверняка ей впервые довелось увидеть такую необычную графиню: в простом помятом платье; без единой драгоценности; и с причёской набекрень.

— Доброй ночи, фира. — поздоровались почти хором. Запоздала та, что с ведром.

Поздоровалась в ответ и осмотрелась.

Комната была большой и уютной. Свечей здесь было гораздо меньше, чем на первом этаже, но недостаток света компенсировал горящий камин. Помещение было условно разбито на зоны. Рядом с камином находилась зона для отдыха: с небольшим диваном, двумя креслами и чайным столиком. В стороне от входа находилось место для сна: с огромной кроватью, скрытой под балдахином, ещё одним столиком — туалетным, и тем самым шкафом, в котором что-то искала служанка.

Прошла к огню и протянула руки.

Рядом возникла "женщина из шкафа" с ворохом одежды.

— Какое платье желаете надеть, госпожа?

— Самое закрытое. — ответила едва взглянув.

Женщина поклонилась, но не ушла:

— В соседней комнате есть горячая вода, фира. Вы можете умыться с дороги.

Поблагодарила, и нехотя пошла в указанном направлении — я не успела ни насладиться красотой пламени, ни согреться.

За смежной дверью оказалась довольно просторная ванная комната. С интересом осмотрелась.

Кованая ванна на ножках восхищала своей изящностью. Таким же был и местный умывальник. Лишь местный туалет не отличался изысканностью: по центру небольшой ниши стоял деревянный короб, плотно закрытый крышкой. Туда я заглядывать не стала.

Закончив с гигиеной, распустила волосы, и достала мешочек с лиронами. Поискала глазами подходящее для тайника место. Но ничего подходящего найти не успела. В ванну ворвалась запыхавшаяся Мара. С платьем в руках.

— Простите, госпожа. Пока проконтролировала разгрузку ваших вещей, потом нам показали комнату для ночлега…

— Не страшно, Марунь. А саквояж тоже занесли?

— Конечно. Он там. — указала на дверь за спиной.

Протянула ей мешочек.

— Положи в него это. На самое дно. Это все наши деньги.

Девушка деловито кивнула, повесила платье на стойку, и развернулась с намерением выйти.

— Не при них, Мара. — остановила и многозначительно посмотрела.

Я знать не знаю тех женщин, что находятся в соседнем помещении, и не могу им доверять.

— Поняла. — тут же отреагировала девушка, засунула мешочек в карман передника, и выдав: «Я мигом», всё-таки умчалась.

Вернулась с саквояжем. Достала уже знакомую шаль.

— Раз уж ты принесла драгоценности, достань серьги под это платье… И кольцо. — мне вдруг почему-то захотелось выглядеть как настоящая графиня.

Пока девушка подбирала украшения, я раздевалась.

В ванной было не так тепло, как в основном помещении, и я быстро начала стучать зубами. Это заставило Мару двигаться быстрее.

Припрятав оставшиеся драгоценности и деньги, она помогла мне облачиться в вечерний наряд, и мы вернулись в комнату.

Здесь рыжуля привела в порядок мои волосы, надушила духами, и дождавшись, пока я надену украшения, осмотрела оценивающим взглядом.

Заключила:

— Бедные мужчины... Тяжело им придётся.

Сама себя оценила в отражении. Не стала спорить с Маруней. Ириана, а точнее теперь уже я, действительно была хороша.

Приосанилась.

— Ведите. — обратилась к троице, которая всё ещё находилась в комнате, создавая видимость, что готовит её для меня. А по факту уже просто перекладывали вещи с места на место, подслушивали и исподтишка таращились в нашу сторону.

Та, что стелила мне постель, чуть присела склонив голову.

— Следуйте за мной, госпожа.

Мы дошли до первого этажа, пересекли холл, и остановились перед большими двустворчатыми дверями. Рядом с ними стоял мужчина в униформе. И едва служанка отступила в сторону, он распахнул передо мной обе створки.

Почувствовала себя как на балу. Только представления не последовало.

Застыла затаив дыхание. По центру огромного освещённого двумя люстрами зала стоял длинный стол, за которым сидели десять — двенадцать мужчин.

Растеряно осмотрела присутствующих, и пришла к выводу, что это та самая гопкомпания, что сопровождала нас в лесу. Всех лиц я, конечно, по дороге рассмотреть не смогла, но некоторых всё же узнала.

Присутствующие тоже дружно смотрели на меня. Захотелось поёжиться. А ещё больше — убежать. Но вместо этого расправила плечи, вздёрнула подбородок, и шагнула в зал. Мысленно себя успокаивая: «Я — графиня. Артур — лорд. Мне здесь ничего не угрожает…»

Лорд Детервин находился во главе стола. И как только я вошла, встал и пошёл навстречу.

На нём уже не было металлических нашивок и плаща, и я смогла разглядеть его во всей красе.

Высокий. Статный. С внушительной мускулатурой, которую не могла скрыть даже просторная белая рубаха. Отметила, что вид у него был совсем не парадный. Скорее наоборот. Создавалось впечатление, что у них тут ни к чему не обязывающая дружеская вечеринка.

На контрасте вспомнился вечно разряженный и прилизанный Фи́липп. Поймала себя на мысли, что этот лорд со всей своей внешней простотой мне нравится гораздо больше. Но в то же время почувствовала себя неловко: я-то вырядилась как на бал.

Но быстро успокоилась, убедив себя, что в таком виде выгляжу более холодной и непреступной. И понадеялась, что штурмовать меня сегодня никто не станет.

Хозяин владений предложил локоть, и проводил до свободного стула. Пока шли, я не заметила никаких сальных взглядов. И совсем чуть-чуть расслабилась. И садясь на предложенный стул смогла даже натянуто улыбнуться.

Мне отвели место по левую сторону от хозяина замка. По другую сторону от меня сидел Виан. А напротив — тот самый Вильгельм, что сражался с котом. Его трудно было не узнать: живописная роспись Барсика Пикассо делала его самым заметным за этим столом.

Виновато посмотрела на мужчину. Всё-таки кот мой. Отметила, что Барсик оказался гуманным воином: ни один глаз не выцарапал, ноздри не порвал. Да и в целом по характеру ран я бы сказала, что кот вовсе не дрался, а просто цеплялся четырьмя конечностями за лоб и щёки Вильгельма, чтобы не упасть.

Мужчина неожиданно подмигнул, и я едва не подавилась воздухом. Потупилась. Сама виновата, нечего было пялиться.

Пока я изучала разрисованного визави, а потом свои руки, лежащие на коленях, все вокруг ожили: продолжили прерванный из-за моего появления разговор, и загремели посудой, накладывая блюда из общих тарелок и подносов.

Моя тарелка тоже пришла в движение: её взял Виан.

— Что вам положить, фира? — прозвучало вполне вежливо.

После его выходок в лесу не поверила своим ушам. Он умеет себя нормально вести?

Видимо моё удивление отразилось во взгляде. Потому что блондин улыбнулся и сразу стал похож на нахального мальчишку. Скосил глаза на пустую тарелку, намекая, что ждёт ответа.

Окинула взглядом ближайшие блюда, и почувствовала, как рот наполнился слюной. Попыталась вспомнить, когда в последний раз ела. Глаза разбежались. Чего тут только не было: запечённая птица, зажаренный поросёнок, фаршированная рыба, нарезка из вяленого мяса и сыра нескольких сортов. И много овощей, как сырых, так и консервированных. И это только передо мной.

— Рыбу. — наконец сделала выбор.

Парень быстро справился с заказом, от себя добавил несколько кусочков из нарезки, и завершил композицию помидором. Он бы ещё чего-нибудь наскирдовал, но я его тактично остановила.

Выросший как из-под земли слуга налил в бокал красного вина — не успела остановить. Не стала ничего говорить, просто решила, что не воспользуюсь напитком. Я ведь не сумасшедшая пить в такой компании. Графиня Дебур и так уже упала в глазах местного общества ниже некуда. Осталось ещё только в пьяной оргии поучаствовать.

Как только все бокалы были наполнены, а на дно желудков легла подложка из еды, Артур привлёк к себе внимание, подняв свой напиток.

— Предлагаю выпить за нашу гостью. Очень рад, графиня, что вы согласились и украсили сегодня мой замок своим присутствием.

— За прекрасную Ириану! — поддержал брата белобрысый шалопай, оглушив меня на левое ухо.

Следом фразу подхватили все присутствующие, оглушив окончательно.

Поскольку все бокалы и взгляды были устремлены в мою сторону, мне ничего не оставалось, как взять в руку свой. Мужчины неожиданно встали, и дружно выпили. А я опустила глаза в тарелку, и лишь слегка смочила губы.

Отставила бокал в сторону надеясь, что никто не заметил моей хитрости.

Зря надеялась.

— Вам не понравилось вино? — тут же прилетело от Виана.

Повернулась. На губах улыбка, в глазах вызов.

Ага, нашёл дуру. Я в такие игры не играю. Сухо ответила:

— Я не пью спиртное.

Не поверил. И показал это всем своим видом. Дёрнул бровями. Дескать: жду правды.

Захотелось сбить его наглую улыбочку чем-нибудь тяжёлым. Потому что все, кто сидел рядом, затихли в ожидании.

— Вианель, уймись. — предупредил Артур.

Но парень даже ухом не повёл.

— Ну так что, графиня, почему вы не пьёте? Брезгуете нашей компанией?

Вот пристал. Не сидится ему спокойно.

Парень уже сидел ко мне вполоборота. И ждал.

— Потому что алкоголь это яд.

Показательно смерила его взглядом, и добавила:

— Особенно для растущего организма. Вы бы не пили больше.

Стало ещё тише. А потом раздался дружный хохот.

Щёки Виана вспыхнули, и от этого он стал выглядеть ещё более юным. Со всех сторон посыпались шуточки. И я пожалела о своём выпаде, потому что поняла, что задела за живое.

Но сожаление длилось недолго. Уже в следующее мгновение парень выдал сквозь зубы:

— Мы с вами ровесники, Ириана. Но спорить не стану. Кому, как не вам знать о последствиях обильных возлияний.

Осмыслила услышанное, поняла на что он намекает, и почувствовала, как кровь прилила к голове.

Да, всё, что случилось на балу, случилось не со мной. Но для присутствующих я была той самой Ирианой. А значит все её грехи — мои грехи.

Захотелось мимикрировать под обивку стула.

А тут ещё все присутствующие притихли настолько, что, наверное, слышали, как гулко и часто забилось моё сердце.

Время замедлилось. Казалось, что все пялятся на меня уже слишком долго. Но поднять глаза не решалась.

— Тебе лучше уйти, Вианель. — прозвучало глухо с правой стороны.

Артур говорил тихо, но от тона побежали мурашки по спине. Невольно поёжилась и посмотрела на источник звука. Лорд смотрел на брата чуть прищурившись. Но я всё же увидела бурю, разыгравшуюся в его «грозовых облаках».

Скосилась на Виана. Тот побледнел. Вытер рот салфеткой, и вознамерился встать.

Если сейчас он уйдёт, мелкий конфликт перерастёт в крупный. Схватила блондина за рукав, удерживая.

Обратилась к лорду, который продолжал буравить взглядом брата.

— Фир Артур, прошу, не прогоняйте Вианеля. Это моя вина. Я неудачно пошутила, чем вызвала ответную реакцию. Давайте будем считать, что мы квиты, и забудем об этом небольшом недоразумении.

Артур додавил брата взглядом, заставив виновато потупиться, а потом посмотрел на меня.

— Вы — моя гостья, графиня. И я никому не позволю обращаться с вами неподобающим образом. Даже если вы неудачно пошутили.

— Пожалуйста… — произнесла одними губами и посмотрела с мольбой.

Мне хотелось поскорее покончить с этой неловкой ситуацией, и забыть про неё, как про страшный сон.

Мужчина продолжал хмуриться и не спешил исполнять просьбу.

Виан высвободил рукав из моего захвата, резко встал и, склонив голову, громко произнёс:

— Я прошу у вас прощения, фира Ириана. Вы правы, я порою веду себя как юнец, и говорю прежде, чем думаю. Скажите, чем я могу загладить свою вину?

— Я принимаю ваши извинения. — поспешила простить, пока лорд не сослал молодого глупца в ссылку. А, судя по взгляду, именно это он и собирался сделать. — И тоже прошу меня простить. А вину вы можете загладить тем, что забудете мою нелепую шутку. Мир? — улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.

Парень широко улыбнулся, взял мою ладонь и поднёс к губам. Легонько коснулся, и сразу отпустил.

— Вы не просто красивы, фира, но ещё и великодушны.

Почувствовала, как опять зарумянились щёки.

— Лорд? — повернулась к Артуру и посмотрела вопросительно. Взгляд мужчины уже перестал метать молнии, и был задумчивым. Мне даже показалось, что он меня не услышал. Но нет, услышал.

— Только потому, что вы просите, графиня… Но… — вновь посмотрел на Виана сурово. — Впредь следи за своей речью.

Блондин сглотнул и кивнул.

— А давайте выпьем за здравомыслящих женщин! — разбавил напряжение Вильгельм, и поднял бокал. Вся мужская компания отмерла и с радостью его поддержала.

Ко мне больше с выпивкой никто не приставал, и я смогла спокойно доесть.

Когда поняла, что в меня больше не лезет, вспомнила о Барсике. Слуг-то покормят, а вот его — вряд ли кто-то догадается. А охотиться в замке не на кого… Наверное.

Тихонько подозвала слугу, и попросила отнести питомцу еды. Мужчина учтиво поклонился и на время удалился. А когда вернулся, кивком головы дал понять, что просьба исполнена.

Мужчины всё больше пьянели, а я всё больше задумывалась над тем, как тактично покинуть эту шумную компанию.

Артур догадался сам. Чуть наклонился в мою сторону. Подалась ему навстречу, чтобы услышать, что он мне хочет сказать.

— Вы наверняка устали с дороги. Если желаете уйти, скажите, и я провожу вас до покоев.

С радостью выдала: "Желаю", и засобиралась.

С шумной компанией прощаться не стала — всё равно про меня уже все забыли и вряд ли заметят исчезновение. Лишь изрядно захмелевшему Виану пожелала доброй ночи. Тот что-то промямлил в ответ, уронил голову на грудь, и громко всхрапнул.

Артур, оценив состояние брата, покачал головой и жестом показал слугам, чтобы его увели. А потом подставил мне локоть.

С удивлением отметила, что на ногах он держится крепко. И вообще по нему было не видно, что он пил наравне со всеми.

Всю дорогу до покоев опять молчал. От чего я испытывала неловкость. В конце пути захотелось ещё и у него попросить прощения за перебранку с Вианом. И я уже даже открыла рот, чтобы это сделать, но он опередил:

— Вас всё устроило в покоях? Если есть какие-то пожелания говорите слугам, они тотчас исполнят ваши требования.

— Меня всё устраивает, фир. Спасибо. И за ужин тоже…

— Приношу вам извинения за поведение Вианеля. Готов компенсировать моральный ущерб. Назовите цену.

— Да вы что? — удивилась и возмутилась. — Ничего не мне нужно. Данный инцидент исчерпан. Это я вас должна отблагодарить за то, что не дали попасть в лапы разбойников, и приютили меня и моих людей.

— Кстати о людях. — проигнорировал моё желание отплатить за добро Артур. — Это все ваши слуги? Или позже ещё подъедут?

— Все. — потупилась. — Я вообще никого, кроме личной служанки, не планировала брать с собой. Но Левон с Лихдой сами вызвались ехать.

Я уже заметила, что лорд хорошо умеет владеть собой, но тут его выдержка дала сбой. Глаза на мгновенье расширились, потом он нахмурился и, не переставая буравить меня взглядом, спросил:

— Вы вообще понимаете куда едете? Это окраина империи. За вашими землями начинаются гиблые места — сплошные болота. У имения уже более десяти лет нет толкового хозяина. После того как умер барон Дуар, а его непутёвый сын проиграл имение в карты, у земель трижды сменился хозяин. Но ни один из них ими не занимался. Усадьба почти полностью разграблена. Хорошо, если стены ещё сохранились. Люди, жившие на этих землях, разъехались. В лесу рыщут дикие звери. А в брошенных домах прячутся преступники.

Чем больше он говорил, тем больше у меня приподнимались волосы на затылке.

— Где ваша охрана, фира? Кто будет поднимать имение из руин? Вы и ваши четверо слуг?..

Я молчала. А что я могла сказать? Сама пребываю в шоке.

— Я всякое повидал на своём веку, но чтобы вот так поступали с женщиной, вижу впервые. Что бы вы не сделали, такой участи не заслуживаете.

Опустила голову и тихо выдала:

— Я ничего не делала. Просто не за того вышла замуж.

Неожиданно почувствовала, как он коснулся моего подбородка. Поднял лицо, и пристально посмотрел в глаза. Мне показалось, что он заглянул в душу.

— Вы останетесь здесь. — не спрашивал, утверждал. — До тех пор, пока я во всём не разберусь.

— Но…

Перебил:

— Подробности обсудим потом, Ириана.

Смотрела в удаляющуюся широкую спину Артура удивлённо. Но он так и не обернулся.

С одной стороны его поступок вызывал уважение и восхищение. Но с другой… Что я должна буду ему отдать взамен такой заботы? Особенно учитывая, что отдавать мне нечего: только и есть, что горстка украшений, да никому не нужные земли.

Задумчивая вошла в комнату.

Барсик лежал на кресле перед камином свернувшись калачиком. Как только я появилась, вскочил, выгнул спину, потягиваясь, спрыгнул и затрусил в мою сторону. Стал активно тереться о ноги.

Наклонилась, погладила, взяла на руки. Кот сразу замурчал.

— Чем будем рассчитываться за заботу лорда? — просила у белобрысой морды. — Может ты всех крыс в его замке переловишь?

Животное перестало издавать успокаивающие звуки и замерло, глядя мне в глаза. Наверное, я схожу с ума, но я отчётливо увидела на его шерстяной физиономии удивление. Поспешила успокоить:

— Расслабься. Я пошутила. Сама разберусь.

Из уборной выглянула Мара и спросила:

— Ванну принимать будете, госпожа?

— Ты хоть поела? — задала ей встречный вопрос.

— Да. И кота по вашему приказу покормили.

— Тогда помоги мне снять платье, и можешь идти отдыхать, я сама помоюсь.

— Но как же..?

— Я справлюсь, Маруня. Иди спать. Сегодня был тяжёлый день. Да и что завтра нас ждёт непонятно.

— Во сколько отправляемся в дорогу?

— Ни во сколько. Лорд сказал, что пока мы останемся тут.

— Как тут, госпожа? Замок полон мужчин. Это неправильно. Так нельзя. Даже сегодняшняя ночёвка может стать причиной пересудов…

— Мара, угомонись. Ты считаешь, что мне есть что терять? Филипп с Люсиной не оставили на моей репутации ни одного светлого пятна. Поэтому новой грязи просто некуда прилипнуть.

— Но на самом деле вы ведь не такая, госпожа. Я знаю. И Левон с Лихдой тоже знают. Но самое главное, что это знаете вы.

— Ты права, Маруня. Во всём права. — устало вздохнула. — Но, боюсь, у нас нет выбора. Наши земли оказались непригодными для проживания. Лорд Артур сказал, что там полная разруха, а в уцелевших домах прячутся беглые каторжники…

Девушка ахнула и прикрыла рот ладошкой.

— А у вашей графини, — печально усмехнулась, — даже охраны нет. И меня это пугает больше, чем компания благородных мужчин. Поэтому я выбираю наименьшее из зол. Пусть лучше на моей репутации появиться ещё одно пятно, чем нас всех убьют, предварительно надругавшись.

Служанка опять ахнула. Но про свою работу не забыла.

— Давайте я всё же вам помогу принять ванную. Вы тоже устали.

Не стала спорить — пригревшись у тлеющего камина я в полной мере ощутила все тяготы прошедшего дня.

В ванной умудрилась задремать, поэтому толком не помню, как попала в постель.

Утром проснулась от толчка — Барсик боднул меня в лицо. Нехотя разомкнула веки. Сгребла лохматого в охапку, прижала к себе, и собралась спать дальше, но в дверь тихо постучали. Кот этим воспользовался и сиганул с кровати.

Вошла Маруня. С кувшином в руках.

— Госпожа, пора собираться на завтрак. Стол уже почти накрыт.

Со вздохом села. Осмотрела комнату. Камин давно потух. Но ему на смену пришёл солнечный свет — в единственное небольшое окно с таким же цветным стеклом, как на первом этаже, пробивались яркие лучи.

Пока я уговаривала своё разомлевшее тело начать бодрствовать, Мара уже во всю орудовала в ванной.

Сунула ноги в комнатные тапки и прошлёпала в уборную.

Закончив с утренними процедурами, облачилась в более скромное, чем вчера, платье, и пошла вниз.

Столовая встретила тишиной. За накрытым столом сидел один Виан. Позади него тенью стоял слуга.

— Доброе утро. — поздоровалась едва войдя. — А где все?

— Доброе. — парень махнул рукой, приглашая пройти. Вопрос оставил без ответа.

Заспешила. Слуга отодвинул для меня стул. Села.

Вопросительно посмотрела на Виана.

— Артур отбыл в столицу. — коротко бросил, и выдул пол графина компота. Видимо вчерашние возлияния не прошли даром. Вспомнила Ваську с похмелья и поморщилась.

Снова пристала:

— А где остальные?

— А остальные здесь не живут. — парень криво усмехнулся. — Вам недостаточно моей компании? Жаждете множества восхищённых взглядов?

Вот что ответить этому хаму? Как вообще братья могут быть такими разными? Один молчаливый, воспитанный и надёжный как скала, а второй — вот это вот.

Напомнила:

— Вы обещали следить за своей речью.

Многозначительную улыбку как ветром сдуло. По щекам пошли красные пятна.

Решила пока не смотреть в его сторону. Пусть успокоится.

От компота, предложенного слугой, отказалась. Положила в тарелку салат.

Ели в тишине. Под конец трапезы всё же решила задать волнующий вопрос:

— Лорд Детервин надолго уехал?

— Уже скучаете по нему? — получила встречный, ироничный.

Посмотрела возмущённо.

— Пожалуй, я вчера погорячилась с извинениями. Я была права: до взрослого мужчины вам ещё расти и расти.

Вытерла губы салфеткой и засобиралась уходить.

— Простите. — поспешно выдал Виан и подскочил, помогая мне выйти из-за стола. — Я не понимаю, что со мной. Обычно я так себя не веду…

Молодец! Ещё и вину за своё поведение на меня перевалил.

— То есть это я виновата в том, что вы хам?

— Нет, что вы?! Не вы. А ваша несравненная красота. Как только я вас увидел…

— Пожалуйста! — остановила молодого ловеласа. — Оградите меня от подобных разговоров. Мне сейчас не до этого. И отсутствие хозяина замка тоже беспокоит исключительно в деловом ключе: я хотела кое-что прояснить.

Строго посмотрела на блондина. Он разрумянился как девчонка.

— Вы можете спросить у меня всё, что вас волнует.

— Это вряд ли. — посмотрела скептически. У меня уже сложилось о нём определённое представление, и обсуждать вопросы относительно моего положения в замке я с ним точно не стану.

— Если вы хотели с ним обсудить ваше пребывание в крепости, — сам догадался Виан, — то могу сказать, что в данный момент для вас готовят дом неподалёку от замка. В нём вы сможете жить со своими людьми сколько пожелаете. Вашим имением брат займётся, как только вернётся из столицы.

— Моим имением? — уставилась на парня непонимающе.

— Артур вам ничего не сказал? Он отправил туда людей оценить ситуацию, и составить предварительную смету.

Вытаращила глаза. Каких людей? Какую смету? Мама дорогая, да я с ним потом за всю жизнь не рассчитаюсь.

— Все претензии к нему. — оценив моё состояние, сразу открестился младший. — Пойдёмте я вам лучше замок и его окрестности покажу.

Всё ещё находясь под впечатлением от услышанного, позволила себя вывести на улицу.

Первое, что бросилось в глаза, едва мы оказались на крыльце — близость ограждения. Расстояние от крыльца до стены было метров десять. А ещё каменная стена оказалась не просто стеной, а строением со множеством дверей, внутри которого находились подсобные помещения. Большинство из дверей были открыты и оттуда доносились голоса и разные звуки.

Вопросительно посмотрела на Виана.

— Раньше там находились военные, которые несли дозор, а теперь их приспособили для различных нужд. Вот там, например, прачечная. За той дверью хранится всякое старьё, а за той — дрова…

Пока Виан перечислял назначение помещений, я осматривалась вокруг.

Небольшой двор представлял собой лужайку «изрезанную» каменными тропинками. Спустилась с крыльца на одну из них и повернулась к замку.

При свете дня он выглядел не таким мрачным, как мне показалось ночью. А ещё он оказался огромным. Не только в высоту. С интересом рассматривала удивительное строение: словно собранное из разных частей воедино.

— Необычно, да? — прервал смотрины Виан. — Его строили на протяжении нескольких эпох. Надстраивали, пристраивали, объединяли. Но самое интересное я вам покажу в конце нашей прогулки. А пока давайте обойдём его вокруг.

Парень предложил локоть, и я не стала отказываться.

Мы обогнули замок по периметру — он оказался квадратным. На заднем дворе находилась конюшня и другие хозпостройки. Ни сада, ни огорода я не увидела. Впрочем, для них тут не было места. Да и вообще, всё что нужно, можно выращивать за пределами замка.

Снова глянула на Виана. Тот шёл с загадочным видом.

— А поселение находится только по ту сторону? — махнула назад.

— Нет. Оно опоясывает замок. Мы находимся в центре крепости. Ну что, готовы увидеть изюминку этого места?

Пожала плечами. Он меня, конечно, заинтриговал, но не настолько, чтобы я ёрзала от нетерпения.

— А давайте зайдём в замок через чёрный ход. — весело предложил интриган. — Так будет быстрее.

Не стала сопротивляться.

Коридор был тёмным, и имел несколько ответвлений в стороны. Но мы шли прямо. До тех пор, пока не упёрлись в большую дверь.

Виан с загадочным видом замер, не спеша её открывать. Посмотрела вопросительно. Мы пришли? Он хотел показать дверь?

Рассмотрела массив дерева и металлические детали. Дверь как дверь. Для моего мира непривычная, но для этого — вполне стандартная. Может я должна её открыть? Или спросить что за ней? Да, мне интересно узнать, но я графиня, а им не пристало проявлять нетерпение. Я об этом читала в историческом романе.

Выдержав интригу и не дождавшись от меня ожидаемой реакции, вздохнул, и толкнул створку. Она скрипнула и отворилась. И я затаила дыхание.

Мы находились в центре замка. И здесь был разбит настоящий сквер. С фонтаном, деревьями, цветниками и скамейками.

— Посмотрите вверх. — тихо произнёс блондин.

Подняла голову и едва не открыла рот. Этот райский островок находился под стеклянным куполом. И стекло не было цветным, как во всём замке, оно было прозрачным. Сквозь него и листву были видны проплывающие облака.

Перевела восхищённый взгляд на Виана. А он продолжал загадочно улыбаться.

— Я так понимаю, есть ещё что-то?

— Чтобы посмотреть — нет, а вот послушать — да. Присядем?

Мы дошли до ближайшей скамьи, и сели. Я озиралась по сторонам, пытаясь рассмотреть диковинные цветы, кустарники и деревья.

— Хотите узнать историю этого замка? И почему он так странно выглядит?

— С удовольствием.

— Вы наверняка слышали легенды, что когда-то в этом мире жили драконы...

Удивлённо вскинула брови, но сразу спохватилась:

— Наверняка слышала. Но после болезни я потеряла память. Поэтому можете смело рассказывать про что угодно — для меня всё будет в новинку.

Веселье Виана как ветром сдуло. На смену пришла растерянность.

— А я думала, вы обо всём осведомлены. Вчера вы так виртуозно меня поставили на место, указав на мой грех…

— Простите, Ириана… фира Ириана. Я не должен был этого говорить. И верить всему, что про вас судачат. Слухи, как правило, сильно преувеличены.

— Ладно, забыли. Что вы хотели мне рассказать?

Парень вздохнул. Согласна, настрой уже не тот. Но лучше разговаривать о мифических драконах, чем о позоре Ирианы и лживом обществе, в котором она жила.

— А давайте устроим пикник? — неожиданно предложил младший Детервин, и не дожидаясь моего согласия, принял решение сам. — Посидите тут, я мигом — только отдам указание, чтобы нам принесли всё необходимое.

— Но я не соглашалась…

— Да будет вам, Ириана. Мы просто посидим на лужайке перед фонтаном. Если вам так будет спокойнее, я могу послать за вашей служанкой.

Кивнула.

Виан ушёл в дом, а я решила прогуляться. Облазила все дорожки, перенюхала цветы, поглазела на пальмы, уходящие макушкой под самый свод, и присела на край фонтана. Рассмотрела статую дракончика, изо рта которого бежала вода. Журчание так успокаивало, что я, замерев взглядом на ручейке, на время выпала из реальности. И потому ни с первого раза расслышала зов Виана.

Повернулась на голос. На лужайке уже был расстелен тканый коврик, и по его краям разложены маленькие подушки. А в центр Маруня выставляла вкусности из корзины.

Виан сделал приглашающий жест, и как только я отреагировала, улёгся с одного края. Пошла на противоположный. Устроилась на подушках сидя, и выхватила из вазы первый попавшийся фрукт. С облегчением отметила, что нет спиртного. И поблагодарила Мару за накрытый «стол».

Девушка отставила корзину в сторону и собралась уходить.

— Ты куда? — встрепенулась.

— Я посижу вон на той скамье, если позволите.

Облегчённо выдохнула.

— Посиди, конечно.

Взяла из вазы несколько фруктов и протянула рыжуле.

— Чтобы нескучно было сидеть. — пояснила в ответ на её растерянный взгляд.

— Вы не слишком балуете своих слуг? — поинтересовался Виан, как только девушка отошла.

— Они для меня не просто слуги, это моя семья.

Парень посмотрел долгим взглядом.

— Так вы будете рассказывать про драконов? — отвлекла его от рассматривания меня.

— Ах, да, драконы… Ну что ж, слушайте. Существует легенда, что несколько тысяч лет назад в небе вместе с птицами парили драконы. Но были они непростыми существами, а умели обращаться в людей. Они правили этим миром, и мир процветал. Не было преступности и войн. Все жили в достатке и не было необходимости враждовать.

— И что же случилось потом? Они вымерли? Или люди разучились превращаться в драконов?

— Можно и так сказать. Всё дело в смешении крови. Не все жители этого мира были драконами — лишь правящие рода имели вторую ипостась. Но их было мало, и потому им приходилось жениться на женщинах из простых людей. Так постепенно они и выродились — драконы с разбавленной кровью утратили способность к обороту.

— Печально. Было бы интересно посмотреть на настоящего дракона.

Парень улыбнулся.

— Настоящего не обещаю, но на картине покажу. На потолке основной башни сохранилась первозданная роспись. На ней в небе парят драконы. Кроме того, их черты прослеживаются на портретах наших далёких предков.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Мои глаза, наверное, сейчас были похожи на блюдца.

— Вы же сказали, что это легенда?

Виан улыбнулся.

— Для всех — да. Но не для меня. Когда этот замок перешёл по наследству нашей семье, и мы получили доступ к семейному архиву, я всерьёз увлёкся изучением семейного древа. И нашёл в архиве доказательство того, что наш род берёт начало от драконов.

Смотрела на него, и не знала, как реагировать. Во-первых, я не была уверена в том, что он меня не разыгрывает. А, во-вторых, даже если не разыгрывает, всё равно было непонятно, как себя вести в данной ситуации.

Несмотря на то, что я читала фэнтези романы и смотрела фильмы в этом жанре, в реальной жизни подобного представить не могла. И потом, такое даже физиологически невозможно, чтобы человек вдруг превратился в громадину размером с дом. Откуда взяться такой массе?

— Вы мне не верите, да? Считаете меня сумасшедшим?

— Сумасшедшим — точно нет. Скорее фантазёром. — не стала юлить.

Блондин расстроился.

— Вот и брат мне то же самое говорит. А ещё советует меньше читать сказки наших пращуров, потому что я уже вырос из этого возраста.

Тут я была полностью согласна с Артуром. Даже хотела об этом сообщить, но сдержалась. Я — графиня...

— Но если вы своими глазами увидите эти так называемые сказки, — не сдавался блондин, — то, я уверен, измените своё мнение.

Смотрела на него с сомнением, а парень всё больше распалялся:

— В некоторых записях есть даже это место. — Виан обвёл рукой оазис, в центре которого мы находились. — Только там оно выглядит иначе. Ничего этого раньше здесь не было: ни зелени, ни фонтана. Был просто голый камень под ногами. И назначение тоже было иным — здесь приземлялись драконы. Потом они принимали человеческий вид, и спокойно шли в замок.

Слушать его было интересно, и я слушала. И даже стала задавать вопросы:

— А почему тогда с внешней стороны замка такое скромное расстояние до стены? Там даже маленькому дракону не развернуться. Или ваши были миниатюрными.

Виану понравился мой интерес, и он с энтузиазмом пояснил:

— Нет. Вы правы — они были огромными. И там им было не поместиться. Но стена появилась гораздо позже. Когда уже драконов не было. Вернее, не совсем так: драконов-людей не было, а вот дикие драконы были.

— Дикие? — удивилась, и подумала про летающих ящеров. Которые динозавры.

— О них мне немногое известно, так как в летописях их редко упоминают. Но как я понял, они — из тех самых драконов, что когда-то правили миром. Когда кровь сильно разбавилась, появилось два вида: те, что не смогли оборачиваться в драконов; и те, что не сумели вернуть себе человеческую ипостась после первого оборота.

Представила, как это страшно: обернуться в дракона, и понять, что обратной дороги нет, и вся твоя жизнь пошла прахом.

— Поначалу дикие пытались вернуться в свои замки. Но поняв, что человеческая жизнь им больше недоступна, они приходили в ярость, и сжигали всё на своём пути. Так возникла внешняя стена замка. Она защищала нижний этаж от нападения обезумевших драконов. А верхние этажи и так были неприступны: шпили не давали на них спикировать, а окна настолько малы, что драконий огонь не мог причинить вреда внутренним помещениям.

— А цветные стёкла это маскировка под камень, или для красоты?

— Не для красоты. Это огнеупорное стекло.

— Но какой смысл в защитной стене, если драконы могли попасть внутрь через это место?

— А это место стало ловушкой. Всё внутреннее пространство двора было утыкано огромными кольями. У драконов не было шансов уцелеть. — парень выглядел так, словно сам ни раз напарывался на эту засаду.

Представила ужасную картину: огромный бассейн, наполненный драконьей кровью, из которой торчат заострённые брёвна с кусками гниющего мяса. Почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Картина, нарисованная фантазий, оказалась слишком реалистичной — я словно смотрела на это побоище со стороны.

— Получается, что дети сжигали своих родителей, а родители — сажали на кол своих детей, не сумевших вернуть человеческий облик?

— Получается так.

Натужно сглотнуло. Даже для сказки это звучало слишком жутко. Думать, что это может быть реальной историей вообще не хотелось.

— И что потом стало с дикими?

Виан пожал плечами.

— Наверное их полностью истребили.

Мне расхотелось есть.

— Простите, что я снова вас расстроил.

— На этот раз вашей вины нет. — поспешила успокоить. — Вы мне позволите взглянуть на летописи ваших предков?

— Конечно! — радостно встрепенулся парень, и подскочил засобиравшись.

А я по-новому взглянула на его телосложение. Такие габариты вполне могут носить ген оборотня.

Остудила его пыл.

— Давайте в архив сходим чуть позже. На данный момент мне хватило впечатлений.

Парень задумался.

— Тогда я покажу вам наш городок. Согласны?

Городок? А я думала, что это небольшая деревня.

— Согласна. — ухватилась за предложенную руку и встала.

Парень смерил меня взглядом.

— Верхом ездить умеете?

— Конечно.

Я выросла в деревне. И когда был жив дедушка, он держал лошадь. Скакать по полям было моим любимым занятием.

— Тогда дело осталось за малым — найти вам подходящий наряд. Вы не будете против моей одежды?

Ещё раз прошлась по нему взглядом. На этот раз красноречивым.

— Я не всегда был таким. — улыбнулся парень. — Когда мне было лет двенадцать, я был приблизительно вашего роста и комплекции.

— Насчёт роста спорить не буду, но комплекция… — опустила взгляд на свой уверенный третий размер.

Парень смутился. А я себя мысленно отругала. Эх, Ирина, дворовое происхождение из тебя так и лезет.

— Вы правы. — согласился румяный Виан. — Для верха выберу что-нибудь из нынешнего гардероба. Пойдёмте в замок.

Мы вошли через другую дверь и сразу оказались в холле, под лестницей.

Здесь что-то происходило. Чуть в стороне от центральной входной двери кругом стояли слуги. Некоторые были «вооружены» ухватами и вениками. Во всеобщем гомоне и за чужими спинами было невозможно разобрать, что творится внутри кольца.

Вопросительно посмотрела на Виана, тот молча потянул меня за руку к толпе.

— Расступитесь! — приказал громогласно.

Слуги сразу стихли и образовали проход.

И я увидела, что в центре сидит мой взъерошенный кот. И, судя по всему, никого не подпускает к своему трофею: приличной куче крыс.

Да ты ж мой лапушка!

— Виан, не могли бы вы попросить всех разойтись. — посмотрела на парня с мольбой. — С котом я сама разберусь.

Парень отреагировал сразу:

— Всё, поглазели и достаточно! Марш по рабочим местам!

Слуг сдуло ветром. Остался только один — мужчина средних лет. Безоружный.

— Вы тоже можете идти на своё рабочее место. — мягко обратилась к нему.

— Так это и есть моё рабочее место. Я лакей.

Упс. Неудобно вышло. Но мне не нужны свидетели, которые потом могут дать показания против меня, если вдруг, после общения с Барсиком, меня объявят ведьмой. А для этого есть все предпосылки. Я и сама уже не уверена, что к ним не отношусь. Ведь как-то кот понял мою просьбу. А до этого выбрал меня своей хозяйкой… И даже Виан при первой встрече заподозрил во мне ведьминскую сущность.

— Но вы же не всегда здесь стои́те. — напомнила слуге. — Вчера вечером, когда я вошла в замок с лордом Артуром, вас здесь не было.

Мужчина смутился и начал оправдываться:

— Я ненадолго отлучался… по нужде…

— Тогда может вы и сейчас отлучитесь по какой-нибудь нужде? — посмотрела выжидающе, и тот сдался:

— Да, конечно. Пойду попью воды.

Младший Детервин наблюдал за нашим общением с любопытством, и молчал. К моей радости. Но порадовалась я рано.

По виду блондина поняла, что вернулся вчерашний Виан — ироничный мальчишка.

— Я бы тоже оставил вас наедине с котом. — с кривой улыбкой заявил он, — Но, после того как вы мастерски убрали всех свидетелей, просто сгорю от любопытства, если не узнаю, что вы задумали.

— Ничего я не задумала, просто не хочу, чтобы меня приняли за сумасшедшую из-за того, что разговариваю с животным.

— Или за ведьму… — напомнил парень, и многозначительно дёрнув бровями.

— Послушайте, я понимаю, когда необразованные люди приписывают колдовские свойства чему-то непонятному для их ума, но вы… — попыталась пристыдить.

Парень стал серьёзным. Даже жёстким.

— Я тоже понимаю, Ириана, что вы потеряли память, и потому можете не помнить, что охоту на ведьм открыл не простой народ с недалёким умом, а нынешний король. И поэтому не обижусь на ваш упрёк. И даже готов поверить, что вы не знаете истинную причину этой реформы.

Посмотрела на него растерянно. И парень продолжил:

— Король делает это не потому, что верит в сверхъестественные силы ведьм, или всерьёз полагает, что эти несчастные люди способны кому-то причинить зло. Просто под прикрытием борьбы с ведьмами очень удобно убирать тех, кто не согласен с его политикой. И ваш муж, кстати, его главный сторонник в этом вопросе. И исполнитель.

Поняла, что охота на ведьм не спроста так задевает молодого лорда. За этим стоит что-то личное. И в очередной раз порадовалась, что я ненастоящая Ириана. Иначе бы сейчас краснела и бледнела за делишки своего мужа. А так я только уточнила:

— Бывший муж. К его делам я не имею никакого отношения. Мало того, я сама стала жертвой всех этих интриг.

Холодный взгляд парня мгновенно изменился.

— Простите, графиня, я снова веду себя неподобающим образом. Я не должен был всего этого говорить. Конечно, вы не в ответе за дела своего бывшего супруга. И мне очень жаль, что именно вам приходится расплачиваться за грехи графа Дебур… А что до ведьм. Ничего не имею против них, так как понимаю, что это просто люди, постигшие бо́льшую мудрость, чем другие. Но я так же знаю, что это преимущество является их бедой. Тех, кто знает или умеет больше других, всегда боялись и ненавидели. Точно так же относились и к драконам. Даже несмотря на то, что они делали жизнь всего народа сытой и безопасной. И именно поэтому их так быстро и легко придали забвению.

Пока мы вели полемику, Барсик не терял времени даром: закончил то, что ему не дали сделать слуги — довёл со совершенства скирду из крыс. И теперь тихо сидел рядом с ней и с умным видом внимательно нас слушал.

Увидев это, не смогла не отреагировать. Быстро свернув разговор короткой фразой: «Я вас поняла, и не в обиде», присела перед своим пушистым героем и погладила его по голове. Кот отозвался утробным урчанием.

— Вы так сильно любите животных… — не спрашивал, а констатировал факт Виан.

— Вас это удивляет? Животных гораздо легче любить, чем людей. Потому что они не способны на подлость.

— Согласен. — сообщил блондин и тоже присел на корточки. Вид у него всё ещё был виноватым. — А мне можно его погладить?

— Я не знаю. Спросите у него сами.

— Спросить у кота? — к Виану вернулось игривое настроение. — Теперь я в полной мере оценил ваше стремление убрать свидетелей… Что ж, попробую. Как его зовут?

— Барсик.

Виан как-то умудрился приосаниться сидя, склонил голову и чинно спросил:

— Уважаемый Барсик, разрешите вас погладить.

Протянул руку, но прикоснуться пока не решался. Видимо опасаясь повторить судьбу Вильгельма.

Кот посмотрел на блондина ничего не выражающим взглядом, и тут же потерял к нему интерес.

— Это да или нет? — уточнил у меня младший Детервин.

— Понятия не имею. Попробуйте погладить и узнаем. Или вы боитесь? — посмотрела с вызовом.

— Я оценил ваш сарказм, но мне не стыдно признаться, что я его действительно боюсь. — парень улыбнулся — Этот бесстрашный кот одержал победу над Вильгельмом, которому нет равных в схватке.

— Подлизываетесь? — переняла его игривый тон.

— Да. — честно признался парень. Аккуратно положил руку на голову пушистика и зажмурился.

Барсик с лапищей Виана на голове выглядел комично. Но это не помешало ему посмотреть так, что я прочла во взгляде: «Убери от меня этого идиота, или я за себя не ручаюсь». Поспешила спасти подростка-переростка от когтей моего сурового питомца:

— Советую убрать от него руку. Ему не нравится.

Парень мгновенно отдёрнул конечность, и открыл глаза.

— Вы совершенно не умеете гладить котов. — сообщила ему печальную новость.

— Не умею. — согласился парень. — У меня их никогда не было.

Удивилась.

— Почему?

— Отец считал, что кошки — это животные для девочек. А мужчина должен заводить себе охотничьих собак или волкодавов. И со временем я стал считать так же. Кошки действительно слишком ласковые. И этим похожи на девчонок.

Барсик посмотрел на него недобро.

— Но теперь я вижу, что это не так. — быстро исправился Виан, чем меня развеселил.

Посмеялись вместе.

Решила воспользоваться ситуацией и побольше узнать о братьях.

— А кем был ваш отец?

— Кажется, вы хотели о чём-то поговорить с котом. — ловко ушёл от ответа блондин. — Мне уйти?

Пожала плечами.

— Как хотите. Тема нашего разговора не является тайной. Просто вчера вечером я думала над тем, как мне отблагодарить лорда за всё, что он для меня делает. И в шутку предложила коту переловить в замке всех крыс. И вот что из этого вышло. — кивнула в сторону кучи.

Виан поднял брови, и перевёл взгляд на кота. Во взгляде читалось уважение.

— Согласна, он молодец. Но что теперь с этим делать, ума не приложу.

— Кажется, я знаю. Предлагаю перенести трофеи на крыльцо. А я предупрежу слуг, чтобы не убирали их до приезда Артура.

— А когда он приедет?

— Завтра.

— Давайте попробуем. Кота беру на себя.

Пока я пыталась донести до Барсика идею, Виан куда-то сходил и вернулся.

— Как успехи? — поинтересовался, изучив нашу парочку.

— Не знаю. Он просто слушает и смотрит.

— А давайте попробуем сами перенести.

— Я не хочу к ним прикасаться. — поморщилась, глядя на крыс.

— Ладно. Тогда я сам.

Но едва Виан сделал шаг в сторону кучи, как кот тут же превратился в агрессора: ощетинился и зашипел.

— Кажется, ему не понравилась моя идея. — сделал вывод парень, отступая от воинственного шерстяного. Махнул рукой. — Да пусть тут лежат. Надеюсь, до завтрашнего дня они не начнут вонять. Нам уже и так пора собираться, иначе мы не успеем вернуться к обеду.

Согласилась с Вианом. Ещё раз погладила пушистого труженика и взяла курс на лестницу.

— Я к себе, переодеться. — предупредила Артура.

— Я провожу. — увязался следом. — Заодно удостоверюсь, что слуга выбрал для вас именно то, что нужно.

Остановилась. Виан чуть на меня не наскочил.

— Каким образом вы планируете это делать? Надеюсь, не собираетесь входить в мои покои?

Парень смутился. По этому признаку поняла, что собирался.

— Я благодарна вам за заботу. — пригвоздила его к ступеньке взглядом. — Но с одеждой я сама как-нибудь разберусь.

Стремительно пошла наверх, не дожидаясь ответа. Ишь чего удумал! Совсем стыд потерял!

Сопя от негодования, поднялась по лестнице, и уже перед дверью в покои поняла, что веду себя не как Ирина.

Это что? Окружение навеяло? Или я теперь частично Ириана — чопорная и зажатая в рамки местных нравов?

На диване меня уже ждали вещи «с барского плеча»: несколько штанов и пара рубашек. А рядом стояли пара кожаных сапог, и озадаченная Маруня.

— Мы на конную прогулку собрались. — пояснила. — А у меня нет соответствующей одежды.

— И вы хотите надеть это? — глаза девушки были похожи на блюдца.

— А ты мне что предлагаешь — голой ехать? Или в платье корячиться на лошадь?

— Но дамы так и ездят. Для них есть специальное женское седло.

— Знаю я это седло. Только и будешь думать о том, чтобы не свалиться. Нет уж. Лучше я в мужском. Оно понадёжнее будет.

— Но это неприлично! — Мара от возмущения покрылась испариной.

Было не совсем понятно, что её больше возмущало: мое желание ехать по-мужски, или одеться в мужскую одежду.

Следующая тирада показала, что — всё:

— Ехать, расставив ноги как распутница?! — казалось, что девушка была на грани обморока. — Да ещё и в штанах, которые обтянут все ваши прелести… и в почти прозрачной рубахе!

Обе рубахи действительно были из тонкой полупрозрачной ткани. И брюки своим кроем обещали сесть на мне так, как предсказывала Мара. Как по мне — ничего страшного. Но какая-то незнакомая часть внутри моего нового тела активно этому сопротивлялась.

— Доставай платье, которое не жалко порезать. — скомандовала, повинуясь внутреннему протесту.

— Так все жалко. — заупрямилась служанка.

— У меня там несколько домашних есть. Выбери, что попроще. И чтобы материал не сыпался. И ножницы принеси. Будем ваять платье для верховой езды.

Мара, что-то бурча под нос, порылась в шкафу, и извлекла два наряда: зелёного и коричневого цвета. Выставила напоказ, как бы намекая: сами принимайте решение какое из них портить.

Выбрала коричневое. Потому что на нём было меньше вышивки по подолу — проще резать. Пока я складывала подол пополам и прикидывала как лучше его укоротить, Мара сбегала за ножницами.

Приняла решение оставить длинный шлейф, и сделала надрез. По мере движения ножниц, за спиной усиливались причитания.

— Да что ж это делается-то? — бубнила служанка. — Никак совсем из ума выжила хозяйка…

— Я всё слышу. — предупредила строго, и девушка замолчала.

Дорезав, подняла платье и выставила перед собой, чтобы оценить.

— Вполне неплохо получилось. — вынесла вердикт.

— Да как же неплохо? — возмутилась рыжуха. — Все ноги будут напоказ!

— Не напоказ. Я под это платье надену брюки и сапоги. А ты не стой истуканом, поищи шляпку в форме цилиндра. Желательно в цвет.

Мара ушла возмущаться в шкаф, а я приложила платье к брюкам. Пришла к выводу, что должно неплохо получиться.

Служанка принесла чёрную шляпку с узкими полями и пушистым белым пером. Я хотела его выдрать, но оно держалось крепко. Да и Мара всем видом показывала, что если я не перестану бесчинствовать, то она ускачет за доктором. Сдалась. Успокоив себя тем, что перо немного освежит тёмный наряд.

Когда все предметы туалета заняли свои места, осмотрела себя в зеркале. Удовлетворённо заключила:

— Настоящая амазонка.

Посмотрела на Мару ища поддержки. Та таращилась на мои ноги, прикрытые почти по колено остатками передней части подола, и высокими сапогами.

— Срам. — заключила девушка, и вздохнула как матрона.

— Где срам-то? — обиделась. — Тут ног не видно.

— Так почтенные дамы не ходят. — упрямо стояла на своём Маруня.

— Так то почтенные. А я к ним уже не отношусь. — напомнила. — Ты сама говорила, что на балу все видели мои панталоны. Даже учитывая, что в этом нет моей вины, этого факта уже не отменить. Поэтому прекращай изображать из себя жеманную девицу. Тебе не идёт. Привыкай к тому, что твоя госпожа больше не госпожа. К тому же в заброшенном имении ты меня ещё и не в таком виде увидишь.

Девушка вздохнула, подобрала обрезки подола и ножницы, и ушла, больше не проронив ни слова.

Кажется, мне и в самом деле нужно со слугами быть построже. А то так не замечу, как на голову сядут.

Ещё раз оценила новый образ в зеркале, и поспешила вниз.

Виан ждал в холле, наблюдая за Барсиком, который нёс караул около кучи. Интерес младшего Детервина кота определённо напрягал, и он не сводил с него янтарных глаз, явно узрев в блондине главного претендента на его добычу.

Как только я оказалась в поле зрения оба сместили фокус на меня. Барсик с облегчением, а Виан с целым спектром эмоций: удивлением, неверием и восхищением.

Едва спустилась вниз по ступеням, заспешил навстречу, всё ещё не моргая и не отрывая взгляда от моих ног.

— В приличном обществе даме принято смотреть в глаза. — напомнила иронично.

Парень с усилием сглотнул, словно управление органами зрения давалось ему с трудом, порозовел и наконец посмотрел туда, куда положено.

Подняла одну бровь.

— Вы восхитительны. — выдал хрипло, и подставил локоть.

— Я даже знаю в какой части. — продолжила язвить и стыдить. Чтобы неповадно было.

— В части непредсказуемости? — Виан уже пришёл в себя и вступил в словесный поединок, тоже играя бровями.

Приняла самый серьёзный вид. Заигрывать с ним я не собираюсь. Он и без моей помощи неплохо справляется.

— Кони уже готовы. — оценив мою мимику, с досадой сообщил парень. — У нас в запасе осталось не так много времени, поэтому стоит поспешить.

Мы вышли на крыльцо, перед которым уже действительно стояла пара лошадей: вороной и белый.

Не спрашивая, направилась к белому. Подобрав шлейф и повесив его на руку, ловко вскочила в седло. Расправила платье и посмотрела на Виана. Тот стоял с таким видом, словно впервые видел женщину верхом.

— Мы едем или нет? — поторопила. — Вы сами говорили, что у нас мало времени.

Парень несколько раз моргнул, и вновь порозовел. Как девчонка, ей-богу.

Не стала ждать, пока он окажется на коне, повернула своего к воротам и пришпорила. В душе появилось знакомое чувство свободы. Ещё бы по полю проскакать, как в детстве, чтобы ветер в лицо и волосы назад.

Рядом пристроился Виан. Боковым зрением видела, что он снова пялится. На этот раз не на ноги, и не на грудь, но всё равно напрягает.

Спросила, не поворачиваясь:

— Что?

— Вы очень красивая.

— А вы… — посмотрела на него, поняла, что он смотрит на мои губы, а на них смотрят, когда хотят поцеловать, и поэтому вместо заготовленного: «… можете быть приятным», выдала: — …повторяетесь.

Мне, конечно, нравятся комплименты, но не в таком контексте. Он явно был возбуждён, и даже не пытался этого скрыть. И Ириана внутри меня вопила от возмущения.

— Вы правы. — не стал спорить молодой кобель, всё ещё таращась на объект желаний, — Рядом с вами я теряю голову и дар красноречия.

— Тогда держите дистанцию. — посоветовала, и ткнула пятками в бока мерина. Он тут же ускорился, унося меня вперёд.

Ворота были открыты, и мы беспрепятственно покинули территорию замка.

Виан быстро догнал и поравнялся. На этот раз выдерживая приличное расстояние. И уже так не глазея.

— Что хотите посмотреть в первую очередь, фира? — поинтересовался учтиво.

— Я здесь практически ничего не видела, поэтому без разницы с чего начнём.

— Тогда предлагаю поехать в ту сторону. — мотнул головой, указывая на часть города, противоположную въезду. — Тем более что там находится дом, в котором вы будете жить.

Теперь мне стало вдвойне интересно.

Мы повернули на кольцевую дорогу, опоясывающую стену замка с внешней стороны, и не спеша двинулись по гулкому камню.

Я рассматривала окрестности, а Виан, судя по ощущениям, опять меня.

Город и впрямь оказался немаленьким. Ночью я увидела лишь одну улицу, ведущую от главных ворот к замку. А их тут оказалось много. Они, словно лучи солнца отходили от жилища лорда в разные стороны.

— Хотел бы я взглянуть на это место с высоты птичьего полёта. — нарушил молчание младший Детервин.

— Вы хотели сказать — драконьего? — отозвалась не глядя. Меня больше занимала архитектура. Она была хороша: все домики в одном стиле, стоят под линеечку, кругом цветники и много деревьев и кустарников, — просто эстетический рай.

— Это было бы идеально. — мечтательно произнёс парень.

Скосилась в его сторону. Он с тоской смотрел на небо, словно там когда-то летал, а теперь был лишён такой возможности. Толку, что такую мускулатуру нарастил, в душе так и остался ребёнком, верящим в чудеса. Я такой наивной в последний раз была, когда меня новоиспечённая свекровь на порог не пустила. Одним махом тогда из юношеских фантазий во взрослую жизнь выкинуло.

Тоже посмотрела на небо. По нему степенно плыли белые облака.

— Вот ваш дом. — сообщил парень, и остановил коня.

Забыла про облака. Тоже натянула поводья.

Мы стояли около шикарного двухэтажного особняка.

У меня захватило дух. Дом был прекрасен: большой, красивый, добротный. С ухоженной придомовой территорией, и собственным садом.

— На первом этаже столовая, подсобные помещения и комнаты для прислуги. — сообщил Виан со знанием дела. — А второй этаж полностью оборудован под нужды прекрасной фиры.

Парень едва заметно улыбался, глядя на особняк. И я вдруг поняла, что его с этим домом связывают особые воспоминания.

— Чей он? Вернее, чей был раньше?

— Артура. Здесь всё ему принадлежит.

Показалось странным, что парень говорит об имуществе так, словно он к нему не имеет никакого отношения. А ещё я была уверена, что он снова юлит.

Не в этот раз, блондинчик. Снова уточнила:

— Я имела в виду: кто в нём жил до меня?

И тут он неожиданно смутился. Отвёл в сторону взгляд.

— Да так… разные гости из столицы.

Всмотрелась в аристократическое лицо. Мы недолго знакомы, но я не сомневалась, что он чего-то не договаривает. Выпытывать не стала. Ведь уже и дураку понятно, что не ответит.

— А вон с той горы всю местность видно, как на ладони. — подтвердил мою догадку Виан, поспешив сменить тему разговора. — Если хотите, можем туда как-нибудь съездить.

— Но это же далеко. И наверняка опасно.

— На землях Артура опасно находиться только чужакам и непрошенным гостям. Свои здесь в полной безопасности.

— Так я и есть непрошенный гость.

Виан удивился.

— С чего вы так решили, Ириана? Брат сам вас пригласил…

— По доброте душевной. — уточнила. — Ведь, в отличие от меня, он знал в каком состоянии находится моё имение... А, кстати, в какой оно стороне?.. Подождите! Не говорите. Я постараюсь сама определить…

Повертела головой.

— Если мы приехали оттуда, — указала на въезд со стороны моста, значит мои земли должны быть где-то там. — ткнула в сторону, позади моего временного двухэтажного пристанища.

— Верно. — подтвердил Виан с улыбкой. — Вы неплохо ориентируетесь на местности. И в седле держитесь уверенно, словно родились в нём. Откуда такие навыки, Ириана?

Упс. Соберись, Ирина. И постарайся быть убедительной.

— Ориентация на местности мне досталась от рождения. А что до езды — с детства люблю кататься на лошадях. И всегда мечтала проехаться в мужском седле. На мой взгляд, оно гораздо удобнее, чем дамское.

Одна бровь блондина поползла вверх.

Вздёрнула подбородок.

— Я теперь сама себе хозяйка. И могу себе позволить маленькие шалости.

— Насколько маленькие? — тут же «проснулся» хулиган и ловелас.

— Совсем мелочь. И совершенно безобидные. — посмотрела на него строго. — Такие, как езда в мужском седле, например.

— Эта, на ваш взгляд, мелочь, фира, может быть приравнена к бунту против многовековых устоев.

Передо мной уже был не мальчишка, а опасный мужчина. Способный кардинально изменить мою жизнь по щелчку пальцев.

По спине пробежал холодок.

Главное — не показывать свой страх! — дала себе внутреннюю установку.

— Бросьте, Виан. Никогда не поверю, что такой бунтарь, как вы, обращает внимание на такие мелочи. Это всего лишь маленький каприз.

— Я? Бунтарь?! — голубые глаза смотрели искренне. Ещё и артист.

— Вы, вы. И не отрицайте. Это видно невооружённым глазом.

— Вы ошибаетесь, фира. Я кроток и безобиден как овца. — парень состроил милую мордашку.

— Ну тогда я — тень овцы. — Не стала разделять его игривого настроения — произнесла серьёзно. — И надеюсь, что никто не заподозрит в обычном женском капризе угрозу устоявшимся традициям. Мне хватило того, что на меня уже навесили столько страшных ярлыков, что за всю жизнь не отмыться…

Игривость Виана как рукой сняло.

— Не переживайте, фира, Артур во всём разберётся. И уверен, что он восстановит справедливость.

Посмотрела удивлённо. Лорд поехал копаться в грязном белье графского семейства? Зачем ему это?

— Я понимаю ваше недоумение. Но, поверьте, у него есть на то причины.

Парень пришпорил коня, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

Догнала, поравнялась, вопросительно посмотрела. Меня раздирало любопытство. На мой взгляд законное — ведь это дело напрямую касается меня.

Ну ладно, не меня, Ирианы. Но я-то теперь она.

Старательно давила его взглядом. Но он делал вид, что не видит.

Присоединила речевой аппарат:

— Что за причины?

Посмотрел удивлённо, всем видом показывая, что даже не догадывается о чём идёт речь. Как будто недавнего разговора вовсе не было.

Но, когда мне что-то надо, я не гордая — могу и напомнить.

— Зачем Артуру восстанавливать моё доброе имя? Я ведь ему никто.

Равнодушно пожал плечами.

— Наверное потому, что он рыцарь до мозгов костей. А вы совсем не похожи на ту, кто способен совершить грехопадение. К тому же, за вас больше некому заступиться...

Смотрела на него и закипала. Он не это имел в виду, когда говорил о причинах. Я это чувствую. И точно знаю, что есть другое объяснение, более правдоподобное.

— И это всё? — сощурилась, наблюдая за его игрой.

Снова пожал плечами. И промолчал.

Нет, дружок, начал — договаривай.

— Вы считаете, что этого достаточно, чтобы вступить в конфронтацию с тем, кого в обществе называют правой рукой короля?

Снова та же реакция.

— Думаете, я вам поверю?

Виан повернулся ко мне и угрюмо произнёс:

— Мне не стоило с вами говорить на эту тему.

— Но вы заговорили. — меня уже было не унять. Мне не нравилась ситуация. Если он не собирался меня посвящать в дела, зачем вообще тогда нужно было начинать?

— Я прошу... нет, требую объяснений. — смотрела на него упрямо. — Это касается меня, а значит я имею право знать.

— Да нечего там знать. — блондин тоже начал злиться — я это видела по играющим желвакам. — Артур вообще поехал в столицу по своим делам. А вашим займётся попутно. И я бы на вашем месте не стал ждать какого-то впечатляющего результата. Вы сами сказали, что ваш муж не последний человек в королевстве, и, следовательно, враждовать с ним это всё равно что собственноручно рыть себе могилу. А если вы заметили, мой брат не дурак.

— Вы себе противоречите. И я вас за язык не тянула. Вы сами сказали, что он во всём разберётся…

— Я неправильно выразился. — пошёл на попятную. — Просто хотел вас успокоить. Брат определённо попытается улучшить ваше положение. Возможно даже добьётся для вас содержания. Но многого не ждите. Чтобы потом не разочаровываться.

Он явно выкручивался. И это ещё больше злило.

Отвернулась, про себя костеря блондина вдоль и поперёк. Не зря он мне сразу не понравился. Мало того, что кобель, так ещё и скользкий как уж.

Какое-то время ехали молча. Меня больше не радовала окружающая красота, и не волновали заинтересованные взгляды прохожих и проезжающих. Я ломала голову над причиной, по которой Артур так рьяно бросился меня защищать. И своих вариантов было немного.

Первый: настоящая Ириана была с ним знакома, и их что-то связывало. И второй: ему от неё, то есть, от меня что-то надо.

Ни одна из версий не приносила желаемого удовлетворения, потому что обе выглядели сомнительно. Даже если предположить, что графиня Дебур и лорд Детервин действительно раньше знали друг друга, почему он даже не попытался напомнить об их знакомстве?

А насчёт выгоды вообще бред. Что с меня сейчас можно взять, кроме анализов? И даже если бы Артур таким образом хотел подобраться к Филиппу, теперь это неактуально — граф вышвырнул жену из своей жизни как паршивую овцу. И ему будет фиолетово, даже если меня возьмут в заложники и пригрозят пустить на фарш.

— Вы обиделись на меня, да? — вклинился в мой мыслительный процесс Виан.

— С чего вы взяли? Я могу обидеться только на того, кто мне близок или дорог, а вы ни к тем, ни к другим не относитесь.

— Обиделись. — упрямо заключил парень.

Зло на него посмотрела. Он что, глухой? Или ему просто нравится меня доставать?

— И не спорьте. — улыбнулся. — Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже был мёртв. Так что это, если не обида?

— Вы слишком много о себе возомнили. — скривилась. — Всё гораздо проще: я не люблю таких, как вы.

— И какой же я по-вашему? — сидит довольный, уверенный в своей неотразимости.

— Боюсь, если скажу, то обидетесь вы.

— Даю слово, что нет.

— А оно чего-то стоит?

— Можете быть уверены. — Виан «нацепил броню», и делал вид, что мои слова его не задевают.

Угу. Сейчас проверим.

— Если бы речь шла о вашем брате, я бы могла быть уверена, что слово действительно чего-то стоит. Но вы…

— Нравится Артур? — парень не перестал улыбаться, но игривости поубавилось.

— Послушайте, Вианель…

— Оу, вы запомнили моё полное имя?

— Я что произвожу впечатление слабоумной?

— О, нет. Вы производите впечатление чопорной кумушки, которая уже прожила жизнь и ей больше нечему радоваться.

— Спасибо. — отозвалась ехидно. — Вы просто душка. Не стану вам напоминать, что вы — полная противоположность этой кумушки.

— Вот так гораздо лучше. — обрадовался. — Когда вы язвите, я перестаю вас подозревать в том, что вы скучная и холодная особа.

— А знаете что? — посмотрела на него с ухмылкой.

— Что? — «мальчишка» приготовился слушать.

— Мне совершенно наплевать, что вы думаете, и в чём меня подозреваете!

— Значит всё-таки братец мой приглянулся… — парень улыбался, но глаза выдавали, что моя цель достигнута — я пробила его броню.

Но мне была непонятна его логика. Я что, обязательно должна была в кого-то из них влюбиться? Других вариантов нет?

Вздохнула. На этого балбеса даже злиться смысла нет.

— Молчите? — парень явно жаждал узнать верна ли его догадка.

— Молчу. — согласилась покорно. — Но не потому, что мне нечего сказать. А потому, что вы для себя уже всё решили, и вряд ли я смогу вас переубедить.

— А вы попробуйте.

— Зачем? Я ведь уже сказала, что мне всё равно, что вы обо мне думаете…

Парень свёл брови, хмурясь, и голубые глаза сразу потемнели. Чем напомнили старшего брата.

— Я что, настолько плох, Ириана?

— Вы неправильно ставите вопрос, Виан. Вам не приходило в голову, что ни вы, ни ваш брат, ни кто-либо другой не вызываете во мне романтической заинтересованности?

Вижу, что не приходило. Качаю головой. И решаю пояснить — вдруг в самом деле не понимает.

— Я совсем недавно вышла из отношений, после которых мне вообще не хочется мужского внимания. Даже самого невинного.

Выдала чистейшую правду. Не только как Ириана, но и как Ирина. В этом плане мы с нею очень похожи — почти идентичны. У неё брак закончился печально, и у меня замужество не удалось. Я не смогла забеременеть и родить, и она оказалась пустоцветом. И для нас обеих это стало камнем преткновения, причиной, из-за которой об нас вытерли ноги. Да, это было по-разному, но результат получился одинаковым. Уверена, что если бы мы остались в своих телах и мирах, то продолжали бы и дальше «совпадать». Ириана бы пряталась от внимания мужчин в заброшенном имении на краю королевства, а я делала бы то же самое в крохотной квартирке на краю города.

Наверное, такая схожесть и стала причиной того, что я попала в её тело. И теперь я проживаю эту жизнь за нас двоих. И чувствую тоже за двоих. И мне вдвойне не хочется заводить новые отношения. Ни с кем из мужчин. Какими бы замечательными они ни были.

И уж тем более я не горю желанием стать игрушкой для молодого кобеля, который не способен справиться даже со своими желаниями

— Давайте вернёмся в замок, Виан. Пока мы окончательно не поссорились. — предложила вполне дружелюбно.

— Я не собирался с вами ссориться, фира.

— Так и я не собиралась. Тем не менее мы ссоримся. Кажется, у нас несовместимость.

— А у меня этому есть другое объяснение.

Посмотрела выжидающе. Ничего оригинального не ждала. И оказалась права.

— Мы друг другу нравимся, и так проявляем симпатию.

— Вы серьёзно? — чуть не закатила глаза. Испытала новую порцию раздражения. Но сдержалась. — Не могу говорить за вас, но на мой счёт вы очень сильно ошибаетесь. Я уже сказала, что думаю по этому поводу. И могу только добавить, что это сущая правда. Максимум на что я сейчас способна — это попытаться стать вам другом.

— Другом? — брови блондина встали домиком. — Вы считаете, что между мужчиной и женщиной может быть дружба? Да вы ещё наивнее, чем я, Ириана!

Парень хрюкнул. Смешно ему.

Закончив веселиться, пояснил как неразумному ребёнку:

— Для дружбы выбирают равного по уму, интересам, и силе. Женщины в этом плане существенно не дотягивают до мужчин.

Если бы я шла своими ногами, то обязательно бы запнулась. Унизил, так унизил.

— Вы считаете женщин тупыми и с ограниченным кругом интересов? — спросила спокойно и удивилась собственной выдержке. В прошлой жизни я бы уже этого сексиста послала в пеший эротический тур. А тут, видимо, сработало что-то от Ирианы.

— Я этого не сказал. Но согласитесь, женщины действительно не дотягивают по уровню образования до нас. Именно поэтому вам отведена такая незамысловатая роль в обществе.

— Уверена, что вы не заметили, как только что сами назвали причину такого различия между нами. — всё-таки не сдержалась, съязвила. — Попробуйте учить девочек тем же наукам, которые преподают мальчикам, и вы будете очень удивлены результатам.

— Хотите сказать, что женщины способны изучить право, медицину или военное дело наравне с мужчинами? Вы серьёзно, Ириана?

— Про военное дело спорить не стану. Во всём, что связано с физической силой, вы определённо лучшие, но в остальном мы равны. А в некоторых профессиях женщины вообще могут превзойти мужчин.

— Разве что в стирке и уборке. — усмехнулся парень.

Я могла бы ему привести примеры выдающихся ученых-женщин моего мира, но, боюсь, что это выглядело бы доказательством не моей правоты, а моего сумасшествия. Поэтому предпочла свернуть разговор.

— Мне ясна ваша позиция, Виан. И это только лишний раз доказывает, что между нами не может ничего быть. И дружбы, в том числе.

— Вы снова обиделись. — заметил знаток женской психологии. — Только я никак не пойму на что. То, что мозг женщины меньше мужского, доказано наукой. И спорить на эту тему или обижаться на общеизвестный факт по меньшей мере глупо.

И в самом деле, зачем спорить с тем, кто не умеет мыслить шире? Но я всё же не смогла сдержаться и спросила:

— А кто, по-вашему, умнее: простой сельский мужик с большим мозгом или образованная дама из высшего общества с мозгом поменьше?

Блондин вытаращил глаза, и стал оправдываться:

— Так мужика никто не учит наукам…

Посмотрела на него с победным видом.

— Вы не поверите, но с женщинами это работает точно так же.

Вот и живи теперь с этим, сексист недоделанный.

Развернула коня, и не дожидаясь блондина, поехала назад.

Виан меня догнал, но весь путь до замка больше не проронил ни слова.

Перед тем как подняться к себе, успела заметить, что в столовой уже накрыт стол к обеду. Поэтому переодевалась с максимальной скоростью. Не хочу, чтобы Виан обвинил всех женщин в моём лице ещё и в неспособности к дисциплине.

Но как не торопилась, он оказался быстрее. Что вполне объяснимо: на его одежде нет столько завязок и крючков.

Когда вошла парень уже сидел за столом, отбивая пальцами барабанную дробь.

— Вы быстро. — подлизнулся.

Промолчала. Села. И, без лишних предисловий, сделала слуге знак, чтобы положил на тарелку салат.

— Чем займёмся после обеда? — не отставал блондин.

— Я бы предпочла заняться переездом.

— Но дом ещё не готов. К тому же Артур просил, чтобы вы его дождались.

Не стала спрашивать зачем я нужна Артуру. В конце концов он имеет в отношении меня некоторые права, поскольку приютил и занимается моими проблемами.

— Тогда я могла бы почитать.

— Сожалею, графиня, но в замке нет женских романов. Здесь давно не жили фиры. Вы сможете почитать в доме, который готовят для вас, — там есть всё, что может понадобиться молодой графине.

— А с чего вы решили, что я хочу читать романы?

Удивила.

— А что же тогда? — парень искренне недоумевал.

— Я бы с удовольствием заполнила пробелы в памяти информацией о королевстве, и о мире в целом.

— Вы хотите почитать научные труды? Но вы же в них ничего не поймёте.

Посмотрела на него как строгая учительница на нерадивого ученика.

— Я лишь хотел сказать, что вам это будет неинтересно. — стушевался под моим взглядом парень.

— Откуда вам знать, что мне будет интересно, а что нет? Или это как с мозгом: учёные уже давно определили круг интересов женщин и мужчин, за который выходить нельзя?

— Нет. — парень смутился. — Просто… Впрочем, я могу вам предоставить такую возможность. Вы ведь хотели почитать летописи моих предков…

— Вообще-то я имела в виду другую историю — более современную. — хотела сказать «более правдоподобную», но передумала. Он со мной поделился сокровенным, и я не имею права подтрунивать над его увлечением.

— Более современную я могу вам пересказать своими словами — так вам будет понятнее… — начал парень, но встретив мой взгляд, осёкся. И исправился: — Я хотел сказать, что летописи гораздо интереснее.

— Ну что ж, летописи, так летописи. Но со мной пойдёт моя служанка.

— Да, конечно. — быстро согласился Виан…

Библиотека находилась в центральной башне замка. И к ней вела длинная картинная галерея.

Я думала, что все предки Артура и Виана запечатлены на портретах, которые висят на лестнице. Но оказалось, что там находится лишь их малая часть. Основная располагалась здесь. И чем дальше мы уходили по коридору, тем более странно выглядели портреты.

Сначала у изображаемых появились необычные глаза: с вытянутыми зрачками. А потом к ним добавилось пламя. Оно либо полыхало в глазницах, либо повторяло силуэт изображённого.

Высота языков пламени тоже была разной.

Вопросительно посмотрела на Виана.

— Могу только предположить. — отозвался парень. — Возможно, пламя означает силу дракона. А там, где его нет — эта сила уже начала угасать.

Под впечатлением не заметила, как мы оказались перед массивной двустворчатой дверью. Резной и пугающей своими размерами и мощью. Было такое ощущение, что она рассчитана на дракона в животной ипостаси, а не на обычного человека.

Виан открыл одну створку, впуская меня. Я потянула за собой Мару, попытавшуюся остаться за порогом.

Хранилище истории было огромным, и впечатляло количеством книг и богатым убранством. С замирающим сердцем рассматривала высокие стеллажи, заставленные фолиантами в очень дорогих и старинных переплётах. До тех пор, пока не заметила роспись на потолке.

Диковинные животные, дышащие огнём, изображённые на сводчатом полотне, ломали моё представление о драконах. Это были очень впечатляющие существа. Огромные и страшные: рога, кожаный шипованный воротник, внушительные крылья, и хвост с копьём на конце. С такой «птичкой» я бы не хотела встретиться. Ни в небе, ни на земле.

Посмотрела на Маруню, в поиске поддержки. Она изучала ящеров вытаращив глаза и открывши рот. Но страха я на её лице не видела. Мне вообще показалось, что девушка была восхищена увиденным.

В какой-то момент она настолько поддалась впечатлению, что выдала:

— Мне бабушка рассказывала сказки про них. Но я не думала, что они настолько огромные. И страшные…

— Это не сказки! — грубо вернул девушку в действительность блондин. — А наша история. Которую вы, простые смертные, предпочли забыть.

Мара мгновенно потупилась и съёжилась.

— Я бы попросила вас сменить тон, фир. — вступилась за свою рыжулю. — Ни моя служанка, ни я не виноваты в том, что драконов придали забвению. И если в этом и есть чья-то вина, то только ваша. Разве не родственники должны в первую очередь чтить память о предках?

Виан ещё какое-то время зло смотрел на Маруню, а потом взял себя в руки. Моргнул, прогоняя гнев.

— Простите. Вы правы, фира. Они в этом не виноваты. Но память складывается из мелочей. И если детям с рождения рассказывать о драконах сказки, то они вырастут с твёрдым убеждением, что это сказочные персонажи.

Снова придавил Маруню тяжёлым взглядом.

Задвинула девушку себе за спину.

— Скажите лучше спасибо, что они вообще знают об их существовании. А могли бы не знать.

Да что с ним такое творится?! Напал на девчонку как коршун! Будто это она виновата в том, что современное общество не признаёт существование ящеров. Больной какой-то!

— Мы, пожалуй, пойдём в свои покои. От греха подальше.

Взяла оцепеневшую Маруню за локоть и потянула к выходу.

— Прошу меня простить, фира. Я был не прав. — опомнился Виан, возвращаясь с драконьих небес на реальную землю. — Останьтесь, пожалуйста.

— Нет уж. Спасибо. Такой ликбез мы не заказывали. Лучше на отведённой территории посидим.

Но дойти до выхода мы не успели.

Виан обогнал и перегородил дорогу.

Набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться, но встретилась с его взглядом и вскрикнула. Мара меня поддержала. Обе отшатнулись. Девушка наступила себе на юбку и упала. А я наконец поняла, что увидела в его глазах не пламя, а отражение солнечного света, пробивающегося через цветное стекло.

Наш крик и последовавшее за ним падение вернули парня в действительность. Он несколько раз моргнул, и посмотрел на меня растерянно.

Забормотал:

— Простите, фира. Я не хотел вас напугать. Просто мне нужен союзник… Тот, кто разделит со мной взгляды на наше драконье прошлое…

— Вы тоже меня простите, Виан. — прокряхтела, помогая подняться ошарашенной Маруне. И когда девушка приняла вертикальное положение, закончила мысль:

— Но мне кажется, что вам нужен не союзник, а психиатр. Видели бы вы сейчас свои глаза.

Нахмурился.

— А что с ними не так?

— Они были как у безумца.

— Ириана, пожалуйста, только не вы…

Не поняла.

— Что вы имеете в виду? Что: только не я?

— Пусть ваша служанка выйдет.

— Да, конечно! Я не настолько глупа, чтобы, после того, что увидела, оставаться с вами наедине.

— Прошу вас. Я должен вам всё объяснить.

— Спасибо. Не надо. Обойдусь без объяснений. Пойдём, Мара.

— Ири, прошу… — парень схватил меня за запястье. И мне показалось, что руку сжали в огненных тисках.

Попыталась высвободиться. Но куда там.

— Отпустите меня немедленно! Мне больно!

Заметив, как покраснела под его рукой моя кожа, парень сам отдёрнул конечность. И опять пробормотал: «Простите».

Изучив запястье, поняла, что синяк будет приличный… Или ожог?

Кожу неимоверно пекло. Нахмурившись наблюдала, как краснота не проходила, как ожидалось, а наоборот приобретала более яркий оттенок.

В голове мелькнула шальная мысль, но я её сразу отогнала. Не может этого быть. Это всё сказки. Тем не менее положила ладонь на его лоб. Он был огненным.

— Мара, быстро за лекарем! — скомандовала. — А вы, фир, немедленно ложитесь на диван. И не спорьте! — не дала высказать протест Виану. — У вас температура зашкаливает! Как вы вообще стоите на ногах?

Служанка сразу умчалась, а Виан вновь потянулся к моей руке, но в последний момент передумал.

— Об этом я и хотел с вами поговорить, Ири.

— О том, что вы заболели? Почему со мной, а не с семейным доктором?

— Потому что все они уже в курсе. И это не лечится.

Поняла только то, что вообще ничего не понимаю.

Жестом уложила Виана на диван. Тот не стал сопротивляться. Мне показалось, ему даже нравится моя забота.

— Присядьте, Ириана. Разговор будет долгим.

Села в кресло напротив. Блондин, несмотря на мои протесты, тоже занял сидячее положение.

— Слушаю вас. — сложила руки на коленях и поморщилась — запястье продолжало печь.

— Я всё время делаю что-то не так рядом с вами. Теперь вот руку вам травмировал. Сильно болит?

— Терпимо. Давайте к делу, Виан.

Кивнул и печально улыбнулся.

— Я не просто так заинтересовался нашими предками драконами, Ириана. Когда мне исполнилось пять лет, со мной впервые произошёл подобный приступ. Внезапно поднялась высокая температура, которую ничем не могли сбить. Родители уже думали, что меня не спасут, так как я с лихорадкой пролежал несколько суток. И за это время практически не приходил в сознание. Но потом она так же внезапно прошла сама. Через несколько лет приступ опять повторился. И снова без видимых причин. А когда я вступил в стадию созревания они стали регулярными.

— Но вас ведь обследовали? Возможно, это последствия какой-то инфекции, хроническое заболевание…

— Лекари ничего не выявили. — Виан снова печально улыбнулся.

— Но может быть, стоило собрать консилиум. Возможно, это какая-то неизученная болезнь.

— Меня осматривали лучшие врачи королевства. Но никто из них не смог объяснить причину горячки. А потом, примерно после пятого случая, кто-то из них предположил, что это просто особенность моего организма. Ведь высокая температура не причиняет мне никакого вреда. В общем, лекари посоветовали родителям за мною наблюдать. Так и повелось с тех пор: один — два раза в год у меня случаются такие температурные скачки. И никто на них уже так как вы не реагирует. Да и мой организм к ним привык, и теперь я не мечусь в горячке. И могу даже вполне сносно бодрствовать.

— Но это же ненормально! — возмутилась. — По моим ощущениям ваша температура сейчас гораздо выше сорока двух градусов. А это смертельно опасно!

— Но я же вот он, перед вами. Сижу. Живой. Видимо, для моего организма такой жар не страшен. — парень улыбнулся. — Хотя я сейчас, конечно, не могу похвастаться замечательным самочувствием…

— Что вас беспокоит? — встрепенулась. — Может дать вам воды?

Подскочила, сбегала к столу, на котором видела графин, налила воды в стоящий рядом стакан, и быстро вернулась. Протянула.

Виан взял, не забыв вскользь коснуться моих пальцев.

— Мне приятна ваша забота, Ириана. — Залпом осушил. — Но я ещё не всё рассказал. Присядьте… Когда я получил доступ к этой библиотеке, то нашёл очень интересную информацию среди старинных записей. Хотите почитать? Или поверите мне на слово?

Уловила в его голосе иронию, и не стала гонять больного человека за чьими-то дневниками.

— Рассказывайте.

— Оказывается, такие симптомы были у всех наших предков, способных к обороту. Только вот он у меня так и не случился.

Парень скривился, посмотрел в пустой стакан, встал и пересёк комнату. Сначала хотел налить воду в пустую тару, но потом передумал и осушил графин из горлышка. Вытер губы рукавом, и посмотрел на меня с надеждой.

— Что скажете, Ириана?

Растерянно пожала плечами. Знал бы он из какого мира я родом, то понял бы моё состояние и отношение к ситуации. Вот как мне поверить в эти бредни? А если учесть его температуру, то это даже не бредни, а самый настоящий бред.

— Мне трудно делать какие-то выводы. Я не врач.

Виан хмыкнул.

— А здесь и не нужен врач. Я здоров как дракон.

— Я понимаю, чего вы от меня ждёте. И сожалею, что не оправдала этих ожиданий. Я согласна с вами только в одном — какая-то аномалия в организме определённо есть. Но связывать это с легендами — за гранью разумного.

Парень стремительно вернулся на место. Сел напротив и наклонился ко мне.

— Но вы же видели те картины на потолке, портреты на стенах. Что это, если не доказательство?

— Может быть это веяние моды тех времён? — робко предположила. — Не обижайтесь, Виан, но я верю только достоверным фактам. А они говорят, что вы не здоровы.

Парень сжал губы в тонкую нитку. Заиграл желваками.

Кажется, я его разозлила. Сейчас открутит мне мою упрямую голову. И ничего ему за это не будет. Потому что он больной. На всю башку.

Прикинула расстояние до двери и свои шансы туда добежать…

Виан заметил мои метания, и с досадой произнёс:

— Успокойтесь, Ириана. Ничего я вам не сделаю. Даже если ваши опасения по поводу моего сумасшествия вдруг окажутся близки к правде. Я не буйный.

В голубых глазах плескалась такая обида, что мне стало стыдно за своё поведение. Ведь он и в самом деле не сделал мне ничего страшного. Если не считать горящего запястья. И то это было ненамеренно.

В дверь коротко постучали. И после разрешения Виана, в библиотеку вошёл пожилой мужчина в сопровождении моей служанки. Он уверенной походкой пересёк комнату, поставил саквояж рядом с креслом, в котором я сидела, и вопросительно посмотрел. На меня. Ответила ему тем же.

— Что вас беспокоит, фира? — озвучил немой вопрос.

— Меня? — сказать, что я удивилась, ничего не сказать. Но потом вспомнила про руку и эмоции чуть поутихли. — Начните с фира. У него симптомы посерьёзней.

Лекарь не стал спорить, и повернулся к Виану.

Тот только хмыкнул и пожал плечами.

— У него очень высокая температура. — озвучила проблему сама, поскольку белобрысый делал вид, что никаких проблем нет.

Лекарь снова повернулся ко мне. Обыденно пояснил:

— Это не лечится. А вот у вас ожог. — мужчина уже вовсю изучал мою пострадавшую конечность.

— Может синяк? — уточнила на всякий случай. Потому что верилось с трудом. Хотя по симптомам да — похоже. Но тогда получается, что температура тела Виана и правда выше сорока двух градусов. А этого не может быть. Он бы просто не выжил.

— Печёт? — задал встречный вопрос доктор.

Кивнула.

— Тогда почему вы не хотите признавать очевидное?

Вопрос прозвучал двусмысленно, и я задумалась: а вдруг Виан прав, и его предки не сумасшедшие и не модные, а действительно драконы? И парень в самом деле унаследовал этот мистический ген?

Пока врач корпел над моим запястьем смазывая и перевязывая, я исподтишка изучала блондина.

Сидит, ухмыляется. Видимо и правда чувствует себя хорошо.

Закончив с перевязкой, мужчина вручил Маре мазь и бинт, сделал наставление, и попрощавшись ушёл. Девушка знаками показала, что отнесёт лекарство в комнату и вернётся, и получив одобрение умчалась.

— Ну, что я вам говорил? — победно улыбнулся парень, как только за нею закрылась дверь. — Все они давно считают это нормальным.

— А вы? Вас их отношение к этой ситуации не настораживает? Вы сами утверждаете, что никто из современников не верит в существование драконов. И при этом они проявляют такое спокойствие при виде симптомов, не доставляющих сильных неудобств ящерам, но опасных для простых людей. Не находите это странным? Даже если это особенность вашего организма, она, как минимум, должна была заинтересовать медицинских светил. А я вижу полное равнодушие.

— Меня изучили вдоль и поперёк. И не нашли никаких отклонений. Я повторяю: никаких.

— И как давно вас обследовали последний раз?

— Лет пять назад.

— Вот я и говорю: странно всё это.

— Что всё?

— Что температура несовместимая с жизнью, никого не настораживает. Она ведь не может совсем не оставлять след в вашем организме. А значит обследования нужны регулярные… Виан, вы либо меня держите за дуру, либо вам чего-то не договаривают.

— Чего не договаривают? — парень наконец задумался над моими словами всерьёз. А то всё хиханьки, да хахоньки. Даже нахмурился.

А меня вдруг осенило: что, если я права, и последствия есть, а парня намеренно держат в неведении? Может у него какая-то смертельная болезнь и родственники решили не омрачать остаток его жизни? А я тут сижу такая умная и рушу все их старания. Да, Виан не выглядит больным. Но болезни ведь бывают разными, у каких-то до последнего скрытое течение.

Посмотрела на парня виновато. Он ещё больше нахмурился.

— Поясните. — не просил, настаивал.

— Я тут подумала, что лезу не в своё дело. Я не врач и не имею права ставить под сомнение профессионализм лучших лекарей королевства. И если обследования показали, что вы здоровы, то наверняка так оно и есть. А что до температуры… у каждого свои особенности. У вас она такая. Это нужно просто принять и…

— Ири, — перебил моё словоизлияние парень, — вы совершенно не умеете обманывать. Я знаю, что вы хотели сказать что-то другое. Но почему-то передумали. До чего додумалась ваша прелестная головка на самом деле?

— До того, что у меня бурная фантазия. Наверное, это тоже особенность. Моя.

Парень не поверил. Но пытать больше не стал. Незаметно облегчённо выдохнула.

— Мне кажется вы уже вполне нормально себя чувствуете. Можно я тоже пойду?

— Если вам сильно надо, то, конечно, идите. — милостиво разрешил. Только пообещайте, что вернётесь.

Он что, решил, что мне надо в туалет? И почему, собственно, я должна у него отпрашиваться, чтобы уйти? Я что, заключённая?

Опять его собственнические замашки пробудили во мне протест. Но помня, что у парня серьёзные проблемы, сдержалась, ответила спокойно.

— Этого обещать не могу. Я хотела отдохнуть. И почитать у себя в комнате. — покосилась на полки с книгами.

Парень недовольно насупился.

— Но мы в любом случае ещё увидимся — встретимся за ужином. — поспешила успокоить. — Так я могу взять книгу?

— Берите. — Виан был недоволен, и даже не пытался этого скрыть.

— Какую?

— Какую хотите. — резко подорвался, и покинул библиотеку первым.

Облегчённо выдохнула. Что-то я устала от его капризов. Ведёт себя как ребёнок…

Нахмурившись, посмотрела на дверь, со стуком закрывшуюся за Вианом.

А что, если эта его детскость тоже не случайна? Может у него что-то с головой? Опухоль, например, какая-то. Она давит на мозг, который отвечает аномальным повышением температуры и инфантильным поведением. Логично? Вполне. И то, что родственники это от него скрывают, тоже вполне логично.

Тяжело вздохнула. Жалко парня, молодой ведь совсем. Надо бы с ним помягче. Он ведь не виноват в том, что болеет.

Поняв, что Виан не вернётся, пошла вдоль рядов, рандомно вытаскивая книги.

Дернула очередную, — невзрачную. Не знаю, чем она меня привлекла: простенький переплёт, никаких украшений. Да ещё и пыльная, словно её не трогали несколько десятков лет.

Но книга не поддалась. Прилипла что ли? Подёргала сильнее. Тот же результат.

Теперь она меня всерьёз заинтересовала. Потому что в голове уже крутился вихрь из вопросов: зачем приклеивать книгу к полке? Если это получилось случайно, то что на неё такого разлили, что она села намертво? Почему этого никто не заметил раньше? А если заметил, то почему не отодрал? И вообще, то, что сложно доступно, мне обязательно надо!

Схватилась обеими руками, и упёрлась ногой в деревянную перекладину. Потянула, что есть мочи.

Ни в какую. Ну всё, теперь это дело принципа. Не уйду отсюда, пока её не достану.

Но сколько я не тянула, не упиралась, фолиант не поддавался. Вспотела, устала, психанула. Врезала по упрямице кулаком — благо толщина позволяла разгуляться. И рука вместе с книгой неожиданно провалилась вглубь шкафа.

Но на этом неожиданности не закончились: весь стеллаж затрясся и со страшным скрипом пришёл в движение.

— Мамочки… — прошептала и попятилась. — Надеюсь, весь замок не завалится…

Продолжала отступать от разворачивающегося шкафа до тех пор, пока он не встал поперёк стены и не замер, явив моему перепуганному взору тёмный проход.

Поозиралась в поисках хоть кого-нибудь из обитателей замка. Ожидаемо никого не увидела — я здесь по-прежнему была одна. Но поняв, что в открывшемся пространстве ничего не происходит, стала в него всматриваться, пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Рассмотрела лестницу, уводящую вниз.

Любопытство росло в геометрической прогрессии. Сделала несколько осторожных шагов в сторону тайного хода. Страшно до чёртиков! Но ещё больше интересно.

Вытянула шею. Стены из натурального плохо отшлифованного камня и такие же ступени говорили, что это мог быть вход в подвал. Но возникал резонный вопрос: зачем его так прятать? Может это убежище?

Шагнула на верхнюю ступеньку…

И тут в библиотеку открылась дверь. Я аж подпрыгнула.

— Фу, блин, Мара! Напугала.

Девушка вытаращила глаза. Но не на дыру, зияющую в стене, а на меня. Что я сделала не так?

И тут до меня дошло: «блин» тут явно не употребляют с таким подтекстом. Но слово не воробей… Теперь остаётся только использовать отвлекающий манёвр.

— Смотри, что я случайно нашла. — указала на вход в подземелье.

Глаза девушки стали ещё шире.

— Пойдём глянем что там. — пригласила служанку составить мне компанию.

Я думала, глаза шире уже раскрыть нельзя, но Маруня умудрилась.

— Да не бойся ты! — успокоила. И зачем-то добавила: — Я сама боюсь.

Наверное, вместе с этим порталом в неизвестность у меня открылся дар косячить без остановки. Иначе чем ещё объяснить то, что я болтаю что попало?

Девушка попятилась.

— Стоять! Ты идёшь со мной! — включила графиню.

А что мне ещё оставалось? Узнать, что там находится жутко хотелось. К тому же я была уверена, что кроме пауков там никто не живёт, потому что там просто больше никто не выживет. Дверь ведь явно давно не открывали. Ну разве что крысы ещё…

Крысы! Точно!

Рванула к выходу из библиотеки. Открыла дверь.

— Барсик!!! Кыс, кыс, кыс!

Кот примчался сразу.

— Пошли со мной.

Пушистый обернулся назад, явно переживая за свой трофей.

— Да не бойся, никто твою добычу не тронет. — заверила уверенно.

Но кот сел, всем видом показывая, что дальше этого места не сдвинется.

Мда, это не Маруня, ему мои приказы до одного места.

— Ну пожалуйста. — взмолилась. — Там наверняка есть крысы, а из нас троих их не боишься только ты.

Продолжает сидеть и таращить глаза. Делает вид, что не понимает. Хитрюга.

Ну ничего, нас тоже не пальцем делали.

— Ну как знаешь. Пойду позову Вереса. Он мне точно не откажет.

Пригрозила, шагнула за порог, и начала демонстративно медленно закрывать дверь. Кот даже не шелохнулся. Вот паразит мелкий!

Громко спросила у Мары, которая уже тоже «стояла на низком старте», ожидая когда я отойду, чтобы рысануть из библиотеки:

— Ты не знаешь где найти волкодава?

— Не знаю, госпожа.

— Ну ничего, сама найду. А ты жди меня здесь. — предупредила девушку.

Но едва я сделала несколько уверенных шагов в сторону главного входа, белый вредина шмыгнул в книгохранилище.

Сделала победный знак рукой: «ес!». Получилось!

Пошла за ним следом, наблюдая, как сразу поникла Мара. Видимо до последнего надеялась, что моя затея не выгорит.

Пока мы с Маруней зажигали свечи в канделябрах, кот, до этого исследовавший библиотеку, куда-то пропал. А поскольку дверь в это помещение всё ещё была приоткрыта, я не могла быть уверенной в том, что этот паразитёнок не свалил назад к своим дохлым крысам.

— Ты не видела куда он делся? — спросила у служанки.

Та пожала плечами.

— Так иди посмотри. Может он в холле сидит.

Девушка быстро сбегала на пост кота и вернулась с информацией, что его там нет, и дежуривший слуга его не видел.

— Ну, будем надеяться, что он нас не кинул, а уже спустился в подземелье.

— Куда кинул? — Мара растерянно хлопала своими голубыми глазищами.

Мысленно врезала себе в лоб за отказ фильтра на речевом аппарате. И пояснила:

— На произвол судьбы.

Прикрыла дверь плотнее, чтобы нам никто не помешал рыскать по чужим тайникам, и скомандовала:

— Иди первая.

Девушка попятилась.

Пф…

— Хорошо, первой пойду я. Но, если ты этим воспользуешься и сбежишь… пеняй на себя!

Наверное, я выглядела достаточно сурово, потому что девушка сначала сглотнула, а потом кивнула.

Мысленно перекрестилась и пошла.

Осторожно ступила на верхнюю ступень. Осмотрелась. Три свечи в моём канделябре давали достаточно много света для такого узкого пространства. Ещё три позади меня — в руках Мары, окончательно разгоняли страх.

— Мы тут не первые. — сообщила, присмотревшись.

— В смысле? — испуганно выдала Мара и приготовилась бежать назад.

— Стоять! — рявкнула. — Я тебе что сказала?

— Так вы сами меня пугаете, госпожа!

— Чем это?

— Ну вы только что сказали, что мы в подземелье не первые.

— Так мы и не первые. Вон видишь в пыли отпечатались следы Барсика?

Двинулись дальше. Теперь более уверенно.

— Раз кот дурниной не орёт, значит внизу нет ничего опасного для жизни. — порадовала компаньонку по приключениям. Та промолчала. Но по икоте поняла, что она идёт следом.

Лестница шла винтом и была довольно крутая. Поэтому ускориться не получалось. Приходилось придерживаться за стену, чтобы ненароком не упасть и не покатиться.

Стены были уныло серыми и почти пустыми: лишь время от времени попадались настенные факелы.

Ни сразу сообразила, что их можно попытаться поджечь. А то мало ли, вдруг сквозняком свечи задует…

— Мара, ты знаешь как факелы тушить?

— Знаю. А зачем вам это?

— Затем, что мы их сейчас подожжём.

Но оказалось, это сделать не так-то просто. Потому что они висели слишком высоко.

Мы и подпрыгивали, страхуя друг друга, и я вставала ногой на колено Мары, но так и не дотянулись.

— Это какого же роста нужно быть, чтобы их зажечь? — спросила-возмутилась.

— Обычного. — отозвалась служанка. — Факелы поджигают от другого факела, на длинной ручке.

Мда. Опростоволосилась. Хорошо хоть у меня отмазка есть — частичное беспамятство.

Продолжили путь без страховочного освещения.

Я уже сбилась со счёта, сколько витков мы сделали, а дна всё не было.

— Может вернёмся, госпожа. — начала канючить Маруня.

Но я не сдавалась:

— Мы сюда не за тем шли, чтобы погулять по пыльной лестнице и назад вернуться. И потом, внизу Барсик. Не можем ведь мы его тут бросить.

— Сам дорогу найдёт. Тут плутать негде. — не сдавалась служанка.

— Уверена, что мы скоро придём.

— Куда? И зачем?

— Я не знаю. Но мы дойдём. — упрямо стояла на своём.

За препирательствами не заметили, как «отмотали» ещё с десяток витков.

Признаться, я уже и сама была не рада, что организовала эту авантюру. Особенно заметно энтузиазм пошёл на убыль после того, как Мара высказала опасение, что дверь, которая нас сюда впустила, может закрыться.

— Что будем делать, госпожа, если дверь и правда захлопнется? Кто ещё знает, что мы сюда спустились?

Тут уже я не на шутку заволновалась, и приняла волевое решение:

— Если за следующим поворотом ничего не будет, возвращаемся.

И, словно по заказу, за следующим поворотом оказалась решётка, перегородившая нам дорогу.

Переглянулись, и попытались получше осветить пространство по другую сторону от перегородки. Там находилась комната, обставленная мебелью. Но её назначение по-прежнему оставалось непонятным, потому что дальняя её часть была погружена в тень, а канделябры между прутьями никак не пролазили.

Наконец я додумалась вытащить одну свечу из подсвечника, и просунула её в странную комнату на вытянутой руке.

От увиденного у меня застыла в жилах кровь. А Мара сдавлено выдала:

— Мам-ма…

И попятилась...

Комната была узкой и длинной. Разбитой на две части при помощи небольшого шкафа. Он-то и не давал свету проникнуть вглубь помещения. За импровизированной ширмой находилась кровать — сбоку торчал её край. И на ней кто-то спал. Когда-то очень давно. А теперь от него остались одни кости, часть которых и предстала нашему взору.

— Это ноги? — дрожа всем телом спросила Маруня.

— Были когда-то. — мрачно отозвалась я. Живое воображение уже нарисовало картину жизни усопшего. Поёжилась. Никому не пожелаю такой судьбы. Даже самому отъявленному негодяю.

— Давайте уйдём отсюда, госпожа. Прошу. — девушку уже трясло так, что начали клацать зубы.

Поискала вход в камеру узника, но не нашла даже намёка на дверь.

Позвала Барсика. Кот тут же вышел на свет. Со здоровенной крысой в зубах. Эта живописная картина немного разбавила жуть подземного склепа: вид мёртвого грызуна, на фоне увиденного, показался обыденной картинкой, не то, что не пугающей, а даже немного успокаивающей.

— Пошли наверх. — позвала добытчика с собой. Кот не стал ждать второго приглашения. Протиснулся между прутьев и потащил свежую тушу наверх.

Развернула Маруню и слегка подтолкнула, чтобы она тоже начала движение.

— Ты чего так трясёшься? Это же просто скелет. Он не опасен. Никогда раньше не видела, что ли? — подбодрила как смогла. Я и сама человеческие кости вижу впервые. Но если сейчас ещё и я в панику ударюсь, мы точно доведём себя до обморока, и составим компанию этому узнику.

Девушка подтвердила мою догадку движением головы.

Вздохнула.

— Извини. Я не думала, что ты такая впечатлительная.

Поднимались молча. Не знаю о чём думала Мара, а мне не давал покоя этот несчастный. Кто он? Почему находится в подземелье? За что его обрекли на такую страшную жизнь и смерть?

То, что узник длительное время жил в подземелье, я не сомневалась. Иначе зачем нужно было заморачиваться и обставлять комнату мебелью? С такой лестницей это архисложная задача. К тому же я успела заметить стол, заваленный бумагами. А значит он тут ещё и работал. Вот только над чем? И почему в таких страшных условиях?

Не вызывало сомнений и то, что человек был не из простых. Обычного работягу не стали бы держать в персональной тюрьме — слишком много чести.

Понятно было так же, что пленник умер давно. В подземелье не было характерного запаха гниения и испражнений — всё давно разложилось. Да, воздух тут был тяжеловат. Но так и камера находится на приличной глубине.

Подъём дался гораздо тяжелее, чем спуск. Мы в полной мере оценили крутизну и протяжённость ступеней. Несколько раз отдыхали. Барсик на этот раз был с нами. Тоже давал себе передышку — крысятина то большая.

Чем выше поднимались, тем сильнее росла тревога, посеянная Марой. А что, если и правда дверь захлопнулась? Дальше развивать эту мысль совершенно не хотелось. И я её старательно отгоняла. И выдохнула только тогда, когда по отсвету на стене поняла, что опасения были напрасными.

Оказавшись в библиотеке, первым делом затушили свечи, и поставили канделябры на место. Потом привели себя в порядок, и стали думать над тем, как закрыть дверь в подземелье. Вернее, я стала думать, а всё ещё перепуганная Мара стояла на стрёме.

Каким только способом не пыталась вернуть книгу-рычаг на место, ничего не получалось — она застряла намертво. Заходила и с лицевой части шкафа и с тыльной. Рассматривала соседние книги, доставала их и ставила на место. Результат один: нулевой, — дверь не закрывалась. Снова пошла в подземелье, изучила все стены около входа. Но ни одна из шероховатостей не оказалась закрывашкой.

Вернулась в библиотеку и решила идти сдаваться Виану, хотя чуйка подсказывала, что этого делать не стоит. Но выбора не было. Открытый проход всё равно рано или поздно обнаружат, и тогда я буду иметь бледный вид.

Перед уходом в сердцах пнула в торец шкафа. Взвыла от боли — перестаралась. А перегородка неожиданно пришла в движение. Едва успела увернуться от массивного строения.

Облегчённо выдохнула. Даже нога как будто меньше стала болеть.

— Про увиденное молчи. — предупредила служанку. — Я сама расскажу лорду.

Девушка с готовностью кивнула и скосила глаза на входную дверь. Не стала больше мучить, отпустила невольницу. Предварительно извинившись за то, что ей пришлось пережить. Эта выходка вызвала у неё ещё больший шок, и она вылетела из библиотеки пулей.

Оно и понятно, господа перед слугами не извиняются. Но подумала я об этом слишком поздно.

Мда, при таком количестве косяков мне и рассказывать ей не придётся, что я никакая не графиня.

Расстроенно вздохнула. Всё-таки постоянно контролировать свои действия и речь невозможно. Стоит немного расслабиться, и — здравствуй очередной прокол. Спасибо семейному доктору графа за поставленный диагноз. Лучшего "алиби" для попаданки невозможно придумать.

Выбрала несколько книг. Все познавательные. И пошла к себе.

Поскольку заняться было нечем, сразу решила перейти к просвещению.

Один из фолиантов был про необычные находки. Специально его взяла, потому что на второй странице красовался дракон. А мне уже просто необходимо было узнать чьё-то экспертное мнение по этому поводу. А то в последнее время преследует стойкое ощущение, что тихо едет крыша от того, что я слышу. Можно было, конечно, безоговорочно поверить Виану, если бы не одно Но: по словам самого Виана, в эту теорию, верит только он.

Сначала пролистала несколько страниц, и посмотрела картинки ящеров, больше похожие на зарисовки карандашом. Они мало отличались от тех животных, что были изображены на потолке центральной башни.

Пододвинула кресло к окну, устроилась в нём поудобнее, и принялась за чтение.

Уже странице на пятой поняла, что я права — младший Детервин явно преувеличивает. Истории о драконах появились на основании одной единственной находки скелета ящера. И местные археологи почему-то обозвали его драконом. Хотя, как по мне, он вполне мог быть птерозавром.

В книге подробно описывался скелет древнего летающего существа, с объяснением — как такая махина могла летать.

Перечитав несколько раз непонятные места, окончательно удостоверилась, что у парня разыгралось воображение. Потому что автор книги, помимо аэроподробностей ящера, описал ещё и способ размножения. И он был самым обычным. Для птиц. Летающие махины размножались путём откладывания яиц. Да, огромных, но всё-таки яиц. И если следовать теории Виана, который утверждал, что драконы женились на простых людях, то получается их жёны должны были нести яйца. Что на мой взгляд, очень сомнительно. Человеческий организм в принципе не способен это делать.

Полистала дальше, но больше ничего про драконов не нашла. Отложила в сторону. Взяла другую. Об обустройстве этого мира.

И почти сразу испытала шок. После вводной главы красовалось название: «Королевство Детервин».

Пролистала. Пробежала взглядом по диагонали. Всё сводилось к тому, что Детервины основали это королевство.

Сказать, что я испытала шок — ничего не сказать. Ведь из полученной информации выходило, что Артур и Виан из королевского рода.

Окинула взглядом покои, и пришла к выводу, что на жилище монарших родственников замок не похож даже с натяжкой. Это только при первом взгляде мне показалось, что замок шикарен. А при близком рассмотрении действительно шикарным оказался только холл и лестница. Всё остальное было сдержанным, и наводило на мысль, что замок не видел "женской руки": всё строго и лаконично, по-мужски.

В голове пронёсся вихрь мыслей. И возникло несколько вопросов. Первый: почему Детервин младший так настойчиво мне пытался доказать, что Артур не станет связываться с «правой рукой короля» — графом Дебур по причине того, что это опасно? Нет, для кого-то может и в самом деле опасно, но только не для родственника монарха. Неужто король между племянником (или кем там лорд ему приходится?) и главой Тайной канцелярии выберет второго?

Второй: что члены королевской семьи делают в таком странном месте — практически на краю империи?

И третий: если король их родственник, почему Виан о нём отзывается не очень лестно? Я видела в его взгляде едва ли не ненависть, когда он говорил про охоту на ведьм.

Позвонила в колокольчик.

Мара прибежала минут через пять, запыхавшаяся.

— Извините, госпожа, виновата… — стала оправдываться за задержку.

Я махнула рукой, давая понять, что это мелочи. Протянула ей открытую книгу. Девушка удивлённо взяла, и посмотрела вопросительно.

— Вы хотите, чтобы я вернула её в библиотеку?

— Нет. Я хочу, чтобы ты посмотрела на это. — указала на название первой главы.

И девушка посмотрела. Прямо так, как я ей подала — вверх тормашками. И до меня наконец дошло: она не умеет читать.

— Здесь написано: Королевство Детервин.

Маруня растерянно хлопнула глазами.

— Почему ты мне не сказала, что лорд Детервин — член королевской семьи? Ты ведь знаешь мои проблемы с памятью.

Девушка широко открыла свои «голубые озёра». Кажется, она не понимает причины моей претензии.

— Мара, я жду ответа. Почему ты меня не предупредила, что Артур родственник короля?

— Простите, госпожа. Но я не знала, что он его родственник.

— Ну как же не знала? А одинаковая фамилия?

— У кого?

— Маруня, соберись. Одинаковая фамилия у лорда и короля.

— Но они у них не одинаковые, госпожа. Нашего короля зовут Аврил Великий. А фамилия его святейшего рода: Баденор.

Теперь зависла я. Осмыслила.

— А королевство Детервин? Это не наше королевство?

— Почему не наше? Наше.

Посмотрела на неё с упрёком. Она с ума меня решила свести?

— Здесь написано, что Детервины основали это королевство.

— Если написано, наверное, так оно и есть, госпожа. Мне это неведомо. Меня не обучали наукам. Я только знаю, что до Аврила Великого правил его отец.

Отпустила девушку, и задумалась: получается, что предки Артура и Виана основали королевство, много лет им правили, а потом вдруг к власти пришли левые люди? Переворот? Король-самозванец? Не поэтому ли нынешний правитель настолько боится заговоров, что его верный пёс — муж Ирианы даже предпочёл пожертвовать собственной женой?

Устав строить догадки, принялась за чтение. Узнала много интересного, только не то, как у власти оказался Баденор. Книга оказалась старой — в ней последним правителем королевства был Дерион Детервин. И правил он около ста лет назад.

За чтением не заметила, как подошло время ужина. Если бы не Мара, так бы и просидела над книгами до глубокой ночи.

В столовой был накрыт стол, но Виана не было. Нахмурилась. Спросила у слуги, на что получила расплывчатый ответ: то ли он заболел, то ли просто решил проигнорировать наше совместное поедание пищи.

Быстро расправившись с едой, позвала Маруню, и попросила слугу показать нам покои Виана. Чем снова чуть не отправила девушку в оброк.

Пока слуга нас вёл по лестницам и коридорам, девушка тихо причитала:

— Где это видано, чтобы незамужняя женщина ходила в покои мужчины? Да вы прежняя никогда бы на такое не решились. Что с вами сделала болезнь? Вы словно ума лишились… Срам-то какой…

— Мара! — прервала я её стенания. — Во-первых, я не одна, а с тобой. А, во-вторых, я просто хочу убедиться, что с младшим Детервином всё в порядке. Ты ведь сама видела, что у него был жар.

Как только мы оказались перед дверью покоев Виана, приказала слуге ждать в коридоре, и уверенно постучала. И не получив ответа, открыла дверь.

Виан лежал на полу посередине комнаты. Ничком.

Не помню, как оказалась около него.

— Быстро сюда лекаря! — отдала приказ слуге, а сама наклонилась над парнем. Он не подавал признаков жизни. Пощупала на шее пульс — едва заметный.

— Помоги мне его перевернуть. Иначе пока придёт врач, он задохнётся.

Вдвоём с Марой едва справились. Под причитания служанки расстегнула ворот его рубахи, посмотрела зрачки. Понятия не имею зачем это делают медики, просто повторила когда-то увиденное. Что делать дальше не знала. В своём мире я бы вызвала Скорую. Но тут такая не водится, поэтому остаётся ждать семейного врача.

— Может ему мокрое полотенце положить на лоб? — робко предложила Маруня. — Мне мамка так в детстве делала, когда был жар.

— Точно! Умница! Неси.

Девушка метнулась в уборную и вернулась через минуту с мокрой свёрнутой тканью. Отдала мне, а я уже положила её на его пылающий лоб. Потом взяла подушку с дивана, и подложила под голову. Всё. Это все реанимационные меры, на которые я способна.

Прислушалась к дыханию, ещё раз проверила пульс. Вроде жив. Но по-прежнему недвижим.

До прихода доктора металась по комнате и ругала местные порядки. Почему в замке с хронически больным человеком нет дежурной медсестры? Или как они тут называются? Что за наплевательское отношение?

Лекарь пришёл минут через пятнадцать. Запыхавшийся. И сразу проделал то же самое, что и я, и только потом полез в саквояж. Послушал сердцебиение, замерил температуру. Достал какой-то пузырек и залил тёмную жидкость в рот Виана. И всё.

— Его нужно в … госпитализировать. — от волнения насилу нашла подходящее слово, чтобы не выдать свою иномирность. Кажется, получилось не очень. Но, к счатью, доктор не обратил на это внимание.

— В этом нет необходимости. — отозвался он и приказал слуге уложить Виана в постель.

— Как это нет необходимости? — возмутилась. — А когда она появится? Когда он умрёт?

— Фира, успокойтесь. Ему не поможет ни постельный режим, ни другие особые условия, вообще никакие меры. Я вам уже говорил, что это не лечится.

— И? Вы даже не будете пытаться? Сейчас ведь вы ему что-то дали. Значит, всё-таки помочь можно?

— Я дал ему жаропонижающе. Но и оно вряд ли ему поможет. — устало отозвался старик. — Никогда не помогало. Остаётся только надеяться на силу его организма.

Шокировано смотрела на местного чудо доктора. Он серьёзно?

— Вы столько лет его наблюдаете, неужели за это время у вас не появилось идей, как облегчить течение его болезни?

— Это не болезнь, фира, а особенность его организма.

— Особенность?! Вы называете особенностью то, что его медленно убивает?!

— Извините меня, графиня, но я не могу с вами обсуждать семейные… дела. Вы ведь тут только гостья, я правильно понимаю?

Осадил, так осадил.

Закрыла рот, готовый выдать новую порцию возмущений, и поспешила покинуть помещение. Лучше приду позже — когда все носители тайн рассосутся.

Шла по коридору и анализировала своё поведение. В чём я не права? Надо было закрыть глаза на отсутствие Виана и дать ему задохнуться? Или молчать в ответ на откровенное наплевательское отношение? Даже если болезнь не лечится, простое человеческое внимание никто не отменял. И анализы тоже. Не факт ведь, что странные симптомы по-прежнему никак не влияют на организм. А по словам Виана в последний раз его обследовали пять лет назад…

— Вот скажи, Мара, что я делаю не так? — обратилась к служанке, ведущей себя как тень: незаметно идущей следом. — Он ведь явно болен. Такая температура просто так не поднимается. Организм о чём-то сигнализирует. А лекарь делает вид, что всё в порядке. Да, Виан тоже хорохорится, но я уверена, что в душе ему больно. Не от температуры, а от всеобщего равнодушия.

Служанка слушала и молчала. И меня это возмущало ещё больше. Мне тоже сейчас нужна поддержка вообще-то.

— Почему ты молчишь? Тоже считаешь, что я сую нос не в своё дело?

Рыжуля испуганно вытаращила глаза.

— Нет, что вы! Я так не думаю!

Врёт. Показала ей взглядом, что это вижу.

— Но госпожа, для этого есть слуги. Они рано или поздно увидели бы, что фир Вианель без чувств...

— Вот именно, что: или поздно! Могло быть поздно, Мара! Неужели никто этого не понимает?!

— Простите меня, госпожа. Я просто уже не знаю, что правильно, а что нет… Вы прежняя так бы никогда не поступили. Но сейчас вы другая…

Выдохнула. Нужно успокоиться. Девушка ни в чём не виновата. Спросила уже более спокойно:

— Что, совсем другая?

По-прежнему напряжённая служанка едва заметно кивнула.

— Тогда расскажи мне какой я была раньше. Чем отличаюсь теперь?

— А вы меня потом не будете ругать?

— За что? За правду? Нет, Мара, не буду. Выкладывай как на духу.

— Раньше вы были богобоязненной, блюли все заветы, и соблюдали приличия. Вы были образцом для подражания для благородных фир. А теперь… После болезни я ни разу от вас не слышала ни одной молитвы. Да вы даже ни разу имя бога не упомянули. А про правила… вы словно их вообще не знаете.

— Так я и не знаю, Мара… — Решила ей признаться в своей иномирности. Я уже устала угадывать, предполагать, изворачиваться. Мне нужна союзница, та, кто подскажет как лучше себя вести в той или иной ситуации, как поступить.

Но тут открылась ближайшая дверь, и из неё вышли три служанки с тряпками и вёдрами, и я завершила заготовленную речь иначе, и гораздо тише:

— Я их не помню. Ни правил, ни молитв, ни даже имени Бога. Я словно чистый лист, Мара. Сохранились только базовые навыки, и то, что мне рассказала ты.

Девушка снова вытаращила глаза.

— Простите, госпожа. Я не обучена наукам, и не сумела разгадать, что у вас настолько всё плохо. Да и вы, в целом, неплохо держались...

По взгляду поняла, что она сильно преувеличивает мои "победы". А она поняла, что я поняла. Поспешила исправиться:

— Вам нужно заново учиться, госпожа.

— Я это понимаю, Маруня. Только вот на какие средства мне это делать? Ты ведь сама видела все наши богатства. Их не хватит даже на восстановление имения. А это сейчас первостепенная задача. Да и перед кем мне там дмонстрировать новые знания?

Мы уже вошли в мои покои, и девушка позволила себе взять меня за руку.

— Вы главное не расстраивайтесь, госпожа. Для нас ваши манеры действительно не важны. Но некоторые науки всё же надо бы изучить. Это поможет вам в общении с представителями вашего круга. Большинство мужчин не обратят внимания на недостаток воспитания, но вот женщины…

— Я это знаю, солнышко. — меня переполняла благодарность к ней за участие и искреннюю заботу. — Но мне не на что нанять даже одного учителя.

Девушка загадочно на меня посмотрела.

— Что? Если у тебя есть идеи, говори.

— Это не то, чтобы идея, госпожа… Я слышала разговоры слуг. Многие из них считают, что вы понравились хозяину замка…

— Виану что ли?

Его внимание заметил бы даже слепой, поэтому слуги однозначно в курсе. Посмотрела скептически.

— Ты серьёзно?

— Нет, госпожа, я не про него. Про лорда Артура.

Удивилась. Я не замечала ничего такого.

— Откуда такие выводы?

— Ну как же? Он приютил вас в замке, в то время как мог поселить в одном из гостевых домов. Выделил людей и средства на восстановление вашего имения...

— А, ты про это. — махнула рукой. — Просто гостевой дом нужно было подготовить. Чем сейчас и занимаются люди лорда. А насчёт восстановления имения — Виан говорил, что у Артура есть какая-то причина мне помогать.

— Конечно есть. Любовь! — не сдавалась девушка. — Ради любимой женщины мужчина ещё и не на такое готов.

Задумалась. Вспомнила все наши контакты, и не нашла какого-то «особого» внимания с его стороны.

— Он просто рыцарь до мозгов костей, — повторила услышанное от младшего Детервина.

— Я не стану с вами спорить, госпожа. Я тоже, как и вы, не знаю лорда Детервина. Но так считают его слуги, а уж они-то его точно знают.

Не стала больше спорить. Отпустила Маруню, и сама прилегла на кровать.

Снова задумалась. В одном девушка безусловно права: слуги хорошо знают своих хозяев. Но может ли это означать, что они не путают обычную жалость к брошенной на произвол судьбы женщине с симпатией?

Но семя сомнений было посеяно.

Принялась анализировать наше общение с лордом более детально.

Он всегда со мной тактичен, защищает, проявляет заботу. Но при этом держит дистанцию, и не позволяет себе ничего лишнего. Разве это не обычное гостеприимство, и не следствие хорошего воспитания? Да, смотрит порой так, словно хочет заглянуть в душу. Но это логично: я новый для него человек, бывшая жена Главы Тайной канцелярии, да ещё так позорно прославившаяся. Я бы тоже на такую смотрела максимально пристально. Любовь тут при чём?

Но мысль, что я могла понравиться Артуру почему-то отзывалась теплом. Вспомнила его благородное лицо, крепкое тело, взгляд серых, как грозовые облака, глаз, и мечтательно улыбнулась. Я бы хотела, чтобы в меня влюбился такой мужчина…

Но мне не светит. Я теперь Ириана. Со всеми вытекающими последствиями: позор, изгнание, всеобщее презрение. А значит остаётся одно: смириться и жить дальше. Тем более, что мне и без любви головняков хватает.

И первым делом необходимо выяснить три вещи: как долго я могу пользоваться добротой Артура; к чему меня это обязывает; и где найти деньги, чтобы рассчитаться с Детервином за всё, что он для меня делает.

Перед сном снова решила проведать Виана. Слуги слугами, но мне что-то неспокойно на душе.

Позвонила в колокольчик.

Маруня примчалась с существенной задержкой. Румяная и растрёпанная. Как пить дать, с Олешкой зажималась. Опять извинялась, и смотрела щенячьим взглядом.

Воспользовалась её косяком и безапелляционно заявила:

— Мы идём к Виану! И не спорь!

Девушка поджала губы, но покорно потупилась.

Пока шли по коридорам и лестницам, Мара молчала. Но стоило подойти к двери нужным покоев, неожиданно перегородила дорогу.

— Не пущу! Про вас и так уже судачат. — встретилась со мной взглядом и растеряла запал. Но не отступила. — Он вам нравится, да?

— Кто? Виан? — удивилась. — Ты с ума сошла?!

— Но тогда зачем вы это делаете?

— Что, это? Я просто хочу проведать больного. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— И окончательно прослыть распутницей?

— Мара, не говори ерунды!

— Фира, прошу, не надо этого делать! — почти выкрикнула. Осеклась, и продолжила почти шёпотом. — Люди не поймут, госпожа. На улице уже ночь. Даже моё присутствие никого не убедит. Меня просто обвинят во лжи. Скажут, что я покрываю ваше распутство.

— Ну тогда скажи, что нужно сделать, чтобы не осудили? У меня тревога на душе. А я привыкла доверять своей интуиции.

Мысленно стукнула себя по лбу: косячишь, Ирина. Опять. Какая интуиция? Когда это ты к ней привыкнуть успела, если память потеряла?

— Я должна убедиться, Мара, что с ним всё в порядке. Он младший брат хозяина замка, который мне помогает, хотя не должен. Могу я его хоть так отблагодарить?

— Думаете лорду Артуру понравится, если вы войдёте в покои его брата ночью?

— Ну почему ты видишь всё в извращённом виде?!

— Не я. Они. — девушка указала пальцем в сторону лестницы.

Посмотрела. Там никого не было.

— Здесь кругом уши и глаза, госпожа. Каждый ваш шаг замечается и обсуждается. Давайте вернёмся, пока не поздно. Вы можете послать в покои молодого лорда слугу. И потребовать, чтобы он потом вам доложил, что увидел…

Умом понимала, что Мара права, но тревога не давала покоя. Мне казалось, что она даже усилилась.

— А если ему опять срочно нужна помощь?

— И чем вы поможете?

Вздохнула. Да, помощница из меня так себе. Но я ведь могу вызвать врача.

Маруня не дала открыть рот, выпалила:

— И наверняка после того, что случилось, в его комнате дежурит слуга.

— Ты уверена?

Рыжуля пожала плечами, и виновато потупилась.

— Можешь это проверить?

— Я?! — девушка выпучила глаза. — Я, конечно, не барышня, но тоже в комнату мужчины ночью входить не должна. Олешка не поймёт.

— Скажешь ему, что я заставила. — отмахнулась. — И потом, я ж тебя не сидеть у его постели отправляю. Просто загляни в спальню, убедись, что он не один, и что с ним всё в порядке.

Маруня поджала губы, но пошла исполнять.

Вернулась через минуту. Пунцовая. Уверена, что сама себя довела до такого состояния.

— Живой он. Но по-прежнему без сознания. И слуга при нём. Меняет ему полотенце.

— Ты уверена, что он живой?

— Уверена. Раз горячий, значит живой.

Мда… Что-то я под конец дня совсем отупела. Ещё эта тревога покоя не даёт. Если с Вианом всё без изменений, что тогда?

Побрела к себе. Маруня заметно повеселела. Всё время пока шли, что-то лопотала, и так до тех пор, пока я не легла в постель, и не отпустила её отдыхать.

Долго ворочалась — не могла уснуть. Дурное предчувствие не давало покоя. Перебралась в кресло. Подожгла свечи в канделябре. Взяла книгу, завернулась в одеяло, и открыла толстый фолиант.

На этот раз предпочтение отдала художественной литературе. В библиотеке особо в неё не вчитывалась, просто выбрала по обложке. История оказалась на военную тему. Но другой не было, а про драконов и сухие исторические факты читать не хотелось. Поэтому решила: прочту пару страниц, может сон навеет.

Но неожиданно сюжет затянул. Тот, кто писал эту эпопею явно был виртуоз слова: читалось легко и интересно. И долгожданная сонливость так и не наступила. Даже наоборот: я стала бодрее всех бодрых.

События закручивались вокруг полководца, который оказался очень интересной личностью. Не обошлось и без любовной линии — вокруг брутала командира крутились на всё готовые женщины, и мужчина этим нередко пользовался.

Так увлеклась, что не заметила, как проглотила треть толстой книги, и всю воду из графина.

А пить снова хотелось. И есть тоже.

Маруню будить не стала — всё-таки глубокая ночь, решила сама сходить на кухню. Надела халат, комнатные тапочки, взяла со стола канделябр и графин, и пошла.

В коридоре и на лестнице было темно. А в моём канделябре уже осталась лишь пара свечей, не успевших догореть за время чтения. И полумрак наводил на мысли о привидениях. А о чём я ещё могла думать в старом замке? Поэтому прислушивалась к каждому шороху.

На подходе к первому этажу поняла, что там что-то происходит. Остановилась, прислушалась. Какая-то возня, шёпот и, кажется, стоны. Хотя в последнем не была уверена. Я услышала стон только раз, и больше он не повторялся. Так что могло и показаться.

Медленно продолжила спускаться.

Первыми в поле зрения попали трофеи Барсика. Их существенно прибавилось. Самого кота рядом не было. Наверное, на охоту ушёл, пока все спят. Почти все…

Холл оказался пустым — даже дежурного слуги на посту не было. Хотя, наверное, так поздно он тут и не стоит. Ему ведь тоже отдыхать когда-то надо.

Теперь возня доносилась из гостевого зала, который соседствует со столовой.

На цыпочках пошла на шум. Порадовалась, что тапочки тканевые — шагов вообще не было слышно. И тому, что канделябр тяжёлый. Ещё недавно он мне существенно оттягивал руку, а теперь радует — в случае чего есть чем отбиться. А графином добить. Он тоже ничего так — тяжёленький.

Но всё же надеялась, что мне не придётся этого делать, и это кто-то из своих. Одним глазком сейчас гляну, — исключительно, чтобы убедиться в том, что это не воры пробрались в замок, и пойду по своим делам.

Стоп! Какие, к чёрту, воры?! Замок под охраной. Наверняка это кто-то из слуг развлекается, пока хозяина дома нет. И тут я такая: «Здрасьте! Я только убедиться, что вы свои…»

Развернулась и стартанула в сторону кухни.

Заскочив внутрь, прислонилась спиной к двери и расхохоталась, глуша звук рукавом.

— Вот дура! Чуть кому-то кайф не обломала…

Осмотрелась. Воду нашла сразу. Напилась и наполнила графин. А вот с едой оказалось сложнее. Холодильника в привычном смысле этого слова тут не было, и куда на ночь убирали еду, я понятия не имела. Наверное, в подвал. Но туда ночью я ни за что не пойду. И в печь тоже не полезу. Я хоть и деревенская, но русской печи у нас в доме не было, и я понятия не имею как ею пользоваться. И вообще, может, там завтрак томится, а я нарушу процесс.

Вздохнула, понимая, что придётся терпеть до утра. Взяла канделябр и графин и пошла на выход.

Чуть не получила дверью в лоб, — едва успела отскочить. Входящая женщина взвизгнула, а когда увидела меня, облегчённо выдохнула:

— Напугали вы меня, госпожа. Что вы тут делаете?

Показала ей графин с водой.

Женщина хотела ещё что-то сказать, то тут со стороны гостиной раздался незнакомый голос:

— Что случилось, Ули́я?

— Ничего, фир! — тут же отозвалась женщина, как-то странно глядя на меня. — Я просто крыс испугалась. Забыла, что тут куча лежит.

В ответ донеслось неразборчивое бурчание.

— Фир? — уловила главное и решила выяснить что происходит.

Служанка растерялась, я бы даже сказала, что испугалась. И я решила, что в замке творится что-то противозаконное. Уж не это ли я весь вечер предчувствовала? Может мне потому и не спится, что я должна что-то предотвратить?

Строго спросила.

— Кто это? Почему ночью в замке посторонние?

— Успокойтесь, фира. Никого постороннего тут нет.

— Ну как же нет? Я только что слышала незнакомый голос. И ты его обладателя назвала уважительно. Кто это, Улия?

Женщина замялась.

— Я не могу вам этого сказать…

Подняла брови. Что за тайны Мадридского двора? Эдак тут кого-нибудь убьют, или имущество какое вынесут, а я потом буду бледнеть перед Артуром. Ведь на данный момент получается из обитателей высшего сословия я тут одна бодрая. Да ещё и нахожусь практически на месте преступления.

— А придётся. — посмотрела на женщину со всей строгостью, на которую была способна. — Пока лорд в отъезде, а Вианель без сознания, я несу ответственность за сохранность имущества Детервинов.

— Почему вы? — искренне удивилась служанка. — Есть ведь управляющий.

— И где он?

— Спит, наверное.

— Вот именно! А я не сплю. И не могу просто уйти, не выяснив что тут происходит.

Женщина упорно молчала. Что ещё больше меня убеждало, что я должна что-то предпринять. На всякий случай поудобнее перехватила канделябр. Что не осталось без внимания Улии. Но и этот жест не вдохновил женщину на откровения.

— Я сейчас закричу, и сюда сбегутся все слуги. — пригрозила.

— Не надо кричать, госпожа. Я скажу…

— Внимательно слушаю.

— Мне влетит за это, госпожа. — сделала последнюю попытку уйти от ответа служанка.

— А знаешь, мне надоело тебя пытать. Пойду-ка я сама посмотрю. Отойди с дороги!

— Нет, фира, пожалуйста! — взмолилась, прижавшись спиной к двери и расставив в стороны руки. Словно я могла просочиться через закрытую деверь. — Вам не нужно туда ходить.

Да что за фигня тут происходит?! Теперь мне точно туда надо!

Приготовилась идти на таран. Но оценив весовую категорию Улии, передумала — такая меня одной грудью может придушить. У меня, конечно, тоже не маленькая, но тут размер пятый, не меньше. Нужен другой план. Задумалась.

На помощь пришёл случай. А точнее, тот самый неизвестный гость. Со словами: «Ты что так долго копаешься?», он толкнул дверь с той стороны с такой силой, что Улия влетела в меня, едва не сбив с ног.

Устояла. Но графин из рук всё-таки выронила. Сосуд со звоном упал и разлетелся по каменному полу.

Только и успела подумать: «Хорошо, что графин, а не графиня…»

Ворвавшийся замер у двери. Высокий, здоровенный, страшный — с безобразным шрамом на лице.

Рассмотрела его и натужно сглотнула, боясь моргнуть.

— Вы кто? — пробасил.

— Ириана Дебур. — представилась и зачем-то присела. Наверное, от страха. И всё это — не сводя с его лица глаз.

— Дебур?! — тёмные глаза нехорошо блеснули. Ноздри затрепетали. — Та самая?! Жена главы Тайной канцелярии?!

От досады у меня даже страх пропал. Поморщилась. Надоели уж эти сторонники морали. Ведёт себя, как будто Ириана не мужу изменила, а ему.

— Что вы делаете в замке Артура? — мужчина разговаривал со мной так, словно допрашивал отъявленного преступника.

— Живу. Временно. И, между прочим, по приглашению лорда. — ответила недовольно. Я ничем не заслужила такого обращения с его стороны.

Но тут меня посетила мысль: вдруг он родственник Филиппа, и поэтому его обиду воспринимает как личную?

И тут же отмела версию: тогда бы он знал Ириану в лицо.

— Он мне ничего не говорил об этом. — мужчин пытался взглядом просверлить во мне дыру.

— Значит, не посчитал нужным. — всё, мне надоел этот тип. — Вы сами-то кто? И что тут делаете ночью?..

— Дарий… — донеслось еле слышное из гостевой комнаты, дверь в которую была открыта настежь, — так же, как и в кухню. Видимо этот широкий по-другому не помещается в проём.

— Артур?! — расширила глаза.

Голос хозяина замка был слабым, но вполне узнаваемым. Дёрнулась к выходу. Потому что в голове стремительно начали складываться пазл за пазлом: возня, стон, слабый лорд…

Здоровяк поймал за предплечье, грубо остановив.

— Вам туда нельзя!

Ударила его по руке канделябром (вот и пригодился). Последняя свеча потухла, и мы оказались практически во мраке: только лунный свет лежал дорожкой на мокром полу, усыпанном стеклом.

Мужчина зашипел. Наверное, на него попал горячий воск. И отпустил. Воспользовалась, и выбежала в холл. Преодолела расстояние в считанные секунды, и влетела в гостевой зал.

Комната была достаточно хорошо освещена, и первое, что мне бросилось в глаза: окровавленная рубашка. Испуганно замерла.

Артур полулежал на диване. Бледный как смерть.

— Почему вы не спите, Ириана? — тихо спросил. — Простите, что не могу встать, и поприветствовать вас как подобает… — Прикрыл глаза.

Я уже рассмотрела, что он ранен в бок. И, судя по количеству крови, серьёзно. Но как-то отреагировать не успела — подоспела охрана в виде страшного шрамированного «шкафа».

— Выйдите отсюда немедленно!

Это он мне? Хамло!

Проигнорировала. Шагнула в сторону дивана. Опять схватил. На этот раз за рукав. Пригрозила канделябром.

— Вам одного раза было мало? Уберите от меня свои лапы!

— Дар… не трогай её. — почти прошептал лорд и протяжно застонал.

— Ладно, с вами я потом разберусь. — это снова мне. И сразу лорду: — Держись, друг. За лекарем уже послал. Улия сейчас принесёт чего-нибудь покрепче.

Воспользовалась тем, что здоровяк потерял ко мне интерес, пересекла комнату и присела перед раненным. Быстро поняла, что так долго не продержусь, и встала на колени. Тихо позвала:

— Фир… Артур… — мужчина тяжело дышал, и уже почти не реагировал. Положила руку ему на лоб. Он пылал.

Посмотрела на здоровяка, ожидая, что он скажет, что ранение не смертельное. Но тот молчал, напряжённо наблюдая за каждым моим движением.

— Кто его ранил?

— Люди вашего мужа! — выплюнул как обвинение.

— Он мне не муж. — огрызнулась. — Как? За что?

— Это не ваше дело, …фира. — уважительное обращение прозвучало как оскорбление. — Шли бы вы… к себе.

— Может хватит? — зашипела на хама. — Вам бы тоже не мешало кое-куда сходить…

— И куда же? — в глазах просматривалась ирония.

— Подучиться этикету. А то, похоже, вы все манеры растеряли. Мы знакомы всего несколько минут, а вы умудрились столько раз нахамить, что иному за всю жизнь не справиться.

— Считаете, у меня нет повода?

О чём это он? О позоре Ирианы? Не похоже. Какое ему вообще дело до её жизни? Тогда что?

— Будете делать вид, что всё забыли?

Нахмурилась. Ириана была знакома с этим типом? Да ещё и оставила в его жизни незабываемый след? Да как она могла с ним связаться, он же на уголовника похож? Что у них могло быть общего? Если послушать Мару, Ириана была сама добродетель. А тут явно какая-то нехорошая история. Вон как бесится при взгляде на меня. Словно я его не канделябром огрела, а кастрировала.

Пожалуй, надо сбавить обороты. Я понятия не имею, что этого страшного мужика связывало с хозяйкой этого тела. Прибьёт ещё ненароком. А в мои планы это не входит.

Наконец пришла уже знакомая мне служанка. С бутылкой спиртного, по цвету похожего на коньяк.

С подозрением наблюдала за тем, как она передала бутыль здоровяку, и как тот шагнул в мою сторону. Вернее, в сторону Артура, перед которым я всё ещё стояла на коленях.

— Вы что собрались делать? — встала грудью на защиту лорда. — Нужно дождаться лекаря!

— Лучше не лезьте, графиня. — предупредил громила сквозь зубы. — А то я за себя не ручаюсь. Улия, убери её отсюда!

Служанка испуганно на меня покосилась. Видимо боится огрести канделябром, который я предусмотрительно поставила рядом.

— Фира, давайте я вас провожу до покоев? — предложила робко.

— Я и сама туда дорогу знаю. Но отсюда не уйду, пока не буду уверена в том, что с лордом всё в порядке.

Здоровяк удивлённо дёрнул бровью. Но это не помешало ему грубо отодвинуть меня ногой.

Чуть не упала от внезапного тарана. Удержалась, но на попу всё же села. Резко и достаточно ощутимо. В ответ на такую выходку волной нахлынуло возмущение, потому что это уже был явный перебор. Что бы ему не сделала Ириана, так обращаться с женщиной высшего сословия не позволительно. Это понимала даже я своим попаданским умом.

— Послушайте, вы… — поднялась с пола, не забыв прихватить орудие мести. — Не знаю, что там у … меня с вами было в прошлом, но это не даёт вам права так со мной обращаться…

Мужчина на мгновение замер хмурясь. Но уже в следующую секунду смерил меня оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Со мной, барышня, у вас ничего не было, не могло быть, и никогда не будет. — Выплюнул, даже не потрудившись скрыть брезгливое выражение лица.

И это было обидно. У меня было больше причин кривиться — один его шрам чего стоит, но я ведь этого не делаю. И видимо зря.

Исправилась: ответила ему тем же — оценила с головы до ног всем видом показывая своё отношение к тому, что вижу, да ещё и показательно облегчённо выдохнула. Пусть не думает, что только он умеет делать неприятно.

Вошла во вкус, и просто взглядом не ограничилась, добавила:

— Ну хоть какая-то приятная новость за день.

Здоровяк удивился, и посмотрел на меня иначе — с любопытством. Словно изучал какую-то неведомую зверушку. Ответила злым взглядом и недовольно поджатыми губами.

Не знаю, чем бы закончилось наше противостояние, но его, к счастью, прервал лекарь.

Поздоровавшись на ходу с Дарием, мужчина быстро пересёк комнату, «раздвинул» нас взглядом в разные стороны, поставил саквояж, и осторожно поднял окровавленный край рубашки.

Рана была резанная. Судя по ширине отверстия — нанесена мечом.

— Сквозное? — поинтересовался у вредного товарища. Тот кивнул.

— Это хорошо. Будем надеяться, что жизненно важные органы не задеты.

Увидел в руках здоровяка бутыль с алкоголем.

— Уже поили?

— Не успел. — красноречиво покосился в мою сторону.

— Отлично. Значит я смогу более точно определить реальное состояние лорда Детервина. Сейчас замерю все показатели, а потом уже можете напоить.

Посмотрела на здоровяка с победным видом. Всё-таки не зря я вмешалась.

Пока старик замерял пульс, давление, сердцебиение, проверял реакции, я находилась рядом, готовая прийти на помощь в любую минуту.

Но мне такую честь никто не предоставил. Меня тут словно вообще не было — лекарь обращался только к хаму.

Закончив с осмотром, разрешил. Но опять не мне.

— Теперь осторожно понемногу заливайте алкоголь. Пока я приготовлю инструменты, спиртное начнёт действовать. Только следите, чтобы не захлебнулся.

— Вы собрались его оперировать прямо тут?! — не выдержала.

— Во-первых, не оперировать, а шить. А, во-вторых, что вас так смущает, графиня? — отозвался старик. — Операционной в замке нет. Да и лишний раз тревожить пострадавшего нежелательно.

— Но положить на что-то более подходящее можно ведь!

На этот раз меня не удостоили ответа. Ко мне снова потеряли интерес.

— Принеси горячую воду, чистую ткань, и огонь! — отдал лекарь команду Улии, стоящей в стороне и не отсвечивающей. — А вы, фир, пожалуйста, поднесите сюда стол и стул. — это уже шрамированному, закончившему заливать в рот Артура коньяк.

Женщина тут же метнулась к канделябру, вынула свечу подлиннее, и принесла её доктору. И сразу умчалась за остальным. Дар тоже быстро справился: подставил чайный столик ближе к дивану, и пододвинул кресло.

Почувствовала себя посторонней. Но упорно осталась стоять.

Настороженно следила за тем, как лекарь достаёт инструменты, иглы, пузырьки. И не забывала посматривать на лорда — тот всё ещё не подавал признаков жизни.

— А он спит, или без сознания? — поинтересовалась.

— Шли бы вы отсюда… барышня. — отозвался вместо врача громила. — Дальше зрелище будет не для слабонервных.

«Зрелище не для слабонервных, когда ребёнок одиннадцати лет голову курице рубит» — чуть не выдала. Вовремя сообразила, что я уже не та Ирина, которая это делала, а нежная фиалка графиня.

Проигнорировала не очень вежливую просьбу. Обратилась к лекарю:

— Я могу вам помогать. Вид крови меня не пугает. Только вы говорите, что нужно делать.

Старик посмотрел на меня с сомнением, но промолчал. В отличие от этого бесящего.

— Вы просто её ещё не видели, графиня. Носовые кровотечения не в счёт.

Проигнорировала его выпад.

Подоспела Улия с тазом горячей воды и чистыми тряпками.

Лекарь тщательно вымыл руки, и обратился ко мне:

— Точно в обморок не упадёте?

— Точно.

— Тогда тоже мойте руки, и помогите мне обработать инструменты.

Проворно засучила рукава. Тщательно вымыла руки, и, подражая лекарю, обработала их спиртом.

Старик подержал над огнём два крюка и протянул мне.

— Тщательно протрите их спиртом и разложите на ткани.

Пронаблюдала как Улия смочила кусок материи остатками коньяка и расстелила на столе. Следующий, намоченный спиртом, подала мне. Принялась тщательно протирать инструменты, гадая над их назначением. На ум приходило только одно применение: расширять ими края раны. Натёрла до скрипа и положила на подготовленное служанкой место. Вслед за расширителями последовали длинный пинцет и хирургические скруглённые иглы.

Старик тем временем с помощью Дария обработал рану с двух сторон, и приготовил нити, похожие на жилы животных, выудив их из склянки с раствором, и выложив на плоскую тарелочку. Пронаблюдала за тем, как он вдел первую нить в иглу: необычно, но достаточно просто — протиснул её в имеющееся сверху иглы отверстие. Не трудно, я так тоже смогу. Затем взял пинцет, ухватил из широкой склянки комочек из бинта, и скомандовал:

— Посветите!

Дар тут же поднёс ближе канделябр.

— Раскройте рану. — это уже мне.

Схватила крюки, и примерилась с какого бока лучше встать, чтобы не мешать. Зашла со стороны спинки дмвана. К счастью, она была не сильно высокой. Зацепилась за края раны и потянула в разные стороны. Артур застонал, и только теперь я заменила у него во рту отшлифованную деревяшку. Ужаснулась уровню местной анестезии, и с сочувствием выдала:

— Потерпите, пожалуйста, фир.

В ответ лорд стиснул зубы до хруста. Надеюсь, что хрустело дерева.

Врач ловко вымакал набегающую кровь и проворно, двумя стежками сшил внутренние ткани. Улия в это время подготовила ещё одну иглу с ниткой.

Артур на каждый стежок вздрагивал, но больше не стонал. Но я видела, как ему больно: брови сведены к переносице, скулы напряжены, по лбу стекают струйки пота.

Мне показалось, что я тоже начала чувствовать его боль: в боку закололо.

Моя помощь уже была не нужна, и я взяла его за руку, и зашептала:

— Потерпите, миленький… ещё чуть-чуть.

Сообща дело спорилось. Но и силы Артура тоже были на исходе. Я видела мертвецкую бледность, слушала учащённое дыхание. И не знала, как ему помочь. Продолжала шептать как мантру:

— Ещё чуть-чуть, хороший мой, ещё парочка стежков…

Пока его переворачивали на бок, чтобы зашить выходное отверстие, успела вытереть пот с его лица, продолжая шептать слова поддержки.

Когда лекарь закончил, Артур уже снова был без сознания.

Смотрела на его посеревшее лицо, и то и дело трясущимися руками щупала пульс.

— Да выживет, он фира. — заверил меня по-отечески тепло старик. — Детервины крепкие. Вам бы самой не мешало поспать.

— А его куда?

— Никуда. До утра пусть здесь лежит. А днём я посмотрю по его состоянию — скорее всего можно будет в спальню перевести. Идите спокойно, отдыхайте.

— Нет. Я останусь тут. Вдруг ему что-то понадобится.

— Для этого есть слуги. — напомнил Дар, но уже не так резко, как разговаривал со мной до этого.

— Я останусь здесь. — упрямо стояла на своём. — В кресле посижу.

— Ну как знаете. — не стал спорить доктор. — Тогда все указания оставлю вам. Не позволяйте ему переворачиваться на раненый бок. Если попросит, можете дать воды. И следите за температурой. Если будет высокая, вот настойка. По десять капель. Но не чаще одного раза в два часа. Всё понятно?

Кивнула.

— Я сейчас вам одеяло принесу, госпожа. Под утро на первом этаже холодно, а вы в тонком халатике. — вызвалась Улия.

— Спасибо. И лорду Детервину тоже принесите.

— Хорошо, госпожа.

Женщина ушла. Доктор тоже. И мы остались вдвоём с Дарием.

Он уже не смотрел на меня зверем. Но, кажется, всё ещё не доверял. Следил за мной, как кот за мышью, пока я поправляла подушку под головой Артура.

— Вам тоже не мешало бы отдохнуть. — обратилась к нему между делом. — Вы ведь с дороги, и она у вас была явно непростой.

— Да, пожалуй, я с вами соглашусь. Вы точно не хотите подняться к себе?

Покачала головой.

— Отдыхайте спокойно, я за ним присмотрю.

Дарий ушёл озадаченный. А я придвинула кресло вплотную к дивану, на котором лежал Артур.

Подоспела Улия. Вместе мы аккуратно его укрыли. Она убрала следы ночного происшествия, и, вежливо попрощавшись, тоже ушла.

А я пощупала лоб, — он был горячим. Но врач дал капли от жара только перед уходом, поэтому просто приложила мокрое полотенце, и протёрла потрескавшиеся губы смоченным кусочком бинта. После этого потушила все свечи, кроме двух, стоящих в канделябре на столе, и залезла с ногами в кресло. Теперь, когда самое страшное осталось позади, меня начало отпускать и потряхивать.

Артур оказался примерным больным: спал спокойно, лишь изредка постанывая. На каждый его стон, я вскакивала, проверяла температуру, вытирала лицо от пота, по необходимости давала капли, прикладывала выполосканное полотенце.

На рассвете температура спала, и я облегчённо выдохнула. Закуталась в одеяло, потому что в зале действительно стало холодно... и уснула.

Мне приснился раненый Артур. И во сне я продолжила делать всё то же, что делала перед сном. А когда мой пациент пришёл в себя, испытала такую радость, словно единолично спасла очень близкого человека. На эмоциях рванула к нему, запуталась в одеяле, и… едва не упала вместе с креслом.

Распахнула глаза. Я действительно запуталась: солнышко пригрело, я вспотела, и пододеяльник в компании с шёлковой сорочкой и халатом прилипли к моему телу. Насилу выбралась. Помятая, всклокоченная, местами оголённая. Одернула задравшийся подол, и только потом посмотрела на лорда.

Он смотрел на меня. Охнула, снова вспотела, — только теперь по другой причине, и закрыло лицо руками. По-хорошему, надо было бы за кресло шмыгнуть, или за спинку дивана — потому что прятать меня, такую красивую, нужно целиком. Но я вдруг решила, как страус из мультика: если я вас не вижу, значит и вы меня — тоже.

— Что вы здесь делаете, фира? — Тихо спросил.

— Простите, фир, — выдала, не убирая рук от лица, — я сейчас уйду.

И пошла. Натыкаясь на мебель.

— Графиня… постойте…

Помотала головой. Я бы может постояла, но только не в таком виде.

— Фира… — голос стал ещё тише. — Вы не могли бы мне подать воды.

Замерла, раздумывая, что делать: продолжить драпать или всё-таки выполнить просьбу. Сострадание перевесило.

— Только не смотрите на меня, пожалуйста.

Повернулась. Он уже послушно прикрыл глаза. А может, просто силы закончились.

Вернулась, налила воды в стакан. Села рядом с ним на край дивана, и приподняла голову. Дождалась пока напьётся. Потом поправила подушку, попутно его рассматривая. Он всё ещё был бледным. И губы сухие.

Приложила ладонь ко лбу. Кажется, у него опять поднялась температура.

Поскольку он продолжал лежать с закрытыми глазами, решила, что собрался спать.

— Фир, не засыпайте пока. Я вам сейчас дам капли от жара.

Приоткрыл веки, и тихо произнёс:

— Артур…

— Что? — ничего не поняла.

— Зовите меня по имени. После того, что вы для меня сделали этой ночью, мы вполне могли бы стать друзьями.

— Друзьями? Виан сказал, что с женщинами здесь не дружат…

— Виан ещё молод, и горяч. И видит в женщинах только одну сторону.

Не стала уточнять какую. И так понятно.

— Ну так, что, графиня, вы согласны со мной дружить? — едва заметно улыбнулся.

Тоже ответила ему улыбкой.

— Согласна, фир Артур.

— Просто Артур.

— Хорошо. Тогда я просто Ириана. Вот только я для вас ничего особенного не сделала. Это всё лекарь, Улия и этот…, со шрамом. — Имя громила напрочь вылетело из головы.

— Дарий. — подсказал Артур, — А этот шрам — цена моей жизни. Однажды он закрыл меня своим телом.

Стало до ужаса неловко. Я даже забыла, что выгляжу как пугало.

— Простите, фир. Я не хотела никого обидеть, просто не смогла вспомнить как его зовут.

— Не фир, а Артур, Ириана. Мы же договорились…. Он вёл себя неподобающим образом? Я давно знаю Дара, он может…

Очень хотелось наябедничать, — у меня до сих пор бедро болит, на которое я упала, когда он меня толкнул, но промолчала. Этому человеку Артур обязан жизнью. Вряд ли он станет с ним ссориться из-за какого-то синяка.

— Нет. Мы просто не понравились друг другу. Так бывает.

Мне показалось, что в глазах Артура мелькнуло что-то, похожее на душевную боль. Но он тут же их прикрыл, и я засомневалась, что правильно интерпретировала увиденное.

— Вы отдыхайте. А я пойду. Пришлю к вам слугу.

Мужчина не отреагировал. Решила, что задремал.

Но едва я дошла до выхода, как в спину снова прилетело:

— Ириана…

Повернулась. Артур смотрел на меня.

— … Вы ошибаетесь. Ваш голос помог мне пережить эту ночь.

Осмыслила. Он слышал всё, что я ему говорила?! Попыталась вспомнить, что с перепуга несла. Кажется, я называла его милым, и ещё как-то.

Лицо мгновенно вспыхнуло, и я, не прощаясь, выскочила из комнаты.

Долетела до своих покоев как ракета. И оказавшись внутри, прислонилась к двери спиной. Сердце бухало в ушах. А в голове крутилось каруселью: «Ваш голос помог мне пережить эту ночь».

— Боже… Он ведь наверняка решил, что я в него втрескалась…

В дверь толкнулись со стороны коридора. Отступила. В покои вошла Маруня.

— Где вы были, госпожа? Я уже весь замок оббегала. Грешным делом решила, что вы опять пошли в комнату фира Вианеля.

Смотрела на неё и думала: интересно, что она скажет, когда узнает, что эту ночь я провела с лордом?

Допрыгаюсь, что от меня отрекутся собственные слуги. Вот это будет вообще триумфальный позор. Так и вижу заголовки местных газет: «Слуги не вынесли распутства своей хозяйки!», «Из спальни в спальню. Ночные скачки графини Дебур!»…

— А в гостевом зале ты была?

— Нет. — девушка удивилась. То ли своей недогадливости, то ли моей непредсказуемости.

— А я была там. Уснула в кресле.

Девушка всплеснула руками.

— Да как вы там вообще оказались, госпожа?!

— Попить пошла…

— А я-то думаю: кого там лакей охраняет?

Лакей? Там был лакей? Что-то я его не видела. А потом вспомнила с какой скоростью вылетала из зала, и поняла, что он вероятнее всего остался за створкой двери, которую я толкнула со всей дури.

Надеюсь, он не пострадал.

Так, получается, что вход в гостевой зал охраняется. Значит, новость о ранении хозяина замка не для всех ушей. Решила тоже помалкивать. Тем более, что мне такая секретность была только на руку.

При помощи Мары приняла ванну, и привела себя в порядок. Пошла вниз в надежде, что меня покормят.

Фойе снова встретило привычной картиной: куча трупов, и Барсик несущий дозор.

Решила, что пора сворачивать этот балаган. Артуру сейчас точно не до него.

Направилась к коту. Присела перед ним на корточки. Погладила. Похвалила, оценив масштаб проделанной работы. Решила пойти на хитрость. Торжественно объявила:

— Пока ты ходил на охоту, в замок вернулся лорд Детервин. Он видел твои трофеи и оценил их по заслугам. Сказал, что ты большой молодец! А теперь их нужно отсюда убрать.

Кот внимательно выслушал, но не шелохнулся.

Продолжила петь ему дифирамбы:

— Я тоже тебе очень признательна за помощь. Одна бы я никогда не смогла рассчитаться с лордом за его доброту. Но если они начнут тут вонять, это вряд ли ему понравится. Давай их вынесем хотя бы на крыльцо, а?

Кот наклонил голову на бок и продолжил слушать и наблюдать.

Позвала лакея, охраняющего гостевой зал, и попросила его попробовать подобраться к крысам. Но стоило мужчине приблизиться к куче, как дозорный сразу выгнул спину и выпустил когти.

— Мда. Задачка, однако. — протянула, почёсывая затылок.

Мужчина вернулся на свой пост, а я осталась стоять и ломать голову над тем, как выйти из сложившейся ситуации.

Прибыл лекарь. Изучил нашу парочку, и пожал плечами в ответ на мой молящий взгляд. Прошёл к лорду.

Мне тоже не терпелось узнать, что он скажет после осмотра Артура. Но, во-первых, при свете дня я была не такая смелая, как ночью — точно не стану глазеть на полуобнажённого хозяина замка. А, во-вторых, сейчас есть задачка поважнее — мне уже начало казаться, что от трофеев попахивает. А значит, откладывать ликвидацию этих залежей дальше некуда.

И тут меня осенило.

Пошла всё-таки в гостевой зал. Но заходить сразу не стала. Сначала знаками попросила слугу посмотреть в рубашке ли Артур. Но тот лишь удивлённо на меня таращился, не предпринимая никаких попыток выполнить просьбу.

Хотя, возможно я не смогла до него правильно донести суть. Зашептала:

— Вы можете посмотреть одет ли лорд? Мне нужно войти и кое-что узнать.

Мужчина по-прежнему смотрел на меня удивлённо. И следующая моя догадка заставила покраснеть: он ведь знает, что я пробыла с Артуром в комнате один на один всю ночь. А теперь вдруг вздумала изображать из себя девственницу. В его глазах, это явно сумасшествием попахивает. А если быть точнее: раздвоением личности.

Впрочем, это не так уж и далеко от истины. Во мне и правда словно живут два человека: одна Ирина — дитя цивилизации, побывавшая замужем, и в каких только позах не пытающаяся зачать ребёнка; и Ириана — чопорная дама из высшего общества, которую муж наверняка неспроста считает бревном в постели.

Оправдываться перед слугой не стала. Просто снова вынуждено включила графиню:

— Зайди и узнай, что я велю.

Мужчина кивнул, постучал и почти сразу скрылся за дверью.

Вернулся через пару минут, и, с ничего не выражающим лицом, отрапортовал:

— Хозяин велел передать, что вы можете войти.

Сначала просунула голову, чтобы убедиться, что действительно могу.

Артур лежал там же, где его положили. Но уже был заметно бодрее. И в свежей рубашке. Правда, не застёгнутой. Но это всё же лучше, чем видеть все мышцы его натренированного торса. Помимо его и доктора, в комнате находились Дарий и ещё один мужчина — в униформе.

Мысленно стукнула себя по лбу — я ведь обещала перед уходом прислать слугу! И благополучно забыла об этом. Хорошо хоть не все такие забывчивые как я.

— Входите, фира! — пригласил меня здоровяк. И на этот раз учтивое обращение действительно прозвучало учтиво. Перед Артуром не рискует хамить?

Вошла. Поздоровалась по всем правилам местного общества, и лишь потом решилась подойти ближе. Шла, глядя на лорда как кролик на удава. Потому что он так же неотрывно смотрел на меня. Мне даже жарко стало. Смущённо отвела взгляд.

Лекарь уже завершил осмотр и обработку раны и собирал саквояж. Дождалась пока он обратит на меня внимание, и спросила:

— У вас есть настойка валерианы?

— Ну я же предупреждал… — сразу встрепенулся Дарий, очевидно подумав, что успокоительное требуется мне.

— Нет, нет! — поспешила успокоить, потому что и врач отреагировал озабоченным видом. — Со мной всё в порядке. Это для кота. А то он никак не желает расставаться со своими трофеями.

— Вы так проголодались, что решили объесть кота? — хохотнул здоровяк. — Если что, не забудьте поделиться со мной. Я тоже завтрак проспал.

Одарила его укоризненным взглядом. Можно подумать, что он не видел ту кучу, что Барсик складировал в углу.

— Кстати! Со вчерашнего дня задаюсь вопросом: зачем в холле крысы? Вы так отпугиваете гостей?! — хохмач обращался к нам с Артуром, глядя поочерёдно то на него, то на меня. Словно мы семейная пара. И если Артур в ответ лишь поднял брови, то я готова была провалиться сквозь землю.

— Это я виновата. — посмотрела на лорда с тем самым чувством, в котором каялась. — Я просто в шутку предложила Барсику переловить всех крыс в вашем замке, а он взял и переловил на самом деле.

Тот ещё больше удивился.

— Никогда не видел в замке крыс.

— Наверное он их от соседей носит. — продолжал веселиться здоровяк.

Посмотрела на него, пытаясь испепелить. Мой кот старается вообще-то.

— А я видела. — выдала безапелляционно, вспомнив ту крысятину, что кот поймал в подземелье.

Артур нахмурился.

— У вас в покоях бегают крысы?

— Нет. Не в покоях. Я видела одну в библиотеке.

Ну, а что? По сути, так и есть. Дверь в подземелье ведь находится в книгохранилище.

Лорд всё ещё хмурился. Поспешила успокоить:

— Но теперь-то их точно значительно поубавилось, учитывая кучу в коридоре.

— Что, такая большая куча? — Артуру всё ещё не верилось.

Показала примерный размер. Впечатлила.

— И чего вы хотите добиться при помощи валерьянки? — подал голос лекарь.

Растерялась. Я только раз, ещё в детстве, видела как соседский кот — по жизни агрессивный — после того, как обнюхался валерианы, вдруг стал ласковым мурлыкой, который тёрся об ноги, и подставлял все части тела под руку, чтобы его погладили. И на основании увиденного решила, что коты от этой травы становятся добрее и покладистей. Или я ошиблась с выводами?

Дарий уже откровенно хохотал.

Смотрела на этого весельчака и не узнавала в нём вчерашнего хама. Что это с ним? Неужели так впечатлило моё желание помочь раненному? Или правда перед Артуром спектакль разыгрывает?

— Подозреваю, что фира решила раздраконить кота, и, пока тот будет сходить с ума от возбуждения, умыкнуть у него всё, что нажито непосильным трудом. — выдал отсмеявшись.

А я осмыслила услышанное и чуть не умерла от скачка давления. Да что за невезение?! Почему я при Артуре всё время выгляжу нелепо? То с топором в руке, то под волкодавом, то с причёской набекрень и задранным подолом… И теперь вот: одержимая неприкрытым желанием возбудить Барсика.

— На самом деле задумка не лишена смысла. — вступился за меня старик, который наверняка заметил моё пред обморочное состояние. — Только вот разные коты реагируют на валериану по-разному. Какие-то в самом деле делаются милыми и жаждущими ласки, а какие-то — наоборот. И то, что конкретно этот кот превратится в добряка, а не в агрессора, я гарантировать не берусь.

— И что же теперь делать? — растерялась окончательно.

— Зовите сюда вашего добытчика. — мягко отдал приказ Артур. — Будем с ним договариваться.

Испуганно на него посмотрела. Он и так ранен, не хватало ещё, чтобы Барсик подрал.

— Зовите, зовите. — подбодрил лорд.

И мне ничего не осталось, как подчиниться.

Выглянула в коридор. Кот смотрел в мою сторону, словно подозревал, что я ходила решать судьбу его добычи.

— Кыс-кыс. — позвала. Кот не отреагировал. Перешла на уговоры:

— Барсик, иди сюда. Лорд Артур желает тебя видеть.

Почувствовала себя полной дурой. Наверняка, все зрители этого нечаянного концерта, подумали то же самое.

Кот оглянулся на кучу, потом посмотрел на лакея, и остался сидеть. И только когда я клятвенно заверила, что никто ничего не тронет в его отсутствие, и слуга тоже подтвердил, вальяжно пошёл в мою сторону. Возле лакея замедлился, смерил его недобрым взглядом, от чего тот перекрестился, и только потом вошёл в гостевой зал.

Следила за происходящим, и всё больше начинала сомневаться в своём душевном здоровье. Надо бы у Маруни осторожно выспросить про местных мурлык. Может они и правда тут какие-то особенные. Хотя, для Мары Барсик сродни исчадия ада. Вряд ли она расскажет мне что-то новое.

Кот гордо прошествовал мимо меня, и пошёл прямиком к лорду. Заметила, что напряглась не только я, но и лекарь со здоровяком.

Приблизившись к дивану, понюхал воздух, и запрыгнул на край. Носом проинспектировал перевязанный живот, и аккуратно улёгся рядом. Уставился в глаза лорда. На морде так и читалось: я вас слушаю.

Артур прошёлся рукой по всей длине пушистого тела, от чего котяра блаженно прикрыл глаза. Но лишь на мгновение — словно одобрил действие.

Лорда это нисколько не смутило, и он серьёзно выдал:

— Я слышал, ты переловил всех крыс в замке. Очень тебе за это благодарен. Что хочешь получить за свой труд?

Барсик так же серьёзно выслушал, и посмотрел на меня.

Стало не по себе. Нет, наши коты тоже не дураки, но этот… Он ведь сейчас явно предоставил мне слово. И что мне сказать? Не примут ли меня после моих слов за ведьму?

Но, делать нечего. Откашлялась.

— Дело в том, что он таким образом хотел отблагодарить за то, что вы делаете для меня. Для всех нас.

Получила в ответ вопросительный взгляд серых глаз. Смутилась.

— Я размышляла над тем, чем с вами рассчитаться за доброту, и в шутку предложила ему помочь… Я не думала, что он меня поймёт… И, если честно, меня пугает такое поведение кота...

Всё. Я это сделала. А дальше будь что будет.

— Как давно вы понимаете язык животных? — прилетело настороженное от лекаря.

— Я?! — глаза едва не выскочили из орбит. — Я вообще его не понимаю. А вот он меня, похоже, очень даже. Мне порой кажется, что он ещё и мысли читать умеет. — указала на кота. — Да он и вас понимает. Посмотрите, как он на вас смотрит.

Кот изучал лекаря оценивающим взглядом. Словно решал: сейчас этого вражину располосовать, и дать наболтать ещё на пару царапин.

— Обыкновенная реакция на звук. — отмахнулся старик.

Обыкновенная?! Он что, правда не видит, что Барсик сидит наготове, и ведёт обратный отчёт?

— В роду Озсейнов никогда не было ведьм. — твёрдо произнёс Артур, глядя на лекаря тяжёлым взглядом.

Не сразу сообразила, что речь идёт о семье Ирианы. И что Артур за меня заступился. А когда поняла, испугалась: меня всё-таки приняли за ведьму. Перевела настороженный взгляд на Дария. Тот задумчиво смотрел на лорда. И, кажется, вообще не слышал ни меня, ни лекаря.

— Вы что, думаете, что я ведьма?! — решила прояснить ситуацию здесь и сейчас. Пока не поползли слухи по королевству. Этого Филипп точно не станет терпеть. Я ему теперь не жена, так что расправа будет быстрой и жестокой. — Вы в своём уме?!

Обвинения предназначались лекарю, и частично Дарию — я ведь пока не знала, что он думает по этому поводу, вдруг тоже так считает.

— Я не стану этого утверждать. — бесстрашно отозвался старик, — Но признаки на лицо: кот приехал с вами, и слушается только вас.

— Слушается?! — решила защищаться до последнего. — Если бы он меня слушался, тех дохлых крыс около входа не было бы! И за мной он увязался случайно: уснул в моей коляске. А когда мы его обнаружили, было поздно — не выбрасывать же его посреди леса. И вообще, что за предубеждения? Неужели коты не могут быть просто котами? И не могут просто жить с людьми, которые любят животных?

— Не я придумал эти предубеждения, фира. — кисло отозвался лекарь. — И опасаться меня вам не стоит. Даже если вы действительно окажетесь ведьмой, я вас точно не выдам. Для меня ведьмы — такие же люди, как все остальные. Только понимающие об этом мире чуть больше других.

Где-то я уже слышала похожие речи. Они с Вианелем одни книжки читают?

Кстати, о нём. За всей это кутерьмой я совсем забыла про младшего Детервина.

— Извините, фир. — поспешила сгладить ситуацию. — Наверное я просто устала. Поэтому реагирую неподобающим образом. Ещё раз прошу простить. Но вы и правда ошибаетесь, языка животных я не понимаю, и об этом мире знаю не больше других. И потом, посмотрите на него, — указала на Барсика, — он и с лордом контактирует вполне неплохо. Получается, что и фир Артур тоже ведьмак?

— Мужчины этим не страдают. — с ехидцей заметил Дарий, с интересом меня рассматривая.

— Ну конечно! — огрызнулась, закатывая глаза. — Вы ведь венец эволюции! Это только с нами — низшими существами, может произойти всякая дичь.

Меня поддержал Барсик зашипев на шрамированного.

Доктор поспешил остудить мой пыл, и ответил с доброй улыбкой:

— Ну вот и хорошо, что мы всё прояснили. А теперь разрешите откланяться.

— Подождите. — остановила решившего смыться. Навёл тень на плетень и в кусты? Не выйдет. Пусть отрабатывает. — Вы к Вианелю не могли бы зайти, проверить его самочувствие?

— Что, ему стало хуже? — спросил, а у самого в глазах тоска смертная. Или Вианель ему так надоел, или я. А может просто от жизни устал.

Пожала плечами.

— В последний раз, когда я о нём справлялась, он был без сознания. Думаю, это достаточный повод, чтобы время от времени его навещать и проверять жив ли.

— Хорошо, я зайду. — доктор устало вздохнул, и снова направился к двери.

— Лиарий, подождите. — прилетело от Артура. — Что с Вианом? Он заболел?

— Ничего нового, фир. — со вздохом отозвался старик. — Ничего нового.

И ушёл.

Посмотрела на Артура. Тот вопросительно смотрел на меня. Пришлось пояснить:

— У него был сильный жар. А когда я пошла его проведать, после того как он пропустил ужин, застала лежащим на полу. Без сознания.

— Вы ходили к нему в покои? — Артур нахмурился.

А Дарий поудобнее расположился в кресле, явно готовясь к интересному зрелищу.

— Вас только это смутило в моём рассказе? — ответила вопросом на вопрос. — Я была не одна, со служанкой. И пошла туда лишь потому, что ваш лекарь отмахнулся от меня как от назойливой мухи, когда я пыталась настоять на том, что Вианеля нужно лечить. Да, я ходила, и не жалею о сделанном. Не подоспей я вовремя, он бы задохнулся.

Лорд смотрел на меня нечитаемым взглядом. Так и не поняла, что он думает обо всём сказанном.

Ещё какое-то время меня буравил своими «тучами», а потом наконец заговорил:

— Пожалуй вы правы, графиня. Мы настолько привыкли к этому состоянию Виана, что потеряли бдительность. Спасибо, что не остались равнодушной.

— Не стоит благодарностей, лорд. Я сделала то, что должна была.

— И долго вы собираетесь обмениваться реверансами? — кисло выдал «зритель», явно не удовлетворённый спектаклем. — Может уже нормально поговорите? Вам ведь явно это нужно. Я могу уйти.

Но по взгляду было видно, что он предпочёл бы остаться.

Думала, что мы испепелим его взглядом. Все трое: я, лорд, и кот. Но этот бронебойный только расхохотался, примирительно показал ладони, и предложил:

— Давайте тогда вернёмся к трофеям. Их однозначно пора убирать.

Теперь мы втроём смотрели на кота. А тот на нас, по очереди, словно ища поддержки. Дольше всех задержался на мне.

— Надо, Барсик, надо. — подтвердила всеобщее решение.

Кот вздохнул, встал, не спеша потянулся, спрыгнул на пол, и важно пошёл к выходу.

Как только он протиснулся в щель в двери, Дарий подскочил, и как азартный мальчишка рванул к выходу, со словами:

— Я должен это увидеть.

— Я тоже — не удержалась, и заняла позицию чуть пониже громилы. Вместе мы, как шпионы прилипли лицами к двум своркам, между которыми имелось небольшое пространство для обзора.

Из этой позиции было видно лишь входную дверь. И скоро рядом с нею нарисовался Барсик с первой крысой в зубах. Дарий недоверчивого пробормотал:

— Не может быть… Я не верю своим глазам.

— Поздравляю, господа. — пробормотала ехидно. — Судя по результату, мы все трое ведьмовские отродья.

— Вы напрасно так беспечны, фира. — заметил здоровяк. — Насколько я понимаю, вы теперь тоже в опале у короля. И я бы на вашем месте не давал лишнего повода к вам присмотреться.

Осознала и сглотнула.

— Пожалуй, я пойду, съем что-нибудь, и Вианеля навещу. — завершил свою речь Дарий, откланялся и ушёл.

Ещё какое-то время растерянно смотрела ему вслед. А потом повернулась к наблюдающему за нами Артуру. И, прежде чем он моргнул, успела разглядеть в его взгляде стальной холод. Так смотрят на того, кого в чём-то подозревают. Нахмурилась, напряглась, но всё же поделилась тем, что заметила:

— Он сказал: тоже…

Лорд криво усмехнулся. Поняла, что он бы предпочёл, чтобы я была менее внимательной.

— Дарий прав, нам действительно стоит поговорить. — проигнорировал моё замечание. — Но сначала предлагаю подкрепиться. Вы ведь тоже остались без завтрака?

Кивнула. Всё ещё стоя у двери.

Артур отдал указание слуге, и когда тот покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь, жестом предложил сесть.

Присела на самый край указанного кресла, и напряжённо замерла.

— Я доверяю своим слугам, но некоторые темы лучше обсуждать без свидетелей...

— Думаете, что он мне не поверил и может выдать? Или вы тоже думаете, что я ведьма?

— Я думаю, что вы не Ириана.

От неожиданности не сумела справиться с мимикой, испуганно вытаращилась, и почувствовала, как от лица отхлынула кровь. После такой реакции отпираться было бессмысленно, но я попыталась:

— Что за нелепые выводы?!

— Мы росли вместе. — отозвался Артур, не сводя с меня глаз. — Думаете, я не способен отличить подругу детства от подставной графини?

Замерла, как кролик перед удавом. Натужно сглотнула.

— Не стоит так пугаться. Я понял это почти сразу, но никому не говорил и не скажу. Но вам придётся мне во всём признаться. — И дальше последовало строгое: — Кто вы? Как оказались на месте графини Дебур? И где настоящая Ириана?

Молчала, продолжая на него испуганно таращиться, думая о том, что лучше бы меня обвинили в колдовстве. Страх холодным обручем медленно сжимал сердце.

— Я жду вашего ответа, фира. Или может быть — лиера*?

Ещё больше расширила глаза. Понятия не имею, что значит этот термин, и как на него реагировать, но так просто я не сдамся. Прочистила горло, и стараясь контролировать голос, чтобы не сорвался, произнесла:

— Я Ириана. Просто после всего, что случилось, я потеряла память…

— Я в курсе вашего беспамятства — о нём в обществе только ленивый не судачит. — перебил Артур. — Только дело не в отсутствии памяти. Вы совершенно не похожи на ту Ириану, которую я знаю… Нет, внешне, конечно, похожи. И очень сильно. Но вот всё остальное не имеет к ней никакого отношения. Странно, что ваш супруг этого не заметил. — «Ваш супруг» он буквально выплюнул, и поморщился.

— Как давно мы с вами виделись в последний раз? — сделала очередную попытку выкрутиться.

— Это не имеет значения. Даже время не способно до такой степени изменить человека. — обломал лорд мою последнюю надежду. Но надо отдать ему должное: вёл он себя сдержано, и я бы даже сказала, слишком мягко для такой ситуации. — Лиера, у вас есть шанс приобрести в моём лице сторонника. Так воспользуйтесь им. Я почему-то уверен, что в подмене нет вашей вины. Вы слишком добры для подобных дел. Возможно, вас заставили…

Артур смотрел на меня с надеждой. Словно и правда не хотел, чтобы я оказалась вражеской шпионкой.

Покачала головой.

— Нет. Всё не так, как вы думаете. Меня никто не заставлял, и никто не готовил…

— Тогда расскажите, как было на самом деле.

Потупилась, давая себе время подумать. Выбор у меня невелик: я не наблюдаю очереди из желающих поддержать попаданку. И понятия не имею, что с такими, как я, делают в этом мире.

— Что со мной будет? — прошептала.

— Это зависит от вас. Если доверитесь мне, и ничего не утаите, я постараюсь вам помочь.

Ещё какое-то время собиралась с мыслями. Думала над тем, как преподнести неприятный для него факт смерти подруги детства. Он не торопил, но я понимала, что его терпение не безгранично. И наконец решилась:

— Я не смогу вам всего объяснить, потому что сама не понимаю как такое возможно. В общем, я уснула в своём мире, а очнулась в теле графини.

Теперь настала его очередь таращиться. И надо отдать должное — собой он владеет гораздо лучше, чем я: серые очи лишь на мгновение стали шире.

— Вы хотите сказать, что ваша душа переселилась в Ириану?

— Я никогда не сталкивалась с этим раньше, но исходя из того, что случилось, получается, что так.

Лорд ещё раз пристально изучил моё лицо: прошёлся по изгибу бровей, форме носа, овалу…

— Это сложно, но я готов в это поверить. Другая личность вполне могла так изменить внешность. — говорил, продолжая шарить взглядом. А мне под ним становилось всё жарче.

Он ещё какое-то время меня рассматривал, о чём-то думал, что-то прикидывал. Потом выдал очередной вопрос:

— Вы попали в тело Ирианы до бала, или после него?

Замер в ожидании. Поняла, что он предпочёл бы, чтобы весь этот срам приключился со мной, а не с его подругой. Но пришлось его расстроить.

— После. Я очнулась в её теле после сердечного приступа.

Артур вновь вскинул брови — явно не знал об инфаркте.

Поспешила добавить:

— Насколько я поняла из услышанных разговоров, и из того, что рассказала служанка — Ириане что-то подлили в напиток на балу. И это что-то её чуть не убило. А фактически действительно убило.

Лицо лорда побледнело, а потом посерело, и он прикрыл глаза. А я затихла, поскольку видела, как тяжела для него утрата.

Какое-то время так и сидели: в полной тишине. Он — словно статуя, а — как мышь.

Поэтому от следующего, внезапного вопроса вздрогнула:

— Как вас зовут на самом деле? — голос Артура прозвучал так, словно он преодолевал спазм в горле. Впрочем, наверняка это так и было.

— Ирина. — отозвалась тихо.

Мой ответ умудрился оттеснить его боль: он посмотрел на меня так, словно на моём месте сидело нечто диковинное.

— Да, наши имена созвучны. И даже судьбы чем-то похожи: я, так же как она, была в браке пять лет, тоже развелась с мужем. И точно так же не могу иметь детей. — потупилась. Объявлять о своей ущербности всегда тяжело.

Но, кажется, лорд пропустил этот факт мимо ушей. Потому что никак не отреагировал. А задал следующий вопрос:

— В своём мире вы были ведьмой?

Вскинулась.

— Нет конечно! В моём мире их не существует. Нет ни ведьм, ни драконов, никаких других сказочных существ. Да вообще нет ничего мистического. Есть просто люди. Более того, в моей стране уже давно нет лордов, графов, королей. У нас демократическое государство: правителя выбирает народ.

Мужчина слушал то удивляясь, то хмурясь.

— И, кстати, коты у нас — просто коты. Домашние животные. В сёлах их держат для того, чтобы они ловили мышей, а в городах — просто для души, чтобы после работы дома встречала живая душа.

Артур вновь вскинул свои идеальные брови. Поняла, что до него не дошёл смысл сказанного. Поспешила пояснить:

— В моём мире всё взрослое население где-то работает: на заводах, в офисах, в сфере обслуживания. Да много где. В основном вне дома. Так устроена наша государственная система. И ещё у нас нет слуг, есть только начальники и подчинённые.

В сером взгляде появилось недоверие.

— Вы мне не верите, да? — вздохнула. — Хотя я вас понимаю. У меня нет доказательств. Да я и сама ещё до конца не верю, что происходящее реально. Я не могу объяснить, как оказалась в теле Ирианы. Наверное, наши учёные физики выдвинули бы гипотезу про временной или пространственный разлом, или о пересечении каких-то там материй... Но я в этом ничего не смыслю. И потому у меня нет версий, одни догадки...

В дверь постучали, и я замолчала.

В комнату въехал столик на колёсах, подталкиваемый слугой.

Увидев обилие продуктов, сглотнула слюну. Вспомнила, что хотела поесть ещё ночью, но так и осталась с пустым желудком.

Слуга расположил столик между мной и лордом, и получив отмашку, ушёл.

— Угощайтесь. — предложил Артур и попытался подняться. Зашипел, сморщился.

Подорвалась, чтобы помочь. Мужчина остановил жестом.

— Может вам не стоит садиться? — не стала к нему прикасаться, но не успокоилась. — Давайте я вам просто подложу ещё подушек.

Согласился. Соорудила опору, чтобы он смог принять полу сидячее положение, и вернулась в кресло.

Приступили к еде. Молча. Каждому из нас было над чем подумать.

— Вы в своём мире были лекарем? — неожиданно возобновил разговор хозяин замка.

Стушевалась. Но потом поняла, что его вопрос вполне логичен, я ведь помогала обрабатывать его рану. Ответила:

— Нет. Я была агрономом. — увидев реакцию, уточнила, — Руководила посевом сельскохозяйственных культур.

Такого удивления на лице мужчины мне видеть ещё не доводилось. Он выглядел так, как будто у меня вдруг отросла вторая голова.

___________

Лиера* — дама более низкого сословия. Иногда так называют простолюдинок, если хотят показать особое уважение

— В нашем мире мужчины и женщины равны. Мы вольны выбирать себе любую профессию.

— Очень странный мир. Но меня удивила не ваша профессия. Вернее, не только она. Если вы не лекарь, то откуда у вас тогда способность лечить людей?

— Нет у меня никаких способностей к этому, просто я очень хотела вам помочь. Вы ведь мне помогаете.

— Вы ошибаетесь, Ири..на. — его голос сорвался на моём имени. И явно не от того, что его было сложно произносить.

— Я понимаю, что вам теперь это делать трудно, но всё же прошу: зовите меня Ириана. Я и так вызываю много подозрений. — посмотрела на него с мольбой. Осмыслила и добавила: — Если, конечно, не хотите, чтобы меня объявили ведьмой.

Артур едва заметно кивнул, и продолжил:

— И всё же у вас способности. И не только способности, но и природный дар. Когда вы мне клали руку на лоб, я чувствовал, как боль отступает.

Теперь настала моя очередь смотреть на него максимально удивлённо.

— Раньше я ничего такого за собой не замечала. Наверное, вам показалось.

— Нет, не показалось. — Артур говорил уверенно. — Возможно, это побочный эффект перемещения души.

Не стала спорить. Потому что сейчас меня больше волновало другое:

— Вы довольно спокойно восприняли факт перемещения. Вам уже доводилось встречаться с подобным?

— Лично нет. Но я читал о похожем случае, когда… Впрочем, это неважно.

На какое-то время повисла тишина. И я поняла, что больше он ничего об этом не скажет. И подумала, что, возможно, если я буду с ним предельно отковенной, то он станет мне доверять больше. Решила рассказать все свои тайны:

— Раз уж у нас день откровений, то я признаюсь ещё кое в чём. — набрала побольше воздуха и выпалила — Когда я была в вашей библиотеке, случайно обнаружила тайный вход в подземелье.

Артур не удивился, и у меня перехватило дыхание от подозрения: если он знает об одиночной камере, значит это он заточил этого несчастного?!

Наверное, на моём лице отразился страх, который ледяным обручем мгновенно сковал сердце, потому что лорд нахмурился, и уточнил:

— Вы туда спускались? Как оно выглядит?

Натужно сглотнула, не уверенная стоит ли рассказывать. Вдруг я увидела то, чего не должна была видеть.

— Ирина… Ириана, договаривайте, раз начали.

Смотрела на него испуганно, выискивая подтверждение своей страшной догадки. И в то же время не хотела верить, что Артур на такое способен. Нет. Не верю, что он может быть хладнокровным убийцей. Только не он.

Кивнула. Прочистила горло.

— Там тюрьма для узника… От которого остался один скелет.

Вот теперь Артур по-настоящему удивился. И даже не попытался этого скрыть.

И я с облегчением констатировала:

— Вы не знали про этот вход... Получается в библиотеке несколько потайных дверей?

— Как минимум два. — подтвердил мужчина. — Виан тоже обнаружил потайную комнату. Хранилище древних летописей.

Так значит информацию о предках драконах младший Детервин черпал не из тех книг, что хранятся в общем доступе. И, возможно, что он не так уж и не прав в том, что они потомки ящеров. Решила воспользоваться моментом:

— Скажите, что происходит с Вианелем? У него в самом деле есть ген драконов? Или это какая-то болезнь, которую не могут лечить в этом мире?

Артур какое время внимательно меня изучал, словно решая: достойна ли подобных откровений. Решила его убедить, что достойна:

— Вы теперь знаете обо мне такое, что моя жизнь находится полностью в ваших руках. Так что у меня есть веская причина хранить ваши тайны, как свои собственные.

Кажется, получилось. Артур заговорил:

— В том хранилище, что обнаружил Виан, нет главного — доказательств. Часть документов явно кто-то изъял. Поэтому утверждать, что причина его состояния в драконьем гене, мы не можем. Да и вообще, я больше склонен думать, что это миф. Возможно, предки когда-то придумали его для защиты от врагов.

Действительно, в книге о создании королевства Детервинами нет ни слова о том, что они предки драконов. А сами драконы упоминаются как вымершие ящеры лишь в книге о фауне этого мира. И, если рассуждать трезво, то версия Артура наиболее близка к истине. Но что тогда происходит с Вианом?

— К тому же местные светила сумели найти его особенности научное объяснение. — продолжил лорд, и я вскинулась:

— И как же они объясняют тот факт, что температура тела, не совместимая с жизнью человека, не убивает Виана, а лишь усложняет его существование?

— Виан не первый в нашем роду с такой особенностью.

— Какой такой? — подогнала, так как мужчина опять замолчал. Словно засомневался.

— Часть его мозга не совсем обычная.

Нахмурилась. Что это значит? Предположила:

— Там находится опухоль?

— Нет, никаких изменений тканей не обнаружено. Просто одна часть теменной доли мозга более насыщенного цвета.

— Но это же ненормально. — я скорее спрашивала, чем утверждала.

— Да это отклонение от нормы. Но кроме необычного цвета эта часть ничем не отличается от нормальной половины. Поэтому наши учёные назвали это «особенностью», а не болезнью.

— Ничем, кроме зашкаливающей температуры и огнеупорностью организма. — подытожила я.

Артур кивнул.

— Насколько хорошо развита ваша медицина? Врачи умеют делать операции на мозг?

— Мне трудно судить об уровне её развития, потому что сравнить не с чем.

Ну да. Я как-то об этом не подумала.

— Каким способом они обнаружили, что часть мозга Виана отличается по цвету?

— Они вскрыли черепную коробку нашего деда, который был с такой же особенностью.

Шокировано посмотрела на мужчину. Он понял это по-своему:

— Да, это бич нашего рода. В каждом поколении рождается один ребёнок с такой аномалией. — заметила, как Артур скептически усмехнулся, словно сделал обо мне какой-то вывод.

— Меня не это испугало. — поспешила пояснить. — А метод изучения. Надеюсь, что череп вашему дедушке вскрывали после его смерти?!

— Нет. Он принёс себя в жертву ради потомков.

Поёжилась. Ну и методы. Всё, на сегодня мне хватило страшилок. Замолчала. И аппетит сразу пропал. Хоть бы то, что успела съесть, не вернулось.

Но Артур продолжил:

— Когда я узнал, на что решился дед ради того, чтобы выяснить причину таких отклонений, начал искать похожие случаи в других древних родах.

— Нашли?

— Нет. Такое не афишируют. У этого слишком тяжёлые последствия, поэтому люди предпочитают скрывать.

Ну да, наверняка женщины обходят таких мужчин стороной. Какой матери захочется, чтобы её ребёнок так мучился.

— Но именно тогда я узнал о возможном переселении душ. — виртуозно сменил тему лорд.

Посмотрела выжидательно, с каждой минутой всё больше напрягаясь.

— В одной из обнаруженных мною записей, я прочёл откровения мужчины о том, что он переселенец. Якобы до этого он жил в мире странных машин. А потом умер там и очутился здесь. В теле человека, который по всем признакам тоже должен был умереть. Тогда я не придал особого значения тому дневнику, решил, что это записи какого-то сумасшедшего…

Подалась вперёд.

— А где сейчас этот дневник?

Артур пожал плечами. Расстроилась. Очень хотелось почитать про себе подобного. Узнать, из моего он мира, или из какого-то другого? Как справлялся с тяготами новой жизни? Как вообще умудрился выжить? И выжил ли?

Возврат к моей проблеме снова навалился тяжёлым грузом. Что предпримет Артур теперь, когда знает наверняка, что я не Ириана? Но долго мучиться от неопределённости не стала. Спросила в лоб:

— Что вы планируете делать со мной?

— Ничего такого, что могло бы вам навредить. Не стоит меня бояться, Ири…ана. Я даю вам слово, что от меня никто и никогда не узнает вашу тайну.

Поверила. Почему-то была уверена, что этот мужчина слов на ветер не бросает.

— Вы сказали, что почти сразу поняли, что я не Ириана. Почему тогда вы мне помогаете? Ведь по логике вы должны были меня ненавидеть.

— Ненависть очень сильное чувство. И я предпочёл бы его никогда не испытывать… — лорд посмотрел на меня долгим взглядом. — Я увидел в вас не врага, а слабую беззащитную женщину, оставшуюся один на один с невзгодами этого мира. И все ваши попытки защититься ещё больше меня убедили в том, что вы очень уязвимы. Этот мир не для одиноких женщин, Ири…ана.

Я видела, что ему тяжело называть меня именем подруги, — теперь, когда он знает наверняка, что её нет в живых. И робко предложила:

— Если вам будет удобно, можете называть меня просто Ири.

Кивнул. И продолжил:

— Вы не выживите в нём одна. Даже если с вами будут ваши преданные слуги. Их слишком мало, а опасностей в землях, которые любезно вам отписал граф, слишком много. Без моего покровительства и помощи вы не протяните там и пары суток.

Слушала его и всё больше хмурилась. То есть Филипп отправил свою невинно оболганную жену на верную смерть? И кто он после этого? Или он в самом деле не знал, что твориться в тех землях?

Натужно сглотнула.

— Но я не могу всё время пользоваться вашей добротой. Мне нечем за неё заплатить.

— Неужели вы думаете, что я взял бы с вас плату?

Замотала головой. Я и правда так не думала.

— Но мне неловко. И хочется хоть в чём-то быть полезной.

— Я бы удивился этому факту, если бы не знал, что вы не из этого мира. Наши женщины привыкли всецело зависеть от мужчин. И восприняли бы мой поступок как должное.

О как. Получается, что я своим желаем отплатить добром за добро, тоже здорово подставляюсь. Да уж. Мне точно в этом мире не выжить без его помощи.

— Ваши слуги в курсе кто вы на самом деле?

— Нет. — потупилась. — Я не знаю пока кому можно доверять, а кому нет. Это слуги Ирианы, а не мои, и они уверены, что служат своей госпоже. И мне очень неловко из-за этого. По-хорошему, я должна им признаться…

— Ничего вы им не должны. — твёрдо заявил Артур. — Для них вы Ириана Дебур. Вот и оставайтесь ею. А о том, что вы переселенка, вообще не нужно никому рассказывать.

— Но это нечестно. Меня и так совесть гложет.

— А так буду глодать черви. Вы этого хотите?

Поёжилась. Объяснил, так объяснил.

— Нет.

— Давайте договоримся Ири, что всё, что вы рассказали мне, вы никогда и не при каких обстоятельствах больше не расскажете никому. Иначе я не смогу вам гарантировать безопасность.

Сглотнула, кивнула.

— А теперь, если вы наелись, и больше ничего не хотите сказать, не могли бы вы меня оставить? Я хочу отдохнуть.

Встрепенулась:

— Да, конечно! Простите, что сама не догадалась.

— И ещё, Ири. Прекратите всё время извиняться. Больше достоинства. Представьте, что вы королева, а мы все — ваши подданные.

Вытаращила глаза.

— И вот так тоже на людях делать не надо. Контролируйте свои эмоции. В высшем обществе вы никогда не увидите истинных чувств. И никогда не показывайте свои. Иначе рано или поздно кто-нибудь это использует против вас.

Смутилась, и тихо поблагодарила за урок. Встала, присела прощаясь. Направилась к выходу. Уже взялась за ручку, когда Артур окликнул:

— Графиня!

Медленно повернула голову. Посмотрела вопросительно, и, в то же время, немного надменно. Артур одобрительно улыбнулся. Похвалил:

— Отлично! Продолжайте в том же духе.

Тоже улыбнулась. Искренне.

— У вас красивая улыбка, Ири. — заметил, продолжая улыбаться.

— Она не моя. — напомнила.

— Нет. Она ваша. Ириана улыбалась по-другому…

Пока осмысливала услышанное, он добавил:

— Я рад, что мы нашли общий язык.

— Я тоже. — снова улыбнулась. Теперь я ощущала себя немного иначе. Чуточку счастливее, что ли…

С улыбкой вышла в холл. Отметила, что у двери никого нет. Удивилась. Неужто это Дарий убрал «свидетелей», дав нам с лордом спокойно поговорить? Наверняка он. Больше некому.

Хм. А он может быть милым.

Направилась к Барсику. Тот сидел у заметно уменьшившейся кучи.

— Устал? — поинтересовалась. Элегантно присела и погладила, отрабатывая манеры королевы.

Глаза кота и поникший вид говорили о том, что он не просто устал, а был вымотан до предела. Ну ещё бы: столько дней совмещать охоту и охрану. Интересно, он спал вообще в последние дни?

— Хочешь я отдам приказ, чтобы тебе помогли?

Кот предано посмотрел в глаза, но мне от это не стало понятнее: согласен он или нет. Оставался один вариант: выяснить это экспериментальным путём.

Позвала слугу, и он появился сразу — словно вырос из-под земли. Дала указание вынести из замка все трофеи кота. Тот бочком стал двигаться к куче. Кот никак не отреагировал.

— Ну, значит, согласен. — сообщила я, и решила ещё больше облегчить участь слуги. Подхватила кота на руки со словами: — Пойдём ко мне в покои. Хоть выспишься по-нормальному.

Пушистый блондин не оказывал никакого сопротивления. И мы благополучно добрались до моих покоев.

В комнате находилась Маруня. Едва я вошла, девушка подскочила и замерла, склонив голову.

Чуть не выдала ей «Расслабься!», но вовремя вспомнила наказ Артура. Прошла и чинно села в кресло. Кот сразу занял удобную позу и прикинулся спящим. А может и правда уснул.

— Что слышно про фира Вианеля? — чопорно задала вопрос. — Он поправился?

— Да, госпожа. Ему сегодня уже значительно легче. Слуга сказал, что фир поел с аппетитом, но из комнаты пока не выходит.

Ну что ж, кажется, всё потихоньку налаживается. Приступ прошёл, и Виану ничего не угрожает. Мне тоже.

Улыбнулась собственным мыслям. Мне и правда существенно полегчало после того, как я во всём призналась Артуру. А ещё в голове то и дело всплывала картинка нашего прощания: где он назвал мою улыбку красивой, и выглядел таким... заинтересованным моей персоной.

И только когда эйфория, вызванная эпизодом, прошла, я вспомнила, что не спросила, когда мне нужно съехать в подготовленный дом.

При мысли, что я буду жить в другом месте, и не смогу видеть Артура, радость померкла окончательно. Мне понравилось с ним общаться вот так — в неформальной обстановке. Даже несмотря на то, что наш разговор начался не самым приятным образом. Меня восхищала его манера общения: он в любой ситуации не выходил за рамки, был сдержан, вежлив, и рассудителен.

Наверное, такой и должна быть зрелая личность. Только вот мне сих пор такие не попадались. Особенно среди противоположного пола. Хотя, я знаю мало мужчин этого мира, а значит этот вывод необъективен. Но что-то мне подсказывало, что и здесь такие, как лорд, наперечёт.

Задумавшись, не заметила, как кот покинул мои колени, и пробрался на подоконник. И только когда он издал утробный звук, выгнул спину и зашипел, обратила на него внимание.

Вопросительно посмотрела на Мару, всё ещё стоящую рядом. Та в ответ пожала плечами.

Подскочила с кресла совсем не по-королевски. Немного отодвинула шторку и выглянула в окно. Перед центральным входом стояла карета. По обе стороны от её двери уже заняли позиции слуги Артура. Но гость не спешил покидать свой транспорт явно кого-то ожидая.

Ещё несколько минут стояла у окна гадая, кто пожаловал. Пока на крыльцо не вышел… Артур. Одетый в праздничный камзол. Он проследовал к карете, слуга открыл дверь, и лорд протянул кому-то руку.

В его ладонь легла маленькая рука в длинной чёрной ажурной перчатке. И следом на свет явилась её обладательница: высокая стройная брюнетка в парчовом синем платье и в маленькой шляпке с короткой вуалью.

Молодая женщина изящно спустилась по ступенькам, и присела в изящном поклоне перед Артуром, кокетливо улыбаясь.

Она была красива. И явно знала об этом и умело пользовалась. Взмахнув густыми чёрными ресницами, девица посмотрела на лорда томным взглядом и что-то произнесла. Лица Детервина я не видела, так как он стоял ко мне спиной, и потому могла только надеяться, что он не заигрывает с девицей в ответ.

От осознания действительности во рту появился горький привкус. Ему вон какие красотки глазки строят. А я размечталась, что он заинтересовался деревенской бабой. Мне даже в теле Ирианы никогда не стать светской дамой.

Не удержалась, открыла створку. Прислушалась к «щебету» девицы:

— Я проезжала мимо ваших владений, и решила отдать дань уважения...

— Угу. Мимо она проезжала. Как же… — иронично прокомментировала я и фыркнула. — Здесь мимо можно проехать только прямиком в лапы разбойников… И козе понятно какую дань она мечтает отдать…

Стоящая рядом Маруня прыснула.

— Ну вы, госпожа, как скажете что-нибудь!

— А разве я не права? Посмотри на неё. Она едва из панталон не выпрыгивает.

Задёрнула шторку, и отошла от окна. Не хватало ещё, чтобы меня застукали за подглядыванием.

Настроение вконец испортилось.

— Мара, принеси мне книгу по этикету.

— Да где же я её возьму, госпожа?!

— Узнай у кого-нибудь. Наверняка в библиотеке есть.

— Так слуги читать не умеют, откуда им знать, что есть в библиотеке?

Чёрт! Всё время об этом забываю.

— Тогда иди карауль, когда лорд с гостьей расположатся в гостевой комнате. Сама за ней схожу.

— Только, пожалуйста, не как в прошлый раз. — взмолилась Маруня, — Я больше не хочу спускаться в подземелье.

— Не поверишь, я — тоже.

Пока служанка несла вахту на лестнице, я мерила комнату шагами. И ругала себя за наивность. Как я вообще могла подумать, что ему интересна? У такого мужчины наверняка женщин, как кур на рынке. Выбирай на любой вкус и цвет.

Мара вернулась быстро. И с порога сообщила:

— Госпожа, лорд с гостьей закрылись в гостевой комнате.

Едва не скрипнула зубами. Прогнала непристойные картинки, замелькавшие перед глазами. Ужаснулась собственной реакции. Чтобы как-то отвлечься, прошла к зеркалу, поправила причёску, и скептическим взглядом оценила свой вид — на случай, если всё же с кем-нибудь встречусь. Направилась к выходу. Не забыв прихватить взятые ранее книги.

Миновав лестницу, на цыпочках прошла мимо гостевой комнаты, — чтобы не привлекать лишнего внимания. Не удержалась, замерла, прислушалась. Но ничего не услышала, скривилась и пошла дальше.

Уже завернула за угол — в коридор, ведущий к библиотеке, когда вдогонку прилетело:

— Фира Дебур, вы далеко собрались?!

От громкости его голоса у меня даже в ушах зазвенело. И, уверена, что не только у меня. Дарий, черти бы его забрали!

Остановилась. Нехотя повернулась на звук.

Здоровяк не заставил себя долго ждать — вырулил из-за угла.

Посмотрела на него вопросительно. Лыбиться, гад. Сейчас какую-нибудь колкость сморозит. Не ошиблась:

— Куда так торопитесь? Я от стука ваших каблучков чуть не оглох.

Покраснела. Значит он видел, как я кралась. И как пыталась подслушать. Разозлилась на саму себя. И надо было мне так себя вести? Прошла бы спокойно. Что бы это изменило? Артур точно бы следом не бросился. Ему сейчас не до этого.

— Хотела проведать лорда, но он, кажется, занят. — придумала на ходу оправдание.

— Так вы расстались не так давно…

Вот мог ведь промолчать! Но нет, надо ткнуть носом.

— Что вам от меня нужно, фир? — посмотрела холодно. Достал.

— Ничего. Просто скучно. — здоровяк показательно зевнул.

— И поэтому вы решили следить за мной?

— Нет. Вы случайно попали в поле зрения. Так куда вы собрались?

Ну да, по книгам в моих руках ведь непонятно.

— А я обязана перед вами отчитываться?

— Нет. Не обязаны. И мне на самом деле не интересно куда вы идёте. Просто хотел завязать разговор. Почему-то подумалось, что вам захочется узнать кто сейчас находится в гостевой вместе с Артуром…

Мужчина изобразил безразличие и повернулся с намереньем уйти.

— Постойте! — выдала быстрее, чем успела подумать. — Извините меня за резкость. Я хотела сменить книги. — указала глазами на фолианты.

Брови здоровяка удивлённо взметнулись.

— Что, я не похожа на ту, кто умеет читать? — поинтересовалась иронично.

— Мне странно слышать от вас извинения. — здоровяк явно развлекался.

— Почему мне всё время кажется, что вы надо мной издеваетесь? — спросила и сама же ответила. — Наверное потому, что это так и есть. Если я вам настолько неприятна, зачем вы за мной следите и пристаёте с разговорами?

— Пытаюсь понять, что в вас нашёл Артур. — здоровяк сделался серьёзным.

А он что-то во мне нашёл? Даже несмотря на недружелюбный тон Дара на душе стало теплее. Улыбнулась. Чем здорово озадачила громилу.

— Не тратьте зря время. Это не для средних умов. — выдала всё с той же улыбкой, и не прощаясь развернулась и пошла к намеченной цели.

По тому, что в спину не прилетело ничего язвительного, сделала вывод, что существенно озадачила собеседника.

Да, мне было интересно кто та брюнетка, но я найду другой способ это выяснить.

Добравшись в библиотеку, долго бродила по рядам выискивая нужную книгу. Но так и не нашла. Поэтому остановила свой выбор на местной географии.

Книга была внушительных размеров. И, открыв её, я поняла — почему. Она была иллюстрирована картами.

Вообще, картами эти рисунки можно было назвать условно, так как от привычных географических схем они существенно отличались: слишком много подробностей и непонятных деталей.

Расположилась за столом, и стала изучать этот мир с «высоты птичьего полёта». Нашла своё имение.

Артур нисколько не преувеличивал, говоря, что земли опасны. Начнём с того, что большая часть этой окраины королевства была покрыта непролазными болотами. За которыми начиналась бескрайняя вода. Море или океан понять было сложно.

Поискала чем богаты солончаковые болота, и обрадовалась. Нашла знакомые соединения: сульфаты и хлориды магния, кальция и натрия. Воображение быстро нарисовало, как я организовываю добычу этих солей, налаживаю сбыт и богатею не по дням, а по часам. Раз, и я уже самый крупный поставщик поваренной соли, и подкормки для различных культур. Два, и я монополист по производству и реализации реагентов против обледенения дорог.

Но радовалась я недолго, быстро осознав реалии этого мира. Во-первых, я не была уверена, что здесь вообще используют какие-то удобрения для выращивания сельхозкультур. Да и антигололёдные свойства солей наверняка ещё тоже придётся доказывать. А, во-вторых, у меня не было денег даже на жизнь, не то, что на добычу. И, в-третьих, я понятия не имела как их найти и собрать, чтобы не сгинуть в болотах.

Приуныла. Как не крути, а Артур прав: без мужчины тут не справиться. Элементарно, меня никто не будет слушать и воспринимать всерьёз. Ведь женщины тут только для украшения и ублажения сильных мира сего.

Вздохнула и захлопнула книгу. Единственная польза от моих болот, которую я действительно могу извлечь — это то, что они являются естественным препятствием для незваных гостей. И поскольку они окружают моё имение с трёх сторон, то остаётся обезопасить себя только с одной. Предварительно очистив земли от уже имеющейся там опасности.

Задумалась над тем, как это можно сделать.

На ум не пришло ничего лучше, чем запустить в мои владения волкодавов. Действенно и сурово. Представила и поёжилась. Бррр. Подумаю об этом позже.

В дверь поскреблись, и в щель просунулась рыжая голова.

— Госпожа, вам пора готовиться к обеду.

Встрепенулась. Верно. Сегодня я должна превзойти саму себя.

А вот брюнетку переплюнуть мне вряд ли удастся.

Оказавшись в покоях, принялась пытать Маруню:

— Ты что-нибудь узнала про гостью?

— Нет, госпожа. — девушка смутилась. — Я готовила для вас наряд.

Оценила выбранное служанкой платье и осталась довольна. Не знаю, как ей это удалось, но девушка выбрала то, что надо. Платье из плотного шёлка небесно-голубого цвета выглядело дорого, но при этом сдержано. Эдакий шик без намёка на вычурность.

— Вам нужно подобрать к нему украшения, госпожа. Я думаю, что подойдёт вот этот набор. — Мара выудила из моих запасов бриллиантовое колье с серьгами. — Но не уверена…

— Неплохо. Но я бы предпочла что-нибудь менее громоздкое. Я видела там каплю из голубого алмаза на тонкой цепочке из белого золота. Думаю, для обеда будет в самый раз.

Понятия не имею откуда во мне это взялось. Я в прошлой жизни рядом с драгоценностями даже не стояла, а тут вдруг такие познания. Не иначе от Ирианы «наследство» досталось. Как и умение пользоваться столовыми приборами. Я никогда над этим не задумывалась — действовала по наитию, но сейчас поняла, что не испытываю проблем с использованием ложек, вилок и ножей, которых всегда было в изобилие на столе.

Возник резонный вопрос: что с остальным этикетом не так? Почему я знаю основные поклоны, но при этом не знаю, как себя вести в той или иной ситуации: что говорить, как реагировать?

Пока я ломала голову, Мара закончила приготовления, и увлекла меня в ванную. Тут уже благоухала ароматами вода. Умывшись и вымыв все причинные места, вернулась в комнату, облачилась в платье и уселась перед зеркалом.

Посоветовавшись со служанкой, остановила выбор на незамысловатом пучке. С учётом вьющихся волос Ирианы, их природной густоты и пышности, даже такая простая причёска будет смотреться эффектно. Маруня закрепила пучок шпильками с каплями горного хрусталя высочайшего качества, надела мне на палец подходящий перстенёк, повесила алмазную каплю на грудь, и вуаля, образ нежной нимфы готов.

Я добавила немного яркости и блеска губам при помощи густой красной массы с ароматом земляники, пощипала щёки, чтобы усилить румянец, и оценила свой образ в зеркале. Всё, как я и хотела: шикарная, но без перебора.

Залюбовалась. Всё-таки Ири необычайна хороша…

— Всем доброго дня. — поприветствовала присутствующих, едва вошла в столовую. Под пристальными взглядами, летящей походкой пересекла зал, и заняла своё место по левую руку от Артура. Улыбнулась, довольная произведённым эффектом: трое мужчин буквально пожирали меня взглядами (включая вредного Дария), а девицу перекосило.

— Как вы себя чувствуете, Вианель. — оценила внешний вид парня, сидящего напротив, пристальным взглядом.

— Спасибо, хорошо. — отозвался он и едва заметно поджал губы.

Поняла, что эту тему лучше не развивать. Не стала. Вопросительно посмотрела на Артура. Пора бы уже прояснить ситуацию.

— Знакомьтесь, фира, это баронесса Эленор де Туаре. — тут же представил мне брюнетку, и перевёл на неё взгляд, чтобы представить меня. — А это моя гостья, графиня Ириана Дебур.

Заметила, как карие глаза девушки на мгновение расширились. В них промелькнуло удивление и возмущение. Наверное, поэтому обмена любезностями, положенного при знакомстве, не случилось. Девица даже не посмотрела в мою сторону, намеренно задержав взгляд на старшем Детервине. В ответ я тоже не стала рассыпаться комплиментами.

— Вы не предупреждали, что у вас гости, лорд. Да ещё такие…

Девушку перекосило, и она даже не попыталась скрыть упрёк и последующее отвращение. И на этом не успокоилась: перевела на меня колючий взгляд, и с брезгливым выражением смерила мою красивую тушку с головы до ног. Вернее, до того места, которое было скрыто под столом.

Поскольку это касалось не только Артура, но и меня, сочла своим долгом вставить «три копейки»:

— А разве лорд Детервин обязан вас предупреждать? — Чтобы усилить эффект, изогнула бровь в ожидании ответа. Знаю, что получилось красиво — перед зеркалом тренировалась, пока Мара собирала мне волосы.

— Я смотрю, вы нигде время даром не теряете, графиня! — едко огрызнулась девица, пропустив мой вопрос мимо ушей. Слово «графиня» она выделила интонацией так, чтобы ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, что я не титулованная особа, а падшая девка.

Поразилась тесноте этого мира: в кого не плюнь, все знают о позоре Ириана. Я теперь прямо как телезвезда, грязное бельё которой не выворачивает неприглядной стороной только ленивый.

Ну, звезда, так звезда, буду соответствовать.

Точно так же оставила без внимания её «тонкий намёк». Но не стала уподобляться хамке. Пояснила более сдержано:

— Я просто гощу у своего давнего друга. К тому же, мы теперь соседи. А вас сюда что привело?

— Проезжала мимо! — «выплюнула» девица, стойко выдержав мой взгляд. Задрала нос и отвернулась, давая понять, что подробностей я не достойна, и беседа окончена.

Поведение этой дамочки неимоверно бесило, и я не сдержалась. С милой улыбкой уточнила:

— Мимо чего? Замка Детервинов? И куда вы путь держали, если не секрет? На мои болота?

Дарий фыркнул и закашлялся, вуалируя смешок.

— Знаете что?! — почти взвизгнула особа. — У меня больше прав находиться в этом замке! Здесь живёт мой жених! Мы обручены, и я могу его навещать когда захочу! А вот вы…

— …действительно попала сюда случайно, проезжая мимо. — перебила и закончила за неё предложение, чтобы она не наговорила лишнего, и мы не подрались. Не хватало ещё такого позора. Но, не скрою, насилу удержалась, чтобы не дать ей леща.

Внутри уже всё клокотало. Но информация о том, что она невеста, быстро остудила мой пыл.

Какого чёрта я вообще творю? Кем себя возомнила? Она практически полноправная хозяйка замка. А я тут вообще залётная. Да я даже ни Ириана!

Да, она тоже хороша, но её можно понять: я нахожусь рядом с её мужчиной практически круглосуточно. Такое кого угодно выбесит.

Отогнала все обиды, и вежливо обратилась:

— Прошу меня простить, баронесса. Наше знакомство не задалось. Давайте забудем всё, что наговорили, и попробуем сначала.

— Не попробуем! — жёстко отклонила моё предложение Эленор. Скривилась и добавила: — Я не собираюсь с вами общаться, графиня! И предпочла бы больше вас не видеть за этим столом!

Пожалела, что всё-таки не отвесила ей оплеуху.

Девица перевела требовательный взгляд на Артура. Тот был невозмутим. Но лишь на первый взгляд. Я видела, что его глаза потемнели. И понимала, что назрела гроза. Приготовилась, что сейчас прилетит мне. Потому что я действительно перегнула палку: не стоило её провоцировать. И тот факт, что я не знала о статусе баронессы в этом доме, никак меня не оправдывает.

Но Артур удивил:

— Фира Эленор, держите себя в рамках приличия. Дело Ирианы шито белыми нитками. Не было представлено ни одного достоверного доказательства её вины. А тот спектакль на балу разыграли враги короны, чтобы скомпрометировать её супруга. Она просто жертва политических игр. Именно поэтому её не лишили титула графини. Так что фактически она по-прежнему выше вас по статусу, и я прошу об этом не забывать.

Девица округлила глаза. Потом стушевалась, заметно сникла, и потупила взгляд.

Я тоже очень удивилась речи лорда. Больше — её содержанию. И, проанализировав, испытала ещё больший стыд за своё поведение. Он меня защищает и старается обелить. А я своей несдержанностью едва не поссорила его с невестой. Заставила выбирать между будущей женой и гостьей. И он, как истинный рыцарь, встал на сторону того, кто менее защищён.

Посмотрела на него виновато. Но он уже прожигал взглядом Вианеля.

Тоже сместила свой интерес. Младший Детервин отвёл глаза в сторону.

Нахмурилась.

— А может мы уже поедим? — привлёк всеобщее внимание Дарий.

Артур отозвался не сразу, ещё несколько секунд буравя взглядом младшего брата. Но тот так и не сделал того, чего от него ждал старший, потому что сидел, уткнувшись глазами в стол, и не видел посылаемого укора.

Лорд вздохнул и зрительно пообещал младшему всю кару этого мира. Но тот и этого не заметил, продолжая «общаться» исключительно со стейком.

Артуру ничего не оставалось, как подать знак слугам. Но по тому, как он дёрнул желваками, я поняла, что Вианель конкретно попал.

Насилу высидела обед. Не могла смотреть, как эта девчонка строит старшему Детервину глазки, и как бы невзначай касается его руки при каждом удобном случае. А таких случаев было хоть отбавляй, потому что она создавала их искусственно, то и дело протягивая Артуру тарелку и прося положить ей то одно блюдо, то другое. Невзирая на то, что эти блюда стояли к ней ближе, а за спиной то и дело тактично покашливал приставленный для этого слуга.

Вианель, который тоже мог бы помочь «безрукой» соседке, сидел темнее тучи. И почти ничего не ел. В какой-то момент мне даже стало его жалко. Потому что он несколько раз пытался завести разговор с баронессой, но та его жёстко игнорировала.

В общем, застолье выдалось не из лёгких. Я даже оценила чёрный юмор Дария, позволивший отвлечься от заигрываний бесящей брюнетки.

Да, она невеста. Но можно ведь подождать и вылить все свои нежности наедине.

К моменту подачи десерта я вообще перестала смотреть в сторону лорда и его бесстыжей невесты, переключив внимание на Дара. Тем более, что тот яростно старался его привлечь. В своеобразной манере.

— Так что вы делали в библиотеке, графиня? Я был там много раз, и могу с уверенностью сказать, что ничего интересного для милой дамы там нет.

Слово «милой» он выделил и многозначительно улыбнулся. Что конкретно он имел в виду для меня так и осталось загадкой. Поэтому в ответ тоже растянула губы. Постаралась, чтобы выглядело это именно как растяжка, а не как улыбка.

— Для милой дамы возможно там действительно ничего нет. А для хозяйки заболоченных земель нашлось много интересного.

— Например… — настороженно отозвался мужчина, явно не веря своим ушам. О чём красноречиво сигнализировала бровь, взметнувшаяся вверх.

— Например, я вычитала что в болотах моего имения содержится много полезных солей. Таких, как сульфаты и хлориды магния и кальция, а также натрия.

По виду поняла, что основательно выбила его из колеи. И этим вдохновилась:

— Если наладить их добычу, обработку и сбыт, то можно неплохо заработать. У этих солей довольно широкий спектр применения, но я бы сделала акцент на сельском хозяйстве. Например, соли кальция и магния не только повышают стойкость растений к болезням, засухе и морозам, но и улучшают фотосинтез. А значит — выработку глюкозы, которая нужна для их роста и развития. Как следствие, улучшается урожайность и вкусовые качества. И бонусом — лёжкость урожая!

Меня уже несло, так как я окунулась в родную стихию. Но вытаращенные глаза здоровяка всё же заметила. Решила, что он не всё понял из моей речи. У меня вновь проскочили словечки моего мира. Но исправлять было уже поздно, поэтому просто пояснила:

— Лёжкость — это срок хранения выращенных культур. Согласитесь, довольно приятное качество для конечного продукта.

Здоровяк растерянно хлопнул глазами. И я решила, что замахнулась на сложное производство. Поэтому озвучила вариант попроще:

— На худой конец, можно просто добывать хлорид натрия и кальция. Первый это обычная поваренная соль, о применении которой, думаю, знает каждый, кто хоть раз в жизни ел. А хлоридом кальция зимой можно посыпать дороги и тротуары, чтобы убрать наледь.

Выдав свой бизнес-план, перевела дух, и посмотрела на притихших мужчин. Заметила, что даже брюнетка забыла про лорда — таращилась на меня так, как будто здоровые и высокоурожайные растения выросли прямо у меня на голове.

— Что? — перевела растерянный взгляд на Артура, как на высшую инстанцию нашего маленького общества. Он тоже молчал. Но, в отличие от остальных, смотрел на меня задумчиво.

— Я, конечно, понимаю, что, как производителя, меня никто всерьёз не воспримет. И поэтому предлагаю кому-нибудь из вас составить мне компанию. Прибыль будем делить пополам. — выдала уже не так вдохновлённо.

Лорд отреагировал первым. Прочистил горло и предложил:

— Я готов стать вашим компаньоном. Но давайте мы с вами обсудим этот вопрос чуть позже, графиня.

— Подожди! — вклинился Дарий. — Меня тоже заинтересовало это предложение. Я бы с удовольствием наладил с графиней совместное производство.

Посмотрела на него удивлённо. Если от Артура я ждала поддержки, то от него точно нет. И почему-то мне подумалось, что это хамоватый тип в слово «производство» вкладывает совсем другой смысл.

Решив, что мне показалась, потому что я отношусь к нему предвзято, согласилась:

— Хорошо, господа. Обсудим это позже. Втроём.

— А меня что же, вычеркиваете из списка потенциальных партнёров? — с обидой поинтересовался Вианель.

— Мне показалось, что вы для такого предприятия слишком… — поискала подходящее слово, — …возвышены. Добыча и сельское хозяйство — во всех смыслах очень приземлённые занятия. В них нет романтики.

Посмотрела парню в глаза. Прямо, открыто. Чтобы понял, что я не иронизирую.

— А вы? Считаете, что вы для этого подходите? — тут же отозвался он.

Чуть не выдала, что очень даже подхожу, потому что профессия у меня такая. Но вовремя сдержалась.

— Я хозяйка этих залежей. У меня нет выбора. По-другому на моих землях не заработать. А жить на что-то нужно.

— Граф Дебур передал вам деньги на восстановление имения. — отозвался старший Детервин. — Я просто не успел вам их отдать.

Посмотрела на мужчину испытующе. Это правда, или он решил сам меня содержать? Ведь в нашем разговоре он не упоминал о деньгах. Забыл? Вряд ли. Но даже если действительно забыл, или решил отдать позже, так как ему было не до этого из-за ранения, всё равно не отступлюсь.

— Во-первых, мне не нужны подачки графа Дебур. — отчеканила жёстко. — А, во-вторых, я всё равно не собираюсь сидеть без дела. Земли нужно приводить в порядок — мне и моим людям там жить. И я хотела бы делать это в приемлемых условиях, не тревожась о будущем.

— Это плата за ваше родовое имение, Ириана. — спокойно пояснил Артур. — То, что отошло вам в качестве приданого, когда вы выходили замуж, и которое ваш бывший супруг незаконно присвоил при разводе. Так что это ваши деньги, а не его.

Осмыслила, и посмотрела на лорда с теплотой во взгляде. Пусть я имею к настоящей Ириане только косвенное отношение, но мне было приятно осознавать, что он проявляет такую заботу о своей подруге. Съездил, выбил деньги у гада графа. Да ещё и поплатился за это здоровьем.

— Благодарю вас, лорд. Вы мне оказали неоценимую услугу. Я приму эти деньги и использую их во благо соседних с вами земель. А сейчас разрешите откланяться. Я бы хотела продолжить начатую работу. — имела в виду поход в библиотеку из которой меня выдернула Маруня для сборов к обеду.

— Я думал, что мы вместе её продолжим. — не захотел меня отпускать Артур. — Я, как ваш сосед, как никто другой заинтересован в восстановлении соседнего графства.

Ответила удивлённым взглядом. Перевела его на брюнетку.

— А как же ваша гостья?

— Ей займётся Вианель.

Растерялась, не зная как на это реагировать. Его невеста уже прожигала меня взглядом полным ненависти. Зачем мне портить с нею отношения, если в скором времени мы будем соседями, и, возможно, компаньонами с её мужем?

Упёрлась:

— И всё же, я предпочла бы сначала доработать детали. Если, конечно, вы не возражаете.

Посмотрела вопросительно. Всё-таки это его дом и его библиотека.

Во взгляде Артура промелькнуло разочарование. Не знаю с чем оно связано, но между ним и его невестой я становиться не собираюсь. Мне в соседях враги не нужны.

— Если для вас это важно, то не смею задерживать. — разрешение лорда прозвучало сухо.

А вот его товарищ, так и фонтанировал хорошим настроением:

— Могу вам составить компанию, графиня. Уверяю вас: я ценный советчик в подобных вопросах.

Смерила Дария оценивающим взглядом. Я точно не хочу проверять какие именно вопросы он имеет в виду. Поэтому холодно отказала:

— Спасибо. Обойдусь.

И распрощавшись, покинула зал с высоко поднятой головой.

Когда я уже почти дошла до библиотеки, меня догнал Дарий. Шумно выдохнула. Замедлилась. Кажется, этот товарищ не понимает человеческую речь.

Находиться в ним наедине в таком отдалённом помещении мне категорически не хотелось. Лучше уж постою в коридоре. Остановилась. Уставилась на него вопросительно. Но этот паразит поравнялся, схватил меня за локоть, и почти поволок в библиотеку. При этом делая вид, что не замечает моего возмущённого взгляда.

Озвучила мысли, которые сейчас роились в моей голове, очень сильно их перефразировав, — стараясь не перейти на ненормативную лексику (хотя очень хотелось):

— Чем я вам могут быть полезной? — слова перемежались с кряхтением, так как я попутно пыталась выдрать из его лапы собственный локоть, помогая свободной рукой.

Вернуть конечность наконец удалось, и я остановилась.

— Вообще-то это я вам могу быть полезен. — его ничуть не смутило моё неприкрытое нежелание оставаться с ним наедине.

— Но я не просила вас о помощи.

— А меня не нужно просить, я сам вижу, когда нужно помочь. Чего замерли, идёмте.

— Я никуда с вами не пойду! Разве вы сами не понимаете, как это будет выглядеть со стороны?!

Беспардонный паразит посмотрел на меня вопросительно и с иронией.

Ну да, Ириана ведь падшая. Ей ли заботиться о репутации? Но я почему-то была уверена, что она на моём месте поступила бы точно также, невзирая на общественное мнение по поводу её морального облика.

Ответила упрёком во взгляде. Но этот гад только закатил глаза.

Что ж, если верзила не собирается соблюдать приличия, и ему наплевать на мои чувства и желания, значит пусть шурует в библиотеку сам. Молча развернулась и пошла назад. Соли в моих болотах могут и подождать. Столько лет там плавали и ещё поплавают.

— Графиня Дебур! — прилетело в спину. — Ириана…

Не отреагировала.

— Давайте я пошлю за вашей служанкой. — снизошёл навязчивый помощник.

Не знаю откуда он взял колокольчик, но за моей спиной раздался звон, призывающий прислугу.

Остановилась. Повернулась к нему и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что не сдвинусь с места до тех пор, пока не обзаведусь свидетелями.

Дарий усмехнулся и покачал головой. Пошёл ко мне. Я попятилась. Хмыкнул, но остановился.

— А с Артуром вы остаётесь наедине без проблем…

Не поняла, это был упрёк или он просто решил меня натыкать носом в «двойные стандарты». И зачем-то начала оправдываться:

— Нам нужно было обсудить некоторые вопросы...

— То есть в некоторых случаях вас не так уж и волнует ваша репутация…

Захотелось врезать по наглой морде. Но я лишь всем видом показала, что о нём думаю, и отвернулась.

Как же он меня порой бесит!

— Если вам нравится Артур, почему вы не сбежали с ним тогда, пять лет назад?

Едва не поперхнулась. Вот так новости! Так значит Ириана и Артур не просто друзья детства…

— Что молчите? Опальный герцог вам не подошёл? — его слова резали холодом и презрением. Но меня-то они не касались. Я не Ириана и я не отказывала Артуру. Да у меня даже в голове не укладывалось, как можно было отказать такому мужчине.

Повернулась к разгневанному другу лорда. Тот сверлил меня гневным взглядом.

— При всём желании не смогу ответить на ваши вопросы. Потому что ничего этого я не помню.

— А может вы просто прикрываетесь беспамятством?!

— Дар, не лезь не в своё дело! — раздалось за спиной.

Оглянулась. Старший Детервин только вывернул из-за угла, и уверенной походкой шёл к нам. Посмотрела на него с благодарностью. Бодаться со шрамированным и доказывать ему, что я не верблюд, у меня не было никакого желания.

За Артуром неприметной тенью шла Мара. Облегчённо выдохнула. Наконец-то все, кто нужен, в сборе, и теперь можно перейти к делам насущным.

Знаком дала понять служанке, чтобы следовала за мной, и направилась в библиотеку. Артур меня быстро догнал, и потому, когда мы поравнялись с Дарием, я не испытала сильного дискомфорта. Рядом с Детервином мне вообще было спокойно и нестрашно.

Совместная разработка плана по добыче, переработке и транспортировке готовой продукции в точки сбыта окончательно растопила лёд между мной и Дарием. Стоило мне «сесть на любимого конька» и начать посвящать мужчин в подробности о сферах применения ещё не добытых солей — за столом я рассказала далеко не всё, — как здоровяк забыл про все претензии, и почти с открытым ртом вникал в суть всего, о чём я говорила.

Мы сразу пришли к единодушному решению, что заниматься этим будем сообща. Дар вызвался обеспечить сбыт и безопасность транспортировки, а Артур взял на себя вопросы по добыче и переработке. Меня мужчины назначили ответственной за конечное качество продукта и за его презентацию, поскольку только я знала все свойства солей, умела их правильно применить, и значит научить этому других.

Дарий несколько раз пытался выяснить откуда у меня подобные знания, но Артур умело «сворачивал» эту тему. До тех пор, пока друг не понял, что подобные вопросы лучше не задавать.

Накидав примерный план действий и рассчитав сумму вложений, решили расходиться. Артуру нужно было отдохнуть — всё-таки он ещё не оправился после ранения. А я планировала заняться переездом. Но предварительно решила уточнить у хозяина крепости всё ли готово в гостевом доме.

Но едва я подняла этот вопрос, дружескую атмосферу как ветром сдуло. Лорд сжал губы в тонкую нитку, серые глаза превратились в грозовые облака.

Дар это заметил и попытался перетянуть внимание на себя:

— Вы так торопитесь съехать, фира... уже наскучило наше общество?

Мне действительно не терпелось отсюда смыться. Желательно до ужина. Иначе у меня случиться несварение, если я ещё раз потрапезничаю за одним столом с брюнеткой. Но сказать об этом вслух я не могла. Поэтому придумала другую отговорку:

— Я и так уже нарушила все правила приличия и злоупотребила добротой лорда Детервина. У него наверняка есть свои дела. Да и посторонние люди в доме — не всегда удобно.

— Вы для меня не посторонняя, Ириана. — Артур всё ещё был холоден. А я не понимала причин такого настроения. Я не Ириана. Ему это известно. А значит я действительно здесь лишняя. Для обсуждения совместных дел мне необязательно жить с ним под одной крышей.

Попыталась это донести до него взглядом. Но мужчина упорно не хотел меня понимать:

— Вы можете оставаться в моём замке сколько пожелаете.

Ну что ж, тогда зайду с другого бока:

— Я уже устала постоянно думать о том, что подумают люди, как это будет выглядеть со стороны. С моей репутаций, каждый шаг могут расценить неправильно. И потом я не хочу доставлять неудобства фире Эленор. Её раздражает моё общество. Поэтому я считаю, что будет правильным съехать в гостевой дом.

— Вы тоже моя гостья. — взгляд Артура чуть смягчился. — И если причина только в баронессе де Туаре, то могу вас заверить, что завтра же её здесь не будет…

Только этого мне ещё не хватало! То, что из нас двоих он выбрал меня, конечно, приятно, но — нет. Я не желаю становиться причиной его размолвок с невестой. Если он хочет с нею расстаться, пусть ищет другие способы.

— Я очень ценю ваш порыв, лорд Детервин, но всё же настаиваю на своём решении. Я и так уже доставила вам достаточно хлопот. Пора и честь знать.

Артур мгновенно превратился в глыбу льда: желваки дёрнулись, черты заострились, глаза потемнели так, что стали похожи на бездну.

Захотелось поёжиться.

Не любит, когда не подчиняются? Или тут что-то другое?

— Вы вольны поступать, как вам хочется. — отчеканил. — Дом готов.

Развернулся и ушёл.

Вздрогнула от стука закрывшейся двери.

— Ну и чего вы добиваетесь, Ириана? — Дар смотрел осуждающе.

— Ничего я не добиваюсь. Я, наоборот, хочу отойти в сторону, чтобы не мешать Артуру с его невестой.

— С чего вы вообще взяли, что она его невеста? — здоровяк был очень удивлён.

Растерялась.

— Ну как же?… Она ведь сама сказала… И Артур не опроверг её слова…

— Она сказала, что в этом замке живёт её жених. Но это не значит, что это старший Детервин.

Вспомнила, переосмыслила. Я не могла ошибиться. Все эти касания, взгляды, — так чужие невесты себя не ведут.

Дарий словно прочёл мои мысли.

— Да, да, Эленор спит и видит себя хозяйкой этого замка и сердца Артура. И ничем не гнушается, чтобы этого добиться. А он не может её выставить за дверь, потому что она невеста Вианеля. Их обручили ещё в юношестве.

Я смотрела на Дария, словно у него вдруг выросли рога. В моей голове никак не хотела укладываться картина, которая так и стояла перед глазами: полный игнор девицей настоящего жениха и откровенные заигрывания с его старшим братом. И эта шлюшка ещё что-то вякает про Ириану?!

— Я дважды хотел вам об этом рассказать, но вы предпочли остаться в неведении…

Теперь понятно, почему он так упорно тащил меня в библиотеку. Но он тоже молодец, можно ведь было прямо сказать, не играя в шпионов. Интриган недоделанный!

Ладно, сейчас не до этого, потом научу его общаться по-человечески. Нам ведь теперь придётся это делать часто: всё-таки общее дело планируем открывать.

— Но почему Вианель не поставит её на место? Существуют ведь правила приличия… Совесть должна быть, в конце концов…

— У Виана есть на то причина…

Поняла, что Дарий тоже посвящён в тайну рода Детервинов, и значит с ним можно говорить открыто.

— Эленор знает о его особенности?

Мужчина пристально на меня посмотрел, и кивнул. Теперь он тоже был в курсе, что я в теме. Заговорил более свободно:

— Он сам ей об этом рассказал. Посчитал своим долгом оповестить до свадьбы. Честный. Дурак.

Насчёт дурака я бы поспорила. Я, например, полностью согласна с его логикой: невеста должна знать, на что идёт. Это не какие-то там мелочи, а вечные приступы, опасность потерять мужа в любой момент, и стопроцентная вероятность родить такого же ребёнка. Не каждая на это решится. Но даже зная об ущербности жениха, вести себя так — явный перебор. В открытую игнорировать Виана, и принародно заигрывать с Артуром — это не безысходность, а распущенность.

— Ну что, графиня, — вернулся прежний ироничный Дар, — всё ещё хотите съехать? Или всё-таки поборетесь за своё счастье?

Щёки моментально вспыхнули. Как так вышло, что этот хамоватый тип увидел мою симпатию к Артуру раньше, чем я это осознала сама? Данный факт почему меня неимоверно злил. Меня вообще бесил этот странный товарищ. То он меня ненавидит за прошлые грехи Ирианы, то вдруг помогает. Не люблю таких мутных. Ты либо со мной, либо против меня.

— Конечно съеду. — заявила уверенно. — Только после ужина.

Ирония мгновенно улетучилась, теперь мужчина хмурился.

— Я всё время пытаюсь вас понять, Ириана. Но в тот момент, когда мне кажется, что это удалось, вы выкидываете нечто такое, что я не способен объяснить. Вот скажите, зачем вам съезжать? Ведь тогда Артур решит, что вы в очередной раз его просто используете.

— Если бы я хотела его использовать, то не стала бы делиться единственным источником дохода. Мне гораздо дешевле было бы нанять специалистов и организовать добычу самостоятельно. Да, это было бы сложнее. Но я не боюсь трудностей.

— Это я уже заметил. — пробурчал Дар. — Вы их не просто не боитесь, а намеренно ищите или искусственно создаёте. Иначе я не могу объяснить ваше стремление всё усложнять.

— И что я, по-вашему, усложняю?

— Вы бежите от мужчины, которого любите. И не спорьте, — остановил моё возмущённое пыхтение, — я наблюдал за вами... Неужели не понимаете, что тем самым открываете к нему дорогу другой женщине? Не боитесь, что она своего добьётся?

Уши уже пекло. Люблю? Да, возможно, это любовь. Я всё время хочу его видеть, чувствовать его заботу. Моё сердце гулко стучит, когда он рядом. И я жутко ревную его к этой наглой баронессе… Наверное, именно поэтому я её сразу так невзлюбила. Но вести себя так, как она, я не собираюсь. Потому что одной моей любви недостаточно. Он тоже должен меня любить. Именно меня, а не Ириану. На меньшее я не согласна.

— Не боюсь. Если она сможет добиться его симпатии, значит это не мой мужчина. — заявила твёрдо. Чем ввела здоровяка в такой ступор, что он никак не отреагировал на то, что я, задрав подбородок, направилась к выходу.

— Мара, пошли. — скомандовала такой же зависшей служанке. — Нам ещё нужно успеть вещи собрать до ужина.

Теперь, когда при помощи Дария, у меня сложилось чёткое понимание ситуации, я могла выработать дальнейшую тактику.

Явно выражать симпатию к лорду я не стану. Он мужчина, пусть и делает первым серьёзные шаги. Но вот соперницу всё же попытаюсь убрать с дороги. Как по мне, я бы гнала собаками такую невесту. Но Вианелю она явно нравится. А значит нужно сделать так, чтобы и он ей тоже понравился.

Проконтролировала, чтобы Маруня ничего не забыла из моих вещей, и полезла в ванну. Долго нежилась, пропитывалась ароматными маслами и травами, и продумывала пошагово свои действия за ужином. Конечно, я не могла учесть всего, но основные моменты всё-таки предусмотрела.

Мара уже приготовила мне платье красного цвета и те массивные украшения, которые предлагала в обед. С причёской в этот раз я тоже решила заморочиться: сделаю что-нибудь необычное для этого мира.

Когда платье уже было на мне, пришла шальная мысль.

— Снимаем! — скомандовала.

Девушка удивилась, по принялась послушно расшнуровывать завязки на спине.

Платье было со встроенным корсетом, и глубокий разрез на спине был прикрыт лишь тонкой белой сорочкой. Её то я и решила убрать. Спина у Ирианы красивая, кожа чистая. Так почему бы этим не воспользоваться?

Мара едва в обморок не упала, когда поняла, что я задумала. Но, встретив мой взгляд, молча помогла снять сорочку, и снова надеть платье.

После того как шнуровка была затянута, оценила вид сзади. Спина была видна сквозь тонкие ленты, начиная от поясницы: остроконечным перевёрнутым треугольником. Да, в купе с плечами прикрытыми лишь небольшими приспущенными рукавами-фонариками, смотрелось волнующе. Но не до обморока, который пыталась изобразить моя служанка.

Вот сейчас сделаем причёску, потом пусть падает.

— Собери мне высокий хвост! — скомандовала, чтобы немного взбодрить и заодно приструнить помощницу.

— Может всё же оставить распущенными и подобрать на висках? — всё-таки предложила она робко.

— Мара, делай, что я говорю.

Когда образ был готов, покрутилась перед зеркалом.

— Достань чёрную газовую шаль.

Девушка сразу повеселела и буквально в припрыжку помчалась исполнять приказ. Ещё бы: хозяйка, наконец, образумилась.

Накинула лёгкий отрез ткани на плечи, подправила складки. Покрутилась. Отлично! Намёк, от которого однозначно вспотеют все присутствующие мужчины и захлебнётся желчью соперница, готов!

Специально немного опоздала на ужин — чтобы наверняка все были в сборе.

Вошла. На мгновенье задержалась у порога, дав себя рассмотреть. С беспечным видом окинула взглядом притихших хозяев и гостей. С удовольствием отметила, что первая реакция превзошла все ожидания: отвисла челюсть даже у баронессы. Мило улыбнулась, извинилась за то, что заставила всех ждать, и уверенно проследовала к своему месту.

Обойдя Артура, остановилась, ожидая, пока слуга отодвинет стул, и, как бы невзначай, выпустила из рук газовую накидку.

Она словно этого ждала — тут же соскользнула с плеч, и, тихо прошуршав по подолу, приземлилась у ног лорда.

— Ох, простите! Я такая неловкая! — Посмотрела на него через плечо, и чуть отступила в сторону, преграждая путь слуге, который вознамерился её поднять (и порушить тем самым мой план). Теперь я стояла к Артуру так, что, наклоняясь за шарфом, он не мог не увидеть всех подробностей в глубоком вырезе, и не унюхать ароматы, в которых я так долго купалась.

Ощутила спиной лёгкое движение воздуха. Возможно, от того, что Артур пришёл в движение, а может — потому что выдохнул, когда разгинался. Посмотрела смущённо, всем видом давая понять, что сама не понимаю, как такое могло случиться. Но не сделала даже маленькой попытки вернуть шарф на место самостоятельно, предоставив это целиком хозяину замка.

Артур расправил поднятую накидку, а я, чтобы облегчить ему задачу, убрала волосы на грудь, тем самым давая полный доступ к красотам.

Когда шаль легла на плечи, перехватила её, стараясь не касаться его рук. С него уже и так достаточно: глаза потемнели, губы приоткрылись, ноздри чуть расширились. Не иначе около лорда воздух закончился. Не упал бы в обморок.

Скосилась на брюнетку. Та следила за происходящим как хищница, у которой угнали добычу: не веря глазам и не зная, что делать дальше.

Я мило улыбнулась внимательному рыцарю, поблагодарила за помощь и заняла отведённое место.

Артур тоже сел, и сразу отхлебнул из фужера. Хорошо так отхлебнул. Видимо знатно внутри пересохло. Потом прочистил горло, отдал слугам приказ о начале ужина, и все узнали, что ни вино, ни кашель так и смогли убрать образовавшийся спазм — голос был хриплым..

У меня от этого тембра даже мурашки по коже побежали.

Застучали приборы, и только теперь я посмотрела на остальных невольных зрителей разыгравшегося спектакля. Вианель явно недоумевал. Но смотрел не на меня, а на своего старшего брата. А вот Дарий довольно улыбался, и всем видом транслировал мне одобрение. Едва заметно улыбнулась в ответ.

Какое-то время ели молча. У баронессы был явно плохой аппетит. Никаких протянутых тарелок, и «случайных» касаний. Неужто так реакция Артура обидела? На неё-то он реагировал совсем иначе: сухо, из вежливости выполняя просьбы.

Наконец она не выдержала:

— Графиня, а вас не учили в детстве, что опаздывать на ужин неприлично? Особенно, когда ждут…

Выплюнув обвинение, баронесса зло уставилась на меня. Изо всех сил стараясь прожечь во мне дыру.

Ну-ну.

— Учили, конечно, — бодро отозвалась я, предварительно дожевав и мило улыбнувшись. Чёрта с два ты меня выведешь из себя.

Изучила перекошенную от досады физиономию, и вполне доброжелательно пояснила:

— Мы заработались, — посмотрела на Артура, давая понять с кем именно я трудилась не покладая рук, — и потому у меня на сборы осталось меньше времени, чем обычно.

Девицу ещё больше перекосило. А я решила, что надо дожимать пока тёпленькая.

— Если позволите, я бы тоже хотела удовлетворить своё любопытство.

И не дожидаясь её позволения, сразу перешла к удовлетворению:

— Вы здесь надолго планируете задержаться?

— А вам какое до этого дела? — прилетело тут же.

Не баронесса, а хамка какая-то. Но уподобляться ей я не стану. Ответила в безразличным видом:

— Да, собственно, никакого. Просто я собираюсь после ужина съехать в гостевой дом. А Вианель мне обещал в этом помочь. Но вдруг он занят, всё-таки в доме гости. Не хотелось бы нарушить чьи-то планы…

Младший Детервин удивлённо вкинул брови.

— Вы, наверное, забыли об этом. — поспешила заполнить пробел в его памяти. — Это было на конной прогулке, когда вы мне показывали крепость. — парень стал пунцовым. Видимо вспомнил не только саму прогулку, но и свою реакцию на мой наряд.

Но я продолжила напоминать, чтобы не дать ему возможности опровергнуть мои слова о его помощи. Ведь он мне её не предлагал.

— Вы тогда ещё мне обещали замок показать то ли с высоты птичьего полёта, то ли с самой высокой точки… Вы что, действительно не помните?..

Посмотрела на парня удивлённо. И тот явно засомневался. Ну да, я умею быть убедительной, когда мне сильно надо. А сейчас именно такой случай. Пустила в ход тяжёлую артиллерию:

— Вы, конечно, говорили, что теряете рядом со мной голову, но я не думала, что так буквально…

Виан наконец-то мне ответил. Кашлем.

Сам виноват. Мог бы сразу мне подыграть. Тогда бы я не выдавала столь пикантные подробности.

Последовал его примеру и Дарий. Ещё один впечатлительный — едой поперхнулся. То ли дело лорд. Сидит, как кол проглотил. Буравит младшего брата взглядом. Такого зелёным горошком не убьёшь.

— Да как вы смеете?! — брюнетка аж подскочила. — Виан мой жених! И он не мог вам такого сказать! И помогать вам не станет!

Наконец-то вспомнила, чья она невеста. А я уж думала, что не услышу этих слов.

— Да?! — округлила глаза. Надеюсь, удивление получилось натуральным. — Но за обедом вы так неприкрыто заигрывали с лордом Артуром… И я, грешным делом, подумала, что вы его невеста…

Брюнетка вспыхнула и отвела взгляд.

Я же спокойно продолжила:

— Если фир Вианель ваш жених, то, разумеется, я не стану настаивать на его помощи. И, знаете, про потерю головы от моей красоты, по-моему, не он говорил. — нахмурилась, делая вид, что вспоминаю. Даже лоб потёрла для убедительности. — Точно. Не он... После потери памяти я стала сама не своя. Вы уж меня простите…

Увидела, как едва заметно выдохнул Детервин младший.

Будет ему наука, чтобы не зарился на других женщин при живой невесте. Хотя, от такой и я бы загуляла…

По горячим следам решила закрепить результат и у его шлюшки:

— Если желаете ещё что-то обсудить: мою репутацию, например, или моё воспитание, то я готова. — мило улыбнулась. — Или может ваши обсудим?

— А давайте просто поедим. — тут же внёс встречное предложение ни единожды вспотевший Вианель…

После ужина, который, как ни странно, завершился без смертоубийства, Артур вызвался проводить меня до покоев, и помочь с переездом.

Когда преодолели лестницу поинтересовался:

— Ири, вам обязательно съезжать?

Удивилась.

— Вы сами приказали подготовить для меня гостевой дом. А я намёки хорошо понимаю.

— Это был не намёк. Я хотел дать вам выбор, чтобы вы не чувствовали себя пленницей в моём замке, и не испытывали неудобств.

— Вот я и выбрала. Вы ведь сами понимаете, что дольше оставаться в вашем доме я не могу. Иначе вам придётся на мне жениться.

Про женитьбу пошутила. Но лорд Детервин отреагировал на шутку серьёзно:

— И я бы женился. Хоть сейчас. Но боюсь, что тогда вы решите, будто я делаю это из жалости.

Какое-то время прибывала в смятение. Ничего себе я пошутила…

Когда намерения Артура более или менее уложились в голове, подтвердила его опасения:

— Вы правы, лорд. Я бы именно так и подумала. Учитывая факт, известный только мне и вам, трудно предположить иное.

Посмотрела по сторонам и понизила голос, чтобы нас никто не услышал:

— К тому же я знаю, что вы действительно когда-то хотели жениться на Ириане. И это ещё один повод отсюда убраться. Не хочу, чтобы вы обманывались. Я ведь не она. Это лишь её оболочка. Начинка совсем другая. И эта начинка тоже женщина, и хочет, чтобы любили именно её, а не тело, доставшееся случайно. Поэтому будет лучше и для вас, и для меня, если я съеду. Было бы идеально вообще уехать в своё имение, но, как я понимаю, — уезжать некуда.

Посмотрела вопросительно на Артура. Тот молчал. О чём-то думал.

— Виан сказал, что вы отправляли на мои земли людей для того, чтобы оценить состояние усадьбы. Я вам за это благодарна. И хотела бы узнать: к какому выводу они пришли?

Мы тоже как раз пришли. К покоям. И встали под дверью. Я смотрела на него вопросительно, а он — по-прежнему о чём-то думая.

— Фир. — позвала, пытаясь выдернуть его из мыслей.

Получилось.

— Половина дома полностью пришла в негодность. — сухо начал отчёт. — Вторая часть требует серьёзного ремонта. Как по мне, так проще всё снести и построить заново. Но решать вам. Надворные постройки примерно в том же состоянии. Даже ограждение усадьбы пострадало. А без него никак не обойтись: дикие звери на ваших землях не пуганы и бродят там, где им вздумается.

— Кстати, об этом. Я тоже думала, с чего начать восстановление имения. И хотела с вами посоветоваться: может туда запустить Вереса с его пушистой бандой? Что скажете? Я оплачу их работу. Вам, как хозяину, деньгами, а исполнителям едой — уверена, что на моих землях есть чем поживиться.

Поскольку Артур не спешил отвечать, предпочтя меня рассматривать, продолжила рассуждать вслух:

— В идеале, мне бы лучше завести личных волкодавов… Вы, случайно, не занимаетесь их разведением? Может у вас есть подросшие щенки? Конечно, не совсем подросшие, а те, которых уже можно отлучать от матери. Я бы с удовольствием купила парочку: кобеля и суку… Когда вырастут, потомство дадут... Со временем вообще на этом можно будет зарабатывать: продавать уже дрессированных щенков…

— И кто их будет дрессировать? — в вопросе лорда чувствовался какой-то подвох. Но я всё же ответила:

— Как кто? Я, конечно! Мои слуги скорее сбегут от меня, чем этим займутся…

Артур ещё какое-то время меня изучал, а потом внезапно расхохотался.

Наблюдала за ним смеющимся, и ловила себя на мысли, что могла бы вот так на него смотреть бесконечно. Мне всё в нём нравилось.

— Ири…, — наконец мужчина смог говорить, — вы не в то тело попали. У вас хватка как у волкодава. Если бы вы были мужчиной, уверен, что в короткий срок подмяли бы под себя все сферы деятельности.

— Жить захочешь, не так извернёшься. — пояснила своё стремление из всего извлекать выгоду.

Артур подался вперёд и навис надо мной как утёс, уперевшись руками в стену по обе стороны от меня. Почувствовала запах его одеколона и жар, подступивший к щекам. Его близость волновала. Я даже ощутила, как привстают на теле волоски.

— Настоящая Ириана была совсем другой. — прошептал у самого уха. От чего у меня едва не подогнулись коленки. — Осторожнее с этим... Ири-на…

Имя он произнёс так, словно смаковал любимую вкусняшку.

Ещё немного и я сама полезу к нему целоваться…

Так, стоп! Да он же мне просто «возвращает» ситуацию с накидкой! Подняла голову, и по взгляду Артура и едва заметной улыбке поняла, что права.

Вот жук! А я ведь чуть не поддалась его очарованию.

Прочистила горло, упёрлась руками в мощную грудь, и толчком заставила опасный объект отступить. Произнесла максимально безразлично:

— 1:1, лорд Детервин. Вы достойный соперник. Учту это на будущее. Но за совет спасибо. Только, я думаю, вы недооцениваете Ириану. Просто ей раньше не доводилось выходить из зоны комфорта. Вполне возможно, что она бы сейчас вас тоже удивляла.

— Это вряд ли… — мужчина на мгновение скривился. Причину кардинальной смены настроения не поняла: то ли он разочарован, что я так быстро его разоблачила, то ли тут что-то другое.

— …она бы скорее предпочла умереть, чем принять мою помощь. — завершил мысль Артур.

— Почему? — раз «пошла такая пьянка», буду пользоваться случаем, и попытаюсь узнать хоть что-то о том, что между ними было.

Артур какое-то время сверлил меня взглядом, а потом внезапно взял за руку и потянул в сторону лестницы.

— И куда мы так несёмся? — поинтересовалась, когда мы уже стремительно спускались по ступеням вниз.

— Вы ведь хотели, чтобы я вам рассказал о… нас. Не стану же я это делать посреди коридора…

А я бы была не против. Мне понравилось, как он дышал мне в макушку. Но вслух выдала другое:

— Я ещё планировала переезжать. Забыли? Потом не будет поздно?

Лорд остановился.

— Выбирайте, что для вас важнее. — посмотрел выжидательно, но руку не отпустил. А я чувствовала его тепло, и хотела, чтобы этот контакт продлился как можно дольше.

Да к чёрту этот переезд! До утра подождёт!

Утвердительно кивнула. И для ясности добавила:

— Ведите. Мне важно понимать ваше отношение к… — посмотрела по сторонам, и решила не рисковать, — …ко мне. Нам ещё вместе работать.

Артур хмыкнул, и мы снова устремились вниз.

Он привёл меня в библиотеку. И я этому даже не удивилась. Уверена, что эти стены слышали немало секретов.

Предложил кресло, сам сел напротив. Посмотрел прямо. И сразу предупредил:

— Если что-то будет неясно, не стесняйтесь уточнять. Я ведь понимаю, что многое в нашем мире для вас ещё незнакомо.

Кивнула. И сцепила пальцы на животе, приготовившись слушать.

Артур оценил мою позу и улыбнулся.

Но уже в следующее мгновение вновь стал серьёзным. Даже слишком. Глаза потемнели.

— Для начала расскажу предысторию, чтобы вам было проще разобраться в последующих событиях. — предупредил лорд.

Снова кивнула. Экскурс в прошлое мне не помешает.

Пронаблюдала, как «грозовые облака» подёрнулись едва заметной пеленой. Поняла, что он уже далеко.

— Около ста лет назад в нашем королевстве кардинально сменилась власть. Это был договор между моим прадедом Дерионом и прадедом ныне действующего короля. Они были некровными родственниками по линии жены Дериона. Я думаю, вам не стоит говорить по какой причине мой прадед уступил трон представителю некоролевской крови…

— Из-за особенности вашего рода? — выдвинула первую, пришедшую на ум, версию.

Артур кивнул.

— Прадед считал, что страной должны управлять во всём безупречные люди. А наш род всё больше становился далёким от совершенства. Близкородственные браки сделали своё дело — у Детервинов появилась странная особенность, которая неизменно передаётся из поколения в поколение, и очень сильно осложняет жизнь её носителям. И даже многолетнее разбавление крови другими родами не смогло этого исправить Мы и по сей день не можем дать полноценное потомство… В общем, договор был подписан, и Детервины отошли в сторону.

— И что, все Детервины так легко с этим согласились?

— Нет, конечно. Но до революции не дошло: Дериону удалось убедить родственников в своей правоте. Помог неоспоримый факт, что в каждой семье нашего рода был такой ущербный ребёнок — независимо от того, были его родители такими же или нет. Эта «слава» многим портила жизнь. А по условиям договора «особенность» рода должны была стать семейным секретом — отныне только Детервины решали кому доверить свою тайну, а кому нет. Все остальные обязывались под страхом смертной казни об этом молчать. Были и другие «весомые аргументы»: за родом сохранялось всё имущество и привилегии. То есть, по сути родственники короля ничего не потеряли, а даже наоборот. Основные потери понесла только семья монарха: мой прадед отдал все дворцы и некоторые земли. Но ради своей страны он был готов и не на такие жертвы.

— И всё-таки я не понимаю: чем мешала особенность рода короне? Ведь в семьях были и нормальные дети. Передавали бы трон им.

Я была далека от политики в целом, и тем более — местной. И вполне возможно, что сейчас сморозила чушь. Но Артур этого никак не показал. Спокойно пояснил:

— Людская молва не знает границ, Ирина. Постепенно авторитет королевства, которым правили «ущербные», начал падать. И это очень плохо сказывалось на всех отраслях... Именно поэтому для страны важно иметь не только мудрого правителя, но и безупречного во всём.

— Ну и как, Баденоры оправдали доверие? Стали более авторитетными, чем вы? — мне не удалось скрыть иронию. Главным образом потому, что я напрямую столкнулась с последствиями правления этой семейки. Гонение женщин, пусть даже падших, — сомнительное достижение для правителя. А нынешний ещё и ведьм вздумал гнобить на государственном уровне. С чего вообще такая дискриминация женского пола? Может нынешний король импотент, и так нам мстит?

— Понимаю вашу иронию, Ирина. Я и сам не поддерживаю решения прадеда. Но, на тот момент я ещё не родился, и в подписании договора не принимал участие. Да, Баденоры не только не оправдали возложенных надежд, но и наплевали на многие пункты исторического договора. Страна находится на грани хаоса.

— Может тогда стоит вернуть власть Детервинам? Ваши предки создали это королевство, и только вы будете болеть за него всей душой.

Артур вздохнул.

— Вы правы, Ирина. И Баденоры этого боятся. Народ недоволен его правлением, и то и дело всплывают слухи, что готовится переворот. Правящая династия считает, что зачинщиками являются Детервины, и чтобы мы не смогли вернуть себе власть, они организовали гонение нашего рода. В открытую нас, конечно, не уничтожают, но из общества постепенно вытесняют. Вы сами видите, где мы теперь живём.

Посмотрела на него виновато: меньше всего мне хотелось топтаться на его больной мозоли.

— О, нет, не нужно на меня так смотреть. — Артур улыбнулся. — Я изначально планировал вам всё это рассказать. Продолжим?

Кивнула.

— Это началось, когда на трон взошёл Аврил — нынешний правитель. Трусливый и коварный тип. Сначала он ввёл реформы, под прикрытием которых начал изымать земли у всех неугодных, а именно у Детервинов, и их сторонников. И тем самым сплотил вокруг себя таких же подлых людишек, как он сам. Семья Ирианы, на моё удивление, оказалась среди них. Они предпочли сохранить имущество нежели честное имя… — взгляд Артура опять был где-то далеко. — Когда-то наши с Ирианой отцы были хорошими друзьями. Наши владения граничили, и родители часто наведывались друг другу в гости. Когда родились Ириана и Вианель родители решили, что их обручат, как только они достигнут шестилетнего возраста. Но, в пять лет у Виана случился первый приступ, и он выбыл из списка женихов по причине слабого здоровья. И его место занял я.

— А разве у вас не было своей невесты? Вы ведь старше Вианеля.

— В нашем обществе обручение в детстве практикуют очень редко. Наши мужчины предпочитают жениться в более зрелом возрасте. Ни одна наречённая невеста не станет столько ждать. Можно, конечно, обручать двадцатилетнего юнца с новорождённой, но у нас нет дефицита женщин, чтобы этим заниматься. И в целом, обручение в детстве больше нужно для девочки — чтобы её потом не мог выбрать в жёны какой-нибудь старик. Поэтому родители дочерей, не желающие такой судьбы для своего дитя, предлагают их в жёны более выгодному жениху ещё в детском возрасте.

Кивнула, давая понять, что поняла. И Артур продолжил:

— Когда Ири исполнилось шесть лет нас обручили. Но спустя год появились те самые реформы, и наши земли, что граничили с землями Декадоров, отошли королю. А Ири внезапно перестала быть моей невестой, и стала наречённой Филиппа Дебура.

— Но как? Вы же были обручены. — от возмущения я сжала кулаки.

Артур усмехнулся.

— Кто посмеет перечить монарху? К тому же граф Декадор один из первых примкнул к его свите. А Дебур тогда уже был правой рукой короля. Достаточно молодой, хваткий, умеющий идти по головам… Завидный зять… Но меня, — тогда ещё четырнадцатилетнего мальчишку, подобная рокировка тоже возмутила до глубины души. Я семь лет был для Ирианы старшим братом, нянькой, негласным учителем. А тут какой-то выскочка уводит у меня мою невесту… Чтобы иметь возможно хоть иногда видеться с Ири, я остался в имении маминых родителей, — их реформы не коснулись, так как они не кровные родственники Детервинов. Мы встречались с Ири на чаепитиях у общих знакомых, а позже — на конных прогулках и балах. И мне казалось, что наша симпатия была взаимной. Но как же сильно я заблуждался…

Артур замолчал. И я не торопила — понимала, что ему тяжело даётся этот рассказ. После небольшой паузы мужчина продолжил:

— Когда король объявил о скорой свадьбе своего самого преданного слуги, я написал Ириане записку с просьбой увидеться. И она приехала на встречу. Но стоило мне заговорить о совместном побеге и тайном венчании, как Ириана открылась мне с новой стороны. Она говорила о выгодном браке, о везении, которое выпадает немногим, о нежелании подвести родных и навредить им — много о чём, но только не о нас. Как оказалась, никакого «нас» не было. Мы все эти годы были просто друзьями…

— Но вы же не могли обманываться на пустом месте. — меня возмутил поступок бывшей хозяйки теперь уже моего тела. — Ведь наверняка были какие-то знаки с её стороны, дающие вам надежду и право думать, что симпатия взаимна?

— Были. По крайней мере, до последнего разговора с Ири, я был в этом уверен. А теперь всё чаще думаю: может я действительно заблуждался?

Выбор Ирианы не укладывался у меня в голове. Как можно было отдать предпочтение козлу Филиппу, когда ей делал предложение Артур?! Ведь она не могла не понимать, что придётся всю жизнь жить с этим гадким человеком! И что никакие богатства не смогут компенсировать отсутствие любви.

Но потом я вспомнила в каком мире нахожусь, и моя категоричность стала не такой категоричной:

— Я уверена, что ваша симпатия была взаимной, Артур, просто Ири испугалась. — выдала, и смутилась. Потому что такая уверенность могла сказать о том, что это именно я ему симпатизирую, а не прежняя Ириана.

Потупилась. И чтобы уйти от волнительной темы, выдала:

— Мне не даёт покоя один вопрос. Позволите?

— Да, конечно. — тут же отозвался мужчина.

— Легенду о драконах выдумали ваши предки?

Артур посмотрел на меня долгим взглядом. Попыталась его распознать, но не поверила тому, что увидела. Однако следующие слова лорда подтвердили мою догадку:

— Мне ещё ни разу не встречались такие женщины, как вы, Ирина. Ваш склад ума поражает. Вы во всём видите то, на что другие не обратили бы внимание.

Почувствовала, как щёки заалели. Комплимент из его уст был не просто приятен, он волновал, заставлял сердце быстрее биться.

— Вы абсолютно правы. — продолжал Артур. — Поначалу Детервины действительно пытались прикрыть свою особенность легендой о драконах. Так появились «огненные» портреты, и росписи на стенах с участием этих необычные рептилий, а также книги о якобы когда-то живших оборотнях, способные принимать облик ящеров. Её поддерживали довольно долго. Но со временем люди всё меньше в неё верили, — ведь за несколько сотен лет ни один из Детервинов так и не обернулся в дракона. И настал момент, когда всё же поползли слухи об ущербности рода. Нашим принцам стало трудно найти себе пару среди принцесс соседних королевств — выходить замуж за «бракованных» они не хотели. А жён более низкого происхождения не признавали в высшем обществе. Детервины стали едва не изгоями среди других королевских родов. И прадед решил, что пора признать, что мы губим своё королевство, и поставить точку в нашей истории правления.

— Вы сказали, что появились книги о драконах… Но я не нашла таких книг на этих полках. — окинула взглядом книгохранилище.

— После отречения от трона прадед уничтожил большую часть этих писаний. Но кто-то из родственников всё же сумел сохранить часть архива тех лет.

— Это его нашёл Вианель?

— Да. И тоже поверил в эту сказку.

Теперь мне стало понятно, почему Артур не поддерживал увлечённость младшего брата этими легендами. Но и причина фанатичной уверенности Вианеля в том, что легенда — правда, тоже стала ясна: мечтать о несбыточном легче, чем принять неприятный факт.

— Я его нисколько за это не осуждаю. — поделилась своими мыслями. — Любой на его месте ухватился бы за первую попавшуюся возможность почувствовать себя значимым, а не ущербным. Уверена, что он сам до конца не верит в эту сказку, просто не хочет потерять последнюю надежду.

— Я тоже так считаю, поэтому не уничтожил найденный архив, и позволил Виану там пропадать часами. А теперь этому рад, и вообще склоняюсь к тому, чтобы вновь вписать легенду в историю нашего рода. Только теперь правдиво — как выдуманный факт. Ведь это было, и отрекаться глупо. Мы все когда-то совершаем ошибки, но это не значит, что их нужно скрывать. Ведь это тоже часть нашей жизни, и они имеют последствия, — как правило, не самые хорошие. Поэтому правильнее будет не стараться забыть, а наоборот правдиво рассказывать о них потомкам — в назидание.

Слушала и не могла скрыть своего восхищения. Какой он умный и дальновидный. А если добавить к этому внешнюю картинку — вообще мечта, а не мужчина.

Вовремя сообразила, что пора брать себя в руки, пока слюнка изо рта не вытекла.

— Полностью вас поддерживаю, Артур. И может есть смысл озадачить этим Вианеля? Он, судя по всему, хорошо изучил эту легенду. Вот пусть и соберёт её в единое целое. И впишет в вашу историю. Это придаст ему реальной значимости. И он перестанет считать себя дефектным.

Лорд задумался. Не мешала ему. Использовала это время, чтобы лишний раз незаметно полюбоваться.

— А это неплохая идея, Ирина. — мужчина улыбнулся. — Нужно только её хорошенько обмозговать...

— А где ваши родители? — вопрос вырвался ещё до того, как я поняла, что на сегодня уже достаточно пытать на личные темы. Но, слово не воробей…

Артур ответил так же — не задумываясь:

— Их убили.

Едва не поперхнулась. Вытаращила глаза.

— Ради Бога, простите мою бестактность…

— Ирина, успокойтесь. В этом нет ничего бестактного. Вы живёте в замке, где обитают два брата. Логично задаваться подобным вопросом.

— Но я не думала… Господи… Я не хотела вам об этом напоминать…

Артур наклонился, и взял меня за руку. Заглянул в глаза.

— Об этом невозможно забыть. А значит, вы не напоминали.

Посмотрела на него как побитая собака, всё ещё чувствуя вину. Почти прошептала:

— Я вам соболезную.

— Спасибо, я это вижу по вашему взгляду. Хотите услышать, как это произошло? — Артур отпустил мою руку и откинулся на спинку дивана.

Пожала плечами — не была в этом уверена. Убили это не то же самое, что умерли от болезни или естественной смертью.

— Это случилось через год после того, как я покинул столицу, перебравшись сюда. Отец с матушкой ездили в усадьбу Клотервилов — ту самую, где я жил, чтобы быть поближе к Ириане. Погостив несколько дней у маминых родителей, возвращались в замок. Припозднились. И на той самой дороге, где я вас встретил ночью, на них напали разбойники…. После того случая я организовал дозор, и завёл волкодавов…

Теперь я поняла, почему Артур лично кинулся спасать Ириану. Наверняка сработал триггер.

— Вы знали, что Ириана…, то есть я со своими людьми буду ехать той ночью во вашим землям?

— Нет. Я даже предположить не мог, что этот мерзавец зашлёт свою жену в такую глушь.

— Сразу поняли, что я никакая не Ириана?

— Понял, но не поверил своим глазам. Потому что никогда до этого не видел столь похожих людей. А когда вы представились графиней Дебур, заподозрил подмену.

— А почему тогда помогали?

— Вы женщина, и значит нуждаетесь в защите, а всё остальное второстепенно… У вас остались ещё вопросы?

Замялась.

— Да. Но я и так уже чересчур много себе позволила…

— Говорите. Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

— Откуда взялась эта Эленор? Как она стала невестой Вианеля? Ведь даже слепой поймёт, что он её совершенно не интересует.

Артур устало потёр лицо, и я спохватилась:

— Ох, я такая глупая, вы ведь наверняка устали. Мы вам никак не даём полноценно отдохнуть. Как ваша рана?

— Успокойтесь, Ирина. Всё в порядке. И потом я сам вам предложил помощь, а потом вызвался рассказать историю нашего рода… Невеста у Вианеля появилась моими стараниями. — мужчина едва заметно поморщился. — Таким способом я хотел ему помочь сделать то, о чём вы только что сказали: перестать чувствовать себя дефектным. Заключил выгодный для барона де Туаре договор, отдав ему часть владений, Клотервилов — мамино приданное. А взамен получил то, что получил.

— Но если у вас договор, значит Эленор обязана исполнять свою часть соглашения. А она ведёт себя так, словно Вианель пустое место.

— Эленор в этой ситуации жертва. — Артур снова поморщился. — Договор заключён с её отцом. В нашем обществе, Ирина, мнение женщины в этом вопросе никого не интересует.

— Но не вас. Вы не такой. — не спрашивала, констатировала.

Мужчина вздохнул.

— Я тоже не спрашивал её мнения. Главным образом потому что для этого мне нужно было встретиться с ней наедине. Но личная встреча с незамужней девушкой допустима только в одном случае — если ты хочешь попросить её руки. Всё остальное — в присутствии свидетелей. А мне, как вы понимаете, свидетели не нужны… И именно поэтому я не буду давить на Эленор, призывая к исполнению условий договора. Я благодарен ей за то, что она вообще приняла факт обручения.

Задумалась. Наверное, поэтому он так снисходителен и к её выходкам. И возможно, Эленор вовсе не мечтает охмурить Артура, и выйти замуж за него вместо Вианеля. Ведь в данном случае главное остаётся неизменным — даже в браке со старшим Детервином все равно родится ребёнок с «особенностью». Скорее всего, она таким способом пытается его наказать за то, что он выбрал её в невесты младшему брату.

— А Виану она нравится?

— Думаю, да. Когда я сообщил о его обручении с младшей де Туаре, он воспрянул духом. Несколько дней его было не узнать.

— А потом?

— А потом состоялась их первая встреча…

— И он понял, что Эленор не горит желанием выходить за него замуж?

— Да.

Угу. Значит поползновения Виана в сторону Ирианы тоже вполне могут быть обоснованы не симпатией. Скорее всего причина в том, что ему просто необходимо почувствовать себя привлекательным мужчиной.

Мелькнула шальная мысль.

— А Вианель знает, что был обручён с Ирианой?

— Нет. Сам он был мал тогда, чтобы понять и запомнить этот факт, а мы не рассказывали. Зачем ему ещё и эта травма? Его и так всё детство таскали по медицинским светилам — в надежде, что всё-таки это не то самое проклятие рода, а что-то другое.

Теперь вздохнула я. Когда все пазлы сложились в единую картинку, стало ещё жальче младшего Детервина. И Эленор больше не вызывала раздражения. Её можно понять: мало того, что нужно идти замуж без любви, так ещё и за носителя не самых лучших генов.

Природная сердобольность затмила мозги, и чёрт меня дёрнул за язык:

— Я могу попытаться помочь Вианелю.

Артур сначала удивился, а потом нахмурился.

— Каким образом вы собираетесь это делать, Ирина?

— Я женщина. И не важно, что из другого мира. Мне кажется, что женская сущность одинакова в любом измерении. Уверена, что мне достаточно будет сделать вид, что я заинтересовалась Вианом, и в Эленор сразу проснётся ревность. А там и до любви недалеко. Виан ведь неплохой парень. И довольно симпатичный.

Артур молчал. И сощурившись смотрел на меня.

Мне показалось, или я вижу в его глазах ревность? Внутри всё возликовало. Едва не выдала себя с потрохами. Потупилась.

— Вам нравится Вианель? — вопрос прозвучал сипло.

И внутри поднялась новая тёплая волна. Он точно ревнует.

Посмотрела на него в упор.

— Я сказала, что «сделаю вид». Виан мне симпатичен не более, чем Дарий. Но я ему сочувствую, и, также, как и вы, хочу помочь.

Артур всё ещё был напряжён:

— И каким образом вы планируете давать понять, что он вас якобы заинтересовал?

— Есть много разных способов. Но уверяю вас, что все они невинны.

Не стала его посвящать в детали. Даже если ему что-то не понравится в том, как я буду проявлять свою заинтересованность, — потерпит. Я ведь как-то вытерпела поползновения Эленор. Ему тоже будет полезно на подобное посмотреть.

Перед глазами встала картина ужина, а именно сцена с накидкой.

Ну ладно, не очень-то я и вытерпела... Но он ведь предупреждён заранее, что это будет лишь игра. У меня не было такого преимущества.

— Ну как? Вы согласны?

— Нет.

Удивил.

— Почему?

— Я не хочу смотреть на то, как вы уподобляетесь Эленор. Это не самая приятная картина.

— Но я ведь смотрела на эту неприятную картину! — вырвалось быстрее, чем я успела сообразить, что говорю это вслух.

Чёрт!

Закрыла глаза. Почувствовала, как заалели щёки и начало печь уши. Захотелось провалиться.

— Я неправильно выразилась… — пробормотала глядя в пол. — Я имела в виду, что мы все были вынуждены на это смотреть… Уверена, что Дарий поймёт, что это игра, а вы — в курсе. Вианеля тоже предупредим…

Но чем больше бормотала, тем больше понимала, что только усугубляю. И всё больше краснела.

Подорвалась, не глядя на Артура.

— Мне пора!

Успела дойти до двери и взяться за ручку, когда прилетело:

— А куда вы так торопитесь, Ирина? — в голосе лорда появились незнакомые нотки. Я бы их ждала от коварного обольстителя, но только не от него.

На мгновенье замерла, а потом медленно повернула голову. Посмотрела через плечо. Зацепилась взглядом за улыбку. Почувствовала, как над губой появилась испарина. В голове крутилась лишь одна мысль: «Он всё понял, и никакие оправдания теперь меня не спасут».

— Чтобы осуществить ваш план…, — продолжал говорить Артур (а я продолжала пялиться на его губы). — … вам нужно находиться в замке. Так что переезд придётся на время отложить.

Наконец сумела отвести взгляд и отвернуться. Теперь таращилась на резьбу, украшающую дверь. И не могла сдвинуться с места. Меня словно гвоздями к полу прибили.

Дура! Какая же я дура! Вот что мне теперь делать?!

Артур оказался рядом бесшумно. Его дыхание коснулось волос на затылке, и отправило стада взволнованных мурашек в бешенный забег. Натужно сглотнула.

— Останьтесь, Ирина. — прошелестело у уха едва слышно…

Дёрнула плечами, сбрасывая наваждение.

— Перестаньте, Артур! Это не смешно. — получилось хрипло.

Он развернул меня за плечи, и пальцем поднял лицо. Но я упорно отказывалась на него смотреть.

— У меня не было цели вас рассмешить…

Он продолжал шептать, и развратницы мурашки устроили пляски внизу живота. Такое я испытывала в последний раз лет шесть назад — когда у меня случился первый секс.

Ну это уже вообще перебор! Ещё не хватало начать домогаться этого красавца. Собралась и посмотрела на него гневно.

— В гневе вы ещё прекрасней. — прокомментировал паразит, рассматривая меня томным взглядом.

Я даже предположить не могла, что он может быть таким.

— Вас удивляет, что я могу быть живым, и чувствовать симпатию к женщине? — он всё ещё со мной играл, продолжая соблазнять.

Но я-то понимала: кого именно сейчас он соблазняет.

— Я не Ириана, лорд Детервин. — выдала холодно.

Улыбка исчезла. И в считанные секунды он вновь стал тем, кем я привыкла его видеть: серьёзным, собранным, непробиваемым.

— Я помню. — ответил мне в тон. И отступил.

А я неожиданно почувствовала холод — словно солнце спряталось за тучу.

— Вы обещали мне показать тайный ход в подземелье. — со мной разговаривал прежний хозяин замка — деловой, отстранённый. — Может сделаете это сейчас, пока у вас ещё есть свободное время?

— Уже поздно, фир. Да и вам не мешало бы отдохнуть — вы ещё не оправились от ранения. Доброй ночи. — выпалила на одном дыхании и, не дожидаясь ответа, выскочила в коридор.

До покоев неслась как Савраска, ругая себя за несдержанность. Ведь я, по сути, неприкрыто дала ему понять, что он мне нравится. А у него-то симпатия к Ириане, а не ко мне. Несмотря на то, что я нахожусь в её теле, я по-прежнему остаюсь собой — иномирянкой Ириной. И если в начале мне казалось, что душа Ири соседствует с моей, и даже иногда проявляется в поступках и в манере говорить, то теперь я её не чувствовала. Совсем. Я стала полноправной хозяйкой этого тела, и не хочу, чтобы во мне видели прежнюю владелицу. По крайней мере, Артур.

Чувства и эмоции распирали, и я ещё какое-то время курсировала по комнате. Потом выдохлась, и села в кресло, продолжая мысленно мусолить свой «прокол».

Прибежала запыхавшаяся Маруня, начала оправдываться и извиняться. Но поняв, что мне не до неё, ушла организовывать вечернюю помывку.

После тёплой ароматной ванны, я немного успокоилась, и покорно легла в постель.

И уже лёжа в кровати, смогла сконцентрироваться на методах, способных пробудить в Эленор ревность.

Утром опять тщательно готовилась: платье, причёска, лёгкий макияж. А ещё отрабатывала взгляды, жесты, улыбку.

За завтраком решила лишь провести небольшую разминку, поскольку Вианель ещё был не в курсе моих планов, и мог всё испортить. А вот после планировала пойти ва-банк.

В столовой висела гнетущая тишина. Она повисла сразу после обмена приветствиями, и теперь ощущалась даже кожей. Но, похоже, только моей.

Артур сидел темнее тучи, погружённый в свои мрачные мысли (надеюсь, ни я тому причина). Дарий выглядел помятым, и оттого вялым. Заподозрила, что этот шелудивый пёс всю ночь развлекался с кем-то из служанок. Эленор тоже была не в духе — и объяснений этому у меня не было. А Виан, — как обычно, в присутствии невесты, — был как в воду опущенный.

Решила немного расшевелить скучную публику. И заодно прощупать почву.

Прочистила горло и бодро начала издалека:

— Фиры, у меня возник вопрос. Здесь где-то можно прикупить разных дамских штучек: лент, заколок для волос, булавок и прочих мелочей? Я пока ещё не знаю этой местности, и понятия не имею куда обратиться.

— В районе рынка есть лавка с подобным товаром. — отозвался Артур сухо, но уважительно. — Могу вас туда сопроводить, фира Дебур.

Посмотрела на него удивлённо. Он что, забыл наш вчерашний разговор?

Но, как бы там ни было, испортить задумку не дам.

— Ну что вы, лорд Артур! У вас наверняка есть дела поважнее! Не хочу вам мешать. Я могла бы пройти или проехать туда с кем-то менее занятым. — обвела взглядом присутствующих, и остановила его на Эленор. — Баронесса, вы составите мне компанию?

— Я?! — тёмные глаза девушки едва не выпрыгнули из орбит. — С вами?..

Она явно хотела брякнуть какую-то гадость, даже уже нацепила маску отвращения, но, видимо, вспомнила проповедь Артура, и осеклась. Быстро добавила, чтобы завуалировать истинное отношение:

— Простите, графиня, но у меня уже намечены дела на это утро. До обеда я точно не смогу выйти из покоев.

Не стала выспрашивать что за дела такие могут быть в покоях чужого замка. И так ведь понятно, что никаких дел нет, — она просто не хочет, чтобы её видели в компании падшей графини. Да мне, собственно и не нужна её компания. Просто хотела её на время убрать с дороги, чтобы беспрепятственно поговорить с Детервином младшим. А она, на удивление, сама убралась. Мне даже напрягаться не понадобилось.

Быстро сократила запланированный спектакль и перешла к главному:

— Я знаю, кто мне не откажет! — «обрадовалась», — Вианель, за вами долг!

Парень вскинулся. В глазах читался испуг. Даже жевать перестал.

Улыбнулась. Правильно, бойся меня. Сговорчивее будешь. А то ведь я могу такого понарассказывать, что потом до конца жизни будешь оправдываться.

— Помните, вы мне обещали… — начала я, многозначительно глядя на парня.

— Я вас провожу! — поспешно перебил он, пока я не успела чего-нибудь ляпнуть.

— Спасибо! Вы душка! — довольная вернулась к тарелке. Не забыв перед этим оценить реакцию Эленор. Её перекосило.

Ну, а что? Сама виновата. Я давала ей шанс… Хотя нет, я бы её в любом случае «ликвидировала».

Как я и ожидала, брюнетка надолго не осталась в долгу — сделала попытку пристать к Артуру, попросив положить ей на тарелку одно из блюд (никакой фантазии). Но тот сегодня явно встал не с той ноги — отчитал слугу, стоящего за спиной Эленор, за то, что тот плохо исполняет свои обязанности, чем неприкрыто дал понять навязчивой девице, что для этого есть специальные люди. А потом уткнулся в свою тарелку, поставив тем самым точку в этой теме.

Насилу сдержала улыбку. На душе стало теплее: значит Артур всё-таки сделал выводы из нашего разговора. Ну хоть какой-то плюс от моего вчерашнего позора.

Весь остаток обеда старалась в его сторону не смотреть. Во-первых, я ещё помнила вчерашнее фиаско, и мне было стыдно. А, во-вторых, не хотела напороться на нечто подобное, что прилетело баронессе. Я успела заметить, как он поджал губы после того, как я назвала Вианеля душкой. Больше испытывать терпение лорда мне не хотелось.

Когда трапеза завершилась, напомнила Виану об обещании:

— Сейчас отправимся в лавку или у вас есть какие-то дела? Если что, я готова.

Парень скосился на невесту. Она с недовольной миной рассматривала скатерть.

Сообщил:

— Мне нужно несколько минут.

Мысленно закатила глаза. Сто процентов он использует эти минуты для оправданий перед Эленор. Глупый.

Не ошиблась. Едва стоило баронессе направиться к выходу Виан увязался за ней. Выглядел он при этом как нашкодивший кот. И это было главной его ошибкой. Эленор сразу задрала нос и сделал вид, что его не замечает.

Пронаблюдала эту картину и подкорректировала свой план.

Артур вместе с Дарием отправились в рабочий кабинет что-то обсуждать. А я осталась в гордом одиночестве созерцать холл.

Это занятие мне быстро наскучило, и я вышла на крыльцо. Осмотрелась.

День выдался тёплым. Небо было безоблачным, и солнышко беспрепятственно делилось теплом. Подставила лицо солнечным лучам, и поймала себя на том, что мне тут хорошо, и я счастлива. Уже и не помню, когда испытывала подобное в своей прошлой жизни. Широко улыбнулась.

Заняться было нечем, поэтому немного пооколачивалась перед входом, а потом прошлась вокруг замка. Предварительно предупредив слугу, чтобы передал Вианелю где меня искать. Но круг вокруг замка замкнулся, а младшего Детервина всё не было. Вернулась внутрь помещения.

На входе стоял лакей. Поинтересовалась, где могу отыскать младшего из братьев. Оказалось, что он ещё не выходил из гостевой комнаты, куда вошёл после обеда с баронессой.

Задумалась. Может я не так поняла действия Эленор, и она кокетничала с Артуром, чтобы привлечь внимание Виана и заставить его ревновать? Пытается так его расшевелить? Он ведь всё время сидит рядом с ней хмурый, и молчит.

Ещё немного перекроила свой план. Но оставила главное — всё равно нужно сказать Виану, что он ведёт себя неправильно. А значит прогулка в лавку нужна, как не крути.

Пересекла холл, распахнула дверь гостевой комнаты, и застала двусмысленную картину. Эленор стояла посреди зала, а Виан — перед ней на одном колене, склонив голову.

Кажется, я не вовремя. Но давать задний ход поздно. К тому же это не было похоже на воркование влюблённой пары, или предложение руки и сердца. Баронесса смотрела на младшего Детервина свысока и с презрением. А Виан совсем не был похож на того бойкого, острого на язык паренька, каким я успела его узнать.

Сразу отмела прежнее предположение. Девица точно не жертва. Жертва здесь Виан.

— Ох, простите! — изобразила смущение. — Я не знала, что вы всё ещё здесь… Так неловко получилось… Ворвалась...

И уходить не собираюсь. Теперь, когда я застала эту сцену, уверенность в том, что нужно срочно поработать с блондином, окрепла. Только вот концепция опять в корне поменялась.

— Вас не учили стучаться. — сделала мне замечание Эленор. Так же надменно, как только что смотрела на Вианеля.

— Это общее помещение. — ответила ей в тон, решив больше не церемониться. — К тому же мы собирались с Вианом в город, и я уже достаточно долго жду.

— Вы будете ждать столько, сколько потребуется! — отчеканила «королева», продолжая смотреть на меня, как на ничтожную букашку.

Не на ту напала. Я тебе не Вианель.

— Ошибаетесь, милочка! — тоже отчеканила, глядя на неё свысока. Строго. Кажется, получилось неплохо — в глазах девицы мелькнула растерянность. И я ещё более уверенно продолжила. — Если ваш жених согласен терпеть такое обращение — это его право. Но ни в моём присутствии. Я спокойно смотреть на подобное больше не собираюсь. Вы исчерпали лимит моего терпения.

Она попыталась меня перебить, но я сделала жест рукой, красноречиво показав, что нужно закрыть рот. Чем явно ввела девицу в ступор.

— Я ещё не закончила. — перешла на спокойный, но всё ещё достаточно твёрдый тон. — Мне плевать на вашу невоспитанность, но я не позволю её проявлять в отношении меня и моих друзей. Вы и так уже сделали и сказали слишком много лишнего.

Брюнетка наконец пришла в себя, и снова открыла рот, а я снова не дала ей высказаться, выставив ладонь вперёд. И так было понятно, что сейчас опять начнёт меня тыкать в статус падшей.

— И не надо мне без конца напоминать о том, чего я не делала. Лучше подумайте о себе. Повторите уроки этикета, и вспомните, что вы дама из высшего общества, а не склочная дворовая девка.

Эленор выпучила глаза, и стала ловить ртом воздух. Впрочем, Виан выглядел не лучше.

— А теперь, когда я целиком завладела вашим вниманием, скажу то, что полезно знать вам обоим: любой договор можно расторгнуть в одностороннем порядке! И мне кажется, что вашему отцу, баронесса, очень не понравится, если придётся вернуть земли Клотервилов из-за недостойного поведения дочери. Подумайте о своей репутации, Эленор. Она очень хрупка. Порой, чтобы её разрушить, даже делать ничего не нужно. А вы старательно испытываете её на прочность.

Во взгляде брюнетки появилась растерянность и испуг. От былой спеси не осталось и следа.

Ну всё, этой пищу для размышления я подкинула. Пусть переваривает. Теперь займусь незадачливым женихом.

— Вставайте, Вианель. Мне очень странно видеть вас в такой позе. Даже не верится, что это вы мне рассказывали о статусе женщины в обществе, и о разности нашего ума.

Парень смутился, и шустро оказался на своих двоих. Так-то лучше.

— Так мы идём с вами в лавку? Или вы поддались влиянию своей невесты, — тоже решили не соблюдать правила приличия, и планируете дальше заставлять меня ждать?

— Идём. — хрипло выдал парень, прочистил горло, и шагнул в мою сторону. Подставил локоть. Чинно. Так же чинно им воспользовалась.

Покинули комнату не оборачиваясь.

Едва оказались на улице, поинтересовалась:

— А лавка далеко от замка?

— Не особо, но я бы всё же посоветовал ехать в коляске.

Махнул кому-то невидимому. Подозреваю, дал команду, чтобы ко входу подали гужевой транспорт.

Оценила его вид и поинтересовалась:

— Вы чем сейчас руководствуетесь? Печётесь о том, чтобы я не устала, или тоже не хотите, чтобы нас видели вдвоём?

Иронично подняла бровь ожидая ответа.

— Да, как вы могли такое подумать, Ириана?! — парень встрепенулся. И я наконец увидела прежнего Виана. Живого, наполненного жизнью. — Конечно же, я переживаю о ваших прелестных ножках!

Порадовалась, что удалось его немного расшевелить.

— А мои ножки как раз не против прогуляться. Засиделась я уже. Вы же никуда не торопитесь?

Виан покачал головой. Но в следующее мгновение посмотрел на замок, расширил глаза, и сразу помрачнел.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого он там увидел. Ведь её окна как раз выходят на парадный вход. Вопрос в другом: с какой скоростью она неслась до комнаты, чтобы занять позицию у окна?

Оборачиваться не стала. Мне нужно, чтобы всё выглядело натурально, и чтобы баронесса поверила в мой спектакль, который я готовилась разыграть.

Ну что, держись, паразитка, за косяк! Сейчас я тебе дам повод задуматься о своём поведении!

— Вы просто прелесть, Виан! — выдала с восторгом чуть громче, чем требовалось (чтобы наверняка услышала эта чванливая девица). И поспешала развернуть парня спиной к замку — а то ведь всё испортит своим вытянутым от удивления лицом.

Прижалась к его руке, за которую держалась, и продолжила:

— С большим удовольствием прогуляюсь с вами по городу! Вы такой интересный собеседник! Я всё ещё пребываю под впечатлением от нашей прошлой прогулки!

Потянула его к воротам...

— Зачем вы устроили это представление? — спросил озадаченный Виан как только мы покинули территорию замка, и наш разговор уже нельзя было услышать из окна.

— Затем, что я пытаюсь вам помочь. — отозвалась. И посмотрела на него кокетливо улыбаясь — всё ещё играя. Слышать, может нас и не слышат, но вполне могут видеть.

— Помочь? Тем, что злите Эленор? — по его виду было понятно, что ему моя затея не по душе.

— Ох, ничего вы не понимаете в женщинах, Вианель. — Выдала, и звонко рассмеялась, как если бы кто-то из нас удачно пошутил. А потом зашипела: — Да подыграйте же вы мне! Посмейтесь что ли…

Но актёр из Детервина младшего был никакой — его смех больше походил на кашель захлебнувшегося.

Когда отошли на совсем уж безопасное расстояние, уточнил:

— И чего же я не понимаю, Ириана?

— Того, как нужно вести себя с женщиной, чтобы вызвать в ней здоровый интерес. Вот как вы себя ведёте с Эленор?

— А что я делаю не так? — ответил вопросом на вопрос. — Разве женщины не хотят, чтобы им во всём потакали и угождали?

— Наверняка хотят. Но таким способом вы лишь позволяете Эленор вытирать о вас ноги. Вас устраивают такие отношение?

Парень потупился и промолчал.

— Хотите я вам открою тайну, и скажу какие мужчины действительно нравятся женщинам? С кем они проявляют всю изобретательность, чтобы привлечь их внимание.

— Не нужно, я сам это знаю. Такие, как мой брат — красивые, богатые, здоровые и уверенные в себе. — Теперь он смотрел на меня с вызовом. В его глазах так и читалось: ну давай, скажи, что это не так, и ты сама на него не запала.

И я сказала:

— Опять вы недооцениваете женщин. Вы думаете, что мы настолько примитивные? Вынуждена вас разочаровать, Виан. Красота это всего лишь вывеска. Она привлекает внимание, но не более. Если за ней ничего нет, то интерес к такому объекту быстро пропадает.

Парень удивлённо поднял одну бровь. А я продолжила откровенничать:

— Уверяю вас, что между красивым и умным мужчиной, большая часть женщин выберет второго. Убеждена, что вы не поверите, тем не менее, для нас важнее ум, чувство юмора, уважение и надёжное плечо… А теперь скажите мне, что из этого вам недоступно?

Парень удивлённо переваривал. А когда переварил, опять скис.

— Что вы опять там надумали? — спросила как старая уставшая учительница. — По лицу вижу, что ничего хорошего…

— Как будто вы сами не знаете…

— Я понимаю на что вы намекаете, Вианель. Но речь ведь не об этом. Я хочу, чтобы вы поняли, что у вас есть масса плюсов. А вы почему-то видите только минус. А ведь он всего один... Хотите знать, что вижу я, глядя на вас?

Парень посмотрел недоверчиво.

— Я вижу перед собой высокого, крепкого, красивого молодого мужчину, интересного собеседника и завидного жениха. Несмотря на некоторые ваши суждения о женщинах, вы способны стать хорошим мужем, Виан. Да, у вас есть особенность, и от неё так просто не отмахнёшься. Но разве все остальные люди идеальны? Как по мне, в вашей паре ущербная именно Эленор. Уж простите за прямоту. Просто я считаю, что, как бы тяжело не было, терять человеческое лицо всё равно нельзя. А она себя с вами ведёт по-свински.

— Осторожнее, графиня… Вы сейчас оскорбляете мою невесту…

Всмотрелась в него. Вот же он — тот самый Вианель, с которым я познакомилась! Дерзкий, немного хамоватый. Смотрит на меня с вызовом.

— Запомните это выражение лица, и почаще показывайте его Эленор.

— Зачем? — парень явно недоумевал.

— Затем, что сейчас вы настоящий. И такой вы гораздо интереснее, чем тот, кого я вижу рядом с баронессой. Ей, как и любой женщине, нужен мужчина, а не верный пёс.

— Предположим, я согласен с некоторыми утверждениями. Но что мне делать теперь, когда я уже дал ей власть над собой?

— Как дал, так и забери. — ляпнулала, и только потом поняла, насколько фамильярно это прозвучало. Поспешила исправиться. — Простите меня, Вианель. Просто поведение вашей невесты меня сильно возмущает. Она ведёт себя как избалованная девчонка. А вы это никак не пресекаете.

— Да, не пресекаю! — прямо почувствовала, как из него полезли колючки. — Но это не значит, что мне это нравится. У меня просто нет выхода. Кто ещё согласится выйти за меня замуж?

— А вам так сильно хочется жениться? — отозвалась беззаботно, тем самым обесценивая его главный страх. — Зачем?

Младший Детервин завис. И я этим воспользовалась.

— Я не думаю, что без Эленор, вы будете испытывать недостаток женского внимания. Уверена, что стоит вам выйти в свет, как вокруг сразу начнут ходить стаями красотки... Так живите в своё удовольствие!

— Все эти женщины видят во мне лишь смазливое лицо и толстый кошелёк… — невесело поделился парень своими мыслями.

— А вы в них кого видите? Явно ведь не свою будущую жену. Так что у вас всё взаимно. И это гораздо честнее, чем то, что происходит между вами и вашей невестой.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам отправить её домой, и жить жизнью молодого красивого мужчины. Вы ведь не девушка, вам никогда не поздно завести семью.

— А как же Эленор?

Усмехнулась.

— Поверьте, как только она поймёт, что больше вам не интересна, и что вы не стремитесь заполучить её в жёны, её отношение к вам кардинально изменится. И если вы ей хоть немного симпатичны, то она сама вам даст это понять.

— А если нет?

— Вы в неё влюблены? — решила переть напролом.

— Ну… она красивая…

— И стерва. — добавила безапелляционно. — Красота не вечна, Виан. А вот стервозный характер останется при ней навсегда. Вы готовы его терпеть всю жизнь?

Он молчал. И я решила за него:

— Если нет, то пусть она идёт лесом… То же мне ценность…

— Куда идёт? — кажется я его конкретно озадачила.

— Сделайте, как я говорю, Вианель. А дальше время покажет кто куда пойдёт, и чем дело закончится. Вы в любом случае ничего не потеряете. Если, конечно, не предпочитаете всю жизнь пресмыкаться перед плохо воспитанной девицей.

Парень задумался. А я принялась рассматривать дома, полисадники с цветниками, и прочую красоту.

— Мы пришли! — сообщил мой сопровождающий едва мы ступили на рыночную площадь. Нужная мне лавка притаилась на самом её краю.

— Вообще-то мне сюда не надо. — призналась. — Я просто хотела с вами поговорить. И прогуляться тоже.

Он какое-то время меня внимательно рассматривал, а потом выдал:

— Я вам нравлюсь, Ириана?

С языка едва не слетело: «Не приведи господь!». Вовремя сдержалась. Как мужчина он был абсолютно не в моём вкусе. Но как друг вполне даже неплох. Решила не расстраивать парня, а то ведь ненароком загоню в ещё большую депрессию. А у меня задача прямо противоположная.

— Нравитесь, Вианель. Как человек. Как мужчина вы не мой типаж, уж простите. Вы неплохой парень, хоть и порой хамите. Мне интересно с вами общаться, нравится слушать ваши истории. Вы умный, начитанный, и, при желании, умеете к себе расположить. Но почему-то тратите свой потенциал впустую. Я уже предлагала это Артуру, и теперь предложу вам. Ваш старший брат хочет написать новую историю вашего рода, вернув в неё легенду о драконах. Но вписать её не так, как она трактовалась раньше, а изложить в правдивом виде: рассказать о причине её возникновения и последующего забвения. Он считает, что потомки должны знать о своём роде всё, без исключения. И я с ним в этом полностью согласна. И знаете, что я ему предложила?

— Боюсь предположить. — пробормотал блондин задумчиво. Но уже в следующую секунду иронично усмехнулся и пояснил: — Ваша фантазия, графиня, не имеет границ, и меня пугает.

Ну вот и славно! Наконец я вижу перед собой прежнего Виана. Улыбнулась. Меня больше не задевала его ирония, она мне даже нравилась. Это в любом случае лучше, чем видеть его таким, каким его делает Эленор.

Не стала томить:

— Я предложила ему доверить это дело вам.

— Мне?! — вот теперь он был удивлён по-настоящему.

— А что вас так удивляет? Вы образованный молодой человек. Да ещё и увлечённый архивами ваших предков. Вы знаете, ещё кого-нибудь из Детервинов столь же фанатично настроенного?

Парень свёл брови. Не было понятно, он осмысливает то, что я ему только что сказала, или же вспоминает фанатика родственника.

Но когда он покачал головой, всё встало на свои места. Обрадовалась:

— Что и следовало доказать! Займитесь делом, Вианель. А Эленор подождёт, никуда не денется. К тому же ей будет полезно почувствовать себя отвергнутой. А потом время покажет пара вы или нет.

Парень задумался, на этот раз надолго. Мы уже дошли до замка, и вошли во двор. А он всё продолжал молчать.

— Ну и где ваши покупки? — голос Эленор, стоящей на крыльце, так и сочился ядом.

— Мне ничего не подошло. — мило улыбнулась. — Купила лишь пару булавок. Хотите посмотреть?

— Вот ещё! — фыркнула девица. — У меня вообще этим служанка занимается!

— Как скучно вы живёте. — обломала я её попытку меня оскорбить и унизить. — Вы в курсе, что счастье в мелочах?

Девица хлопнула длинными ресницами. И не найдя, что сказать в ответ, переключилась на своего жениха:

— Вы должны передвинуть в моей комнате шкаф! Немедленно! — скомандовала как лакею. Ни имени, ни уважения в голосе.

По-хорошему мне бы распрощаться и уйти, но захотелось своим присутствием поддержать Вианеля. Может даже защитить.

Но он справился сам. Посмотрел на неё удивлённо, словно только сейчас обнаружил её на своей территории. Потом повертел головой, словно пытался кого-то найти. И так и не найдя удивлённо спросил:

— Я? Должен? А вы ничего не перепутали, Эленор? Или вы сами не в состоянии дать задание слугам?

Девица на мгновение опешила, потом перевела на меня взгляд, что-то заподозрила, и в одно мгновение превратилась в царицу: приосанилась, посмотрела с высока и отчеканила:

— Это ваши слуги, и ваш шкаф!

— Мне он не мешает. — равнодушно отозвался Виан. От чего у девицы вытянулось лицо. И добавил уже более уважительно. — Дамы, прощу меня простить. Неотложные дела. — учтиво кивнул и ушёл не глядя на хамку.

С удовольствием пронаблюдала как баронесса позеленела от злости, потому покраснела от негодования, и раздула ноздри, приготовившись к атаке.

Опередила её, с улыбкой сообщив:

— Мне тоже пора.

— Нет, вы останетесь! — взвизгнула как недорезанная свинья. — Что вы ему наговорили?!

Поморщилась.

— Ну, во-первых, не надо так орать. Нас могут услышать за пределами замка, и бог весть что подумают. А, во-вторых, претензия не по адресу. Со мной же он так не разговаривает. Лучше проанализируйте собственное поведение.

Не стала дожидаться новой порции хамства, прошла мимо неё гордо вскинув голову. Баронесса пыхтела как самовар, но похоже так и не нашла подходящих слов.

Поспешила по лестнице вверх — ноги после прогулки гудели. Но на душе было хорошо: у меня получилось заинтересовать Виана делом, которое, возможно, впоследствии внесёт его имя в историю. Ему это надо. А то ущербный, ущербный…

Так, с улыбкой на губах, на кого-то налетела.

Артур.

Придержал меня, чтобы не упала, оценил вид, и сузил глаза.

— Смотрю, прогулка удалась. — процедил.

— Вы не поверите насколько! — отозвалась радостно. Меня так и подмывало с ним поделиться результатами. Но останавливал недовольный вид. Поэтому, вместо рассказа, спросила:

— У вас что-то случилось, фир?

— Нет. — сказал, как отрезал. И пошёл вниз по лестнице.

Ещё какое-то время смотрела с недоумением в его спину, а потом взяла курс на свою комнату. Догонять и выпытывать у меня не было сил.

Уже лёжа на кровати, снова задалась вопросом: чего он бесится? Ведь я же ему всё объяснила, когда мы разговаривали в библиотеке. И это должно быть в его интересах. Неужто он не хочет, чтобы его младший брат был счастлив? На Артура это непохоже.

За мыслями незаметно задремала.

Проснулась от стука двери о стену — в комнату ворвалась брюнетистая фурия.

— Что ты ему наговорила, дрянь?! — заорала Эленор с порога.

Я не спеша села, и потёрла лицо, прогоняя остатки сна. Девица тем временем бесчинствовала: подбежала к дамскому столику и смела всё, что на нём стояло, на пол.

А вот это было зря. Внутри стало нарастать что-то очень нехорошее.

— Выйди из моих покоев. — сказала тихо, но твёрдо. И вложила в свой взгляд всю злость, которую ей удалось во мне пробудить. — Или я сейчас позову слуг, и тебя отсюда выведут.

Тоже не стала церемониться. В конце концов, у меня на это есть право: она первая начала, да ещё и в покои ворвалась.

— Зови! Но прежде, чем они придут, я успею выдергать все твои волосёнки, хитрая сучка! — Пообещала баронесса, сейчас больше похожая на ведьму. И, в подтверждение своих слов, сжала кулаки и двинулась на меня.

На принятие решения не осталось времени. Но и, чтобы мне вырывали волосы, тоже не хотелось. Выручил ночной горшок, стоящий под кроватью. Планировала им воспользоваться, как щитом, но получилось гораздо лучше. В нём оказалась вода, и я выплеснула её в физиономию разъярённой дамочки.

Пока та захлёбывалась, верещала, и отряхивалась, я заняла вертикальное положение. С горшком наперевес.

Как только стало возможным говорить, поморщилась от звона в ушах, спровоцированного её визгом, и предупредила:

— Сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, и я надену этот горшок тебе на голову.

Баронесса, кажется, уже успела понять, что моё спокойствие — штука коварная. Потому что сразу отступила назад, продолжая возмущаться, но уже намного тише. И теперь ещё и всхлипывая.

Вот и ладненько. Но горшок всё же оставила на видном месте: показательно похлопывала им себе по ладони. Хотя, признаться это было непросто: ночные вазы тут, похоже, делают из камня.

В коридоре раздались быстрые шаги и в комнату стремительно вошли Артур и Дарий. А ещё примчался мой кот, которого я в последние дни практически не видела — не иначе подженился, шерстяной.

— Что происходит? — с порога поинтересовался хозяин замка.

А Барсик оценил расстановку сил, выгнул спину и зашипел на непрошенную гостью. Только всем было не до него.

Дар, оценив моё вооружение, принялся с любопытством рассматривать противоборствующую сторону. Сторона выглядела плачевно: примерно, как ошпаренная, но ещё не ощипанная курица — мокрая и красная.

Артур тоже её оценил, и посмотрел на меня вопросительно. Ответила ему тоже вопросом. Немым: «А чего сразу я?». И лорд тоже сместил своё внимание на баронессу.

А та была и рада. Всхлипывая, принялась ябедничать:

— Эта… Она… графиня…

Посмотрела на неё скептически — пока девица ничего нового не выдала. Я и сама знаю, что я графиня. Устала держать горшок. Поставила его на пол. Получилось громко. Все посмотрели на меня.

— Что? — я не разделяла их возмущения, поэтому огрызнулась. — Сами попробуйте его долго подержать.

— Кто-нибудь из вас расскажет, наконец, что тут произошло? — снова Артур.

Дарию было не до этого. Кажется, он всё уже понял без слов, и теперь старательно давил смех.

Оценила состояние Эленор — слюни, сопли, слёзы и показные всхлипывания, — и решила рассказать сама:

— Я спала — притоминалась на прогулке. А баронесса видимо перепутала покои. Иначе я не могу объяснить тот факт, что она ворвалась ко мне, едва не снеся дверь с петель, и разгромила половину комнаты. — Красноречиво указала на следы её бесчинств, раскиданные по ковру.

— А ты… — Прогундосила оппонентка, потом смачно высморкалась и продолжила, — то есть вы… — Присутствие Артура заставляло изображать из себя леди. — Она выплеснула мне в лицо содержимое ночной вазы! — Наконец нормально сформулировала предложение.

Всё, у Дария случился приступ: то ли кашляя, то ли смеясь он вылетел из моих покоев, и помчался по коридору.

Проводила его взглядом, и вернулась к происходящему. Хозяин замка явно ждал от меня объяснений. Неужто и так непонятно?

— А чтобы вы сделали на моём месте спросонья? — спросила возмущённо, — ... К тому же там была просто вода. — добавила уже более спокойно.

— Но она была в ночном горшке! — упорно давила на жалость лорда баронесса.

— Ну, знаете ли, и вы ко мне ворвались не как гостья, а с угрозами. — парировала.

— Да, с угрозами! Потому что вы увели у меня жениха!

Интересное заявление. Смотрю на неё выжидательно: мол, аргументируй.

И она аргументировала:

— Он меня избегает! Прячется!

— И вы решили, что он прячется в моей спальне? — подняла одну бровь. — И где же? — Обвела комнату взглядом. — В шкафу? Или может под кроватью? — Изобразила догадку и последующий ужас. — Может тогда в горшке была вовсе не вода?

Эленор побледнела.

Мельком глянула на Артура и заметила, как тот кусает себя за нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. Но, надо отдать должное, справился он быстро.

— Эленор… — начал сдавленно, прокашлялся, — Фира, ваш жених сейчас работает над очень важными документами в моём кабинете. По моему поручению. И за обедом вы его увидите.

Девица не спешила верить:

— Но его там не было. Я искала по всему замку.

— Возможно, он отлучался в архив. В любом случае, графиня не причастна к его «исчезновению».

Брюнетка стушевалась, но просить прощения явно не собиралась. Да и ладно, я свою долю удовлетворения уже и так получила — от души налюбовалась на её видок.

Отвесив Артуру полупоклон (что выглядело нелепо, учитывая её облезлый вид), баронесса, задрав подбородок, наконец покинула мои покои. Артур тоже пошёл к выходу. Молча. Но дойдя до двери, остановился. Не оборачиваясь, произнёс:

— Вы доиграетесь с огнём, Ири..ана. Больше я вас прикрывать не буду.

Ушёл, даже не посмотрев в мою сторону. А я осталась соображать. Что это значит? Он что, сказал неправду про Виана? И тот не работает в кабинете? Тогда где он?

Первым делом заглянула под кровать. Ну, так, на всякий случай. И принялась ходить по комнате, думая над тем, куда мог деться младший Детервин, и почему так себя ведёт старший.

Кот тихо сидел в кресле, и настороженно за мной наблюдал. С этим блудней разберусь позже.

Метания прервала Маруня.

— Госпожа, пора одеваться к обеду. — сообщила, едва переступив порог. Потом увидела погром, и растерянно замерла. С испугом посмотрела в мою сторону.

— Это не я. — успокоила. — Баронесса в гости приходила. Порезвилась немножко. Не обращай внимания, у этих богатых свои причуды.

Девушка ошарашенно молчала всё время, пока убиралась в комнате. А я ещё немного покружила, и пошла в уборную умываться — сама после сна ещё та красотка.

За обедом все были погружены в свои мысли. Артур опять хмурился. Эленор сидела как мышь — смотрела в свою тарелку, и иногда украдкой — на жениха. Но теперь не взглядом царицы, а глазами побитой собаки. Жених этого не замечал — был погружён в какие-то думки, иногда настолько, что на время переставал жевать. А Дарий то и дело поглядывал на меня и улыбался. И если мы случайно пересекались взглядами, то ещё и подмигивал. То тех пор, пока мне это не надоело, и я не подмигнула ему в ответ. Но не так игриво, как он, а передразнивая, и от того сильно утрируя действие. И, кажется, чуток перестаралась — он подавился.

Закончив грустную трапезу, собралась к себе. Заняться мне было нечем, и я решила почитать. Но, едва мы вышли из столовой, жизнь стала чуточку веселей.

Не обращая внимание на зрителей, Эленор вцепилась в рукав Виана, и с милой улыбкой потянула его в глубину замка. Подозреваю, что во внутренний двор. Виан сопротивлялся активно, но безуспешно. И помогать ему никто не спешил, как он не взывал несчастным взглядом. Я тоже не стала. Пусть поговорят. В конце концов он не маленький мальчик, и я ему не нянька.

С улыбкой проводила их за угол, и собралась к себе. Но тут же оказалась на месте Вианеля: Артур тоже взял меня под локоток и настойчиво потащил в сторону коридора, ведущего в библиотеку. А гад Дарий сделал вид, что его тут нет.

Сопротивлялась молча, пока он меня не втянул в длинный коридор — галерею. Сразу появилась догадка, но всё же решила уточнить, продолжая сопротивляться и сопеть:

— Куда и зачем вы меня тащите? — ну мало ли, — у них тут столько потайных ходов.

— В библиотеку. — очень подробно объяснил Артур, продолжая буксировку.

Поняла, что быстрее сотру каблуки, чем он отцепится, и перестала оказывать сопротивление. Теперь просто бежала рядом.

— И что мы там будем делать?

— Увидите.

Да он сегодня прямо образец красноречия.

— Она горит? — поинтересовалась срывающимся голосом, потому что уже запыхалась, а замедлится не могла, так как он крепко держал за локоть.

И тут до него наконец дошло, что я не скаковая лошадь, и уже устала — сбавил шаг.

— Давайте постоим, а? — взмолилась, тяжело дыша. И попыталась затормозить. И высвободить руку. На этот раз получилось. Согнулась пополам, уперевшись руками в колени.

Всё-таки эти светские наряды хорошо весят. Сейчас подол моего платья ощущался по весу, как церковный колокол.

Артур тоже остановился. А я продолжила шумно дышать, потому что дыхание не спешило восстанавливаться. Подозреваю, что набитый желудок — тоже был в числе виновников такой отдышки.

Уже почти выровняла дыхание, когда неожиданно почувствовала, как что-то сначала врезалось в подол платья сзади, потом проскочило между ног, и ткнулось в переднюю часть наряда. Почему-то вспомнилась огромная крыса из подземелья. Сердце остановилось, я вытаращила глаза, «заплясала» на месте и завизжала.

Артур напрягся, не понимая, что случилось, и от чего или от кого меня спасать.

Когда, скача, наступила на что-то мягкое, и оно истошно заорало, я тоже сначала добавила громкости, и только потом сообразила:

— Барсик, паразит!

Кот продолжил истошно орать. Немного приподняла подол, оценила, переступила, и кот пулей вылетел из-под юбки. Воткнулся в ноги лорда, сел, и принялся нализывать лапу. Поняла, что потопталась не только по хвосту.

— Как же ты меня напугал! — села на корточки. — Сильно болит?

Потянулась, чтобы погладить кота, но тот посмотрел на меня глазами, полными ужаса, и так вжался в ноги Артура, что я передумала к нему прикасаться.

— Ну прости, пожалуйста. Я не специально... Зачем ты вообще полез ко мне под юбку? Не мог обойти что ли?

Кот, кажется, меня совсем не слушал — долизал лапу и принялся за хвост.

Вздохнула и приняла вертикальное положение. Позже грех замолю. Простит, никуда не денется. В конце концов, он сам мне под ноги полез.

— Вы отдохнули? — нетерпеливо поинтересовался Артур, и подхватил кота на руки. Тот даже сопротивляться не стал. Замер на руках мужчины лапками кверху.

— Смотря для чего. — отозвалась настороженно. Потому что по его каменной физиономии вообще было непонятно, что он собирается делать со мной в библиотеке.

— Для разговора. А дальше посмотрим.

— Что значит, дальше посмотрим? — выпучила глаза.

Под этим «посмотрим» могло скрываться всё что угодно. А мне хотелось бы понимать к чему готовиться.

Но Артур не спешил объясняться. Опять буркнул:

— Идёмте.

— Ну хорошо, идёмте. Мне тоже не терпится узнать, что с вами происходит.

Пристроилась рядом и скосилась на Артура. Он шёл с отрешённым взглядом и поджатыми губами.

Угу, значит в галерее мы разговаривать точно не будем. Что ж, идти осталось недолго, потерплю.

Едва за нами закрылась дверь, снова активизировалась:

— Я вас слушаю, фир.

— Давайте присядем. — предложил, и не дожидаясь ответа пошёл в мягкую зону.

Посеменила следом. В душу закрались нехорошие подозрения. Кажется, я где-то сильно накосячила.

Артур сел в кресло. Кот остался у него: свернулся клубочком и прикрыл глаза.

Тоже села. Напротив. Сложила руки на коленях, вздохнула, и дала разрешение:

— Давайте, начинайте меня четвертовать.

— Четвертовать? — в голосе Артура наконец промелькнула хоть какая-то эмоция.

— Это значить казнить по частям.

— Это как?

— Сначала человеку по очереди отрубают руки, потом ноги, и только потом голову.

Мужчина нахмурился.

— Так делают в вашем мире?

— Мы пришли сюда, чтобы обсуждать мой мир?

Ну, а чего он в самом деле? Я же сейчас инфаркт отхвачу, перебирая в уме, что сделала не так. Вариантов то уйма — я только за сегодняшнее утро столько натворила, что иные за жизнь не успевают.

Визави вздохнул и внимательно вгляделся в моё лицо. Я состроила постную мину — не только он умеет отмораживаться.

— Я не собираюсь вас казнить по частям, Ирина. Хотя отшлёпать очень хочется.

Подавилась воздухом. Пока кашляла, представила, как он меня шлёпает, и в довершение ещё и вспотела.

Артур дал мне отдышаться и продолжил:

— Но не буду этого делать, так как отчасти сам виноват. Я должен был объяснить, чем ваши действия могут обернуться для меня, Вианеля, и остатков нашего герцогства.

Вскинулась. Так вот в чём причина его холодности — ему уже прилетела претензия от барона де Туаре?

— Эленор нажаловалась отцу? — я не очень представляла, как поддерживают связь в этом мире, возможно при помощи почтовых голубей, но раз Артур зол, значит барон как-то прознал про мою выходку.

— Она при всём желании не успела бы этого сделать. Но обязательно сделает. И для нас это может обернуться крупными неприятностями.

— Например. — поинтересовалась настороженно.

— Например, он расторгнет договор. И Виан останется без невесты.

Фыркнула.

— Тоже мне потеря!

Артур вздохнул и посмотрел на меня, как на несмышлёное дитя.

— Ирина, Вианелю не приходится выбирать. Не многие девушки его круга захотят выйти за него замуж.

— А вам обязательно жениться на девушках своего круга? — это была не ирония, я действительно хотела понять как устроен этот мир.

— Понимаете, Ирина, мы должны думать не только о себе, но и о своих потомках. Дети, рождённые от матери более низкого сословия, никогда не будут стоять в одном ряду с детьми чистокровных лордов.

— Но я не собиралась ссорить их окончательно. Я лишь хотела, чтобы Эленор поняла, что Виан достоин лучшего отношения. Она же обращается с ним, как со слугой!.. И мне кажется, у меня получилось.

— Не факт. — лицо Артура уже не было таким напряжённым, но и радоваться он не спешил. — Но даже если она действительно что-то поняла в отношении Вианеля, то ночной горшок она вам точно не простит. А вы сейчас не в том положении, чтобы тягаться с бароном де Туаре.

— Но я не виновата! Она сама ворвалась в мою комнату, смела всё со стола, и накинулась на меня с обвинениями.

— А разве у неё не было оснований?

— Не было. Мы с Вианом не дали ей ни одного веского повода думать, что между нами есть что-то, кроме обычного общения. Мы вели себя прилично, не позволяя ничего такого... Ну если только совсем чуть-чуть, и то это была лишь игра. И ей же во благо. А то, что Виан ей грубо ответил, когда мы вернулись из города, вообще целиком её вина. Она первая начала ему хамить. Она и со мной общается так, словно я у неё грязь под ногами. Поэтому пусть скажет спасибо, что отделалась лишь водой, выплеснутой в лицо. Она заслуживает гораздо большего наказания. И нет, мне её нисколько не жаль. Не такая уж и страшная участь быть женой Вианеля. Есть гораздо худшие варианты. Взять хотя бы Ириану.

Артур на мгновение сощурился и чуть подался вперёд. С губ сорвалось хриплое:

— Он поднимал на вас руку?

— На меня?! Нет. Пусть бы только попробовал. — усмехнулась, вспомнив сковородку и Ваську с «печатью» на лбу. — А насчёт Ирианы — не знаю. Но было нечто более отвратительное… — Я вспомнила рассказ Маруни: как её муж-кобель изменял ей прямо в их доме, пока она спала в соседней спальне.

— Я не уверена, могу ли вам об этом рассказать — это слишком… — запнулась. Засомневалась, что в этом обществе женщины вообще разговаривают с мужчинами о сексе. Но поймала красноречивый взгляд Артура, и спохватилась. — Нет, нет! У меня с этим подлецом ничего не было! И я не знаю, как он себя вёл в этом плане с Ирианой. Но любовницу он в дом точно таскал…

Глаза лорда недобро потемнели.

— Да и то, как он обошёлся со своей женой, о многом говорит. Ведь он знал, что Ириана перед ним ни в чём не виновата. Так что Вианель, по сравнению с Филиппом, просто душка.

На пару минут повисла тишина. Потом Артур заговорил:

— Я вам признателен за такую заботу о моём младшем брате, Ирина, но… вам всё равно придётся извиниться перед Эленор.

Возмутилась:

— С какой это стати?! Не буду я перед ней извиняться! Я её не трогала. Я защищала и защищалась. И если она вздумает жаловаться своему папочке, уж поверьте, я смогу его впечатлить рассказом о поведении его дочери.

По виду лорда поняла: он поверил. А ещё то, что своей помощью я существенно усложняю ему жизнь.

Вздохнула.

— Ладно, я попытаюсь с нею поговорить.

— Спасибо. Я был уверен, что вы меня поймёте правильно. А теперь, когда мы всё прояснили, может вы мне покажете потайной ход к узнику?

— Да, конечно. — подорвалась, не желая больше возвращаться к разговору о брюнетке. Направилась к полке с той самой неприметной книгой, которая оказалась ключом к подземелью. Нажала. Замок щёлкнул, тяжёлый шкаф пришёл в движение, и явил нам чёрную бездну.

Артур осторожно положил на диван спящего кота, умудрившись его не разбудить, и направился к пыльному проходу.

— Нужно взять с собой свечи. — подсказала. — А в идеале факел. Там очень темно.

Артур изучил пыльные ступени, ведущие вниз и согласился:

— Вы правы. — и… пошёл в подземелье.

От удивления не нашла слов. Просто смотрела ему в спину. Не понимая, что делать мне.

Пока я соображала, Артур вернулся с факелом. Прошёл к столу, достал из задвижки длинную коробочку, а из неё — такую же длинную спичку. Раньше мне такие видеть доводилось только на картинках. Кажется, их называют каминными. Не думала, что тут есть такие, и вообще — спички. В моей комнате служанка всегда поджигала свечи от другой свечи — принесённой с собой. А откуда здесь вообще берётся огонь, как-то не задумывалась.

Пронаблюдала как лорд мастерски высек искру, заставляя спичку загореться, и поджёг одну из свечей, стоявших в канделябре на столе. Затушил остаток палочки, но не выкинул, а положил обратно в коробок. А подожжённую свечу поднёс к факелу. Поняла, что спички здесь — дефицитный товар.

Как только огонь свечи коснулся макушки факела, он сразу вспыхнул и … потух. Но Артур упорно не убирал источник огня. И добился своего: «немного подумав» местный светильник лениво потянул на себя пламя, укрывая им всю поверхность ткани, венчавшей древний светильник, словно покрывалом. Но и после этого местный фонарь не стал похож на факел, в привычном для меня понимании: никакого остроконечного пламени так и не появилось. Огонь просто лизал комок задеревенелой тряпки.

— А он точно не потухнет? — поинтересовалась с сомнением.

— Не потухнет. Сейчас сгорит внешний затвердевший слой смолы, и огонь станет ярче. И потушить его можно будет только перекрыв приток воздуха — порыв ветра или сквозняк ему не страшен.

Посмотрела на творение местных умельцев с бо́льшим уважением.

Жестом не дала лорду затушить свечу. Подожгла остальные свечи в канделябре, и воткнула её на место. Подхватила тяжёлую подставку с потрескивающими огоньками и поинтересовалась:

— Ну что, идём?

— Вы уверены, что хотите туда спуститься снова? — поинтересовался Артур, пытаясь взглядом определить степень моего желания.

— Нет, не уверена, но поскольку это моя находка, я обязана вам её представить в полном объёме.

Артур усмехнулся.

— Ну, если обязаны, тогда представляйте.

На правах первооткрывателя пошла первой.

Пока кружили по нескончаемой лестнице думала о том, что с Артуром мне совершенно не страшно спускаться в этого глубокое подземелье. И знала наверняка: это не потому что я в курсе того, что нас ждёт внизу. Просто рядом с ним мне вообще ничего не страшно.

Дойдя до решётки, замерла, ожидая пока лорд преодолеет последние ступеньки — он немного отстал, так как поджигал некоторые из факелов, попадающиеся по пути. Для него это не представляло никаких проблем — роста он был немаленького, да плюс длина факела...

Скелет лежал там же, где мы с Маруней его застали в прошлый раз. Впрочем, не удивительно — к моему счастью, в этом мире не было некромантов, способных оживлять покойников. Моя психика этого не выдержала бы.

— Вы были правы, Ирина, это очень похоже на тюрьму. — раздалось над ухом, и я едва не подпрыгнула. Не слышала, как он подобрался так близко.

— Кажется, я вас напугал. Простите. — и без всякого перехода скомандовал: — Отойдите в сторонку, я попробую найти механизм, открывающий дверь в камеру.

Отступила. Артур принялся светить факелом на решётку и на стену, тщательно их изучая.

— Я в прошлый раз здесь всё осмотрела, но не нашла ни кнопок, ни рычагов, ни замков. — «порадовала» лорда. — Тут нет даже намёка на вход. Такое ощущение, что решётку установили уже после того, как поместили сюда узника.

— Или решётка опускается с потолка. — внёс ещё одну версию Артур. — И я больше склоняюсь к этому варианту. К тому же его ведь как-то должны были кормить. Судя по тому, что тут есть мебель и писчие принадлежности, он тут был заточён не ради мучительной смерти. Он явно вёл какие-то изыскания.

— Почему вы так решили? Может он просто мемуары писал, чтобы хоть как-то скоротать время. А камеру могли обставить мебелью задолго до его заточения. Возможно, тут когда-то хранились какие-то секретные документы.

— Не исключено. Но мы этого не узнаем наверняка, пока не прочтём его записи. А для этого до них нужно добраться.

— Вы не могли бы поджечь и этот факел. — попросила Артура, глядя на светильник, встроенный в стену над последним лестничным пролётом.

Мужчина посмотрел в указанном направлении, и на мгновение завис. А потому, со словами: «Это хорошая идея», буквально кинулся исполнять мою просьбу. Вот только добравшись до факела на стене, он не стал его зажигать, а попытался вытащить из подставки.

Одной рукой это сделать не получилось и, Артур протянул факел, с которым спускался в подземелье, мне. Послушно освободила его от мешающего предмета и стала наблюдать, как мужчина дёргает, и раскачивает в разные стороны примитивный светильник — он же рычаг (по его мнению).

Но как лорд ни старался, ни снять факел, ни привести открывающий механизм в действие не получалось.

Присел на ступеньку. Задумался. А я принялась размышлять вслух:

— Если он не вынимается из паза, как все остальные факелы, значит он не просто светильник. И мы на верном пути.

— Я тоже так сразу подумал. — отозвался Артур. — Но вы сами всё видели. Либо механизм сломан, либо это вообще не механизм.

— Или мы его просто неправильно пытаемся открыть.

— А какие тут могут быть ещё варианты? Я всё перепробовал.

Согласна. Если только…

— А если нужно его не расшатывать и вытаскивать, а наоборот утопить внутрь механизма?

Артур удивлённо вскинул голову, посмотрел на меня долгим взглядом, и молча подорвался. Обхватил набалдашник и с силой на него надавил. Раздался щелчок, а за ним скрежет решётки. И железная перегородка медленно поползла вверх, а меня внезапно оторвало от земли.

Крик застрял в горле, когда я поняла, что это Артур подхватил меня за талию и закружил.

— Ты гений, моя маленькая иномирянка! — сообщил, но из объятий не выпустил. А я всё ещё не могла говорить. Гремучая смесь чувств перекрыла горло.

Наши лица теперь были на одном уровне. И Артур смотрел так, что я поняла: сейчас поцелует. И не стала сопротивляться. Замерла в ожидании.

Его дыхание коснулось моего лица, и сердечко пустилось вскачь. По телу побежала такая волна жара, что, ещё чуть-чуть, и я сама вспыхну как Олимпийский огонь. Прикрыла глаза, и чуть подалась вперёд — навстречу желанным ощущениям. Большее мне было недоступно, так как руки всё ещё были заняты канделябром и факелом.

Но едва наши губы соприкоснулись, как решётка издала истошный скрежет, дёрнулась так, что по подземелью прошло лёгкое землетрясение, и замерла. Вслед за ней дёрнулся лорд. В противоположную от меня сторону. А я от неожиданности выронила канделябр.

Очарование момента развеялось, и Артур, оценив «обломщицу», и прочистив горло предположил:

— Кажется, она сломалась.

Уловила в его голосе досаду. Но явно не из-за того, из-за чего испытывала сама. Мужчина переживал совсем по другому поводу. И тут же почувствовала твёрдую опору под ногами — он аккуратно опустил меня на землю. При этом посмотрел с таким видом, словно только что осознал, что едва не переступил запретную грань, и теперь сожалеет об этом.

Стало не по себе. Не потому, что я не сопротивлялась его желанию, и была очень даже За. А потому, что поняла: с местными порядками можно до бесконечности ходить кругами, пытаясь выяснить, что я для него значу. Я, а не Ириана. И поцелуя я от него дождусь только если нас насильно столкнут лбами, или если сама повешусь ему на шею. Чему никогда не бывать.

Опустила глаза пряча разочарование. Хотя могла не стараться, Артур уже переключился на другой объект — примерялся к образовавшемуся проходу.

Решётка поднялась меньше чем на метр, и пролезть под неё можно было разве что на четвереньках. А Артуру с его комплекцией так вообще придётся лечь на землю. Что он и сделал.

Пробравшись внутрь, мужчина вообще забыл о моём существовании: обвёл взглядом помещение, и принялся изучать скелет, лежащий на кровати за шкафом. Озвучивая при этом увиденное:

— Это кто-то из нашего рода — у него на пальце родовое кольцо. Но я никогда не слышал и не читал, чтобы кого-то из родственников наказывали заточением… Ирина, вы могли бы мне подать факел? — Артур не глядя в мою сторону протянул руку.

Не спешила исполнять просьбу.

Когда до лорда дошло, что факела он не дождётся, перевёл на меня непонимающий взгляд.

— Что-то случилось?

— Нет. Абсолютно ничего. — отчеканила сухо. — Просто я не вызывалась прислуживать. Если вам нужен факел, то возьмите его сами. А я, пожалуй, пойду наверх. Обещанное я уже выполнила.

Закрепила светильник между прутьями, подожгла от него потухшие свечи, и подхватив канделябр двинулась вверх по лестнице.

— Ирина. — окликнул.

— Успешных поисков. — пожелала не поворачиваясь.

— Ирина, постойте!

Но я лишь ускорилась. А когда скрылась из виду, вообще перешла на бег.

Неслась, сопела, и ругала себя. Как я вообще могла подумать, что он чуткий и внимательный? Да он такой же неотёсанный чурбан, как все остальные мужики этого мира. Вот точно говорят, что влюблённые наделяют объект любви несуществующими качествами. Я не стала исключением.

Лестница была крутая, и я быстро выдохлась, и перешла на шаг. А потом и вовсе остановилась — послушать: не бежит ли он за мной. Тишина оповестила, что не бежит. И я с новой порцией обиды рванула вверх, едва не туша потоком воздуха свечи в канделябре. И откуда только силы взялись?

Когда достигла последнего пролёта, не поверила глазам. Дверь в подземелье была закрыта.

Несколько секунд просто таращилась, осознавая, чем это может быть чревато. А когда осознала, принялась искать ручку, или зазор, за который можно было бы зацепиться. Не нашла, и стала неистово колошматить по полотну, поскольку меня захлестнула паника.

Но сколько ни стучала, ничего не изменилось — дверь не открылась. Устало развернулась, чтобы присесть на ступеньку, отдохнуть, и подумать, и от неожиданности вскрикнула.

Внизу пролёта стоял Артур.

— Вы знали?

— Да. Она закрылась почти сразу.

— Тогда почему вы не стали звать на помощь, а спокойно пошли вниз?!

— А какой смысл? В библиотеке никого нет. Она находится в безлюдной части замка, и в неё редко кто заходит.

— И вы так просто сдались?

— Нет. Я просто не хотел вас пугать.

Посмотрела на него удивлённо. Это не та новость, которую можно скрыть.

— Ирина, Дарий знает куда мы пошли. А значит рано или поздно нас найдут.

Точно. Когда Артур меня потянул в сторону галлереи, с нами был этот гнусный предатель, даже не попытавшийся мне помочь.

Спокойствие Артура частично передалось мне. Но обида никуда не делась, и я лишь недовольно проворчала:

— Надеюсь, это случится до нашей голодной смерти, а не после неё.

— Я уверен, что всё будет хорошо, Ирина. Пойдёмте вниз. Там мы, по крайней мере, будем заняты делом. И ожидание не будет казаться таким долгим, как если мы останемся здесь и будем считать минуты.

— А если нас будут звать? Мы ведь не услышим.

— Мы не услышим, даже если будем сидеть под дверью. Дерево, из которого она сделана, звуконепроницаемо. К тому же за нею — шкаф с книгами, а это тоже дополнительная звукоизоляция. Поэтому кричать в любом случае бессмысленно. И сидеть тут — тоже.

Тревога опять вернулась. И Артур это увидел.

— Давайте доверимся Дарию, Ирина. — поспешил успокоить. — Он меня ещё ни разу не подводил.

— Всё когда-нибудь случается впервые. — «не сдавалась».

— Согласен. — мужчина быстро сократил расстояние, поднял меня с холодной ступеньки, и поставил спиной к двери. «Зафиксировал» двумя руками, уперевшись по обе стороны от меня. — Но давайте применим это правило для другого.

— И для чего же? — голос неожиданно сел. Потому что этот паразит снова включил свою харизму. Как тогда, — в нашу предпоследнюю беседу в библиотеке.

— Что именно вы хотите сделать впервые? — вынуждена была уточнить, потому что этот паразит старательно искушал меня потемневшим взглядом ловеласа.

Горячее дыхание опалило лицо и шею:

— Нарушить одно правило нашего общества. Я поцелую вас сейчас, а вашей руки попрошу чуть позже — когда выберемся из заточения.

Он не спрашивал, а сообщал своё решение. На себе почувствовала, что значит: «в зобу дыханье спёрло» — мой голос отказался мне подчиняться. Не знаю отчего конкретно меня так «накрыло»: от возмущения, что моё мнение не учитывается, или потому что не ждала от него такого неджентльменского подхода.

— Не молчите, Ирина. — прошелестело у уха. — Я это сделаю в любом случае, потому что больше не могу бороться с желанием. Но хотелось бы всё же сделать это с вашего согласия. Ну же, Ирина… вы ведь тоже этого хотите.

Это было последней каплей. Да, я хотела, но тыкать в это не стоило. Попыталась его оттолкнуть. Но это было всё равно, что пытаться сдвинуть стену.

— Ирина, я ведь не слепой, и вижу, что вас ко мне тянет. — продолжал он шептать. — Признайтесь, вы и с Вианелем заигрывали, чтобы вызвать мою ревность?

Меня подкинуло от возмущения. Упёрлась кулаками в его каменную грудь.

— Отойдите от меня немедленно! Хам! Да как вам такое могло в голову прийти?! Я просто помогала вашему брату! — принялась его бить, вкладывая в удары всю имеющуюся силу. Места для манёвра было очень мало, но я старалась. Понимала, для него это было как слону дробина, но не сдавалась. Ведь если долго ударять в одно и то же место, должно же стать больно.

Я оказалась права. В какой-то момент он отпрянул, поморщился, и ловко перехватил мои руки. А потом стремительно произвёл хитрый манёвр, в результате которого теперь он стоял у двери, а я была прижата к его груди спиной.

— Успокойтесь, Ирина. — снова его голос у уха. — Я не хотел вас обидеть. Но и терпеть ваши «невинные проказы» тоже больше не могу. Обещайте, что больше не будет никаких уроков для Эленор. Я не знаю, что чувствует она, но вот мне очень хочется набить морду собственному брату. А вас я бы...

Осёкся на полуслове. А мне очень хотелось послушать, что же он приготовил для меня в своих грязных мечтах. Что мечты имели взрослый подтекст ничуть не сомневалась. Я их чувствовала попой. В прямом смысле слова. Он так старательно меня прижимал, что у меня просто не было шансов этого не почувствовать.

Возбуждённый герцог молчал. И продолжал держать в кольце сильных рук. А я тоже не железная. Его выпуклости не оставили меня равнодушной. В общем, в результате таких крепких объятий во мне напрочь отказала графиня. Осталась только Ирина — жительница техногенного мира, в котором не только свободно разговаривают о сексе, но и занимаются им, не прячась под одеялом.

— Ну что же вы замолчали? — поинтересовалась иронично. — Продолжайте. Мне очень интересно послушать какое наказание вы для меня приготовили.

— Я вам расскажу о нём позже — в супружеской спальне. — глухо выдал Артур.

— Вы так уверены, что у нас с вами будет супружеская спальня?

— С вами невозможно ни в чём быть уверенным, Ирина. Скажу так: я на это очень надеюсь.

Молодец. Ведь страшно не то, что ты напортачил, а что вовремя не признал свои ошибки. А лорд, похоже, признал — пошёл на попятную. Вон, и прижимает уже не так крепко. Хотя против этого я вообще ничего не имею — пусть бы прижимал.

— Так почему вы решили пойти на крайние меры, фир. — промурлыкала. Ну, а что, ему можно меня соблазнять, а мне нет? — Почему не соблюдаете правила приличия? Или вы считаете, что падшая графиня этого не достойна?

Но моё мурлыканье достигло обратного эффекта — Артур подобрался, чуть отстранил меня, и повернул к себе лицом.

Теперь я могла видеть его серьёзный взгляд. Ироничная улыбка сползла с лица сама собой.

— Я бы рад всё сделать по правилам, Ирина. Но мы уже с вами заперты. А у меня нет подходящего кольца.

И тут я в полной мере осознала, как наше уединение будет выглядеть со стороны. И кое-что поняла. Да он же просто печётся о моей репутации! В душе появился неприятный осадок.

— Не нужно пытаться спасти то, чего нет, Артур. — выдала холодно. — На моей репутации всё равно уже клейма поставить негде, так что с кольцом или без кольца, я не приму вашего предложения.

Отступила, и едва не упала — закончилась ступенька. Артур ловко ухватил за руку. Снова притянул к себе. Но уже не так близко.

— Вы, как всегда, всё не так поняли, Ирина. Я не пытаюсь спасти вашу репутацию, а стараюсь донести, что вы мне нравитесь, и что я готов на серьёзный шаг.

— Вы снова забыли, что я не Ириана? — печально усмехнулась.

— Забыл. — неожиданно согласился.

Теперь я за печальной улыбкой прятала боль. Артур поднял моё лицо за подбородок. И продолжил:

— Я забыл то, что это тело когда-то принадлежало ей. Для меня ты — Ирина. Дерзкая, умная, острая на язычок иномирянка, которая сумела растопить лёд в моём сердце…

Он смотрел так, что его взгляд пробирал до глубины души. А я боялась вздохнуть, желая, чтобы этот момент длился вечно. Сейчас я верила каждому его слову. И не могла оторвать от него взгляд.

— Ирина, ты невероятна умна, но при этом не замечаешь простые вещи. Я неслучайно называю тебя настоящим именем, когда мы наедине. Это потому, что ты для меня никогда не была Ирианой.

Сглотнула подступивший комок.

— Но ты понятия не имеешь, как я выглядела в своём мире…

— Это неважно. Внешность — это всего лишь оболочка. Основное — внутри. И оно делает нас теми, кто мы есть. Твоя душа сделала это тело не просто красивым, а пленительным. Ты украсила его своим присутствием… И я хочу, чтобы ты была моей… Да, я незавидный жених, но я отдам всё, что у меня осталось, чтобы сделать тебя счастливой…

Приложила палец к его губам. И прошептала:

— Хватит болтать. Просто поцелуй.

Артур расхохотался. И стал похож на мальчишку. Милого и безумно притягательного. Залюбовалась.

— Вот видишь, Ирина, ты даже в таких вопросах непредсказуема. Там, где наши женщины стали бы изображать из себя жеманниц, ты не боишься быть откровенной. И это заставляет моё сердце биться ещё быстрее… — Ты просто прелесть. — последнюю фразу почти прошептал, и притянул меня к себе.

Ещё какое-то время изучал моё лицо счастливым взглядом. Ровно до тех пор, пока я не поднялась на цыпочки, и не обхватила его за шею, притягивая к себе.

Едва наши губы слились в единое целое, кровь в венах словно закипела. Меня охватило такое нестерпимое желание, что я была готова ему отдаться прямо здесь и сейчас. Мозгами понимала, что всё происходит слишком быстро, но ничего с собой поделать не могла. Таяла в его руках и прижималась всё крепче. Чувствовала его возбуждение, и ликовала, ещё активнее отвечая на поцелуй.

Всё прекратилось в одно мгновение — Артур неожиданно отстранился. Уставилась на него непонимающе. Во мне бурлила такая смесь необузданных чувству и желаний, что даже мир перед глазами подёрнулся пеленой. И я не понимала, почему он меня останавливает.

— Ирина, я не сдержусь.

— И не надо… — выдала хрипло, и потянулась за новой порцией ласк.

— Ты потом будешь об этом жалеть. А я не хочу, чтобы так было.

Шумно выдохнула, пытаясь успокоить бурю внутри.

— С чего ты решил, что я потом пожалею? — не стала скрывать недовольства. Потому что нельзя так обламывать. И мне совершенно не было стыдно за своё поведение. С ним это казалось таким же естественным, как есть или спать.

— В нашем мире так берут только служанок, милая. С женщинами из высшего общества так не обращаются. А ты для меня равная.

— Равная — это когда всё наравне, а не на каких-то нелепых условиях. — заметила с плохо скрываемым недовольством. — Я уже поняла, что в вашем мире женщинам высшего сословия отведены лишь две роли: матери, производящей на свет наследников, и дурочки, способной разве что сплетни разводить. Но на самом деле, мы мало чем от вас отличаемся, Артур. Мы чувствуем всё то же, что и вы, желаем того же. И мы хотим испытывать не только боль от рождения детей, но и удовольствие от страсти со своим мужчиной. И нам неприятно осознавать, что мужья делят свои тайные желания не со своими жёнами, а со служанками под лестницей. Больно, когда вы заводите любовниц на стороне, прикрываясь тем, что жёны холодны. Ведь женщины такими не рождаются, их намеренно делает сексуально безэмоциональными ваше общество. Конечно, ты можешь сказать, что я рассуждаю как простолюдинка. Но правда в том, что физиологически простолюдинка и её госпожа совершенно идентичны. Всё остальное условности, придуманные людьми. Ты можешь мне не верить, не соглашаться, но это не изменит того, что женщина такой же человек, как и мужчина.

Артур молчал и смотрел потемневшим взглядом. И как только я выговорилась, притянул к себе.

— Я согласен почти с каждым твоим словом, Ирина. Но ты плохо знаешь наших женщин.

— Это лишь вопрос воспитания, Артур.

— Наверное ты права, моя маленькая иномирянка. И мне очень нравится такая версия жены, о которой ты говоришь. Но больше всего нравится то, что ты не стесняешься со мной обсуждать такие темы. Это необычно, непривычно, но так... правильно.

— Вот именно, Артур. Так правильно. Потому что это заложено природой, а не условиями общества.

— Но дело в том, что без этих условностей мы превратимся в стадо животных. — озвучил «очевидное» лорд.

— Ерунда. Во-первых, потому что человек и так животное. И наивно это отрицать. Да, мы ставим себя на высшую ступень эволюции. Но так ли это на самом деле? В пищевой цепи мы прировняли себя ко львам, тиграм, белым медведям и крокодилам, хотя по сравнению с ними значительно слабее физически, и если будем безоружными, то быстро станем их обедом. Так какие из нас высшие существа? Да, мы лучше приспосабливаемся. Но это опять же спорный факт. Кто вообще сказал, что жить так, как живёт человек — правильно? Присмотрись к животным. Ведь они живут в гораздо большей гармонии с природой и с планетой, чем мы. Да и ценности у них более правильные. Взять, например, волков. Они создают пару на всю жизнь. Семья для них — главная ценность. Дать потомство, сохранить, накормить. Ни это ли важно на самом деле? И это не единственные животные, которым присуще это качество. Лебеди — ещё один пример. У нас даже песни есть про лебединую верность. А человек в этом плане очень сильно хромает. Так что не такие уж мы и высшие, если задуматься.

Пока разглагольствовала, возбуждение схлынуло, и я окончательно успокоилась. И теперь просто наслаждалась близостью наших тел.

— Пообещай мне одну вещь. — подал голос Артур, до этого внимательно слушавший.

— Какую?

— Что ты будешь делиться своими знаниями и размышлениями только со мной.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я не всегда контролирую этот процесс. Когда я слышу какую-нибудь чушь про то, что женщина ни на что непригодна, кроме как рожать, оно лезет из меня само собой.

— Хорошо. Тогда я перефразирую просьбу: пообещай, что будешь стараться этот процесс контролировать.

Хотела сразу отмести и её, но Артур не дал:

— Это опасно, Ирина. В нашем мире нет таких женщин, как ты. Да, я знаю, что причина в образовании, и при должном обучении большинство женщин могут достичь такого же уровня. Но сейчас у нас этого нет. Поэтому прошу тебя быть осторожной. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Это прозвучало с такой заботой и теплотой, что я не смогла ему отказать.

— Хорошо, я постараюсь.

Артур поднял мой лицо, и легонько коснулся губ своими губами. Но перейти к более активным действиям не дал, ловко развернув меня лицом к ступенькам.

— Пойдём лучше посмотрим, как там наш узник. И узнаем, наконец, кто он, и почему провёл свои последние дни взаперти?

Признаться, мне сейчас до мёртвого узника не было никакого дела. Меня больше привлекал живой. Но не вешаться ведь ему на шею…

Мы снова спустились в подземелье. И теперь я почти во всём прислушивалась к Артуру. Потому что это его мир, и ему виднее как нужно поступать.

Первым делом подожгли все свечи и факелы в камере узника. Вернее, Артур поджёг, я лишь держала факел. Потому что он упорно не соглашался, чтобы я заходила за решётку, мотивируя тем, что она в любой момент может упасть и перекрыть путь к ступеням. И моя пламенная речь о том, что проку в ступенях никакого, если они ведут к запертой двери, не изменила его решения.

«Крепость» пала, лишь когда я использовала канделябр как подпорку — подсунула его под решётку. По крайней мере, взгляд упрямого лорда смягчился.

— Так тебе будет спокойнее? — поинтересовалась, глядя на него с улыбкой, но всем видом показывая, что всё равно сделаю так, как хочу.

— Никогда не сдаёшься? — тоже улыбнулся. И я поняла, что пора добивать, и выдала главный козырь:

— Лучше я останусь там с тобой, чем одна на этой стороне.

На самом деле это лишь отчасти было манипуляцией. Стоило представить, что придётся провести с ним неопределенное время по разные стороны камеры, и мне стало страшно. Если уж нам предстоит умереть в подземелье, то я бы предпочла это сделать в его объятьях.

Таким довольным мне Артура ещё видеть не доводилось. Воодушевлённый моим признанием, он сразу нашёл более крепкую альтернативу: принялся двигать к решётке сундук, стоящий неподалёку.

— Подожди. — остановила. — Посмотри сначала что в нём. Вдруг мы тут надолго застрянем, и нам что-то из него пригодится.

Лорд открыл крышку. Под ней оказались вещи.

По размеру рубашек оценила её бывшего владельца:

— Вот это «палатка»! Твой родственник был немаленьким дядькой.

— Угу. — задумчиво отозвался потомок исполина, рассматривающий огромные вещи. — Я раньше думал, что художники, рисовавшие наших прародителей, просто по какой-то причине не соблюдали пропорции, но теперь склонен верить, что наши предки действительно были огромными… Более правильные пропорции появились на портретах около трёх сотен лет назад. И данный факт позволяет заключить, что этот скелет лежит тут не одну сотню лет. Как минимум, триста-четыреста.

«Сложила два и два», и под впечатлением вытаращила глаза. Выводов напрашивалось много. Но в данный момент меня почему-то волновал один: по какой-то причине Детервины стремительно мельчали. И болезнь Вианеля могла быть одной из этих причин.

Постепенно до меня дошло и то, как моё замечание могло прозвучать для Артура.

— Детервины и сейчас не маленькие. — попыталась исправить свою невольную оплошность, внимательно рассматривая мышцы, к которым меня тянуло словно магнитом. — А в моём мире ты вообще выглядел бы впечатляюще из-за роста и мышечной массы. Какой у тебя рост? Под два метра точно есть. Да наши женщины на такую красоту слюни бы пускали рекой…

Я и сама уже была на грани этого.

Артур, в ответ на моё бормотание, отвлёкся от копания в сундуке, повернулся и застал меня за восторженным любованием. Щёки сразу заалели. Но, поскольку, меня уже застукали, не стала делать вид, что просто "проходила мимо". Смысл? Он уже всё равно всё понял.

Заметила, как дёрнулся кадык на его шее. В горле пересохло? И это от одного лишь взгляда? Ммм, какой легко возбудимый! Главное, чтобы это срабатывало только со мной.

Наверное, я выглядела слишком довольной и замечтавшейся, потому что Артур, изучив меня, хмыкнул. И снова вернулся к сундуку. Перебрал вещи. Некоторые выложил. Закрыл крышку и придвинул ящик под решётку.

Тот чуть-чуть недотягивал до прутьев.

— Думаю, это нестрашно. — прокомментировала, пытаясь прогнать непотребное желание. — Если канделябр прогнётся, сундук "подхватит". Вместе они должны удержать решётку.

Артур молча кивнул, и шагнул ко мне с явным намерением помочь.

Вот ещё! Я не собираюсь перед ним ползать на карачках. И вообще ему сейчас лучше ко мне не прикасаться. Потому что со мной происходит что-то неладное.

— Я сама. — отрезала. — Ты просто отвернись.

Послушно повернулся ко мне спиной. Ещё раз оценила разворот плеч, и едва не замурчала как кошка.

Да что вообще со мной такое?! С каких пор во мне проснулись повадки похотливой самки?! Я ещё ни разу в жизни не чувствовала такого бешеного влечения к мужчине.

Мысленно отвесила себе увесистый подзатыльник и полезла туда, куда меня так отчаянно влекло.

Оказавшись за решёткой, встала, отряхнула подол, и угодила в тёплые объятья.

— Ты не замёрзла? — заботливо поинтересовался Артур, прижимая к себе.

Да какое там замёрзла?! От его прикосновений кровь забурлила гейзером. И температура тела подскочила примерно до температуры горячего источника. Дыхание опять спёрло. Что за странные химические реакции? Может болезнь Вианеля всё-таки заразная?

Чем крепче он меня обнимал, тем больше я пылала. Поняла, что если сейчас это не прекратить, то изучать мы будем не записи предков, а то, настолько подходит его «внешний мир» к моему внутреннему.

Аккуратно пошевелилась, пытаясь выбраться, бормоча, что не замёрзла. Артур разомкнул объятья, и вот тут мне действительно резко стало холодно. Потому что до этого успела вспотеть. Но всё же отступила. И, чтобы не встречаться с ним взглядом, перенесла внимание на лежащий на кровати скелет.

Первое, что бросилось в глаза — нескольких костей не хватало. Подумалось, что наверное, крысы растаскали. Вспомнила крысятину, пойманную Барсиком, и поёжилась.

— Замёрзла? — снова активизировался Артур.

— Нет. Просто я не каждый день вижу человеческие останки.

Рассмотрела, что лежали они вовсе не на кровати. Это был топчан, — у него не было спинок. И застелен он был старым тюфяком, набитым соломой. Да и шкафы, которых тут было целых три, сколочены грубо — наверное такую мебель используют бедняки этого мира. А может и они не используют. Хотя… это же тюрьма.

Вот письменный стол не вписывался в эту картину: он был большой и резной. Кажется, выполнен из красного дерева. И кресло перед ним подстать.

Это несоответствие порождало вопросы. Как и родовое кольцо, лежащее среди костей. Такие же носят Артур и Вианель.

Стол был завален бумагами, по центру которых лежала раскрытая толстая тетрадь, исписанная неразборчивым почерком. Пыли на ней было не так уж и много, если сравнивать в тем, что от её владельца остались только кости. Но это могло быть причиной того, что в подземелье всегда влажность выше, чем в наземных помещениях.

Всмотрелась в текст, и поняла, что это не почерк неразборчивый, а язык незнакомый. Перевела вопросительный взгляд на Артура. Тот стоял рядом истуканом. Даже не моргал.

Коснулась его руки. Никакой реакции. Легонько потрясла за кисть.

Мужчина моргнул несколько раз, словно прогоняя видение, и свёл брови к переносице.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — спросила с надеждой.

— И да, и нет. — отозвался глухо.

— Это как?

— Я понимаю, что это за язык, но не умею на нём читать.

— И что это за язык?

— Это язык, в существование которого я никогда не верил.

— Драконий? — выдвинула пришедшую на ум версию.

Артур едва заметно кивнул, продолжая пялиться в тетрадь.

— А как ты определил, что это он?

— Я видел книгу с похожими письменами. В том хранилище, что обнаружил Виан.

— Получается, что этот Детервин писал выдуманную историю о драконах? Или, что они…

— …действительно существовали. — закончил за меня Артур.

Несговариваясь принялись рыться в других бумагах, которыми огромный стол был завален. Попадались старинные свитки; чьи-то дневники, написанные на всё том же неизвестном языке, который мы идентифицировали, как драконий; листы с какими-то формулами и расчётами. Но поскольку мы не понимали, что было написано, то ни на сантиметр не приблизились к разгадке: кто этот узник, и чем он тут занимался?

Сколько провозились — не знаю. Изучили почти всё. Осталась лишь небольшая стопка не то дневников, не то книг, закованных в металлический переплёт. Но, удручённые уже имеющимся опытом, больших надежда мы на них не возлагали. К тому же уже начали давать о себе знать потребности организма.

Покосилась на короб, примостившийся в углу за шкафом. Мы с Артуром его идентифицировали как отхожее место.

Мой догадливый лорд всё понял мгновенно.

— Пожалуй я схожу к двери. Проверю, может её уже открыли. И оставлю там записку. На всякий случай.

С этими словами Артур взял чистый лист и перо, и написал несколько строк. Дал надписи высохнуть, и шустро покинул «помещение».

С его уходом в подземелье как будто стало холоднее. И страшнее. Поспешила в угол. Сдвинула крышку с местного унитаза. Отметила, что ничем канализационным из него не несло. Запаха не было вообще. Поняла, что и в уборной, примыкающей к моей спальне, я тоже никогда не чувствовала никаких запахов. Задумалась о строение местной канализационной и вентиляционной систем.

С такими умными мыслями сделала своё мокрое дело, и заскучала. Хоть следом за Артуром иди. И даже собралась, но потом подумала: вдруг он тоже в каком-нибудь углу нужду справляет. И тут я. Конечно, маловероятно, что лорд станет метить углы, но всё же решила подождать. А чтобы время не так долго тянулось, приступила к разбору последней стопки.

Некоторые из тетрадей оказались закрытыми на замысловатые замки. И как я не пыталась их открыть, ничего не вышло. Остальные хранили свою тайну посредством незнакомых букв. Осталась самая нижняя и самая ветхая тетрадь.

Острожно взяла её в руки. Рассмотрела. Она отличалась от всех предыдущих своей неопрятностью: вся обложка была в каких-то пятнах. Да и переплёт совсем простой. И, к счастью, — без запоров.

Сдула с тетради вековую пыль и раскрыла. Пробежала глазами по строчкам.

— Это что за записки сумасшедшего? — озвучила мысли вслух.

— Что-то нашла? — раздалось от лестницы, и я на время забыла про странное чтиво.

Он вернулся! А вместе с ним и — тепло в душе.

Отложила тетрадь и поспешила навстречу Артуру. Мы словно вечность не виделись. Грёб. Обняла его в ответ. Замерла на груди.

— Как там? Есть какие-то новости?

— Всё без изменений. Но это не значит, что нас не ищут.

— Главное, чтобы вообще нашли. Ведь книга, открывающая вход в подземелье, слишком неприметная. — вздохнула.

— Если потребуется, Дарий все стены по камешку переберёт. Не переживай.

А я и не переживала. Рядом с ним даже это заточение вызывало не страх, а лишь сожаление.

— Ты что-то нашла?

— Угу. В одной тетради текст вполне читаемый. Правда, немного странный.

Артур чуть меня отстранил, заглянул в глаза.

— И что там?

— Лучше сам посмотри. — неохотно разомкнула руки и выбралась из его объятий. Но не совсем — Артур быстро поймал меня за руку и переплёл наши пальцы. Пришлось обходиться одной рукой. Указала на «замарашку» — внутри тетрадь была тоже изрядно заляпана.

Артур пробежал глазами по строчкам, пролистнул несколько страниц, и посмотрел на меня вопросительно.

— И что же здесь написано?

Удивилась.

— А ты что, сам прочитать не можешь?

— Нет, Ирина, не могу. Этот язык другой, не драконий, но мне он тоже незнаком.

— Ну как же не знаком? Я ведь на нём спокойно читаю.

— Ты уверена?

Прочитала про себя несколько строк один раз, потом второй, и нахмурилась.

— Я понимаю эти слова, но не до конца понимаю их смысл.

— Это как?

— Ну вот смотри, — повела пальцем под строчкой, — здесь написано: «Смешать фиарию с циароном в пропорции один к одному…» Я не знаю, что такое фиария и циарон…

— Зато я, кажется, знаю. — на лице Артура проступила эмоция, которую мне до этого наблюдать «в исполнении» лорда не доводилось: смесь узнавания, ошеломления и неверия. — Такая смесь мне уже встречалась в тех летописях, что обнаружил Вианель. Пропорций там не было, но названия точно эти.

— И что же это?

— Фиария — это пыльца цветка, который растёт на болотах. — Артур отпустил мою руку, но только для того, чтобы притянуть к себе за талию.

— Кажется, он называется алио́рос... Или алиаро́с. Я в этом не силён, но знаю, что он очень редкий. А циарон — это порошок, которым в нашем мире снимают пульсирующую головную боль.

— Мигрень. — догадалась я. — У Вианеля были такие боли?

— В раннем детстве, когда приступы только появились.

— Ему давали этот порошок?

— Этого я точно не знаю, Ирина. Но могу спросить у Лиария.

— Так, ладно, это сейчас не столь важно. Нужно разобраться с записями… — вернулась к тетради. Полистала. Почитала. Озвучила вывод:

— Очевидно, что это сборник рецептов. Очень странных. Для меня по крайней мере.

— Странность заключается только в незнакомых названиях? — Артур нависал надо мной, и его дыхание касалось шеи, заставляя мурашек носиться по всему телу.

— Не только. В них много необычных… ммм, даже язык не поворачивается назвать их компонентами или ингредиентами… Сам посуди… Вот, например, — ткнула пальцем в строчку. — Здесь нужно добавить сушёные лапки зелёной жабы, растолчённые в ступке. Или вот: щепотка пепла из пера феникса… Бред какой-то! Фениксов не существует… Или вот: измельчить усы крылохвостого жука… — хмыкнула, — Похоже на какое-то варево Бабы Яги…

Но уже в следующее мгновение мне стало не до смеха. Волосы на затылке привстали. Но на этот раз не от близости Артура, который за моей спиной, кажется, перестал дышать, а от нахлынувшего осознания.

— Подожди… Это что получается?... Это книга ведьминских рецептов?! Я понимаю язык ведьм?! Я что, правда ведьма?!

Паника нахлынула волной.

— Тссс. — Артур прижал меня спиной к стальному прессу. — Успокойся. Это необязательно. Ты иномирянка. И, возможно, это просто твоя особенность — понимать язык ведьм…

— Артур, ты сам-то в это веришь?! Дело ведь не только в языке. За мной увязался кот, который меня иногда пугает своей проницательностью. И ты говорил, что от моих прикосновений у тебя меньше болела рана… Какие ещё нужны доказательства, чтобы Филипп со своей бандой мог меня сгноить в похожем подземелье?!

— Я тебя ему не отдам. — глухо выдал лорд, и прижал ещё крепче. — Даже если ты действительно ведьма… Мы никому об этом не скажем. И ты никогда не будешь применять свои способности, чтобы не привлекать внимание. А кота вернём прежним владельцам.

— Думаешь, это возможно? Вернуть кота. Прежняя хозяйка даже не пыталась его остановить. Она просто приняла его решение… Точно! Мне нужно к Ольге! Она подскажет, что делать…

— Нет, Ирина. Неужели ты не понимаешь, что этим ты только больше привлечёшь к себе внимание? Забудь даже думать об этом.

— Но я уверена, что не случайно попала к ней. Это был знак. И Барсик за мной увязался тоже неслучайно. Ольга что-то во мне разглядела. И я должна выяснить — что именно.

— Милая, сейчас о твоей иномирности и способностях знаем только мы. И пока это так, ты в полной безопасности. Но тайна, известная больше, чем двоим — уже не тайна. Прошу тебя, давай оставим всё, как есть.

Артур развернул меня к себе. Поднял лицо и с мольбой посмотрел в глаза.

— А если я единственный шанс Вианеля? Если я могу ему помочь? Уверена, меня не просто так притянуло в этот мир, Артур. Я что-то должна здесь сделать.

— Давай твоя миссия будет заключаться в том, чтобы сделать меня счастливым? Согласна? Я не хочу тебя потерять, Ирина. Не могу… Если бы ты только могла почувствовать то, что чувствую я к тебе… Каждое твоё прикосновение переворачивает всё внутри…

Ох. Оказывается, его тоже колбасит не меньше моего.

— Со мной происходит то же самое… — призналась неожиданно севшим голосом.

Артур на мгновение замер, зрачки ещё больше расширились, и в следующую секунду я уже сидела на столе поверх разложенных бумаг, и с жадностью отвечала на его поцелуй.

— Моя… Ты только моя, слышишь… Никому тебя не отдам… — его шёпот в такт движениям отправил новую волну удовольствия по разгорячённому телу.

— Не отдавай… — прошептала в ответ. — Мне кроме тебя никто не нужен…

Снова поцелуи. Горячие, требовательные, будоражащие. От которых плавилось всё внутри. Движения жаркие, настойчивые. Он словно закреплял сказанное, клеймил моё тело.

— Ирина, я ведь правда тебя никому не отдам… До самой смерти… — сообщил, как только страсти немного стихли и наши глаза вновь оказались на одном уровне. Теперь он смотрел не моргая, жадно, словно следил за моей реакцией, и боялся что-то пропустить.

И мои нацелованные в хлам губы в ответ на его пристальный взгляд самовольно расползлись в улыбке. Как же приятно. Наверное, каждая женщина хоть раз в жизни мечтала услышать такие слова. А я вот услышала. И это непередаваемо…

Блаженно прикрыла глаза, продолжая улыбаться. И снова оказалась прижатой к мощной груди. Услышала, как он вдохнул мой запах. Зажмурилась. И сама потянула его аромат. От притока мужских феромонов кровь снова застучала в висках, набирая разгон. Голова закружилась. Господи, пусть это мгновение продлится вечно!

Мы ещё какое-то время нежились в объятьях друг друга, я слушала его сердцебиение. А потом почувствовала, как он поцеловал меня в макушку. И это выглядело как точка — всё, сеанс окончен.

Но я всё ещё не хотела возвращаться в реальность. Прислушивалась к себе, к затихающему внутри шторму, и понимала, что всё, что случилось, было божественно. Никакие другие слова не могли точнее передать того, что только что произошло. Всё было так естественно, без капли стеснения, — только чистые желания и чувства на грани.

Открыла глаза. Чуть отстранилась. Наши взгляды вновь встретились. Тёмные, томные, уже соскучившиеся. Ведь мы целых несколько минут не смотрели друг на друга.

— Ты ведь станешь моей женой? — наконец оформил всё вышесказанное в конкретную цель мой лорд. Пронаблюдала, как дёрнулся его кадык, когда сглатывал. Поняла, что он волнуется, хоть и пытается это скрыть. Я видела во взгляде ожидание, и едва уловимый страх.

Чего бояться такому мужчине? Он же совершенный — о таком можно только мечтать. И нам хорошо вместе. Да нужно быть круглой дурой, чтобы ему отказать. Но я не собираюсь торопиться, хочу насладиться моментом. Мне нравится на него смотреть. Нравится осознавать, что он в моей власти.

— Ирина, пожалуйста, ответь.

Приложила палец к горячим губам. Он тут же его поцеловал.

— А ты не слишком торопишься? Всё-таки решение судьбоносное, а мы знакомы всего ничего. — Душа ликовала от осознания, что вот оно — он сделал мне предложение, но я была обязана спросить. Вдруг это просто порыв, навеянный нашей близостью. Не хочу, чтобы он потом жалел.

— Наверное, слишком. Но ничего не могу с собой поделать. Я ещё при нашей первой встрече почувствовал, что ты та, которую я ждал всю жизнь. Понял, что судьба нас свела с Ирианой именно для того, чтобы я встретился с тобой. И я боюсь тебя потерять, Ирина. Боюсь, что ты исчезнешь так же внезапно, как появилась… Так ты согласна?

Он чересчур серьёзен. И затаённый страх в глазах — неподдельный — для него это действительно важно. А значит, игры тут неуместны. Но просто так я не соглашусь. Даже несмотря на то, что сильно хочется. У меня есть требования. Да-да, именно требования. Если он их не примет, никакого замужества не будет, всё останется как есть. Либо прекратится вовсе.

— У меня есть условия.

— Всё что пожелаешь, милая…

— Это не пожелание, Артур. Я требую, чтобы в твоей жизни не было других женщин, пока я буду с тобой.

Осмыслил, уточнил:

— Ты хочешь, чтобы я набрал сугубо мужской персонал?

Представила целый замок бруталов. Ещё недавно я бы не отказалась на это посмотреть, но не теперь. С недавнего времени мне интересен только один мужчина. И он сейчас передо мной. Серьёзный, взволнованный, и, кажется, на всё готовый.

— Не настолько кардинально. Просто никаких заигрываний с Эленор, или какими-то другими профурсетками, и никаких шашней со служанками.

Красивые брови уползли вверх.

— Но я никогда не заигрывал с баронессой де Туаре…

— Зато она это делала, а ты позволял. — продолжила гнуть свою линию.

— Хорошо. Я согласен. Тем более, что мне самому её поползновения неприятны…

— И с теми, чьи приятны, чтобы тоже никаких заигрываний…

— Даже с тобой? — удивился. И тут же лукаво улыбнулся.

— Артур, я серьёзно.

Игривый мальчишка быстро уступил место серьёзному мужчине, главе рода.

— Ирина, я предлагаю тебе не просто светский брак, а всего себя целиком. И мне неинтересны другие женщины. Неужели ты до сих пор не поняла этого?

— Скажем так: я предполагала нечто подобное. Но я могу предполагать всё что угодно. И при этом ошибаться. Поэтому мне нужно твоё обещание. И ещё я не хочу, чтобы ты женился на мне из чувства долга, или из-за каких-то рыцарских порывов.

— Я обещаю: никаких других женщин. Ты единственная и неповторимая. Так есть сейчас, и так будет всегда. И моё стремление сделать тебя своей женой вовсе не рыцарский порыв, милая. Это желание моего сердца. И я хочу знать, согласно ли твоё сердце с моим?

Долго смотрела ему в глаза, стараясь проникнуть в душу, и передать всё то, что чувствовала. Он не моргал, тоже транслировал. Такую же бурю. И мне на мгновение стало страшно — если нам придётся расстаться, я не выживу. Даже показалось, что под ногами качнулась земля от одной этой мысли.

— Я согласна.

Опять прижал. И губы захватил в сладкий плен.

Ещё какое-то время целовались. А потом не сговариваясь принялись приводить себя в порядок, и складывать бумаги на столе.

Ведьминские рецепты отложила в сторону. Для меня это теперь не просто тетрадь запрещённого варева — она свидетельница моего счастья, хранительница личных тайн.

— Ты хочешь взять её с собой? — поинтересовался Артур, заметив мой манёвр.

— Да, почитаю на досуге. Может найду что-то ценное.

Поймала его предостерегающий взгляд.

— Обещаю, что буду осторожна.

Кивнул, приняв моё решение. Переключился на другую тему:

— Что-то Дарий долго копается. Уже пора бы найти вход в подземелье.

И словно вторя его возмущениям где-то наверху раздался грохот, отдалённо похожий на взрыв. Показалось, что замок над нами содрогнулся.

Артур замер.

— Что это? — спросила испуганно. Мне показался этот звук зловещим. Мой мужчина это уловил, и поспешил успокоить:

— Наверное Дарий не может найти нужную книгу, и громит библиотеку. — улыбнулся одними губами. Но в глазах тоже была тревога.

— Но ты же говорил, что дверь звуконепроницаема…

— Успокойся, любовь моя. Сейчас мы поднимемся наверх и всё выясним.

Переварила услышанное. В смысле — выясним? Посмотрела на него вопросительно, но Артур уже был занят делом: присматривался к грубо сколоченному шкафу.

— Отойди-ка в сторонку. — аккуратно меня отодвинул. — А лучше — туда. — Указал за решётку.

— Что ты задумал? Что происходит, Артур?

Он вернулся ко мне, взял за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Я не знаю, Ирина, что там происходит. Но я должен быть готов тебя защитить. Не волнуйся. Всё будет хорошо. Это просто подстраховка.

Кивнула и покинула камеру. Замерла по другую сторону, наблюдая, как мой красавчик ломает шкаф. Вернее, пытается ломать — многовековое дерево оказалось очень крепким.

Но и мой мужчина был далеко не хилым пацаном. Очередной удар ногой заставил боковую стенку отлететь на приличное расстояние. И Артур сразу принялся за перекладину, на которой она держалась.

Вооружённый увесистой деревяшкой забрал у скелета родовое кольцо, и ловко поднырнул под решётку. Протянул перстень мне. Спрятала руки за спину.

— Зачем оно мне? Это кольцо принадлежит вашему роду.

— Ты тоже уже можно сказать принадлежишь моему роду. — Артур улыбнулся, но глаза остались серьёзными. И это вызывало тревогу — он что-то знал, но не говорил.

— Возьми на время. Если мне придётся махать дубинкой, я могу его потерять.

Но и мне кольцо деть было некуда: на пальцах оно болталось как хула-хуп, а карманов у меня не было. И нам пришлось потратить ещё какое-то время на то, чтобы повесить кольцо на цепочку, которую снял со своей шеи Артур.

Холодный металл утонул между грудей, и мой красавчик, пронаблюдав за этим, пробормотал:

— Как я ему сейчас завидую.

Как будто он с ними давно расстался. Но на душе стало тепло. И внизу живота щекотно. Интересно, я всегда буду на него так реагировать, или это просто эффект новизны?

Пока я краснела, а Артур любовался ложбинкой, замок снова содрогнулся. Да так, что с потолка посыпалась земля. И теперь ни у меня, ни у него не осталось сомнений: наверху происходит что-то странное. Рванули вверх по ступенькам.

Уже на середине пути у меня сбилось дыхание, и я вспотела как лошадь.

— Я больше не могу. — выдохнула.

— Отдохни, милая. Я сам поднимусь. Не боишься здесь оставаться?

Качнула головой.

— Здесь-то чего бояться? Тем более светло… — выдохнула и осознала. Крикнула в удаляющуюся спину: — Артур!

Он быстро спустился, сгрёб и завладел моими губами. Сначала обалдела. Подумала, что было бы здорово, если бы он всегда так делал, когда уходит. Потом получила максимум удовольствия — полностью отдавшись ощущениям.

— Это было восхитительно. — пробормотала, когда поцелуй закончился. — Но я имела в виду не это. Мы забыли потушить факелы.

— Не забыли. Я их намеренно оставил зажжёнными. Возможно, ещё придётся возвращаться.

Он ушёл, и мне снова стало холодно. Удивилась такому влиянию: он реально заставлял мой организм функционировать по-другому.

Отдышалась и пошла наверх. Прислушиваясь. «Взрывов» больше слышно не было. И Артура тоже. Сердце тревожно забилось. Ускорилась.

По дороге что только не придумала, накрутила себя настолько, что уже опять почти бежала. И лишь выйдя на последний пролёт, облегчённо выдохнула: Артур сидел на верхней ступеньке. Задумчивый.

— Как ты? — поинтересовалась, когда он никак не отреагировал на моё появление.

— Да я-то в порядке. А вот с Дарием, похоже, что-то случилось. Не мог он о нас забыть.

— Да мало ли, что могло ему помешать: уснул, кто-то отвлёк, зачитался… Тебе лучше знать чем он ещё может заниматься… Он мог просто дать нам время, чтобы побыть подольше наедине…

— Очень на это надеюсь. — угрюмо отозвался лорд, и потянул меня за руку, усадил к себе на колени.

Отложила ведьминскую тетрадь в сторонку. Мы и так уже на ней порезвились. Хватит с неё на сегодня. Обвила крепкую шею руками, залюбовалась. Вдоволь насмотревшись, поинтересовалась:

— У нас есть какой-то план?

— Есть. Первым делом нужно отсюда выбраться.

— Это понятно. Но как это сделать?

— К любому входу должен прилагаться выход. Нам просто нужно его отыскать.

— Ну, судя по тому, что дверь одна, — она же является и входом, и выходом. — сделала «гениальное» заключение, рассматривая через его плечо добротную древесину, закованную в железо. — Будем ломать?

Рядом с ним мне было так спокойно, что даже заточение не пугало.

— Её не сломаешь. Тем более голыми руками. — пояснил Артур и вздохнул. — Но открывающий механизм должен быть. Я в этом уверен.

— Дело осталось за малым. — пробормотала.

— Что? — не понял меня Артур.

— Значит, будем искать, говорю. — с готовностью подорвалась, и начала прощупывать каждую выпуклость, вмятину и клёпку.

Артур продолжил сидеть и рассуждать:

— Я уже всем ближайшим факелам чуть головы не посворачивал — без толку. Так что секрет где-то в другом месте.

— Вряд ли на выходе будет такой же механизм, как внизу. — с сомнением посмотрел на ближайший настенный светильник.

— Я это понимаю, но должен был проверить.

— Ты всё правильно сделал. — подбодрила. — Теперь надо ещё стены прощупать.

— Уже. Там тоже ничего нет. — снова отозвался и выпрямился во весь немаленький рост.

— В этом есть один плюс. — улыбнулась, рассматривая свой подарок судьбы, забыв про дверь. Я им когда-нибудь налюбуюсь?

— И какой же? — он смотрел на меня с теплотой. А затем протянул руку и коснулся щеки. Потёрлась о его ладонь.

— Плюс в том, что у нас сузилась площадь поиска.

Усмехнулся, наклонился, почти невесомо коснулся губами моих губ.

— Ты моё сокровище. — прошептал. — Умеешь подбодрить.

— Угу. — согласилась. А что? Пусть знает, что не только мне повезло.

— Остаётся дверь. — заключил.

— И ступени. — дополнила. — Или ты и их уже осмотрел?

Артур замер.

— Что?

— Я говорил, что ты чудо?

Попыталась вспомнить.

— Кажется, нет.

— Значит говорю: ты самое чудесное, что со мной могло произойти. И ты самая умная из всех женщин, которых мне доводилось встречать.

Едва не растаяла. А он высказался, и воодушевлённый спустился на одну ступень ниже. Принялся пинать её торец. Потом спустился ещё ниже, и проделал те же манипуляции. Немного понаблюдала, и вернулась к двери — чем быстрее найдём секрет, тем быстрее откроем и окажемся на свободе. И узнаем, что там происходит.

Прошарила все детали. Все они были посажены намертво. Исследовала петли. Снова ничего.

— У меня ничего нет. — заключила, стараясь не удариться в панику.

— У меня тоже. — отозвался Артур, и поднялся ко мне.

— Отойди-ка в сторонку. А лучше спустись на несколько ступеней.

— Будешь пытаться сломать?

— Пока нет. Меня посетила одна мысль. Хочу проверить.

— И какая же? — не спешила уходить.

— Сейчас узнаешь… — Артур ударил носком сапога по нижней части доски.

Ничего не произошло. Но он не сдался. Продолжил ударять, продвигаясь в сторону петель. И едва он стукнул по последней, как что-то щёлкнуло, заскрежетало, и дверь пришла в движение.

От радости с визгом повисла на его шее. Артур быстро прервал мой восторг поцелуем. При этом косясь на выход.

Правильно, я тоже больше не хочу тут задерживаться. Подхватила тетрадь и устремилась к выходу. Но была поймана.

— Не спеши. — Шепнул на ухо. — Сначала я проверю, что там происходит.

— Я тут не останусь. — зашипела и вцепилась в его руку. — И тебя одного не отпущу.

Артур выглянул, повертел головой, а потом повернулся ко мне.

— Милая, послушай меня, и постарайся понять правильно. — говорил он тихо, но твёрдо. — Если в замке находится кто-то посторонний, то твоё присутствие рядом мне только помещает. У меня должны быть свободными руки, и я должен быть уверен, что ты находишься в безопасности. Только в этом случае я смогу тебя полноценно защитить.

Артур подхватил палку, которая ещё недавно была частью шкафа.

— С чего ты решил, что в замке кто-то есть? — преградила путь, упорно не желая его отпускать.

— Те звуки, что сотрясали стены, могут иметь лишь одно объяснение: ворота замка таранили. И если враг дошёл до этих ворот, значит он вооружён и многочислен. Именно поэтому ты останешься здесь до тех пор, пока я не удостоверюсь в том, что тебе ничего не угрожает.

— Я не останусь в подземелье. — упёрлась. — Кто и зачем таранил замок?

— Милая, ты теперь знаешь, как дверь открывается изнутри. — Артур сделал вид, что не расслышал вопроса. Но я настойчивая:

— Кто этот враг?

— Я не знаю. — отвёл глаза. Знает. Но не скажет. Возможно потому, что мне эти знания всё равно ничего не дадут — я тут мало с кем знакома. А может, — чтобы не пугать ещё больше.

— Я тебя не отпущу. — отшвырнула тетрадь в сторону библиотеки, чтобы не мешала, и вцепилась в рубаху. — Не оставляй меня, Артур!

— Я приду за тобой сразу, как только смогу, Ирина.

Он принялся осыпать моё лицо поцелуями. Потом запечатлел прощальный поцелуй на губах, и резко отстранился.

— Будь умничкой.

— Нет, Артур! — хватка у меня получилась смертельной — мой могучий мужчина не смог отцепить. Или просто не хотел причинять боль.

— Хорошо, побудь в библиотеке, но вход в подземелье не закрывай. И в случае чего — сразу туда. Договорились?

Мотнула головой, и нехотя позволила ему разомкнуть мои пальцы.

Но, когда он пошёл к выходу, увязалась за ним.

— Я боюсь за тебя, Артур.

Остановился у двери. Снова повернулся ко мне.

— Тогда ты должна меня понять. Я боюсь за тебя ещё больше… Ирина, пожалуйста, сделай как я прошу. Я должен быть уверен, что ты в недосягаемости. Сиди здесь.

Кивнула, глотая слёзы.

— Я люблю тебя. — выдал напоследок мой лорд, быстро вышел и закрыл дверь с той стороны. При помощи той самой перекладины.

Едва это поняла, принялась ломиться в дверь, барабаня и пиная. Но быстро осознала, что это бессмысленно — он закрыл меня надёжно.

Прислонилась лбом к двери, шмыгнула носом, и прислушалась к удаляющимся шагам.

Когда совсем перестала слышать Артура, кинулась к ближайшему окну. Но, поскольку я ещё плохо ориентировалась в замке, оказалась у того, что выходило во внутренний двор. Тот самый, где Вианель мне устроил пикник.

Мне показалось, что там что-то происходит, кто-то двигается. Всмотрелась в густые заросли кустарника, привстала на цыпочки, но так ничего и не увидела.

Решила притащить кресло от письменного стола — может с высоты удастся что-то рассмотреть.

Оно оказалось очень тяжёлым, и пока я его тащила, наделала столько шума, что однозначно рассекретила бы своё местоположение, если бы кто-то находился неподалёку. Но в галерее, ведущей к читальне, было тихо. Тем не менее я ещё какое-то время прислушивалась к тому, что происходит за дверью. Убедившись, что там всё спокойно, вернулась к окну, забралась на кресло и стала высматривать того, кто прячется во дворе.

Там определённо кто-то был, я была в этом уверена. Но кто, — так и не могла увидеть из-за буйной растительности. Стучать не рискнула. Мало ли, — вдруг там враг. Решила ждать. Ведь если там кто-то есть, он рано или поздно себя выдаст.

Простояла не менее получаса, но тот, кто там прятался, так и не проявился.

Решив, что мне показалось, сменила локацию — направилась к противоположному окну. Оно смотрело на стену, опоясывающую замок. Но находилось далеко от центральных ворот.

Тут тоже всё было тихо. Солнце уже клонилось к закату, а может уже и село, потому что тени исчезли и двор погрузил в полумрак. Звуков тоже не было слышно. Задумалась: это такая хорошая звукоизоляция, или на улице действительно тишина? Тогда где Артур? Почему он не возвращается за мной? Я уже есть хочу.

Смотреть на пустую лужайку и голый камень быстро наскучило, а сидеть без дела не давало нарастающее беспокойство. И я решила вернуться к рецептам ведьм.

Подобрала тетрадь, полистала. Поняла, что толком ничего не вижу из-за нехватки света. Пошла за канделябром. Но когда подожгла одну свечу, вспомнила что Артур просил сидеть тихо, и по возможности не отсвечивать.

Я бы может так и сделала, но только если я сейчас не отвлекусь от гнетущих мыслей, сойду с ума. Решила пойти на хитрость: спуститься в подземелье. Неглубоко — так, чтобы можно было читать при свечах не привлекая внимание с улицы.

Подхватила канделябр и пошла вниз. Отметила, что факелы, висящие на стене, видимой из библиотеки, потушены — Артур позаботился, больше некому. Значит он знал, что я могу тут зависнуть допоздна. Но слугу с едой не отправил. Следовательно, надеялся до ужина вернуться. Но не вернулся. Тревога усилилась.

На первом лестничном повороте решила дальше не спускаться — и так, вроде бы, достаточно глубоко. Поставила канделябр, подожгла в нём все свечи, и пошла за тетрадью, оставленной на диване. Заодно и подушку прихвачу — сидеть на каменных ступенях холодно.

Прежде чем вернуться в убежище, ещё раз прошлась по окнам. На улице ничего не изменилось, только темнее стало. И вопреки обычному уличные фонари никто не зажёг.

По телу побежали трусливые мурашки. Рванула вниз. Никогда не думала, что в замке может быть страшнее, чем в подземелье.

Оступилась, и едва не упала — на лестнице было уже совсем темно. Спасла шершавая стена — больше тут держаться было не за что. Добравшись до нужной ступеньки, устроилась поудобнее, и погрузилась в чтение.

Поначалу не могла сосредоточиться, так как мысли было вообще не о том, но потом меня незаметно затянуло. Потому что некоторые варева ведьм были не просто необычными, а сказочными: способными чуть ли не мёртвого с могилы поднять. По уверениям писавшего, разумеется.

Так увлеклась, что подскочила от неожиданности, когда в окно что-то прилетело. Удар был глухой, но сильный.

Рванула наверх с максимальной скоростью. Выскочив в библиотеку, замерла с канделябром и тетрадью в руках. И если с подсвечником всё было понятно, то с рецептами — не очень. Чем они мне могли помочь, если на меня нападут? Но факт оставался фактом: я выскочила «во всеоружии».

За окном было темно и практически ничего не видно. Медленно двинулась в его сторону. Хотелось по-пластунски, но я понимала, что это бессмысленно — меня всё равно выдадут горящие свечи. Поэтому продолжила двигаться вертикально, и медленно. Не дошла пары шагов, когда звук повторился.

Подпрыгнула, взвизгнула, и едва не выронила канделябр. Это было не что-то, а кто-то: с наружной стороны в окно всем телом впечатался мужчина. Бледный как мертвец. А может это так из-за уличной темноты казалось. Он смотрел на меня стеклянным глазами и медленно сползал по стеклу, оставляя кровавый след.

От греха подальше пристроила подсвечник на край стола, и снова вернула взгляд на жуткое зрелище.

Очередной крик застрял в горле. Потому что по ту сторону стало происходить такое, что все увиденные мною ранее фильмы ужасов показались добрыми сказками: на уже практически мёртвое тело налетел волкодав, и одним рывком оторвал сначала руку с мечом, а потом — голову.

От увиденного резко подкатила тошнота, всё вокруг закружилось, и в следующую секунду кто-то выключил мир…

Почувствовала, как в лицо брызнула холодная вода, и застонала, так как вместе с сознанием в голову вклинилась боль — в область затылка. Похоже я хорошо им ударилась, когда падала. Медленно открыла глаза. Вокруг меня кругом стояли мужчины с факелами. А один с графином. Поняла, что это он мне выплеснул его содержимое в лицо.

Обвела взглядом всех, кто был в зоне видимости — ни одного знакомого лица. И одежда у всех странная — такую в замке Детервинов никто не носил.

Голова хоть и болела, но всё-таки соображала. Даже не стала пытаться встать: понимала, что не смогу. Да и эти вряд ли дадут.

Снова затошнило. И снова от страха. Даже думать не хотела, что эта толпа верзил может со мною сделать. И пока они не проявляют инициативы, решила не шевелиться.

Они молча меня рассматривали, и словно чего-то ждали. Или кого-то.

И когда в галерее раздались приближающиеся тяжёлые шаги, перестала дышать. Не знаю кто сюда шёл, но это был точно не Артур…

Филипп

В день отъезда Ирианы я планировал с ней поговорить по душам, и проститься как с супругой. Пусть она уже бывшая, но я оставил ей свой титул и фамилию, и имел право на небольшую компенсацию. Тем более, что терпеть я больше не мог. Стоило её увидеть и меня накрывало такое возбуждение, что я едва с собой справлялся.

Я мог бы сделать это раньше, не спрашивая её желания, но останавливало то, что она ещё не оправилась после болезни, а принуждение могло вызвать новый приступ со смертельным исходом. И не факт, что она воскресла бы вновь. А мне этого было не нужно. Не сейчас. Желания желаниями, но дело всей моей жизни на первом месте. И я не какой-то там юнец, готовый на всё наплевать ради плотских утех. Иначе я не был бы главой тайной службы короля.

Всю ночь провёл у Люсины, но разрядки мне это не принесло: впервые у меня на неё не встал. Вообще. Висел, словно дряхлый старик, несмотря на все уловки белобрысой шлюшки. Я даже представлял на месте любовницы жену — не помогло.

Списал на усталость последних дней, и просто уснул, не обращая внимания на обиженное сопение Люси.

Но когда на рассвете ехал домой и подумал о том, что Ири сейчас ещё спит, разметав свои кудри по подушке, возбуждение накрыло с такой силой, что я был готов бежать впереди лошади. Всю дорогу рисовал в голове жаркие картинки, как я беру эту «колючку» вновь и вновь, во всех позах. И удивлялся сам себе — я никогда так не хотел жену. Вся наша возня в супружеской спальне сводилась к традиционному соитию ради будущего потомства. Я оставлял своё семя в надежде, что случиться чудо, и Ириана всё-таки понесёт.

Но теперь всё было иначе. После возвращения из мира мёртвых, её словно подменили. Я уже был готов поверить в ересь о переселении душ, но Густав сумел найти более правдоподобное объяснение. И я ему поверил. Поскольку знал, как воспитывали Ири, готовя мне в жёны. Из неё лепили покорное безропотное высокоморальное приложение к мужу. То и получил.

Но видимо смерть вернула прежнюю Ириану, ту, какой она была создана природой, и которую мне не довелось узнать. И эта природная версия меня безумно возбуждала. Её дерзость, вопреки логике, вызывала не злость и негодование, а желание любить. Да, именно любить. Я хотел целовать её тело от макушки до пят, покусывать мочки, посасывать соски, ласкать языком пышную грудь и мягкий животик, сжимать округлые ягодицы, входить в неё снова и снова. И главное — я мечтал с нею остаться до утра. Чтобы слушать её дыхание, чувствовать тепло щеки на груди, прижимать к себе во сне.

И меня пугали эти желания. Потому что я понимал, что влюбился. Впервые в жизни. В собственную жену. А я себе не мог позволить любить. Любовь это слабость. А у меня её быть не должно. И потому я должен расстаться с Ири, как бы мне не хотелось обратного.

Но прощальный акт я могу себе позволить. И позволю. Даже если Ириана будет против. А она, без сомнений, будет сопротивляться. Потому что смотрит на меня, как на врага. И это хорошо. Её сопротивление позволит мне остаться холодным, расчётливым, равнодушным. Таким, каким я должен быть всегда. И особенно сейчас, когда в стране назревает переворот. Любовь мне будет только мешать…

Едва высидел дорогу. Как мог, боролся с зашкаливающим желанием — пытался самостоятельно довести себя до разрядки. Не помогло. Мой дружок упорно желал оказаться в Ири. И нигде больше.

Размечтался, как ворвусь в её комнату, и возьму её теплую, сонную. Но едва покинул карету, слуга протянул конверт. С печатью короля.

Насилу сдержал рык. Что ему надо в такую рань?! Что могло произойти такого, из-за чего мне нужно срочно прибыть во дворец?! Кажется, кто-то совсем перестал видеть во мне человека. Других объяснений я не находил.

Отдал команду приготовить свежую одежду, а сам направился в комнату, где спала Ириана. Но слуга счёл своим долгом сообщить мне вслед, что письмо от короля привезли час назад. То есть у меня совсем не осталось времени.

Вот теперь я не сдержался. Не думал, что способен так рычать. Боль от впившихся в ладони ногтей заставил отвлечься от главного желания. Рванул наверх. В уборной опрокинул себе на голову ведро с водой, приготовленной с вечера.

Холод окончательно вернул в чувства. Быстро обтёрся, переоделся, и помчался к тому, кто вершил судьбы всего королевства. Включая мою…

Аврил встретил меня в халате. Вместо ответа на приветствие наградил холодным взглядом. Значит я где-то сильно прокололся. Но где? Может он узнал, что я провёл эту ночь у любовницы? Да, он запретил мне это делать, пока не уляжется вся эта шумиха с Ири, но я ведь не железный — мне тоже нужна разрядка. С моей работой без неё нельзя, с ума сойдёшь.

Король вёл себя странно. Не предложил сесть, как делал это обычно, и в его взгляде появилось что-то новое. Недоверие?

По спине прошёл холодок. Только не это. Не после стольких лет упорного труда и стольких жертв. Я не для того всю жизнь себя ломал, многого лишал, и упорно шёл к этой должности, чтобы лишиться всего сейчас, когда я так близок к своей мечте.

С достоинством выдержал испытывающий взгляд.

— Как ты объяснишь это? — правитель достал из кармана клочок бумаги.

Я сразу узнал герб, и мозг мгновенно заработал на полную мощь, выдавая версии для оправданий.

— Позволите? — протянул руку. Мне нужно знать, что там написано. Только так я смогу всё прояснить наверняка.

Но Аврил не зря занимал трон. А там простакам не место.

— Сначала я хочу услышать твоё объяснение граф Дебур.

Нехороший знак — так он меня называет, только когда сильно зол. Обычно обходится именем.

— Я не могу, Ваше Величество, объяснить того, чего не знаю. Да, это гербовая бумага моего рода. Но не факт, что это писал кто-то из моих родных. Лист могли выкрасть, а почерк подделать.

— Могли. — подтвердил монарх. — Но не из дома Главы тайной канцелярии. Это твой почерк, Дебур. Я ни с чьим его не перепутаю, — слишком давно ты рядом со мной. И я хочу знать, в какие игры ты играешь за моей спиной?

Он всё ещё не верит. А я не знаю какую стратегию выбрать.

— Если вы позволите прочесть, что там написано, мне будет проще вспомнить и объяснить. — говорю максимально спокойно. — Я не могу помнить всего, что пишу, потому что пишу слишком много. Но уверен, что в моих записях нет ничего такого, из-за чего вам стоит беспокоиться, Ваше Величество.

Король смотрит в глаза, пытаясь проникнуть в мои самые потаённые мысли. Но я выдерживаю его взгляд. Невозмутимость я тренировал годами. И тренировки не прошли даром.

— Ваше Величество, неужели вы думаете, что я бы стал писать что-то компрометирующее на листе с гербовой печатью? Вы сами сказали, что я много лет нахожусь рядом с вами. А значит вы знаете, что я не дурак, и не стал бы так подставляться. И если то, что там написано, действительно написано мной, то я смогу объяснить, что это значит, и почему я это написал.

Аврил ещё какое-то время буравил меня взглядом, а потом протянул обрывок. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, — кто-то очень сильно хочет моей смерти. И почти получил желаемое.

Несколько минут с невозмутимым видом изучал кусок листа с двух сторон. Давая себе время собраться с мыслями.

— Ну что молчишь? — подогнал монарх и посмотрел на стражу за моей спиной.

Они всегда тут стоят. Но сегодня явно с другой целью.

— Когда ты планировал свергнуть правящий род?

Заставить себя говорить было сложно, так как в горле образовался спазм — словно его кто-то сдавил. Мысли метались в голове, ища выход. Сейчас от каждого слова и паузы, каждого взгляда и жеста зависела моя жизнь. И она уже начала проноситься перед глазами.

Вот я маленький. Отец мне внушает, что слабым быть нельзя — в этом мире таким не место. И я делаю всё, чтобы стать сильным… Я юноша. Учу науки, потому что отец сказал, что сила — в знании… Труды не прошли даром: я превратился в умного, хитрого и выносливого физически мужчину. С таким набором и со связями отца я легко поступаю на службу в Тайную канцелярию. А дальше: пара блестяще раскрытых дел, один подвиг по спасению короля, а также несколько подтасованных фактов в отношении действующего главы тайной канцелярии — и вот я на его месте.

Моменты мелькали и мелькали. Повышение, женитьба, бесконечная работа. Пять лет безупречного брака пролетели как один год. А потом бал, развод, и Ири, которая меня ненавидит…

В какой момент я так расслабился, что начал допускать досадные ошибки? И как теперь всё исправить?

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды. И я понял главное — что не готов потерять всё, чего достиг тяжёлым трудом. Да и жить мне ещё не надоело.

— Я повторяю свой вопрос: когда ты планировал меня свергнуть, Дебур? — нетерпеливо напомнил о себе Аврил голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Вот он момент истины. От того, как я сейчас отреагирую, зависит получу ли я всё, чего хотел, или всего лишусь, в том числе и головы.

Решение пришло молниеносно — сработали годы практики, умение строить логическую цепь и подтасовывать факты.

Я опустился на одно колено, склонил голову в знак верности, и протянул огрызок записки королю, давая возможность убедиться самому.

— Здесь написано: уничтожить род правителей, а не свергнуть, Ваше Величество.

— А разве это не одно и тоже? — Аврил не торопился брать протянутый лист. Осторожничал. Я понимал, чего он боится — что я успел незаметно отравить лист. Но продолжал держать, и смотреть в пол.

— Не всегда, мой король.

— Поясни.

Он дал мне возможность оправдаться, и это хороший знак. У меня есть шанс.

— Свергнуть можно только того, кто находится на троне, а уничтожить — любого из королевского рода. Например, того, кто живёт на краю империи, и, на первый взгляд, ни на что не претендует…

Король какое-то время осмысливал услышанное. А я терпеливо ждал, по-прежнему не поднимая головы. Усиленно доказывая свою покорность и верность.

Молчание затянулось. И я решил добавить ясности:

— Если бы это записка предназначалась заговорщикам, разве бы я стал писать подобное в открытую, без использования шифра? А вот пункты по их уничтожению вполне можно накидать не скрываясь. На подвернувшемся под руку листе... Это обрывок моего плана, сир. У наших врагов не получилось убрать меня с дороги при помощи жены, и они придумали новый способ: выкрали план, и намерено подсунули вам именно эту часть... Я по-прежнему ваш преданный слуга, Ваше Величество. Но вы правы: среди ваших приближённых есть предатель. И я его найду, чего бы мне этого ни стоило. Если вы позволите, конечно.

Король выслушал молча. Задумался.

Пока он размышлял, я тоже не терял время даром: мысленно перебирал всех, кто мог меня подставить. И даже успел выбрать несколько кандидатур на предстоящие пытки. Осталось только вернуть доверие короля и получить неограниченные права.

— Встань, Артур. — наконец прозвучало желаемое. — Я тебя понял.

Послушно поднялся. Посмотрел правителю в глаза — его взгляд посветлел. Но извиняться он, конечно же, не станет. Да мне этого и не нужно. Голова осталась на плечах и то хорошо.

— Считаешь, что за заговором стоят Детервины?

— Да, Ваше Величество. И не просто считаю, я уверен в этом.

— Но ты же ещё год назад утверждал обратное.

— Утверждал. Потому что на тот момент так и было. Но сейчас всё изменилось.

— Доказательства есть?

— Кое-какие имеются. Я планировал вам их предоставить в ближайшее время, но мне не хватает главного: свидетелей.

— Давай обойдёмся тем, что есть. Принеси мне всё, что сумел собрать. И если я сочту доказательства достаточными для уничтожения заговорщиков, ты получишь неограниченные полномочия. Но помни главное — моё имя должно остаться незапятнанным.

— Сие непременно, сир. Но прошу всё же дать мне неделю. Я клянусь, что добуду неопровержимые доказательства, которые позволят вам казнить Детервинов, как мятежников.

Аврил немного подумал, и пошёл на уступки:

— Хорошо. Но ни дня больше.

Состряпать доказательства для меня не составляло особого труда. Мне много раз приходилось это делать, чтобы убрать с дороги неугодных людей. В том числе и по приказу короля. Но в данном случае дело касалось рода основателей королевства. А это другой уровень.

Конечно, за столько лет у Детервинов осталось гораздо меньше союзников. Они полностью отошли от государственных дел, и утратили свой авторитет. Но всё же это королевский род. Да и Аврил правил жестоко — простые люди стонали от налоговых поборов. И в случае военной стычки, на стороне действующего короля останутся только армия и дворяне. Это, конечно, немало. Но существует риск, что народ возьмёт численностью. Поэтому нужно всё сделать тихо, не привлекая всеобщего внимания…

И я принялся искать доказательства. Такие, чтобы никто не усомнился. Не спал ночами — штудировал дневники последнего правителя из рода Детервинов, выискивая зацепки. Нашёл. Приложил к делу несколько личных записей Дериона, которые чётко давали понять, что этот род готов на всё ради блага королевства. Главным доказательством привёл тот факт, что последний король этого рода даже отрёкся от престола, когда понял, что их ущербность плохо сказывается на экономике страны.

А потом учинил несколько допросов — выбил свидетельства от мелких преступников, в которых они показывали, что в народе назревает смута из-за недовольства нынешним правителем. А также — парочку показаний, указывающих на Артура Детервина, как организатора подпольного движения. Состряпал несколько якобы перехваченных моими людьми записок нужного характера. А ещё заполучил того, кто передал королю тот злополучный клочок.

Аврил долго не хотел мне его отдавать — потому что это был его главный советник. Но, как известно вода камень точит, а изощрённые пытки даже из советника способны сделать преступника. Я добился своего — король отдал мне своего помощника, а мои спецы заставили его признаться не только в том, что подкинул обрывок, чтобы избавиться от меня, но и в других деяниях. И некоторые из признаний меня очень удивили. Я ждал чего угодно, но ни этого: он рассказал, что организовал то представление на балу, в результате которого я лишился жены. Но вот свою причастность к заговору отрицал до последнего.

Вот только для короля он всё равно станет предателем. Моими стараниями. И доказательства тому я уже прикрепил к делу. Да липовые. Ну и что с того?

Не мучила ли меня совесть? Ну разве что совсем чуть-чуть. Но не по поводу советника — он давно под меня копал, так что получил по заслугам. И то, что он сделал с Ири, даёт мне полное право повесить на него ещё и не такие деяния.

А вот герцог стал разменной монетой в политической игре. На самом деле Детервин был непричастен к заговору. Я проверял его неоднократно. И до сих пор проверяю. Барон де Туаре исправно докладывает, что творится в самом отдалённом замке — его дочь регулярно туда наведывается на правах невесты. Она и невестой стала с этой целью. И сегодня он прислал донесение, которое окончательно развеяло мои сомнения в том, стоит или не стоит поступать так бесчестно с Артуром и Вианелем.

Перечитал ещё раз строки о том, что моя жена находится в замке герцога.

Как я мог отмахнуться от факта, что выделенное Ири имение граничит с землями щенка Детервина? Да, оно дальше — на самой окраине, но всё-таки — в соседях. Понадеялся, дурак, что Детервин ей не простил предательства. А он не только простил, но и принял с распростёртыми объятьями. И она этим воспользовалась.

Ири, Ири… Что же ты наделала…

О, как я был зол, когда вернулся от короля и не обнаружил её дома. Гонор гонором, но не дождаться меня и не взять причитающееся содержание — верх безрассудства. Может она почувствовали перемены во мне? И испугалась, что я оставлю её при себе в качестве любовницы?

Сначала хотел отправить вслед гонца, но передумал, решил проучить девчонку. Ведь она своим поступком фактически швырнула мне эти деньги в лицо. Вот я и подумал: пусть поживёт без средств и подумает над своим поведением. Был уверен, что, помыкавшись, вернётся. Приползёт на коленях, и примет все мои условия.

Но Детервин спутал все карты. Подобрал, приютил, да ещё и, судя по полученной информации, обогрел. Девчонка де Туаре, конечно, могла преувеличить — она ещё та сплетница, но дыма без огня не бывает…

Стиснул зубы. Как же я не люблю, когда кто-то мешает моим планам! С грохотом опустил кулак на стол, отчего чернильница подпрыгнула и расплескала чернила. Несколько капель попали на папку с доказательствами вины Детервина. Это заставило отвлечься. Быстро их промокнул, убрал документы в стол — потом перепишу запачканные листы.

Уставился в окно. На улице смеркалось. Решил сегодня к Люсине не ехать. Я слишком сильно устал. К тому же эта мелкая дрянь больше меня не возбуждала.

Мысли вновь вернулись к Ириане. Воображение какого-то чёрта нарисовало картину: она в объятьях этого щенка.

Скрипнул зубами.

— Ну что ж, тем слаще будет месть… — прошипел.

Прогнал неприятные мысли, и попытался расслабиться. Откинул голову на спинку кресла. И, кажется, задремал…

Услышал, как щёлкнул замок. Сонно сощурился, пытаясь в полумраке рассмотреть того, кто вошёл и зачем-то закрыл дверь изнутри. И уже в следующую минуту получил кулаком в морду.

В глазах потемнело, а потом появились яркие вспышки. От того, что незваный гость придушил меня захватом. И до меня наконец дошло, кто такой дерзкий и резкий как понос…

Пока моя охрана штурмовала закрытую дверь, Детервин высказывал всё, что думает о моём поступке.

А я слушал. И даже соглашался. А что мне оставалось? Клинок прижатый к боку до тёплой струйки крови любого сделает сговорчивым. Согласился, что не стоило отпускать Ириану в гиблые места без средств к существованию. И что стоило побороться за честь жены, которая была мне верна целых пять лет. Но этому сосунку было всё мало, он упрекнул приданным, которое я прикарманил, и потребовал вернуть всё, что я ей должен.

И я бы вернул, и даже отпустил его — мне не нужен в доме труп главного подозреваемого. Потому что не хочу давать публике повод для лишних разговоров. Мало ли до чего они договорятся, и чему поверит король. Он раз уже во мне усомнился.

Я планировал сделать всё тихо, без свидетелей. И преподнести в выгодном для себя свете. Но Детервин всё сделал по-своему: как только я достал ключ от сейфа, ударил меня чем-то по голове, отправив в темноту и пустоту.

Когда очнулся, сейф был открыт, а мои воины без сознания лежали в нелепых позах.

Сразу же отправил ему вслед отряд карателей. Ведь где бы он не шлялся, домой всё равно должен вернуться. И в лесу его встретит засада. И на этот раз эффект внезапности будет на нашей стороне.

Но спустя сутки единственный, оставшийся в живых каратель, вернулся и доложил, что Детервин нас вновь переиграл. Несмотря на то, что с ним было всего пятеро дружков, они смогли отбиться. Сам щенок был ранен, но несмертельно. Мой воин что-то нёс про огромных волкодавов, которые якобы растерзали большую часть войска. Но я ему не поверил. Эти редкие животные не подчиняются человеку. И если бы они действительно напали на отряд в момент битвы, людям герцога тоже бы не поздоровилось. Я больше склонялся к тому, что Артур со своей «сворой» верзил сам справился — он один в моём замке учинил такое, что мне пришлось в срочном порядке менять охрану.

Но как бы там ни было, план снова вернулся к первоначальному: предоставить королю такие доказательства, после которых он не оставит Детервинов в живых.

Король доказательства принял не сразу. И я понимал почему. Он выжидал, осторожничал, взвешивал все за и против. Потому что трон под ним в последнее время основательно пошатнулся. Ему всё чаще и чаще приходилось силой усмирять недовольных поборами людей. А тут такое дело — на кону жизни отставных, но всё же ещё любимых, королевичей.

Род Детервинов слишком долго правил. И слишком хорошо, если сравнивать с действующей властью. И просто так его народ не отдаст.

Я и сам когда-то восхищался этим родом. Создать такую могущественную страну там, где не все смогли бы выжить — это подвиг. Королевство возводили среди непролазных болот, и лесов, в гуще которых обитали страшные твари — волкодавы и ведьмы. Подробности о том, как это происходило, официальная история умалчивает, — нынешней правящей династии эти подвиги только вредили, и все источники были уничтожены. Но в народе поговаривали, будто Детервины умудрились заключить мирный договор с кланом ведьм. И те, по их просьбе усмирили волкодавов, и увели их на окраину материка.

И вот теперь этот некогда могущественный род предстояло полностью уничтожить. Как уже уничтожили большую часть ведьм, объявив их опасными для людей.

Аврил понимал, что уже отыграл свою партию, но продолжал отчаянно цепляться за корону. И я ему в этом помогал. Потому что мне это было выгодно. При нём я имел положение и вес в обществе, и вот-вот должен был получить неограниченную власть. И как только это случится, гадёныш Детервин горько поплатиться за то, что посмел залезть на мою жену.

И пусть Ири мне уже фактически никто, но она носит мой титул и мою фамилию, и всегда будет принадлежать только мне...

Когда пошли третьи сутки, а король так и не принял решение о казни, я решил форсировать события. Предложил ему сделать всё тихо. Напасть внезапно, и превосходящими силами быстро и, по возможности, без шума уничтожить крепость со всеми её обитателями. А потом объявить, что это люди Детервинов первыми напали на королевских охотников, которые должны были отловить волкодавов, растерзавших уже несколько человек. Предоставить доказательства бесчинства волкодавов труда не составит: кости растерзанных ранее карателей, собаки и дикие животные уже успели растаскать по окрестностям. И мне пришло несколько донесений из отдалённых деревень, что жители обнаружили страшные находки.

Аврилу моя идея понравилась. Ведь главное, что во всей этой истории он практически не фигурировал. А чтобы ещё и смерть Детервинов на меня можно было повесить, король наградил меня правом принимать любые решения единолично — ориентируясь по обстоятельствам.

И я тут же сориентировался: подготовил не один, а два отряда отборных бойцов — чтобы наверняка.

Быстро разработал план их незаметного перемещения.

Чтобы сильно не привлекать внимание местного населения, сделал хитро: первый отряд отправил с обозом строительных материалов для восстановления имения своей бывшей жены. На самом деле переправил таким образом необходимое для штурма вооружение. Половина солдат была приставлена охранять это добро, а вторая часть переодета в простых мужиков-работяг.

Насчёт Детервина не переживал, — он должен спокойно отреагировать на появление моих людей, ведь я пообещал помочь Ириане с имением. Пусть по принуждению, но ведь обещал. А я привык своё слово держать — положение обязывает. Даже невзирая на то, что этот гадёныш поступил как разбойник — ограбил мой сейф. Да и его люди вряд ли рискнут досматривать мой обоз.

Следом отправил ещё один конный отряд, замаскированный под тех самых охотников на волкодавов. Они двигались отдельными группами, стараясь меньше попадаться на глаза. И к самой большой из них примкнул я со своей личной охраной...

Мой манёвр удался — нам удалось беспрепятственно углубиться в лес, принадлежащий лорду, и практически незаметно подобраться к поселению — встретивший нас небольшой патрульный отряд, даже пискнуть не успел, как был уничтожен моими «охотниками и строителями». А дальше было дело техники. Стенобитным орудием снесли ворота и ворвались в населённый пункт, опоясывающий замок Детервинов.

Эффект внезапности сделал своё дело — мои люди быстро дошли до ворот замка, перебив всех, кто вставал на пути. Но вот там застряли. Мужики поселения оказались не просто мужиками — а неплохими воинами. Они быстро сориентировались, и перед замком развязался настоящий бой. Кровопролитный для обеих сторон.

Я со своей охраной, следил за происходящим из леса. И на каком-то этапе даже засомневался, что моим воинам удастся одержать победу. И когда их стали оттеснять принял решение пожертвовать частью своего охранного отряда — отправил половину на подмогу.

Это стало решающим моментом: мужики поселения не ожидали появления гвардейцев, и как итог: ворота замка пали.

Но порадовался я рано. За воротами моих людей встретил Артур с волкодавами. Кучка потрёпаных, но всё-таки живых защитников, в числе которых я рассмотрел Вианеля, тут же примкнули к хозяину владений, и бой продолжился с новой силой…

Хотел бы я иметь в своих рядах таких бойцов, как братья Детервины, и горстка их союзников. Костяк из восьми человек держал оборону, словно у них был полноценный отряд. Три волкодава тоже были им подстать. И они бы наверняка одержали победу. Но тут вступил в игру я с оставшейся частью отряда.

Свежие силы дали ощутимый перевес. Но даже в такой ситуации защитники замка не сложили оружие. Наоборот, стали сражаться как обезумевшие звери — порой расправляясь с моими воинами голыми руками.

И мне досталось. Этот щенок Детервин одним ловким ударом располосовал мне щёку и грудь. И если бы не личная охрана, он бы добил. Но мои молодцы прикрыли меня собой, отбили, и оттеснили к боковой стене замка. И заняли оборону.

Пока один боец меня перевязывал, двое других отбивались от огромного чёрного волкодава. И я видел, что они начали проигрывать. Пронаблюдал, как свирепый не то пёс, не то волчара одним щелчком челюстей откусил голову одному из солдат. И стал наступать на второго. Но тут подал голос Артур. Он крикнул: «Верес! Ко мне!», и это порождение тьмы, в одно мгновенье отхватив кисть моего воина, умчалось с нею в зубах на зов.

А спустя пару минут всё стихло. Мне эта тишина показалась гробовой. Даже стонов не было слышно.

Это могло означать только одно: битва окончена, и в живых остались немногие.

При помощи бойца встал, и пошёл посмотреть на результат. Что победа была за нами не сомневался. Иначе меня бы уже добили.

Зрелище было не из приятных: поляна перед замком превратилась в кровавое месиво — сплошь откусанные и отсечённые конечности, и мёртвые тела..Но мне к такому не привыкать. В пыточных Тайной канцелярии это обыденность.

Испытал гордость и удовлетворение, когда увидел, что десять моих солдат всё ещё стояли кругом спиной друг к другу. Кто-то даже меч до сих пор не опустил — был готов в любую секунду отразить нападение.

Постепенно мир вокруг начал оживать: то тут, то там послышались слабые стоны и зов о помощи. Осмотрелся и понял, что на поляне только два дохлых волкодава. А вот третьего, того самого Вереса, нигде не было.

Скрипнул зубами. Значит победу рано праздновать.

Велел зажечь факелы.

Подозревал, что не найду, но всё же попытался отыскать в этом кровавом месиве братьев Детервинов. Бойцы мне помогали. Попутно добивали выживших, включая тяжело раненых своих. Нам такой балласт был не нужен — неходячие существенно осложнят обратный путь. А расслабляться на этих землях никак нельзя, ведь здесь всё против нас: люди, животные, и даже сама природа.

Посмотрел на уже практически ночное небо — его со всех сторон стремительно затягивало тяжёлыми тучами. И судя по тому, каким раскатистым был доносившийся гром, ночка предстояла ещё та. Не только из-за непогоды: под таким прикрытием засаду для нас устроить гораздо проще. Так что вообще не факт, что получится выбраться отсюда живыми...

Надо бы по возвращению отправить сюда отряд карателей — пусть прошерстят местных жителей. Пора эти земли очищать от всех, кто против действующей власти.

— Шевелитесь! — отдал команду воинам. — Нам ещё замок нужно осмотреть!

Замок был погружён во тьму. Ни света, ни звука, ни одной живой души. Понимаю, что мужская часть местных обитателей пала смертью храбрых. Но ведь есть ещё женщины и дети. Кто-то ведь здесь стирал, убирал, готовил еду.

— Обыскать каждый закоулок! По одному не ходить! Начните отсюда. — указал на большую двустворчатую дверь. — Зик останься со мной!

Самый опытный и габаритный воин послушно замер рядом. Остальные рассредоточились.

Из открытых дверей быстро стали доносится отчёты:

— Здесь никого!

— Тут чисто!

— Пусто!

Пусто было везде. Замок словно вымер. И, судя по окружающей обстановке, вымер совсем недавно, и стремительно. В кухне ещё горела печь, на плите кипело какое-то варево… Странно, что свечи были не зажжены. Не могут люди, спасаясь бегством, тушить свечи… Если только им не приказали это сделать… Значит, кто-то намерено погрузил замок во тьму…

— Быстро все ко мне!

Приказ почти мгновенно был передан по цепочке, и уже через пару минут передо мной выстроились двенадцать охранников. Включая того, что без кисти. Культя уже была перебинтована, но бинт насквозь пропитался кровью.

— Болит? — спросил без эмоций. Я не собирался ему сочувствовать, сантиментам здесь не место. Мне просто нужно было убедиться, что он не балласт.

— Нет, фир генерал! — солдат тут же вытянулся по струнке.

— Врёшь.

— Совсем немного беспокоит. — в глазах молодого парня промелькнул испуг — знает, чем такое ранение опасно. И что это не просто осложнения. — Это не будет помехой, фир. Готов выполнить любой приказ!

— Молодец. Значит, отправляйся вокруг замка. Проверь все постройки, каждый закоулок.

— Есть, фир генерал!

— Да не ори ты так. Мы во вражеском стане. Через десять минут жду тебя с докладом.

Парень умчался. И я переключился на оставшихся.

— Осмотреть верхние этажи. Держаться всем вместе. Если кого-то найдёте — убивать без разговоров. Хотя, нет — здесь должны быть баронесса де Туаре и графиня Дебур. Их доставить ко мне, в гостевой зал.

Как только солдаты ушли, я тоже пошёл — в комнату для приёма гостей. Устал. Нужно найти точку опоры.

Зик двигался рядом тихой тенью. И когда я вытянулся на диване, застыл рядом неподвижным изваянием.

— Не стой над душой. Сядь в кресло. — распорядился.

Мужчина молча кивнул, но, прежде чем сесть, ещё раз осмотрел всю комнату: заглянул за диваны, шторы и даже в камин.

— Подожги. — скомандовал. — Это не только согреет нас, но и поджарит того, кто там возможно прячется.

Солдат выполнил команду и только после этого сел в кресло.

А я уставился на огонь. Раны нещадно болели. И если на груди она ныла, то на лице ещё и тянула, так как уже перестала кровить и стала подсыхать.

Щёку зацепило по касательной, но шрам всё же останется. И это будет не тот шрам, который украшает. Поморщился. Движение отозвалось острой болью. Представил как буду расправляться с поганым лордишкой, оставившим мне этот подарок. С каким наслаждением буду резать его на куски. Медленно. Растягивая удовольствие по максимуму.

В кабинет ворвался безрукий. Живой. Странно. Я ожидал, что его там кто-то добьёт.

— Ну? — нетерпеливо подогнал.

— На улице всё чисто, фир генерал. На первом этаже свет горит только в этой комнате, и ещё в одной. И это не факел.

— Где? — резко сел.

Парень прикинул в уме и показал рукой направление.

— Это не наши. — подал голос Зик.

— Знаю. — отозвался. — Иди наверх. — дал указание раненому (никак не могу вспомнить его имя). — Помоги завершить осмотр, а потом отведи всех в помещение, где ты видел свет.

Парень умчался исполнять. А я встал и стал взволнованно ходить, строя в голове план. Зик тоже подскочил — не положено сидеть перед тем, кто выше по чину. Но я жестом усадил его обратно.

— Отдыхай. Ты мне ещё понадобишься.

За окном сверкнуло, и я понял, что непогода совсем близко. И значит возвращение домой очень осложнится.

Устав ходить, снова лёг. И незаметно задремал.

Разбудил безрукий.

— Фир генерал, мы осмотрели весь замок. Он пуст. Только в библиотеке на полу лежит женщина. — солдат замялся.

— Говори. — рыкнул.

— Это ваша бывшая жена, фир.

— Ты знаешь мою жену в лицо?

— Однажды видел.

Удивился. А парнишка не так прост.

— Она жива?

— Да, но без сознания.

— Отведи меня к ней. — встал, готовый за ним последовать.

Но парень замялся.

— Что ещё?

— Я кое-что заметил, фир. Ещё днём, когда наблюдал за поселением.

— Выкладывай.

— Замок имеет квадратную форму со стеклянным куполом по центру.

— И?

— Мы осмотрели наверху все помещения. Ни в одном из них такого купола нет.

— То есть в замке есть ещё одна комната, в которую вы не нашли вход?

— Нашли, мой генерал. И это не комната...

Я ему сейчас собственноручно голову оторву. Любитель тайн и интриг.

— Не тяни, выкладывай. Я уже оценил твой вклад.

— Я поделился своим наблюдением с остальными солдатами, и один сказал, что видел в одном из коридоров старую массивную дверь. И она закрыта.

— А как ты понял, что дверь ведёт Не в комнату?

— В библиотеке одно окно выходит во внутренний двор, фир.

— То есть там крытый двор. — это был не вопрос, а просто мысли вслух — я перестраивал свой план с учётом новых обстоятельств. Но парень ответил:

— Да, генерал. И он довольно большой и заросший деревьями и кустарниками. Там легко могут спрятаться все обитатели этого замка.

— Молодец… напомни своё имя.

— Борн де Гур, фир. — парень вытянулся по струнке.

— Когда отсюда выберемся, и ты подлечишься, возьму тебя к себе младшим помощником, де Гур. Без руки-то из тебя теперь воин никакой. А вот твои наблюдательность и смекалка мне пригодятся.

— Спасибо, фир генерал!

— А теперь показывай, где находится библиотека.

Втроём дошли до длинной пустынной галереи без окон. Тускло освещённой одним факелом — наверняка это кто-то из моих позаботился.

— Останьтесь тут. — приказал воинам. — Охраняйте вход в галерею.

Артур

Когда я услышал звук, проходивший даже сквозь толщу земли, сразу понял, что это стенобитное орудие. И понял, что помощи ждать неоткуда — Дарий не придёт, ему не до этого. И нужно как-то выбираться самим. Хотя Ирине лучше бы остаться здесь.

Кто стоит за штурмом крепости я тоже догадывался. Потому что изначально понимал, чем может обернуться удар, которым я наградил Филиппа в нашу последнюю встречу — он и за меньшее карал жестоко. Но я не смог сдержаться. Не потому, что продолжал любить Ириану, нет — я её отпустил, сохранив тёплые воспоминания о нашем детстве и юношестве; а потому, что этот гад поступил с ней как последняя сволочь. В его руках была почти неограниченная власть: он мог её спасти, но не стал этого делать. Так что, тот удар — меньшее, чего он заслуживал.

Но я не думал, что он в своей мести зайдёт так далеко. Ведь он уже раз со мной поквитался: отправленный нам вслед отряд карателей — вполне суровое наказание.

Они тогда напали как разбойники — выскочили из засады, не дав опомниться. И не оставили нам выбора. Как говорится: тут либо мы, либо нас. И вышло так, что победа снова оказалась на моей стороне — спасибо вовремя подоспевшему Вересу с его небольшой бандой. Он всегда меня выручал. И в тот раз не подвёл…

Верес. Удивительно, но факт: волкодав оказался более благодарным, чем многие люди.

Я подобрал его в лесу щенком — он попал в капкан и уже умирал от голода. Выходил, откормил, и отпустил на волю. Думал, что больше никогда не увижу. Но мы встретились вновь. Через месяц. На охоте.

Он вышел нам навстречу. С добычей в зубах. Положил её к моим ногам, и чуть отступил. Но не ушёл, посмотрел себе за спину, словно чего-то или кого-то ожидая. Мы не шевелились, но я чувствовал, что моим людям и мне ничего не угрожает. И не ошибся. Когда из зарослей кустарников вышли ещё несколько волкодавов, мы напряглись, но за оружие не схватились — я подал знак ждать. Четверо больших, мохнатых зверя тоже были «с подарками»: каждый в зубах держал по какой-то дичи. И они медленно сложили свои трофеи к моим ногам. Так я понял, что спас необычного щенка волкодава, а самого благородного из всех зверей, с которыми мне приходилось когда-либо встречаться.

Потом они так же неспешно ушли. И с тех пор в нашем лесу стало больше дичи. Не знаю, как они это делали: сами охотились на чужих землях, не трогая наших зверей, или пригоняли дичь в мои угодья из соседних лесов, но факт оставался фактом. Постепенно мои люди привыкли к тёмной банде, всегда трущейся где-то неподалёку.

Но однажды их пришло только трое. Изрядно потрёпанных, хромающих и с потухшими глазами. Я не знаю кто сумел убить тех недостающих двоих, но оставшимся я вновь оказал помощь. Забрал к себе в замок, — поселил во внутреннем дворе до полного выздоровления. И теперь не они нам, а мы с Вианом им приносили добычу — кормили, поили. И обрабатывали раны.

А ещё мы за ними наблюдали. Контактировали исключительно с Вересом — остальные держались в его тени. Возможно, до конца не доверяли людям, а может у них такая иерархия. Со временем я понял, что это не просто стая. Это семья. Тот, что седой вероятнее всего был отцом Вереса, или старшим братом. Его нам выходить не удалось. Несмотря на то, что раны затягивались, он умер. Возможно, от старости. А вот Верес и его товарищ (или брат) восстановились, и… неожиданно родили малыша. Так мы узнали, что второй волкодав — девочка, и что наш Верес женат.

Когда щенок чуть окреп, пушистая семья окончательно вернулась в лес. Но из виду не терялись: жили неподалёку от поселения, и по-прежнему благодарили, как могли: сначала Верес один патрулировал территорию, а потом, когда подрос его сын, они стали это делать все вместе.

За несколько лет все жители нашего небольшого городка окончательно привыкли к необычным помощникам, и уже не шарахались от них как чёрт от ладана. Потому что маленькая стая теперь оберегала не только меня и моё близкое окружение, а всех наших жителей. За что те их подкармливали вскусностями: то ведро с молоком им оставят за воротами, то несколько буханок хлеба, то кастрюлю с кашей, — в общем, всё то, что сами звери добыть не могли…

Заперев Ириану в библиотеке, я сразу вооружился и отправился во двор. За стенами замка шло жаркое сражение: звенела сталь, раздавались крики, стоны и отборная брань.

Ворота держались на честном слове и на свирепых взглядах волкодавов: Верес со своей семьёй ничего не делал — трое громил просто сидели и смотрели. И этого хватило, чтобы никто не совался.

Но сам факт того, что волкодавы не участвовали в драке, был странным. Ведь наших явно громили по ту сторону стены. И это могло означать только одно: они получили приказ от Вианеля не покидать территорию замка и никого не впускать.

Я доверял своему брату. Он, конечно, ещё молод, и порой бывает тот ещё шалопай, но если дело касалось стратегии, ему равных не было. Вот и в этом раз я не стал рушить его план, и принялся готовиться к встрече гостей с этой стороны. Вернулся в замок и отдал приказ, чтобы оставшиеся в доме слуги немедленно потушили все свечи и укрылись во внутреннем дворе. Договорился об условном стуке, и вернулся к пушистой охране.

Провёл ладонью по шее Вереса. Тот лишь на мгновенье скосил глаза и тихо заскулил.

— Да, брат, похоже дело очень серьёзное. Не факт, что мы сегодня выживем. — «подбодрил» соратника. Тот отозвался утробно, недовольно.

— Ты, как всегда, прав, и не в таких передрягах бывали. — согласился я. — Глядишь, и в этот раз прорвёмся.

Сильный толчок в ворота оповестил, что враг сломил сопротивление, и окончательно потерял страх.

Я и волкодавы рассредоточились по всей ширине прохода. Приняли боевую стойку. Пронаблюдал за тем, как Верес обменялся взглядами со своей семьёй. Он явно понимал, что после сегодняшней битвы они могут больше не увидеться, и прощался.

Я тоже это знал. Но мне впервые так сильно не хотелось умирать. Потому что кое-что изменилось. Случилось то, ради чего определённо стоило отдать жизнь, но всё же больше хотелось выжить: наша с Ириной любовь обрела будущее, и я бы хотел увидеть её продолжение. Хотел бы любить свою иномирянку страстно и бесконечно, наслаждаться близостью наших душ и тел, и прожить с нею долгую и счастливую жизнь…

Ещё один удар по уже практически разбитому в щепки дереву, заставил створки слететь с петель. И во двор ворвались незваные гости.

Что ж, угощу, как подобает…

Я сражался неистово как зверь. Но не безрассудно. Больше просчитывал, интенсивнее уворачивался. Ведь если я умру, неизвестно что Филипп сделает с Ириной. И что бы он не задумал, я не должен этого допустить.

Вот только силы были слишком неравны. Враг преобладал численно и был очень хорошо подготовлен. На каждого из моих уже уставших и израненных людей приходилось по пять, а то и больше храбрых воинов короля. А ещё были люди Филиппа. Те самые знаменитые каратели. Без страха, совести и чести. Мясники, привыкшие убивать всех, на кого укажут. Даже если это будут женщины, старики и дети.

Отбивая удары атакующих, я думал о том, как бы нам сейчас пригодились те крепкие парни во главе с Вильгельмом, которых я отправил неделю назад в имение Ирины. Чтобы они навели там порядок — отловили беглых каторжников, разогнали самых опасных зверей и разгребли завалы.

Я не собирался отпускать её туда жить. Но не мог оставить без дополнительной точки опоры. Ведь отлично понимал, что кровь, текущая в моих жилах, навсегда сделала меня главной угрозой действующего короля. И знал, что каждый день хожу по лезвию ножа. По этой причине не мечтал о настоящей семье, не заводил затяжных романов.

Но когда встретил Ирину всё изменилось. Мне захотелось всего и сразу. Даже если это счастье будет недолгим. И именно поэтому я обязан был обеспечить ей безбедное будущее. Моё имущество без меня растащат по частям. А вот её личное наверняка не тронут…

Увернулся от нападающего, нанёс удар в жизненноважный орган, и прикрываясь умирающим телом, поискал глазами зачинщика этой расправы.

Филипп находился внутри кольца из карателей. Трусливый гад.

Окликнул Вереса, всё время сражающегося рядом. Глазами указал на защитный кокон главы Тайной канцелярии. Тот всё правильно понял: одним скачком оказался рядом и сомкнул зубы на руке одного из карателей. Рывком отправил его в полёт, и взялся за другого. А я воспользовался брешью — мощным замахом прошёлся по «начинке круга».

Дебур успел отклониться. Поэтому снести ему голову не получилось: меч лишь зацепил щёку и рассёк защиту на груди. Большего мне охрана сделать не дала. Главаря оттеснили в более безопасный угол двора, а меня взяли в капкан.

Но я знал, что Верес доведёт дело до конца, поэтому целиком отдался битве.

За звоном металла едва различил визг. Я видел только Вереса, и это визжал не он. Волкодав дёрнулся в сторону, собираясь бежать на помощь своей семье, но не побежал. Лишь больше озверел: рывком оторвал бойцу Филиппа голову и пошёл в наступление, прорываясь к главному врагу.

— Арт! — прорычал неподалёку запыхавшийся Дарий, рубя мечом как топором направо и налево. — Виан!

Перевёл взгляд туда, куда он указал взглядом. Виан стоял на коленях в луже крови и покачивался, готовый упасть.

Без лишних слов принялись с Даром расчищать путь к младшему брату.

Но я понимал, что мы не успеем: каратель уже занёс меч над его головой.

Артур

— Верес! Ко мне! — крик разодрал горло. И в следующую секунду я метнул свой меч, как копьё, в воина, убивающего моего единственного родного человека.

Время замедлилось, стало вязким. Прошли доли секунды, которые показались мне вечностью, прежде чем я увидел, что моё оружие достигло цели. Но и каратель успел опустить меч.

Рванул вперёд. Безоружный. Обезумевший. Расшвыривая всех на своём пути. Упал на колени перед недвижимым телом. Схватил за плечи. Приподнял. Голова безжизненно откинулась назад. Но она была на месте — каратель промахнулся: меч рассёк не шею, а ключицу. Только это, похоже, не спасло брата, Виан потерял слишком много крови.

— Братишка… — позвал, продолжая искать хоть какие-то признаки жизни. — Не оставляй меня, прошу…

— Арт! — снова Дарий. Рядом. Отчаянно отбивается. И Верес ему в этом помогает. — Его нужно отсюда уносить! Потом выяснишь можно ли его спасти.

Он прав. Собрался.

— Расчищай путь к замку! — отдал приказ Дарию. — Верес, ты остаёшься прикрывать нас с тыла. Зверь рыкнул, давая понять, что услышал. И с ещё большей яростью пошёл в атаку.

А я взвалил Виана на плечи, и пошёл за Дарием, который продолжал крушить врага.

С трудом, но нам удалось прорваться к замку. А дальше — бегом через холл, по коридору к двери, ведущей во внутренний двор.

Как только за нами закрылась дверь, Дар перехватил безжизненное тело Вианеля. Я не хотел отдавать, но друг рыкнул:

— Ты сам ранен, много крови потерял, едва на ногах стоишь. А я практически цел, всего пара царапин.

Он был прав, меня хорошо зацепили. Опять в бок — враги упорно пытаются оставить меня без почки.

Как только Дар снял с меня ношу, я расслабился, привалился к стене, и медленно сполз. Силы кончились. Но как коршун продолжал следить за тем, как он уложил Виана на траву, и стал срывать с него рубаху, открывая всё новые и новые раны.

— Леарий здесь? — прогромыхал на весь двор друг. — Кто-нибудь видел лекаря? У́лия!

Повитуха тут же отозвалась — она уже спешила в нашу сторону с ведром воды и с ворохом тряпок. А вот лекаря здесь, похоже не было. Да и откуда ему взяться — никто ведь не ожидал нападения.

Женщина направилась ко мне. Развернул:

— Сначала Виан… — выдохнул и прикрыл глаза. И почувствовал, как проваливаюсь в темноту.

Очнулся от того, что кто-то тронул мой бок. Зашипел. Чуть не врезал обидчику. Дар перехватил кулак.

— Тише, тише, Артур. Убьёшь нашу единственную надежду. Улия просто хочет тебя перевязать.

— Как Виан?

— Жив пока. Но без лекаря долго не протянет. У нас кроме воды и тряпок ничего нет. В дом не пробраться, — там уже вовсю Дербур со своей шайкой орудует.

— Ири! — попытался встать. Дар снова не дал.

— Угомонись. Ничего он с ней не сделает. Хотел бы убить, убил бы ещё дома.

— Откуда такая уверенность?

— Обычная логика. Которая у тебя отказывает, как только ты начинаешь думать о ней. И служанка её говорила, что он на неё облизывался даже когда она лежала при смерти. Так что убивать он её точно не станет.

То, что он на неё облизывался, меня нисколько не успокоило.

— Я должен её найти, Дар.

— Чтобы что? Найдёшь и куда? Сюда приведёшь? Чтобы Дебур со своими головорезами пришёл следом. Ей ничего не угрожает, Арт. Сиди спокойно. Сейчас Улия тебя перевяжет, и мы подумаем, что делать дальше.

— Я уже знаю, что делать.

— Может тогда и мне расскажешь?

— Расскажу. Но сначала нам нужно попасть в мой кабинет.

— Исключено. Я уже пытался выбраться на кухню за горячей водой. Но на входе в галерею стоят два охранника Дебура. А ты сам прекрасно знаешь, что с того места лестница просматривается так же хорошо, как и вход в кухню.

— Значит нам надо подобраться к ним с другой стороны, и ликвидировать.

— Серьёзно? — Дар поднял бровь. — Самое близкое куда мы можем подобраться, это вход в замок. А это тоже далеко от входа в галерею. И значит эффекта неожиданности не получится, как не крути.

— Но другого выхода у нас нет. Либо мы попадём в мой кабинет и у нас появится шанс договориться с Дебуром, либо они нас рано или поздно найдут и добьют. И вообще, нам нужен лекарь. Так что выбираться всё равно придётся.

— Никаких Мы не будет. — отрезал Дарий. — Ты ранен. Я один пойду.

— Какой смысл идти тебе одному, если ты не знаешь, что и где искать.

— Так ты мне расскажешь.

— Нет, Дар. Я не стану тебя так подставлять. Мы пойдём вместе.

Протянул ему руку, чтобы помог встать. Дар не торопился протягивать свою.

— Не отступишься? — вопрос был больше похож на утверждение.

— Нет. Это мой замок, и мои люди. И я не собираюсь тут отсиживаться и ждать пока ты там будешь рисковать жизнью.

Подал. Поднял.

— Выкладывай поэтапный план.

— Да какой план? Выходим через чёрный ход на улицу. Через окно изучаем врага, и там решаем, как будем действовать дальше. И, кстати, кого-то ещё надо послать за Лиарием.

— А я предлагаю самим за ним сходить. Заодно он тебя нормально подлатает.

— Нет. Об этом не может быть и речи. Время не терпит. Пока он меня будет латать, враги могут найти вход в этот двор, и сломать дверь, как сломали ворота в крепость.

— Да им и ломать не придётся. Есть кому открыть… — Дар скривился.

— Что ты имеешь в виду?

— В наших рядах завелась крыса, Артур. Это через нашу распрекрасную Эленор Дебур получал всю нужную ему информацию. Ты ведь не думаешь, что он случайно напал именно сейчас, когда часть наших воинов находится в поместье Ирианы?

— Откуда такая уверенность, что это она?

— Так она недавно только убралась отсюда. Пошла к фонтану бесстыжие глаза мыть. Сидела тут над Вианом рыдала. Клялась, что не знала для чего отец требовал полный отчёт обо всём, что тут происходит.

— Так может в самом деле не знала?

— Угу. Или поняла, что так можно уйти от ответственности… Слушай, а может мы её отправим за лекарем — пусть докажет свою преданность.

— Ты с ума сошёл? Где-то там находится разъярённый Верес — из его стаи кого-то убили.

— Двоих. — внёс поправку Дар. — Убили всю его семью, Арт.

Я прикрыл глаза. Представил какого сейчас моего волкодаву.

— А может и всех троих. — добил Дар. — Мы ведь ушли, а Верес остался практически один против той своры шакалов.

— Как бы там ни было, Эленор ночью одна никуда не пойдёт. Я за неё отвечаю. И должен вернуть её отцу в целости и сохранности.

— Благородство тебя когда-нибудь погубит. — с кислой миной заметил Дар. И внёс новое предложение. — Тогда мальчишку посыльного отправь. Его точно никто не тронет. Да и он знает тут все лазейки, сумеет пробраться незамеченным.

— А назад как? Лиарий тоже будет добираться перебежками и ползти на брюхе?

Дар почесал затылок.

— Об этом я как-то не подумал.

— Пока отсюда не уберутся люди Дебура, мы не сможем спасти Вианеля. Поэтому хватит чесать языками. Пошли в кабинет...

Ириана

За окном сверкнуло так, что в комнате стало светло как днём. И я поняла, что не ошиблась: среди окруживших меня не было ни одного знакомого. Это точно были люди не Артура. Послышался раскат грома, и одновременно — стук двери о стену: тот, кто шёл по коридору, дошёл.

Но кто это был я по-прежнему не знала. Посмотреть мешал стол, около которого я «отдыхала».

— Фир генерал, она здесь. — сообщил мужик с графином.

Фир звучно протопал в нашу сторону, и я со стоном прикрыла глаза. Это был Филипп.

— Почему она лежит на полу? — рявкнул «бывший муж» на своих подчинённых.

— Мы не стали её пугать ещё больше, она и так была без сознания когда мы её нашли. — оправдался всё тот же солдат.

— Поднять немедленно! И уложить на диван!

— Не надо меня поднимать. — словами и жестом остановила громил. — Я и сама могу встать. Просто отойдите.

Солдаты зрительно согласовали свои действия с генералом, и получив разрешение, отступили. И я увидела его во всей красе. И не отшатнулась только потому что лежала: половину лица Филиппа украшал длинный глубокий порез. Опустила глаза ниже. Грудь была перевязана. Значит меч прошёлся по диагонали.

Жаль. Жаль, что тот, кто так его приукрасил, не добил. Разочарованно скривилась и стала подниматься.

Судя по ответному взгляду, моя реакция Филиппу не понравилась. А чего он ждал, что я начну причитать и соболезновать? Сам то он не особо своей жене соболезновал. Да и мне он вообще никто. Меня больше волнует — где Артур? Жив ли?

Голова закружилась, и я ухватилась за край стола, чтобы не упасть снова. Пощупала затылок, обнаружила шишку. И не только её — увидела под ногами рецепты ведьм. Попыталась запихнуть их носком туфли под стол. Но не вышло — ближайший мужлан заметил мои действия и поднял тетрадь.

— Что там? — сразу активировался генерал, до этого молча за мной наблюдавший как коршун за цыплёнком.

— Какие-то записи. — солдат открыл тетрадь. — На незнакомом языке.

Я обречённо прикрыла глаза, мысленно молясь, чтобы среди этой шайки не нашлось полиглотов.

— Дай сюда! — нетерпеливо протянул руку Дебур.

Солдат спешно передал компромат злющему генералу.

Замерла на нём настороженным взглядом. Филипп точно не дурак. И наверняка в тайной канцелярии похожие записи уже видели. Не могли не видеть, ведь нынешний король устроил охоту на ведьм.

Едва Филипп открыл тетрадь, как его брови сошлись на переносице.

— Откуда это у тебя?

Вопрос однозначно предназначался мне, но я решила прикинуться дурочкой, — посмотрела на того солдата, который её поднял, как бы переадресовывая.

— Ири, я у тебя спрашиваю. — моя уловка не пролезла. Но так просто я не сдамся. Поморщилась, так как голова нещадно болела.

— А при чём здесь я? — посмотрела на графа недовольно. — Тетрадь лежала на полу. Возможно, упала со стола. Может ты с меня за все книги в этой библиотеке спросишь?

Красноречиво обвела взглядом огромную комнату, набитую доверху фолиантами, и только теперь заметила, что вход в подземелье закрыт. Но сейчас мне было не до того, чтобы гадать, кто мог это сделать.

— М? — с вызовом посмотрела на недорезанного.

— Простите, фир, что встреваю, но графиня пыталась эту тетрадь спрятать. — сдал меня с потрохами гад, поднявший компромат.

— Я просто пыталась её отодвинуть, чтобы не мешала. — зыркнула на него зло. — Вы что, не видите в каком я состоянии?! Мне нужна была точка опоры!

Как дала бы канделябром по непроницаемой роже. Стоит отмороженный. Подгадил женщине, и делает вид, что не при делах.

— Выйдите все! — неожиданно рявкнул командир.

Солдаты послушно ретировались в коридор.

— Я жду объяснений, Ириана. — пристал сразу, как только за бандой закрылась дверь. Выдвинула стул, и устало на него села. Выдохнула.

— Что тебе от меня надо, Филипп? Я уже всё объяснила. Других объяснений у меня нет. Что вообще такого в этой тетради, что ты ко мне прицепился?

— Это рецепты ведьм. — уверенно выдал граф внимательно за мной наблюдая. А я, чтобы себя не выдать, увлечённо рассматривала беспорядок на столе. Взглядом выцепила карту моих болот, и стопку книг, которые недавно читала в своей комнате. Среди них была и та самая — про ящеров.

— Похоже здесь кто-то сказками увлекается — подходящая подборка. — невозмутимо сообщила свои выводы. — Наверняка и тетрадь тут оказалась по той же причине. Ведь ведьм и драконов не существует.

Посмотрела на главного королевского дознавателя самым искренним и слегка наивным взглядом.

Не поверил. Но всё же немного смягчился. Решила дожать:

— Я вообще сюда пришла за романом. Хотела почитать перед сном. А какая-то гадина заперла снаружи дверь. И я даже знаю какая. Это сто процентов баронесса де Туаре. Никак ей неймётся. Не знает кого ещё приревновать к Вианелю.

— А есть повод? — Филипп поднял одну бровь. Но мой взгляд упорно возвращался к порезу. Брр... Так, о чём я? А!

— Вот ещё! Сдался он мне! — продолжила спектакль, поняв, что это работает. — Да и вообще, он ещё сопляк совсем...

— Он твой ровесник, Ириана. Только не говори, что ты этого не знала.

— Может и знала. Но забыла. У меня провалы в памяти. У тебя тоже? — пора переходить в наступление.

Но не тут-то было.

— Хватит дурака валять, Ири! — неожиданно рявкнул Филипп так, что я невольно вздрогнула. — Я всё знаю. Каждый твой вздох, каждый шаг, каждый поступок. Каждое твоё движение, описанное в деталях, регулярно ложится мне на стол в виде донесения.

Он перечислял, а мне всё больше хотелось втянуть голову в плечи. Кто?! Кто мог докладывать ему так подробно? Неужели моя служанка? Неужто Маруня пошла за мной для того, чтобы шпионить?

Но сейчас точно не до выяснений. Выпрямила спину, вздёрнула подбородок.

— Если это действительно так, то к чему вопросы? Ты сам должен знать, что я не имею к этой тетради никакого отношения.

— Я то знаю. — он незаметно приблизился и навис надо мной как скала. Наклонился, и зловеще зашептал: — А вот король не в курсе. И он очень сильно не любит тех, кто хоть как-то контактирует с чем-то ведьмовским. Как думаешь, что он с тобой сделает, если узнает, что у тебя нашли эту тетрадь?

— Ты не посмеешь!

— Ещё как посмею. Ты думала, что будешь безнаказанно кувыркаться с Детервином? Нет, моя дорогая…

— Я не твоя.

— Моя-я. И никуда от меня не денешься. И, если будешь послушной, вернёшься в столицу, и будешь жить как прежде. Почти как прежде.

— И что взамен?

— Молодец. Быстро соображаешь. А взамен получишь чистое удовольствие — станешь моей любовницей. Только Моей — надеюсь, это понятно?

— А что, Люська тебя больше не удовлетворяет? — скосилась на ненавистную рожу, которая была слишком блико. И успела заметить, как он поморщился.

— Не напоминай мне о ней. Эта дрянь пробралась в мою постель по поручению Главного советника короля. Она шпионила за мной. И, кстати, ты была права: в твоём отравлении она тоже участвовала. По его поручению. Весь этот спектакль был спланирован, чтобы подорвать мой авторитет в глазах короля.

— Ты называешь отравление жены спектаклем?

— Ири, не придирайся к словам… Я так устал… — он обнял меня сзади за плечи, уткнулся носом в волосы. А мне захотелось дать ему локтем в пах. Но, к сожалению, было несподручно.

— Давай попробуем начать всё сначала. — зашептал. — Мне нужны такие преданные люди, как ты. Я должен иметь хоть какую-то отдушину; возможность хоть иногда расслабиться.

— Свою отдушину ты уничтожил собственными руками, Филипп. — напомнила холодно, и резко разорвала объятья. — И можешь даже не надеяться, я никогда не стану твоей любовницей.

Он резко отпрянул, подобрался, поиграл желваками, и сощурившись предупредил:

— У тебя есть только два пути: согласиться на моё предложение, или сгореть принародно на главной площади, как ведьмовское отродье.

Артур

Нам пришлось наблюдать за бойцами, выставленными Дебуром для охраны, довольно долго. Даже несмотря на то, что один из них был серьёзно ранен, не рискнули идти в атаку. Потому что пока мы к ним добежим, они успеют позвать подмогу. А с толпой нам точно не справиться. Я едва держусь на ногах — дырка в боку, да и много крови потерял, а Дарий слишком устал — от раньше меня вступил в бой. И хоть хорохорится, но я то видел, что надолго его тоже не хватит.

На улице тем временем разыгрывалась непогода: гремел гром, сверкала молния, и уже покрапывал дождь. И это нам было на руку: под такой аккомпанемент можно немного расслабиться — дышать свободно, позы менять, и даже тихо переговариваться, не боясь быть услышанными. Вот только в деле от этого толка было мало. Пока мы скрыты от глаз — мы в безопасности, но стоит выйти, и мы будем лёгкой мишенью.

— Надо что-то делать. — прошептал Дар. — Иначе я сейчас усну прямо стоя.

— А что тут сделаешь? На улице мы уже были, и знаем, что весь враг сконцентрировался в библиотеке и около неё. Но что делать дальше? И Верес, как назло, куда-то запропастился.

— Может его ранили, и он ушёл в лес?

— Возможно.

— Давай я вместо Вереса выйду, поотрываю им головы, и дело с концом.

— Ну этому безрукому ты, может, и успеешь оторвать, а вот здоровяк так легко не дастся. А там и помощь подоспеет. И потом уже голову будут отрывать тебе.

— И что ты предлагаешь?

— Я не знаю. Может попробуем их чем-то отвлечь? Есть что кинуть?

Дар похлопал себя по карманам.

— Кроме тела, больше кинуть нечего. И я прямо сейчас этим займусь.

Не стал спорить, потому что он прав. И пока мы тут просто торчим, там умирает Вианель.

Но стоило нам сделать шаг в холл, как раненный солдат Дебура неожиданно протяжно зашипел и грязно выругался.

— Отцепи от меня это порождение ада! — почти по-бабьи взвизгнул, и попытался сам отодрать от ноги Барсика. Но поскольку рабочей у него была лишь одна рука, с котом он не справился. Вильгельм вон какой громила, но даже двумя не мог отцепить это шерстяное бедствие.

Здоровяк принялся помогать, и повернулся к нам спиной.

— Бежим. — скомандовал я и побежал первым. Занеся меч для удара.

Клинок прошёл по касательной едва зацепив правую руку громилы, потому что он успел отреагировать. И я этому даже порадовался — не привык я нападать сзади как вор. Но теперь мы оба ранены, и значит на равных.

Боец, несмотря на комплекцию, шустро развернулся, и мой второй удар уже принял на лезвие. Не напрягаясь. И я понял, что он либо левша, либо отлично владеет оружием обеими руками. Ну ничего, мы тоже так умеем.

Бой был коротким, но ярким. Дар с Барсиком быстро разделались с безруким, а потом помогли мне.

Вот только стоило нам выдохнуть, как в галерее послышались шаги и голоса. К нам шла немаленькая такая компания. И мы знали наверняка, что это не девочки, а головорезы Дебура.

— Арт, надо сматываться. — предложил Дар. — С таким количеством нам не справиться. Ты уже еле на ногах стоишь.

— И куда? Думаешь они не станут искать тех, кто это сделал — ткнул мечом в ближайший труп. — Никуда я не побегу. Но вот в кабинет сходить точно надо.

И мы, не сговариваясь, устремились по лестнице вверх. Барсик увязался следом. Дар подхватил кота на руки, и, когда мы оказались на втором этаже, погладил и поцеловал в голову. Барсик не сопротивлялся. Напротив — блаженно прикрыл глаза.

— Знаешь, я никогда не думал, что кот может быть таким умным и полезным существом. — разоткровенничался друг. — Ведь, по сути, он сейчас решил самую главную нашу проблему: дал нам подобраться к врагу незамеченными. Когда всё закончится, заведу себе маленького Барсика.

Я представил этого громилу в роли няньки для котёнка, и усмехнулся…

В комнате всё было перевёрнуто вверх дном.

— Эти гады уже тут побывали. — констатировал Дар факт, всё ещё тиская шерстяного. Наверное, поэтому даже возмущение прозвучало как-то по-доброму. Но коту похоже уже надоели его нежности, и он цапнул здоровяка за руку, и смылся. И Дар молча стал зализывать рану.

— А ты чего ожидал от карателей? — поинтересовался я. — Они не в гости сюда приехали, а с конкретной целью: убить конкурента.

— А в бумагах тогда зачем рылись?

— А вот это хороший вопрос. И ответ напрашивается сам собой: Дебур не сумел состряпать веских доказательств моей вины, и потому искал их здесь.

— А в чём твоя вина? — Дар откровенно недоумевал. — Думаешь он за мордобой так разозлился?

— Уверен. Но обвиняет он меня не в этом. Уверен, что он искал хоть что-нибудь указывающее на то, что я замышляю переворот.

— А ты что, хочешь свергнуть короля?

Посмотрел на друга с укором. Достал из сейфа папку и скомандовал:

— Пойдём.

— Куда? В лапы карателей?

— Нет, ты выбирайся на улицу и иди за Лиарием.

— А ты?

— А я пойду договариваться с Дебуром. И заодно отвлеку его шавок, чтобы ты мог спокойно покинуть замок.

— Уверен, что получится?

— Нет. Но других вариантов нет. Поэтому идём и делаем.

— У тебя бочина кровит.

— Сейчас это наименьшая из потерь. — отмахнулся. — Слушай внимательно и запоминай: спускаешься только после того, как я их уведу в галерею.

— Да щас! Вместе расчистим путь.

— Я не собираюсь с ними драться, Дар. Это заведомо провальное мероприятие. Ты сам это недавно утверждал. А я хочу ещё пожить. Желательно с Ирианой.

Дар закатил глаза.

— Эта девица тебе напрочь мозги снесла. — начал, но увидел мой взгляд и завершил свою речь: — Всё, понял.

— Я пошёл. Пока они сами сюда не пришли.

— Ничего подобного. Никуда ты один не пойдёшь. Ты и спуститься не успеешь, как тебя насадят на клинок.

— Есть предложения? Выкладывай.

— Мы им сдадимся. Спустимся безоружными и поговорим…

Сказано — сделано. Спускаемся с поднятыми руками. Я, для убедительности, ещё и папкой помахал. Она белого цвета, чем не флаг?

Но бойцы не дали нам далеко продвинуться: встретили на нижнем пролёте как ёжики — выставив колючки — клинки.

— Я хочу поговорить с вашим генералом. — не стал «растягивать удовольствие». — У меня для него есть документы, которые он искал.

Бойцы переглянулись, посовещались, и один из них перенёс свой клинок к моей шее.

— Давай сюда. Я передам.

— Не выйдет. — его меч меня не очень впечатлил. Сегодня со мной так уже не раз проделывали. И ощущения притупились. — Я уверен, что ваш хозяин захочет получить их лично в руки. Просто передайте ему, что дело касается истинных заговорщиков.

Воин ушёл, а мы остались стоять с поднятыми руками в окружении острых клинков.

Дебур отреагировал резво. Не прошло и пяти минут, как он вышел на переговоры. Не забыв прихватить с собой «моё слабое место» — Ирину.

Едва я её увидел, дёрнулся навстречу. И чуть не напоролся шеей на острие.

Она смотрела на меня испуганно. Что не удивительно. Мало того, что мы выглядели как мясо на вертеле, так ещё на мне и вся рубаха была в крови.

Желая её успокоить, хулигански подмигнул. Ири растерянно моргнула, но тревоги во взгляде чуть поубавилось.

— Что там у тебя, Детервин? Делаешь жалкие попытки выжить?

— На, сам посмотри, насколько они жалкие. — попытался передать ему папку. И снова получил укол в горло.

— Передайте. — скомандовал Дебур. И папка шустро перекочевала из рук в руки.

Едва он её раскрыл и пробежал глазами по первому листу, изменился в лице.

— Дальше ещё интереснее. — «порадовал» я его улыбаясь. — Ну что, поговорим?

— Пропустите его! — отдал команду побледневший генерал.

— И Дария отпустите, ему за лекарем надо сходить — там Виан истекает кровью. И если он умрёт, никакого договора не будет. — предупредил я.

Филипп сделал знак рукой, и бойцы отступили. Дар важно прошёл на выход, «рассекая» толпу врага, как гусь воду.

— Отойдём? — предложил я, уверенный, что Дебур сопротивляться не станет.

— Только без глупостей. — предупредил он и пропустил меня вперёд.

— По части глупостей у нас ты мастер. — тихо огрызнулся я, и добавил громче: — Ириана, останься здесь.

Мы углубились в галерею настолько, чтобы нас не могли услышать.

— Что ты хочешь за подлинники этих документов? — сразу активизировался глава тайной канцелярии.

— Они не продаются, Филипп, так как это гарантия моей жизни и жизни Вианеля. Если мы сейчас договоримся, я даю слово, что их никто никогда не увидит.

— И я должен поверить твоему слову? — усмешка была не такой уверенной, как ему наверняка хотелось.

— У тебя нет выбора. Моё слово — единственный гарант... Ни ты, никто другой никогда бы не узнали о существовании этих документов, если бы ты не учинил сегодняшнюю резню.

— Откуда они у тебя?

— Это неважно. Главное, что я самый надёжный сейф из всех возможных. Я хранил в тайне эти документы на протяжении многих лет. И буду хранить ещё столько же, если ты сейчас примешь правильное решение. Ну так что, ты готов договариваться? Пока о наличие этого знаем только ты и я. Оставим всё как есть?

— Что ты хочешь взамен?

— Твоё обещание больше никогда не трогать мою семью.

— Какие у меня гарантии?

— Я уже сказал: мой честное слово.

— Ты мне тоже на слово поверишь?

— Почему нет? — теперь усмехнулся я. — У тебя больше причин придерживаться этого договора.

— Где подлинники?

— Филипп, ты же умный человек. И прекрасно понимаешь, что я не отвечу на этот вопрос. Могу только сказать, что они точно не в моём замке.

— Значит, есть ещё кто-то третий, кто знает о них?

— Я же сказал — нет.

— Хорошо. Но Ириану я забираю.

— Об этом не может быть и речи. Она тоже моя семья.

— С чего это вдруг? — вскинулся граф. — У неё моя фамилия и мой титул.

— Это ненадолго, Филипп. Ири уже приняла моё предложение, и как только всё вот это уляжется, мы обвенчаемся.

Пронаблюдал как Дебур умеет играть желваками.

— Когда-то она выбрала тебя, и я отступил. Теперь твоя очередь. Поступи хоть раз с нею по чести. Дай стать счастливой.

Он молчал минут пять. Сжимал кулаки и зубы. Это решение давалось ему очень тяжело, даже тяжелее, чем первое. И я не понимал почему. Ведь если бы он её любил никогда бы так с нею не обошёлся. Тогда что? Чувство собственничества? Или уязвлённое самолюбие?

— Фил, она ведь всё равно теперь не сможет стать твоей женой. Ты хочешь ещё больше её унизить ролью любовницы?

— Хорошо. — выдал глухо. — Но вот это я заберу. И не проси об обратном. — он достал из-за пазухи тетрадь с рецептами ведьм.

Я понимал, что с этой тетрадью он, скорее всего, забирает единственную возможность Виана жить нормальной жизнью. Но противовесом шли жизни нас всех. И я согласился:

— Без проблем. Это случайная находка, и для нас она не представляет никакой ценности.

Филипп сощурился, пытаясь распознать блеф. Но я отыграл идеально.

— Даже если это так, я всё равно её заберу.

Я пожал плечами — делай что хочешь.

— И эту папку тоже заберу.

— Забирай. Но советую тебе побыстрее с нею ознакомиться и уничтожить. Только тогда мы сможем быть уверены, что эта тайна останется тайной навсегда. В противном случае я на себя ответственности не беру.

Мы долго мерились взглядами, и под конец Дебур удивил:

— Ты прав. Пусть это останется в здесь.

Он вложил мне в руки величайший компромат нашего времени. А потом просто развернулся и пошёл по коридору не оборачиваясь. Мой злейший враг. Побеждённый, но не сломленный. Сегодня он согласился играть по моим правилам. Но что будет завтра неведомо никому…