Виви

Мы с мамой сидели в опустевшей спальне на втором этаже семейного особняка Теймроуз, а шум и разговоры доносившиеся снизу, казались нам чем-то сюрреалистичным из другого измерения. Как и сама комната. Она выглядела слишком чужой, несмотря на то что здесь с самого детства жил наш самый близкий на этом свете человек Вианора Теймроуз, моя сестра и старшая дочь моей матери.

Для меня она всегда была девушкой из Зазеркалья. Такой пугающе похожей на меня во всем: темно карие радужки с дымными ободками и двумя крохотными пигментными точечкамм на правом глазу. Длинные ресницы на верхних веках и нелепые куцые на нижних, непослушная чёлка, живущая своей жизнью, странный неописуемый цвет волос, который мы обе прятали за постоянными перекрашиваниями. В последний раз мы обе остановились на красных перышках, запутавшихся среди русых прядей. Слишком часто мы невольно выбирали все одинаковое, хоть нас и разлучили при рождении, а следом тут же возвели глухой забор, оградив Ви от всего мира фамилией Теймроуз, той самой, от которой однажды отказалась мать, выйдя замуж за пропахшего салями владельца пиццерии.

Она была счастлива. Папа был счастлив. Я была счастлива. Мы надеялись, что Ви тоже счастлива с бабулей Теймроуз. Но вот мы уже на вторых за этот год похоронах.

Сначала ушёл отец. Тихо-тихо во сне. Врачи объяснили это психическим истощением. Всё же разлука с одной из дочерей не пошла ему на пользу, и он слишком рано ушёл от нас. Ви не появилась на поминках. Ручаюсь, она даже не была в курсе, что папа умер. Мы получили лишь типовое письмо, подписанное секретарём семьи. Ничего не значащие слова выражали безмерное соболезнование нашей утрате.

Безмерное соболезнование. Так там и было написано. Черт возьми, что значит безмерное соболезнование?! Такое огромное, что придавит нас ещё сильнее свалившегося внезапно горя?

А теперь следом за ним ушла Ви. Моя родная незнакомка с идеальной жизнью в роскошном особняке, учебой в частной закрытой школе и наверняка отношениями с самым крутым парнем из самой влиятельной семьи. Но разве хоронят девочек с идеальной жизнью в закрытом гробу? Такие даже на смертном одре должны выглядеть прекрасно. Но может это к лучшему. Ума не приложу, что бы я почувствовала, увидев своё мертвое лицо, непослушную челку и красные пёрышки в русых волосах…

Маме было хуже. Она у меня никогда не отличалась самостоятельностью и твердостью характера. Простые решения всегда перекладывала на нас с отцом, а нам нравилось нянчиться с нашей маленькой женщиной. Выбирать в какой цвет покрасить кухню и какой фильм посмотреть вечером субботы. Она всегда была со всем согласна, улыбалась и не спорила. Когда-то она так же без боя отдала свою дочь, потому что ей сказали.

Я не винила её. На то были веские причины. Мне ещё тогда пытались объяснить, но из всего того суеверного и бессвязного бреда, которым меня накормили, я вынесла лишь

то, что Ви серьёзно больна, и только Теймроузы знают, как её вылечить.

Видимо, не знали, раз она теперь мертва.

Я жалела мою бедную Ви, кляла себя, что не приняла половину её болезни, но теперь я не уверена, что сестра была больна. Я вообще ни в чем не уверена. Тупо смотрю, как мама баюкает на руках старую куклу и пытается заплакать, но у неё ничего не получается. Она корчит какую-то детскую гримасу, отчего мне становится только хуже. И я не могу плакать. Чувствую себя Атакамой. Я пустое выжженное солнцем поле, покрытое крупными трещинами. Высокая стена семьи Теймроуз, подобно Андам не пропускает ко мне ни единой тучи…

— Смотри, ей нравились такие же книги, как и тебе, — мама смахивает несуществующие слёзы и в её руках дрожит нетронутое издание “Сердца Трёх” для детей.

— Это здорово, ма, — молюсь, чтобы она не открыла и не увидела сделанную ей же памятную надпись. Он часто покупала нам одинаковые вещи, это помогало избежать гнетущего чувства вины. Но я всё равно улыбнулась, глядя на книгу. Я тоже терпеть не могла эту историю про близнецов-кузенов. Интересно, что ещё одинаково бесило нас с тобой Ви? Я вот ненавижу похороны… Ты наверно тоже, раз не приехала поддержать нас.

— Миссис и Мисс Рид. Прошу вас спуститься для оглашения завещания Вианоры Теймроуз, — торжественно позвал нас один из лакеев бабушки. Их она подбирает одинаково безликими. Ничего не выражающий взгляд, зачесанные назад волосы и костюм без единого катышка. По сравнению с ним мы с ма выглядели как бродяжки, но точно не ближайшие родственницы хозяйки поместья.

Мама издала какой-то сдавленный стон и крепче вцепилась в найденную на полке куклу, абсолютную копию моей. Всё-таки Ви хранила наши подарки.

— Кто… Кто в семнадцать лет пишет завещание? — каким-то не своим голосом спрашивала мама, будто я знала ответ, словно это так же легко, как сказать что мы сегодня будем смотреть по ящику. Словно меня саму не мучает тот же вопрос. Словно я сама уже написала своё. Почему так, Ви?

Мужчина терпеливо стоял на пороге, совсем не обращая внимание на нарастающую истерику моей матери, а она отчаянно пыталась найти точку опоры в этом безумии, как жаль, что именно сегодня я ничем не могу ей помочь.

— Подождите нас минуту. За дверью!

Ни возражения. Ни упрёка. Ничего. Он молча вышел и запер за собой дверь. Я же ужаснулась тому, как сильно я скопировала властный тон бабушки. Прижала ладонь к дрожащим на шее венам. Показалось. Показалось. Я не похожа на эту страшную женщину.

Поздно. Мама тоже заметила это. Шмыгнула носом и как-то пугливо шагнула назад.

Эти странности с ней уже давно. Вглядывается в меня, ищет какие-то одной лишь ей известные знаки, а потом вот так шарахается, как от чужой.

Вздохнула и с улыбкой протянула ей руку.

— Это последняя воля, Ви, ма. Мы должны.

Как чертовски мало ступенек на этой гребанной лестнице. Нам сейчас очень не хватает свободного полёта перед падением. Оно наступает слишком быстро. Встречает нас утопающим в кроваво алых розах гробом. Мама по-детски пугливо вжимается в меня. Зарывается лицом у меня в волосах, сильнее тянет к земле. А я мотаю головой, чтобы челка упала мне на лицо и спрятала хоть немного от хищных взглядов незнакомцев.

Но мне приходится смотреть за нас двоих. На лицах гостей не лежит печать скорби. Им интересно. Все взгляды прикованы к двум чужачкам, которые должны быть благодарны, что их на время пустили в этот тайный круг холеных уродов, которыми правила моя бабушка.

— Вивьен, Беатриче, — торжественно обращаются к нам неприлично алые губы леди Теймроуз, и мама начинает дрожать сильнее.

— Дорогие гости, вы едва ли успели познакомиться с моей второй внучкой. Виви, солнышко, выйди вперёд и покажись нашим гостям. Пусть все увидят ещё одну ветвь нашего большого древа.

Госпожа Теймроуз не привыкла к отказам. Кому как не моей бунтарке-маме знать об этом. Но сегодня не тот день, чтобы топать ножкой или сбегать с пропахшим салями парнем на его скутере, и она покорно отпускает меня.

Ума не приложу, что имеет в виду бабушка под фразой “покажись” гостям. Я должна покружиться или сделать книксен?

Тупо стою на месте. Разглядываю идеальную причёску матери моей матери. Ни единого седого волоса, едва заметные морщинки вокруг глаз и на шее. Тонкие длинные пальцы с двумя фамильным кольцам на каждой руке. На одной печатка миссис Теймроуз, на второй дедушки, которого не стало ещё до нашего с Ви рождения.

— Не робей, милая, здесь все свои.

По стройному ряду “своих” пробежал ободряющий незлой смешок. Но мне он не помог, я лишь сильнее стиснула зубы и сжала в кулаках подол моего черного платья.

Бабушке не понравилась заминка и моя внезапная непокорность. Быстрым шагом она пересекла разделяющее нас расстояние, и угрожающий цокот её каблуков эхом растекался у меня в груди.

Лишь оказавшись напротив меня, она прошипела так тихо, чтобы услышать могла только я и мама.

— Когда я говорю, ты слушаешься, а не позоришь меня перед людьми, Вивиан. Подними голову.

Все ещё смотрела на неё из под челки.

Бабушка не стала ждать, что вычурно одетая толпа усомнится в безграничном авторитете семьи Теймроуз. Она схватила меня за подбородок и рывком сбросила с моего лица волосы.

Все ахнули. Даже золотистые пузырьки в их непочатых бокалах шампанского замерли в этот миг. Шампанское! Они пьют шампанское на похоронах моей сестры!

— Поразительно сходство, не правда ли?

Бабушка была довольна произведенным эффектом и даже ослабила пальцы. Вовремя, казалось ещё секунда, и она пропорет мне щёки. Уверена, у меня на коже остались следы в виде полумесяцев от её ногтей.

— Госпожа Теймроуз никогда не упоминала о том, что у Вианор есть сестра-близнец. Как-то очень удобно вскрылся этот факт, не находите? — вперёд вышел мужчина без бокала. Его руки были сложены за спиной, словно крылья. А сам он напоминал немолодого ворона. Уверена его глаза когда-то были чёрными, а теперь напоминали темные озера охваченные белесым туманом. Он слеп! Почему-то пришла в голову спасительная мысль. Но я всё равно боюсь его взгляда.

— Господин Эшрейвен видимо проморгал этот момент.

Вот так панч, бабуля. Общением с этими Эшрейвенами ты явно не дорожишь, так какого дьявола пригласила на похороны этого страшного мужика. Да и сам он явно не в восторге от такой компании.

— Эшрейвены видят куда больше, чем Теймроузы, — он не сводил с меня взгляда. — А здесь я, чтобы поддержать племянника. Общество твоей родственницы мне одинаково неприятно, Виви.

Потребовался добрый десяток ударов сердца, чтобы понять, что он не произнёс последнюю фразу вслух. Комната поплыла, а ухмылка старого ворона и прижатый к губам палец лишь добавили нереальности происходящего.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Я бормотала это одними губами а пальцы путались в вязком воздухе.

Цветы. Гроб. Сестра.

А что если там не она? Вдруг Ви жива? Не могут быть похороны такими странными. Не пишут в семнадцать завещания. А слепые мужчины не читают мыслей.

Мысли. Вороны. Розы.

Почему так много черных роз в венках.

Хочу выдрать их оттуда. Плевать на боль. Плевать на крики собравшихся и моей мамы. Я обезумела. Схватилась за стебли и потянула.

Ненавижу чёрный.

Ненавижу траур.

А если я не любила, то и ты тоже не любила, Ви!

Перья. Шипы.

Кровь.

Кто-то оттащил меня от гроба и поднял над полом, на который я щедро роняла кровь с израненных ладоней. Ощущения напомнили полёт. Даже хлопанье крыльев почудилось. Не долго. Почти в тот же миг меня швырнули на лопатки и придавили к паркету. Чья-то крепкая холодная рука мешала сделать вдох, а вторая занесла кинжал над моим правым глазом.

— Ты мертва! Ты мертва, Ви! Это не можешь быть ты!

Рука дрожала и незнакомец колебался, я же тупо смотрела на острие со смешанным чувством облегчения. Хоть ещё кто-то живой в этой комнате с манекенами. Он настоящий… и очень злой. Сломанный и злой. Прямо как я.

Все длилось недолго. Безумца схватили охранники бабушки и грубо подняли на ноги. Он рвался ко мне с каким-то животным остервенением, и было не понятно хочет ли он разорвать меня на части или обнять до треска костей. Неважно, какое его желание возымеет верх, уверена, оно меня прикончит в ту же секунду.

— Ви, скажи что-нибудь. Не молчи. Это же ты? Это ты!

Ещё никогда в жизни мне так сильно не хотелось солгать. Растрепанный парень с всклокоченными темные волосами и болезненной краснотой вокруг глаз. Сколько ты не спал? Явно больше одной ночи. Сейчас наверно ты думаешь:, привидится же такое? Точная копия лежащей в гробу девушки, которая явно была тебе очень дорога. До сломанных костей дорога. Я права?

— Это не Вианор, мистер Торнхарт. Это её сестра. Вивьен Рид.

— Рид? Вивиен? — тупо повторял незнакомец, щурясь от яркого света в гостиной. — Она никогда не говорила мне…

Ви вообще не была разговорчивой. Ты не знал? Ни одного развернутого письма, или грёбаной смски. Это у нас семейное, красавчик.

Болезненная гримаса осознания появилась на его лице, когда до него дошла такая простая разгадка. Близнецы. Да, мистер Торнхарт, вы ошиблись, я не она. Горло мгновенно сжал спазм, не то от подступающих к пустыне Атакама слёз, не то он прикосновений сумасшедшего, что чуть не задушил меня на похоронах моей сестры.

Мама наконец опомнились и рванула ко мне. Щебетала что-то неразборчивое, касалась болезненной припухлости на коже, а я все не сводила глаз с парня. Его взгляд носился по моему лицу, и я почти физически ощущала это жадное исследование. Волосы, мочки ушей, затылок, шея, подбородок. Воздух колыхался вокруг, ощупывал, забирался под платье, покусывал за щиколотки, заставляя ёжиться, но не от страха, а от пугающего чувства родства. Этот Торнхарт горевал по моей сестре даже больше моего.

Ревность. Вот ещё одно чувство, вырванное из глубин подсознания этим психом. Я ревновала сестру к нему. К тому, кто мог страдать и плакать из-за её смерти, потому что я не могла.

Быстро отвернулась, когда встретилась с ним взглядом, это оказалось слишком невыносимо. Отчего-то теперь я испытала вину перед ним, за то что в закрытом гробу лежит Ви, а не я.

— Откройте, — требовал парень, явно не поверивший в историю с сестрой. — Ты разыграла этот цирк для меня? Я не тупой, Ви. Я готов принять твой отказ, я уйду. Можешь дальше слушаться эту властную суку, но я-то знаю, то, что между нами — настоящее.

— Гнев и отрицание в одном флаконе, — бабушка даже бровью не повела, хотя властная сука было адресовано именно ей.

— Она запугала тебя, Ви? Пойдём со мной, семья Торнхарт защитит тебя.

— Шон Терренс Торнхарт, довольно! — осёк парня старый слепой ворон. — Вианора Теймроуз мертва, не строй из себя идиота при всех. Ты сам нашёл её тело, не веришь собственным инстинктам?

— Это все очередная жестокая игра, дядя.

— Тогда посмотри внимательнее, не заставляй всех вокруг считать того, в чьих жилах тоже течёт кровь Эшрейвеном слепцами. Эта девчонка пуста, — с нажимом произнёс мужчина.

Шон снова пригвоздил меня к полу взглядом, рассматривал что-то внутри меня, позади, сверху, пока шумно не выдохнул и подозрительно быстро согласился с своим странным родственником:

— Ты прав дядя. Миссиc Теймроуз, мне очень совестно за моё поведение. Скорбь превратила меня в безумца, — со стеклянным взглядом чеканил Шон, и только на меня он смотрел иначе, словно видел что-то такое, что оставалось незримым для остальных.

Лжец! Тебе же совсем не совестно сейчас! Да ты кайф ловил, когда вдавливал меня в мраморный пол.

Шон не остался на похороны и поминки. С явной натугой поклонился присутствующим, извинился за своё непростительное поведение и покинул холл. По громкому рёву мотоцикла быстро догадалась, на чём он сюда приехал. Подошла к окну и проводила удаляющийся от дома силуэт. И тут тоже не ошиблась, у Ви был крутой парень. Жаль его. Даже сильнее чем меня. С улыбкой отметила глубокий след от колеса на идеальной клумбе. Прощальный подарок от Шон Торнхарта.

Под проливным дождём, слуги бабули несли гроб к фамильному склепу, а мы с мамой жались друг к дружке под зонтом. С каждым шагом силы словно покидали её, а я не торопила, осторожно вела вперёд и старалась шептать что-то ободряющее.

В фамильный склеп мама не пошла. Привалилась к стене и отрешенно смотрела перед собой. Слуги протягивали ей зонты, предлагали какие-то капли, но она лишь слабо отмахивалась.

— Мама, ты заболеешь. Позволь им, — вмешалась я. Хоть мне и не нравились все эти безликие лакеи с их услугами, но это не повод оставить маму мокнуть под дождем.

Она сдалась, и я смогла на некоторое время отойти. Надеюсь, о ней позаботятся и не дадут простудиться, а то меня ждет непростая неделя. Когда мама болеет она хуже пятилеток, за которыми я присматриваю по выходным, ради карманных денег. Немного, но хватает на бензин для моей старенькой Ауди. На ней мы сюда и приехали не смотря на протесты бабушки. Она хотела отправить за нами своего личного водителя, но я сделала все по-своему, и теперь моя старушка, которой лет больше чем мне, мозолит всем глаза на парковке. Особенно бабушке своим несовершенством. Потертым треснутым бампером, мелкой паутинкой на лобовом стекле, на благородным серым цветом.

Внутрь склепа пускали не всех, да и многие попрощались с бабушкой еще в особняке, прикончили закуски и поехали по своим делам. Главное шоу они все равно посмотрели. Мое феерическое появление и псих, который чуть не отправил меня вслед за сестрой. Шея до сих пор болит. В зеркало бы посмотреться, там точно остались следы от его пальцев. Зато из гостей остался пугающий старик Эшрейвен и его немолодая сухая служанка. Вид у нее был настолько суровый, что сначала я приняла ее за госпожу. Она скрупулезно отчитывала таблетки, ругала своего хозяина, и тот виновато выжимал голову в плечи и безоговорочно слушался ее.

Я даже невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Слишком уж эти двое были живыми во всей этой атмосфере фальши и показухи. Слишком живыми… в склепе. У моей семьи есть целый склеп. Никогда не привыкну к этому.

Чтобы понять насколько богата моя семья недостаточно взглянуть на наш особняк, в котором найдется целый этаж для слуг, дом для службы безопасности. Гараж с дорогими авто, кинотеатр, который не в каждом крупном городе-то найдется.

А ещё подъезжая я заметила вертолетную площадку.

Вам будет мало пройтись по паркам, садам и теплицам вокруг. У нас есть даже целый лес в распоряжении, и несколько рек протекает по землям семьи Теймроуз.

А ещё есть этот склеп, где золочеными буквами выведены имена и годы жизни моих предков. Пра-прадеды и пра-прабабки, дальние родственники и черт знает кто ещё, связанным с нами прочными узами крови и странной магии. Многоуровневая усыпальница хранила в себе останки почти все моих мало мальски известных предков. Исключения составляли лишь те, кто без вести пропал на войне, или в кораблекрушениях, или кто обесчестил нашу фамилию, лишившись исключительного права упокоиться здесь.

Не будет здесь и нас с ма. Мы две отщепенки. Не склонили голову перед величием Теймроузов, а я так вообще не унаследовала той самой магии, что должна была передаться мне через поколение. Все досталось сестре. Досталось так много, что её сердце не выдержало, и вот теперь она присоединялась к нашей родне. Гроб поместили в свободную нишу рядом с нашим дедушкой. Его я знала только по рассказам мамы. Он не был носителем фамилии и магии семьи Теймроуз, но его любовь к нашей бабушке была столь велика, что он отказался от своих корней и стал членом этой жуткой семейки. Дедушка Джордж едва дожил до пятидесяти. Обширный инфаркт настиг его во время утренней пробежки. Не помогли ни деньги, ни влияние, ни магия Теймроуз, он просто умер. Этот же диагноз прописали в истории болезни Ви. Не удивлюсь, если все члены нашей семьи мрут от “обширного инфаркта”. По рассказам мамы он был здоров, да и Вианора в соцсетях постоянно выкладывала фото со спортивных соревнований. Она была лучшая во всем. Бегала быстрее, прыгала выше своих одноклассников.

И вот инфаркт.

Я невольно погладила ладонью область сердца, и тут же поймала на себе слепой взгляд старика. Надеюсь, он больше не полезет ко мне в мысли. Меня не пугают и не удивляют способности этого тайного общества, но я бы с удовольствием вернулась поскорее в свой обычный мир без магии, дорогих особняков и неуравновешенных парней на байках.

— Она не отпустит тебя, Вивьен, ты же понимаешь?

Старик Эшрейвен все же влез ко мне в голову. А мне не нужно было обладать суперспособностями и ясновидением, чтобы догадаться, что говорит он о моей бабке. Еще бы она демонстрировала меня своим гостям как элитную кобылу. Разве что зубы показать не просила.

Но я свободный человек, бабке нечем меня запугать, чтобы я осталась. Сегодня же мы с ма сядем в мою ауди и вернёмся домой подальше от этого кошмара.

Без какого либо стеснения наблюдала за старым вороном, а он поглаживал надписи на мраморных плитах, изучал розы, которыми были украшены ниши. Даже он чувствовал что-то к моим предкам. Меня же охватывало лишь раздражение. Рядом суетились работники ритуальной службы. Они довольно грубо пропихивали гроб моей сестры в нишу и тихо переругивались между собой.

— Тяжелый, зараза!

Я ждала, что бабушка поставит их на место, и они будут вести себя достойнее с останками Ви, но они лишь распалялись и начали переходить границы.

— Её там со всем барахлом, что ли хоронят?

— Причуды богатых, потому они и строят эти склепы, чтобы никто не раскопал и не спёр ничего. Там внутри ещё один гроб, металлический с запаянной крышкой, потому так тяжело.

Нескромные смешки. Сделала шаг к ним навстречу, но тут же почувствовала у себя на плече сухую цепкую ладонь. Служанка семьи Эшрейвен крепко держала меня за плечо, а старик качал головой.

— Не стоит, Вивьен. Это их защитная реакция, чтобы с ума не сойти от такой работы. Каждый день они имеют тело с мертвыми. Шутки, единственное, что позволяет им отвлечься. Они не знали твою сестру, их неуважение адресовано не к ней, а к своей жизни.

— А вы её знали? — вдруг спросила я, чувствуя, что тугой узел в груди начинает понемногу слабеть, а слезы уже подступают к глазам. Чёртовы ритуальщики! Им удалось сделать то, с чем не справилась я сама. Мысль о том, что ни они, ни я не знала мою сестру и уже не узнаю никогда, злила меня, проносила тупую ноющую боль.

— Знал, заглядывай в гости. Я всегда рад скоротать время с интересным собеседником, — улыбнулся старик, и мне стало немного совестно за все свои плохие мысли о нем.

— Я сегодня же вернусь домой, господин Эшрейвен. Это наша первая и последняя встреча. Со смертью Вианоры больши ничего не связывает меня с семьей Теймроуз и вашим миром.

— Ты единственная наследница Авелин Теймроуз, не думай, что семья так просто отпустит свою… ветвь, — он повторил слова моей бабушки, и мои губы свело от усмешки.

— Мне не нужно все это, — я обвела рукой помещение склепа. — Как сказал ваш племянник, — при упоминании Шона Торнхарта, что-то зазвенело в груди, но я быстро взяла под контроль это странное чувство. — Я пустая. Во мне нет никакой магии, и ничего меня здесь не держит.

— Ты лукавишь, Вивьен. Что-то все-таки есть, и ты очень активно пользуешься своей силой, — тихо-тихо сказал старик.

— Это не ваше дело, и бабушке знать об этом не обязательно, — зашипела на него. — Я не извлекаю никакой выгоды в отличие от вас.

— Смотря что считать выгодой, мисс Рид. Для кого-то это богатый особняк с лесом, а для кого-то возможность снять стресс.

Я поджала губу, не ему учить меня!

— Ты права, — быстро согласился Эшрейвен. — Учить тебя должен не я, а кто-то из семьи Теймроуз. Твоя мама с этим не справится, остается только твоя бабушка. Но ей ты расскажешь сама о своей маленькой особенности, или… — Он кивнул на пустую нишу в стене. — Участь твоя незавидна, мисс Рид.

— Вианор жила здесь под крылом у бабули. Это уберегло её?

— Быть может, Вианора тоже не все рассказывала госпоже Теймроуз.

Я закусила губу. Он определённо что-то знает!

— Чашечка чая, мисс Рид. Я прошу у вас не так много, и я расскажу что-то важное, — он подмигнул мне, а затем служанка отвела его в сторону, чтобы скормить целую горсть таблеток. А дотянет ли он до нашей встречи?

Хочу ли я узнать что-то важное? Боюсь ли предостережений старого ворона? Вианору не уберегли ни врачи семьи, ни всемогущая бабка.

Работники ритуальной службы заливали бетоном нишу с гробом моей сестры и готовились установить мраморную плиту с гравировкой.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Шептал голос Вианор в моих мыслях. Её голос. Мой голос. Ждет ли меня та же судьба, и зачахнет ли род Теймроузов, если и моё сердце вдруг остановится от обширного инфаркта?

Проводили мою сестру в последний путь уже в молчании, слушая мерзкий чавкающий звук, с которым вливали раствор в нишу. Это все было ужасно не правильно. Ви словно навечно делали пленницей жуткого склепа. Двойной гроб, бетон, это не могила — это тюрьма. Мне хотелось растолкать всех и руками начать разгребать серую жижу, освободить сестру отсюда.

Это не правильно.

Все происходящее здесь не правильно.

Зачем я вообще сюда спустилась?

Не стала дожидаться конца этой бездушной процедуры, развернулась ко входу и взбежала по ступеням вверх прямо под освежающий осенний дождь. Подставила лицо к небу, и с удовольствием почувствовала влагу на своих щеках. Хоть так… Хоть немного избавиться этого могильного запаха.

Удовольствие длилось недолго над моей головой появился черный зонт, заботливо предложенный кем-то из слуг. Хотелось послать всех к черту, чтобы оставили меня в покое, но силы начали покидать и меня. Я лишь сдержано кивнула и позволила отвести себя в особняк. Меня осторожно усадили в гольфкар и покатили к дому.

— Ви любила играть в гольф? — я спросила парня, который сидел за рулем, и он вдруг вздрогнул и посмотрел на меня. Немного бледный, с темной россыпью веснушек на переносице и пушистыми ресницами. Из-под его вязаной шапочки пробивались каштановые кудри. Хорошенький. Но ему тут явно не место. Наш фамильный особняк сотрет с его лица эту живость и улыбку, вместе с озорными веснушками.

— Вы о юной леди Теймроуз? — он произнес это почти с религиозным благоговением.

— Рид! Её фамилия Рид, как и моя, — рыкнула на слугу, который ни в чем не был виноват.

Была. Она была Рид. А сейчас её больше нет. Была…

— Простите, госпожа. Я никак не мог знать о её фамилии. А в гольф она играла. Скверно играла, госпожа. Побила много окон в домике охране, а уж о машинах гостей вообще молчу. Ваша бабушка всегда ужасно ругалась, заставляла нас прятать клюшки. Но леди Вианор находила себе другую разрушительную забаву.

Не ожидала от этого парня таких откровений. Он вдруг осёкся, словно испугался, что лишнего наговорил и снова напустил на себя надменно холодный вид, что ему совсем не шло. Я же хотела обнять его. Ещё одна страница истории о моей сестре. Я словно стираю конденсат с ее портрета. До этого момента четкой там была лишь черная траурная лента, а теперь Ви стала чуточку живее и реальнее.

— Спасибо, — поблагодарила парня, чтобы он перестал грузиться, и он снова дёрнулся от моих слов, словно я кнутом его по спине стеганула.

— Не говорите госпоже Теймроуз, что я посмел открыть рот. Мне не следовало говорить без должного уважения о леди Вианор. Да и матушка меня точно заругает.

— Не скажу. Ни своей бабке, ни твоей матушке. Тогда и тебе совет. Беги отсюда. Они тут все сумасшедшие, — я покрутила пальцем у виска, надеясь, что мой спутник рассмеётся, но в его пустых глазах не было ничего кроме лакейской

покорности.

— Как скажете, леди Вивьен.

Мы подъехали к главному входу в дом. Парень помог мне выбраться из гольфкара, а после поспешил куда-то прочь от дома, даже не взяв с собой зонт.

Странный. Какие поручения у него могут быть в лесу в такую-то погоду? Потому что бежал он именно в лес. Даже имени его не спросила. А он был очень вежлив и по-настоящему добр со мной. Неважно, все равно я скоро уеду отсюда и больше не вернусь.

Толкнула двери в поместье. Внутри было тихо. Слуги прибирались, переставляли цветы, убирали посуду с закусками, вполголоса переговаривались, а завидя меня отводили глаза и склоняли головы. Лишний раз убедилась, что хочу поскорее сбежать отсюда, только бы найти маму.

Обошла гостиную, и уже собиралась подняться наверх, как увидела ее спящую на одном из диванчиков. Она подложила ладони под голову и напоминала ангелочка с фресок. Пухлые губки, щечки и завитки волос. После дождя пряди у нее всегда начинают закручиваться. Протянула к ней руку в каком болезненном желании облегчить ее состояние, но быстро отдернулась.

Что она будет чувствовать теперь, глядя на меня? Я точная копия ее безвременно ушедшей дочери, и если фотографии на можно убрать, чтобы унять скорбь, то я всегда буду рядом. Буду вечным напоминанием ее утраты. Да и самой от себя мне никуда не деться. От своего голоса, отражения в зеркале, собственного мятежного сердца.

— Не буди ее, Вивьен, — мягко попросила бабушка.

Она уже успела переодеться в домашнее, и больше не выглядела неприступной скалой. Алую помаду сменило что-то нюдовое, да и шпилек в волосах стало меньше, мягкой волной седоватые пряди падали ей на плечи.

— Сегодня вы останетесь здесь, — она не спрашивала, а констатировала факт. — Погода портится.

В подтверждение ее слов за окном вспыхнуло, а через несколько секунд раздались раскаты грома.

Интересно, тот парень вернулся? Я волновалась о слуге, хотя даже имени его не знала.

— Дождь мне не помеха, я и не в такую погоду ездила за рулем, — возразила я.

Ни секунды тут не останусь.

— Пожалей Беатриче, она только-только успокоилась, Вивьен.

— Дома она быстрее пойдет на поправку, — не сдавалась я и с вызовом глядела бабушке в глаза.

— Здесь тоже ваш дом, — напомнила она, а за окном снова угрожающе блеснуло. — Тем более нотариус еще не приехал, вы не можете уйти, не услышав оглашения завещание.

Мне совсем не понравилось ее “не можете". Еще как могу, могу, но… Меня в тот же миг пригвоздило к полу. Я чувствовала на себе силу убеждения Авелин Теймроуз, и хоть меня вселенная не наградила этим даром, но долгое время я могла противиться ему. Сейчас же ноги мои не слушались меня, а разум начал туманиться.

Хлопнули дверью, и бабушка с раздражением повернулась на звук, а я чуть выдохнула, избавившися от воздействия. На пороге стоял старик Эшрейвен со своей компаньонкой. Я видела, как губы Авелин кривятся от совсем не радушной улыбки.

— Редмонд, может быть чаю? Вы там не замерзли с Керри?

— Было бы чудесно, Авелин. Хочу ваш фирменный чай с шиповником.

— Я отдам распоряжение слугам.

Все их общение было натянуто вежливым, я же гадала, зачем на оглашение завещания остался старый ворон.

Ноги потащили меня вслед за бабушкой. Я вполне могла бы воспротивиться ее внушению, и уже чувствовала, как сбрасываю оковы, но решила подыграть и изобразить покорность.

— Что же ты задумала, Вианор, — искренне сокрушалась Авелин. — Зачем вписала его в завещание? Зачем связалась с Эшрейвенам и Торнхартами…

Я даже споткнулась. Ви имела какие-то дела с этим жутким типом? Теперь его приглашение на чай выглядело даже заманчивым, он явно был близок с моей сестрой, раз она упомянула его в такой важной бумаге. Но почему здесь нет самого Шона Торнхарта? Если он был чуть ли не женихом сестры, почему не остался на погребение и почему Вианор не включила его в завещание.

Снова вопросы. Может одна ночь в особняке не самая плохая идея? Узнаю перед отъездом хоть что-то иначе сойду с ума от догадок.

Очередная вспышка, и даже свет моргнул.

— Вы не видели Верни? — тревожно спрашивала кухарка у остальных слуг. — Он уже должен был вернуться.

На её бледных щеках были щедро рассыпано темные веснушки. Несложно догадаться, чья это матушка.

Виви

Значит, того парня зовут Верни. Я уже хотела было сказать, что видела, как он помчался в лес по каким-то делам, как кто-то из слуг успокоил женщину.

— Я видел его минут пять назад, Хейзел. Он промок и пошёл переодеваться.

Кухарка выдохнула и убрала руку от сердца.

Пять минут назад? Шустрый малый. И когда он успел?

Но мне не дали более ломать голову над этим ребусом. Бабушка засуетилась и начала сгонять всех в библиотеку.

— Звонил нотариус. Он уже подъезжает. Прошу последовать за мной. Чай отнесут уже на место.

Кто-то осторожно растормошил мою маму. Она долго моргала, пыталась понять, где находится и, кажется, даже на какое время забыла о причинах, по которым мы гостим в особняке Теймроуз. А потом она вцепилась в платок, которым её укрыли и начала раскачиваться из стороны в сторону.

Отвернулась. Это уже сильнее меня. Не могут смотреть на страдания ма, не могу ей помочь. Ничего не могу. Но я и так много сделала для неё после смерти отца.

Очередной раскат. Свет моргнул несколько раз и погас в некоторых комнатах. Кто-то из слуг тут же засуетился, достал фонарик из шкафчика и поспешил решать проблему.

— Позвольте? — меня осторожно толкали к лестнице, где-то гремели чашками и ложками, а я просто шла за всеми по полумраку, стараясь не наступать на кривые тени деревьев на полу. С каждой вспышкой они все больше разрастались, заползали на стены кривыми ветками, ложились на лица нашей безмолвной процессии, пытались ухватить за плечо.

Взглянула в одно из окон. Дождь только набирал силу. Надеюсь, Верни действительно дома. А уж про бедного нотариуса даже думать боюсь. Если непогода застала его в дороге, то остается ему лишь посочувствовать.

Когда мы дошли до библиотеки, электричество уже восстановили. Я заняла самое дальнее место. Подоконник здесь превратили в подобие диванчика, и можно было забраться с ногами к окну. Сидеть в тепле и смотреть на улицу. Не хватало только чашки приторно сладкого какао, книги и моей сестры напротив.

— Терпеть не могу “Сердца трёх”.

Она бы откинула назад волосы и сдула непослушную челку со лба.

— Не говори. А когда оба Моргана влюбились в одну и ту же девушку. Как-то высосано из пальца.

— Вот-вот. А Леонсия с её метаниями. То есть если бы не выяснилось, что они с Генри близкие родственники, кого бы она выбрала в итоге?

— Ви… А ты любила Шона?

Моё отражение потупило взгляд. Глупая игра. Моей сестры тут нет, я сколько угодно могу изображать наше общение, но никогда не узнаю, читала ли она “Сердца трёх”, любила ли Шона, сдувала ли со лба непослушную челку…

— Юная леди Теймроуз тоже любила сидеть здесь.

Миловидная служанка с темным каре подкатила ко мне сервировочный столик с чайником и тарелкой печенья.

— Тот самый чай с шиповником? — я попыталась улыбнуться ей, и девушка мотнула головой.

— Вербена, — я взяла на себя смелость, и…

— Ви любила такой чай, и ты решила, что мне он тоже понравится, — я быстро пришла на помощь смущённой служанке.

— Простите, если я оскорбила вас. Я слышала, что близнецы имеют схожий вкус. Я поменяю. Вам шиповник, как остальным?

— Оставь. Спасибо. Я хочу попробовать. Как тебя зовут?

— Анита.

Девушка поклонилась, а после присоединилась к остальным слугам, которые терпеливо ждали дальнейших распоряжений.

Я успела съесть несколько имбирных печенек и выпить этот загадочный чай с вербеной, когда двери библиотеки открылись и внутрь зашел слегка взъерошенный мужчина. На нотариуса он мало походил. Слишком неформальный и молодой для такой должности. Я ожидала увидеть кого-то похожего на старишка Эшрейвена. Высокие кожаные сапоги, джинсы, черная толстовка с какими-то готическими крестами. Откуда бы его не выдернули в такой час, это точно был не офис, или кабинет. Из серьёзного у него был только блестящий чемодан.

— Прошу прощения за задержку, Леди Теймроуз, госпожа Рид, Лорд Эшрейвен, — он переводил взгляд с одного лица на другое, пока не встретился со мной. Мужчина слегка побледнел, словно увидел призрака, и я отлично его понимала. Если он был поверенным моей сестры, то наверняка часто встречался с ней. Каково ему видеть меня сейчас?

— Во-первых, примите мои глубочайшие соболезнования. Я знал Вианору Теймроуз очень хорошо, для меня, как и для всех, весть о её кончине стала настоящим шоком, — он вновь посмотрел на меня и сглотнул.

— Во-вторых, — он достал из чемодана мятый лист. — Я попрошу остаться здесь только тех, чьи имена и фамилии, я зачитаю. Остальные покиньте библиотеку.

Далее следовал внушительный список. В нём была моя бабушка, мама, я, Лорд Эшрейвен, и кто-то из слуг. Даже Вернон Кэмпбелл оказался здесь. Я так понимаю, это тот веснушчатый чудик в смешной вязаной шапке. А вот Шона Торнхарта среди наследников моей сестры не оказалось.

Очень странно.

Присутствующих в библиотеке стало значительно меньше, а те, кто остались с интересом поглядывали друг на друга. Не было тут только этого самого Верни.

— Не страшно, переговорю с этим юношей позже.

Снова все переглядываются, а слуги обмениваются легкими улыбками. Зато бабка моя красная от злости и стыда. Эх, сестра-сестра, что связывало тебя с этим чудиком? Только не говори, что ты променяла неуравновешенного красавца с байком на мистера-веснушку?

Или все же променяла?

Нотариус Найджел Мэгпай младший, а именно так его звали, принялся зачитывать длинное завещание моей сестры. Начал он со слуг, которым Ви оставила кому счета, кому дорогие безделушки, скутер и какие-то сертификаты и даже проплаченный семестр в университете. Аните повезло, вырвется отсюда. Я мало во всем этом понимала, но было приятно осознавать, что Вианор была доброй душой.

Лорду Эшрейвену досталась коллекция из книг, какого-то знаменитого путешественника-картографа, его компаньонка получила редкий фарфоровый чайный сервиз.

— Беатриче Рид, вам переходят кое-какие облигации. Я приложу вам выписку со счета и их рыночную оценку, ознакомитесь позже. А еще здесь платежное поручение, по которому вы можете погасить вашу ипотеку и залоговые обязательства на пиццерию, используя счета, который открыла для вас Вианора.

Откуда у сестры были такие деньги? Мы пиццерию раза три перезаложили, а после смерти отца, думали, что потеряем её.

— Леди Теймроуз, вам Вианора передала права на все свои сборники стихов, а также попросила распорядиться ее трастовым фондом. В пожеланиях она указала несколько благотворительных фондов на ваше усмотрение.

Бабушка кивнула.

Даже не знаю, чему сильнее удивляться. Трастовому фонду, или тому, что Ви писала стихи. И не один-два. А целые сборники. В детстве мы максимум рифмовали очень пошлые строки. А тут стихи?

— А теперь, — Найджел Мэгпай младший постучал стопкой бумаг по столу. — Я хотел бы переговорить с мисс Рид наедине.

— У моей внучки нет секретов от меня, — настаивала бабушка.

Кажется, оставшееся содержимое чемодана нотариуса волновало её куда больше, чем трастовый фонд и какие-то стихи.

— Исключено, госпожа. Я должен уважать волю завещателя, я не имею права разглашать возложенную на меня тайну третьим лицам. Беседовать мы будем тет-а-тет.

— Она несовершеннолетняя, — не сдавалась бабушка.

— Насколько мне известно, мисс Рид, несмотря на свой юный возраст, приобрела дееспособность по решению сюда, так же она уже больше года официально занимается предпринимательской деятельностью. Это так, мисс Рид?

Настало время Авелин Теймроуз ошарашенно смотреть на меня. Мама как-то виновато вжала голову в плечи и избегала смотреть на свою родительницу.

— Беатриче, чего я не знаю?

— Пол знал, что его скоро не станет, а ещё знал, что я не справлюсь сама с пиццерией и со всем этим. Я не давала согласия на всё это, но они оформили документы через суд. Это называется эман… эманси…

— Эмансипация, ба. Кто-то должен был позаботиться о маме и нашем бизнесе. Мне больше не нужно ничье разрешение, чтобы подписывать документы или общаться с нотариусом.

Авелин была явно недовольна дочерью, а мне нравилось чувствовать своё превосходство. Да-да, бабуля, я уже взрослая девочка.

Бабушка на несколько мгновений показала своё истинное лицо. Ругала при слугах свою непутевую дочь за то, что она допустила такое. А мама прижимала ладони к влажным глазам, испуганно вжимала голову в плечи всякий раз, когда Авелин взмахивала рукой. Она словно ждала, что её вот вот ударят.

Я не выдержала, поднялась с места и подбежала к ним.

— Довольно, — рявкнула на бабушку. — Мама не сделала ничего такого, это было моим решением. Отец одобрил.

— Твой отец, — начала было бабушка, грозя мне пальцем, но тут уже мама не выдержала.

— Даже не думай имени его произносить! Стыдишь меня при всех, Авелин Теймроуз? Где моя маленькая Вианора? Куда ты проложила ей дорогу? В могилу! Моя дочь мертва! Ты убила её!

Наконец-то у мамы появился голос, и она сказала то, что изводило нас обеих с того самого мига, как мы узнали о смерти Ви. Это бабушка виновата в её гибели, и никто другой. Бабушка и все эти тайны и игры нашей древней семьи.

— Если бы Вивьен была бы подле сестры, этого бы не случилось. Она приняла все на себя, и вот… Ты не имела права забирать дочерей. Ты забрала не своё! — теперь уже бабушка сыпала обвинениями.

Мама не выдержала, её дрожащие руки окрепли, и она что есть силы ударила Авелин по щеке.

— Никогда тебя не прощу, мама, — едко сказала она. — За все, что ты сделала со мной, с моими детьми. С моим мужем. За тот выбор, что ты заставила меня сделать. За… — она осекласть на полуслове, взгляд её стал пугающе отрешённым, а затем она снова сжала кулаки и поворила: — Никогда. Виви, мы уезжаем сейчас же.

Она схватила меня за запястье и потащила к выходу. Столько злости и решительности. Вся детскость мгновенно исчезла из её лица. В этот миг я безумно гордилась ей. Моя сломленная, но сильная ма.

— Беатриче, стой, я тебе говорю!

— Миссис и мисс Рид. Завещание же, мы не закончили, — кричал нам нотариус.

Я уже и забыла, зачем мы собрались в библиотеке. Надо уезжать, но больше этого я хочу услышать волю сестры, это то немногое, что у меня осталось от нее.

— Жду тебя в машине, Вивьен. Дай мне ключи.

Порылась в сумочке и выудила оттуда брелок.

— Ты только не лихачь и не поцарапай мою крошку, — напутствовала ее.

Мама улыбнулась и погладила меня по щеке, той же рукой, которой всекла бабуле.

— Ты моё чудо, Виви. Я говорила, что очень люблю тебя?

— Каждый день раз по десять, ма.

Она обняла меня. Крепко, до стона в рёбрах.

— Не задерживайся. Ни секунды здесь больше не останусь. Хочу домой. Ви сделала нам подарок, подарила независимость. Чуткий ребёнок…

Кивнула ей, а потом вернулась к столу нотариуса. Уже почти все покинули библиотеку. И только бабушка продолжала грозно нависать над Найджелом, но мужчина оставался непреклонен.

— Госпожа Теймроуз, есть процедура, и я ее не нарушу. Когда придёт время, я так же буду защищать ваши интересы и вашу волю, позвольте мне делать свою работу!

Авелин было непросто терять позиции. Дочь у всех на глазах унизила ее своей выходкой, внучка хранила какие-то секреты, да ещё крутила что-то с сыном кухарки, а теперь и нотариус-неформал не поддавался её внушению.

Они довольно долго играли в гляделки, и я видела, как Найджел нервно покручивает что-то у себя на запястье.

— Вивьен, ты все мне расскажешь, — взор бабушки был направлен уже на меня, и я ощутила, что снова теряю контроль над своими мыслями и действиями. Губы послушно выдали:

— Да, бабушка. Я все расскажу тебе после.

— Хорошая девочка.

Она погладила меня по щеке тыльной стороной ладони, и я ощутила, как холод фамильного кольца начал проникать мне под кожу, распространяться по телу, сворачивать на сердце смертоносной змеёй. Этим прикосновением она словно отняла ту материнскую нежность, что подарила мне ма несколько минут назад, оставив снова пустой и одинокой.

Найджел Мегпай Младший еще какое-то время молча сидел за столом, слушая удаляющиеся за дверью шаги. Я тоже прислушивалась, особенно к бабушкиным звонким каблукам, и этот момент жутко напомнил мне, как в детстве мы с Ви шкодили и прятались от родителей. Мы так же таились где-то в шкафу или под кроватью, а когда нас находили, то с визгом бежали навстречу к родителям. Мы висли у папы на шее, купались в маминой улыбке и планировали новые шалости.

Только, когда родители заглядывали под кровать, сердце моё не сжималось от ужаса. Когда же много лет назад Авелин Теймроуз заявилась на порог скромной квартирки скромного семейства Рид, наши с Ви навыки не помогли нам спрятаться от неё. До сих пор помню страх и холод, которые обуяли меня, когда я услышала это похоронное:

Цок. Цок. Цок. Цок.

Это был последний день, когда мы с Вианор играли в прятки, и она победила. Уехала с бабушкой на долгие-долгие годы. А я все ещё заглядывала по привычке то в шкаф, то под кровать, пытаясь отыскать её.

У нас с Ви были свои секреты и даже считалочка-заклинание.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Это придумала Ви. Раскопала в маминых вещах какой-то старый альбом семьи Теймроуз. А там чего только не было. Помимо мрачных интерьеров поместья, там нашлось место для целой галереи фотографий постмортем. Тогда мы, разумеется, не знали этого слова, просто смотрели на странных людей. Даже не людей. Оболочки без жизни. Пустые глаза, смотрящие вдаль, привычные, но такие неестественные позы. Помню Ви застыла, её взгляд так же подернулся мутной плёнкой, и она отчеканила те самые слова:

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Она бесконечно повторяла это. С каждым разом все быстрее и быстрее. Я всерьёз испугалась. В слезах трясла её, пытаясь вывести из транса, а она не замолкала.

Помню свой отчаянный крик и слёзы.

… Перья. Шипы. Кровь.

Она, наконец, остановилась. Посмотрела на меня со шкодливой улыбкой.

— Ну ты чего, дурочка? Поверила, что ли? Я же пошутила, Виви-глупышка!

Это был первый раз, когда самая родная душа на этом свете солгала мне. Но и я солгала ей в ответ, сделав вид, что поверила. Для маленькие лгуньи-близняшки. Только она солгала, чтобы спасти меня. Я же солгала, чтобы спасти себя от какой-то жуткой правды.

И вот теперь её нет.

Мои губы сами собой прошептали:

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

— Госпожа Рид? — Нотариус легонько коснулся моего плеча. Я словно очнулась от дремоты и несколько мгновений вспоминала, где нахожусь.

— Простите, мистер Мегпай. Я просто задумалась. Тяжелый день.

— Понимаю. Но сейчас мне нужно все ваше внимание, потому что последняя воля вашей сестры была весьма гхм необычна. Вы готовы слушать?

Кивнула.

Понятия не имею, что Ви приготовила для меня. Будет ли это памятная книга, какие-то шмотки, или очередной трастовый фонд семьи Теймроуз. Во мне на мгновение вновь проснулся ребёнок, который отгонял все мрачные мысли и думал совсем уж о земном. Чтобы бы я сделала, окажись в моем распоряжении такие нереальные деньжищи? Гордая взрослая я брякнула бы что-то про благотворительность. Мне же не нужны подачки от Теймроузов. Но с другой стороны. Путешествия. Свобода. Побег. Не нужно больше считать каждую копейку и в который раз закладывать пиццерию.

Можно вообще продать убыточный бизнес и рвануть куда глаза глядят, прихватив с собой маму.

Идеально. Нам это нужно. Обеим. Мне это нужно! Тем более сейчас, когда цепкий взгляд Авелин Теймроуз задерживается на моём лице. Она точно так же смотрела на Ви годы назад, перед тем как забрать её. Забрать и не сберечь о родового проклятья.

— Мисс Рид! — Найджел снова позвал меня и в этот раз уже с раздражением. Ещё бы! Я обещала быть внимательной, но снова выключаюсь из нашей беседы. А ещё нужно отыскать Вернона, и думать, где скоротать ночь. Среди чокнутых сектантов, или попытать удачу и сесть за руль в такую погоду.

— Прошу прощения. Теперь точно всё, — твердо пообещала я, а затем немного нервно отшутилась: — Рассказывайте, сколько миллионов и домов оставила мне моя сестра.

И Найджел Мегпай Младший показал мне.

Ни одна из моих теорий не подтвердилась, а Ви в очередной раз удивила меня. Хотя могла ли я ждать чего-то другого от человека, с которым мы росли в одной утробе, делили одну внешность, привычки и даже мысли.

Хотя стоп! Парни, кажется, нам нравились совершенно разные парни. Ви запала на рыжего служку, а я то и дело вспоминаю лохматого психопата с ножом и болезненной краснотой вокруг пугающих глаз.

Я очень внимательно выслушала все инструкции от Найджела и забрала запечатанные конверты, оставленные мне сестрой.

— Главное не перепутайте, Мисс Рид. Вианор завещала именно так.

Я рассеянно кивала, гадая, что же подготовила для меня Ви, и насколько она продумала свою грядущую кончину. Это просто веселая игра, чтобы насолить нашей бабке, или за этим кроется что-то большее?

Спрятала конверты именно так, как велел Найджел Мегпай Младший. Один в сумку, другой под одежду. Проверила, что он крепко держится и не вывалится при ходьбе. Даже попрыгала на месте. Полный порядок.

Нотариус был доволен моими приготовлениями и протянул руку для прощального рукопожатия.

— Ваша сестра любила вас, мисс Рид. Она очень скучала по старым временам. По вашим играм в прятки…

Он словно в душу мне заглядывал своими пронзительными серо зелеными глазами. К чему мне сейчас все это? Ком в горле и невыплаканные слезы. Отшатнулась и ответила нотариусу лишь сухим “спасибо”.

— Попробую теперь найти этого самого Верни. Если не получится, передайте, что я жду его в своем офисе. Вот моя визитка. Там телефон и адрес. Звонить можете в любое время.

Приняла стильный прямоугольник белого и черного цветов. Пригляделась. Все было стилизовано под крыло сороки. Мегпай. Хитро. Я даже позволила себе улыбку.

А Найджел снова посмотрел мне в глаза, словно намекая на что-то. Мне даже неловко стало. Подкатывает он ко мне, что ли? Или искренне предлагает свою помощь?

— С-спасибо, — неуверенно поблагодарила парня, и визитка отправилась в кармашек сумки. Позвонить ему все равно придется, мама в жизни не разберется, как дальше оформлять наследство, доставшееся ей от Ви. Да и я не знаю, что ждет меня в этих конвертах, и что со всем этим делать.

— И последнее, — нотариус выудил из своего чемодана детский браслетик, явно сделанный ребёнком. Бусины разного размера, неподходящие друг к другу ни по форме, ни по размеру, какие-то несуразные пуговицы и хлипкая веревочка. Того и гляди все это порвется, и стекляшки рассыплются по полу библиотеки.

— У меня такой же, смотри? — он задрал рукав толстовки и продемонстрировал мне свой детский браслетик, и я тут же вспомнила, как он покручивал что-то у себя на запястье, когда бабушка пыталась заставить его рассказать о завещании Ви! Эта штука поможет сопротивляться внушению семьи Теймроуз?

— Это то, о чем я подумала? — спросила нотариуса, и он кивнул.

— Ваша сестра и тут все продумала. Вы не думайте, это весьма мощный артефакт, несмотря на его внешний вид.

Плевать на внешний вид! Это сделала Вианор своими руками! Выхватила у Найджела браслет и тут же надела на руку. Хватит с меня манипуляций Авелин, я больше не хочу чувствовать беспомощность, когда она лезет в мою голову. Довольно!

— Но только не показывайте госпоже Теймроуз, что у вас есть такая мощная защита. Играйте по её правилам, иначе она быстро вас раскусит, Мисс Рид. Удачи вам.

Мистер Мегпай ушел первым, а я какое-то время собиралась с духом. Как назло, нервничать я стала ещё сильнее, даже несмотря на продуманный план сестры. Актриса из меня просто отвратительная. Бабушка сразу же всё поймет, и никакой браслет не спасёт. Конверты. Конверты. Не перепутать и не налажать!

Вдох-выдох. С чего я вообще решила, что Авелин попытается забрать у меня конверт. Может, она уже смирилась и не будет препятствовать воле Ви?

Аж самой смешно стало. Ба и не будет препятствовать, это сюжет из параллельной вселенной. Я набралась храбрости и шагнула в коридор.

За окном все так же громыхало. Но в этот раз свет не моргал. Яркие лампы прогнали обратно наружу скрюченные тени деревьев. Но стоит только щелкнуть выключателем, как они вновь проникнут в дом и будут тянуть свои цепкие пальцы по ко мне.

— Беги по квадратикам, Виви! — кричал в моей голове голос из детства, и я рванула за ним, перепрыгивая стыки на плитке и пытаясь догнать свою сестру.

Она манила меня вдали, повернула за угол, заливаясь звонким смехом.

Ви всегда была быстрее, лучше, талантливее. Играла на фортепиано, готовилась к балу дебютанток, владела фамильной магией.

А я…

Я завидовала ей?

Нет.

У меня была семья. Мама и папа. Была наша пиццерия, моя старенькая ауди, отцовская любовь и свобода. Мне не нужно было показывать высокий балл в школе, я могла быть собой.

И все же…

Ви была сильнее, она пожертвовала собой, лишь бы я не попала в адские жернова Теймроузов. У меня столько вопросов, столько невысказанных слов, столько боли и обвинений. Почему ты ушла, Ви! Почему все кончилось именно так?

Повернула за угол, но вместо сестры меня ждала там наша бабушка. Она несла поднос с двумя чашками какао и тарелкой свежеиспеченных круассанов. Сама? Без слуг? Все совсем плохо, она пустила в ход тяжелую артиллерию.

Малина… Люблю малину. Моя бабушка по линии отца всегда привозила нам баночки с домашним джемом и приговаривала:

— От любой простуды, детка. Концентрированный витамин Ц!

Авелин одарила меня заботливой улыбкой:

— А я вот к вам. Вы так долго с Найджелом просидели, я подумала, вам не помешает чашечка какао в такой час.

Все мое заготовленное актерство полетело к чертям. Меня колотило от страха перед грядущим допросом ба. А он обязательно будет, иначе зачем сама Леди Теймроуз пришли ко мне с подносом.

— Верни нашёлся? — я решила взять инициативу на себя и нанести упреждающий удар.

Интрижка моей сестры со слугой явно бесила бабушку, надо вывести её из равновесия, чтобы играть на равных. Но надо отдать ей должное, лишь на мгновение лицо ба исказила легкая гримаса, а затем она совершенно равнодушно ответила:

— Слуги сказали, что видели его в доме. Видимо, он избегает серьёзного разговора со своей матерью. Присядем, Вивьен?

Последнее она сказала с ощутимым нажимом. Началось. Авелин уже на мне свою силу применяет. Я для виду посопротивлялась, а затем покорно последовала за ней обратно в библиотеку, стараясь не наступать на стыки плиток.

Хотя чего я так боялась теперь, когда самое жуткое чудовище идет рядом со мной? Натянула рукав на запястье и приготовилась к этой битве.

Мы вернулись в библиотеку. Я словно тщетно боролась с морскими волнами, которые упорно возвращали меня в исходную точку и не давали добраться до берега. Силы стремительно тают, и я начинаю задыхаться и тонуть.

Села за стол, за которым мы ещё недавно с Найджелом обсуждали завещание моей сестры. Главное, не подавать виду. Артефакт должен защитить меня, Ви же все продумала. Все, кроме своей смерти. Я закусила губу от бессилия. Жаль, что её не было артефакта, который спасет от семейного проклятья. Жаль, что меня не было рядом.

— Я не буду спрашивать тебя, о чем вы говорили с нотариусом, — убаюкивающе пела бабушка, воздух натянулся от фамильной магии и задрожал, а в нос мне ударил запах роз.

Не будет она, ну конечно. Лгунья.

Мне стоило неимоверных трудов стереть со своего лица ухмылку и продолжать изображать из себя невинную овечку.

— Спасибо за понимание, бабушка, — пролепетала я в ответ, надеясь, что не сильно переигрываю.

Я отпила чай, запоздало думая, а не могла ли она подмешать сюда что-то, что заставит меня проболтаться несмотря на защитный талисман. Покатала напиток на языке. Ничего необычного. Малиновый чай с настоящими кусочками ягод. Было бы безопаснее плюнуть его обратно в чашку, но я быстро всё проглотила, потому что Авелин пристально смотрела на меня.

— Я не буду спрашивать, потому что ты расскажешь мне обо всем сама, Вивьен. Ты же хочешь рассказать, я знаю. Мы близкие люди. Родня. Кто, если не я, выслушает и поймет тебя лучше всех?

Вот же сука. Она пытается манипулировать мной вот так в открытую в такой день! Даже не стесняется. Да кто угодно поймёт меня лучше! Даже случайный встречный на улице мне ближе этой так называемой родни.

Как же мне хотелось не опрокинуть поднос с чаем и заорать от злости на все поместье. Но я должна терпеть ради сестры. Должна быть сильной. Мои губы дёргались в гадкой гримасе, когда я пыталась улыбнуться. Отлично, теперь Авелин точно не подумает, что я быстро сдаюсь или изображаю покорность. Да я при всем желание не могу такое изобразить! Меня тошнит от неё.

— Да. Я хочу рассказать, — начала я и медленно отпила ещё чаю, чтобы потянуть время и придумать, что же именно я хочу рассказать.

Самая лучшая ложь — это истина, спрятанная на виду. Не знаю, где я это прочитала, или это само в моей голове сейчас родилось, но, чтобы ба мне поверила, я не должна врать, как бы глупо это не прозвучало.

— Что же? — нервно торопила меня Авелин, и маска доброй бабули начала сползать с её лица.

— Найджел меня лишь запутал. Он дал мне конверт. Вернее, письмо от Вианоры. Я прочитать его ещё не успела, даже не знаю, что там. Но он так странно вёл себя…

— И в чем странность? — бабушка даже ближе придвинулась.

Я отставила чашку с чаем и полезла к себе в сумку за первым конвертом, достала его и протянула Авелин. Она недоверчиво взяла его у меня.

— Он сказал, что ты ни за что не поверишь, что Вианора ничего не предусмотрит и не скроет свою важную тайну от тебя. Поэтому она подготовила второй конверт, Найджел велел его спрятать и ни в коем случае не отдавать тебе. Такова последняя воля Вианоры. Но это же так глупо, ты даже просила никаких конвертов. Он ошибся.

Как же тяжело изображать из себя идиотку с розовым сиропом вместо мозгов, но я очень старалась. Быстрее закончится это безумное чаепитие, быстрее я уйду к себе в комнату, открою конверт номер три и узнаю настоящую тайну моей сестры. После этого мы уедем отсюда с мамой, которая до сих пор ждет меня в тачке, пока я тут чаи гоняю.

— И где же он? — настойчиво поинтересовалась Авелин, которая не думала, что все окажется настолько легко.

— Кто он? — невинно переспросила я, снова взявшись за чашку.

— Второй конверт, который передал тебе Найджел Мегпай, — рука бабушки сейчас напоминала хищную лапу коршуна.

— Так он же для меня. А этот, чтобы тебя отвлечь. Ты же сказала, что ни будешь меня заставлять.

— Я и не заставляю, Вивьен. Ты сама его мне отдашь. Потому что ты этого хочешь.

Сделала вид, что мои руки трясутся от напряжения, словно я сопротивляюсь магии Теймроузов. И я сопротивлялась, даже талисмана едва ли хватало, чтобы превозмогать силу слова моей семьи. Авелин буквально топила меня своим чудовищным фамильным даром.

— Но я не хочу, — возразила я и по-детски топнула ногой под столом. — Письмо моё.

— Отдай его, Вивьен. Ты даже не представляешь, во что впуталась твоя сестра. Тебе это ни к чему.

Вот как? Думая, что я под ее влиянием, бабушка проговорилась, а я чуть не проиграла эту борьбу, спросив ее в лоб:

— Во что она впуталась?

— Письмо, Вивьен.

Поджала губу, нырнула рукой под одежду и выудила конверт. Если честно, я до последнего мечтала, что бабушка не отберет у меня ни одного из писем. Но это было бы совершенно не в духе Авелин Теймроуз. Она не оставит тебе ни миллиметра для личного пространства. Понятия не имею, как Ви умудрялись дурить ее и иметь секреты.

Вскочила на ноги и с размаху хлопнула ладонью с конвертом по столу так, что зазвенели чашки и ложки.

— Это всё? — равнодушно спросила госпожа Теймроуз, пытаясь достать письмо из-под моей руки.

— А тебе мало, бабушка? Ты и так у меня все забрала. Даже такой малости не оставляешь. Это моё! Не забирай! Пожалуйста!

Но ей было все равно. Она припрятала оба конверта, а затем вновь внимательно посмотрела на меня. Запах роз душил, заставлял меня зайтись кашлем, а бусинки на браслете нагрелись так, что начали обжигать кожу, даже слезы на глазах выступили, но я держалась. Ради Ви и её секретов.

— Ты не вспомнишь об этом разговоре, Вивьен. Пей чай. Вкусно?

Я опустилась обратно на стул, улыбнулась и вновь отхлебнула из чашки.

— Очень вкусно, ба.

— Вот и славно. А теперь расскажи о школе? У тебя есть парень?

Как же мне хотелось пошутить, что я тоже запала на рыжего Верни. Но боюсь, тогда Авелин точно прикончит бедного служку и закопает где-нибудь под розовым кустом.

Виви

Нас всё-таки не отпустили домой в такую погоду. Мне пришлось продолжать играть роль покорной внучки и уговаривать маму остаться. Она не очень-то мне поверила, но доверилась.

Я проводила её до спальни и крепко обняла перед сном.

— Поспишь со мной? — спросила она. — Как в детстве.

Я покачала головой. Мы и так не расставались с ней с того дня, как узнали страшные новости. Но на сегодняшнюю ночь у меня были другие планы, и эти планы прожигали дыру в моей сумке.

— Мне нужно немного побыть одной, ма, — виновато сказала я.

На самом деле я бы лучше легла рядом с ней, но мне нужно было разобраться с конвертом раньше, чем Авелин догадается о чём-то и отнимет его у меня.

— Понимаю. Утром сразу же поедем домой. Обещай!

Она протянула мне мизинчик, и я ухватилась за него своим.

— Обещаю!

Когда я добралась до своей комнаты, первое, что мне захотелось сделать — отмыться от сегодняшнего дня. От могильной сырости, от запаха роз, от всего этого. Зло посмотрела на письменный стол, на котором стояла ваза со свежими цветами. От роз так легко я не избавлюсь. Даже на аккуратно застеленной постели лежали лепестки. Нервно смахнула их ладонью и слегка поморщилась. Раны под пластырем все ещё саднили. Но это хорошо. Так я чувствую себя живой. С этими заплатками я даже больше похожа на моего воображаемого друга детства.

Улыбнулась. Мысли о нём всегда приносили мне покой и радость. Сейчас он тоже нужен мне.

Быстро закрыла дверь на замочек, дёрнула ее на себя. Вот и весь уровень моего доверия к этой проклятой семейке. Когда ба вскроет оба конверта. А я уверена, что она уже читает расставленные Ви ловушки, она точно что-то заподозрит и придет сюда за другими ответами.

Открыла сумку, но потянулась не к конверту, а к нему… Маленькая неумело сшитая игрушка мальчика из рогожки. У него были криво приделанные обсидиановые пуговицы-глаза разного размера, вместо волос кусочек синей ткани, который падал ему на лицо. Вместо рта — крест, выполненный короткими стежками. Это неслучайно, ведь мой воображаемый друг никогда не говорил. Зато у него было большое сердце, которое я вырезала прямо из розовой занавески в гостиной. Пока я пришивала лоскуток к груди куклы, то несколько раз уколола палец. Крохотные бурые пятнышки видны до сих пор. Мама и Ви называли моего Шу уродцем из Страны Снов. И они были недалеки от истины. Именно там я впервые встретила его. В моих снах после одного жуткого случая, который навсегда изменил меня.

Медленно раздевалась, пока заливалась вода. Я не планировала оставаться тут на ночь, так что сменной одежды с собой не брала. Но ба успокоила меня, сказав, что в особняке у меня имеется персональная гардеробная. Все, что покупали для Ви, покупали и для меня, надеясь, что я однажды вернусь в лоно семьи. От всего этого меня лишь сильнее затошнило. Целая комната вещей. Таких же вещей, какие носила моя мёртвая сестра. Авелин Теймроуз рехнулась.

Сняла с себя трусы-шортики и наконец повернулась к зеркалу, от него тут при всем желании не спрячешься, оно занимало всю стену от пола до потолка. Я лукавила, когда сказала, что мы с Ви похожи во всем. Нет. У моей сестры не было уродливых шрамов на бёдрах. Белые следы от старых ожогов покрывали сморщенную кожу от задницы до самых колен. Вечное напоминание моей неуклюжести и опрометчивости.

Мне было шесть, когда это случилось. Уже тогда я чувствовала себя взрослее и ответственнее своих сверстников. Мне хотелось во всем помогать отцу и маме. Однажды подставила к плите маленькую неустойчивую скамейку, чтобы снять бурлящую воду с огня. Всего миг. Одно неосторожное движение, скамейка качнулась, а я упала, и кипяток расплескался из кастрюли мне на ноги. От боли я мгновенно потеряла сознание, но я кричала внутри, где-то в кромешной темноте, где я оказалась заперта. Я слышала лишь свой надрывный плач, пока мир не пошёл трещинами, а черный купол над головой не начал крошиться, обнажая странное фиолетовое небо и неподвижные розовые облака. Надо мной качались голые ветви деревьев, которые просто не могли существовать в реальности. Их корни парили в воздухе, и прямо на них наливались оранжевые плоды, разноцветные листья покрывали стволы и колыхались словно сотни маленьких бабочек.

Я снова завопила от боли, и листья встрепенулись и разлетелись бабочками. А затем на мой крик пришёл Он. Не знаю его имени до сих. Я назвала его Шу, потому что это первое и единственное, что я услышала от него. Он поднес палец к губам, стянутым черной нитью, и издал короткое:

— Шшш.

У Шу были черные глаза-дыры, которые словно поглощали весь свет этого мира. Тёмно-синие волосы падали на невозмутимое лицо. Болезненно вспухшие губы как у мертвеца, из одежды драные лохмотья в заплатках. Но самым необычным было его сердце. Оно билось прямо у него под кожей, и я видела эту пульсацию и безумно хотела прикоснуться.

Шу не отпрянул. Позволил мне это сделать. И я впитывала каждое биение этого обнажённого сердца, а он в этот самый миг забирал мою боль.

Мир снова задрожал. Фиолетовое небо начало пропускать яркий свет, и он тысячами ножей резал пространство, грозя вот-вот уничтожить это странное место и забрать у меня нового друга.

Не хочу. Хочу остаться здесь. Хочу попробовать те оранжевые плоды, распугивать листья с деревьев. Хочу обрезать нити на губах у Шу и заставить его улыбаться.

— Я вернусь. Слышишь?

Он кивнул, а я очнулась в больничной палате.

— Ты так напугала нас, милая! — сказал отец, когда я открыла глаза

Давно не видела вокруг себя такой толпы. Вианор дремала рядом, положив голову на мою койку. Бабушка ругалась с мамой в коридоре и грозила лишить её родительских прав при помощи армии своих адвокатов. А я лишь спросила со слезами на глазах:

— Где мой Шу?

Когда меня выписали, первое, что я сделала это, смастерила нелепую игрушку. Каждый день я ложилась спать, обнимая того, кто забрал мою боль, и каждую ночь я переносилась в мир под фиолетовым небом. Оранжевые плоды были горько-сладкими, листья-бабочки со временем привыкли ко мне и перестали разлетаться. Сама я тоже изменилась. Моя кожа стала нежно зелёной, волосы превратились в розовые лепестки. На теле начали расти гибкие шипы. Однажды я оторвала один и потянулась им к губам Шу, чтобы перерезать наконец его нити. Но он не позволил мне. Привычно покачал головой.

— Тогда разреши хотя бы поцеловать тебя!

Эта просьба вызвала легкое недоумение в его непроницаемых глазах. Этого секундного замешательства мне хватило, чтобы коснуться своими губами его. Он тяжело сглотнул, а его неистово бьющееся сердце было красноречивее любых слов.

Нужно ли говорить, что настоящего парня у меня не было никогда. Как-то я пыталась начать отношения с довольно симпатичным одноклассником. Но когда у нас дошло до поцелуев, я осознала, что ему явно не хватает нитки, которая зашила бы ему рот. Потому что он чуть не сожрал меня, и это было отвратительно, как и его длинный язык. В жизни не чувствовала себя хуже. Рассказала об этом Шу следующей же ночью. Кажется, он посмеялся. По крайней мере его плечи характерно подрагивали. А потом он поцеловал меня, как я люблю. Поклялась в тот же миг, что в жизни больше не буду целоваться ни с кем кроме него. А он лишь потрепал меня по волосам и прижал к своему уязвимому сердцу.

Он нужен мне сейчас. Сжала в руках свою игрушку. Вот уже несколько ночей я не возвращалась в наш мир. Уверена, Шу забрал бы мою боль без остатка. Он умеет. Он был рядом, когда не стало отца. Но сейчас я не готова делиться с ним, потому что сама не понимаю, что же чувствую. Я хочу здесь и сейчас заплакать, но не могу. Поэтому я просто трусливо спрятала своего друга обратно в сумку и забралась в тёплую ванну. Нам нельзя встречаться пока. Надеюсь, он поймёт и дождётся.

Устало вытирала влажные волосы, забравшись с ногами на свежую постель. Душ не помог избавиться от всего, что случилось за день. Да что там, даже грозы с ливнем было мало. Я все ещё терзалась вопросами. Смотрела на пухлый конверт передо мной и гадала, что там, и что меня ждёт, когда я сломаю причудливую сургучную печать и открою его.

В очертаниях угадывался небольшой предмет. Флешка? Даже если так, у меня все равно сегодня нет компьютера, чтобы посмотреть. В доме наверняка найдется ноутбук, но я боюсь выходить из комнаты, мне кажется, бабушка прямо сейчас караулит за дверью и прислушивается к каждому шороху.

Откинулась на кровать и легла мокрой головой на подушку. Как я, черт возьми, вообще оказалась здесь, вдали от дома, с чокнутой родственницей под одной крышей?

Проанализировать все это было несложно. Во-первых, я родилась в необычной семье. Во-вторых, моя мама недостаточно хорошо от них всех спряталась. В-третьих, у них слишком много власти и денег. Они бы и на Луне нас достали.

И это я только начала перечислять!

В-четвертых, я теперь единственная наследница могучего рода, и на моих плечах лежит вся тяжесть и ответственность семьи, включая родовое проклятье, от которого в любой момент может остановиться и моё сердце.

А в-пятых, этот самый конверт с закрытым завещанием моей сестры. Конверт, который так жаждет получить бабушка. Чего она боится, что проходу мне давала с тех самых пор, как я вышла от нотариуса? Переживает, что вскроется, что к смерти внучки причастна она?

А чего боюсь я? Выяснить, что моя драгоценная Ви стала жертвой амбиций семьи и не дожила до совершеннолетия? Так я и сама об этом догадалась

Нет. В этом конверте что-то другое. Я боюсь, что, прочитав последнюю волю сестры, не смогу покинуть особняк. Жажда докопаться до истины и найти виновных будет сильнее моего отвращения к этому месту: к этим чертовым лесам, дому, гаражу с дорогими тачками, вертолётной площадке, фамильному склепу…

Что я забыла?

Ах да… Ещё есть поле для гольфа.

Ви паршиво играла в гольф, вспомнила я слова рыжего паренька, и боль от утраты все-таки догнала меня. Я поджала к ноги к груди и наконец-то заплакала.

В пустыне Атакама пошёл дождь.

Теперь я смогу увидеться с Шу. Теперь я готова. Я не пустая кукла и всё ещё могу чувствовать. Спрятала конверт под подушку, достала из сумки детскую игрушку и задремала, поджав ноги.

Сегодня под фиолетовым небом было особенно тихо. Даже листья-бабочки не трепыхались на стволах деревьев. Позвала Шу, но он не откликнулся. Обижен? Обошла наши привычные места, заглянула под мост через зелёную реку, навестила поляну с чёрной травой.

— Шу! — я уже срывалась на плач. — Это не смешно. Выходи!

Не стоило бросать его так надолго. А что, если ему тоже стало плохо, а меня не было рядом? Он всегда помогал мне, а когда я оказалась ему нужна, то пропала.

Что-то было не так в этом мире. Но я не могла понять, что именно. Слишком тихо и пустынно.

— Шу…

Встряхнулась и закрыла глаза. Расправила крылья-лепестки за своей спиной. Ещё никогда я не летала тут одна, мой Шу всегда меня страховал. Но друга нет рядом, и я должна отыскать его срочно. Неловкий взмах. Страшно. Сейчас у меня куда меньше сил, чем в обычные дни.

Ещё раз.

Так ничего не выйдет. Нужно разбежаться! Мои ноги легко пружинили по гибкой траве, ветер щекотал лицо, смахивал слёзы. Быстрее. Быстрее. Последний толчок, и крылья неистово забили воздух. Получилось. С высоты я точно смогу найти Шу.

Кружила над миром Снов, жадно вглядывалась, искала хоть какие-то следы моего друга. Тщетно. Он просто пропал, словно его тут никогда и не было. Я выбилась из сил и приземлилась около самого большого дерева. Выдрала у себя один с шипов и вскрикнула от боли. Перестаралась, в этот раз из раны сочилась кровь. Ну и чёрт с ней. Разогнала назойливые листья-бабочки и принялась царапать на коре послание:

Где ты? Я скоро вернусь. Ты мне нужен.

Каждую ночь буду отрывать у себя по шипу и писать деревьях послания, пока он не отыщется.

Посидела ещё какое-то время в тишине, а затем почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Но не здесь, не в этом безопасном мире, а где-то там наверху в пугающей реальности.

Открыла глаза. В комнате было темно, и я с паникой ждала новой вспышки молнии за окном, чтобы убедиться, что я одна. Что мне лишь чудится чьё-то присутствие. Бешеный перестук в груди мешал прислушаться, а липкий страх не позволял подняться с постели и проверить дверь. Я точно закрывала её.

Но я была не одна. Точно не одна. Чьё-то размеренной дыхание, чей-то взгляд из тёмного угла.

Сжала Шу под одеялом, но легче мне не стало.

Вспышка с улицы всего на миг выхватила ночного гостя, но я узнала его. На лице мертвенная бледность, волосы влажные от дождя, из бокового кармана джинсов торчит конверт, а в руке ножик для писем.

Верни всё-таки нашёлся… В самом необычном месте. В моей спальне.

— Попалась, — сказал он не своим голосом, и прежде, чем я успела закричать, парень приставил палец к губам и издал короткое: — Ш-ш-ш.

Я схватилась за онемевшее горло и с ужасом осознала, что не могу издать ни звука. Разве талисман Ви не должен был защитить меня от чужой магии? Посмотрела на своё пустое запястье. Где браслет? В ванной… Я так и оставила его на раковине!

— Это ищешь? — с издёвкой спросил некто с внешностью Верни.

Он шагнул на середину комнаты, разжал кулак, и из него в пол выспались пластиковые бусины.

Вот и всё. Я боялась бабушку, но теперь меня настигло кое-что похуже, а я сделать ничего не могу.

Последнее, о чем я подумала, прежде чем тонкий стилет непременно пронзит мою плоть, это мама. Она не переживёт ещё одни похороны. Она просто не справится со всем этим в одиночку.

Наблюдала за незваным гостем, отсчитывая секунды до своей смерти. Неуверенная походка, тёмные круги под глазами, взгляд полный безумия, которое плескалось через край. Я уже видела сегодня эту всепоглощающую ненависть, видела занесённый надо мной нож. Но тогда ему не дали закончить начатое, он лишь прикинулся, что прислушался к словам старого Ворона, и вот он здесь, и некому остановить его. Использовал какую-то свою фамильную магию чтобы прикинуться Верни и попасть в особняк. Умно.

Шон…

Прошептала я одними губами, и лицо Верни исказила жуткая гримаса, словно ему было омерзительно даже представить, что я смогу позвать его по имени. Он забрался ко мне на кровать, и я почувствовала сильный запах спиртного, или мне это только показалось? Рыжий служка совершенно не был похож на забулдыгу. Наблюдала за его тягучими движениями, и все больше убеждалась в своей правоте, значит, у меня есть шанс. Заболтать его я теперь не смогу, но выиграть в скорости реакции уж точно.

— Ненавижу вашу семью. Чёртовы Теймроузы, — с надрывом сказал он, и я бы поддержала его, если бы могла, потому что я не Теймроуз, я Рид! Какого хрена он равняет меня с ними?

Если бы он только дал мне возможность говорить, мы бы нашли много общего, но всё, что я могу сейчас это испуганно хлопать глазками.

— Сначала я подумал, что вы все держите меня за дурачка. Что Ви духу не хватило послать меня, и она придумала весь этот спектакль со смертью и сестрой-близняшкой. Словно я идиот и не понимаю отказов.

Ты хуже идиота, Шон Терренс Торнхарт, ты псих, который забрался в комнату к незнакомой девушке и размахиваешь ножом.

— Сестра-близняшка. Звучит как очень херовый сюжетный ход. Дешёвый развод для лоха. Согласна? Согласись! — он направил на меня острие ножа, и я быстро кивнула.

С психами лучше не спорить, тем более если у психа оружие в руках, и магия с алкоголем в крови.

— А потом, — продолжил он как ни в чём не бывало, — я навел справки. И действительно существует Вивьен Рид. Работает в пиццерии после уроков. Живет с мамой в крохотной квартирке на пятом этаже в Ноугейте. Ошизеть. У Вианоры реально есть сестра. И я чуть тебя не прикончил. Думал, что ты грёбаное умертвие или как-то чудовищный эксперимент Теймороузов. Потому что Ви умерла у меня на руках. Без шансов. Я видел, как меркнет свет в её глазах, как она перестаёт дышать, как бледнеет и остывает ее кожа. Видел! И никак не мог помочь!

И тут он заплакал. Этого психа затрясло, а по щекам потекли слёзы. Жуткое зрелище, и я ничего не могла с собой поделать и тоже плакала вместе с ним. Не знаю, кого мне было жаль больше: себя, Ви или этого парня, который видел последние минуты жизни моей сестры. Поддалась секундному импульсу и положила ему руку на плечо и осторожно сжала.

Его дрожь ушла. Он медленно повернул голову и очень долго рассматривал мою руку, а потом накрыл своей. Я думала, Шон отбросит ее с отвращением, но вместо этого он переплёл мои пальцы со своими. Затем перевёл на меня пугающий взгляд покрасневших глаз, словно принимал какое-то непростое решение. От напряжения, повисшего, между нами, у меня пересохло во рту, и я машинально облизала губы. Для Шона это словно стало сигналом, он толкнул меня на подушку и тут же навис сверху, невесомо гладил по волосам, провел тыльной стороной ладони по щеке и смотрел, смотрел. Пока наконец не поборол свой внутренний конфликт и жадно впился в мои губы, а я ответила ему с таким же отчаянием. Мне кажется, если бы я могла перерезать нити Шу, то наш поцелуй был бы именно таким. Безумным, болезненным, долгожданным, жизнеутверждающим. Мы бы так же задыхались, тянулись друг к другу и старались бы не думать о последствиях.

Все, что происходило сейчас между мной и Шоном, было настолько неправильным, что я не видела границ происходящего. Мы уже перешли все возможные красные линии, или пока нет? Мы злились в унисон. На Теймроузов, на мою сестру, друг на друга. Я так сильно ненавидела его, что он был рядом с Ви и ничего не сделал, а он наверняка ненавидел меня за то, что я не она.

Мы были, обижены, одиноки, и нам двоим было так больно, что хотелось щедро делиться этой болью, лишь бы не сойти с ума. Шон вдавливал меня в кровать с такой силой, что у меня темнело в глазах, а его рука пыталась стянуть с меня одеяло. Я до боли впивалась в его плечо, ногтями зарывалась в волосах.

В какой-то миг мне вдруг стало настолько паршиво от того, что мы делаем, что я, всхлипнула прямо этому ублюдку в рот. Но его это не остановило. Он целовал не меня, а мою сестру, а я вообще понятия не имею, кого целовала: Шона в теле Верни, самого Верни, или Шу, который кинул меня сегодня. Я запуталась, мне было плохо, настолько плохо, что даже хорошо уничтожать себя вот так в объятьях психа, который так и не расстался с ножом.

С одеялом Шон наконец справился, откинул его в сторону, туда же полетел и нож. Освободившейся рукой он забрался мне под футболку. От неожиданности я издала новый немой звук. Это заставило Шона не мгновение прекратить наш поцелуй. Он провёл большим пальцем по моим губам, снимая с меня печать, и прежде, чем снова поцеловать, прошептал:

— Можешь не сдерживаться, выбесим твою бабку.

Только он сказал это, я чуть не забыла о том, где нахожусь, почему я в этой спальне, и кто вместе со мной здесь и сейчас, истерический хохот почти сорвался с моих губ. А я ведь тоже подумала о том, круто было бы, если бы Авелин заглянул сейчас сюда. И нет! Не для того, чтобы спасти, а чтобы застать в объятьях Верни. Она-то не знает, что под этой личиной сейчас скрывается благородный наследник Торнахартов.

А времени он не терял и начал понемногу стягивать с меня пижамные штаны, но и я решила воспользоваться происходящим, провела кончиками пальцев по его напряжённой спине. Ему это явно тоже понравилось, хотя этой цели я не преследовала прямо сейчас. Мне хотелось добраться до конверта и осторожно вытащить его из кармана.

Ухватилась за бумажный край и потянула на себя, и в этот же самый миг, рука Шона коснулась моих шрамов.

Так далеко я не позволяла зайти ещё ни одному парню, но у них не было того, что нужно мне: письма моей сестры.

— Что это? — спросил он, немного тревожно глядя мне в глаза.

Вот же не вовремя, конверт-то я вытащила, но он вот-вот услышит, как я им шуршу.

Воспользовалась тем, что снова могу говорить, и максимально умоляюще выдохнула, скидывая письмо на пол:

— Поцелуй меня, Шон.

Не сработало, он напрягся только сильнее, и похоть в его взгляде снова начала уступать безумию. Паршиво. Не то чтобы я хотела переспать первый раз в жизни с кем-то вот так, просто всё это максимально тупо и странно. С бывшим парнем моей сестре, который находится в теле её нынешнего парня? Или всё не так? Что за отношения были у неё с Верни. Но сам факт, что все прекратилось именно тогда, когда этот мудак прикоснулся к моим шрамам, окончательно меня уничтожил. Зашибись!

— Я спросил тебя, что это такое?!

Шон поднял что-то кровати и теперь тряс этим у моего лица. Так его не шрамы мои выбили из колеи, а мой любимый уродец из Снов?

— Это Шу, — тупо ответила я, попутно натягивая обратно пижамные штаны и прикидывая, дотянусь ли до ножа быстрее, чем этот ненормальный.

— Я в курсе, кто это. Откуда он у тебя?

Слишком много информации за вечер. Как Торнхарт-то может знать о моём воображаемом друге? Я говорила о нём только маме, папе и Ви… Это она рассказала Шону о моих снах? Даже если так, чего его так выбесило?

— Ясно, — зло бросил Торнхарт, а затем горько усмехнулся. — Вот что тебе завещала Вианор. Она отдала тебе его. Как же тупо. Как тупо. Кто позволил ей так поступить?

Наверно лучше не спорить с этим психом, когда он в таком состоянии. Лишь молча кивала ему, соглашаясь с его негодованием, и когда Шон на мгновение отвлёкся на игрушку, то рванула за ножом. Тщетно. Торнхарт всё равно оказался быстрее, и лезвие снова нависло надо мной.

— Ты не получишь его, поняла? Это послание явно для меня!

Он это сейчас серьёзно? Хочет забрать мою игрушку? Наверное, надо признаться, что это моё, надо умолять вернуть мне Шу. Но тогда Шон найдёт спрятанный под подушкой конверт от Вианор, и я навсегда лишусь разгадки, не узнаю, что стало с Ви. В итоге я трусливо молчала и глотала слёзы, пока Торнхарт вспарывал сердце моего Шу. Он рылся пальцами в крохотном тельце, пытался отыскать внутри что-то, оторвал голову и выпотрошил всё без остатка. Мне казалось, что он не Шу убивает в этот миг, а меня. Я даже защитить своего друга не могла. Предала, позволила сотворить с ним все это!

— Убирайся, — прохрипела я. — Пошёл ты к дьяволу, Торнхарт. Я тебя ненавижу.

— Взаимно, Виви. Ты все равно лишь жалкая подделка. Ты не она. Ви не была такой доступной давалкой. Признайся, ты ведь хотела, чтобы я тебя трахнул в теле этого рыжего додика?

Влепила ему крепкую пощёчину, и ладонь у меня объяло огнём.

Глаза у Верни тут же закатились, и он рухнул без чувств на кровать.

Собрала в ладоши остатки Шу, стараясь не разреветься. Все поправимо, я зашью его. Прямо сейчас найду иголку и нитку. В этом доме наверняка есть что угодно. Целая комната со швейными принадлежностям. Куда там! В Теймроузов наверняка есть целый швейный цех. Всё поправимо. Шу будет в порядке. Я буду в порядке. А Шон, надеюсь, сдохнет в муках где-то там от моего удара.

На всякий случай вытащила нож из ладони у Верни, потому что он вдруг снова зашевелился, поднял голову с красной отметиной на щеке и уставился на меня ничего не понимающим взглядом.

— Мисс Рид? Что я здесь делаю?

Сомнений не было, настоящий Верни вернулся. В его взгляде снова появилось слепое повиновение и благоговение перед семьёй Теймроуз. Ну хоть фамилию мою запомнил, и на том спасибо. Теперь надо как-то разобраться, как он вообще оказался в моей спальне. Вот только на память этого бедняги вряд ли можно полагаться. Особенно после грубого вмешательства Шона. Насколько я поняла, он просто взял и вытеснил создание бедняги из собственного тела.

— Ты совсем ничего не помнишь? — безо всякой надежды спросила парня, и он начал тереть переносицу.

— Я отвез вас до особняка, а потом вы велели мне бежать отсюда. И я побежал…

Что? Ничего я ему не велела! Или? Прокрутила наш с ним недавний разговор:

— Не говорите госпоже Теймроуз, что я посмел открыть рот. Мне не следовало говорить без должного уважения о леди Вианор. Да и матушка меня точно заругает.

— Не скажу. Ни своей бабке, ни твоей матушке. Тогда и тебе совет. Беги отсюда. Они тут все сумасшедшие

Но я не имела в виду бежать буквально. Скорее поискать новое место работы, подальше от этого особняка. Что же получается, у меня тоже есть эта проклятая сила? Быть не может! Семнадцать лет это никак не проявлялось, иначе все вокруг меня ходили бы по струнке. А я даже не уговорила санинспектора не штрафовать нашу пиццерию. Бред же. Да и старик Эшрейвен назвал меня пустой. Почему? Получается, что Шон временно лишил меня голоса не потому, что я могла позвать слуг не помощь. Он боится меня?

— Расскажи мне все, Верни. Как ты вернулся сюда? — потребовала я от рыжего перепуганного служки.

К своему ужасу, звучала я сейчас прямо как бабуля, допрашивая парня.

— Я дошёл до дороги, а потом начался дождь. Попытался поймать попутку. Но никто не останавливался. А потом я встретил лорда Торнхарта. Он решил вернуться в особняк.

— И?

— Он предложил довезти меня на своём байке. Сказал, что в такую погоду не стоит… — Верни болезненно сдавил себе виски, пытаясь вспомнить детали, и я быстро сжалилась.

— Не напрягайся. Где Торнхарт сейчас? Где ты последний раз его видел?

Верни перевёл свое бледное лицо к окну и вытянул руку.

— Там…

Поднялась с кровати и выглянула наружу. В новой вспышке молнии я увидела фамильный склеп и клянусь, там у стены блеснул байк Шона.

Мерзавец ещё здесь! А значит, я могу с ним поквитаться за Шу и не только. Последние его оскорбления до сих пор не лезли из головы. Мы оба поддались минутной слабости, не я одна. И в обычное время я бы даже не взглянула на этого богатенького урода. Он не в моём вкусе. И, судя по всему, Ви его тоже не сильно жаловала. Раз с ней он не спал.

Ты все равно лишь жалкая подделка, — эхом раздавалось в моей голове.

Собрала с пола бусины и под вопросительным взглядом Верни распихала их по карманам пижамы. Не утратили же они свою защитную силу от такой мелочи? Будет время, я починю и браслет, и Шу. А сейчас…

Я покрутила в руках небольшой стилет. Сейчас я бы с удовольствием выпотрошила Шона Терренса Торнхарта. Быстро вскрыла свое письмо, выудила из его флешку, на которой замазкой был нарисован черепок, и тоже убрала в карман. Следом я достала из конверта потрёпанную книжку и нахмурилась."Сердца трёх"? Очень странный выбор. Я же терпеть не могу этот роман. Ви знает об этом. Быстро пролистала страницы большим пальцем. Но, увы, ничего не было спрятано внутри. Только на форзаце библиотечный кармашек с исписанным формуляром. Странно. Разве библиотекарь не забирает его перед выдачей издания на руки? Вытащила листочек и уставилась на ряд имён и фамилий: Вианора Теймроуз, мой новый знакомый Шон Терренс Торнхарт и ещё двое: Джезабель Мисткросс и Лиам Эшрейвен. На кармашке стоял штамп Академии Форхиллс. Той самой элитной закрытой школы, куда ходила Ви. И как это всё понимать? Зачем сестра завещала мне библиотечную книгу, и как эти люди связаны с ней. С Шоном всё понятно, а остальные? Одногруппники?

Запихнула формуляр в и без того оттопыренные пижамные штаны. Сейчас я сама всё спрошу у Торнхарта.

— Идем со мной, Верни.

— Куда? — спросил он своими припухшими губами, и я на мгновение смутилась.

Надеюсь, он не будет задавать вопросов, почему у него красный след от пощёчины на лице, и ширинка расстёгнута. А минут пять назад ещё и стояк был. У меня очень тонкая ткань у пижамных штанов… Меня даже замутило о мысли, что реально чуть не переспала в каком-то диком запале с ним. То есть не с ним, а с этим, задери его демоны, Торнхартом.

— В склеп. Проводи меня. Пожалуйста. А ещё мне нужна прочная верёвка, или пластиковые хомуты. Найдёшь?

Верни послушно кивнул. Хм. А к этому быстро привыкаешь. Лишь бы мне такими темпами не превратиться в подобие своей властной бабки.

Надеюсь, псих лежит в отключке после моей оплеухи и своих ментальных экспериментов. Вся эта фамильная магия обычно дорого обходится заклинателям. А уж такой фокус точно должен был временно подкосить здоровье Торнхарта. Теперь моя очередь пытать его. Но я умнее, я приду не одна.

Выглядела наша с Верноном процессия жутко комично. Я в пижаме и огромных ботинках вооружённая ножиком для писем, а мой спутник с фонариком и ключами от гольф-кара. Он серьёзно? В такую погоду нас эта игрушечная машинка не спасёт, проще уж быстро добежать до склепа, чем тащиться на электромобильчике через всё поле. Дождь не переставал ни на минуту, постоянному громыханию и вспышкам я уже привыкла за этот вечер. Не привыкла я только к своему новому статусу единственной наследницы семьи Теймроуз и постоянному расшаркиванию Верни.

— Прошу, мисс Рид, — он открыл для меня дверь гаража, и я чуть дара речи не лишилась. На кой чёрт моей бабушке столько машин?

Это даже гаражом-то язык не повернётся назвать. В чёрную пятницу перед Рождеством столько тачек на подземной парковке молла не увидишь. Да ещё и таких. От старинных почти музейных экспонатов годов этак двадцатых прошлого века, до бронированных чёрных «Юконов» и гоночных болидов.

— Ваш дедушка был поклонником машин, а леди Теймроуз всячески баловала его, — пояснил Верни.

Баловала? Только что у слова "баловать" появилось совершенно новое знание. Баловать — это каждый месяц покупать кому-то модельку один к сорока трём в подарок. А это… Это…

— Это там «Делориан» стоит? — я ткнула пальцем в точную копию машину из трилогии «Назад в будущее».

— Ага. Тут где-то ещё должен быть Шевроле Импала тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года как у братьев Винчестеров. Леди Теймроуз купила его уже после смерти господина Теймроуза. Она до сих пор продолжает коллекционировать машины в память о нём.

Машины и грязные секреты, хмыкнула я про себя. То, что бабуля сентиментальна, никак не отменяет того факта, что она бессовестная манипуляторша и скорее всегда свела деда в могилу, а следом и мою сестру.

И всё же… Шевроле Импала. В любое другое время и при других обстоятельства, мы, может быть, нашли с Авелин общий язык. Интересно, а тачка на ходу?

Увы, мне пришлось довольствоваться гольф-каром, потому что только от него у нас были ключи. Верни нажал что-то на пульте, и гаражные ворота поползли вверх. Я даже зажмурилась. Слишком уже громким мне казался скрежет металла сейчас. Хотя уверена, что в такую погоду нас никто не услышит и не увидит. Едва мы выехали на улицу, как по крыше неистово забарабанил дождь, Я поёжилась и даже инстинктивно прижалась к Верни, стараясь не думать о том, что между нами было совсем недавно. Надеюсь, парень ничего из этого никогда не вспомнит. Потому что я бы с удовольствием все забыла.

— Эта штука может ехать быстрее? — у меня уже зуб на зуб не попадал, почему я не додумалась взять с собой куртку? Да ещё и многочисленное содержимое моих пижамных карманов такими темпами намокнет.

— Я стараюсь, Мисс Рид, — оправдывался парень.

Он тоже дрожал. Уверена, не от холода, а от перспективы опять спуститься ночью в склеп. Я эти мысли старалась от себя гнать. Моих предков хоронили в залитых бетоном нишах, даже если кому-то взбредёт воскреснуть и побродить по округе, то для начала надо будет продолбить себе дорогу отбойным молотком. Фуф. От этого мне даже полегчало.

— Приехали, — обречённо изрёк Верни, совершенно не торопясь поднимать свой зад с водительского кресла. Я тоже немного подрастеряла уверенности, особенно когда увидела, что байк Шона Торнхарта все ещё валяется тут. Значит, и сам хозяин где-то поблизости.

— Идём, — позвала парня, перехватила нож поудобнее и первой двинулась к открытой двери склепа, с которой был грубо сорван замок.

Вернон включил фонарик и побрёл за мной. Мне показалось, или Кэмпбелл сейчас молитвы вполголоса читал?

Здесь тоже выбило пробки из-за грозы, и некому было включить их обратно. А где щиток, я понятия не имею, так что придётся довольствоваться фонариком. Свет выхватывал лишь малую часть залов и коридоров склепа, но дорогу я помнила и без этого. Можно было просто довериться чувствам и брести на свежий запах роз. Их у последнего пристанища моей сестры было даже слишком много.

Наши шаги множились гулким эхо, ветер с улицы создавал причудливую иллюзию, словно усыпальница тяжело дышит, а вскоре я реально уловила чьё-то дыхание, а аромат роз смешался с прогорклым запахом дешёвого алкоголя.

Споткнулась обо что-то, и склеп разразился звоном стекла. Посмотрела под ноги: одна бутылка, две, три… Да тут целая вечеринка отгремела недавно, как я погляжу. Кружок фонарика, как театральный прожектор, осветил звезду этого ночного представления. Шон Терренс Торнхарт сидел, прислонившись спиной к памятной табличке моей сестры. Он даже не поморщился, когда его бледную рожу подсветили. Он хоть дышит?

— О господи! Он мёртв! — запричитал Вернон, глядя на неподвижного Торнхарта. — Это я его так? Я убил его! Мне конец.

Подошла к Шону и осторожно пощупала пульс. Живой, хотя смердит от него хуже, чем от покойника.

— Это он сам себя так. Не переживай.

Я подняла с пола пустую бутылку с чем-то явно незаконным на дне.

— Он пьян? — Верни спросил очевидное, а я принюхалась к горлышку. Воняло забродившими ягодами и блевотиной. Такое захочешь не найдёшь, только если самостоятельно сварить такой компот и забыть о нём лет на десять-двадцать. Омерзительно!

— Мертвецки. Приведи кто-то на помощь, нельзя его так оставлять.

— А вы, мисс Рид? Он не опасен?

— Сейчас он только себе опасен, не переживай, я посижу с ним.

Верни не стал меня уговаривать, ему явно хотелось поскорее покинуть склеп и вернуться в тёплый особняк. Фонарик он прихватил с собой, я же осталась в кромешной темноте рядом с бухим психом. Где-то наверху с визгом сорвался с места гольф-кар. Кэмпбелл то ещё сыкло. Моя сестра вряд ли с ним мутила.

От всей это ситуации мне стало ужасно смешно, слишком уж всё это сейчас мне напоминало одну печальную пьесу. У меня есть нож, напротив сидит бездыханное тело, добровольно налакавшееся натуральной отравы. Встряхнула пустой бутылкой и торжественно произнесла:

— О жадный! Выпил всё и не оставил

Ни капли милосердной мне на помощь!*

Шон вымученно заржал. О! Живой.

— Дальше по сюжету ты меня целуешь в ещё тёплые уста, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Не дождёшься, Торнхарт. Хватит с тебя поцелуев.

— Обиделась? — спросил он, словно ему было какое-то дело до моих чувств после сегодняшнего.

— Думала, что обиделась. Мечтала прирезать тебя при встрече.

— Так прирежь, — он ткнул себя пальцем в сердце. — Вот сюда. Смелее. Бей!

— По канону ты должен трусливо отравиться, а кинжалом я заколю себя, — отшутилась, лишь бы немного разрядить обстановку.

— По какому такому канону? Чего ты себе там напридумывала, мисс Копия?

Он продолжает себя вести как последний мудак. Надо было вместе с Верни поехать, просто сказать слугам, что в склепе дрыхнет какой-то забулдыга и пойти спокойно спать. Может быть, мне присниться мой Шу. И он бы точно приснился мне, если бы не этот пожиратель снов по имени Шон, пробравшийся ко мне в спальню. Попыталась встать, но он слишком ловко для своего нынешнего состояния поймал меня за руку.

— Останься.

В этой просьбе было столько боли и мольбы, что я решила дать ему ещё один шанс:

— Назови хотя бы одну причину!

— Я шикарно целуюсь.

Хмыкнула.

— Ты льстишь себе.

Он ничего не ответил, и в склепе на какое-то время вновь стало тихо. У меня было столько вопросов к Шону. Откуда он знает про моего Шу, кто такие Джезабель Мисткросс и Лиам Эшрейвен, что было в письме моей сестры, адресованном Вернону Кемпбеллу. Мучилась ли она перед смертью, говорила ли обо мне. Но вместо этого я спросила самое тупое, что только можно было:

— А Ви. Ей нравилось, как ты целуешься?

Шон как-то горько усмехнулся.

— Мы никогда не целовались с ней в привычном для людей понимании. Но, наверное, нравилось. У меня не было возможности спросить.

— Что это ещё значит? Бредишь, Торнхарт?

— Ты всё равно не поймёшь. Ты не она. Ты не моя Ви.

Да-да я помню. Я жалкая подделка. И всё же что ещё за "привычное для людей понимание"?

— Знаешь, Торнхарт, — зло начала я. — У меня тоже был кое-кто, с кем мне нравилось целоваться, — я достала из кармана оторванную голову моего Шу, у которого теперь ещё и глаз-пуговичка повис на нитке. — А ты взял и порвал его. Что скажешь в своё оправдание?

Но Шон уже не слушал меня, и угрызения совести его не мучили, он уткнулся мне в плечо и просто уснул.

___________

*Ромео и Джульетта, Уильям Шекспир

Виви

Судя по лицу, у бабушки было очень много вопросов к моему ночному приключению, а мы даже не обсудили с Верноном нашу общую версию. Хотя какой смысл, Авелин своей магией заставит парня выложить все. Даже то, чего он сам не знает и не помнит. Вопрос времени, когда она догадается, что во мне тоже живёт фамильная магия. Тогда ба меня точно не отпустит от себя ни на шаг и отправит в элитную школу для элитных уродцев. А мне нравится моя.

Сунуть бы пару бусинок Кемпбеллу в кулак, чтобы защитить от воздействия бабули, да только она с меня глаз не сводит, а особенно с моей руки в оттопыренном кармане, где я отчаянно пытаюсь запихнуть флешку Ви в порванное тельце моего Шу.

За это я тоже буду вымаливать у него прощение. Если он не пропал с концами из нашего с ним мира.

— Я все расскажу, — первой вызвалась я, может, мой голос убедит Верни следовать нужным показаниям, и мне удастся перехитрить Авелин.

— Нет, — она властно подняла вверх ладонь. — Вернон, говори.

— Леди Теймроуз… я…

Вот и все. Я безо всякой надежды посмотрела на лежащего в полной отключке Шона. Слуги аккуратно водрузили его на диван, укрыли пледом и заботливо подставили тазик. Самое время им воспользоваться, чтобы отвлечь бабулю. Ну же, жги, псих! Не держи в себе.

Но псих мирно спал. А ведь всё это происходит исключительно из-за него.

— Вернон, я жду. Хватит блеять!

Пуф. И голос у Кемпбелла стал твёрдым, и он без запинки отчеканил:

— Я собирался спать, как за звуками дождя услышал рёв байка. Я узнал мотоцикл господина Торнхарта. Видел сегодня… Я растерялся немного и понятия не имел, что делать…

Это совсем не похоже на историю, которую Вернон рассказал мне. Где пробежка через тёмный лес после моего неосторожного приказа?

— Дальше! — жестко подгоняла его моя бабка.

— Я колебался. А потом увидел крадущуюся в темноте мисс Рид.

— И куда же среди ночи шла мисс Рид? — а вот теперь пытливый взгляд Авелин остановился на моём лице.

Да мне самой интересно, куда это я шла среди ночи. Давайте-ка послушаем Вернона, у него неплохо получается.

— На свидание, — выдохнул покрасневший от стыда Кемпбелл, и я чуть не заорала на весь холл: ЧТО?!

Вместо этого удивилась моя ба.

— Свидание? — скептически переспросила Авелин. — У Торнхарта и моей внучки? Да они едва знакомы.

— А вот и нет, — продолжал Верни. — Они встречались ещё в Ноугейте и ловко прятали ото всех свои запретные отношения. Мисс Рид рассказала об этом и умоляла не выдавать их.

— Это правда, Вивьен? — спросила Авелин.

Разорванный браслет едва ли работал. Я не могу в полной мере противиться воле бабушки, не могу врать. Хотя можно сказать правду. Свою правду, которая не противоречит правде Вернона.

— Мы целовались, — призналась я, ловко уходят от прямого вопроса.

Брови у бабушки поползли вверх.

— Ты и Торнхарт? Как такое возможно?

Не могу понять, она злиться или ручки потирает, что удалось меня так ловко пристроить наследнику другой влиятельной семьи. Перевела взгляд на Вернона, а он возьми и подмигни мне самым похабным образом. Вот оно что, Шон опять сел за руль в голове у бедняги Верни и сейчас отрывается на мне и бабуле. Вот же! Но я тоже умею рассказывать сказки.

— Ба. Всё в прошлом. Вианор отказала Шону, тогда он решил поискать замену. Оказалось, ему плевать, с какой из близняшек крутить. Парни… — я закатила глаза. — У нас был один момент. Секундная слабость, но после я поняла, что Шон не мой тип. Мы расстались задолго до сегодняшнего вечера. Сцена, которую он закатил днем — это месть мне за наш разрыв. А потом он не придумал ничего лучше, чем припереться сюда ночью и напиться до зелёных чертей. Я попросила Верни не будить никого, хотела сама все утрясти, чтобы не доводить до скандала, ну а дальше ты уже всё знаешь. Вот он наследничек Торнхартов храпит на диване и разве что не ссытся под себя.

Вернон бросил на меня полный ярости взгляд, а затем хищно облизнул губы:

— Момент, значит… — повторил он вполголоса, но я все прекрасно слышала.

Видимо мне ещё аукнется за мою версию истории, но сейчас я была рада поставить утырка, распоровшего Шу, на место.

— Ладно, — сжалилась бабушка, это день явно её подкосил. Сегодня она похоронила внучку как-никак, а ещё слишком часто прибегала к силе. — Вы оба отведите Шона в спальню, слуги приготовили ему комнату на первом этаже. Врач его осмотрел, ничего страшного, обычное похмелье, проспится и поедет домой завтра. О случившемся не распространяйтесь. Не хочу портить отношения с Торнхартами ещё больше. Не стоит им знать, что их единственный сын напился в моем особняке. Я спать. Постарайтесь не сильно ударить его головой о дверной косяк, когда понесёте.

Синхронно кивнули вместе с Не-Верноном и подошли к неподвижному телу. Дождались, пока шаги Авелин не стихнут на лестнице и приподняли свою ночную повинность.

— А ты не хочешь сам ножками дойти до спальни? — кряхтела я, взвалив себе на плечо руку Шона.

— При всём желании не могу, — сухо признался мой заговорщик. Губы у него было недовольно поджаты. Обиделся?

— На кой дьявол было так нажираться?

— Девушка, которую я любил, умерла, если ты вдруг забыла. Зато тебе, кажется, плевать на смерть сестры.

— Не говори то, чего не знаешь, Торнхарт! Мы почти не общались, я так редко виделась с Ви, что с каждым годом мне казалось, что я попросту выдумала ее. Так же как Шу! Которого ты ножом порезал. Я ещё не простила тебя за это!

— Тебе так жалко ту уродливую хрень? — осторожно спросил Шон.

— Та уродливая хреньс детства со мной. Я сшила её своими руками. Вот этими, — помахала свободной ладонью у его лица.

— Шитьё явно не твоё, — продолжал цеплять меня забулдыга.

— Пить явно не твоё, — парировала я, и он издал лёгкий смешок.

Мы осторожно положили тело Шона на кровать. Пока виновник моей бессонной ночи пошёл за тазиком, я осторожно накрыла его одеялом. Убрала со лба липкую прядь и засмотрелась на бледное измученное лицо. Каково ему было чувствовать своё бессилие, обладать магией, но быть не в состоянии спасти любимого человека. Винит ли он себя в смерти Ви? Как это вообще получилось?

Услышала шум за спиной. Верни стоял с тазиком, и по его растерянному взгляду я поняла, что Шон вернулся к себе в домик, а передо мной опять ничего не одупляющий паренёк, которого дважды за вечер жёстко ментально изнасиловали.

— Спасибо, — взяла у него таз из рук и мягко приказала: — Иди спать. Эта была очень долгая ночь.

Мне бы тоже не мешало отдохнуть перед дорогой домой. Вряд ли я раскрою все тайны моей сестры до утра. Да и нужно ли? Кем бы ни были эти Джезабель Мисткрос и Лиам Эшрейвен лучше им быть подальше от всего, что связано с семейством Теймроуз. Да и Шон пойдет на поправку скорее, если жалкая подделка не будет мозолить ему глаза. Ведь будем честны, резьбу ему сорвало именно тогда, когда он увидел меня.

Прикрыла за собой дверь, оставив Шона одного, и вернулась к себе в комнату. Долго смотрела на бесполезный замок, который он легко открыл, и колебалась. Обвела взглядом смятую постель, улыбнулась и не стала задвигать щеколду. Если вдруг он попробует повторить прошлый фокус — прирежу его.

Подняла с пола распечатанный конверт, адресованный Вернону и, не испытывая никаких угрызений совести, вытащила письмо и подсветила фонариком на телефоне размашистый почерк сестры.

Дорогой Шон,

Я знаю, что ты не оставишь все как есть и обязательно выкрадешь это письмо раньше, чем, оно попадёт к Вернону. Догадываюсь, как ты это сделаешь. Просто не обижай Верни, он добрый малый…

Что? Ви и такое предусмотрела? Выходит, ничего у неё с Верноном не было, а это лишь ещё один отвлекающий манёвр. Сестра не перестаёт меня удивлять.

Вернулась к чтению письма, чувствуя, как в сердце неприятно покалывает от чего-то нового и очень неправильного. Ревность? Что это? Я никогда не испытывала к сестре ни зависти, ни чего-то подобного. Но сейчас мне необъяснимо плохо…

С Верни у меня ничего не было. Мне просто захотелось позлить бабушку напоследок. Только представь себе её лицо! Ведь она видела нас с тобой парой. Так глупо. Меня ты никогда не любил. Думал, что любишь, но жестоко обманывался. Я знаю, по кому безмолвно кричит в ночи твоя душа. И ты тоже скоро узнаешь. Ты будешь винить меня, злиться, ругаться. Но… так вышло. Постарайся понять.

Ты спросишь, почему я не рассказала обо всём раньше? Это сложно. И я не имею права признаваться сейчас. Потому что меня больше нет. К тому моменту, как ты доберёшься до этого письма, мой гроб уже зальют бетонным раствором. Так что слова уже бессмысленны. Но, может, когда-нибудь вы с Виви простите меня за слабость и не только.

Я с вами обоими поступила паршиво. Но иногда любовь превращает нас в идиотов.

К концу письма я уже заливалась слезами. Уткнулась в подушку и старалась не закричать от боли. Я мало что поняла из прочитанного, но в одном была уверена, Ви любила Шона. Это читалось в каждой строчке, в каждом дрожащем изгибе букв, в размытых чернилах. Сестра плакала, когда писала это. Она знала, что умрёт, знала, что им с психованным Ромео не суждено быть вместе. Ви страдала и мучилась. А ещё она так и не призналась в каком-то болезненном секрете, который унесла с собой.

Я оторвала голову от подушки и выудила на свет библиотечную карточку с именами. Шон Терренс Торнхарт, Джезабель Мисткросс, Лиам Эшрейвен. Это не случайность. Это ключ. Что-то очень важное связывало сестру с ними. Шона она любила, а остальные? Спросить бы у них. Вот только эта троица принадлежит влиятельным семьям, ходят они в крутую закрытую школу и обладают нечеловеческой силой. Псих мне уже показал свой талант. Мне в жизни до них не добраться и не поговорить. Ладно с Торнхартом можно обсудить письмо, когда он протрезвеет. Пусть объяснит, что все это значит, и в чем перед нами обоими провинилась Ви.

Отличный план. Легла обратно в постель и накрылась с головой.

Как бы я ни прижимала к груди остатки моего Шу, мне не только не удалось с ним встретиться, я даже в наш мир попасть не смогла. Остаток ночи я проспала без снов, а когда пробившееся сквозь тучи, занавеску и одеяло солнцо добралось до моего лица, я быстро слезла с кровати, сунула ноги в тапки и рванула вниз.

Меня так сильно распирало от вопросов, что я решила не заморачиваться с чисткой зубов и переодеванием. Это подождёт. Сейчас мне срочно нужен один пьянчуга.

— Как уехал? — воскликнула я, и слуги испуганно попятились, словно я сейчас обвиню их в том, что Шон свалил по-тихому. — Но его байк до сих пор там. Вон же он, — я тыкала пальцев в окно.

— Лорду Торнхарту стало лучше, и он попросил вызвать такси. Вы будете завтракать?

Ерунда какая-то. Я пошлёпала дальше по поместью, пока не отыскала Вернона, но уже по его взгляду поняла, что Шон оставил бедного парня и в домике только один хозяин. Вернулась к себе в комнату, быстро приняла душ, почистила зубы и переоделась.

Я осторожно попрятала все свои недавние приобретения в сумке, а шарики от браслета высыпала в карман толстовки.

Из столовой тянулся приятный запах яичницы с беконом, напоминая мне о том, что последний раз я ела, кажется, ещё дома пару дней назад.

Решила не спорить с собственным желудком и перекусить, тем более, всё уже было готово, а Шон так и так свалил. Чего продукты переводить?

Села за стол и налила себе апельсиновый фреш.

— А моя мама давно позавтракала? — спросила я у молчаливой девушки, которая уже третий раз полку над камином протирала и переставляла фигурки с места на место. Кажется, она просто занимала себя чем-то, пока не понадобится мне.

Мой вопрос заставил её вжать голову в плечи. Да что с ними со всеми сегодня? Девушка медленно повернулась ко мне, набрала воздуха в грудь и на одном дыхании оттарабанила:

— Леди Теймроуз и госпожа Рид долго беседовали этим утром. Они обе пришли к выводу, что вам лучше остаться в поместье и подумать над переводом в частную академию Форхиллс. Это отличная возможность для особы ваших талантов.

Я с трудом проглотила кусок яичницы. Это вообще не похоже на маму, обсуждать вот так что-то за моей спиной, принимать непростые решения не посоветовавшись. У меня была нормальная школа. Меня все устраивало. Когда я сегодня выглянула в окно и увидела чёртово солнце, то приняла это за знак. Жизнь продолжается, похороны прошли, я вернусь домой и плевать на всех этих Мисткросов, Торнхантов и Эшрейвенов. И на Теймроузов тоже плевать. Но вот прямо сейчас я очень хочу поскандалить с моей мамулей и заверить её, что ни в какой Форхиллс я не пойду. Что за бред? Может мне прямо сейчас занять соседнюю от Ви нишу и помереть?

Отодвинула тарелку с яичницей. Желток аппетитно растёкся, а бекон блестел жирком, ярче всех фамильных бриллиантов бабули. Все как я люблю. Вот надо же было мне испортить настроение этими новостями до того, как поем?

— Где они сейчас? — грозно спросила служанку. Ещё чуть-чуть и я окончательно превращусь в Авелин.

— Леди Теймроуз в библиотеке. А ваша мама уехала несколько часов назад.

— В каком смысле уехала?!

Мама не могла поступить со мной так. Она должна была бороться за меня, сопротивляться магии бабушки. Но вместо этого она забрала мою тачку и просто-напросто бросила меня. Прямо после похорон одной из своих дочерей, она вдруг отказалась от другой! Это перебор даже для неё.

Я бежала к библиотеке, на ходу утирая злые слезы и проклиная это место, бабушку, сестру, мать… Они все меня предали. Каждый по-своему. И как мне теперь жить с этим? Вернее, как жить решили за меня! Опека Авелин Теймроуз и поступление в академию Форхиллз. С моими интересами и планами не считался никто. А зачем?

Почти с ноги выбила и без того открытую дверь библиотеки, а бабушка даже бровью не повела, сидела и попивала какао на подоконнике, свесив ноги. Такой я ее не видела никогда. Седые волосы не были убраны, лишь небрежно расчёсаны на лице ни следа макияжа. Сейчас без всей этой мишуры она выглядела настолько уязвимой, что у меня на мгновение пропало желание наорать за неё прямо с порога, чем Авелин не преминула воспользоваться:

— Присядешь рядом? Я распоряжусь, и тебе тоже принесут что-нибудь. Чай, кофе, какао? Ви, любила сидеть здесь последнее время. Ей очень нравился вид…

Я заворожено подошла к окну. Ночью я едва ли могла хоть что-то разглядеть из-за бушующей непогоды. Сейчас же осеннее солнце шпарило как в июле. Выглянула наружу и увидела залитую светом зелень газонов, яркие клумбы, деревья, которые даже не думали начинать переодеваться, а ещё склеп. Днем он совсем не выглядел мрачным, а напротив, казался уютным и милым.

Встряхнулась, отгоняя эти мысли. Слишком уже яркими были воспоминания о чавкающем растворе, заливающим гроб сестры.

— Она чувствовала что-то. Дар Ви был уникален, — с тоской проговорила Авелин. Вряд ли она хотела уколоть меня этой ремаркой, но я зацепилась за эти слова и оскорбилась.

— Как жаль, что приходится довольствоваться бесталанной сестрой! — едко прокомментировала я.

Я даже сделала пару шагов назад и с вызовом посмотрела на бабушку. Вот только она не собиралась сражаться, сделала глубокий вдох, а затем отпила из своей чашки, заставляя меня чувствовать себя маленькой капризной девочкой.

— Я никогда не считала тебя бесталанной, Вивьен. Напротив, я уверена, ты поразишь всех в Форхиллс своими способностями.

— Кто сказал, что согласна на перевод. Я вернусь домой, — упрямо чеканила я.

Бабушка отставила чашку и сцепила руки на коленях в замок:

— Виви, я право не хочу в такой день портить себе и мне настроение. Прошу, прояви благоразумие. Ты должна научиться контролировать это. Вскоре твоя сила возрастёт, все эти годы Вианора была носителем ваших общих даров. Она думала, что оберегает тебя, на деле же оказала медвежью услугу. Ты едва ли сможешь обуздать тот хаос, который начнётся в твоей жизни. Вернон все же проговорился, невольно брошенная тобой фраза, чуть не привела к трагедии, он мог погибнуть в лесу из-за твоего приказа. Но ты и сама все прекрасно понимаешь. Решение этой проблемы только одно.

Если бы это сказал кто угодно, но не Авелин. Я бы, возможно, захотела прислушаться. Но в ее устах все звучало неправильно и жестоко. Она словно обвиняла меня в смерти Ви, как и Шон. Якобы сестра слишком много взяла на себя, пытаясь уберечь меня от ужасов этого извращённого мира бездушных богачей. Она продлила моё беззаботное детство, считая дни до своей смерти. А я? Как я должна поступить сейчас?

Послушаться бабушку, собственное сердце или следовать за подсказками сестры? Так или иначе, все пути ведут в Форхиллс. Не думаю, что в ближайшее время я захочу увидеть маму после того, как она трусливо сбежала, не сказав мне ни слова. Да что там! Она даже телефон выключила, вон как сильно боится поговорить со мной.

— У меня есть выбор? Или ты уже за меня все решила, — спросила бабушку.

Не говоря ни слова, она отцепила что-то от связки ключей и протянула мне.

— Это от гаража. Тебя никто из слуг не остановит, даже если я им прикажу. Ты сильнее. Можешь уехать, и тебя никто не найдет. С твоим даром внушения ты ловко будешь водить за нос полицию, грабить банки, даже в другую страну переедешь. Ты свободна.

Я зажала в руках ключ. Подвоха не было. И Авелин права, моё внушение действительно работает. В любой миг я смогу уйти, и никто ничего не поделает. Так что же мне мешает хотя бы взглянуть на этот Форхиллс. Сдать книгу в библиотеку и посмотреть, что будет. В конце концов, не тюрьма же это?

А ещё ты хочешь увидеть Шона, Виви. Хочешь спросить его о письме и узнать, что же такое ужасное натворила моя сестра, что она молила о прощении, чуя приближающуюся смерть.

С собственными демонами не поспоришь. Они тоже хотят узнать правду, а правда в этой закрытой академии. Все ниточки ведут туда.

— Мне надо подумать, — сказала я, но ключ в карман убрала, вдруг я все же возьму одну из тачек и свалю отсюда. — Прогуляюсь пока.

— Когда вернёшься, составь список вещей, который могут тебе понадобиться в академии. Форму для каждодневных занятий, физкультуры и парадных выходов портной пошьёт тебе хоть сегодня.

Я ещё ничего не решила, но Авелин верит, что я не сбегу. Неплохой ход, она отличный психолог, уже связывает меня обещаниями и услугами. Я тоже умею играть в эту игру.

— Ноутбук для начала, — бросила я. — Для учёбы мне понадобится новый ноут. Старый остался дома.

Я лукавила, нужен он был не только для учебы, а чтобы проверить флешку, которую оставила мне Ви.

— Я распоряжусь, что-нибудь ещё, Виви?

— Швейный набор, — попросила с каким-то надрывом в голосе.

Надо было с этого начинать. Важнее всего вернуть к жизни моего Шу. Флешки подождут.

Виви

К вечеру я немного успокоилась и свыклась с тем, что меня ждёт. Авелин была чертовски хорошим психологом. Едва она намекнула, что я не пленница в Форхиллс, как всё сразу заиграло совсем другими красками. Я больше не чувствовала, что на моём горле смыкаются холодные руки семьи Теймроуз. Я все ещё свободна.

А вот мама до сих пор не выходила на связь. Она прислала лишь короткое сообщение:

Я дома.

Прости.

А затем ма снова ушла в оффлайн. Класс. Именно то, что мне сейчас нужно. Это так похоже на неё, бежать сломя голову от проблем и важных решений. Я психанула и перестала названивать ей. Захочет поговорить, сделает первый шаг. Меня больше волнует, как она будет справляться с пиццерией, налогами и оплатой коммуналки. Она даже не знает, где у нас соль хранится, не то что счётчики в квартире найти. Интересно, Авелин может выделить ей бухгалтера из своей личной армии? С остальным ма уж как-нибудь разберётся. В конце концов, соль есть вредно.

Когда я перекипела, то занялась насущными проблемами и составила список покупок. Решила оторваться, раз уж меня в ссылку отправляют. Заказала дорогущий игровой ноутбук, который бы в жизни себе не позволила, у меня с учёбой и работой на сон-то времени не хватало, какие уж там игры!

Рука замерла над листом бумаги, когда я собиралась написать там слово трусы. Неуверенно посмотрела на бабушкиного водителя, который больше напоминал Джейсона Стэтхэма из папиного любимого "Перевозчика". Не представляю даже, как он будет выбирать мне бельё. Вот так задачка. Усложним! Перечислила все, что пришло мне в голову: танга, стринги, бикини. Если бунт — то такой.

Длинный столбик с моими хотелками напоминал скорее рождественский список желаний, нежели покупки для школы, и я с легким сомнением протянула все это бабушке. Она даже не посмотрела, а сразу передала своему бруталу с квадратной челюстью, он поклонился и пообещал прямо с утра все купить и привезти.

— Синие искусственные волосы? — с интересом переспросила Авелин, когда мы остались вдвоём.

Значит, она всё-таки прочитала мой список, и к трусам её не впечатлили. Зря старалась.

— Это для твоего Шу? У него вроде была синяя причёска. С ним что-то случилось, раз тебе целый швейный набор понадобился.

— С ним случился полоумный Шон Терренс Торнхарт. Он взбесился и изорвал мою игрушку. Так ты помнишь Шу? — мой голос на мгновение потеплел. Поверить не могу, что она даже имя его назвала.

— Конечно. Он твой воображаемый друг. Появился после того, как твои родители недосмотрели… — она осеклась.

Не знаю, кого она винила сильнее маму или отца. Но Авелин сдержалась и не наговорила гадостей про мою сильно поредевшую семью.

— Кстати, ты не думала о пластической операции, уверена, с твоими шрамами можно что-то сделать. Если решишь, только скажи, я знаю замечательного врача. Пригласим его прямо сюда на консультацию.

Я сглотнула, о таком я даже не мечтала. Старое уродство изрядно портило мне жизнь. Конечно, я бы хотела что-то исправить. Хочу носить купальники и короткие юбки, плавать в бассейне. Раздеться перед парнем, когда он у меня появится. И он не будет врать, глядя мне в глаза, что это ерунда, и ему всё нравится. Такое никому не понравится.

Снова в памяти возник Шон и его выгоревший взгляд, губы с насмешливой улыбкой, которые называют меня “мисс Копия”. Он бы точно едко прокомментировал мои шрамы. У Ви таких не было. Даже интересно, он бы отдёрнулся с отвращением или нет? Но копией меня бы он точно звать перестал. А вдруг, если соглашусь на операцию, то потеряю свою индивидуальность и историю. Шу может не узнать меня, ведь, мы познакомились с ним именно тогда, когда я обожгла себе ноги.

— Не сейчас. Я пока не готова, ба, — отказалась. Надо для начала спросить у Шу.

Но меня ждала очередная ночь без снов. Ноги мне себе, что ли, ещё раз ошпарить, чтобы он появился?

Утро началось с кружки горячего кофе и визита к склепу. От души попинала байк Шона ногой, а потом и вовсе попрыгала на колесе. Получив немалое удовлетворение, пошла завтракать. Не забыла помахать Джейсону, который отправился выполнять смертельно опасное задание по покупке трусов.

День я решила посвятить изучению фамильного особняка. Когда я излазила спортзал, индийскую комнату, бассейн и оранжерею, у меня безумно заныли ноги, и я заглянула в домашний кинотеатр, рассчитанный человек на пятьдесят. Такое ощущение, что я попала в квест в стиле "я ищу". Пожалуй, это единственная игра, в которую я залипала пару лет назад. Зато теперь понятно, чем вдохновлялись её создатели. Они явно гостили у бабули в доме и рисовали всё с натуры.

В рубке киномеханика лежали бобины с фильмами. Я провела пальцем по названиям. Сплошь блокбастеры последних десятилетий. Много из этого я так и не посмотрела на большом экране. Было жалко денег, да и времени совсем не было. Жаль, я не попросила Джейсона купить попкорн. Можно было бы заночевать прямо в этом зале за просмотром всех Мстителей. Хотя наверняка на кухне всё есть. В доме с кинотеатром обязательно должен быть целый амбар с кукурузой!

— Госпожа Рид? — осторожно позвал меня Верни, заглянув в рубку.

Я даже катушку выронила от неожиданности, когда увидела его. Металлическая коробка стукнулась об пол и раскрылась.

— Прости! — тут же извинилась я, подняла наверняка дорогущую плёнку, которая уже начала расползаться чёрной змеёй и путаться у меня в руках.

— Все в порядке, я поправлю потом, не переживайте.

Он поспешил мне на помощь и начал осторожно забирать у меня катушку, чтобы не порвать плёнку. Время от времени он случайно касался моих пальцев. От этого мы оба смущённо улыбались друг другу.

— Вы хотели посмотреть этот фильм, госпожа Рид? — мягко спросил он, а я отчего-то изучала его губы, вспоминая прошлую ночь.

— А ты умеешь этим всем пользоваться? — я махнула в сторону проектора, и Вернон кивнул.

— Это одна из моих обязанностей. Но последнее время здесь редко что-то происходит…

Интересно, под последним временем он подразумевает смерть моей сестры?

— А что любила смотреть, Вианор? У неё же был какой-то особенный фильм?

Вернон кивнул, положил на стол размотанную бобину и двинулся к дальнему стеллажу. Здесь находилась целая коллекция старых картин с сёстрами Олсен начиная с “Двое я и моя тень” и заканчивая “Мгновениями Нью-Йорка”. Не смотрела последнее. Мне вообще не нравились фильмы про близнецов. Киномарафон с попкорном мне тоже не нужен. Все это время Ви не скрывала своей тоски по мне. Сердца трёх, сёстры Олсен… Я же старалась не думать о ней лишний раз. Отгородилась, словно её и не было. Я злилась на неё, обижалась, что она бросила меня. Слишком больно. Мы должны были вместе смотреть эти дурацкие фильмы и смеяться над стереотипами о близняшках.

Повернулась к Кэмпбелу и спросила его слегка осипшим голосом:

— Ты целовался с ней?

Он даже опешил:

— С кем, госпожа Рид?

— С Ви.

По его растерянному лицу и так всё было ясно. А жаль. Не смогу спросить его, кто это делает лучше.

Шагнула вперёд и потянула парня за ворот рубашки. Он не сопротивлялся. Я же теперь хозяйка дома, а мои желания — закон. Мне вот-вот привезут дорогой ноутбук, брендовые шмотки, личный портной сошьёт мне школьную форму. А теперь я вот хочу поцеловать этого милого парня. Он же тоже принадлежит семье Теймроуз?

Его губы были слишком мягкими. Мне хотелось большего, чтобы он не поддавался мне, а уничтожал, как это делал Шон. Хочу, чтобы мне было больно, а не хорошо. Вернон отвечал на мой поцелуй с нежностью, как целуют любимую девушку. А мне всё это не нравилось. Не нравилось, как он большими пальцами ласкает моё лицо, смахивает слёзы с щёк. Тряхнула головой, сбрасывая его руки, словно назойливых насекомых.

А затем принялась расстёгивать его рубашку, едва контролируя своё возрастающее раздражение. Может, в сексе Вернон окажется не таким трепетным и сделает мне больно. Без этого никак. В первый раз должно быть больно. Я хочу, чтобы мне было больно физически, хочу перенести это выжигающее изнутри чувство наружу.

Наконец-то он сделал что-то грубое. Оттолкнул меня прямо в стеллаж так, что новые катушки полетели вниз к нашим ногам. Одна чуть не приземлилась мне на голову, но Кемпбелл закрыл меня собой, а затем зажал мне рот ладонью.

Он тяжело дышал, его взгляд был слегка затуманен. Уверена, он был бы не против. Нас бы тут никто не застукал, никто бы не услышал. Рубка киномеханика отлично гасит звук.

Вернон жадно обвёл взглядом мою тяжело вздымающуюся грудь и на мгновение воздел лицо к небу, словно помолился или сил у Господа попросил.

— Мисс Рид. Послушайте…

Вот дерьмо. Когда к тебе обращаются так почтительно, то точно не собираются отыметь в подсобке.

Но я решила его послушать. Он сейчас явно с собой боролся. Я всегда смогу его дожать. Я же Теймроуз. Noblesse oblige.

— Вы… Ты очень красивая, Вивьен. Ты шикарно целуешься и не только. Я кое-что начинаю вспоминать из вчерашнего. Я знаю, что сделал Торнхарт, я был там. Чувствовал, что чувствовал он. Или он чувствовал, что чувствую я. Всё сложно, но ты определённо нравишься мне, и я солгу, если скажу, что не хочу тебя. Но, во-первых, я не так воспитан. Во-вторых, ты сейчас думаешь не обо мне. Не отпирайся, я видел, как ты поглядываешь на тот байк. Ну а в-третьих, ты можешь использовать дар своей семьи и приказать мне. Это избавить меня от любых моральных дилемм, и я сделаю, все, что ты скажешь. Но я бы хотел остаться собой. Если тебе это интересно, то мой выбор не пользоваться твоей болью и отчаянием. Прошу, уважай это.

Он убрал руку с моего рта, и я стыдливо отвела взгляд. Я не хотела сейчас смотреть Вернону в глаза, я сама себе была противна. Он хороший парень и не заслужил того, через что прошёл из-за нас с Шоном.

— Прости, — выдохнула я, и Вернон улыбнулся, приглаживая свои растрёпанные рыжие волосы.

— За что? Я неплохо провёл время. Когда ты победишь своих демонов, Виви, мы можем попробовать ещё раз. Прямо с этого места начнём.

Я покачала головой, потому что уже знала ответ. Вернон Кемпбелл не герой моего романа. И не будет им никогда, потому что мне не нужен хороший парень. И я не хочу травить своих демонов, я собираюсь кормить их.

Вернон пообещал прибраться в рубке, я же вернулась к себе в комнату, стараясь вытряхнуть из головы произошедшее. К счастью, мы мысли вновь вернулись к укатившему в магазин верзиле.

Приезда водителя с покупками ждала, как подарков к Рождеству. Я, конечно, пыталась напустить на себя безразличный вид, но внутри все клокотало от предвкушения. Не могла долго усидеть в комнате и решила спуститься на кухню, откуда открывался вид на подъездную дорожку. Убеждала себя, что просто проголодалась, на деле же я высматривала тачку неразговорчивого Джейсона.

После похорон поместье опустело. Такое ощущение, что все слуги, упомянутые Ви в завещании решили поувольняться. Видимо, не так уж им всем нравилось работать на семье Теймроуз. Я бы тоже свалила следом, но для меня Ви и бабуля приготовили другую роль.

У дверей в комнату Ви замедлилась и даже прислушалась, потому что мне явственно почудилось там что-то. Но проверять не хотелось. Зато я перестала радоваться как идиотка, а то такими темпами Авелин купит меня в первый же день за парочку безделушек. Даже фамильный дар применять не придется.

Комната была закрыта с самых похорон. Я избегала заходить в нее, но сегодня что-то изменилось. Меня тянуло туда, как будто какая-то неведомая сила звала меня внутрь. Возможно, это была просто тоска по сестре, возможно — желание найти ответы. Вдруг Шон прав, и я на самом деле воровка. Украла дар сестры, ее жизни, даже выдуманного друга, а теперь еще и к бывшему парню неровно дышу.

Осторожно открыла дверь. Комната была такой же как в день похорон: фальшивый уют и море света, несмотря на тени, которые она теперь хранила. Всё осталось на своих местах: книжная полка, полная учебников, львиную долю которых занимали разговорники языков, о которых я даже не догадывалась. На одном из них красовались иероглифы. Шон был прав, я действительно лишь жалкая подделка. Я не отражение моей сестры и даже не силуэт. Не знаю ничего об этикете, не владею иностранными языками, не езжу верхом, не играю в чертов гольф. Авелин спятила, когда решила отправить меня в школу вместо сестры.

Встряхнулась. Я тут не за этим. Мне нужно разобраться, знала ли Вианор о Шу?

Я облазила все шкафы как воришка, заглянула под кровать, стащила аккуратно заправленное одеяло и перевернула подушку. Обвела взглядом учинённый мной беспорядок, и вдруг почувствовала, как грудь стянуло от боли. Что я творю? Моей сестры не стало, но я думаю лишь о себе. Не о том, что сердце шестнадцатилетней девушки вдруг перестал биться, а о том, кому принадлежит воображаемый друг. Я рехнулась. Слезы навернулись на глаза, и я тяжело вздохнула, пытаясь прогнать нахлынувшие чувства. Второй раз за сутки. Кажется, я становлюсь законченной плаксой. Легла на кровать Ви и уставилась в потолок. Прямо надо мной простиралось странное фиолетовое небо с розовыми облаками, голые ветви парящих в воздухе деревьев сплетались в объятьях словно старинные друзья, наливались соком оранжевые плоды, а разноцветные листья покрывали стволы и колыхались словно крылья маленьких бабочек.

У меня перехватило дыхание. Такое нельзя было нарисовать, не видя вживую, значит, Ви точно была в мире грез! Значит… Понятия не имею, что все это значит. Вытащила телефон из кармана и сфотографировала потолок. Очередная загадка от сестры. Не помню, чтобы она хорошо рисовала, из нее художница, как из меня швея. Надо будет спросить у Авелин, кто расписал комнату, и как я вчера этого не заметила?

Слезла с кровати и включила свет, множество лампочек тут же скрыли картину. Хитро. Мир грез спрятан на самом виду. Выходит, это тоже никогда не принадлежало мне.

— Вианор, — прошептала я, не пытаясь удержать слёзы. — Мне нужны ответы! Не чертова книжка, не чертова школа.

Скорбь разрывала моё сердце, но вместе с ней я чувствовала и ревность. Вианор была любимицей дома Теймроуз. Её обожали все — слуги, мама, отец. Пусть родителей разлучили с Ви в детстве, но и они с благоговением вспоминали о второй дочери. Даже наша скупая на эмоции ба всегда говорила, что Вианор — будущая глава семьи. А что я? Всегда оставалась в тени, всегда была второй. И теперь, когда её нет, эта тень никуда не исчезла, она стала больше. Я продолжала чувствовать присутствие Ви, её превосходство надо мной, потому что потеряла то единственное, что заставляло чувствовать себя особенной: моего Шу и мир грез.

— Почему ты оставила меня одну? — с обидой прошептала в пустоту, сжимая в кармане тельце своего выдуманного друга. — Почему всё всегда было про тебя?

Я знала, что это несправедливо. Знала, что Вианор не хотела уходить, что она любила меня. Но ревность, смешанная с горем, была невыносима.

Я сидела на полу, прижимая к себе истерзанного Шу и гадая, имею ли право на него? Вот бы спросить об этом у Найджела Мегпая. Я даже хмыкнула сквозь слезы при этой идиотской мысли. Уж кто-кто, а нотариус должен знать о правах наследования на воображаемых друзей. Вдруг в завещании было что-то такое. Улыбнулась. Ви бы понравилась эта шутка.

Сквозь гнетущую тишину всех моих тщетных вопросов я услышала звук двигателя и хлопанье дверцы машины. Джейсон вернулся. Быстро вытерла слезы, убрала игрушку в карман и поспешила вниз. Мысль о новых покупках подстёгивала меня, но не меньше меня волновал и сам Шу. Я знала, что в пакете будет швейный набор, чтобы починить его. И главное: ноутбук, чтобы проверить флешку. Я должна узнать, что же Ви оставила мне.

Когда я выбежала на улицу, Джейсон уже выгружал коробки из машины. Он как всегда молча кивнул мне, и я принялась помогать ему переносить покупки в дом.

— Спасибо, — пробормотала я, беря из его рук последний пакет. Водитель лишь коротко кивнул и вернулся к машине.

Скоро я уже сидела в библиотеке на любимом подоконнике Ви и распаковывала швейный набор. Моё сердце бешено колотилось, когда я думала о том, что случилось прошлой ночью. Шон Торнхарт… его гнев был таким яростным, таким безумным. Мало того, что он ворвался в мою комнату посреди ночи с сомнительными намерениями, так еще обозвал воровкой и растерзал Шу на кусочки, оставив меня в слезах и замешательстве.

Не прощу гада. Времени, чтобы поквитаться у меня теперь предостаточно. И я обязательно придумаю для этого забулдыги наказание.

Но после. Сначала спасу Шу, а потом прирежу Шона. Аккуратно достала иголку и нитки, стараясь восстановить игрушку. Синие волосы, черные глаза-пуговки, зашитый рот. Замерла, коснувшись стежков, которые были губами. Я вспомнила свой первый поцелуй с Шу, но затем зачем-то начала сравнивать его с тем болезненным недоразумением, которое произошло у нас с Торнхартом. Ничего общего. Шу был нежнее и красивее. С любовью оглядела проделанную работу. Голова у моего друга теперь слегка кренилась набок, да и ноги стали разной длины. Зато появилась кокетливая челка из искусственных волос, не просто синяя тряпочка! Очарователен.

Жаль, что это не помогло встретиться с Шу снова. Я даже ради эксперимента легла спать в комнате Ви под разрисованным потолком, но мой друг так и не пришёл.

В одну из таких одиноких ночей меня разбудил рёв байка, я рванула к окну, но увидела лишь отблеск заднего стоп-сигнала в темноте.

— Даже не попрощался, — сонно проворчала я и вернулась в постель.

* Noblesse oblige фр. Положение обязывает

Глава 6

Виви

Со смешанными чувствами наблюдала, как Джейсон складывает мои вещи в багажник черного Кадиллака Эскалейд. День отъезда наступил слишком быстро, и как бы я не строила из себя крутую девочку, которой ничего не страшно, внутри у меня все переворачивалось при мысли, что я вот-вот встречусь с кучей богатых детишек, наделенных даром. Пока я была знакома лишь с одним. Шон Терренс Торнхарт. И его способность повергала меня в ужас. Вот так запросто поместить свой разум в тело другого человека. Где гарантии, что этот чокнутый не вселится в мою соседку по комнате, а то и в меня саму. Поежилась от этой мысли.

Бабушка на прощание сказала мне что-то о чести, достоинстве и семье, я же думала не о том, как бы не ударить лицом в грязь перед сильными мира сего, как бы эти сильные не сожрали меня.

— Хэй, — нервно окликнула водителя, когда мы едва отъехали от поместья Теймроуз.

За все время я так и не выяснила, имя этого бритоголового громилы, и продолжала мысленно называть его Джейсоном.

— Да, госпожа Рид.

— Долго еще?

Кажется, я уже спрашивала его. Ещё на подъездной дороге. Сама бы вбила в навигатор эту чертову школу, да только ничего с таким названием не находилось.

— Около двух часов, госпожа Рид. Можете пока вздремнуть.

Спать последнее время я совсем не хочу. Раньше постель манила меня встречей с Шу, теперь же мир грёз опустил и осиротел.

Но Джейсон молодец. С первого раза запомнил, как ко мне обращаться. Тут бабуля прогнуть меня не смогла, я так ей и заявила, разве что ножкой не топнула.

— Я никогда не буду Теймроуз. Я ношу фамилию моего отца, — бескомпромиссно ответила на все попытки Авелин примерить ко мне родовое имя.

На удивление, спорить она не стала, лишь с каким-то холодным превосходством переспросила:

— Отца?

Как же она бесит своей надменностью. Хоть бы разок повела себя как обычная бабуля, но судя по ее идеальному маникюру: она ни в саду не работает, ни выпечкой не занимается.

Попытки слепить из меня леди за неделю тоже нас не сблизили. Я только и слышала вечные замечания про мою осанку, отсутствие манер и грубый сельский говорок. Вообще-то я как-таки приехала из города, это они тут живут в болотистой Луизианской глуши.

Выглянула из окна машины. Болота тянулись по обе стороны узкой дорожки, сделаешь шажок в сторону, и тебя аллигатор утащит. Посмотрела на блестящий затылок Джейсона:

— А у тебя есть пушка?

— Это Луизиана.

Ну да. Глупый вопрос. Интересно, а если я попрошу у него ствол, он отдаст? Или бабуля навесила на этого верзилу волшебный талисман от семейной магии.

— Слушай, а отдашь мне оружие?

Джейсон даже ни одним мускулом не повел, а лишь спросил:

— Зачем вам?

— Защищаться от Шона Торнхарта. Ты ведь знаешь, на что он способен? Вернона Кемпбелла наизнанку вывернул!

— В Форхиллз вы в безопасности, госпожа Рид. Студенты не могут применять дар на территории школы без дозволения преподавателей.

Нахмурилась. И в чем тогда смысл учебы, если я не смогу пользоваться своей магией? Больше похоже на тюрьму или что-то в этом духе. Согнали всех опасных фриков в одну точку и не переживают, что какой-нибудь Шон Торнхарт вселится в тело президента, а какая-нибудь Вивьен Рид попросит нажать на красную кнопку.

— И все же, — немного заискивающе протянула я. — Отдай пистолет, или что ты там носишь. Буду от аллигаторов отстреливаться, их тут точно тьма тьмущая.

Не сработало, Джейсон спокойно вел машину.

Может нужен зрительный контакт для внушения?

Подалась вперед, но бабулин водитель вдруг прибавил газу, и меня вжало в спинку кресла.

— Не сработает. Госпожа Авелин Теймроуз дала мне четкие инструкции.

— Это какие же? — раздраженно спросила я.

— Игнорировать ваши приказы и просьбы. Ее слово сильнее вашего.

Класс.

— А если мне в туалет понадобиться?

Машина резко затормозила, и я впечаталась в переднее кресло.

— В туалет можно. Но я бы не советовал. Тут аллигаторов тьма тьмущая. –

Подмигнул Джейсон и добавил:

— А еще, госпожа Рид, пристегнитесь, пожалуйста.

Остаток поездки проверять верзилу на лояльность бабуле мне перехотелось. Одно меня немного успокоило: никто в Форхиллз не может использовать силу, значит, Торнхарт не опасен. С другой стороны, и у меня никакого преимущества не будет. Выходит, я еду в самую обычную школу.

Но едва коридор из деревьев расступился, а дорога круто начала забирать вверх, я осознала, как сильно заблуждалась. Форхиллз точно не был обычной школой. Даже поместье Теймроуз не шло ни в какое сравнение с открывшимся передо мной видом: над бескрайними болотами возвышались невесть откуда взявшиеся холмы. Серый камень, колонны, старинная лепнина на фасадах, статуи на крыше, одинаковые башенки, балконы и вереницы лестниц. Не успела разглядеть все, как мы вновь нырнули под деревья.

Сколько же там учится и живет таких как я?

Пока мы ползли по подъездной дорожке, я успела нафантазировать себе кучу сюжетов, как из ворот выбежит мегапозитивная блондинка с розовыми и синими кончиками волос представится моей соседкой, и мы вприпрыжку побежим смотреть нашу комнату. Директором Форхиллз непременно будет лысый мужчина на инвалидном кресле, а еще я попаду в немилость какого-нибудь профессора зельеварения с сальными черными патлами и крючковатым носом.

Но ничего из этого не случилось. Моя новая подружка не встречала у входа, и даже мрачный профессор не прогуливался в тени деревьев. Металлические ворота лениво разъехались в сторону, пропуская нас.

— Магия? — спросила я Джейсона.

— Ага, — ответил он и показал мне брелок с кнопкой, и я в очередной раз почувствовала себя идиоткой.

Школа и без того показалась мне жуткой и неприветливой, как вдруг по стеклу забарабанили крупные капли дождя. Не такая уж и редкость для Луизианы. Через секунду ливануло так, что на метр от машины ничего не было видно.

— Сидите в машине, госпожа Рид, — распорядился Джейсон.

Да я и без его указаний выходить не собиралась, меня в ближайшее болото смоет.

Водитель хлопнул дверью, а затем начал разгружать багажник. Подхватил мои сумки с чемоданами за один раз и понес их к главному входу. Через минуту он вернулся с зонтом и любезно открыл пассажирскую дверь.

— Прошу.

С неохотой ступила на мокрую дорожку и быстро спряталась под зонт.

С каждым шагом здание школы передо мной, становилось все выше и выше. Оно нависало, давило, поглощало, превращая меня в крохотную песчинку. В какой-то момент мне вдруг стало тяжело дышать, и дело было вовсе не в Луизианской духоте. Я обхватила себя за плечи и ощутила, что хочу кричать, но воздуха нет даже на писк.

— Это скоро пройдет, — Джейсон подхватил меня за руку, как раз в тот момент, когда ноги начали подкашиваться.

— Что это? — спросила одними губами.

— Защита школы. Колдовать здесь нельзя. Я же говорил.

— Какой-то неправильный Хогвартс, — процедила я.

Шутка не помогла избавиться от неприятного ощущения, меня прошибал озноб, и с каждым мигом сердце билось все быстрее и быстрее, словно в агонии. Ощущение неотвратимой смерти стало таким близким и реальным, что на лбу выступил липкий пот.

— Первый раз всегда пугает. Многие падают в обморок на пороге Форхиллз, вы ещё держитесь молодцом, госпожа Рид. Не хуже, чем ваша сестра.

Мысль о Вианор вдруг предала меня сил, и паника отступила, а когда мы с Джейсоном шагнули в прохладный вестибюль, меня окончательно отпустило. Засмотрелась на дорожки ковров, которые словно языки лягушек хищно тянулись по полу. В голове промелькнула глупая мысль, что лучше на них не наступать, а то точно кто-нибудь сожрет.

Подняла взгляд на убегающую вверх лестницу, и вспышка за окном подсветила бледную женскую руку, которая змеей ползла по перилам. Чем медленнее спускалась ее хозяйка, тем тревожнее мне становилось. Казалось, что незнакомка специально оттягивает момент нашей встречи. Мерные постукивания каблуков по ступеням, отдаленные раскаты грома, потоки воды, вырывающиеся из водосточных труб, нервное биение моего сердца. Такое ощущение, что какой-то голливудский композитор внезапно решил написать тревожный саундтрек к моей жизни. Самое время.

Сглотнула, когда высокая женщина в кремовом брючном костюме вышла к нам навстречу. Если бы у моей бабушки была родная сестра, то примерно так она и выглядела бы: тонкая длинная шея, которую подчеркивала строгая прическа. Темные волосы с серебряными нитями благородной седины убраны на затылке в идеальную ракушку, из которой не выбивалось ни единой пряди. Едва заметные лучики морщинок в уголках пронзительно голубых глаз. Нюдовая помада на идеальных губах.

Когда наши взгляды встретились, по лицу женщины пробежала легкая тень замешательства. Примерно так в первые дни на меня смотрели слуги в поместье Теймроуз. Смотрели на меня, но продолжали видеть сестру.

— Джейсон, ты можешь ехать. Боюсь, если ты задержишься еще хоть на минуту, то дорогу полностью размоет, — равнодушно бросила незнакомка, и она совсем не выглядела как человек, который чего-то боится.

Я же начала истерично икать, осознав, что обратилась она к моему водителю. Джейсон? Его на самом деле так зовут.

— Я только занесу вещи Вивьен, госпожа Торнхарт.

За окном снова шарахнуло, а мне показалось, что это прямо в меня сейчас молния ударила. Что?! Это родственница психопата Шонни? У меня в груди стало тесно, словно незнакомка начала применять на фамильный дар и пытаться занять мое тело.

— Все в порядке, Джейсон. Мы справимся сами. Поторопитесь.

Обернулась и состроила бабулиному водителю умоляющую гримасу. Не хочу я оставаться один на один с госпожой Торнхарт. Но Джейсон на меня даже не посмотрел, лишь кивнул на прощание и нырнул в непогоду. Пушку тоже с собой прихватил.

Я нервно сжала в кармане браслет Ви и молилась, чтобы он все еще работал.

— Поразительное сходство, — после затянувшегося молчания выдохнула госпожа Торнхарт. — Хотя взгляд другой.

— Какой? — быстро спросила я.

— Сулящий много проблем.

Мне же сейчас послышалась угроза в ее голосе? Кажется, уже двое Торнхартов не рады моему приезду. А я ведь даже сделать ничего не успела. Я просто я. В этом моя проблема. Я не Ви, по которой все так тоскуют.

— Постараюсь не доставлять проблем, — процедила в ответ. Как же я устала от этих доминирующих взрослых теток. Ба, госпожа Торнхарт. Хочу домой, к своей инфантильной маме.

— Идем, — коротко бросила она, и я вцепилась с ручки своих неподъёмных чемоданов. И как же мне их затащить на лестницу.

— Оставь. Терри занесет.

— Терри?

Уж не про Шона Терренса ли она сейчас?

— Мой внук.

— Шон? — испуганно переспросила ее, никак не желая отпускать свои чемоданы. Торнхарт младший последний человек, которому я хочу доверить свои вещи. Первый и последний раз, когда он брал что-то мое закончился уничтожением защитного браслета и изорванным в лоскуты Шу.

— Авелин сказала, что вы не поладили. Но он дал мне слово, что будет хорошим мальчиком.

— Много ли стоит его слово, — прошептала я, и госпожа Торнхарт злобно прищурилась.

— Юная Теймроуз, подвергает сомнению слова Торнхартов?

— Она Рид, — раздался сверху бодрый голос ночного психа, и у меня перехватило дыхание.

— Вивьен приехала от дома Теймроуз, значит, здесь она Теймроуз, — отрезала госпожа Торнхарт, а я ждала продолжение спора этих двоих. Кажется, они и без меня отлично справляются.

Но Шон как-то быстро сдался. Лениво спустился с лестницы, и окинул меня равнодушным взглядом. Интересно, а бабуленька хотя бы догадывается, что он творил в день похорон Ви? У меня вот губы до сих пор всё помнят.

— Как скажешь, ба. Но, по-моему, не тянет она на Теймроузов. Маленькая мисс копия.

— Занеси ее вещи в комнату, Терри.

Шон заметно скривился. Кажется, не нравится ему свое второе имя. Запомню.

Терри. Терри. Терри. Только так теперь и буду его называть.

— Как управитесь, проводи Вивьен в мой кабинет, — распорядилась госпожа Торнхарт и оставила меня один на один со своим внучком.

С каждым его шагом я крепче впивалась в ручки чемодана, пока костяшки пальцев не побелели. Шон лишь едва заметно хмыкнул, наблюдая за моей реакцией.

— Сама понесешь? — кивнул он на мои вещи.

Посмотрела на лестницу. Не так-то и сложно. На работе я и не такое таскала.

— Сама, — с готовностью ответила ему и покатили свои пожитки к ступеням. Не показывать же этому парню, что я слабачка. Он и так видит и видел больше, чем следовало.

Торнхарт не спорил, просто терпеливо шёл рядом, как гриф за подыхающим зверьком.

У меня даже получилось затащить один из чемоданов на ступеньку, но когда я потянулась за вторым, то первый скатился обратно. Я предприняла еще несколько попыток, а Шон не мешал, привалился к перилам, наблюдал и ждал, когда я сдамся.

Можно было бы оставить его сторожить мои вещи, а самой поднять хотя бы часть, а потому вернуться. Но что-то подсказывало, что в этой задачке с волком, овцой и кочаном капусты я непременно проиграю.

— У Теймроузов семейная фишка — строить из себя всемогущих? Я здесь. Готов помочь. Только попроси.

— Помоги, — сдалась я.

— Ого! Даже не цедишь это свое: “Я Рид” — передразнил меня Шон и легко подхватил оба чемодана.

— Я же принимаю помощь, значит, не строю из себя всемогущую, ха?

Он лишь закатил глаза.

Забрала оставшиеся сумки и пошла следом за ним.

— Тогда к чему было это цирковое представление, Рид?

Мне кажется, или с той ночи стал чуть мягче? Или это бабуля ему навставляла за недостойное семьи Торнхартов поведение.

— Не хочу, чтобы ты трогал мои вещи.

— Не буду, — как-то слишком быстро ответил Шон, словно сила была при мне, и он повиновался моей фамильной магии.

— Словно Торнхартов? — переспросила его.

Он шумно выдохнул.

— Мое слово. Я был неправ. Ты тоже имеешь право тосковать по ней, плевать, что ты взяла ее книгу и игрушку.

Ничего себе. Видать, сильно же ему от бабули прилетело. Но он прав лишь в том, что действительно не прав. Почти во всем. Ви завещала мне эту книгу. А Шу мой и всегда был моим! Но, не думаю, что стоит говорить об всём этом Шону, иначе он и книгу заберет. А в ней сестра оставила какую-то подсказку, которую мне только предстояло разгадать. Проще пока подыграть. В комнате у Вианор я не нашла ни ниток, ни лоскутков, ни самодельных игрушек, но откуда-то же Торнхарт узнал про Шу.

— Это Ви рассказала тебе про Шу? — осторожно спросила Шона, и я он вдруг замер на лестнице, словно его молнией шарахнуло.

Правда пришел он в себя довольно быстро.

— Можно сказать так.

— И что рассказывала? — не сдавалась я.

Дружелюбность Шона словно Луизианским ливнем смыло.

— Не твое дело! И хватит произносить это имя!

Класс. Вот и поговорили. Но у меня еще много вопросов.

— А Ви хорошо рисовала?

Вполне безобидно, но Торнхарт вновь что-то взвешивал и раздумывал, стоит ли отвечать, а я боялась надавить слишком сильно. Черт знает, что у него сейчас в голове творится.

— Мне понравилось, как она расписала потолок в комнате. Не знала, что Ви так умеет, — продолжала я.

Игнор. Шон ни слова на это не сказал, и всей своей молчаливой спиной демонстрировал нежелание поддерживать этот разговор. Подозревает что-то? Или ему больно вспоминать.

Ускорился. Чемоданы мои нес словно пушинки и через несколько ступенек шагал, пока не оказался на самом верху лестницы у пустынного коридора. Тусклые лампы на стенах давали света куда меньше, чем ослепительные всполохи за окном.

С трудом поспевала за Торнхартом, и с каждым шагом злилась на него все сильнее. Я же ничего такого не сказала, почему он опять врубил психа?

Остановился у последней приоткрытой двери, из замка которой торчал ключ размером с кочергу.

— Твоя комната, — он толкнул чемоданы внутрь, а меня еще сильнее пробрало.

Шагнула во мрак комнаты, а затем обернулась на Торнхарта и смерила его самым презрительным и гневным взглядом, на который только была способна.

— Шу мой! Я его сшила. Я его встретила. Я рассказала о нем Ви. Я привезла его с собой! Я… сно тебе?

Захлопнула за собой дверь и тут же оказалась в кромешной темноте. Сердце неистово стучало, когда я представляла, как злится сейчас этот психопат. Но я должна была ему все высказать! И неважно, что после я трусливо спряталась в комнате, и понятия не имею, как теперь выходить, а мне еще нужно в кабинет госпожи Торнхарт.

Перевела дух, прикинула, смогу ли сбежать через окно по водостоку, как с другой стороны раздалось вполне спокойное:

— Ты ключ в двери оставила, если что.

Шон

— Шу мой! Я его сшила. Я его встретила. Я рассказала о нем Ви. Я привезла его с собой! Я… сно тебе?

Ее слова эхом проносились у меня в голове, стучали прямо по сердцу, заставляя его биться быстрее, хотя я отчаянно сопротивлялся. Заглушить бы его навсегда и уйти туда, куда отправилась Ви.

Попытался успокоиться и дышать ровнее.

— Ты ключ в двери оставила, если что, — сам поразился собственному спокойному голосу.

Могу как захоч…

Он мой

Он мой

Он мой

Снова Вивьен делает это со мной. Будит запретное и сладкое чувство, которым я жил многие годы. У него был пьянящий запах роз и такой же будоражащий голос. Сейчас больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы оковы Форхиллз пали, и магия вернулась к этой девчонке, пусть прикажет мне что-нибудь. Пусть подчинит, заставит отречься от прошлых клятв. Хочу услышать приказ, ощутить на себе мощь фамильной магии Теймроузов.

Но она не сможет сейчас. Она обычный человек. Как и я. Не влезу к ней в голову и не узнаю, что же она имеет в виду. А я хочу прямо использовать на Виви свою магию.

Увы, госпожа Торнхарт нарушила кучу правил академии, чтобы хоть немного привести меня в чувства и заставить не думать о Ви. В аптечке лежит убойная доза успокоительных, расфасованная по ярким контейнерам. Ба вручила мне ее как коробку конфет на Рождество. И они работали. Последние недели я держался. Спал без снов, а дни проводил полукоматозном состоянии, и вот все полетело к черту, когда Вивьен Рид приехала в академию. Мое безумие вновь начало наступать со всех сторон. Она не Ви. Ви мертва. Но не могу не думать о ней.

Он мой!

Как же в этот миг мне хотелось ответить: Я твой!

Сжал в кармане органайзер для таблеток, потому что прямо сейчас меня начинало накрывать. Едва борюсь с соблазном заглушить все это. Но любопытство сильнее. Откуда она знает про Шу, и как много она знает?

Спросить?

Нет гарантий, что не соврет. Хотя зачем ей это? Скольким делились две сестры между собой?

Класс, теперь к панической атаке прибавилась еще и мигрень.

Дверь в комнату приоткрылась, и Вивьен выглянула наружу. Окинула меня подозрительным взглядом, а затем вытащила ключ.

— Думала, ты его сопрешь или сделаешь дубликат, — сказала она и снова спряталась в комнате. В этот раз даже замок закрыла.

Надо бы оскорбиться на ее слова и поведение, но… Но ей еще предстоит разговор с госпожой Торнхарт, а это уже самое страшное наказание. А дубликат мне не нужен, у нас балконы смежные, Виви даже за дверью от меня так просто не спрячется.

— Сама дойдешь до кабинета директора? Провожать не надо?

Кажется, она там выругалась за дверью. Думает.

— Не надо? Тогда я пошел к себе.

Медленно побрел по коридору, надеясь, что мой блеф сработает, потому что моя комната, как и комнаты остальных представителей четырех великих семей находились в одном крыле.

В замочной скважине повернулся ключ, и я ускорился на лестнице. Давно не чувствовал себя настолько глупо, но на удивление мне нравилось все это забытое ребячество. За спиной раздавались торопливые шаги, а затем робкое:

— Погоди.

Не поворачивался. Слушать ее голос невыносимо, а уж смотреть и того хуже. Может, попросить ба нарушить традицию и отселить меня куда-нибудь в другую комнату? Желательно в соседнем штате.

— Да погоди же ты, пожалуйста.

От этой искренней просьбы что-то внезапно изменилось. Паника схлынула.

Захотелось обернуться и взглянуть на Вивьен по-другому. Не как на сестру моей Ви. Начать знакомство иначе: не с попыток прирезать её, не с обвинений и угроз, сравнений и обид. Если задуматься, я ничего не знаю об этой девчонке, а для нее вот-вот наступят не самые приятные времена, когда ученики вернутся в академию после летних каникул. Я не единственный, кто не готов принять такую замену. Друзья Ви возненавидят новенькую, а те, кто терпеть не мог Ви, вряд ли станут относиться к сестричке иначе. Её сожрут в первую же неделю.

— Зря ты не послушалась и не вернулась домой.

— Да-да, я помню, ты обещал превратить мою жизнь в ад, или типа того, — саркастично сказала Виви.

— Я не совсем это имел в виду.

Как же с ней сложно. Голос этот знакомый до дрожи. Словно ножом в самое сердце.

— У тебя проблемы с общением тогда, потому что я приняла это именно за угрозу.

— По-другому, ты бы не послушалась, — зачем-то оправдываюсь я. Не поможет, я сам себя оправдать не могу, особенно за сцену в спальне, и мою реакцию, которая совсем не подходит скорбящему парню.

— Ну вот смотри, я слушаю сейчас. Объясни, почему мне нужно уехать?

— Тебе тут не место.

Фыркнула. Видимо, рассмеяться хотела, но не получилось.

— Говоришь, как герой из фильма, — она вдруг изменила голос, видимо, изображая меня: — Тебе тут не место, беги, я плохой. Я зло!

— Я не плохой. Был бы плохим, то той ночью не остановился бы.

— О? Выходит, это было благородство? Забавно, потому что у меня совершенно другие мысли на тот счет.

Бесконечная лестница, как и этот чертов разговор.

— И что же я должен был сделать по-твоему? Трусы с тебя стянуть?

Не выдержал и обернулся. Зря. Румянец на ее щеках ужасно походил на нежные лепестки роз, а влажный и немного испуганный взгляд лишь добавлял Виви какой-то запретной притягательности.

— Именно. Но ты остановился на полпути. Грязной и испорченной я себя ощутить все равно успела, вот только… дальше стало в разы хуже… Ты же почти сразу же меня и выплюнул, как гнилое яблоко. Отвратительное чувство.

Так и не нашел, что сказать на это. Я вообще от нее не ожидал подобных откровений, да и как на них реагировать тоже не знал. Издевается? Или серьёзно во мне разглядела кого-то желанного.

— Я тогда был в теле Верни… это странно, — зачем-то ответил я, и тут же язык прикусил, потому что от себя ещё меньше ждал откровений. А ещё в этот день были похороны Ви, и количество неправильного просто зашкаливало.

— Справедливо, — она пожала плечами. — Но теперь-то мы каждый в своем.

Я с ума с этой девчонкой сойду. Она же в лоб мне сейчас намекает о…

— Твоя сестра себя так не вела, — мне нужно было сказать что-то такое, отрезвить ее, себя. Прекратить этот разговор, потому что мысли мои сейчас беснуются, как хищные рыбы в тесном аквариуме. Либо я сам себя сожру, либо выпрыгну на пол и задохнусь. А ещё я торгуюсь с собой, и меня тошнит от этого.

— Ладно, не парься, Торнхарт. Мне тоже другие парни нравятся.

С этими словами она подошла ко мне вплотную, и я очень хотел спросил бы её: Какие же? Рыжие? Те, чье сердце не разбито вдребезги? Она приложила палец к моим губам и высокомерно ответила на все немые вопросы разом.

— Я люблю парней, которые молчат. Ш-ш-ш-шу.

Дальше вспышка. Это уже не могли сдержать никакие лекарства и таблетки. Чувства рвались наружу. Злые, запретные, пьянящие. Резким движением убрал раздражающую руку от своих губ и показал Вивьен, как на самом деле нужно заставлять парня молчать.

Целовал её. До боли, до кома в горле, до слепящей ненависти к ней и себе. Хотел сдохнуть вот так, отдавший тлетворной надежде, что моя прекрасная роза жива. Она здесь, зовет меня по придуманному ей же имени, но уже в реальном мире. Обмануться, потеряться, стать её безмолвной и безвольной игрушкой.

— Ты сладко пахнешь дождем, — тяжело прошептал, поразившись собственному нежному голосу, потому что мне казалось, я уже навсегда выгорел и едва буду способен хоть на какие-то чувства.

— Тут все пахнет дождем, это чертова Луизиана.

Она нервно смеется и восстанавливает дыхание. Старается не смотреть мне в глаза, а румянец на её щеках становится ярче с каждой секундой.

Решил сделать Виви приятное и молча проводил её до кабинета ба. А самому мне нужно поспать. И не в академии. Защита Форхиллз не даст попасть мне в мир грёз, а мне нужно ответы, или я сойду с ума.

Виви с едва уловимой мольбой в глазах обернулась ко мне:

— Ты не пойдешь?

— Ты справишься. Шарлотта Торнахрт не страшнее Авелин. По сравнению с Теймроузами мы душки.

— Спорно, — вздохнула она и шагнула внутрь.

А я ещё какое-то время стоял у дверей, вдыхая запах роз, а затем рванул под проливной дождь к своему байку.

Виви

Впервые за долгое время я пожалела, что у меня нет близкой подруги, с которой я могла бы обсудить то, что только что произошло между мной и Шоном. Даже маме не знаю, как о таком рассказать. Всю мою жизнь она твердила, что носители великих фамилий бессердечны, преследуют только свои цели и нужно держаться от них подальше. Вряд ли ей понравится, что с одним из них я только что самозабвенно целовалась. Вернее, добровольно стала жертвой какой-то болезненной необузданности. И на вкус его поцелуй был именно таким, как я представляла. Обжигающая страсть и отравляющая ненависть к самой себе. Какого черта, Ви? Почему я схожу с ума по твоему ненормальному парню? Как это выключить?!

Смотрю на его молчаливую спину и не могу избавиться о чувства вины, перед сестрой, перед ним и перед Шу за все, что сейчас творится в моей душе. Мне срочно нужен хоть кто-то выплеснуть весь этот хаос. Может, Найджелу позвонить? Он поверенный в делах семьи, и секреты хранить обязан. Представила, как рассказываю нотариусу о своих поцелуях с Торнхартом. Визитка мистера Мэгпая лежит рядом с письмом сестры, книгой Джека Лондона и нетронутой флешкой, которую я так и не решилась посмотреть. Только раз за разом послание Шону перечитываю и никак не могу понять, что же Ви имела в виду. Почему она тоже считается себя в чем-то виноватой? Какой-то круговорот из сожалений!

А с флешкой разберусь сегодня же. я так и не могла отделаться от неприятного ощущения в поместье, что за мной следят. Не нашла места, где бы спрятаться с ноутом понадёжнее. Вдруг у Авелин камеры в моей комнате были натыканы? Я даже вебку заклеила, но от паранойи не избавилась.

Чуть не врезалась Торнхарту в спину, когда он остановился у дверей в кабинет своей бабули.

Шон галантно пропустил меня вперед:

— А ты не пойдешь?

Не хочу его отпускать. Начинаю физически ощущать странную ломку. Словно всю жизнь ждала этого парня. Это на меня так его непрошеные поцелуи действуют?

— Ты справишься. Шарлотта Торнахарт не страшнее Авелин. По сравнению с Теймроузами мы душки.

— Спорно.

Он одарил меня задумчивой улыбкой, и ещё какое-то время ждал, когда я зайду в кабинет. Хоть я и сказала ему, что люблю молчаливых парней, мне нужно с ним говорить. Неважно о чем. О погоде, наших властных бабушках, о школе. Хочу узнать его получше.

Но Шон ушёл, вновь оставляя мое сердце в смятении. А в этот раз ещё и губы пульсировали после поцелуя. Надеюсь, Шарлотта Торнахарт не заметит моего состояния. Хотя они с бабулей вроде как собирались породниться через внуков. Но это уже слишком.

Когда я зашла внутрь, то меня ждало новое удивительное явление. Госпожи Торнхарт в кабинете не было, зато на одном из стульев сидела самая необычная не свете девушка. Она походила на куклу из безумно дорогой коллекции: идеально прямые белые волосы, кожа цвета черного фарфора, пухлые губы, тонкий нос и пронзительно голубые глаза.

Девушка меня словно не видела, смотрела куда-то в пустоту и не двигалась. Мне в какой-то момент показалось, что она на самом деле неживая. Захотелось коснуться, почувствовать тепло под своими пальцами, и я медленно двинулась к незнакомке, вытянув руку.

— Не смей трогать её, — грозно раздалось со спины, я испуганно отдернулась и обернулась.

В дверях стоял высоченный парень, который не уступал Шону в росте. А ещё его можно было бы посадить на одну полку с темнокожей девушкой. Такой же необычный. Черные немигающие глаза, настолько насыщенного оттенка, что нельзя было разглядеть зрачки, пепельные волосы, словно у старика. На шее у него висели огромные наушники, из которых раздавалось что-то тяжелое и нечленораздельное.

— П-простите… — пробормотала я.

Парень быстро пересек комнату и встал между мной и неподвижной девушкой. Смотрел он на меня с такой смесью ненависти и отвращения, что я не знала, куда себя деть.

— Так я и знал, что это очередной твой фокус, Вианор. Не могла придумать ничего получше, чтобы привлечь внимание? Смерть, похороны, поминки. Саму себя превзошла. Меня просто тошнит от тебя. Продолжаешь издеваться над моим кузеном? Ты хоть знаешь, через что он прошел? Да Шон чуть следом не…

Кузен? Я быстро-быстро соображала, пытаясь понять, кто же стоит передо мной? На похоронах Шон называл Лорда Эшрейвена дядей. Точно. Так вот на кого похож этот парень. А ещё его имя было в списке тех, кто брал книгу «Сердца Трех».

— Ты Лиам? — спросила, игнорируя весь этот гневный поток, хотя мысли поставить на место зарвавшегося аристократа были. Он же грязью мою мертвую сестру поливает прямо сейчас.

— А то ты сама не зна…

Черная рука легла ему на рот. Темнокожая девушка ожила, и теперь ее пронзительно голубые глаза с интересом изучали меня.

— Не говори то, о чем пожалеешь Лиам, — пропела она. — Неужели ты стал так же слеп, как твой дедушка? Присмотрись, это не Вианор.

Эшрейвен скользнул по мне взглядом, и его запал немного угас, хотя я все еще чувствовала его сомнение. Шон тоже не сразу поверил в близнецов, даже демоном меня называл.

— Как тебя зовут? — спросила девушка, продолжая держать Лиама, которому, кажется, нравилось находиться в плену у своей подруги. Он даже не пытался убрать ее руку.

— Я Вивьен Рид, но друзья зовут меня Виви.

— Прости Вивьен, но мы с тобой не друзья, — мягко отозвалась девушка, и я в ее словах не было угрозы или издевки, она словно извинялась, а затем добавила. — Я Джезабель.

Пазл сложился. Я нашла всех остальных членов великих семей. Только им я не очень нравлюсь. Что дальше?

— Значит, она на самом деле умерла? — спросил Лиам, и мне бы очень хотелось ответить ему “нет”. Лучше бы он был прав, и Ви по-идиотски пошутила, но была бы жива. Лучше злиться на нее, чем скорбеть.

— Твой дедушка был на похоронах, разве, он ничего не говорил?

Интересно, почему Лиам не приехал, или Джезабель? Они учились вместе.

— Сказал, но… Её же в закрытом гробу хоронили. Мало ли…

А теперь парень подбирает слова для меня. Боится лишний раз плохо высказаться о моей сестре? Так, он уже достаточно наговорил.

— Лиам не хотел верить, что вся эта чепуха с проклятьем реальна. Если оно убило Вианор, то мы следующие, лишь бы не мучиться, — слишком уж спокойно сказала Джезабель, словно смерть ее совсем не пугала, а была чем-то обычным и даже скучным.

— Не говори так, Джез, — горячо воскликнул наследник Эшрейвенов, и что-то подсказывало: за нее он тревожится куда сильнее, чем за себя. — В Форхиллз мы в безопасности, если тут не действует магия, то и проклятье не должно? Так ведь?

Как-то неуверенно он это произнес. Скорее спрашивал нас. Но я меньше всех тут что-то понимаю.

— О, вы уже познакомились с юной Вивьен Рид? — на пороге появилась госпожа Торнхарт, затем пересчитала нас словно цыплят и строго посмотрела на меня:

— Где Терренс?

Только я собралась огрызнуться, что не несу никакой ответственности за отпрыска их великой семьи, как за окном раздался знакомый рев байка. Лиам выглянул наружу и устало изрек:

— Шон уехал. Опять.

Шарлотта Торнхарт старалась сохранить лицо, но ей это не удавалось. Собственный внучок явно ослушался директрису, а она еще мне что-то говорила.

— Завтра обсудим начало учебного года, — едва сдерживая гнев, процедила госпожа Торнхарт. — Лиам, помоги Вивьен донести книги до комнаты. Никуда не выходить!

С этими словами бабуля Шона выбежала из кабинета и принялась звонить кому-то. Голос при этом у нее срывался, и до меня доносились весьма тревожные нотки.

— Что это с ней? — спросила у своих новых знакомых. Джезабель выглядела спокойной, а вот Лиам бледнел с каждой секундой.

— Если проклятье не шутка, то Шон может умереть, когда покинет академию. Любой из нас может стать жертвой проклятья, — равнодушно сказала наследница семьи Мисткросс. — Мы просто не знаем, кто следующий в списке.

— Список, — ахнула я и рванула обратно в свою комнату.

В этот раз лестницу я практически перелетела. Джезабель бежала следом, а сзади пыхтел Лиам, видимо, тащил мои учебники. Словно сейчас до них есть какое-то дело. Повернула ключ в скрипучем замке, раскрыла чемоданы и начала судорожно рыскать в вещах.

— Где она?

На полу росла гора скомканной одежды, а мои руки дрожали. Мне очень важно было найти книгу и убедиться, что следующий в списке не Шон.

— Что мы ищем? — Джезабель села рядом и положила мне ладонь на плечо.

— Книгу…

Лиам вытряхнул вещи из спортивной сумки, и мы уже втроем перебирали мой хлам. Сейчас все, кроме послания от Ви, вдруг перестало быть важным.

— Она? — парень протянул мне “Сердца трех”, и я жадно выхватила библиотечную книгу и начала медленно вытаскивать из кармашка на форзаце формуляр.

Вианор Теймроуз…

Задержала дыхание, прежде чем прочитать следующее имя.

Шон Терренс Торнхарт.

— Надо что-то делать, — в отчаянии прошептала я, перечитывая вот уже который раз имя и не веря.

Шон не может вот так взять и умереть? как Ви, как папа… Хватит с меня похорон!

— Ого. А я последняя в этом списке, — Джезабель забрала у меня формуляр и покрутила его в руках. — Что это вообще и откуда?

Кажется, ни Эшрейвен, ни Мисткросс “Сердца трех” и не читали.

— Ви мне оставила. Кажется, он что-то знала, — я подняла с пола плащ и зонт.

Лиам скептически наблюдал за мной:

— Ты собралась искать Шона в такую погоду пешком? Ты даже местность не знаешь!

Он достал телефон и принялся кому-то звонить, но после пары неудачных попыток чертыхнулся.

— Не ловит! У вас что?

Мой мобильник показывал «нет связи», и Джезабель тоже развела руками.

— Я обычно другие каналы для общения использую, — пространно сказала девушка, и мне осталось лишь гадать, о чем она. Какая-то особая сила семьи Мисткросс?

— Предупредим госпожу Торнхарт, — продолжал командовать Лиам, и мы поспешили за ним.

Но ни в кабинете, ни на улице никого не было. Даже в домике охраны было пусто. Кажется, бабушка Шона и так подняла всех на уши. С каждым потерянным мгновением мне становилось все хуже и хуже. Я нервно сжимала Шу в кармане и не знала, что делать дальше.

— Надо выйти за ворота, — предложила Джез. — Тут я ничего не почувствую.

Она без колебаний шагнула под дождь, а Лиам рванул к ней и резко схватил за руку.

— Никуда ты не пойдешь! А если тебя… тоже… — ему даже договорить было страшно. Эшрейвен тяжело дышал и не сводил с подруги пугающе черных глаз.

— Ты видел список, я его замыкаю. Считай, выигрышный лотерейный билет вытянула. Пока ты жив, мне ничего грозит. Оставайся тут, а мы с Вивьен найдем твоего кузена.

Говорила Джезабель твёрдо, или просто я безумно хотела поверить, что у нее есть сила, чтобы найти Шона в такую погоду. Последовала за ней, а Лиам остался стоять у домика охраны, сжимая безмолвный мобильник.

Ни зонт, ни дождевики не спасали. Ноги у нас обеих мгновенно промокли и хлюпали при каждом шаге. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ждало Шона, если мы не ошиблись в прогнозах. Если подумать, он уже как минимум дважды сбегал: сначала на похороны, потом за своим байком, и ничего с ним не случилось. Почему же сегодня все так переполошились?

— Вечно от Шона одни неприятности, — вздохнула Джез. — Играет с судьбой. Словно мало ему было смерти Вианор.

Наследница семьи Мисткросс на мгновение замешкалась, прежде чем выйти за ворота, затем посмотрела на меня и зачем-то извинилась:

— Чтобы я тебе ни наговорила, не обижайся, хорошо?

Не успела спросить ее, на что же такое я могу обидеться, как Джез вышла на дорогу, и ее глаза стали полностью белыми.

— Странно, — сказала она через некоторое время и вновь посмотрела на меня с каким-то недоверием.

— Что?

— Я не чувствую Вианор среди мертвых. Мы еще слишком близко к академии?

Она отбежала подальше от ворот. затем принялась озираться по сторонам и разговаривать с кем-то, кого только она видела. Выглядело это жутко и завораживающе.

— Ты видишь мертвых? — догадалась я.

Осторожно подошла к Джезабель, и она кивнула.

— Я думала, раз Вианор оставила тебе предостережение, то ее дух будет рядом с тобой, но нет. Подумай, кто еще из твоих близких мог бы опекать тебя после смерти?

— Отец, он тоже умер от проклятья, — предположила я и с надеждой посмотрела на девушку, но она отрицательно покачала головой.

— Возможно, те, кого забирает проклятье, попадают в какое-то особое место, — предположила Джез, выглядела при этом разочарованной, и ее глаза медленно начали возвращать цвет.

Плохой знак. Мы точно не найдем Шона. И даже не узнаем, жив ли он. Может, проклятье до него уже добралось. Сжала Шу в кармане, отчаянно надеясь, что хотя бы в такой критический момент он появится и поможет. Сейчас вся моя жизнь в один миг стала фантастичнее мира грез. Рядом со мной стоит девушка, которая видит мертвых, я могу внушать людям свою волю, Торнхарт может вселяться в любого человека, и тут целая школа для таких ненормальных, как мы.

Пока истово молила своего друга прийти на помощь, не заметила, как Дзеж снова впала в транс, а затем почти прокричала:

— Что у тебя в кармане?!

Вздрогнула от ее жуткого голоса и попятилась, пытаясь защитить своего Шу. Кое-кто уже один раз порвал его на кусочки. Второй раз я не допущу.

— Ничего!

— Не ври, Вивьен. Он говорит со мной прямо сейчас. Я слышу его голос. Покажи! Он знает, где Шон!

Дрожащей рукой вытащила игрушку, укрывая зонтом от дождя, а Джезабель смотрела на нее словно на бесценную реликвию.

— Кто научил тебя этому?

Я не могла понять, она издевается или всерьез восхищается моим любимым уродцем.

— Я сама… в детстве…

— Можно? — ласково попросила Джез, и я собрала всю свою фамильную магию и приказала:

— Не смей его обижать!

Девушка лишь рассмеялась.

— И не собиралась. У тебя в руках настоящая живая душа. Как я могу навредить ей? Привет, Шу, — поздоровалась она.

Я точно не называла ей его имени. Надеюсь, это не Шон подначил всех вокруг, чтобы поиздеваться надо мной.

— Милый Шу, ты покажешь нам дорогу?

Почему я ревную, почему злюсь, почему сама не слышу его голоса.

— Что он сказал? — с раздражением спросила я.

— Что Шон успел далеко умчаться, пешком мы ни за что не нагоним.

Едва она договорила, как из ворот выкатился ржавый пикап и резко остановился у нас.

— Садитесь, я довезу, — крикнул в открытое боковое окно Лиам.

Джезабель недовольно посмотрела на него и дернула ручку пассажирской двери.

— Опять влез ко мне в голову, Эшрейвен! Мы же договорились, что ты будешь держать свою магию подальше от моих мыслей.

Джез забралась на сидение, и я последовала за ней, на ходу складывая зонтик.

— Ты слишком громко думала. И это тоже слишком громко говорило. Что это вообще? Похоже на куклу Вуду.

— Это Шу, — представила его Джезабель. — И нам нужно ехать вон…

— Я знаю, — перебил ее Лиам. — Прости, я не контролирую это. Вы все очень громкие!

А я уже два месяца не использовал магию.

Класс. Все вокруг могут общаться с ним, но только не я. А еще Эшрейвен так же, как и его дедушка, читает мысли. Теперь главное, не думать о том, что я целовалась с его кузеном. Не думать. Не думать!

Лиам оторвался от дороги и ошарашенно посмотрел на меня.

Мысленно приказала ему держать язык за зубами, иначе сделаю ему такую же вышивку на рту, как у Шу. Парень лишь кивнул.

Отлично, теперь он знает о твоих чувствах молодец, Виви. Надеюсь, пока мы будем кататься по болотам, я не расскажу ему всю свою жизнь. И про ночь после похорон Ви, когда его кузен ко мне в спальню пробрался. А я не сильно-то сопротивлялась.

Новый не менее красноречивый взгляд от Лиама. Блеск. О чем бы ещё мне НЕ думать?

Чувствовала себя бесполезной. Лиам вел машину, Джез показывала дорогу, а я просто сидела и смотрела, как дворники отчаянно пытаются справиться с дождем. Единственным нашим навигатором был Шу, и я очень надеялась, что он знает, куда нам ехать.

Пригладила его влажные синие волосы и мысленно поблагодарила за помощь. Я все еще с трудом верила, что он настоящий, что кто-то кроме меня знает и верит в его существование. Он не выдуманный друг детства. Как Джез назвала его? Живая душа!

Мне о стольком хотелось бы поговорить с Шу, и пусть мне он никогда не отвечал, теперь появились люди, которые могут его слышать!

— Джезабель, — я тихо позвала свою не-подругу. — Скажи, он же не обижается на меня?

— За что? — быстро спросила она, но я бы точно не призналась, зато Лиам знал. Видела, как его губы дрогнули в легкой усмешке.

— Не обижается, — сказал Лиам и уточнил с нажимом. — На это не обижается.

— На что?! — Джезабель переводила взгляд с меня на наследника Эшрейвенов.

— Вивьен запретила говорить, пообещала мне рот зашить, если я скажу, чем они с Шоном занимались, — многозначительно произнес Лиам.

Только хуже сделал, напустив этот флер загадочности. Послала ему обиженный взгляд, но парень следил за дорогой. Если, конечно, можно назвать дорогой то, что хлюпало у нас под колесами. Надеюсь, нас не затянет в болото.

— Почти приехали, — сообщила Джез, и я прижала Шу к груди. Клянусь, мне послышалось, как бьется его сердце-заплатка.

Впереди показался крохотный мерцающий огонек, и я придвинулась ближе к ветровому стеклу, пытаясь разглядеть, что это. Чем ближе мы подъезжали, тем яснее проступал силуэт домика на дереве. Он был грубо сколочен и разных по цвету и размеру досок, крышу не было видно за раскидистой кроной, а лестница на стволе напоминала щербатую улыбку.

Байк Шона лежал в траве, прикрытый зеленоватым брезентом.

Попался! Шу привел нас куда нужно!

Любовалась неожиданной находкой. Несмотря на всю свою несуразность, домик выглядел мило и уютно, навевал какую- то щемящую ностальгию, и мне очень хотелось забраться туда и послушать, как дождь шелестит по листьям, как ветер завывает за окном, как дрожат ставник и поскрипывают петлями. Всегда мечтала о таком убежище, но я жила в городе, у нашей семьи была скромная квартирка, а не дом с участком, где можно было построить нечто подобное.

Первой выпрыгнула из машины и тут же увязла в болотной жиже. Чуть кроссовки не потеряла, пока шла дереву.

За спиной раздалось чертыханье. Лиам и Джез хлюпали по болоту.

Жадно вцепилась в самодельные ступеньки, задрала голову кверху и прокричала:

— Шон!

Ответа не было. Но я уловила какое-то движение: причудливую игру света и тени.

Поставила ногу на ступеньку и снова позвала парня:

— Шон?!

В этот раз у меня не было никаких сомнений, что кто-то есть в домике, потому что свет вдруг резко погас.

От неожиданности я чуть не сорвалась.

Если сестра не ошиблась, составляя список, то мне бояться нечего. Меня в нем вообще нет. Проклятье меня не тронет, оно уже получило Вианор. Подтянулась еще, надеясь, что доски прибиты на совесть. Гвоздей для них кто-то точно не пожалел, в каждую дощечку было по десятку вколочено.

Джез и Лиам ждали внизу и продолжали звать Шона, перекрикивая непогоду. Я же почти добралась до люка, а затем залезла в темное нутро домика. Вспышка молнии, и на мгновение я увидела, лежащее на матрасе тело Шона. Его глаза были широко распахнуты и смотрели прямо перед собой на клубящееся черное нечто. Из сгустка отделилась рука с длинными когтями. Я не успела даже испугаться, как она вонзила их Шону в грудь, а затем вновь стало темно.

Ни крови.

Ни агонии.

Торнхарт словно уже был мертв, и мне казалось, что это мое сердце сейчас пытаются вырвать черными когтями. Так умерла моя сестра? Какая-то бесформенная штука отняла у нее жизнь?

— Пусти! — приказала я, ужаснувшись твердости своего голоса.

Послушается ли моего приказа проклятье, есть ли у него уши, или оно переключится на кого-то другого. Лиам… Джез… Они в опасности.

— Отпусти его и уходи! И не смей трогать моих друзей!

Новая вспышка за окном. Сгусток вынул когти из Шона, и где-то в глубине клубящейся тьмы я увидела два горящих фиолетовым глаза.

— Уходи, — упрямо повторила я, чувствуя, что вот-вот сдамся своему ужасу и отчаянию.

Бедная Ви, бедный Шон, бедная я.

— Ты убила моего отца? — потребовала я.

Тьма встрепенулась, словно испугалась не приказов, а этого вопроса, и через мгновение вылетела в открытое окно.

Времени перевести дух не было, рванула к Шону и склонилась над ним. Мысли путались в голове, и я отказывалась верить, что он мертв. Била его по щекам, трясла за плечи, плакала и приказывала очнуться.

— Мы так и не поговорили. Ты не мог поцеловать меня, а потом взять и умереть. Это нечестно. Нечестно, Шон! Почему вы все меня бросаете?!

Не знаю, сколько еще это бы продолжалось, но я почувствовала, как Джез осторожно обняла меня, чтобы унять дрожь. Лиам стоял рядом и единственное, что она сказал:

— Я следующий…

Виви

Вырвалась из объятий Джез и вновь вцепилась в Шона. Я отказываюсь верить, что это все правда. Проклятья! Звучит как бред. Я же не видела сестру мертвой, ее похоронили в закрытом гробу, и надежда, что всё это инсценировка до сих пор сводила меня с ума. А когда Джезабель сказала, что не чувствует Ви среди мертвых, а Лиам принял мое появление за жестокий розыгрыш, я с новой силой захотела, чтобы так все и было. Пусть это все окажется шуткой!

Колотила Шона кулаками и приказывала встать, срывалась на крик.

Торнхарт вдруг поморщился. Я окончательно свихнулась? Быстро вытерла слезы и уставилась на лежащего подо мной мертвеца. А он лениво зашевелился и даже попытался скинуть меня.

— Вы чего тут разорались? Умер кто?

— Ты умер… — тупо ответила я. — Ты не двигался, и кожа у тебя была ледяная.

— Ну не первый раз же, Виви. Или ты уже забыла, как в склепе Шекспира мне цитировала? О жадный… — изобразил меня Шон и закашлялся.

И правда. Тогда он тоже был похож на труп, но я же знала, что он не мертв, а мертвецки пьян. От него за милю разило. Огляделась. В домике не было и намека на алкоголь.

— Виви, да хватит ерзать на мне! Мы не одни. Вы как меня нашли вообще?

Пока Джезабель и Лиам наперебой врали, как мы добрались сюда, я подошла к распахнутому окну. Не могло же мне почудиться все это? Я точно видела страшную тень, и как она вонзила когти в тело Шона. Почему же он выжил?

— В кого ты только что вселялся? — вмешалась в разговор, кажется, у меня появилась догадка. — В прошлый раз ты был похож на труп, когда завладел телом Вернона. Где ты был в этот раз? Отвечай.

Кривая усмешка появилась на губах Шона, а затем он продемонстрировал мне браслет, который подарила ему Ви.

— Отличная попытка, мисс Копия. Но это не твое дело.

— Ты напугал нас, Шон! — строго сказал Лиам, а затем вдруг недовольно посмотрел на меня. — И ты со своим дурацким списком.

Он это сейчас серьезно? Мы чудом спаслись от какой-то клубящейся чертовщины, и они не верят мне?

— Вы же сами все видели! Эту черную штуку со странными глазами.

— У-у-у Вианор Рид, зря ты так про нашу Джезабель, — заржал Шон, и я аж задыхаться от злости начала, особенно когда наследница семьи Мисткросс тоже засмеялась над тупой шуткой.

С каждым мгновением мне все меньше нравилась компания избалованных аристократов. Возможно, они все это вместе решили разыграть, изобразили, что Шу разговаривает, что Торнхарт умер. Может, все это время он вообще был в теле Лиама и издевался надо мной.

Хотелось наговорить им кучу гадостей и послать куда подальше. Только с моей силой нужно следить за словами. Вдруг у Джез и Лиама нет защитных талисманов, и они реально пойдут к черту.

Оставила ржущую троицу в домике, а сама начала спускаться. Дождь затихал. До академии дойду пешком, а если встречу аллигатора, то прикажу ему сожрать Шона Торнхарта.

Обиженно шлепала по болоту, но с каждым шагом мне становилось все неуютнее. Но вернуться к домику гордость не позволяла. Замедлилась, когда услышала, как завели пикап. Они же не оставят меня тут одну и подберут?

Ошиблась. Машина пронеслась мимо, забрызгав меня болотной водой.

Такими темпами мне придется возвращаться к дереву, потому что мне Шу обратную дорогу не покажет.

Рев за спиной. Байк Торнхарта взбивал грязь словно миксер. На всякий случай отошла в сторону, чтобы и меня в фарш не порубило, но в отличие от тех двух предателей, Шон осторожно затормозил рядом со мной и заботливо протянул свой шлем.

— Садись, — сказал он как ни в чем не бывало. Словно не глумился пару минут назад и не дразнил копией.

— Думаешь, что после всего, что ты наговорил, я с тобой куда-то поеду.

— У тебя аллигатор за спиной, — сообщил Торнхарт.

Хорошая попытка. Думает, я куплюсь?

Но я все равно обернулась, а Шон тем временем слез с мотоцикла и надел мне на голову шлем.

— Виви, пожалуйста, у меня нет ни сил, ни желания спорить с тобой дальше, стоя по колено в болоте. Поехали уже!

— Зачем же ты так по-тупому сбежал в это самое болото?

— Мне нужно было кое-что проверить. Ты не поймешь все равно.

— Проверить, прикончит ли тебя та же штука, которая убила мою сестру? Так вот, представь себе я ее видела! Чего же я не понимаю?! Объясни. Сними этот браслет, я сама из тебя все вытрясу.

Капли дождя стекали по лицу Шона, и он вдруг снова перестал казаться мне законченным подлецом. Мы опять делили общую боль. Торнхарт покрутил браслет на запястье, а затем посмотрел на меня.

— Хорошо. Я сниму его. Но ты можешь задать мне только один вопрос. Договорились?

Вот это щедрость!

— Я же могу и обмануть, могу что угодно заставить тебя сделать.

— Можешь, но мы же с тобой пытаемся выстроить доверительные отношения, так ведь, Виви? Докажи, что я могу доверять тебе.

По имени назвал. А потом снял свой браслет и вложил мне в ладонь.

— Один вопрос. Соврать я не смогу. Спрашивай!

Могу задать ему любой вопрос. И какой выбрать?

Перекатывала между пальцев разнокалиберные бусинки браслета и думала. Я о много хочу его спросить: видел ли он ту тьму с фиолетовыми глазами? Куда перенеслась его душа, что проклятье не смогло ее поглотить. Знал ли он, что в безопасности, когда путешествует по чужим телам и сознаниям. Зачем сбежал из академии после нашего поцелуя?

Но вместо десятков по-настоящему важных и серьезных вопросов я задала самый наивный и бестолковый:

— Зачем ты поцеловал меня?

Шон не спешил отвечать, а я была благодаря шлему и сумеркам за то, что они прячут мой стыдливый румянец.

— Ты неправильно вытягиваешь правду, Виви. Надо приказать, я же не отвечу на обычный вопрос. Прикажи мне!

Он действительно хочет, чтобы я повторила это, да еще и с нажимом?

— Ответь, почему ты поцеловал меня! — мой приказ все равно звучал робко, но на Шопа это подействовало.

— Мне просто захотелось. В тот миг это было сильнее меня. Ты очень похожа, на ту единственную, кого я люблю и буду любить всегда.

Мне было больно услышать это, и лучше бы Торнхарт ушел сейчас, оставив меня тут одну. Лучше бы не видел, как меня расстроили эти слова. Я все-таки дешевая замена, странно, что это до сих пор меня удивляет. Он же сам постоянно дразнит меня копией.

Протянула ему браслет, а он надел его мне на руку. И каждое его прикосновение отдавалось во мне сладкой болью. Шон не мой, никогда не был и не будет. Его сердце навсегда принадлежит Ви.

— Оставь его себе. Ты проверку прошла. А вот Лиам ничего с собой поделать не может, да и я безумно хочу покопаться в твоей головке. Уже подумываю, чтобы вселиться и разгадать твои секреты, Виви.

— У меня их нет, быстро ответила ему.

— Уверена? Ты увидела и прогнала тьму. Ни я, ни остальные этого не можем. Даже Дзежабель, а она всякое видит.

— У нее тоже кто-то умер?

— Младший брат в прошлом, и я очень прошу не поднимать эту тему. Лиам потерял маму, у меня умер отец и Ви…

— А кто был первый?

Он призадумался и ответил:

— Отец, потом Леди Эшрейвен, Джей Мисткросс и… твоя сестра. А что?

Порядок совпадает. Все именно так, как просчитала сестра. Выходит, семья Торнхарт снова под ударом, не только Шон может погибнуть, но и его бабушка! Лишь мой папа выбивается из этой схемы, но он не Теймроуз, и в семью его не приняли. Но Джез не почувствовала его среди мёртвых. Почему?

— А Ви. Она видела проклятье?

— Да. Когда все случилось, она приказывала этой штуке уйти. Сначала я подумал, что Ви тупо шутит. Если бы я только знал, то вселился бы в неё в тот же миг, чтобы тьма поглотила мою душу, вместо ее.

— Не думаю, что это твоя вина, Шон, — я осторожно подбирала слова, чтобы они не звучали приказом, хотя это выход: — Хочешь, я прикажу тебе не чувствовать вину за ее смерть?

Он покачал головой.

— Не надо. Это все, что осталось у меня: злиться и винить себя. Не отбирай последнее. А теперь поехали получать нагоняй от бабули. Надеюсь, Лиам и Джез примут основной удар на себя.

Шон завел байк и похлопал по сиденью сзади.

Забралась, стараясь не придвигаться к нему слишком близко, но Торнхарт взял мои руки и положил себе на живот.

— Лучше держись крепко, Виви, — прокричал он и резко тронулся с места.

Шон

На что я рассчитывал, когда вновь по-детски сбежал из Форхиллз. В который раз надеялся, что ошибся, и моя роза жива.

Шарлотта Торнхарт ввела строгое правило для нас четверых. Мы не покидаем академию без крайней необходимости и остаёмся под защитой древних стен, которые глушат не только сигналы мобильников, но и магию.

До меня его нарушала лишь Вианор. За год до смерти она начала проводить слишком много времени в библиотеке, изучала развалины одного из старых зданий школы, вела какие-то записи. Когда проклятье забрало Джея Мисткросса, Ви перестала общаться с нами и окончательно замкнулась в себе. Все чаще я слышал от нее странное бормотание:

— Я следующая. Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Тогда-то она и начала сбегать из академии: выходила по ночам за ворота и подолгу всматривалась в темноту.

Следил за ней. Ругался. Возвращал обратно. Не знаю, кто из нас был больше одержим, я или она.

— Я делаю это ради тебя, Шон. Ради всех вас.

Она все чаще звонила поверенному Найджелу Мегпаю, и уже тогда я должен был понять, что она задумала что-то. В один из дней нотариус приехал в Форхиллз с кипой бумаг. Ни у кого не возникло вопросов, все знали, что отец Вианор умер. Я искренне думал, она утрясает какие-то вопросы наследства. Хотя какое могло быть наследство у родителей Ви, которые бросили ее и с детства и жили в свое удовольствие где-то за сотни миль.

Если бы я только знал, что на самом деле Ви написала завещание. Уже тогда она готовилась к смерти.

После отъезда Найджела застал Ви за сборами. Она спешно пихала вещи в рюкзак.

— Куда ты? — строго спросил её, а она прятала что-то за спиной и врала, глядя мне в глаза.

— Просто навожу порядок.

Подошел к ней и грубо схватил за руку. В ладони лежали ключи от моего байка.

— Ты ездить-то не умеешь. Разобьешься. Просто скажи, куда тебя отвезти.

Помню эту борьбу на ее лице. Помню, как Ви хотела сказать мне что-то, но ей духу не хватало. Меня всю жизнь будет мучить это воспоминание. Почему не спросил, почему не выпытал?

— Мне бы на станцию. А до Ноугейта я доеду уже сама. Я так виновата перед вами, Шон. Но я должна все исправить, иначе будет поздно.

— Что исправить?

— Ты поймешь. Все поймешь, когда встретишь ее. С первого взгляда поймешь. Я оставила письмо. Сейчас не задавай вопросов, просто побудь молчаливым Шу.

Дальше помню уже урывками, едва мы вышли за ворота, как Ви резко сорвала у меня защитный браслет, и я превратился в безвольную молчаливую куклу. Все как она хотела. Да я и сам не сопротивлялся.

Вот только моя Роза всегда мечтала, чтобы я заговорил с ней. Почему же в тот день она была сама не своя?

До станции мы так и не доехали. Очередные вспышки моей ненадежной памяти. Колесо перевернутого байка неистово крутится, а я едва могу скинуть его с себя. Ви кричит на кого-то. Приказывает. Умоляет. Пятится.

А затем я вижу, как она осядает на грязную дорогу.

Ползу к ней. Зову по имени. Но уже поздно. Не дышит.

Больница. Убойные дозы успокоительных. Очередной побег на похороны, и новое открытие: у Ви все это время была сестра-близняшка. Из Ноугейта! Не к ней ли так торопилась Ви?

Как перестать винить эту девчонку, которая зовёт меня по имени её голосом? У нее глаза моей Розы и такие мягкие губы. Как перестать чувствовать, что все неправильное, что вспыхивает между нами на самом деле правильно. Я дома, я с ней.

Но я ошибаюсь. Нашего мира не существует больше. Не могу попасть в мир грез. Вместо него теперь глухая чернота, словно сам я умер и застрял в каком-то пограничье. Ни двинуться, ни вздохнуть. Как сладкая смерть. И мне было так хорошо в этой тюрьме, а затем я услышал её голос и уловил сладкое и встревоженное биение сердца.

— Помоги мне, Шу! Я должна спасти Шона. Где он? Пожалуйста!

Смешная. Ты же всегда знала, кто я! Я разрисовал потолок в твоей спальне под небо нашего мира.

Её перепуганное лицо. Слезы. Непонимание.

Я тоже ничего не понимаю, но безумно хочу, чтобы Джез и Лиам свалили подальше. Сильнее всего раздражает кузен с его чтением мыслей. Скорее всего, он уже вскрыл Виви черепушку и в курсе моих срывов.

Обидел её. Специально. Но так надо. Я уже сам стал как Ви, никому не доверяю. Даже себе. Но эта девчонка важна.

Невыносимо смотреть, как она еле переставляет ноги и вязнет в болоте.

У меня столько вопросов, но мне страшно, боюсь обмануться в своих безумных догадках. Или, наоборот, хочу обмануться?

— Один вопрос. Соврать я не смогу. Спрашивай!

Спроси меня, Виви. Это так просто: Ты Шу? Ты мой Шу?

Назови своим. Мне нужно это! Я твой. Забери, приручи, прикажи!

— Зачем ты поцеловал меня?

Потому что принял тебя за мою Розу! Это же очевидно!

— Ты неправильно вытягиваешь правду, Виви. Надо приказать, я же не отвечу на обычный вопрос. Прикажи мне!

Мечтаю почувствовать власть наследницы Теймроуз и потерять волю, голову, себя.

Прикажи мне, Виви!

— Ответь, почему ты поцеловал меня!

Её несмелая магия мягко сковала меня. Я не Вернон, мог бы легко сопротивляться, но зачем, если я желаю отдать всего себя сейчас?

— Мне просто захотелось. В тот миг это было сильнее меня. Ты очень похожа, на ту единственную, кого я люблю и буду любить всегда.

Как же мало. Зачем я поставил условие с одним вопросом. Пусть продолжает пытать меня!

Но мой ответ Виви не нравится. Прячет взгляд, и я снова теряюсь в догадках, что с ней творится? Ревнует? Ещё бы! Я дразню ее копией, провоцирую. Но, кажется, у Розы на сегодня закончились шипы. Снова спрашивает о сестре и заставляет прокручивать в памяти тот страшный день.

— Хочешь, я прикажу тебе не чувствовать вину за ее смерть?

Хочу! Стать безвольной игрушкой в твоих руках, Виви. Отдать себе своё лоскутное сердце. Но я не имею на это право, кто тогда защитит тебя?

Виви

Ни разу не открыла глаза за всю нашу безумную поездку до Форхиллз. Шон гнал с такой скоростью, что у меня уши закладывало. Вцепилась в него мертвой хваткой и надеялась, что он отличный водитель.

— А ты, оказывается, трусишка, Виви?

Шон попытался помочь мне снять шлем, но я не позволила, когда я заметила, что к нам быстрой походкой приближается Шарлотта Торнхарт. Вряд ли она нас по головке погладит за побег из академии. Так что шлем мне еще понадобится.

Шон тем временем схватил меня за руку, и я не могла понять зачем? Бабулю испугался или защитить меня так пытается? Но вырываться я не стала, как бы не злилась, как бы меня не обижали его слова, сейчас мне нужно было чье-то теплое прикосновение.

Шарлотта тем временем подошла к нам и уставилась на внука. Злилась она или испытывала облегчение, сложно сказать, но глаза у нее были влажными и красными. Эта железная леди плакала? Забираю свои слова обратно, на мою бабулю она непохожа. Авелин ни слезинки не проронила на похоронах Ви.

— Тебя завтра ждет долгий разговор, Терренс.

— Все нормально, — попытался отмахнуться Шон, но Шарлотта была неумолима.

— Нормально? — она вскинула брови. — Лиам и Джезабель мне все рассказали. О чем ты только думал?

— Ты же на завтра взбучку перенесла. Мы устали, промокли. Отпусти хотя бы переодеться.

— Ты свободен. А с Вивьен мне нужно поговорить.

Крепче взялась за руку Шона. Я-то здесь при чем? Первый день, а уже что-то нарушила. Но не по своей же вине.

— Она ни в чем не виновата — быстро вступился Шон.

— А кто сказал, что я буду ее ругать, Терренс? В мой кабинет! Пожалуйста.

Ни я, ни Шон особо не торопились. Я была уверена, что меня ждет нагоняй, и очень несправедливо, что кое-кто, находящийся в родственных отношениях с директором академии, этого избежит и пойдет принимать теплую ванну.

А ещё пугало, что мне так приятно держать его за руку. Это было совершенно иррационально, но я ничего не могла с собой поделать. Он обидел меня, дразнил, а я радуюсь, что с ним все в порядке и он рядом.

Тоже, что ли, на завтра отложить самокопания, и просто наслаждаться моментом.

Когда Шарлотта Торнхарт немного ушла вперед, Шон осторожно снял шлем с моей головы.

— Заранее извини меня за то, что сейчас будет.

— Ты пугаешь меня, Торнхарт. Извиняешься за бабулю, но не за встречу с тьмой и сумасшедшую поездку на байке по болотам? До этого я не волновалась.

— Весело со мной, да?

— Оборжаться просто.

Но если не кривить душой, то в моей жизни, кроме снов и Шу, действительно не было ничего интересного. Дом, школа, работа в пиццерии. Ни магии, ни сражений с тьмой, ни опасных парней. Вообще никаких парней. Я знала, до мелочей, каким будет мой завтрашний день. Теперь же я не знаю ничего, лишь крохи подсказок от Ви, ее чокнутый бывший, школа-тюрьма и чудаковатые соседи.

А ещё мы четверо не сверили наши истории. Понятия не имею, что госпожа Торнхарт вытянула из Лиама и Джез, и что мне говорить, чтобы никого не подставить. Хотя с чего я так пекусь об этой троице, которая меня на смех подняла?

Вспомнила о Шу, а что если у меня его заберут для изучений? Джез сказала странную вещь, что я создала живую душу. Одного этого Шарлотте может хватить, чтобы забрать моего друга.

Придется снова ходить по тонкому льду. Но мне удавалось дурачить саму Авелин Теймроуз, а она не была ограничена в использовании своего дара. У бабули Шона такого преимущества в этой академии нет.

У дверей кабинета госпожа Торнхарт обернулась, посмотрела на наши сцепленные руки, и я даже попыталась отдернуться, но Шон крепко меня держал.

— Отпусти ее, Терранс. Ничего я твоей девушке не сделаю.

А? Его девушка? Посмотрела на Шона и клянусь, он подмигнул мне. Какую же историю эти трое сочинили, и почему нельзя было со мной сценарием поделиться?

— Ты обещала не пугать ее, ба!

Шон горячо чмокнул меня в щеку и быстро прошептал на ухо:

— Самое время повторить то, что ты наплела своей бабуле о нас.

— Люблю тебя, милая, — уже громко пропел Торнхарт, а я стояла и заливалась краской от стыда.

Это было самое позорное знакомство с родителями парня за всю мою жизнь. А ещё оно было первое и вообще не с моим парнем. Так что вдвойне обидно.

Я выслушала от госпожи Торнхарт целую лекцию о разумности, о положении в обществе, о недопустимости публичных проявлений наших с Шоном чувств. Апогеем всего была лекция о предохранении. Господи, мы даже с мамой это не обсуждали!

— Всему своё время. А имя будущих Торнхартов обсудим на семейном совете.

Шон скотина! Если это была месть, то она удалась.

— Мы детей пока не планируем.

— Пока. Но нашим семьям нужно вернуть былое величие.

Меня вновь бросило в жар. Да лучше бы на меня орали сейчас за побег из академии, а не вот это всё.

— И последнее…

Ещё что-то? Я не вынесу.

— М?

— Не сбегайте тайком на ваши свидания. Если бы Джезабель и Лиам не привели вас, все могло бы плохо закончиться. Я в хороших отношениях с Авелин, и мы давно бы хотели породниться семьями.

Вот как? Герои у нас те двое, а я безмозглая девица, которая подговорила его сбежать на свиданку. Ау! Я вообще-то тут была все это время, Шон свалил в одиночку.

— Хорошо, госпожа Торнхарт. Мы будем разумными.

Ему конец! Классно он меня отблагодарил за спасение от проклятья.

Выбежала из кабинета, чтобы догнать одного зарвавшегося экстремала, но он благополучно свалил из эпицентра. А жаль, я бы рассказала ему, сколько детишек нам напророчила его бабушка. Она даже имен накидала. И передала бы слово в слово экскурс по безопасному сексу.

Только наверху лестницы поняла, как сильно я устала. Ноги до своей комнаты я едва волочила, а мне ещё вещи неплохо было бы прибрать и кровать постелить.

Но едва я зашла к себе, как обида к троице благородных засранцев мгновенно испарилась. Мои вещи были развешаны в шкафу, у свежего одеяла был приветливо отогнут уголок, а на прикроватной тумбочке стояла чашка горячего шоколада.

Если это извинения, то они приняты.

Виви

Проснулась от чьего-то настойчивого стука в дверь. Даже не помню, как разделась, помылась и легла спать. И мылась ли я вообще?

Поправила пижаму и поплелась выяснять, кто притащился в такую рань.

Даже не удивилась, увидев на пороге неприлично отдохнувшего Шона.

— Чего тебе? — недовольно бросила ему.

— Милые штанишки.

Закатила глаза:

— Ты видел их уже. Даже активно стащить пытался. Если так понравились, подарю, только дай мне поспать.

Собиралась закрыть дверь, но Шон оказался проворнее и подставил ногу.

— Ребята завтрак приготовили, спускайся. Можешь даже не переодеваться. Кроме нас, сегодня все равно никого нет здесь.

— Во всем Форхиллз?

— В доме. Ба с охраной решили провести инспекцию забора после нашей вылазки. А это надолго. А потом будут готовить общежитие к заселению. Через неделю тут будет шумно.

Мне показалось, или он слегка протянул словно шу-у-умно и пытливо изучал выражение моего лица. Ха-ха.

Вообще, я бы с удовольствием поела у себя в комнате и занялась изучением флешки. Но кроме вчерашней порции горячего шоколада, в желудке у меня не было ничего с самого отъезда из поместья Теймроуз.

Вернулась в комнату, а Шон бесцеремонно прошел следом. Судя по его любопытному взгляду, порядок у меня наводил не он.

Взяла грязную чашку с тумбочки и уже собралась пойти к выходу, как мгновенно застыла, забыв дышать. Шон схватил моего Шу с кровати и поднес к глазам.

Выронила чашку, которая тут же разбилась, и рванула к нему до того, как он вновь уничтожит моего друга.

Это было сильнее меня. Порыв, отчаяние, мольба.

— Отдай. Отдай!

— Виви, спокойно. Я ничего ему не сделаю, я просто… ох… Поранишься же!

Он отбросил Шу, быстро подхватил меня на руки и усадил на кровать. Упиралась, пыталась дотянуться до игрушки, а Шон смотрел на меня, как на умалишенную. А затем осторожно встряхнул.

— Успокойся.

Не помогало.

Он протянул мне Шу обратно, и только после этого я вновь задышала, но с какими-то болезненными всхлипами.

— Так сильно дорог тебя? — мягко спросил Торнхарт.

— Ты не поймешь!

Никто не поймет. Ви понимала и часто спрашивала меня о нем и мире Грез. Кажется, лишь ей одной были интересны мои невозможные рассказы о фиолетовом небе и парящих деревьях.

— Ладно. Больше к нему не прикоснусь. Обещаю.

Вид у Торнхарта был встревоженный и виноватый. Пока я, как безумная, раскачивалась из стороны в сторону, он принялся собирать осколки с пола, а затем заметив что-то на полу, резко схватил меня за лодыжку. Я даже не дернулась.

— Твою ж мать, Виви, как так?

Посмотрела вниз и увидела, как из стопы сочится кровь.

— Бывало и хуже, — пожала плечами.

Подумаешь, осколок. После ожога в детстве я вообще по-другому стала относиться к боли. Зато Шона увиденное напугало, представляю, что с ним случится, если ему мои шрамы показать. Точно в обморок рухнет.

— Надо вытащить осколок и чем-то обработать. Сейчас принесу аптечку. Потерпишь?

Лишь хмыкнула. У меня кожа плавилась, а он из-за простого пореза распереживался.

Вернулся Шон вместе с Джез и Лиамом. Видимо, мне одного охающего аристократа мало было. Пока эти трое рассуждали, как правильно достать осколок, вытащила его сама и потянулась за антисептиком.

— Давай помогу, — вызвался Шон, и я откинулась на постель. Кажется, это надолго.

Пока Торнхарт заматывал меня ногу, Джез допытывалась, что у нас случилось. Не очень хотелось признавать, что я повела себя как психичка, но так оно и было. Именно из-за выходки Шона, я перестала видеть Шу в Мире Грез. Но я хотя бы знаю, что он не исчез, раз остальные его слышат.

— Давай мы еду тебе сюда принесем, — предложил Лиам.

Все как я собиралась: поесть у себя в компании ноута. Еще бы выпроводить всех любопытных отсюда.

Но я не хотела строить из себя неженку.

— Ничего страшного, спущусь. Бывало и хуже.

Когда я сунула ноги в тапки и попыталась встать, то самым сложным оказалось не морщиться и продолжать строить из себя сильную и независимую. Спрятала Шу в карман, взяла ноут подмышку и даже улыбку изобразила:

— Я в порядке. Царапинка.

Мне не поверили, но спорить не стали, и я старалась не хромать. На лестнице это оказалось сложнее.

— Давай хотя бы ноут твой понесу, — предложил Шон. — Его порвать у меня не получится.

— Дурацкая шутка, — буркнула я, но ноут отдала, чтобы свободной рукой ухватиться за перила.

Чем ниже спускалась, тем аппетитнее пахло яичницей, тостами и кофе. Сглотнула набегающую слюну.

Кухня оказалась довольно просторной, и здесь легко бы поместилось человек тридцать. Столики на четверых, огромные холодильники до потолка, несколько плит, сэндвичницы, микроволновки, блендеры. Словила легкую ностальгию по нашей пиццерии. Кажется, я нашла себе любимое место в академии.

— Готовим себе сами? — спросила у ребят.

— Ага. Еду привозят два раза в неделю. График по готовке и уборке вывесят после приветственной церемонии. Но обычно мы просим объединить нас троих… — пояснила Джез.

— А Ви не с вами была?

Они дружно переглянусь, а затем девушка осторожно продолжила:

— Мы не были близки с ней. Она предпочитала другую компанию.

Что за бред?

— Шон же был её парнем, как это вы не были близки?

Лиам хмыкнул:

— Ага. В его мечтах, или как ты там это называешь, Терри? В грё…

Шон рванул к кузену, и мне казалось, что они подерутся, но тот просто выволок его с кухни.

— Мальчишки, — отмахнулась Джезабель и поставила на плиту турку с кофе.

Я же, воспользовавшись тем, что за мной никто не смотрел, огляделась. Никаких камер тут вроде не было, и я решила глянуть, что Ви оставила мне. В светлой кухне делать это было не так страшно, как в одиночестве. Ноут включился даже быстрее, чем я вставила флешку. Зашла в безымянную папку, на экране тут же высветились цифры и таймер с обратным отсчетом.

Пятнадцать…

Четырнадцать…

— Какого..?

Я судорожно кликала по клавишам, но ничего не происходило.

Джез подбежала ко мне.

Десять.

Девять.

— Телефон! — взмолилась я. — Сфотографируй! Скорее!

Три.

Два.

Она щелкнула экран, а затем все погасло, и вокруг начал распространяться запах горелого пластика. Больше ноутбук не включился и никаких признаков жизни не подавал. Ну спасибо, Ви. Шалость удалась.

День начался великолепно: я поранила ногу и убила свой дорогущий комп. Просто прекрасно!

И ведь болит, зараза! Сильно болит!

— Что у вас тут за шум?

— И запах? Что сожгли?

Лиам и Шон вернулись на кухню, как ни в чем не бывало. Я хлопнула крышкой ноутбука, вытащила флешку и подмигнула Джез, надеясь, что она ничего им не расскажет. Девушка сжимала в руках телефон, а затем без каких-либо колебаний выдала:

— Вивьен сожгла свой комп странной флешкой, но перед этим на экране высветились цифры.

Что ж она предупредила, что никакие мы не друзья, чего еще я ждала от нее?

— Покажи, — потребовал Шон, а Лиам тем временем с интересом изучал мой умерший ноут.

— Весточка от Ви? — спросил меня Торнхарт, вид у него при этом был разочарованный, а в голосе сквозил лед.

— Да.

Юлить бесполезно, возможно, в глубине души я радовалась, что меня застукали. Не просто же так сестра написала для меня эти три имени. С тех пор как Ви умерла, мама отдала меня на откуп бабушке, а Шу перестал являться во снах, я острее почувствовала свое одиночество.

— И ты мне ничего не сказала? Ни про список, ни про эти цифры? Что еще ты утаила?

Он серьезно собрался меня отчитывать?

— А когда я должна была тебе рассказать? Когда ты меня вдавливал в кровать или угрожал ножом?

Шон сглотнул и бросил взгляд на кузена.

— О, не парься. Лиам и так все прочитал в моих мыслях, когда я шаг за ворота академии сделала.

Выглядеть суровым Торнхарт вдруг резко перестал, но и виноватым не был. Быстро перефоткал у Джез цифры себе на телефон и заторопился к выходу.

— О доверии мы с тобой поговорим потом, Виви. А вы пока покормите ее, сейчас вернусь.

Он сунул телефон в карман и попятился с кухни.

Говнюк понял, что это за цифры! И прямо сейчас заберет очередную подсказку.

Подорвалась из-за стола и захромала следом. Ну уж нет. Доверие?! Вот уж точно не к этому вечно недоговаривающему парню.

Уже на улице крикнула ему в спину:

— А ну стой, Торнхарт!

Он остановился, как если бы на него подействовала моя фамильная магия.

Медленно повернулся и одарил меня уже знакомой усмешкой:

— Доверие, Виви. Попробуй его на вкус. Я поделюсь с тобой сокровищами, капитан Сильвер.

— Ха?

Он закатил глаза:

— Книжек не читаешь? Ну же, Виви. Остров сокровищ.

— Я читаю книги. Почему это я Сильвер? Скорее уже Джим Хокинс, а ты только что украл мою карту.

— На ногу на свою посмотри. Я принесу твои кроссовки, подожди здесь.

Наградила его скептическим взглядом, когда захотел помочь мне обуться. Шон вздохнул и подставил меня локоть.

— Ты ужасно колючая, Роза.

Снова в душу смотрит, точно ждет, что я среагирую на эту дразнилку. Да что с ним не так?

Над нами опять начало громыхать. Надеюсь, мы управимся до дождя и что секрет Ви находится на территории Академии, потому что мне не хочется вновь проверять свою силу на проклятье.

— Как ты расшифровал это послание, — спросила у Шона, и он тут поднес мне к глазам свой телефон с запущенным навигатором.

— Это были координаты! — догадалась я. — И что это за место?

— Сейчас увидишь.

Торнхарт увел меня от основных зданий к небольшой роще длиннохвойных сосен. Пьянящий еловый запах окутывал меня, возвращал в детство, и с каждым шагом мне казалось, что сквозь деревья я вижу смеющуюся девочку, которая зовет меня играть в прятки, оглашая округу заливистым смехом.

Ви пряталась лучше всех. Мне никогда не удавалось ей найти. Она так и осталась для меня навсегда непобежденной.

Под ногами захрустели ветки, и я испуганно вскинулась и крепче взяла Шона за руку. Это же теперь в порядке вещей? По легенде он мой парень, и мы должны отыгрывать эту роль перед госпожой Торнхарт?

— Книжки, значит, читаешь? Дай-ка угадаю твою любимую, — Шон решил разбавить жуткую тишину.

— Если, ты про «Сердца Трех», то она никогда мне не нравилась! — быстро отрезала я.

— Почему? — искренне удивился он. — А я обожал этот роман.

— Мне всегда было жаль Генри Моргана. До сих пор кажется, что мы с ним похожи. Нас не выберет красавица Леонсия.

Шон вдруг рассмеялся:

— Надеюсь, я не красавица Леонсия в твоей истории?

Остановилась и оценивающе посмотрела на Шона.

— На красавицу точно не тянешь.

Новый смешок. Обиженным Торнхарт не выглядел. Еще бы. Этот парень себе цену знает и без моих комплиментов, и он точно в курсе, что хорош собой.

— А мне в этом романе было печально за “Ту, что грезит”. Генри и Леонсия оказались братом и сестрой, если ты не забыла, а вот жрице Атакава разбили сердце.

— Хм, а вот на нее ты похож, так же размахиваешь ножом, — пошутила я.

— Думаю, выбери Атакава Генри Моргана с самого начала, ее сердце было в порядке, — с придыханием сказал Шон.

Сделала вид, что не поняла намека. Последнее время их стало слишком много, и такими темпами уже мое сердце не выдержит.

К счастью, Шон отвлекся от своего телефона и кивнул в сторону полуразрушенного дома, окруженного забором-сеткой. Из окон росли деревья, а по стенам полз плющ. С каждой минутой становилось все темнее, а раскаты грома предвещали новую порцию Луизианского дождя.

— Что это за место, — спросила у Торнхарта.

Если Ви спрятала что-то здесь, мы в жизни это не найдем.

— Дом пятой семьи.

— И какая у них фамилия?

Парень лишь пожал плечами.

— Никто не знает. Все записи уничтожены, а их имена Теймроузы заставили всех забыть. Прокляты, преданы анафеме и забвению.

Вот как? И снова проклятье, уж не то ли самое, которое теперь выкашивает остальных носителей древней магии?

— Ви хотела привести меня сюда?

— Видимо. Но тогда мы должны найти новую подсказку. Есть идеи?

Ах, теперь ему нужна моя помощь. Он же один сюда рванул!

Потерла флешку в кармане. Должно же быть хоть что-то. Вытащила ее на свет. Рисунок черепа уже почти стерся. Протянула ее Шону.

— Вот. Я думала, что это значит: смотреть только после ее смерти или типа того. А потом эта флешка убила мой комп, видимо, это было какое-то предостережение, но теперь мне кажется, что дело в другом.

Шон покрутил флешку, пригладил пальцем рисунок черепа, а затем тяжело вздохнул.

— У меня есть одна идея, Сильвер. Но она тебе не понравится.

— Какая же?

Он оттянул сетку забора, явно пропуская меня вперед к мрачному зданию.

— Будем копать.

— Где?

— Не где, а что, — ответил Шон. — Мне на ум приходит только одно место, где могут быть черепа и кости.

Я поморщилась:

— Умоляю, скажи, что ты пошутил.

Торнхарт покачал головой, а глаза у него горели таким азартом, что мне стало жутко.

— Тут целое кладбище за поместьем. Пошли.

Вот теперь-то я пожалела, что не осталась дома, попивать кофе в компании Джезабель.

Я шла за Шоном, продираясь через разросшийся кустарник. Внезапный соучастник заботливо убирал ветки от моего лица, и я вновь не понимала, что чувствую к нему. С одной стороны, мне безумно хотелось говорить с ним обо всем на свете, и меня пугало желание рассказать ему все. Вообще все. С другой, он любил мою сестру, а я для него всего лишь копия, замена и воровка.

— Виви, не молчи, тут, вообще-то, стремновато.

— Напомнить, что ты сюда один сорвался и звать меня не планировал?

— Я надеялся, что догонишь, и мы с тобой опять останемся вдвоем, — Шон быстро нашел чем парировать, и мне вновь стало не по себе от его слов. Они заставляли чувствовать одновременно и нежность, и тревогу.

— Мог бы просто попросить. Уже не секрет, что мы с тобой типа пара.

— Типа?

— Рассказать, сколько детей нам твоя бабушка расписала?

В эту игру я могу играть долго.

— Сколько бы ни расписала, я не соглашусь меньше чем на четверых, что в твоем случае можно за два захода сделать. Близнецы же наследственная тема?

Вот же придурок.

Но его комментарий заставил меня немного задуматься. У Теймроузов в роду не было близнецов. Может, у кого-то по папиной линии? Но он никогда не знакомил нас со своей семьей. Я же вообще не знаю никого из Ридов. Он всегда отмахивался, говорил, что сирота, а потом, что просто со всеми разругался. Я понимала, что говорить об этом ему не хотелось, а теперь жалею, что не была настойчивее и не выпытала ничего о бабушке и дедушке. Вдруг у него где-то есть брат-близнец. Я бы с ума сошла, если бы увидела кого-то как две капли воды, похожего на папу. Но я была бы счастлива увидеть папу еще хоть раз. Вновь подняла взгляд на Шона. Кажется, теперь я чуточку лучше понимаю его чувства.

Этот раунд остался за Торнхартом. Мне вдруг резко перехотелось парировать его колкости. Смотрела себе под ноги, стараясь отогнать мысль бросить все и сбежать из Форхиллз на поиски родных.

— Виви? Ты в порядке? — спросил Шон.

— Нет. Поняла вдруг, как мало я знаю о своей семье. Причем об обеих сразу.

— Тут ты не одна. Торнхарты такие же скрытные. Бабуля мне тоже редко рассказывает что-то о нашем прошлом, — Шон подался вперед, убрал в сторону очередную ветку, и передо мной открылся вид на старое разрушенное кладбище. — Возможно, им просто стыдно за него, а?

Я с непередаваемой тоской оглядывала покосившиеся кресты на безымянных могилах. Ангелы, потерявшие крылья, скульптуры без лиц. Почти все здесь было забыто и уничтожено. И что же мы ищем? Изображение черепа? В сгущающейся темноте мы едва ли отыщем здесь хоть что-то. Раскаты грома стали ближе. Нужно торопиться, если начнется дождь, то мы точно ничего не найдем.

Шон водил фонариком телефона от надгробия к надгробию, убирал грязь, тщетно вчитывался в стертые строчки. Я же поежилась, в полной мере осознав, где мы находимся.

Бесцельно бродила между могил, стараясь не думать, что здесь похоронена целая династия. Похожие чувства были у меня в фамильном склепе семьи Теймроуз. Боль и тоска давили, как гранитная плита, и мне едва удавалось дышать.

Споткнулась о каменный кусок крыла, наклонилась, чтобы убрать его с дорожки, а когда вновь подняла взгляд, что увидела две каменные фигуры без лиц, которые держались за руки над поросшей мхом могилой.

Две девочки в одинаковых платьях и туфельках с тяжёлыми пряжками.

Почувствовала, как все мое тело начинает бить крупная дрожь, а во рту мгновенно пересохло. Даже сил не было, чтобы позвать Шона. Я просто стояла и смотрела на фигуры, и мне чудился детский смех.

Слезы сами собой покатились по щекам, а из груди рвались всхлипы.

— Хей, Виви, — Шон резко взял меня за плечи. — Что такое?

Вытянула руку и указала ему на статуи. Он перевел взгляд и тоже вздрогнул, а затем попытался неловко успокоить.

— Бывает. Не такая уж и редкость близнецы… Я сам двоих теперь знаю.

Не бывает совпадений, когда мы идем по следу из хлебных крошек. Это та самая подсказка, которую оставила мне Ви. Я даже не сомневаюсь.

— Тут. Надо искать тут.

— Хорошо. Я сам. Стой тут.

Я была благодарна ему. Мне совсем не хотелось подходить ближе. Сердце все еще болезненно сжималось при мысли об этих двух девочках. Как они умерли? Болезнь? Несчастный случай? А может, и к этому приложили руку четыре великие семьи? Как глубоко погрязли Теймроузы в этой истории?

Шон шарил фонариком вокруг и был максимально учтив со старой могилой. Затем он наклонился и начал разгребать руками землю.

— Тут мох не растет, — пояснил он. — И копать легко… Ох…

Что такое? Что он нашел?

Шон медленно распрямляется, шокировано протирая какой-то плоский прямоугольник. Кажется, увиденное сильно его потрясло. Я не выдержала и подошла к нему. Взглянула на находку и с трудом подавила растущее разочарование. Это была наша с Виви фотография. Редкий совместный снимок, когда мы с сестрой поехали вместе с мамой к какой-то ее подруге. Мне очень понравился дом, в котором жила та женщина. Не то что наша квартирка. Огромный, с кучей этажей, бассейном и даже конюшней. Вот только счастливыми хозяева того дома не были. Они много плакали и о чем-то умоляли маму, а она растерянно смотрела на нас двоих, словно принимала непростое решение.

— Нет. Простите. Не могу.

— Тогда мы расскажем всем твой секрет, Биатриче, — холодно сказала печальная женщина.

Но я тоже знала мамин секрет. Она прятала от нас с Ви печенье на верхней полке.

— Не понимаю, — бормотал Шон, он ткнул пальцем в фото и спросил: — Что вы делали у нас дома, Виви? И почему я ни черта не помню, как вы к нам приезжали?

Виви

Шон не выпускал находку из своих рук, я же старалась не думать, что Ви нас словно похоронила в ногах у очень подходящей статуи. Аж в дрожь бросает при мысли о фото, закопанном рядом с могилой близняшек.

— Можно, оставлю фото себе? — попросил Торнхарт, и я лишь пожала плечами.

— Забирай. У меня много с того времени. Папа тогда купил цифровой аппарат, и мы с Ви снимали все подряд. Я отгрузила все в облако, думала, с Аве… с бабушкой посмотрим все после похорон. Но ей, кажется, совсем это не интересно.

Глаза у Шон загорелись:

— Покажешь?

Я потянулась за телефоном, и на экран упала первая тяжелая капля. Задрала голову кверху на свинцовые тучи, и уже через секунду с неба полило. Шон взял меня за руку и потащил к жуткому поместью пятой семьи. Но сейчас это было единственное место, где мы сможем переждать дождь. Вот только непогода вполне может затянуться до следующего утра. Надеюсь, я не останусь тут ночевать с Торнхартом, это уже слишком!

Мы вбежали под козырек, и я долго переводила дух.

— Идем внутрь, — предложил Шон. — Там наверняка есть камин.

Полагаю, мои расширенные от ужаса глаза были красноречивее любых ответов. Ни за что я туда не пойду!

— Как знаешь, — только и сказал он, затем скинул с дверей ржавую цепь и потянул за ручки.

Старый дом ухнул и заскрипел, когда Шон открыл двери и выжидающе посмотрел на меня.

— Так и будешь стоять тут и мерзнуть в этой милой пижамке? — насмешливо спросил он, и я удивленно посмотрела на свои ноги. Вот ведь! Я же рванула за ним, в чем была.

Вообще стоять на крыльце в одной в пижаме и нервно поглядывать на кладбище было ничем не лучше, чем пойти с Шоном искать камин в огромном черном поместье, где наверняка найдется куча крыс, змей или енотов.

— Иду я!

Вцепилась ему в руку и зажмурилась, когда увидела перед собой паутину. Шон осторожно убрал ее, прежде чем она коснулась моего лица.

— А ты трусишка, Рид.

Рид. Теперь и это уже начинает казаться мне ложью. Все в моей жизни какое-то нереальное и карикатурное, и только этот парень кажется мне настоящим. Теплым, немного сумасшедшим и излишне откровенным.

Шон смахнул пыль со старого пуфика, стоящего у камина, и предложил меня сесть. Сам же отправился на поиски дров.

— Я тут одна не останусь.

Улыбка на его губах уже не казалась мне насмешливой, от нее теплело в груди. Виви, даже не думай влюблять в этого парня!

— Тогда пошли вместе.

Блуждаем мы недолго. На кухне находится заполненная доверху поленница, и мы набираем старых бревнышек, покрытых высохшим мхом. Наконец, устраиваюсь на пуфике и наблюдаю за тем, как Шон чиркает зажигалкой, пытаясь развести огонь.

— Только не говори, что ты куришь, — бурчу я. — Терпеть не могу курящих парней.

— Не курю, — быстро отвечает он, а когда поленья, наконец, начинают потрескивать, то поворачивается и бросает свою зажигалку точно мне в руки.

Быстро ловлю ее и читаю “Терренс Малькольм Торнхарт”. Второе имя у Шона от отца? Жуть какая. В жизни больше не буду дразнить его “Терри”. Это ужасно и должно быть каждый раз вызывает боль у парня. Шарлотта — бессердечная сука.

— Выходит, я знала твоих родителей, — я киваю на старое фото.

— Выходит. Я один ничего не знающий придурок.

Он садится рядом, так близко, что я начинаю слегка дрожать, но не от холода. Снова я наедине с этим парнем, снова мучаюсь от странных и противоречивых чувств: когда мне хочется одновременно поцеловать его и оттолкнуть.

— Любишь? — вдруг спрашивает Шон, и я вздрагиваю.

— Кого? — мой голос слегка дрожит, словно меня застукали за чем-то постыдным. Но этот парень точно не может читать мои мысли, чтобы быть в курсе моего смятения.

— Его, — Шон ткнул пальцем в оттопыренный карман, в котором лежит Шу.

— Очень.

— Расскажи о нем, — вдруг просит Торнхарт, ему искренне интересно, вижу по его глазам.

— Он мой, сколько себя помню. Всегда. Когда мне плохо или хорошо. Неважно Я могла говорить о нем обо всем на свете, а он слушал, не осуждал и был рядом.

Звучит как безумие, но Шон не издевается и на самом деле слушает и никак не комментирует мои откровения. Его взгляд пытливый. Он явно ждет большего, а я не знаю, как много я могу рассказать, чтобы меня не сочли безумной.

Достаю из кармана Шу и прижимаюсь лбом к его синей челке.

— Он был для меня всем.

— Был? — переспрашивает Шон, словно забыл, что сам же порвал его.

— Он больше не приходит ко мне во снах, как бы я ни звала его. Но Джез и Лиам слышали его голос, именно он указал, где искать тебя. Ты обязан ему жизнью.

А вот теперь появилась уже знакомая мне насмешливая улыбка.

— Выходит, я должен поблагодарить его?

— Было бы неплохо, — я развернула Шу лицом к Шону, не собираюсь уступать ему или делать вид, что меня задевают его издевки. — И прощения проси!

— Окей. Прости меня, Шу. И спасибо за мое чудесное спасение.

Прозвучало почти искренне.

Собралась было спрятать Шу обратно, как Шон схватил меня за руку.

— Погоди! У меня к нему тоже есть опросы? Разрешишь задать?

Я очарованно наблюдала, как Шон смотрит на игрушку, а затем на полном серьезе спрашивает:

— Уступишь ее мне? Я настоящий. Из плоти и крови. А ты всего лишь сон. Ты никак не защитишь ее, глупая безмолвная кукла.

Перебор! Никому не позволю оскорблять Шу. Собралась отвесить Торнхарту пощечину, но он оказался проворнее, вновь поймал меня за запястье, и от этого прикосновения по моей коже разбежались мурашки.

Сейчас я определенно хочу поцеловать его сильнее, чем вмазать по наглой роже, и я даже подаюсь вперед, как вдруг мне в лицо ударяет яркий свет фонарика.

Шон

Лиам пришел раньше, чем я рассчитывал. Едва на небе появились первые раскаты грома, я написал ему, чтобы он захватил дождевики и теплую одежду для Виви. Но мне все равно нужно было немного больше времени, чтобы разговорить ее. Чувствую себя отвратительно, расспрашивая о Шу и Мире Грез. Я, всезнающий засранец, заставляю эту девчонку признаваться в любви, а затем сам же схожу с ума от ревности, потому что она любит жуткий образ из снов, а не меня. Но я все еще не уверен до конца, что она моя Роза, а вот Лиам определенно знает больше.

Что доставляет мне большее удовольствие, это выражение лица Виви, она огорчена сильнее меня приходом моего кузена, потому что она явно собиралась что-то сделать до того, как он ослепил нас фонариком.

— Больше никогда, слышишь, Шон! Не зови меня в это жуткое место.

А он тот еще смельчак, прижимает к груди дождевики и толстовку, и я вижу, как его бьет крупная дрожь. За его спиной тут же появляется привидение по имени Джезабель, ее белые волосы в темноте кажутся даже более пугающими, чем мокрые патлы Самары Морган из «Звонка». Джез выглядит как ее негатив на пленке.

— Оу, как у вас уютненько, — поет она и вытягивает руку с пакетом маршмеллоу. — Как знала, что у вас посиделки. Интересно, тут найдутся тонкие прутики.

— Я видела кое-что во дворе, — подрывается Виви, хватает свою толстовку и дождевик, а потом эти две чокнутые девушки ныряют в непогоду, чтобы приготовить маршмеллоу над камином в заброшенном поместье у кладбища. Мои губы невольно расползаются довольной улыбкой. После безумия и отчаяния, в котором я находился последнее время, я увидел просвет и дышу полной грудью даже без таблеток.

— Вы все свихнулись, — обиженно говорит Лиам, и я с ним не спорю, он побывал в наших головах, и ему виднее.

— Шарлотта еще не хватилась?

Глупый вопрос, если бы она знала, куда мы ушли, то уже ворвалась бы сюда и устроила очередную взбучку. Видимо, подготовка к началу учебного года полностью поглотила ее.

— Нет, но скоро хватится. И я не хочу вновь врать ей. Что вы двое опять творите?

Молча пододвигаю к нему найденную в могиле фотографию. О существовании второй сестры скрывали так долго, он просто не мог не прочитать это в мыслях Ви. Хоть раз, но она должна была потерять бдительность, забыть о талисмане.

— Что это? — озадаченно спрашивает кузен, и я верю ему. Ви была умной, а еще она практически не общалась с нами, видимо, боялась, что близость к остальным членам великих семей поставит ее близняшку под удар. Ей отлично удавалось прятать от нас Виви. Она даже смерть свою умудрилась использовать. Если бы она только открылась нам, возможно, все бы сложилось иначе, и мы уже впятером бы коротали свою ссылку в Форхиллз, пока наши немногочисленные оставшиеся в живых родные пытаются выяснить природу страшного проклятья.

— Они двое были в поместье Торнхарт, — объясняю Лиаму. — Ты знаешь, что-то об этом?

На мгновение на его лице появляется слабая догадка, и мне этого хватает, чтобы зацепиться.

— Говори, Лиам!

— Послушай, это было так давно. Теймроузы могли тупо заставить вас забыть о своем визите. Как они всегда это делают.

Я тоже так подумал, но это явно не все. Он знает больше. И меня бесит, что кузен все еще юлит.

— Что могло заставить их приехать в поместье? По какой-то причине они прятали вторую девчонку, но все равно заявились вместе. К чему такой риск?

Лиам машинально берет в руки телефон, словно хочет позвонить кому-то и спросить разрешения рассказать что-то о моей же семье. Охренеть, в каком лживом мире я живу, когда парень, который может прочитать каждую мою мысль, не хочет рассказать мне обо мне же.

— Говори, Лиам, или, клянусь, я вытащу тебя за пределы Форхиллз и в твоей же шкуре опрошу всех наших родных.

Вздыхает, убирает телефон и смотрит прямо на меня.

— В этом вся проблема, Шон. Ты не видишь границ. Всегда таким был. Однажды ты где-то заблудился и не вернулся. Понятия не имею в кого или во что вселился, но ты почти год провел в коме. Твои родители звали и нас, и семью Мисткросс. Тебя искали среди живых и мертвых, но ты просто пропал.

— И тогда позвали Теймроузов, — догадался я. Забавно, что родители не решились обратиться напрямую к Авелин, видимо, ее оставили напоследок, когда исчерпают все средства. Никто не любит эту властную и манипулятивную суку. Ее боятся! Даже Ви боялась свою бабушку.

— Понятия не имею, как твоя мама вышла на Биатриче, они скрывались годами. Но после этого ты и проснулся, а Ви вернули в семью, дали свою фамилию, несмотря на неблагородное происхождение ее отца.

Я вновь посмотрел на фото двух маленьких наследниц семьи Теймроуз. Выходит, все это началось тогда? И с тех самых пор я стал грезить девушкой-розой. Но что же она сделала, что я вернулся? И главный вопрос, почему забрали только одну сестру? У Авелин хватило бы власти убедить свою дочь отдать обеих девочек, но она не стала. От кого тогда прятали Виви?

Скрипнула дверь, Виви и Джез ввалились в старое поместье, смеясь и хлюпая мокрыми ногами. Они с гордостью продемонстрировали свой улов: кучу прутьев, на которых собрались запекать маршмеллоу.

— Я, кстати, захватила спиритическую доску, раз уж мы здесь, — радостно сообщила Джезабель, и я бросил на Лиама сердитый взгляд. Но этот парень ничего не мог с собой поделать. С тех пор как он прочитал в мыслях Джез, как сильно она влюблена в него, его терзает бесконечное чувство вины. Ответить ей тем же он не может, а потому покорно выполняет каждый ее каприз. Со стороны, может, показаться, что это Лиам в нее влюблен, а не наоборот. Интересно, когда же до него дойдет, что никакое это не чувство вины. Более идиотских отношений я в жизни не встречал.

Перевожу взгляд на Виви.

Хотя погодите. Вот же!

Виви

Всю жизнь мечтала о чем-то подобном. Компания немного чокнутых друзей, вечерние посиделки и непременно маршмеллоу, запеченные на костре. Стыдно признаться, но ничего даже близкого у меня никогда не было. А теперь все мои желания вдруг разом обрушились, и я едва успеваю уворачиваться. Мрачное, давящее своей нерассказанной историей поместье, смертельное проклятье, притаившееся у ворот академии, загадочная троица, наделенная невероятными дарами. И я одна из них. Равная. Сильная.

От этого захватывало дух.

Насадила несколько пухлых цилиндриков на веточку и подошла к камину.

— Погоди, Виви. Лучше над углями, не пихай их прямо в огонь, — советовала Джез. — Эй вы двое, а на вас делать?

Лиам и Шон выглядели странно, когда мы вернулись, они резко перестали разговаривать, хотя в наше отсутствие явно что-то горячо обсуждали. Я слышала их бубнеж за дверью. Но я уже привыкла к вечному шушуканью. Уверена, с началом учебного года его станет больше. Удивленные взгляды, неловкие вопросы и сплетни. Я готова!

От угощения эти двое не отказались. Еще бы выглядит и пахнет это просто невероятно! Готовлю шпажку для Шона, наблюдая, как маршмеллоу на моей увеличивается в размерах и покрывается желтой карамельной корочкой. Запах сладкого попкорна наполняет сырой холл, и тут начинает становиться по-настоящему уютно.

— Предлагаю сделать это место нашей новой базой, — Джез вытаскивает из камина две порции запеченных маршмеллоу.

— Собираешься и в этом году прятаться ото всех, — неодобрительно спрашивает Шон. — Может, хватит уже?

Я не до конца понимаю положение четырех великих семей в академии. Мне все больше начинает казаться, что эта компашка тут изгои, а не элита. А раз я с ними, то и я неизбежно попаду кому-то в опалу.

— А от кого вы прячетесь? — спрашиваю я, разламывая первую зефирину, которая внутри похожа на растаявший пломбир. На вкус такая же, мычу от удовольствия, когда горячая субстанция растекается у меня по языку. Шон в этот момент не сводит с меня своих темных глаз и шумно сглатывает. В какой-то момент я сама себя начинаю ощущать пришпиленной и поджаренной на открытом огне.

— Нас не очень любят остальные студенты. Многие мечтают о реформах, другие семьи считают, что академия себя давно изжила, а одаренные дети не должны сдерживать свой потенциал, — объясняет Лиам. — Плюс из-за нас возвели барьер, и студенты временно не могут практиковать свои способности. Мы теперь самая обычная школа.

Я бы, конечно, поспорила.

— Четыре семьи устанавливают правила? — уточняю я, заправляя вторую маршмеллоу в рот, стараясь игнорировать пожирающий взгляд Шона.

— Да. И это мало кому нравится. Торнхарт, Эшрейвен, Мисткросс и Теймроуз пользуются дарами и живут в роскоши, в то время как остальным приходится быть скромнее.

— Иначе их постигнет кара пятой семьи? — уточняю я, и пламя в камине на мгновение гаснет, а затем снова вспыхивает.

— Никто не знает, чего такого натворила пятая семья, это было слишком давно, — печально говорит Джез и обхватывает себя за коленки.

— Ты их не видела?

Она качает головой, а затем оживляется:

— Но я принесла доску, вдруг нам удастся пробиться через защиту академии и вызвать чей-нибудь дух.

С этими словами Джезабель берет самодельную деревянную доску и кладет перед камином.

— Это паршивая идея, Джез, — вмешивается Лиам. — Мы не знаем, что это были за люди и почему их предали забвению, может быть, они сотворили что-то действительно ужасное.

Я обернулась к окну, которое выходило на старое кладбище. Вряд ли плохие люди так заботились о своих родных и возводили на память прекрасные скульптуры. Я скорее поверю, что что-то ужасное сотворили именно с ними.

— Шон, а ты? — спросила его Джезабель, и он подсел к нам

— Я за. Хочу узнать правду, какой бы она ни была.

— Да чтоб вас! — Лиам тоже сдался и последовал за кузеном.

Джез положила указатель в центр доски с выжженными буквами алфавита и цифрами от нуля до девяти. Все как на обычной игрушке: стандартные “да” и “нет”. Только вместо привычного “Прощай” слово “Спасибо”.

Девушка быстро пояснила:

— Не смысла прощаться с духами, они всегда рядом, уж поверьте. Я подумала, что благодарить их за помощь куда правильнее.

Ни у кого не возникло желания шутить над этим. Напротив, все выглядели серьезными и сосредоточенными. Камин отбрасывал оранжевые блики на лица моих новых друзей по несчастью, и я думала о том, что сижу в компании, возможно, самых могущественных людей на свете.

Джез бегло рассказывала нам правила, предостерегала от вопросов, которые нельзя задавать духам, предупредила, что, если планшетка начнет вести себя странно, нам тут же следует закончить сеанс. По мне, так все происходящее уже до чертиков странно, но прекращать мне не хочется, электричество уже искрит на кончиках моих пальцев, и я предвкушаю захватывающий опыт.

— Приложите указательные и средние пальцы к планшетке, — раздался тягучий голос Джезабель. Она совершенно не играла, не вживалась в роль, я верила ей и вытянула руку.

Позади меня сидел Шон, и его горячее дыхание ерошило мне волосы на затылке. Сосредоточиться будет явно труднее, чем я рассчитывала.

— Духи этого поместья, мы взываем к вам со всем уважением наших четырех семей…

Она едва успела договорить, как огонь в камне резко погас, и только красные прожилки на углях давали немного света и напоминали вспухшие вены, которые двигались в такт мерному дыханию дома. Мои пальцы словно приклеило к планшетке, и я не могла отдернуться, судя по панике в глазах Лиама и Джез с ними произошло то же самое. К такому никто из нас не было готов, а затем я услышала леденящий душу детский смех и погрузилась во тьму.

— Виви…

— Вивьен!

— Виви!

Вздрагиваю, когда сестра зовет меня. Ей впервые за долгое время по-настоящему весело. Нас позвали в гости в огромный дом, но мне тут не очень уютно, хочется спрятаться ото всех, а особенно от людей в одинаковых черно-белых одеждах, которые то и дело спрашивают, как у меня дела и не нужно ли сводить меня в туалет. Но мне уже пять, и я прекрасно знаю, когда и что мне нужно делать.

— Вот ты где! Попалась!

Ви отдергивает длинную занавеску, за которой я прячусь, сжимая папин фотоаппарат. Мне запретили снимать в этом доме, и я боялась, что меня заставят удалить то немногое, что я успела нащелкать.

— Тише ты, Вианор, а то тот сердитый пингвин опять придет, — шикаю я на сестру, но она пуще прежнего заходится заливистым смехом, и я вжимаю голову в плечи.

— Да тут много пингвинов. Целая Атлантида!

— Антарктида, — поправляю ее, и Ви показывает мне язык.

— Пойдем, покажу кое-что.

Мне скучно, и я быстро соглашаюсь. Мама все равно закрылась с грустной тетей за одной из бесконечных дверей этого дома.

Ви двигается вприпрыжку и постоянно повторяет, как круто наверно тут жить. Мне сложно согласиться, на меня давят высокие потолки, пугают длинные коридоры, и больше всего на свете я хочу вернуться в нашу тесную квартирку в Ноугейте, а еще чтобы грустная тетя перестала плакать. Ее слезы звенят колокольчиками у меня в груди до сих пор. Но что я могу поделать, мне всего пять.

— Тут, — Ви переходит на шепот у одной из дверей и начинает смешно красться, прямо как в мультиках. Повторяю за ней, и страх быть пойманными заставляет нас обеих тихо хихикать. Именно из-за этого мы всегда проигрываем в прятки, когда прячемся вместе. Нам очень сложно сдержать смех, когда нас ищут.

За дверью пахнет больницей, да и сама комната настолько белая, что слепит глаза. Только занавески тут другого цвета: голубые. Мы заходим внутрь, и на высокой кровати с колесиками кто-то лежит. Я жду, что тут окажется кто-нибудь старый и морщинистый, ведь в моем мире болеют только старики. Но стоит мне встать на цыпочки и заглянуть на опутанного проводками больного, как от внезапного потрясения моя привычная картина мира покрывается трещинами: на кровати лежит маленький мальчик. Такой же, как я и Ви. Он похож на дорогую коллекционную куклу, на которую можно только смотреть, но нельзя играть. А так хочется! Бледная кожа словно пластик, пушистые ресницы слишком длинные и красивые для мальчишки. Солнце сквозь голубые занавески подсвечивает ему волосы синим. Его грудь едва заметно вздымается, дышать мальчику помогают причудливые машины, которые издают мерное: шу-шу-шу.

Зачарованная, я не в силах оторвать от него взгляда, он спящий принц из сказки, и его непременно нужно разбудить. Втроем играть в прятки веселее.

— Виви, — испуганно зовет меня сестра, когда я забираюсь на постель к мальчику. — Кто-то идет! Нас накажут. Бежим!

Чудная. Сама же привела меня сюда, а теперь боится. Но я не слушаюсь. Снимаю с лица принца маску. Причудливые аппараты начинают истерично визжать, но их я тоже игнорирую. Склоняюсь над безмолвными губами и ласково зову:

— Я нашла тебя, Шу! Выходи!

Через мгновение его глаза распахиваются, и я тону в их непроглядной черноте, которая вскоре заполняет мой разум, навсегда стирая из памяти этот момент. Все, что остается мне: видение молчаливой куклы с синими волосами и черными пуговицами глаз.

Виви

Проснулась в своей комнате. За окном светило непривычно яркое солнце, а живот у меня буквально присосался к позвоночнику от голода. Стоило приподняться на локтях, как голова тут же закружилась, и я рухнула обратно на постель, наблюдая за вращающимся потолком. Медленно осмотрелась. Зацепилась взглядом за стойку для капельниц. Я все еще сплю? Теперь я вижу все глазами маленького Шона Торнхарта? В том, что это был он сомнений нет, но кто и на кой черт стер эти воспоминания?

На тумбочке завибрировал телефон, давая мне понять, что я не сплю, вытянула за ним руку. От мамы была целая сотня пропущенных, а еще я увидела за дату двадцать восьмое августа. Я проспала без малого двое суток!

Телефон взорвался в моей руке сто первым звонком от мамы:

— Как ты? Очнулась? Ты одна? — сыпала она вопросами, хотя у меня к ней их было не меньше.

— Нормально. Что со мной случилось? — даже интересно послушать ее версию.

— Твой организм тяжело перенес защитную магию академии, — с ходу залепетала мама. — У Ви… — она осеклась, произнося имя мертвой дочери, — … было так же. Вы так похожи. Она часто теряла сознание последние время и не помнила, что с ней было.

— А, — протянула я, давая понять, что купилась, отличная версия, мне даже ничего придумывать не нужно, теперь бы осторожно спросить остальное. — Ма, а мы с Шоном Торнхартом не были знакомы раньше? В детстве.

— Нет, — мгновенное ответила она, даже не дав себе секунды на раздумья.

— Но мы гостили в их поместье, да?

— Почему ты спрашиваешь? — голос у мамы вдруг стал ледяным, и я испугалась этого тона, она в жизни так со мной не разговаривала.

— Я просто пересматривала старые фото вместе с Шоном, и он узнал свое поместье, но не помню, чтобы мы встречались.

Кажется, мама только что-то облегченно вздохнула в трубку.

— Не удивительно, он тогда был у своей бабушки.

Врет! Она врет мне, и у нее даже голос не дрожит. Моя по-детски милая мама прямо сейчас вешает мне на уши лапшу, а я должна ответить ей тем же.

— Теперь понятно! Спасибо, ма, — я старалась звучать искренне, в то время как в ушах у меня бешено стучало.

— Люблю тебя, милая. Кушай хорошо!

Отключилась.

Какого черта тут происходит? Почему тот визит держали в секрете, а главное, с кем это обсудить? Ви, в какую же историю мы вляпались, и где искать следующую подсказку?

Выползла из-под тяжеленного одеяла. На удивление стояла я твердо. Рана на ноге не саднила. Меня даже переодели, пока я в отключке была. Про утку под кроватью знать ничего не хочу, куда-то должно же было деваться содержимое капельниц.

Вышла из комнаты, чтобы ограбить кухню и унять урчание в желудке, а еще найти Шона, но стоило мне только ступить на лестницу, как я осознала, что за время моего сна, все успело кардинально измениться. Тихий особняк превратился в разворошенный улей. Вокруг громыхали чемоданами девушки и парни, кто-то уже был одет по-домашнему и направлялся с зубной щеткой во рту на поиски ванной.

Сглотнула и продолжила путь под вопросительные взгляды новых жильцов. На кухне уже собралась шумная компания во главе с темноволосой девушкой. Кончики ее прядей были выкрашены в красный и фиолетовый. Так любила делать Ви. Так нравилось мне. Подалась вперед и жадно схватила ее за плечо.

Девушка медленно повернулась.

У меня перехватило дыхание, потому что на мгновение показалось, что я смотрюсь в зеркало. Эта девушка копировала Ви во всем: стиль одежды, серьги, макияж, прическа. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Но ей явно было хуже, потому что, судя по удивленным глазам и дрожащим рукам, к нашей встрече она тоже была не готова. Как и все вокруг. Зато я уже привыкла, и это даже начинает немного злить.

— Ой, да бросьте, — первой сдалась я. — Неужели еще не все в курсе, что я Вивьен Рид? Вианор моя сестра-близняшка.

Свист, и мою щеку резко обожгло, а в глазах тут же потемнело. Эта деваха только что влепила мне такую пощечину, что у меня колени подкосило.

— Марша, какого хрена! — Шон влетел на кухню и встал между мной и этой чокнутой. — Она ни в чем не виновата.

— О, Шонни. Ты уже нашел себе новую замену, признаю, эта больше похожа. Сдаюсь, — она встряхнула руку и с вызовом посмотрела на него.

Я даже забыла о том, как сильно мне всекли. В каком смысле новую замену? У меня неприятно стянуло в груди и начало мутить, когда я взглянула на этих двоих.

— Да-да, ты все правильно поняла, сестричка. Бедный Шонни никак не мог свыкнуться с тем, что потерял свою розу. Ему так плохо, что готов во все клумбы нырять. А к тебе уже нырял, Виви? По глазам вижу, да. Надеюсь, я тебя отрезвила?

— Более чем, — прошипела сквозь зубы.

Лучше бы я еще неделю в отключке провела. Шикарное пробуждение. Серьезно? Меня Торнхарт унизительно называл "Мисс Копия", а с этой Маршей кувыркался.

Прошла мимо Шона, стараясь не смотреть ему в глаза, открыла шкафчик, вытащила кукурузные хлопья. Пакет оглушительно громко шуршал в звенящей тишине. Так же в гробовой тишине достала бутылку молока из холодильника и вышла нахрен с кухни. У меня горели щеки, но не от удара Марши, я злилась, мне было стыдно и больно, и это чувство расползалось по всему моему телу, как ядовитый плющ. Хочу закрыться в своей комнате и не думать о том, что тот, кем я грезила и кого любила с детства, оказался слепым мудаком. Он переспал с девушкой, которая просто подкрасила волосы, как моя сестра. А я-то идиотка! Вот какую подсказку Ви следовало мне оставить, что Шона Торнхарта надо обходить по огромной дуге.

— Виви…

Его голос выжигает во мне все то, что еще не было выжжено. Оборачиваюсь и не вижу в его глазах раскаяния. Да даже если бы оно там было, мне плевать. Разглядывает меня, словно подарок на Рождество получил, и ему не терпится сорвать обертку.

— Да постой же ты!

Хватает меня за руку и рывком тянет к себе. Мне стоит огромных усилий не обнять его и не разрыдаться, особенно, когда я чувствую на своей опухшей щеке его прохладное и нежное прикосновение.

Он настоящий. Мой Шу настоящий! Но злость, к счастью, пересиливает и я грубо отстраняюсь.

— Ты хоть представляешь, как ты был мне нужен? — выпаливаю ему в лицо.

— Я не знал… Клянусь!

Верю. Но обида только растет, и это уже не остановить.

— Пока я вырывала шипы из собственного тела и царапала ими тебе послания на деревьях, ты утолял печали по-своему. Класс. А потом и вовсе меня чуть не прирезал.

Молчит. Вижу, как дрожит его кадык. Но я даже не знаю, какие слова меня бы успокоили. Зато теперь все в этой чертовой истории сходится: рисунок на потолке у Ви, реакция Шона на игрушку, письмо и подсказки сестры. Она пыталась мне намекнуть, кто такой Шу. Только сделать это следовало раньше! А не уводить у меня парня!

Отлично, теперь я и на нее злюсь.

— Давно ты догадался? — спросила его, потому что молчание стало бесить меня даже сильнее, чем его голос.

— Боялся ошибиться. Мне нужно было проверить. Но в Форхиллз… не ловит, — он попытался улыбнуться, я же хотела разбить ему бутылку с молоком об голову.

— Пусти, — дернула руку, но Шон был сильнее.

— Виви, пожалуйста. Давай поговорим.

— О, теперь-то ты хочешь говорить, Вау! И не зови меня по имени. Вообще ко мне не обращайся. Боже, я же с ума от чувства вины сходила, когда парня в школе поцеловала, думала, изменяю тебе. А ты… с ней!

— Имя его назови. Хочешь, похитим их и будем пытать в подвале.

Он все еще пытается шутить. Ненавижу его.

— Не так я представляла нашу встречу, — горько сказала ему. — Правильно ты порвал эту чертову игрушку. Она больше не нужна. Дорву ее и выкину к черту.

Шон выпустил меня, и я тут же начала ненавидеть себя за эти слова. Но на нас и так уже пялилась половина приехавших студентов. Хватит с них на сегодня.

— Тарелку возьми хотя бы под хлопья, — крикнул он мне в спину.

— В рот насыплю и запью, — огрызнулась я.

Придурок. Он же мог умереть. Мой Шу мог умереть от проклятья в том идиотском домике на дереве!

Виви

Забралась на подоконник с ногами и начала наблюдать за бесконечной вереницей дорогих машин, которые приезжали в академию. Прощальные объятья, чемоданы на колёсиках, встречи друзей после летних каникул. Отчего-то мне было завидно, что у этих необычных детей вполне себе обычные семьи, им не грозит смертельное проклятье, а родители не имеют где-нибудь склад, переполненный скелетами. Открыла упаковку с хлопьями, зачерпнула целую горсть и запихнула в рот. Уверена, со стороны я выглядела как хомяк. Даже для молока места не осталось.

Чем дольше я сидела в одиночестве и давилась пресными хлопьями, тем меньше мне хотелось злиться на Шона. В груди было тяжело от давящих вопросов. Как такое возможно? Всю мою жизнь я считала Шу своим глюком, порождённым травмой, но он реален, и это просто безумие. Но безумнее всего то, что он нравится мне и во сне, и в реальности.

Вот только Шон следующий в списке у проклятья и обожает сбегать из академии. Может, прямо сейчас он мчится на своем байке куда-нибудь за неприятностями.

Вот же!

Робкий стук заставил меня дернуться и просыпать хлопья. Второй. Не послышалось. Сползла вниз и побрела открывать, на ходу придумывая десятки едких ответов Шону на любые его попытки извиниться. Натянула на лицо полную безразличия маску и распахнула дверь. Мне не удалось сдержать разочарования, когда я увидела Лиама с моим ноутом под мышкой.

— Ты? — на высокой ноте спросила я, и Эшрейвен понимающе улыбнулся, словно магия Форхиллз не сдерживала его силу, и он без труда прочитал все мои мысли разом.

— Ага. Я. А ты кого ждала?

Лиам разве не подмигивал мне сейчас.

— Джезабель, — соврала я, а взгляд наследника Эшрейвенов стал коварным.

— Значит, у тебя нет вопросов к тому, кто довольно много времени провел в голове у Шона?

В очередной раз подловил! Утянула его в комнату и быстро закрыла дверь.

Скрестила руки на груди и приготовилась слушать, что же такого Лиам узнал в мыслях у Торнхарта. Вот только он совсем не торопился мне ничего рассказывать. Вместо этого протянул ноутбук.

— Я его починил.

— Спасибо, — только и ответила.

После того, как я посмотрела флешку, мой интерес к компу резко пропал, и я вновь не знала, за какую ниточку дергать дальше. Новых зацепок от Ви я пока не нашла.

— Что ты хотел рассказать о Шоне? — торопила Лиама, с каждым мгновением все больше обличая собственные чувства.

— Прости, это был всего лишь повод, чтобы ты меня пустила. Я не имею права вот так рассказывать о вашем сокровенном. Чужие тайны под защитой.

Закатила глаза. Ну супер. Теперь я ещё хуже выгляжу. Лиам само благородство, а я пыталась выведать секреты своего не-парня.

— И зачем же ты тогда пришёл. Ноут отдать? — с сомнением спросила я.

— Отчасти… — тянул Лиам и явно колебался признаться мне в чем-то ещё. — Это касается твоей сестры…

Сердце мгновенно подскочило. Я как раз зашла в тупик в своем расследовании, и мне нужно что угодно!

— Говори!

Меня сильно раздражало, что Лиам тянет и подбирает слова. Если он просто собрался выложить, что у него с Ви что-то было, клянусь, я убью его.

— Во-первых, хочу, чтобы ты знала, с Вианор мы не были близки. Мы не дружили, потому, когда она обратилась ко мне с той странной просьбой, я вообще не хотел помогать, если бы не ее шантаж…

— Погоди! Какой ещё шантаж?! — перебила его, совершенно не понимая, к чему он клонит, что за дела у них были?

— Ви знала, что я умею всякое…

— Эшрейвен, хватит ходить кругами и говори прямо!

— Та флешка с сюрпризом… Это я сделал её для Ви. Она узнала, что я сорвал тестирование и вывел из строя все компы в академии. Твоя сестра каким-то образом меня раскусила и пригрозила сдать госпоже Торнхарт, если я не сделаю ей такую же флешку-ловушку.

Медленно соображала, таращась то на Лиама, то на свой ноут.

— Ви не говорила зачем?

Он отрицательно мотнул головой, и я разочарованно выдохнула. Только что появившаяся ниточка никуда не привела.

— Это еще не всё, — замогильным голосом продолжил Лиам, и из него вновь пришлось клещами все тащить.

— Поверь, ты меня сегодня уже ничем не удивишь, — заверила его, прикидывая в уме все, что свалилось на меня с момента пробуждения.

Лиам потянулся за телефоном.

— Когда Вианор попросила меня сделать ту ловушку, я не думал, что это ее послание тебе и что она погибнет. Я просто хотел обезопасить себя и в случае чего-то непредвиденного знать, что было флешке.

— Мы знаем, что на ней было. Координаты. Джез успела их сфотографировать, — неуверенно пробормотала я.

— Никаких координат там не было. Вот! Слушай!

Он включил что-то на телефоне, и через мгновение моё сердце заколотилось так быстро что, казалось, вот-вот переломает мне ребра изнутри. Я слышала голос Ви! И она пела. Вернее, мычала до боли знакомый мотив из нашего детства.

— М-м-м-м-м-м…

Вклинилась я, и уже через мгновение запела старую считалочку Ви:

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Но как же так?!

Раз за разом я переслушивала родной голос, и мне все сложнее было сдерживать разрастающийся ком в горле. Но нужные вопросы уже крутились у меня в голове, возвращая к реальности.

Кто-то подменил флешку. И у меня на уме лишь один человек.

Найджел Мегпай! Только у него была такая возможность. Но зачем ему понадобилось подкладывать мне фальшивую улику?

Лиам уходить не торопился и, кажется, был заинтригован не меньше моего. Эта считалочка преследовала сестру с детства. Давным-давно ей было видение об этих символах. Мысли, перья и вороны — это семья Эшрейвенов. Роза, цветы, сестра — Теймроуз? Гроб — Мисткросс? Шипы — Торнхарт. А кровь? Или я вообще не в том направлении гадаю.

— Я помог? — Лиам нарушил мои мучительные размышления.

— Вроде того. А твою программу можно как-то отследить?

Вопрос парню не понравился, и отвечать он не торопился.

— Лиам, это важно!

— Там вирус, который оставляет след везде, где был доступ у компьютера. Электронная почта, жесткие диски. Он поражает все, как спецкраска, которую кладут к банкнотам. Пуф, и все помечено.

— То есть ты прямо сейчас можешь выследить того, кто подменить файл? — загорелась я. Ви тоже любила делать такие ловушки. Однажды она обмазала крышку от нашей банки с гостинцами.

Так мы и вычислили, что папа подъедал самые вкусные конфеты, которые нам дали на Хэллоуин. Его пальцы ещё долго были красными.

— Не совсем. Мне нужно быть не дальше, чем в десяти метрах от предполагаемого устройства.

Я нервно расхаживала по комнате, раздумывая, как бы вызвать Найджела в академию. Тоже составить завещание? Как-то стремно. Плохая примета.

— Ты кого-то подозреваешь? — догадался Лиам.

— Флешку мне передал нотариус.

— Мистер Мегпай? — удивлённо переспросил Эшрейвен.

— Это он! Я чувствую это!

— Знаешь. Найджел в софте вообще не силен. Простую программу едва ли установит на комп. Сказать, сколько раз я помогал ему?

— Прикидывается, чтобы его никто не заподозрил, — не унималась я, считая себя идиоткой, что повелась на наивную улыбочку этого бюрократа.

Но Лиам был скептичен.

— Вообще, он недели через три приедет к нам в поместье. Дедушка последнее время хандрит и давно собирается обновить распоряжения на случай смерти.

— Хочешь попросить дедушку взломать ноут Найджела?

Лиам рассмеялась.

— Боже, нет. Он интернетом-то не пользовался ни разу. У нас в поместье до сих пор стоит дисковый телефон!

По глазам видела, что Эшрейвену младшему тоже хотелось выяснить, какое отношение ко всему этому имеет Найджел. Еще бы! Как только мы узнаем, кто стоит за проклятьем, то у нас появится шанс не просто снять его, а отомстить за смерть наших родных.

Начало учебы принесло только разочарование. Образовательная программа государственной школы и близко не стояла рядом с тем, что преподавали в Форхиллз. От одного только количества иностранных языков, которые мне следовало усвоить хотя бы до элементарного уровня, у меня кружилась голова. Добавляло нелепости ситуации то, что на эти занятия ходил весь наш проклятый квартет, Марша и ещё с десяток учеников, чьи способности заключались в ментальном воздействии.

— Шону-то все это на кой черт? — шипела я в первый день, как увидела Торнхарта в аудитории.

Джез только посмеивалась. К счастью, или нет, она решила сидеть со мной. С ней-то все понятно, ей нужно понимать призраков. А не все они говорят по-английски.

— Ну представь. Вселится он в тело какого-нибудь француза, и двух слов связать не сможет. Это будет странно.

Что-то мне подсказывало, что Шонни не так прост. Он вырос в этом мире, и уж французский точно знает.

Разминкой занятия стало то, что преподаватель Тереза Витс адресовала каждому случайную фразу, и нам надо было определить язык.

Мои одноклассники по очереди выкрикивали:

— Корейский!

— Немецкий, испанский, сербский…

Я простонала. Как они вообще отличают славянские языки между собой, и зачем мне это?! Нам из академии-то нельзя выйти, не то, что полететь в другую страну.

Очередь дошла до меня. Мисс Витс быстро произнесла что-то, и я зачем-то бросила растерянный взгляд на Шона. Он с едва блуждающей на губах ухмылочкой, подмигнул, а затем слегка потянул уголки век.

— Китайский! — выпалила я, и Торнхарт улыбался уже во весь рот.

— Японский, — поправила меня преподавательница и презрительно скривилась, словно я перепутала что-то настолько очевидное. — Я вас пожалела и дала самое легкое.

Серьёзно? Это было легкое?

— Польский, — радостно выдала Марша после того, как мисс Витс прошипела что-то на змеином языке из Гарри Поттера.

С занятия я вышла в полном раздрае и с длинным списком литературы, которую мне следует изучить за ближайший месяц. К преподавательнице я оказалась несправедлива, она составила для меня персональный план и предложила раз в неделю внеурочные занятия.

— Я могу подтянуть ее по языкам, мисс Витс, — раздалось у меня за спиной слишком двусмысленное предложение.

Обернулась и одарила Шона максимальным презрением, на какое была способна. Но его мерзкая улыбка лишь шире. Кажется, я понимаю, почему мне так нравится, когда его рот зашит.

— Это хорошая идея, — горячо поддержала преподавательница, поравнявшись с нами. — Господин Торнхарт отлично владеет языками.

А вот об этом лучше спросить у Марши.

— Я подумаю над этой идеей, мисс Витс.

Думать нечего, выбирая между этими двумя, я точно сделаю выбор не в пользу одной плюшевой задницы. Я все еще злюсь.

Не прощаясь, развернулась на каблуках и быстро зашагала на следующее занятие. Шон догнал меня и схватил за руку.

Жаль, что в этом мире я не могу выпускать шипы, именно это я бы сейчас и сделала.

Я ждала чего угодно от него.

“Давай поговорим”

“Прости”

“Хватит дуться”

Но Шон молчал. Изобразил, что зашивает свой рот.

— Отличная попытка, Шонни.

Он покачал головой, а затем ткнул себя в грудь, вопросительно глядя на меня.

Хочет, чтобы я назвала его другим именем. Не дождется. Его нужно заслужить.

— Пусти, я уже опаздываю на физкультуру.

Стоит на месте и вновь мотает головой. От этих родных до боли жестов у меня все внутри сжимается, а глаза начинает щипать. Но я держусь. Так просто он не замолит все то дерьмо, которое устраивал с самых похорон Ви.

— Не буду я прогуливать, — с раздражением отвечаю ему, понимая, что уже начинаю играть по его правилам.

Шон указывает в противоположный коридор и кивком головы зовет меня туда.

Вдалеке замечаю других одноклассников. А вот теперь чувствую себя тупо. Я не туда пошла.

— Ладно. Спасибо, что показал дорогу. Дальше я сама.

Шон отпустил мое запястье, помахал на прощание и пошел в другую сторону.

Вот же!

Погладила место, где он касался меня и тяжело вздохнула. Обижаться на него определенно станет сложнее, если он будет вести себя так и дальше.

Догнала остальных учеников, с удивлением обнаружив, что среди них только девушки. У нас будут раздельные занятия? Искала взглядом Джез, но и ее не было. Зато Марша и ее свита были в полном составе. Надеюсь, мы не будем играть в “вышибалы”, потому что я уже чувствую у себя лбу огромную мишень.

Они громко хихикали, и я не могла отделаться от ощущения, что обсуждают именно меня. Плевать. Моя задача продержаться спокойно до конца сентября, чтобы госпожа Торнхарт не требовала от меня отчетов о каждом чихе, а бабушка не терроризировала звонками, иначе наш план с Лиамом обречен на провал.

Вдруг потянуло сыростью и хлоркой. Уставилась на дверь в конце коридора, и у меня появились неприятные подозрения. Поправила на плече мешок со спортивной формой и кроссовками. Мне же разрешат просто побегать вокруг бассейна?

Распахнула дверь и утонула в облаке пара, от которого меня мгновенно замутило.

— Живее девочки. Переодеваемся и на выход, — прогремел над головами голос тренера, и я заозиралась, пытаясь найти ее в густом тумане.

— Какие-то проблемы, Рид? — Марша появилась из марева, как скример в фильме ужасов, — Дать тебе запасной купальник и шапочку?

Смешки пружинили от стен, а моя паника начинала нарастать. Почему никто не сказал мне, что в этой чертовой школе будет бассейн? Бабушка должна была предупредить директора. Или это ее хитрый план, чтобы я воспользовалась-таки услугами пластического хирурга?

Вышла из душной раздевалки и очутилась прямо под стеклянным куполом увитым плющом. Загляделась на пасмурное небо, стараясь не смотреть на воду.

— Ты почему до сих пор не переоделась, Ви. Вивьен? — слегка запнувшись, спросила женщина, возраст которой было невозможно определить. Сухаопарая, с короткими, выкрашенными в красный волосами. У нее были широкие плечи и какие-то неестественно длинные руки. На шее болтался свисток вместе с секундомером. Выцветший спортивный костюм выглядел так, словно его привезли прямиком из семидесятых.

— Я…

На ходу пыталась придумать достойную отмазку, но от паники у меня в голове не было ни единой мысли, как избежать сегодняшнюю тренировку. У Марши и подружек наверняка найдется стремный запасной купальник, а шрамы на моих ногах дадут всем новый повод для издевок.

— Месячные, что ли? — раскатисто спросила тренер, неверно расценив мое смущение.

— Точно! — радостно подхватила.

— Тогда садись на скамейку.

Так просто?

Уселась на трибуне. В этот раз пронесло. Но месячные не могут идти бесконечно. К следующему занятию нужно будет придумать какую-нибудь аллергию на хлорку или воду вообще.

Из противоположной двери начали выходить парни. Настоящий парад голых торсов. В Форхиллз следили за здоровьем учеников и уделяли должное физической подготовке. В другой день я бы даже порадовалась такому зрелищу, но сейчас вцепилась в скамейку до побелевших костяшек.

Шон и Лиам зашли последними. Поймала себя на том, что, когда увидела этих двоих, мне стало чуточку спокойнее. На Торнхарте даже шапочка для плавания смотрелась сексуально. Плавки слегка приспущены. Не так чтобы это выглядело пошло, но достаточно, чтобы дать фантазии разгуляться. Что ж нижний пресс Шон проработал на пять с плюсом, а все остальное с двумя плюсами. Даже Лиам, который казался мне субтильным ботаником, едва ли уступал кузену. Так вот что я потеряла, прогуливая плавание в прошлой школе? Фоток, что ли, наделать напоследок.

Скверное настроение вернулось, когда Марша повисла у Шона на руке. К счастью, он стряхнул ее как жука, а затем начал озираться по сторонам, пока не нашел меня на трибуне. Подавила желание помахать ему, вместо этого сделала вид, что вообще на него не смотрю.

Потратила этот час, пытаясь зазубрить стандартные приветствия сразу на пятнадцати языках. Старалась игнорировать всплески воды и звуки свистка. Но все равно дергалась всякий раз, когда тренер Фултон подносила его к губам.

Под конец занятия слезла со скамейки и быстро нырнула в раздевалку, пока про меня никто не вспомнил.

За обедом встретила Джез, которая заботливо наготовила еды на четверых. Видимо, избежать общества Шона не выйдет, я слишком голодна, а у моей новой подруги явный талант к кулинарии. Помогла ей расставлять тарелки и разливать чай.

— Как тебе удалось избежать занятий по плаванию, — выпалила я, запоздало подумав, что у нее тоже может быть болезненная причина.

— Сказала, что боюсь, что хлорка отбелит мою прекрасную кожу, — отшутилась она, и я поняла, что заступила на запретную зону.

— Вот бы и мне как-то отмазаться от тренера Фултон.

— Не хочешь плавать? — мягко спросила Джез, и я кивнула.

— Не то чтобы не хочу, просто…

— Объясни мисс Фултон, может, она подберет тебе что-то другое.

Видимо, так я и поступлю.

Ученики из нашего дома постепенно возвращались с занятий, и я поймала себя на мысли, что жду прихода Шона. Мне интересно, будет ли он продолжать свою игру, или вновь станет собой.

Торнхарт выбрал первое. Снова не говорил ни слова, время от времени отвечал на вопросы кивком или улыбкой. Вызвался помыть посуду за всеми, а я не могла не помочь ему. Вытирала тарелки и ставила их на место. Наши неловкие прикосновения будоражили меня даже сильнее, чем все, что у нас было до этого. Сейчас Шон явно давал мне понять, что хочет начать все сначала. Без лжи и недомолвок. Вот только я пока не готова ответить ему тем же. Вряд ли он одобрит наш план с Лиамом и позволит улизнуть из академии. Скорее бросится следом, рискуя жизнью.

Когда с посудой было покончено, Шон молчаливо проводил меня до комнаты, неся сумку с учебниками.

Мяч на моем поле, и только мне решать, чем закончится этот день. Смотрю в его черные глаза и говорю то, что он так мечтает услышать:

— До завтра, Шу!

Он отвечает мне самой родной на свете улыбкой, дарит легкий поклон и уходит.

Мне определенно нужно сделать что-то со своим сердцем, потому что буквально кричит мне, чтобы догнала Шон, втащила к себе в комнату и больше не отпускала. Но я не хочу торопиться сейчас, мы так внезапно встретились и узнали друг друга, что мне нужно время. А еще мне очень страшно. Ведь теперь, когда Шу настоящий парень из плоти и крови. Я на самом деле могу его потерять. А значит, мы с Лиамом должны довести начатое до конца.

Всю следующую неделю я провела, не поднимая головы от учебников. Почти каждый преподаватель вручил мне список необходимой к изучению литературы, и я очень сомневаюсь, что ее можно было за целую жизнь, а не до следующих экзаменов.

Новым кошмаром стала хореография. И здесь я тоже мечтала соврать про месячные и сбежать. После часа мучений у станка, у меня не было сил даже смотреть в сторону Марши, у которой на языке наверняка вертелась куча едких замечаний.

— Не так уж и плохо, — вынесла она вердикт, когда я стаскивала с себя гимнастический купальник, стараясь не задеть легинсы и не продемонстрировать свои шрамы.

Я удивленно подняла бровь. Мне не послышалось? Она меня похвалила? Хотя возможно это лишь прелюдия к какому-нибудь изысканному оскорблению.

— Если хочешь, можешь поучаствовать в новогоднем выступлении. Данные у тебя неплохие, — продолжала Марша, и я чуть не поперхнулась.

— Ты же не планируешь сцену в духе "Кэрри"? — спросила ее в лоб.

— А у тебя есть способности к телекинезу? — парировала Марша, и я впервые позволила себе искренне улыбнуться. Со стороны так мы выглядим как две подружки. Стоим тут с голыми сиськами и обсуждаем грядущее выступление.

Натянула на себя толстовку.

— С чего вдруг такая забота?

— Ты сестра Вианор, а ее я любила, — горячо сказала Марша, а затем быстро отвернулась. Но я успела увидеть, как на ее глаза навернулись слезы.

Все время забываю, что это не только моя трагедия. А кому-то даже не разрешили проститься с Ви и не пригласили в особняк. Да и в завещании ее сестра не упомянула. Даже Лорду Эшрейвену подарила чайный сервиз. На месте Марши мне было бы очень больно.

— То есть мы зарываем топор войны? — осторожно спросила я, и Марша фыркнула распухшим носом.

— Война? Ох, Рид, ты не представляешь, как я воюю на самом деле. Это была даже не прелюдия.

— Я бы вообще многое предпочла не представлять с тобой, — это вырвалось быстрее, чем я успела остановить.

— Ты про Шона? Забей… Это было… отвратительно. Мы оба были пьяны настолько, что я едва ли помню что-то. А он так вообще рыдал до. После. Во время… Жалкое зрелище. Парни отвратительны.

— Он мой, — холодно предупредила ее. — Не Вианор, не твой. Он всегда был моим.

Охренеть, как я умею. Надеюсь, никто не передаст Торнхарту, а то это точно развяжет ему язык.

Марша лишь горько улыбнулась:

— Ви говорила что-то такое. Будто ворует его у кого-то. Думала, всё это какой-то пафосный бред, связанный с вашим проклятьем. Типа ворует его у самой смерти. В любом случае мир?

Она протянула мне руку, и я не чувствовала никакой угрозы в её предложении. Я верю, что Вианор не стала бы дружить с плохим человеком.

— Мир, — я ответила на рукопожатие. — А я могу на правах сестры твоей лучшей подруги попросить тебя кое о чем?

— М?

Виви

Все было подозрительно хорошо. Первые успехи в школе. Перемирие с Маршей. И если закрыть глаза, что надо мной и остальными висит смертельное проклятье, то моя жизнь входила во вполне себе обычное русло. Обычная школа для богатеев посреди болота, с безымянным кладбищем и прочими прелестями. Ску-ка.

Единственный нерешенной проблемой оставался бассейн, и, делая в своей комнате бесконечную домашку, я всерьёз подумывала выпрыгнуть из окна и сломать себе ноги, чтобы у меня была действительно убедительная отмазка перед завтрашним разговором с тренером Фултон.

Стук в дверь совпал с очередным раскатом грома за окном. Я уже начинаю привыкать к этому вечному шуму. Почти как в родном Ноугейте, который аккурат расположился на глиссаде местного аэродрома. Там самолёты, тут гром. Ничего нового.

Стук повторился, и я поплелась открывать.

На пороге стоял Шон со своим неизменным приторно-покорным выражением лица. В руках у него был планшет со стилусом, а через плечо перекинута спортивная сумка.

— И кто ты сегодня? — спросила у него, прекрасно зная ответ.

Он быстро накарябал на экране:

— А кого ты хочешь?

— Шона. Я на сегодня уже замучилась читать.

— Уверена? — спросил он с самой преступной улыбкой на земле.

И как ему удаются эти метаморфозы? Кроткий молчаливый Шу и демон-искуситель Шон.

— Ага. Но если выбесишь, я знаю стоп-слово. Что ты хотел?

— Кое-куда сходить с тобой, — он запихнул планшет в сумку, и мне показалось, что я увидела там кончик полотенца.

— Куда?

— М-м-м… Сюрприз?

— Последний раз наше внезапное свидание прошло на кладбище, а потом я впала в кому на несколько дней.

— Сегодня никаких кладбищ и спиритических досок, обещаю, — он положил руку на сердце.

Обернулась на свои недоделанные уроки, прикидывая, чего мне хочется больше, учить польский, или побродить по темным закоулкам с Шоном Торнхартом.

— Ладно. Но не обольщайся, я тебя все еще не простила!

Шон подался вперед, отчего я на мгновение перестала дышать и попятилась. Но он лишь бесцеремонно заглянул в мою комнату.

— Не простила, но малыша Шу в кровать все ещё берёшь?

— Ревнуешь, большой Шу?

— Безумно. Знал бы я раньше, что смогу переносить сознание в эту штуку… — он мечтательно прикрыл глаза, и я в очередной раз порадовалась, что Форхиллз напрочь лишил его этой дьявольской способности.

Но Шу, пожалуй, все равно переедет в шкаф.

— Так мы идем, Виви?

Наш дом не спал. Из-под дверей лился свет, раздавались голоса. Кто-то до сих пор зубрил, кто-то слушал музыку. Несколько студентов переговаривались на лестнице, завидя нас, замолчали, и я затылком ощущала их провожающие взгляды.

Шона это совершенно не парило, а мне вот было не по себе, тем более, когда практически все узнали историю про наш чертов любовный… квадрат.

Полегчало мне, только когда мы вышли на улицу, Шон достал из своей сумки складной зонтик и раскрыл надо мной.

Мы бежали по лужам к главному зданию, и меня все больше одолевали догадки о том, куда мы направляемся. Безлюдный коридор и запах хлорки, от которого кружится голова.

В панике потянула Шон за рукав.

— Нет!

Он ласково взял моё лицо в ладони.

— Я буду рядом.

— Это ещё хуже. Нет, Шон, пойдем обратно, пожалуйста.

— Там темно и ничего не видно.

Он серьёзно думает, что успокаивает меня сейчас?

Попятилась, намереваясь бежать без остановки до своей комнаты, но Шон легко перекинул меня через плечо и совершенно не обращал внимания на все мои протесты.

— Тебе сюда нельзя, — не сдавалась я, когда он внес меня в женскую раздевалку и поставил на ноги.

— Я в курсе

Шон снял с плеча сумку, достал оттуда гидрокостюм и протянул мне.

— Эту проблему решить было проще всего, Виви.

— Как ты?..

Он закатил глаза.

— Кажется, ты забыла о причине нашей встречи? Ты сотни раз рассказывала мне про тот чертов кипяток, я думал, что приукрашиваешь. У Ви ведь не было шрамов, я решил, что Теймроузы сделали какую-то операцию. А потом ты отказалась плавать, и я все сразу же понял.

Прижимала к груди гидрокостюм и не могла вымолвить ни слова. Мне казалось, что если я только открою рот, ради простого спасибо, то непременно разревусь.

— Ты пока переодевайся, а я жду тебя в бассейне. Чур не сбегать!

— Ты же закрыл дверь, — булькнула я, и он улыбнулся.

— С тобой всегда нужно быть на шаг впереди, Виви.

Шон оставил меня одну, и я дождалась, пока его шаги стихнут и послышится всплеск.

С тобой тоже нужно быть хитрее, Шонни.

Покрутила в руках подарок, на котором висела свеженькая бирка. Надеюсь, он заказал сюда доставку, а не рванул, рискуя жизнью на байке в ближайший спортивный магазин. Отчего-то эта мысль сейчас не пугала, а скорее будоражила, когда я представляла, что Шон готов ради меня на опасную глупость. Быстро вытряхнула эту мысль из головы. Меньше всего я хочу, чтобы он рисковал жизнью, но мне это нравится.

Больная идиотка.

Стянула с себя штаны, все ещё прислушиваясь. Судя по звукам, Шон планировал побить олимпийский рекорд, а не притаился за углом, чтобы увидеть меня без трусов. Быстро влезла в узкий костюм. Штанины заканчивались прямо над коленями, полностью скрывая мои шрамы.

Застегнула молнию почти под горло и покрутилась перед зеркалом. Гениально и просто. Обидно, что я сама не догадалась, но до чертиков приятно, что это придумал Шон.

Медленно шла к воде, нервно натягивая рукава до самых пальцев. Пусть шрамы я спрятала, но плавать я не умею все равно, и мне интересно, что Торнхарт сообразит на этот счет.

Ночью бассейн выглядел совсем иначе. Если днем, он напоминал старую оранжерею с мелкими окошками, то сейчас в частых всполохах грозы казался кусочком из чужой реальности, Мира Грёз, где девочка с обожженными ногами, встретила безмолвного мальчика с раненым сердцем.

Шон лежал на воде в самом центре бассейна. Лунный свет подсвечивал серебром его волосы, нежно касался безмятежного лица, скользил по груди. Словно почувствовав на себе мой взгляд, Шон открыл глаза и посмотрел на меня.

В несколько гребков он добрался до бортика и подтянулся на сильных руках.

Показушник! Лестница всего в паре метров. Завороженно наблюдала за зрелищем, которое Шон устроил для меня. Сейчас он напоминал морского бога, отблески луны на мокрой коже, идеальный рельеф мышц и черные бездонные глаза.

— Если толкнешь меня в воду, клянусь, тебе не поздоровится, Торнхарт! — предупредила его и отступила назад, когда несколько капель сорвались с волос Шона и упали мне на щеки.

— Мне уже жутко нездоровится, — улыбнулся он, а затем положил мою ладонь себе на грудь.

Пальцы нащупали то, что укрылось от глаз, и я, не веря, обвела едва заметный узор из шрамов. Кто бы ни сделал эти стежки, он был явно ловчее меня. У Шу сердце было пришито грубо и криво, здесь же ювелирная работа.

— Представь себе моё удивление, когда я нашёл твою кривую игрушку? Ты знала меня лучше всех, хотя я слова тебе не сказал. Видела каждый мой изъян, — он шагнул ближе и продолжил с мучительным придыханием: — Любила те неровные стежки.

— Много берешь на себя, Торнхарт, — хмыкнула я, с трудом борясь с собственным тяжелым дыханием.

— Я не прав? — он спросил с нескрываемым превосходством, потому что мне едва ли удавалось скрывать свои чувства к нему.

— Я любила и люблю моего Шу. Шона полюбить мне ещё только предстоит, — эти слова дались с трудом, говорить ему о чувствах было страшно и одновременно сладко.

— Справедливо. Но я уже двигаюсь в нужном направлении?

— Маленькими шажочками.

— А мы никуда и не торопимся теперь, Виви.

Хотелось поспорить с ним. Времени у нас мало. В любой момент защита Форхиллз может дрогнуть и проклятье заберет нас друг у друга. Вдруг прямо сейчас оно пробьет этот стеклянный потолок и остановит наши сердца.

Теперь я еще сильнее убеждена, что мы с Лиамом должны прижать Найджела и остановить все это. Ради будущего. Чтобы у нас с Шоном было время для всех маленьких шажочков.

— Давай уже плавать, Виви. Будет грустно, если ты вылетишь из нашего общежития из-за плохих баллов у тренера Фултон. А ты и по остальным предметам не особо блистаешь.

— В каком смысле вылечу?

— Оу. Правила одинаковы для всех. Если не тянешь средний балл, теперь переселяют в другой дом. Бабушка не говорила?

— Не говорила… Какого черта, мы ждем?

Схватила длинный розовый нудл с кафеля и полезла в бассейн. Лишиться своей огромной комнаты и угодить к отстающим я хотела меньше всего. Я уже привыкла обедать вместе с Джез, Лиамом и Шоном. И даже с Маршей у нас начали выстраиваться приятельские отношения. Надо постараться.

Теплая вода нежно обхватила ноги, а нудл держал меня на поверхности, но я все равно не могла отпустить лестницу и отплыть.

Шон нырнул с бортика и вошёл в воду, словно серебряный нож, без единого брызга. Запаниковала, когда долго не появлялся, а он возьми и вынырни прямо передо мной.

— Смелее, Виви. Толкайся. Не утонешь. Обещаю.

Кивнула. Отпустила ступеньку и нелепо задергала ногами, пытаясь поплыть.

Шон был терпелив, его вкрадчивый голос успокаивал меня, и я немного расслабилась на воде, но я все равно не могла отделаться от мысли, что меня обязательно что-то схватит за лодыжку и утащит на дно.

— Держи нудл одной рукой, а второй попробуй грести вот так.

Ничего не вышло, тело словно каменело, когда я отпускала руку, нахлебалась воды и долго и рвано пыталась отдышаться.

— Ладно. На сегодня хватит, — сжалился Шон. Он плавал вокруг меня словно акула. И я боролась одновременно с восхищением и ужасом.

— В фильмах такие свидания выглядели романтичнее. Поцелуи под водой, объятья. С у меня, кажется, сопли текут.

— Не текут, — заверил Шон. — Хочешь поцелуй под водой?

— Нет, — быстро ответила я, стараясь разглядеть лестницу сквозь влажные ресницы.

Он поймал кончик нудла и притянул меня к себе. В этот миг посреди бассейна у меня совершенно не было опоры. Весь мир словно держался на одном-единственном парне, от которого зависела моя жизнь. Вырвет у меня из рук эту палку, и я утону. Если с ним что-то случится, что будет со мной? Сойду ли с ума, как и он? Ведь Шон уже считал меня мертвой. Какой ад творился в его душе? Я точно слабее.

— Обещай, что не умрешь, — выпалила ему.

— Ты тоже, Виви.

Он протянул мне мизинец, и мне стоило огромных усилий уцепиться за него:

— Обещаю.

Шон потащил меня до лестницы, а наверху закутал в теплое полотенце.

Пока он вытирался, я самым бессовестным образом изучала его тело. Нахмурилась, когда на его и без того бледной коже разглядела едва заметные отметины, похожие на следы ногтей. Ещё шрамы?

— Что это? — коснулась пальцем его руки.

— А? — он взглянул на свою кожу, а затем мечтательно улыбнулся. — Это… Забей.

— Ты себя режешь?

— Что? Нет!

— Тогда что это такое? Тут сотни порезов, Шон.

— Скажу, и ты начнешь загоняться. Брось, Виви, это ерунда. Они быстро заживают.

— Ты знаешь про мои шрамы, Шон, говори про свои!

Он вздохнул.

— Плата за любовь к девушке-розе…

— Это мои шипы сделали?

— Сказал же, будешь загоняться. Но мне нравилось, так я ощущал тебя, когда просыпался, так все было реальнее с этой болью.

Торнхарт все-таки псих. Каждую ночь я калечила его, но всякий раз он возвращался за добавкой.

Подошла к нему ближе, распахнула свое полотенце и обняла. Сейчас у меня нет шипов, ему не должно быть больно. А он все такой же теплый и нежный, как во сне.

— Виви, я же могу передумать про мелкие шажочки, если ты не прекратишь меня соблазнять.

— Молчи… Шу.

С этой ночи мне стало невыносимо сложно скрывать от Шона наш план с Лиамом, и я убеждала себя, что другого выхода просто нет. С новым рвением бралась за книги, пыталась получить баллы у тренера Фултон, и с ужасом понимала, что плетусь в самом конце рейтинга. В ноябре начинался сезон контрольных работ, и у меня не было ни единого шанса не вылететь.

— Можно записаться на какую-нибудь внеурочку, — предложила за завтраком Джез.

Я отчаянно изображала, что мне действительно интересны оценки. На деле же мои мысли крутились лишь вокруг вечернего побега.

Желудок категорически отказывался принимать еду, но я упорно насиловала несчастный пудинг, стараясь не смотреть в глаза Шону. Мне кажется, у меня на лбу написан весь этот чертов план поездки в имение Эшрейвенов.

— Ты не заболела, Виви? — спросил он и нахмурился.

Бросила быстрый взгляд на Лиама, и тот едва заметно кивнул. Боже, опять врать.

— Да, мне нехорошо. Тошнит.

Джезабель многозначительно потыкала Шона локтем, и он поперхнулся.

— Твоя работа, Терри?

— Мы не спим. Пока что… — смущенно пробормотал Торнхарт.

Теперь настала моя очередь краснеть и задыхаться.

— Я имела в виду, что ты в очередной раз выбесил нашу розу, что ее тошнит от тебя.

— Ой, да иди ты в зад, Джезабель, — закатил глаза Шон, а затем обратился ко мне: — Уверена, что хочешь идти на занятия, выглядишь ты паршиво.

— Угу, — поддакивал Лиам. — Полежи. Наберись сил. Я скажу учителям.

— Отведу тебя ко врачу, — вызвался Шон.

Да блин. А вот врач вполне может раскусить всю эту клоунаду.

— Похоже на желудочный грипп, — изрек доктор Мур. — Вас не рвало?

— Эм. Пока нет.

Он принялся что-то печатать на компе, а после начал опустошать полки с лекарствами:

— Это от обезвоживания, это противовирусное. Покой. Ограничить контакты.

К концу приема я на полном серьёзе поверила, что больна.

— Ограничить контакты, Шон, ты слышал врача, — перегородила ему дорогу в свою комнату.

— А как же подоткнуть одеялко и обнять тебя?

— У меня есть твой аватар, иди учись!

Он невесомо коснулся губами моего лба.

— Вечером загляну.

— Не пущу. Иначе и ты заболеешь. Да и по прогнозам мистера Мура скоро я плотно засяду в туалете, так что делать тебе тут нечего!

— Выздоравливай, Вив. Уже скучаю.

Стоило мне закрыть за ним дверь, как в животе на самом деле заурчало. Только от нервов. Вышагивала по комнате, и с ужасом ждала вечера. У нас ничего не получится. Мы точно попадёмся. С чего я вообще решила, что Марша мне поможет, а Джез прикроет!

Джезабель смотрела на Маршу с видом грозной пантеры, которая вот-вот растерзает мерзавку, а я подбирала слова, чтобы убедить их не устраивать кровопролитие в моей комнате.

— Нам нельзя задавать вопросы, но при этом я должна дать тебе свою тачку? — уточнила Марша.

— А я должна прикинуться тобой и хрипло прогонять Шона от комнаты? — повторила свою часть Джез.

С каждым их вопросом у меня оставалось все меньше рациональных объяснений.

— Это как-то связано с тем, что ты хочешь надрать задницу тому, кто виновен в смерти Ви?

А Марша нравится мне все больше. Вианор умела выбирать друзей.

— Господи, да! — слишком громко сказала я, и Джез нахмурилась.

— Виви, мне это совершенно не нравится. Дай взрослым разобраться. Скажи им все, что знаешь.

— Если бы им можно было доверять, Джез, Ви сделала бы это раньше. Да и потом, следующая в списке не я. Все будет хорошо.

Она покачала головой:

— Он тебя не простит. Вот увидишь. Виви, Шонни так старается, а ты собираешься так с ним поступить.

Джез права. Но у меня нет выбора, именно из-за него я это и делаю. У нас нет права на ещё одну ошибку, проклятье уже почти убило его.

— Не простит. Но будет жив.

— Я сейчас слезу пущу. Мы едем или нет? — Марша поиграла ключами от машины.

Ещё один укоризненный взгляд от Джезабель. И это она ещё не знает, что Лиам тоже едет со мной. Что это вообще его план. Завтра будет день бесконечных извинений. Но зато мы поймаем Найджела за руку и представим доказательства госпоже Торнхарт и остальным.

— Как в старые добрые времена, — Марша радостно пританцовывала у своей тачки. — Боже, словно Ви вернулась. Она постоянно что-то такое мутила. Загадки, побеги.

Мы с Лиамом не разделяли ее энтузиазма. Нам вообще предстояло залезть в багажник ее новенького “Приуса”, и у меня не было ни одной идеи, как это сделать и остаться верной Шону. Места практически не было, а у Лиама ноги длиннющие, как у саранчи.

— Шон убьет меня, — простонал Эшрейвен, укладываясь в багажник.

Улеглась на него сверху, стараясь не тереться о его грудь и не запоминать запах геля для душа.

Это не измена. Это не измена.

— Какие же вы милые, — пропела Марша перед тем, как с самым маньячным выражением лица захлопнуть дверцу багажника.

Надеюсь, я не допустила роковую ошибку доверившись ей. А вдруг это она, черт возьми, управляет проклятьем. Твою же мать, кажется, меня начинает накрывать панической атакой.

— Какая тебе разница, куда я? — Марша визгливо быковала на охранника у ворот. — За тампонами! Я тут не преступница и могу ездить куда и когда захочу. Ой, да звони кому хочешь. Как там тебя звать? Эрл? Ты знаешь, кто мой отец?

— А кто у нее отец? — спросила Лиама в подмышку.

— Она ездит на чертовом “Приусе”, Виви. Ты думаешь, у нее отец — большая шишка?

— Ну, может, наказана за плохое поведение, и ее красненький “Порше” забрали.

Лиам фыркнул прямо мне в макушку.

Как-то не научилась я ещё по тачкам людей сортировать. Нормальная же машина. Багажник бы большое, а так…

Марша продолжала ругаться и угрожать, а я с ужасом ждала, что сейчас нас найдут, но к моему удивлению тачка с визгом тронулась с места, и мне крепче вжало в кузена Шона. К концу этой поездки я окончательно пропахну чем-то можжевеловым. О, да, теперь я знаю, какой гель для душа предпочитает Лиам.

До сих пор не могу поверить, что он ввязался в эту авантюру. Из нас четверых наследник Эшрейвенов казался мне самым разумным. Но, видимо, знание, что мы не следующие в списке, знатно придало нам наглости. А ещё нам обоим было за что сражаться.

Пока мы тряслись в багажнике Марши и ждали, когда она остановится и вызволит нас, я раз за разом прогоняла в головеплан. Если Лиаму не удастся ничего найти на ноуте у Найджела, то в дело вступаю я. Прикинусь наивной девчонкой, которая всецело доверяет юристу наших семей. Расскажу о своей находке, покажу фото, спрошу совета и буду следить за реакцией. Если он навел меня на эту подсказку, то непременно воспользуется шансом и дальше вести дурочку Виви по ложному следу.

Машина подскочила на ухабе, и Лиам принялся бесконечно извиняться, хотя это я ему заехала коленом в пах. Бедняга. Он уже раз тридцать спросил меня, уверена ли я в списке и Марше? Смогу ли я провернуть тот же трюк, что в домике на дереве и отогнать проклятье?

У меня не было для него ни одного обнадеживающего ответа, а врать мне не хотелось.

Поежилась от холода, и Лиам инстинктивно меня обнял, в очередной раз извинившись.

— Не парься, Шон не умеет читать мысли.

— Зато он умеет натягивать людей как перчатки, — мрачно изрек Эшрейвен.

Ох, как это двусмысленно прозвучало.

— Надеюсь, твой дедушка заварит нам теплого чаю, — я решила сменить тему.

— Даже не сомневайся. Чаепития в семье Эшрейвен — целый ритуал. Но до этого тебя обязательно угостят кое-чем другим согревающим, и отказаться нельзя, ты обидишь дедушку!

Лорд Эшрейвен последний человек, которого мне хотелось обижать. Во-первых, на похоронах Вианор он напугал меня до чертиков своими жуткими белесыми глазами. Во-вторых, несмотря на всю мою неприязнь, он был единственным, кто поддержал меня в тот день и сказал то, что я хотела услышать, а еще привел в чувства Шона и не дал ему меня зарезать.

А в третьих, только сейчас я вспомнила, что Ви оставила ему на память чайный сервиз! Совпадение? А что если она переиграла своего убийцу. Знала, что тот подменит флешку. Знала, что не умеющий врать Лиам расскажет мне про их сговор. Предугадала, что я поеду пить чай со стариком Эшрейвеном.

Да ну, нет… Был бы у Вианор настоящий дар предвидения, неужели, она бы не предотвратила собственную смерть?!

Машина резко затормозила. Торопливые шаги по слякоти.

— Вы там живые?

— Не очень. Ещё минута, и мне придется выходить замуж за Лиама, чтобы сделать его честным мужчиной.

В багажнике был так тесно, что я физически чувствовала, как Лиам закатил глаза.

Марша выпустила нас и протянула руку, помогая вылезти.

— А куда мы едем-то?

— Ко мне домой. И ты не будешь болтать об этом в Форхиллз.

Милашка Лиам вдруг начал выглядеть пугающе угрожающим. Даже не знала, что он так умеет.

— Боже полегче, Эшрейвен, я, вообще-то, согласилась вам помочь.

— Вот и помогай! — рыкнул он, забрался на заднее сидение, нацепил наушники и включил музыку.

Одарила Маршу извиняющейся улыбкой. Что ж, теперь я понимаю, почему у этой троицы не было друзей в академии.

Какое-то время ехали в тишине, и от нарастающей неловкости в салоне мне хотелось выть. Первой молчание нарушила Марша:

— Как у вас с Шоном. Помирились?

— Типа того.

Я очень боялась, что она в непринуждённо-дружеской манере спросит меня, не сплю ли я с ним. Но она сама не знала, о чем со мной говорить.

— Прости, это всё так странно. Ви мертва, и вот появляешься ты. И вы ужасно похожи, до сих пор не могу поверить.

— Почему ты не приехала на похороны? — спросила ее в лоб, совершенно не заботясь, что могу заступить на запретную территорию.

— Я хотела, но Ви не разрешила, — горько ответила Марша.

— Не разрешила? Она явилась тебе после смерти?

— Что? Нет! Где-то за месяц до всего она в своей несерьезной манере бросила что-то типа: “Если я умру, не приезжай в поместье на поминки.”

За месяц! Она знала как минимум за месяц о своей смерти. И никак не связалась со мной! Но почему Ви отговорила Маршу приезжать в поместье. Из-за меня? И почему даже Эшрейвену она оставила сервиз, а лучшей подруге ничего?

Не понимаю, но в этом определённо должен быть какой-то смысл.

Мы въехали в ворота поместья. Маленькие лампочки вдоль дорогие тускло подсвечивали путь к огромному мрачному дому. Везде, докуда добивали фары, росли кустарники с черными, словно глаз ворона, ягодками. С каждым мгновением мне становилось все неуютнее, зато Лиам пришёл в себя и выглядел так, словно сегодня Рождество.

— Я здесь не был с прошлой весны, — выдохнул он, сняв наушники.

Как только Марша припарковалась под дальним навесом, Лиам выскочил из машины и вприпрыжку рванул к темной фигуре у крыльца. Мы лишь переглянулись и последовали за ним.

— Тетушка Дамиена! Я так скучал.

Дамиена оказалась той самой мрачной компаньонкой Лорда Эшрейвена. Выглядела она, как персонаж из семейки Аддамс. В руках у нее был поднос с хрустальным графином и тремя фужерами.

— Вина?

Дамиена не спрашивала, она ставила перед фактом, чую, ее совершенно не волнует наш возраст.

— Спасибо, мы как раз замерзли, — Лиам пританцовывал не то от холода, не то от радости. — Виви, обязательно попробуй, это наш фамильный рецепт: вино из аронии черноплодной, которая тут же и выросла.

Едва он сделал один глоток, как улыбнулся во весь рот, и его зубы стали окрашены в черный. Чуть какая.

Под пристальным взглядом Дамиены мы с Маршей тоже пригубили вина. Тепло мгновенно проникло в моё тело, а на языке теперь яростно сражались терпкость и сладость.

— Следуйте за мной, — зловещим голосом приказала компаньонка лорда Эшрейвена, и мы шагнули в хищное нутро замка.

Если бы не энтузиазм Лиама, я бы сошла с ума от страха. Темные коридоры, практически без освещения, старые зеркала, которые заставляли меня подпрыгивать от собственного пугающего отражения. Я словно угодила в жуткий лабиринт. Марша вцепилась в руку и с каждым мгновением бледнела все сильнее. Бедняга ещё не видела самого Лорда Эшрейвена.

— Зеркала особенно важны для нашей семьи, — пояснил Лиам, когда мы с Маршей в очередной раз дернулась от движения слева. — Мы учимся быть в гармонии с собственными мыслями.

Даже представить не хочу, каково быть наследником Эшрейвеном и иметь этот проклятый дар. Ты всегда знаешь, что думают о тебе. Даже те, кого искренне считаешь друзьями, едва ли могут контролировать мысли. Рано или поздно, ты услышишь то, что лучше бы не слышать никогда. Так что в зеркалах мне видится совершенно другой смысл: Ты не один. У тебя есть… ты, единственный, чьи мысли тебя не ранят.

Мы наконец-то дошли до конца коридора, и очутились в просторной комнате с лениво потрескивающим камином и одним единственным горящим торшером.

Лорд Эшрейвен сидел в массивном кожаном кресле, его ноги были покрыты ворсистым одеялом, похожим на старую шаль. В седых волосах отражались оранжевые блики от огня. В глазах все так же не было жизни, но старику и не нужно было зрение, чтобы видеть куда больше, чем дано простым смертным.

Лиам, не говоря ни слова, подбежал к своему дедушке и стиснул его в крепких объятьях.

Дамиена терпеливо ждала указаний, а я теребила на запястье браслет Ви и надеялась, что он работает. Потому что сейчас я завидовала, грустила, злилась, что не могу вот так обнять свою бабушку и что вообще по ней не скучаю.

Марша проследила за моим движением и с грустной улыбкой показала свой браслет.

— У нас гости, — проскрипел Лорд, не вставая с места. — Милые дамы, простите, что не могу поприветствовать вас должным образом.

— Он точно слепой? — шепнула мне на ухо Марша.

— Точно, юная леди. Слеп как крот. Это судьба всех Эшрейвенов. Расплата за дар и грехи прошлого.

Я бросила взгляд на Лиама. Да ладно? Он ослепнет? А какие побочные эффекты, кроме смертельного проклятья у остальных семей?

— Дедушка, ну не начинай наводить тоску. Мои друзья и так под впечатлением от замка. Лучше расскажи, как ты в детстве подслушал у Фицджеральда в мыслях другую концовку "Великого Гэтсби".

Сколько же ему лет на самом деле?

— Ох, концовок там было множество. Мысли писателей тот ещё лабиринт безумия, из которого не так-то просто выбраться. Словно проживаешь тысячи судеб.

Лорд Эшрейвен мечтательно прикрыл глаза.

— Ладно, мы так шутим, — улыбнулся Лиам. — Не встречался он с Фицджеральдом. Мы вообще затворники. У нас в поместье даже слуг нет. Дамиена мне как матушка.

— Какой же ты зануда, Лиам, — скрипел Лорд Эшрейвен. — Дай пофантазировать.

Дамиена бесшумно скользнула в комнату с новым подносом. В этот раз на нем дымился розовый заварочный чайник и пять чашечек. Яркий сервиз выглядел игрушечным и неуместным в мрачных стенах поместья Эшрейвен, словно дурацкая шутка суровой Дамиены, которая решила разыграть своего слепого господина. Марша уставилась на поднос, и ее словно парализовало.

— Какого?..

Она подскочила с места и рванула к компаньонке, намереваясь вырвать у нее ношу из рук.

— Кто дал вам право? Этой был мой… мой подарок. Откуда он у вас?

Она задыхалась от злости, глядя на сервиз, обводила нас заплаканным взглядом, ища виноватых.

— Это не ваше, — голос у Марши сорвался, и она уже шепотом, захлебываясь слезами, прошелестела: — Это было её …

Я первой пришла в себя от этой внезапной истерики и бросилась к Марше, обняла со спины и попыталась хоть немного забрать ее дрожь. Такое концентрированное страдание я видела только у Шона, а то он справлялся лучше.

— Хей. Тише-тише, ты подарила этот сервиз Ви? — спросила у нее, и при звуке имени моей сестры, Марша завыла.

Виви

— Простите меня, — раздосадовано проговорил лорд Эшрейвен. — Ваши мысли, Вивьен. Слишком громкие даже для артефакта, вы хотели попить чай именно из этих чашек.

О господи. Я действительно не могла не думать о странном завещании моей сестры, но чтобы все оказалось настолько запутанным.

— Вы ни в чем не виноваты, — встряла. — Лиам, проводи нас в ванную. Мы быстренько приведем себя в порядок.

Только когда закрылась дверь уборной, я выпустила из объятий Маршу. Она метала на меня злые и недоверчивые взгляды. А затем уселась на крышку унитаза и зарыла пальцы в свои крашеные волосы.

— Послушай, — начала я.

— Они все стервятники. Долбанные стервятники! И ты тоже. Сразу спелась с Шоном. Да-да. Урвала свой кусок.

Я шумно выдохнула, глядя, как эта чокнутая раскачивается взад и вперёд. Это уже слишком.

— А ты с ним трахнулась. И кто из нас двоих стервятник?

Не хотела говорить этого, но уж точно не ей меня в чем-то обвинять.

— Это другое. Сказала же.

— То есть чашки, на твой взгляд, ценнее человека?

— Да!

Вот так поворот. Шону лучше не знать, какого высокого о нём мнения.

— Вианор сама отдала этот сервиз лорду Эшрейвену. Я присутствовала на чтении завещания.

— А я? Про меня она хоть что-то написала?

Если бы в голосе Марши сейчас не сквозила безумная надежда, я бы точно съязвила что-то в духе: Нет, видимо, не такие уж вы и близкие подруги.

— Нет. Но зная, Ви, она сделала это специально. Это тебе какой-то знак. Подумай. И сервиз этот чертов оказался тут не случайно. Думай!

— Да не знаю я! — крикнула она.

— Когда ты его подарила?

— Давно. Нам было лет по десять. Я увидела его на комиссионке и подумала, что будет круто мутить чаепития в ее комнате. И мы устраивали. До самого конца. Каждый раз…

Маршу снова захлестнуло рыданиями, я же на удивление была спокойной.

И что Ви хотела этим сказать?

— Это какой-то особый сервиз? Если налить горячей воды, проступят какие-то скрытые символы?

Марша сморкнулась:

— Господи, нет. Обычный сервиз. На дне чашек розы. Вот и все. Никаких секретов.

— Умойся и идем.

— Куда? — она хлопала влажными ресницами и, кажется, уже перестала злиться.

— Разбираться в очередном ребусе от моей сестры. Это все какой-то хитрый пазл, и ты его часть. Помоги мне! Соберись.

Подействовало. Она слезла с унитаза и даже умылась.

Лиам и Лорд Эшрейвен тихо переговаривались о чем-то в каминном зале. Но мне была нужна Дамиена.

— А где остальные части сервиза? — потребовала я у компаньонки.

— Следуйте за мной.

Снова зеркальный лабиринт. Тиканье старых часов погребальным набатом раздавалось из каждого угла. Уже вот-вот приедет Найджел, и я не могу позволить ему добраться до новой подсказки раньше. А вдруг он уже перехватил ее? Ведь он знал о завещании. Господи, все знали, все были в библиотеке!

Мы оказались на темной, но чистой кухне. Ни пылинки, ни одного жирного пятна. Дамиена отлично справлялась со своими обязанностями, и в одиночку следила и за поместьем, и за стариком.

— Прошу, — она поставила перед нами блестящую овальную коробку. Внутри на подложке лежало ещё несколько чашечек и кувшинчик для сливок.

Я ждала, что Маршу осенит, но она пребывала в какой-то прострации. Покрутила в руках пару чашек и даже не попыталась хоть что-то на них разглядеть.

— Это всё? Тут больше ничего не лежало? — спросила я у Дамиены. На подложке было явно больше углублений.

— Да. Коробку вскрывали уже здесь. Каждая чашечка под счет. Мы уважаем память Вианоры Теймроуз.

— А можно я побуду наедине с чашками? — шмыгнула носом Марша.

— Как вам будет удобно. Идёмте, госпожа Рид.

— Нет-нет. Она пусть останется, а вы идите. Дайте нам немного времени.

Марша буквально вытолкала удивленную Дамиену с кухни, а затем забаррикадировала дверь, подперев стулом.

— Она врёт, — прошипела Марша. — Тут были солонки. Две сестрички. Мы звали их Пеппи и Солти! Надо найти их.

Я наблюдала, когда подруга Вианор бесцеремонно шарит по чужим шкафам, изучает каждую полку с фонариком. Но никаких Пеппи и Солти на кухне не было.

Я обшарила всю подложку, а затем сфотографировала след от двух крохотных солонок.

— Дерьмо. Наверно, они хорошенько их спрятали. Чертовы Эшрейвены!

— Или Вианор оставила солонки в поместье.

— Думаешь?

— Было бы тупо класть в них подсказку, а затем отдавать кому-то. Её же сразу найдут. — Предположила я.

— А я так не думаю. Лорд Эшрейвен не из тех, кто стал бы пить чай из детских розовых чашек, — спорила Марша.

И в этом тоже был смысл, просто я идиотка и не додумалась выкрасть сервиз у лорда Эшрейвена или хотя бы посмотреть. Но откуда мне было знать тогда, что Вианор придумала посметрный квест для меня? Голова кругом.

— Или нас могли опередить, — предположила я.

Тот же Найджел, раздери его аллигатор. Он подменил флешку, украл солонки.

— Ты умеешь петь? — внезапно спросила Марша.

— Ха?

— Мы кое-что делали с Ви, когда нам нужно было убедить кого-то… Ну ты понимаешь, да?

— Не понимаю, — честно сказала я.

— Магия, Вивьен. Вместе наш дар сильнее. Я тоже внушаю, но только через пение. Если мы споём вместе, то, возможно, очаруем Дамиену и заставим ее сказать правду.

Эта идея мне совершенно не нравилась, и Лиам точно не простит нам этих подозрений. Но мы должны отмести этот вариант.

— Я начну, а ты подпевай.

Марша убрала стул и позвала компаньонку, пощелкивая пальцами:

— Дамиена, это мы.

И мы не вооружены.

У нас для тебя сюрприз.

Хотим узнать мы про сервиз.

Я словно в очень хреновый мюзикл угодила. Не хватало, чтобы канделябр и часы начали нам подпевать. Даже не удивлюсь, если Дамиена ответит стройным куплетом.

Но компаньонка стояла неподвижной тенью. Неужели сработало?

— Виви, давай.

— А?

— Пой.

Я неуверенно затянула.

— Расскажи нам, Дамиена.

Куда ты две солонки… дела!

Марша кисло посмотрела на меня. А чего она хотела? Мы даже не отрепетировали.

Но дальше случилось то, чего я точно не ожидала, компаньонка ответила. Пением!

— Не было их там в помине.

Коробку открыли мы впервые.

— Забудь, о чем тебя спросили. Ты покорна нашей силе, — завораживающе исполнила Марша, и Дамиена кивнула.

— Какого черта, вы двое делаете?! — разъяренно спросил Лиам.

— Ты тоже все сейчас забудешь, и спрашивать у нас не… будешь, — запела я, слушая ритмичные щелчки Марши и чувствуя себя паршивее некуда. Я точно не хотела использовать магию на своих новых друзьях. Но я понятия не имела, как объяснить ему все это.

— Ну точно как в старые добрые времена, — радовалась Марша. — А ты мне все больше нравишься, Виви. Ну что, теперь идем пить чай?

Быстро же она переключилась. У меня так и не вышло натянуть на себя фальшивую улыбку. Глядя на потерянного Лиама, которого я только что жестко отформатировала, я не могла не ненавидеть себя. А ещё я не могла не думать, какой разрушительной силой мы стали бы с Ви, если бы были вместе с самого рождения. Ни один артефакт, ни одна магическая школа не смогли бы сдержать нас. Это пьянит, будоражит.

Поверить не могу, но сейчас я первые думаю что, разлучить нас было не самой плохой идеей.

Попить чай нам так и не довелось. По замку прокатился писк, который возвещал о прибытии в поместье ещё одного ночного гостя.

А вот и Найджел Мегпай.

Началось.

Мы разместились в соседней комнате. Лиам все ещё пребывал в каком-то легком оцепенении, и его пальцы время от времени зависали над ноутбуком. Не могла перестать винить себя в этом. Оправданий своему поступку тоже не находила и даже рада была чувствовать слабость во всем теле. Наказание за предательство.

А вот у Марши на лице не было ни капли раскаяния. Я списывала все на ее обиду из-за сервиза, в противном случае она чокнутная маньячка, наслаждающаяся своим даром, и нам с ней точно не по пути.

Найджел и Лорд Эшрейвен вели приглушенную беседу за стеной. Старик жаловался на здоровье и чувство близкого конца. Бормотал, что следует закончить все дела, пока костлявая женушка не явилась про его душу. Либо он шикарный актёр, либо на самом деле собирался скоро преставиться. Судя по спокойному лицу Лиама, такие разговоры его дедушка вел регулярно.

— Он уже лет десять собирается помереть, — хмыкнул, словно прочитав мои мысли. А он может. Про сервиз-то почувствовал.

Вцепилась в свой браслет и молила, чтобы тот не выдал моего смятения. Сама во всем признаюсь, как только доберемся до Форхиллз. Попрошу прощения за себя и Маршу. Это просто невыносимо.

— Найджел, ты же знаешь, у меня никого, кроме них нет. Мой милый внук и Дамми.

Лиам колотил пальцами по клавиатуре и напряженно всматривался в экран ноута. Прямо сейчас он пытается активировать свои цифровые ловушки и выяснить, подменял ли Найджел флешку. Судя по его разочарованному лицу, поймать нотариуса за руку ему пока не удавалось. Но это же вопрос времени?

Эти двое уже час беседовали за стеной, а Лиам так ничего и не нашел.

— Это не он, — Лиам захлопнул крышку ноута. — Невозможно настолько подчистить следы. Это тупик. Найджел — хороший парень, я сейчас перевернул всю его жизнь, он большую часть зарплаты тратит на приюты для бездомных животных, а сам утится в крохотной квартирке. Как же мне сейчас паршиво, Виви.

— Может, это прикрытие такое? — не сдавалась я.

— Нет. Он честный до мозга костей. Я слышу каждую его мысль, он в наш дом пришел без защиты. Оставил свой талисман в машине.

— Так, давайте воспользуемся, — подключилась Марша. — Пусть вообще все нам нам выложит.

— Я не позволю, — грозно сказал Лиам. — Найджел хранит не только тайны Вианор. Просто поверьте мне, и я так замарался. Воспользовался его доверием, обманул Шона, заставил Джез врать, подговорил дедушку и Дамиену, чтобы загнать мистера Мегпая в ловушку. Я отвратителен. А вы обе… Все как раньше, ничего не меняется. Поехали в Форхиллз. Сейчас же!

Понимала чувства Лиама. Мне тоже было гадко, и становилось только хуже. Столько нарушенных правил и обещаний, и мы ошиблись. Осталось лишь слабая ниточка с солонками. Но прошло много времени. Тот, от кого пряталась Ви, мог уже давным-давно отыскать их и оставить очередной ложный след.

Я облажалась.

— Едем, — согласилась я. Теперь мне и перед Найджелом хочется попросить прощения. Мне ждет целый марафон извинений.

— Мисс Рид? — нотариус Мегпай удивленно разглядывал нашу троицу в коридоре.

Скрываться было трусливо и подло.

Я крепко сжимала руку Марши, намереваясь дернуть ее со всей дури, если она решить спеть песенку этому безобидному любителю собак.

Он инстинктивно коснулся своего пустого запястья и выглядел немного затравлено.

— Добрый вечер, мистер Мегпай. А мы решили навестить Лорда Эшрейвена.

Найджел строго посмотрел поверх наших голов на Лиама.

— Это очень безрассудно с твоей стороны. Ты ведь понимаешь, что завещание теперь можно оспорить. Тебе не следовало находиться в поместье, учитывая твой дар.

— Некому оспаривать, Найджел, — печально изрек Лорд Эшрейвен. Дамиена выкатила его в коридор. — Не сердись.

Нотариус оглядывал нас с явным осуждением, и он точно догадался, что ему устроили ловушку, потому что вскоре к осуждению добавилось и разочарование. Боже, я хочу умереть. Ужасный-ужасный вечер. Я обидела кучу хороших людей махом.

— Я заеду ещё раз на неделе, Лорд Эшрейвен. И, мы все переделаем. Так же нельзя!

— Разумеется. Я не подумал, извини меня, Найджел.

Нотариус явно торопился к машине за своим талисманом. И суровая правда обжигала меня в этот самый миг. Для него мы тоже чудовища, которых он боится. Три подростка с магией, которые только что копались в его одинокой жизни. А он был добр ко мне. Дал свою визитку и разрешил звонить по любым вопросам. И вот как я отплатила.

— Он ужасно обижен, — подытожил Лиам. — Хочу в Форхиллз, чтобы не слышать его грустных мыслей. И чтобы вас двоих тоже не видеть.

Справедливо.

Не нужно было обладать магией семьи Эшрейвен, чтобы физически ощущать разочарование Найджела. Его опущенные плечи и голова, рваная походка.

Лиам двинулся к выходу, уверена, с дедушкой он попрощался мысленно. Поклонилась Лорду Эшрейвену, хоть он меня и не видел:

— До свидания.

— Заглядывайте к нам ещё. А что касается сервиза, я думаю, мы можем пользоваться им по очереди, чтобы не обидеть волю юной Вианор, и порадовать вас приятными воспоминаниями, что скажете?

Марша потеряла дар речи, когда Дамиена вручила ей коробку.

— С-спасибо.

— Это не подарок. Привезите его в следующий раз, и мы поговорим о Вианор. Расскажешь нам о ваших волшебных чаепитиях, — старик подмигнул слепым глазом, и это выглядело очень даже… мило.

Найджел убирал в свою крохотную машинку ноут и чемоданчик с бумагами. Он уже не торопился, и я заметила на его запястье самодельный браслет Ви. Сейчас у меня духу не хватало извиниться, но я обязательно ему позвоню. Он обернулся на нас и даже поднял руку, чтобы помахать на прощанье, как вдруг застыл, и в его взгляде читался ужас.

Через мгновение я услышала крик Лиама и звук падающего тела. Обернулась. Парень боролся с бесформенным сгустком, от которого отделилась когтистая рука и пыталась схватить за сердце.

— Беги… те… — хрипел Лиам и продолжал бороться.

Но ни я, ни Марша, ни даже Найджел не двинулись с места.

— Это оно? Оно убило Ви?! — закричала Марша и кинулась на сгусток.

Сейчас её пение было ещё более неуместным, она рычала, словно злодейка из Диснея во время своей жуткой арии.

— Отпусти его живо!

Сдохни, мерзкая тварь.

Убиваешь трусливо.

А меня-ка ударь!

Тень на какое мгновение отвлеклась, и Лиам зашелся кашлем, пытаясь отдышаться. Его глаза засветились магией, и он бросил все, чтобы нащупать сознание у этой штуки. Я тоже включилась.

— Отпусти его! Уходи!

Схватила Маршу за руку, и мы уже обе орали до хрипа.

— Продолжайте. Оно боится, — кричал Лиам.

Боится? У этого существа есть чувства?

— Зачем ты убило мою сестру? Кто приказал тебе?

Клубящаяся штука качнулась, вытянула свою руку ко мне, и на мгновение в этом жесте я увидела мольбу. Я даже ощутила что-то вроде жалости, но затем вспомнила, что оно забрало у меня. Моих родных, родных Лиама, Шона, Джез.

— Кто? Отвечай! Я приказываю тебе!

Ожившее проклятье издало какой-то потусторонний рев, метнулось в сторону дома, где на пороге показались Дамиана и Лорд Эшрейвен. Они поспешили на шум. Старик опирался на свою компаньонку.

— Нет, — выдохнул Лиам. — Дедушка… Нет. Не трожь его. Виви, прикажи. Нет! Нет! Не-е-ет.

Я не успела. Тень опутала Лорда Эшрейвена, запустила руку ему в грудь, и мертвые глаза старика стали ещё мертвее, если такое вообще возможно.

Проклятье исчезло, получив желаемое, а Лиам с трудом поднялся с земли и теперь бежал к дому. К своему последнему члену семьи.

Это все моя вина.

Я не остановила проклятье.

Я привезла сюда Лиама, рискнув его жизнью.

Это все из-за меня.

Виви

Последние три дня я только и делаю, что отвечаю на вопросы. Повторяю одно и то же госпоже Торнхарт, бабушке, каким-то мужикам в форме, которые в курсе всех дел.

Мы пятеро рисуем на свой лад черную штуку, которую видели. У Найджела талант. Его набросок самый реалистичный и пышет ужасом, который исторгало зловещее нечто. На втором месте Дамиена. Самый милый у Марши, словно пушистый щеночек, а не смертельное проклятье. Думаю, ей нужна помощь специалистов. Нам всем нужна. Особенно Лиаму. Он не просто окончательно осиротел, теперь ему необходимо было решать вопросы, которыми занимался дедушка. На его счастье, Дамиена поклялась и дальше служить дому Эшрейвенов.

Но самое паршивое, что Шону о случившемся рассказала не я, потому, когда мы вернулись в Форхиллз той ночью, он уже был в курсе всего. Он не бежал мне навстречу, не стискивал в объятьях, приговаривая: жива… ты жива.

Он просто стоял и глядел сквозь меня. Словно вновь стал оболочкой и опять выгрузился в астрал.

Даже если бы наорал, мне было легче. Но он не смотрел, не ругался. Вообще, ничего не делал. Новый вид наказания?

— Значит, вам уже второй раз удается управлять этим существом, — уточняет очередной седой коп в форме, а я смотрю только на госпожу Торнхарт и бабулю. Они присутствуют при всех допросах и следят, чтобы мои права не были нарушены.

— Я не управляла, а приказала. Мы же типа Теймроуз, — устало повторяла, надеясь, поскорее уйти отсюда на поиски Шона. Так и не объяснилась, и я пока не придумала, что ему скажу. Надеюсь, застать его в каком-нибудь темном углу, обнять до боли и вообще ничего не говорить, просто стоять с ним так, пока он не простит меня.

— "Типа" Теймроуз? — переспросил этот типа-коп.

— У нее фамилия Рид, — вмешалась бабушка. Кажется, эта ситуация ее тоже порядком утомила. Она втирала себе в виски перечную мяту, но ей это совершенно не помогало.

— Авелин, я не знаю, чем вам помочь, если вы не говорите мне все. Кто может желать зла вашим семьям, и почему, черт возьми, ты сама не в Форхиллз.

А вот это классный вопрос. Почему? Торнхарт прячется, Эшрейвен сам терпеливо ждал смерти и не совсем не боялся проклятья. Но Авелин тоже под ударом. А ещё мама. Мама!

— Ты намекаешь на что-то, Барнз? — ноздри у бабули угрожающе раздувались. — Я внучку похоронила!

— И чуть не потеряла вторую, — Барнз мастерски отбил мяч, сразу на моё и бабулино поле. — Я не намекаю, я переживаю.

— А это вопрос к госпоже Торнхарт, почему её студенты разбегаются как мыши.

Теперь уже бабушка Шона втирала себе в виски мяту.

— Можно, мы продолжим этот разговор без госпожи Рид. Не люблю склоки в присутствии учеников.

На выходе из кабинета меня ждал охранник с квадратной челюстью и несмотря на все протесты отконвоировал прямо в комнату.

Больше всего на свете я мечтала, чтобы Шон сидел у меня на кровати, рылся в вещах, читал дневник, издевался над фасоном трусиков. Но на постели у меня даже не было Шу.

Видимо, это тоже часть моего наказания. По крайней мере, если его спёр Шон, то он ко мне неравнодушен. Злится — тоже хорошо.

Рухнула на постель и позвонила маме.

Уговаривала ее приехать в Форхиллз. Ма лишь отшутилась, что проклятью она не интересна, а если оно заявится, то ему не поздоровиться, и уж Биатриче Рид-то точно отомстит ему за дочь.

Оживила перед глазами список из библиотечной книги. Сейчас не наша очередь. Теперь проклятью нужен кто-то из Мисткроссов. Знать бы только почему, оно нарушило порядок и пропустило Торнхартов?

Устала. Я чертовски устала.

Заснула беспокойным сном, и мне грезилось, что за мной гоняются гигантские розовые солонки, а Марша в костюме Малефисенты дирижирует им и поёт.

Прошло три недели с тех пор, как проклятье прикончилось Лорда Эшрейвена. Я теперь влилась в компанию Марши и окончательно заняла место сестры. Троица великих наследников демонстративно забирала свои подносы с едой и уходила, стоило мне только шаг в их сторону сделать. Вернее, уходили Лиам и Джез. Шон вообще перестал есть в общей кухне. Я бы, может, поискала его, чтобы поговорить, но приставленный ко мне брутал одну отпускал только в туалет и раздевалку бассейна.

Тренер Фултон со скрипом поставила мне зачет, оценив мой прогресс в плавании. Да и остальные предметы удалось подтянуть, благо мне больше заняться нечем было. Только зубрить и зубрить.

В конце октября в комнату вернулся Шу, держа в руках записку.

Пустую.

Ха-ха. Но намёк понятен. Он хотя бы вновь со мной не разговаривает. Уже прогресс. Хотя меня сильно бесит, что мы поменялись ролями, и теперь я за ним бегаю.

Поиграла с запиской на свету и даже над чаем погрела. Никаких скрытых чернил. Не знаю, разочарована я или нет.

Заинтригована.

Выглянула в окно и, увидела, как Шон идет со спортивной сумкой наперевес к корпусу с бассейном. Клянусь, он обернулся перед тем, как шагнуть в дверь.

Сейчас или никогда.

Сунула свой гидрокостюм в рюкзак, а затем с минуту сидела на полу в раздумьях. Если уж извиняться перед Шоном и быть смелой, то не так. Нужно показать, что я доверяю ему и теперь все-все расскажу. Без утайки.

Вытащила гидрокостюм.

У моей двери никого не было. Либо квадратная морда ушла ужинать, либо это тоже подстроил Шон. Натянула капюшон и бегом помчалась по лестнице, пока меня не вернули в комнату.

На улице мне казалось, что за мной гонятся, но это был звук моих же шагов.

Чем ближе я подходила к раздевалке, тем бешенее стучало сердце у меня в груди. Я уже жалела о своем дурацком плане, когда втискивалась в раздельный купальник. Шрамы в темноте казалось ярче, или это моя фантазия. Но они словно светились и напоминали серебряную паутину.

Замоталась в полотенце и медленно пошла на шум плещущейся воды.

Шон лежал на поверхности, как и в прошлый раз.

Позвала его по имени.

Не откликнулся. Даже не пошевелился.

— Шу?

Сработало. Шон повернулся в мою сторону.

Видимо, я утратила право перещелкивать его личности. Но я люблю их обе.

— Я прокручивала наш разговор тысячи раз. В моём воображении я извинялась, а потом тут же обвиняла тебя, ведь, ты тоже сбегал и подвергал свою жизнь опасности. Ни один сценарий в моей голове не заканчивался страстными поцелуями и примирениям, мы с тобой только ссорились.

Мне бы сейчас очень помогло, если бы за штурвал снова сел Шон и разрядил все какой-нибудь пошлой шуткой. Но помогать мне он не собирался, просто смотрел на меня этими двумя пожирающими безднами и молчал.

— Я бы пообещала тебе, что не совру, что не буду рисковать. Но это ложь. Если тебе будет грозить опасность, а мне надо будет прыгнуть в пекло, чтобы спасти тебя, я это сделаю. Я буду лгать тебе. Я буду сбегать.

Мне кажется, я услышала тяжелый вздох.

— Но я могу быть искренней в другом.

Мои пальцы никак не хотели отпускать полотенце, и я понятия не имела, как расценит Шон этот широкий жест, может, он так же молча возьмет и уйдет, подарив мне напоследок полный отвращения взгляд. И я останусь тут одна непрощенная и со своими шрамами.

— Я буду с тобой искренней в этом.

Полотенце упало к моим ногам. Я думала, что буду смелой, буду смотреть ему в глаза. Но я опустила голову и зажмурилась.

Мгновения тянулись мучительно долго. Я слышала торопливый всплеск воды, а потом мокрые шаги по кафелю и срывающиеся капли.

Кап. Кап. Кап.

Он точно уходит.

Легкое прикосновение прохладных пальцев к виску. Я мучительно выдохнула. Шон словно всю мою мигрень разом включил эти легким жестом. Подушечки пальцев скользнули ниже, обвели скулу, поймали подбородок, и мне пришлось повиноваться и поднять голову вверх.

Сейчас его глаза были темнее обычного, даже чернота проклятья была не такой тягучей.

Не нужно было никаких слов, ни извинений, ни обещаний. Тишина и молчание как никогда были уместны и правильны. Вот почему я так сильно полюбила Шу. Он стал моим утешением, потому что просто был рядом, не портил момент пустыми словами. А когда ты не даешь обещаний, ты их не нарушаешь.

Шон наклонился к моим губам, опалил их своих горячим дыханием. Слишком горячим, для человека, который выбрался из воды. Слишком горячим для того, чьи глаза похожи на саму смерть.

Легкое прикосновение его губ, от которого сердце заколотилось так болезненно сладко, словно его сжала когтистая рука проклятья. Мне показалось, что я вот-вот умру, если Шон не прижмет меня к себе до хруста костей.

Но он не прижал, и я умерла на миг, когда он отстранился с ехидной усмешкой, а затем нырнул обратно в воду всё с той же грацией морского царя.

Луна зашла за тучу, и я потеряла Шона из виду в непроглядной черноте бассейна.

— Это подло, Шу. Я паршиво плаваю, и я в жизни тебя не поймаю.

— Я буду поддаваться, — его голос разлетался пружинящим эхо.

Он серьёзно хочет, чтобы я полезла туда? Я утону, и он меня не найдет в темноте.

Но я так долго ждала этой встречи, что сдаться и уйти сейчас будет глупо. Мы опять восстанавливаем наше шаткое доверие, и я должна довериться ему. Он не даст мне утонуть.

Поставила правую ногу на перекладину. Это не страшно. Я уже вполне сносно держусь на воде. Просто не буду отплывать от бортика. Левая нога. Легкая дрожь во всем теле, не то от холода, не то от паники. Правая. Я уже погрузилась по колени, когда откуда-то сбоку на меня обрушилась тень. Шон вцепился обеими руками в лестницу с двух сторону от меня, и попалась в ловушку.

Мои шрамы оказались прямо напротив его лица. Каждая уродливая бороздка, белесые паутинки обтягивающие мои бедра.

— Они красивые, Виви.

Теперь уже потеряла дар речи. Хотелось поспорить. Сказать, что это уродливая часть меня, которую я стыжусь и ненавижу.

— Если бы не они, ты бы не позвала меня прекрасным и полным боли криком. Мы бы не встретились. Я бы не стал твоим Шу.

Его шепот ласкал и щекотал мои шрамы, и мертвая кожа чувствовала сладкие вибрации его голоса.

— А ещё… — его голос стал глубже, и в нем появились какие-то новые хищные нотки. — Эти прекрасные шрамы защищали мою Розу от мерзких вредителей.

— А? — я удивленно выдохнула, не понимая, к чему он клонит.

— Никто, кроме меня ведь не видел тебя такой?

Его губы коснулись поврежденной кожи, и это было самое сумасшедшее, что я когда-либо чувствовала. Ни тени разочарования или отвращения на лице Шона. Я сама не принимала себя такую, но он… Ласкал каждый миллиметр моих бедер, повторял пальцами узоры, клеймил меня своим языком. У меня подкашивались ноги и пришлось присесть на покатую ступеньку. Все, что происходило сейчас, было настолько интимно, и я не уверена, что когда-нибудь смогу рассказать кому-то про эту ночь. Смущение переплеталось с желанием, и я была настолько заворожена и очарована тем, что делал со мной Шон, что не могла отвести глаз, хотя больше всего на свете я хотела стыдливо закрыть лицо руками.

— А сейчас, Виви… — он оторвался от моих ног и посмотрел на меня так дико, что я подавила первобытное желание сбежать, — ты расскажешь мне все.

Он сдернул меня со ступенек и увлек в воду. Паника не успела раскрыться в полную силу, как Шон подхватил меня и не дал погрузиться с головой. Ещё одно уверенное движение, и он прижал меня к гладкой плитке.

— Я жду.

— Что рассказать?

Мои ноги все ещё горели от его поцелуев, а внизу живота бабочки пожирали друг друга.

— Какая у него фамилия?

От убийственного голоса Шона мне стало ещё больше не по себе.

— Чья?

— Того мудака, которого ты поцеловала в школе.

— Что?

Я очень медленно соображала. А потом вспомнила, как сама рассказала Шу о том позорном поцелуе. О господи. Он помнит. Шу настоящий.

— Не прикидывайся. Он живет в Ноугейте?

— Ты же несерьёзно сейчас? Это было давно.

— Но было.

Пыталась понять, Шон только играет в ревнивца, или на самом деле в бешенстве? Барахтала ногами в воде и ждала развязки.

— Я уже забыла о нём.

— Правда? — кажется, он совсем мне не верил.

— Он не сравнится с моим Шу. Шу целовался лучше. Даже Шон целуется лучше.

Его бровь слегка дернулась. Видимо, он пытался решить новую дилемму, ревновать ли к самому себе из мира снов.

— То есть ты бы ни при каких условиях не согласилась вновь поцеловаться с тем лузером?

У меня на языке вертелось множество колкостей и обвинений. Я-то просто целовалась, а он зашел куда дальше с Маршей.

— Даже если ты вселишься в его тело.

— О. В такие игры мы тоже играли, Виви.

Боже. Вспомнила ту ночь и беднягу Вернона, а ещё как попыталась соблазнить его в рубке киномеханика. Вот уж о чем Шону точно лучше не знать.

— И это было мерзко. В тот вечер ты воспользовался сразу двоими, — с укоризной сказала ему.

— Да уж… Вернон тогда дикий ужас испытал. Кажется, девушки семьи Теймроуз ему совершенно не нравятся.

— Оу. Звучит очень обидно. И что со мной было не так?

— Для меня зато всё так… Тогда было даже слишком правильно. Так правильно, что я испугался. Я хочу больше той правильности. Давай опять сделаем все правильным.

Шон не дал мне задать очередной вопрос и продолжил королевскую битву бабочек у меня животе. Он впился в мои губы таким долгожданным поцелуем, что все прошлые разом померкли. Стерлось школьное недоразумение, неловкая сцена в рубке, болезненная страсть в вечер похорон. Все обнулилось, и Шон начал новое летоисчисление. В ушах гудело, а вода совершенно не холодила, а превратилась в кусачий кипяток.

Перестала цепляться за стену и ухватилась за плечи Шона. Мои пальцы гладили крохотные шрамы от шипов. Считала их. Один, два, три… Он весь мой. Меченый.

А вот ему приходилось держаться за бортик, и я чувствовала нарастающее раздражение оттого, что он не может высвободить вторую руку и стянуть с меня купальник. Я же могла совершенно беспрепятственно изучать его тело, отчего время от времени ловила его глухие стоны. Потянула за веревочку на плавках.

— Ты убиваешь меня, Виви, — вымученно выдохнул он и прижался к моему лбу. — Тот охранник все ещё караулит твою комнату?

— Без понятия. Думаешь, переместиться туда? — от этой мысли у меня начали неметь пальцы ног.

— Или ко мне, — бормотал он в мои губы, уже даже не сражаясь с собственной похотью.

Только мы потянулись к лестнице, как свет в бассейне начал резко загораться секция за секцией. Шон инстинктивно накрыл меня крепче своим телом. И я в полной мере ощутила его эрекцию и судорожно сглотнула.

Через пару секунд прямо у нас над головами раздались шаги.

Виви

— Торнхарт, Рид. Живо вылезайте. И я очень надеюсь, что на вас надеты шапочки, — сурово пригрозила тренер Фултон, и я от страха попыталась уйти под воду, но Шон удержал меня на плаву.

Как давно она там? Откуда она знает, что это мы?

— А вдруг мы не одеты тренер, — игриво спросил Шон.

— Да хоть без трусов. Главное в шапочках, Торнхарт.

— Что же, тренер Фултон, мы вас разочаруем.

Он первым начал подниматься по лестнице, чтобы принять весь удар на себя и протянуть мне полотенце. Быстро замотала ноги, чтобы тренер не увидела шрамы, и заодно кучу засосов, которые оставил Шон на моих бедрах.

— Что-то я сомневаюсь, Торнхарт, что ты берешь у меня ключи, чтобы учить ее плавать.

Она кивнула на его топорщащиеся плавки, и меня захотелось провалиться или утопиться.

Но Фултон права. Сегодня он учил меня не плавать. Летать. Вот что мы делали пару минут назад.

— Но ведь у нее определенно прогресс, — Шона вообще не смущало происходящее и собственный обличающий стояк.

— Определенно. Шапочки не забывайте в следующий раз. А теперь в душ и по комнатам. В разные кабинки, Торнхарт.

Нам пришлось расцепиться. Мгновения, которые я провела, смывая с себя запах хлорки, стали невыносимо одинокими. Кожа все еще была наэлектризованной после поцелуев и прикосновений Шона, и каждый раз, касаясь себя, я закусывала припухшую губу.

Мой Шу со мной. Это безумие. Мрачная сказка, которая воплотилась в один миг.

Быстро оделась и выбежала в коридор, с замиранием сердца, ожидая встретить моего прекрасно сломанного друга. Он уже был здесь. В его влажных волосах путался мрак и лунный свет, отчего они казались синими.

Он набросил обе сумки себе на плечо, а свободной рукой поймал мою ладонь и переплел наши пальцы. Мы снова молчали и наслаждались мгновениями спокойствия. Где-то там за воротами Форхиллз рыщет страшное проклятье, ждет, когда мы вновь ошибемся, нарушим правила и угодим к нему в когтистые лапы. Оно понимает, что мы не сможем вечно прятаться. Рано или поздно нам придется столкнуться с ним, и никто не знает, кого оно заберет в следующий раз. Порядок, на который указала Ви, ничем нам не помог.

— Почему Эшрейвены, — вслух пробормотала я.

— Ты хотела сказать, почему не я? — спросил Шон, и я испугалась, что он неправильно подумает и решит, что я подозреваю его семью.

— Я не…

— Это хороший вопрос, — спокойно рассуждал он. — Я всю голову сломал. Та штука явно охотилась за мной, и она почти убила меня, так?

В очередной раз воскресила в памяти день, когда чуть не потеряла Шона. Он был холодный, а проклятье ковырялось у него в груди.

— Оно могло решить, что ты мертв. Ты же перенес свое сознание в игрушку.

— Тогда порядок не нарушен. Оно поверило в мою смерть, затем забрало Эшрейвена.

— Возможно, тот, кто им управляет, не может вмешаться в процесс. Он задал этот порядок, и уже ничего не поделать,

— И это очень паршиво, Виви. Даже если мы узнаем, кто создал проклятье. Эту штуку не остановить, она будет продолжать убивать, пока не останется никого из нас.

Он крепче сжал мою руку, и я осознала, что пришло время рассказать ему все, что я знаю и попытаться выяснить вместе, кто стоит за убийствами. Мы все равно обречены.

— Ты можешь собрать всех у себя, — попросила я.

— Всех это?..

— Лиама, Джез, а я позову… — у меня не было сил произнести ее имя, и… это не самая удачная идея, особенно после того, что было в бассейне, но она нужна нам.

По моим глазам Шон уже догадался о ком речь.

— Черт, нет.

— Ви доверяла ей. Она тоже часть пазла.

— Что она тебе рассказала? — с каменным лицом спросил Шон.

— Сказала, что ты жуткий плакса.

Он простонал, и я быстро обняла его за талию.

— Я считаю, это очень милым.

— Почему та хрень не прикончила меня, а?

— Чтобы у тебя был шанс, доказать мне, что ты никакой не плакса.

В его глазах блеснул очень знакомый дьявольский огонек.

— О, я докажу тебе, Виви. Прямо сейчас.

От этого предложения бабочки снова затеяли битву у меня в животе, и если бы я не видела для всех нас ни единого шанса на спасение от проклятья, клянусь богом, я бы воспользовалась моментом. И каждый вечер Шон доказывал бы мне, что он не плакса, может быть, я бы ей стала. Уверена, он бы смог выбить из меня не только стоны. Но… не сегодня. Нам нужно попытаться еще раз. Надеюсь, Лиам послушает меня и не ненавидит за то, как я облажалась. А я зверски облажалась и подвергла его жизнь опасности.

— Ладно, поговорю с братом и Джез. А без Марши точно нельзя обойтись?

— У нее есть тачка.

— Больше не аргумент. Два раза этот фокус уже не пройдет.

Я очень боялась, что он спросит, каким образом мы проехали незамеченными мимо охраны в крохотном “Приусе” Марши. Тогда мне бы пришлось рассказать про весьма интересную поездку в багажнике, и у Шона появилось еще больше вопросов и поводов для ревности.

— Она просто нужна и все. По одному мы что-то упускаем. Нам надо собраться вместе.

— Ура… Пижамная вечеринка, — без особого энтузиазма выдал Шон.

Спустя полчаса мы полным составом сидели в комнате Шона. Я с любопытством оглядывалась вокруг. Тяжелая черная гардина, которая не пропускала даже крупицу света с улицы, полки с учебникам, огромное количество литературы по астральным проекциям. Но самым интересным были мольберты, укрытые простынями от любопытных глаз. Запах свежей краски еще больше дразнил меня. Шон рисует? А что если запах алкоголя, который частенько сопровождал его, был вовсе не алкоголем, а растворителем. Тогда картину на потолке в комнате у Ви нарисовал… Я задрала голову кверху и замерла. Фиолетовое небо и черные парящие деревья, на которые вместо листьев сидели бабочки.

Если у меня оставались хоть какие-то сомнения в том, что Шон это Шу, и все это жестокая шутка, то больше я так не думала.

Торнхарт наблюдал за моей реакцией.

— Мне удалось? — спросил он меня, игнорируя присутствующих.

— Более чем.

Улыбнулся. Вот только одной его улыбки было мало, чтобы разрядить обстановку. Лиам сидел в позе лотоса, натянув на голову наушники, из которых вырывались нечленораздельные звуки. Кажется, парень окончательно хотел заглушить не только внешние, но и внутренние голоса. Не осуждала его. Последние недели дались ему нелегко. То, что он вообще пришел — чудо.

Джезабель стояла рядом с мольбертами. Ее белые волосы сливались с покрывалами. Сейчас она еще сильнее напоминала призрака из старого заброшенного дома.

Даже Марше было неловко, она читала что-то в своем телефоне и старалась не смотреть в сторону постели. Мне стоило огромных усилий не задать вопрос:

Прямо здесь? Под нашим фиолетовым небом?

Надеюсь, ножи, которые я взглядом метала в Шона, были достаточно острыми и достигали цели.

Он прижал кулак ко рту и кашлянул в него:

— Это было не здесь.

Марша дернулась и посмотрела на меня, отправила и ей парочку ножей.

Когда неловкость и враждебность в комнате достигла своего пика, Шон хлопнул в ладоши и затянул как Эркюль Пуаро:

— Должно быть, вам интересно, зачем мы вас собрали.

— Не особо, — равнодушно произнес Лиам, не снимая своих хрипящих наушников.

— Тем не менее, давайте послушаем Вивьен.

Он опять зачем-то похлопал, словно, у нас тут литературный клуб, и я собираюсь читать свеженаписанный стих. Боже.

— Я думаю, нам стоит объединить усилия… и разобраться с проклятьем сообща…

Лицо Лиама исказилось болезненной гримасой. Он резко встал и рванул к двери, явно не собираясь слушать меня. Шон схватил его за руку, но парень начал грубо вырываться.

— Опять? Новый квест от сестричек Теймроуз. Кого в этот раз пустим в расход. Джезабель? Или в сейчас твоя очередь, Вивьен. Хотя постой, ты же у нас Рид.

Он произнес мою фамилию так, словно она была ядом у него на языке.

Сглотнула. Перетерпеть. Ему больно. Он потерял самого близкого человека, и глупо отрицать, что проклятье в поместье Эшрейвенов привели мы.

— Больше никаких опрометчивых вылазок, — пообещала я.

— О. Но ты их уже планируешь, да? — оскалился Лиам. — Мне следует сообщить тетушке? Или это изначально было твоим планом порешить всех нас? Сначала ты вынудила Шона поехать проверять что-то в том домике на дереве, потом я… Может, ты уже у нас в голове.

— Лиам, — зарычал Шон. — Хватит!

— Или что?

— Просто хватит. Послушай ее, пожалуйста. Он спасла меня дважды, спасла тебя. Если бы Теймроузы хотели нас порешить, стала бы она будить меня, когда я заплутал в детстве?

Лиам с сомнением посмотрел на меня. Но кажется, эти аргументы возымели эффект.

— Хорошо. Пять минут, и я не просто уйду, но я передам все тете. С этим должны разбираться взрослые, а не мы.

Он снова сел на пол, а Шон кивнул мне. Пяти минут точно не хватит, но я попытаюсь.

Открыла принесенную заранее обувную коробку с подсказками от Ви и принялась раскладывать их на полу.

Тут было ее письмо, адресованное Шону, мой Шу, книга "Сердца трех" со списом, запись песни, флешка с черепком, фотография, найденная на кладбище, чашечка из набора Марши, защитный браслет.

— Я не вижу картины целиком. Так что начну по порядку, — я постучала по фото. — Много лет назад моя мама по просьбе семьи Шона привезла нас с Вианор в поместье Торнхаров, чтобы попытаться разбудить Шона. Мама очень переживала, что о нас узнают другие семьи, и какое-то время она довольно успешно скрывала нас, пока бабушка не поставила ей ультиматум отдать одну из дочерей. Выбор пал на Вианор. Незадолго до своего отъезда Ви начала демонстрировать странные способности к предвидению. Она стала одержима считалочкой, которую сама придумала.

Я перевела дыхание и включила на телефоне запись мычания Ви. У меня до сих пор кровь стынет в жилах от этого пения.

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь. Вот что было в этой считалке. Спустя годы, Вианор напомнила мне о ней. Записала незадолго до своей смерти, но кто-то подменил запись и направил меня по другому следу.

Я положила наше с Ви фото напротив поместья семьи Торнхарт.

— Кто-то захотел напомнить мне о том дне, когда я разбудила Шона, а само фотоспрятал на старом кладбище в Форхиллз под памятником девочек-близняшек.

— Может, это какая-то угроза? — осторожно проговорила Марша. — Что вы обе умрете.

Я лишь пожала плечами.

— Но это не единственное послание. Ви оставила мне книгу с формуляром, в котором написан порядок смертей.

— От него никакого толку, мы убедились, — раздраженно проговорил Лиам. — Была очередь Торнхартов, но та штука пришла за мной, а убила дедушку!

Я замерла. Не знаю, что говорить. Так и не сказала ему с того дня ни единого слова утешения. Да и хочет ли он их слышать от меня.

— Мы думали об этом, — пришёл на помощь Шон. — Проклятье посчитало меня мертвым в тот день у домика.

— Это бессмысленно. Все знают, что ты жив, — спорил Лиам. — Целая школа в курсе. Тот, кто управляет проклятьем, не идиот и должен был продолжать охотиться за тобой!

— Ну извини, брат, что я выжил, — процедил Шон.

— Я не это имел в виду!

— Стоп! — прервала перепалку. — Этому тоже есть объяснение. Проклятьем не управляют, оно само по себе. Ему просто дали список, и проклятье слепо идет по нему.

Со стороны мольбертов раздался шелест. Джезабель начала расхаживать взад вперёд, над чем-то напряженно раздумывая.

Мы все наблюдали за ее нервными движениями. Джез сейчас разве что руки не заламывала.

— А ведь она спрашивала… — сокрушалась девушка. — Она спрашивала.

— Джез, — позвала я ее.

— Мстительный дух. Вианор спросила, можно ли мертвого заставить убивать.

— А ты?

— Нельзя. У мертвых такой силы нет. Даже завывание ветра в старом доме, всего лишь завывание ветра.

— А как же спиритическая доска? — напомнила ей наш поход в старый дом.

— Это другое. Мы мертвым даем возможность воспользоваться нами как воротами или ручкой для письма. Запускаем чертову трансляцию, подкаст. Как хотите, называйте.

— Но Вианор хотела узнать что-то конкретное?

— Она пришла не в то время. Мы только оплакали моего младшего брата, а тут она со своими теориями. Я… Я не стала с ней говорить.

Джез закрыла лицо руками, и Лиам поднялся с места и принялся ее утешать, бросая на меня недовольные взгляды. Как же быстро все забывают, что я тоже потеряла близкого человека.

— Вианор знала что-то. Марша, может, тебе она хоть как-то намекнула?

— Она сильно отдалилась от нашей компании, когда начались эти смерти. Просиживала всё свободное время в библиотеке. Брала странные книги про одержимости. А ещё иногда пропадала из Форхиллз. Никто не видел, как она уходит. Она просила меня прикрывать ее, и я думала, что у них Шоном какие-то шуры-муры.

Песня, библиотека, мстительный дух и побеги. Все становится только запутаннее.

А ещё одна не доверяла взрослым по какой-то причине. Но доверилась Найджелу.

Достала ее письмо, адресованное Шону. И перечитала ей раз.

Дорогой Шон,

Я знаю, что ты не оставишь все как есть и обязательно выкрадешь это письмо раньше, чем, оно попадёт к Вернону. Догадываюсь, как ты это сделаешь. Не обижай Верни, он добрый малый…

Вернон. Может, у нас не все кусочки мозаики. А вдруг это тоже был намёк. В поместье остались солонки из набора, но вдруг мы должны вернуться не за ними, а за рыжим парнишкой?

— Вернон Кэмпбелл. А это имя кому-то говорит о чём-то?

Лиам и Джез отрицательно покачали головами. А вот Марша его знала.

— Иногда он пил с нами чай в поместье. Вианор звала его, отрывала от домашних дел. Или мы втроем смотрели кино. Миленький…

— Но? — быстро спросила подругу моей сестры, когда она слегка запнулась.

— Между ними с Ви вечно была какая-то неловкость. Он вроде ей нравился немного, но я так и не поняла, что у них за отношения.

Сглотнула, вспомнив, как сама повисла на парне в рубке. И да неловкости тоже было через край.

Посмотрела на Шона, теперь он прогонял что-то в голове, но делиться не спешил, да и мне не хотелось вместе со всеми обсуждать, как он в теле Вернона Кэмпбелла вжимал меня в постель.

— Для первого собрания хватит, — Шон как-то резко прервал мои мысли. — Задание на дом, вспомнить ещё какие-то странности в поведении Вианор. Завтра встретимся в тоже время и обсудим.

Марша выглядела разочарованной. Кажется, она ждала большего, что мы вычислим убийцу, как минимум. И это будет один из нас.

— Лиам, не говори ничего моей бабушке. Вианор не просто так рассыпала эти хлебные крошки, — попросил Шон.

— Ага, — как-то не очень обнадеживающе ответил тот.

Когда Шон закрыл за ними дверь, я не сразу осознала, что мы вновь остались одни.

Моя комната по соседству, и новый охранник уже занял свой пост. Уверена, если я не буду ночевать в своей постельке, то он тут же доложит нашим бабушкам.

— По-моему, все прошло неплохо, — прокомментировал Шон и немного смущенно взъерошил волосы, которые после бассейна лежали в прекрасном беспорядке.

— Ужасно. И мы все ещё даже близко не подобрались. Боюсь, что Вернон окажется очередной ниточкой, которая никуда не приведёт.

Услышав это имя, Шон в очередной раз смутился.

— Говори, что с ним не так? Ты ведь ещё что-то знаешь.

Снова странный взгляд. Поверить не могу, что этого парня что-то может смутить. Его голова меньше часа назад было между моих бедер. Кожа до сих горит.

— Что ж. Ох… Ладно. Когда в ту ночь я целовал тебя. Это было неправильно. Я думал, что целую сестру-близняшку своей мертвой возлюбленной в день ее похорон. Чистый грех, понимаешь?

Я понимала. И чувствовала примерно тоже. А ещё что изменяю Шу с каким-то законченным психопатом. И если бы не шрамы на моих ногах, бог знает, чем бы это все закончилось.

— Но в то же время я хотел тебя. Подыхал от ненависти к себе, к тебе, ко всему миру, но я желал тебя. Один твой утвердительный стон, и клянусь, Виви.

Мои щеки обдало жаром, и теперь воспоминание той ночи заиграли новыми красками.

— Мне было плевать, что я в теле того рыжего парня. Я бы взял тебя, потом убил его к чертям. Не знаю… Страшная ночь.

— И что же тебя остановило?

— Вернон. Он сильно сбивал с настроя своим нытьем. Его буквально корежило, как если бы под нами лежала не умопомрачительно красивая девушка, а… — он подбирал слова. — А его любимая бабуленька.

У меня челюсть отвисла от этого признания.

— Бабуля, сестра, кузина, мать, дочь. Не знаю. Но он был в ужасе и его подташнивало.

А вот теперь и меня начало подташнивать. Боже, я же сама к нему целоваться полезла. Теперь его странная реакция в рубке выглядела иначе. Но мы не родственники с Кемпбеллами. Да ну нет.

— Фу… — сморщилась я.

— Самое исчерпывающее определение тому, что чувствовал тот рыжий парень.

Я нервно начала ковырять переносицу, на которой красовалось немного веснушек. Но ярче они становятся только по весне. У мамы такого не было. И у папы…

Этот жест не укрылся от Шона.

— У твоего отца могла быть интрижка с кем-то до твоей мамы?

— Я уже ничего не понимаю.

— Можно попросить Найджела навести справки о Кемпбеллах. Он оформлял им наследство. Наверняка предоставляли какие-то документы.

Я простонала. Мистер Мегпай во мне сильно разочарован, мы ему душу наизнанку вывернули, и это за всю его доброту.

— Я боюсь ему звонить.

— Заодно извинишься, Виви.

— Нет уж.

— Другой вариант. Твоя бабушка. Она все ещё в Форхиллз. Они с Шарлоттой зовут нас завтра поужинать. Авелин вроде как возвращается в поместье.

— Не боишься?

Он закатил глаза.

— Виви, они с нашего рождения хотят породниться. Уверен, обе уже прикидывают, сколько маленьких Торнхарт-Теймроуз будут нянчить.

— Рид, — поправила его. — Торнхарт-Рид.

— О. Я думал, мы будем спорить о количестве, а не фамилиях, — нервно посмеивался Шон.

— Тут даже загадывать сложно. У нас могут быть двойни. Много двоен, Шонни.

Похлопала его по плечу и оставила переваривать информацию. Задержусь в комнате ещё на минуту и рискую натолкнуться на Шарлотту и Авелин со свечками в коридоре.

Ещё вчера у меня парня-то не было, а сегодня у есть одобренный семьей жених. Это слишком странно, зато отличный повод поболтать с бабушкой.

Виви

Этой ночью мне снились кошмары. Уставший и потрёпанный жизнью Шон менял подгузники четверым детям, пока я грела бутылочки. Мы ни с чем не справлялись, а обещавшие помогать прабабушки Теймроуз-Торнхарт укатили на какой-то солнечный курорт и выкладывали счастливые фото из соцсетей.

Я отчаянно жонглировала горячими бутылочками, а Шон грязными подгузниками, когда в дверь позвонили. На пороге стояли Вианор и Вернон, они нараспев произнесли:

— Тетушку и дядюшку вызывали?

Проснулась в холодном поту. Даже не знаю, что меня повергло в больший ужас: стать многодетной матерью или то, что Вернон мне кузен или ещё кто-то.

Посмотрела на часы.

Семь утра. Не думаю, что усну.

Позвонила маме.

На удивление она быстро подошла к телефону. Тоже не спит?

— Что такое, моя милая?

Она была не в курсе инцидента в поместье Эшрейвенов, и мы с бабушкой решили лишний раз ее не пугать.

— Да так… У меня парень появился, — тут мне даже врать не пришлось.

— Как здорово, милая. И кто он? Вы предохраняетесь? Это важно, Виви.

— У нас дальше поцелуев пока не зашло, но да. Надо бы предохраняться, с нашей-то генетикой. Это Шон Торнхарт, кстати.

— О…

Не знаю, как расценить её “О”. Но довольной она не показалась.

— Что-то не так?

— Я просто всегда хотела, чтобы ты была подальше от этого, Виви. Вот и все.

— Почему? Моя сила, рано или поздно проявилась бы. Ты в курсе, что я на похоронах, чуть Вернона Кэмпбелла не прикончила?

— У тебя не должно было быть силы, Виви. Все должно было перейти к Вианор, но…

Я поперхнулась. Вот так открытие, они даже силу мою поделили за меня. Уже и забыла, зачем позвонила маме. Злость заполняла меня до краев, и я с трудом сдерживала обвинения. Они жгли ядом мой язык.

Если бы… Если бы нас не разлучили, все сложилось бы иначе. Даже с Маршей, работая на два голоса, мы могли противиться проклятью. Вдвоем с Ви мы бы точно справились. А теперь ее нет.

— Но она умерла, — закончила я за маму.

На какое-то мгновение повисла тишина, и я поняла, что вновь разбередила свежие раны. Нужно было что-то сказать, вернуться к тому, что мучило меня этой ночью.

— Ты ведь сейчас не одна, ма?

— А?

— У папы же были какие-нибудь родственники, с которыми ты могла бы поговорить? Братья или сестры…

Но я и сама знаю, что у папы не было родни, на похороны почти никто не пришел, сотрудники, да постоянные клиенты нашей пиццерии.

— Почему ты спрашиваешь? — слишком резко спросила мама, она никогда не звучала такой испуганной.

— Эм. Не хочу, чтобы ты одна варилась во всем этом.

— А… ну да!

Поздно. Я уже поняла, что задала правильный вопрос. Может быть, поэтому она так резко уехала из поместья, не Авелин она боялась, а моих расспросов. Ведь, я могу заставить ответить.

— Люблю тебя, ма. Сегодня мы с Шоном будем ужинать с нашими бабушками. Жесть, да?

— Всё будет хорошо. Торнхарты правильные. Она одобрит. И я тебя люблю.

Гудки.

Мне показалось, или во фразе “Торнхарты правильные” прозвучало слишком много горечи. Но Авелин никогда не была против папы. Не в восторге, да. Осуждала выбор, ещё бы! Мы не были идеальной семьей, которая собирается за одним столом на День Благодарения, но ничего неправильного в нас тоже не было.

Стук в дверь.

Даже не удивилась, увидев Шона. Возможно, мои утренние разговоры с мамой разбудили его.

— Тебе тоже снились кошмары, Виви?

Показала ему четыре пальца:

— Вот стольких детей ты заделал мне во сне, Шон.

— Нужно срочно выбираться отсюда, Вивс, и снова видеть наши общие сны под фиолетовым небом.

Как же я чудовищно по ним соскучилась. Но из Форхиллз нам туда не пробиться.

— А тебе что снилось? — спросила его, лишь бы не обсуждать дальше мой многодетный кошмар.

Я тактично умолчала про дядюшку Вернона и воскресшую сестру.

— Мне снилось слишком много чертова Кэмпбелла… Они с Лиамом были моим шаферами на свадьбе. Как мы дошли до этого, Виви? Меня этот парень пугает сильнее, чем родовое проклятье!

Рассмеялась. Чудесным образом все плохие мысли улетучились, едва он пришел. От него пахло мятной зубной пастой, мылом и краской. Хотелось зарыться лицом в помятой футболке и дышать только им.

— Времени еще много. Показать тебе кое-что, что напомнит наши сны?

Он протянул мне руку, и мы пошли в его комнату. Бросила взгляд на незастеленную постель и сглотнула. Должно быть, она еще теплая, и тоже пахнет им. Шон закрыл дверь, и мы очутились в непроглядной темноте. Гардины были плотно зашторены и не пропускали ни единого лучика солнца.

Раздался щелчок выключателя, и под потолком загорелись тусклые светодиодные ленты. Они подсветили роспись с фиолетовым небом и черными корнями деревьев. Я ахнула, словно мой сон ожил в эту секунду и стал реален. Шу здесь, на расстоянии вытянутой руки, и теперь не исчезнет, ни когда я проснусь, ни когда я усну.

— Думаю, можно будет наклеить бумажных бабочек на стволы деревьев, они будут подрагивать как живые. Что скажешь?

Но даже нарисованные Шоном бабочки выглядели так, словно вот-вот упорхнут прочь.

— Это… Это…

У меня не хватало слов, чтобы описать восторг от увиденного, но в сердце тут же неприятно кольнуло, когда я вспомнила, что точно так же он расписал потолок в комнате Вианор. Ужасная, отвратительная ревность сейчас была совершенно неуместна, но я ничего не могла с собой поделать.

— Что-то не так? — Шон неправильно расценил мое замешательство.

— У Ви была такая же картина.

Мне хотелось откусить себе язык за то, что не смолчала. Но это было сильнее меня.

— А… — он заметно сник и засунул руки в карманы. — Я же тогда не знал.

Ему не нужно оправдываться, я все понимаю, и Шон испытал достаточно боли, ни к чему ему новые едкие шпильки. Но я просто не могла двигаться дальше, пока сама от них не избавлюсь.

— Прости, — он извинялся искренне, а мне хотелось сбежать обратно в свою комнату и разреветься оттого, что никак не могу отпустить.

Глаза защипало.

— Выключи свет, — хрипло попросила его.

Комната снова погрузилась во мрак, и я дала волю слезам. Шон поймал меня за плечи, и мне не удалось скрыть от него дрожь от беззвучных рыданий.

— Прости… прости меня, Виви…

Он целовал мои слезы и бесконечно извинялся за то, в чем не был виноват. Я же продолжала выпускать свою боль наружу.

— Мне иногда кажется… Если бы… если бы Вианор не умерла, мы бы никогда не встретились. Вы бы полюбили друг друга, и Шу однажды перестал бы приходить в мир грез. Что, если именно ее ты любил на самом деле? Реальную, живую девушку, которая ходила с тобой на занятия, плавала в бассейне, посещала семейные торжества. Я все еще чувствую себя воровкой, Шон!

Мой голос срывался, а отчаяние душило.

— Я не все тебе показал, Виви… Ты кто угодно, но точно не воровка. Дашь мне еще один шанс? Это ответит на твои вопросы.

Он уверенно вел меня по темной комнате, пока я продолжала истекать слезами, его пальцы подрагивали на моих плечах. Запах краски стал сильнее, и я уловила во тьме белые очертания призраков.

— Нужно немного света, Виви, ты позволишь?

Булькнула что-то утвердительное, его руки исчезли, и я зябко поежилась.

Занавеска отъехала в сторону, и призраки испарились, явив мне мольберты, спрятанные под белыми простынями. Шон начал стаскивать их одну за другой.

Везде была я. Зеленая кожа, шипы, розовые лепестки вместо волос. Вот я сижу на ветке дерева и мечтательно смотрю вдаль. Вот касаюсь ногой воды. На другой картине вокруг меня порхают бабочки.

— Это не все.

Шон вытащил из шкафа потрепанный скетчбук и протянул мне.

— Если это не убедит тебя, то я уже и не знаю, Виви.

Я листала страницы у окна, и блокнот рассказывал мне всю нашу историю: от первой встречи до того неловкого поцелуя.

— Я жил нашими снами, Виви.

Верила ему, гладила рисунки и старалась не заплакать с новой силой.

— Теперь я хочу, чтобы ты мне разрисовал потолок.

— Какое-то время краска будет сохнуть, и тебе придется где-то спать, — Шону вернулось игривое настроение, и я не смогла сдержать улыбку.

— Думаю, Джез меня приютит, — показала ему язык. — Или Марша.

Шон поджал губы.

— Нам надо собираться на занятия. У меня сегодня очередной зачет у Фултон.

— Ты справишься, я отлично тебя натаскал.

О да! Особенно вчера.

— Пойду переодеваться, — привстала на мысочках и чмокнула его в уголки губ.

— Хэй! — Шон потянулся за добавкой, но я увернулась.

— Я подготовилась хуже тебя и не чистила зубы.

На парах мы вновь сидели с Джез. Но каждую секунду я чувствовала на себе взгляд Торнхарта. Кажется, он совершенно не слушал преподавателя, и что-то неистово писал в блокноте.

Под конец пары мне на стол прилетел бумажный самолетик. Развернула и увидела свой портрет и подпись:

“Начинаем жить в этой реальности, моя Роза”

Повернулась к нему и встретилась с самой нежной на свете улыбкой.

Ужаснейшим испытанием за день стало расстаться с Шоном по пути в бассейн, но вход в мужскую раздевалку был в противоположном крыле. Зато сегодня Джезабель шла вместе со мной и что-то усиленно повторяла.

— Тоже будешь сдавать зачет?

— Устный.

Я так не узнала, почему Джез не плавает вместе со всеми. Но она, как и я, имеет право на своих демонов. Не приставала с расспросами. У дверей в раздевалку нас догнала Марша. Она все чаще проводила время с нами, а не со своей компанией.

– “Корпорация тайна” сегодня собирается? — с ходу спросила она.

— Для тебя это игра? — с раздражением бросила Джез.

— Нет, — Марша была немного обескуражена. — Я вообще собиралась отдать тебе роль Дафны. Ты у нас единственная блондинка…

Сделала знак, чтобы она прекратила. Джезабель или кто-то из ее семьи следующие в списке, и я понимала ее нервозность.

Переодевались в тишине. Джез продолжала зубрить свой устный зачет, а я впервые за все время не замоталась в полотенце и стянула с себя одежду при всех. Для более открытого купальника я пока не была готова, но Шон определённо придал мне уверенности.

— Ох… — Марша уставилась на мои шрамы, и даже Джезабель оторвалась от книги.

— Все в порядке. Это старый ожог.

— Больно было? — участливо спросила Марша.

— Ага. Я потеряла сознание и очнулась уже в больнице.

И у меня появился талант. Я создала целый мир и призвала туда Шона.

— Выглядит круто, — продолжала подруга моей сестры. — Джез глянь, тут прям узоры.

Она начала бесцеремонно водить ногтем по бугоркам.

— Вот это похоже на розу. А это на цветочный венок. Перо… А тут как стая птиц. О! Засос… Неожиданно.

Меня замутило.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Посмотрела туда, куда показывала Марша. Для меня это всегда было лишь бесформенным уродством.

Я не видела всей картины целиком.

Неужели, этот чертов ожог тоже часть мозаики?

Села на скамейку, чтобы унять дрожь в коленях. Как это всё не вовремя.

— Нам поговорить с Фултон, Виви?

— Не надо. Я проплыву.

А что, если треклятая кастрюля упала не из-за моей неосторожности? Вдруг ее тоже толкнула неведомая сила.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Сдавила виски. Нужно скорее сдать зачет.

Шону не понравилось мое бледное лицо, но думаю, он списал все на волнение из-за заплыва. Я щедро наглоталась хлорированной воды, но сдала зачет. Пока ждала остальных на скамейке, то медленно сходила с ума.

— Ты молодец, — похвалил Шон и сел рядом. — Никак не отпустит?

— Дело не в этом. На моих шрамах слова из считалочки Вианор. И это точно не совпадение.

— Воу. Покажешь?

Он спросил это без какого либо намёка или сексуального подтекста, и я кивнула, продолжала нервно наглаживать свои бедра через гидрокостюм.

— Ви предвидела мой ожог? Её считалочка о моих шрамах? Но получается, она не предупредила меня о той кастрюле! Я чуть не погибла!

Как много она знала заранее? Смерть папы, брата Джезабель, а смерть Лорда Эшрейвена она предсказала этим чертовым сервизом?

— Виви… — Шон как-то вымученно позвал меня. — Без той кастрюли мы бы не встретились…

— Знаю! Но все равно злюсь на неё, ничего не могу поделать с собой.

— А ты сама бы как поступила?

Мне не нравится его вопрос. И решила ответить ему таким же.

— А ты? Предупредил бы меня о чудовищном кипятке, зная, что мы не встретимся?

— Это несправедливо, Виви. Конечно, я бы не хотел, чтобы ты пострадала.

— Извини меня, Шон, — быстро проговорила я, наблюдая за мучением на его лице. — Просто она, столько всего знала. Знала, что ты мой Шу, и тоже не сказала. Знала порядок смертей, и я уверена, она была в курсе, кто стоит за всем этим, но она унесла это в могилу и заставила нас разгребать последствия. Я злюсь. Я просто в бешенстве!

— Мы справимся. Ты сдала зачет, открылась мне. Не требуй от себя сразу много.

Он сжал мою руку, а я ответила ему благодарной улыбкой.

— Нас ещё ждет ужин с бабушками.

— И с этим мы тоже справимся, Виви.

В душе по-новому разглядывала свои ноги. Нашла узор, ужасно похожий на гроб. До красноты терла его пальцем. Безумие какое-то.

Выбрала для ужина платье подлиннее и поскромнее. Темно-синее, с пуговицами до самого горла. В нем я была похожа на горничную из поместья Теймроуз. Может, мне по ошибке его положили к остальным покупкам? Покружилась перед зеркалом, проверяя, что мы проклятые шрамы не начали светиться через одежду. Порядок. Забрала волосы в пучок, слегка коснулась губ блеском и нервно поглядывала на часы. Только шесть тридцать. Мы собирались встретиться в семь в кабинете у директора Торнхарт.

Взяла игрушечного Шу и прижала к груди. Затем пальцем взъерошила его волосы и коснулась губами зашитого рта.

— Кажется, я люблю тебя, — прошептала игрушке.

Посадила его на стол. Интересно, хватит ли у меня духу повторить это Шону в лицо?

Шесть тридцать две.

Не выдержала и пошла за ним.

Шон открыл мне, попутно натягивая белую футболку. От него приятно пахло чем-то хвойным, волосы были почти в таком же беспорядке, как у Шу. Он неодобрительно оглядел мое платье.

— Что это за наряд монашки?

— Фултон наверняка рассказала о наших развлекухах в бассейне…

— Тем более.

— Я хочу произвести хорошее впечатление на твою бабушку. Чтобы она поняла, что таких развлекух у меня раньше не было! Ты вообще первый парень, который видел меня… такой.

В черных глазах Шона вспыхнул очень знакомый мне безумный огонек, а затем он легко поднял меня на руки и, несмотря на все протесты, бросил на постель. Мягкое одеяло пахло им, и я утопала в этом пьянящем хвойном аромате.

— Ты мне платье помнёшь! — возмущалась я, но скорее ради приличия.

— Ага.

— Нам пора идти идти.

— Угу.

Он навис надо мной и осторожно вытащил шпильки из пучка.

— Прическа тоже дурацкая…

Следующей критике подвергся мой клубничный блеск. Шон стер его таким неистовым поцелуем, что губы определённо станут только краснее. Его язык навязывал моему танец, от которого у меня кружилась голова и отнимались ноги. Как же хорошо, что у Шу был зашит рот. Если бы он так же целовал меня в мире грёз, клянусь, я никогда бы не проснулась. Впала бы в кому и осталась под фиолетовым небом навсегда.

Когда я почувствовала настойчивые пальцы, расстегивающие пуговицы на платье, то простонала.

— Не делай так… — Шон оторвался от меня, тяжело дыша. — Это очень похоже на приглашение.

— А это оно и было, — ответила с таким же тяжелым дыханием.

Он слегка приподнялся на локте, посмотрел на время, которое, как назло, неумолимо приближалось к семи.

Шон оглядел меня. Платье задралось до неприличия, и теперь уже мой парень простонал. Платье-то я надела невзрачное, но вот с бельем сегодня не скромничала. После того, как Шон доказал мне, что мои шрамы не внушают ему отвращения, я впервые позволила себе побыть сексуальной и примерила белое кружевное белье.

— Чёрт. Я думал, стянуть с тебя хотя бы трусики, и очень надеялся на что-то необъятных размеров и жутко не сексуальное… А тут…

— Разочарован? — я закусила губу и с удовольствием следила за его несчастным выражением лица.

— Ты дьявол, Вивьен! Дьяволица.

Потянула его за футболку к себе и поцеловала, обрушивая на него всю свою страсть. С болезненным ликованием впитывала в себя возбуждение своего парня, а его пальцы оставляющие на моих бедрах новые отметины стали уже моим наказанием.

— Сниму их с тебя после ужина, Виви!

— Я так понимаю, вы поладили, — констатировала Шарлотта, когда мы появились на пороге ее кабинета. Губы у меня пульсировали и горели огнем, дрожащие пальцы так и не смогли застегнуть тугие пуговицы и, я молила предков всех четырёх семей, чтобы платье у меня не было задрано на заднице. Шон выглядел не лучше. Он блаженно улыбался, и на его губах красовался мой клубничный блеск.

Авелин удивленно подняла бровь.

— Я бы не была так уверена, Шарлотта. Видок у них такой, словно они дрались.

Нервный смешок Шона взъерошил мне волосы на затылке.

Мы расселись за столом госпожи Торнхарт. Она убрала с него все документы, и теперь на нём стояли тарелки, накрытые серебристыми клошами. На сервировочном столике пузатый стеклянный чайничек грелся на подставке со свечкой.

Я понятия не имела, чего ждать от этого ужина, и как мне невзначай спросить о Кэмпбеллах.

— Как дела в поместье? Как там верзила Джейсон? — я совершенно не умею вести светские беседы.

— Тебя интересуют дела в поместье? — Авелин даже не попыталась мне подыграть.

— Ну, ко мне все отнеслись хорошо. Джейсон съездил по магазинам. Миссис Кэмпбелл готовила потрясные завтраки, а Вернон устроил кинопоказ.

Кажется, бабушка немного расслабилась, а вот Шарлотта фыркнула.

— Домашний кинотеатр, Авелин? Кому ты пускаешь пыль в глаза? Хотя теперь уже все без надобности, да?

Я громыхнула своим клошем, привлекая к себе внимания, потому что обстановка явно накалялась.

— Ох какой стейк, — пропела я, стараясь скрыть отвращение, потому что он был с кровью. Черт.

— Джейсон привез лучшую говядину. Должно быть, ты соскучилась по хорошей еде в этой богадельне.

Я соскучилась по пицце, вообще-то, но послушно принялась резать мясо, стараясь сдерживать тошноту.

— Давай помогу, — вызвался Шон и забрал из моих дрожащих рук нож.

Наши бабушки продолжали метать друг в друга молнии, и мне это совсем не нравилось, я как-то иначе представляла себе этот вечер.

— Мы решили пойти вместе на рождественский маскарад, — Шон попытался сменить тему, ловко орудуя ножом, и мне казалось, что он вот-вот начнёт кормить меня с вилки. — А ещё я буду кавалером Виви на балу дебютанток весной.

В любой другой день я бы жутко злилась, что кто-то решает за меня, но сейчас таяла от уверенного голоса Шона. Мне нравилось, что он строит планы, это давало надежду на будущее, помогало отвлечься от нависшей над нами беды. Рождество, весенний бал.

— Боюсь, это невозможно, — бабушка отправила в рот истекающий кровью кусок мяса.

Госпожа Торнхарт отвела взгляд. Шон перестал резать стейк, но нож не отложил.

— Почему же? — клянусь, я услышала в его вопросе ледяную угрозу.

— Есть обстоятельства, — уклончиво ответила Авелин, и мой мозг начал судорожно додумывать.

— Какие? Вы с госпожой Торнхарт купили одинаковые шляпки и теперь в смертельной обиде друг на друга? — вспылила я, и тут же пожалела. Бабушка наградила меня таким убийственным взглядом, что у меня отпало всякое желание шутить.

— Я забираю тебя из Форхиллз. Это прощальный ужин, Вивьен.

Что?

Нож все-таки громыхнул о тарелку, и Шон вцепился мне в плечи.

— Нет.

— Все уже решено, Терри, — повысила голос Шарлотта.

— Какого черта? Ей грозит проклятье. Она должна остаться тут.

— О, теперь ты заговорил о проклятье. Но ты не думал о нем, Терри, когда сбегал. Как удобно.

— Вы не заставите. Виви, уходим, сейчас же. Мы взрослые люди, и мы остаемся.

У госпожи Торнхарт во взгляде мелькнуло сожаление, а затем моих ушей коснулся гул. Он нарастал, обрушивался на меня словно волна. С таким тревожным ощущением ко мне возвращалась сила всякий раз, когда я покидала Форхиллз.

Нет. Нет. Нет.

Они не сделают этого!

Защита академии пропала, но прежде чем мы с Шоном успели сделать хоть что-то, Авелин воспользовалась силой.

— Вивьен, молчать! Отпусти ее, Шон Терренс Торнхарт!

Он сопротивлялся. Мой бедный Шу сражался. На его лбу выступили капельки пота.

— Отпусти.

Его руки разжались, и я ощутила опустошение. Слезы катились у меня из глаз. И это единственное, на что я могла способна. Но Шон не сдавался, я видела, как мой парень отключается, прямо сейчас он пытался бросить свое сознание в другое тело.

— Ты остаешься, Шон. Никаких побегов, — продолжала Авелин. — Идем, Вивьен.

Мои ноги были словно набиты ватой. Я шла послушной марионеткой. В коридоре увидела виноватое лицо Лиама, он беззвучно прошептал: "Прости".

Мысленно послала его к дьяволу!

Уверена, Шон, выбьет из него дерьмо, когда я уеду. Он что-то рассказал нашим бабушкам!

— Вы думаете, я не сбегу? — хрипел Шон. — Думаете, я это так оставлю? Виви, я приду за тобой!

На его плечо опустилась рука Шарлотты.

— Оставишь, милый. Так надо. Авелин, давай.

Я в ужасе слушала, как моя бабушка промывает Шону мозги. Надеюсь, Лиам видит, в какой ад погрузил нас, чертов предатель.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Когда Авелин закончила, у моего парня на лице после не было агонии, его взгляд вообще ничего не выражал. Две блестящие черные пуговицы.

— Ну ты и сука, — шипела я.

Меня вывели на улицу. Запихнули в машину Джейсона.

— Едем, — сухо скомандовала бабушка.

Я беззвучно рыдала, скованная магией семьи Теймроуз и понятия не имела, что же такое рассказал Лиам, отчего Авелин решила забрать меня, несмотря на проклятье.

— Почему? — прошептала я, превозмогая магию.

— Потому что я очень люблю тебя, милая. Как только все узнают, что натворила твоя мать, боюсь, ты будешь в опасности. Я должна была догадаться раньше…

Что? Что натворила мама. И почему я ни черта не могу догадаться?

— Поспи, Вивьен. Дорога неблизкая.

Это не было пожеланием, очередной приказ от чертовой маньячки. И я заснула, чтобы очнуться в мире под фиолетовым небом, где нет моего Шу, но явственно ощущалось присутствие кого-то другого.

Шон

Уже очень давно собственное не было постылой тюрьмой. Как в детстве, когда отец с матерью ссорились, и я слышал их крики в любой точке дома, как бы ни зажимал уши.

Тогда я впервые ушёл за грань. Сначала мне понравилось. Я сбегал все дальше и дальше, пока не заблудился в лабиринтах чужих душ, прыгая от одного человека в мысли к другому. Кто-то уходит из дома, теряется в глухом лесу, другие садятся к незнакомцу в машину и пропадают. Со мной случилось примерно то же самое, вот только даже тысяча волонтеров не смогли бы меня отыскать, и ужас неизвестности убивал меня.

У некоторых людей были очень страшные сны и желания, и когда я наблюдал за тем что они творили, боялся лишь одного: издать звук, чтобы меня случайно не обнаружили. Я винил себя за трусость и бездействие. Хотя несколько раз я вмешивался. Оставленная открытой дверь, беспечно оброненная улика. Это все, на что я был способен.

Позже в новостях это называли чудом, счастливым стечением обстоятельств.

Моя душа чернела. Я начал забывать дом.

А потом она ворвалась ко мне. Бесцеремонно, мощно и одновременно нежно. С запахом роз. Её мягкие губы коснулись моих, вдохнули в меня жизнь и показали дорогу.

Никогда ещё я не бежал так быстро.

Но её уже не было в комнате. Только запах роз и вопросы без ответов.

Кто она? Где она?

Мама и папа больше ссорились. Но стали чаще врать и контролировать меня.

Каждую ночь мама засыпала рядом и будила, если ей казалось, что я стал холоднее или спал слишком крепко.

Про девочку, которой я грезил, все отмалчивались.

— Не спрашивай, Шонни. Этой большой-большой секрет.

Я ждал, когда кто-то проговорится, скажет ее имя. Хоть что-то!

Я умел ждать.

А потом она закричала. Её голос пробивался сквозь все мои кошмары, и я бросился на помощь.

Маленькая девочка-роза. Такая, какой я представлял её. В глазах словно росинки стояли слезы, и не знал, как ее утешить. Я все ещё боялся разговаривать в мире грез. Вдруг те, в чьи сны и мысли я вторгался, услышат, найдут меня и отомстят. Или того хуже… Навредят моей розе!

Со временем это стало привычкой. Слова были лишними, мне нравилось просто молчать рядом с ней, слушать ее мечты, истории.

Домик на дереве? Такая прелесть. Я построю. Придурок, который поцеловал ее… Найти и прикончить.

Я был счастлив. А потом чуть не потерял ее. Но моя Виви жива и реальна. Я всегда это знал.

А затем тело снова стало тюрьмой.

— Вы думаете, я не сбегу? Думаете, я это так оставлю? Виви, я приду за тобой! — Слышите?! Вам меня не удержать!

Авелин воплощала мой самый страшный кошмар. Я чувствовал себя чертовой куклой всю жизнь. Но лишь Виви предала этому иной смысл. Любила меня. Уродливого, сломанного, видевшего всякое, что забыть невозможно. Но она не принуждала, не играла со мной. Она не Теймроуз.

Но в руках её бабушки я стал беспомощным.

— Ты не сбежишь. Ты будешь слушаться. Ты останешься в Форхиллз.

Каждое её слово прибивало меня к полу, лишало дыхания и воли. Чем больше я сопротивлялся, тем сильнее Авелин давила на меня.

Поддаться. Сделать вид. Я тоже умею врать.

Когда я пришёл в себя, они уже давно уехали. К дверям моей комнаты приставили двух охранников. Чертов телефон не ловил. Магия академии не давала мне попасть в наш сон.

Я бесполезен. Но это вопрос времени. Они не смогут вечно следить за мной.

Вышел на балкон. Комната Лиама рядом с моей. Начну с него. Насчет кузена никаких распоряжений не было. Уцепился за карниз и медленным шажками двинулся влево. Главное — не упасть. Будет обидно. Кажется, Виви была права, называя меня психом. Я безумен, иррационален. У меня был единственный шанс стать целым, но у меня его отняли. Опять!

Трус закрылся. Выбил локтем окно. Много шума. Мало времени.

Мой кузен вжался в стену, когда я перелез через осколки.

— Шон, у тебя кровь…

— Ага.

Охрана засуетилась в коридоре и начала ломиться в мою комнату.

— Что же ты не зовешь на помощь, братик? Они меня быстро скрутят.

Не дал ему возможность выбежать из комнаты, рванул следом и схватил за горло окровавленной рукой, очень надеюсь, что он будет сопротивляться.

— Прости. Так надо было, — хрипел он, выпучив глаза. — От нее одни неприятности. А мне нужно защитить Джез.

— Поэтому ты выпер Виви наружу? Чтобы проклятье растерзало ее, вместо твоей подружки?

— Она годами жила спокойно. Ее оно не трогает.

— Потому что оно не знало, оно охотилось за Вианор!

Застыл, пораженный собственной догадкой. Проклятье не знало.

— Может, потому, что она с ним связана? — на пределе сил шептал Лиам, ещё чуть-чуть и он отключится. Ослабил хватку.

— В каком смысле?

— У той штуки были чувства. Мысли. Я успел… успел… прочитать.

— И что же чувствовала та хрень?

Лиам прокашлялся, и теперь уже к нам стучались и кричали из коридора.

— Сожаление, страх, любовь. Тот сгусток не навредит ей. Он ее любит.

Кузен сполз по стене, продолжая кашлять. Дверь в его комнату выбили. Бабушка охала и командовала охране ждать в коридоре.

— Видит бог, Терри, я не хотела. Но ты не оставляешь мне выбора!

Я? Это я не оставляю выбора?

Она вскинула руку, и я увидел у неё на ладони Шу. Виви не успела его забрать!

— Ты будешь слушаться меня.

Магия снова резким толчком вернулась в Форхиллз.

Шарлотта легонько сжала игрушку, а мои руки словно невидимой силой привязали к телу. Я упал на колени, не понимая, чему теперь верить.

— Шон, она как-то связана с тем, что убило наших родных. Может, поэтому ты выжил. Тебя она попросила пощадить, — Лиам пытался достучаться до меня.

Бред. Это же бред.

— И почему же ты её отпустила, бабушка? Раз она, по-твоему, убийца, — хрипел я.

— В детства она спасла тебя. Я просто вернула Теймроузам старый должок. На этом все. Нас с ними ничего больше не связывает.

Это всё какой-то нелепый сюр!

— Она нужна мне, — кричал я, заливаясь слезами. — Её нужно спасти. Я не верю!

— Не нужна, Терри. Все это ради твоего же блага.

С этими словами она потянулась пальцами к стежкам, которыми было пришито тряпочное сердце. Шарлотта дернула за ниточку, и весь мой мир превратился в бесконечный немой крик.

Провалился в сон. Коснулся кровоточащей груди. Под фиолетовым небом кровь выглядела черной.

Перевернулся на живот и огляделся. Наше дерево. Пополз к нему, оставляя за собой кровавый след. Это не может так закончиться. Я не позволю бабушке мной манипулировать. Потянулся рукой к стволу, чтобы оставить моей розе послание.

Бабочки разлетелись, обнажая нацарапанное:

Где ты? Я скоро вернусь. Ты мне нужен.

Она ждала меня. Звала. Мне всего-то надо было прийти сюда, и я бы понял, что моя Роза жива. Я бы не страдал. Улыбнулся через боль. А затем услышал вскрик.

Из последних сил поднялся на ноги и двинулся на звук.

Моя Роза пятилась от черного сгустка, который тянул к ней когтистую лапу. Хотел закричать, что мой зашитый рот не издавал ни звук. Хромал к ней. Спасти! Помочь.

Виви…

Она протянула к сгустку руку. Она не боялась проклятого нечто. Их пальцы переплелись, словно это была встреча двух давних друзей.

Мое израненное сердце вновь разбилось на миллиарды осколков, а вместе с ним треснуло фиолетовое небо.

Я очнулся на ковре моей комнаты. Опустошенный, словно у меня забрали саму возможность любить.

Бабушка подняла щит над Форхиллз.

Но мне уже было плевать.

Виви

— Шон? — неуверенно спросила я силуэт, прятавшийся за деревом.

В Форхиллз пока не опустили барьер, и он пробился ко мне?

Сделала шаг вперёд, но тут же испуганно попятилась. Из-за ствола выплыла уже знакомая черная бесформенная тень.

Сейчас она не источала угрозы, не выставляла когтистых лап, а лишь медленно плыла ко мне.

— Как ты сюда попала?

Нет ответа. Только жалобное и едва уловимое:

— Виви… Виви..

От этого кровь леденела и хотелось сбежать. Но я не могла. Было что-то ещё. Отчего щемило в сердце.

— Виви…

А дальше случилось то, чего я точно не ожидала. Тень запела, вернее, замычала до дрожи знакомый мотив.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

— Вианор? — я поразилась собственность невозможной догадке. Она мертва. Моя сестра мертва. Джезабель сказала, что мёртвые не могут навредить.

Мычание стало громче, и от сгустка отделилась рука. Без жутких когтей, а с обычными человеческими пальцами. Ведомая безумной надеждой, я подалась вперед, лишь убедиться, что мне не мерещится это. Может быть, это все смертельная ловушка, а, может, душа сестры томится где-то там внутри этого жуткого существа.

Прикосновение было невесомым. Черный дым ласково опутал мои пальцы.

— Виви… — повторила она множащимся голосом.

Треск веток за моей спиной. Я резко обернулась и увидела Шу. Там, где раньше был пришит лоскуток ткани в форме сердца, зияло кровавое месиво. Даже в пуговичных глазах я смогла прочитать разочарование и боль.

Все не так, Шу. Постой. Я объясню.

Но я не успела. Его облик растворился.

Ви все ещё крепко держала меня за руку и повторяла мое имя.

— Я вытащу тебя оттуда, слышишь? Вытащу.

— Виви… Виви… Виви…

Она трясла меня и не хотела отпускать.

— Виви… Вивьен, мы приехали.

Подняла тяжелую голову от сидения. И слушала дальнейшие приказы бабушки.

Шла к поместью за ней и Джейсоном в какой-то прострации. Вот почему Джезабель не видела моего отца и сестру. Их души поглотило проклятье! Даже представить не могу, что она чувствует, видя убийства близких. Да что там, принимая во всем участие. А теперь ещё и Шон увидел это все. Похлопала себя по бедрам. Мой телефон, как и все вещи, остался в Форхиллз. Не думаю, что бабушка разрешит мне связаться с ним.

А ещё я дала сестре невыполнимое обещание. Но я не знаю, как спасти её.

Едва я переступила порог поместья, как ощутила знакомое чувство. Словно кто-то каждую мою кость высасывал и смаковал. Видимо, бабушка поставила дома такой же барьер, как в академии. Что ж, по крайней мере, она не будет применять на мне свою силу. Потому что с собой у меня нет бусинок Вианор.

— Советую тебе как следует выспаться, — командовала Авелин и протянула мне бумажный пакет, с логотипом бренда, который даже звучал до неприличия дорого. — Самолет в пять утра. Переоденься.

Тяжело моргнула, принимая вещи:

— Самолет? Какой ещё самолет?

— Вивьен, пожалуйста, — она устало тёрла виски. — Просто делай, что я говорю. Поверь, мне самое не хочется разгребать то, что натворила твоя мать.

— Тогда зачем это все было? Зачем ты вообще меня сюда привезла, заставила ехать в Форхиллз, чтобы потом грубо вырвать и отправить ещё куда-то! Зачем?!

— Ты единственная наследница семьи Теймроуз, и я не знала, что ещё и их, прости господи… — они скривилась.

— Торнхартов? — я переспросила в ужасе, чувствуя, как горлу подступает тошнота.

Бабушка даже не сразу поняла, о чём речь.

— А?

— Шон — мой брат?

— Нет. Виви. Давай, все вопросы в самолете. Мне нужно собраться. Джейсон, где ее паспорт?

Меня снова перестали замечать, и я уставилась на входную дверь. Сколько потребуется бабушкиному водителю, чтобы поймать меня. Без шансов.

— Куда мы летим?

— В Европу, детка. Ты подучила французский?

О да, я теперь могу сносно послать на нём к черту.

— А мама?

Авелин выругалась, едва я упомянула ее дочь.

— Она присоединится к нам позже.

— Можно хотя бы с Ви попрощаться? — с надеждой спросила я. Вдруг меня отпустят к склепу. Сяду в гольф-кар и рвану к лесу.

— Перед вылетом сходим. Джейсон, отведи ее в спальню, у меня голова кругом. Где Хейзел? Хейзел, можно нам чаю?

Только сейчас осознала, каким пустым стало поместье. Слуги не суетились вокруг. Сад из окна выглядел неухоженным, а часть мебели уже накрыли простынями.

Все это похоже на побег. Но почему?

К нам навстречу вышла миссис Кэмпбелл. Выглядела она уставшей, видимо, одна из немногих осталась в доме и не бросила семью Теймроуз, хотя Вианор оставила им с Верноном целое состояние. На ее руках были мыльные хозяйственные перчатки.

— Вы звали меня, госпожа?

— Хейзел, пожалуйста, завари чаю мне и Вивьен.

— Слушаюсь.

— Хейзел, — позвала я кухарку. — А где Вернон?

Вдруг он поможет мне сбежать от этого кошмара. Раньше Верни не бросал меня в беде.

— Уехал на учебу ещё в начале осени.

У меня рухнуло сердце.

— Я буду наверху, — ответила я, стараясь сдержать ком в горле.

Джейсон угрожающей тенью пошёл за мной. В его кармане позвякивали ключи, и я была уверена на двести процентов, что меня закроют до самого утра.

— Хочу переночевать в комнате Ви, — сообщила водителю, но он лишь пожал плечами и открыл для меня дверь.

Как я и догадалась, Джейсон повернул замок на три гребаных оборота.

Сняла с себя платье, с болью вспоминая, как ещё недавно Шон боролся с дурацкими пуговицами и сминал подол. Это словно все в другой жизни с нами было. Как нелепо. Раньше я с ужасом думала об учебе в Форхиллз, а теперь безумно хочу вернуться туда. Натянула на себя розовые с золотым спортивные штаны. Мы точно бежим? Или бабушка даже в изгнании хочет, чтобы я выглядела как кукла. Вытащила картонки из кроссовок и поднесла их глазам. Это определённо лимитированная серия. Эта пара поди только у меня и какой-нибудь Норвежской принцессы.

Подошла к окну, прикидывая свои шансы. Как минимум я себе ноги сломаю, если спрыгну. Как максимум сверну шею.

Дерьмо. Дерьмо.

Едва мы выйдем из-под защитного купола утром, как Авелин применит на мне фамилию магию, и я превращусь в послушную марионетку.

Принялась ходить по комнате и думать, как выбраться.

— Ну же, Вианор, ты все это предвидела и знала, что я окажусь тут, чёрт возьми! Дай мне знак!

Позолота дразняще блеснула на полке в свете заходящего солнце, и я аж подпрыгнула. Солонки! Те самые в виде двух сестричек. Перец и соль. Раньше я просто думала, что это бестолковые фигурки, но после той судьбоносной поездки к Эшрейвенам я знаю цену этому артефакту.

Схватилась за них и тут же разочарованно простонала. Запасного ключа там точно не было. Более того, на них не было ни пылинки, да и вся полка вычищена. Открыла одну из солонок и внутри была плохо вымытая краска. Засунула палец, и он мгновенно пропитался красным. Не понимаю. Ви, я ничего не понимаю!

В дверь просунули ключ, и я быстро поставила фигурку на место и зачем-то спрятала руку за спину.

— Госпожа Рид? — позвала меня Хейзел перед тем, как войти. — Ваш чай.

— Да-да заходите.

Все тот же усталый взгляд. Руки подрагивали от напряжения, когда она несла поднос. На пальцах куча пластырей, словно бедная миссис Кэмпбелл схватилась за что-то горячее.

— Обожглись? — с пониманием спросила я.

— А? — не сразу сообразила кухарка.

— Ваши руки. Я в детстве на себя целую кастрюлю с кипятком вылила. Было жутко больно. Давайте помогу.

Я взялась за поднос, и Хейзел очень странно посмотрела на мой окрашенный палец. Всего секунда. Но моей паранойе ее было достаточно. А вдруг у нее под пластырями не ожоги, а краска-ловушка? Ви любила такое делать!

У меня зашумело в ушах.

— Выпейте чаю, — настойчиво проговорила миссис Кэмпбелл.

Я взялась за чашку, стараясь унять дрожь, и не думать о том, что Хейзел выжидательно на меня смотрит.

— Горячий, — зашипела я, изобразив глоток.

— Я подолью вам холодной воды.

— Хейзел, все в порядке. Я сейчас все выпью, если бабушка заставила меня проконтролировать, не стоит. Отдохните. Вашим рукам точно нужен покой.

Клянусь, под пластырем мне все-таки почудилась краска.

— Вы знаете госпожу Теймроуз. Она умеет заставлять. Выпейте. Прошу.

Все мои инстинкты кричали, что пить этот чай нельзя, и дело не в бабушке. С Хейзел что-то не так, и чем больше я упираюсь, тем сильнее она наседает.

Чай безобидно пах ромашкой.

Сделала глубокий вдох перед глотком, а потом плеснула им в лицо Хейзел. Она взвыла от боли и начала сыпать ругательствами. Выбежала из комнаты и быстро закрыла дверь на ключ.

— Открой! — заревела она. — Открой, маленькая гадина!

На эти крики точно должен был прибежать Джейсон или бабушка. Но в поместье царила гробовая тишина, если не считать воплей Хейзел. Прижалась к стене и старалась идти в тени. Мне безумно хотелось рвануть со всех ног, но боюсь, кто-то должен был помочь кухарке вырубить двоих человек. И этот кто-то в доме.

— Вернон! Вернон! Она сбежала. Не дай ей уйти!

А вот и разгадка.

Зажала рукой рот, когда услышала торопливые шаги на лестнице.

— Мама?

— Лови! Лови её.

За мгновение до того, как Вернон щелкнул по выключателю, я нырнула в одну из открытых комнат.

Бабушкина спальня. Чемодан на полу и наспех брошенные в него вещи. Сделала самое глупое, на что была способна. Забралась под кровать и старалась не дышать.

— Виви, почему ты всегда прячешься в одном и том же месте? — недовольно спросила меня сестра, открыв шкаф.

— Просто ты слишком быстро считаешь. Давай до двадцати!

— Нет! Только так… Ещё раз, Виви, пока ты не запомнишь. Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Услышала треск. Кажется, Вернон ломал дверь в комнату Ви. Это мой шанс сбежать. Выползла из-под кровати.

— Её. Сначала её! Тупой ублюдок. Лови девку! У нас мало времени!

К счастью, Вернон не слушался и продолжал врезаться в дверь раз за разом. Рассчитала следующий удар и выбежала из комнаты к лестнице. Семенила по ступенькам босыми ногами, держа в руках кроссовки. В гостиной лежал бедный Джейсон, из его головы сочилась кровь, много крови. Руки были стянуты за спиной пластиковым хомутом. Я точно не успею перерезать его.

Бабушка без сознания на диване, а рядом валялась опрокинутая чашка чая. Жива. Они живы. Дышат.

Треск громче. Кажется, двери недолго осталось.

Начала шарить по карманам у Джейсона. Ни ключей от тачки. Ни телефона, чтобы вызвать девять-один-один.

Хоть входная дверь открыта. Выбежала на улицу. Ни одного гребаного гольф-кара. Гараж с дедушкиными тачками заперт. Хотелось выть от бессилия. Побежала в сторону леса, не имея, ни малейшего представления, где искать помощь.

Бесконечно повторяла считалочку Вианор.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Мне казалось, что как только я дойду до конца, то меня схватят. Кто знает, сколько у этих маньяков помощников. И что им от нас нужно? Выкуп? Все дело в деньгах?

Добралась до деревьев.

В любое другое время меня бы ужасно напугала темнота леса, но сейчас я была рада нырнуть под его защиту. Только когда ветки больно впились в мои ноги, я вспомнила о прижатых кроссовках. Обулась и побрела дальше в темноту.

Я шла без остановки час или два, не имея ни малейшего представления, как далеко простирается лес. Позади не было слышно погони, но легче мне не становилось, вдруг эта чаща расползается на километры. В какой-то момент хотелось развернуться к поместью и попытаться спрятаться в теплом доме. Как там бабуля? Я бросила ее вместе с психами.

Привалилась к стволу, чтобы передохнуть. Брендовый костюм перепачкался, а в кроссовки набились листья и ельник. Натянула воротник до глаз и старалась сдержать слезы.

Кто эти люди и зачем им все это?

Обхватила колени руками, в тщетной попытке согреться. Словно в насмешку мне зарядил дождь. Капли постукивали вокруг, вгоняя меня в ещё большую панику. Теперь мне чудилось, что меня обступают со всех сторон.

— Шон… — позвала я в ночной воздух, выпуская вместе с паром тепло и своего тела. — Найди меня.

Шон

Меня больше не трогали. Просто оставили в комнате как сломанную игрушку. Именно так я себя и чувствовал после того, что сделала Шарлотта. Мне не было больно, я не рвался сбежать, мне больше ничего не хотелось, из меня словно выдрали возможность чувствовать вообще.

В принципе, было даже неплохо. Ни боли, ни сожаления. Ничего. И если бы не дразнящий запах Виви у меня на подушке, я бы решил, что ее никогда не существовало.

Перевернулся на бок. Запах стал ярче, и я пытался вспомнить, почему так сильно любил ее. А любил ли вообще? Вдруг это какая-то магия вуду?

Новый вдох, и невыносимая пустота в груди только разрасталась. Погладил подушку, воскрешая в памяти мягкость кожи Виви, но мгновения ускользали от меня, как яркие ниточки, которыми Виви пришила мое сердце.

Становилось пусто, бессмысленно, тихо.

Но тишина длилась недолго. Не успел Форхиллз оправиться после громкого отъезда Вивьен и Авелин Теймроуз, как новая нервозность начала распространяться в воздухе. Я чувствовал эти вибрации во всем теле. Они больно впивались в меня пальцами Шарлотты. Заполучив Шу, она явно решила не выпускать его из рук, пока я не приду в чувство, но теперь я живу ее эмоциями.

Страх. Паника. Вот что сейчас поселилось в ее сердце.

Подошёл к двери. Руки не слушались. Моя дрожащая ладонь никак не хотела коснуться ручки, словно невидимые лески сдерживали каждое мое движение.

Прижался ухом к двери, чтобы услышать хоть что-то.

Мгновения тянулись невыносимо долго и мучительно, а тупая тревога никак не проходила. Сел под дверью, как послушная псина в ожидании хозяина. Это теперь единственное, на что я способен.

Ждать…

Тишину нарушил крик Марши:

— Пустите меня к нему! Шон, ты должен знать! Хэй! Шон, она в беде, Виви, точно в беде. Она не убийца! Пустите!

Виви в беде. Белый шум в ушах. Пустота. Мне плевать.

— Шон!

Вернулся на постель и уставился в потолок. Отвратительное фиолетовое небо. Оно мне больше не нужно. Раздражение было настолько сильным, что я не выдержал, встал и принялся опустошать ящики с краской, разводить её, выплескивать на потолок.

Закрасить. Закрасить. Закрасить.

Стереть!

Скоро мебель, мои вещи, ковер, я сам — все было покрыто разноцветными брызгами, словно пестрые бабочки ворвались в наш мир и заполнили мою комнату.

— Виви… — шептал я одними губами, чувствуя, как безумие проникает глубоко под кожу вместе с краской.

Очнулся в кромешной темноте, когда кто-то начал тормошить меня за плечи.

— Посмотри, что ты натворил, Лиам. Доволен? — гневно шептала Марша.

Она пыталась добудиться до меня, но тело словно набили ватой.

— Я не знал. Откуда я мог знать! Такие проблемы должны решать взрослые. Я хотел как лучше.

— А теперь Виви пропала!

Открыл глаза.

— Виви пропала? — я поразился собственному равнодушию.

— Шон, приди в себя, черт возьми. Кто-то вломился в поместье Теймроуз. Тот брутальный водитель сейчас в реанимации с проломленной головой. Авелин, кажется, в коме… Её чем-то накачали. А Виви испарилась.

— А, может, это она грохнула свою бабушку, — оскалился я, и меня начал пробивать истеричный смешок. — Она могла. Вдруг она чокнутая близняшка, которую всю жизнь прятали ото всех, просто потому что она ненормальная? Вдруг она на самом деле сидела в психушке?

Я сам себе не верил. Никто, кто знал Виви, не поверил бы в эту чушь, и это были не мои мысли. Мне их внушали, пришивали к груди новыми нитями, заставляли ненавидеть мою розу, презирать.

Марша отвесила мне крепкую пощечину, но в чувство меня это не привело.

— Что с ним? — спросила она у Лиама и Джез.

— У Виви была кукла. Давно забытая магия. Думаю, она каким-то образом привязала ее к Шону, — строила догадки Джезабель, и я вновь рассмеялся.

— Магия Вуду? Я разорвал ту куклу на части однажды, и я жив. Хрень это все. Хре-е-е-ень, — протянул я нараспев.

— Где кукла? — Марша не сдавалась.

Как мило. Эта сука всегда меня терпеть не могла, а тут столько переживаний.

— Ее забрала тетя, — виновато бурчал Лиам. — Она оторвала от нее, какой-то лоскуток, и теперь Шон такой…

Кажется, я попал в какое-то зазеркалье. Марша за меня волнуется, а Лиама грызет совесть.

— Сердце, они забрали мое сердце, — я продолжал истерично смеяться.

— А еще смелость и мозги, — брезгливо заметила Марша.

— О, я понял. Я понял! Волшебник страны Оз, да?

Они явно пришли к выводу, что от меня не было никакого толку, и я даже не обижался. Эта троица спасителей думала, как бы пробраться к моей бабуле в офис, чтобы выкрасть игрушку. Даже я понимал, что их миссия обречена. Шарлотта нагнала в академию целую армию, словно ждет чего-то плохого.

Троица вроде что-то придумала, Лиам сел передо мной на колени:

— Шон, Виви не убийца и не сумасшедшая, я был в ее мыслях. Мне правда жаль, что я выложил все тете. Думал, она поможет нам… Я ошибался.

Хорошая попытка. Но мне все еще насрать.

— Помоги нам. Мы вернем тебе то, что забрала Шарлотта.

— Нет. Идите к черту. Охра…

Джез метнулась ко мне со скоростью пантеры и зажала ладонью рот.

— Мы предвидели это.

Дальше эти трое повалили меня на пол, заломили руки за спину и начали их связывать. У меня на рту тут же оказался тугой скотч. Какие знакомые ощущения, я снова не могу говорить, а тело опять стало тюрьмой.

— Зайду к тете, — обреченно выдохнул Лиам.

— Выкрадешь игрушку? Думаешь, госпожа Торнхарт идиотка? Она сразу все поймет!

Ха, о моей бабуле Марша была явно более высокого мнения, чем обо мне.

Они снова начали мучительно накидывать идеи для моего спасения. Могли бы спросить меня. Я не хочу спасения. Мне хорошо. Никаких мыслей, никакой боли. Идеально.

Джезабель изучала мои художества на потолке и полу, пока ее взгляд не зацепился за что-то на ковре, он подняла крошечное испачканное краской сердечко, и мое настоящее пропустило удар, а затем сжалось от тоски.

— А что если…

Она приложила его к моей груди, и у меня защипало глаза. Шипел на нее сквозь скотч, посылал проклятья. Я не хочу. Не надо. Там не ждет ничего хорошего. Лучше я буду ненавидеть Виви, забуду о ней, чем услышу, что ее больше нет. Я не вынесу. Просто не вынесу.

— Шон?

Сморгнул слезы и задышал чаще.

— Задери ему футболку. Приложи ближе к коже, — руководила Марша. Если бы я не знал ее так хорошо и не был в курсе, по кому на самом деле болит ее душа, подумал бы, что она хочет поглазеть на меня без одежды.

— Это что за хрень такая?

Я даже сам попытался посмотреть, на что они так уставились.

— Это кровь или краска?

Вытянул шею и увидел у себя на груди тонкие порезы. Старые шрамы обнажились и кровоточили. Но даже я заметил, что они идеально повторяют контуры крохотного тряпичного сердечка. Марша не церемонясь прижала ко мне этот недостающий кусочек пазла, и я завыл прямо в чертов скотч.

Авелин и охранник в больнице, а Виви пропала, какого черта, мы все еще здесь.

— Шон?

Я изо всех сил надувал щеки, чтобы сдуть скотч. Крутил запястьями, сдирая кожу в кровь.

Лиам содрал с моих губ ленту.

— Быстрее, — рычал я. — Развяжи.

— Ты вернулся? — спросил он.

Как будто не видно, черт возьми.

— Развяжи!

Когда мои руки оказались свободны, прижал ладонью сердечко.

— Дайте свежий скотч, — командовал я.

— У меня был только один кусок.

Закатил глаза. Вытащил из ящика иголку с ниткой.

— Вденьте кто-нибудь.

— Ты совсем больной? — спросил Лиам, и я одарил его безумной улыбкой, мои губы все еще жгло от клейкой ленты.

— Да. Живо.

— Меня сейчас стошнит, — прокомментировала Марша, но нитку вдела.

— Кому мерзко, можете отвернуться, — посоветовал я и принялся пришивать кусочек ткани на место. Никогда еще боль не доставляла мне столько удовольствия, никогда еще я не чувствовал себя настолько живым.

Надеюсь, когда мы разберемся со всем этим дерьмом, Виви вновь влюбит меня в себя, или сошьет нового Шу. Не хочу жить в мире, где мной не управляет это сладко-болезненное рабское чувство.

Завязал узелок и оторвал зубами нитку.

— А теперь, Лиам. Мне нужна твоя одежда и мой байк.

Кузен улегся на мою постель, а я натянул на себя его толстовку оверсайз и наушники. Краску с головы смывать было некогда. Если этот маскарад сработает, то я буду первым, кто поможет бабушке набрать новый штат личной охраны. А пока я надеюсь, что они конченые тупицы, и мне придется прорываться с боем.

Джез повисла у меня на шее, спрятала за своими волосами и подготовилась играть роль влюбленной и заботливой девушки. Марша все еще не отошла от представления с ниткой и иголкой. Вопреки моему совету она не отвернулась и заворожено следила за каждым стежком. Теперь видок у нее был зеленовато-болезненный.

Натянул капюшон до подбородка и уставился в пол, а Джез принялась наглаживать мои щеки прохладной рукой.

Мы толкнули дверь.

— Это не твоя вина, Лиам, — причитала Джезабель, утирая мне невидимые слезы. — Ты поступил правильно. Шон поймет. Придет в себя и простит.

Я мотал головой из стороны в сторону, а мои плечи тряслись от воображаемых рыданий.

Мы шли медленно. Не торопились. Но у охраны с каждым мгновением явно было все больше подозрений. Чувствовал у себя на спине прожигающие взгляды. Еще чуть-чуть. Дойти хотя бы до лестницы.

— Погодите! Господи Эшрейвен!

— Беги, — шепнула мне Джез, и они вместе с Маршей кинулись на охранников.

Джезабель напоминала дикую визжащую банши, на ее крик выбежал Лиам и сбил кого-то с ног.

Мысленно поблагодарил их и припустил на пределе сил. Надеюсь, ба не разобрала мой байк на запчасти.

Впечатал одного из охранников в стену, и пока тот не очухался, выскочил на улицу.

Помчался к гаражу, который ба предусмотрительно закрыла. Громыхнул от досады амбарным замком и обреченно наблюдал, как ко мне со всех сторон, словно к дикому зверю, подходят люди Шарлотты Теймроуз. Кто-то даже потянулся за тазером. Бросился к воротам, и самого уха раздался свист. Они серьезно решили вырубить меня шокером?

— Господин Торнхарт, не делайте глупостей, — настойчиво советовали мне, но прямо сейчас я как раз-таки делаю то, что должен, и у меня только один шанс.

Подпрыгнул и ухватился за створку ворот. Кожа на груди болезненно натянулась, надеюсь, нитки выдержат. Подтянулся и мешком перевалился наружу. От удара о землю у меня резко потемнело в глазах.

Лежал и громко постанывал, лишь бы только хоть один из бабушкиных людей додумался выйти за ворота, чтобы затащить меня внутрь. Мне повезло, двое охранников бросились ко мне, и я с упоением услышал крик Шарлотты:

— Нет! Назад!

Поздно. Перенес сознание в тело ближайшего, и с удовольствием ощутил полный желудок. Мне так и не довелось поесть чертов стейк.

— Прости, — извинился перед напарником и прописал ему в челюсть. У меня совсем нет времени церемониться. Виви где-то там, и ей нужна помощь.

— Кто следующий? — я повернулся к воротам. — Бабуля?

Шарлота держала в руках куклу и нервно сжимала ее.

— Терри, вернись! Живо.

— Хватит так меня называть. Шон. Меня зовут Шон! Терри было именем моего отца.

Народу стало прибывать. Остальные охранники, любопытные студенты. Разминал плечи, ожидая, когда она даст сигнал своим людям. Насчитал с дюжину вооруженных тазерами людей.

На всякий случай отошел чуть дальше от ворот.

— Шон, пожалуйста. Хочешь, я пущу людей на поиски Вивьен. Ее найдут.

— Хорошая попытка, но вы все считаете ее убийцей, иначе ты бы уже помогла Теймроузам, нет?

— Все гораздо сложнее, мальчик мой. Но они не те, за кого выдают себя. Лжецы и манипуляторы. Беатриче совершила страшный грех, а Авелин ее покрывала!

По рядам студентов прокатился ропот. Всем вокруг вдруг жутко стало интересно, что же грех совершили Теймроузы. И только мне было все равно.

— Разберусь с этим потом. А пока найду Виви, — пожал плечами.

Я старался сохранять расслабленный вид. Но прямо сейчас мы все находились в патовой ситуации. Люди Шарлотты не могли выйти наружу, а я не мог уйти из Форхиллз пешком. Мы стояли, пялились друг на друга и теряли драгоценное время.

Шарлотта мучительно прикидывала, сколько людей ей понадобится, чтобы скрутить меня и в какой-то момент просто сдалась. Дала сигнал своей службе безопасности, и они бросились на меня.

— Затащите его тело внутрь!

Хитро.

Приготовился к схватке, как чертов Нео с дюжиной агентов Смитов. Это будет весело. Я прыгал от сознания к сознанию, кидался на ближайших охранников, валил их в грязь. Это было похоже на игру в шахматы с сами собой. Я бесконечно крутил доску, чтобы сделать ход то за белых, то за черных.

Кому-то все-таки удалось схватить меня за ногу и потащить по земле к воротам. Метнул свой разум туда.

Не думаю, что все это чертовски полезно, кажется, у моего несчастного тела от напряжения пошла носом кровь. Но я просто не мог остановиться. Все ради Виви.

Бабушка пыталась приказать своим студентам помочь. Обещала зачеты, но они бросали взгляды на корчащихся от боли безопасников и не торопились выходить из академии.

Шарлотта явно в отчаянии. А затем она шагнула за ворота и бросила на меня коварный взгляд. Через мгновение ее тело беспомощно упало в грязь, а мое собственное поднялось на четвереньки.

Не подумал.

— Я верну тебя домой любой ценой, Шон. Ты все, что у меня осталось! — кричала она моим же голосом. Жутко.

— Без Виви моя жизнь бессмысленна.

Кажется, бабушку заинтересовало что-то саднящее на моей груди. Это плохо. Бросился к ней, но меня повалили пришедшие в себя охранники, и я словно в замедленной съемке смотрел, как бабушка стаскивает с меня толстовку. Нет нет нет.

— Это нездоровая любовь, Шон.

Я приготовился к худшему, умолял ее остановиться. Из-за паники я больше не мог перемещаться и просто в ужасе наблюдал за тем, как Шарлотта тянется к нитям.

Жуткий, леденящий кровь визг. Бабушку на мгновение парализовало, а я с восторгом узнал Джезабель. Они с Лиамом выбежали на дорогу и схватили Шарлотту за руки. Успели.

Быстро вырубил держащих меня охранников, устроив им карусельку из моих прыжков, а затем перенес сознание в тело Шарлотты.

Ситуация становилась еще более патовой. Зато в кармане обнаружились ключи от гаража. Нашел в толпе Маршу с разбитой губой. Она не из великой семьи, и с ней не церемонились.

— Прикати мой байк!

Надеюсь, эта повернутая на экологии девчонка не погонит свой “Приус”.

— Предлагаю обмен, бабуля.

— Я не пущу тебя, слышишь!

— Тогда возьму кого-то из твоих крепких парней. Как думаешь, это не убьет меня? — перешел к грязному шантажу я.

Хотя это скорее было блефом. Так много и долго прыгать нельзя, и Шарлотта знает это. В детстве ко мне подключили кучу аппаратов жизнеобеспечения, чтобы тело не умерло.

Рев, похожий на звук трактора, разрезал напряженную тишину. Студенты отпрыгивали в сторону, когда на них помчался серебристый “Юкон”. Одна из створок ворот с треском выломалась, когда Марша снесла ее словно картонку.

— Это не мой байк, — заметил я, и Марша закатила глаза.

— Бери что дают, Торнхарт.

— Ребят… — испуганно позвал Лиам.

Проследил за его взглядом и увидел, как по небу плывет черный бесформенный сгусток. Да, твою ж мать.

— Джез, в академию… — скомандовал я, но вдруг осознал страшное, без бабушки внутри больше не было барьера.

— Сделайте что-нибудь, — кричал Лиам. Он отпустил Шарлотту и теперь вцепился в Джезабель, которая впала в транс и белыми светящимися глазами уставилась на приближающееся нечто.

— Делай выбор, Шарлотта, — рычал я на бабушку. — Без тебя в Форхиллз умрет Джез. Отдай мое тело.

— Обещай, что вернешься, — плакала она. — Поклянись. Дай слово Торнхартов.

— Конечно, вернусь. Смотри, я навалял твоей маленькой армии. Я все могу.

Она закрыла глаза и освободила мое тело.

Возвращение было не самым приятным. Меня волочили по земле, дергали за руки и ноги, а еще у меня в гостях побывала бабушка. Мрак. Такое ощущение, что она заглянула мне в комп и нашла там коллекцию порнушки.

Лиам уносил Джез на руках, а она вдруг вцепилась в Маршу и что-то ей шепнула, прежде чем скрылась за воротами.

Черное нечто врезалось во вновь возведенный барьер под визги студентов, а затем рассыпалось красными искрами.

— Я еду с тобой, — Марша поставила меня перед фактом и уселась за руль.

Не стал спорить, забрался на пассажирское сидение и прикрыл глаза.

— Ты же скажешь мне, если за нами будет погоня, да? — спросил ее, когда “Юкон” с тарахтением гигантского кота покатил прочь от Форхиллз.

— Это тачка охраны. Тут есть рация, спою им прямо в динамики. А ты поищи пока аптечку и обработай свою заплатку, пока заражение не началось.

Посмотрел на перепачканную грязью грудь. Марша права. Открыл бардачок и положил себе на колени целый чемоданчик с медикаментами. Тут были даже инструменты, чтобы пули вытаскивать. Взял салфетку и перекись.

— И как тебя совесть не гложет, пересела с гибрида на этого убийцу экологии.

— Заткнись, Шон. Кто-то должен думать о планете!

Рассмеялся. Зря. Нитки натянулись сильнее, когда моя грудь затряслась. Зашипел, когда перекись начала пениться у меня в ранах.

— Джезабель мне кое-что сказала… Кое-что странное…

— Что один “Приус” не спасет планету?

Марша наградила меня гневным взглядом.

— Прости, это нервное. Я только что участвовал в безумной групповушке, а еще бабуля забралась ко мне в тело, а это… это… Стремно.

Вообще не то слово. Это гораздо хуже. Марша смягчилась, а затем шумно выдохнула, собираясь с силами обрушить на меня какую-то жуткую информацию.

— Это была Вианор.

— Ха?

— Проклятье — это Ви.

Виви

Я сидела под фиолетовым небом у нашего огромного дерева и ждала Шу. Я вырвала у себя уже третий шип и пыталась накарябать события прошлой ночи на случай, если он меня здесь не застанет. Я написала про Хейзел, про Вернона. Рассказала, что я прямо сейчас где-то в лесу. Просила прощение за недопонимание. Хотела написать, что увидела душу Вианор внутри черного сгустка, но меня грубо выдернул из сна рев мотора.

Похоже на байк.

Распахнула глаза в мучительной надежде, что Шон нашел меня, что сейчас я сяду к нему на заднее сидение, и он увезет меня отсюда.

Вот только это был на Шон. В сотне метров от меня стояло два квадроцикла из дедушкиного гаража. За рулем одного Верни с ничего не выражающим взглядом, а за вторым его маньячка-мама.

— Думала, сбежишь от нас, Виви?

Я была так измучена. Так вымотана, что единственное, на что меня хватило это снова отключиться и быстро нацарапать на дереве:

Они нашли меня.

Меня ударили по щекам, приводя в чувства, а затем быстро залепили рот скотчем.

Сквозь заплаканные глаза разглядела на поясе у Хейзел несколько самодельных игрушек, похожих на моего Шу.

— Вставай! Или я тебя на веревке по лесу потащу.

Ноги едва слушались, и Хейзел пыхтела от напряжения, пытаясь довести меня до квадроцикла. Она уложила меня на металлический багажник и примотала веревками, как подстреленного оленя. Затем меня накрыли каким-то чехлом, пахнущим ельником и сыростью. Я даже немного согрелась. Могла бы говорить — поблагодарила бы Хейзел за заботу.

— И не вздумай заболеть. Мы все-таки семья. Брат будет недоволен, если тобой что-то случится. Как приедем, приготовлю тебе куриного бульона. А еще тебя ждет приятный сюрприз.

Она либо издевается, либо у нее биполярка. Только что Хейзел собиралась протащить меня по земле на тросе, а теперь обещала куриный бульон и сюрприз. И о какой семье она говорит, черт возьми? Какой еще брат?

Вспомнила, как Шон рассказал мне о странных эмоциях Вернона в ночь похорон.

— Бабуля, сестра, кузина, мать, дочь. Не знаю. Но он был в ужасе, и его подташнивало.

Попыталась расслабиться и снова попасть в мир грез. Но мне не удавалось. Металлический багажник больно впивался мне в тело на каждой кочке. К тому моменту, как мы доедем, на мне живого места не останется.

Мне кажется, мы вечность ползли по лесу, затем остановились. Хейзел стянула брезент. На улице уже рассвело, и я мучительно поморщилась от яркого солнца. Тугие веревки ослабли, и я с облегчением подвигала затекшими руками.

— К машине, — командовала Хейзел.

Я бросилась к багажнику, чтобы запомнить номер, но эта чокнутая схватила меня за волосы, отчего на глаза мгновенно навернулись слезы.

— Что за фокусы, Вивьен?

Она развернула меня к себе, и я наградила ее своим самым презрительным взглядом.

— Как же вы с ней похожи. Интересно, а с из тебя получится такая же послушная игрушка, Виви? В этот раз я буду умнее. Никаких списков. Просто убьешь всех.

Что?

— В машину.

Вернон уже сидел за рулем и не смотрел на меня. Хейзел забралась со мной на заднее сидение и продолжала командовать своим сыном:

— Поехали.

Попыталась встретиться с парнем взглядом через зеркало заднего вида. Но наткнулась лишь на пустоту. Верни был где-то очень далеко, а здесь сидела только его оболочка.

Хейзел тем временем разложила на коленях четыре тряпичные куклы. Одну с красными волосами — Вернон. Одну с седыми. У третьей кончики были выкрашены в красный.

Вианор?

Мое сердце застучало в висках.

— О! Знакомые штучки, да? Сын сказал, у тебя тоже такая есть. Кто научил тебя нашей магии? Биатриче?

Я отрицательно мотнула головой.

— Разумеется, не она. У нее мозгов бы не хватило запомнить, что делал мой брат.

Возмущенно простонала сквозь скотч. Какого дьявола она оскорбляет мою мать?! И что еще за брат?

— Но ты талантливая. В породу. И хорошенькая. Мы восстановим наш дом и отомстим за то, что сделали с нами. Ты была на кладбище? Нашла мой подарок?

Восстановим наш дом? Кладбище?

Хейзел достала шкатулку для рукоделия и вытащила заготовки для новой куклы.

— Все еще не понимаешь, Вивьен? Но я не виню тебя. Теймроузы, Мисткроссы, Эшрейвены и Торнхарты стерли саму память о нас. Забыли о бойне, которую устроили. Твоя бабушка была в авангарде. Они посчитали, что наш дом опасен, а сила разрушительна. Дети, женщины, старики. Они не жалели никого. Они убили моих старших братьев и сестер, убили отца, маму — всех. Нам с Хейлом было всего пять. До сих пор не знаю, как нам удалось спастись. Не заметили в общей бойне, или магия семьи нас защитила. Но мы выжили!

Несколько недель выживали на болотах, жрали лягушек, а когда вернулись в наш разрушенный дом, там не было никого. Имена на надгробиях стерты, фотографии уничтожены, документы сожжены. Авелин Теймроуз заставила всех забыть о бойне и нашей семье. Представь. Щелк. И целый род исчез просто потому, что кто-то так захотел.

Хейзел достала темно-синий лоскуток платья, в котором я ходила на последний ужин с Шоном и начала шить из него наряд для куклы.

— Мы много чего умеем, Виви. Я научу тебя всему, что знаю. А теперь, когда у нас есть магия Теймроузов, больше никто не остановит нашу семью. Я подумываю оставить Шон в живых. Его ты уже приручила. Будет здорово заполучить силу Торнхартов для будущих поколений. Хотя я бы с удовольствием вернула Шарлотте память и убила внука прям у нее на глазах. Чтобы она знала, за что, чтобы прочувствовала то, что чувствовали мы.

Я истекала слезами, не зная, кого больше жалеть в этой истории. Хейзел страдала и страдает до сих пор. Но она сама стала убийцей. И я все еще не понимаю, какое отношение имею ко всему этому я.

— Хочешь, что-то сказать, Виви?

Кивнула.

— Погоди немного, когда закончу, ты станешь послушной девочкой, и я сниму это. Потерпи милая.

Откинулась на сиденье и уставилась в окно. Я не знаю, куда меня везут. По бокам один сплошной лес и болота. Навигатор у машины разбит, и я не представляю, как подсказать Шону, где меня искать. И хочу ли я рисковать его жизнью. Хейзел чокнутая и очень сильная, и, судя по всему, я скоро буду подчиняться ей так же безоговорочно, как Вернон. Нужно предупредить друзей.

Закрыла глаза, в очередной раз пытаясь перенестись в мир грез, но Хейзел вновь начал бить меня по щекам.

— Даже не думай. Я знаю о твоем интересном фокусе. Не спать!

Через пару часов мы свернули с основной дороги и нырнули в лес. Меня снова начало подташнивать на ухабах, и я с облегчением выдохнула, когда мои глаза увидели небольшой коттедж. Как бы я ни была напугана, но предательская мысль о теплой постели и горячем бульоне терзала мое уставшее тело.

— Я обещала тебе сюрприз, Виви. Но на сам деле у меня их два.

Она тащила меня за капюшон к дому. Какое-то время провозилась с дверным замком, а затем завела меня внутрь. Нас встречал высокий рыжеволосый мужчина с легкой проседью. У него был грустный извиняющий взгляд. Такой же невыносимо далекий, как и у Вернона. А еще темно карие радужки с дымными ободками и двумя крохотными пигментными точечками на правом глазу. Мое сердце тревожно забилось.

— Хейл, я привела тебе вторую дочку.

Хейл нежно улыбнулся и вытянул руки мне навстречу.

Я дрожала всем телом, но уже не от холода.

Нет. Нет. Нет. Это все какой-то бред.

— Это твой отец Вивьен. Хейл Форхиллз. Чертовы убийцы открыли школу на месте бойни и назвали ее нашей фамилией.

Я так и не смогла сделать и шага навстречу этому мужчине. Стояла, словно все молнии мира разом ударили в меня. Ка-ак? Мой отец Том. Его пальцы пахли сыром и салями. А это все нереально.

— Готова для второго сюрприза, Виви?

О нет. Я еще не оправилась от первого.

— Иди сюда, милая, — приторно пропела Хейзел, и из глубины дома вышла Вианор.

Живая. Моя сестра жива!

— Покажи тут все Виви, пусть помоется, переоденется и приходите обедать. Хейл, что с едой?

Вианор схватила меня за руку и быстро потащила вглубь комнаты. Поверить не могу! Она… Она… Теплая. О господи, мне все это не снится?!

— Здесь ванная. Тут туалет. Здесь комната папы, а там спальня тёти. Кузен Вернон спит на втором этаже. А наша комната прямо на чердаке. Там слышно шум дождя… О, покажу тебе кровать. Ты просто умрешь!

Это была не Вианор. Всмысле внешне она. Но моя Ви так не разговаривала. Она не вздрагивала от каждого скрипа половиц и ступенек, а в ее глазах не стыл ужас и отчаяние.

— Ты знаешь, где мы? — спросила я, когда мы очутились на третьем этаже.

— Тс-с-с-с-с, — ужас теперь расплескивался за пределы ее глаз. — Нельзя, нельзя такое спрашивать. Тетя Хейзел не любит, когда мы задаем вопросы.

Выглянула в небольшое окошко. Отсюда не было видно номера машины. Хотя я без понятия, чем мне это поможет.

Вианор открыла деревянную полукруглую дверку, и мы очутились в крохотной комнатушке. Здесь поместилась двухъярусная кровать, небольшой письменный столик и два стула. На столе лежало несколько старых книг и какой-то детский комикс.

Ви села на край кровати и уставилась в пустоту, словно кукла в ожидании, что хозяйка вот-вот придет и даст ей указание. Заключила лицо сестры в ладони и прижалась к ее лбу.

— Мама обрадуется.

Губы у Ви задрожали, а из глаз покатились слезы.

— Никто не обрадуется… — прошептала она. — Я делала страшные вещи. Мы все… Папа, Вернон, я… Боюсь, скоро она заставит тебя тоже.

Сглотнула, вспоминая куколку, которую во время поездки шила Хейзел.

— Она превращает вас в ту черную штуку?

— Форхиллз могли поглощать души. Именно так ты вернула Шона в тело. Ты особенная. Я до последнего старалась скрыть от тёти твой дар. Хотела защитить, искала способ предупредить. Если она узнает, что ты можешь делать, это будет катастрофа.

— А что не так с моим даром?

— Тебе не нужен контакт, не нужны прикосновения. Где бы ни находилась душа, ты… Ты… Пожалуйста, сопротивляйся. Иначе ты просто не сможешь жить с этим. Но мы что-нибудь придумаем, да?

Села рядом и обняла ее. Если Вианор права, и Хейзел сможет управлять мной, то ее ничто не остановит.

— Придумаем, Ви.

Сестра достала мне чистой одежды и проводила в душевую. Я вымыла еловые иголки из волос и налипшую грязь. Все ещё переваривала информацию о своем происхождении, и мне было интересно, как мама и Хейл встретились. Знал ли он о нас с Ви? Но теперь я понимаю, почему мама сбежала из дома и скрывалась. Кто знает, что сотворили бы с Теймроузами остальные члены великих семей. Видимо, из-за этого мы так спешно покинули академию. Правда вскрылась. Лиам прочитала что-то в мыслях Ви и выкатил все Шарлотте. Вот же…

В дверь постучались:

— Вивьен, поторопись. Ты всю горячую воду сольешь!

Верни наконец-то вновь стал похож на настоящего мальчика. В доме Хейзел немного ослабляла контроль. Но недостаточно, чтобы мы смогли сбежать.

Вытерла волосы и очень медленно оделась.

Происшествие в поместье не могло остаться незамеченным. Меня же будут искать? Это с Вианор провернули фальшивые похороны. Но мое исчезновение — другое дело.

Вышла из душевой и на негнущихся ногах пошла в на запах еды. На обеденном столе стоял огромный кукольный домик, внутри которого лежали наши четыре игрушки.

— Теперь вся семья в сборе, — пела Хейзел. На ней был передник в цветочек, и она заботливо разливала нам суп.

— Как успехи в школе, — спросил меня Хейл, словно у нас на самом деле была самая обычная посиделка.

— Эм… сдала зачет по плаванию.

Вианор оживилась:

— Ого. Ты смогла. Это так круто, Виви.

Ответила ей улыбкой и в очередной раз зачерпнула и вылила обратно суп. После того, как Хейзел пыталась отравить меня, не очень-то мне хотелось пробовать что-то из ее рук.

— Не отравлено. Ешь, не обижай своего папу. Он так старался. Готовил.

Это все какое-то безумие.

— А ещё тебе нужно набираться сил, Виви. Скоро твоя очередь. Вианор не справилась и не смогла прикончить отродье семьи Мисткросс.

О господи, она все делала руками Ви.

— С лордом Эшрейвеном вышло обидно. Я надеялась, он сдохнет в темноте и одиночестве своей смертью, потеряв последнего живого родственника. Но в итоге старик легко отделался и не увидел гибель внука, — она вдруг рассмеялась. — Увидел. Какая я глупая. Ха-ха.

Хейзел далеко не глупа, она безумна. До этого момента я даже не понимала насколько.

— Кому добавки?

Я посмотрела в свою полную тарелку. С этим бы справиться.

Хейзел вытащила мою куклу из домика.

— Сама поешь, или заставить?

— Простите… тетя Хейзел. Я не голодна.

Она вскинула бровь, а затем окунула голову куклы в мой суп. Я тут же начала задыхаться, а мой рот наполнился бульоном. Рухнула на пол, продолжая давиться. Ощущение полного бессилия и потерянного контроля. Я больше не принадлежу себе, и эта гадина может сделать что угодно.

Внезапно все прекратилось, но кашлять я не перестала, и все ещё фантомно захлебывалась, расчесывая себе горло.

— Вот теперь ты наелась, Виви. Будешь чаю?

Стиснула зубы.

— Да пожалуйста.

После обеда Хейзел велела нам возвращаться в свои комнаты. Ослушаться было невозможно, и я видел, как она перекладывает кукол в нужные места.

— Если кто-то хотел сходить в туалет, советую сделать это заранее, — пропела она.

Больная сука. Как же я ее ненавижу!

— Она будет ломать тебя, пока ты полностью не сдашься и не потеряешь себя, — сказала Ви. — Вернона она ломала с детства. Папу, когда он влюбился в Биат… в маму…

— А ты?

— Год назад. Она устроилась работать в поместье. Я осознала, что со мной что-то не так, словно не принадлежу себе. Хейзел действовала осторожно. Вначале я думала, что мне просто снятся плохие сны о смертях…

Стиснула зубы.

— Ты поэтому не приехала на похороны папы.

— Ты про Тома Рида?

— Я про нашего папу, — поправила её. Для меня он всегда останется отцом.

— Это был Хейл. Она его заставила. Сыграла на его боли. Он до сих пор любит маму. Все очень сложно. Хейзел играет с нами, хочет лишить человечности, чтобы мы стали ее послушными куклами.

— Она ненавидит собственного брата?

— Она и сына своего ненавидит. Вернон пытался сбежать, помочь мне. А Хейл искренне любил Беатриче и скрыл ее беременность. Она вышла за Тома по нужде.

— О, не говори так, Ви! Мама любила папу.

Ложь. Вся моя жизнь была ложью. Хейзел даже ломать меня не надо. Я уже сломлена.

— Конечно, любила. Прости меня, Виви. Прости, что не уберегла.

— Ты пыталась. Просто ты переоценила меня. Я не разгадала твои подсказки.

— Хейзел знала, что я проворачиваю что-то за ее спиной. Я боялась, что она поймет.

— По крайней мере, мне удалось спасти Шона

Когда я произнесла его имя, в комнате повисла неловкая тишина. Ви опустила взгляд, и я успокоила ее:

— Я не злюсь на тебя. Мы с Шоном объяснились.

— Я рада, Виви. Вы заслужили быть вместе. Столько лет… Я правда хотела рассказать, но тогда Хейзел бы узнала про твой секрет.

Она и так про него узнает.

Прижала ладони к глазам и попыталась придумать хоть что-то. Но кажется, чертовы куклы даже помыслить о побеге не дают.

— Лиам услышал твои чувства, — рассуждала я.

— Да. Я немного научилась контролировать себя в той форме.

— И наши с Маршей приказы тебя остановили?

— Задержали немного.

— Надо как-то дать понять Шону, что я опасна. Ему нельзя сюда. Мне надо уснуть.

А я так эгоистично оставили ему подсказки. Идиотка.

— Думаешь, он послушается? — Ви спросила очевидное.

— Нет. Но мне надо попытаться.

— Тебе спеть, Виви? Как раньше…

Кивнула. Отодвинулась к стене. Ви прижалась к моей спине и тихо-тихо запела свою дурацкую пророческую считалочку:

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Шон

В этот раз Виви оставила мне огромное тревожное письмо. На стволе дерева шипами было накарябано:

Они нашли меня.

Ниже она написала имя Вернона и какой-то Хейзел. Лес рядом с поместьем. Квадроциклы.

Попросил Маршу разбудить меня, когда мы доберемся до поместья Теймроуз, а пока сидел и ждал. Но Виви больше не появлялась, и я бы начал думать о худшем, если бы наш мир не продолжал существовать. Уверен, это все создала она, и пока она жива, место тоже будет жить.

— Надо бы тачку поменять, Шон. На этой точно есть какие-нибудь маячки.

Как приятно, что хоть один из нас мыслит здраво. Хорошо, что она со мной поехала.

Марша окрутила какого-то парня у заправки, пела ему как сирена, слегка пританцовывая. Через несколько минут он вынес ей два бумажных пакета из круглосуточного магазина и две порции кофе.

Они шли к нашему “Юкону”, и у паренька был слегка затуманенный взгляд.

— Ты сегодня не робей, бери эту детку и гони к своей девушке скорей! — внушала ему Марша, забирая кофе и пакеты.

— Вау. Спасибо. Но у меня нет девушки.

Марша выругалась.

— Бери эту тачку скорей, и кого-нибудь в ночном клубе склей!

Лучше бы ей не использовать двузначных слов, а то этот чудик в прямом смысле кого-нибудь приклеит.

— Тут чистая одежда, — протянула она мне один из пакетов, в котором лежала толстовка и спортивные штаны.

— Нью Орлеан Пеликанс? — прочитал я на принте и скривился.

— Не выпендривайся и надевай. И поешь.

Второй пакет перекочевал мне в руки, пока Марша тыкала брелком в тачки, припаркованные у заправки.

— Ты не знаешь, какую машину ты выменяла?

— Шон, там были семьи с детьми. Мне что, нужно было бы потом детское кресло им перетаскивать?

И правда.

Старенький “Форд” откликнулся на ее щелчки.

— Только бы не механика. Только не механика, — причитала она и выматерилась, когда открыла водительскую дверь.

— Я поведу, не парься. Но оба кофе мои! Кстати, ты же часто ночевала у Вианор?

Марша как-то резко покраснела.

— Ну, — спросила она с воинственным рыком.

— Ты не знаешь, кто такая Хейзел?

Мы остановились за пару километров до поместья Теймроуз. Куча припаркованных полицейских машин, тревожно поблескивали люстрами.

Видимо, тут ещё не закончили.

— Последишь? — я присел на траву, откуда мне было видно полицейского из оцепления. Я планировал использовать его в качестве трамплина и найти того, кто знает побольше деталей о прошлой ночи.

— А как тебя разбудить, если случится что-то непредвиденное?

— Произнеси мое имя три раза.

— Смешно. Лучше заеду тебе по роже.

Улыбнулся. Размял плечи, выдохнул и прыгнул в ближайшего стража порядка. Рация с шипением сообщила, что в лесу нашли какие-то следы протектора шин.

Возможно, это те самые квадроциклы, о которых мне написала Виви. Двинулся дальше, собирая по крупицам факты.

Рабочая версия: Вивьен Рид поссорилась с бабушкой из-за грядущего отъезда. Она с неустановленным сообщником подмешала в чай сильнодействующий наркотик. Для Авелин доза оказалась достаточной, а вот водителя пришлось вырубить.

Смущало копов только то, что кто-то выломал дверь в комнату покойной Вианор Теймроуз, а в спальне нашли остатки пролитого чая с токсином. В лесу обнаружились следы ног, и они совпали с кроссовками, от которых в поместье лежала коробка.

Даже мне очевидно, что Виви пыталась сбежать об убийц своей бабушки. Но ее смогла.

Версий, куда она делась дальше, не было. Квадроциклы брошены в лесу, и на этом месте было уже три пары следов, причем кого-то явно тащили.

Все это обнадеживало. Виви нужна им живой, иначе с ней не стали бы так возиться. Убили и избавились бы от тела в лесу.

С ней все в порядке. С ней всё в порядке.

— А выяснили, кто в этот день работал в поместье? — невзначай спросил я у самой важной шишки в комнате. Детектив Дэвис.

— Боже Милс, проспись. Уже сто раз это обсудили. Теймроузы рассчитали всех перед отъездом.

— А что насчет Кэмпбэллов?

— И их тоже. Милс, ты что-то знаешь?

Дохрена я знаю. И что в таких ситуациях говорят? Анонимный источник?

— Лиам Эшрейвен. Он хороший друг Вивьен Рид. Я позвонил ему, и он сказал, что в эту ночь в поместье вызвали Хейзел Кэмпбелл помочь со сборами… Так ему Виви передала.

— Виви?

— Вивьен Рид. Он называет ее Виви. Они же друзья.

— И когда ты планировать мне рассказать об этом звонке, Милс? — Дэвис буквально орал на меня.

— Вот сейчас сказал.

Прыгнул а тело Дэвиса, пока Милс приходил в себя после моего ментального изнасилования.

— Хейзел Кэмпбелл, говоришь? — я почесывал подбородок.

Остальные сотрудники смотрели на нас как на актеров очень плохого театра.

— Вы слышали, что сказал Милс. Найти эту Хейзел.

Надеюсь, мне удалось хоть немного расшевелить это осиное гнездо. Но к моему разочарованию, никакой Хейзел Кэмпбелл не существовало в природе. Найджел Мегпай подтвердил, что за оформлением наследства Вернон Кэмпбелл так и не обратился. Но по крайней мере я хоть немного отвел подозрения от Виви.

Вернулся в тело и с удовольствием обнаружил, что за это время Марша накрыла меня пледом.

— Ну чего там?

— По нулям. Есть только место, откуда ее забрали. Копы прочесывают все там, но не думаю, что они что-то найдут.

Марша открыла смартфон и попросила ткнуть в ту точку. Мы какое-то время изучали паутину дорог, пытаясь мыслить как похитители.

— Мы же согласны с тем, что ее забрали те же люди, которые управляют проклятьем? — рассуждала она.

— Так.

— Та черная штука прилетела к академии. Она же появилась в поместье Эшрейвенов. У Форхиллз она оказалась подозрительно быстро оба раза.

— В первый раз дольше. Я отъехал на байке, и оно прилетело не сразу.

— Значит, ты двигался в противоположном направлении от их ммм базы?

Сглотнул. Все это время они были рядом с Академией! Потому что их целями были наследники четырех семей.

Боже, мы уехали из Форхиллз, а Виви отвезли туда. Мы идиоты!

— Возвращаемся.

Всю обратную дорогу я складывал в уме все подсказки, которые оставила Вианор.

— Что Ви чаще всего брала в библиотеке?

— Сердце Трех, — быстро ответила Марша. — Она была одержима этой книгой. Поиски сокровищ, любовный треугольник с типа близнецами. А что?

Начал набирать Лиама, молясь, чтобы со связью все было в порядке.

— Блеск, а теперь ты мне звонишь! — недовольно ответил кузен. — А можно было для начала посвятить меня в свой план с Хейзел Кэмпбелл, чтобы я не блеял перед копами как идиот.

— Но ты же справился?

— Они отправили кого-то ко мне, чтобы взять показания. Очень подленько, Шон! Ты мог выбрать того, кто умеет врать?

— Прости, брат. Но она уехала со мной.

Марша прыснула.

— Чего тебе?

— Можешь поискать какие-нибудь подсказки в книге “Сердца Трех”. Может, карту какую, я не знаю.

— Ты издеваешься?

— Даже не начинал.

— Там на форзаце карта места действия. Ты сам читал эту книгу?

— Лиам, просто помоги мне. Открой и посмотри, есть ли там что-то похожее на нашу академию.

— Перезвоню.

Минуты длились вечность. Книгу могла забрать бабушка, или вообще во всей этой суматохе она потерялась. Но к счастью, Лиам прислал мне фото книжного форзаца. Рядом безымянным озером был виден отчетливый крест. А недалеко от него возвышались четыре холма.

Входящий от Лиама.

— Крест я нарисовал. Но там были вдавленные следы ногтей в этом месте.

Это оно! Оно!

А теперь нужно было решить, что с этим делать. Даже с пометкой на карте нам все равно нужно было обойти приличную часть леса. Вызвать полицию?

Видимо, на меня так общение с Лиамом влияет.

А если они вновь скроются вместе с Виви? Больше подсказок у нас не будет.

Я мучился полпути в раздумьях.

— Нельзя никого вызывать, — Марша словно прочитала мои мысли. — Я сама хочу поквитаться с этой Хейзел за мою подругу.

Со мной едет мстительная диснеевская принцесса, которая планирует пением закошмарить психопатку, проредившую четыре клана. Мы точно победим.

— Как знала и захватила вещи из прошлой тачки, — она расплылась в улыбке.

— И что ты забрала, кроме аптечки?

Марша выложила из сумки прибор ночного видения, пару раций, фонарики и два тазера.

— Есть ещё светошумовые гранаты, но мне нужно, чтобы сука слышала мой голос. Я уже подготовила для нее реквием.

Боюсь, все будет не так просто, как представляет себе Марша. Но Хейзел явно не до конца контролирует проклятье, ведь, она не может нарушить собственный список. Авелин и охранника она вырубила без магии. Лишь бы члены семьи Мисткросс оставались под защитой.

Виви

Мне так и не удалось попасть в Мир Грёз. Как бы я ни старалась, так и не смогла пробиться через незримый купол и покинуть лесной домик даже мысленно. Я знала, что Шон бросился мне на помощь. Ви рассказала о потасовке около академии. Очень надеюсь, что Шарлотта остановит своего внука и запрёт в академии, пока я что-нибудь не придумаю.

— Ви? — позвала сестру шепотом.

— М?

— У меня есть идея.

Вианор с надеждой посмотрела на меня. Так странно, все эти дни я ждала помощи именно от нее. Совета, знака, подсказки. Но сейчас пришла моя очередь быть сильной.

Бесшумно сползла с кровати, стараясь осторожно наступать на деревянные половины. Я пленница. Магия семьи Теймроуз не действует на Хейзел, но это не единственный трюк, который у меня есть. Облазила всю комнату и набрала разных вещей. Расчёска, одежда Ви, канцелярские скрепки со стола и старые карандаши.

Осторожно оторвала от простыни большой белый кусок и расковыряла с одного края матрас. Начала делать самую уродливую куклу на свете. Вытащила шнурок из капюшона толстовки. Мы с Ви по очереди грызли его, пока не получили две половинки. Сделала из них руки и ноги, обвязав вокруг тельца. Получилось больше похоже на бабочку без крыльев. На белой ткани Ви своей кровью нарисовала глаза и рот. Сложнее всего пришлось с волосами. Я вытащила из расчески клок волос Ви, размотала скрепки и как могла, втыкала их в голову кукле.

— Очень даже похоже, — рассмеялась сестра.

Впервые за всё время я цвидела ее искреннюю улыбку. Теперь осталось понять, как превозмочь контроль Хейзел.

— Ты свободна, — сказала я кукле. — Ты можешь уйти отсюда.

Вианор наблюдала за мной.

— Я ничего не чувствую, Виви.

— А дверь открыть можешь?

Сестра неуверенно посмотрела на выход из комнаты. Кажется, за время пленения она в принципе забыла, что такое свобода. Вианор коснулась ручки и повернула ее. По ликованию на лице я поняла, что у нас получилось.

— Работает, Виви. Теперь нужно сделать твою куклу.

Кивнула и потянулась за новым лоскутом, пока Ви яростно расчесывала мои волосы.

Вот только мы не успели. На лестнице раздался отчетливый скрип, и мы в панике распихали вещи под кровать.

— Лезь наверх, — скомандовала сестре и сунула куклу ей в руку. — Хейзел тебе больше не хозяйка! Слышишь?

— А ты, — шептала Ви.

— А я справлюсь.

Мы накрылись и принялись тревожно ждать появления нашей чокнутой тётушки. За окном раздалось хлопанье крыльев и уханье совы, как же я ужасно завидую ночной птице. Вот бы взять и выпорхнуть отсюда!

С каждым шагом Хейзел у меня в ушах все сильнее звенело, а сердце сжималось от ужаса. Ничего хорошего ее приход в этот час не сулил.

Дверь открылась.

— Ангелочки мои, вы спите?

Я дрожала всем телом, язык прилип к нему, и я не могла вымолвить ни слова.

— Не спится, тетя, — первой подала голос Вианор. — Ты что-то хотела?

— Отдыхай. Мисткроссы забились по углам как мыши. Сегодня ночью попробуем, на что способна Вивьен.

— Тетя, она ещё слаба. Давай подождем? Пару дней, — Ви чуть не плакала, а я крепче сжимала рукой подушку и стискивала зубы. Я не хочу стать причиной чьей-то смерти. Не хочу вырвать когтистой лапой чью-то душу.

— У нас нет пары дней. Вставай, Вивьен.

Осторожно выползла из-под одеяла, чтобы Хейзел не увидела драную простынь. Надеюсь, Ви не будет делать глупостей и сбежит отсюда при первой возможности.

Спускалась за тетей, вспоминая бледное изможденное лицо сестры. То, что происходило с ней больно и страшно. Оно меняет человека навсегда.

Хейзел забрала мою куклу из игрушечного домика и поманила к подвальной двери. На плите стоял чайник, и мне в голову пришла идиотская мысль, что тётушка хочет отметить с тортиком мое первое успешное превращение.

— Первый раз всегда громко, Вивьен. Ты будешь много кричать. Мы же не хотим перебудить всех?

Я смаргивала слезы. Даже не знаю, кого мне было больше жалко, себя или Вианор. Я так ужасно обижалась на нее, не представляя, через какой ад протаскивает ее Хейзел.

— Спускайся!

Я осторожно ступала по железной лестнице в темноту. Тетя потянула за какую-то ниточку под потолком, и кружок света выхватил приваренный к полу стул. На подлокотниках кожаные ремни.

— Это все для твоей безопасности, Виви. Потом ты научишься делать все быстро и без дополнительной помощи. Садись.

Опустилась на холодный стул и положила руки на подлокотники. Хейзел не церемонилась. Стянула мои запястья и лодыжки.

— Открой рот. Мы же не хотим, чтобы ты попортила зубы, да?

Сглотнула, глядя на кляп с отчетливыми оттисками зубов.

— Ох, не переживай милая. Я его помыла.

Чистота — последнее, что меня сейчас тревожило. Все эти меры предосторожности, вызывали у меня куда больше паники. Насколько я помню, Ви долгое время даже не знала, что Хейзел обращает ее в черный смертоносный сгусток. Она бы точно запомнила стул и кожаные ремни. Что-то не так!

Но я послушно позволила надеть на себя кляп.

Сверху раздался протяжный звук свистка, от которого душа свернулась испуганным котенком.

— Последний штрих, Виви. Благодаря твоему признанию о кипятке я догадалась, как все сработало в первый раз. Долго не могла понять, что могло стать спусковым крючком.

Нет. Нет!

Кляп гасил мой крик, но вместо меня на весь дом визжал чайник.

Он ещё попискивал, когда Хейзел спускалась обратно, держась за горячую ручку в долбанной прихватке.

Я плакала. Умоляла ее не делать этого. Но чокнутой маньячке было плевать. Ослепленная жаждой мести за свою прошлую семью, она издевалась над новой.

— Зови их, Вивьен. Зови всех, кто тебе дорог.

Штаны не защитили меня от боли. Было так же нестерпимо, когда кипяток бесконечным потоком хлынул на мои ноги. Я вгрызалась в кляп, старалась не отключиться. Вспоминала, как Шон называл меня красивой, как целовал уродливые шрамы.

Выстоять! Я зажмурилась до радужных бликов перед глазами.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

А затем боль пропала. Я открыла глаза в своем мире под фиолетовым небом. Но сейчас оно было испещрено страшными молниями. Разноцветные бабочки в ужасе разлетелись. Посмотрела на свои руки, они были покрыты шипами, все мое тело стало отвратительным колючим сорняком.

— Зови их, Вивьен! — приказывал голос в голове. Почему-то я не верила Хейзел, что она пощадить Шона. У этой женщины нет сердца. Она убьет всех моими руками.

Но я сопротивлялась, сдерживала крик, бежала от приказов.

— Бесполезно. Ты сделаешь это. Ты злая, Вивьен. В твоей гнилой душе росток семейства Теймроуз.

Хейзел выворачивала мою душу наизнанку, крутила в памяти все худшие моменты: когда я лгала, кричала на папу, говорила, что ненавижу его. Мои обиды на Ви. Ревность. Стыдливый школьный поцелуй. Тетя забралась во всей мрачные уголки моей памяти и вытряхнула их на меня словно мешок со старыми сломанными игрушками, который я так и не смогла выкинуть, и отчаянно прятала на чердаке.

— Я могу так всю ночь, милая. Ты в курсе, что Авелин мертва? И все это из-за тебя. Не сбеги ты в ту ночь, и она получила бы противоядие. Но ты была плохой девочкой. Бросила бабушку. А Лорд Эшрейвен? Это все ты! Ты! Лиам теперь сирота!

Я закричала, и небо разрезали новые росчерки молний. Мой страшный зов проникал везде, его не сдерживал барьер Форхиллз, от него было не сбежать и не спрятаться. Я грубо выдергивала души всех, кто хоть как-то был дорог мне, цепляла случайных учеников, которые были добры и помогали. Преподаватели, охранники, вежливые кассиры в магазине. В моем мире у них были причудливые формы. Джезабель была фарфоровой куколкой с длинными, словно крылья ресницами, у Лиама — голова ворона. Тренер Фултон стала акулой с мускулистыми ногами, а госпожа Торнхарт напоминала не то лебедя, не то гуся. Они удивленно озирались по сторонам, очевидно, принимая все за нелепый сон.

Пакет старых игрушек, высыпанных на пол.

— Ох-хо-хо. Виви, это будет грязно. Столько душ.

— Не надо, — сухо шелестела я, как увядший цветок. — Умоляю.

— Я даже не знала, что ты та-ак можешь, милая. С кого начнем? Кто тебя обижал последнее время?

— Никто, Хейзел. Никто. Это хорошие люди.

— Тогда давай по старинке. Считалочку. Ты знаешь какую-нибудь?

Я знала одну.

Вытянула перед собой дрожащую шипастую руку, оставила указательный палец и принялась считать:

Цветы…

Кто-нибудь. Спасите меня.

Гроб…

Я не хочу убивать.

Сестра…

Вианор тут нет. Хорошо. Она спаслась. Спаслась. Хотя бы она.

Мысли

Это несправедливо!

Вороны

Мой голос становился все тише

Розы

Перья

Шипы

Палец остановился на груди смешного пупса в розовом платьице. У нее были мило завитые локоны, огромные наивные глаза и пустышка во рту.

Мама. Именно такой я ее вижу. Немного незрелая, наивная. Моя маленькая мама.

Кровь.

Шон

Марша нацепила на себя прибор ночного видения и крутила головой во все стороны. Придерживал ее за локоть, а сам смотрел на карту в телефоне. Мы кружили тут уже час, но так и не наткнулись на домик в лесу. Ни следов от колес. Ничего.

— О! — оживилась Марша, а затем разочарованно выдохнула: — А нет, это кабан. А вот там сова.

— Где? — вскинул голову. — Дай сюда очки!

— Эй, ты же станешь, — она округлила свои глаза со следами от визора. — Ты хоть раз пробовал?

— Вот сейчас и попробую. У нас нет выбора. Завтра Виви могут перевезти в другое место, или чего хуже…

Размял шею и бросил сознание в сидящий на ветке силуэт.

Я соврал Марше, что не экспериментировал с животными. Но чаще с собаками и кошками, а вот с птицей было в первый раз. Тем ниже интеллект существа, тем сложнее в нем находиться, но со слов Джезабель я вообще в куклу умудрился нырнуть. Совы явно умнее. А ещё они жрут мышей. Но сейчас мне не до брезгливости. Тело кажется слишком легким, словно любой порыв ветра может унести меня, а зрение острее, чем в визоре.

Я никогда не летал. Умрет носитель, можно сгинуть вместе с ним, и я был не готов к такому риску. Но сейчас на карту поставлено слишком много. Расправил крылья и понадеялся на птичьи инстинкты и память тела.

Они не подвели, я довольно сносно маневрировал между ветвями, а потом поднялся над кронами. Тонкая, едва уловимая нить дыма вилась к небу. Помчался туда, чтобы проверить. Небольшой домик, очертания скрытой под брезентом машины, осторожно приземлился на ветку и заглянул в чердачное окошко.

На обоих ярусах детской кровати ворочались двое. Ждал. Нужно убедиться. Увидеть.

Дверь в комнату распахнулась, впуская полоску света.

— Ангелочки мои, вы спите?

Ангелочки?

В конце концов, это мог быть чей-то коттедж, и тут отдыхает обычная семья.

Из-под одеяла выбралась Виви, и мое сердце сжалось, когда я увидел ее перепуганный взгляд. Она ушла за незнакомкой, и практически следом за ними крадущейся походкой последовала Вианор!

От шока я вернулся в собственное тело. Глаза у меня, должно быть, стали такими же удивленными, как у совы.

— Нашел? — Марша помогла мне встать, и я все ещё переваривал увиденное.

— Их двое… Там была Вианор.

— Не шути так, Торнхарт! Её же похоронили. Ты сам видел ее смерть!

В закрытом гробу! А увидеть я мог то, что захотела Теймроуз.

Марша рыдала и трясла меня за толстовку. Нет времени приводить ее в чувства, не поспешим и точно потеряем кого-то.

Вырвался и побежал к дому по трескучим веткам, даже не заботясь, что нас услышат. Виви куда-то ведут. Сейчас случится что-то очень плохое. Сердце сходит с ума от тревоги. Марша неслась следом, продолжая шмыгать носом.

— Сколько там людей? — быстро она в себя пришла.

— Без понятия. Сова не справилась с моими эмоциями и вытолкнула меня обратно.

— Сова: Торнхарт. Один: ноль.

В такой ситуации она сохраняет чувство юмора. Хотя голос нервный. Бесконечный лес. Надеюсь, я бегу в нужном направлении. Надеюсь, еще не слишком поздно. Увидел огни впереди и ускорился. Плевался паром, задыхался от холодного воздуха. Врезался в закрытую дверь. Ну же. Хоть кто-то. Заглядывал в окна. На пустой кухне горел свет, а на плите стоял одинокий чайник. Начал всматриваться в другие и замер. Вианор беспомощно болтала ногами по воздуху, пока Вернон опасно зажимал ей ладонью рот а другой рукой держал за шею. Она же задохнется. Что не так с этим психом?!

Занял его тело и выпустил Ви. Вот только двигаться я не мог. Мое тело стало клеткой и ждало приказов.

— Подожди, я сейчас, — хрипела Вианор, кошкой бросилась на кухню и притащила ворох самодельных тряпичных кукол. — Ты свободен. Ты свободен.

Резкий свист чайника заставил ее зажать уши и начать раскачиваться из стороны в сторону.

Сейчас должно случиться что-то жуткое. Что-то непоправимое.

Вбежал на кухню, чайника уже не было, а дверь подвала резко захлопнулась.

Я попытался открыть ее, но она не поддавалась.

Вианор на четвереньках заползла в комнату и теперь обессилено рыдала.

— Я виновата. Я так виновата. Я рассказала ей про мир грёз.

Мир грёз… Чайник с кипящей водой.

О господи!

— Откройте нам дверь. Надо вместе!

Отпустил Вернона и простонал в собственном теле. Кажется, я приложился головой о корни деревьев. По лбу стекала кровь.

— Торнхарт, черт тебя дери, предупреждай о свои прыжках, чтобы я тебя ловила вовремя!

Дверь в коттедж распахнулась. Вернон был смертельно бледен, но в этот раз его взгляд был осмысленным. На шум вышел ещё один пленник. Я замер на мгновение, встретившись с ним взглядом.

— Дядя Хейл, это ты? Ты нас слышишь? — суетился Вернон.

— Где моя дочь? Где Виви?

Дочь? Виви… там… внизу…

Кинулся к подвальной двери, царапал ее, тянул. Кричал на всех вокруг. Но даже втроем мы не могли поднять ее. Марша баюкала совершенно обезумевшую Вианор. Я схватил топор и начал вскрывать пол.

Успеть. Лишь бы успеть. Лишь бы ей не сделали больно.

Но я опоздал. Чудовищный вопль раздался из-под земли. И я в отчаянии упал на колени, осознавая, какую пытку устроили моей розе. Я мечтал забрать ее боль.

Однажды я уже услышал этот зов, но тогда из страданий Виви родилось что-то прекрасное. Наш мир и наша любовь. Сейчас же это было больше похоже на реквием по самой жизни.

Внезапно все стихло. Я огляделся. Вианор, Вернон, Марша и Хейл лежали без сознания, и я догадывался, где они. И мне нужно туда же.

Новый крик Виви, и я с облегчением провалился в сон.

Я оказался в толпе ничего не осознающих людей. У кого-то были рога, у других вместо ног хвосты. Меня словно забросило на безумную Хэллоуин вечеринку, где гостям предлагали придумать самый странный костюм. У Марши на голове был переливающийся микрофон, а у Вернона из глаз торчали линзы кинопроектора. Вианор выглядела в мире грез точно так же, как ее сестра. Она удивленно рассматривала свое зеленое тело и приглаживала волосы-лепестки. Но Хейл удивил больше всех. Он был мужчиной, но без лица.

Похлопал себя. Без изменений, я все тот же Шу, и даже тряпочное сердце вернулось на место.

Попытался пройти сквозь толпу, чтобы отыскать Виви. И что-то вновь начало меняться. Все вокруг, как по команде, выстраивались в шеренгу, как на уроке физкультуры. Обернулся. Марша и остальные тоже вставали в ряд, словно ожидая, что их вот-вот рассчитают на “первый” и “второй”.

— Никто, Хейзел. Никто! — рыдала Виви, и я тоже вышел вперед.

Она больше не была розой. Ее тело почернело и покрылось шипами. Руки оканчивались смертоносными когтями, а ноги напоминали вырванные из земли корни. Чувствовал их болезненную пульсацию. Чувствовал отчаяние и бессилие Виви.

Она вытянула руку вперед и уперла коготь в чью-то грудь, затем завела жуткую считалочку, мучительно долго останавливаясь на каждом слове, лишь бы только не заканчиваться

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы…

Палец указал на последнего в списке, и сухие губы Виви задрожали. Мне не было видно, кому выпал страшный жребий, пока моя бедная роза не прошептала беззвучное:

— Мама.

…Кровь.

Виви закончила счет и замахнулась над выбранной жертвой.

Всего миг, но кто-то подался вперед. Полупрозрачный высокий силуэт с бутоном белой розы вместо прически. Как и при жизни волосок к волоску. Лепесток к лепестку.

Авелин Теймроуз приняла на себя удар и растворилась перед рыдающей Виви.

— Нет. Нет. Нет. Бабушка… Зачем ты со мной так, Хейзел?!

Но долго скорбеть ей не дали. Коготь уперся в спасенную жертву, и считалочка возобновилась. Быстро поменялся с местами с соседями, чтобы не допустить очередной трагедии. Кажется, я единственный, не считая призрак Авелин, кто сохранил волю.

— Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья

Рука переместилась ко мне. Испуг и облегчение в глазах Виви. Мне не выпал смертельный жребий. Но я не позволю моей розе стать убийцей.

— Шипы, — прошептала она, указав на меня, и в этот же самый миг я схватил и прижал к себе.

Виви кричала и плакала. Ругала меня за глупость. Ее шипы вонзались в мое тело, но это была самая приятная боль на свете.

— Борись, Виви.

— Я убью. Убью тебя, Шу.

Она захлебывалась слезами.

— Ты сможешь, моя Роза. Я люблю тебя.

Виви мотала головой.

— Не могу. Не могу.

Вдруг осознание чего-то простого и правильного появилось на ее лице, она направила руку на себя и закончила счет.

— Кровь…

— Нет! — мой крик потонул в чудовищном взрыве. Меня откинуло ударной волной, а Виви полностью исчезла в черной вспышке. Незваные гости нашего мира начали таять и возвращаться в свои тела.

Я полз обратно к эпицентру, молясь, чтобы я ошибся. Виви просто обманула Хейзел. Дым рассеется, и она будет стоять невредимая.

Но ее не было. Фиолетовое небо пошло крупными трещинами. Осколки срывались вниз, падали рядом со мной и разбивались сотнями брызг.

Перевернулся на спину и раскинул руки в стороны, надеясь, следующий осколок попадет точно в цель и пронзит меня наскозь.

Очнулся уже в больнице. Вианор и Марша шипели на медперсонал и не давали им колдовать надо мной. Можно подумать, в этом теперь есть какой-то смысл. Я не справился. Виви пожертвовала собой.

— Виви…

— Вот видите. Пришел в себя. Мы сами его обработаем.

— У него сотрясение мозга, а на груди… Что это? Там кусок ткани пришит?

— Просто дайте ему что-нибудь от головной боли.

Врач с остекленевшим взглядом протянул мне таблетку и стакан с водой.

— Где Виви?

— Марша вызвала спасателей и полицию, когда ты начал крушить все топором. Ее вытащили из подвала вместе с Хейзел.

— Но?

Какого черта они так тянут. Вытащили живую?

— Таблетку, Шон! — строго напомнила Вианор, и мы сразу же тебя к ней отведем.

— К живой? — упрямо спросил я.

— Да, Шон. К живой, — ответила она, и на ее глаза навернулись слезы.

— Если ты лжешь…

Она силой запихнула мне лекарство в рот и зажала ладонью рот. Чертовы Теймроузы. Ни дня без манипуляций.

— Веди!

Они с Маршей встали по бокам от меня и помогали идти. Я едва стоял на ногах, но пока не увижу, что с Виви все в порядке, мне не вынырнуть из кошмара.

— Знаешь, тебе лучше не смотреть, — засомневалась Вианор. — Просто поверь нам, что все будет хорошо.

— Нет.

— Ты же не будешь делать глупостей и прыгать в сознание врачей во время операции?

— Какой операции?

Они синхронно вздохнули и на распев приказали охране пропустить нас в смотровую. Прижался к окну и увидел, как куча врачей пытаются срезать прикипевшую ткань. У Виви на лице была кислородная маска. Моя Роза безмятежно спала.

Когда она проснется, ей будет больно. Я должен быть рядом. Коснулся лбом прохладного стекла. Придется снова убеждать мою Розу в том, что она самая красивая. Но я справлюсь. Это легче легкого.

— Как она выжила? Я видел, что она пыталась убить себя.

— Не себя, — Вианор достала из кармана самодельную куклу с дырой в груди. — Весь удар достался этой штуке. Хейзел такого точно не могла предвидеть, а Виви освоила дар нашей семьи в совершенстве. Сейчас мы можем только ждать. Позволишь врачам привести тебя в порядок, пока заражение крови не началось?

Послушно кивнул.

— Но сердце не трогать!

— Я пришью его обратно к Шу. Все будет хорошо. Теперь все точно будет хорошо.

Виви

Цветы были везде. Все палата заставлена вазами, горшками, корзинами.

Я громко чихнула от этого преступного количества пыльцы.

Шон оторвал свою перебинтованную голову от одеяла у моих ног и заспано потер глаза.

— Будь здорова.

— И давно ты тут?

— Слышу в твоем голосе недовольство, моя Роза! — он изобразил обиду, но задорный блеск в черных глазах выдавал его настоящее настроение.

— Ты должен быть в своей палате и соблюдать постельный режим!

Для Шона огромное количество переселений, драка с охраной не прошли бесследно. Сломанные ребра, выбитая ключица и множественные травмы головы.

— Я соблюдаю. Видишь, я на постели!

Потянулась к кнопке вызова мед персонала, Но Шон мягко убрал мою руку.

— Я чуть не потерял тебя, Виви. Дай побыть рядом. Пока ты не приняла решение… о Шу и о нас.

Об этом нам тоже предстояло поговорить.

Хейл уничтожил всех кукол после той ночи и сделал новую. Хейзел. Брат с сестрой поменялись местами. Он заставил ее сдаться, и теперь мою жуткую тетушку ждало пожизненное лечение. К сожалению, обвинить ее во всех грехах было невозможно, и Хейзел предстояло ответить лишь за убийство Авелин, нападение на Джейсона, наше с Вианор похищение и пытки. Но даже этого ей хватит до конца дней.

Кипяток… Я лишь недавно свыклась со своими старыми шрамами и научилась их любить, как все повторилось.

Хейл и Вернон скрылись до приезда полиции, а мы дружно повторяли одну и ту же складную историю, в которой не было этих двоих.

Они тоже жертвы. Какое бы участие не принимали во всем этом, отчета себе они не отдавали. Хоть и помнили все. К сожалению.

Мама и Хейл навестили меня первыми, когда я проснулась после операции. Они твердили, какая я смелая и бесконечно извинялись. Но мне все еще было сложно свыкнуться с мыслью, что у меня есть биологический отец из опального и уничтоженного рода.

— Папа знал? — спросила сквозь зубы, и мама кивнула.

Хорошо. Хорошо. Хоть это.

— Он не страдал?

Глаза у Хейла стали влажными.

— Все было быстро, Виви. Прости, что забрал самого дорого человека. Если бы я мог все изменить…

Простила его, но лишь на словах. Нас ждёт долгий путь примирения.

Меня навещали по несколько раз на дню. Вианор просилась поставить кровать в мою палату и жить тут. Но ей самой была нужна помощь и лечение. Хоть и другого рода. Ви не могла перестать винить себя в смертях, и ее каждую ночь мучили кошмары.

Джезабель я ждала больше всех. Меня терзали вопросы об Авелин. Ее душа появилась в мире грез, и мне были нужны ответы.

— Ее дух блуждал по земле. Так бывает, когда человек находится в коме. Авелин Теймроуз была где-то рядом. Возможно путешествовала вместе Шоном и Маршей. Нашептывала им, как тебя отыскать, а потом последовала в мир грез, где и пожертвовала собой.

— Ее душа уничтожена? — ужаснулась я.

— Не знаю, Виви. Но хочу верить в лучшее, что наши близкие обретут второй шанс.

Она коснулась моего плеча, а затем ее взгляд упал на куклу Шу.

— Вы еще не говорили?

— Шон просит дать ему время, боится, что когда мы уничтожим Шу, то как прежде уже не будет.

— А ты. Готова его отпустить?

Это был самый сложный вопрос последних дней. Если задуматься, то я держала Шона в рабстве долгие годы, и мы оба не знаем, что будет дальше.

Шон уснул у меня на подушке, или делал вид, что спит. Осторожно придвинулась к нему и положила голову на плечо. Он зашипел.

— Виви, ключица… и ребра…

— Прости.

— Ничего-ничего. Скоро будешь лежать на мне сколько и как захочешь. А потом я на тебе. Будем меняться.

Рассмеялась. Но сердце вновь сдавило от тоски. Останется ли он таким же, когда я отпущу его.

— Шон, мне кажется, пора.

— Нет, — строго отрезал он, не открывая глаз. — Я хочу оставить все, как есть. Это часть меня. Я и Шу. Мы неотделимы.

У меня в горле застрял ком.

— Это неправильно!

— К черту правила, Виви. Я счастлив, — он посмотрел на меня. — Или ты меня не любишь и хочешь избавиться?

— Нет. Я люблю тебя.

— Вау. Ты это первый раз сказала. Ты в курсе?

Почувствовала, что краснею. Да нет же, я тысячи раз говорила Шу о любви. Он явно что-то путает.

— И я говорю это не под влиянием магии, Шон.

— Брехня. Ты любишь меня такого. А я тоже часть всей этой магии.

— Полюбим друг друга без магии. Или ты не веришь в наши чувства?

Шон нахмурился.

— Это не честно, Виви. И подло так шантажировать. Конечно, я верю в нас.

— Ну вот…

— У меня завтра день рождения, Виви. Пусть это будет подарок. Оставь, все как есть.

— Лучшим подарком будет вернуть тебе свободу, Шон.

Мы больше не спорили. Просто лежали в тревожной тишине. Нам обоим было страшно.

— Просто представь. Вот будет у нас уже трое детей. И ты вдруг поймешь, что все эти годы был несчастлив.

— Невозможно, Виви, — он коснулся губами моего лба. — У нас может быть только четное количество детей, Вивьен Теймроуз Форхиллз Рид.

Персонал все-таки хватился своего пациента. Шона удалось уговорить уйти только под предлогом моих процедур. Я стойко терпела перевязки и старалась не спрашивать врачей о масшабах катастрофы. Но судя по тому, как они хвалили меня каждый раз, все было стремно. Мне рассказывали о путях дальнейшего восстановления, о процедуре пересадки кожи, и я лишь кивала, стараясь не плакать.

Ближе к двенадцати Шон опять прокрался ко мне в палату.

— Хочу, чтобы ты первая меня поздравила, Виви.

Он нервно оглядел зажатого в моих руках Шу и успокоился, только увидев, что тот цел.

Снова лег рядом, и мы принялись отсчитывать секунды до нового дня.

— Я люблю тебя, Шон.

Мы целовались, как в последний раз. Думаю, он знал, что я все равно сделаю по-своему. Но нам было мало. Мало друг друга, воздуха, мгновений. Только, когда губы опухли и начали болеть, Шон сказал:

— Делай. Просто хочу, чтобы ты поняла. Это ничего не изменит. Я буду все так же тебя любить.

Осторожно села в кровати, стараясь не потревожить повязки. Шон освободил мне место и встал рядом.

Поднесла к губам игрушку.

— Я возвращаю твою душу. Ты свободен.

Медленно распускала нити, пока от Шу не осталась лишь горка ткани и набивки. Не могла сдерживать слез и рыдала, оплакивая своего друга и все что было между нами. Кто мы теперь? Простые одноклассники? Члены великих семей? Или мы станем непримиримыми врагами?

— Я думаю, ты просто так испортила любимую игрушку, Виви, я не чувствую изменений — ворчал Шон, но я все ещё боялась поднять взгляд.

— Виви, да посмотри же на меня наконец!

Собрала всю волю в кулак, смахнула слезы и повернулась к Шону.

Он был все тем же. Но может прошло мало времени?

— Ты что-то чувствуешь, Шон?

— Да.

— Что?

— Я люблю тебя только сильнее, Виви.

Он снова сел рядом со мной и осторожно убрал лоскутки в сторону. Взял моё лицо в ладони и принялся смахивать слезы большими пальцами.

— Я все тот же. Знаешь, может он и не работал вовсе. Я же уже порвал его один раз. Вот тогда и освободился. А? Сколько там ты детей нам пророчила, напомни?

— Три?

— Ну это для начала. На нас большая ответственность по укреплению наших великих семей.

Он так торжественно это сказал, что я рассмеялась, а затем, когда наконец перестала плакать, то увидела, что стало с его глазами.

Они больше не были пугающе черными, а стали светло-карими и сияли в ночи словно янтарь.

Все получилось. Мы смогли.

Следующие недели превратились в ад для медперсонала. Шон начал регулярно похищать меня из палаты. Усаживал на кресло-каталку и вывозил на прогулки. Он никак не давал своим ребрам зажить, а на все мои протесты лишь закатывал глаза:

— Будешь сопротивляться, только хуже мне сделаешь.

И я сама переползла в кресло, потому что он бы точно тягал меня на руках.

Мы проводили много времени на берегу небольшого прудика и старались не думать о том, что ждет нас после выписки.

Положение семьи Форхиллз было все еще не ясным. Вскрылись ли преступления Теймроузов, Эшрейвенов и Мисткроссов?

— Вы с Вианор станете мостиком, который всех примирит, — успокаивал меня Шон. — А мы с тобой наведем следующий мост. Все будет хорошо.

Все будет хорошо — стало моим новым лейтмотивом.

Шона выписали первым, хотя я слышала как он грозился жутким членовредительством, если его не будут пускать ко мне.

Да уж. Он вообще не изменился, зря я боялась. Только цвет глаз. И ни капли серьезности. Все тот же псих.

На следующий же день Шон притащил мне игрушку в виде куклы вуду с огромным плюшевым сердцем на груди.

— Это не замена. Просто так. Подарок. Я вроде тебе ничего не дарил ещё.

— Гидрокостюм, — напомнила ему и тут же помрачнела. Не думаю, что в ближайшее время я смогу плавать. А мне только начало нравиться.

— Ну теперь подарков станет ещё больше. А когда ты поправишься, мы поедем к океану. У нашей семьи есть частный пляж, где мы совершенно законно можем плавать голышом. А ещё…

Он расстегнул свою кофту и с явно гордостью продемонстрировал на своем теле новые отметины от моих шипов и следы от пришитого сердца.

— Мои шрамы прекрасно сочетаются с твоими, Виви. Ты любишь их так же, как я твои?

Пребывание в больнице подходило к концу. Боль уходила, и я вновь начала ходить самостоятельно.

Почти перед самой выпиской приехал Хейл. Без мамы и какого-либо предупреждения.

— Мне сказали, я могу забрать тебя, — робко сообщил он.

— Не самая крутая идея, — честно ответила своему внезапно обретенному отцу.

Знаю, что несправедливо, и я сама была на его месте. Но он убил папу! Мужчину, который растил меня!

Он сиротливо сунул руки карманы джинс и выглядел потерянным. Словно подросток, которому вдруг сообщили, что ему уже больше тридцати лет, и у него две взрослые дочери. А ведь ему было почти столько же, сколько Шону, когда на них с ма нахлынули чувства.

— Вианор простила тебя?

Понятия не имею, зачем я это спросила и как это повлияет на мое собственное решение.

— У нас было больше времени.

Время. Видимо, это единственное, что поможет мне свыкнуться с появлением новой родни. Отец, кузен и вновь обретённая сестра.

— Ладно. Я соберу свои вещи. Но сразу предупреждаю, ты не будешь читать мне нотации, критиковать выбор парней, одежды, музыки, ругать за оценки.

Хейл расслабленно улыбнулся:

— Оставим это твоей маме, да? Я бы лучше более приятные обязанности на себя взял.

— Ей тоже нельзя это все делать.

— Она говорила, что ты чересчур взрослая. Кино, мороженое?

— Бургер. Хочу очень жирный и вредный бургер. Я устала от больничной еды. Шон пытался пронести мне тайком, но у него всякий раз обирали!

Не скажу, что лёд тронулся, но Хейл оказался не так уж и плох. Выдерживал каждый мой едкий вопрос и честно рассказал, что бросил маму, как только та сообщила, что беременна. Он испугался не ответственности, а своего происхождения и Хейзел. Признался во всем сестре только тогда, когда она собралась убить всех наследников четырех семей.

Хейл не оправдывался, и это подкупало. Травмированный, одержимый жаждой мести, слабый. Вот каким оказался мой биологический отец. Полная противоположность папы.

— Ты ведь никогда не одобришь Шона? После всего, что сделали Торнхарты с твоей семьей.

Я потянула из трубочки приторно сладкий молочный коктейль.

— Ты же сказала, что мне нельзя критиковать твой выбор парней. — Хейл макал картошку фри в соус.

А он хорош.

— Сейчас разрешаю.

— Против Шона я точно ничего не имею, Виви. Он… — отец подбирал слово. — Заботливый.

— Ты хотел сказать одержимый, сумасшедший и очень навязчивый?

— Оу. Ты его сама критикуешь?

— Восхищаюсь. Но?

— Но с Шарлоттой мы вряд ли выстроим отношения. Она была среди тех, кто убил моих родных, а после она превратила наше родовое гнездо в школу. Словно насмешка над мечтой моего отца. Это он всегда хотел учить детей с даром.

— Или она так подсознательно пыталась искупить вину.

— Я не прощу ее, Виви. Но и она не простит нам смерть сына.

Боюсь, тут даже время не поможет примирить семьи Форхиллз и Торнхарт. Может через пару поколений, когда свидетели ужасных событий отойдут в мир иной.

Хейл остановился в поместье нашей бабушки. Они с мамой очень странно себя вели, и стоило нам только зайти в комнату, как оба разве что не отпрыгивали друг от друга. Не

Мы с Вианор пошли в склеп на следующий день рано утром. Я пропустила похороны Авелин и пришла по-своему проститься с бабушкой. Плиту фальшивого нагробья Ви демонтировали, и у меня пробежала в голове идиотская мысль.

— А ведь все могло раскрыться, сними кто-то крышку гроба.

— Авелин бы не дала. Я внушила ей и семейному врачу, что мертва. Если честно, я надеялсь, что Шон увидит тебя, устроит истерику, не поверит в бред про близняшек и разломает тут все.

— О, он устроил истерику. Но вместо взлома — напился. Предварительно вдавив меня в матрас находясь в теле Вернона.

Вианор изобразила приступ тошноты.

— Самое ужасное, что это одно из моих лучших воспоминаний. Горячий псих, неправильное время, место.

— И тело, — Ви уже смеялась в голос.

Поправила венки у бабушкиного надгробия.

— Почему “Сердца трех”?

— Много совпадений. Внезапный кузен. Та, что грезит. Идиотский любовный треугольник.

Мы так и не поговорили о ее чувствах к Шону.

— Ты любила его?

— Скорее, запрещала себе любить его. И мне было бы легче, если бы не его настойчивость.

— Ты уже тогда знала, что мы наследницы Форхиллз.

Вианор кивнула.

Не представляю, какого ей было держать от меня в тайне, что Шу настоящий. В чем-то

они с Хейлом похожи. Пытались по-своему защитить родных, причиняя еще больше боли.

Обняла сестру. Ей точно не за что извиняться, она сделала все, чтобы защитить меня, даже умерла.

— Что дальше? — спросила у Ви. — Мы теперь Форхиллз или Теймроуз?

— Ох, нет. Я пока не готова ко всей этой запутанной политике и юридическим проволочкам. Меня еще даже не воскресили по документам! Теперь пусть взрослые во всем разбираются, а я хочу поехать в молл выбрать платье на Рождественский бал! Сестринский шоппинг?

Вианор задорно подмигнула и протянула мне руку.

Надеюсь, мы наверстаем все, что упустили, и моя сестра-незнакомка раскроет все свои секреты.

А пока я собираюсь купить самое скромное на свете платье, чтобы выбесить Шона. Безумно хочу услышать его страстный рык и звук трещащих пуговиц.