Следующие полтора года для Краса слились в одно бесконечное «завтра» — будто кто-то поставил его жизнь на репит. День за днём он долбил породу, выгрызая у скал драгоценные минералы, а потом, с руками, покрытыми царапинами и синяками, часами заряжал кристаллы, пока глаза не начинали слипаться от усталости. Даже во сне ему мерещились переливы энергии в прозрачных гранях.

Изредка, чтобы не сойти с ума от монотонности, парень выбирался на разведку. Тут уже было не до скуки: тренировки в областях низкого давления напоминали попытки дышать через соломинку на вершине урагана. Герой ускорялся и усилялся до такой степени, что даже с навыком от патриарха волков, ему очень быстро становилось дурно. Зато теперь он мог упасть в обморок «по расписанию» и очнуться ровно за три секунды до удара о землю. Помимо, парень постоянно пробовал научиться двигаться в состоянии разогнанного сознания, но у него так ничего и не вышло. А ещё он освоил пару новых трюков с энергией Хол — например, научился замораживать собственный завтрак, чтобы тот не портился. Правда, пару раз забывал разморозить и ломал зубы о ледяную похлёбку.

Но настоящим развлечением стала охота. Вместе с Умкой они выслеживали волчьи стаи, превращая каждую вылазку в мрачноватый квест. Особенно Красу нравился «фирменный» метод: капля крови на камне, терпение хищника — и вот уже серые тени жадной толпой рвутся к приманке. А потом… ррраз! Область нулевого давления раскрывается, как пасть у демона, и волки внезапно понимают, что сегодня они не охотники, а подопытные кролики. Оставалось лишь добить ошеломлённых тварей и собрать трофеи — благо, потроха на чёрном рынке ценились почти как те самые кристаллы.

За это время Сергей успел сколотить целое состояние — причём основную прибыль ему приносили не драгоценные металлы добываемые вместе с метеоритным железом, которые он методично складировал, а именно вонючие внутренности полярных волков. Как иронично — золото стало побочным продуктом его кровавого промысла.

С Гирохой они буквально жили в тренировочном зале, оттачивая технику отрезания ядра от энергокаркаса. Каждая неудача оставляла на теле Сергея новые шрамы, зато теперь его дополнительные каналы стали прочнее титановых балок и мощнее плазменного резака. Даже в кромешной тьме или внезапной атаке его реакция была отточена до автоматизма — поймать врасплох этого парня стало все равно что поймать молнию в бутылку.

Но главное приобретение этих полутора лет было не материальным. Умка из просто питомца превратилась в часть его самого. Их связь стала настолько прочной, что иногда им даже не нужны были слова — достаточно взгляда или едва уловимого движения. Медведица была всем сразу: боевым напарником, бесстрашным охранником, живым радиатором в лютые морозы и, самое главное, единственным существом, которому он мог доверять без остатка.

Мысль о предстоящем расставании терзала Сергея сильнее любого клинка. Он ловил себя на том, что подсчитывает не только оставшиеся до конца контракта дни, но и варианты, как можно было бы обмануть систему и оставить Умку с собой. Потому что без неё даже все богатства мира казались ему жалкой компенсацией.

Крас опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с горящими в полумраке медвежьими глазами. Его голос, обычно твёрдый как скала, сейчас звучал непривычно мягко:

— Дорогая, я добыл свою сотню кило метеоритного железа и мне придётся возвращаться в мир людей на совсем. Но я кое-что придумал, если ты не против, то я хотел бы тебя забрать с собой!

Он сделал паузу, нервно проводя языком по потрескавшимся губам. Его пальцы непроизвольно вцепились в шерсть на её загривке, будто боясь, что она исчезнет прямо сейчас.

— Конечно, не уверен что климат внутри планеты для тебя подходит, да и вообще захочешь ли ты со мной пойти, но я этого бы очень хотел. И я не простил бы себе, если не спросил тебя. Ну что скажешь?

Ладонь, грубая от мозолей, легла на массивную голову медведицы. За полтора года их связи эмпатическая нить между ними стала прочнее стального троса. Крас без слов чувствовал каждый оттенок её состояния — сейчас это был целый фейерверк радостного возбуждения, смешанного с лёгкой тревогой перед неизвестностью.

Умка толкнула мордой его плечо, чуть не сбив с ног — её ответ был ясен без слов. Ни ледяные пустоши, ни вольная жизнь не держали её здесь. Её место было рядом с этим двуногим, который когда-то чуть не прикончил её приручая.

Уголки губ Краса дрогнули в едва заметной улыбке. В этот момент он понял — каким-бы трудным ни был их путь впереди, они пройдут его вместе

— Я рад, что ты так решила. Через портал, боюсь, мне не удастся тебя протащить, но это не беда. Гироха сказал, что моя энергетическая матрица готова, и после замены я смогу снова разгуливать по поселениям людей. Так что твоя эвакуация не отменяется, а лишь затягивается.

Умка прижалась массивным боком к его ноге, заставив Краса пошатнуться. Он ухватился за её шерсть, чтобы не упасть.

— После сдачи ресурсов, просто пешком пройду к этой пещере и заберу тебя. Ты меня дождёшься?

Медведица тычком морды в плечо чуть не сбила его с ног.

— По глазам вижу, что да. Но договоримся: если не вернусь за два месяца — уходи. Если задержусь дольше… значит, что-то случилось.

Умка резко опустила голову, ударив лбом ему в грудь. Её горячее дыхание обожгло кожу даже через куртку.

— Я уже не приду, — прошептал Крас, впиваясь пальцами в её загривок.

Медведица издала звук, похожий на треснувший колодезный журавль — так она никогда не скулила раньше.

— Не переживай раньше времени. Я уверен, что всё будет хорошо.

Крас погладил медведиху по голове, затем достал прибор, активирующий пустоту. Пространство перед ним разорвалось, раскрыв червоточину с характерным хлюпающим звуком. Без лишних колебаний герой шагнул в пульсирующий проход.

Полтора года регулярных прыжков через мобильные порталы не прошли даром. Если раньше после такого путешествия его выворачивало, как самого отчаянного пьяницу после бочонка забродившей браги, то сейчас лишь слегка подташнивало. Зрение затуманивалось всего на пару секунд, а ноги оставались послушными — настоящий прогресс.

На выходе, как и ожидалось, уже ждала привычная компания: Гироха, Торби и Кельян. Первый встретил Краса ехидной ухмылкой:

— Ну привет, Нагх! Сегодня большой день! Ты же выполнил норму по метеоритному железу? В прошлый раз так распинался, что мы тебе осточертели, и это твой последний месяц в компании «грязных обезьян». — Гироха хлопнул себя по лысой макушке. — Да не кисни, мы не в обиде. В конце концов, пользы от тебя было больше, чем вреда.

— Старый, хватит трендеть, лучше скажи как меня вытаскивать будешь? — Крас скрестил руки на груди, всем видом показывая, что терпение его на исходе.

Гироха хитро прищурился, потирая ладони:

— Всё очень просто, дружище. Перенесу тебя прямиком в пещеру к божественным кузнецам. Но сперва — замена матрицы. Кстати, не хочешь оставить свои сокровища у нас на хранение? В сокровищнице безопасно…

— Ах ты старый лис! — Крас фыркнул, ткнув пальцем в грудь Гирохи. — Я же помню твои россказни про «адскую боль» при замене матрицы. Боишься, что я кони двину и добро твоё пропадёт? Даже крошки дикарта не получишь, пока матрицу не сменим. Пусть это будет тебе стимулом вытащить меня с того света.

— Нагх, ну что за слова! — Гироха обиженно всплеснул руками, но глаза его лукаво блестели. — Разве я похож на алчного скрягу? Просто представь — сойдёшь с ума от боли и не сможешь открыть котомку! Потерять столько добра — настоящая катастрофа. Я лишь проявляю рациональность…

Крас лишь покачал головой, сдерживая ухмылку. Эта комедия была им хорошо знакома — как и то, что в итоге Гироха всё равно поможет, даже без взятки.

— А что, разве нет способа вытащить всё из моего пространственного кармана без моего согласия? — приподнял бровь Крас.

Гироха смачно плюнул в сторону, оставив на каменном полу тёмное пятно. Это привычка кобольда бесила героя до белого колена. Старый шаман поняв, что получил ожидаемое продолжил:

— Конечно есть, но знаешь, как это бывает — половина добришка канет в небытие, да ещё и мастерам по извлечению придётся отстегнуть. Не самый выгодный расклад, согласись?

— Ага, ну конечно, не алчный он, старый скряга! — фыркнул Крас, поправляя наплечник. — Ладно, куда идти? Пора бы уже с этой матрицей разобраться. Вы все мне тут осточертели.

Гироха сделал театральный вздох, прикладывая руку к груди:

— И что, совсем не будешь скучать по дружелюбным кобольдам, по живописным туннелям, по своей уютной квартирке? — Он отхлебнул из фляги, оставив на губах мокрый блеск.

Крас презрительно сморщил нос:

— Буду скучать разве что по Нивейде… ну и по удобному толчку с душем. Но никак не по стае вонючих обезьян. Кстати, — он внезапно оживился, — а нельзя ли как-нибудь выкупить мою королеву?

Говоря это, Крас вовсе не хотел обидеть друзей. За долгие месяцы бок о бок, разумные кобольды привыкли к его колючей манере общения. Они давно поняли — когда герой начинает сыпать оскорблениями, значит, внутри у него бушует настоящая буря. А сегодня он и правда нервничал больше обычного: расставание с Умкой, прощание с товарищами, разлука с Нивейдой… Да ещё и эта проклятая процедура по замене матрицы, от одной мысли о которой по спине бежали мурашки.

Гироха мудро прищурился, обтирая горлышко фляги рукавом:

— Вижу, девочка тебе крепко запала в душу. — Он покачал лысой головой. — Нет, Нагх, её контракт — крепче беритовых цепей. Суммы там… даже мне страшно озвучивать.

Кобольд вдруг оживился, заговорщически подмигнув:

— Но есть лазейка! Оплатишь транспортировку — и доставим твою Нивейду куда скажешь. Только вот зачем? — Гироха развёл руками. — В Пределе за десяток золотых хоть двадцать таких найдёшь и они позволят сделать с собой всё что угодно, ну ты понимаешь о чём я! Иномирцы в своих эротических играх частенько забивают девиц до смерти, ведь жизнь наверху ничего не стоит. Копиры никогда не останавливаются.

Крас лишь стиснул зубы. Он-то знал, что Нивейда — не просто «ночная бабочка». Она единственная за все эти месяцы смогла разглядеть за его броней из сарказма живую душу.

— Вот, вот, давай-ка поподробнее на этом месте, — оживился Крас, потирая подбородок. — Как мне малютку к себе вызывать и сколько это будет стоить? Поверь, эта девочка отработает каждую серебрушку. — В его голосе зазвучали непривычные нотки мечтательности.

Гироха фыркнул, поправляя перевязь с амулетами:

— Хватит головкой думать, подбери слюни иди за мной. Перед отъездом устрою тебе прощальный вечер с твоей куртизанкой. И даже… — он сделал паузу для драматизма, — бесплатно.

— Не трепыхайся, птенчик, — Белкрит оскалился во всю ширину морды, обнажив желтоватые клыки. Его шерсть дыбилась от возбуждения, а глаза блестели, как у кота перед игрой с мышью.

— Совсем не больно будет. Эти мерзкие ремни… чисто формальность, ага. Чтобы ты вдруг не передумал в кульминационный момент.

Крас почувствовал, как ненависть к этому мохнатому ублюдку закипает в жилах горячее расплавленного дикарта. Если бы не легуритовые наручники…

— Точно? Ты мне не врёшь? — голос Краса звучал неестественно тихо, что было куда страшнее его обычного рыка.

Белкрит притворно-невинно сложил лапы на груди:

— То-очно.

— Что точно? — Крас стиснул зубы до хруста.

Мохнатая морда перевёртыша исказилась в садистской гримасе:

— Точно вру, аха-ха-ха! — Его хохот раскатился по камере, отражаясь от металлических стен. — Будет так больно, что ты будешь молить о смерти! На самом деле боль будет такая, что даже твои будущие дети её почувствуют. А ещё, глядишь, и разум потеряешь. Надеюсь, ты любил в детстве качели? Потому что сейчас тебя ждёт самое весёлое катание в твоей жизни! — Он наклонился к лицу Краса, пахнущий дешёвым самогоном. — Но мне-то что? Работа у меня такая. И знаешь что? — Шёпот стал сладким, как яд. — Я обожаю свою работу и она мне чертовски нравится. АХА-ХА-ХА-ХА!

В этот момент Крас поклялся, что если выживет, то найдёт способ вырвать у этого тваря его драгоценный навык морфизмом… вместе с внутренностями.

После этих слов Краса сковал жуткий страх. Он чувствовал себя как хомяк, случайно забежавший на собрание голодных сов. Совершенно беспомощный и явно лишний. Герой попытался что-то выкрикнуть, но Белкрит ловко вставил ему в рот стоматологический расширитель — тот самый, от которого у взрослых мужчин просыпается детская травма.

— М-р-р-ф-ф! — выдавил из себя Крас, глазами показывая, что сейчас пережуёт этому мохнатому ублюдку все конечности.

— Тише-тише, пациентик, — умильно проговорил Белкрит, — мы же не хотим случайно откусить язык? Хотя… — он задумался, — с другой стороны, это могло бы добавить процессу пикантности…

Сергею стало ещё страшнее. В голове уже пронеслись картины: вот ему выдирают клыки, вот сверлят череп, а вот — о ужас! — отрезают бубенцы и вставляют в простату длинную трубку. Хотя это всё он уже проходил при смене внешности. Но реальность оказалась… своеобразнее.

Белкрит водрузил на голову Краса шлем, похожий на скороварку для особо упрямых овощей. Затем вставил воронку в рот героя и с довольным видом начал вливать зелёную жижу.

— Глотай, дорогой, это полезно! — подбадривал он, пока Крас давился. — На вкус как кисель из крапивы с уксусом? Да? Я знал, что тебе понравится! наслаждайся бесплатной выпивкой.

После третьего литра этой изумрудной мерзости Крас уже мысленно составлял завещание. Но самое странное — Белкрит вдруг замер, уставившись в стену. Минута… Две… Пять…

Усвоив внутри три литра изумрудной гадости, Крас подумал, что всё закончено и его сейчас отпустят, так как Белкрит уже минут пять сидел без дела. Герой даже решил, что он особенный и процесс которым его пугали, прошёл безболезненно. Но он ошибался, очень сильно ошибался.

Спустя ещё какое-то время мастер по энергетическим матрицам встал со своего стула и подошёл к Красу. Белкрит лениво потянулся, и пальцами растянул его веки, как будто проверял свежесть рыбы на рынке, покачал головой и сказал, что начало действовать. Крас не понял, что он имел в виду, но увидел что в руке Белкрита оказался очень острый скальпель.

— О, начало действовать! — радостно объявил он, хотя единственное, что «действовало» на Краса — это дикий ужас при виде скальпеля в мохнатой лапе.

Потом началось… Нет, «началось» — слишком мягкое слово. Это было похоже на то, как если бы твой школьный урок биологии вёл маньяк-садист.

Герой окунулся в сущий ад. Белкрит не спеша вскрыл грудную клетку Краса, будто открывал консервную банку, и засунул туда огромный зелёный кристалл, который моментально засветился. Затем туже процедуру он провёл с руками и ногами, запихивая в них кристаллики поменьше. Каждый раз, когда скальпель вгрызался в плоть, Крас мысленно добавлял новый пункт в список «Как я убью этого ублюдка». Но настоящий «подарок» ждал впереди.

— Ну что, дружок, — Белкрит игриво щёлкнул пальцами у самого паха Краса, — время для небольшой… ммм… перестановки.

Особенно мучительно было, когда живодёр разрезал мошонку героя, и вместо яичек зашил в кожу два острых кристалла. Когда скальпель коснулся мошонки, в глазах Краса (пока ещё его собственных) отразилось сразу пять стадий принятия горя. Два хрустальных «яичка» оказались на удивление острыми — видимо, «спецэффект» для пуще эффекта.

— Почти готово! — Белкрит похлопал окровавленными лапами, как довольный повар. — Осталось только… Ой, смотри-ка, какие у тебя красивые глазки! Жалко, что они мне больше не нужны.

Вишенкой на торте оказалась процедура по удалению глаз и замена их на те же зелёные кристаллы. Последнее, что увидел Крас перед тем, как мир навсегда стал зелёным и гранёным — это собственное отражение в скальпеле. И в этом отражении он уже клялся найти способ вырвать Белкриту его мохнатую глотку.

Энергокаркас из-за легуритовых браслетов молчал, как предатель-подросток на первом свидании. Каждый надрез, каждый кристалл, каждый стекающий по телу пот — всё это Крас ощущал в формате «ультра-HD без цензуры». Видимо, та зелёная гадость была не то наркозом, не то адским энергетиком — не даёт отключиться, но и не глушит боль. Как будто тебя заставили смотреть «Звёздные войны», но только эпизоды с Джа-Джа Бинксом. На повторе.

И пусть Красу было не впервой терпеть боль (его личная «топ-5 мучительных моментов» уже давно требовала расширения до «топ-10»), но сегодняшний день уверенно рванул на первое место. С отрывом. Как марафонец-самоубийца.

Когда Белкрит наконец отошёл, вытирая окровавленные лапы, Крас наивно подумал, что самое страшное позади.

«Ну хоть смерть будет передышкой», — мелькнуло в сознании. И тогда… Тьма.

Не та благородная тьма, в которой можно выспаться после тяжёлого дня. А та, что бывает только в подвалах у маньяков. Крас явственно ощущал, что ещё жив — к сожалению. Но тела больше не было. Только сознание, болтающееся в пустоте, как последний чайный пакетик в офисе.

«Опять этот трюк? — подумал он. — В прошлый раз так меня на Холпек закинули…»

И тут пространство вокруг сжалось, вышвырнув его… прямиком в самое странное место, которое он когда-либо «посещал». Если, конечно, это вообще было местом, а не чьей-то больной фантазией.

Перед глазами всё плыло, как в дешёвом вине. Несколько рефлекторных морганий — и сознание Краса наконец сфокусировалось. Он стоял на коленях, голова бессильно свисала, капли крови падали с подбородка на белоснежную кожу… Белоснежную?

«Это не моё тело», — осознал он с запоздалым ужасом.

Попытка пошевелить руками оказалась такой же бесполезной, как попытка вспомнить детство дождевого червя. Даже моргал не он — моргало его временное вместилище. Когда «хозяин» тела поднял голову, Крас увидел ужасную сцену, и тут же пожалел, что не может закрыть глаза.

Родители.

Его мать и отец, висели прикованные к стене, как картины в галерее сумасшедшего. Перед ними стояло нечто, покрытое шрамами — будто кто-то слепил человека из воска и потом подержал над костром. Но самое страшное было не это.

Нож. Медленно входящий в плоть отца. Крас заорал.Точнее, попытался заорать. Но у него не было ни голоса, ни тела — только бессильное сознание, запертое в чужой голове, как муха в янтаре.

«Двигайся! — мысленно вопил он своему носителю. — Сдохни, но сделай что-нибудь!»

Но тело лишь содрогалось в такт крикам его матери — будто зритель на слишком реалистичном спектакле. А нож в руках живодёра продолжал свою работу.

Эта картина продолжалась очень долгое время. Мучитель медленно отрезал по кусочку от родителей героя и вкалывал им какой-то лекарство, которое не давало им умереть. После того, как мужчина и женщина всё же умерли от потери крови, душегуб подошёл к телу в котором находилось сознание Краса и перерезал ему горло.

Крас моментально вернулся в тёмное пространство, его одолевали самые отвратительные и болезненные эмоции. Сцена казни его родителей не уходила из его головы. Как только он немного успокоился и решил, что это был сон, его снова перенесло в тело, которое стояло на коленях, и картина повторилась заново. Снова родители, привязанные к стене и душегуб, который пытал их до смерти, а затем перерезал горло самому герою. Все ощущения были очень реальными. Герой ни как не мог понять, что это был сон или иллюзия.

Сотый круг ада. Тысячный. Крас уже перестал считать. Пытка продолжалась раз за разом, его сознание перемещалось из тёмного ничего на место казни его родителей. Его психика трещала по швам, как парус в ураган. Ещё немного — и сознание рассыплется, как труха… Сергей уже начал сходить с ума, как вдруг он услышал знакомый голос.

— Малыш, вернись ко мне, я тебя очень жду.

Голос прозвучал, как глоток воды в пустыне. Нежный, тёплый, он прорезал кошмарную реальность, словно луч сквозь грозовые тучи.

Как только Крас вернулся в тёмную материю после очередной казни, голос стал более отчётливым. Затем снова агония адской казни и не заглушаемые крики его родителей в ушах. В следующий миг Крас снова нырнул в чёрное ничто — но теперь в нём звенел этот голос очень громко. Знакомый до мурашек.

— «Я тебя очень жду…» — Кто это? Память подсказывала: что-то важное. Что-то… хорошее.

Сергей понимал, что его кто-то зовёт, но никак не мог понять кто. Этот голос был ему знаком, и вызывал в герое только положительные эмоции. Крас сконцентрировался на голосе и медленно распахнул глаза. В темноте появился едва светящийся, тусклый луч света. Сначала едва заметная точка — будто кто-то зажёг свечу на другом конце Вселенной. Герой мысленно всем естеством потянулся к нему. Его сознание начало двигаться навстречу надежде, и голосу, с каждым мгновением, свет становился всё ярче, а голос громче.

Крас мысленно ухватился за этот звук, как за спасательный трос.

— «Вот так, мой хороший…»

Свет усиливался. Тьма отступала, словно живая.

Это продолжалось до тех пор, пока Крас не открыл глаза, как будто всплывая со дна ледяного озера, и не понял, что он лежит на кровати в своём жилом блоке Ха-а-ля. Реальность обрушилась на него со всей своей обыденностью. Над ним склонилась Нивейда. Её тёплые ладони обхватывали его лицо.

— Малыш, вернулся ко мне… — в её голосе дрожали слёзы облегчения.

Крас судорожно схватил её за запястье, ещё не веря, что это не очередной сон:

— Ядришка-шишка, что это за хрень была? — Спросил Крас.

В углу комнаты раздалось покашливание. Гироха, до этого молча наблюдавший за сценой, сделал шаг вперёд, поправляя потрёпанный плащ:

— Пожалуй, на этот вопрос отвечу я! — его жёлтые глаза блеснули в полумраке. — Нивейда, голубушка, оставь нас ненадолго. Нагху сейчас нужна не столько твоя… э-э-э… компания, сколько трезвый разговор. Хотя, — он многозначительно посмотрел на флягу в своей руке, — «трезвый» — это я погорячился, а потом сможешь вернуться, парню нужна ласка и забота, я думаю твоя компания ему будет кстати.

Услышав эти слова, куртизанка покорно встала с края кровати и проследовала в общую комнату жилого блока. Её шёлковое платье зашуршало, когда она скользнула в дверь, оставив за собой шлейф дорогих духов. Гироха проводил её глазами, затем достал свою фляжку, сделал два глубоких глотка и начал говорить:

— Нагх, как ты себя чувствуешь?

— Как говно взбитое в миксере, и это я не про физическое состояние, я испытывал боль и похуже, но что вы сделали с моим рассудком, куда меня переносило? И не надо говорить, что это был всего лишь кошмар. Я всё прекрасно чувствовал, окружающую температуру, звуки, запахи, боль, которая пронзала носителя тела в момент перерезания горла. Таких реальных снов просто не бывает.

После сказанных слов, Крас завернулся в одеяло в позе младенца и заплакал. То, что ему пришлось пережить, сломало его дух, в данный момент он чувствовал только горечь и апатию ко всему происходящему.

— Нагх, расскажи что с тобой было, процесс явно пошёл не по плану, после внедрения новой энергетической матрицы ты должен был просто отрубиться, а затем проснуться через пять минут. В этот момент душа перестраивается под новую матрицу, улетая в неосферу Холпека. Но ты не приходил в сознание даже после реанимационных мероприятий. Как правило, процесс замены энергетической матрицы заканчивается двумя результатами. Первый, когда пациент приходит в себя с сильными головными болями и всё с ним в порядке, а второй, трагический, когда пациент погибает и улетает на точку восстановления, возрождаясь там в виде овоща с потерянным сознанием. Мы это объясняем тем, что Холпек не захотел возвращать носителя из неосферы планеты.

— Да, что же тогда было со мной? — Сквозь слезы, спросил Крас.

Его тело колотило в судорогах, а мозг всё ещё отказывался воспринимать реальность как данность. Герой боялся закрыть глаза и снова оказаться на месте казни его родителей. Вдруг слёзы перестали течь, из за отсутствия моргания, его глаза пересохли и начали жутко чесаться, словно пытаясь прожечь глазницы до темени.

— С тобой же всё было совсем по-другому. — Продолжил Гироха. — Ты отключился и не подавал признаков жизни, но мы точно знали, что ты жив, иначе Холпек забрал бы твоё тело. Хорошо, что Нивейда из мира Скайвен, их представители имеют одну интересную способность, вытаскивать разумных из комы, призывая обратно в реальный мир, дотрагиваясь до самых глубоких нитей души. Этот навык и делает их идеальными любовниками, ведь разумный получает истинное наслаждение не от физического контакта, а от эмоций которые чувствует к любимому человеку.

— Старый, да я чуть с ума не сошёл, мне раз за разом показывали казнь моих родителей, а я сидел перед ними, и не мог ничего сделать. А самое страшное,оказалось в том, что я понял в чьё тело попал. Только сейчас, проанализировав всё досконально, вспомнил, что на руке моего носителя был шрам в районе запястья. Именно такая отметина осталась у Лиса, когда я ему руку приживлял. Это всё было реально?

Из глаз героя потекли кровавые слёзы, железы не справлялись и заменили жидкость в глазницах на ту, что была в теле в достатке. Но Крас не чувствовал боль, его сознание выжигала мысль о кончине его самых близких людей.

— Не обязательно. Неосфера показывает всё что было, есть, будет и может быть. И не факт, что твои видения имели место в реальности, либо будут иметь место. Видимо Равновесие даёт тебе какой-то знак.

Крас повернул голову к Гирохе, его глаза засветились лёгким энергетическим отблеском. Он сделал очень серьёзное лицо и выдал свои мысли.

— Я знаю, на что оно мне намекает! На то, что я тут подзадержался. Старый, мне домой пора. Устраивай переход в мир людей.

В словах героя улавливалась решительность, он твёрдо решил для себя, что нужно как можно быстрее вернуться домой. Он пытался отогнать от себя чувство тревоги, вбивая в голову мысль, что этого всего не было, и Равновесие таким способом пошутило над Красом. Вот только, получалось у него это слабо, и с каждым мгновением, он понимал, что если будет медлить, то всё что он увидел в кошмаре, произойдёт на самом деле. А возможно это уже и произошло.

— Юноша, сегодня отдыхай, Нивейда составит тебе приятную компанию, успокоит твои чувства, а я в это время всё приготовлю для перехода. Осталось ещё несколько нерешённых вопросов, за пару дней уложусь. Ты как раз за это время восстановишься.

Крас никак не отреагировал на слова старого шамана кобольдов, лишь отвернулся и ещё сильнее закутался в одеяло. Гироха не стал больше напрягать парня, встал и вышел из комнаты.

Через пару мгновений Крас почувствовал, как к нему прижалось горячее обнажённое тело молодой девушки. Герой не желал физической близости, переживания за родителей и Лиса, разрывали его сознание, и секс сейчас точно был не к месту. Но он не знал, что представительницы мира Скайвен лучшее лекарство от моральных травм. В мире Сергея похожими существами называли суккубов. Эти мифические создания своими сладкими речами могли соблазнить кого угодно.

Вот и сегодня, Нивейда прижалась своей упругой грудью к телу Сергея, запустила руку в его промежность, прикусила мочку его уха и негромко начала шептать очень приятные слова. Герой напрочь позабыл о проблемах и заботах. Сейчас самым важным для него была эта очаровательная девушка, которая жаждала близости и ласки. Он не стал сопротивляться, повернулся к ней лицом и они слились в страстном поцелуе.

В покоях Гольта, на двадцать пятом уровне:

Тяжёлый воздух пропитался запахом горящих факелов и металла — обычный аромат для кабинета, где решались судьбы подземных уровней. Самый могущественный человек Холпека мог себе позволить и иномирные технологии, но он специально не пользовался хайтеком, считая себя античным богом и царём, что подчёркивала мрачная обстановка вокруг.

— Рейтл, мать твою! — голос Гольта прорвался сквозь густой полумрак, словно удар кузнечного молота по наковальне. — Ты мне можешь объяснить, что происходит? Почему поставки осмия и магнетита с верхних уровней задерживаются уже на неделю? Ты хоть понимаешь, что мы несём огромные, как шахта «Чёрная Бездна», убытки из-за срыва сроков? И это не первый случай — по всему подземелью логистическая схема трещит по швам, как старый крепёжный трос!

— Вы правы, господин, — помощник коменданта стоял, опустив голову, будто ожидая, что потолок вот-вот обрушится ему на шею. — Выше пятнадцатого уровня участились диверсии. На складах и маршрутах доставки минералов словно завелась невидимая чума. Мы удвоили охрану, но… это как пытаться залатать прорву мехом — бесполезно. Повсеместно случаются набеги на обозы и хранилища.

— И что, по-твоему, происходит? — Гольт метался из угла в угол, его тень прыгала по стенам, словно разъярённый лев в клетке. — Вот не просто так же всё это посыпалось, как угольная порода после взрыва?

— Господин, я не хочу никого обвинять…

Голос Рейтла дрогнул, будто старая подземная галерея перед обвалом. Он осторожно подбирал слова, словно сапёр — заминированный проход.

— Но за последние полтора года мы бросили все силы на поиски этого Кравцова. Колоссальные ресурсы, сотни агентов, перевёрнутый вверх дном Холпек — мы заглянули под каждый камень, включая те, под которые даже тараканы не заползают. Десятки тысяч опрошенных, портреты «Хана Кви Су» в каждой ратуше всех уровней… а результат — как дым в вентиляционной шахте: вроде был — и нет. Первый будто и никогда и не появлялся на планете, о нём никто даже не слышал, а второй — словно сквозь землю провалился, причём в мире, где земли не так уж и много.

— И что ты хочешь этим сказать? — Гольт прищурился, и в его взгляде замерцало что-то опасное, как искра перед взрывом метана.

— То, что мы сильно ослабили агентурную сеть. Как заброшенная штольня — чем дольше без присмотра, тем больше трещин. Оппозиционные настроения растут со скоростью грибов после подземного ливня, а наши враги крепчают, как хорошая сталь в руках кузнеца-мастера. Ходит столько слухов о бунте и революции, что хоть сводки выпускай — толще, чем отчёты шахтёрского цеха. Старосты ниже пятнадцатого уровня смотрят на нас, как на отработанную породу — вроде есть, но ценности не представляет. Приказы выполняют спустя рукава, да и те — только если рукава из титановой нити. А на все нападения и срывы поставок только разводят руками: «Ваши люди сплоховали», — будто у них в словаре заклинило на этой фразе.

Рейтл нервно провёл рукой по воротнику, будто пытаясь стряхнуть невидимую пыль предательства. Его лицо скорчилось в гримасе отвращения и злобы.

— Единственный, кто нам верен, как компас в руках слепого шахтёра — староста Предела. Но и то не мудрено: Йен налоги платит реже, чем встречаются честные контрабандисты, а всё, что должно идти в казну, оседает у него в карманах — глубоких, как штреки заброшенных рудников. А слежка за Мариком… Господин, мы тратим на него больше, чем на содержание всего десятого уровня! Разве вы не считаете, что пора перестать кормить этого подземного вампира в виде старосты?

Гольт задумался на некоторое время, переваривая сказанные Рейтлом слова. Он застыл, будто статуя, высеченная из мрамора. Его взгляд стал тяжёлым, как свинец, а в воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

Он давно чувствовал, что контроль над Холпеком ускользает, как песок сквозь пальцы, но никогда не связывал это с поисками Кравцова. Приказ сверху был ясен — найти любой ценой. Один демон, занимавший во вселенной не последнее место, даже сказал, что сам Холпек не так важен, как этот парень.

Тот демон… Его слова тогда ударили Гольта под дых, заставив усомниться в собственном значении: «Холпек — пыль. Кравцов — буря.»

И теперь, словно прозрение, пришедшее с опозданием, он понимал — Рейтл прав. Всё пошло наперекосяк именно с начала этой безумной охоты.

— Ты что, тварь, на меня вешаешь свои догадки⁈ — Гольт резко вскочил, словно пружина, сорвавшаяся с упора. Его голос рвал тишину, как коготь — плоть. — Или вообразил, что если всё рухнет, тебя это не коснётся? Думаешь, что если мы обосрёмся, то ты не ответишь по всей строгости как моя правая рука? Ты прикован ко мне крепче цепей, и если я пойду ко дну — ты отправишься первым!

— А?

— Хер на, лучше возьми два, барабанить будешь. Не строй из себя дурака, лучше выскажи свои идеи по исправлению ситуации.

Рейтл поднял свой взгляд и посмотрел прямо в глаза коменданта. Он был полон решимости рассказать своё видение проблемы.

— Уважаемый комендант, я считаю, что пришло время кардинально поменять ситуацию в подземелье. Немедленно бросить поиски Кравцова и Хана Кви Су. Первый вообще нигде не появлялся и не светился за всё время, а второй без вести пропал, единственный тупиковый след указывает, что его могут укрывать в Ха-а-ле кобольдов, но у нас нет туда доступа, и отсутствуют какие либо шпионские связи. Да даже если это и так, то оттуда он не представляет для нас опасности, пусть коротает срок вдали от наших дел, не далёк час, когда мы загоним этих подземных обезьян в самую дальнюю пещеру и захватим их земли. Ну а потом и Хана выкурим из его схрона.

— Продолжай.

Гольт замер на мгновение, будто каменный идол, в чьих руках — судьба всего подземелья. Его глаза сузились до щелочек, сквозь которые просвечивал холодный расчёт.

— Так вот, — Рейтл говорил теперь чётко, как военный доклад, — объявляем военное положение. Основание? «Опасные бандиты, терроризирующие поставки». Народ проглотит — они и не такое хавали. Затем — полная замена власти ниже пятнадцатого уровня. Всех этих «самостоятельных» старост — к чёртовой матери. На их места — наши люди. Преданные. Железные. Без лишних вопросов.

Гольт медленно зашагал по залу, его шаги отдавались глухим эхом, будто часы, отсчитывающие последние минуты старого порядка. Пальцы — большой и указательный — сжали подбородок в мёртвой хватке, оставляя белые отпечатки на коже.

— Ты прав, но отчасти. Поиски Хана и Кравцова прекращаем, лучше удвой ресурсы на разработку версии с кобольдами, нужно узнать, кого они скрывают в Ха-а-ле. Дальше, объявим не военное положение, а комендантский час, это даст нам больше свободы действий и по максимум ужмёт права граждан, но не посеет панику. Убирать старост мы тоже не будем, такой манёвр может заставать предателей действовать молниеносно и если они готовят мятеж, мы его только ускорим. Нужно действовать деликатнее, выбери самого слабого старосту и показательно отправь его в казематы. Пусть думают, что мы что-то подозреваем, но не знаем наверняка. А сам в это время собирай карательный отряд. Пусть будет острым, как клинок, и тихим, как тень. Когда заговорщики решат, что всё под контролем — выбей у них почву из-под ног. И это, пора заканчивать с Мариком.

— С удовольствие господин, я лично закую его в легуритовые браслеты и буду пытать.

После сказанных слов в глазах Рейтла появился блеск, а на устах растянулась хищная улыбка. Затем он на мгновение прикрыл глаза, словно представляя уже, как это будет. Когда он открыл их снова, взгляд горел ещё сильнее, как раскалённый уголь.

— Не спеши радоваться, этот бармен крепкий орешек и может быть гораздо опаснее, чем мы о нём думаем. Сделай всё очень аккуратно, у него огромная поддержка на первых пяти уровнях. В идеале необходимо переманить его команду на свою сторону или сделать так, чтобы все подумали, что он служит нам. Например, отдать ему соседние с его постоялом двором дома, под предлогом «Личная награда от коменданта, за добросовестную службу обществу Холпека». Такой ход, конечно, не обманет самых ярых его союзников, но как минимум заставит задуматься сомневающихся. В идеале, если эти предательские крысы сами его загрызут.

Рейтл одобрительно кивнул, лицо его оставалось непроницаемым.

— Отличная идея господин, сегодня же дам распоряжение. А ещё думаю, пора запускать торпеду у кобольдов, есть у меня один беспроигрышный вариант в их рядах, хотел сохранить на случай штурма столицы обезьян, но если всё грамотно провернуть, то он нам и Кравцова приведёт или Хана, если это один и тот же человек.

— Я понял о ком ты, да, жаль терять такой козырь, но если мы не найдём Кравцова, то нас за яйца повесят и боюсь мятеж и свержение власти покажется нам детскими шалостями. Наверх доложу, что вышли на его след, но тот теряется у кобольдов и попрошу санкцию на захват территорий аборигенов, таким образом, убьём двух зайцев одним выстрелом.

После сказанных слов на лице Гольта засияла улыбка как у младенца. Ему так понравился придуманный план, что он уже воплотил его в реальность в своей голове. Комендант даже представил, что повесит голову Гирохи в своём зале трофеев. Хоть королём подземного народа и был кобольд по имени Ралит, все прекрасно знали, что теневым кардиналом был Гироха и все самые важные распоряжения шли от него. Гольт уже несколько веков мечтает избавиться от этого надоедливого шамана, но не может. Убив Гироху, моментально прекратятся все торговые отношения между двумя народами, а многие редкие руды добывались именно на территории кобольдов. Так что старая заноза в заднице в виде шамана кобольдов должен был оставаться живым, и вести дела между верхними и нижними уровнями.

Из разговора с Карниваном, архидемоном из мира Фугрос, занимавшим не самое последнее место среди самых могущественных личностей Равновесия, Гольт понял, что Кравцов гораздо важнее для него, чем весь Холпек. Так что комендант был уверен, в том, что теперь ему точно разрешат напасть на поселения кобольдов. Он даже собирался запросить у Карнивана в помощь инферналов-демонов адского пламени, добывающих на Холпеке энергию хол из лавы в огромных количествах. Эти разумные были воплощением самого огня и находились на планете в виде наёмных рабочих, которые только и делали, что добывали энергию, не влезая в политику или местные передряги.

Сейчас же картина сильно изменилась, если удастся доказать что Кравцова укрывают кобольды, то демоны однозначно отдадут приказ инферналам атаковать Само-а-аль. Гольт и сам очень жаждал поймать Сергея и выпытать у него с помощью менталистов секрет, который не давал ему покоя последние полтора года.

Почему его ищут настолько могущественные личности?

Крас провёл в Ха-а-ле ещё два дня, которые растянулись, как жвачка в руках нетерпеливого ребёнка. Гироха тем временем копался в настройках портала с усердием учёного, пытающегося собрать квантовый компьютер из каменных топоров. Проблема была в том, что перенестись ближе к владениям божественных кузнецов не выходило — мешали кланы кобольдов-мародёров, устроившие на тех землях кровавую чехарду. Они резали даже своих, словно озверевшие повара на азиатской кухне.

Крас, почёсывая рукоять кинжала, предлагал разнести «черепушки этих злостных обезьян», но Гироха лишь скривился от его слов, словно откусил лимон. Старый шаман кобольдов пробурчал, что «не пристало нам уподобляться этим уродам», да и «обезьянами» их называть — дурной тон, даже если они ведут себя как стадо, воспитанное табуном пещерных собак.

Зато торговля шла бойко: внутренности полярных волков, которых добросовестно превращала в фарш Умка, принесли целое состояние. Если бы Крас решил остаться на Холпеке на весь срок заключения и вёл скромную жизнь отшельника, этих денег хватило бы, чтобы купить себе столетний отпуск — сиди да плюй в потолок.

Но помимо золота, герой получил куда более интересные вещи, а именно эликсиры! Из органов патриарха волков получились вещицы на зависть шпионам: «Невидимка» — исчезаешь во всех спектрах, даже в инфракрасном, как долг перед ростовщиком; «Без запаха» — идеально для тех, кто не хочет пахнуть страхом или селёдкой; «Тише воды» — хоть под носом у дракона шаркай.

«Шпионский набор», — самодовольно окрестил бутылочки с мутной жидкостью Крас, попутно наварив себе эликсиров силы и скорости. Конечно, собственная энергия справлялась и без них, но «запас карман не тянет» — особенно если карман пространственный и очень ёмкий.

Крас прекрасно помнил тот леденящий душу момент, когда Гироха одним точным движением отсек его каркас от ядра. В одно мгновение он превратился в беспомощную куклу — ни силы, ни контроля, только глухая ярость и ощущение предательства.

А что, если на его пути встанет враг, владеющий похожим умением, но с совершенно иной техникой? Защита не сработает, энергетические резервы окажутся запертыми, как в сейфе без ключа. Тогда на помощь придут склянки — последний козырь в рукаве.

Особенно ему нравился один эликсир — густой, с мерцающими золотистыми прожилками, будто жидкое солнце в миниатюре. Его он создал из лобной доли мозга патриарха — единственной части, уцелевшей после того, как Крас выжал из чудовища все его тайны.Этот напиток пробуждал ментальную закладку, которую в его сознание вживил сам Белкрит. И если обычно этот разумный славился энергетическими матрицами, то немногие знали, что он ещё и менталист уровня «сломаю-психику-с-одного-взгляда».

Суть закладки была проста и ужасна одновременно — она стирала Краса целиком. Не просто прятала воспоминания за уголок, а выжигала их дотла, заменяя чужими на некоторое время. На эти две минуты он переставал быть собой — становился другим человеком, с иной памятью, иными мыслями, иной личностью. Даже его собственное «я» растворялось в этом искусственном потоке, будто его и не существовало вовсе. Но только под сканированием менталиста. Закладка как бы выкидывала сознание человека на другой уровень и раздваивало мышление, показывая сканирующему только то, что ему требовалось знать.

Белкрит встроил этот механизм на случай худшего из сценариев — если Крас попадёт в лапы менталиста уровня «бог» (или того, кто притворяется им достаточно убедительно). Такой противник проломит любую защиту, вывернет разум наизнанку и выцарапает каждую тайну, даже те, что сам герой давно забыл.

Единственным минусом была длительность эффекта в пару минут и колоссальный расход энергии. Вот тут как раз и пригождался эликсир из мозга патриарха волков, он продлевал эффект на целые сутки без расхода энергии.

Если герой угодит в лапы «Круга горнодобытчиков», его сознание мгновенно переключится на личность забитого шахтёра-спеца — того самого, что может месяцами не видеть солнца и при этом не сойти с ума.

Когда ментальные щупальца врага проникнут в его разум, они не наткнутся на привычные лабиринты защиты, не почувствуют энергетических клыков Краса. Вместо этого — жалкие обрывки памяти какого-то несчастного чернорабочего, которому не повезло полтора года назад нарваться на кобольдов сразу после попадания в этот мир.

Подземные твари быстро раскусили его способности и приковали к рудникам — так гласила легенда, которую Гироха продумал до мелочей.

Почему его не убили? Потому что редкий специалист — может месяцами работать на поверхности при очень низких температурах.

Почему не сбежал? Потому что кобольды держали его на эликсирах — выпьешь — работаешь, не выпьешь — муки хуже смерти.

Для «Круга» такой человек — ценная находка, но не сенсация. Среди людей такие умельцы хоть и редкость, но не диковинка. Его не станут ломать — просто перевербуют, выдадут кирку и отправят в очередную дыру добывать руду.

— Ну что, юнец, пора. — Гироха щёлкнул пальцами, и в них появился активатор портала, загудевший как дракон. — Выбросит тебя в двух шагах от той самой пещеры кузнецов. Той самой, где ты в прошлый раз умудрился познакомиться с механической пилой… поближе, чем планировал. Хо-хо-хо! До сих пор вижу, как твоя верхняя половина героически ползла к выходу, пока нижняя вежливо оставалась на месте!

— Не. Смешно. — Крас скрипнул зубами, и в воздухе запахло гарью — не то от активатора, не то от его ярости.

— А кто говорил про смешно? — Гироха поднял палец, будто лектор перед особенно туповатым студентом. — Смешна твоя беспечность. Можно, конечно, ныть, что ты тогда «только прибыл на Холпек», что «ничего не понимал»… Но буквально за день до этого ты размазал по пустоши белого медведя-людоеда размером с хижину! Жирнее намёка и быть не может. После такого даже дебил должен был понять, что здесь каждый торос готов тебя сожрать. — Старый кобольд презрительно хмыкнул. — Видимо, в твоём прошлом мире опасности существовали только в книжках… с большими буквами и картинками. Скорее всего, ты жил в очень тепличных условиях?

— Гироха, знаешь… — Крас провёл ладонью по лицу, оставляя грязный след — не то от копоти, не то от усталости. — Большую часть жизни я считал себя несчастным. Жил в дырявой лачуге, ныл про несправедливость мира… А потом, жизнь завертелась словно юла, Фарад был исключительным приключением, затем тяготы и муки на родной планете, а Холпек и вовсе открыл мне глаза — оказалось, моя «дыра» была пятизвёздочным курортом. Здесь же… — Он язвительно хмыкнул, постучав пальцем по рукояти кинжала, который любил крутить в руках во время разговора. — Тут даже лучше штаны не снимать, когда справляешь нужду! Чуть зазевался — и тебя уже «освоили» с неправильной стороны, поимеют, и глазом моргнуть не успеешь, а потом даже виноватых искать некому будет.

— А-ха-ха-ха! — Гироха затрясся от смеха, его морщинистая морда искривилась в ухмылке. — Ну ты и драматизируешь! Даже у дикарей-людей за такое карают — либо изгоняют, либо, подчиняют и превращают в раба. Хотя… — Он понизил голос, подмигнув. — Твой посыл я уловил. Холпек и правда место, где расслабляться — значит подписать себе смертный приговор. Ну что, путник, ещё вопросы остались? А то портал уже поскрипывает нетерпением.

— Да, есть одна просьба, — Крас потёр подбородок, оставляя на коже ещё один слой дорожной грязи, не понимая, откуда она взялась. В комнате было настолько жарко, что казалось, грязь выходит вместе с потом из его кожи. — Выдели-ка мне пару мобильных пустот. Прикипел я к ним за эти полтора года — теперь шныряю по карманам пространства, как крыса по вентиляции. Даже желудок перестал бунтовать при возвращении — видимо, приспособился, как твои кобольды к подземному смраду.

Он и правда, считал эти устройства бесценными. Пока не представлял конкретного применения — но внутренний голос, тот самый, что не раз спасал его от гибели, теперь настойчиво шептал, будто завтрашний день без пустот окажется последним. А этому голосу Крас верил больше, чем собственным глазам.

— Мало ли куда придётся нырнуть — от погони или к спрятанным запасам. Да и… — он хитро прищурился, — раз уж я стал твоим «спецпроектом», грех не воспользоваться привилегиями.

— Нагх! Ты хоть представляешь, сколько эти штуки стоят? — Гироха прищурил один глаз, его когтистый палец постукивал по деревянному столу с явным раздражением.

— Ну, наверное, не так уж дорого, раз вы, такие хитрые, доверили их мне — простоватому парнишке. — Крас широко ухмыльнулся, намеренно изображая деревенскую наивность.

— А-ха-ха-ха! Нагх, да ты сегодня остёр как тупой топор! — Гироха ударил о каменный пол тростью, его смех звучал как скрип несмазанных колёс. — Ты нам был нужен, точнее, нужен был Дикарт. А ты… ты просто оказался подходящим инструментом. Перемещатели давали тебе в аренду, а не навсегда!

Крас почувствовал, как в висках застучало. «Инструмент», а? За полтора года он, выходит, так и остался для них расходным материалом.

Но Крас и правда всерьёз задумался об истинной ценности мобильной пустоты. Этот механизм был не просто удобной игрушкой — он был ключом к богатству, власти и свободе, словно волшебный посох в руках алхимика. Если рассуждать здраво, кобольды с верхних уровней срывали настоящий куш, перебрасывая шахтёров к залежам руды и обратно. Стационарные порталы, конечно, могли перемещать целые толпы и грузовые обозы разом, но, скорее всего, пожирали энергию, как дракон золото — неэкономно, зато с размахом.

Впрочем, это уже детали. Главное, что даже староста уровня, похоже, не мог похвастаться личным порталом — разве что Гольт, да и то… Если у него и были такие штуки, то это лишь подчёркивало: мобильная пустота — роскошь, доступная лишь избранным.

Герой сжал кулаки. Он обязан заполучить хотя бы одну. Хотя бы самую простую, чего бы ему это не стоило.

— Да ладно, не жмись! — Крас развёл руками, изображая обиду. — Ты же знаешь, я при бабле! Пара сотен золотых на безделушки — не проблема. — Герой пытался торговаться с Гирохой.

Гироха фыркнул так громко, что, кажется, даже эхо в соседнем тоннеле вздрогнуло.

— Аха-ха-ха! Ой, щас умру… — Он схватился за живот, будто Крас только что выдал лучшую шутку века. — «Пара сотен»! Нагх! Да ты меня в гроб вгонишь! Вытерев слезу, кобольд принял вид мудрого старца, объясняющего глупому кобольду, что огонь — горячий. — Мало того, что перемещатели можно использовать только внутри нашего общества, а за передачу тебе такого устройства мне светит казнь или изгнание, так они даже у нас друг для друга стоят… — Он сделал драматическую паузу. — Пятьдесят тысяч. За комплект.

— Скока-скока⁈ — Крас вытаращил глаза, сведя брови так близко, что они почти слились в одну угрожающую чёрточку. Его лицо исказилось в гримасе, достойной самого тупоголового дебила. — Ты что, прикалываешься⁈ За такие деньги при перемещении тебя должна сопровождать личная путана, которая делает минет, рассказывает анекдоты, да ещё и пятки массирует!

— Ой, дуралей! — Гироха покачал головой, будто объяснял ребёнку, почему нельзя есть уголь. — Перемещатели — чуть ли не самый ценный товар на Холпеке! Их кот наплакал, а делают эти штуковины всего несколько умельцев на всей планете. И знаешь кто? — Он многозначительно поднял палец. — Твои друзья-божественные кузнецы. Да-да, те самые скрытные типы, что за свою работу берут почку и полдуши, или что-то похуже.

— У этих скряг и ржавого гвоздя не выпросишь, — моментально пробурчал Сергей, скрестив руки на груди.

Гироха ехидно ухмыльнулся:

— А ты попробуй! Как говорится, «за спрос денег не берут». Хотя… — он почесал подбородок, — в их случае могут и взять. И не только деньги.

— Но это ещё цветочки и полдела! Активировать мобильные пустоты могут только кобольды. Да и то — единицы! — кобольд вдруг оживился, словно шаман, готовящийся поведать великую тайну. Он театрально приложил лапу к груди. — Но твой покорный слуга… то есть я… из их числа. Помнишь, я рассказывал про печати для иномирцев? Так вот, это ещё полбеды! Каждую пустоту нужно настраивать под конкретные координаты. Захочешь перенести — вся магия на смарку, и начинай сначала!

Тут Гироха хитро прищурился, словно кот, учуявший сметану:

— Давай сделку: уговоришь Крога и Дрога сделать болванки — я их активирую и научу менять координаты. А взамен… — он сделал паузу, — окажешь мне одну маленькую-премаленькую услужку. Честно-пречестно!

— Старый, моё нутро шепчет, что твоя «маленькая услужка» выльется мне в полномасштабный геморрой с приключениями на пятую точку, — проворчал Крас, почёсывая подбородок. — Да и эти зазнавшиеся пещерные умельцы с их молотами размером с моего деда наверняка потребуют иголку в яйце, яйцо в утке… нет, погоди… утку в зайце, зайца в сундуке, а сундук — в драконьей пасти! И все это за одну жалкую болванку!

Он нервно постукивал пальцами по столу, прекрасно понимая, что выбить у гномов-великанов хоть что-то — задача из разряда «достать луну с неба». Но искорка надежды все же теплилась где-то глубоко внутри — ведь половина дела уже сделана: Гироха согласился активировать устройства.

«А с услугой для старого обезьяна разберёмся потом, — утешал себя Крас. — Сейчас бы выжить, а там видно будет. Главное — получить эти чёртовы пустоты, а остальное… как-нибудь переживём. В конце концов, я ведь не в первый раз выкручиваюсь из ситуаций похуже».

— Нагх! — фыркнул Гироха, скосив глаза, будто Крас предложил торговать воздухом. — Ты совсем рехнулся? За каким хером богам-кузнецам нужны твои животные в сундуках или их яйца? Они ж не в цирке работают! За такие уникальные штуковины им подавай что-то посерьёзнее — вроде твоей бессмертной души или хотя бы парочки нераспечатанных измерений! Хотя ты ловкий плут, может и уболтаешь их свернуть горы, за кулёк конфет.

— Да нормальный я, как ни крути! — отмахнулся Крас, нервно потирая виски. — Хотя… Кто его знает, что тут «нормально». Я за последние пару лет сменил три шкуры, пару раз откинулся на тот свет возродился… — Он мрачно хмыкнул. — Я имею в виду, что эти бородатые пердуны наверняка запросят цену, за которую и демон станцует в обнимку с ангелом в чём мать родила. Не видать мне этих болванок, как своих ушей после пятой кружки гномьего самогона.

Машинально пнув воображаемый камень, Крас махнул рукой:

— Ладно, проехали. Получится — договорюсь, нет — и без портальных штуковин проживу. — Он нетерпеливо дёрнул плечом. — Давай уже активируй портал, а то меня скоро тошнить начнётся от ваших рож. Да и Умка, поди, лапы отсидела, пока я тут с вами умничаю.

— Молодой человек, — кобольд язвительно склонил голову набок, — а тебе не говорили, что у тебя скверный характер и манеры хуже, чем у трактирщика в похмелье?

— Нет, ты первый, — отрезал Кравцов, демонстративно разглядывая потолок. — Старый задрал ты уже со своими нравоучениями, не буди во мне гориллу, хотя я на неё и так очень сильно похож. Давай, поехали уже, наконец.

Гироха, фыркнув, оставил попытки цивилизованного общения и подошёл к голой стене жилого блока. Его пальцы ловко выхватили активатор мобильной пустоты — странный прибор, напоминающий нечто среднее между циркулем и артефактом древних.

На первый взгляд, его движения были хаотичны — будто бы он просто водил по поверхности, оставляя импровизированный круг. Но Кравцов, переключив спектр зрения, застыл на мгновение.

«Хитрый жук…»

Круг вовсе не был «импровизированным». Активатор оставлял за собой плотный энергетический след, переливающийся всеми оттенками радуги — от кроваво-алого до мерцающего ультрамарина. Но самое интересное открылось при ближайшем рассмотрении: по мере активации по всей окружности портала вспыхивали и тут же гасли энергетические символы — цепочки цифр, тире, двоеточий, точек и запятых, будто невидимый писец спешно набрасывал формулы прямо в воздухе.

«Кодировка? Язык активации? Или что-то еще…»

Крас едва заметно прикусил губу, мысленно поставив закладку — разобраться позже.

Осознав, что застыл, словно заворожённый, разглядывая активацию портала, Кравцов даже не удосужился кинуть на прощание похабного жеста или сказать «пока». Вместо этого он лихо нырнул в червоточину, будто вор, смывающийся с места преступления.

Этот перенос разительно отличался от привычных прыжков в шахтёрскую пещеру, где он провёл последние полтора года. Там всё было просто: десять секунд свободного падения в безмолвную тьму — и ты на месте. Но сейчас… Всё шло вверх ногами — в прямом смысле. Вместо привычного падения вниз, его подбрасывало вверх, словно выталкивая из глубины океана к поверхности. И длилось это вдвое меньше — всего миг, за который едва успеваешь осознать, что вообще происходит.

Приземление, однако, осталось верным себе. Едва вывалившись из портала, Кравцов согнулся пополам, и его вырвало с такой силой, будто желудок решил навсегда сбежать из этого безумного путешествия, оставив хозяина разбираться со своими проблемами.

«Черт… Такого ещё не было», — промелькнуло в сознании, пока он вытирал рот рукавом. Даже в первый раз, когда герой телепортировался в шахту, организм не бунтовал так яростно. Всё было не так плохо, как при перемещении в Ха-а-ль, но всё же он думал, что привык путешествовать подобным образом.

«Сука… — Кравцов с трудом поднялся на ноги, вытирая пот со лба. — Значит, если меняешь координаты, вестибулярка начинает сбоить, как дешёвый комп после вируса. Походу это как перелезть с „Чёртового колеса“ прямо на „Американские горки“ — вроде оба аттракциона, но каждый по-своему еб*ет мозги.»

Он резко выпрямился, внезапно осознав:

«Твою мать! Координаты! Вот что за цифры вспыхивали по краям пустоты!»

В памяти чётко всплывали мерцающие символы — каждый изгиб, каждая запятая, словно выжженные раскалённой проволокой на сетчатке.

«Пля… Там же штук пятьсот наверняка было, — мысленно прикинул он, — но я помню КАЖДУЮ. Как последний перепихон перед смертью.» — Глаза Кравцова сузились. — «Это может быть полезным. Очень. Знать координаты переноса — значит понимать, куда тебя швыряет эта дыра в пространстве. Но сначала… нужно понять где, бл*ть, я теперь? Ох что-то понесло меня после перемещения.»

Крас осмотрелся и с удивлением отметил, что очутился в пещере, которая, по меркам поверхности, была почти курортной — помимо отсутствия леденящего ветра, внутри было целых пять градусов выше нуля. Не рай, конечно, но и не ледяной ад, к которому он привык.

Грот, куда его швырнуло пустотой, или судьбой — кто их разберёт, представлял собой тесноватое помещение метра три в диаметре. Потолки здесь были настолько низкими, что парень, не отличавшийся скромным ростом, буквально подпирал головой каменный свод. Пришлось слегка сгорбиться — как великану в кукольном домике. Зато не приходилось щуриться в темноте — стены пещеры покрывал мерцающий бирюзовый мох, мягко освещая пространство. Ночное зрение включать не придётся, хоть это была и мизерная, но экономя энергии.

Проведя ладонью по стене, Крас мгновенно распознал грубую, зернистую фактуру — диорит. Крепкий, как судьба шахтёра, и холодный, как взгляд кредитора. «Ну хоть не песчаник — не рассыплется под боком», — мельком отметил он, оценивая надёжность своего вынужденного убежища.

Полтора года в шахте не прошли даром — теперь Крас мог отличить диорит от гранита с закрытыми глазами (ну, почти). Для непосвящённых эти породы — как близнецы-братья, но герой знал нюансы: диорит был крепким, как предрассудки старого геолога, а его полированная поверхность отливала холодной синевой, в отличие от рыжеватого гранита. Именно по этому оттенку он и определил, из чего высекли его «уютную» каменную коробку. Герой даже улыбнулся, осознав, что он теперь не плохой шахтёр и геолог.

Развернувшись с грацией медведя в телефонной будке, Сегей заметил в стене узкую щель — словно сама пещера подмигнула ему, приглашая дальше. Сканирование не выявило в открывающемся пространстве ни ловушек, ни энергополей — только сырой камень и тишина. Пришлось втиснуться боком, слегка поскребя костюм о выступы, и… выкатиться в просторный коридор, расходящийся налево и направо, как судьба на развилке.

«Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо — шапку, или жену, или девственность», — ехидно вспомнилась ему поговорка. Выбор был очевиден — настоящий мужик всегда сворачивает налево! Увы, через пару минут энтузиазм поугас: температура поползла вниз с упрямством опоздавшего на работу лифта. Крас чувствовал даже десятые доли градуса — даром что ли вмерзал в вечную мерзлоту и воровал навыки патриарха волков морфизмом? — и теперь с досадой осознал: «Не туда свернул, балда».

«Так, план… А где, собственно, сам план?» — мысленно усмехнулся Крас. «В непрерывной суете я лишь набросал общие направления, как рассеянный профессор на лекции. Возвращаться домой — цель ясная и основная, но до неё ещё как до Луны пешком. Первое и главное — Умка. Обещал вытащить ту медвежью морду из ледяной пещеры и привести в подземный мир. Пара месяцев в запасе есть, но лучше не испытывать судьбу — она последнее время явно не в духе.»

Он перебрал приоритеты у себя в голове, будто пересчитывал монеты в кошельке перед скупым лавочником. Мысль о немедленном броске к пещере мелькнула, но Крас тут же отогнал её, как назойливую муху.

«Идиотский порыв. Я же даже не знаю, где нахожусь! Догадки — это хорошо, но ими сыт не будешь, особенно если ошибёшься и нарвёшься на отряд „круга горнодобытчиков“. Логичнее двигаться туда, где теплее. Тепло — значит жизнь, жизнь — значит люди. Глядишь выйду на поселение людей, а там и до кузнецов не долго.»

Определившись с направлением, Крас развернулся и зашагал навстречу слабому, но упрямому теплу, словно мотылёк, тянущийся к далёкому огоньку. Пещера, в которой он оказался, явно хранила следы разумной руки — слишком уж правильными были её очертания. Потолки, уходящие вверх на добрые пять метров, напоминали отполированные плиты древнего бункера, а их геометрически точные углы кричали: «Здесь поработали не вода и время, а кто-то с хорошими инструментами и терпением каменотёса».

«Как я раньше не замечал таких очевидных вещей?» — удивился сам себе Крас. Раньше он проходил мимо подобных деталей, как спешащий горожанин мимо узоров на асфальте, но сейчас глаза будто раскрылись. Каждый угол, каждый шов в камне теперь вёл немой рассказ о тех, кто здесь бывал до него. В его голове всплывали фантазии и о великих подземных народах, выдалбливающих проходы с помощью нечеловеческой силы и магии.

Любуясь очарованием каменных сводов, герой так же не забывал про безопасность. Осторожность буквально взяла верх, он не прекращал сканировать пространство, постоянно просеивая окружение через цепкие фильтры энергетического, термического и инфракрасного спектров. Особняком стояло рентгеновское зрение — новоприобретённый навык, слабый, но упрямый, как первый подснежник сквозь мерзлоту. Оно развилось в те долгие месяцы кропотливого вглядывания в породу в поисках метеоритного железа, либо жилы более богатой дикартом. Сейчас этот дар пробивал лишь пару сантиметров камня, но и это было лучше, чем тыкаться вслепую.

Именно новый навык оправдал себя сполна. Не прошёл Крас и полукилометра по мрачным коридорам пещеры, как рентгеновское зрение выцепило из тьмы небольшой металлический предмет, намертво замурованный в пол. «Ну конечно, сюрприз. Как же без него?» — мысленно процедил герой, останавливаясь в паре метров от подозрительного участка.

Достав из котомки увесистый булыжник — найденный чуть ближе к поверхности и припасённый на «чёрный день» — Крас метким броском запустил его прямо в роковую плиту. Реакция последовала мгновенно: из пола выстрелило копьё с такой силой, что камень разлетелся на куски, а осколки со звоном отскочили от стен.

Сергей свистнул себе под нос — не от страха, а от уважения к хитроумной конструкции. «Энергетический спектр ничего не показал… Механическая ловушка? Не совсем.» Присмотревшись, он понял хитрость системы: сначала механическое нажатие, потом — мгновенный энергоимпульс, выбрасывающий копьё с убийственной скоростью. По сути: гениальная ловушка, неодарённый не сможет увидеть, а умеющий сканировать не заметит, пока механизм не активируется. "Чёртов гибрид древней механики и технологий. Чистый Холпек во всей своей красе, или кто-то поумнее? Именно в эту ловушку Крас попался после прибытия напланету. В прошлый раз она пробила насквозь его ступню и раздробила кости в клочья.

«Значит, Гироха швырнул меня прямиком в этот гостеприимный подземный курорт с ловушками, хотя удовольствие тут могут получить только мазохисты и суицидники» — мысленно усмехнулся Крас, осторожно переступая через осколки раздробленного камня.

«Прямая дорога к кузнецам… Как „удобно“. Именно здесь я впервые встретил того противного старикашку — правда, тогда он прикидывался кожаным костюмом для Веда.»

Он на мгновение отвлёкся, мысленно обращаясь к невидимому собеседнику: «Кстати, Вед, ты что-то давно не заглядывал на огонёк. У меня целый список вопросов назрел — пора бы устроить нам маленькое деловое рандеву.»

Не услышав ответа, и нечего не почувствовав, герой вернулся к своим баранам. План начал вырисовываться яснее.

«Хорошо хоть не придётся маячить в людских поселениях — не нужно лишний раз светиться. А то я уже представлял, как придётся тащиться до самого Предела, теряя драгоценное время. Да и кто знает какая сейчас обстановка на верхних уровнях, может меня ищут все вокруг? Хотя скорее всего так и есть.»

Звон выдвигающихся из стен пил прорезал воздух пещеры, словно фальшивые ноты в похоронном марше по здравому смыслу. Металлический визг, от которого сжимались зубы, внезапно перекрыл истошный вопль:

— А-а-а, твою мать, моя рука! Откуда тут циркулярка⁈ А-а-а, ещё и нога! Помогите, эта пила меня прикончит!

Где-то в глубине туннелей раздался тяжёлый вздох.

— Дрог, по-моему, у меня державу… — произнёс могучий кузнец, откладывая искусно выкованный молот в сторону. Раскалённая заготовка на монументальной наковальне шипела, будто негодуя от перерыва. — Ты это слышал? Опять кто-то забрался в пещеру с ловушками.

Гномий великан нахмурился, и его борода — этакая помесь кустарника и кольчуги — дрогнула. Пару лет назад ровно так же орал один «гений», забравшийся в вентиляционные каналы и решивший, что смертельные пилы — это элемент декора.

— Брат, не у тебя одного чувство державу! Вот только голос другой, и если честно в нём не было интонации боли и страдания, что-то явно не так, похоже на постановку, будто актёр в дешёвом балагане. А я тебе давно говорю, что пора четвёртого возродить, а ты с хрипотой в голосе утверждал, что твои ловушки не смогут обойти. Приготовься к бою, похоже, у нас гости. — Проворчал второй кузнец, настороженно сжимая рукоять молота. Он метнул взгляд в сторону туннеля и уже был готов атаковать врага.

В этот момент из-за поворота с картинным изяществом выскочила тёмная фигура.

— А-ха, не ждали ворчливые мужланы? А я вернулся! — закричал чернокожий мужчина выпрыгнув из-за угла.

Крас прекрасно помнил, как в прошлый раз его располовинили в этом самом месте. Огромные пилы тогда оставили ему «на память» пару элегантных шрамов. Но сегодня он решил… подшутить над «друзьями». Если, конечно, их можно было так назвать.

С хитрой ухмылкой герой аккуратно подобрался к ловушке, держа в руках огромный кусок мяса — тот самый, из которого планировал приготовить ужин. «Жаль, конечно, но ради хорошей шутки не жалко», — мелькнуло у него в голове.

Лезвия с оглушительным рёвом выскользнули из стен, превратив сочный окорок в аккуратные мясные стейки. Пока пилы наслаждались незапланированным ужином, Крас ловко проскользнул мимо и предстал перед кузнецами — целый, невредимый и довольный собой.

Крас, довольный своим розыгрышем, напрочь забыл об одной важной детали — сейчас он выглядел совсем и иначе. Голос был чужой, да и энергетическая матрица совсем не походила на ту, что излучал Хан. Вместо ожидаемых дружеских похлопываний по плечу он едва не получил увесистый кузнечный молот в висок.

Гигантская кувалда со свистом пролетела в паре сантиметров от его левого уха, заставив волосы на затылке встать дыбом. Инстинктивно активировав режим ускоренного восприятия и разогнав сознание, во внутреннем мире Крас успел разглядеть искусную резьбу на летящем орудии — замысловатые рунические узоры, переплетавшиеся в сложный орнамент.

Что поразило его больше всего — так это чудовищная сила броска. Даже в состоянии, где секунды растягивались в минуты, молот продолжал нестись к стене с пугающей скоростью. Когда время вернулось в нормальное русло, раздался оглушительный грохот — стальное чудовище врезалось в каменную твердь, оставив после себя паутину трещин и клубы каменной пыли.

«Ну и нравы у вас…» — только и успел пробормотать Крас, медленно отодвигаясь от разъярённых кузнецов.

Молот только что вонзился в стену, а в воздухе уже повисла новая угроза.

— Стой на месте, урод! — прогремел Дрог, сжимая второй молот так, что костяшки побелели. — Следующий полетит тебе между глаз. И знай — я специально промахнулся. Хочу, чтобы ты пожил подольше… пока буду выведывать, как ты обошёл мои ловушки.

Лезвия его бороды дыбом встали от ярости.

— Ограбить нас вздумал? Не выйдет. Зря ты показался на глаза, тщедушный человечишка.

Крас наконец осознал, что шутка зашла слишком далеко. Ситуация пахла поджаренным мясом — причём буквально, учитывая его недавний «фокус» с ловушкой.

— Дрог, ты сегодня удивительно многословен, — фыркнул он, делая шаг назад. — Видимо, мысли о пытках тебя возбуждают?

Гномий великан оскалился так, что стало видно все его пожелтевшие зубы.

— Стой, стой! Шутка же! — затараторил Крас, поднимая руки в защитном жесте. — Или тебе уже не нужен межмировой портал? — И подмигнул так, будто только что подкинул неразменный золотой.

Повисла тягостная пауза, густая, как расплавленный металл. Казалось, даже искры в горне застыли, боясь нарушить это напряжённое молчание. В тишине почти слышалось, как скрипят шестерёнки мыслей в головах божественных кузнецов. Они переглядывались, обмениваясь целыми диалогами одними лишь движениями бровей. Напряжение нарастало, его уже почти буквально можно было резать ножом.

Наконец Дрог фыркнул и с грохотом опустил молот на верстак, да так, что инструменты подпрыгнули, словно испуганные кролики.

— Сергей Кравцов, — прошипел он, растягивая имя, будто пробуя его на вкус, — тебе никто не говорил, что ты бездарь?

Крас, почувствовав, что напряжение немного спало, расслабил плечи:

— Нет, не припомню. Ты первый. А в чём, собственно, дело?

— Да в том, — встрял Крог, скрестив руки на груди, — что врываешься без предупреждения, в новом облике, да ещё и с чужой матрицей. Ты хоть понимаешь, что был в шаге от смерти? — Он показал пальцем за спину Краса. — Обернись-ка и полюбуйся.

Крас нехотя обернулся, и его глаза расширились от шока. В монолитной скале зияла дыра размером с жопу его напарника в офисе Карцева — добрых полметра в диаметре и не менее двух в глубину. Но самое пугающее было в том, что самого молота не было видно — либо он превратился в блин толщиной с лист бумаги, либо засел где-то в недрах скалы, продолжая углубляться со скоростью обиженного крота.

По спине Краса пробежала ледяная волна, оставив после себя липкий холодный пот.

— Нет, ты не бездарь, — Крог язвительно склонил голову набок, — ты просто дурак. Дрог вложил в бросок столько энергии, что твой жалкий энергокаркас разлетелся бы, как стеклянная бутылка под копытом разъярённого дракона. — Он театрально вздохнул. — И если мне не изменяет память, твоя задница не появлялась на сканере уже… что, полтора года? Представь, как эпично глупо было бы потерять весь прогресс из-за такой идиотской шутки.

Озарение ударило Краса как кувалдой по темени — Крог говорил чистую правду. Паника сжала его горло ледяной хваткой, превратив ноги в дрожащие подпорки, а голос — в предательски пропавший звук. Перед глазами мелькнули месяцы тренировок в областях нулевого давления, сотни освоенных техник по защите от отрезания каркаса, бесценные навыки Умки и патриарха волков — и всё это могло вмиг превратиться в дым из-за одной идиотской шутки. От этой мысли его бросило в такой жар, что даже кончики пальцев затряслись.

— Крог, а ты уверен, что это он? — Дрог вдруг оживился, похабно подмигнув. — Может, всё же попытаем уголька? Из такой шкуры получатся отменные сапожки, с благородным чёрным отливом! А-ха-ха-ха! — Его смех гулко разнёсся по кузнице, сбивая с кованых полок пару мелких деталей.

— Брат, хватит, — Крог покачал головой, наблюдая как у Крас побелели даже губы. — Доведёшь парня до инфаркта раньше, чем он до сканера доползёт. Ты и так его до усрачки напугал своим «невинным» броском. Я свою работу узнаю сразу. За его плечами висит котомка, на которой я корпел долгое время. Это наш Морф, только Гироха над ним знатно поколдовал — подрастил, перекрасил… — с сожалением вздохнул, — вот только мозгов, видать, забыл добавить.

Крог тяжёлой поступью подошёл к оцепеневшему Красу и со всей гномьей нежностью отвесил ему «лёгкую» пощёчину — такой, от которой у обычного человека скулы бы сложились как карточный домик. Энергощит героя тревожно пискнул, просев на добрых пять процентов, а шея хрустнула так, будто пыталась сыграть в твист отдельно от головы.

Но метод, как ни странно, сработал — стеклянный взгляд Краса прояснился, сменившись более осмысленным выражением лица. Он даже нашёл в себе силы буркнуть:

— Крог, из тебя доктор как из штангиста балетмейстер… — он потёр расплывающуюся по щеке красноту, — Ты скорее добьёшь, чем выведешь из шока. Небось, слово «нашатырь» для тебя ругательство?

Гном довольно хмыкнул, наблюдая, как к парню возвращается дар речи:

— Заболтал языком — значит, живёхонек. А теперь марш на сканер! — он шлёпнул Краса по спине так, что тот чуть не грохнулся вперёд, а затем поддал Сергею под зад так, что тот взлетел на полметра. — Потом всё расскажешь. Мы тут без тебя столько событий пережили, что моя борода на два пальца короче стала от переживаний!

Крас не стал искушать судьбу и рванул к сканеру с такой скоростью, будто за ним гнался разъярённый минотавр. Ледяные пальцы страха всё ещё сжимали его горло — мозг упорно прокручивал кошмарные сценарии потери накопленных навыков, хотя разум уже понимал, что опасность миновала.

Запрыгнув на изумрудный постамент, он ощутил, как под ступнями заструилось успокаивающее бирюзовое сияние. Волны релаксирующей магии сканера окутали его, словно тёплое одеяло, растворяя остатки адреналина и нервного напряжения.

— Наконец-то… — выдохнул Крас, чувствуя, как тяжесть век становится невыносимой.

Процедура завершилась быстрее, чем он ожидал. Выбравшись со сканера, Крас без сил рухнул у основания гномьего места силы, где пульсировали знакомые золотистые узоры магических контуров. Свернувшись калачиком, словно уставший кот у печки, он мгновенно провалился в сон, а по щеке медленно скатилась капля пота — последнее напоминание о пережитом стрессе.

— Вставай, соня! — прогремел Крог так, что дрогнули медные трубы в углу кузницы. — Пора дела решать, выспишься на том свете! — И для убедительности ткнул Краса в ребро металлическим сапогом с размаху.

— А-а-ай, варвары! — взвыл Крас, кувырком откатываясь от удара. — Можно же было просто сказать «просыпайся»! Или вы в словаре гномов такого выражения не найдёте? — Он потирал ушибленный бок, строя обиженную гримасу, будто побитый щенок.

— Пробовали вежливо, — фыркнул Крог, скрестив руки на груди. — Дважды. Ты только слабее захрапел. — Гномий великан наклонился, и его борода колючим метёлкой коснулась пола. — Похоже, ты полтора года таскал в подсознании этот груз, как упрямый осёл — боялся потерять все свои драгоценные навыки. А добравшись до сканера, разум наконец расслабился… и вырубился на полтора дня! — Он язвительно хмыкнул. — Даже наши молоты, которые богатырей в гроб укладывают, тебя не разбудили. Вот это я понимаю — сон праведника!

— Полтора суток⁈ Да ты что, да ладно, ты точно не шутишь?.. — Крас широко раскрыл глаза, по телу пробежала мелкая дрожь. — Хотя… чёрт, ты прав. На Мёртвых равнинах Фронтира я добыл такие фишки, что потерять их — хуже смерти. — Он сглотнул, машинально потирая предплечье, где под кожей мерцали едва заметные в энергоспектре энергетические узлы восстановившегося каркаса.

Потом его взгляд стал колючим:

— А вы-то, уроды, конечно, сразу смекнули, что мой энергокаркас восстановился за пару часов. И всё равно оставили валяться здесь, как дворняжку у кузни! Неужели так сложно было донести мою «тушку» до комнаты релаксации? Или у гномов с рождения напрочь отсутствует ген гостеприимства?

Проснувшись окончательно, Крас отряхнулся с видом оскорблённого аристократа — пыль с пола кузницы оседала на его одежде густым серым слоем, будто мастерская специально копила её для такого случая.

— Чай. Горячий. Крепкий. — процедил он, выразительно постукивая пальцами по ближайшей наковальне. — И если в нём будет плавать наконечник от дротика, я лично проверю, насколько огнеупорны ваши бороды.

Гномы переглянулись. Видимо, осознав, что на этот раз перегнули палку:

— Молодой человек, видимо за полтора года в пещере ты сильно одичал и забыл с кем ты сейчас разговариваешь, поумерь ка свой нрав и пыл. А то не ровен час, посетишь копир не один десяток раз, мне как раз нужно новое изднлие опробовать… — забормотал Дрог, ловко подбрасывая в руке полуторный меч, казавшийся в огромной лапище мелким кортиком.

— Дрог, пусто тебе будет, подземные обезьяны развратили его сознание, вот парень и меле т чепуху. Не обращай внимания, прейдёт в себя, а мы и правда проявили неуважение, оставив мальца валяться под кузнечной лавкой. Завтрак подадим в Обеденном зале — там хоть дышать можно, в отличие от этой прокопчённой коробки.

Крас удивился доброте и заботе Крога, но всё же сомневался в бескорыстности гнома, в его душе сидело чувство того, что скоро ему придётся раскошелиться.

Помещение, в которое разумные попали спустя пару минут блуждания по лабиринту владений божественных кузнецов, восхитило Краса. Первое, что он увидел, это массивная распашная двустворчатая дверь, вырезанная из цельного массива белого дерева.

— Ну, вы и хоромы развели… — прошептал Крас, задирая голову. Его глаза отражали мерцание самоцветов, будто два маленьких зеркала, поймавших рассвет.

Дверь перед ним была настоящим произведением искусства — двустворчатая, вырезанная из цельного массива белого дерева, она казалась выточенной из лунного света. Каждая створка наверняка весила не меньше полтонны, но при этом выглядела воздушной, словно лепесток гигантского цветка. Золотая дверная коробка с инкрустациями из сапфиров и рубинов пульсировала мягким свечением. Самоцветы словно дышали — то затухая, то разгораясь ярче, когда Крас сделал шаг ближе. Лучи света играли по древесным волокнам, высвечивая причудливые узоры годичных колец, складывающиеся в лики древних богов, искристые прожилки смолы, превращённые временем в янтарные реки, придавали ещё большего величия, глянцевое покрытие отражало лицо героя с искажениями — то вытягивая его черты в маску скорби, то сжимая в ухмыляющуюся рожицу.

— Это… — Крас осторожно прикоснулся к поверхности, ожидая ожога роскошью, — даже не дверь, а портал в другой мир. Как вы умудрились не продать такое богатство на аукционе демонов, ну или куда вы сбываете свои поделки?

За его спиной Дрог с гордостью надул щёки:

— Потому что это не просто украшение, паршивец. Каждый камушек здесь — часть системы безопасности. Попробуй войти без приглашения, и твои внутренности будут так же красиво сверкать на этих панелях.

— Проходи, герой. Только смотри не утони в слюне — пол тоже ценность любит.

Крог махнул рукой, и створки медленно распахнулись, открыв за собой впечатляющую картину. Крас застыл на пороге, ослеплённый разлившимся по залу сиянием. Его дыхание замедлилось, а пальцы непроизвольно сжались — будто пытались ухватиться за что-то устойчивое в этом ошеломляющем пространстве. Зал был высечен из единого массива мрамора — идеально круглый, диаметром с рыночную площадь небольшого городка. Стены уходили ввысь безупречным цилиндром, теряясь где-то в сиянии искусственного небосвода. И это действительно было небо — под самым куполом парило миниатюрное солнце, живое и дышащее. Его лучи не просто освещали помещение, а играли с мрамором: золотистые прожилки камня вспыхивали, когда свет касался их, будто отвечая на ласку.

Герой машинально шагнул вперёд, и его сапог мягко ступил на мозаичный пол. Звук шага, чистый и звонкий, поднялся вверх по стенам, сделал круг под куполом и вернулся многократным эхом. Крас зажмурился — казалось, будто весь зал тихо смеётся над его осторожностью.

— Изумлён? — раздался за спиной голос Дрога. — И это не главное помещение нашего скоромного подземелья.

Крас не ответил. Он водил ладонью по стене, чувствуя под пальцами прохладную, абсолютно ровную поверхность. Ни швов, ни следов резца — будто древние мастера вырезали этот зал не из камня, а слепили из застывшего лунного света.

— Как… — начал он, но слова застряли в горле.

— Волшебство? — фыркнул Крог, появляясь справа. Его борода сегодня была заплетена в сложную косу с вплетёнными рубинами. — Нет. Терпение. Триста лет работы и три поколения мастеров. А может миллион кобольдов, трудилось пару лет, а мы зачаровывали. Пусть это останется для тебя секретом.

Солнце под куполом вдруг вспыхнуло ярче, и на секунду Крас увидел, как по стенам пробежали тени — странные, угловатые, будто не человеческие.

— Идём, — Дрог толкнул его в спину. — Ты ещё не видел главного.

Комната поражала своей аскетичной роскошью. Огромный каменный стол, вытесанный из чёрного магматического камня, буквально прогибался под тяжестью яств. Вокруг него стояли массивные стулья из того же материала — их грубоватая форма странным образом гармонировала с изысканной сервировкой. Больше в помещении не было ничего — ни лишней мебели, ни украшений, только камень, еда и три странных сотрапезника.

Аромат свежего чая витал в воздухе, смешиваясь с пряными запахами жареного мяса и тёплого хлеба. Усевшись за стол, троица наконец приступила к долгожданному разговору.

— Ну что, юноша, чем порадуешь? — спросил Крог, наливая себе чай в каменную кружку. Его пальцы, привыкшие к тяжести молота, удивительно ловко обращались с хрупкой посудой.

Крас ухмыльнулся, похлопал по своей спине:

— Всё по договору — сотня кило метеоритного железа покоится на дне моего вместилища. Если, конечно, у этой волшебной торбы вообще есть дно.

И тогда случилось неожиданное — густые брови Дрога выпрямились, а в складках его бороды затерялась едва заметная улыбка. Крас даже прищурился — за всё время их знакомства он ни разу не видел, чтобы угрюмый гном позволял себе подобные вольности.

— Замечательно, — проворчал Дрог, постукивая толстыми пальцами по столу. Каждый удар отдавался глухим эхом в массивной столешнице. — Но железо — лишь половина дела. Ты забыл о главном — сердце Стража. А вот с ним… — Его борода дёрнулась в нервном спазме, — проблемы. И не мелкие.

Крог резко поднял голову, глаза сузились до щелочек:

— Погоди-ка, братец. — Он протянул руку, словно ловил невидимую нить. — А наша комиссия? Те самые десять процентов, о которых договорились? Или ты думал, мы за просто так куём порталы в иные миры?

Крас рассмеялся, откинувшись на спинку каменного стула:

— Ах ты, жадный бородач! Я-то надеялся, ты забудешь про этот пункт. — Он шлёпнул ладонью по котомке. — Не переживай — лишняя десяточка тут как тут. Последние месяцы на приисках были урожайными — перевыполнил план, обогнал график… Платить есть чем.

Но тут его весёлый тон сник, словно воздух из проколотого меха. Герой замялся, поёрзал на месте, потом неловко прокашлялся:

— Вот только… я рассчитывал выменять этот бонус на кое-что другое, особенное.

— Что тебя интересует? — С деловой ноткой спросил Крог.

— Болванки для мобильной пустоты. Гироха пообещал мне их активировать, если раздобуду сами механизмы. Ну, так что, есть возможно смастерить парочку лишних пустот? Готов обменять на половину тонны палладия. Если не хватит, можно даже в кредит, вы знаете, за мной не заржавеет, и я плачу по долгам.

Братья переглянулись и громко засмеялись в два голоса. Это даже немного обескуражило Краса, и он сделал вопросительное лицо. Гномы это заметили, поняли, что герой не понимает, чего просит и решили ему объяснить.

— Яхонтовый, ну ты простой, решил попросить изготовить уникальные артефакты девятого уровня, и заплатить за них половиной тонны палладия? Несмотря на то, что именно столько понадобиться только для их изготовления. Ну ладно это мы спишем на незнания, но что самое интересное, Гироха разве не пояснил сам процесс производства? Или ты думал, мы их в кузнечном горне, как подковы, штампуем? — Просмеявшись спросил Крог.

— Нет конечно, он же шаман а не кузнец, откуда ему знать. — На полном серьёзе ответил Крас.

После чего гномы рассмеялись пуще прежнего.

— Малец, Гироха старый и мудрый шаман кобольдов, да его наверно можно назвать теневым королём подземелья, поверь, ему прекрасно известен процесс ковки пустот. Этот плут, просто решил тебя слить, таким образом, понимая, что у тебя ничего не получится.

— А-а-м-м-м, Дрог, очень интересно, но ничего не понятно, можешь объяснить более популярно? В чём проблема, ты же говоришь, палладия хватает, и кстати зачем так много, активаторы же весят не больше килограмма? — Поинтересовался Крас.

— Проблема в том, что нужен материал, который на Холпеке добыть сложнее, чем метеоритное железо. По легенде, его запасы давно иссякли. Одни твердят, что он скрыт в самом ядре планеты, другие клянутся, будто его можно отыскать у северного полюса. Так или иначе, астролитит не встречали здесь веками — последние слитки из древних арсеналов переплавили ещё первые кобольды, когда создавали пустоты. А этот пройдоха Гироха… Вот же жук! Ловко тебя отшил, прямо анекдот в духе «сходи туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».

— Погоди, Крог… — Крас прищурился. — Астролитит… Это случайно не вот это?

Он мысленно отдал приказ котомке, и в его ладони материализовался самородок. Чёрный, как космос между звёздами, он мерцал изнутри, словно кусочек ночного неба, вырванный и зажатый в кулаке. Тысячи крошечных алмазов, будто живые, переливались таинственной энергией, то вспыхивая, то угасая, как огни далёкого города, если смотреть на него из прыгающего вагона поезда. Поверхность была идеально гладкой, но кристаллики не сидели на месте — перебегали, играли в догонялки, словно капризные светлячки в банке.

Увиденное буквально заставило гномьи глаза полезть на лоб — так сильно они распахнулись от изумления.

— А ты не простой малый, где взял? Сколько у тебя его? Кажется, мы с тобой договоримся. — Сухо проговорил Дрог.

Затем Крас подробно рассказал, как провёл свои последние полтора года: о приручённом королевском медведе, о битве с волками, о дружбе с кобольдами, о том как добывал руду и о новых навыках, полученных от патриарха полярных волков. Поведал все тяготы, которые встретились на его нелёгком пути.

А одну историю он решил рассказать более подробно:

— Ну, так вот… — Крас обвёл взглядом гномов, убедившись, что те слушают. — Во время очередной вылазки к северному полюсу я, как обычно, тренировал устойчивость к зонам нулевого давления. Забрёл в одну неглубокую пещеру — ничего особенного, обычный грот, без каких либо опознавательных знаков и начал копать. Делал я так часто: искал жилы, богатые метеоритным железом. Иногда находил, но добывать там было невозможно. Местность — сплошные расщелины, да и аномалии нулевого давления то и дело вышибали из колеи. Мне-то всё равно, я привык, а вот Умка… — Он хмыкнул. — Вряд ли бы мой медведь успел меня прикрыть, если бы напала стая и область открылась одновременно. А волков там — тьма! Буквально кишат, как крысы в Московской подземке. О чём это я? Ах, да. В той пещере, когда копал породу, наткнулся на странную жилу. Руда блестела так, что аж в глазах рябило. Не удержался — кинул пару кусков в котомку, задал анализ. А она выдала: «Руда астролитита! Для обработки требуется энергия „пек+“, применение не определено».

— Конечно не определено, — перебил Дрог, стукнув кружкой по столу. — В твоей котомке нет чертежей артефактов выше восьмого уровня. Это строжайшая тайна, и за такие знания платят кровью, властью, жизнями, душами, а не звонкой монетой.

Крас на секунду замер, мысленно прокручивая свои действия на предмет ошибок, затем пожал плечами и продолжил:

— Короче, я задал пару уточняющих вопросов — сколько готового материала получается из руды и какова её стоимость. Котомка выдала странный ответ: стоимость неизвестна, а коэффициент переработки — один к тысяче. Подумав и взвесив все плюсы и минусы, я решил не заморачиваться с разработкой этой жилы. Просто кинул пару камешков в котомку на память. Что поделать, — он усмехнулся, — с детства страдаю коллекционированием всяких необычных булыжников.

— Морф, да какие могли бить минусы? Этот материал бесценен. — Удивился Дрог.

— А такие, очень жирные минусы в виде волков, нулевого давления и самое главное, пещера находится на границе владений призраков холпека. Об этом мне кстати Умка пояснила. Сильно нервничая, она подошла ко мне, прижалась и мыслеобразом рассказала, что прошлый раз встретила эту сущность неподалёку. Я быстро взял ноги в руки и свалил оттуда подальше. Ну и благополучно выкинул этот камень из головы, вернее просто не придавал ему значения, пока не услышал от вас знакомое название. Всё равно я не знаю что такое энергия «пек+». И как понял, котомка не умеет перерабатывать руду астролитита.

Дрог шлёпнул себя ладонью по лбу так, что эхо разнеслось по всему залу, и закачал головой, будто отбивая такт своему раздражению.

— Колоссальное упущение, юнец! — проворчал он. — Ладно, спишем на твою неопытность. Так сколько там было этой руды? — перешёл к делу Крог, потирая бороду.

— По моим прикидкам в открытом доступе только куба полтора, глушилка именно столько насканировала, возможно что-то есть глубже, — не скажу, я же не копал! — Крас нервно хлопнул себя по коленям. — Эй, вы вообще слушаете? Призраки Холпека! Опасность смертельная! Ахтунг, опасность, не влезай, а то убьёт! Или вам кажется, я зря не нагрузил полный рюкзак?

— Зря, — невозмутимо ответил Дрог. — Если хочешь пустоты, придётся возвращаться. Технология проста: на одну болванку нужно пятьсот кристаллов энергии «пек+», двести кило палладия, полтонны золота, полторы тонны осмия… — он сделал драматическую паузу, — и всего-то килограмм астролитита.

— Во-у, во-у, полегче! — Крас вскочил с каменного сиденья, размахивая руками. — Где я, по-вашему, столько добра возьму? Да я в жизни этих ваших «пек+» кристаллов не видел! Опять решили меня кинуть или просто работу подкинуть? Нет уж, спасибо — на приисках я уже в трёх поколениях хитрых потомков кобольдов дикартом обеспечил. Без пустот проживу!

— Не получится, — Дрог скрестил руки на груди, его голос прозвучал как приговор.

— Ну-ка, ну-ка, развернись, бородач! — Крас наклонился вперёд. — Или у вас тут информация по слогам выдаётся? Говори толком, не юли и не утаивай!

Дрог тяжко вздохнул, переглянувшись с братом:

— Помнишь, мы говорили — многое изменилось? По плану, твой отряд с Мариком должен был пробиться к ядру, спускаясь уровнями… — он сделал паузу, — И там, у самого ядра… хоть не представляю как… ты должен был добыть Сердце Стража. Хотя, — Дрог язвительно усмехнулся, — лично я в твой успех не верил и не верю до сих пор. Но не в этом дело, так вот — Марик всех подвёл.

— Это всё детали, со стражем решу на месте. — Эти слова вызвали улыбки на лицах гномов. — Так что там с Мариком, заболел что-ли, или отпуск взял? Может он на меня в обиде? Я думаю, мы всё сможем решить. — Уверенно ответил Крас.

— Всё не так просто юноша — продолжил Крог — С Мариком всё в порядке, дело в том, что мы не знаем где он и как с ним связаться. После вашей экспедиции на всех уровнях подземелья начали, происходит странные процессы. В силу того, что на поимку неких: Сергея Кравцова и Хана Кви Су, были выделены колоссальные ресурсы, на такие вещи как: шпионаж, разведка, агентурная сеть, сканирование матриц, собирание слухов, да что там говорить, они наверно под каждый булыжник заглянули в подземелье и на поверхности, куда смогли попасть.

Гном тяжко вздохнул, поправляя прядь седых волос:

— Так вот, подобная деятельность в свою очередь ослабила контроль над оппозицией Холпека, а они, понимая, что сейчас самое время, устроили революцию, вернее она сейчас в самой горячей фазе подготовки, уже начали сбоить добыча, обработка и логистика ископаемых.

Крас покачал головой, скрестил руки на груди и задал резонный вопрос:

— Хорошо, а при чём тут Марик? Его-то это, каким боком коснулось, или он возглавил революцию? Решил в Ленина поиграть?

— Мне не знаком господин Лени́на, но ты почти прав. Марик сам того не желая оказался лидером оппозиции. Его так нарёк сам комендант, пытаясь дискредитировать бармена, и сделал бедолагу, третьим по важности разыскиваемым преступником. Так что Марик сейчас в глубоком тылу революционеров, наверно где-то между двенадцатым и пятнадцатым уровнями, и связи с ним нет. Да и не это главное. Если захотеть, то его, возможно, отыскать, вот только дружок боюсь, Марик, сейчас по горло занят другими делами и откажет тебе в помощи. Он уже выполнил все обязательства перед уравнителем, так что свободен от опеки над тобой как пустынный ветер.

— Твою мать, что же мне везёт то, как утопленнику. Есть варианты? Может через кобольдов? Хотя нет, думаю и Гироха в этой каше революции вариться, а я ещё думал, почему он так просто меня отпускает и не просит ещё дикарта добыть.

— Ты абсолютно прав, причём во всех своих вопросах. Гироха на самом деле занимает не последнее место в движении революции на верхних уровнях. Хотя кобольды открыто это не признают, так что он как бы на нейтральной стороне, но забот у него явно хватает. И да вариант попасть к ядру, только через кобольдов. Он конечно очень рискованный, но других у нас нет. — Подытожил Крог.

— Я весь внимание, режим повышенного усвоения включён! — Усмехнулся Крас.

— Начнём всё же с пустот, раз у тебя появилась возможность разжиться таким уникальным материалом как астролитит, глупо его упускать, тем более его требуется немного. Не смотри на меня так, я знаю, что ты хочешь спросить, видимо про другие ресурсы. Давай договоримся так, на две пустоты и один координационный якорь, необходимо пять кило астролитита, а это значит пять кубов руды содержащей его. Принесёшь вдвое больше и можешь не беспокоиться о других ресурсах, да мы даже за работу нечего не возьмём.

Крас обдумал предложение Крога и если честно сильно удивился, эта сделка казалась очень выгодной. Парень и так собирался идти за Умкой, а потратить пару дней на дорогу до места добычи астролитита не такой уж и большой крюк. Если бы он только раньше знал, насколько ценен этот металл, то напихал наверно целую котомку, хотя именно это он и собирался сейчас сделать, и выменять потом на ископаемые что-то очень ценное, например свои косы, которые похоже кузнецы решили прикарманить.

— В чём подвох? — Спросил Сергей.

— Нагх, так теперь тебя зовут? — Крог мрачно усмехнулся, поправляя кожаный наруч. — Подвох в призраках Холпека, и подвох серьёзный. Если более подробно, то эти сущности способны поглотить кого угодно, в том числе разумных уровня бог или выше! Скорее всего, от лап жутких энергомонстров не сможет избежать гибели даже слабенький «арх»! — Его голос дрогнул, выдавая редкую для гнома тревогу. — Призраки — самые чудовищные создания Равновесия. И да, теперь я верю: астролитит не добывают именно потому, что он под их охраной.

Крас замер, впервые заметив страх в обычно непоколебимых глазах гнома. Если даже божественные кузнецы боятся этих тварей, то… Холодок пробежал по его спине.

— По рукам, — твёрдо сказал он, сжимая кулак. — Когда выступать?

Крас не стал затягивать с экспедицией на Северный полюс — тянуть тут было нечего, разве что собственные мозги на тему «а не передумать ли?». Но нет: за пару дней он собрал всё необходимое, будто десятилетиями тренировался в скоростной упаковке рюкзаков. Опыт вылазчика давал о себе знать — список снаряжения он накидал на салфетке между глотками кофе. Кристаллы пек (куда без них), альпинистские крючья, верёвки, которые могли бы удержать даже пароход, и еда — не роскошная, но калорийная, как подобает настоящему полярнику-энергоморфу.

От минибуржуйки он отказался без сожалений — во-первых, останавливаться надолго в пути не планировал, а во-вторых, холод теперь щекотал его кожу разве что из вежливости. Но главным аргументом стала цена: аппарат стоил как небольшой замок где-нибудь в престижном пригороде. «Ладно, — философски вздохнул Крас, — когда-нибудь я обзаведусь этой штуковиной… желательно, до того, как сыграю в ящик».

Активаторы защитного барьера гномы выдали ему под расписку — столь любезно, что хоть в рамочку вешай. Кстати, их изделия оказались на голову (а точнее, на бороду) выше тех, что были у Марика, и уж тем более тех, что Крас когда-то выдавал Гирохе. Дрог, почёсывая затылок, объяснил фишку: если развернуть барьер в пещере, он не просто замаскирует запахи и силуэты, а превратится в самую настоящую скалу — грубую, неровную и до боли убедительную. А если не жалеть энергии, то врагу придётся пробиваться через неё, как через метр спрессованного гномьего упрямства.

Провизию в кузницу доставила малышка Филис — братья вызвали её по своим, особым гномьим каналам, которые, видимо, работали быстрее, чем их же печи. Крас тут же оживился: наконец-то шанс узнать что-то о Марике! Но едва девушка увидела его — высокого, чернокожего, с лицом, на котором читалась вся тяжесть последних событий — она замерла, словно оленёнок перед фонарём. Через мгновение Филис уже исчезла за дверью, оставив после себя лишь лёгкий запах пряников и разочарование.

Этот эпизод вогнал Краса в тоску глубже, чем любая арктическая впадина. Одиночество накрыло с новой силой — будто вся планета вдруг сделала шаг назад, оставив его одного посреди пустоты. Но настоящий удар ждал впереди: гномы-великаны, переглянувшись, сообщили, что Марик… почистил память всем своим подопечным в Пределе. Теперь о Хане Кви Су или Сергее Кравцове и их с барменом приключениях не помнил никто. Даже отголосков не осталось — будто кто-то взял и аккуратно вырезал целые главы из книги, оставив лишь чистые страницы.

Круг посвящённых сузился до двух человек: самого бармена и его верного тени — серокожего гиганта Кожи. Вот только они-то искали прежнего Краса, а не этого грубоватого, изменившегося внешне и внутренне мужчину. Крог, кряхтя, пообещал передать Марику условный сигнал: если попросит помощи «чернокожий парень» — пусть не отказывает. Больше деталей добавлять было нельзя — конспирация висела на волоске, никто не должен был узнать, что Сергей теперь в теле другого человека.

— Ну что, мои пивные бочонки с бородами? — Крас осклабился, наблюдая, как Дрог непроизвольно сжимает рукоять молота. — Ой, да не обижайтесь, я же любя! Дрог, дружище, может, хватит гладить свой молот, как кота? Вы уже должны были привыкнуть к моей манере общения? Ладно-ладно, шутки в сторону — инструкции кристально ясны: дорога туда-обратно — неделя максимум. Ну, плюс ещё пару дней на саму добычу — если, конечно, местные обитатели не решат устроить мне торжественную встречу с копьями и факелами. Хотя огонь там, скорее всего не горит, но думается, кобольдов-мародёров это не остановит. — Он хитро подмигнул. — Но в десять дней уложусь точно, можете не сомневаться. Так что не тушите печи, мои бородатые творцы, готовьте формы для пустот и почешите свои светлые головы насчёт дальнейших действий. — Крас отдал шутливый чёлок, будто докладывал генералу о выполнении сверхсекретной миссии.

— Сам продумывай! — фыркнул Дрог, складывая руки на груди. — У тебя будет предостаточно времени для философских размышлений, пока будешь там ковыряться в вечных льдах. И да — если вернёшься без астролитита, я лично отправлю тебя обратно — хоть за собственный счёт! А уж если призрак Холпека тебя схватит… — Гном зловеще ухмыльнулся, — я тебя с того света достану только для того, чтобы тут же отправить обратно, но уже с пинком под зад! А теперь вали, наконец — ты уже успел утомить меня больше, чем недельная смена у плавильного котла!

Говоря эти слова, Дрог вовсе не хотел обидеть Краса, и герой прекрасно это понимал. Просто божественные кузнецы, несмотря на всю свою внешнюю грубоватость, были древними и мудрыми существами, чей возраст исчислялся тысячелетиями. Порой Крас ловил себя на мысли, что слишком уж вольно обращается с личностями, способными превратить его в порошок одним движением брови — и даже не заметить этого за своим очередным изобретением. «Когда-нибудь надо будет освоить этикет общения с уважаемыми особами, — мысленно пообещал он себе, — а то так и до неприятностей недалеко».

Самым сложным в экспедиции оказался вовсе не переход через ледяные пустыни, не пронизывающий до костей ветер и даже не изматывающая физическая усталость. Нет — настоящим испытанием стал путь через Предел и покупка билета на Вокзале. Вспомнив слова братьев о том, что Марик числится третьим в списке самых разыскиваемых преступников, Крас не удержался от вопроса:

— А кто тогда первые два?

Гномы переглянулись, и их бороды дрогнули в ухмылках:

— Хан Кви Су и Сергей Кравцов, — ответили они почти хором. — За голову каждого — по миллиону золотых. Ну а за достоверную информацию о их местонахождении — скромненькие сто тысяч.

Эти мысли тяжёлым грузом давили на парня. Крас буквально чувствовал, как страх разоблачения сжимает его горло. Каждый шаг по городу отдавался в висках навязчивой мыслью: «Сейчас поднимут тревогу». Когда он пробирался переулками, то даже столкнулся нос к носу со своими бывшими «знакомыми» — Окуляром и его бандой, караулившими ничего не подозревающих рыбаков у входа в Предел. Но в этот раз троица лишь нервно переглянулась, оценивая двухметрового чернокожего незнакомца с взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Крас буквально испепелял их глазами, внутренне молясь, чтобы они попробовали напасть — так сильно ему хотелось выплеснуть накопившееся напряжение. Но, к счастью (или к сожалению), бандиты оказались благоразумнее — возможно, сыграл роль его новый кожаный костюм, стилизованный под форму местных охранников, который ему любезно предоставили гномы.

Изначально Крас предлагал более осторожный вариант — пробраться к Вокзалу в обход города, вдоль внешнего забора. Но гномы лишь фыркнули, моментально отвергнув эту идею:

— За стенами тебя схватят быстрее, чем ты произнесёшь «Я свой. не бейте»! — буркнул Дрог. — Там патрулируют совсем другие ребята, и у них слишком много вопросов к одиноким путникам. Тебе это надо? Лишние проблемы, лишнее время…

Как ни странно, Предел он пересёк на удивление легко — ни одной проверки, ни одного пристального взгляда стражи, хотя их было видимо-невидимо на улицах. Либо его действительно принимали за своего, либо искали кого-то совсем другого. Главное — сканирующее устройство на входе молча проглотило его личность, не издав ни звука тревоги. Значит, формально он находился здесь на абсолютно законных основаниях.

— Настоящая проверка нервов ждала Краса именно на Вокзале. Стоя в бесконечной очереди за билетом, он чувствовал себя как на раскалённой сковороде — его плечи непроизвольно напрягались, а глаза каждые десять секунд метались по залу, выискивая потенциальную угрозу. И надо сказать, подозрительных личностей здесь хватало. Между обычными работягами с потухшими от усталости глазами (точно такими же, как на земных вокзалах) сновали типичные вокзальные хищники: карманники, менялы и прочие любители лёгкой наживы.

К герою дважды подкатывали ушлые торговцы «выгодными» предложениями:

— Месячный абонемент в любую точку Холпека за полцены! — шептали они, озираясь по сторонам. — Только сегодня акция!

Но Сергей не был наивным простаком. Одного взгляда на их потрёпанные плащи и слишком бойкие глаза хватало, чтобы вежливо, но твёрдо послать их куда подальше. Этот момент его искренне удивил — в прошлый раз к ним никто не смел даже приближаться. Видимо, устрашающая фигура Кожи и репутация Марика работали лучше любой охраны.

Не желая искушать судьбу, Крас выбрал проверенный вариант — встал в очередь к тому самому кобольду-кассиру, у которого они покупали билеты в прошлый раз. Когда подошла его очередь, он коротко бросил:

— Один до «Мёрзлого фронтира».

Монеты зазвенели на стойке, будто спеша прочь от нервно подёргивающегося пассажира.

Угл медленно поднял на него жёлтые глаза-щёлочки и замер, намеренно затягивая паузу, будто наслаждаясь моментом. Его когтистые пальцы не спешили принимать монеты, а вместо этого начали барабанить по стойке кассы.

— Юноша, — прошипел кобольд, растягивая слова, — сегодня вы как-то… неестественно спокойны, смотрю, сегодня вы слюни изо рта не пускаете. Неужто обратились к услугам скульптора? — Его брови дрогнули в подобии улыбки. — Ходят слухи, в Ха-а-але один мастер умеет лепить новые лица так, что даже родная мать не узнает.

Крас почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине. Сердце застучало так громко, что, казалось, его услышат даже стражи у выхода. Он машинально усилил энергокаркас — теперь его кожа едва заметно светилась изнутри голубоватым оттенком. Мысленная команда котомке «Быть готовой» уже висела на кончике мысли, а кинжалы ждали своего момента.

Но Угл внезапно расслабился, развалившись на своём скрипучем стуле:

— Ох, расслабься, Нагх, так тебя зовут, да?. Мне поручено передать привет от… ммм… одного уважаемого шамана. — Он многозначительно прищурился. — Ги…-Кх-кхм, ну ты понял, ждёт тебя там же, где вы последний раз беседовали. Когда будешь готов — дай знать, устрою встречу.

Крас стоял, будто громом поражённый. Его пальцы непроизвольно сжали край стойки, оставляя едва заметные вмятины на дереве. Сотни вопросов крутились в голове, но самый главный — как этот жалкий кассир сумел опознать его среди толпы похожих людей?

— Что, ломаешь голову, как я тебя вычислил? — Угл самодовольно растянул безгубый рот, обнажая ряд острых зубов. — Элементарно! Ты первый за полгода, кто запросил билет в «Мёрзлый фронтир». А если прибавить к этому цвет кожи… — Его жёлтый глаз хитро сощурился, — да ещё и этот костюм, который явно сшит не в наших мастерских… Ну, я же не слепой кобольд, чтобы не сложить два плюс два.

Он шлёпнул липкой ладонью по деревянной стойке:

— Хватит пялиться как рыба на льду! Вот твой билет, и проваливай — позади уже пол-очереди нервно топчется. — Затем добавил чуть тише, но так, чтобы Крас точно расслышал: — Когда вернёшься — махни мне, устрою вашу встречу.

Герой молча схватил пергаментный билет, чуть не продырявив его пальцами от напряжения, и почти побежал к телепортной площадке. Его кожаный плащ хлопал по ногам, пока он взбирался по выщербленным каменным ступеням, мимо мерцающих порталов в другие локации. Каждый портал гудел по-своему — одни шипели как раскалённое железо, другие звенели разбитым стеклом, видимо передавай атмосферу мест, куда они вели. Крас подметил, что раньше он этого не замечал, видимо частичка кобольдов в его матрице и энергокаркасе давала о себе знать и он стал лучше разбираться в портальной технике.

Мысли путались в голове:

«Как многое происходит без моего ведома… Гномы уже договорились с кобольдами о моем возвращении к ядру, а я узнаю об этом в последний момент от какого-то вокзального кассира».

На мгновение ему показалось, что он всего лишь маленький винтик в гигантском механизме под названием «Холпек» — нет, даже не планеты, а в чьей-то тщательно спланированной игре. Винтик, который в любой момент могут заменить…

Но тут же мысленно фыркнул:

«Хотя, будь у меня менее влиятельные друзья, я бы уже давно гнил в казематах „Круга горнодобытчиков“ — если бы вообще дожил».

С этими невесёлыми размышлениями Крас наконец добрался до своей портальной площадки. Двое охранников в потрёпанных костюмах лениво перебрасывались картами, даже не глядя на подходящего путника. Герой молча протянул билет.

— О-о, редкий гость! — ехидно протянул первый охранник, нарочито медленно проверяя документ. Его грязный ноготь долго скользил по строчкам, будто ища подвох. — Не перепутал, дружок? Может, тебе в «Тропические сады» или на «Пляжи Ламбера»? Выглядишь как уважаемый и обеспеченный человек, а собрался в жопу мира.

Второй флегматично щёлкнул жетоном по билету, оставив магическую печать, и вернул пергамент. Только потом Крас узнает, что этот клочок бумаги — не просто формальность. Без него портал просто разорвёт незадачливого путешественника на молекулы.

— Что, в карты проиграл? — внезапно оживился первый стражник, оглядывая высокого незнакомца с явным любопытством.

— Что ты имеешь в виду? — искренне удивился Крас.

— Да то, что ты забыл на «Мёрзлом фронтире»? Туда уже больше полугода никто не ходит, а до этого были лишь одни самоубийцы, хотя сами они этого не понимали. Банды мародёров настолько разбушевались в той области, что нападают даже сами на себя. Скорее бы эти макаки перегрызли друг другу горло, и мы заняли их территории. Тогда освободятся новые места на нижних уровнях и я свалю на более оплачиваемую работу. Ненавижу пля…ь кобольдов, жаль их нельзя убивать в пределах подземелья, только на поверхности или ниже двадцать пятого уровня.

Его напарник мрачно крякнул, затем с внезапным интересом уставился на Краса:

— Ну и что тебя туда понесло, если не секрет?

Крас мысленно проклинал гномов за их беспечность. Разве так сложно было придумать ему хоть какую-то легенду? Видимо, бородатые кузнецы решили, что либо никто не станет задавать лишних вопросов, либо их подопечный достаточно сообразителен, чтобы выкрутиться самостоятельно. «Спасибо за доверие, братья», — язвительно подумал он, чувствуя, как гнев горячей волной поднимается к горлу.

Но тратить время на злость было непозволительной роскошью. Схватившись за подсказку, брошенную охранником, он мгновенно состряпал правдоподобную историю, лишь слегка приукрасив факты. Особенно полезной оказалась ненависть стражника к кобольдам — это было как раз тем слабым местом, куда можно было ударить.

— Твой напарник почти угадал, — Крас нарочито тяжело вздохнул, делая вид смущённого проигравшего. — Только ставка была не на карты, а на руку. Нажрался пару дней назад в «Двух Шахтёрах»… — Он сделал многозначительную паузу, давая охранникам представить пьяную драку. — И поспорил с одним ублюдком, что смогу добыть скальп кобольда-мародёра с «Мёрзлого фронтира».

Его пальцы нервно постукивали по краю плаща, подчёркивая «ярость» рассказчика:

— Предлагал откупиться — черт меня дёрнул связаться с этим упырём! — но он ни в какую. Или скальп, или… — Герой многозначительно провёл пальцем по горлу. — Раз уж мне все равно светит поездка на копир, решил попытать счастья. Может, выслежу какого-нибудь отбившегося от стаи уродца.

Он злобно усмехнулся, глядя на охранников:

— А на Фронтире этих тварей — как грязи. Слышал, они там друг дружку режут почём зря. Авось найду ещё тёпленький труп… Ну или самому придётся немного испачкать руки, и придушить одну обезьяну — он демонстративно сжал кулаки, изображая кровожадность. — Все лучше, чем в шахты идти, верно?

Крас намеренно вплетал в свою речь нотки презрения, растягивая губы в брезгливой усмешке, когда говорил о кобольдах. Его зрачки сузились, будто от воспоминания о чем-то отвратительном — идеальная игра для расистски настроенных стражников. Он сразу уловил, как их глаза загорелись мутным огоньком ненависти при упоминании «обезьян», и мысленно похлопал себя по плечу — попал в точку.

— Да, друг, это почётно, — первый охранник вдруг оживился, как мурлок учуявший кровь. Его жирные пальцы нервно перебирали пряжку ремня. — Если получится, обязательно подойди, покажи трофей… Я тебя даже… — он многозначительно понизил голос, — выпивкой угощу. Настоящей, не этой кобольдьей бурдой.

— Замётано! — бодро согласился Крас, нарочито используя вокзальный сленг.

Охранник по имени Галикус вдруг неестественно выпрямился, будто его ударило током. Его налитые кровью глаза сузились до щёлочек:

— Кристобаль… — медленно проговорил он, облизывая потрескавшиеся губы. — Странный он какой-то. Это ещё что за «замётано»? Кто так вообще говорит? — Его пальцы начали отбивать нервный ритм по рукояти меча. — И ещё… Одиночка на Мёрзлый фронтир? О-о-о, мать твою… — Внезапно его лицо озарилось грязной ухмылкой.

Второй охранник, Кристобаль, тупо переводил взгляд между напарником и незнакомцем:

— Что такое, Галикус? Что ты там понял? — его толстые пальцы неуверенно теребили пряжку плаща.

Крас почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки. Его рука незаметно сместилась ближе к котомке, а энергокаркас едва заметно загудел, готовый к активации.

— Да то, что назревает отличное пари! — вдруг рявкнул Галикус, хлопнув себя по ляжке. — Ставлю сотню серебра, что… — он резко повернулся к Красу, — парень, как тебя, кстати, зовут?

— Нагх, — честно ответил герой, чувствуя, как ситуация возвращается под контроль.

— Что Нагх притащит скальп кобольда! — торжествующе закончил Галикус, словно только что разгадал величайшую загадку вселенной.

Крас едва сдерживал сардоническую ухмылку, наблюдая, как Кристобаль с азартом подхватывает игру:

— Ставлю двести, что ты даже до первых торосов не дойдёшь! — охранник шлёпнул ладонью по ржавому нагруднику. — Эти кобольды-мародёры чужаков за версту чуют!

Герой внутренне ликовал — до чего же предсказуемы эти туповатые стражи. Их ограниченное мышление работало как часы: расистские шуточки, примитивные пари, абсолютная уверенность в своей правоте. Настоящий подарок для того, кому нужно быстро и незаметно исчезнуть.

— Обязательно зайду с докладом, — с деланной серьёзностью пообещал Крас, когда Галикус назначил встречу в конкурирующем «Двум Шахтёрам» баре. — Хотя… — он нарочито замялся, — может, задержусь на денёк-другой.

Охранники фыркнули в унисон:

— Да там больше суток не живут! — Кристобаль смачно плюнул под ноги. — Разве что в виде груды обугленного мяса, пока Холпек его не заберёт. Если где ты и задержишься, то это на копире, восстанавливаясь!

Крас лишь театрально вздохнул, крепко пожал их мозолистые лапы (Галикус попытался устроить испытание на силу, но быстро отдёрнул руку, почувствовав стальную хватку) и шагнул в мерцающий портал. В последний момент до него донеслись:

— Не забудь скальп, Нагх! Мы ждём!

Червоточина сомкнулась за его спиной, навсегда разрывая эту глупую договорённость.

Крас не торопился пересекать портал, заворожённо наблюдая за танцем энергий в его эпицентре. Многоцветные спирали мерцали, переливаясь от ультрафиолетовых всполохов до глубоких инфракрасных волн. Его энерговидение раскрылось на полную, сканируя пространство в десятках спектров одновременно. Каждый раз древняя технология поражала его своей сложной красотой — будто кто-то запечатлел саму суть движения в застывшей форме.

В памяти всплыл разговор с Гирохой о природе порталов. Старый шаман тогда отмахнулся, буркнув что-то про «разницу в материалах» и «способ доставки», скривившись при упоминании стоимости стационарных конструкций. Как же он лукавил! Оказалось, именно мобильные порталы были редкими технологическими шедеврами, каждый — уникальное произведение инженерного искусства.

Путь до пещеры занял ровно двое суток — Крас двигался налегке, почти не останавливаясь. Его выносливое тело, закалённое в бесчисленных походах, практически не чувствовало усталости. Да и погода благоволила — стоял такой абсолютный штиль, что даже снежинки застывали в воздухе, не решаясь нарушить идеальную тишину. Лишь однажды пришлось прервать путь — пара голодных медведей решила проверить путника на прочность. Старая тактика сработала безупречно: забравшись на скальный выступ, он быстрыми бросками артефактных кинжалов уложил обоих хищников.

Когда Крас наконец вошёл в знакомую пещеру, его ноздри сразу уловили резкий запах страха. Пройдя несколько десятков метров к месту стоянки, он замер перед неожиданной картиной: Умка, встав на задние лапы во весь свой исполинский рост, грозно рычала на забившегося в угол кобольда. Шерсть на её загривке стояла дыбом, а когти оставляли глубокие царапины на каменном своде.

— Твою ж мать! — громыхал голос Краса по сводам пещеры, заставляя мелкие камешки сыпаться со стен. — Что за чертовщина тут творится? Ты, — он резко ткнул пальцем в сторону кобольда, — кто такой и как сюда попал? Умка, хватит! — переключился он на медведицу. — Кобольды невкусные, у них даже мясо пропитано подземной пылью! На, лучше полакомься этим.

С ловкостью фокусника Крас выхватил из котомки огромный стейк — сочащийся кровью кусок кабана размером с голову ребёнка. Мясо шлёпнулось на каменный пол с мокрым звуком, и Умка моментально преобразилась: из свирепого хищника она превратилась в послушного медвежонка, тут же опустившись на все четыре лапы. Её мощные челюсти с хрустом раздавили кость, а умные глазки блеснули пониманием — хозяин вернулся, теперь все проблемы его головная боль.

— И даже не рада меня видеть? — притворно обиделся Крас, наблюдая, как медведица увлечённо уплетает угощение. Затем медленно повернулся к кобольду, и его взгляд стал ледяным.

— Я спрашиваю в последний раз: кто ты и что забыл в моей пещере?

Кобольд представлял собой жалкое зрелище: его руки дрожали, а мохнатая кожа покрылась липкой слизью страха. Казалось, он уже мысленно прощался с жизнью, когда внезапное спасение ввергло его в ступор. Теперь, осознав, что непосредственной угрозы нет, он начал говорить, причём так быстро, что слюна брызгала во все стороны:

— Я-я-я… м-м-м… — его язык заплетался, будто пытался одновременно двигаться в трех направлениях.

— М-м-меня з-з-звут… — кобольд заикался так сильно, что его зрачки дрожали в такт каждому звуку. Затем он с дрожащими лапами достал из складок одежды небольшой фиал с мутноватой жидкостью. Одним глотком осушив сосуд, он резко выпрямился, и его голос внезапно обрёл удивительную чёткость:

— Меня зовут Лиро. Я — сын короля Ралита.

Он произнёс это с такой горделивой осанкой, будто объявлял о коронации. Его одежда действительно отличалась от убогих лохмотьев обычных кобольдов — тончайший хлопок, расшитый сложными золотыми узорами, с нашитыми на воротник драгоценными камнями, которые мерцали даже в тусклом свете пещеры.

— Ты Нагх? — продолжал Лиро, уже полностью владея собой. — Мне велено доставить самого искусного добытчика дикарта прямиком к королевскому двору.

Крас скрестил руки на груди, изучая неожиданного гостя. Каждый его вопрос звучал как удар кинжала:

— Да, я Нагх. Но кто, черт возьми, послал тебя одного, без охраны, в такую даль? Как ты вообще выжил, добираясь до этой пещеры?

Лиро нервно провел языком по острым зубам:

— Этот… этот старый шаман Гироха. — При упоминании имени его голос дрогнул. — Он сказал, что ты выполнил контракт и тебя отпустили. Но предположил, что ты продолжишь работать на себя. Дал мне координаты мобильной пустоты… — Кобольд сделал паузу, бросая опасливый взгляд на Умку. — Предупредил о смертельной опасности, но почему-то забыл упомянуть про королевского медведя!

Его жёлтые глаза расширились от любопытства:

— Ты что, приручил это чудовище? Или подчинил своей воле? И даже имя дал… — В голосе Лиро звучало нечто среднее между восхищением и ужасом.

Крас ощутил знакомый холодок в затылке, когда его сознание погрузилось в ускоренное восприятие. Внешний мир вокруг застыл, будто покрытый толстым слоем льда, пока он сканировал кобольда. Результаты были… разочаровывающе обычными. Даже Торби, тот самый кобольд-охранник, мог дать огромную фору этому аристократишке в боевых способностях. Но что-то щемило в груди — какая-то деталь не складывалась.

Не выходя из состояния «разогнанного сознания», он начал методично перебирать факты:

«Почему Гироха отправил этого мальчишку-кобольда на верную смерть? Знал же, что Умка разорвет его на куски еще у входа… Значит, либо место добычи нужно было скрыть, либо… меня.»

Мысли метались, как пойманная в ловушку птица:

«А может, старый шаман рассчитывал, что я уже свалил из пещеры? Тогда этот паренёк просто бы постучал в пустоту, отморозил жопу и ушёл ни с чем… Черт возьми, мне хватило каких-то двух часов задержки! Не будь той стычки с медведями, мы бы уже были за тридевять земель.»

Крас мысленно скривился, наблюдая, как Лиро нервно теребит золотую вышивку на рукаве.

«Ну и расклад… Послать этого королевского отпрыска куда подальше не выйдет — слишком важная шишка. Придётся что-то придумывать…»

Внезапно его осенило:

«Гироха не сказал ему про Умку! Значит, не доверяет. И… да, скорее всего, ему неизвестно про Сергея Кравцова. Точно! Иначе бы назвал меня Красом, а не Нагхом.»

Внутренний голос ехидно усмехнулся:

«Отлично. Теперь главное — держать язык за зубами и придумать, как избавиться от этого проныры… »

— Ни то, ни другое, — Крас усмехнулся, наблюдая, как Умка облизывала окровавленные клыки. — Она, можно сказать, мой компаньон и телохранитель. нашёл её в этой самой пещере — израненную, едва дышащую. Собирался прикончить, чтобы не мучилась… но в последний момент передумал. Месяц выхаживал — перевязывал раны, кормил с руки.

Его голос неожиданно смягчился:

— Удивительно, но когда она окрепла — не разорвала меня на части, а… отплатила добром. Отгоняла волчьи стаи во время добычи дикарта. Я же приносил ей лучшие куски мяса из Ха-а-ля. — Крас многозначительно посмотрел на кобольда. — Животные понимают заботу. Если, конечно, не лишены разума.

Лиро нервно ёрзал на месте, его перепончатые пальцы теребили золотую вышивку. Было видно, что ему очень не комфортно в компании огромного королевского медведя и могучего чернокожего мужчины.

— Ты так и не ответил, — голос Краса внезапно стал жёстким, как сталь, — как ты сюда попал и как собираешься выбираться? Чёрт возьми, да ты либо безумец, либо идиот! Не окажись я здесь — твои косточки уже трещали бы между её клыками.

На эти слова кобольд украдкой скосил взгляд на медведицу. Та, закончив трапезу, сожрав стейк размером не менее его ноги, облизывала морду, оставляя кровавые подтёки на шерсти. Её тёмные глаза внимательно изучали гостя, словно оценивая, стоит ли доедать «десерт». Лиро сглотнул так громко, что эхо разнеслось по пещере.

— Я ж-же говорил! — его голос дрогнул. — Активировал мобильную пустоту по координатам Гирохи… — Кобольд сделал паузу, собираясь с духом. — Решил — если человек смог тут выжить, значит старый лис просто врёт про опасности! Хотел скрыть от нашей семьи богатый прииск!

Говоря эти слова, у кобольда зуб на зуб не попадал, было видно, что он начинает замерзать, не смотря на то, что под шубником виднелся дикартовый костюм вылазчика, он не мог в полной мере согреть представителя подземного мира.

— Ну что, есть чем согреться, принц? — Крас ехидно оглядел дрожащего аристократа. — А то превратишься в ледышку, а потом твой папа-король мне голову оторвёт.

Лиро с трудом разжал посиневшие губы, достал ещё один эликсир и опрокинул в горло:

— Минибуржуйка всегда со мной! А что мы задержимся в этой пещере? Нам срочно нужно отправляться к моему отцу, у меня строгий приказ. — Отрапортовал Лиро, затем замялся и сквозь зубы прошептал — Вот, только, тут такое дело, когда я сюда перенёсся, у меня в руках пыл активатор пустоты, и я пытался им отбиваться от твоей зверюги, а она его сожрала. Кажется у нас проблемы с возвращением. Можешь приказать его выплюнуть?

Крас ощутил, как по спине пробежала знакомая волна раздражения.

«Твою мать, чую с этим придурком меня ждут большие проблемы. Не успел появится, а уже дров наломал и мне головную боль устроил».

— О, конечно, она может его выплюнуть. Через жопу. Примерно через… — он театрально задумался, — часов двенадцать. Когда всё выйдет естественным путём. Тебе останется только порыться в её какашках.

— Я⁈ Ковыряться в экскрементах⁈ Я — наследник престола древнейшей династии Холпека! Это… это немыслимо!

Крас медленно закатил глаза, будто молясь о терпении, затем резко наклонился, чтобы его лицо оказалось в сантиметрах от дрожащего кобольда:

— Слушай сюда, чёрт голубых кровей. Ещё как будешь, мне, по сути на тебя похер, я тебя вижу впервые и знать не знаю никаких королей. На меня холод практически не действует, так что я смогу легко добраться до стационарного портала и по поверхности, — его губы растянулись в безрадостной ухмылке, — а вот ты дружок превратишься из холёного, горячего кобольда королевских кровей в очень холодный бездыханный труп. Решай, или ковыряешься в медвежьем дерьме, или становишься экспонатом для музея ледяных скульптур.

Лиро резко втянул воздух через ноздри, его брови дрогнули от возмущения. Челюсти сжались так сильно, что послышался скрежет кожи о костюм вылазчика. Узкие зрачки-щёлки сузились до опасных тонких линий — явный признак, что с королевской особой ещё никто так откровенно не разговаривал. Но, к удивлению Краса, кобольд не стал спорить, лишь резко кивнул, смирившись с неизбежным.

— Отлично, — Крас хлопнул в ладоши, — значит, этот вопрос решён. Теперь доставай свою печку и обустраивайся поудобнее. Если провизии не хватает — подкину на пару дней. — Он начал доставать снаряжение из котомки, разбрасывая вещи по пещере. — У меня дела на поверхности, так что тебе тут придётся задержаться. Как раз к моему возвращению Умка, — он кивнул в сторону медведицы, — наверняка уже… эм… произведёт на свет наш драгоценный активатор.

Медведица в ответ оскалила кровавые клыки, её тёмные глаза блестели от весёлого азарта — явно наслаждалась унижением высокородного гостя.

Лиро резко выпрямился:

— Ты что, собрался оставить меня здесь ОДНОГО⁈ — его голос сорвался на визгливую ноту.

Крас медленно повернулся, лицо расплылось в сардонической ухмылке:

— О, прости, ты прав! Могу оставить тебя в компании Умки. Правда, не уверен, насколько она сейчас голодна… — Он нарочито медленно оглядел кобольда с ног до головы. — И как долго её терпения хватит, прежде чем она решит… перекусить.

При этих словах Лиро инстинктивно прижался спиной к стене пещеры.

— Хотя… — Крас сделал театральную паузу, — на поверхности она мне действительно нужнее. Там сейчас стаи полярных волков рыщут — а она их знатно гоняет. Да ещё и зоны нулевого давления участились — а у неё на них нюх. — Он пожал плечами. — Можешь, конечно, пойти с нами. Но предупреждаю — нянькой тебе никто служить не будет.

Перспектива подняться на поверхность, где царил вечный холод, и властвовали дикие звери, напугала кобольда ещё больше чем компания королевского медведя.

— А если… если она… э-э-э… сделает это на поверхности, ну высрет активатор? — Лиро вдруг оживился, его жёлтые глаза загорелись надеждой, будто он нашёл лазейку в королевском указе.

Крас медленно повернулся, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось: «Ну ты и недотёпа».

— Ладно, принц, — он тяжело вздохнул, — если Умка решит облегчиться там — я сам достану твой драгоценный активатор. Хотя, — его губы искривились в усмешке, — учитывая твой статус, ты должен был бы самолично выполнить такое почётное занятие…

Лиро поспешно замахал руками:

— Нет-нет, я полностью доверяю тебе!

Крас провёл быстрый инструктаж, тыча пальцем в разные уголки пещеры:

— Минибуржуйку ставь здесь, подальше от стен. Спальник — у этого выступа, там теплее. Еды хватит на трое суток. — Его голос стал жёстким, как морозный ветер: — И ни шагу за пределы пещеры! Внутри действует охранный барьер, я об этом позаботился — тебя не найдут. А там… — он кивнул в сторону выхода, — верная смерть. Не хочу возвращаться к ледяной статуе.

Закончив, он щёлкнул пальцами. Умка мгновенно вскочила, её мощные лапы разметали снежную пыль. Без лишних слов они двинулись к выходу — Крас решительной походкой, медведица грациозной рысью.

В последний момент герой обернулся:

— И не вздумай трогать мои вещи! — его голос эхом разнёсся по пещере. — Особенно тот ящик с красной меткой.

Лиро, уже раскладывавший спальник, замер с выражением «я и не думал» на морде. Но Крас-то знал — любопытство кобольдов не знает границ. В ящике было обычное снаряжение альпинистов, но таким образом, герой решить проверить Лиро на вшивость.

Крас мысленно прокручивал в памяти детали прошлой экспедиции — его навык «Обучаемость» сохранил каждую мелочь с кристальной чёткостью. Три дня изматывающего пути, бесконечные стычки с полярными волками, обмороженные пальцы… На этот раз он решил действовать иначе.

Несколько месяцев назад у них с Умкой родилась необычная идея. Первый эксперимент с верховой ездой оказался удивительно удачным — медведица не просто терпела его на своей спине, но явно получала удовольствие от такой близости с хозяином. Её мощная спина идеально подходила для этого, а толстый слой жира и меха смягчал тряску.

Но сегодня Крас подготовил усовершенствование. Закрепившись на спине Умки специальными ремнями, сделанными по гномьим чертежам по его настойчивой просьбе, он запустил в её тело тонкие нити энергии. Голубоватые прожилки света заструились под шкурой медведицы, усиливая мышцы и ускоряя реакции. Умка взвыла от неожиданности, затем радостно заурчала — она чувствовала прилив невиданной силы.

— Поехали, девочка! — крикнул Крас, и они рванули вперёд, оставляя за собой вихрь снежной пыли.

Энергоподпитка требовала колоссальных затрат — тело Умки было поистине гигантским. Но в котомке у Краса звенели тысячи кристаллов Хол, и пара десятков из них казалась разумной платой за такой прорыв.

Результат превзошёл ожидания. Вместо трёх суток — всего восемь часов бешеной скачки. Умка мчалась по ледяной пустыне со скоростью гепарда, её лапы оставляли глубокие борозды в вечной мерзлоте. Даже стая полярных волков — а их было не меньше двухсот — после получаса погони выдохлась и отстала, повизгивая от бессилия.

Спуск к заветной шахте напоминал прогулку по лезвию бритвы. Крас был очень осторожен, помня, что тут в любой момент могут появиться призраки холпека. Каждый шаг герой сверял с памятью, словно сапёр, обходящий минное поле. Его ноги в специальных меховых унтах «подарок четвёртого», буквально скользили по камню, не оставляя следов. Даже дыхание он сознательно замедлил, уменьшая облачка пара на морозном воздухе.

Удивительнее всего была Умка. Несмотря на свою тонна с хвостиком живого веса и лапы размером с тележные колеса, она двигалась с грацией тени — мягко переставляя лапы, выбирая каждый камень для опоры. Её уши были прижаты, а нос постоянно вздрагивал, улавливая малейшие изменения в воздухе. Вся её поза кричала: «Давай уйдем отсюда, хозяин!»

— Милая, понимаю тебя лучше, чем словами выразить могу, — прошептал Крас, проводя рукой по её вздыбленной шерсти. — Но без этого куска звёздного камня вся наша возня — коту под хвост. Потерпи немного, девочка.

Установив последний активатор барьера, он наблюдал, как фиолетовая дымка медленно заполняет пространство. Гномы клялись, что этот «полог» полностью маскирует любые энергетические всплески внутри периметра. Теоретически. На практике же Крас предпочитал перестраховываться — одна встреча с призраками Холпека в прошлый раз оставила Умке психологическую травму на всю жизнь.

Особенность барьера заключалась в его сферической форме. Расставив активаторы особым образом, можно было создать купол диаметром двадцать метров, пронизывающий даже каменные пласты. Именно это и требовалось для добычи астролитита — его глушилка оставляла слишком заметные «хвосты» в энергетическом поле.

— Смотри какая удача, — Крас ободряюще хлопнул ладонью по каменной стене, от которой посыпалась мелкая крошка. — Порода мягче, чем ожидали, а жила — просто сказка! По моим расчётам, за сутки, ну максимум полтора, управимся и смотаем удочки. — Он обернулся к Умке, которая недоверчиво принюхивалась к подземному воздуху. — Надеюсь, тебе понравится в подземелье, хоть там и жарковато. Но я уж как-нибудь уговорю кузнецов сварганить тебе специальный охлаждающий амулет… Медвежий кондиционер, так сказать!

При этих словах Умка неожиданно оскалила свою морду в подобии улыбки, обнажая ряды блестящих клыков. Её тёмные глаза сверкнули одобрением — похоже, перспектива личного «кондиционера» пришлась ей по вкусу.

Дальше работа пошла как по маслу. Крас трудился без перерывов, не поднимая головы, в течение двадцати девяти часов. Его руки двигались с автоматической точностью: глушилка-переработка, замеры, сортировка и так по кругу. Котомка постепенно наполнялась драгоценной рудой, пока не достигла девяноста процентов вместимости. Помимо основного груза — пяти кубометров провизии — в ней теперь лежало сорок кубов астролититовой руды, каждый грамм которой стоил целого состояния.

— Ещё пару часов, и… — начал было Крас, вытирая пот со лба, но внезапно его слова замерли в воздухе. Что-то было не так.

Тишина. Слишком глубокая тишина. Даже Умка замерла, её шерсть встала дыбом.

И тогда он почувствовал это — ледяное прикосновение нездешнего ужаса в самый затылок.

В пылу работы, а может от чудовищной усталости после почти полутора суток без сна, Крас совершил роковую ошибку — незаметно для себя переступил невидимую границу защитного купола. Он даже не успел осознать этот момент, пока не почувствовал, как его тело внезапно сковала невидимая хватка. Ледяная волна паралича прокатилась от пяток до макушки, а вместе с ней пришло ощущение, будто кто-то вытягивает из него душу через соломинку.

— Котомка, режим «Спрячь всё»! — хрипло выкрикнул он, чувствуя, как артефактное изделие мгновенно сворачивает все инструменты в свои недра.

Собрав всю волю в кулак, Крас сделал шаг назад. Потом ещё один. Каждое движение давалось с невероятным трудом, будто он пробирался сквозь жидкий бетон. Два метра… Казалось, спасение уже рядом, но вдруг ноги окончательно отказали. Он рухнул на колени, чувствуя, как последние силы покидают его тело.

И тогда он увидел их — тонкие энергетические нити, протянувшиеся из его груди к призрачному существу, медленно материализующемуся из тумана. Призрак Холпека. Самая смертоносная тварь на этой проклятой планете.

«Ну всё, пи…дец. Доигрался, как последний лох. Жадность фраера действительно сгубила…»

Мысли метались в предсмертной агонии:

«И что за идиотские мысли лезут в голову перед концом? Где мои счастливые воспоминания? Тёплые моменты?»

Горькая усмешка исказила его лицо:

'Похоже, ухожу в небытие как полный даун. Даже договориться не смогу — эта тварь явно не из тех, кто играет с добычей. Высосет душу до последней капли, как коктейль через трубочку…

Последней осознанной мыслью стало:

«Прости, Вед… Кажется, я тебя подвёл.»

Мысленно прощаясь со своей жизнью, Крас чувствовал, как его покидают последние силы. Он уже приготовился перейти в небытие, как случилось нечто невероятное. Умка зубами за шиворот вытянула героя и бросила через весь забой на добрых метров двадцать. Это явно не понравилось призраку и он моментально двинулся за недобитой добычей. Вот только медведиха поднялась на задних лапах и перекрыла проход.

Крас осознавая, что сейчас произойдёт, моментально зашёл в свой внутренний мир и отдал приказ на усиленную энергетическую подпитку всего своего тела. Вернувшись в реальность, он уже ощущал, как по венам разливается адреналин, смешанный с чистой энергией, герой выхватил кинжалы и собирался атаковать. Вот только Умка повернула к нему голову и всем своим видом показала, что против. Призрак холпека моментально присосался к медведихе и очень быстро высасывал из неё все жизненные силы и её душу.

Крас почувствовал, как по щекам текут горячие слёзы, он понимал, что не в силах помочь своему самому близкому существу на этой дикой планете. Да, этот долгий период времени, пока они были вместе, Умка стала для Сергея не просто питомцем, а кем-то большим, скорее даже его ребёнком или сестрой.

Взглянув последний раз в глаза медведихи, он прочитал в них скорбь и сожаление о том, что всё так вышло. А ещё надежду на то, что её жертва не будет напрасной.

Стиснув зубы до хруста, Сергей развернулся. Энергия кристаллов бурлила в мышцах, превращая его в живую ракету. С рёвом, в котором смешались ярость, боль и решимость, он рванул к выходу, оставляя за собой снежный вихрь.

Вырвавшись из пещеры, Крас мчался по ледяной пустыне с безумной скоростью. Он сбросил верхнюю одежду в котомку, оставшись лишь в тонком костюме вылазчика и меховых сапогах, сшитых из шкуры Четвёртого. Холод не беспокоил его — адреналин и ярость гнали вперёд, а лишние слои ткани лишь сковывали движения. За спиной он постоянно ощущал незримую угрозу, каждый шорох ветра казался приближающимся шелестом призрачных щупалец.

Этот безумный забег длился около часа, пока измождённое тело не отказалось подчиняться. Посреди ледяного каньона, где ветер выл между скалами как потерянная душа, Крас рухнул на колени. Ледяная крошка впивалась в кожу, но он не чувствовал боли — только всепоглощающую горечь утраты. Его рыдания разрывали морозный воздух, а слезы мгновенно превращались в ледяные кристаллы, уносимые ветром.

— НЕТ! — его крик эхом разнёсся по ущелью. — Это не конец!

В глубине души теплилась безумная надежда вернуть Умку с того света — ведь Марик планировал вытаскивать сознания своих близких из неосферы, значит есть способ… Но тут же вспомнились слова Гирохи: «Призраки хранят души в своих энергокаркасах». Это осознание ударило как обухом — Умка была потеряна навсегда.

Его новый вопль боли привлёк совсем не духовное внимание. Тишина. Слишком подозрительная тишина.

Крас резко поднял голову. Со всех сторон, используя каждый камень как укрытие, приближались полярные волки. Быстрый подсчёт — не меньше тридцати, а то и сорока пар горящих глаз. И среди них…

Патриарх.

Исполинский зверь, не уступающий размерами тому, кого Крас убил год назад. Но если тот был тёмный как сама смерть, то этот сиял почти белым мехом, сливаясь со снегом и льдом. Глаза горели неестественным голубым пламенем, а из пасти струилась странная незамерзающая слюна, оставляющая дымящиеся следы на льду.

Вожак стаи медленно облизнулся, уже предвкушая лёгкую победу.

Трезво оценив ситуацию, Крас с горечью осознал — шансов на победу практически нет. Память услужливо подкинула воспоминание о том, как патриарх в прошлой схватке пробил его энергокаркас, словно тот был бумажным. Каждая клетка тела кричала: «Беги!», а тренированные мышцы уже готовились к рывку, наполняясь ускоряющей энергией.

Но вдруг…

Перед глазами всплыли картины прошлого — как они с Умкой стояли спиной к спине в той самой пещере, отражая волчью атаку. Как медведица своим телом прикрывала его от клыков, а он отбрасывал хищников артефактными клинками. Эта пещера стала им настоящим домом — с трофеями на стенах, запахом медвежьей шерсти и теплом минибуржуйки…

В груди что-то перевернулось. Горечь утраты смешалась с яростью, ностальгия — с боевым азартом. Этот гремучий коктейль эмоций вскипел в крови, вытесняя разум.

Крас даже не сразу осознал происходящие изменения: глаза загорелись ледяным синим пламенем, точь-в-точь как у патриарха; кожа покрылась призрачным голубым панцирем, словно его окутал сам дух Холпека; дыхание стало ровным и холодным, выпуская клубы морозного тумана.

Это была не просто защита — казалось, сама планета вручила ему оружие мести. Патриарх, почуяв неладное, сделал шаг назад, впервые за долгие годы, проявляя неуверенность.

В этот момент, один из волков напал на Краса сбоку, и попытался вцепиться в руку своей жертвы. Серый разбойник с рычанием вцепился в руку Краса, но вместо ожидаемого хруста костей раздался звонкий треск — будто глыба льда ударилась о камень. Сомкнув пасть, волчара заскулил, как побитая собака, укус был такой силы, что зверь даже сломал свои зубы о непреодолимый защитный слой на теле героя. Крас отдал приказ котомке на извлечение кинжалов и как только они появились в его руках, отрубил бедолаге голову. Рухнувшее тело, фонтанирующее кровью из свежего разреза, сначала настерегло волков, а затем запах свежей кровушки свёл их с ума. Единственным кто оставался спокоен и осторожен, был патриарх, он решил не торопиться, и послать вперёд своих слуг.

То, что последовало дальше, сложно описать словами, это не было похоже на схватку человека и стаи остервенелых, лютый волков-людоедов, а скорее на игру взрослого мужчины с щенками не крупной породы собак. Матёрые хищники нападали на Краса со всех сторон: один прыгал со скального выступа, целясь в затылок, другой подкрадывался сбоку, пытаясь вцепиться в бедро, третий бросался прямо в грудь, рассчитывая повалить жертву.

Но Крас двигался с невозмутимой грацией. Бой больше походил на танец искусного фехтовальщика. Двигаясь невероятно быстро, Крас молниеносно и смертельно ранил своих противников. Взмах — и волк лишается головы, другой — и вторая особь бездыханно падает, рассечённая от паха до шеи, очередной взмах — и голова волка описывала дугу в воздухе, стремительный удар — злобный хищник распадался на две кровавые половинки, поворот корпуса —зверь падал с рассечённым горлом.

Смертоносные клинки оставляли за собой лишь фонтаны крови и бездыханные тела. Казалось, сам дух Властелина боли и увечий вселился в Краса, направляя каждое его движение. Патриарх, наблюдавший за бойней, впервые за долгие годы почувствовал нечто забытое — животный страх.

Крас наблюдал за происходящим словно со стороны — его сознание пребывало в странном состоянии кристальной ясности. Тело двигалось с убийственной точностью, но не по его воле. Скорее, будто некий сверхразумный аналитик поселился в его подсознании, просчитывая каждый шаг заранее: траектории атак волков — как уравнения на доске, масса и инерция их тел — переменные в формуле, углы атаки кинжалов — точные математические решения.

Это было похоже на экстрасенсорное предвидение — каждый удар, каждый поворот корпуса возникал в его сознании за мгновения до исполнения, словно будущее уже было записано в его нейронах.

Через две минуты ущелье превратилось в кровавую бойню. Снег утратил свою девственную белизну, пропитавшись алой жидкостью. Запах железа стоял такой густой, что его можно было почти ощутить на языке. Самое странное — кровь не замерзала, растекаясь по льду живыми ручьями, будто в жилах этих тварей текла какая-то особая, морозостойкая субстанция.

Крас, с головы до ног покрытый липкой багряной плёнкой, стоял среди груды растерзанных тел. Оставшиеся в живых волки пятились, поджимая хвосты, но патриарх оглушительно рявкнул — и последние восемь особей с бешеным воем ринулись в атаку.

Исход был предсказуем:

0:05 — первый волк лишился передних лап.

0:12 — второй замертво рухнул с рассечённой грудью.

0:23 — третий, четвёртый и пятый пали одновременно.

0:30 — последний окровавленный труп затрепетал в предсмертных судорогах.

И вот — тишина. Лишь тяжёлое дыхание Краса и мертвенный блеск глаз патриарха, наконец осознавшего, что он встретил равного противника. Ледяной ветер шевелил окровавленную шерсть гигантского волка, когда две вершины пищевой цепи мёрзлых пустошей Холпека сошлись в последнем противостоянии.

Патриарх принял боевую стойку — могучие лапы согнулись в коленях, спина выгнулась дугой. Внезапно его тело вспыхнуло радужным сиянием, словно под шкурой зажгли сотни разноцветных фонарей. Энергетические волны расходились по воздуху, заставляя снег таять в радиусе трёх метров.

Крас инстинктивно усилил энергокаркас на максимум — привычная голубая дымка окутала его тело. Но в этот раз защита оказалась бесполезной.

Молниеносный бросок патриарха — и мир сузился до пасти с кинжаловидными клыками. Крас автоматически нанёс встречный удар наотмашь, но клинок скользнул по переливающейся шкуре, как по мокрому камню, не оставив даже царапины. В следующий момент адская боль пронзила руку — клыки волка пробили энергокаркас и вонзились в синюю броню, оставив четыре аккуратных отверстия. Кровь, странно светящаяся голубоватым оттенком, выступила на поверхности.

— Черт! — сквозь зубы процедил Крас, мгновенно блокируя болевые рецепторы в повреждённой зоне.

Патриарх отступил на несколько шагов, его морда растянулась в чем-то среднем между оскалом и… ухмылкой? Да, зверь явно наслаждался моментом, осознав, что его добыча не так неуязвима, как казалось, в отличии от его самого, и разведка боем прошла успешно.

В голове Краса зазвучала тревожная дробь — этот бой шёл не по его сценарию. После серии стремительных выпадов, когда он едва успевал уворачиваться от когтистых лап (каждый коготь размером с кинжал!), стало ясно — стальные клинки Марика, даже с подпиткой энергией, против этого монстра бесполезны.

Мысли метались в поисках решения:

«И что, бл…ть, мне теперь делать с этим переливающимся уродом? Может опять провернуть трюк с рудой и придавить волчару? Нет, чую, здесь этот номер не пройдёт, слишком открытое пространство. Кинжалы, бляха муха абсолютно бесполезны, его шерсть словно из адамантия сделана, думается мне голыми руками его тоже не завалить. Может свалить в закат? Чёрт, тут столько добра пропадает. Твою мать, жизнь висит на нитке, а я думаю о прибытке. Да и не факт, что у меня получится убежать, эта синюшная кожа конечно придала мне скорости, но кто знает, на сколько хватит эффекта. А кстати».

После этой мысли Крас зашёл в состояние разогнанного сознания и проверил запасы энергокристалов хол. Теперь он понял, в чём был секрет этого удивительного усиления. Просканировав энергокаркас, парень определил источник ускорения и непреодолимой для обычных волков защиты. Дело было в том, что его единение с хол достигло пикового значения, он как пылесос тянул голубую энергию из окружающей среды и усиливался за счёт неё, а ещё он так же черпал силы за счёт концентрированной энергии из кристаллов. Которых, к слову осталось совсем мало.

«Твою мать, больше тысячи кристаллов за несколько минут, боюсь такими темпами эффект бога скоро спадёт и волчара меня прикончит. Пля, Гироха же говорил, что энергореакторы на Холпеке не водятся, видимо в критической ситуации моё тело само стало реактором. Но почему я не могу напитать кинжалы достаточным количеством энергии, для пробития его каркаса. Эх, как же не хватает моих славных косочек. Анхель, Анвель, родненькие, думаю, вы бы точно меня не подвели. Хреновы, кузнецы, если выберусь живым, всё этим ворчунам бородатым выскажу. Похоже бой на этом заканчивается и пора тикать».

Патриарх между тем совершил устрашающий прыжок, его радужная шкура вспыхнула ослепительным светом. Клыки, блестящие как полированная сталь, уже были в сантиметрах от горла Краса.

«Похоже, пора делать ноги…»

В последний момент герой рванулся в сторону, чувствуя, как ледяной ветер бьёт в лицо. Его синеватая кожа пульсировала странными узорами — защита уже начинала давать сбои.

Крас уже приготовился к позорному отступлению, как вдруг — острая боль пронзила ладони. Он взглянул вниз, и его лицо озарилось дикой ухмылкой. В кулаках, будто материализовавшиеся из самых глубин его подсознания, лежали верные «Анхель» и «Анвель». Лезвия сияли неестественным серебристо-голубым светом, переливаясь, словно покрытые инеем под полярным солнцем.

Но за этот дар пришлось заплатить — герой ощутил, как из него буквально высасывают жизнь. Знакомое чувство, слишком знакомое, казалось, призрак Холпека вернулся доделать тёмное дело… В первые секунды он даже подумал, что патриарх каким-то образом научился атаковать на расстоянии. Но нет — это были клинки. Они жадно впитывали энергию: сначала опустошили последние кристаллы Хол (герой подсознательно почувствовал характерный хруст лопающихся камней в котомке). Затем принялись за энергокаркас: по телу побежали мурашки, как при лихорадке, наконец, начали тянуть силу прямо из его жизненной сущности, в глазах помутнело, а в ушах зазвенело.

По мере насыщения, косы становились все ярче — из бледно-голубых превратились в цвет полярного сияния, затем в оттенок раскалённой плазмы. Рукояти обжигали ладони, но Крас лишь крепче сжал их, чувствуя древнюю магическую связь с оружием.

Патриарх, почуяв неладное, зарычал глубже, но уже не с уверенностью победителя, а с нотками… страха? Его радужная шкура вспыхнула ярче, будто пытаясь противостоять новоиспечённой угрозе.

— Ну что, лохматый урод, — прошипел Крас, ощущая, как клинки буквально дрожат от нетерпения, — давай проверим, чья броня крепче?

Патриарх лишь презрительно щурил свои светящиеся глаза, наблюдая, как в руках человека появилось новое оружие. Его переливающаяся шкура вспыхнула ярче — словно насмехаясь над попытками противника. Ведь все предыдущие атаки разбивались о его уникальную защиту, как волны о скалы. А теперь, когда синеватая броня Краса начала меркнуть и трескаться, волк и вовсе уверился в своей победе.

«Жалкий человечишка… Ты уже проиграл» — казалось, говорил его оскал, когда он готовился к финальному прыжку.

Но в этот момент произошло то, что не предусмотрел даже тысячелетний хищник: Крас внезапно рванулся навстречу, падая в идеальный подкат. Его косы сошлись в смертельном «поцелуе», образуя единое энергетическое лезвие. Радужная защита патриарха вспыхнула… и рассыпалась как стекло.

Инерция броска сыграла злую шутку — вместо того чтобы вцепиться в горло, волк пролетел над скользящим под ним человеком. А «Анхель» с «Анвелем», сверкая голубым пламенем, вошли в грудь исполина как в масло: Первый удар — рассёк грудную клетку, второй — располовинил тушу. Затем герой поднялся и на всякий случай отделил голову от остатков трупа.

Крас отскочил, отряхиваясь от кровавых брызг. Перед ним лежали две ещё дёргающиеся половинки того, кто минуту назад считал себя вершиной эволюции. Голова патриарха закатилась к его ногам, все ещё сохраняя выражение абсолютного непонимания.

— Вот так-то лучше, — проворчал герой, вытирая косы о шкуру поверженного врага. — Теперь у меня будет отличный ковёр для той самой пещеры…

Воспоминания о пещере — о тепле минибуржуйки, о ворчании Умки во сне — снова сжали сердце ледяной тоской. Но Крас резко встряхнул головой, ощущая вес любимых клинков в руках.

— Родные мои, — прошептал он, проводя пальцем по лезвию «Анхеля», — как же я по вам соскучился. Марик, оказывается, не бросал слов на ветер — вы и правда круче его кинжалов. — Он пнул ногой окровавленную тушу патриарха. — Вон даже этого переливающегося урода уложили с одного захода. Теперь вы никуда от меня не денетесь. Не отдам вас обратно кузнецам!

И тогда он почувствовал это — едва уловимое… ответное тепло. Будто косы вибрировали в такт его словам, разделяя и радость воссоединения, и гордость за победу.

Однако времени на сантименты не было. Воздух уже звенел от предчувствия беды — запах крови скоро сведёт с ума всех хищников в радиусе десяти километров. А он остался практически беззащитным: энергокаркас истощён до предела, кристаллы Хол превратились в пыль от мгновенной выкачки, даже обычные резервы организма на исходе. Быстро оценив ситуацию, Крас решил не возиться с потрохами волков — лишь отрубил голову патриарха и швырнул её в котомку.

— Пригодится для… исследований, — пробормотал он, чувствуя, как странная энергия исходит от трофея.

И вот тогда случилось нечто, заставившее его застыть на месте.

Внезапный импульс возник в сознании Краса с такой ясностью, будто кто-то вложил ему в голову раскалённый клинок. Его пальцы непроизвольно сжали рукояти «Анхеля» и «Анвеля», а в ушах зазвучал странный шёпот — нет, не звук, а скорее вибрация на грани восприятия. Косы буквально требовали голову патриарха.

— Черт возьми… — пробормотал Крас, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Я или схожу с ума, или…

Он резко встряхнул головой, но навязчивое ощущение не исчезло. Напротив — стало только сильнее, превратившись в почти физическую боль в ладонях.

— Ладно, черт с вами, — сквозь зубы процедил он. — Заслужили.

Быстро достав трофей из котомки, движением, больше похожим на ритуальное, чем на боевое, Крас вонзил клинки в светящиеся глазницы волчьей головы. И тогда произошло нечто необъяснимое. Как по волшебству глаза патриарха вспыхнули ослепительным светом, энергетические прожилки побежали по лезвиям, как ртуть по стеклу, череп начал стремительно усыхать, кожа трескалась, как пергамент, кости рассыпались в мелкую серую пыль за считанные секунды. Когда процесс завершился, на земле осталась лишь горстка пепла, ещё слабо фосфоресцирующего голубоватым светом. Косы в руках Краса теперь излучали странное тепло, а в сознании отчётливо звучало… благодарность?

— Что за ху… — начал было он, но резко оборвал себя. Это явно требовало более детального изучения в безопасном месте.

Быстрым движением он спрятал клинки в котомку, бросив последний взгляд на поле боя. Ветер уже разносил запах крови, а где-то вдалеке слышался тревожный вой. Время истекало.

Дорога до пещеры прошла без происшествий — ни хищников, ни странных энергетических аномалий. Казалось, сама природа, насытившись кровавой бойней, решила дать ему передышку. Когда Крас переступил порог лагеря, перед ним предстала почти идиллическая картина: Лиро, уютно устроившись у минибуржуйки, с важным видом вращал шампур с сосисками. Аромат жареного мяса странно контрастировал с запахом крови, исходившим от самого Краса.

Услышав шаги, кобольд обернулся — и в следующий момент шампур с грохотом упал на каменный пол. Его плечи затрепетали, а глаза стали круглыми, как монеты.

— Нагх! Что… что с тобой случилось? Ты в порядке? — голос Лиро дрожал, а пальцы судорожно сжимались и разжимались.

Крас поначалу не понял причины такого шока. Затем оглядел себя — и всё встало на свои места. Дело было в том, что торопясь быстрее попасть домой, он даже не удосужился почистить свой костюм вылазчика, на пути снег налепился на его поверхность и скрыл кровавые следы, а зайдя в тепло, снежинки растаяли, открыв взору картину жуткого мясника. Да и на лице и руках кровищи тоже хватало, волосы были настолько грязными и липкими, что свалялись в один комок бурого цвета и напоминали шлем из плоти. Решив это исправить, он отдал команду на сворачивание костюма котомке. И сразу понял, что совершил очередную глупость.

— Как ты это сделал? — Спросил кобольд.

— Что именно? — Крас нарочито медленно поднял бровь, делая вид, что не понимает сути вопроса.

— Как ты убрал костюм вылазчика в котомку, не снимая его.

«Чёрт, заметил всё-таки мелкий проныра, нужно что-то срочно придумать. Точно, есть одна идейка».

Понимая, что Крас остался полностью голышом, он почти вплотную подошёл к кобольду и практически упёрся свои шлангом в его лицо. Таким образом, он пытался сбить парня с толку и начал вешать ему лапшу на уши.

— Да, хрен его знает как это работает, Гироха притащил мне этот костюм, сказал какая-то экспериментальная модель, типа выдерживает более экстремальные температурные нагрузки, самоочищается и если потянуть за ниточку у рукава, сам убирается в котомку. Лучше у него спроси про это.

Говоря эти слова, герой сильно жестикулировал руками и водил тазом, чем ещё больше смущал кобольда.

— Может… э-э-э… отойдёшь и оденешься? — кобольд морщился, отворачиваясь и делая отмахивающие жесты. — Не очень-то приятно вести беседу в таком… ракурсе.

Герой не стал перечить, поняв, что он своего добился, усыпив бдительность кобольда. Отойдя на пару метров, он демонстративно заводил руки за спину и в слух говорил: «шапка, майка, штаны, кофта, ремень», и все эти вещи появились у него в руках, после чего он их одевал.

— Эй, а куда делась здоровенная медведиха? Ты что оставил её охранять вход в пещеру, она опорожнила кишечник? — С надеждой в голосе спросил Лиро.

Услышав эти слова, Сергея снова сковала депрессия и тоска. Воюя с волками, и на адреналине возвращаясь обратно, он позабыл о невосполнимой утрате. А сейчас кобольд словно взбудоражил старую рану.

— Она погибла, защищая меня от стаи волков. — С печалью в голосе ответил Крас.

Эта информация явно позабавила кобольда, он был рад, что ему больше не угрожает опасность быть съеденным королевским медведем. Увидев улыбку на лице Лиро, Крас хотел выхватить Анхеля из котомки и отрубить тому голову. Но ему удалось обуздать свои эмоции, и он решил отомстить другим способом.

— И она не успела посрать, а активатор канул в лету, так что тебе придётся выбираться на своих двоих. Хотя можешь попытать удачу и вытащить механизм из желудков полярных волков, которые вкусно полакомились Умкой.

Эта информация сильно напугала кобольда.

— В-великий Крох! — запинаясь, залепетал он. — Эти твари… они близко? Надо бежать! Как я вообще выберусь отсюда? — Он забегал по пещере, как перепуганный таракан, натыкаясь на стены.

Картина была настолько комичной, что у Краса даже улучшилось настроение. Он удобно устроился на камне, наблюдая за паникой «благородного» кобольда.

— Успокойся, — наконец сказал он. — Бой был в двух часах ходьбы отсюда. Да и барьер нас защитит. — Затем многозначительно добавил: — Правда, это не решит твою проблему с эвакуацией… Я-то уйду когда захочу, а вот тебе, дружок, придётся сидеть тут как в ловушке.

Он сделал паузу, наслаждаясь страхом в глазах Лиро.

— Хотя… за определённую услугу я мог бы попросить Гироху забрать тебя. Через пару недель, конечно. Не сразу. Боюсь раньше встретиться не получится, у меня много дел.

Кобольд замер, его умный мозг уже просчитывал возможные варианты. Крас же внутренне потирал руки — теперь у него появился идеальный рычаг давления.

— Пару недель? Да я за пару дней чуть не поседел.— взвизгнул Лиро, его глаза забегали от возмущения. — Я уже на грани нервного срыва! Не спал ни секунды, сидя на эликсирах бодрости, боясь, что во сне меня сожрёт твой медведь или эти проклятые волки! — Он топнул ногой, пытаясь придать себе важности. — Нет, ты обязан меня эвакуировать! Я приказываю!

Крас медленно поднялся с камня. Его двухметровая тень накрыла кобольда, как могильный саван.

— Малыш, — голос Краса звучал тихо, но в нём звенела сталь, — я никому и ничего не должен. — Он намеренно медленно провёл пальцем по горлу. — Могу упростить задачу… отправить тебя на копир прямо сейчас. Нравится вариант? Ещё одно слово в таком тоне — и познакомишься с Крохом лично.

Лиро вспыхнул, его отвратительная кожа покраснела от ярости:

— Как смеет раб так разговаривать с наследником престола⁈ Тебя четвертуют за такое!..

Фраза замерла в воздухе, когда Крас занёс руку за спину. Блеснула сталь — перед носом кобольда оказался кинжал с причудливой гравировкой в виде драконьей челюсти.

— П-прости! — Лиро резко сменил тон, прижимаясь спиной к стене. — Это же… зуб Дракона ⁈ — его голос дрожал между страхом и восхищением. — Я видел такой в королевском каталоге редких артефактов! Где ты…

— Один болван проиграл в кости, — резко оборвал его Крас, вращая клинок перед лицом кобольда. — Да не в этом суть, сейчас важнее решить — представляешь ли ты для меня какую-то ценность и я не решил, нужен ли ты мне? Потому что пока вижу только проблему в дорогой одежде.

Кобольд проглотил комок, его глаза бегали в поисках спасения. В этот момент где-то в глубине пещеры капнула вода — звук показался неестественно громким.

— Конечно, я тебе нужен! Доставь меня живым к Трекийской горе, к фортпосту кобольдов и получишь золота столько, сколько я вешу! — Лиро заговорил быстрее, видя, что угрозы не работают.

Крас расхохотался, звук смеха неприятно отразился от стен пещеры:

— Малыш, я притащил твоему народу столько дикарта, — он демонстративно указал на котомку, — что хватит экипировать целую армию гвардейцев их помощников, жён и детей. Ты действительно думаешь, меня интересует твоё жалкое золотишко? Поверь, я давно не бедствую. А то, зачем я вернулся на поверхность… — Герой презрительно щёлкнул языком его взгляд стал отрешённым, — обеспечит меня до конца срока на Холпеке.

Лиро сглотнул, его горло резко дёрнулось:

— Чего… ты хочешь? — спросил он, стараясь сохранить остатки достоинства.

Крас зевнул, намеренно демонстрируя безразличие:

— Пока не решил. Сейчас мне нужен только сон. Я как выжатый лимон после сегодняшнего… — его взгляд скользнул по кровавым пятнам на полу. — Завтра подумаю, стоит ли твоя жизнь каких-то услуг. А пока — спать. — Он потянулся, кости хрустнули.

Крас на самом деле сильно устал, у него выдался очень насыщенный и тяжёлый день, а если учесть, что до этого парень работал почти двое суток и пробирался к месту добычи и обратно, то получалось что он не спал уже больше четырёх суток. Он конечно был в силах бодрствовать и дольше, ведь энергия сильно подпитывала его организм, и герой мог обходиться без сна гораздо больше чем несколько дней. Но вот морально Сергей вымотался до невозможности. Гибель его любимицы, страх перед смертью от лап призрака холпека и кровавая бойня с волками в замёрзшем ущелье, не оставит равнодушным даже разумного со стальными нервами. Так что, он на самом деле не желал что-то сейчас решать, а просто достал свой спальный мешок и завалился спать поближе к минипечке.

Утром, когда Лиро проснулся, Крас уже бодрствовал, сидя у печи, заваривая ароматный чай. Понимая, что сегодня будет сложный день и кобольду понадобятся силы для перехода к Трекийской горе, вчера он решил всё же поспать, подумав, раз Нагх выживал в этой пещере очень долгое время, значит, ему ничего не угрожает.Ночью кобольд несколько раз просыпался в холодном поту — то от кошмаров, то от малейшего шороха. Человек, конечно мог прикончить его во сне, но он отбросил эту мысль как не состоятельную. Если бы Нагх, желал его смерти, то он просто прирезал бы его кинжалами намедни, не дожидаясь сна. Да и сам он, кстати уснул гораздо раньше кобольда. Намного сильнее Лиро беспокоил один вопрос.

— Доброе утро, ты придумал цену за помощь доставки моей персоны до Трекийской горы? — Спросил кобольд, решив не откладывать разговор в долгий ящик.

Крас медленно поднял глаза от чая, его лицо оставалось каменным:

— В этих местах оно не бывает добрым, если не веришь, поднимись на поверхность и убедись. — В этот момент где-то снаружи донёсся отдалённый волчий вой, Лиро вздрогнул, его пальцы вцепились в край штанов.

— Придумал, у меня два условия. Первое, ты полностью выключаешь капризного принца и беспрекословно меня слушаешься, выполняя мои команды без возражений. Как послушная собачка. — Сказав это, Крас поставил чашку на камень и вопросительно посмотрел на кобольда.

— Да, я понял, согласен… это же моя шкура на кону. А второе?

— Когда я доведу тебя до фортпоста, ты выполнишь две моих просьбы. Во-первых, никаких аудиенций с папенькой-королём, и ты меня в этом поддержишь. Если кто-то заикнётся — ты меня прикрываешь. Придумаешь что-нибудь… — он махнул рукой, — про «тайную миссию» или что там у вас принято. Бате, потом что-нибудь наплетёшь. Вторую услугу я ещё не придумал, но клянусь, она будет стоить тебе немного, по крайней мере не дороже твоей жизни. Согласен?

— А у меня есть выбор? — Парировал Лиро.

— Естественно! — Крас вдруг широко улыбнулся, демонстрируя все зубы. — Можешь остаться тут. Наслаждаться… — он оглядел мрачную пещеру, — уютом и комфортом здешних мест.

— Когда отправляемся? — поспешно спросил Лиро, нервно теребя золотую вышивку на рукаве.

— Сейчас же. Но сначала решим вопрос с твоим никудышным снаряжением. — Он скрестил руки на груди. — Твой костюм вылазчика — какие пределы выдерживает? И можешь ли подпитывать его изнутри энергией?

Лиро горделиво выпрямился:

— До минус пятидесяти! — затем его голос стал менее уверенным. — И да, могу греть… но у меня всего два кристалла Пек осталось. Хватит часов на шесть. Мы… мы ведь успеем? — в его жёлтых глазах вспыхнула надежда.

Ответом стал громовый хохот Краса, эхом разнёсшийся по пещере. В голове всплыли воспоминания — они с Мариком шли к Трекийской горе больше суток, и то с трудом, хотя бармен был явно выносливее этого мелкого представителя подземной расы.

— Малец, — протёр слезу от смеха Крас, — с таким снаряжением ты и шести минут на поверхности не протянешь. Там не пятьдесят, а все сто пятьдесят мороза. На вот, держи, должен будешь.

С этими словами Крас отдал голосовую команду «костюм» и вынул из котомки костюм вылазчика. На самом деле приказ он отдал мысленно, а произнося команды вслух, устраивал спектакль, дабы соблюдать конспирацию. Герой ни на йоту не доверял кобольду и не собирался раскрывать ему свои секреты.

— Вот только боюсь, великоват он тебе будет, думай сам, что с этим делать. А ещё вот держи, это маска для возможности дыхания на поверхности. Все эти предметы работают на энергии хол, дам тебе десяток кристаллов взаймы. Пеком обогревай места, которые не прикроет костюм.

— Где ты взял такие уникальные вещи? И не переживай за размер, в моей котомке есть функция подгона одежды под мои параметры. — С особой гордостью ответил кобольд, словно у него за спиной висела котомка, сделанная руками величайших мастеров.

Крас лишь усмехнулся его позёрству.

— Гироха выдал, сказал это новые костюмы сделанные из дикартовой руды, которую я для него добывал. Один выделил про запас, вдруг первый износится, но я очень аккуратный.

На самом деле Крас нагло врал, говоря эти слова. Проснувшись утром, на пару часов раньше кобольда, он поднялся на поверхность и зарядил несколько сотен кристаллов Хол. С его единением с энергией мороза это не составило особого труда, так как кристаллы заполнялись в считанные мгновения. Предвидя, что у кобольда не будет необходимого оборудования, он дольше придумывал, как решить именно эту проблему, чем заряжал кристаллы.

Но всё оказалось гораздо проще чем он думал, герой просто зашёл в интерфейс котомки, задал необходимые параметры для изготовления костюма вылазчика, установив максимальную температуру защиты, и та лишь попросила необходимые ресурсы в виде дикартовой руды. Крас спустился обратно и пещеру и быстро добыл нужно количество. Тоже самое, он проделал и с маской, и даже изготовил добротные сапоги и перчатки из того же материала. Все чертежи хранились в базе данных его магического пространственного кармана.

Обратный путь до Трекийской горы оказался не таким и сложным, как представлял себе Крас. Молодой кобольд оказался очень дисциплинированным подчинённым и во всём слушал мужчину. Они несколько раз останавливались на привалы внутри гротов, когда разыгрывался нешуточный шторм. Сергей, конечно, мог бы его легко преодолеть, а вот для представителя подземного царства это было равносильно смерти.

Когда они были уже практически у цели, и гора показалась на горизонте, их путь перекрыл огромный полярный волк. Краса удивил тот факт, что зверь находился в гордом одиночестве, но этому нельзя было не радоваться. Он мог с лёгкостью победить супостата, но, не желая раскрывать все свои секреты, он достал из котомки ментальную бомбу, которую предусмотрительно изготовил заранее по чертежам из базы данных, предвидя что на их пути возможно встретятся волки.

Герой скомандовал кобольду залезть на возвышенность, а сам метнул снаряд под ноги зверя. Разбившись, содержимое бомбы превратилось в фиолетовый туман, который окутал волка, глубоко вдохнув яд, зверь моментально напал на обидчика. Крас не стал сразу убивать противника, а лишь кувырком ушёл в сторону и начал размахивать кинжалами. Понимая, что Лиро внимательно следит за поединком, он делал вид, что ему очень сложно победить этого грозного монстра. Эффект от ментальной бомбы не заставил себя долго ждать и буквально через тридцать секунд, волчара свалился набок непробудным сном. Крас просто подошёл и воткнул один из кинжалов жертве в область сердца, тем самым его прикончив.

— А можно я заберу его голову. Это ж, как меня будут уважать, когда я расскажу друзьям, что мы смогли победить подобную зверюгу. — Раздался голос Лиро за спиной Краса.

— Мы? Мы смогли? — С лёгким укором и иронией спросил герой. — А ты ничего не путаешь малой? — Подшутил герой, выказывая интонацией, что он не против отдать трофей, но обмен должен быть равнозначным.

— Нагх, ну я же вижу, что ты уже убивал до этого полярных волков, то, как ты быстро и ловко расправился с этим монстром, восхитило меня. Он тебя даже не ранил. Ну, отдай пожалуйста, что тебе стоит.

«Да, малец, видел бы ты кровавую бойню в замёрзшем ущелье, вот там бы ты точно восхитился, как ловко я уложил чуть ли не полсотни представителей этого вида. Да ещё и патриарха завалил. Хе-х, олух, сегодня я даже не напрягался, и не напитывал кинжалы энергией, дабы ты лишних вопросов не задавал. Пля, хорошо что мы встретили именно волка, и я догадался изготовить ментальную бомбу на манер тех, которыми пользовался Марик. Если бы на нас напал медведь, то пришлось бы знатно попотеть и применить более сильные навыки, что в свою очередь вызвало бы массу вопросов от этого мелкого сосунка. Ладно пора продать этот трофей подороже, интересно, сколько у него денег?»

— Сотня золотых и он твой, только бошку сам отпиливать будешь. — Твёрдо изложил свои условия Крас, думая, что выгодно продал волчару и сейчас получил лёгкие деньги.

— Идёт.

Моментально согласился кобольд, достал из котомки увесистый кошель, и протянул его Красу. Затем извлёк охотничий нож и с глазами маньяка начал отделять голову волка от его туловища.

— Твою мать, нужно было двести просить. — Обиженно ответил Крас, теребя в руках мешочек со звонкими монетами.

— Если честно, думал, ты попросишь не меньше тысячи, а я сторгуюсь до пятисот. Всё что связано с полярными волками на рынке кобольдов очень высоко ценится. Редко когда увидишь микстурку или настойку на внутренностях волков, меньше чем за пятьдесят золотых.

От услышанного у Краса что-то лопнуло в голове, видимо его внутренняя жаба, только что взорвалась от возмущения.

«Твою мать, чую меня знатно наёпывали эти обезьяны, когда я продавал им потроха. Хорошо хоть патриарха не отдал задарма. Да и хер с ними, пусть подаваться. Насколько я понял, в этом мире деньги не самое главное».

— Торопись, нам осталось не долго.

Крикнул Крас, и начал двигаться в сторону горы.

Дойдя до пункта назначения, у входа в пещеру дежурила пара кобольдов-воинов. Они быстро признали принца Лиро и глубоко ему поклонились поприветствовав. Затем они отошли на несколько шагов и начали что-то обсуждать, постоянно косясь в сторону Краса. Это заставило его напрячься и усилить свой энергокаркас. Предварительно просканировав двойку, герой понял, что они довольно сильные бойцы и с ними явно придётся повозиться. Да ещё и подмога, скорее всего где-то неподалёку.

— Расслабься бездарь, что ты так напрягся, гадаешь, что задумал Лиро? Науськивает ли он своих подчинённых пленить тебя или наградить за его спасение? — Раздался знакомый голос позади героя, который заставил его улыбнуться. В глазах метнулись две мелкие энергетические молнии и потухли, словно не найдя своей цели.

— Гироха, старый пройдоха, ты всё-таки получил моё послание, которое я нацарапал на стене пещеры, думал не успеешь и Холпек его сотрёт. Как же я рад тебя видеть. — Ответил Крас, и даже обнял шамана, подняв его на метр от земли.

Гироха явно не ожидал подобной реакции.

— Полно тебе будет отрок, поставь меня на место, я тоже рад тебя видеть. И не заставляй старика мёрзнуть в этом хладном месте, пройдём внутрь, нам много чего стоит обсудить.

На горизонте назревала ледяная буря, шквалистый ветер начинал завывать с невероятной силой. Старый шаман был прав, для кобольда остаться на поверхности было равносильно смерти. Не мешкая двое разумных, спешно скрылись в темноте глубоко грота.

— А ловко ты это придумал, — Гироха довольно потирал лапы, и его жёлтые, кошачьи глаза блестели в полумраке пещеры. — Оставить мне инструкции, нацарапав их на стене. Вот только я и так прекрасно знал, куда вы направляетесь, без всяких подсказок. Были, конечно, сомнения — мелькнула шальная мысль, что ты потащишь Лиро на Вокзал Предела, прямо в лапы старосты. Но потом я всё же решил, что ты не настолько глуп. Привести королевскую особу прямиком к нашему главному врагу? Вот бы потеха была. Хе-хе-хе. Тебя бы мгновенно внесли в «Кровавый свиток» как врага номер один всего народа кобольдов. И не просто внесли бы — твоё имя украшало бы первую страницу, да ещё и жирным, золотым шрифтом, с завитушками и орнаментом!

Старый шаман веселился от души, его смех эхом разлетался по каменным коридорам, когда они неспешно, без спешки, спускались всё глубже в недра горы. Осмотревшись по сторонам, привычка, выработанная за полтора года одиночной работы, Крас заметил, что сегодня грот сильно изменился. Кардинально. До неузнаваемости. Насколько понимал герой, а понимал он теперь немало, раньше Трекийская гора была необитаема. Либо заброшена много веков назад и использовалась лишь изредка — кобольдами или людьми — как временное, дикое укрытие от буранов. А теперь, судя по всему, она полностью, безраздельно перешла во владения подземной расы. Количество вооружённой охраны утроилось, если не учетверилось. Повсюду, буквально в каждой нише, у каждого поворота, на каждом перекрёстке сновали и дежурили мелкие, юркие войны в дикартовых костюмах вылазчиков очень высокого, просто отличного качества. Крас это определил мгновенно, когда сканировал каждого встречного на пути: герой сразу догадался, на что именно пошла его руда, которую он добывал последние полтора года в этом проклятом забое. Не на золото, не на серебро — на войну. На экипировку армии.

— Слушай, старый, — Крас провёл ладонью по ближайшей стене, ощущая под пальцами непривычную гладкость, почти полировку, — я смотрю, добытые мной материалы явно пошли в дело. Пристроили, так сказать, с умом. И даже не пытайся сказать, что эти щёголи — он кивнул на особенно нарядного кобольда в новеньком, сверкающем доспехе, — носят одежду, к которой я руку не приложил. Не верю. Видимо, вы всерьёз и надолго решили колонизировать поверхность. Это напоминает битву за Арктику в моём родном мире. Кто владеет лучшими технологиями, тот и побеждает. Кто теплее одет, тот дольше живёт.

— В свою очередь, — Гироха одобрительно кивнул, и его длинные пальцы колыхнулись, — замечу, что ты стал очень наблюдательным, молодец. Растёшь, прямо на глазах прогрессируешь. Ты абсолютно прав. Все, абсолютно все, от мелкого воришки до великого коменданта, считают, что главные богатства Холпека хранятся глубоко в его недрах. В шахтах, в рудниках, в пещерах, куда не ступала нога разумного. Но так думают только глупцы, слепцы и самоуверенные идиоты. Настоящие, гигантские залежи самых дорогих и редких материалов залегают именно здесь, — он широко развёл лапами, будто пытаясь обнять всю бескрайнюю, мёрзлую, враждебную пустыню, простиравшуюся за каменными стенами убежища. — На поверхности, под слоем льда и снега. Ты и сам в этом убедился, можно сказать, не понаслышке, а на собственной шкуре, отработав полтора года в забое. Так что, кто будет управлять поверхностью, контролировать все выходы, перекрывать логистические пути, иметь стратегическое преимущество, тот будет управлять всем Холпеком. Это простая, грубая, железная логика войны.

Красу было приятно, неожиданно, до щемоты в груди, слышать похвалу от старого, мудрого шамана. В последнее время он и правда стал замечать многое из того, на что раньше не обратил бы ни малейшего внимания, прошёл бы мимо, списал бы на случайность.

Взгляд скользит по сводам нового подземного города: потолки выше, чем в других пещерах — настоящие своды, под которые можно загнать целую армию без потери боевого духа. Стены ровные, словно их отполировали огромным камнем, хотя Крас знал, что это работа не рук, а времени и магии. Дорожки гладкие, без выбоин и рытвин, явно обработаны чем-то более прочным, чем обычный, примитивный инструмент. Повсюду светящийся мох, теперь уже не только зелёный, но и синий, и жёлтый, его мягкое, ровное сияние делает глубокую, мрачную пещеру почти уютной, почти домашней. И двери, массивные, тяжёлые, явно вырубленные с расчётом на что-то более крупное, чем среднестатистический кобольд. Может, на гостей? Или на пленных? Рабочие, целые отряды, вереницы, караваны, сновавшие туда-сюда, как муравьи в развороченном муравейнике. Крас даже удивился, искренне, без притворства, той сплочённости, организованности и невероятной работоспособности кобольдов в этих суровых, почти непригодных для жизни условиях.

— Стой, стой, стой, — Крас резко поднял руку, прерывая шамана на полуслове. — А Холпек? Планета? Она что, не приведёт всё в первоначальный, первозданный вид? Не замурует ваши уютные комнатки и светлые коридоры камнем и льдом? Или у вас есть какой-то секретный способ это предотвратить? — в его голосе сквозило неподдельное, искреннее беспокойство. Очень уж ему не хотелось однажды проснуться в замурованной каменной ловушке.

Гироха громко, заливисто рассмеялся, обнажая ряд острых, хищных зубов, похожих на маленькие кинжалы и похлопал Краса по плечу:

— Всё проще пареной клочки на магниевой подливке! — воскликнул он, сверкая глазами. — А-ха, вижу, не пробовал такого блюда, но это не суть важно, не отвлекайся. Короче, правило простое, как кирпич: если в каком-то помещении кто-то постоянно обитает: живёт, спит, ест, работает, достаточно долго, Холпек признаёт эти изменения постоянными и не трогает их. Не восстанавливает, не засыпает, не уничтожает. Да плюс у нас есть, — он понизил голос до заговорщического шёпота и многозначительно подмигнул, — особые методы. Ритуалы, артефакты, заклинания. Главное, чтобы в этих обжитых местах не было ценных, для планеты, разумеется залежей ископаемых. Тогда всё сильно усложняется. Но мы справляемся, не жалуемся.

Шаман снова рассмеялся и добавил уже веселее:

— Понял твой страх? Боялся, что тебя заживо замуруют в забое во время очередной смены? А-ха-ха! Не-е-ет, такого не случится, даже не надейся. Максимум, что может произойти: у тебя за спиной, пока ты отвлёкся, вырастет новая порода, и придётся прорубать выход заново, тратить время и силы. Но запомни главное: в радиусе трёх метров вокруг твоего тела, пока ты стоишь на месте и не уходишь, Холпек никогда не вернёт то, что ты у него взял. Только отойдёшь подальше, и всё мгновенно изменится, затянется, заросло новыми кристаллами.

— Фух, — Крас облегчённо выдохнул, вытирая со лба выступивший холодный пот. — Ещё одна фобия отпала. А я-то, дурак, всё высчитывал время терраформирования и в эти ответственные моменты работу прекращал! Пережидал, прятался, сидел как мышь в норе, — он нервно, с облегчением хмыкнул, но затем лицо его омрачилось, взгляд потяжелел. — Ладно, это мелочи. А теперь объясни мне, за каким хером ты прилепил ко мне этого мелкого наглого говнюка? И даже не пытайся отбрехаться, старый плут, знаю наверняка — это твоих кривых лап дело. Да и вообще вопросов скопилось — целая телега и маленькая тележка: почему его не сожрала Умка в первый же час? Он что, материализовался из пустоты прямо перед моим приходом? Вы его специально подослали? Чёрт… Умка…

Голос Краса дрогнул, и он замолчал, крепко сжав кулаки. Тоска накатила новой, тяжёлой волной, сдавив горло так, что стало трудно дышать. Пока он решил не раскрывать Гирохе всех деталей своего похода в одиночку — вокруг слишком много чужих, любопытных ушей, и каждое слово могло оказаться приставным, переданным коменданту.

— Молодой человек, — Гироха поднял лапу в успокаивающем жесте, словно перекрывая бесконечный поток вопросов. — Я, пожалуй, отвечу на всё это… немного позже. В более подходящей, спокойной и безопасной обстановке. — Его жёлтые, глубокие глаза блеснули с хитрой, старческой лукавинкой, будто он и вправду прочитал мысли Краса насквозь, узнал все его тайны и страхи. — Сейчас нас ждут дела поважнее, поважнее твоих личных переживаний. Тебе предстоит высокая честь — аудиенция у нашего короля. Личная встреча. Без посредников.

— Да ну нахер, — Крас скривился, будто от сильной, мучительной зубной боли, и почесал затылок. — Может, как-нибудь без этой вашей высокой чести? Мне только ещё светских церемоний, придворного этикета и королевских приёмов не хватало для полного счастья.

— Расслабься, — шаман хлопнул его по плечу (не больно, но ощутимо, так, что Крас едва не споткнулся и не выругался), — это будет полевой приём, без дурацкого пафоса. Без кафтанов, шлейфов и напудренных париков. По-нашему, по-походному. Поверь моему слову, потом ещё спасибо скажешь за эту встречу, и не раз. Но это всё потом, в своё время. А сейчас… мы отправляемся в Ха-а-аль! — Гироха раскинул лапы, изображая величие момента.

Крас уже начал открывать рот для новых возражений, набрал полную грудь воздуха, приготовил самые веские аргументы, но Гироха резким, властным жестом пресёк все вопросы на корню. Многозначительно, с чувством глубокого превосходства, он ткнул активатором в ближайшую каменную стену. В следующее мгновение старый шаман развернул перед ними мобильную пустоту. В том самом месте, где они когда-то с Мариком удирали от наёмников коменданта, оставляя за спиной взрывы и трупы кобольдов.

Переход на этот раз оказался менее травматичным, чем в прошлый раз. Крас почти не укачался. Они с Гирохой материализовались, возникли из ниоткуда, как привидения, в том самом огромном зале, где Краса в прошлый раз знатно выворачивало на потеху весёлой, недоброй толпе кобольдов. Сегодня герой сохранял подобие достоинства: лишь слегка, по-детски надул щёки и с трудом сглотнул комок подступающей тошноты. Он не опозорился перед… абсолютно пустым, безлюдным залом. Гироха явно заранее позаботился об отсутствии лишних зрителей. Встречали прибывших только двое: верные, проверенные Торби и Кельян, невозмутимо, как каменные изваяния, наблюдавшие за появлением гостей из портала.

После долгого, изнурительного блуждания по извилистым, петляющим, как кишки дракона, коридорам подземного города, Крас даже сбился со счёта после десятого поворота, отряд, наконец добрался до апартаментов. До той самой пещеры, где Крас обитал во время своей каторжной, полуторагодовалой работы по добыче полезных ископаемых. На автомате, не включая мозги (привычка — вторая натура, даже если эта натура давно просит пощады), он швырнул верхнюю одежду в котомку: шубу, шапку, рукавицы и с наслаждением плюхнулся на мягкий, широкий диван, оставшись в одном исподнем: в трусах и майке, которые уже давно требовали стирки и замены. Но тут же спохватился, дёрнулся, как ужаленный: старая, добрая привычка подвела его в самый неподходящий момент. Ведь сейчас он был не один. В комнате, помимо него, находились Гироха, Торби и Кельян, которые смотрели на него с лёгким, едва скрываемым изумлением. С недовольной, кислой гримасой герой натянул обратно штаны и майку, чувствуя себя полным идиотом.

— Чёрт, — с блаженством, почти оргазмом, протянул Крас, раскинувшись во всю длину на мягком, податливом диване, закрывая глаза и ощущая, как каждая мышца расслабляется, словно после долгого, изнурительного секса. — Как же приятно растянуться на нормальном, человеческом ложе после этих проклятых, промороженных каменных полов в пещерах! Мечта, а не диван. Пожалуй, я останусь здесь жить.

— Не слишком расслабляйся, — Гироха, недовольно цокнув языком, пнул его тростью по голени, больно, но терпимо, возвращая с небес на землю. — Тебе здесь, в моей уютной пещере, надолго не задержаться. Твоя задница нужна в другом месте. Кузнецы уже передали через наши надёжные, проверенные каналы, что заждались твою чёрную, прокопчённую, неутомимую задницу. У них всё готово. Все материалы, все инструменты, все запасы терпения. Ждут только тебя.

С этими словами старый шаман, а он, несмотря на возраст, сохранил удивительную привычку к спиртному, достал свою вечно сопровождающую его фляжку: потёртую, серебряную, с выгравированным на боку странным орнаментом. Он не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, открутил крышку и сделал глубокий, протяжный глоток. Затем небрежно, даже по-хамски, вытер мокрые губы тыльной стороной своей мохнатой, когтистой лапы.

— И кто в этом виноват? — буркнул Крас, отворачиваясь к стене и поджимая колени к подбородку. Голос его звучал глухо, обиженно, по-детски. — Если бы не этот тщедушный, наглый, невыносимый кобольдишка, которого ты прилепил ко мне как банный лист к одному месту, я бы уже, наверное, к самому ядру подбирался. Обошёл бы всех ваших стражей и охранников.

— Ой, дурак, — Гироха покачал головой, и его длинные, седые брови колыхнулись из стороны в сторону. — Ой, дурак, дурак, дурак. Не обижайся. Неужели ты, такой умный и опытный, не понимаешь, какую золотую, просто сказочную возможность ты получил благодаря этому «тщедушному кобольдишке»? Раньше ты был просто полезным, временным, легко заменимым добытчиком дикарта. Один из многих, рядовой работяга, каких тысячи. А теперь — ты спаситель королевского наследника! Герой! Легенда! Кстати, именно он, этот самый наследник, или, вернее, его великий и могучий папаша, станет твоим долгожданным, драгоценным пропуском к ядру. Без него ты бы и на пушечный выстрел не приблизился.

— Это как ещё понимать? — нахмурился Крас, скрестив руки на груди и сверля Гироху тяжёлым, недоверчивым взглядом. — Мне, знаешь ли, совсем не нравится вся эта ваша подозрительная, мутная затея. Пахнет она чем-то нехорошим, дешёвым и копчёным.

— Ты мне как-то, помнится, сам сказал, или не сам, а кто-то из твоих дружков, что-то вроде: «Нравится — не нравится, соси, моя красавица». Или: «Хочешь жить — умей вертеться», — Гироха язвительно, со знанием дела усмехнулся, обнажая ряд острых, хищных клыков, которые так и сверкнули в тусклом свете пещеры. — Так что смирись, парень. Ничего личного, просто бизнес. Ничего не поделаешь, таковы правила игры. Но давай по порядку, без суеты и без истерик, — он сделал многозначительную паузу, медленно, важно поправляя висящий на шее массивный золотой амулет с неизвестным красным камнем. — Да, не отрицаю. Я специально, осознанно и хладнокровно, отправил Лиро по твоим следам. Зная, и я это знал точно, от своих шпионов, что ты ушёл на поиски астролитита, что, честно говоря, меня одновременно и удивило, до глубины души, и сильно расстроило, как личного врага прогресса, я дал наследнику точные координаты твоей временной пустоты. И специально, с особым цинизмом, тянул с активацией портала до самого последнего, нужного момента. До той секунды, когда твоя жадность перевесила здравый смысл.

Крас, стиснув зубы так, что желваки заходили ходуном, выслушал это циничное, леденящее душу объяснение. В голове его бушевал ураган из обиды, злости и непонимания. Затем он резко, как ужаленный, вскинул голову и прошипел:

— Откуда ты знал, что я вернусь именно в ту пещеру? Не в другую, не в третью, не в десятую? И как тебе удалось так точно, с математической погрешностью, выгадать этот твой «нужный момент»? Колдовал? Гадал на кофейной гуще? Договаривался с призраками?

— Всё очень просто, мой наивный, доверчивый друг, — Гироха лениво, по-кошачьи потянулся, разминая затёкшие плечи и хрустнув позвоночником. — Ты же должен был, по логике вещей, рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, вернуться в свою временную обитель, чтобы забрать своего питомца, — его грубый, скрипучий голос внезапно смягчился, стал почти человеческим, с нотками сочувствия. — Кстати, а где она? Почему не привёл с собой? Я-то, старый дурак, наивно полагал, что именно грозная, свирепая медведица будет вас защищать в этом опасном, полном смертельных ловушек походе. А этот мелкий, неугомонный негодник, — шаман небрежно махнул лапой в сторону двери, за которой, предположительно, находился отсутствующий кобольдик, — уже всем, кому не лень, прожужжал уши, как вы вдвоём, героически, с риском для жизни, расправились с огромным полярным волком. Даже трофейным черепом, говорят, хвастает перед гостями, — Гироха усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, неестественной.

Шаман замолк на полуслове, заметив, как по грязным, изрезанным шрамами щекам Краса внезапно, неожиданно скатились две блестящие, прозрачные капли. Похожие на маленькие, горькие бриллианты. Старый Гироха резко, будто обжёгшись, отвернулся в сторону, делая вид, что с огромным, притворным интересом рассматривает причудливые, замысловатые узоры на каменной стене. Ему всё стало ясно без лишних, пустых слов. Он сразу, безошибочно (старая, добрая интуиция, многократно проверенная на войне и в жизни) понял, что с Умкой случилось что-то непоправимое, что-то страшное. Но не стал расспрашивать, не время, не место, а решил, взвесив все за и против, просто закончить свой рассказ, перейти к делу.

— Насчёт нужного момента, — Гироха тяжело, с надрывом вздохнул, потирая устало, как после бессонной ночи, переносицу. — Всё, как обычно, одновременно и просто, и бесконечно сложно. Как жизнь, как смерть, как любовь. Ты ведь знаешь, я тебе сам рассказывал, когда мы были в более доверительных отношениях, что за нами, за каждым нашим шагом, наблюдает… одна очень влиятельная, очень древняя, очень безжалостная сущность. Так вот, в тот самый день у меня было чёткое, необъяснимое, почти мистическое предчувствие, что Лиро нужно отправлять именно в тот самый момент, когда ты, уставший, злой и голодный, окажешься в пещере. Мгновение в мгновение. — Гироха нервно, дробно застучал острыми когтями по деревянной, искусно вырезанной рукояти своей трости, издавая неприятный, скрежещущий звук. — Я и сам появился там, на месте, почти сразу после вашего героического ухода. Стены ещё были тёплыми от вашего присутствия, от вашей злости. Пять суток я сходил с ума от страха и неизвестности. Пять суток представлял в красках, как буду, заикаясь и оправдываясь, ползать на коленях перед разъярённым королём за то, что отправил его единственного наследника на верную, мучительную смерть! Десять раз я хотел активировать портал и рвануть за вами, но одно и то же, дьявольское чувство меня в последний момент останавливало, приковывало к месту. А когда ваши следы и вовсе пропали… — он безнадёжно, обречённо махнул лапой, — я потерял всякую надежду. Но потом случайно, или не случайно?… Увидел твои дурацкие, корявые каракули на стене и сразу, с полуслова, понял, в каком направлении вы двинулись. Дальше — дело техники, дело нажитых навыков и тупого упрямства. — Шаман резко, пронзительно перевёл взгляд на Краса, буравя его маленькими, колючими глазками. — Так что с Умкой? И астролитит, тот самый, за которым ты охотился, добыл? Или зря мы всё это затевали?

Крас сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели и жалобно, противно хрустнули. Глубокий, судорожный вдох, и он выложил Гирохе всё. Всю правду, без утайки, без прикрас. Про чудо-барьер, возведённый божественными кузнецами, который стоил ему целого состояния. Про изнурительную, адскую добычу руды без сна, без отдыха, без права на ошибку. Про кровавую, леденящую душу мясорубку в ледяном ущелье, где земля была красной от крови, а воздух — плотным от криков. Про злополучное, полное опасностей путешествие с Лиро, который постоянно ныл, капризничал и лез не в своё дело. И про то, как Умка, его верный, преданный друг, ценой своей собственной жизни прикрыла его от неминуемой, лютой смерти.

Голос Краса срывался на каждом слове, дрожал и ломался. Он винил только себя, одного себя, в этой трагедии. Свою дурацкую, неуёмную, патологическую жадность, которая толкнула его на риск. «Остановись вовремя, — мысленно повторял он снова и снова. — Послушай свой внутренний голос. И она бы сейчас была жива, сидела бы рядом и грела своим теплом».

Гироха, слушая этот сбивчивый, полный боли рассказ, пытался утешить Краса как мог. Он бормотал какие-то общие, дежурные фразы о «воле Равновесия», о «неисповедимых путях судьбы», о том, что «всё к лучшему в этом лучшем из миров». Но эти пустые, казённые слова лишь разъедали и без того кровоточащую рану в душе Сергея, словно кислота. В конце концов Крас, вытерев глаза тыльной стороной ладони, хрипло, сдавленно выдохнул главный, мучивший его вопрос:

— Скажи мне, старик… Можно ли что-то исправить? Вернуть её? Хоть что-то?

— Нагх, слушай меня внимательно, — Гироха почесал щетинистый, небритый подбородок. — Если у тебя, по счастливой, невероятной случайности, осталась хоть малюсенький клочок её шерсти, или капля крови, или любой другой биоматериал с живой ДНК, то возродить её физическую оболочку — это плёвое дело, раз плюнуть. Наши божественные кузнецы слепят тебе нового, молодого, здорового медведя быстрее, чем ты успеешь произнести слово «астролитит». Ну, если, конечно, у тебя его хватит на оплату их баснословных, грабительских услуг. Но это будет всего лишь пушистый, красивый, идеально сконструированный биоробот. В лучшем случае дикий, необученный зверюга, которого ещё нужно приручать, как неразумного, глупого щенка. Приучать к рукам, к голосу, к запаху. Но вот её сознание, её душу, её личность… Это, парень, уже посерьёзнее, там даже не кафедра, а целая академия наук нужна.

В костлявых, высохших лапах старого кобольда, словно по мановению волшебной палочки, материализовалась его вечная, потрёпанная фляжка. Он сделал небольшой, экономный глоток, с наслаждением облизнулся и продолжил свой печальный рассказ, понизив голос почти до шёпота:

— Королевские медведи, а Умка, как ты, наверное, догадываешься, была из их благородной породы, это не просто мохнатые, тупые громилы, которых можно натаскать на команду «сидеть» или «лежать». У них, в отличие от обычных, серых, беспородных косолапых, есть настоящая, полноценная, почти человеческая душа. Наши лучшие учёные, ионики, копались в древних архивах, поднимали слои пыли, и наткнулись на одну очень любопытную, шокирующую деталь. Оказывается, медведи вроде твоей Умки — это прямые потомки, вырожденные наследники тех самых белых исполинов, что бродили по этой планете ещё до Великого Изменения, когда здесь цвели сады и текли молочные реки. Так что да, они не просто умны, как хорошая собака. Они по-настоящему разумны. И душа у них не какая-то сувенирная, декоративная, а самая что ни на есть полноценная, со всеми вытекающими правами и обязанностями.

— Но Вед же, — в голосе Краса проснулась наивная, почти детская надежда, — обещал Марику вытащить сознание его семьи из неосферы! Марик мне сам рассказывал. Значит, это возможно! Может, и мне Вед поможет? Сделает такое же одолжение?

— Малыш, — Гироха грустно, сочувственно усмехнулся, — во-первых, Вед — это не благотворительный фонд и не скорая помощь. За такую услугу он с тебя шкуру спустит заживо, да ещё и попросит принести её в зубах, в сложенном виде, для удобства транспортировки. Во-вторых, — он ткнул костлявым, жёстким пальцем прямо в грудь парню, в самое сердце, — подумай своей головой, включи логику. Ты готов, ради одной медведицы, пусть даже самой любимой и преданной, влезть в долги, из которых не вылезешь до самой старости, до самой смерти? Продать душу тому, кто даже не знает, что с ней делать?

Крас нахмурился так сильно, что его густые брови едва не сошлись на переносице, образуя одну сплошную, грозную линию. Его глаза вспыхнули, будто два раскалённых, злых уголька, брошенных в темноту.

— Не заводись, не кипятись, — шаман поднял обе ладони в умиротворяющем, примирительном жесте. — Я прекрасно понял твою боль. Она спасла тебе жизнь, закрыла своим телом от неминуемой смерти, стала почти родной. Но, в-третьих… — он тяжело, со свистом вздохнул, собираясь с мыслями, — её бессмертную, увы, душу уже прибрал к своим грязным, холодным рукам призрак Холпека. Тот самый, с которым ты столкнулся в ледяном ущелье. Даже сам Уравнитель, со всей его безграничной, божественной силой, боюсь, не сможет договориться с этим древним, злобным, ненавидящим всё живое сгустком чистой, первородной ненависти. Так что… смирись, парень. Погоревал, поплакал, покричал в подушку — и вперёд, дальше, по жизни. Её великий, благородный подвиг навсегда останется с тобой, в твоём сердце, в твоих воспоминаниях. Но вот она сама — увы и ах — нет.

Крас пропустил последние, утешительные слова шамана мимо ушей, будто они были скучными, заунывными дождевыми каплями, барабанящими по толстому, непромокаемому плащу, не способному пропустить внутрь ни влагу, ни жалость. Его цепкое, натренированное сознание неожиданно, как крючок, брошенный в мутную воду, зацепилось за одну короткую, случайно оброненную фразу. И впилось в неё мёртвой хваткой.

— Стой, — голос Краса сел, стал хриплым, почти шипящим. — Ты сказал… с призраками можно договориться? — в его интонации прозвучала та самая, хорошо знакомая Гирохе опасная нота, гремучая, ядовитая смесь азарта, безрассудства и глупой, но несгибаемой надежды.

Гироха удивлённо фыркнул, громко и презрительно, и задумчиво почесал свой щетинистый, колючий подбородок, покрытый старческой, седой щетиной:

— Хрен его знает, если честно. Никто, понимаешь, никто из ныне живущих не пробовал с ними договариваться. То ли потому, что до этого никто не додумался то ли потому, что все потенциальные добровольцы-переговорщики, увы и ах, не вернулись с этой опасной миссии. Исчезли бесследно, как сквозь землю провалились. Но если верить нашим древним, полуистлевшим, пахнущим плесенью манускриптам, призраки Холпека и правда не просто тупые, злые сущности для утилизации душ. У них есть свой примитивный, жестокий, но всё же разум. Вот только… — старый шаман прищурился и посмотрел на Краса с нескрываемым скепсисом, — кроме собственной бессмертной, бесценной души, тебе им, голодранцу, предложить, по большому счёту, нечего. Так что, если хочешь рискнуть — милости просим, билет в один конец.

Эта убойная, шокирующая информация ударила Краса, как удар тупым, зазубренным клинком. Не смертельно, но очень больно. Не убила, но заставила мозги шевелиться быстрее, лихорадочнее, отчаяннее. Нет, он, конечно, не собирался в ближайшее время расписывать свою бесценную душу в дарственную кому попало. Но сам факт, сам по себе факт того, что эти жуткие, леденящие кровь призраки мыслят, пусть даже и извращённо, по-своему, давал ему хлипкую, тонкую, как паутинка, надежду.

А вдруг? А вдруг получится? А вдруг он найдёт нужные слова, нужную интонацию, нужную цену? Уголок его обветренных, потрескавшихся губ дрогнул в едва уловимой, неуверенной улыбке — первой, слабой, но всё же улыбке за последние несколько дней, полных горя и отчаяния. Потом Крас резко, по-собачьи встряхнулся всем телом, словно сбрасывая с себя тяжёлые, давящие, почти физически осязаемые мысли, и переключился на более насущные, более приземлённые дела.

— Ладно, — голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Что дальше? Каков грандиозный, хитроумный план? Идём в гости к его величеству, как герои-освободители, со щитом и на щите?

— О-о, какой прыткий, какой нетерпеливый! — Гироха скривился, будто надкусил не спелый, а кислый, зелёный лимон, сводящий скулы. — Вижу, мои льстивые слова про «спасителя драгоценного наследника» раздули в тебе самомнение до неимоверных, почти королевских размеров. Думаешь, в столице тебя встретят с распростёртыми объятиями, громкими фанфарами и осыплют с головы до ног золотом и драгоценностями? Возможно, конечно, всё возможно в этой жизни. А может быть, и нет. Может быть, его капризное, взбалмошное величество решит, что это именно ты, коварный и хитрый, подставил его невинную кровинушку под удар, подверг его лютой, неминуемой опасности. И тогда он, не долго думая, прикажет отрубить тебе глупую, болтливую голову. С такой же королевской непринуждённостью и изяществом, с какой нормальные люди, например, откупоривают бутылку старого, выдержанного вина.

Старый шаман наклонился ближе к Красу, так близко, что Сергей почувствовал запах перегара и старческой, кислой шерсти, и его шёпот стал низким, зловещим, похожим на скрип несмазанных, ржавых дверных петель в заброшенном, старом замке:

— Эта королевская семейка — что погода в высоких, неприступных горах: непредсказуемая, капризная и смертельно опасная. Сегодня они милуются и чествуют, а завтра — казнят и четвертуют, даже не вспотев, даже не моргнув глазом. Они мёртвой хваткой, зубами и когтями, держатся за свою драгоценную власть, а всё, что находится за пределами их тесного, душного семейного круга, для них просто пустой, скучный, неинтересный фон для фамильных портретов. Так что, повторяю, не искушай злую, слепую судьбу. Она хоть и слепа, как крот, но очень злопамятна, как слон.

— Ты, наверное, прав, как всегда, — задумчиво, с тяжёлым вздохом проговорил Крас, почёсывая затылок. — Тысячу раз прав. Я ведь и сам Лиро отговаривал от этой дурацкой, ненужной встречи с королём. И даже взял с него честное, благородное слово, что он сделает всё возможное и невозможное, чтобы этого избежать. И мы договорились, что он мне поможет. Но ты сейчас так живо, так красочно, с такими кровавыми подробностями всё расписал, что я, пожалуй, передумаю. Может быть. Ладно, тогда, раз уж ты так настаиваешь, идём к ядру? Веди меня, старый, не томи. Хотя… стой! — он резко, звонко хлопнул себя ладонью по лбу, будто только что вспомнил что-то очень важное. — У меня же, оказывается, ещё есть пара срочных, незаконченных дел. Совсем из головы вылетело.

— Не верь сладким речам Кахинов, — фыркнул шаман, скрестив руки на груди. — Они мнят себя прямыми потомками самого Кроха, поэтому если дают слово — считают его подарком, который в любой момент могут забрать обратно. Мол, не дорос ты ещё до их обещаний. А насчёт дел — ты попал в точку: кузнецы уже третий день куют доспехи в полцены от нетерпения, ожидая твоего визита.

— Кахинов? — брови Краса поползли вверх, образуя на лбу удивлённые морщины.

— Именно так, — кивнул Гироха, понизив голос, будто делился государственной тайной. — Королевская династия кобольдов, правящая с самого Начала Нового Времени, если ты улавливаешь масштаб. Они у нас — как живые божества в перьях и скипетрах. И да, — он поднял палец, предвосхищая вопрос, — я знаю, о чём ты сейчас подумал: почему тогда Лиро шляется без охраны, если он такой важный?

Старый кобольд хитро прищурился:

— Первый Кахин правил добрых пару тысячелетий — и нет, кобольды столько не живут, если только… — он сделал драматическую паузу, — не будут перерождаться, ловко обойдя духовные законы кобольдов. Они просто переписали правила, объявив себя потомками Кроха, а значит после каждой смерти на копире возрождаются в том же теле, с теми же воспоминаниями. Неплохая схема, а? Королевская реинкарнация по льготному тарифу. И только для них одних.

— Ты прав, — усмехнулся Крас, — особая каста, говоришь? Но если копнуть глубже, их дерьмо воняет ничуть не меньше, чем у простых смертных. Значит, если бы я тогда прирезал Лиро, он бы просто возродился на копире, отряхнулся и пошёл дальше, как ни в чём не бывало? И зря я его, выходит, смертью пугал? — В его глазах мелькнуло разочарование, словно у ребёнка, узнавшего, что его страшный монстр на самом деле — картонный. — Слушай, а если он так запросто шатается один, то любой кобольд-предатель может его и прикончить, да?

Гироха покачал головой, поправляя потрёпанный наплечник:

— Не всё так просто, малец. Гибель монарха — событие из разряда «раз в столетие». Обычно это случается по дурости или по роковой случайности — сами понимаете, они даже омоложение проводят в строжайшей тайне, чтобы народ верил в их «вечную жизнь». — Он хитро прищурился. — Так что наш Лиро ещё ни разу не нюхал настоящей смерти и, между нами, дико её боится. А насчёт предателей… — Шаман сделал выразительную паузу, — за такое — только одно наказание: сброс матрицы в Колодец Душ. Так что любой кобольд скорее сам подставит спину под нож, чем позволит тронуть королевскую особу. Хе-хе-хе, — старик рассмеялся, — бедный Кахин, наверное, глазами хлопал, когда ты обращался с ним как с простолюдином. Должно быть, впервые с момента его рождения с ним так разговаривали!

— Понял, беру на заметку, — кивнул Крас, потирая подбородок. — Теперь к делу: как мне добраться до Дрога и Крога? С транспортом подсобишь? Своих пустот у меня пока нет. — Он многозначительно поднял палец. — И не вздумай «забыть» своё обещание — активировать парочку для меня да объяснить, как ими пользоваться. Ты ведь держишь слово, в отличие от этих… Кахинов? — В последней фразе явственно прозвучал немой вызов.

— Нагх, — старый кобольд стукнул себя в грудь, и амулеты на его шее зазвенели, как кости в шаманском бубне, — моё слово крепче метеоритного железа, и если притащишь болванки — выполню всё по чести. С транспортом помогу — вижу, тебе ещё не раз придётся шнырять туда-сюда. Координаты пещеры к кузнецам я не стирал. — Он хитро подмигнул. — Так что сегодня валяйся как барин, а с первыми признаками бодрости — в путь.

Как ни странно, Крас спал, словно младенец после десятичасового качания на руках — настолько вымотался за последнюю неделю, что отключился, едва голова коснулась подушки. Его сон был настолько крепким, что даже привычный кошмар про убийство родителей на этот раз не пришёл.

Наутро Гироха, верный слову, отправил героя в зловещую пещеру с ловушками — этот извилистый путь вёл прямо во владения легендарных гномов-кузнецов. Благодаря навыку «Обучаемость», превратившему его память в идеальный архив, Крас помнил каждую смертоносную трещинку на полу, каждый коварный механизм в стенах. Но, как истинный профессионал, он не расслаблялся — сканировал каждый сантиметр пути с подозрением параноика. И не зря: в гроте появились новые «сюрпризы» — ядовитые дротики, выстреливающие из незаметных отверстий, и коварные капканы, замаскированные под обычные камни.

Помня, чем в прошлый раз закончилась встреча с божественными кузнецами, он не стал играть с судьбой, и известил о своём прибытии заранее.

— Эй, Крог! Дрог! Это я — не кидайтесь молотами! — Крас осторожно высунул голову из-за угла, будто проверяя, не летит ли в него что-то тяжёлое и смертоносное. — Я с белым флагом, честно! И с хорошими новостями, отчасти!

Из глубины мастерской раздался усталый бас:

— Выходи уже, треклятый, мы в курсе, что ты пришёл! После твоего экспромта, Дрог установил новые датчики, которые сигнализируют о любом изменении плотности и составе воздуха в той пещере, теперь они пищат, если муха чихнет! Он до сих пор отказывается возрождать четвёртого, говоря, что его механизмы надёжнее. — Крог тяжело вздохнул, почёсывая заросшую челюсть.

— Ну а что? — Дрог самодовольно похлопал себя по животу, заставляя заскрипеть кожаный фартук. — Работает же!

— Работает-то работает, — Крог закатил глаза, — но помнишь, как мы носились в пещеру каждый раз, когда там появлялась крыса? Или пещерный волк, которых, между прочим, именно Четвёртый и тстреблял? Не самый весёлый квест, скажу я тебе.

— Братец, — Дрог развёл руками, — просто надо было подкрутить настройки! Я же сто лет предлагаю замуровать этот чёртов проход и сделать нормальную вентиляцию с фильтрами. Чтоб ничего крупнее таракана не пролезло!

— Это долго, дорого, скучно как в аду, и вообще не нужно, — Крог скрестил могучие руки на груди. — Просто возроди Четвёртого.

— Не-а! — Дрог упёрся кулаками в бока, принимая позу несокрушимой горы. — Ни за что.

Наблюдая за перепалкой гномьих великанов, Крас уловил тонкую разницу в их отношении к Четвёртому. Крог воспринимал медведя как обычную систему безопасности — бездушный механизм, пусть и в мохнатой оболочке. Но по дрожи в руках Дрога, по тому, как его голос становился на тон выше при упоминании погибшего стража, было ясно: для него это был не просто зверь, а верный друг. Точно такой же, как Умка для Краса. В груди героя что-то болезненно сжалось — он слишком хорошо понимал эту боль.

Решив перейти к делу, Крас рубанул воздух ладонью:

— Призрак Холпека украл душу Умки. Поможете вернуть?

Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Братья разинули рты так, что, казалось, вот-вот выпадут окладистые бороды. Посыпались вопросы: «Как?», «Где?», «Когда?». Крас подробно, со всеми кровавыми подробностями, изложил историю экспедиции. Особенно настаивал на главном: у него сохранился коготь Умки — значит, с биоматериалом проблем нет. Но, к его разочарованию, кузнецов больше волновало не трагическая история, а сухие цифры.

— Сколько руды добыл? — перебил его Крог, пальцы уже по привычке теребя воображаемый слиток.

Крас скривился:

— Сорок пять кубов.

Лица братьев осветились, будто они узрели саму Преисподнюю. Крог даже потёр руки с таким видом, словно собирался разделывать праздничного поросёнка.

— О-о, этого нам хватит на столетия! — просипел он, воображая уже будущие творения.

— Бородатый, губёнки то закати, я дам только то, что полагается для изготовления мобильных пустот и за работу. Готов заплатить пять процентов за переработку руды.

Голос Краса звучал твёрдо, как закалённая сталь, с той самой жилкой дельца, что заставляет трепетать даже опытных переговорщиков. Внутри же клокотала ярость — его бесила эта гномья алчность, превращающая священный акт возрождения в грязный торг. Но сейчас требовалось не эмоции выплёскивать, а понять главное: есть ли шанс вернуть Умку?

Кузнецы же вели себя как заправские рэкетиры. Крог, обнаглев до предела, демонстративно поглаживал рукоять молота, на котором вдруг появилась свежая кровь какого-то несчастного.

— Малыш, — сипел он, — ты отдашь половину за переплавку, а вторую — продашь нам. Или ты всерьёз думаешь, что можешь сказать «нет» божественным кузнецам? — Его жирная усмешка растянулась до ушей. — Сейчас твоя задница стоит больше, чем все обещания Уравнителя. Что мешает мне просто… — Молот со звоном опустился на наковальню, — отобрать всё, выкинуть твой труп в шахту, а матрицу спустить в колодец душ?

Говоря эти слова, Крог демонстративно поглаживал молот. Эта картина заставила Краса думать гораздо быстрее. Он разогнал сознание и стал говорить сам с собой.

«Твою мать, вот что делает астролитит с разумными, похоже на золотую лихорадку на Земле, когда за кусок цветного метала, люди готовы глотки друг другу перегрызть. И что теперь делать? Я рассчитывал выменять руду на что-то по настоящему ценное, ну или хотя бы на возврат сознания Умки и её возрождения, а по словам Гирохи и этих олухов это не возможно, призрак никогда не вернёт её душу. Так, ладно, об этом подумает потом, сейчас главное не сыграть в деревянный макинтош и остаться целым. Нужно что-то срочно придумать.»

Мысли метались как пойманные в ловушку звери:

«Чую Ведом этих уродов не запугать, они уже пояснили, что руда за моими плечами стоит дороже его расположения. Может предложить что-то взамен в будущем. Стоп, скорее наоборот, если брать на понт, то по крупному».

Внешне же Крас оставался ледяным. Лишь едва заметное подрагивание левого глаза выдавало бурю внутри.

— Крог, а ты ничего не попутал? Как я понял, Ведом вас пугать — без толку, хотя я и не уверен, что он встанет на мою сторону и защити. Вот только вы же помните, что у меня идеальная память, и я помню все разговоры, что когда-то вёл, все книги, которые когда-то читал? Помните? — Крас замолчал, и вопросительно уставился на братьев. Его монолог явно заинтриговал их, и они ждали продолжения. — Так вот, уравнитель сказал, что когда-нибудь я стану очень сильным вольным наёмником, и смогу вершить судьбы целых миров. И как вы думаете, что мне лучше запомнить о Холпеке, то, как меня ограбили и убили, или? — Глаза Краса вспыхнули холодным синим огнём, — мир, который мне помог? Десять процентов — и ни грамма больше.

В пещере повисла гнетущая тишина. Дрог открыл рот, впечатлённо потирая бороду. Пламенная речь Краса явно подействовала на божественных кузнецов. Крог аж присвистнул, удивившись его красноречию. Крас заметил, как тень сомнения скользнула по лицам братьев. Они долго переглядывались между собой, возможно даже общаясь так, втайне от посторонних ушей, и спустя пару минут Крог заговорил.

— Морф, ты давай с козырей-то не заходи. — Он нервно провёл рукой по наковальне. — Мощный и властный вольный наёмник это когда-то там, в будущем, возможно через тысячи лет, а руда она здесь и сейчас. И знаешь, хорошее быстро забывается, а плохое нет. Когда ты станешь очень сильным, ты про нас забудешь десять раз. — Остывшим голосом ответил Грог, в нотках его интонации герой даже уловил страх.

Крас заметил, как тень сомнения скользнула по лицам братьев. Они стояли теперь не так уверенно, словно почва под ногами внезапно стала зыбкой. В воздухе витал невысказанный вопрос: стоит ли сегодняшняя добыча возможной мести в будущем?

Губы Краса дрогнули в едва заметной победоносной ухмылке — его блеф сработал лучше, чем он ожидал. Он видел, как в глазах Крога мелькнуло понимание: этот «малец» действительно может однажды стать угрозой.

— Повторяю в последний раз, — голос Краса звучал сладко, как мёд с ядом, — я ничего не забываю. Ни-че-го.

Дрог, всегда бывший более дипломатичным из братьев, поспешил разрядить обстановку:

— Ладно, десять так десять, этого тоже достаточно! — Он хлопнул себя по лбастому челу, будто только что осенило. — А может, тебе ещё что пригодится на обмен руды? Отличная котомка, например? Или лёгкие доспехи? — Его пальцы нервно перебирали пряжки на фартуке, выдавая внутреннее напряжение. Казалось гномьи великаны из атлантов превратились в учеников начальных классов.

Эти тысячелетние кузнецы, пережившие не одну эпоху, понимали простую истину: с потенциально опасными людьми лучше сохранять шаткий мир, даже если сейчас они — всего лишь пылинки на ветру истории. Как говорили древние: «Хочешь пить из золотого кубка — поддержи дружбу с подмастерьем». Ну или как на Земле говорят: «Если хочешь стать женой генерала, выходи замуж за лейтенанта.»

— Вот это уже деловой подход, — лицо Краса озарилось хищной улыбкой. — Котомка как раз в моём списке желаний. И кстати… — он сделал паузу для драматического эффекта, — можно её зачаровать так, чтобы при сканировании она выглядела как самый заурядный рюкзак на один куб? Моя нынешняя… чересчур бросается в глаза, хоть и невидима, но знающие разумные расколют этот секрет на раз-два. — Его взгляд скользнул по стенам пещеры, будто ища невидимые датчики. — Что-то мне подсказывает, для таких мастеров, как вы, это не проблема?

Крог утвердительно покачал головой и объяснил:

— Сделаем, это не сложно, по сути у тебя уже есть котомка, которая выдаётся каждому прибывшему на Холпек для работы, и забирается после того, как разумный отбывает свой срок. — Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возник голографический интерфейс. Его толстые пальцы ловко управлялись с невидимыми настройками. — Можно настроить нашу таким образом, что любой артефактор ниже уровня бог не определит её истинных возможностей и объёма, а считает только стандартную. А на Холпеке кроме нас таких артефакторов нет. В интерфейсе у тебя появится ещё один раздел на один куб, в котором храни всякий мусор, по типу кучки денег, еды и простых рабочих инструментов.

— Отлично, ну вот и порешали, начнём работу?

Крас уже собирался перейти к делу, когда Крог поднял палец:

— Минуточку, морф. Остался один… щекотливый момент. — Его голос внезапно стал опасным, как скрип ножа по камню. — Анхель и Анвель. Ты представляешь наше удивление, когда они исчезли из-под рунного замка седьмого уровня? — Крог сжал кулаки, и по его жилистым предплечьям пробежали судороги. — Сначала решили — украли. Потом догадались — вернулись к хозяину. Сильная привязка… или нюх на добычу, что собственно ты и подтвердил своим рассказом. — Он бросил на Краса тяжёлый взгляд. — Но дело не в этом. Ходить с ними по Холпеку — всё равно что светить фонарём в тёмной пещере. Ты же вроде не забыл, что скрываешься? — Крог язвительно скривился, увидев протестующий взгляд героя. — Не корчи рожу. С такими игрушками тебя вычислят быстрее, чем ты успеешь сказать «Гамовы детекторы». А ты, прости за прямоту, в конспирации как свинья в апельсинах. Под землёй врагов, против которых понадобятся косы, просто нет. А если появятся… — Он многозначительно постучал пальцем по виску. — Они тебя всё равно не спасут. Так что выкладывай — хватит и кинжалов.

Крас нехотя передал свои гама Дрогу, соглашаясь с его словами, и они начали работу. Опустошив котомку от руды, Крас поинтересовался, сколько займёт времени на её обработку и изготовление мобильных пустот, и успеет ли он смотаться в «Два Шахтёра», промочить горло и выгулять брючную змею? Братья сказали, что это плохая идея, так как за этим заведением следят день и ночь, так что пусть лучше держит свой обрубок в штанах до лучших времён. Да и работы, по их словам, всего на одну ночь. Формы и руны готовы, остальные металлы они предварительно закалили, выпарили и энергетически ужали, осталось обработать и добавить астролитит. Так что ему лучше отправиться отдыхать.

Герой не стал возражать, и последовал в комнату релаксации. Ему было над чем подумать. Усевшись на комфортную лежанку, он выпустил воздух, который, казалось, копил весь день. Мысли вихрем носились в голове: призраки Холпека, украденная душа Умки, коварные кузнецы и это проклятое ощущение, будто он пешка в чьей-то древней игре.

Где-то вдалеке уже раздавались первые удары молота по раскалённому металлу. Крас закрыл глаза. Завтра — новый день, новые проблемы. А сегодня… сегодня можно просто дышать.

Комната релаксации обладала поистине чудотворными свойствами — будто кто-то перезагрузил его биологический код, стряхнув усталость, как пыль с древнего манускрипта. Наутро Крас чувствовал себя словно заново родившимся: мышцы пели благодарственную оду, энергокаркас выровнялся в идеальную геометрию, а нарушенные после боя с патриархом связи восстановились с тихим ментальным щелчком, будто вставая на место как магнитные шестерёнки.

Но главное — царский отдых подарил ему озарение. Теперь он понимал, как осознанно входить в состояние ледяного берсеркера, как это случилось в замёрзшем ущелье. Оказалось, всё до смешного просто (если, конечно, считать «простым» умение перекраивать собственную биохимию). Нужно было всего лишь смешать коктейль из гормонов — адреналина, кортизола и чего-то ещё, что даже не имело названия в учебниках — и запустить процесс непрерывной подпитки энергией хол.

Правда, была одна маленькая проблемка. Главной константой оставалось нахождение в месте с высокой концентрацией этой энергии. Альтернатива? Создать такое место вокруг себя. Но для этого требовалось столько хол, что даже его кристаллы, обычно трещавшие от избытка концентрации и чистоты, покрывались бы инеем от одной мысли. Собственных резервов хватало лишь на тридцать процентов — капля в ледяном океане.

«Значит, превращаться в боевую сосульку я смогу только на поверхности… и если заранее наемся хол до отвала», — мысленно усмехнулся Крас. Но на всякий случай он сделал ментальную закладку — этакий ярлык для берсеркерства, чтобы активировать его по мановению мысли. Как кнопка «экстренного охлаждения» в перегретом процессоре.

Перед сном Сергей долго ворочался, мысленно перебирая способы вырвать Умку из цепких лап призрака Холпека. Чёткого плана так и не сложилось, но в голове уже маячили обрывочные идеи — настолько сырые, как необожжённый глиняный горшок. Герой решил пока не делиться ими с товарищами, чтобы не выглядеть фантазёром. К удивлению, острая боль утраты действительно притупилась — то ли прав был старый шаман кобольдов насчёт: «время лечит», то ли волшебная комната релаксации вытянула из него переживания и, как знахарь высасывает яд из раны и поправила психическое состояние. А трезвый рассудок сейчас был ему жизненно необходим: впереди маячил опасный поход к энергоядру планеты, где предстояло не только найти сердце Стража, но и как-то ухитриться его заполучить.

Закончив утренние процедуры (холодная вода взбодрила лучше любого энергетика), Крас направился в мастерскую. Обычно здесь царил оглушительный симфонический хаос — лязг молотов, шипение раскалённого металла, гномьи перебранки на своём гортанном наречии. Но сейчас его встретила непривычная тишина, будто кто-то выдернул штепсель из самой реальности. Пустые наковальни, погасшие горны, разложенные в идеальном порядке инструменты — кузнецы испарились, словно призраки на рассвете.

«Что, выходной объявили? Да не может быть, Дрог скорее удавиться, чем будет сидеть без дела. Или, может, астролититовый куш так ударил в голову, что решили обмыть его посреди рабочего дня?» — мысленно пошутил Крас, озираясь вокруг. Пустая мастерская вызывала лёгкое раздражение — где же эти трудоголики, обычно не отлипающие от наковален? «Так… и где мне их теперь искать?»

Его взгляд скользнул по инструментам, замершим в ожидании хозяев, и вдруг зацепился за едва заметный след — крошечную каплю чего-то липкого на полу. «А-ха, вот вы где, голубчики!»

Прислушавшись, он усилил слух — новая способность, освоенная в пещере с ископаемыми, где нужно было быть постоянно на чеку, позволяла направлять энергию к барабанным перепонкам, обостряя восприятие. И почти сразу уловил далёкий гул голосов, звон бокалов и раскатистый смех, доносящийся из той самой роскошной столовой, где его потчевали в прошлый раз.

Пара минут блуждания по коридорам — и он стоял на пороге великолепного зала. Картина, открывшаяся взгляду, заставила его брови поползти вверх. Интуиция не подвела: за столом, буквально ломившимся от изысканных яств и экзотических напитков, восседала странная компания. Двое гномов-великанов, настолько огромных, что Гироха рядом с ними выглядел щуплым младенцем, уютно устроившийся между ними, словно мудрая кобольдкая мышь между двух медведей.

Гномы оживлённо что-то обсуждали, периодически прикладываясь к массивным золотым кубкам, украшенным самоцветами. Судя по их раскрасневшимся лицам и хрипловатому смеху, содержимое явно было покрепче чая — возможно, тот самый легендарный «дворфский огонь», о котором Крас читал в романах фэнтези.

— Кхм-кхым! Так-так… А что это мы тут такое так бурно отмечаем? — громко прокашлялся Крас, перекрывая гомон. — И почему гостя не позвали? Как-то не по-дружески, знаете ли.

Крог, не отрываясь от гигантской свиной котлеты, махнул рукой:

— Морф, проснулся! А ты чего разнылся? Это у нас не праздник, а обычный завтрак. Утренняя трапеза — святое дело! Садись, бери что нравится.

— Ну уж… — Крас с преувеличенной обидой плюхнулся на свободный стул. — В прошлый раз меня угощали одним сухарём. Да, бесспорно питательным, и я был настолько голоден, что смог бы жевать даже камни, но это — явный перекос в гостеприимстве.

Он окинул стол оценивающим взглядом. Разнообразие блюд могло вскружить голову даже искушённому гурману: мяса всех оттенков — от бледно-розового до почти чёрного, приготовленные всякими способами — жареные рёбрышки с хрустящей корочкой, томлёные в специях рульки, вяленые полоски с дымком и даже свежие куски (это особенно смутило — неужели кто-то ест сырое?). Овощи и фрукты громоздились в хрустальных вазах, будто трофеи с другого континента — некоторые Сергей и вовсе видел впервые. Напитки в резных графинах переливались всеми оттенками янтаря и рубина.

«Кто тут у них шеф-повар — волшебник что ли?» — мелькнула мысль в голове, но герой отогнал её, отламывая сочную утиную ножку. С набитым ртом он повернулся к шаману, искоса смотря на одного из гномов:

— Ладно, Крог, с завтраком ясно. А ты-то, старый, чего здесь торчишь? Мы же договорились встретиться позже — через Угла. Он сам на это намекал.

— Молодой человек, — Гироха медленно повернулся к Красу, сжимая трость так, что костяные пальцы затрещали. — Наедине я ещё могу стерпеть твои дерзости, но сейчас ты позоришь меня перед почтенными друзьями! Кажется, ты давно не получал моей тростью по своей туповатой башке?

Ноздри шамана раздулись, а в огненных глазах разгорелся настоящий пожар — казалось, ещё секунда, и от Краса останется лишь горстка пепла.

Крог, отхлебнув из массивного кубка, снисходительно махнул рукой:

— Пусто тебе, дорогой друг. Этот оболтус, видимо, никогда не исправится — хоть четвертуй его, хоть в котле вари, а ума не прибавится. Да он и с нами так общается!

Гном язвительно усмехнулся, бросив взгляд на Краса:

— Не обращай внимания. Мы уже привыкли к его бесцеремонности — видимо, так он скрывает свои комплексы.

Слова Крога сработали — Гироха слегка расслабился, пламя в его глазницах притухло, словно задутое невидимым ветром. Шаман тяжело вздохнул, пригубил из потёртой фляги и наконец заговорил:

— Планы изменились. Возвращаться в Предел теперь бессмысленно — Угла арестовали и отправили на допрос.

В зале повисла тягостная тишина. Даже гномы перестали жевать.

— Ставки растут. Марик и Ко уже почти у цели, а комендант вычищает всех, кто может ему помешать. Революция больше не игра в диверсии — теперь это открытая война.

Гироха мрачно усмехнулся:

— Гольту сейчас даже выгодно саботировать добычу. Он чует свою кончину — и если ресурсы с Холпека перестанут поступать, «большие дяди» из метрополии придут и разберутся с мятежниками жёстко.

Шаман язвительно прищурился:

— Да, его накажут. Но должности не лишат. Так что мы пойдём другим путём.

— Очень интересно, — Крас скрестил руки на груди, — но ничего не понятно. Чую, мимо меня пронеслись целые эпические события. Да и похер — не моё это собачье дело. Говори конкретнее: какой план?

Гироха усмехнулся в бороду, словно заранее знал, что герой отреагирует именно так.

— Всё просто. Начнём с самого приятного. Твои друзья сдержали слово.

Шаман нырнул рукой в свою магическую котомку и выложил на стол пять предметов. Четыре из них были одинаковыми — компактные металлические пластины с астролититовым отливом, напоминающие уменьшенные версии тех самых пустотных врат. Пятый же резко выделялся — похожий на изящный камертон, отлитый из того же таинственного сплава.

— Четыре активатора мобильной Пустоты и один координационный маяк. Я зарядил их до отвала — хватит на десять лет прыжков по Холпеку. Хотя… — Гироха насмешливо прищурился, — думаю, скоро ты и сам научишься генерить подобную энергию. Осталось только объяснить, как этим пользоваться. Подойди ко мне и встань на колено.

Крас фыркнул:

— О-о-о, шаман решил в рыцари посвятить? Или надеешься, что я тебе отсосу за доступ к пустотам? И вообще, на колени? У них тут пол не стерильный, знаешь ли…

Гироха лишь закатил глаза и показал всем своим видом, что не ожидал от Краса ничего другого.

— Бездарь, в тебе два метра роста, а мне надо держать твою башку, чтобы вправить мозги. Быстро на колени, болван!

— Аха-ха-ха! — Крас грубо рассмеялся, но опустился на одно колено. — Но учти — сосать не буду. Вынешь волыну — отрежу нахрен.

Крас не стал больше спорить с кобольдом, и укатываясь от веселья, сделал то, о чём его просят. Гироха подошёл к парню и приложил свои пальцы к его вискам. Герой моментально почувствовал как энергия кобольда сначала постучала в его энергоядро, а затем в котомку. Он не стал сопротивляться, понимая, что ему не желают зла, так что разрешил лёгкие манипуляции с его энергосистемой. Процесс продлился буквально полминуты.

— Готово. Теперь осталось рассказать, как пользоваться: На самом деле всё очень просто, зайдя в интерфейс котомки, ты обнаружишь новую вкладку с возможностью управления пустотами. Так вот, для перемещения нужно сначала взять в руки маяк и отдать приказ на установление координат.

Он театрально взмахнул руками, будто рисуя в воздухе невидимые схемы:

— Затем рисуешь окружность в этом месте, размер не имеет значение, главное чтобы ты мог в неё пролезть, после определения координат; дальше синхронизируешь маяк с активатором. А для самого перемещения нужно лишь достать активатор, прислонить его к месту открытия портала и подать энергию.

Процесс занял не больше полминуты. Вдруг Гироха хитро прищурился:

— Да ещё один важный факт, каждый активатор работает на вход и выход, их тоже нужно синхронизировать, например ты можешь сделать один выход, а остальные использовать как вход, тогда у тебя будет не две а три точки перемещения. Короче, если раскинешь мозгами, можешь собрать целую сеть переходов.

— Понятно. Значит, если я выход поставлю, скажем, в той пещере, где ископаемые добывал, то смогу активировать ещё три входа в любом месте Холпека — и через любой из них сваливать обратно? — уточнил Крас, постукивая пальцем по металлической пластине активатора.

— Точно в яблочко! — Гироха одобрительно хлопнул себя по коленке. — Но советую один выход разместить в вотчине божественных кузнецов. Сейчас это, пожалуй, самое надёжное место на всей планете.

— Вот ещё! — Крог фыркнул, скрестив руки на груди. — Очень нам нужен этот наглый проходимец! Пусть сам ищет себе укрытие. Мы и так рискуем больше, чем крыша этого дворца выдержит!

— Братья… — Гироха сделал паузу, впиваясь в гномов тяжёлым взглядом. — Вы же понимаете, что заинтересованы в успехе Нагха не меньше, чем он сам.

Крог заметно сник, бормоча что-то под нос, но больше не возражал.

— Ладно, — Крас вертел в руках маяк, разглядывая его прищуренными глазами. — А как изменить или стереть координаты? И ещё — ты говорил, что я смогу накладывать печать на путешественников и брать с собой одного иномирца? Как это работает?

— Очень просто, всё это теперь умеет делать твоя котомка. — Гироха щёлкнул пальцами, будто отгоняя назойливую мошку. — В интерфейсе удаляешь координаты и заносишь новые, сканируя маяком поверхность для открытия входа или выхода. А для того чтобы взять с собой пассажира-иномирца, нужно либо зайти одновременно с ним в портал, либо наложить на него печать доверия, которую ты к сожалению накладывать не сможешь.

— Это ещё почему? Ты обещал. — Крас нахмурился, сжимая активатор так, что металл слегка заскрипел.

— Да потому, что это могут делать только кобольды. — Гироха покачал головой, но тут же хитро усмехнулся. — К счастью для тебя, похожий эффект могут давать твои паразитики, но ты должен убедить своего попутчика впустить их внутрь энергокаркаса, ну или заставить, предварительно запрограммировав свои частицы на нужное свойство.

Этот ответ вполне устроил Сергея.

Получив в руки драгоценные механизмы, Крас остро осознал, насколько они мощные. Не зря их ковали из астролитита — металла, который само Равновесие, кажется, специально сделало редким, чтобы никто не мог штамповать их пачками. Позже он узнает, что на весь Холпек таких мобильных пустот — не больше сотни. И что астролитит не восстанавливается в местах добычи. Так что его находка с жилой — чистая удача.

Между делом Крас заглянул в интерфейс котомки. Новые функции оказались интуитивно понятными — будто ими пользовался всю жизнь.

После бурного обсуждения условий и короткого, но жаркого торга, стороны наконец сошлись на сумме в сто золотых ежемесячно за аренду комнаты релаксации. Это решение открывало перед Красом заманчивую перспективу — теперь он мог в любой момент переноситься в своё временное убежище, чтобы восстановить силы в комфортной обстановке.

Особенно удобным оказалось то, что мобильная пустота демонстрировала удивительную универсальность — устройство стабильно работало на любом виде энергии, потребляя всего один кристалл за активацию. Для большинства обитателей Холпека такая стоимость могла бы стать серьёзной статьёй расходов, но только не для Краса с его практически неиссякаемым запасом хол-энергии. Его пространственный карман сейчас напоминал солидный энергетический склад: две тысячи заполненных сосудов и несколько тысяч пустых, которые он предусмотрительно приобрёл у кузнецов «про запас».

Но настоящим откровением стали сосуды со знаком «+». Впервые столкнувшись с этим понятием, когда котомка запросила энергию «пек+» для работы с астролититом, Крас теперь узнал их главную особенность. Эти усовершенствованные сосуды обладали поистине впечатляющей ёмкостью — они вмещали в сто раз больше энергии, чем стандартные, требуя при этом сверхконцентрированной «начинки». По факту, один такой «+кристалл» по своей ценности равнялся целой тысяче обычных!

К счастью, энергетические возможности Краса позволяли заряжать даже эти усовершенствованные сосуды. После напряжённых торгов, в ходе которых каждая сторона яростно отстаивала свои интересы, ему удалось выменять пятьсот таких кристаллов на полкилограмма драгоценного астролитита.

«Эти уникальные чёрные алмазы добывают только в одной-единственной шахте на всём Холпеке», — пояснили кузнецы, и Гироха многозначительно кивнул в подтверждение их слов. «Так что считай, что тебе крупно повезло».

Первое, что приковало взгляд Краса — ослепительный золотой дворец, гордо возвышавшийся в самом сердце города. Казалось, его вырезали из гигантского самородка — настолько чистое и яркое сияние исходило от стен. Под искусственным солнцем здание переливалось всеми оттенками от бледно-жёлтого до почти оранжевого, словно живое пламя, застывшее в металле.

Архитектура дворца поразительно напоминала шедевры Османской империи — те же округлые формы, изящные арки и характерные купола, напоминающие перевёрнутые тюльпаны. Каждый купол был увенчан шпилем с неизвестными символами, которые сверкали, будто вырезанные из алмазов.

Владения монарха раскинулись на огромной территории, напоминающей самостоятельный город в городе. Здесь искусственные озёра с кристально чистой водой отражали золотые стены, парки с невиданными растениями образовывали зелёные лабиринты, а белоснежные павильоны, разбросанные по территории, казалось, соревновались в изяществе с главным дворцом.

Как и древние русские кремли, резиденция возвышалась на природном холме, доминируя над остальным городом. Интересно, что ни одно здание в столице не превышало высоты дворца — видимо, существовал негласный закон, запрещающий бросать вызов монаршей власти даже в архитектуре. Однако вширь некоторые особняки раскинулись не менее внушительно. Эти массивные каменные сооружения, вероятно, принадлежали придворной знати — их расположение в непосредственной близости от дворца и богатое убранство фасадов говорили о высоком статусе владельцев.

Особенно выделялся один протяжённый комплекс с колоннадой, напоминающий земные дворянские усадьбы. Его крышу украшали замысловатые флюгеры, а по периметру стояли статуи, изображающие, судя по всему, предков правящей династии.

«Так вот где настоящая власть», — подумал герой, щурясь от золотого блеска. Даже после всего увиденного эта демонстрация богатства и могущества кобольдов впечатляла.

Крас с нескрываемым разочарованием смотрел на удаляющиеся силуэты столичных зданий. Ему до боли хотелось прогуляться по этим широким проспектам, заглянуть в переулки, где в окнах мелькали странные огни, почувствовать пульс этого удивительного города. Но судьба распорядилась иначе — Гироха ловко поймал проезжающий самоходный экипаж, и прежде чем Крас успел возразить, они уже мчались в противоположном направлении.

— Нас ждут в другом месте, — коротко пояснил шаман, удобно устраиваясь на мягком сиденье.

Их путь пролегал по идеально ровным дорогам, покрытым необычным тёмным составом, напоминающим асфальт, но явно превосходящим его по качеству. Экипаж, приводимый в движение энергией пек, скользил по поверхности совершенно бесшумно, лишь изредка слегка покачиваясь на поворотах.

— В крупных городах иномирцев тоже есть такой транспорт, — заметил Гироха, заметив восхищённый взгляд Краса. — Но вот дорогами мы действительно гордимся. Каждая из них — маленький подвиг наших инженеров.

Крас кивнул, понимая, насколько сложно должно быть строить такие трассы в мире, где физические законы постоянно норовят всё испортить.

Через полчаса пути, когда столица осталась далеко позади, они подъехали к охраняемому входу в огромный грот. Двое кобольдов в странных доспехах, наполовину механических, наполовину органических, внимательно осмотрели их перед тем, как пропустить.

Когда Крас вышел из экипажа, его встретил знакомый, почти родной пейзаж: высокие каменные стены, уходящие куда-то в темноту, и мягкое свечение мха, покрывающего своды. После футуристической столицы это место казалось удивительно простым и… уютным.

— Добро пожаловать домой, — усмехнулся Гироха, делая широкий жест в сторону грота. — Виды пещер тебе гораздо ближе чем, огни столицы. Только в отличии от поверхности, здесь намного теплее.

Герой поморщился, вспомнив, как замерзал в пещере, добывая метеоритное железо и дикарт.

Гироха схватил Краса за плечо, заставив остановиться. Его голос звучал необычайно серьёзно, когда он прошипел:

— Слушай внимательно. Встреча с королём — чистая формальность. Он поблагодарит тебя за спасение сына, ты поблагодаришь за аудиенцию. Ни слова о награде — только скажи, что рад служить его величеству. Нам нужно не золото, а его благосклонность. С королевским благословением ты сможешь свободно перемещаться по всем землям кобольдов — это ключ к нашему спуску к ядру. Ты всё понял?

Крас закатил глаза:

— Понял, понял. Пресмыкаться и лизать королевскую задницу — ничего сложного. Кстати, ты говорил, что я буду рад этой встрече. Так в чём же должна заключаться моя «радость»?

Гироха загадочно ухмыльнулся:

— Оглянись.

Когда Крас повернулся к входу в грот, его лицо озарила широкая улыбка. Навстречу им уверенно шагали Марик и Кожи — старые друзья, которых он не видел целую вечность.

Первые мгновения были неловкими — друзья сухо поздоровались, смущённо оглядывая изменившегося Краса. Гироха, конечно, предупреждал их, что «Хан» теперь зовётся Нагхом и выглядит иначе, но между словами и реальностью — огромная разница.

Крас же не стал церемониться. Не обращая внимания на протокол, он сначала крепко обнял ошарашенного Марика, а затем с радостным возгласом подхватил Кожи и поднял её в воздух, как ребёнка.

— Чёрт возьми, как же я по вам соскучился! — засмеялся он, пока Кожи в изумлении болтала ногами, а Марик растерянно озирался, не зная, как реагировать на эту бурную эмоциональность.

Гироха лишь покачал головой, но в уголках его глаз заиграли довольные морщинки.

Кожи, всё ещё болтаясь в воздухе, оскалился в улыбке, обнажив ряд острых зубов:

— Хан, да ты окреп! Не каждый сможет поднять такую махину, как я.

Марик, скрестив руки на груди, сухо поправил:

— Кожи, мы не знаем никакого Хана. Насколько я понимаю, перед нами чернокожий молодой человек по имени Нагх.

Крас, наконец опустив гиганта на землю, с лёгкой обидой в голосе парировал:

— Марик, хватит нудить! Этот здоровяк искренне рад меня видеть — как и я его. А вот за тобой такой радости что-то не наблюдается.

Бармен сделал шаг вперёд, его обычно уверенный голос звучал непривычно мягко:

— Нагх, безопасность прежде всего. И… я хотел бы начать с извинений. Прости меня, пожалуйста, дорогой друг.

— За что? — искренне удивился Крас.

Марик жестом предложил пройти дальше в грот. По мере движения он начал объяснять:

— Видишь ли, Нагх, именно я должен был стать твоим проводником и наставником в этой миссии. Я дал слово Уравнителю, что обучу тебя всему необходимому, подготовлю, разовью твои навыки… — он горько усмехнулся, — А в итоге ты всего добился сам. Так что мне действительно есть за что извиняться.

Крас хлопнул его по плечу с такой силой, что Марик чуть не споткнулся:

— Да перестань, старина! Я перед тобой в неоплатном долгу. Так что не забивай себе голову этой чепухой. Лучше скажи… — он понизил голос, — Помнишь, ты говорил, что для возвращения родных нужно огромное количество энергии? Я сейчас неплохо разобрался с холом и поднаторел в его добыче. Может, смогу помочь. Так сколько именно нужно энергии? В цифрах.

Марик тяжело вздохнул, потирая переносицу:

— Нагх, не забивай себе голову. Как бы ты там ни… «поднаторел», кстати, очень странное слово, — тебе это не под силу.

Он помолчал, видя настойчивый взгляд Краса, затем сдался:

— Ладно, если уж так хочешь знать — нужно около пяти тысяч кристаллов энергии со знаком «+». Слышал о таких?

— Фью-у-у… — присвистнул Крас, округлив глаза. — Слышал, конечно. Даже прикупил немного. Но ты прав — моего запаса капля в море.

Он вдруг озорно подмигнул:

— Пока что капля. Я ведь упёртый и пробивной малый. Кстати, сколько ты сам успел накопить?

Лицо Марика стало вдруг усталым:

— Мало. Даже треть необходимого не собрал. Проблема в том, что сами сосуды «+» — редкость невероятная. Хотя они всего в тысячу раз мощнее обычных, спекулянты продают их в миллион раз дороже!

Бармен горько усмехнулся:

— Представь, какая сумма нужна только на пустую тару. А найти их — днём с огнём не сыщешь. Да если и найдёшь, нужно нанять вылазчика, способного их заполнить — а это отдельная головная боль.

Он вдруг положил руку на плечо Красу:

— Не переживай. Мой жизненный путь долог — сотня лет для меня как мгновение. Ты и так уже невероятно помог.

Крас замер в недоумении. Помог? Чем? В голове крутилась только одна ясная мысль — ему катастрофически не хватает сосудов хол+. И теперь он понимал, почему кузнецы так яростно торговались за каждый грамм астролитита.

Марик, заметив его растерянность, молча указал на вход в пещеру. Они прошли в просторный грот с множеством ответвлений, пока бармен не пригласил всех в одну из боковых комнат.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Прежде чем кто-то успел слово сказать, Марик резким движением наложил конструкт «полога тишины» на дверной проём.

Марик понизил голос до шёпота, хотя заклинание и гарантировало полную конфиденциальность:

— Нагх, в этих стенах полно ушей и предателей. Не удивлюсь, если прямо сейчас коменданту докладывают, что я лично встречаю незнакомца в компании Гирохи.

Он бросил взгляд на Кожи, который мрачно кивнул:

— Мы вообще были против этой встречи. Но старый хитрец убедил нас, что твой путь лежит строго вниз, к ядру, а значит, ты вне политики. А встреча со старыми друзьями, мол, поднимет боевой дух.

Марик нервно провёл рукой по лицу:

— Ты в курсе, что мы тут развязали небольшую революцию? Так вот, сам того не зная, ты стал её катализатором.

Крас попытался вставить:

— Да, я что-то там слышал, про перераспределение ресурсов или перебои с их поставками…

— Нагх! — Марик резко поднял палец. — Ты так и не научился, не перебивать старших. Ладно, спишем сей факт на долгое одиночество. — Бармен глубоко вздохнул. — Я благодарен тебе по многим причинам: за устранение Хима, за помощь в возвращении моей семьи… и за то, что невольно дал нам шанс свалить коменданта. Хотя до этого ещё далеко.

Гироха, до этого молча наблюдавший за беседой, резко встрял:

— Марик, хватит болтовни. Король собирает совет — сегодня критически важно заручиться его поддержкой. Иначе ваши повстанцы не устоят перед армией коменданта.

Крас почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Армии? Восстание? Он с облегчением осознал, что не является центральной фигурой этих событий.

— Ну что ж, — он потянулся, снимая напряжение. — Раз уж я тут случайный зритель, давайте быстрее к вашему королю. Чем раньше начнём, тем раньше я смогу отправиться к ядру.

После недолгих блужданий по лабиринту освещённых коридоров, группа наконец остановилась перед массивной дверью, превосходившей размерами все остальные в этом гроте. Когда створки с глухим скрипом распахнулись, перед ними предстало просторное помещение площадью не менее пятисот квадратных метров, вытянутое в идеальный прямоугольник.

Зал напоминал муравейник — десятки богато одетых кобольдов в расшитых золотом камзолах и парчовых мантиях оживлённо переговаривались, образуя небольшие группы. Лакей в ливрее с гербом королевского дома молча провёл делегацию к отведённому для Марика и его отряда месту.

Тишина наступила внезапно — резкий звук серебряного рога разрезал воздух, заставив всех замолчать. В дальнем конце зала бесшумно раздвинулся портал, и в проёме показалась королевская чета.

Монарх и его супруга были облачены в белоснежные мантии, затканные золотыми нитями так искусно, что при каждом движении создавалось впечатление струящегося света. Король заметно выделялся среди соплеменников — не красотой в человеческом понимании (хотя кобольды наверняка бы поспорили), а мощной статью: нехарактерно широкие плечи и рост, почти на голову превышающий стандарты подземной расы.

Крас, научившийся определять возраст кобольдов за время жизни среди них, оценил монарха примерно в тридцать пять лет — по крайней мере, его текущей оболочки. Поразительное сходство с Лиро бросалось в глаза, разве что перед ним стояла более зрелая, «отточенная» версия принца, который, кстати, следовал за родителями в скромном, но изысканном одеянии.

Как только портал закрылся, зал в идеальной синхронности склонился в поклоне. Крас, не желая выделяться, мгновенно последовал примеру. Король ответил лишь сдержанным кивком.

— Приветствую вас, верные подданные, — разнёсся по залу его бархатный бас. — Простите за охотничью резиденцию, но здесь мы избежим бюрократических пут. Сегодня я собрал именно тех, у кого с этим… особые сложности.

Его речь лилась, как мёд — размеренно, властно, с идеально расставленными паузами. Настоящий мастер ораторского искусства. Кобольды вокруг буквально ловили каждое слово, затаив дыхание.

Крас так увлёкся изучением придворных, что пропустил момент, когда король оказался прямо перед их группой. Пронзительный взгляд монарха буквально прожигал его насквозь. Болезненный тычок Гирохи в бок и сдавленное «Поклон, болван!» вернули его к действительности.

Король медленно обвёл взглядом Краса, его золотистые глаза сверкнули любопытством:

— А ты, должно быть, Нагх? Тот самый герой, что спас моего сына и устроил ему… как бы это сказать… весьма живописную экскурсию по Мёрзлому Фронтиру.

Монарх ностальгически вздохнул, поправив массивный перстень на пальце:

— Эх, давненько я не выбирался туда на охоту. А ведь там водятся поистине королевские трофеи. Но я отвлёкся… — он внезапно заулыбался, — Мой Лиро мне все уши прожужжал, как вы лихо расправились с тем полярным волчищей.

— М-да, конечно, вы… — невольно пробормотал Крас себе под нос, за что тут же получил очередной болезненный тычок от Гирохи.

Король приподнял бровь:

— Молодой человек, ты что-то хотел сказать? Раз осмелился перебить короля, значит, речь идёт о чём-то чрезвычайно важном? — Его улыбка стала чуть менее дружелюбной.

В голове Краса метнулись обрывочные мысли. Теперь он ясно понимал, почему Марик и Гироха так ругали его за привычку встревать в чужую речь. «Вот он, момент истины», — пронеслось в сознании.

Собравшись, он сделал глубокий поклон:

— Я хотел сказать, что ваше величество абсолютно правы. Принц Лиро проявил подлинную отвагу в схватке с тем волком. Это был крупнейший экземпляр, которого мне доводилось встречать на ледяных пустошах. — Крас искусно сделал паузу, — Признаюсь, даже я испугался, чего никак нельзя сказать о вашем сыне. И ещё… я бесконечно благодарен за то, что вы удостоили меня своим вниманием. Для меня честь служить королю кобольдов.

Уголки губ монарха дрогнули:

— Молодец. Славно выкрутился. — Затем его тон стал деловым: — Перейдём к сути. Один мудрый шаман — он многозначительно взглянул на Гироху — сообщил, что твоей заветной мечтой является увидеть ядро Холпека, где заточён Крох.

Король широким жестом поднял руку:

— В награду за спасение наследника престола я исполню это желание. Отныне ты — почётный гость нашего королевства, и все кобольды будут оказывать тебе подобающие почести.

Король повернул массивный сапфир на своём перстне, и камень вспыхнул холодным синим светом. Он провёл украшенной кольцами рукой перед грудью Краса, и тот ощутил, как что-то чужеродное вплетается в его энергокаркас — будто невидимая нить золота вшивается в ткань его существа.

— Это моя личная печать, — пояснил монарх, удовлетворённо осматривая свою работу. — Теперь любой кобольд с первого взгляда поймёт, что ты находишься под моей защитой. Можешь смело отправляться к ядру.

Затем он повернулся к Марику:

— А тебя, старый друг, я попрошу остаться. После приёма проследуй в мой кабинет — нам есть что обсудить.

Крас, стараясь не ударить в грязь лицом, совершил идеальный придворный поклон — достаточно глубокий, чтобы показать уважение, но не настолько, чтобы выглядеть подобострастным:

— Ваше величество, я бесконечно благодарен за эту честь.

Монарх уже собирался продолжить обход, когда Лиро дёрнул его за мантию. Король обернулся с преувеличенным вздохом:

— Ах да, совсем забыл! В исполнении твоей заветной мечты тебе будет помогать… — он театрально указал на сына, — лично мой наследник. Ему, видите ли, понравилось находиться под твоим командованием. — Губы короля дрогнули в улыбке. — Как он выразился, это сделало его «настоящим мужчиной». Так что… счастливого пути!

Пока королевская чета удалялась, а Лиро самодовольно подмигивал, в голове Краса пронеслась единственная мысль:

«Твою мать… Чую, добром это не закончится!»

Когда король Ралит Кахин завершил официальную часть приёма, раздав награды отличившимся и холодно приговорив нескольких провинившихся к казни, зал стремительно опустел — будто по невидимому сигналу. Крас, наблюдая, как придворные буквально спешат ретироваться, невольно задумался: «Неужели его так не любят, что даже лишнего внимания боятся попросить?»

Монарх собрал небольшую делегацию из десятка кобольдов и удалился в глубину грота. Среди избранных оказались Марик и Кожи, бросившие на прощание многозначительные взгляды. Крас уже было собрался незаметно смыться, как вдруг услышал за спиной надменный голос:

— Ну что, Нагх, готов к приключениям? — Лиро стоял, грациозно облокотившись на мраморную колонну.

— Малец, а к чему, собственно, мне готовиться? — небрежно бросил Крас.

Принц резко выпрямился, его глаза сузились:

— Человек, я бы советовал тебе следить за языком. Мы теперь не в ледяных пещерах Фронтира, а в королевских владениях. И помни — сегодняшняя милость завтра может обернуться немилостью. Не испытывай моего терпения. — Он сделал паузу для эффекта. — С этой минуты я возглавляю нашу экспедицию. Экипаж уже ждёт у выхода, мы отправляемся к пещерам скальных червей.

Крас театрально вздохнул:

— О, простите, ваше величество, — его голос звенел сладким как мёд сарказмом, — но у этого ничтожного холопа есть крохотная просьба. Не соизволите ли устроить небольшую экскурсию по столице?

— Абсолютно исключено! — фыркнул Лиро. — Там нет ничего интересного — я всё видел тысячу раз. А вот поездка на червях и вид ядра… Это совсем другое дело! — Его глаза загорелись азартом. — Кстати, у тебя есть провизия на пару дней? Дольше мы в пути не задержимся. А потом — снова на Фронтир! Голову того волка я подарил одной… ммм… прелестной особе, — он самодовольно ухмыльнулся, — и получил достойную награду. Так что мне нужны новые трофеи, если ты понимаешь, о чём я.

— О, прекрасно понимаю! — лицо Краса расплылось в улыбке. — Именно поэтому я и хочу заглянуть в столицу. Видишь ли, твой скромный слуга уже давно никому не дарил голов, а страсть как хочется. Может, заедем хотя бы на пару часиков?

После сказанных Красом слов, кобольд замолчал на какое-то время, словно обдумывая просьбу человека. Сергей даже предложил оплатить услуги жриц любви и для Лиро, но тот лишь поморщился от предложения. Спустя примерно половину минуты он дал свой ответ.

— Нет, и ещё раз нет! — Лиро резко отрезал, раздражённо скрестив руки. — Мы выдвигаемся немедленно. Последний червь на двадцать шестой уровень отходит ровно через два часа, а дорога до платформы займёт не меньше часа. Если опоздаем — придётся карабкаться вверх по старым шахтам, а это несколько дней изнурительного пути.

Он презрительно осмотрел Краса с головы до ног:

— Твои друзья сейчас заняты с королём, так что сентиментальных прощаний не будет. Вперёд!

Не дожидаясь ответа, принц развернулся и зашагал к выходу, его дорогая мантия развевалась за ним, как боевое знамя.

Крас остался стоять, сжимая кулаки от бессильной ярости. Эта навязанная компания — последнее, что ему было нужно. Избалованный наследник престола, который наверняка окажется не помощником, а обузой.

«Пл…ть!!! Чёрт побери!!! Разорви меня старая кобыла." — мысленно выругался он. "Я-то думал, Гироха выделит мне опытного провожатого, который просто доведёт до ядра, а там уж я сам разберусь, как выдрать это проклятое сердце Стража. Хотя и это задачка не из лёгких…! Вспомнились слова кузнецов: гуматроны — совершенные боевые машины, которых ещё никто не побеждал, а мне нужно не просто уработать этот совершенный боевой механизм, да ещё и сердце у него вырвать. Это не тоже самое, что добывать метеоритное железо в лёгком холодке и в относительной безопасности. Ладно, разберусь на месте. Сейчас нужно думать, как избавиться от этого назойливого проныры? И почему такая спешка? Такое ощущение, что мелкий уродец что-то задумал. Ладно, по пути разберусь, нужно вытянуть из него как можно больше информации».

Выйдя из пещеры, они обнаружили у поста охраны необычный самоходный экипаж, разительно отличавшийся от «кареты», на которой Крас добирался с вокзала. Этот транспорт скорее напоминал футуристический катер из культового сериала 90-х — обтекаемый корпус из серебристого металла с плавными, аэродинамическими линиями без единого прямого угла. Отсутствие крыши и низкая посадка сразу наводили на мысли о роскошном кабриолете. «На такой тачке столицу обкатать — мечта!» — невольно подумал Крас, представляя, как ветер свистит в ушах, пока они несутся по улицам подземного мегаполиса.

Когда Лиро открыл переднюю дверь, Крас ловко прыгнул на мягкий кожаный диван сзади, словно герой из остросюжетного боевика, одновременно изучая устройство этого технологического чуда. В прошлый раз он не смог разглядеть систему управления — такси имело глухую перегородку между пассажирами и водителем. Теперь же принц лихо запрыгнул на место оператора и положил ладонь на гладкую панель, которую Крас по привычке назвал «приборной», хотя никаких привычных приборов там не наблюдалось.

Запустив энергетическое сканирование, герой увидел, как тонкая нить силы протянулась от руки Лиро под капот (если эту часть можно было так именовать). Там невидимые механизмы оживали, приводя в движение шесть сферических колёс, скрытых под днищем. Принцип работы угадывался схожий с земными автомобилями — будь то ДВС или электромотор — только вместо бензина или батарей здесь использовалась неизвестная Красу энергия, а управление осуществлялось через прямой контакт с оператором.

«Обязательно разузнаю, как это работает», — мысленно пообещал себе Крас, чувствуя знакомый зуд любопытства. Возможность прокатиться за рулём такого чуда техники стоила того, чтобы задержаться в этом мире подольше.

Не желая тратить время впустую, герой решил немного узнать о планах кобольда, он нетерпеливо постучал пальцами по кожаной обивке сиденья и начал расспрос:

— Лиро, может, всё-таки посвятишь меня в свои гениальные планы? Хотелось бы знать, к чему готовиться. Или это государственная тайна?

Принц, не отрывая ладони от панели управления, снисходительно усмехнулся:

— Вовсе нет секретов. Всё до безобразия просто: сейчас мы быстро доберёмся до стоянки скальных червей, оттуда — прямиком на двадцать шестой уровень, где нас ждёт скоростной лифт к ядру.

— По твоим словам звучит как прогулка в парке, — проворчал Крас. — Но хотелось бы конкретики. Неужели попасть в самое сердце планеты так легко?

Лиро фыркнул, будто услышав особенно глупую шутку:

— Конечно нет, неотёсанный деревенщина! Где ты только учился? — Он раздражённо мотнул головой. — В настоящий центр планеты никто не может попасть — по крайней мере, из числа обычных разумных. Да и что там делать? Смотреть на раскалённую до жидкого состояния породу?

Принц сделал паузу для драматического эффекта, затем продолжил с преувеличенной чёткостью, будто объясняя ребёнку:

— У Холпека два ядра. Первое — как у любой планеты, в самом центре. Второе — тюрьма Кроха. Мы называем внутреннее ядро «кишечником», а ядро Кроха — «мозгом». Именно оно питает энергией планетарное ядро, которое, в свою очередь, поддерживает физические законы нашего мира. Но главный источник энергии — всё же ядро Кроха.

Крас почесал затылок:

— Очень интересно, но ничего не понятно.

— О боги, да ты безнадёжен! — закатил глаза Лиро. — Ладно, на пальцах: ядро Кроха находится ближе к поверхности, и к нему есть доступ. Вот туда мы и направляемся. — Он вдруг коварно ухмыльнулся. — Кстати, у тебя вообще есть хладокостюм? Без него будет… ммм… весьма жарковато.

Крас напряжённо сморщил лоб, пытаясь вспомнить, что это за хладокостюм такой. По названию было ясно — специальная одежда для защиты от высоких температур. В памяти всплыли слова Гирохи о невыносимой жаре у ядра, но тогда старик лишь отмахнулся, мол, энергосистема героя справится, а обмундирование он получит в столице.

"Вот жеж старая обезьяна, наипал как всегда, а ну ка, может просто я дебил, и кое-что упустил?

Он быстро зашёл в интерфейс котомки и запросил изготовление костюма. Система моментально выдала отказ — не хватало ключевого компонента: красного дикарта.

«Сука, опять облом, ну ладно прикинусь дурачком, может, этот олух выдаст мне костюм из своих запасов.»

— Нет, а что это вообще такое? — наигранно-невинно спросил он.

Лиро злорадно ухмыльнулся:

— Как жаль! Этот костюм защищает тело от перегрева. Ты наверняка заметил, что возле столицы вполне комфортно? Это всё благодаря мощному метеоконструкту. Но через десять минут мы выедем за его пределы… — его улыбка стала ядовитой, — и ты прочувствуешь всю «прелесть» наших подземелий.

Принц явно наслаждался моментом, мечтая отомстить за те унижения, которые испытал от холода в пещерах. Но он и не подозревал, с кем связался.

Как только экипаж пересёк границу зоны действия конструкта, на Красa обрушилась адская жара — все 80 градусов при 100% влажности. Пот мгновенно залил лицо, одежда прилипла к телу, в глазах поплыло.

Не теряя ни секунды, герой нырнул во внутренний мир и отдал приказ энергокаркасу:

«Экстренное охлаждение! Но оставить потовыделение — пусть думает, что я страдаю.»

Снаружи он продолжал корчиться от «мучений», в то время как его система уже регулировала температуру внутренних органов. Лиро, наблюдая за этим спектаклем, самодовольно поджал губы, даже не догадываясь, что стал участником тонкой игры.

— Ну как, Нагх, достаточно тепло? — Лиро ехидно оглянулся, его глаза блестели от злорадства.

Крас, продолжая играть свою роль, слабо улыбнулся:

— Очень… очень хорошо. На моей родной планете в таких условиях люди расслабляются в спа-салонах. — Он нарочито обмахивался рукой. — Только скажи, долго ещё ехать? Боюсь, больше получаса в этом раю я не выдержу.

Лиро самодовольно выпрямился:

— Придётся потерпеть. Минимум сорок минут. — Затем добавил с фальшивым сочувствием: — Но по прибытии я достану тебе костюм. А пока… — он резко дёрнул рычаг, — может, скорость охладит пыл?

Экипаж рванул вперёд, но вместо желанной прохлады раскалённый воздух ударил в лицо с новой силой, словно из распахнутой печи. Крас просто плюхнулся на заднее сиденье, закрыв лицо рукой — внешне полностью сломленный, хотя внутри его система уже идеально отрегулировала температуру тела.

Когда они наконец добрались до стоянки, перед ними предстала ничем не примечательная скала с десятками огромных отверстий, напоминающих соты. Стены уходили ввысь, сливаясь с потолком гигантской пещеры.

— Ну что, впечатлён? — издевательски спросил Лиро, наблюдая, как Крас осматривает это место.

— Выглядит… функционально, — пробормотал герой, отмечая сходство с жилым комплексом в Ха-а-але. Он уже представлял портальные площадки внутри, но один вопрос не давал покоя:

— Лиро, а почему это место так называется — «стоянка скальных червей»?

Принц равнодушно пожал плечами:

— Всё очевидно. Отсюда мы отправимся на скальном черве в поселение Че-а-рки, а там уже — к ядру.

Крас резко замер:

— Погоди… Ты хочешь сказать, мы поедем на настоящем скальном черве? Том самом, чьи личинки прогрызали туннели в Ха-а-але? Надеюсь, я ошибаюсь…

— Ты абсолютно прав, — ухмыльнулся Лиро. — Только не на черве, а в черве.

Эта фраза повисла в воздухе, оставив Краса в полном недоумении. Его мозг лихорадочно перебирал варианты: «Неужели они приручили этих тварей? Или… что ещё хуже… используют их как транспорт?»

Крас вытер пот со лба, чувствуя, как капли скатываются по спине под новым костюмом.

— Слушай, это жара так мозги плавит, или ты действительно предлагаешь нам путешествовать в кишках червя? — переспросил он, не веря своим ушам. — Мы что, будем кататься то в животе, то в жопе этого монстра?

— Ну а что, у нас же в заднице могут черви жить, почему бы и нам не последовать их примеру. А-ха-ха-ха, не переживай.

Лиро расхохотался, довольный произведённым эффектом:

— Этот транспорт один из многих феноменов Холпека, когда строили столицу, то обнаружили это место, в котором скальные черви не спали, а постоянно двигались. Изучив маршруты их передвижений, кобольды поняли, что они никогда не меняются, а строго повторяются. Если говорить проще, то черви передвигаются от одной кормушки к другой. В этом месте очень мощный источник выхода энергии, они тут питаются. Когда он затухает, черви передвигаются к другому, ну и обратно когда тот источается, а этот возобновляется. Мои предки лишь обустроили внутренности червей, сделав из них транспорт.

Он хлопнул себя по коленке, видя, как Крас бледнеет, затем принц с важным видом продолжил объяснять, будто читал лекцию:

— Так как эти величественные создания не грызут породу, а передвигаются по уже готовым пещерам, пассажирам не грозит попадание камней внутрь червя. Вижу страх на твоём лице, забудь это безопасно. Пошли лучше достанем тебе хладокостюм, а то ты уже вонять начинаешь.

Если честно, Крас и правда, немного побаивался влезать внутрь огромного червя. Как и любой нормальный человек, он хотел сначала изучить весь процесс, а потом уже решить, подходит он ему или нет. Страх усилился, когда всё вокруг затряслось, и раздался очень громкий шум. Лиро объяснил, что это только что стартовал один из червей по своему маршруту и нужно поторопиться, иначе они не успеют. После того, как принц достал Красу хладокостюм, купив тот у лавочника, торгующего разным шахтёрским оборудованием, они прошли в местную уборную. Кобольд закинул обновку в свою котомку и подогнал одежду по размеру Сергея, а тот в свою очередь напялил новый костюм и просто отключил потовыделение.

Новый хладокостюм конечно снизил энергозатраты на охлаждение организма, но эти потери были вовсе не критичны для Краса, большая часть покрывалась навыком поглощения энергии из окружающей среды. Ощутив ещё один довольно сильный подземный толчок, Сергей всё больше сомневался в правильности выбора транспорта. Немного поразмышляв, герой решил, что наследник кобольдов просто над ним издевается и поинтересовался, есть ли другой способ попасть к ядру.

Крас нервно провёл шершавой, мозолистой ладонью по лицу, ощущая, как под плотной тканью дикартового костюма снова выступает холодный, липкий пот. Страх — штука такая, её не спрячешь, не засунешь в котомку. Он сглотнул вставший в горле ком и, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, спросил:

— Послушай, Лиро, может, просто воспользуемся порталом, а? — в его голосе, несмотря на все усилия, слышалась отчаянная, почти детская надежда на чудо. — Или есть хоть какой-то другой, менее… экзотический и менее пугающий способ добраться до ядра? Ну, не знаю, пешком, на лошадях, на ракете, наконец?

Принц скрестил руки на груди, и его симпатичное, но сейчас злое, надутое лицо выражало крайнюю степень раздражения. Он посмотрел на Краса, как смотрят на надоедливую, жужжащую муху, которую лень прихлопнуть.

— Нагх, хватит ныть, как капризная девчонка! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Этот способ, наши предки, между прочим, его придумали, абсолютно безопасен. Мы пользуемся им уже не одно столетие, и за всё время несчастные случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. И то, как правило, по вине самих пассажиров, которые не соблюдали элементарные правила техники безопасности.

Лиро сделал короткую, театральную паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, и затем снисходительно, как взрослый неразумному малышу, пояснил:

— Ядро находится на самом дне подземелья, на недосягаемой глубине. К нему ведут только три безопасных, проверенных пути. Два из них вполне приемлемы для нормальных людей, а третий… — принц демонстративно сморщил свой аккуратный, прямой нос, словно учуял нечто невообразимо вонючее, — даже не стоит обсуждать вслух, чтобы не накликать беду.

— Подробнее бы, — не удержался Крас, за что немедленно получил в ответ ядовитый, испепеляющий взгляд принца, способный, кажется, прожечь дыру в стене.

— Ядро расположено в глубине естественных, предоставленных самим Холпеком подземелий, — сквозь зубы, чеканя каждое слово, объяснил принц. — Буквально под нашей величественной, прекрасной столицей. Но древние, мудрые предки, предусмотрев возможные риски и опасности, специально не стали пробивать прямой, удобный ход от Само-а-аля. По очевидным, я надеюсь, соображениям безопасности, чтобы враги не могли прорваться к самому сердцу нашей власти сходу, с налёта.

Лиро загнул пальцы для наглядности, перечисляя варианты:

— Первый вход, на двадцать пятом уровне, находится под полным, безраздельным контролем иномирцев, этих вечно недовольных, вечно скулящих наёмников, которые продаются тому, кто больше заплатит. Второй, более надёжный, — на двадцать шестом. Вот он уже наш, кобольдий. Под нашей юрисдикцией, под нашей защитой. А самый быстрый, самый эффективный способ добраться до Че-а-рки… — он многозначительно, почти с вызовом посмотрел на зияющие чернотой отверстия в скале, откуда временами доносился приглушённый, низкий гул, — ты, надеюсь, уже догадался, умник.

— Но почему нельзя воспользоваться магией пустоты, порталом? — не сдавался Крас, цепляясь за соломинку. — Ведь это же так удобно: шаг — и ты на месте.

— Потому что ниже двадцать седьмого уровня, на территориях, которые находятся под протекторатом кобольдов, пространственная магия работает… — Лиро запнулся, подыскивая подходящее слово, — с жуткими, просто катастрофическими перебоями! — взорвался он, не выдержав. — Исключением являются только стационарные, капитальные порталы, созданные нашими лучшими магами. Но тогда нам пришлось бы прыгать, как блохам, с уровня на уровень, проходить через сотню досмотров и тратить на это несколько суток, а то и недель!

Принц театрально, с пафосом взмахнул руками, изображая отчаяние и безысходность:

— На черве же быстро, удобно, надёжно и, — его тонкие, бледные губы растянулись в довольной, самодовольной ухмылке, — незабываемо! Выбор, я считаю, очевиден. Даже для такого упрямца, как ты.

Крас, хоть и не был до конца убеждён желчными, раздражёнными доводами принца (внутренний голос продолжал настойчиво твердить: «что-то здесь не так», «не доверяй этому павлину», «сваливай, пока не поздно»), решил не спорить с королевской особой. Себе дороже, себе во вред. Оглядевшись вокруг повнимательнее, он заметил десятки, если не сотни, кобольдов, спокойно, даже буднично ожидающих своего «рейса». Вот деловые, серьёзные купцы с огромными, доверху набитыми тюками. Вот семьи с маленькими, шаловливыми детьми, которые беззаботно бегают и пищат, играя в догонялки. Даже парочка пожилых, уважаемых особ в богатых, расшитых золотом одеждах, с тростями и амулетами. Все они выглядели абсолютно расслабленными, без малейших признаков страха или беспокойства.

«Ну если даже старики и дети, — попытался успокоить себя Крас, чувствуя, как ледяная тревога понемногу, нехотя отступает, — пользуются этим сомнительным транспортом, то, наверное, не всё так страшно, как мне кажется».

Но на всякий случай, для очистки совести, решил уточнить ещё один, мучивший его вопрос:

— А этот третий способ… ну, тот самый, о котором ты даже говорить не хочешь… Можно о нём подробнее? Просто из чистого, академического любопытства. Чтобы знать, что мне не грозит в ближайшее время.

Лиро недовольно, капризно сморщил свой маленький нос, привычка, видимо, семейная, но, видя, что до отправки осталось ещё несколько минут, снизошёл до короткого, пренебрежительного объяснения:

— Существует старая, почти забытая легенда о подземной, огненной реке Миаску. Неужели не слышал? — он удовлетворённо, самодовольно отметил искреннее, неподдельное непонимание на лице Краса. — Это, если верить преданиям, естественный, природный охладитель ядра. Она берёт своё начало где-то в верхних слоях коры, проходит через всю планету, достигает раскалённого, ядра, охлаждает его, превращается в пар, поднимается наверх и там, в холодных пещерах, снова конденсируется в воду. Вечный, бесконечный круговорот воды в природе, только в масштабах всей планеты.

Крас заинтересованно приподнял правую бровь и спросил:

— И что, никто ни разу не пробовал этим оригинальным, экстремальным путём добраться до заветной цели? Сплав по лавовой реке, звучит заманчиво.

— Во-первых, — раздражённо, как нерадивому ученику, ответил Лиро, — в этом нет абсолютно никакого практического смысла, даже для безработного искателя приключений. Ядро, если ты не знал, это просто туристическая, проходная достопримечательность. Глазеть интересно, но бессмысленно. Его охраняют бессмертные, древние стражи, которых невозможно подкупить, обмануть или убить. Так что украсть там, поверь мне, решительно нечего.

Принц вдруг ехидно, по-змеиному ухмыльнулся, сверкнув глазами:

— А во-вторых, ты хоть примерно представляешь себе те чудовищные, адские условия, которые царят в тех километрах туннелей? Ближе к ядру случаются паровые, термические удары — внезапные, мощные выбросы кипящего, раскалённого пара температурой под тысячу градусов. Даже не пар, а плазма. — Принц насмешливо, с ног до головы, осмотрел Краса, словно прикидывая, сколько тот весит в килограммах мяса. — Или ты, случайно, не поделишься своим грандиозным, безумным планом? Может, ты собрался попытать удачу, покорить эту дикую стихию?

В этот самый момент (к счастью для Краса, который не знал, что ответить на эту колкость) раздался оглушительный, протяжный, похожий на рёв раненого мамонта, гудок. Их червь был готов к отправке, и кобольды начали активно рассаживаться по местам, заканчивая последние приготовления.

Крас громко, пренебрежительно фыркнул и демонстративно скрестил руки на груди, изображая полное, абсолютное безразличие:

— Я что, по-твоему, похож на самоубийцу? — спросил он с вызовом. — На черве ехать, конечно, страшно, даже очень страшно, но ты сейчас предлагаешь мне нырять в пещеру с кипящим, тысячеградусным паром? Это уже не героизм, а клиническая, патологическая идиотия. Просто, понимаешь, любопытно стало — будет что внукам рассказать, если я когда-нибудь, к великому счастью, вернусь домой целым и невредимым.

Пока они препирались, пререкались и обменивались колкостями, толпа потихоньку рассосалась, и они незаметно, сами того не замечая, подошли к стартовой площадке. Снаружи это был неприметный, даже убогий вход в пещеру — маленькая, чёрная дыра в скале, ничем не выделяющаяся на фоне других. Но внутри, за порогом, открылся совершенно неожиданный, поразительный вид: просторный, высокий, хорошо освещённый зал с десятками рядов сидений, удивительно, до боли напоминающий земной кинотеатр или зал ожидания на старом, советском вокзале. Только вместо белого, раздражающего экрана — огромная, искусно вырезанная, фреска с изображением древних героев, покрытая светящимся мхом и переливающаяся всеми цветами радуги.

«Только экрана не хватает для полного счастья», — отметил про себя Крас, с любопытством осматривая необычное, непривычное помещение. Сиденья здесь варьировались от самых простых, грубых, деревянных лавок (для черни, видимо) до настоящих, роскошных диванов с мягкой, бархатной обивкой и резными подлокотниками для знати. Лиро, разумеется, не раздумывая ни секунды, выбрал самые удобные, самые комфортабельные места в первом, «бизнес» ряду, с видом на закрытую металлическую перегородку.

Едва они успели устроиться и пристегнуться, кто-то явно подумал о технике безопасности, как раздался ещё один, ещё более громкий, ещё более пронзительный гудок. Металлическая перегородка с глухим, тяжёлым, обречённым стуком опустилась, намертво отсекая выход назад, в безопасный мир. Крас невольно вцепился в мягкие, податливые подлокотники дивана так сильно, что побелели костяшки пальцев, когда всё вокруг: пол, стены, потолок, вдруг содрогнулось в мелкой, нервной дрожи. Но панический, животный страх быстро, неожиданно сменился удивлением, почти восторгом. Они уже плавно, почти невесомо двигались!

Ощущения от путешествия были странными, непривычными, сбивающими с толку: нечто среднее между поездом дальнего следования и современным, реактивным самолётом. Монотонный, убаюкивающий гул, доносившийся откуда-то снизу, навязчиво напоминал столичное метро в час пик. А периодические, внезапные «провалы» в пустоту, когда на секунду казалось, будто ты падаешь в бесконечную, тёмную, холодную бездну, — обычные, ненавистные всем воздушные ямы при сильной, свирепой турбулентности.

«Чёрт, да это же как американские горки, только в десять раз круче и без права на ошибку», — подумал Крас, чувствуя, как сладкий, пьянящий адреналин быстрой, горячей волной разливается по всему телу, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание — перехватывать.

Воспользовавшись моментом относительного затишья (червь шёл ровно, без тряски и подпрыгиваний), Лиро решил удовлетворить, наконец, своё жгучее любопытство и задать накопившиеся за время совместного, нелёгкого путешествия вопросы. Он повернулся к Красу, устроился поудобнее на своём мягком, бархатном диване и, не скрывая интереса, спросил:

— Эй, Нагх, а что ты вообще можешь рассказать о себе? О своём прошлом, о своих планах, о своих тайнах? Как ты вообще, интересно, попал в наши края, к старому Гирохе? Я вроде как краем уха слышал, что сначала ты работал на этого противного, вечно пьяного бармена Марика. Да и на том злополучном, скверном приёме, ты, помнится, стоял, как верный пёс, именно возле него.

Кажется, принц полагал, что застанет собеседника врасплох, но эти вопросы не смутили героя. Он уже давно приготовил легенду и теперь лишь с лёгкой театральной паузой разглаживал складки правды и вымысла.

— Да в общем-то, ничего особо интересного. Как мне потом объяснили, моё появление на Холпеке и впрямь оказалось из ряда вон уникальным. Всё дело в том, что я бац — и телепортировался прямиком на поверхность, да ещё и в жуткие условия. Сам чёрт ногу сломит в таких холодах! Не знаю, то ли когда меня отправляли, кто-то промахнулся, то ли Равновесие в тот день что-то напутало, но факт — остаётся фактом. Видимо, в качестве компенсации у меня внезапно развилась жуткая стойкость к адски низким температурам, что хотя бы позволяло более-менее сносно переносить этот холод. Ну а дальше — дело техники: я шуганулся до ближайшей пещеры, как перепуганный тушканчик, спустился в Предел, а там как назло познакомился с Мариком. Тот, видишь ли, отправил меня с милой улыбкой в одну очень интересную пещеру — мол, копай, дружок, сокровища ищи, а затем внезапно пригласил в экспедицию к северному полюсу в компании ещё двух не менее колоритных разумных: горы мышц по имени Кожи и какого-то человека с загадочным именем Хан.

— Так, очень интересно, продолжай, это же наверняка не вся история. Как ты попал к Гирохе? — нетерпеливо перебил кобольд, потирая лапки от любопытства.

— Как, как? — Нагх развёл руками с театральным вздохом. — Насколько я понял, меня просто продали. Или обменяли. Или взяли в аренду, как дешёвую табуретку. Если честно, до конца так и не разобрался. Видишь ли, из-за моих… э-э-э… скромных долгов Марику, он вдруг заявил, что передал мои обязательства какому-то старикашке, и теперь я работаю на него. Оставил мне свои потрёпанные кинжалы «на время» — видимо, для моральной поддержки — и свалил в закат, как настоящий джентльмен. Вот так я и проторчал почти два года в этой проклятой шахте, добывая для Гирохи дикарт. Хотя, если честно, не жалуюсь — попутно накопал кучу других полезных ископаемых, которые теперь аккуратненько лежат в банке Ха-а-аля. Твой покорный слуга не только покрыл долги, но и сколотил кругленькую сумму. Теперь могу позволить себе долгий-долгий отпуск где-нибудь на курорте… если, конечно, мы когда-нибудь выберемся из этого ада. А потом появился ты, и понеслось — путешествия, короли, скальные черви, а теперь вот направляемся к самому ядру. Говорят, это место просто обязан увидеть каждый уважающий себя холпекинец — типа, виды там такие, что дух захватывает и челюсть падает.

Лиро внимательно ловил каждое слово, и по его оживлённой мимике было ясно — история Нагха проглочена без остатка, как свежая булочка с маслом. Ни тени сомнения, ни повода для волнений… Хотя где-то на задворках сознания Краса настойчиво шептала, что этот мелкий пройдоха явно что-то недоговаривает. Что ж, принц, конечно, довезёт его до места — но вот что будет потом? Как избавиться от слишком наблюдательного спутника и спокойно провернуть своё дельце? Этот вопрос висел в воздухе, пока они молча скользили во тьме.

Путешествие в утробе скального червя заняло около полутора часов — ровно столько, сколько нужно, чтобы сто раз пожалеть о своём любопытстве. Наконец они выбрались на «стоянку», которая ничем не отличалась от той, что была в Само-а-але: те же серые стены, тот же затхлый воздух и полное отсутствие указателей «выход». Лиро, однако, не растерялся — ловко поймал проходящий самоходный экипаж, и вскоре компания уже мчалась к главной достопримечательности — смотровой площадке ядра.

Как только пара вылезла из повозки, Лиро бегло объяснил, что сейчас он отлучится купить билеты на лифт, а Красу следует его подождать в комнате ожидания. Пробравшись через шумную толпу кобольдов (среди которых, кстати, довольно часто мелькали и люди), принц привёл героя в удивительно комфортабельное помещение, напоминающее премиальные жилые капсулы аэропортов.

Красу сразу понравилось это место: кондиционированный воздух приятно холодил кожу, а температура поддерживалась на идеально комфортном уровне. Развалившись на мягкий кожаный диван, он стал терпеливо ждать возвращения спутника. Его переполняло волнение — совсем скоро он увидит настоящее чудо Холпека, то самое легендарное ядро, где был запечатан великий Крох. Мысли об этом заставляли сердце биться чаще.

Лиро не заставил себя долго ждать, появившись буквально через пятнадцать минут. В его лапках поблёскивали два странных браслета. «Это пропуска,» — пояснил кобольд, — «и на лифт, и на смотровую площадку». Он протянул их Красу, велев надеть на запястья. Герой мельком заметил, что у самого принца уже были надеты аналогичные аксессуары, но не придал этому особого значения. Послушно приложив браслеты к рукам, он захлопнул замки… Это оказалось роковой ошибкой.

— Парни, готово, заходите — он ваш! — прокричал Лиро, и в тот же миг дверь распахнулась с грохотом.

В комнату ворвалась четвёрка плечистых громил — настоящие горы мышц в потрёпанных доспехах. Они сбили Краса с ног одним точным ударом, прижав его лицом к холодному полу. Герой попытался вырваться, но его мышцы вдруг предательски ослабели. Когда сознание нырнуло во внутренний мир, страшная догадка осенила его — браслеты! Эти проклятые браслеты из легурита, особо метала, которые он так доверчиво защёлкнул на своих запястьях, теперь жёстко блокировали связь между ядром и энергокаркасом. От былой мощи осталась лишь котомка за спиной — жалкое утешение в такой ситуации.

Первой вспышкой ярости мелькнула мысль — выхватить кинжалы и изрубить этих ублюдков вместе с предателем Лиро. Но холодный расчёт моментально взял верх. Без своих способностей он был просто человеком — сильным, но не сверхъестественным. Четверо против одного — плохие шансы. Видимо, этот подлый кобольд готовил ловушку давно… Возможно, с самого момента их встречи в пещере. А если за этим стоят прихвостни коменданта, ищущие Сергея Кравцова… Но почему тогда прислали всего четырёх головорезов? Значит, доказательств нет — лишь подозрения.

Крас сделал глубокий вдох и включил актёра.

— Лиро, это что, шутки такие? — его голос дрожал от наигранного испуга. — Чем я тебя обидел? Эти браслеты… я чувствую себя разбитой куклой! Что я тебе сделал?

Кобольд цинично рассмеялся, его глазёнки блеснули торжеством:

— Брось, Нагх… или тебе больше нравится «Хан»? А может, Сергей Кравцов? — Он выдал всё разом, даже не пытаясь сохранить интригу, чем полностью подтвердил догадки Краса.

— Я… я правда не понимаю, о чём ты! — голос Краса дрожал от наигранного испуга, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. — Какой ещё Кравцов? Единственный Хан, которого я знаю — это тот парень из экспедиции Марика к Трекийской горе. Но я его не видел два года, клянусь! Отпустите меня, я… я пожалюсь твоему отцу! И Гирохе тоже! — он намеренно сделал голос более визгливым, играя роль напуганного простака.

Лиро фыркнул, и его морщинистая мордочка исказилась в ухмылке.

— Думаешь, теперь кто-то поверит твоим сказкам? Отец… — он презрительно скривился, — он ослеп. Совсем. Не видит, как Гироха сжимает свою власть над Холпеком. А этот выскочка Марик вообще подбивает его на бунт! Глупость, которая погубит всех. Но тебя… — кобольд сделал паузу, многозначительно щёлкая когтями, — тебя называют ключом ко всей этой заварухе. И когда я передам тебя Рейтлу, меня ждёт награда, о которой даже мой отец, не мог бы и мечтать. Так что прости… но твоя дорога заканчивается здесь. Рейтл разберётся, что с тобой делать. Ребята, упакуйте его.

Крас хотел что-то крикнуть, привести последний аргумент — но мир внезапно погрузился во тьму. Грубая ткань мешка впилась в лицо, перекрывая дыхание. Он дёрнулся, пытаясь сопротивляться, но в следующий момент чья-то тяжёлая рука со всего размаху врезала ему по голове.

Вспышка боли — и сознание растворилось в пустоте.

— Твою мать… Голова будто раскалывается, — сквозь зубы процедил Крас, с трудом приходя в себя. Его тело непроизвольно дёргалось на затхлом, покрытом непонятными пятнами полу, где явно не мыли уже несколько месяцев. Вокруг стояли четверо — по их потрёпанным кожаным доспехам и характерным мечам с зазубренными клинками сразу можно было узнать стражников Предела или представителей смежной профессии.

— О-о-о, наш голубчик очнулся! — раздался густой бас прямо над ухом. Главный из головорезов восседал на шатающемся деревянном стуле, нарочито развалившись и положив сапоги по обе стороны от головы пленника. В его голосе звучала сладострастная нотка, будто он уже предвкушал предстоящее «веселье». — Нам нужно кое-что обсудить до прихода шефа…

С этими словами здоровяк лениво поднялся, с грохотом отшвырнув стул в сторону. Его грязные ногти скребли по жестяному ведру, которое он затем с театральным пафосом поднял над головой Краса.

— Освежись, дружок! — рявкнул он и вылил содержимое прямо в лицо герою.

Ледяной ужас пронзил Краса, когда вместо ожидаемой воды его обдало густой, тёплой жижей, пахнущей как выгребная яма после жаркого лета. В следующее мгновение металлический подносок сапога впечатался ему под рёбра, выбивая последний глоток чистого воздуха.

— Бл… — не успел выдохнуть Крас, как желудок предательски сжался. Но новый удар — уже в солнечное сплетение — заставил рвотные массы застыть в горле, вызывая невыносимое жжение.

— Уэ-э-эву! — наконец вырвалось у него, и полупереваренная пища фонтаном выплеснулась на уже и без того грязный пол.

— Отличное начало беседы! — весело заключил мучитель, брезгливо отступая от лужи. — Меня зовут командир Кузи. Я здесь старший надзиратель, палач и, если угодно, художник в этом храме страданий. — Он наклонился, и Красу в лицо ударило перегаром дешёвого самогона. — Скоро придёт наш начальник, а у меня приказ — чтобы к его приходу у тебя была… ммм… свежая голова. Ты меня понимаешь, дружок?

Его жирные пальцы впились в подбородок Краса, заставляя того смотреть в глаза, полные обещания невыразимой боли.

Кузи был живой иллюстрацией к понятию «бандитская морда» — его вытянутое, как у голодной гиены, лицо с глубокими морщинами злобы сразу выдавало склочный характер. Узкие карие глазки, похожие на две бусины, постоянно бегали из стороны в сторону, выдавая изворотливый ум и природное коварство. При этом его жилистое тело, покрытое буграми мышц, явно говорило, что перед Красом не просто подонок, а подонок опасный и сильный.

От своей шайки он отличался разве что относительно чистым кожаным нарядом и роскошным мечом на поясе — клинок покоился в ножнах, щедро инкрустированных рубинами и изумрудами, которые явно были добыты нечестным путём.

— Ау, земляк! — Кузи хлопнул ладонями перед лицом Краса, заставляя кожу дрожать от резкого звука. — Ты там с нами или мне повторить утренний душ? Просыпайся давай!

На самом деле Крас уже давно был в сознании. В момент удара по голове его защитная система мгновенно впрыснула в кровь ударную дозу адреналина — трюк, которому он научился ещё на Земле, после двух неприятных случаев, когда приходил в себя после бессознательного восстановления на источниках силы. Больше он не собирался позволять кому-то или чему-то издеваться над своим телом безнаказанно.

Пока его волокли по коридорам, он внимательно слушал перешёптывания конвоиров и успел понять, куда его притащили: он в оказался в главной тюрьме подземелья, на двадцатом уровне — месте, откуда ещё никто не возвращался, по крайней мере, так говорили постоянные гости «Двух шахтёров». Кузи, судя по всему, был здесь главным палачом, а значит, и главной проблемой на ближайшее время. Но что-то подсказывало Красу, что не он вершит судьбы в казематах. Да и слова о начальнике, подтверждали его догадки. Значит, свой главный козырь разыгрывать ещё рано.

— Слышу, — еле выдавил из себя Крас, нарочито хрипя и закатывая глаза. — Где мы? За что меня сюда притащили? И почему вы так… усердно издеваетесь над моим телом? Я же ни в чём не виноват.

— Заткнись, сволочь! Здесь вопросы задаю только я! — рявкнул Кузи и со всего размаху всадил сапогом в солнечное сплетение пленника.

Крас искусственно задержал дыхание, изобразив мучительный спазм. Его лицо перекосила гримаса боли, хотя на самом деле он едва ощущал удар — заблаговременно снизив чувствительность болевых рецепторов втрое, он превратил эти пытки в жалкий фарс.

— Ладно, начнём с простого, — прошипел Кузи, присаживаясь на корточки так, чтобы его перегаром пропитанное дыхание окутало лицо Краса. — Как твоё настоящее имя? Когда прибыл на планету? И какая у тебя тут цель?

— Нагх Оде Жю, — монотонно выдал Крас, будто зачитывая давно заученную справку. — Заключённый номер 44м241о359н. Прибыл с планеты Медиус-44 по политической статье — покушение на высокопоставленного чиновника. Срок — пятьдесят лет, УДО возможно через тридцать. На Холпеке я два года. Цель? — Он фальшиво рассмеялся, — Да какая у зэка может быть цель? Отсидеть тихо и свалить с этого дурдома.

— Не пи…ди! — взревел Кузи, в ярости врезав коленом в живот Краса. — Что ты знаешь о Хане Кви Су? Или о Сергее Кравцове? Может, он представлялся как Лао Турандэ? — С каждым именем его кулак со свистом рассекал воздух, обрушиваясь на тело пленника. — И какая у тебя херня с Мариком, тем барменом из «Двух Шахтёров» в Пределе?

Крас покорно повторил легенду, сочинённую Лиро, лишь добавив, что никогда не слышал о перечисленных персонажах. Ответ, разумеется, не удовлетворил палача — очередная серия ударов обрушилась на его тело. Но даже когда рёбра трещали под напором сапог, внутри героя оставалась ледяная уверенность: эта игра ещё не проиграна.

— Не верю ни одному твоему слову, — сквозь зубы процедил Кузи, разминая костяшки пальцев. — Мелкий принц подземных обезьян нам то же самое трещал, но чувствую я — сплошной пи…дёж. Ничего, — его губы растянулись в оскале, — через час вернётся наш менталист, и ты запоёшь по-другому. Пока можешь посидеть и подумать, как будешь полезен. Иначе пропишешься на Т-точке до конца своих дней.

Он сделал паузу, брезгливо оглядев Краса с головы до ног.

— И приведите его в порядок, — бросил он подчинённым на выходе. — Сегодня дежурит Скоб, этот ментальный педант не любит вскрывать сознания грязных и вонючих выродков, вроде этого.

Как только дверь захлопнулась за уходящими, в камеру ввалились трое существ, чей вид заставил бы содрогнуться даже самого чёрствого человека. Это были ходячие скелеты, с серой кожей, покрытой язвами, и пустыми глазами, в которых давно погасла искра разума. Их босые ноги шлёпали по мокрому полу, оставляя кровавые следы. Это явно были заключённые, так как их одежду можно было назвать лишь одним словом — лохмотья. Босые с больными телами и несчастными лицами, эти бедолаги, напоминали узников концлагерей, которых Крас когда-то видел на фото в интернете.

Работали они молча и быстро — сорвали с Краса хладокостюм, не обращая внимания на его протесты, швырнули в угол и принялись скрести его тело жёсткими щётками. Ледяная вода из шланга, едкая химия, впивающаяся в кожу — через пять минут от прежнего Краса осталось только бледное, дрожащее существо в одинаковых серых лохмотьях, пахнущих дешёвым дезинфектантом.

Когда дверь наконец захлопнулась, оставив его в кромешной тьме, по лицу Сергея поползла едва заметная улыбка. Именно этого он и ждал.

«Ну что элик, настало твоё время, надеюсь, не подведёшь. — Мысленно пробормотал Крас, сжимая пальцы в кулаке до кровавых отметин. — Мне тут маячит допрос с пристрастием, вот только будут пытать не тело, а моё сознание. Но мы ещё посмотрим кто кого. А Гироха не врал, когда говорил, что матрицу смандили с реально живущего арестанта Холпека. Интересно, что они сделали с бедолагой? Отправили на вечное перерождение поверхностных копиров или заперли под замок, а может упекли в ментальную камеру? Скорее всего, второе, хотя какая нахер разница, нужно о своей жопе думать».

Обдумав дальнейшие действия, Крас достал из котомки эликсир из патриарха полярных волков, который усиливал и продлевал ментальную защиту, а затем опустошил его одним махом. Густая субстанция мерзко забулькала, когда он опрокинул флакон в горло. Горький вкус мгновенно разлился по рту, за ним последовала волна жара, расходящаяся от желудка — ментальные барьеры в сознании утолщались, обрастая новыми защитными слоями.

Ровно через шестьдесят минут (Крас отсчитывал каждую секунду по каплям, падающим где-то в вентиляции, дабы успокоить нервы, ну и сверялся по внутренним часам) дверь камеры с скрипом распахнулась. Те же четверо громил, от которых теперь пахло дешёвым самогоном и свежей кровью, грубо втащили его на ноги.

«Прогулка, красавчик,» — хрипло прошептал самый крупный, болезненно выкручивая ему руку за спину

Их путь петлял через лабиринт сырых коридоров, мимо пяти постов охраны — каждый с парой безэмоциональных стражей, вооружённых странными устройствами, напоминающими скрещённый арбалет с электрошокером. Воздух густел с каждым шагом, пропитываясь запахом страха и отчаяния.

Наконец их втолкнули в ослепительно белое помещение. Комната была пуста до стерильности — ни мебели, ни украшений, только одинокий металлический стул в центре, похожий на электрический. Перед ним мерно расхаживал высокий мужчина в мантии цвета запёкшейся крови. Его длинные пальцы с жёлтыми ногтями нервно теребили двойной подбородок.

— Кузи, доклад, — раздался голос, неожиданно тонкий для такой массивной фигуры.

Глава охранников щёлкнул каблуками:

— Господин Скоб, новый экземпляр. Зовёт себя Нагх Оде Жю, но мы-то знаем… — он многозначительно подмигнул. — Кто на самом деле сидит в этом мешке с дермом.

Менталист закатил глаза так, что его мутные зрачки совсем исчезли под веками:

— Пятый «Кравцов» на этой неделе! Ты издеваешься? Вы что, их на деревьях собираете?

Внутри Краса что-то ликующим пузырём поднялось к горлу. Они не знали наверняка что он и есть самый разыскиваемый преступник на Холпеке, а значит, у героя был шанс на спасение, главное чтобы не подвёл эликсир! Эликсир покалывал в висках, создавая невидимый щит — оставалось только молиться, чтобы защита выдержала.

— Господин, этого привёл сам Лиро, принц подземного королевства. Всё говорит о том, что он очень перспективный подозреваемый: замечен в сотрудничестве с Мариком и Гирохой, долго скрывался на поверхности и в закрытой локации кобольдов, мутное появление на Холпеке, да и не светился он ни когда в подземелье. У нас больше надежды на него, так же как и ставки. — Оправдываясь, лепетал Кузи. Было видно как он нервничает в предвкушении большого куша.

Скоб медленно провёл ладонью по лицу, оставляя на бледной коже красные полосы. Его голос прозвучал устало:

— Олухи вы, а этот мелкий кобольд так и про прошлого заключённого говорил, которого приводил месяц назад. Ладно, что там с его данными? Есть нестыковки?

— По нашей базе, всё, что говорит этот вонючий червь, сходится. Охотник из мира Медиус 44, пытавшийся убить вице-президента, который отобрал его земельный участок и сгноил семью. Но вы же знаете, что эти базы данных можно обмануть. У меня очень хорошее предчувствие на его счёт.— Он вдруг оживился: — Вот прям нутром чую — он наш! Да и сам командир Рейтл приказал проверять всех, кого Лиро приводит. Этот, между прочим, два года на поверхности торчал, копал дикарт для Гирохи!

В углу комнаты Крас едва сдержал усмешку. «Нутром… Вот идиот», — подумал он, чувствуя, как эликсир создаёт в его сознании лабиринты из ложных воспоминаний.

Скоб тяжко вздохнул:

— Ладно… Но передай Рейтлу — за каждый внеплановый осмотр цена растёт на десять процентов. Не нравится — пусть своих менталистов нанимает.

Он щёлкнул пальцами, и стул в центре комнаты вдруг ожил, раскрываясь как металлический цветок, готовый поглотить свою жертву.

Кузи кивнул с преувеличенной важностью, и его подручные грубо втолкнули Краса на холодный металл стула. Герой намеренно выказал сопротивление — его руки дрожали, а глаза неестественно расширились, изображая животный ужас. После «убедительного» удара кулаком в солнечное сплетение (который он едва ощутил благодаря сниженной чувствительности), Крас обмяк, сделав вид, что сломлен.

Но то, что последовало дальше, превзошло все его ожидания.

Эликсир действительно создавал непроницаемый барьер вокруг его истинного «я» — ядра Сергея Кравцова оставалось нетронутым, спрятанным за десятками ложных слоёв памяти. Однако он не мог защитить от самого процесса вторжения.

Внезапный ментальный захват ощущался как ледяной штырь, вонзающийся прямо в мозг. Скоб работал с хирургической точностью — его сознание скользило по нейронным путям Краса, как библиотекарь, листающий грязную книгу.

Физическая боль была лишь фоном для настоящей пытки. Каждую секунду его разум захлёстывали волны противоестественных эмоций: паника, сжимающая горло ледяными пальцами; апатия, превращающая тело в свинцовую статую; глубинный страх, выворачивающий душу наизнанку; острая агония, прожигающая нервные окончания, гнетущая скорбь по потерям, которых никогда не было; ярость, красной пеленой застилающая зрение.

И самое ужасное — всё это перемешивалось с приступами истерического веселья, когда тело сотрясал неестественный смех, а в груди разрывалось от боли. Крас чувствовал, как его психика трещит по швам, но где-то в глубине, за защитными барьерами, сохранялось холодное ядро осознания — это всего лишь буря, которую нужно переждать.

Скоб тем временем углублялся в его сознание, как сапёр на минном поле, осторожно проверяя каждый слой на подлинность. Но Красу оставалось только надеяться, что эликсир и его тренированный разум выдержат это вторжение.

Со стороны процесс ментального сканирования был похож на обряд церковников, изгоняющих беса из одержимого. Скоб не церемонился со своей жертвой, а врывался в его сознание очень быстро и грубо, читая мысли и воспоминания Краса. Вот только ему были доступны только те данные, которые Крас и скульптор заложили в его ментальную закладку. Да он увидел, как герой добывал дикарт и только его, про метеоритное железо там ничего не было, как и про истинные сокровища, которые добыл герой за последние два года. Менталист увидел только то, что ему дали посмотреть, а именно информацию в точности подтверждающую его легенду.

— Передай Рейтлу, что он должен мне сверхурочные. Этот разумный не тот, кого вы разыскиваете. А вот содержимое его стандартной котомки.

После сказанного Скобом, Крас почувствовал, что его котомке отдали приказ на извлечение вещей из первого отсека, он не стал ему сопротивляться, а подтвердил. На пол с грохотом вывалилось содержимое: золотые монеты (ровно 217 штук — он пересчитывал их в последней командировке в пещеру); энергокирка-подделка; жужжащая как раздражённый шершень; поношенная тёплая одежда с запахом пота; полусгнившие пайки (специально подготовленные для убедительности); потрёпанный костюм вылазчика со следами искусственно созданного износа.

Всё это барахло Крас таскал с собой именно для таких проверок. Сегодня эта предосторожность окупилась сполна.

Единственный вопрос, который теперь сверлил его сознание: что они собираются делать с «невиновным»? Отпустить? Отправить в общие камеры? Или…

— Кузи, что будешь с ним делать? — Скоб медленно обвёл языком сухие губы, — Вы опять привели невиновного человека. Твоя тюрьма уже по швам трещит от подобных «ошибочек», что снова в слуги запишешь, или сразу отправишь на копир?

Спросил Скоб своего подчинённого. Крас затаил дыхание. Каждая клетка его тела молилась о втором варианте.

— В обществе дела сейчас и так не очень, не хватало только ещё одного пассажира, который будет на каждом углу кричать, что его незаконно и без вины пытали в казематах. Отправлю на самый нижний уровень для перевоспитания, слуги там не выдерживают больше месяца из-за постоянных криков и стонов заключённых.

Герой почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Ему явно не хотелось задерживаться в этом месте.

— Дальше посмотрим, он вроде как неплохой вылазчик и горнодобытчик, пригодится. Осталось только сломать его волю и привязать к нашему копиру. — продолжал Кузи, — Увести.

Услышав приказ, тройка мордоворотов подхватила Краса, и потащили из комнаты. Кузи остался обсуждать со Скобом плату за свои услуги, не забыв сказать, что содержимое котомки теперь переходит в его собственность.

Путешествие вниз заняло вечность.

Они спускались по узким винтовым лестницам, скрипящим под шагами, словно кости старика. Прошли через бесконечные лифты, чьи ржавые двери скрежетали, как зубы сжатые в предсмертной агонии. На каждом уровне — новые посты охраны: бронированные, вооружённые до зубов, с холодными глазами, привыкшими к чужим страданиям.

Крас считал барьеры — магические печати, решётки с шипами, ядовитые туманы, рассеивающиеся только по пропускам. Но самое жуткое ждало впереди: перед входом на нижние уровни охранники запирали своих «питомцев» — тварей, напоминающих адских гончих из древних легенд. Их кожа была покрыта шрамами вместо шерсти, глаза горели жёлтым огнём, а клыки сочились ядом. Они рычали, чуя добычу, но цепи удерживали их.

«Выбраться отсюда живым невозможно», — холодно констатировал про себя Крас. «Значит, придётся умереть».

Он уже мысленно нащупывал спрятанную капсулу с ядом — быстрый, безболезненный выход. Один укус — и его сознание перенесётся на копир, к кузнецам, где его ждали.

Но судьба, как всегда, смеялась над его планами. Охранники, ведя его дальше, спорили и смеялись:

— Держу пари, он сломается за три дня!

— Ха! Да он уже дрожит! Два дня, и он будет молить о смерти!

— А я говорю — неделя. Видал его глаза? Там есть сталь.

Крас не реагировал. Он считал шаги, запоминал маршрут, анализировал слабые места охраны. И вот, спустя почти час блужданий по этому аду, они остановились у тяжёлой двери с зарешеченным окошком. Из-за неё доносились крики — нечеловеческие, разрывающие душу. Дверь открылась. Крас замер. Его глаза расширились не от страха, а от шока… Реакция шока, позабавила надзирателей, они посчитали, что бедолага сильно испугался увиденного, но они были не правы.

Герой узнал человека, которого безжалостно пытали. Это был старший мастер Ши Вейж.

«Вот сука, походу мне всё же придётся задержаться в этом злосчастном месте, нужно спасать бедолагу Вейжа. Стоп, а может это просто проверка, и меня пытаются вывести на чистую воду двойником мастера? Твою мать, вот задачка, и что теперь делать? Порубить этих ублюдков и спасти Ши Вейжа или понаблюдать, что будет дальше? Наверно второй вариант предпочтительнее, мудни говорили, что привяжут меня к местному копиру, но так как сканер сломан, это пока не возможно. Его починят только в течении недели, значит пару дней у меня точно есть. Да и как я его отсюда выведу в таком состоянии, физически вылечить то я его смогу, а вот х. з. что там с его психикой после ужаса круглосуточных экзекуций. Ладно, пока остаюсь, осматриваюсь и вынашиваю план побега».

— Нравится урод? Сиди и смотри, что мы делаем с непокорными. Тебя ждёт то же самое, если не будешь подчиняться. Как наш коллега закончит, уберёшься во всех камерах. Бедолаги, часто обсираюсят во время пыток. Местный служка выдаст тебе инвентарь. — охранник пнул Краса сапогом.

— Бывай шахтёр.

Дверь камеры захлопнулась. Конвоиры ушли, переругиваясь между собой. Крас скрипел зубами, давая себе клятву когда-нибудь прикончить всю эту мразь во главе с Кузи.

Едва вертухаи, лязгая ключами, скрылись в полумраке коридора, в камеру ворвался тщедушный человечек — будто его выстрелили из рогатки. Он схватил Краса за локоть (с удивительной для такой худобы силой) и потащил прочь, словно боялся, что стены начнут их подслушивать.

— Меня зовут Люпх, теперь ты мой новый помощник, — прошептал он, нервно озираясь. — Не смотри на это… мясное шоу без цензуры. Последний парень, который слишком впечатлился, сейчас в углу камеры рисует собственным дерьмом весёлые кружочки и шепчет про «крылышки». Пойдём, покажу, что тут к чему, пока Крагг не вернулся. Он пошёл провожать твоих «дружелюбных» конвоиров — если, конечно, те не передумают и не решат вернуться за тобой, скажем так добавить «на чай».

Красу и правда было очень неприятно смотреть на то, как Ши Вейжа режут, избивают, поджигают и постоянно заставляют согласиться на подчинение. Он сразу понял, чего добиваются от этого разумного из мира Фарад.

Экскурсия заняла минут пять — Люпх носился по уровню, как гид с горящим дедлайном. Он тыкал пальцем в двери: «Тут убирать, тут вытирать, тут отскребать — если, конечно, хочешь, чтобы тебя не отскребли от стенки».

Особенно «вдохновляющим» был рассказ о местной канализации. Оказалось, все тюремные нечистоты дружным потоком отправляются в реку Миаску, а та, не будь дурой, несёт этот «ароматный» груз прямиком к ядру.

— Представляешь? — фыркнул Люпх. — Крох купается в наших «дарах» 24/7. Местные говорят, что это ему в наказание за «всё хорошее», что он сделал для Холпека.

Эта информация, пожалуй, оказалась самой полезной из всего, что успел сообщить Люпх. Новый знакомый добавил, что для ночлега Крас может занимать любую свободную камеру — «хоть королевские апартаменты, если найдёшь», — и тут же потащил его начинать уборку, пока их не загрузили чем-то по-настоящему мерзким.

— Надзиратели обожают развлекаться за счёт слуг, избивая их и используя в мерзких сексуальных игрищах — прошептал Люпх, — так что лучше выглядеть занятым, даже если ты просто вытираешь пыль с пыли.

Через десяток минут вернулся Крагг и сказал, что новенькому велено всю ночь провести в камере с Ши Вейжем и наблюдать за его мучениями, а если тот отбросит копыта, сообщить об этом надзирателю. Вертухай так же объяснил, что не стоит пытаться убежать, легуритовые браслеты не позволят ему пересечь защитный барьер, а попытки улизнуть, строго наказываются.

Крас покорно кивнул и вернулся в камеру, над лужей собственной крови висел Ши Вейж. Пока надзиратель возился с замком, в голове героя уже созрел дерзкий план. Как только дверь захлопнулась, а шаги стихли вдали, он приступил к первой фазе — избавлению от проклятых браслетов.

Убедившись, что Вейж без сознания, а за ними никто не подсматривает, Крас достал из котомки кинжал с тёмным лезвием. Без тени сомнения он отрубил себе правую кисть — к счастью, способность блокировать боль и перекрывать кровоток ещё никто не отменял. Отделённая часть руки с глухим стуком упала на каменный пол. Подняв её, он ловко снял браслет и швырнул его в котомку, затем приставил кисть на место — плоть тут же начала срастаться, будто и не было травмы. Левую руку постигла та же участь.

Крас мысленно вызвал интерфейс котомки, приказав создать точные копии браслетов — только из другого материала. Его магический пространственный карман с лёгким энергетическим потрескиванием принялся за работу, и через минуту в ладонях лежали безупречные платиновые дубликаты — благо, запасы драгметалла у него водились. Нацепив подделки на запястья, герой снова почувствовал, себя в безопасности, относительной, ведь он до сих пор находился во враждебной обстановке. Но главное, к нему вернулись все его способности. Взглянув на браслеты, Крас понял — теперь даже самый дотошный надзиратель не заметит подмены.

Прошёл час, прежде чем старший мастер начал приходить в себя. Его веки дёрнулись, глаза сфокусировались на незнакомце, и первым делом вырвался хриплый вопрос:

— Ты… кто такой?

Крас, скрестив руки на груди, ответил тем же:

— Собственно, меня интересует ровно тот же вопрос.

— Парень, мне не до шуток, — прохрипел Ши Вейж, пытаясь подтянуться на цепях. — Принимайся за своё чёрное дело. Ха-ха-ха… такое же чёрное, как твоя уродливая морда. Давай быстрее, добей меня — полечу на копир. Всё равно на подчинение я не соглашусь. — Он плюнул кровавой слюной. — Это что, их новая тактика? Подселить ко мне какого-то слугу-болтуна? Не выйдет. Я — старший мастер Ши Вейж. Меня годами пытали — и что? Мой дух крепче закалённой стали. А ты… — Он презрительно осмотрел Краса с ног до головы. — Ты даже на муху-дрозофилу не тянешь, тщедушный мальчишка. О чём мы вообще можем говорить?

— Ну точно ты, — усмехнулся Крас. — Скорее всего, мудаки не смогли бы настолько чётко скопировать твой скверный характер. А можно один вопрос?

— Юноша я не понимаю о чём ты, как видишь, я никуда не тороплюсь, и если честно разговаривать, гораздо приятнее чем быть битым. Можешь хоть сто вопросов задать. — Ответил Вейж.

— Кто самый бестолковый мастер в Храме Шао Лань?

Этот вопрос выбил из колеи Вейж. Такого раньше не случалось. Его брови поползли вверх, а губы сложились в немое «о». Он даже завис на какое-то время, обдумывая его. В его голову закрались подозрительные мысли, но решив, что эта информация не являлась секретной или важной, ответил:

— Странный вопрос, но тут и думать нечего, конечно медикус Юшенг.

— Хорошо, — кивнул Крас, медленно покачивая головой. — Тогда следующий вопрос. Какими были последние слова, что ты сказал Лао Турандэ при вашей первой встрече?

Вейж резко выпрямился, насколько позволяли раны:

— Парень, ты кто такой? И с какой целью задаёшь эти вопросы? — в его голосе зазвучала сталь.

— Мастер, советую ответить, — холодно произнёс Крас. — От сказанного, зависит ваша дальнейшая судьба.

— Ладно, — Вейж нервно облизал пересохшие губы. — В этих словах нет ни смысла, ни секрета… Я сказал ему, что он бездарь и что ненавижу его. — Глаза мастера бегали по сторонам — явная ложь

— Не правильный ответ. Значит, меня всё таки проверяют, значит пора тебя прикончить и по-быстрому сваливать.

После сказанного, Крас достал из котомки один из кинжалов и уже собирался перерезать горло мужчине, как тот вдруг заговорил.

— Стой! — Вейж резко вскинул изуродованные пытками руки. — Я правда не понимаю, что происходит. Все твои вопросы сводятся к Лао, но что-то подсказывает мне, что дело не в нём. — Он сделал паузу, изучая лицо Краса. — Хорошо… В тот день последними моими словами были: «Всего тебе хорошего, Сергей. Хотя, наверное, правильно будет называть тебя Лао — привыкай, теперь тебя так зовут».

Уголки губ Краса дрогнули, а затем расплылись в искренней улыбке. Его феноменальная память мгновенно воспроизвела ту самую сцену: нескладного юнца Лао Турандэ и грозного старшего мастера Ши Вейжа в колоритном кабинете Храма Шао Лань. По спине пробежала тёплая волна ностальгии — казалось, он даже ощутил тот особый аромат фарадских трав, что всегда витал в воздухе храма, и услышал рокот горной реки ХэЧун.

— Мастер, — тихо произнёс Крас, — хорошо, что ваша память не подводит. Эти слова только что спасли вам жизнь. — Он наклонился ближе. — Я вытащу вашу задницу из этой вонючей дыры. Но потребуется время. А сейчас — тишина и отдых.

После сказанного, герой положил руки вспотевший лоб мастера и ворвался в его энергокаркас. Причём это было настолько просто, что он даже удивился, насколько вырос в своих навыках. Нет, он не мог подчинить разум мастера, там стояла очень приличная ментальная защита, хотя при должных усилиях и старании, скорее всего он и это смог бы сделать, вот только сейчас подобное не требовалось. Крас лишь отключил болевые рецепторы во всём теле Вейжа и накачал его тело мелатонином. Лицо мастера постепенно расслабилось, губы растянулись в блаженной улыбке, и через мгновение его дыхание стало ровным и глубоким, Вейж погрузился в царство Морфея.

Крас провёл всю ночь без сна, неотрывно наблюдая за коридорами казематов через узкую щель в двери. Удивительно, но тюрьма словно вымирала с наступлением темноты — лишь эхо стонов да храп перепившего охранника нарушали гнетущую тишину. Казалось, даже крысы боялись шуметь в эти часы.

Утром картина кардинально изменилась, в каждую камеру прибыли новые надзиратели и начали пытать своих клиентов. А Люпх вытащил Краса из камеры Вейжа и показал, как нужно убираться, не мешая палачам работать. Весь день герой носил вёдра с отвратительной смесью — здесь было всё: кровь, рвотные массы, экскременты и другие «дары» истязаемых узников. Двести? Триста? Он давно сбился со счёта. Каждый раз, опрокидывая ведро в зияющую пасть канализации, Крас мысленно представлял, как эти нечистоты омывают самого Кроха.

Когда тюрьма вновь погрузилась в сон, а новый охранник захрапел, посапывая в такт капающей воде, Крас приступил к действию. Подсобка с нечистотами встретила его знакомым тошнотворным запахом — идеальное место, куда никто не заглянет добровольно.

Герой зашёл в подсобное помещение, куда они сливали нечистоты, достал глушилку и просто снёс половину стены, предусмотрительно закинув руду себе в котомку. Тщательно изучив карту подземной тюрьмы и расспросив Люпха, что тут как, Крас понял, что они находятся на самом нижнем уровне казематов и под ними только бурные воды Миаску. Так что герой шагнул в выломанный проём, раскрыл защитный барьер, который ему выдали кузнецы, а тот в свою очередь полностью повторил очертания разрушенной стены и не только визуально но и физически.

Всю ночь напролёт, не давая себе ни секунды передышки, Крас вгрызался в породу, прокладывая путь к спасительным водам Миаски. Камень оказался удивительно мягким — его глушилка пронзалась сквозь пласты, словно по сырому тесту. Но физическая лёгкость работы резко контрастировала с давящим грузом страха. Каждый скрежет камня о камень казался ему невыносимо громким, каждую секунду он ждал, что за спиной раздадутся крики тревоги.

Хуже всего были бесконечные попытки открыть мобильную пустоту. Раз за разом его котомка выдавала холодное: «В этом месте телепортация невозможна». Пальцы дрожали от ярости и отчаяния — наверняка в тюрьме стояли мощные подавители, специально против таких, как он. Мысль вернуться и сдаться уже казалась разумной, но… Завтра его могли привязать к новому копиру. Это был билет в один конец.

Стиснув зубы, Крас продолжал копать, уходя всё глубже и в сторону. Его рентгеновское зрение показывало под ногами пугающую пустоту. Иногда сквозь щели прорывался обжигающий пар — тот самый, что поднимался из канализационного колодца. «Ещё немного…» — шептал он себе, чувствуя, как пот заливает глаза.

Практически под утро, когда силы уже были на исходе, Крас наконец достиг цели — сканирование показало под ногами не пустоту, а плотную породу. Вдохнув последние запасы адреналина, он удвоил усилия, яростно вгрызаясь в камень. Его руки двигались с лихорадочной скоростью, меняя направление копания строго вниз. Через час изнурительной работы, проделав извилистый серпантин внутри пещеры, его глушилка наконец пробила последний слой — и перед глазами предстала величественная река Миаску, бурлящая в подземной пустоте.

Воды реки с рёвом неслись вниз, к раскалённому ядру Кроха. Крас знал — у потолка клубится смертоносный пар, поэтому пробил выход практически у самой воды. Волна обжигающего воздуха тут же обдала его лицо, заставив зажмуриться. Каким-то чудом туннель вывел его прямо над узким естественным выступом шириной в пару метров — настоящим подарком судьбы. Не раздумывая, он прыгнул вниз, едва удержавшись на скользких камнях. Дрожащими руками достал маяк и наспех записал координаты пустоты на вход в котомку — этот туннель мог стать его с Вейжем спасением.

Сердце бешено колотилось, когда он мчался обратно по туннелю. Каждая секунда на счёту — в любой момент могли хватиться беглеца. Барьер кузнецов сомкнулся за его спиной буквально в тот момент, когда дверь подсобки со скрипом открылась. Люпх замер на пороге, его глаза округлились от изумления при виде запыхавшегося «уборщика»

— Нагх, ты что тут делаешь так рано? Неужто трудовой энтузиазм накрыл? Или просто решил, что вонь нечистот — это достаточно бодрящий аромат для утра?

В словах Люпха слышался явный сарказм и удивление.

— Знаешь друг, в этой комнате не так слышно стоны бедолаг, которых целыми дня пытают, я хотел тут поспать, ну ужасная влажность от пара извергаемого Миаску, сводит с ума. — Крас лихорадочно сочинял легенду на ходу, потирая вспотевший лоб.

— Вижу, ты весь потный как выжатый тряпичный голем. Так себе затея, нам же ещё работать целый день. А к воплям и стонам привыкнешь — они тут, как фоновая музыка в дорогом ресторане. Ну что, готов?

Рабочий день тянулся медленнее, чем суд над особо болтливым пленником. Каждый раз, вынося нечистоты, Крас проверял защитный барьер. Он очень переживал, что Холпек замурует туннель, не зная, как быстро тут восстанавливаются стены. Это наверно был ещё один аспект того, что хозяева не переживали о побеге через подкоп.

Вечером, когда все разошлись, а охранник начал храпеть, Крас открыл камеру Ши Вейжа и проник внутрь. Это не составило труда, так как у него были ключи от всех комнат, в которых они убирались с Люпхом.

Увиденное снова ударило Краса по нервам, как тухлой рыбой по лицу. Ши Вейж напоминал куклу, из которой вытащили половину деталей: ни пальцев на руках и ногах, ни нескольких рёбер. Раны, конечно, прижгли — видимо, чтобы мастер не истёк кровью, а медленно завял, как растение в руках садовода-садиста. Ублюдки явно ждали долгой и мучительной кончины мастера.

Крас снова ворвался в энергокаркас Ши Вейжа и отдал мощный посыл на регенерацию травм. Было очень кстати, что в котомке героя хранилось огромное количество свежего мяса, для приготовления пищи. Сегодня эти кошерные стейки пошли в другое дело, а именно на выделение строительного материала. Восстановив тело мастера, он сбалансировал его гормональный уровень и мощной дозой адреналина, заставил очнуться.

— У-уу-у-ух. Вот это заряд бодрости. — Вырвалось у Ши Вейжа хриплым шёпотом, больше похожим на скрип несмазанных механизмов.

— Тихо, говори шёпотом, не хватало ещё охрану разбудить. — Прикрывая рот Ши Вейжа ладошкой, ответил Крас.

— А, это ты, юноша… — Ши Вейж с трудом фокусировал взгляд, — Я уж думал, меня развели в очередной раз, когда ты вчера не появился. Ты… ты меня восстановил? Но как… Ладно, неважно. Что дальше?

— Дела были, — сквозь зубы процедил Крас, — Потому и не пришёл.

— Держись, — пробормотал Крас, затем достал глушилку и расколол легуритовые кандалы на теле Вейжа.

Он сначала и со своими браслетами хотел так же сделать, но побоялся, что раздробит конечности в мясо. А так как на шее Вейжа висел ошейник, и голову отрубить точно не получится, а потом приживить обратно, пришлось экспериментировать. Но всё оказалось куда проще, чем он думал. Настроив глушилку на легурит, она без проблем расколола металл, и Крас просто закинул его себе в котомку, откуда следом достал одежду для мастера.

Ши Вейж стоял, словно громом поражённый. Его пальцы то и дело дёргались к исчезнувшим оковам, будто проверяя реальность происходящего.

— Мастер, хватит тупить! — Крас схватил его за плечо, чувствуя, как дрожат мышцы под тонкой тканью. — Крагг может проснуться в любой момент. Нам пора сваливать!

— Крагг говоришь? — в голосе мастера внезапно зазвучали стальные нотки. — Его смерть сильно изменит твой план побега? А то у меня давние счёты к этому разумному.

Крас встретился с ним взглядом и увидел там такое, что даже у него, видавшего виды, похолодело в животе.

— Ладно, — он неожиданно ухмыльнулся, — Думаю, одну маленькую месть мы можем себе позволить.

Выйдя в полумрак общего коридора, Крас порылся в котомке и извлёк оттуда один из кинжалов с матовым лезвием. Ши Вейж взял оружие привычным жестом, будто не прошло ни дня с тех пор, как он в последний раз держал клинок.

Без лишних слов мастер направился к охранному посту, где за грубой деревянной стойкой похрапывал Крагг. Его жирная щека прилипла к столешнице, а из полуоткрытого рта стекала слюна — картина, достойная кисти великого мастера по имени «Пьяный трактирщик».

Ши Вейж не стал церемониться. Со всего размаху он рубанул Крагга по затылку рукоятью кинжала, пригвоздив его лицо к столу с такой силой, что тот моментально проснулся — но не от боли, а от дикого удивления, узнав в нападавшем того, кто ещё вчера был полумёртвым калекой.

Последним, что увидели его выпученные глаза, стала ехидная улыбка мастера — та самая, что когда-то свела в могилу сотни, а то и тысячи лучших бойцов Савура.

Лёгким движением запястья, будто подрезая ветку сакуры, Ши Вейж провёл лезвием по шее. Голова Крагга с глухим стуком покатилась по полу, оставляя за собой жирный кровавый след.

Спустившись по узкому туннелю, стены которого ещё дышали свежевырезанной породой, они вырвались на каменистый уступ над подземной рекой. Чёрные воды бурлили внизу, словно живое существо, недовольное незваными гостями.

Крас быстро активировал мобильную пустоту — устройство загудело, разрывая пространство мерцающей червоточиной. Перед прыжком он ввёл пару паразитиков в энергокаркас Ши Вейжа.

— Без них тебя просто разорвёт при телепортации, — пояснил он, наблюдая, как серебристые нити энергии оплели ядро мастера.

Ши Вейж кивнул, затем задал вопрос, который висел в воздухе с момента их знакомства:

— Как зовут моего спасителя?

Уголки губ Краса дрогнули в едва заметной улыбке. Он выпрямился, приняв почти что парадную стойку:

— Рад служить, старший мастер Ши Вейж. Сергей Кравцов — к вашим услугам.

Червоточина заколебалась, требуя жертв. Два разумных существа, связанные странной судьбой, шагнули в пульсирующий разлом одновременно.

Только вывалившись из мобильной пустоты, Ши Вейж тут же согнулся пополам, его тело сотрясали спазмы. Желудочный сок жгучей волной хлынул на камни, оставляя едкие пятна. Крас, морщась, вспомнил собственный первый опыт — тогда он скорчившись лежал, обнимая холодный пол и моля о смерти, а рвота вырывалась изо всех отверстий его тела.

Быстрым движением он прижал ладони к вискам мастера, тонко настроив его гормональный фон. Энергетический импульс стабилизировал вестибулярный аппарат — Ши Вейж резко выдохнул, цвет постепенно возвращался к его лицу.

— Спасибо… Так намного лучше. — Мастер с усилием поднялся, озирая незнакомое место. — Сергей, это… взаправду ты?

Крас усмехнулся, потирая переносицу:

— Тебе, наверное, ближе «Лао»… Хотя нет, это совсем другой человек. Здесь меня зовут Нагх. — Он помедлил, затем добавил: — Или, с учётом последних обстоятельств, можешь называть меня Хан — это имя мне нравится больше. Хотя и на Сергея Кравцова не обижусь… А лучше — просто Крас. Чёрт, — он провёл рукой по лицу, — я как шпион из дешёвого боевика.

— Морф! — раздался за спиной резкий голос. — Объяснишь, что за цирк? Кто этот узкоглазый незнакомец? — Крог скрестил руки на груди, его бровь ядовито поднялась. — Ты что, любовника к нам приволок? Это тебе не бордель, и арендовал ты место на одного человека!

Крас резко развернулся и увидел в дверном проёме массивные фигуры братьев-кузнецов. Их релакскомната, обычно пахнущая раскалённым металлом и маслом, теперь излучала явную угрозу. Три метра гномьей ярости, застывшие на пороге, заставили даже Ши Вейжа инстинктивно отступить на шаг — его ладони автоматически сложились в знакомую боевую стойку.

— Морф… — прошипел герой сквозь зубы. — Как я мог забыть про Морфа.

Затем Крас расплылся в самой беззаботной улыбке:

— Для тебя, Крог, у меня приготовлен сюрприз, — его пальцы театрально постучали по виску. — За свою долгую жизнь я заключил столько договоров, что мог бы ими мостовую выложить. И знаешь, что я понял? Дьявол — в деталях. В отличие от вас, я привык читать мелкий шрифт. — Он вытянул руку, будто представляя невидимую афишу. — В нашем договоре чёрным по белому прописана аренда релакскомнаты, но ни слова о запрете на посетителей или количестве постояльцев. Так что технически… — его глаза весело сверкнули, — я могу устроить здесь хоть бордель, хоть ночной клуб, хоть петушиные бои!

Дрог, чьи пальцы уже белели от сжатия рукояти молота, явно представлял, как этот молот встречается с черепом Краса.

Воспоминания о прошлой «воспитательной беседе» заставили героя поспешно сменить тон и разрядить обстановку:

— Ладно, ладно, шучу! — он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Знакомьтесь: старший мастер Ши Вейж. Герой турнира из мира Фарад, мой… наставник, если это громкое слово уместно. — Крас бросил взгляд на ещё дрожащего от телепортации мастера. — Его пытали на двадцатом уровне той самой тюрьмы, куда я попал благодаря одному мерзавцу, чью голову я очень скоро отделю от туловища. И да… — он замялся, — мне понадобится ваша помощь.

Братья переглянулись. Их взгляды, тяжёлые, как свинцовые слитки, всё так же буравили Краса. В воздухе повисло молчание, густое, как гарь в кузнице.

— Ах, совсем забыл представить! — Крас широким жестом показал на братьев, словно представлял дорогих гостей на торжественном приёме. — Мастер, перед тобой легендарные артефакторы вселенной Равновесия, по совместительству божественные кузнецы и — по крайней мере, я искренне надеюсь — мои друзья: братья Крог и Дрог.

Он многозначительно поднял палец:

— А друзьям, как известно, помогают. Так что вы ведь не против приютить мастера, пока мы не разберёмся с нашими делами и не свалим с этой душной планетки? Кстати, — Крас хитро прищурился, — за него поручается сам Вед.

Крог фыркнул, скрестив руки на груди:

— Нам известно. Он упоминал это имя, когда просил за тебя. И намекнул на… вознаграждение, если мы найдём мастера живым. — Его взгляд оценивающе скользнул по измождённой фигуре Ши Вейжа. — Пусть остаётся. Откроем соседнюю комнату — видок у «мальца» так себе, будто через мясорубку прокрутили.

Дрог, не отрываясь от своего молота, добавил:

— Следы твоей подлатки в энергоспектре видны невооружённым глазом, но мог бы и получше его залечить. Хотя, пару часов протянет. А теперь — оба на сканер для привязки. Потом прикончишь этого тщедушного, а когда возродится — в столовую на беседу.

Второй брат мрачно вздохнул, почёсывая бороду:

— Похоже, наш план накрылся медным тазом. Нужно думать новый. И это… только, чур, без лишнего бардака — нечего пачкать стены нашей обители кровью пришлых, упокой мастера без лишней грязи.

Пробасил Крог и братья вышли из комнаты. Крас не стал заставлять кузнецов ждать, поэтому быстро проводил мастера к копиру, затем отсканировался сам, и предложил это сделать Вейжу. Мастер сначала немного сомневался, но после слов, что его душа сейчас привязана к копиру в казематах, залез на сканер. А вот прикончить Вейжа оказалось куда сложнее. Нет, Краса вовсе не грызла совесть или стыд, он понимал, что это просто механический процесс замены тела, как масло в машине заменить, сложность заключалась в том, что Вейж до сих пор не мог поверить в то, что произошло, и боялся после смерти учиться на копире в тюрьме двадцатого уровня.

— Мастер, это никакой ни сон, всё наяву. Я понимаю, что последние несколько лет тебя пытали всевозможными способами и заставляли подчиниться, но это позади, и нужно сменить костюм из кожи, мяса и костей. — терпеливо объяснял Крас. — Мы же не знаем наверняка что он безопасен, возможно, на нём какая-то печать с отслеживанием? Нужно срочно от него избавиться.

Ши Вейж колебался, его пальцы нервно перебирали складки одежды.

Слова Краса не помогали, Вейж не соглашался на процедуру замены тела. В какой-то момент, герой даже заметил, что мастер по всей видимости пытается найти выходы из этого помещения, его глаза рыскали по всей мастерской, а движения стали нервными и резкими. Вопрос решился очень просто, Крас даже не понял, как всё произошло, голова Вейжа просто лопнула, как переспелый арбуз, а тело так и осталось стоять не подвижно. Обойдя труп, герой обнаружил торчащий в затылке молот, который пробил череп и расколол его надвое. Повернувшись в другую сторону, он увидел улыбающегося Дрога.

— Ну как, ловко я гвоздик забил? — Дрог самодовольно подбоченился, его борода тряслась от смеха. — А то устроили какую-то мелодрама, хочу, не хочу, а этот узкоглазенький даже сбежать уже собирался. Малец, а тебе похоже в тюрьме пришлось повидать некоторое дерьмо, раз даже бровью не повёл от вида треснувшей головы. — Веселясь крикнул гном.

— Жизнь вообще сплошное дерьмо, я думаю каждый в этой комнате это понимает. — Произнёс Ши Вейж, уже полностью восстановленный, спускаясь с копира, и поправляя новое тело. — Где можно взять чистую одежду? — Его взгляд скользнул по лежащему трупу. — Я не собираюсь стягивать портки со своего же трупа. — Затем он неожиданно склонился в почтительном поклоне: — Дрог, спасибо, что разрешил ситуацию. — Ваш копир — это не чета тюремному. Я не только физически восстановился, но даже психика, кажется, начала приходить в норму.

— Недельку полежишь в релакс комнате, и потом Холпек будешь вспоминать как поездку на курорт. А-ха-ха-ха. — Крас раскатисто захохотал, похлопывая себя по животу.

— Морф, хватит ржать как самец плетогонного скакуна, пора обсудить твою ситуацию и чую, там нет ничего смешного. — Дрог внезапно стал серьёзен, его молот с глухим стуком опустился на стол. — Заодно послушаем рассказ старшего мастера. Нужно решить, что делать дальше.

Столовая встретила их теплом очага и дразнящими ароматами. Ши Вейж набросился на еду с жадностью человека, годами питавшегося тюремной баландой, а возможно и вовсе не видавшего снеди. Его пальцы дрожали, разрывая ещё тёплый хлеб, а глаза дико блестели при виде сочного мяса, с которого капал жир.

В этот раз Крас всё же узнал, откуда берутся все эти прекрасные яства. Кузнецы подтвердили его догадки, о том, что их котомки могут прекрасно готовить любые блюда и напитки, главное, что бы были ингредиенты, которые они собственно и получали из Предела в обмен на различные изделия или золото. Герой моментально попросил добавить эти фикции и в его магический вещмешок. А над лишь посмеялись и сказали, что он бездарь и не умеет пользоваться котомкой, так как они там уже есть.

— Всё гениальное просто, — усмехнулся Крог, отхлёбывая медовуху.

Пока Вейж уничтожал третье блюдо, Крас изложил свои злоключения: встречу с Мариком, аудиенцию у короля, головокружительные виды кобольдской столицы и подлый удар в спину от Лиро. Особенно красочно он описал свой побег с двадцатого уровня, жестикулируя вилкой.

Братья слушали, хмуря лбы. Даже Ши Вейж, наконец наевшись, присоединился к рассказу. Но история мастера — годы пыток и попыток сломить его волю — лишь заставила кузнецов зевнуть.

— Банальщина, — буркнул Дрог, ковыряя в зубах. — У каждого второго клиента такое. Давай уже перейдём к сути.

Дрог тяжко вздохнул, поставив кружку с элем так, что стол слегка дрогнул:

— Морф, ситуация осложнилась до невозможности. Теперь вся правящая верхушка — от коменданта до его любимчиков — знает лицо и имя Сергея Кравцова. Ловко ты провернул побег, не спорю… но ценой полной потери анонимности. — Его пальцы нервно постукивали по рукояти молота. — По людским кварталам теперь не пройдёшь, да и среди кобольдов тебя встретят не хлебом-солью. Этот подлюка Лиро уж точно сочинил историю, как ты пытался его прирезать, а «храбрые воины» Рейтла «спасли» его.

— Брат прав, — Дрог скрестил руки на груди, отчего его бицепсы напряглись, как стальные тросы. — Нужен принципиально новый план.

— Ого, какая проницательность, да ты прям капитан очевидность! — Крас язвительно приподнял бровь. — Ладно, этот выскочка-принц болтал что-то о пути через Миаску… Как вам такой вариант? Моя пустота выводит прямо к её руслу. Но сначала — расскажите подробнее о самом ядре и его стражах. Хочется знать, на что подписываюсь.

Крог мрачно усмехнулся:

— Риск — да. Но выбора у нас, как у слепого в тире. — Он обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Миаску пронизывает все уровни в закрытой пещере, в конце концов охлаждая ядро. Теоретически — идеальный путь. Но… — Кузнец сделал драматическую паузу, — если течение затянет тебя к самому ядру —всё, амба, душа твоя станет игрушкой Кроха. Не зря даже отпетые головорезы обходят это место стороной. Ближе к центру вода кипит, будто в адском котле — сваришься заживо, как рак в бульоне.

Крас мрачно кивнул, вытирая со лба выступивший пот:

— Я заметил! Даже на двадцатом уровне, в пещере рядом с рекой, градусов восемьдесят было, и дышать очень тяжело, словно оказался в перегретой парной. По мне так на тридцатом близ столицы кобольдов было не настолько жарко и влажно.

— Вот именно! — Крог стукнул кулаком по столу, заставив затрястись кружки. — А под куполом пещеры пар такой, что сварится даже демон срочного призыва! Он в десять раз горячее воды, моментально сварит любую органику. Нет, ты конечно можешь какое-то время сопротивляться стихии с помощью энергозапаса, вот только на это понадобится прорва энергии. — Крас инстинктивно осмотрел свой энергозапас. — И нет, даже не думай, даже твоих запасов не хватит.

— Что будем делать? — спросил Сергей, чувствуя, как в желудке холодеет.

— Не будем, а будешь. — Крог зловеще ухмыльнулся, — Ты отправишься в пещеру Миаску и спустишься к ядру. Мы дадим тебе специальное обмундирование, которое позволит переносить высокую температуру и влажность, дыхательную маску, а так же альпинистские принадлежности. Придётся спускаться по руслу реки.

Говоря эти слова, гномий великан явно наслаждался. Годы монотонного труда превратили кузнецов в психопатов и социофобов. Лишь одна мысль о том, что Красу придётся совершить подвиг, спустившись по очень опасному маршруту, будоражила их разум.

— Ну естественно, — Крас язвительно скривился, — мы же не ищем лёгких путей, куда же без экстремального спуска в адскую мясорубку! Ладно, для меня проще лезть сквозь жуткую стихию, боясь свариться заживо, чем пробираться через людей, постоянно думая о том, что меня схватят. Что по поводу самого ядра и стражей? Они там… чего из себя представляют?

Неожиданно слово взял обычно молчаливый Дрог. Его низкий голос, похожий на скрежет камней, заполнил комнату:

— У нас имеется подробная карта пещеры русла Миаску от поверхности, до самого ядра. — Он швырнул на стол свёрток, который развернулся, открывая сложную схему тоннелей. — В ней указаны все изменения течения реки, ширины от берега до берега, высоты потолков, глубины до дна, места, где река превращается в водопады, а главное в ней есть указания на все выступы, наподобие того, с которого ты убежал из тюрьмы. Ими ты и будешь пользоваться, перемещая вход портала ближе к ядру.

Гном тяжело перевёл дух, сверля Краса взглядом:

— У тебя есть возможность установить ещё два входа, удаляй координаты пустот, только когда будешь уверен, в том, что новые безопасны. И запомни, если что-то пойдёт не так, например тебя затянет в русло реки и понесёт течением к ядру, лучше убить себя и возродиться на копире.

Дрог на мгновение замолчал, почёсывая бороду и обдумывая, всё ли он сказал, затем добавил:

— Наш копир ограничен двадцатым уровнем, так что мы выдадим тебе специальный маяк, закрепишь его на том уступе, с которого вы сбежали. Он будет принимать твою душу и выполнять функцию буфера обмена, затем уже копир вытянет из него душонку, и возродит здесь. И смотри не потеряй, иначе тебе не хватить всего оставшегося астролитита, дабы расплатиться с нами.

Крас нервно облизал губы:

— Чую меня ждёт увлекательное приключение, что на счёт стражей? Эти-то где вписываются в мой весёлый спуск?

Крог перехватил инициативу, его голос стал мрачным, как подземная гроза:

— Тут тоже всё очень сложно, я бы даже сказал невыполнимо. Область вокруг ядра окружена защитным барьером диаметром в полтора километра, как только кто-то пересекает охранный периметр в этом месте моментально появляется страж и убивает непрошенного гостя. — Он с силой стукнул кружкой по столу. — Стражи или по-другому гуматроны — это полностью искусственные механизмы, состоящие из нанороботов сплетённых в адский механизм с ИИ и энергозарядом, от которого у меня самого мурашки, это и есть сердце стража, именно он нам и нужен. Вот только гуматроны постоянно подпитываются от энергосистемы ядра, а по силе они примерно равны арху.

— Погоди-ка, — Крас нервно рассмеялся, — Крог, ты хочешь сказать, что страж такой же крутой, как разумный который в несколько раз сильнее бога? И что мне с ним делать? В карты обыграть? Или попросить автограф и… его сердце впридачу? — С толикой юмора спросил Крас.

— Я же сказал — невыполнимо, — Крог провёл рукой по лицу. — И не в несколько, а десятки, а то и сотни раз сильнее. Вот только ты такой изворотливый малый, что у меня стойкое предчувствие, у тебя всё получится. — Его губы растянулись в ухмылке. — Единственное что нам известно, слабое место стражей это постоянная подпитка от ядра Кроха и низкие температуры. Другими словами, тебе придётся как то, отрезать стража от подпитки и заморозить, а затем извлечь сердце. Проще говоря — сделать невозможное.

— Здоровяк, ну да, конечно, — Крас саркастически хмыкнул, — звучит так же просто, как закинуть стейк в морозилку. Ладно, будем разбираться по ходу дела. — Он перевёл взгляд на Ши Вейжа. — А что с мастером? Вы уж его… не обижайте?

Дрог неожиданно подмигнул, его борода дёрнулась в подобии улыбки:

— Помощник в мастерской не помешает. Думаю, твоему другу будет интересно познать тайны работы не только с ци, но и с другими энергиями, а так же обучиться рунному мастерству.

Герой понял, что, скорее всего у них точные инструкции от Веда на счёт старшего мастера. А у того в свою очередь большие планы на Вейжа в мире Фарад. Таким образом, старый лис убивал двух зайцев одним выстрелом: натаскивает опытного бойца и делает его должником. Даже из адских условий Холпека уравнитель умудрялся выжимать максимум выгоды. Эти мысли в очередной раз заставили Краса задуматься о том, что и он такой же мелкий винтик в игре больших дядек.

— Чёртов гений, — пробормотал Крас. — Ладно, приступим к подготовке.

Крас резко поднялся из-за стола, подводя черту под обсуждением. Ши Вейж, погружённый в тяжёлые раздумья, молча побрёл к выделенной ему релакскомнате, его плечи были сгорблены под грузом новых знаний. Остальные трое направились в мастерскую, где их ждала ночь напряжённой работы.

За следующие двадцать четыре часа братья-кузнецы, не покладая рук, создали:

Термостойкий костюм из зачарованного сплава метеоритного железа и, как выразились гномы, «драконьей шкуры», способный выдержать температуру плавления стали; альпинистское снаряжение с пневматическими креплениями, вбивающими титановые штыри даже в раскалённый базальт; полностью герметичный хладокостюм с замкнутой системой дыхания, подключённой прямо к магической котомке, и множество мелких приспособ для карабканья по отвесным стенам.

В специальной тренировочной камере, где гномы имитировали условия Миаски, Крас тестировал оборудование, пока пот с него лился ручьями. Не забыл он и подняться на поверхность, чтобы зарядить опустевшие кристаллы энергией Хол+ — по словам Крога, это могло стать решающим фактором против стражей.

Особой гордостью Дрога стал хладомёт — устройство, выстреливающее жидким азотом с температурой −196°C, питавшееся как раз от тех самых кристаллов. Когда последние приготовления были завершены, а карта пещер загружена в память котомки, Крас лишь коротко кивнул друзьям и шагнул в пульсирующую червоточину, даже не оглянувшись.

Оказавшись на знакомом уступе под казематами, Крас с облегчением констатировал — туннель, пробитый при побеге, бесследно исчез. Каменная порода выглядела монолитной, будто здесь никогда не было подкопа. «Холпек поработал на славу», — подумал он, ошибочно решив, что их способ побега остался незамеченным.

На самом деле особые ищейки-трекеры выследили энергоследы ещё в первые часы. Но куда делись беглецы с узкого выступа? Надзиратели, убеждённые, что люди не способны пользоваться мобильными пустотами без помощи кобольдов, пришли к единственному выводу — отчаянные дураки прыгнули в кипящие воды Миаски, и теперь их души томились в лапах Кроха.

Крас установил буферный маяк, вбив его стену и начал спуск к ядру. Согласно карте его ждало ещё то испытание, мало того, что атмосфера была максимально агрессивной, на его пути пролегало пять водопадов и две очень узких расщелины, в которых горячий пар поднимался буквально над водой из-за низких потолков. Спускаясь, герой постоянно устанавливал координаты мобильных пустот, на немногочисленных естественных скальных выступах.

Крас был очень рад, что обзавёлся полезными механизмами пространственной магии и безгранично благодарен Умке, спасшей его жизнь, когда его чуть не убил призрак Холпека, во время добычи астролитита. Если бы не они, он не смог бы добраться так далеко и так быстро. Спуск превратился в адскую рулетку — он терял счёт, сколько раз уже возрождался на копире. Каждый раз, когда ноги предательски скользили по мокрым камням, когда пальцы теряли хватку на раскалённых штырях, когда тело срывалось в бурлящий поток — он успевал лишь свернуть оборудование в котомку и подорвать себя энергозарядом прямо у виска.

«Опять двадцать пять», — думал он, в очередной раз появляясь на уступе, чтобы начать всё сначала. Но с каждым возрождением он продвигался чуть дальше, запоминая каждый опасный выступ, каждый коварный поворот русла. Его упорство граничило с безумием, но другого пути не было.

Крас впервые за все время испытаний всерьёз задумался о сдаче. Восемнадцать смертей подряд на одном лишь втором узком участке — это переходило все границы разумного. Низкие своды буквально прижимали пар к самой воде, создавая адскую паровую баню, где каждый вдох обжигал лёгкие. Каменные выступы, по которым приходилось карабкаться, были раскалены докрасна и покрыты скользким конденсатом. А эти проклятые паровые выбросы — будто невидимые кулаки гигантов — снова и снова сбрасывали его в кипящий поток.

Его спасала лишь одна мысль: остался всего один водопад — последний рубеж перед ядром. Семь дней. Семь дней бесконечных смертей и возрождений. Семь дней борьбы с собственной тенью. Но он сделал это. Теперь, стоя на широком уступе перед низвергающимся водопадом, Крас впервые увидел сердце Холпека во всей его устрашающей красе. Ядро представляло собой идеальную сферу из спиралевидных металлических колец, находящихся в вечном движении.

«И это всё?» — удивился он. Почему-то он представлял себе нечто грандиозное, а перед ним находился объект диаметром не более пятисот метров. Но энергетический барьер, окружающий тюрьму Кроха, был виден невооружённым глазом — настолько плотной и мощной была эта защита. Воздух вокруг дрожал от напряжения, а редкие капли воды, долетавшие до ядра, мгновенно испарялись с шипящим звуком.

Крас не мог поверить своей удаче — огромная пещера оказалась практически свободной от густого пара, который мучил его все дни спуска. Как оказалось, водопад, низвергавшийся на ядро, не растекался по его поверхности, а исчезал где-то в недрах конструкции, чтобы затем вырваться раскалённым паром через отверстия в своде. Эта особенность дала ему бесценную возможность — чётко рассмотреть всю пещеру и оценить обстановку.

Спустившись по последним выступам, он оказался перед тем самым охранным барьером, о котором так мрачно предупреждали кузнецы. Найдя относительно безопасный уступ в двадцати метрах от мерцающей энергетической стены, Крас тщательно зафиксировал координаты для новой точки входа в интерфейсе котомки, затем прислонился спиной к тёплому камню, давая отдых измождённым мышцам. Оглядевшись он начал анализировать ситуацию, поочерёдно рассматривая само ядро с его гипнотически вращающимися кольцами, мерцающий барьер, пульсирующий как живое существо и окружающее пространство на предмет укрытий и опасностей.

«Ну что ж, игра начинается», — подумал он, ощущая, как адреналин вновь наполняет тело. Теперь главное — продумать каждый шаг, ведь здесь любая ошибка станет последней.

— Твою ж мать! — вырвалось у Краса, когда он разглядывал открывшуюся панораму. — Вид — что надо! И вон те смотровые площадки… На одну из них я, походу, и должен был спускаться. — Он нервно провёл рукой по лицу, стирая пот. — Пля, там же толпа народу! Хорошо, что полез через Миаску, иначе как бы я упокоил этого чёртового…

Его монолог прервало внезапное осознание. Крутя головой на 360 градусов, он с удивлением констатировал: вокруг ядра — ни души. Ни стражей, ни техников, ни охранников. Только мертвенная пустота и гул работающего механизма.

— Ну и где же ваши легендарные гуматроны? — пробормотал он. — Придётся, что ли, в дудку дуть, чтобы вызвать…

Заметив очередной уступ в нескольких метрах ниже, Крас без лишних раздумий прыгнул на каменную площадку. Он не учёл одного — эта площадка находилась за границей охранного барьера.

В следующий миг его сознание взорвалось белой вспышкой. Он даже не успел понять, что произошло, как уже стоял на копире в мастерской, слыша собственный голос:

— Твою перемать! Это что, бл…ть, было? — он тряс руками перед лицом ошарашенных кузнецов. — Я даже моргнуть не успел! Там что, атмосфера меняет правила физики, и меня моментально убило, или…?

Крог и Дрог переглянулись. В их глазах читалось: «Ну и идиот».

Красу повезло — Дрог как раз ковырялся в механизмах неподалёку и услышав его громкую ругань решил помочь.

— Малый, чего раскричался? — гном отложил зубило. — Объясни толком, что случилось.

Когда Крас подробно изложил ситуацию, Дрог разразился громовым хохотом:

— А-ха-ха! Вот она, мощь Арха в действии! — Он стукнул кулаком по наковальне. — У тебя же «обучаемость» прокачана. Прокрути воспоминания в замедленном режиме — раз в сто медленнее.

Сергей закрыл глаза, погрузившись в свой внутренний мир. Кадры воспоминаний поплыли в замедленном темпе. И тогда он увидел: едва он пересек барьер, как из ниоткуда материализовалась тень, которая одним движением разорвала его голову, как переспелый плод.

— Твою мать! — вырвалось у Краса, когда он вернулся в реальность. — И как я должен этого монстра победить? Я даже процесс собственной смерти не сразу осознал! А мне его ещё и расчленить нужно… Просто охренительно.

— Работай головой, Морф, — усмехнулся Дрог, возвращаясь к своей работе. — Где твоя знаменитая смекалка?

Телепортировавшись обратно на уступ, Крас стал наблюдать. Его внимание привлекли несколько несчастных на дальних смотровых площадках — стоило им переступить запретную черту, как их тела мгновенно испарялись в клубах энергии. Зрелище не добавило ему уверенности.

— Ладно, — пробормотал он, ощупывая новое тело, — хотя бы теперь я знаю, с чем имею дело… Чёрт, а ведь мне действительно нужно как-то этого монстра одолеть.

Так он просидел почти сутки, пока до него не дошла одна идея. Очень долго наблюдая за уступом, который находился за границей барьера, он заметил, что энергетическая линия не захватывает буквально пару сантиметров горизонтальной поверхности каменной плиты. А это означало, что оставалось небольшое пространство до стены скалы пещеры.

— Ну что ж… — прошептал он, доставая глушилку. — Если гора не идёт к Магомету…

Следующий час он провёл, пробивая дугообразный туннель сквозь скалу. Глушилка гудела, превращая камень в пыль, а он методично продвигался к цели. Когда оставался последний тонкий слой породы, Крас осторожно пробил его — и тут же отпрыгнул назад.

Мелкие осколки, вылетевшие в пещеру, пересекли барьер. И тогда произошло то, чего он ждал… Вот тут-то он и познакомился со стражем во всей его красе.

За энергопеленой барьера, словно из воздуха материализовалось существо, похожее на приведение из старого фильма о мальчике и его злых дядях, которые в образе призраков охраняли ветхий дом. Вот только страж был явно не добреньким призраком. Он словно парил в воздухе, отсутствие ног ему вовсе не мешало, находиться в пространстве, конусообразное тело заканчивалось овальной головой без отверстий, только два кроваво-красных «глаза» пылали в этой гладкой поверхности, руки выглядели вполне гуманоидными, только их было целых шесть и они медленно шевелились в ожидании. Но самое жуткое было в его «коже» — поверхность постоянно переливалась, будто миллиарды металлических чешуек танцевали под невидимым ветром. Его тело казалось словно живым, оно переливалось всеми отблесками металлических оттенков, от золотого до матово-чёрного. Скорее всего, это явление указывало то на то, что наниты постоянно находящиеся в движении, меняли своё местоположение, создавая гипнотический эффект жидкого металла.

— Ну здравствуй, красавчик, — прошептал Крас, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Давай познакомимся поближе…

Страж застыл в воздухе, его кроваво-алые «глаза» прожигали Краса насквозь, будто два раскалённых кинжала, вонзившихся прямо в душу. Этот взгляд парализовал — холодный, безэмоциональный, полный безразличия хищника к своей жертве. Сердце Краса бешено колотилось, а ладони покрылись липким потом, несмотря на защитный костюм. Казалось, ещё мгновение — и это кошмарное существо ринется через барьер, чтобы вырвать его душу когтистыми пальцами. Но, к неописуемому облегчению героя, стражи явно были прикованы к защитному периметру, словно собаки на цепи.

«Ну всё, дружок, сейчас мы тебя приструним», — мысленно процедил Крас, с лихорадочной поспешностью выхватывая из котомки массивный хладомёт. Его пальцы дрожали от адреналина, когда он нажимал на спусковой механизм. Устройство взревело, выпустив всю накопленную энергию единым ледяным шквалом — плотным потоком сверхохлаждённого азота, который с шипением обрушился на гуматрона. За несколько мгновений он истратил целый кристалл энергии Хол+. Воздух вокруг существа мгновенно покрылся толстым слоем инея, а движение нанитов в его теле замедлилось до едва заметного дрожания, словно замедленная съёмка.

Не теряя ни секунды, Крас рванул вперёд, его мышцы напряглись до предела. Кинжалы Марика — изящные, с волнообразными клинками — уже сверкали в его руках. Но при первом же ударе, когда он со всей силы вонзил оружие в грудь стража, клинки со звоном отскочили от замороженной поверхности, будто он ударил по гранитной глыбе. По рукам героя прокатилась болезненная вибрация, а на лезвиях появились микроскопические зазубрины.

И самое ужасное — страж МОГ двигаться! Даже в полузамороженном состоянии его шесть механических рук успевали парировать каждый удар с пугающей точностью, даже не смотря на то, что герой ускорился до предела. Каждая конечность двигалась независимо, создавая непробиваемую защитную сеть. А когда мощная энергия ядра растопила лёд буквально за десять секунд (Крас засек время по своему внутреннему хронометру), стало ясно — его атака провалилась с треском.

Но в последний момент, уже чувствуя леденящий холод страшных лап, сжимающих его горло (пальцы словно тиски впивались в шею), видя, как его собственное дыхание превращается в пар перед лицом, Крас успел кое-что сделать…

Возродившись на копире, Крас тут же вскочил на ноги, ощущая фантомную боль от последней смерти. Без лишних слов он направился к выходу, лишь бросив через плечо:

— Кристаллы нужно перезарядить.

Две недели он провёл на поверхности, собирая энергию Хол+ в опустевшие камни. Вернувшись в мастерскую, герой твёрдо потребовал:

— Верните Анхеля и Анвеля. Сейчас же.

Братья переглянулись. Дрог недовольно проворчал:

— Исследования ещё не закончены…

— Мои косы — мои правила, — перебил Крас, постукивая пальцами по рукояти кинжала.

Гномьи великаны не стали спорить, видя невероятную уверенность в словах героя и вернули его оружие.

Вернувшись на уступ, Крас повторил трюк с заморозкой, вот только в этот раз у него был в рукаве один очень существенный козырь. Достав из котомки Анхеля и Анвеля, он набросился на стража в стремительном прыжке и подав остатки энергии на свои косы, пробил непроницаемое тело стража, повиснув на нём как на крюках.

Поняв, что первая часть его плана прошла успешно, он приступил ко второй фазе, а именно активировал мобильную пустоту под телом гуматрона, координаты которой он успел записать перед смертью при первой попытке. Портал моргнул, открыв контуры червоточины, и на лице Краса расплылась улыбка, он до конца сомневался, что в этом месте разрешена портальная техника. Затем он бросил запрограммированный на объёмный взрыв кристалл пек+ над головой стража.

— БА-БАХ!

Произошёл взрыв, ударная волна вышвырнула сцепившихся противников прямиком в зияющую пустоту. Последнее, что видел Крас перед тем, как мир завертелся в калейдоскопе — широко раскрытые «глаза» стража, в которых впервые читалось… недоумение?

— Холодно тебе, девица? Холодно, красная? — ехидно протянул Крас, наблюдая, как страж беспомощно дёргается в пустоте. Его лицо расплылось в широченной улыбке — план сработал идеально.

— Это, дружок, называется область нулевого давления, — герой грациозно перевернулся в двойном сальто, — и здесь я царь и бог.

Гуматрон отчаянно пытался двигаться, используя остатки энергии. Нанороботы по-прежнему работали с невероятной скоростью — страж двигался быстрее, чем большинство разумных существ во Вселенной. Но здесь, в области нулевого давления (куда Крас предусмотрительно перенёс выход червоточины во время зарядки кристаллов), даже эта скорость казалась для героя черепашьей.

Крас с наслаждением наблюдал, как его враг постепенно замедлялся, словно механическая игрушка с севшей батарейкой. Навык единения с Холом делал его практически бессмертным в этих условиях. Он легко активировал режим берсеркера — и теперь играючи уклонялся от атак, которые ещё минуту назад казались смертоносными.

— Не нравится, когда кто-то быстрее? А ещё хитрее и умнее? — насмешливо цокал языком Крас, кружа вокруг обессиленного стража. — Всё, карапуз, твоё время вышло. Батарейка садится… Ой, кажется, ты уже еле шевелишься.

Внезапно его охватил дикий восторг:

— Твою мать! Я смогу победить Арха! Ну… сильно урезанную версию, но всё же Арха! — Он засмеялся, ощущая прилив адреналина. — Ладно, не поминай лихом.

Когда последние капли энергии покинули тело стража, а сверхнизкая температура окончательно парализовала нанитов, гуматрон замер, словно ледяная статуя. Только тусклое мерцание в его глазницах свидетельствовало — искра жизни ещё тлела где-то внутри. Крас, не раздумывая ни секунды, взмахнул Анхелем, и голова стража с глухим стуком откатилась по замороженной поверхности.

— Сука! — выругался герой, разглядывая обезглавленное тело. — Эти чёртовы кузнецы так были уверены, что у меня ничего не получится, что даже и не объяснили, как выковырять его сердце! — Он пнул отрубленную голову, которая медленно покатилась по ледяной крошке, пока не упёрлась в огромный торос. — Ладно, разберёмся на месте.

С ловкостью мясника Крас принялся расчленять застывшее тело. Анхель и Анвель сверкали, разрезая металлическую плоть как масло. Вскоре гуматрон превратился в аккуратно разложенные куски, которые герой один за другим забрасывал в котомку. Каждый фрагмент звонко хлюпал пропадая в подпространстве, будто падая в жидкий кисель! Данный феномен удивил героя, подобного он раньше не замечал.

— Земля, жди меня, — прошептал Крас, последний раз оглядывая ледяную пустоту. — Я уже почти у цели.

'— Твёрдой рукой мы судьбами правим, так повелел нам Магди.

— Бог наш суровый, так долго ты правил, бойтесь, наши враги.

— Пылкое сердце храброго воина рвётся из жаркой груди.

— Во славу героям легенды составим — бейся или умри!'

— Крог, ну и мрачняк у вас… — Крас поёжился, будто на него пролили ледяную воду под аккомпанемент похоронного марша. — Не думали обзавестись приличной акустикой и гонять что-то посовременнее? Рок, металл — эта же песня, только с соло на электрогитаре и вдвое больше драйва! В моём мире таких групп — как грязи в ваей мастерской после переплавки астролитита. Как построим портал — вышлю парочку виниловых монстров и пачку усилителей. Останется только перепаять их под энергию Холпека… и вуаля — у вас первый в истории хеви-метал концерт в подземелье!

С этими словами герой выбрался из зловещей пещеры, уставленной ловушками, каждая из которых выглядела так, будто её проектировал параноик с богатой фантазией, именно сегодня он почему-то об этом задумался. Возвращаться через пустоту к ядру Крас не рискнул — мало ли, страж внезапно оживёт, едва почуяв родную энергетику, даже если сейчас он мирно валялся в котомке, в виде запчастей для монструозного механизма. По той же причине герой великодушно отказался от идеи самоубийства с последующим воскрешением на копире. Вместо этого он добросовестно протопал весь путь до кузнецов пешком — целый месяц, скрипя зубами (а иногда и суставами), через снега, колючий ветер и философские размышления о том, что даже бессмертие иногда пахнет потными носками. Но игра стоила свеч — или, в данном случае, свеч, мечей и прочих кузнечных радостей и конечно межмирового портала.

— Давненько тебя не было видно, — пробасил Дрог, скрестив руки на груди, которая напоминала две сложенные вместе наковальни. — Мы уж подумали, твою душонку Крох поглотил, когда ты в очередной раз полез на его стража. Ну что, герой наш ненаглядный, что в этот раз просить будешь? Или опять про гуматрона? Зря старался — мы же говорили: эта железяка непобедима.

— А вот тут ты, дружище, ошибаешься, — Крас широко ухмыльнулся, словно кот, только что стащивший со стола целую жареную курицу. — Разжигай печь, братцы, будем портал собирать!

С видом заслуженного триумфатора он принялся рассказывать кузнецам о своей гениальной операции. Жестикулируя так активно, будто пытался руками нарисовать в воздухе свою собственную статую славы, Крас живописал все провальные попытки, озарение, и наконец — победу над гуматроном в области нулевого давления. Закончил эффектным финалом про то, как запихнул поверженного стража в котомку, словно это был не смертоносный механизм, а слегка агрессивный покупной арбуз.

Братья слушали, и с каждым его словом их брови ползли всё выше, пока не исчезли под волосами совсем. Казалось, ещё немного — и глаза у кузнецов действительно вылезут на лоб, как и предупреждал Крас.

— Ну, малец, — наконец заговорил Крог, тяжело вздохнув, будто перед ним стоял не герой, а особенно упрямый осёл. — У нас для тебя две новости. Ты — редкий сплав бездарности и гениальности. С чего начнём — с хорошего или плохого?

Крас закатил глаза:

— Ну конечно, куда же без этого. Гладко только в сказках, да и то не во всех. Так что на этот раз?

Кузнец задумался, потирая переносицу, словно пытаясь сформулировать мысль так, чтобы она не звучала совсем уж катастрофически.

— Сам портал будет готов через пару дней. — Он сделал паузу. — Но для активации нужна печать коменданта. Она работает как ключ — открывает пространство именно из Холпека.

Крас нахмурился:

— И?

— Изначально… — Крог тяжело вздохнул, — мы не рассчитывали, что ты вообще доберёшься до этой стадии. А если бы и добрался — планировали договориться с Гольтом. Использовать портал как контрабандный лаз и делиться с ним прибылью…

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Даже вечно гудящее горнило будто притихло.

— Крог, хватит Машку лохматить! — Крас резко перебил кузнеца, жестом отрезая пространные объяснения. — Говори конкретно: в чём проблема?

Крог закатил глаза с таким выражением, будто герой только что предложил ковать мечи из навоза:

— Опять перебиваешь, бездарь. Ладно, слушай: Марик таки провернул свою революцию. Но вот загвоздка — поработить Гольта не вышло. Всё из-за этой чёртовой печати! — Он раздражённо щёлкнул пальцами. — Она привязана к душе коменданта и после каждой смерти автоматически возвращается в его котомку. А без неё — никакого экспорта ресурсов с Холпека. Нет экспорта — собирается Совет и назначает нового коменданта. Но ни Марику, ни Гольту это невыгодно.

Крас скрестил руки на груди:

— Дай угадаю, они договорились? Гольт остаётся номинальным правителем, а Марик реально управляет подземельем?

— Бинго! — Крог язвительно ухмыльнулся. — Но гордый хрыч наотрез отказался делать дубликат печати. А без неё наш портал — просто дорогая груда металлолома.

Герой с силой провёл рукой по лицу:

— Крог, если честно, мне это уже надоело, проблемы сыплются как из рога изобилия, и мне приходиться их разгребать. Неужели нет способа снять с него эту проклятую печать?

Крог мрачно покачал головой:

— Только если отвязать его котомку. Но на всём Холпеке нет никого, кто смог бы это сделать. Альтернативы? Полное уничтожение души или подчинение — но Гольт скорее согласится целовать сапоги Марику, чем пойдёт на это. Кузнец горько усмехнулся: — Если по-твоему, «мы в глубокой жопе».

Лицо Краса исказила гримаса ярости. Он зашагал по мастерской, словно разъярённый медведь в клетке. Через пять минут нервной ходьбы герой резко остановился, и в его глазах вспыхнул знакомый Крогу огонь авантюризма.

— Ладно… У меня есть идея. — Голос Краса звучал опасно спокойно. — Но мне понадобится время… и кое-какие особые «ингредиенты».

Крог и Дрог переглянулись. Они уже видели этот взгляд — обычно он предвещал что-то между гениальным прорывом и катастрофическим путём.

— И… что именно тебе нужно? — осторожно спросил Дрог, подсознательно прикрывая рукой самые ценные инструменты.

Крас ухмыльнулся:

— Для начала… мне потребуется запас провизии на несколько дней и вся информация про Гольта. Остальное… обсудим позже.

В углу мастерской Ши Вейж, до этого молча наблюдавший за сценой, едва заметно вздрогнул. Казалось, даже он понял, что план Краса будет… необычным.

Спустя неделю в тронном зале Гольта…

Гулкое эхо шагов разносилось по мраморному залу, когда Крас приближался к трону. Гольт восседал на своём кресле, словно паук в центре паутины, его пальцы неторопливо барабанили по подлокотникам.

— Ну наконец-то мы познакомились, Сергей. — Голос бывшего коменданта звучал сладко, как отравленный мёд. — Очень приятно. Ты, сам того не зная, уже вписал своё имя в анналы Холпека. Марик говорил, у тебя ко мне дело… — Он наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. — И я прекрасно понимаю какое. Тебе нужна моя печать.

Крас стоял неподвижно, лишь слегка сжав кулаки. В зале царила гнетущая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Кожи.

В пенатах находились лишь несколько разумных: бывший комендант, Марик, Кожи, Гироха и конечно сам Крас.

— А я вовсе не рад нашей встрече, — наконец ответил герой. — Но ты прав — печать мне нужна. Вернее, её дубликат. Готов обменять его на что-то ценное для тебя. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание Гольта. — Крог клянётся, что изготовит копию только для их портала, под твоим личным контролем. Ты ничего не теряешь.

Гольт откинулся на спинку трона и разразился ледяным смехом:

— Неоправданный риск! Что ты можешь предложить мне, мальчишка? У тебя нет ничего стоящего!

Крас медленно ухмыльнулся. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который уже не раз предвещал беду:

— Как же нет?.. — Он намеренно сделал паузу. — А что насчёт… моей души?

Тишина в зале стала абсолютной. Даже Кожи, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза. Гольт замер, его пальцы впились в подлокотники. Услышанное, заставило бывшего коменданта напрячься. Ему стало интересно, что же задумал Кравцов? В его голове даже созрел план, как избежать наказание, за сдачу подземелья. В мыслях бывшего коменданта молнией пронеслись расчёты — если он преподнесёт на блюдечке подчинённую душу Сергея Кравцова, то Карниван наверняка простит ему его промахи. Возможно, даже вернёт статус.

— Интересное… предложение, — наконец произнёс Гольт, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Но почему я должен верить, что ты сдержишь слово?

Тронный зал замер. Даже воздух, казалось, перестал двигаться, когда слова Краса повисли в пространстве.

— Мы сразимся в честном бою, — голос героя звучал твёрдо, как сталь клинка. — Если победишь ты — моя душа твоя. Если выиграю я — ты разрешаешь сделать дубликат печати.

Реакция была мгновенной.

Рты всех присутствующих разом раскрылись. Марик резко дёрнулся вперёд, а Гироха даже выпустил из рук свою резную трость, которая с грохотом ударилась о мраморный пол. Оба хотели что-то сказать, но Крас резко поднял руку, останавливая их. Его взгляд был холоден и решителен — ни тени сомнения.

А вот Гольт…

Бывший комендант расплылся в улыбке, которая могла бы испугать даже демона. Он медленно откинулся на спинку трона, пальцы постукивали по подлокотникам в такт его мыслям.

— Согласен, — наконец произнёс он, и в его голосе звенела ядовитая радость. — Но сначала ты поклянёшься на Кристалле Подчинения… а я дам слово на этом троне. Он провёл ладонью по резному камню. — Этого будет достаточно. Марик знает — после такого ни одна сторона не сможет нарушить обещание.

Крас взглянул на Марика. Тот молча кивнул — лицо его было напряжённым, но в глазах читалось уважение.

Процедура прошла быстро.

Как только последние слова клятвы были произнесены, Гольт разразился хохотом — громким, ледяным, полным торжества.

— А-ха-ха-ха! — его смех эхом разнёсся по залу. — А я уж думал, не удастся повеселиться напоследок! Он встал с трона, и его фигура казалась вдвое больше от переполняющей его уверенности. — Мало того, что прикончу злостного врага, так ещё и куплю себе спасение от высшей кары!

Он шагнул вперёд, и тень от него накрыла Краса, будто предвещая исход битвы.

— Какой же ты дурак, мальчишка, — прошипел Гольт. — Решил потягаться с разумным уровня Бог в трёх направлениях? Его глаза вспыхнули алым светом. — Меня невозможно победить физически. — Энергия заплескалась вокруг его рук. — Меня не сломить ментально. — Тень за его спиной ожила, приняв очертания чудовища. — И у тебя не хватит сил истощить меня энергетически. — Он расправил плечи, и давление его мощи заставило даже Гироху отступить на шаг.

— Так что… — Гольт оскалился, — готовься к тому, что твоя душа проведёт вечность в кристалле!

Проговорил Гольт, спрыгивая со своего трона и активируя энергетический барьер. Он был уверен в своей победе. Мелкий человек с богом забытой планеты не имел и малейшего шанса на выигрыш. Всё это время комендант считал, что Сергею Кравцову лишь очень сильно везло, и его просто оберегали от поимки очень могущественные личности. Но сейчас они не могли ему помочь.

Крас лишь улыбнулся на гневную тираду Гольта и достал из котомки Анхеля и Анвеля. Косы моментально зажглись энергетическим пламенем. Гольт немного напрягся после увиденного, но просканировав оружие облегчённого вздохнул.

— Знатные гамы тебе подогнали кузнецы, — язвительно процедил он. — Вот только для такого оружия и хозяин должен быть соответствующий, они ничего не смогут мне сделать. Ты — просто жалкий червь. Я даже разрешаю провести тебе первый удар, не отвечая на него. А-ха-ха-ха, всё закончиться быстро.

Продолжал упиваться собственным самолюбием комендант. Вот только он не учёл одной вещи, а именно русской смекалки и то, что у Краса уже был опыт по убийству непобедимого врага. Он метнул флакон под ноги коменданта и стремительно побежал в его сторону. Разбившись, из сосуда повалил фиолетовый дым, который обволок фигуру Гольта.

— Ментальная ловушка? — Гольт закатился презрительным смехом, даже не пытаясь вырваться из фиолетового марева. — А-ха-ха-ха! Для меня это — сущий пустяк! И это всё, на что ты способен?

— Вовсе нет.

Крас молниеносно вонзил Анхель и Анвель в грудь коменданта. Лезвия, содрогаясь от напряжения, едва пробили золотистый барьер, оставив на теле Гольта лишь две тонкие кровоточащие царапины. Комендант ехидно ухмыльнулся, уже занося руку для смертельного контрудара… Но не успел. Фиолетовый дым рассеялся — и Гольт увидел под ногами открывшийся портал.

— Что…

Крас резко швырнул вверх кристалл Пек+. Оглушительный взрыв. Объёмная детонация всосала всех в червоточину прежде, чем кто-либо успел среагировать.

Ледяная пещера.

— Холод⁈ — Гольт оскалился, озираясь по сторонам. — Ты решил победить меня ХОЛОДОМ? — Его смех эхом разнёсся по замёрзшим стенам. — Нет, ты и вправду идиот! Марик не объяснил, что Холпеком управляет самый сильный разумный планеты⁈

— Именно на это я и рассчитывал.

Крас спокойно отступил на два шага назад, его глаза неотрывно следили за Гольтом. Коменданта внезапно охватила паника. Он почувствовал подвох, но не мог понять — в чём.

И тогда…

Из его груди прорвались чёрные щупальца, опутав тело мертвящей хваткой. Перед ним материализовался полупрозрачный призрак Холпека — древний, безликий ужас, пожирающий саму суть живого.

— Н-нет… ЭТОГО… не может…

Щупальца впились в него глубже. Лёд на стенах потрескался, завывая словно голодный зверь.

— Ты… звал… меня… — прошелестел безмолвно призрак в голове коменданта, и его голос был похож на скрип тысячелетних льдов.

Гольт закричал — но звук застыл у него в горле. Его тело начало рассыпаться, превращаясь в иней. Крас стоял неподвижно, наблюдая, как бывший комендант исчезает — частица за частицей.

— История… жестокого коменданта… — прошептал он, глядя на последние крупинки пепла, осевшие на лёд.

— Закончена.

Тишина. Только лёд продолжал тихо стонать — будто призрак Холпек смаковал свою добычу. Дело было сделано.

Десять минут спустя в тронном зале Гольта.

Тяжёлые шаги эхом разносились по опустевшему залу, когда внезапно червоточина закрутилась в центре помещения.

— Марик, смотри! — Кожи ахнул, указывая на пульсирующий разлом.

Из искрящегося портала вывалился Крас — живой, невредимый, с усталой, но довольной ухмылкой.

— Чёрт возьми! — Гироха снова выронил свою трость, которая с грохотом покатилась по мраморному полу, словно была сделана из чугуна.

Лица друзей выражали смесь радости, облегчения и полного непонимания.

— Но… как? — Марик подошёл ближе, всматриваясь в червоточину, будто ожидая увидеть там Гольта. — Где комендант? Ты отправил его на копир?

Крас устало провёл рукой по лицу:

— Я… выдохся. Завтра всё объясню. В мастерской кузнецов.

Не дав дополнительных пояснений, он развернулся, раскрыл новую червоточину — и шагнул в свою релакс-комнату, оставив друзей в полном оцепенении.

На следующий день…

Просторная столовая гномов была заполнена до отказа: Божественные кузнецы, Ши Вейж, Марик, Кожи, Гироха — все собрались вокруг огромного дубового стола. Во главе сидел Крас — спокойный, уверенный, с лёгкой ухмылкой.

— На, держи.

Он небрежно швырнул печать коменданта Марику.

Тот рефлекторно поймал артефакт — и замер, не веря собственным рукам.

— Думаю, теперь это принадлежит тебе.

— Это… — Марик перевернул печать, изучая узоры. — Как?

Крас откинулся на спинку стула, закинув ноги на стол.

— История Гольта окончена. Навсегда.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Крог, обычно саркастичный, молчал, внимательно всматриваясь в Краса.

— Я, пожалуй отвечу на твой непонимающий взгляд.

Крас откинулся на спинку стула, наслаждаясь всеобщим вниманием, и продолжил:

— Когда кузнецы сказали, что без печати портал не заработает, в моей голове сразу сложился план. Честно? Я не был на 100% уверен в успехе… но разве это когда-то меня останавливало?

Он хитро прищурился:

— Я попросил у братьев гномов кристаллы с ментальной энергией и изготовил в котомке особые бомбы. При взрыве они создавали моих двойников — каждый с одной-единственной мыслью для Призрака Холпека.

Дрог фыркнул:

— А я-то думал, зачем тебе столько ментальной энергии…

Крог резко толкнул его локтем, но Крас лишь усмехнулся и продолжил:

— Когда я вернулся в ледяную пещеру, то раскидал эти бомбы повсюду. Хозяин не заставил себя ждать. Он набросился на двойников, уничтожая их одного за другим… а вместе с ними получал мой посыл: «Ты вернёшь душу моего питомца, если я приведу тебе самого сильного разумного Холпека?»

Марик замер, осознавая гениальность замысла.

— Когда осталась последняя пара двойников, Призрак вдруг остановился. Его глаза вспыхнули энергетическими всполохами — и я понял: договор заключён.

Кожи не выдержал:

— А дальше? Что было дальше?

Крас рассмеялся:

— Дальше — дело техники. Я знал, что нужно сыграть на самомнении Гольта. Что может быть слаще для него, чем душа заклятого врага?

Он лениво развалился на стуле:

— Ментальная бомба под его ногами? Просто отвлекающий манёвр. Настоящая цель — успеть открыть червоточину.

Гироха хрипло засмеялся:

— А я-то думал, ты действительно собирался победить его в честном бою…

— Пф-ф! — Крас отмахнулся. — Я мог пробить его насквозь — подал на Анхель и Анвель столько энергии, что хватило бы раскрошить полпланеты. Но зачем?

Он понизил голос, придавая словам вес:

— Фокус был в другом. Физический контакт + паразитики в его энергокаркас = печать телепортации. Без этого пустота не пропустила бы его.

Сергей на мгновение замолчал, оценивая как внимательно его слушают. Он не ожидал, что первым сдастся максимально спокойный Гироха.

— Нагх, не томи, что было дальше? — Спросил старый шаман кобольдов.

— Дальше призрак холпека всё сделал за меня. Он забрал душу Гольта, оставив в виде бонуса его котомку рядом с кучкой тлена. Я понимал, что это существо явно не интересуют физические ценности, а только бессмертные души разумных. Затем выставил кристалл подчинения, который украл со склада Дрога и призрак вернул сознание Умки. — Крас беззастенчиво ухмыльнулся, но тут же добавил: — Не кипятись, дружище. Верну, и заодно покажу дыру в твоей защите. Безвозмездно.

Гироха вскинул руки, глаза его горели восторгом:

— Вот это история, её будут вспоминать и через тысячу лет. Я уже вижу название книги, «Нагх-спаситель подземелья». На этом учебнике воспитают не одно поколение кобольдов.

— Гироха, успокойся, я не искал славы в своих поступках, а лишь пытался выжить. Теперь перейдём к приятному.

Он перевёл взгляд на собравшихся, доставая из котомки «подарки»:

— В котомке Гольта обнаружилось очень много интересного. Помимо печати, там было несколько тысяч кристаллов энергии со знаком плюс. Так что Марик, как я и обещал, мы вернём твоих родных гораздо раньше.

— Гироха, — швырнул он толстый дневник, — личные записи Гольта. Там доказательства, что он десятилетия сотрудничал с династией Кахинов. Думаю, ты знаешь, как сменить власть кобольдов.

— Кожи, — подмигнул, вручая пергамент с печатью, — для тебя у меня пустое помилование на одну персону, так что в скором времени ты отправишься куда пожелаешь.

— А для моих друзей божественных кузнецов очень много очень редких ресурсов. Надеюсь, всем угодил.

— Морф, у нас тоже есть для тебя сюрприз. — вдруг заговорил молчаливый Дрог — Помимо того, что мы оставим тебе нашу котомку, мы поработали над Анхелем и Анвелем. Из полученного металла с тела гуматрона, мы перековали косы, теперь они могут принимать форму любого оружия, которое ты пожелаешь, помниться ты об этом просил. А после возвращения родных Марика, мы подарим тебе все кристаллы со знаком +, но заполнишь их сам. Как раз будет, чем заняться до окончания строительства портала. И мы естественно возродим твоего питомца.

— Ура. — Вдруг воскликнул Марик, и все зааплодировали, а затем подняли кубки и в унисон чокнулись.

Гномы заулюлюкали, Кожи уже доставал бочонок эля, а Гироха начал нашёптывать первые строчки будущей эпической поэмы…

Неделей позже.

Активированный портал гудел, распыляя искры энергии по стенам мастерской. Крас стоял на пороге, одной рукой поглаживая Умку за ухом, другой сжимая кристалл с координатами родного мира.

— Ну что, друзья, пора прощаться.

Вокруг столпились все: Марик, Гироха, Кожи, божественные кузнецы и даже Ши Вейж, нарушивший свою вечную молчаливость.

— Не буду говорить «прощайте». Скажу — до свидания. Было приятно жить и воевать рядом с вами. Всего доброго!

Он шагнул в портал с ухмылкой…

И тут же охренел.

Тьма. Абсолютная. Густая, как дёготь, и холодная, как космический вакуум.

— Твою мать… — Крас замер. — Опять эта тьма. Ой, чую — не к добру.

В тронном зале бывшего коменданта Гольта.

— Уважаемые члены совета, сегодня мы собрались здесь, дабы решить дальнейшую судьбу Холпека, а именно — назначить нового коменданта, — вещал Разумный, сидя за массивным круглым столом.

Его голос звучал властно и чётко. Это был мужчина немного за тридцать с красивым волевым лицом. Густые распущенные волосы, едва покрывающие плечи, отливали холодным серебром, а голубые глаза действительно напоминали глубины лазурного моря. Его ослепительные латы окружал настолько плотный энергетический барьер, что казалось — они выдержат удар даже самого мощного метеорита.

— Михаил, хватит этого фарса, — резко прервал его Архидемон Карниван. — Все присутствующие прекрасно понимают реальную причину нашего собрания. Холпек могут решить и наши замы, таких планет у каждого по десятку.

— Карниван, я слышал, в ваших мирах существует институт этикета. Видимо, ты его не посещал.

В разговор вмешался ещё один представитель Порядка — человек, выглядевший старше и мудрёнее своего собрата. Странно, но одет он был в матово-чёрный доспех поглощавший свет, как чёрная дыра, а его голова была полностью лишена волос, что придавало ему вид аскета-воина.

— И я рад тебя видеть, Гавриил. Давненько не виделись. Насколько помню, последний раз — когда я насиловал и подчинял твою дочь? — Архидемон растянул губы в похабной ухмылке, его глаза вспыхнули грязным блеском при этих воспоминаниях. Было видно, что он наслаждается своей речью.

Но лицо Гавриила оставалось каменным. Казалось, сквозь него проходят слова, не оставляя следа — как дождь по бронированному стеклу.

— Красный, где Люцифер? — резко вклинился Михаил, перебивая тягостную паузу. — Почему он прислал своего цепного пса? Разве наша встреча недостойна его внимания?

Огромный дракон Тиамат кряхнул, и от его басовитого голоса задрожали витражи:

— Вашего начальства мы тоже не видим. Видимо, для них Земля и Фарад — просто пыль под когтями. Или им просто нравится смотреть, как мы грызёмся, как голодные ящеролюды над костью?

В его голосе явно читалась тревога — сегодня решалась его судьба. Больше всех в этой игре терял именно он.

— Предлагаю не тянуть резину, — Карниван щёлкнул когтями по столу. — Наша позиция проста: мы признаём поражение в земном турнире, а вы отдаёте нам Фарад.

Из ноздрей Тиамата вырвались две яростные струи пара. Его чешуя дёрнулась, когти впились в гранит пола — но дракон сдержался. Молчание было красноречивее любых протестов.

Михаил позволил себе снисходительную улыбку, прежде чем продолжить:

— Красный, а дракончику, кажется, не по вкусу твоё решение. Вы верно просчитали, что Земля для вас потеряна — стоит только Кравцову вернуться в родной мир, он быстро наведёт там порядок. Конечно, вы можете потратить ещё кучу ресурсов Равновесия и попытаться выкрутиться… — он сделал театральную паузу, — но ведь демоны по своей природе такие трусливые существа. И нет, мы не собираемся просто так отдавать Фарад.

— Птенчик, — прошипел Карниван, — не забывай, мы можем вернуть и Кравцова, и Ши Вейжа досиживать свой срок до конца. Они покинули Холпек незаконно…

— А-а-а-а, вот тут ты ошибся, дорогой, — Михаил поднял палец, будто читая лекцию нерадивому студенту. — В правилах чётко сказано: как только разумный попадает на Холпек, начинается отсчёт его наказания, который заканчивается при покидании мира-тюрьмы. — Его голос стал сладким, как мёд с ядом. — И заметь, там ни слова нет о том, каким именно образом это будет сделано.

Архидемон растянул губы в злобной ухмылке, обнажив ряды острых зубов. Казалось, он прекрасно знал, что скажет Михаил дальше.

— Именно так, — кивнул Разумный. — Эти правила писали сами демоны, чтобы вытаскивать своих прихвостней по единичным помилованиям. Как говорится, что посеешь… — он намеренно сделал паузу, — то и пожнёшь.

— Я голосую за то, чтобы оставить всё как есть, у нас ещё есть шанс победить на турнире Земли, один герой может и не решить исход всей битвы. — Ответил Дракон.

Дракон тяжко вздохнул, и из его ноздрей повалил густой дым:

— Я голосую за сохранение статус-кво. У нас ещё есть шанс победить в земном турнире — один герой не может переломить ход всей войны.

Архидемон повернулся к молчавшему до сих пор Гавриилу:

— Твоя очередь. Решение за тобой. Прими моё предложение — и спасёшь миллиарды душ. Фарад обречён — у них нет героя, способного победить гранд-магистра. Земля же ещё может отделаться малой кровью. — Он сделал паузу. — Но есть условие: Кравцов должен быть обнулён и возвращён в родной мир с полностью стёртой памятью.

Гавриил наконец пошевелился. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная твердь:

— Знаешь, Карниван, я был готов поддержать твоё предложение… пока не услышал последнее условие. — Его губы искривились в холодной усмешке. — Тебя по-настоящему пугает этот «мальчишка», как сама тень Равновесия. Неудивительно — он заставил дочь Люцифера крутиться, словно моторчик в портале кузнецов. — Гавриил рассмеялся, и его смех звонко разнёсся по залу. — Держу пари, именно поэтому сегодня отсутствует твой повелитель. Эта новость облетит все миры быстрее, чем мытарская молва!

Он повернулся к Михаилу:

— Я присоединяюсь к своему собрату. Голосую за сохранение текущего положения.

Карниван вскипел от ярости. Его фигура начала расплываться в клубах серного дыма:

— Вы ещё пожалеете об этом! — прошипел он, прежде чем полностью исчезнуть из тронного зала.

Гавриил поднял руку, останавливая готовящегося к уходу дракона:

— Тиамат, не торопись. Осталось решить главный вопрос, собственно, ради которого мы и собрались.

Чешуйчатая морда Тиамата исказилась в гримасе ярости:

— Нечего тут решать! У вас все козыри на руках. Этот идиот Гольт записывал каждое поручение, которое выполнял для Хаоса! — Из его пасти вырвалось пламя, опалившее края мраморной колонны. — Мы бессильны и даже не сможем подать на апелляцию.

Гавриил кивнул, его лицо оставалось невозмутимым:

— Ты прав. Поэтому мы считаем, что Марик станет идеальным комендантом Холпека. — Он бросил на стол голографическую проекцию отчётов. — Он уже удвоил поступление беспошлинных ресурсов. Гольт же… — в голосе прозвучало отвращение, — воровал слишком много. И судьба настигла его. Как же мелочны бывают разумные.

Тиамат фыркнул, выпуская клубы дыма:

— Михаил, делайте что хотите. Сегодня победа на вашей стороне.

С последними словами дракон мощно расправил крылья, создав ударную волну, от которой задрожали витражи тронного зала и опустил их, накрыв своё величественное тело. В следующее мгновение его массивная фигура растворилась в искривлённом пространстве, оставив после себя лишь запах серы и тлеющие угольки на полу.

Гавриил тяжело вздохнул, наблюдая, как рассеивается серный дым:

— Как много пафоса… Ничему их жизнь не учит. — Он повернулся к пустому пространству: — Уравнитель, можешь выходить. Наши «гости» покинули совет.

Воздух перед архангелами заколебался, и внезапно перед ними материализовался Уравнитель в облике Веда. Его появление не сопровождалось ни вспышкой, ни звуком — просто возник, будто был здесь всегда.

— Приветствую вас, архангелы. Какие будут указания? — его голос звучал спокойно, почти механически.

Гавриил оценивающе осмотрел его:

— Я смотрю, тебе понравился этот образ. — В уголке его рта дрогнула усмешка. — Видимо, Кравцов и правда оставил на тебе отпечаток.

Вед лишь молча поклонился, не удостоив комментария слова старшего.

— Тебе предстоит навести порядок на Холпеке, — продолжил Михаил, скрестив руки на груди. — Раздашь долги местным и… убедишь Марика быть на нашей стороне. — Его взгляд стал тяжелее. — Я понимаю, он нейтрал и будет упираться. Но напомни ему, кому он обязан всем, что имеет.

— Постараюсь, Михаил. Что-то ещё? — спросил Уравнитель, оставаясь невозмутимым.

Михаил обменялся взглядом с Гавриилом:

— Ты в курсе, что произошло с Кравцовым? Видимо, высшие силы не собираются просто так отдавать нам Землю. — Он сделал паузу. — Отправь его на Нову. Пора вернуть долг Равновесию!