Я вернулся в свою квартиру и собрал сумку. Я знал Уолтерса, нервного молодого человека с задумчивыми глазами и широким лбом. Я несколько раз играл с ним в шахматы, а однажды мы вместе обедали. Мне было интересно, что заставило такого человека решиться на побег.

Такси доставило меня в аэропорт. Я отнес свою единственную сумку в самолет. Полет прошел гладко и в целом без происшествий. Стюардесса отклонила мое приглашение на ужин, а затем послала мне тоскливый взгляд, намекая на то, что она может передумать, если я попрошу ее снова. Я не стал.

Самолет приземлился через полчаса после захода солнца. Я втащил свою сумку в здание аэровокзала и опустил десятицентовую монету в телефонную щель. Я набрал номер, и на третьем звонке мне ответили.

— В браке много боли.

— Безбрачие не приносит удовольствия.

— Чудесно, — произнес я.

— Мы забронировали для вас номер в отеле. Его номер — 412. Сейчас объекта в нем нет. Он на ужине. За ним следят два человека. Он ни с кем не встречался и не контактировал.

— Хорошо.

— Мы полагаем, что завтра утром к нему придет покупатель. Возможно, раньше.

Я повесил трубку и проверил, не вернулись ли по ошибке мои десять центов. Однажды, много лет назад, такое случилось, и с тех пор я ждал, не повторится ли снова этот фокус. Я взял такси до отеля Уолтерса. Место оказалось убогим. Ковер в вестибюле был поношенным, а вся мебель — довоенной. Я зарегистрировался у стойки. Клерк нажал на звонок, и мы ждали в тишине, пока наконец не появился посыльный. Он проводил меня в номер на втором этаже. У меня не было мелочи. Я дал ему доллар и смотрел, как он его разглядывает. Когда он ушел, я положил одежду в комод, сунул пистолет в один карман, а шило — в другой. Затем прошел мимо лифта, поднялся на два лестничных пролета и нашел номер 412. Постучал, но никто не открыл.

Замок был просто смехотворным. Я задвинул язычок полоской карточкой и впустил себя. Бегло осмотрел комнату. Документов нигде не было, и я сдался и уселся в кресло. Я мог бы осмотреть все более тщательно, но не стал затевать беспорядок. Джондал хотел, чтобы все выглядело как естественные причины. Если бы речь шла только о том, чтобы найти бумаги, я бы тщательно обшарил комнату и ушел до возвращения Уолтерса, но поскольку конфронтация была неизбежна, я решил избавить себя от лишней работы и беспокойства и позволить Уолтерсу самому отдать план.

Очевидно, он любил неторопливый ужин. Я просидел в кресле полчаса, прежде чем услышал его шаги в коридоре, а затем звук ключа в замке. Я переместился в сторону двери и, когда он вошел, приставил пистолет к его затылку. Он задыхался, а я с лязгом захлопнул дверь.

— Привет, Уолтерс. План, если не возражаешь.

— Боже мой! — Он смотрел на меня, его рот дрожал. — Пожалуйста. Я никогда не думал...

— Ты никогда не думал, что тебя поймают. Никто и никогда. Мне нужны документы, и тогда я уйду. Вот и все.

— Я мог бы тебя прирезать...

— Мне нужен стратегический план, Уолтерс.

— Но я отдам тебе половину. Чертовски много денег, все наличными, и никто не узнает, что ты их взял...

— Я лоялен компании. Я не кусаю руку, которая меня кормит.

— Верный пес! — Он снова посмотрел на пистолет, потом на меня. — Лоялен компании. Боже мой, ты не человек!

— Если это и оскорбление, то такое, с которым я могу смириться. План, а потом мне все равно, что ты будешь делать.

Он догадывался что это ложь. Но как правило даже перед пропастью, люди хотят верить в лучшее. Оказалось, что стратегический план все еще лежал в его чемодане, засунутый между подкладкой и каркасом. Я просмотрел документы, и это было то, что я искал.

— Что это?! — воскликнул я и посмотрел в сторону окна.

— Где?

Уолтерс обернулся, и я ударил его сзади по затылку, достаточно сильно, чтобы вырубить, но не настолько сильно, чтобы оставить синяк, который заставил бы кого-нибудь задуматься. Он упал лицом вниз. Я перевернул его и воткнул тонкое шило в ноздрю и дальше в мозг. Сердечный приступ или, если бы они проверили более тщательно, кровоизлияние в мозг.