Lawrence Block — I Dont Fool Around 

© 1961 by Lawrence Block — I Dont Fool Around 

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023

 https://vk.com/litskit

Длинноволосый грязный панк, свалившийся на руль с дырками в голове, прожил дольше, чем мы ожидали. Его звали Джонни Блю, он был сильный физически и слабый мозгом. А еще человеком который перешел дорогу не тем людям. По слухам, доходившим до западного Манхэттена, он должен был быть убит еще несколько недель тому назад. Теперь смерть пришла за ним, и это факт. Жестокий и циничный. Одна пуля попала в боковую часть лица. Еще одна в шею. Еще три в затылок. 

— Кто он? — спросил Фишер.

Я сказал ему.

— Неприятный способ уйти из жизни, — продолжил парень. — Любое из этих ранений смертельное. Зачем так много стрелять?

Мой полицейский компаньон только что из академии. Мой новый напарник, мой крест, который я несу с тех пор, как какой-то гений перевел Дэнни Таггерта в отдел нравов, а мне досталось "это". Мой собеседник явно хотел, чтобы убийство было чистым делом, с одной пулей в сердце и, по возможности, поменьше крови.

Я пояснил:

— Убийца не хотел рисковать.

— Рисковать? Но...

Я очень устал.

— Это была не драка в пивной, — сказал я ему. — Это был не удар одного парня барным стулом по голове другого парня. Это профессиональное убийство.

— По-моему, это выглядит не очень профессионально. Столько крови.

— Это потому, что ты не знаешь, что искать.

Я отвернулся, меня тошнило от трупа и убийцы, от новичка Фишера, от Западной 46-й улицы в три часа ночи. Тошнило от жестокости этого мира.

— Это профессиональное убийство, — повторил я. — В машине, на тихой улице, посреди ночи. Пять пуль, любая из которых привела бы к смерти. Это фирменный знак.

— Почему?

— Потому что наемные убийцы не валяют дурака, — сказал я. — Ладно, поехали отсюда.

Кофе был горьким, но черным и горячим. Я потягивал его, снова перечитывая файл. Я знал все, что было в этом досье, наизусть. Я прочитал его автоматически, затем передал его Фишеру.

— Имя, — сказал я, — Фрэнк Колдер. Первый арест в 14 лет, 1948 год, кража автомобиля. Отстранен от работы. Арест через три месяца, снова угон автомобилей, шесть месяцев в Эльмире. Через три года его взяли за нападение со смертельным оружием. Нож. Жертва отказалась выдвигать обвинения, и мы их сняли.

Я отпил еще немного противного кофе.

— Это было восемь лет назад. С тех пор его забирали пятнадцать раз. Каждый раз одно и то же обвинение. Подозрение в убийстве.

— Невиновен?

— Шутишь? Виновен, конечно. Пятнадцать эпизодов, о которых мы знаем. Возможно, еще дюжина, о которых мы не знаем. Четырнадцать раз мы его отпускали. Однажды мы думали, что у нас есть шанс закрыть этого урода.

— Что случилось?

— Большое жюри не согласилось с нами. Обвинительный акт отменен. Неправильно составлен раппорт, дата где-то не там.

Фишер кивнул.

— И вы думаете, что это он мог убить Блю?

— Нет.

— Тогда почему мы...

— Я не думаю, что он мог убить Блю, — сказала я, как можно спокойным голосом. — Я чертовски хорошо знаю, что это он убил Блю. Колдер делает большую часть своей работы на Адской Кухне. Он с самого начала был жителем Нью-Йорка, вырос на 39-й улице к западу от Девятой. У него пистолет 38-го калибра. Колдер всегда использует только этот калибр. Любит стрелять в людей в машинах.

— Тем не менее, вы не можете быть уверены, что...

— Я могу быть уверен, — вклинился я. Мне хотелось, чтобы полиция нравов отправила Дэнни обратно ко мне. Фишер был невозможен. — Колдер часто работает на Нино Попо. У Попо была стычка с Блю. Хватит говорить, как государственный защитник, ладно? Это был Колдер. Точка.

— Мы арестуем его сейчас?

— Нет.

— Но вы только что сказали...

— Я знаю, что я сказал. Я чертовски хорошо знаю, что я говорю, и мне не нужен попугай, чтобы повторять мне это.

— Но...

— Заткнись. — Я допил кофе. — Я говорил тебе, что Колдер — профессионал. Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что говорит эта запись в его личном деле? Он наемный убийца. Ты платишь ему, и он стреляет в людей. Так он зарабатывает себе на жизнь. Хорошо зарабатывает, между прочим. Он одевается в костюмы за триста долларов. Он носит золотые запонки. Он живет в пентхаусе с видом на Центральный парк. Западная сторона парка — он не миллионер. Но он хорошо справляется со своей работой.

Я сделал паузу, чтобы отдышаться. Я просто хотел добраться до дома и лечь спать. Я чертовски устал.

— Я говорил тебе о профессионалах, — сказал я. — Они не валяют дурака. Они не оставляют лазеек. Это их бизнес, и они знают как хорошо выполнять свою работу. Ну, как правило знают. Они не ломаются под давлением. Если мы возьмем Колдера, он выйдет на свободу через пару часов. Никаких свидетелей. Чугунное алиби. Никаких зацепок.

— Так что же нам делать?

Простоватое лицо Фишера смотрело прямо на меня.

— Мы едем домой, — сказал я. — принимаем горячий душ и ложимся спать. Завтра мы его прихлопнем.

Я оставил его там гадать, о чем я говорю. А сам спокойно поехал домой, принял горячий душ и заснул, как только голова коснулась подушки.

Убойный отдел — суровое место. Слабаки там не выживают. Чтобы поймать подонка, надо быть самому подонком. Но есть и хорошие стороны — мы не берем взяток, мы остаемся чистыми. Но есть и плохие моменты — любой день может стать последним. Существует всего три вида убийств, и из них мы раскрываем только одно. Есть любительское убийство с мотивом, муж, который душит свою жену, драка в баре, убийство на почве взаимной неприязни. В начале у вас есть подозреваемый, и вы ищете доказательства. И находите их, независимо от того, как ловко они их скрыли. Именно такие дела раскрываются чаще всего. Еще есть глупые убийства. Бомж, забитый до смерти на Бауэри. Шалава с ножом в животе. Педик, убитый в собственной квартире случайным собутыльником. Жертва грабителя с раздробленным черепом. Эти дела мы не раскрываем. Конечно есть исключения, но не более того. А еще есть профессиональные убийства. Эти убийства самые сложные. Их можно раскрыть? Несомненно. Сложно? Еще как.

Я встретил Фишера в пять часов вечера. Он нес сложенную копию дневного таблоида. Заголовок гласил: "РЕЗНЯ НА АДСКОЙ КУХНЕ". Я мог бы угадать слово в слово. Я взял у него газету и бегло просмотрел статью. Она была примерно такой же, как и в утренних газетах. Там не было сказано, что нам не с чем работать, что убийца не оставил нам не улик, не возможностей привязать это дело к кому-либо. Там говорилось, что Джонни Блю был найден в припаркованной машине с дырками и что он мертв. Потом было несколько абзацев, в которых пытались превратить парня на побегушках в крестного отца целого района, и в завершении какая-то ерунда о том, что копы хранят молчание.

— Что будем делать?

— Мы занимаемся Колдером, — сказал я ему. — Никаких других заданий, пока мы его не прищучим. Понял?

— Конечно, — отозвался Фишер, но тут же поднял руку, — Но все же, что мы будем делать?

Я устало потер глаза.

— Мы прихлопнем этого ублюдка.

— Я думал, вы сказали, что это невозможно.

— Так и есть.

— Тогда...

— Ты слишком много говоришь, — сказал я. Я ждал, что он разозлится, но он не разозлился. Он был обижен — это видно по его лицу, по тому, как он не смотрел на меня. Но он не злился. И от этого он нравился мне еще меньше. Он никогда ни на что не злился. Он не умеет ненавидеть. Я не люблю полицейских из академии. Мне не нравятся люди, которые по уши погружены в понимание, сочувствие, доброту и солнечный свет. Я не люблю людей, которые не умеют злиться и принимать важных решений. Может быть, это просто характер человека. Если бы я был Колдером, я бы ненавидел копов. Я коп. Я ненавижу Колдера. Я ненавижу его за то, что он нарушает законы и стреляет в людей. Я ненавижу его, потому что ему это сходит с рук. Я ненавидел Джонни Блю. Раньше ему тоже все сходило с рук. Теперь он мертв, Колдер убил его, и я ненавижу Колдера. Круг замкнулся.

Я собирался наказать его.

— Просмотри еще раз, — сказал я, снова передавая Фишеру досье Колдера. — Не читай все подряд, просто посмотрите на фотографию.

Темно-черные волосы. Плоское лицо, не слишком плохой внешности. Жесткие глаза, длинный нос, небольшой шрам на подбородке. Я не знаю, откуда у него шрам. Может, порезался, когда брился.

— И что я должен увидеть?

— Убийцу.

— Вы сказали, что мы прихлопнем его сегодня. Вы пошутили?

— Я не шучу. Я серьезен как никогда.

— Криминалисты нашли доказательства?

— Нет.

Он смотрел на меня. Он боялся открыть рот. Беспомощный большой ребенок.

— Мы его немного побеспокоим. Не забивай себе этим голову. Иди возьми машину и встреть меня у входа. И вот что... возьми пистолет.

Он ничего не сказал, просто пошел к машине. Я проверил свой пистолет, затем засунул его обратно в кобуру. Я поднял папку Колдера и внимательно посмотрел на нее. Я позволил лицу впечататься в мой мозг. Я стоял там минуту или две пытался унять ярость в своей груди. Затем я вышел к машине, где меня ждал Фишер.

Здание было шикарным. Перед входом стоял швейцар в форме. Я должен был показать ему свой значок, прежде чем он пропустил нас внутрь. Он был там, чтобы не пускать нежелательных лиц. Если только они не жили в пентхаусе. В вестибюле лежал глубокий ковер. Лифт поднимался в тишине. Я стоял и ненавидел Колдера, всеми уголками своей души. Чертовы преступники, чертова работа. Но если не я, то кто?

Он занял весь верхний этаж. Я вышел из лифта и вынул пистолет из кобуры, гадая, предупредил ли уже портье Колдера. Возможно.

Я позвонил в дверной звонок и замер.

— Да?

Пентхаус с видом на парк не избавил паршивца от его речи и природной осторожности. Ничто не смогло выветрить эти обычаи не открывать дверь сразу, не смотреть в глазок, и не убирать пистолет далеко.

— Полиция.

— Вижу. Чего вам надо?

— Открой дверь и заткнись.

Через несколько секунд дверь открылась. Он был невысокого роста, пять-шесть или семь футов. На нем был шелковый халат и дорогие тапочки. Квартира была хорошо обставлена, но за те деньги, которые он заплатил, он мог бы воспользоваться услугами дизайнера. В квартире чувствовалась какая-то убогость. Может быть, в этой убогости и был весь Колдер.

— Заходите господа, — сказал он. — Выпьете чего-нибудь?

Я проигнорировал его любезность.

— Вы арестованы, — сказал я ему.

— За что?

— Убийство.

— Да? — Широкая улыбка озарила хмурое лицо. — Кого-то убили?

— Джонни Блю.

— У меня есть алиби, — сказал он. — Нет, я невиновен, но я накрыт. Я играл в карты с некоторыми товарищами.

— Угу.

Он героически пожал плечами.

— Если хотите, мы можем поехать в участок. Но я уверяю, что мой адвокат сразу же выпустит меня. Я чист.

— Ты никогда не бываешь чистым, — сказал я. — Ты родился грязным.

Улыбка расширилась. Но за ней скрывалась неуверенность. Я подбирался к нему.

— Ты дешевка и гниль, — сказал я. — Ты хуже того застреленного панка. Ты тратишь целое состояние на одеколон, а он все равно не перекрывает твою вонь.

Теперь улыбка исчезла.

— Твоя сестра спит с бомжами, — продолжал я. — Обслуживая дюжину за день. Твоя мамка была самой дешевой шлюхой в Вест-Сайде. Она умерла от сифилиса, верно?

Вот и все. Он был в нескольких футах от меня, потом опустил голову и не сказав не слова напал. Я мог бы ударить его пистолетом. Но не стал.

Я уклонился и отшвырнул негодяя от себя. Пока он летел в сторону, я выхватил пистолет и выстрелил в него. Он закричал, как раненый бык, и упал на колени. Пуля попала ему в правое плечо. Думаю, было больно. Я надеялся на это.

— Вы стреляли в него!

Это говорил Фишер.

— Хорошая догадка, — сказал я ему. — Ты в ударе.

— И что теперь?

Я пожал плечами.

— Теперь мы можем взять его в участок, — предложил я. — Мы можем арестовать его за сопротивление аресту и еще кое-что.

— Но не убийство?

— Ты совсем тупой! — сказал я. — Он чист. У него алиби на тот вечер.

Я посмотрел на Фишера. Это был ответ на вопрос моего полицейского из академии. Уверен такому сейчас не учат. Здесь был убийца, убийца с ранением в плечо. Теперь мы будем с ним любезны. Быстро доставим его в больницу, пока он не потерял слишком много крови. Может быть, даже сними обвинение в сопротивлении аресту, потому что, в конце концов, он был больным человеком. У меня в руке был пистолет. Я отступил на несколько футов и прицелился. Я наблюдал за игрой выражений на лице Колдера. Он не знал смогу я нажать на курок или нет. Но по его глазам я все понял. Это тот самый маньяк, за которым мы охотимся.

Я выстрелил ему в лицо. Брызнула кровь и бездушное тело упало.

Я разговаривал с Фишером, пока нашел в ящике пистолет, как и предполагалось, никогда не держи его далеко. Есть вещи которые не меняются. Я взял его в полотенце и вложил в холодные пальцы Колдера. Это выглядело так: он набросился на меня, я выстрелил ему в плечо, он продолжал держаться за пистолет, и я застрелил его. Это будет выглядеть достаточно хорошо — расследования не будет.

— Мы ловили его слишком долго, тридцать убийств, — сказал я. — Вот что было на счету у этого животного. Он сделал на убийствах свой бизнес. Он не валял дурака. И его никак нельзя было поймать.

Мой напарник не отвечал.

— На этот раз он проиграл. Он не собирался шутить или останавливаться. Либо я, либо он. И я выбрал первое.

Я знал, что Фишер был недоволен. Он не проболтался бы, но это бы его обеспокоило. Он бы чувствовал себя неловко со мной. Я не вписываюсь в его моральную цепочку ценностей. Может быть, он попросит о переводе. Я очень на это надеюсь.