Потеряв истинную, я переехал в глухой городок в самой глубинке, решив стать одиноким волком.
Но все мои планы спутала девчонка с красным ёлочным шаром в руках. Эта неуклюжая неумеха — моя личная помощница! Она совершенно невыносима! Но при ее появлении моё сердце словно забилось заново. А почти исчезнувшая метка истинности вновь дала о себе знать.
Что это: случайность или новый шанс для того, кто всё потерял?
История Ярослава из книг «Двойная метка» и «Сметанка»
Однотомник
Катя
— Вот, Катюша, как раз по твоему заказу! — милая бабушка из сувенирного магазина вручает мне огромный красный новогодний шар. — Из самой столицы везли, чтобы твою ёлочку украсил! Я специально просила, чтобы доставили поскорее.
— Спасибо большое! — радуюсь, как маленький ребенок, достаю кошелек. — Вот!
— С Наступающим, Катюша! — улыбается она.
— И вас!
Я копила на этот шар. Огромный красный, с ручной росписью. И вот держу его в руках! Такой красивый! Хочется петь и танцевать!
Хотя мне уже двадцать два, и я в этом году закончила университет, в душе я все еще маленькая девочка. Так мне и говорили всегда одногруппницы.
— У тебя, Катюха, детство в одном месте, и замуж тебя никто состоятельный не возьмет, — цитирую, прижимая елочную игрушку к груди.
А мне не нужен состоятельный! Я любимого хочу! Чтобы только мой. И навсегда!
— Приходите еще! — милая бабушка улыбается, отвечаю тем же.
— Обязательно!
Толкаю стеклянную дверь, обклеенную новогодними наклейками, и попадаю в мир снега. Его в этом году невероятно много! Наши службы ЖКХ, очевидно, впали в спячку на всю зиму и ждут, пока он сам растает.
Но я даже рада! Ведь сейчас погодка поистине волшебная!
Падают крупные хлопья снега, безветренно. Всюду сияют огни гирлянд. Люди спешат по своим делам. До Нового года осталось два дня. В воздухе витает аромат праздника.
А вот я именно вчера нашла первую в своей жизни работу. И завтра, тридцатого декабря, у меня первый рабочий день. Вот такая ирония. Но я и этому рада, поскольку почти полгода ее искала…
Быстро натягиваю свою вязаную шапочку с большим помпоном до самого носа, тёплые меховые варежки и иду к переходу. Только вот… где он? Вся дорога завалена снегом. Вроде бы вон там, где светофор.
Пробираюсь сквозь высоченные сугробы, всё еще прижимая к себе красный шар. Нахожу место, где еще утром была зебра. Гляжу по сторонам — вроде нет машин.
Делаю шаг, затем перехожу на бег и…
Слышу резкий противный визг тормозов и замираю. Разворачиваюсь. На меня несется огромный джип. А перед ним гигантское снежное цунами, которое вот-вот меня накроет.
В панике мечусь, чуть не падаю. Шар выпадает из рук и летит прямо под колеса этой гигантской машины.
И моя заветная ёлочная игрушка с хрустом скрывается под левым колесом. Внедорожник тормозит в нескольких сантиметрах. А меня буквально заваливает снежной волной.
С трудом встаю, стряхиваю снег. Он даже в рот попал!
— Ты дура, что ли⁈ — из машины выскакивает огромный мужик. — Что под колёса кидаешься?
Высоченный, как гора. В модном пальто. Но я оглядываю его лишь мельком, ведь…
Мой… мой… шарик…
Шмыгаю носом. Нет! Ну за что⁈
— Эй! Ты чего зависла? — он подходит ко мне. — Жить надоело, спрашиваю⁈
Перед глазами мелькают длинные ярко-рыжие волосы. И в нос проникает приятный, но довольно агрессивный аромат парфюма.
— Вы… вы… — поднимаю взгляд и впиваюсь им в его красивое лицо, — мой шарик… раздавили…
— Чего ты там бормочешь? — он смотрит под колесо, достает пару красных осколков.
— Твоё?
— Да, — в глазах стоят слёзы.
Он чешет небритый подбородок, осматривается.
— Живая, не ударилась? — голос смягчается.
— Мой шарик…
— Да что ты заладила, это всего лишь шар! — рычит, я отпрыгиваю. — Эй! Ты куда⁈ Пошли, куплю тебе такой же!
Нету такого же! Он под заказ ко мне пришел! Несусь на всех парах к автобусной остановке и ныряю в закрывающуюся дверь.
Настроение испорчено! Шмыгаю носом, стараюсь не расплакаться прямо в автобусе. И так народ косится, как на дурочку.
Выхожу на своей остановке и угрюмо ползу домой. Я сирота. Повезло, что мне выдали кое-какую квартирку. Привела ее в порядок своими силами. Брала летом подработки и купила мебель.
Захожу, швыряю сумку на пол. Стягиваю мокрую от снега шапку и варежки. Всхлипываю.
В комнате стоит моя елочка. Невысокая, но я наряжала ее с душой. И красный шар должен был украшать ее, висеть в самом видном месте.
— Жалкая, — тихо говорю, — только шару и радуюсь.
Топаю на кухню и делаю скромный обед. На пособия особо не пошикуешь. Все, что зарабатывала, откладывала на карточку.
До вечера пытаюсь себя чем-то занять. Прибираюсь, готовлю вкусный яблочный пирог. Просто, вкусно и ингредиенты недорогие. Ужинаю вчерашними пельменями.
Почему-то из головы не идет образ чуть не сбившего меня мужчины. Такой высоченный, широкоплечий. Со вкусом одетый, на дорогой машине. Пока принимаю душ, вспоминаю его лицо и поразительного цвета волосы.
Я никогда рыжих мужчин прежде не встречала и думала, что они все смешные. Но этот… совсем другое. А ещё он разбил мой шар! Новая порция обиды накрывает с головой.
— Надо было всё ему высказать! Вот всё! — пыхчу, намываюсь дешевым гелем для душа. — И потребовать компенсации.
Вздыхаю. Да, задним умом мы все сильны! Мою голову, стараясь о плохом не думать. Завтра мой первый и последний в этом году рабочий день…
Интересно, как всё будет?
Примут ли меня в коллективе? Чем я буду заниматься? Сказали, что должность — личная помощница айти директора. Сам он меня не собеседовал, потому что должен был из Москвы приехать…
Тоже новенький? Хихикаю.
Выхожу, вытираюсь полотенцем. Смотрю на себя в зеркало и замираю. Присматриваюсь внимательнее. На бедре появилась странная отметина в виде странного рисунка.
— А это что еще такое⁈
Яр
Новый город встречает меня тяжелыми тучами, бесконечным снегопадом и истеричными девицами. После того, как чудо в меховой шапке с помпоном скрывается в автобусе, какое-то время смотрю ей вслед.
Затем присаживаюсь и смотрю на осколки красного шара.
— Красивый, — собираю то, что осталось и складываю остатки игрушки в пакет.
Осматриваюсь. Зачем? Не знаю. Но перед глазами до сих пор стоит печальный взгляд этой девчонки. Словно клеймо врезается в душу…
— Да чтоб тебя! — выругиваюсь, затем паркуюсь и иду к вывеске с новогодними игрушками.
— Здравствуйте! — улыбается бабуля в колпаке Деда Мороза.
— Добрый день, — хмыкаю, — у вас есть красные шары?
— Конечно! Вот, взгляните.
Но то, что она мне показывает…
— Нет, — аккуратно отдаю ей упаковку с небольшими красными шариками, — мне нужен большой, с росписью…
— А, — она улыбается, — сейчас покажу.
Она идет куда-то в свою каморку. А я осматриваюсь. Люди так наивны! Любят верить в чудеса. В Деда Мороза, Снегурочку. Наряжают живые ёлки, украшают шарами. И даже не подозревают, что на самом деле бог Мороз был кровожадным монстром, повелителем зимы и смерти.
А Снегурочка…
Усмехаюсь сам себе. Марена. Дева зимы. Мать рассказывала мне ее историю. Там всё печально. А елки живые? Они погибают, стоя украшенными в людских квартирах.
— Вот! — бабушка продавец приносит мне каталог. — Это игрушки на заказ. Из Москвы. Недавно один такой шар продала милой девчушке. Их мало берут, дорогие.
И я его разбил. Легкий укол вины. А затем слабый импульс на коже. Там, где у меня была метка истинности. Почему была? Потому что она почти стёрлась.
— И как зовут девчушку? — спрашиваю, как бы невзначай.
— Катенька. Очень хорошая девочка.
Листаю каталог. И вижу шар. Точно такой же, который пал смертью храбрых под колесами моей тачки.
— И когда приедет этот шар? — спрашиваю.
— Через неделю, как раз к концу новогодних, — вздыхает бабуля.
— Я его закажу…
Выхожу из магазина, меня одолевают странные чувства. Вроде бы сотворил какую-то глупость. А вроде бы и поступил правильно. Она ведь чуть не расплакалась из-за этого шара…
Сажусь в тачку, пристегиваюсь. Выруливаю на заснеженную дорогу. Мои мысли не покидает эта Катя. И метка вдруг ожила. Вспоминаю слова ведьмы, которая пророчила мне новый шанс…
Закатываю рукав, гляжу на едва проступающую метку.
— Второй шанс, значит? — усмехаюсь, вспомнив наполненные слезами огромные зеленые глаза.
Конечно же, на встречу с моим риэлтором я опаздываю. Но это полбеды. Самая жесть начинается, когда он распахивает дверь квартиры.
— Серьезно? — скрещиваю руки на груди, осматривая убогонькое жилище.
— У нас было мало времени и… — блеет он, — выбрали, что могли. Простите.
Вздыхаю.
— Здесь придется поработать, — хмыкаю, касаюсь кончиками пальцев пожелтевших обоев.
— После праздников мы сможем найти варианты получше, — опускает взгляд молодой оборотень.
— Исчезни! — рычу, и он испаряется.
Заношу сумки. Распахиваю все окна. Завтра мне предстоит вступить в должность айти директора местного филиала компании моих альф. Я все еще член стаи, но в последние дни меня одолевают сомнения.
Одиноким волком быть сложно. Но так я хотя бы больше никого не погублю.
Тщательно проветриваю квартиру и весь остаток дня занимаюсь уборкой. Выгребаю пять мешков грязи и пыли. Развешиваю вещи.
Перед сном с трудом принимаю душ. Сначала льется ледяная вода, потом кипяток. Будь я человеком, обязательно бы замерз или ошпарился. Выхожу, матерюсь себе под нос.
— Вот же занесло! — укладываюсь на отвратительную скрипучую кровать, закрываю глаза.
В уши врывается мерзкий звук будильника. Скатываюсь с постели. Опускаю взгляд и вижу крепкий стояк. А еще все мои бедра в сперме и низ живота приятно пульсирует.
— Блядь! — рычу, встаю и несусь в ванную. — Я уже вырос из того возраста, когда испытывают ночные поллюции… сука!
Но как же было приятно сжимать тело истинной в руках! Упираюсь ладонью в кафель, и он тут же трескается. Осколки падают в ванну.
— Твою мать! — рычу, чищу зубы и иду собираться.
Надеваю костюм, начищаю туфли и складываю их в пакет. Натягиваю пальто. У оборотней высокая температура тела, и нам достаточно в мороз носить легкие куртки или пальто.
И то больше для того, чтобы не спалиться.
Еду в офис. Естественно, никакого рабочего настроения ни у кого, кроме меня, нет. Всюду сияют гирлянды, снуют курьеры с подарочными пакетами. Аккуратно заезжаю на заснеженную парковку.
Первым делом нужно будет дать звездюлей генеральному и разобраться, почему тут не чистят улицу перед офисом. И тут перед глазами мелькает огромный помпон.
Резко даю по тормозам. Выскакиваю из машины.
— Опять ты⁈ — рычу, видя, как моя вчерашняя знакомая барахтается в снегу, как рыба.
Подаю ей руку. Она презрительно фыркает и с медвежьей грацией встает сама. Отряхивается.
— Вы меня преследуете? — вздергивает подбородок.
Сверлит меня своими огромными зелеными глазищами.
— Много чести, Катенька, — ухмыляюсь, складываю руки на груди, — это вы старательно пытаетесь самоубиться под колесами моей машины.
— А вы смотрите на дорогу! — рычит, поправляет сумочку на плече. — До свидания!
Гаркает и топает в сторону офисного здания. Так! Получается, мы вместе работаем? Ухмыляюсь.
— Это точно будет интересно!
Катя
Чем я так провинилась перед высшими силами? Сначала на ноге вылезло какое-то родимое пятно, которое так и не удалось смыть или убрать… а оно еще и странно покалывает.
Нужно показаться врачу после праздников. Вдруг опухоль или что похуже…
Но вернемся к моим неудачам! В завершение всей этой котовасии я снова попала под колеса… угадайте, к кому? К вредному рыжему мужику на огромной машине!
Ну, это уже ни в какие ворота! Гордо отряхиваясь от снега, под издевательским взглядом незнакомца шлепаю в офис. Ну вот, теперь мокрая вся! На юбке пятна остались!
— Доброе утро! Чем могу помочь? — улыбчивая девушка на ресепшн смотрит на меня небесно-голубыми глазами.
Она такая красивая! Не то, что я…
— Я… эм… — теряюсь.
— Почему ты постоянно от меня убегаешь? — раздается низкий баритон над ухом, по телу рассыпаются мурашки.
— Вы и на работе меня преследуете⁈ — рычу, разворачиваюсь.
Впиваюсь в рыжего взглядом.
— Ой, Ярослав Владимирович! — раздается писк сзади. — Вы уже приехали! Добро пожаловать!
Ярослав Владимирович? В смысле? Смотрю на довольную ухмыляющуюся рожу, и до меня медленно доходит. Я устроилась помощницей к некоему Рыкову Ярославу Владимировичу…
Этого же не может быть… нееет! Этот рыжий хам и разрушитель новогодних шаров — мой босс?
Пучу на него глаза, открываю и закрываю рот.
— Катенька, рот закройте, — ухмыляется, — ворона залетит.
— Ярослав Владимирович! — щебечет девчонка на ресепшн, напрочь забыв про меня. — Ваш кабинет почти готов! Задержались, сами понимаете, Новый Год на носу…
Блин, я же первая подошла! А меня словно нет? Осматриваю себя, может, я стала невидимкой?
— Не понимаю, — внезапно голос мужчины приобретает стальную хрипотцу, — сегодня рабочий день. Будьте добры работать, а не заниматься ерундой. Катенька, вы же моя помощница?
— Видимо, — блею.
— Пойдемте, — подталкивает меня к лифту, — для девушки готов пропуск?
— Пока нет, но…
— Почему? — жестко спрашивает. — Как я буду без помощницы?
— Мы не думали… — она густо краснеет, метнув в меня яростный взгляд.
— А вам и не нужно, — говорит тихо, но жестко, — через десять минут должен быть готов кабинет, рабочее место для моего ассистента и наши пропуска. Иначе вопрос по новогодним премиям буду пересматривать…
Девчонка поджимает губы, хватает трубку и начинает кому-то звонить. Ярослав Владимирович снимает пальто, затем обивает ботинки от снега.
— Пошли, — направляется к будке охраны.
Вот она, разница. Я новенькая, и он тоже. Но мужчина ведет себя так, словно он тут главный, а я боюсь даже своей тени. Вот что значит неуверенность в себе.
— Катенька! — до меня доносится строгий голос Ярослава Владимировича. — Вы так и будете витать в облаках?
— Простите, — густо краснею, бедро снова начинает сильно покалывать.
И вообще, я чувствую себя очень странно! Рядом с боссом меня охватывает необъяснимое волнение.
— Кто вас собеседовал? — спрашивает он, когда мы заходим в лифт.
— Эм… девушка из отдела кадров, — тихо говорю.
— Какой у вас опыт работы личным помощником? — голос босса становится жестче.
— Никакого, — почти шепчу.
— Что с голосом? Как вы планируете доносить до коллектива мои задания, раз даже со мной пищите, как котенок?
— Да как вы смеете⁈ — возмущаюсь уже во весь голос. — Ни стыда, ни совести! Вы мне шар разбили вчера! И не извинились даже!
— Я знаю, и мне жаль, — говорит с улыбкой, — вот видите, можете, когда хотите.
Густо краснею, понимая, что чуть было не наорала на начальника.
— И сейчас вы будете меня собеседовать? — с подозрением спрашиваю.
— Нет, я вас нанимаю, — улыбается, — но придется много работать, в том числе и сегодня. Какие у вас планы на Новый Год? Муж, дети? Семейное застолье?
Вот же наглый! Кусаю губы, уж больно не хочется признаваться в том, что я никому не нужная сиротка и меня можно как следует загрузить работой в Новый Год.
— У меня есть планы, — тихо говорю, тереблю край сумочки, — в Новый год я работать не буду!
— Никто и не просит, — смеется он.
У Ярослава Владимировича грудной низкий голос. И смех красивый. Почему я об этом думаю? Мне кажется, или в лифте становится жарко? Почему? По спине стекают капельки пота.
— Вам жарко? — выгибает бровь босс, и мне на миг кажется, что его глаза вспыхивают жёлтым.
Да ну нет! Галлюцинации какие-то…
— Нет, я… — дико стесняюсь.
— Вы вся красная и вспотели, — он отворачивается.
Двери лифта открываются, я выхожу следом за Ярославом Владимировичем. Надо же было два раза чуть не попасть под колеса машины собственного босса! Да он со свету меня сживет!
Хотя пока мужчина настроен благожелательно. И это хорошо.
— Так, — он подходит к кабинету, осматривается.
Вокруг никого нет, и кажется, что я слышу стук собственного сердца. Топчусь, ругая себя за бездействие. Наверняка, помощница директора должна быть бойкой, уверенной.
Решать задачи еще до того, как ее босс узнает. А я мямля. И бесхарактерная… и…
— Катенька! — зовет меня босс, его голос почему-то становится мягче, когда он ко мне обращается. — Вернитесь на землю, у нас куча работы.
— Да! — делаю шаг в его кабинет и вижу огромный директорский стол.
Дубовый, чёрный. Массивный. На нём лежит ноутбук, стоят канцелярские принадлежности. В углу наряженная ёлочка. А у самого входа мой небольшой столик.
— Мне сюда? — пищу.
— Почему такой убогий стол? — хмурится босс. — Подождите, я разберусь.
И прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать, Ярослав Владимирович скрывается за дверью. Тишина офиса угнетает.
Я понимаю, что если не проявлю себя и не прекращу мямлить, меня уволят…
Яр
Бардак! Конечно, я и приехал, чтобы решать проблемы по просьбе моих вожаков. Но такое! Не удивлен, что в этом филиале показатели самые низкие. Направляюсь к лифту и быстро спускаюсь на первый этаж.
Блондинка на ресепшн — волчица. Она вытягивается в струнку при моем приближении.
— Что за стол вы выдали моей помощнице? — рычу. — Он вот-вот развалится. Как ей работать?
— Какой был, Ярослав Владимирович, — опускает голову.
Да, я не альфа, но у меня личное поручение вожаков моей стаи. Поэтому оборотни этого города меня слушаются и боятся.
— Найдите другой, — подхожу к ней, — иначе альфам это очень не понравится.
Не могу понять, почему так сильно бешусь от того, что малявке не дали хороший стол. Она мелкая, неуклюжая… но почему-то я не могу перестать на неё смотреть.
И метка странно себя ведет. Катя же не может быть…
— Хорошо, — волчица вздрагивает, отвлекая меня, — мы не подведем альф.
Наши вожаки: Наиль Арзанов и Григорий Шахов известны далеко за пределами столицы. Они управляют стаями через верных лишь альфам оборотней.
Я когда-то был вожаком собственной стаи. Мы с сестрой унаследовали это от родителей. Но Гелла сошла с ума, пыталась убить истинную наших альф. И пришлось ее ликвидировать.
Я так говорю, потому что сам это сделал. А фраза: убил собственную сестру, пусть и за страшнейшее преступление, звучит не очень.
— Пропуска готовы?
— Да, вот, — она протягивает мне два конверта.
— Моей помощнице нужен нормальный стол. Еще кресло и рабочий компьютер с настроенными программами. Когда это будет?
— Через час сделаем, — блеет девчонка.
— У вас полчаса, я пока проинструктирую ее, — разворачиваюсь и ухожу.
Возвращаюсь в кабинет. Обалдеваю. Мой стол просто сияет, а Катя бодро елозит шваброй по полу.
— Вы что делаете? — хмурюсь.
— Пока у меня нет рабочего места, я хоть что-то полезное сделаю.
— Тут есть уборщицы, и они за это получают деньги, — вздыхаю, — у вас другая задача и работа. Бросайте швабру, Катя.
Она смахивает пот со лба. Каштановые волосы рассыпаны по плечам. И тут до меня доходит ненавязчивый сладкий аромат. От которого всё моё волчье нутро тут же напрягается.
А метка начинает пускать по телу тёплые импульсы. И член тут же встает. Блядь…
Хорошо, что я в просторном пальто, а то вышел бы казус. Но почему эта человеческая самка вызывает такую реакцию?
— С вами все хорошо, Ярослав Владимирович? — хлопает ресницами.
А меня к ней как магнитом тянет. Не могу понять, что за хуйня? У меня была истинная. Но она погибла в битве с драконом. Ася попалась в ловушку Древнего зверя, предала меня и ее убили.
Но в тот раз мои реакции были спокойнее. Сейчас запах этой девчонки бьет в нос, сводит моего волка с ума.
Гляжу на ее скромную одежду и желаю разорвать эту ткань в клочья. Прижаться носом к шее и…
— Ярослав Владимирович! — строгий голос, словно музыка для волчьих ушей. — Вам не жарко в пальто? Тут климат-контроль работает…
Да, мне жарко. Но точно не от климатической техники. Опасно! Катя пугливая, если я хоть что-то предприму для сближения, она перепугается…
Если она моя истинная, я просто не могу потерять ее… не в этот раз!
— Нормально, — мне пиздец жарко, но демонстрировать свой стояк при помощнице я не намерен, — идите сюда, садитесь.
Ставлю стул рядом с собой. Сам сажусь в директорское кресло. Несмотря на весьма формальную должность, фактически я получил полный карт-бланш от вожаков на наведение порядка.
Катя садится рядом, ее аромат становится гуще. Черт!
— Значит, вы никогда помощницей не работали? — от аромата Катеньки у зверя уже начинается натуральная истерика.
Он скребется внутри, скулит и рычит. Ему срочно нужно закрепить истинную связь и покрыть самку.
— Нет, — краснеет, губы дует.
— Знаете, в чем будет заключаться ваша работа? — пристально смотрю на неё, девушка отворачивается.
— Мне сказали на собеседовании, что нужно варить кофе, готовить документы на подпись и выполнять иные поручения.
Иные — да. Например, раздвигать передо мной свои стройные ножки. Да сука! Я всегда считал себя сдержанным. Но сейчас буквально слышу, как мой самоконтроль рвется на части…
Залипаю на алые губы Катеньки. Сочные, наверняка сладкие.
— В принципе, всё верно, — складываю руки в замок перед собой, — еще вам нужно будет много взаимодействовать с другими отделами.
— Поняла.
— Я приехал, чтобы навести тут порядок. И мне нужна будет помощь, Катя. Если вы готовы много работать…
— Я ГОТОВА! — выпаливает, вдыхаю аромат ее свежего дыхания.
Усмехаюсь. Меня словно в воронку затягивает. Взгляд цепляется за Катю, и потом его не оторвать.
— С чего начнем, босс? — она резко подскакивает, роняет свою сумку.
Затем неловко наклоняется, сшибает папки с моего стола. И в итоге бьется головой о стул, на котором только что сидела. Нервничает, что ли? Почему она такая неуклюжая?
— Ой, — хватается за голову, а я вздыхаю.
— Катенька, сядьте! — командую. — Пока от вас требуется лишь не убиться и не попасть кому-нибудь под колеса.
— Просто было много снега, — бурчит, губы дует.
— Я сам отвезу вас домой, — заявляю уверенно, — и это не обсуждается, Катенька. Вас либо кто-нибудь собьет, либо снегом занесет…
— Ладно, — опускает взгляд, но я вижу кроткую улыбку, появившуюся на пухлых сладких губах.
Катя
— Вот, ваш новый стол, — в кабинет босса заходят несколько молодых парней.
Тащат просторный деревянный стол. Старый уносят. Затем мне вручают коробку с канцелярскими принадлежностями, которую я по неловкости роняю.
— Сейчас придет специалист, настроит компьютер, — приятный молодой парень открыто мне улыбается, — Ярослав Ладимыч, а ваш…
— Я сам, — недовольно тянет босс, — сгинь с глаз.
Паренек убегает.
Беру папку, но она начинает прыгать в моих руках и валится на пол. Кряхтя, поднимаю.
Ярослав Владимирович закатывает глаза. А я не понимаю, что со мной! В его присутствии забываю, как дышать. Начинает ныть кожа на бедре. Неужели аллергия на лайкру?
— Катенька, — босс чешет идеально выбритый подбородок, — почему у вас всё из рук валится?
А я откуда знаю? От бессилия кричать хочется. Сначала я решила впечатлить начальника, убрав кабинет. Но выяснилось, что есть уборщица. Момент был неловкий.
А потом я эпично опозорилась, уронив сумку и запустив цепную реакцию. Теперь у меня на голове шишка, а в душе рана.
Но в итоге босс предложил меня подвезти. Хотя это слабо напоминало предложение, скорее, констатацию факта. Однако не буду спорить, это польстило.
— Катенька, — ухмыляется Ярослав Владимирович, — где вы опять витаете?
— Я? Ой! — быстро двигаю стул к столу, усаживаюсь.
— Постарайтесь не убиться в первый рабочий день, — он принимается что-то быстро печатать на ноутбуке, а я украдкой поглядываю на этого красивого мужчину.
Его пальцы ловко порхают по клавиатуре, а взгляд серьезен и сосредоточен. Невольно начинаю любоваться Ярославом Владимировичем. Есть в нём что-то хищное. Волчье? Пожалуй!
Я очень люблю книги про оборотней. Он напоминает мне ликана из знаменитых фильмов. Отмахиваюсь от навязчивых мыслей. Оборотней не существует!
Неужели я и правда ребенок?
Воспитательница в детском доме говорила, что я особенная. Потому что, несмотря на все невзгоды, не растеряла детской непосредственности. Но моя мечтательность часто лишь мешает…
— Ярослав Владимирович, — к нам вплывает блондинка с ресепшн, — всё в порядке? Руслан Петрович в отъезде до пятого января.
— Я уже понял. А без генерального вы совсем распоясались, да? — он даже не смотрит на эту девушку.
А я немного радуюсь. Хотя это ничего и не значит. Не могу понять, откуда вообще взялись эти отголоски ревности в моей душе?
— Так, Лада, правильно? — спрашивает босс.
— Да, — тянет слово, словно кошка.
Она бросает на меня презрительный взгляд и подходит к Ярославу Владимировичу. Качает круглыми бедрами. К моему сожалению, мы с этой Ладой не соперницы точно.
Я плоская и мелкая. Она вся упругая и высокая. Они бы хорошо смотрелись вместе.
И почему мне так горько? Я этого мужика два дня знаю!
— Кофе хотите, босс? — накручивает платиновый локон на палец.
— Хочу. Но его мне будет делать помощница. Покажите ей, где тут кофемашина и научите готовить кофе. Я пью американо с одной ложкой сахара.
Лада закатывает глаза.
А что такое американо? Я кофе не пью и не разбираюсь.
— Пошли, — бросает мне, я встаю и семеню за этой девушкой, — ты умеешь готовить кофе в специальной машине?
— Нет, — блею.
Почему-то рядом с ней мне некомфортно. Лада идет чуть впереди меня, походка гордая, плечи расправлены. А я тащусь, меня словно к полу придавливает. Не понимаю!
— Вот, — мы заходим в небольшую тёмную комнатку.
Она включает свет. Посередине стоят черный круглый столик и два стула. На небольшой столешнице у стены огромная кофемашина с разными знаками на кнопках. Понятия не имею, что они значат…
Кусаю губы, стесняюсь спросить.
— Показываю один раз, — она подходит к подносу с чистыми кружками, — берешь кружку. Ну, бери, что встала?
Я хватаю чашку, сжимаю в руках. Хочу поскорее всё узнать, чтобы не выглядеть глупой неумехой.
— Ставь ее в машину, — показывает тонким пальцем, — и жми на кнопку американо.
— А где здесь… — не понимаю, ведь там ничего не написано.
— Вот эту, — она закатывает глаза и тычет в кнопку, где изображена чашка на блюдце с поднимающимся дымком.
Тыкаю.
— Сахар в шкафчике. Мы обычно закупаем на весь офис, но для дирекции помощницы заказывают сами. Когда пикнет, забирай чашку, клади одну ложку сахара, ставь на поднос и неси начальнику. Всё поняла?
— Да, — пищу.
— Ключ от комнаты будешь брать у охраны.
— Хорошо.
Топчусь у кофемашины, рассматриваю кнопки. Интересно, а что значит, где просто кружка? Автомат издает противный писк, беру кружку с молочным напитком.
Так американо — это с молоком? Интересно. По-моему, боссу подойдет больше просто черный кофе. Кладу сахар. Настроение улучшается, подхватываю поднос и возвращаюсь.
Ставлю его рядом с начальником, который полностью погружен в работу.
— Спасибо, Катя, — от его хриплого голоса мурашки по телу бегут.
Ярослав Владимирович берет чашку и делает глоток. Морщится, затем глядит в кружку.
— Это что за дрянь? — рычит. — Я же сказал — американо. Катя!
Гаркает так, что у меня ноги подкашиваются. Пячусь, чуть не падаю. Босс недовольно смотрит на меня. Не выдерживаю напряжения и начинаю плакать. Ну почему я такая неудачница⁈
— Вы знаете, что такое американо? — голос босса становится мягче, он встает и подходит ко мне.
— Нет, — всхлипываю, заливаясь слезами, — простите, пожалуйста…
— Это Лада тебе так сказала? — он подцепляет мой подбородок, вынуждает меня смотреть в его пронзительные глаза.
— Нет, — шмыгаю носом, зачем-то защищаю противную девку.
— Да, — ухмыляется босс, — не плачь.
От его томного хриплого голоса я словно воспламеняюсь. Что это за чувство? Бедро приятно пульсирует. Чувствую на губах горячее дыхание Ярослава Владимировича.
Он наклоняется ниже…
Яр
Порыв. На миг отпустил контроль, и мой зверь сразу перехватил инициативу. Он хочет Катеньку. Мою неуклюжую неумеху.
Он уже считает ее своей, хотя метки на ее теле нет. Или я её не вижу. Фантазия тут же начинает рисовать порочные картины, где эта меточка может быть. На спинке… или животе… а может на попке?
Во рту скапливается слюна. Сглатываю, во все глаза таращусь на Катю.
— Что вы делаете? — шепчет, дрожит от ужаса.
Смотрит на меня огромными глазищами. А я считаю ее ресницы. Янтарные вкрапления в ярком изумруде глаз. Не бывает так, что увидел и всё. У нас, волков, только истинная вызывает подобную реакцию.
— Не бойтесь, Катенька, — хриплю, кладу ладони на тонкую талию, слегка притягиваю девушку к себе.
Девчонка вздрагивает. Распахивает глаза ещё шире. Хочу поцеловать, сил моих нет!
Блядь! Кто там приперся? Закопаю! С губ срывается утробный рык. Катя испуганно пятится, во все глаза смотрит на меня. Ах да! Она же человек и не знает о существовании оборотней.
Её щеки все красные, пылают. Эта невинность безумно заводит.
— И снова здравствуйте! — к нам заходит айтишник. — Установщик программного обеспечения.
Прокашливаюсь, поправляю рубашку. Не смотрю на мелкую. Ведь ее страх расстраивает моего волка. И меня заодно. Сердце сжимается, когда вижу ее такой напуганной.
А вот айтишник настроен весьма решительно.
Принюхиваюсь. Этому кретину приглянулась Катя. Остро ощущаю его феромоны. Слабак…
— Что тебе нужно? — жестко спрашиваю, парень замирает.
— Настроить Кате проги, — улыбается моей помощнице.
Запах его желания становится гуще. Фу, блядь! Но моя помощница — человек, и она ничего не чувствует. Хоть какой-то плюс.
— Кате? Что за фамильярное отношение к помощнице директора? — меня тащит капитально. — Екатерина…
— Ивановна, — пищит мелочь.
— Вот, запомнил⁈ — гаркаю.
— Да, — гундит мой подчиненный.
— Отлично.
Возвращаюсь на рабочее место. Немного остываю. Понимаю, что перегнул палку и напугал Катю. Она то и дело с опаской поглядывает на меня. Нужно в руках себя держать, а то оттолкну ее…
Донастраиваю рабочие программы, подключаюсь к корпоративной сети.
— Всё, — спустя полчаса объявляет парень, — Екатерина Ивановна, а вам уже показывали офис?
— Показывали, — отвечаю вместо малявки, — у тебя работы нет?
— Есть, — опускает взгляд, не выдерживает моей волчьей энергетики, — просто я подумал…
— Вы тут слишком много думаете, и потому филиал в полной заднице. Иди работай.
— Хорошо, босс, — парень скрывается за дверью, Катя топчется у стола.
— У тебя тоже нет работы? — выгибаю бровь. — Тогда почитай, что такое американо.
— Ладно, — пищит, затем усаживается за свой рабочий стол.
Поглядываю на помощницу. Зверь скулит и скребется, намекая, что своим равнодушием я ее обижаю. Но у людей всё иначе, и нам с ней вроде как правилами запрещено вступать в романтические отношения.
Но от истинной я не отступлюсь, просто нужно всё обдумать.
Моя бывшая истинная (блядь, как же тухло звучит) вела себя совсем иначе. Была холодна, постоянно работала и сводила с ума равнодушием. Да и я в принципе не горел как-то…
А сейчас всё совсем иначе. В груди пиздец печет, пальцы покалывает от желания коснуться этой мелкой неумехи.
— Американо — это черный кофе… — хмыкает Катя, — но почему тогда Лада меня обманула? Дымок — это не дымок, а молоко…
— Какой дымок? — делаю вид, что не слышал ее бормотания.
— В кофемашине, — она разворачивается ко мне, хлопает ресницами.
Её сладкий аромат наполняет кабинет. Член снова встаёт, неприятно упирается в брюки. И что мне с этим делать? Я же не маньяк какой. Хотя с удовольствием бы разложил эту малышку на своём столе…
— Ярослав Владимирович, — облизывает губы, словно намеренно сводит меня с ума.
— Да? — снова утыкаюсь в монитор, чтобы не смотреть на Катю.
— Дадите какие-нибудь поручения?
Поднимаю взгляд. Глаза крохи горят огнем решительности. Ох, чувствую я, весело нам будет работаться. Катя будет всё разрушать, а у меня будет вечно на неё стоять.
— Пока стол свой обустройте, мне самому еще нужно разобраться.
— Давайте я вам американо сделаю, — она вдруг краснеет, я буквально слышу, как колотится ее сердечко.
— Сделайте, — усмехаюсь.
Катя берет уже остывший латте и улепетывает прочь. На выходе чуть не спотыкается. Неужели так волнуется?
Встаю с кресла, разворачиваюсь и гляжу в окно. Небольшой городок сияет сотнями огней. Гирлянды переливаются всеми цветами радуги. И внезапно я ловлю себя на мысли, что меня это всё не раздражает.
Ещё утром я был равнодушен к этому празднику. Но теперь…
— Неужели, — гляжу на метку на запястье, — она и есть мой шанс? Эта маленькая неуклюжая девочка…
— Ярослав Владимирович, — дверь распахивается, и на пороге появляется Катя.
Ее глаза сияют, а в тонких пальчиках — поднос с дымящимся кофе.
— Американо с одной ложкой сахара! — объявляет малявка, и я невольно расплываюсь в улыбке.
Если присмотреться, Катя очень обаятельная девушка. Стройная и красивая.
— Несите сюда, Катенька, я очень хочу кофе.
А еще больше — кофе, приготовленный Катей. А больше всего этого — саму Катю. Сажусь в кресло, моя гордая помощница быстро топает ко мне. Я уже начинаю верить, что она небезнадежна.
Однако, не дойдя до меня пару шагов, Катя случайно задевает каблуком сгиб ковра. И последнее, что я вижу перед тем, как огненный напиток обрушивается на мой костюм — панику в глазах неуклюжей истинной…
Катя
Дура! Неуклюжая идиотка! Что я творю? Носом пикирую прямо на Ярослава Владимировича. Кофе эпично разливается на его дорогой костюм. Машу руками, пытаясь хоть как-то удержать равновесие.
Однако…
— Катя! — низкий голос босса проникает в каждую клеточку, он бросает руку вправо и ловит меня.
Валюсь прямо на Ярослава Владимировича. Я словно сталкиваюсь с камнем. Но он ловко меня удерживает, будто пушинку. Не даёт упасть или удариться.
— Ай! — вскрикиваю, цепляюсь за каменную руку своего босса, страх как-то запаздывает.
— Вы в порядке? — спокойно спрашивает. — Катя, ваша рука…
И тут руку обжигает боль. Неприятная, жгучая. Морщусь, хватаюсь за ладонь. Изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться. Не понимаю, из-за чего больше: из-за боли или своего провала.
Теперь точно уволит!
Все колени босса дымятся, обильно залитые кипятком. А ему хоть бы хны! Мужчина даже не морщится! Неужели не больно?
— Катя, дайте, я посмотрю, — Ярослав Владимирович нежно берет мою ладонь, слегка касается.
— Простите, — всхлипываю, — я совсем ни на что не гожусь. Мне так жаль, я… я напишу заявление сегодня же.
Меня захлестывает паника. На что я буду жить? Что есть? Чем платить за квартиру. Но почему-то все эти страхи меркнут по сравнению с одним, самым большим — больше не увидеть босса.
— Не нужно никаких заявлений, — вздыхает он, — покажите мне вашу руку. Нужно приложить холодное. Сильно болит?
— Да, — почему-то признаюсь в своей слабости.
— Покажите, — тихо говорит.
Не могу понять, почему так волнуюсь в его присутствии. И от нежного взгляда краснею, места не нахожу. Нога снова начинает ныть.
— Вы ошпарились, — лепечу, пряча взгляд, — я принесу тряпку, вам нужно будет снять брюки и…
— Катенька, — Ярослав Владимирович слегка сжимает мою ладонь, — что вы несете?
— Ой! — густо краснею, осознавая, какую глупость сморозила. — Тогда я сама… вытру вам… погодите…
Вырываюсь, бегу за стол. Босс с любопытством наблюдает за мной. Я хватаю чистую тряпочку, возвращаюсь. И плюхаю ее ему прямо между ног. Чувствую там что-то… большое и твердеющее. МАМОЧКИ! ЭТО…
— Катя, — хрипит Ярослав Владимирович, — вы не могли бы перестать…
— Больно? Где? Простите, ради бога! — извиняюсь, поднимаюсь и начинаю вытирать его бедра.
— Я сам, — вырывает у меня тряпку, — Катя, забудьте про меня, нужно вашу руку обработать.
Он бросает тряпку на стол, встает. Я стараюсь не смотреть мужчине между ног. Это неприлично. Но взгляд постоянно липнет к
Боже мой, неужели такая штука может влезть в живого человека?
— Катя! — гаркает Ярослав Владимирович, теряя терпение. — О чем вы постоянно думаете?
О вас. И даже не знаю, почему. Но меня безумно влечет к мужчине, которого я два дня знаю. Съеживаюсь от страха… босс хватает меня за руку и тащит прочь. Покорно иду за ним, наслаждаясь странными вибрациями в теле.
Что со мной? Я не понимаю…
Ярослав Владимирович включает холодную воду, мочит тряпку. Берет мою руку, внимательно рассматривает. Качает головой, хмурится. Затем аккуратно накрывает ожог.
— Нужно вот так подержать. Справитесь?
— П… постойте со мной, пожалуйста, — я не могу внятно объяснить, почему мне так хорошо рядом с этим мужчиной.
— Ладно, работа подождет, — вздыхает он, — Катенька.
— Да? — поднимаю на него испуганный взгляд.
— Почему вы такая неумеха? — улыбается, и обидное слово звучит как-то нежно.
— Обычно я не такая, — вздыхаю, — я просто… не знаю. Очень нервничаю и… простите меня, пожалуйста, я на самом деле…
Блею, заикаюсь. Да что это такое? Я же была уверенной на собеседовании. Беседуя с менеджером по набору персонала, наоборот, чувствовала себя словно окрыленной. Нужные слова сами слетали с губ.
Я сама поразилась своей уверенности. А теперь всё снова вернулось в норму.
— А Новый год с кем справлять будете? Парень есть или с семьей? — пытается поддержать разговор босс.
— У меня нет семьи. Никого нет, — тихо говорю, горько улыбаюсь, — так что я буду одна.
— Я тоже, — ухмыляется Ярослав Владимирович, — вы не любите одиночество, Катя?
Его низкий хриплый голос приятно ласкает слух. Никогда прежде мужчина не был таким внимательным и ласковым со мной. Зачем он так себя ведет? Я ведь могу не так всё понять и…
— Не люблю, — поднимаю взгляд на босса, сталкиваюсь с янтарем его глаз.
… влюбиться.
А он потом уедет в свою столицу обратно. Наверняка, у такого мужчины есть красивые и уверенные женщины. Эффектные и умные. Зачем ему сирота из провинции?
— А почему? Боитесь или просто тоскуете? Расскажите о себе, — он опирается на раковину.
— Нечего рассказывать. Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой. Других родственников не было, и меня забрали в детский дом. Дожила до восемнадцати, вот нашла работу. Моя жизнь скучная, Ярослав Владимирович.
— А тот шар? — уточняет босс. — Судя по вашему выбору росписи, вы очень интересная личность, Катенька. Ведь всё самое интересное в человеке всегда внутри. Душа и сердце.
От его слов становится тепло. И нестерпимо хочется плакать. Неужели хотя бы кому-то в этом мире интересна моя душа? Или это простая вежливость? Я надумаю себе, а потом моё сердце разобьется.
Как тот шар.
— Катенька, — Ярослав Владимирович всё ближе, сжимает мою ладонь.
И боль утихает.
— Что?
— Давайте проведем Новый Год вместе…
Яр
Тону в изумруде ее глаз. Только что с моих губ сорвалось безумное предложение, которое может быть понято неправильно. Но почему-то во мне нет сомнений. Лишь желание обладать моей неуклюжей помощницей.
— Ярослав Владимирович, — хмурится, таранит меня взглядом, — нет! Нет, нет! Я не буду проводить с вами Новый год в офисе! Это исключено!
Мои брови взлетают вверх. То есть, она поняла меня неправильно? Я имел в виду поехать ко мне…
Ладно, может, я форсирую события и нужно быть осторожнее. Это мы, волки, если встречаем пару и обретаем метку, то не видим препятствий к сближению. А у людей всё иначе. Конфеты-букеты и прочая бесполезная муть.
Ухмыляюсь. Подыграю Катюшке.
— Очень жаль, а я так надеялся, — вздыхаю, — тут столько работы. Мы с вами, Катенька, так ведь и не начали ничего разгребать, а уже время обеда. Кстати, где и с кем вы будете обедать?
— Не знаю, — взмахивает густыми ресницами, сводит с ума моего волка.
Нежная. Невинная. Моя.
— Тогда предлагаю свою компанию, — иду к столу, беру пропуск, — тут внизу есть милая кафешка, что думаете? Перекусим, заодно обсудим наше дальнейшее сотрудничество. Мне бы не хотелось каждый день быть облитым горячим кофе…
— Мне жаль, но это не профессионально! — заявляет малявка, чем вызывает у моего волка буйный восторг, а у меня шок.
— То есть как…
— Вы мой начальник, Ярослав Владимирович, — кусает сладкие губы, которые я безумно хочу попробовать, — и если мы с вами будем вместе обедать, пойдут слухи. А служебные романы запрещены правилами компании, если я правильно прочитала.
— То есть ты мне отказываешь? — выгибаю бровь, чувствую острый укол в районе сердца.
— Простите, — мнется, — но мне лучше ознакомиться с моими обязанностями. И программой, в которой предстоит сформировать ваше расписание. Пока никаких задач нет, я бы хотела заняться этим.
— Хорошо, — с трудом сдерживаю разочарование, — тогда пойду разведаю обстановку.
Разворачиваюсь и ухожу. Я безумно зол! Истинная мне отказала! Но я прекрасно её понимаю. Человеческий мир так устроен. Женщины словно под колпаком, за ними внимательно следят.
И именно репутация Кати будет разрушена, если нас застанут с ней. Слухи — страшная вещь. Но мне безумно хочется больше времени проводить с этой девушкой.
Мой зверь хочет купаться в ее аромате. Нет, он очень сильно хочет Катеньку. Нюхать ее во всех местечках. Ласкать. Лизать. Чтобы она извивалась в моих руках. Стонала. Получала удовольствие.
Как же мне сломать стену между нами?
— Добрый день, — улыбается мне бариста в кафе, — что будете?
— Бизнес-ланч и американо с одной ложкой сахара, — бормочу, смотрю на тех, кто заходит в офис и выходит отсюда.
Беру заказ и иду к столику. Мне нужно понять, почему такие плохие показатели у этого филиала. Делаю глоток кофе. Дрянь. Тот, что сделала Катенька, пах отменно. Или это она так пахла… да сука!
— Босс, — блондинка Лада садится напротив, — приятного аппетита.
— Спасибо, — сухо отвечаю, — зачем ты подставила мою помощницу? Волчице не подобает так себя вести.
Она поджимает губы, отводит взгляд. Чувствую легкий аромат вины.
— Выскочка она, — фыркает, — мы тут ждали вас, босс. Наши волчицы изнывают без свежих самцов. Мы думали, что ваш приезд станет началом…
— Чего?
— Истинной связи для одной из нас. Ведь уже несколько лет у наших волчиц не рождались мальчики. И так получается, что вымрем скоро, Ярослав. Я думала, вас направили разобраться с этой проблемой.
— Почему не рождаются? — хмурюсь.
— Самцы умирают еще в утробе. Словно какое-то проклятие. Все наши волки уже имеют связь, но волчицы… нам плохо, и мы думали, что альфы озаботятся этой проблемой.
— Я посмотрю, что можно сделать. Но ты сама понимаешь, что истинная связь не появляется по желанию. Она либо есть, либо её нет.
Лада становится грустной. А я ничего обещать не могу. Это странная проблема и на решение может уйти много времени. А Катеньку нужно от нее защитить. И тут я чувствую на себе пристальный взгляд.
Гляжу на выход из офисного здания через прозрачные двери кафе. Вижу Катеньку. Она смотрит на меня, но как только наши глаза встречаются, отворачивается.
Затем прижимает к груди какой-то конверт и убегает. Это я сейчас накосячил, правильно понимаю?
— В общем, так, Лада. Я доложу альфам о проблеме. А ты вместо того, чтобы вредить Кате, помоги ей адаптироваться. Твоя выходка с кофе вывела меня из себя. Больше я такого не потерплю, это ясно?
— Да, босс, — опускает голову, — позвольте вопрос.
— Ну? — аппетит пропал, собираю ланч с собой.
— Она ваша пара? Я почувствовала вибрации между вами.
— Это тебя не касается. Если это всё, то я пошел работать, — ухожу, спешу вернуться к моей неумехе.
Наверняка она себя накрутила дальше некуда.
Ведь ее взгляд слишком красноречиво говорил о том, что Катя заревновала. Если даже сама пока не понимает нашу связь, она чувствует влечение. Я ведь унюхал ее желание… лёгкое, воздушное, но оно было.
Она моя пара, и я теперь в этом уверен на сто процентов.
Так что от меня потребуется лишь слегка подтолкнуть малявку, разжечь в ней то, что и так тлеет. И потом снимать сливки. Заберу Катеньку в Москву, окружу заботой. У неё всё будет.
— Может, пойдем пообедаем? Пока твоего сурового босса нет, — слышу мужской голос за приоткрытой дверью, — поболтаем, всё тебе расскажу.
— Ну, не знаю, нужно боссу сказать, — мнется Катенька, — я не могу просто так уйти.
— Кать, ну ладно тебе, пошли! — настаивает наглый айтишник.
Изнутри рвётся звериное рычание. Сдерживать его всё труднее. Он хочет крови соперника!
Резко распахиваю дверь…
Катя
Увидев Ярослава Владимировича, общающего с Ладой, я чувствую острую боль в районе груди. Да, вы всё правильно поняли: я ревную мужчину, которого два дня знаю к женщине, которая меня ненавидит.
— Вам конверт, — говорит мне курьер, натянувший шапку на глаза, — распишитесь тут.
Меня даже не волнует, что кто-то как-то узнал место, где я работаю. Ведь у меня даже нет личной электронной почты. Контрагенты не в курсе, что я существую.
Но в голове набатом бьет осознание: я не имею права ревновать! Не могу, он не мой мужчина! Однако ничего не могу сделать с сердцем, рвущимся на части. И отчаянным желанием пойти и оттаскать блондинку за волосы!
Откуда это во мне?
Словно в коматозе беру совершенно чёрный конверт и сжимаю в руках. От него веет таким жутким холодом, что он обжигает пальцы. И тут я ловлю себя на мысли, что курьер ушел, а я уже какое-то время таращусь на босса.
И он ловит мой взгляд.
Я густо краснею и улепетываю к лифту. Боже! Он видел! И сейчас невесть что подумает. Жму на кнопку, лишь бы двери поскорее закрылись. Но Ярослав Владимирович меня не догоняет…
Чувствую облегчение вперемешку с разочарованием. Что со мной? Я такая жалкая, что влюбилась в первого мужчину, который был добр ко мне? Всхлипываю и вытираю проступившие слёзы.
Возвращаюсь в кабинет. И тут следом за мной входит тот айтишник. Довольно приятный парень, но в сравнении с моим боссом проигрывает по всем пунктам.
— Твой сухарь ушел? — усмехается, краснеет.
Суёт руки в карманы. А я смотрю на него. Это мой уровень. А Ярослав Владимирович — уровень породистой и красивой девушки. Такой, как Лада. Нога начинает нестерпимо зудеть, я вообще не понимаю, что происходит!
— Он не сухарь, а мой начальник. Чего ты хотел? — спрашиваю жестче, чем планировала.
Но он мне не нравится.
— Дима, — ухмыляется, подходит к моему столу, — Может, пойдем пообедаем? Пока твоего сурового босса нет. Поболтаем, всё тебе расскажу.
Не хочу! Всё нутро кричит о нежелании обедать с кем-то, кроме Ярослава Владимировича. Почему я ему отказала? Испугалась…
— Ну, не знаю, нужно боссу сказать, — мнусь и сомневаюсь, — я не могу просто так уйти.
— Кать, ну ладно тебе, пошли! — настаивает Дима.
— Катенька! — в дверях появляется босс, и его взгляд не обещает мне ничего хорошего.
Ярослав Владимирович явно очень зол. Это потому, что я помешала ему обедать с Ладой? Или что? Ёжусь, от начальника исходит жуткая давящая энергетика. Только вот моё бедро словно живет своей жизнью.
Оно начинает пульсировать, посылая импульсы к низу живота. Ёрзаю на стуле.
— Ярослав Владимирович, — опускаю взгляд, — вы уже вернулись? Я могу пойти пообе…
— Не можете, — он нависает над Димой, тот кажется всё меньше и меньше, — у нас с вами полно работы. Так что вы нужны мне здесь. А у вас, Дмитрий, работы нет? Вы к директорским помощницам шастаете, как нерадивый любовник. Мне доложить вашему начальству? Ах да! Ваш начальник — я!
Голос босса становится ниже, напоминает рычание зверя. И хотя его лицо совершенно спокойно, я ощущаю агрессию, витающую в воздухе.
— Ладно. Прости, Кать, — Дима явно боится Ярослава Владимировича, — в другой раз, ладно?
— Хорошо, — с трудом получается скрыть улыбку.
Айтишник пулей вылетает из кабинета. Мы с боссом молчим. Я чувствую, что он смотрит на меня. Затем ставит передо мной пакет с едой.
— Думал, вы проголодались, — тихо говорит, — такая худенькая, нужно больше есть. Правда, вы тут явно времени зря не теряете.
— Как и вы, — срывается с губ, но я тут же затыкаюсь, взглянув в разъяренные глаза начальника.
— Ешьте и принимайтесь за работу. Сейчас составлю вам план, Катенька.
До конца дня я выполняю мелкие поручения. Немного успокаиваюсь, действую очень осторожно. Но босс ведет себя равнодушно. Неужели так разозлился, что меня пригласили пообедать? А сам… УУУ!
К шести вечера я окончательно накручиваю себя. Меня распирает от обиды. Собираю сумку, надеваю простенькую курточку и шапку. Босс заходит в кабинет. Замирает.
— Катенька, вы куда? Уже шесть? Тогда я вас подвезу, подождите.
— Не нужно, — фыркаю, — лучше подвезите Ладу, она будет в восторге.
Повисает неловкая тишина. Зачем я это сказала? Босс хмурится. Берет пальто.
— Вы ревнуете? — буднично спрашивает, а меня в краску бросает.
— Что? Нет! С чего вы… — захлебываюсь в эмоциях, не в силах с ними совладать.
Но Ярослав Владимирович вдруг довольно ухмыляется. Надевает пальто, берет ключи от кабинета. Подходит ко мне вплотную.
— Ревнуете. И я ревную вас к этим задохликам, — почти шепчет, поправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо, — никогда не смейте с ними обедать! Только со мной! А сейчас поехали. А то вы до дома не доберетесь.
Во все глаза смотрю на него. Он ревнует? Мамочки! Почему я так счастлива? Босс выходит, я бегу за ним. Рядом с боссом так спокойно. Мы выходим на заснеженную улицу.
Поднимаю ладошки вверх, ловлю снежинки. Улыбаюсь, отчего-то чувствуя себя невероятно счастливой. Ощущаю на себе пристальный взгляд. Ярослав Владимирович смотрит на меня с какой-то непонятной мне нежностью.
Подходит ко мне.
— Вы очень красивая девушка, Катя. Будьте увереннее, — затем открывает дверь своего монстра-внедорожника, — запрыгивайте.
Сажусь на пассажирское сиденье. В машине играет приятная музыка. Работает печка. Босс садится рядом, выкручивает руль, а я размышляю, стоит ли мне пригласить его зайти…
Яр
Катя невероятно красива! И я хочу ей это постоянно говорить. Чтобы вбить в эту прекрасную головку простую истину: она моя. Моя истинная пара. Нет сомнений.
И то, как Катя постоянно дёргала правой ножкой, говорит о том, что метка там. Но малышка не знает, что это и почему оно словно живое.
Увидев ее, завороженно смотрящую в ночное зимнее небо прекрасными зелеными глазами и подставляющую крошечные ладошки, чтобы поймать снежинку, я залип…
Нежность и красота в одном хрупком теле. Да, я смотрю на Катю глазами волка, для которого она была рождена. Но на Асю я никогда не смотрел так… со смесью желания, обожания и страха сделать что-то не так…
— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю ее, когда мы выезжаем на заснеженную дорогу. — Не холодно?
— Нет, — она вдруг краснеет, сжимает сумочку пальцами.
— А у вас в последние дни ничего с телом не происходило? — закидываю удочку касательно истинности. — Не появлялись отметины на теле, не менялось поведение?
Она резко разворачивается и смотрит огромными зелеными глазами. Зверь беснуется, в таком узком пространстве вместе с истинной ему пиздец как тяжело находиться.
— Нет, с чего вы взяли? — кусает губки, отворачивается, а я ухмыляюсь.
Врешь, моя маленькая. Ты уже нашла метку и чувствуешь ко мне влечение. Иначе бы такая сладкая невинная девочка не села бы в машину к огромному злому волку.
Но тебе страшно. Ты не понимаешь, почему незнакомый мужик, плюс ко всему разбивший твой любимый красный шар, вдруг вызывал у тебя вполне плотские желания.
— Предположил кое-что. Ну, если нет, так нет, — улыбаюсь, — значит, Новый год будете справлять одна?
— Да. Может, соседка тётя Баня мне что-нибудь принесет, — вздыхает Катя, — посидим, чаю попьем. А вы?
— Я тоже один. Только приехал в город, ничего тут толком не знаю. Был бы признателен, если бы вы мне экскурсию провели, Катя. Что тут за места? Показали бы всё… если конечно, нет планов на январские…
— Нет, но… — она так мило смущается.
Интересно, когда я буду ее сладкую киску лизать, она будет также краснеть? Это пиздец сексуально. Хотя Катя заведет нас со зверем даже в огромной шубе и семейных трусах…
Я просто сорву с неё одежду и…
— Ярослав Владимирович! — слышу тонкий голосок. — Вы в порядке? А можно необычный вопрос?
— Какой? — стряхиваю порочное наваждение, но член уже встал.
— А вы линзы носите? — хлопает пушистыми ресницами. — Или это ваш натуральный цвет глаз? Красивый, янтарный!
— У вас куда красивее, — еле держусь, чтобы не потянуться и не коснуться своей истинной.
Хочу её! Трогать, касаться, сжимать в руках… она моя! Мы со зверем голодные до женской ласки. Истощены без неё. А в Кате очень много нерастраченной любви…
— Просто зеленые, — усмехается, снова смущается.
Если она не прекратит, я сорвусь. Видят боги, это невыносимая пытка для волка — сидеть так близко к своей паре и не иметь возможности трогать и целовать. Или это я такой кретин?
Но мои альфы… они постоянно касались своих истинных. Я тоже хочу… я заслужил!
— Изумрудные, Катенька, — усмехаюсь, — у вас большие и яркие изумрудные глаза.
— Спасибо, Ярослав Владимирович.
Но ее дом всё ближе. Каюсь, я подглядел адрес в личном деле. У меня всё меньше времени что-то придумать, чтобы не отпускать малышку. Подъезжаю прямо к подъезду, глушу мотор.
— Вот, довез вас в целости и сохранности, — улыбаюсь, но открывать дверь не хочу.
Через силу разблокирую двери. Катя не спешит убегать, ласкает мой нюх своим нежным ароматом.
— До свидания, — тихо говорит, мнется, словно хочет сказать что-то еще.
Затем подрывается и выскакивает из машины. Вздыхаю. Более чем уверен: она хотела пригласить меня зайти. Но испугалась. Чего? Последствий или того, что я откажу?
Даю по газам, возвращаюсь домой.
Всю дорогу Катя не выходит у меня из головы. Желание провести с ней Новый год крепнет с каждой секундой. И не только сам праздник, но и жизнь…
Захожу в свою мрачную квартиру. Мда, Катюшку сюда точно не привести. Полночи драю жилье. Не знаю зачем.
Под утро меня начинает терзать странное предчувствие. Не могу понять…
Еду в пустой офис. Долго сижу в кабинете. Тревога не даёт мне покоя. Я уже близок к тому, чтобы заявиться к Кате домой и проверить, как она.
Полдня тридцать первого декабря кружу по городу. Изучаю улицы, наблюдаю за людьми. Вроде всё нормально. Люди как люди. Но что-то тут не так…
Если это связано с проблемами волчиц, то нужно выяснить всю информацию. Какие стаи тут живут, чем известны и что натворили, если их прокляли.
Возвращаюсь домой. Блядь, день сурка какой-то! Подъезжаю к подъезду, вижу толпу людей.
— Что такое? — обалдеваю. Из окон третьего этажа вырывается огонь. — Ну круто, блядь…
— Газ у кого-то взорвался, — говорит мне бабулька, — обрушились стены на третьем этаже. Вы откуда, молодой человек?
— С третьего… — обалдеваю не столько из-за самого взрыва, сколько из-за спокойствия местных.
— Тогда езжайте в гостиницу. Сказали, пока домой нельзя возвращаться. Эх, вот беда!
Она качает головой, а я обалдеваю. И тут мне в голову приходит прекрасная идея! Ухмыляюсь сам себе.
— Нет худа без добра, — хмыкаю и газую в ближайший супермаркет.
Там закупаюсь продуктами и вкусняшками. Покупаю большой торт. Интересно, моя пара любит сладкое?
Набираю четыре пакета продуктов, погружаю в машину. Затем еду к Катеньке. Не откажет же она приютить босса, оставшегося без квартиры…
Ставлю тачку. Время восемь. Отлично! Гляжу на Катенькино окошко. Горит свет. Отлично! На крыльях волчьей любви взлетаю на этаж. Звоню в звонок. Жду.
Щелкает замок, и в дверном проеме появляется моя пара. Рот тут же наполняется слюной. Такая милая и домашняя, Катя удивлённо таращится на меня.
Вижу блеск в ее глазах.
— Ярослав Владимирович? — она едва заметно улыбается. — А что вы здесь делаете?
— Сюрприз!
Яр
— Могу войти, Катенька? — смотрю на свою ошалевшую помощницу, одетую в растянутую футболку и штаны с пузырями на коленках.
Даже так она кажется мне самой прекрасной на свете. Сложно понять, почему во мне произошел столь серьезный сбой. Ведь Асю я так сильно не желал. И не возбуждался от вида ее оголенных пальчиков ног.
— Конечно, Ярослав Владимирович, — распахивает свои изумрудные глаза, пропускает меня в крошечный коридор, — я не ждала гостей, простите.
Квартирка Катюши очень скромная. Коридор с милыми, но старенькими выцветшими обоями. Низкий потолок с вкрученной тусклой лампочкой. Ставлю пакеты на пол.
Катя в нерешительности топчется рядом. Вижу, как она переживает.
— Не волнуйся, — подмигиваю ей, — здесь много вкусной еды. Не мог же я заявиться с пустыми руками. И торт большой есть. Любишь сладкое?
— Люблю, — лепечет, густо краснея.
— Куда куртку повесить?
— Вот вешалка, Ярослав Владимирович… — смущается.
— Яр. Сегодня я для тебя просто Яр, Катя. Давай уже на «ты»? Что думаешь?
— Давайте, — улыбается.
Вот так правильно. Эта девушка должна улыбаться и быть счастливой. Со мной.
Стягиваю пальтишко, вешаю на хлипкую вешалку. Как Катя тут живёт вообще? Всё такое старое и ветхое. Но даже так энергетика дома тёплая и мягкая. Катенька создала уют даже в столь странном месте.
Не зря Луна выбрала её для меня.
— Где у тебя кухня? — подхватываю пакеты. — Показывай!
— У меня ремонта нет, и… — мнется моя помощница, — простите, если квартира слишком простая…
— Отличная квартирка, Кать, — подмигиваю ей, — пусть без ремонта, но тут чувствуется женская рука. Чисто и уютно. Прекрати комплексовать!
Мда, с ее самооценкой нужно будет поработать. Катя — невероятно нежная и красивая девочка. Но вот совсем в себя не верит. Что же, зато у неё есть я — одинокий волк, который очень хочет перестать быть одиноким.
Кухонька крошечная, я со своим ростом с трудом помещаюсь. Ставлю пакеты с продуктами, потягиваюсь. Осматриваюсь.
На столе одиноко стоит крошечная баночка имитированной икры и пачка дешевых тарталеток. А еще салат с фасолью и кукурузой, небольшая бутылка газировки. Сердце сжимается.
Моя пара справляет Новый Год с ЭТИМ? Изнутри поднимается гнев. И сколько так она была совсем одна? Катя…
— Это твой новогодний стол? Кать… — изнутри рвётся странное чувство.
Отчаянное желание помочь, укрыть, защитить. Лишь сейчас я понимаю, насколько моя Катя худенькая и бледная. Она молчит, лишь смотрит в пол и кусает губы.
— Ты вообще ешь? — обалдеваю. — Кать, так не пойдет! Значит, взрыв газа на этаже — добрый знак.
— Взрыв⁈ Никто не пострадал? — пищит моя помощница.
— Да вроде нет, — о судьбе людей я как-то не подумал, — точно нет! Иначе бы была скорая, а я ее там не видел.
— У нас всего две бригады на весь город. Возможно, они бы и не приехали, — тихо говорит Катюша.
— Ничего себе… — хмыкаю, — но я точно уверен, что жертв нет.
Вру, лишь бы моя пара не переживала еще и об этом. Она и так вся нежная и хрупкая, словно цветочек.
— Ладно, раз мы с тобой будем справлять праздник вместе, давай раскладывать еду. Сегодня устроим праздник живота. У тебя однокомнатная?
— Да. Есть место на диване, я лягу на пол.
— Нееет, — морщусь, — я твой покой потревожил, мне и спать на полу. Вот, держи!
Катя с восторгом смотрит на кучу продуктов, которую я притащил. Ничего, маленькая моя, ты будешь теперь хорошо кушать. Я прослежу, чтобы у тебя было всё. И даже больше.
Забиваем холодильник девушки деликатесами: колбаской, мясом, рыбкой. Я притащил ей хорошей красной икры. Какой Новый Год без неё, верно? Также закупил продукты для нескольких салатов.
Бутылку шампанского, рома и красного вина кладем в холодильник. Еще я привез своей маленькой помощнице свежевыжатые соки, если вдруг она не пьет алкоголь.
Естественно, захватил фрукты и ягоды. И вкусный бисквитный торт.
— Так, — закатываю рукава рубашки, — а теперь давай приготовим себе салатики. Время восемь, к десяти как раз управлюсь. Помой картошку, морковку.
— Да, босс! — настроение Катюши явно стало лучше с моим появлением.
Зверь виляет хвостом, наблюдая за моей суетливой истинной. Как там в песне было?
— Катюш, а музыка есть какая-нибудь? Колонка или…
— Ноутбук есть старый, — краснеет она, — могу принести.
— Тащи, сейчас посмотрим… — подмигиваю ей, девчушка убегает.
А я чувствую себя настоящим Дедом Морозом. Главное, чтобы моя Снегурочка не растаяла. Лезу в почти пустой пакет и достаю два колпака. Катя возвращается, ее глаза сияют.
— Вот тут можно включить музыку, — лепечет, а я вручаю ей шапку.
— Надевай, — сам тоже натягиваю колпак, затем забираю ноутбук.
Быстро настраиваю нужную радиостанцию, и скромную квартирку заполняют задорные новогодние песни. Катюша начинает пританцовывать. На губы так и лезет улыбка.
— А теперь приступим к салатам! У нас есть час. Катя, помогай! — вручаю ей овощи, малышка бежит к раковине.
Сердце наполняет счастье. Ведь я нашел его именно здесь: в крошечном городке далеко от столицы. Юная ведьмочка была права.
— Ай! — пока предаюсь мечтаниям, со стороны раковины слышится визг.
Катя
Боже мой! Господи! Мой босс в моей квартире! В моём убогом жилье без ремонта, с куцей ёлкой. И дешевой икрой на столе.
И я в старых домашних штанах и непричесанная его встретила.
Ярослав Владимирович одет с иголочки. И смотрится тут инородным телом. А эти пакеты с едой тащил? Даже не запыхался! Краем глаза поглядываю на его жилистые сильные запястья.
И всё-таки босс меня привлекает. Хотя как может не нравиться такой мужчина? Высокий, мускулистый. Хищный. С длинными густыми волосами цвета насыщенной меди.
И глазами, меняющими цвет. В которых можно утонуть и больше не выплыть никогда.
Я уже запланировала встречать Новый Год одна. Даже не наряжалась и на стол не тратилась. Почему-то потеря шара стала сильным ударом. Поэтому всё вокруг потеряло краски.
Появление босса спутало все карты, однако поселило в душе большую радость. Но вместе с ней возвращается и нервозность.
Я с трудом держу в руках тазик с овощами. Босс просит помыть. И как только подрываюсь к раковине, подскальзываюсь на небольшой лужице на полу. Овощи летят куда-то вдаль, я падаю спиной…
— Опа! — и снова сильные руки Ярослава Владимировича смыкаются на моем теле, удерживая от падения.
Тазик падает на пол, овощи катятся по полу. Что-то под шкаф, что-то под стол. Вся дрожу, от страха легкие сжались. Как только я оказываюсь в руках босса, отметина на бедре словно сходит с ума.
Низ живота охватывает необъяснимый жар.
— Ты в порядке? — хриплый голос над ухом.
Замираю, словно кролик перед удавом. Голос Ярослава Владимировича изменился. Стал ниже, больше напоминает рычание. Во мне рождается страх. Когда видишь кого-то сильнее. У кого есть зубы и когти…
— Катюша, — голос Ярослава Владимировича вырывает из болезненных воспоминаний.
Надо же! Я ведь совсем забыла о том случае. Словно шок был таким сильным, что детская психика закрыла мой разум. Но почему я вспомнила теперь? Неужели босс как-то связан с тем медведем?
Да ну бред!
Ярослав Владимирович продолжает обнимать меня. И лишь сейчас я замечаю, что буквально повисла в его руках. Делаю попытку освободиться. Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с ярко-желтыми глазами.
Они пугают и гипнотизируют одновременно. У него идеальный прямой нос и красивые губы.
— Ярослав Владимирович, — лепечу, жадно рассматривая лицо мужчины, — что вы… делаете?
— Катя, я хочу тебя поцеловать, — хрипит он, затем подцепляет мой подбородок.
— Но…
— Тшш, — кладет указательный палец на мои губы, — не говори ничего, моя неумеха. Может, хоть так ты перестанешь падать и всё ронять? Ммм?
Рука босса опускается ниже, к ягодице. А я смотрю, не в силах отвести взгляд. Губы мужчины всё ближе. Мир вокруг окутывает густая дымка. И всё кажется неважным.
Словно вот он, кульминационный момент моей жизни. То, к чему я шла так долго, и сама не подозревала. В голове проясняется. Он важен! Этот мужчина — мой мужчина.
— Иди ко мне, — не успеваю опомниться, как Ярослав Владимирович впивается в мои губы.
А я ведь никогда прежде не целовалась! Однако от касания губ босса я вспыхиваю ярче, чем до этого. Моё тело тает, готовое на всё! Невероятное ощущение!
Он ласкает мои губы, а я боюсь пошевелиться.
— Расслабься, — отрывается от меня, — ты моя, слышишь? Только моя… Катенька. Я так долго ждал тебя! Я не обижу, клянусь…
— Я… верю… — кажется, весь воздух из лёгких выкачали.
Мне мало! Изнутри рвётся непонятная жажда. Словно я так долго бродила по пустыне, что чуть сама не стала ее частью. Но вдруг увидела впереди оазис. Не мираж, а настоящий!
Мы снова сливаемся в жарком поцелуе. Ярослав Владимирович аккуратно поглаживает языком мои губы. Открываю рот, впуская его. Босс смахивает со стола миски и столовые приборы. Они звонко рассыпаются по полу.
— Катя, — бормочет, обхватывает ладонями мои бёдра, толкается.
И я чувствую… о господи! Ярослав Владимирович подхватывает меня под попу и сажает на стол. А я вся горю. Изнываю от безумной жажды. Моё тело так хочет…
Но чего? Чувствую влагу между ног. Божечки! Ладонью босс забирается под мою безразмерную футболку и находит грудь.
— АААХ! — стону ему в губы, подаюсь вперед.
Так хорошо! Почему мне так приятно? Не узнаю себя совершенно. Во мне нет ни страха, ни тревоги. Все сомнения рассыпались с первым касанием губ босса.
И я четко знаю, чего хочу в эту волшебную ночь…
Яр
Крыша едет не спеша. Хотя вру. У меня она укатилась довольно быстро. Как только я увидел, что моя неуклюжая истинная вот-вот расшибется, я среагировал мгновенно.
А потом всё вышло из-под контроля.
Медово-ягодный поцелуй полностью лишил меня рассудка. Жадно брожу руками по телу Кати. Такая худенькая, но ее очень хочется. Зверь скребется в предвкушении.
Поскуливает.
Да и я готов выть вместе с ним. От того удовольствия, что испытываю.
— Катюша… — шепчу в сладкие губы, — моя девочка…
— Яр, — выдыхает, но прерывает наш поцелуй.
Чуть отстраняется. Чувствую дрожь в ее теле. Заглядываю в глаза. Ищу там отблеск той эйфории, что бушует внутри меня. И вижу. Но также во взгляде истинной прячутся замешательство и страх…
— Не бойся меня, — мурчу, нагло шаря под ее безразмерной майкой, — я тебя не обижу.
— Я ничего не умею, — виновато опускает взгляд, — это был мой первый поцелуй… и…
— У тебя никогда не было мужчины? — спрашиваю то, что уже знаю.
Мой зверь от счастья яростно виляет хвостом. Да, мы будем у истинной первыми, и это невообразимо будоражит! Оба с ума сходим от радости!
Спустя столько лет поиска, отчаяния. Искупления вины… наконец-то Луна простила своего сына. И подарила мне такую прелестную невинную пару. Лучшего и пожелать нельзя!
— Не было… даже отношений… кому нужна бедная сирота без перспектив? — она внимательно следит за моей реакцией. — А почему вы улыбаетесь? Ой… ты улыбаешься…
— Потому что счастлив, — признаюсь, провожу ладонью по шелковистым волосам Катюши, — что буду у тебя первым.
Она открывает рот от изумления. Я слишком нагло спросил? Может, она и не планирует ничего такого. Розовый румянец, рассыпавшийся по нежным щёчкам, говорит об обратном.
— Я тоже счастлива, Яр, — лепечет, смущается, — что ты будешь моим первым… я и представить не могла… ммм!
Целую малышку, прерывая её речь. Не могу я ждать! К черту салаты, потом сделаю! Всё сделаю для Кати!
Подхватываю девушку под попку, несу в комнату. Там стоит милая наряженная ёлочка. Катя очень легкая. Не ест совсем ничего, на всём экономит.
У стены стоит ветхий, аккуратно застеленный диван. Роняю туда свою пару. Улыбаюсь ей в губы.
Стягиваю с дрожащего тела майку.
— Не смотри! — она прикрывает небольшую красивую грудь.
Буду смотреть, — убираю ее руки, впиваюсь взглядом в нежные розовые соски.
Сука! Рот тут же наполняется слюной. Я так близко! Зверь бьется внутри, отчаянно желая покрыть пару. Но так нельзя. Сначала я буду долго и нежно любить свою девочку.
Катя вся красная, как помидор. Ладно, всё постепенно. Прижимаюсь губами к ее тонкой шее. Оставляю яркий засос. МОЯ!
— Ай! — хихикает девочка. — Яр, щекотно!
— Надеюсь, еще и приятно? — выгибаю бровь. — А то я совсем, получается, ничего не умею.
— Очень приятно, — тихо говорит, проводит крошечной ладошкой по моим волосам, — за что мне послали тебя? Это лучшее, что случалось со мной…
— Мы оба — подарки друг другу, — ухмыляюсь, опускаюсь к торчащим ключицам.
Целую ложбинку между косточек. Катюша втягивает живот, с ее губ срывается тихий вздох. Меня тащит. Хочу впиться в эту нежную грудь. Держусь изо всех сил, чтобы не начать рычать.
Мой волк словно обезумел. Рвется наружу. Если Катя узнает, кто я… она перепугается до смерти. И может отвергнуть… честно ли делать так?
— Всё хорошо? — нежный взгляд огромных изумрудных глаз вдребезги разбивает все сомнения.
— Да… даже слишком хорошо! — резким движением впиваюсь в желанный сосочек.
— АААХ! — Катя выгибается, слегка напрягается.
Двумя пальцами сжимаю второй. Её кожа невероятно сильно пахнет. Я волк, и мой нюх абсолютен. Запах истинной — настоящее наслаждение! Нет ничего слаще и желаннее для нас.
Тыкаюсь носом между ее круглых грудок, прикрываю глаза. Руками быстро стягиваю с малышки штаны и…
— Вот она… — с губ срывается рык, когда на её бедре я вижу свою метку.
Но Катя слишком возбуждена, чтобы среагировать. Опускаюсь губами к плоскому животу. Ниже. Гладкий лобок вызывает улыбку. Такая она вся аккуратная. Чистенькая. Нежная…
— Не надо туда… — испуганно бормочет, сжимает бёдра.
— Надо, Катя… поверь, я этого безумно хочу. А ты? — внимательно смотрю на алое личико истинной.
Между нами всё немного неловко. Медленно. Хочу, чтобы ей было комфортно со мной. Пусть привыкнет. А уж потом я ее как следует оттрахаю.
— Не знаю, — тушуется, — это так стыдно, простите… ой, прости… Яр, я…
— Тшш, просто расслабься, — давлю на стройные бёдра, вижу нежную розовую киску.
Она уже вся мокрая, влага блестит на складочках. Втягиваю носом воздух, наполненный возбуждением моей самочки. Ухмыляюсь. Катя вся напряжена, напугана.
— Не бойся, тебе понравится, — массирую пальцами ее налившиеся кровью складочки.
Раскрываю, вижу горошинку клитора. Один мазок языком и Катя вскрикивает. Начинает крутиться, тяжело дышать. Да, детка, ты тоже реагируешь на того, для кого была рождена.
На вкус Катя слаще любого десерта. Никогда прежде я не лизал девушку с таким вожделением и удовольствием. Да и лизал ли вообще? Но сейчас всё иначе.
По-новому, но правильно.
Катя кончает почти мгновенно. Ярко, горячо. С писком на сладких губах. А мой язык орошает сладкий сок.
Быстро стягиваю с себя рубашку, следом джинсы. Пока Катенька сходит с ума от своего первого в жизни оргазма (а я уверен, что он у неё первый), нависаю над девушкой и любуюсь ее красными щеками.
Распахиваю шире бёдра истинной.
— Готова стать женщиной, Катенька? — рычу на ее ушко и толкаюсь.
Поначалу несильно, стискивая зубы от огромного желания порвать свою девочку и излиться в нее. Чувствую, как теряю контроль. Зверь вот-вот вырвется на свободу…
Ну уж нет! Я только нашел истинную! И не позволю никому прервать наш первый раз. Покрываю поцелуями лицо Кати, затем впиваюсь в нежный ротик.
Резкий толчок, крик мне прямо в губы. Узкая плоть сильно сдавливает мой член, не пускает. Но я упорный. Так что вхожу в Катеньку очень глубоко, чувствуя слабый аромат крови.
Вот и всё, девочка… теперь ты принадлежишь своему волку…
Катя
Резкая боль ослепляет. Но следом за ней по телу разливается странное чувство, словно анестезия. Пламя внизу живота сменяет приятная прохлада. Словно моё тело так долго ждало этого!
И я ждала!
Мне кажется, что разлученные давным-давно половинки наконец-то обрели друг друга! На душе розовая вата, все проблемы становятся неважны.
— Ммм! — позволяю мужчине войти еще глубже. — Ааах!
— Как ты? — шепчет. — Если невыносимо, ты говори. Я просто не сдержался…
— Нет, — улыбаюсь, — это очень здорово… я хочу еще!
Сложно облачить в слова то, что сейчас чувствую. Их попросту не хватит. Безумный калейдоскоп чувств, овладевающий мной, так ярко сияет, что не могу выделить какое-то одно.
И вместе со странным чувством единения я словно… свечусь.
Прикрываю глаза, обхватываю бёдрами своего босса. Не уходи! Будь во мне! Расслабляюсь, превращаюсь в ничто. Никаких бед и проблем. Лишь я и красивый, едва знакомый мне мужчина. Ставший родным за два коротких дня.
Я читала о таком в книгах. Но никогда не думала, что это случится со мной в реальности. Это и есть любовь с первого взгляда?
Или первого января вся магия рассеется, и я останусь одна у разбитого корыта? Яр получил, что хотел. И теперь его ничто не держит рядом со мной. Что я дам ему? Бесполезная одинокая сирота.
Но что-то твердит мне: он не бросит.
— Катя, — Яр шепчет моё имя, затем начинает двигаться.
Где-то там на задворках сознания куранты, салаты, Новый год. Это всё не имеет смысла теперь. Почему я так думаю? С каждым толчком боль исчезает. И её место занимает удовольствие.
Оно мокрым сгустком скапливается между ног. Чувствую, как член босса с трудом протискивается через мои сжатые стеночки. Задевает какие-то внутренние мои точки, от прикосновения к которым тело горит огнем.
Хочу выпустить всё накопившееся.
— Ааах! — тихо попискиваю, стесняясь кричать в голос.
— Не сдерживайся, милая, — мужчина становится жестче, входит очень глубоко, — ты такая узкая, Катя… пиздец узкая…
Впивается пальцами в мои бедра. И там, где у меня отметина, нестерпимо пульсирует и отдает прямо к низу живота, усиливая ощущения. Может, я и молодая, но не дура.
И я знаю, что эта штука реагирует на Яра. Почему?
Обвиваю руками широкие сильные плечи. Отдаюсь процессу, словно с меня наконец-то спали шоры. Мы вместе подходим к финишу. Ком внизу живота слишком большой… не могу терпеть… не могу ждать!
— АААХ! — выгибаюсь, разлетаясь на сотни осколков, горло рвется в неконтролируемом крике.
— Сука… — хрипит мужчина, совершает последний размашистый толчок и останавливается.
Внизу живота становится очень мокро. Я что, описалась? Стыдно-то как! Начинаю метаться под Яром.
Полными ужаса глазами смотрю на мужчину. Он усмехается.
— Что такое? — довольно улыбается, словно сытый кот. — Прости, в тебе просто очень хорошо, вот я и…
— Ой! — он ведь всё еще во мне. — Мокро просто… я…
Замираю, Яр выскальзывает из меня. Бёдра все мокрые, низ живота приятно потягивает. Но былой жажды уже нет. Лишь чувство глубокого удовлетворения.
Мужчина зарывается пальцами в волосы.
Украдкой его разглядываю. Сплошные мышцы! Тело просто бомбическое! И зачем ему я сдалась?
— Пойду в ванную, ты со мной? — подмигивает мне. — Нужно тебя подмыть, Катюша.
— Хорошо, — пытаюсь сесть, но боль между ног опаляет, — ауч…
— Пока будет больно, — Яр подходит и подхватывает меня на руки, — пошли.
— Ты не уйдешь? Не исчезнешь? — жмусь к нему.
— Никогда, я пришел навсегда, — подмигивает мне, — правда, квартирка маловата. Нужно подыскать что-нибудь более вместительное и современное. Я тебя тут не оставлю.
Улыбаюсь, кутаюсь в его объятия. Яр такой сильный! Спокойно несёт меня, словно я ничего не вешу. А во мне сорок восемь килограммов, между прочим!
— Это вот ванная? — на лице босса отпечатывается ужас, когда он видит мой слегка потрепанный совмещенный санузел.
Или не слегка…
— У меня не было денег на ремонт, — лепечу, оправдываясь.
— Катюш, — он серьезно смотрит на меня, — ты не обязана оправдываться. Тут вопрос лишь в том, что я в ужасе… моя ис…
Он вдруг замолкает. Хмурится.
— Ис-что? — не понимаю.
— Моя девушка не должна так жить, Кать. Это ужасно просто! Нет слов! Тут вода хоть есть?
— Да, — хихикаю, — не всегда та, которая должна быть. Порой грязная… можно обжечься или ошпариться.
— Так, — он ставит меня на ноги, — сейчас я это чудо настрою, а ты пока обернись полотенцем, чтобы тебе было комфортно. Хорошо?
— Да, — беру махровое полотенчико, укутываюсь.
В объятиях Яра было куда лучше. Но он такой сейчас домашний. Голышом пытается настроить мою воду. Я так влюблена! Чувства буквально льются через край!
Впервые такое. Порой я даже думала, что вообще никогда не влюблюсь. Другие мужчины мне просто не нравились…
И тут мой взгляд падает на руку моего босса. Вижу отметину, точно такую же, как и у меня. Яр разворачивается, мы встречаемся взглядами. Меня словно ледяной водой окатывают…
Делаю шаг назад.
— Кать…
— Что это, Яр? — сдавленно шепчу. — Почему на твоей руке такая же отметина, как и у меня?
— Это не означает ничего плохого, — он делает шаг ко мне, вся съеживаюсь.
Знала, что что-то не так! Чувствовала! Это магия какая-то? Да тьфу, этого всего не существует! Трясусь, а мужчина гладит меня по голове. И снова эти горячие импульсы текут по телу.
Но я боюсь…
— Яр… — тихо произношу, — кто ты такой?
Яр
Взгляд Кати из перепуганного вдруг становится требовательным. Она подходит и берет меня за руку. Рассматривает метку. Затем косится на своё бедро. А я пока молчу.
Ловлю ее реакцию, чтобы правильно подобрать слова. Но Катя меняется в лице. Она ждет, однако уже без страха.
— Я оборотень, — отвечаю ровным голосом, лицо девушки вытягивается.
— Да ладно⁈ — выпаливает. — Это не шутка?
Хлопаю глазами в непонимании. Я тут боюсь ее реакции, а Катя словно только этого и ждала! В глубоких изумрудах появляется любопытство и восторженный блеск!
— Оборотень… а это наша метка? — показывает на мою отметину.
— Так ты знаешь?
— В книгах читала и предположила просто, — она густо краснеет, — я очень люблю истории про оборотней. Они такие сильные и благородные!
Катя мечтательно закатывает глаза. Затем начинает хихикать.
— А я думала, что так и состарюсь одна в этой квартире, — горько усмехается, — никому не нужная. С сорока кошками.
— Почему? Ты очень милая, красивая девушка, — не понимаю, — неужели к тебе ни разу даже симпатию не проявляли? Не верю!
Да, я категоричен! Катя наверняка много кому нравилась, иначе никак. Она невероятная девушка.
— Те, кому нравилась я, не нравились мне, — вздыхает, поправляет полотенце, — но мне никто так и не понравился за всю жизнь. Кроме тебя, Яр.
— Потому что с рождения ты была мне обещана, — скалюсь, — и я словил джекпот!
— Разве? Девушки-оборотни наверняка красивее и изящнее меня. Не жалеешь, что тебя связали с неумехой?
— Ни капли. Наоборот, — рывком прижимаю истинную к себе, прикрываю глаза.
Слушаю ее сердце. Оно бьется в гармонии с моим. В унисон.
— Расскажи мне всё о себе, — лепечет мне в грудь, — мне так интересно, Яр! Я ведь всю жизнь жила словно во сне. Будто не принадлежу этому миру. Но гнала прочь эти мысли, думая, что другого мира не существует.
— Он существует. Мир под покровом лунного света, — улыбаюсь, — я все тебе расскажу, но сейчас предлагаю помыться.
Катя поняла. Приняла. Я открыл ей дверь в мир, для которого она была рождена. Но о котором не знала.
Я её понимаю. Ведь порой мне самому казалось, что я застрял меж двух миров. Потеря стаи, потом сестры и в итоге истинной чуть не сломала меня. Я думал, что в мире ночи мне нет места.
А теперь понимаю, что всё это время, что я занимался ерундой, моя судьба была здесь и также страдала.
— Задушишь, — смеется Катя, а я боюсь отпустить ее.
Вдруг она исчезнет? И всё это окажется лишь сном. Я проснусь на кладбище напротив могил Геллы и Аси с погибшими цветами в руках.
— Давай еще немного так постоим, — впитываю тепло ее хрупкого тельца, — я очень счастлив, Кать.
— И я, — улыбается, — так счастлива, что тебя тогда встретила!
— А я твой шар разбил, — беру ее ладошки и целую, — прости, пожалуйста, милая моя. Будет тебе новый шар.
— Правда⁈ А я уж подумала, что это была моя плата за то, что я тебя встретила, — нежно улыбается.
Мягко освобождаю Катюшу от полотенца.
— Ты вся ледяная, — хватаю девушку на руки и ставлю в ванну под заранее настроенную горячую воду, — вот так! Погрейся, Катенька.
— Иди ко мне! — она тянет меня к себе. — Теперь ты мой оборотень, и я тебя не отпущу!
— Уверена, что мы поместимся тут? — с сомнением ставлю ногу в ванну. — Может, я просто тебя помою?
— Но я тоже хочу тебя помыть! — дует губы Катюша.
— Ладно, — сдаюсь.
Здесь очень тесно. Катя жмётся ко мне, я слышу ускоряющийся ритм ее сердечка. Обнимаю девушку за спину. От ощущения под пальцами нежной кожи тут же завожусь.
— Яр, — тихо говорит девушка, — ты правда настоящий? Не сон? Может, я просто упала и ударилась головой и сейчас замерзаю где-то в сугробе?
— Самый настоящий оборотень, — хохочу.
— Поцелуй меня, — умоляюще смотрит.
А меня просить дважды не нужно. Я резко впиваюсь в желанные губы. Сильнее прижимаю истинную к себе. Хочу дать ей почувствовать себя в безопасности.
— Ты больше не одна, милая, — мурчу, стискивая круглую попку Кати, — твой волк никуда не денется от тебя.
— Поклянись… ааах! Ммм! — откидывает голову, подставляет грудь для поцелуев.
— Клянусь жизнью, моя девочка… если я куда-то и уйду, то только вместе с тобой! — рычу, готовый на всё ради улыбки этой малышки.
Сложно описать всю гамму чувств, когда ты находишь свою пару. Это и эйфория, и страх, и волнение. Всё это настолько сильное, что кажется, будто грудная клетка сейчас треснет…
— Ммм! Яяяр… хорошооо! — стонет Катя, когда я нахожу губами ее грудь и ласкаю сосочки.
Сама того не осознавая, она тянется всё ближе ко мне. Раскрывается, впуская мою волчью суть прямо в душу. А мне только это и нужно. Заполучить, покрыть, защитить.
— Иди сюда, — подхватываю истинную под попку, она обезьянкой повисает на мне.
— Ай! — испуганно смотрит.
— Не бойся, — целую Катю в губы, а сам аккуратно насаживаю на член, — если больно, скажи…
— Ммм, — кряхтит она, а я не понимаю.
— Больно?
— Немного, но… — в ее взгляде плещется желание, — продолжай. Мне очень хочется снова это почувствовать. Так приятно… — Моя девочка, — я держу ее, совершенно не напрягаясь, опуская ниже и ниже.
Кайфую от того, как горячая мокрая плоть смыкается вокруг моего члена. Катя сама не понимает, насколько сексуальна…
Её стоны сводят с ума нас со зверем. И мы оба готовы пасть к ее изящным ножкам, делать всё, что истинная попросит… лишь бы вновь и вновь слушать эти ласкающие слух звуки…
Катя
— А ты мне покажешь свою волчью форму? Твой волчек тоже рыжий? — хихикаю, сидя за столом на кухне в рубашке своего мужчины.
Мой оборотень нарезает овощи, пока в кастрюльке варится картошка и морковка для салатика. В другой — яйца. Рядом со мной в мисочке протертый сыр.
Играет новогодняя музыка.
— Ты так умело управляешься с готовкой, — любуюсь тем, как Ярослав ловко шинкует овощи.
— Просто перед тобой выпендриваюсь, — подмигивает мне.
Я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. Ведь нашла смысл своего существования!
Яр мне всё объяснил: что у меня на ноге его метка, и у него такая же. Их Луна дарит оборотням истинную пару, чтобы получилось самое сильное потомство.
И теперь я всецело принадлежу ему. Так волнительно! Я словно потеряшка, внезапно нашедшая свой дом. То, что по праву моё!
После горячего секса в ванной у меня разболелся живот, и нам пришлось отложить продолжение на потом. Как выяснилось, сейчас всего десять часов, и мы еще успеем приготовить салатики и Новый Год встретить.
— Оливье — это святое, — объявляет Яр, стоя в одних джинсах с голым торсом.
От его вида у меня голова кругом. Секс меня никогда особо не интересовал. Возможно, потому, что у меня его и не было. Но теперь я чувствую нарастающий жар в саднящей промежности.
И хочу, и больно. Закусываю губу от разочарования.
— Ты должна переехать ко мне, — заявляет Яр, — сразу же, как только я найду достойное жилье. Риэлторы в праздники вряд ли работают.
— Жить вместе? — испуганно бормочу.
— Прости, Катюш, — подмигивает мне босс, — но у нас, волков, всё быстрее, чем у вас. Свою самку мы не отпускаем и хотим как можно скорее покрыть, оплодотворить и нянчить волчат.
— Волчат⁈ — пучу глаза.
Я даже подумать не могла, что он мыслит на такую далекую перспективу. Или не далекую? Ведь мы сегодня не предохранялись. Яр в меня кончил. А от этого бывают дети.
Но волчата…
— А я смогу родить тебе волчонка? — опускаю взгляд.
— Это хороший вопрос… — хмыкает Яр, — но, если ты моя истинная, точно сможешь. Слушай, Катюш, можно нескромный вопрос.
— Какой?
— С тобой ничего сверхъестественного раньше не случалось? То, чего ты не могла бы объяснить рационально?
В голове всплывает случай с медведем.
— Однажды я услышала оборотня… — тихо говорю, — тогда я не поняла, а теперь, кажется, осознаю.
— Где? В смысле голос?
— В зоопарке… мне тогда было десять лет. Нас повели смотреть на белых медведей. Мишка один был. Несчастный такой. И я услышала его голос в голове. Мужской. Он словно был заперт…
— В клетке? — Яр умело нарезает крабовые палочки.
— Нет, в собственном теле.
— Хм, — босс задумывается, — и ты его слышала? Думаешь, белый медведь был оборотнем?
— А что таких не бывает? Только волки?
— Нет, Катюш, — усмехается, — нас много. Не только волки, но и мишки, коты, лисы… даже драконы есть.
— Ничего себе! — меня всю разрывает от любопытства. — А белые мишки?
— Уж лет двадцать о них никто не слышал. Говорят, жили раньше двое, куда-то пропали… уехали или умерли. Но белые медведи — скорее легенда в нашем мире.
— Жалко. А мне показалось, что он со мной говорил. Или я нафантазировала…
— Не думаю. Но странно, что оборотень в зоопарке и не может выбраться. Просит помощи ребенка. Он может быть опасен…
— А среди вас и такие есть? — вдоль позвоночника пробегает холодок.
— Всякие. Оборотни, сошедшие с ума или желающие пойти против наших порядков… наш мир также многогранен, как и ваш.
Мы доделываем салатики и топаем в комнату. Включаем телевизор. Я не могу оторваться от Ярослава. Хочу его узнать! Ведь сам он не спешит рассказывать о себе.
Босс перетаскивает стол, я раскладываю закуски, достаю вино и сок.
— Ну вот! И потрахаться успели, и Новый Год встретим, — подмигивает мне Яр, а я густо краснею, — не смущайся, ночью мы продолжим… я до тебя голоден, Кать.
Но тут мой желудок издает трель-напоминание, и мы садимся за стол. Играет музыка, я с любимым мужчиной, еще и оборотнем. Это словно сон!
— Ты пьешь алкоголь? — спрашивает, открывая бутылку красного вина.
— Не пробовала, — опускаю взгляд.
— А хочешь? — ухмыляется Яр.
— Можно.
— Отлично! Хорошо, что я захватил бокалы, — достает странный стакан с длинной ножкой и широким дном, наливает мне вина, — вот. Полусладкое, должно понравиться.
Делаю глоток. Мягкий вкус приятно ласкает рецепторы. А по телу разливается тепло. Яр наливает себе янтарный ром и осушает бокал.
Замираем, услышав бой курантов. Каждый удар оставляет позади одинокое прошлое. И приближает будущее с мужчиной, которого я уже безумно люблю! И пусть мне предстоит многое узнать…
Я хочу стать частью мира оборотней. Ведь меня всегда влекло ко всему мистическому. А Яр — моё личное новогоднее чудо.
— О чем думаешь? — шепчет, прижимая меня к себе и целуя в висок.
— О тебе, — тихо говорю, чтобы не спугнуть тот короткий миг, когда часы заканчивают свой бой.
— Ну вот и всё, — улыбается мужчина, наливает мне еще вина, — мы оба были одиноки в этот непростой год. И теперь нашли друг друга. Ты — моё солнце, Катя. Моя Луна… ты всё для меня.
Делаю глоток.
Мы с боссом сливаемся в жарком поцелуе. Пока играет гимн, мы с возлюбленным впитываем друг друга. Мне так хорошо, что вот-вот упаду без чувств.
Быстро пьянею от терпкого вина. Хочу еще! Хочу жить! Познать все грани удовольствия. Любви!
И тут меня посещает безумная мысль. Но она такая навязчивая, что никак не получается отмахнуться.
— Яр…
— Что, милая?
— Мы должны помочь тому медведю!
Яр
— Милая… Катюш, ты уверена? — вылезаю из машины, на улице пиздец какой снегопад.
Сугробы по колено. И мы приперлись сюда по требованию моей истинной, чтобы спасать медведя, которого она видела тут более десяти лет назад.
Выглядит это всё как сумасшествие, но Катя потребовала, а мы со зверем подчинились. Он точно тут! — заявляет безапелляционно.
— Малыш, можно было до утра подождать, — складываю руки на груди, пока моя неуклюжая истинная пробирается по высоченным сугробам, — к тому же прошло десять лет. Может, он умер или его в другой зоопарк отправили?
— Нет! — уверенно заявляет моя любимая малявка. — Я еще тогда должна была помочь! Он просил, умолял!
Она чуть не плачет. Такая милашка! Вот поэтому я и сдался.
— Тогда я не знала о том, что оборотни существуют. Но теперь знаю и, — слезы высыхают, и взгляд истинной становится воинственным, — я ему помогу!
Громко стону. Я-то мечтал всю ночь наслаждаться нежным телом истинной. А теперь мы посреди ночи стоим у ворот зоопарка.
— Нужно как-то туда попасть! — заявляет Катя. — Ты умеешь вскрывать замки?
Вот те на!
— Да, — вздыхаю, направляюсь к воротам, — погоди, сейчас.
У них тут не московский зоопарк. Замок на воротах примитивный, можно снять даже ломом. С моей силой точно. Катя семенит следом. Во что я, блядь, ввязался?
И почему тогда из глубины души поднимается воодушевление? Свежесть, словно дуновение морозного ветерка в мою спокойную, затхлую и немного подпорченную жизнь.
— Не замерзла? — сгребаю свою сладкую малявку в охапку, прижимаюсь губами к ее виску. — Моя маленькая?
— Яр, — она улыбается, — спасибо тебе огромное! Ты спасаешь меня во всех смыслах. Я так рада, что тебя встретила, мой милый волк.
От трёх последних слов пах сводит желанием. Нехотя отпускаю Катюшу, затем огибаю машину, достаю лом. Осматриваюсь.
— Так, там вот камера. Направлена прямо на ворота. Нужно её как-то вывести из строя… — хмыкаю, радуясь, что поставил тачку подальше.
— У меня есть идея! — восклицает Катя, бежит к сугробу, лепит огромный снежок.
На мой вопросительный взгляд истинная звонко смеется. Рай для волчьих ушей.
— В нашем детском доме проводили соревнования по игре в снежки. Я была постоянным чемпионом, — Катя встает в одной ей понятную стойку, замахивается.
Внимательно наблюдаю за истинной. Перекладываю лом из руки в руку. Почему-то я верю своей малявке.
— Опа! — она швыряет снежок поразительно высоко и попадает прямо в глазок камеры.
Её заляпывает снегом, ослепляя устройство.
— И правда, — хмыкаю, — ты мастер, Катенька.
Она снова смеется, затем бросается ко мне на шею.
— Никогда раньше мне не было так весело, — смачно чмокает меня в щёку.
— Мне тоже, — улыбаюсь, — что ж, пошли твоего медведя спасать. Надеюсь, он всё еще там.
Я не говорю Катюше, что от этого зоопарка за километр разит чем-то тёмным. Он словно окутан мрачной дымкой. Возможно, Катя права. Нет, она определенно права.
Быстро выламываю замок. Катя проскальзывает в ворота зоопарка, но я останавливаю ее, крепко схватив за руку.
— Катюш, ты только не беспокойся… но тут воняет.
— Разве? — она втягивает носом воздух. — Ничего не чувствую. Холодно тут, правда. Словно температура на несколько градусов ниже. Разве так бывает?
— Потому что с зоопарком что-то не так, — хмыкаю, — обычно в зимнем режиме они работают часов до четырех. Ряд павильонов закрыт, теплолюбивых переводят в теплые закрытые загоны. Но белый медведь наверняка на своём месте.
Подходим к карте, которую изрядно занесло снегом. Про интерактивные схемы в глубинке, видимо, не слышали, так что приходится работать с тем, что есть. Быстро нахожу вольер мишки.
На сердце как-то неспокойно. Хорошо, что я оборотень и защищу свою малышку от чего угодно. Даже от обезумевшего зверя.
— Вот. Белый медведь Михаил. Как оригинально, — хмыкаю, прикидывая, где павильон мишки.
Мне и самому интересно увидеть легендарного белого медведя. Говорят, проклятье берсерков на них не пало. Потому что они изначально не очень дружелюбны.
И чем ближе мы с Катей подходим, тем сильнее я чувствую смрад.
— Вон! — Катя замирает, переминается с ноги на ногу. — Я помню этот вольер. И он там…
— И правда, — поднимаю глаза и вижу огромного белого медведя.
Сердце сжимается от его вида. Тощий, шесть вся грязная, скомканная. Рядом с ним лежит тухлая рыба. И лишь теперь я понимаю, что так воняет.
— Катя, назад! — останавливаю ее, когда девушка бросается к решетке. — Он проклят!
— Что? — она округляет глаза. — Как ты…
— Я долго думал, что это за вонь. Мы чувствуем негативную энергию ярче людей. И поверь, этот медведь проклят очень давно. Если он всё еще жив, то точно умом тронулся.
— Почему? — всхлипывает девушка. — Я должна попробовать, Яр, пожалуйста! Он мучается, взгляни! Его кормят тухлой рыбой, вода грязная в резервуаре. У нашего зоопарка нет денег, чтобы содержать животных.
— Ты не отступишься?
— Нет! Я хочу ему помочь! Он просил…
— Ладно, но я буду с тобой, и, если он проявит хоть малейшую агрессию, ты просто убегаешь, поняла?
— Да!
Подхожу к ограждению. Взываю к силе зверя и с трудом раздвигаю железные прутья. Они со скрипом расходятся. Катя туда влезет, а вот я в человеческой форме точно нет.
— Спасибо! — малышка тут же залезает в дырку, а я быстро стягиваю одежду.
— РРРРАААА! — слышу низкое рычание и резко разворачиваюсь.
— Он не спал, — выдыхаю, — Катя, назад!
Но безумный оборотень уже на ногах. Медведь срывается с места и несется прямо на мою маленькую неумеху…
Катя
Всё происходит очень быстро. Я не успеваю даже сообразить. Вроде только что мишка спал, а теперь он бросается в мою сторону.
— Рррааа! — раскрывает зубастую пасть, я столбенею.
Мне так страшно! Прямо как в тот раз в этом самом зоопарке. Но внезапно передо мной вырастает огромная фигура пушистого волка с медной шерстью. Яр!
Он оскаливается, медведь останавливается.
Его взгляд вдруг становится осознанным. И затравленным…
— Стой! Яр! — касаюсь мягкой шкуры своего волка, по коже скачут искорки тока.
— Ррр? — он разворачивается, смотрит на меня пристально.
— Он не опасен, — выхожу из-за массивного волчьего тела, смотрю на медведя, — ты меня помнишь?
— Я не ведьма. Но слышу тебя, — успокаивающе говорю.
Присутствие волка делает меня сильнее. Придаёт сил. Плюс к этому внутри крепнет уверенность в том, что я всё делаю верно. Этот мишка слишком долго ждал.
Яр не сводит взгляда с медведя. Но тот плюхается на попу, опускает голову. Мой волк тоже словно кланяется. Что это значит?
Грустный мужской голос звучит в голове. Судя по нему, этот мишка довольно молодой мужчина.
— Почему ты просил меня помочь? Что с тобой? — делаю шаг вперед.
Медведь поднимает на меня измученный взгляд, сердце кровью обливается.
Яр втягивает носом воздух и резко разворачивается. Смотрит куда-то в темноту улицы. Туда, где не горят фонари. По спине пробегает холодок.
— И как я могу тебе помочь? — выдыхаю. — Я обычный человек.
— Но как?
— Что вы тут делаете? — слышу скрипучий мужской голос сзади, резко разворачиваюсь. — Эй!
Старик сторож злобно сверкает глазами. На нем рваный тулуп, в руках ружье. И нацелено оно на меня. Яр оскаливается, низко рычит. Медведь подскакивает на месте, подходит ближе, и оба оборотня закрывают меня собой.
Делаю шаг назад. Но сторож внезапно опускает ружье.
— Так ты пришла сама, — ухмыляется, демонстрирует беззубый мерзкий рот, — наконец-то.
Старик начинает хохотать. Его смех холодный, противный. Он до костей пробирает. Обнимаю себя руками. Начинает нестерпимо болеть голова.
— А вот вы… — отсмеявшись, странный дед вновь взводит курок и направляет дуло на моего волка, — мне не нужны. Я приведу его внучку и наконец-то получу награду.
— Чью внучку? — тихо спрашиваю. — Вы меня с кем-то путаете.
— Разве? Сиротинушка, отвергнутая всеми. Старающаяся казаться своей там, где ей места нет, — его голос наполняет воздух, словно морозная дымка, — а всё потому, что твоя бездарная мамаша решила спрятать тебя от него…
— От кого?
— Твоего деда.
— И кто мой дед? — сдавленно шепчу, ноги словно к земле приморожены.
— Мороз… — выдыхает сторож, его глаза становятся черными.
Но тут мой волк бросается вперед, яростно рыча. Мощной грудью проламывает ветхую решетку и вцепляется в горло сторожа. Медведь ковыляет за ним. Он еле идёт, уставший и голодный.
Буквально вываливается на дорогу. Падает на бок.
— Яр… — в ужасе смотрю, как мой волк убивает.
Мне страшно. Но не из-за того, что сейчас мой истинный продемонстрировал свою звериную суть. А из-за слов сторожа, произнесенных перед смертью. Мороз…
Подхожу к медведю. Кладу ладонь на его бок. Как же я хочу помочь! Он так долго мучился! Несчастный… пожалуйста, если я могу что-то сделать…
Но вдруг моя рука начинает светиться. И это сияние постепенно ширится, пока не захватывает всё тело. Яр удивленно таращится на меня. А медведь…
Его тело стремительно уменьшается. Он приобретает человеческий облик. И когда перед нами с Яром оказывается совсем нагой худой мужчина, руки и грудь которого густо покрыты яркими тату, сияние исчезает.
А я чувствую сильную слабость во всем теле.
Пошатываюсь, но Яр оказывается рядом. Опираюсь на своего волка.
— У тебя получилось, — сухими губами произносит медведь, — ты сняла проклятие, дочь Марены.
— Кто? Расскажи мне! — умоляюще стону. — Что с тобой случилось?
— Жрать хочу, — рычит, пытается встать, но падает в снег, — и согреться…
Яр оскаливается.
— Мы поможем тебе. Как тебя звать? Михаил?
Мишка фыркает.
— Я Игорь.
— Катя, — улыбаюсь.
— А это твой цепной пёс? — бросает в сторону волка.
— Ррр, — Яру явно эти слова не по нраву.
— Он моя истинная пара, — глажу густую медную шерсть, — мой волк.
— Как романтично… — выплевывает, — эта истинность, чтоб ее, меня и погубила…
Яр возвращает себе человеческий облик. Натягивает одежду, заранее оставленную рядом. Затем помогает медведю подняться. Тот совсем без сил.
— Ты реально хочешь притащить этого плешивого домой? — фыркает Яр. — У него же блохи!
— Нет у меня блох! — возмущается Игорь. — Тебя вообще не спрашивали!
— Она моя пара… и вообще, с чего ты взял, что она дочь Марены?
— Потому что она сама мне это сказала… прежде, чем меня проклясть.
Я ничего не понимаю. Мороз, моя мать… богиня холода Марена? Зачем я Морозу? Ничего не понимаю!
Пока пытаюсь переварить кучу информации, мы возвращаемся домой. Яр, несмотря на постоянное рычание и недовольство, помогает Игорю не упасть без сил.
— Поможешь ему помыться? — вручаю своему волку полотенце. — Пожалуйста.
— Не так я представлял себе этот Новый Год… — вздыхает мой волк.
— Я все слышу, — хрипит медведь из душа.
— Спасибо тебе, что помогаешь, — целую истинного в губы, — без тебя я бы не справилась. Пойду пока достану еду из холодильника. Пусть поест.
— А потом он всё расскажет, — Яр берет полотенце, подмигивает мне и скрывается за дверью.
— Ай! Холодно! — слышу рычание медведя. — Горячо! Ай!
Вздыхаю. Яр разозлился… но я не могла бросить мишку там погибать. Иду на кухню. Выглядываю в окно и вижу, что один фонарь не работает. А под ним стоит мужчина…
От его вида у меня мурашки по коже рассыпаются. Черный балахон, длинная белая борода. И смотрит он прямо на меня…
Яр
— Тут всегда такая отвратная вода? — стонет медведь Игорь, стоя под душем. — Контрастный душ, мать его…
Он очень худой. Тощий, ребра и позвоночник торчат. Волосы длинные, все спутанные.
— Такая уж квартира, — хмыкаю.
— Ты прости, волчара, — вдруг усмехается он, — я так понял, вы тут что-то типа медового месяца устроили…
— Катя сама решила тебя спасать, — вздыхаю, — ты как вообще попал в такую передрягу? Чтобы оборотень застрял в зоопарке…
— Прокляли меня, — цедит он, — в этой истории я очень плохой персонаж, волчара.
— Я Ярослав, — ледяным голосом говорю, — если ты плохой, то мне стоит тебя прикончить прямо сейчас?
— Всё расскажу, — ухмыляется Игорь, дрожащими руками берет полотенце, — только…
Внезапно он замирает. И низко утробно рычит. У меня аж волосы на загривке дыбом встают. КАТЯ! Резко разворачиваюсь, затем выскакиваю из душа и бегу к Катеньке.
— Он здесь… — медведь оборачивает бедра полотенцем и идет за мной.
— Кто? — не понимаю. — Катюша!
— ЯР! — девушка бросается ко мне в объятия, вся дрожит. — Там был старик… он ужасный! Он… страшный! И такой холодный…
Прижимаю свою любимую малявку к себе, пытаясь укрыть её от страха. Но не могу…
— Он тебя нашел, — вздыхает медведь, затем садится за стол, — это моя вина. Простите…
— Поздно извиняться, — рычу, — давайте решать, как избавиться от этого Мороза. Он же караулит мою девушку, так? Старый извращенец…
— Не совсем. Он ее дед, — хмыкает Игорь.
— Ты голоден? — с нежностью в голосе спрашивает Катя, а я ощущаю острый укол ревности.
Ловлю Катеньку и прижимаю ее к себе. Этот медведь не несет угрозы. Я могу переломить его одной рукой. Но собственник во мне не хочет, чтобы на мою пару смотрели с таким восторгом.
— Яр, — улыбается девушка, — мишку покормить нужно. Его же ветром унесет. Отпусти, милый!
Игорь расплывается в довольной ухмылке. Вообще, этот оборотень похож на зека. Весь татуированный. Шея, грудь, плечи и даже пальцы рук. Но в глазах у него такая глубокая печаль, что даже жаль бедолагу.
Катенька залезает в холодильник, куда мы перед отъездом убрали всю еду.
— А ты перестань сиять, как новогодняя елка, — рычу на медведя, — рассказывай давай, с чем дело имеем.
— Что ж, хорошо, — он смотрит в окно, — испокон веков белые медведи были спутниками злого божества Мороза. Мы выполняли его мерзкие поручения, будь то уничтожение деревни или похищение невинной девы…
— Гаденько, — хмыкаю.
— Мы с братом не стали исключением. Служили гаду, выполняли заложенную Природой программу.
— Так у тебя брат есть? — выгибаю бровь.
— Не кровный. Просто мы с ним последние из рода белых медведей. Думаю, ты знаешь легенду о Морозе?
— Смутно, — поглядываю на Катюшу, чтобы она там не поранилась.
— Если вкратце, то Мороз — темное божество, подконтрольное Чернобогу, родом из Нави. Он управляет холодом, снегом, пронизывающими ветрами.
— Жуткий тип, — хмыкаю.
— Испокон веков он убивал всех своих родившихся детей. Но однажды, прямо перед наступлением оттепели, Вьюга, одна из наложниц Мороза, родила девочку. Назвала ее Марена. И спрятала…
— Богиня цикла жизни и смерти, — хмыкаю.
— Да. Боги благословили Марену, даровав ей особую силу противостоять отцу. Но Мороз мстителен и жесток. Пусть он не может убить саму богиню, но каждый месяц зимы он убивает по ребенку Марены, заставляя ее страдать. И получает силу. Потому и считается, что февраль — самый лютый месяц. Потому что Мороз на пике силы после трёх жертв.
— Это же лишь легенда, — хмыкаю, — съеденные дети… звучит как-то жутко. Трудно поверить, что в нашем мире существует что-то подобное…
— Это образное выражение. Дети Марены — духи. Но однажды она влюбилась с человека…
Катя замирает. Вот мы и подошли к главной части истории.
— И родила девочку, — хмыкает Игорь, — которую Марена полюбила больше, чем всех своих духов-детей. Это случилось тридцать лет назад. Она унесла малышку за много километров от места рождения и логова Мороза. Оставила у дверей приюта.
— А ты откуда знаешь?
— Одна из дочерей Марены была моей парой. Но я не защитил ее, она погибла в зубах Мороза. И мы с братом решили его убить… обратились к Марене, но она не поверила. Ненавидела меня за то, что я не спас ее ребенка, и что помогал монстру в его делах. Она прокляла меня, оставив вечно в облике медведя в зоопарке. До момента, пока другая ее дочь сама не захочет мне помочь. Таково было условие.
— И я захотела, — тихо произносит Катя.
— Да, но… это привлекло Мороза. Хотя допускаю, что он уже давно тебя нашел.
— И с чего нам тебе верить? — ощетиниваюсь, готовый защищать свою пару. — Ведь ты служил Морозу!
— Он не лжет, — тихо произносит Катя, — я ему верю. А ты веришь мне?
— Это правда, — вздыхает медведь и набрасывается на угощение, — я истощен. Если вдруг решу напасть, ты сразу меня прикончишь…
Гляжу на него и правда не ощущаю угрозы. Но волк всё равно начеку. Катя укладывает медведя на кухне. Стелит ему спальный мешок. Мы же закрываем дверь и устраиваемся на диване…
Сгребаю малышку в охапку. Катя жмется ко мне. Трясется. Рассказ Игоря её напугал.
— Ничего не бойся, я никогда тебя не брошу… и не позволю этому Морозу даже коснуться…
— Обещаешь?
— Да.
Так и засыпаем.
Распахиваю глаза. Голова сильно болит. Скатываюсь с дивана.
— Блядь! — рычу, пытаясь вспомнить, где я.
Помню офис, потом я поехал домой. А тут как оказался? Уже утро, солнце бьет в приоткрытое окно. В голове лишь одна мысль: срочно нужно обратно. Там же вещи мои!
Но воспоминания обрывочны. Чувствую, словно в моей голове кто-то хорошо так покопался.
Быстро одеваюсь, попутно пытаюсь вспомнить, как оказался в этой миленькой квартирке. Но в голове словно стена. Сажусь в машину, затем еду домой. Ладно…
Беру мобильный, там несколько звонков от альф. Быстро набираю вожака.
— Наиль? — хмыкаю. — В чем дело?
— В потустороннем мире что-то произошло. Духи говорят о тебе. Ты нужен.
— Да, альфа, я вернусь в Москву уже к вечеру…
В конце концов, тут меня совсем ничего не держит…
Яр
Ближе к обеду выдвигаюсь обратно в столицу. О чем там Наиль говорил? Вещи мои, к сожалению, уничтожены взрывом газа. Так что сажусь в тачку и даю по газам.
На душе как-то гадко. Словно я забыл что-то важное. Самое важное в жизни. Метка прожигает кожу. Я уже давно подобного не испытывал. Или…
В голове полный сумбур.
— Да что с тобой, блядь? — смотрю на яркую отметину и вспомнить не могу, когда она такой стала.
Несусь по заснеженной дороге, как вдруг прямо передо мной возникает женская фигура в черной роскошной шубе. Даю по тормозам, машину ведет, и я вылетаю на тротуар, чуть не снеся вывеску «Новогодние подарки и украшения».
Головная боль нарастает.
Властный женский голос звучит в голове. Боль ослепляет, падаю на колени.
— Молодой человек! — на улицу из магазина игрушек выскакивает старушка.
Я ее помню! Но образ окутан белой дымкой. Почему я знаю какую-то бабку из…
— АЙ! — прямо в лицо мне прилетает снежок. — Что за…
— Слабак, — надо мной возвышается та мадам в шубе, — так просто забыл ту, что подарила тебе шанс на счастье?
Густые черные волосы до ягодиц блестят в свете зимнего солнца. А взгляд острый, как стекло. От ее слов в душе становится так тоскливо, что хочется обратиться в волка и выть без остановки.
— Доченька, ну не нужно так с ним, — улыбается старушка, но ее голос, словно северный ветер, — Мороз умеет влиять на память. Ты же знаешь своего отца…
— Он должен был помнить ее! Они истинные! — рычит мадам-шуба.
— Так, дамочки, — встаю, отряхиваюсь, — я спешу. Что вы тут устроили?
— Куда ты спешишь, оборотень? — рычит молодая. — Всё, что нужно тебе, здесь. А уедешь — счастье навсегда потеряешь.
Отшатываюсь. От этой леди в шубе веет отчаянием. И кожа у нее пышет холодом. Что за…
— Не нужно, Марена, — вступается за меня старшая, — я знаю, что позволит ему вспомнить…
Она уходит. Возвращается через минуту и держит в руках красный большой елочный шар. Смотрю на него, и с души словно спадает ледяная корка. Трескается, разваливается, обнажая мои воспоминания.
— Яр! — нежная улыбка Катеньки возникает перед глазами. — Ярослав Владимирович!
— Боги… — хватаюсь за голову, — как я мог забыть⁈ КАТЯ!
Реву на всю улицу, но мне плевать. Оглядываюсь.
— ГДЕ ОНА⁈ — налетаю на младшую, не до конца понимая, кто передо мной.
— Поехали. Значит, не всё с тобой кончено, Ярослав, — она едва заметно улыбается, затем ныряет на пассажирское сиденье.
— Спасибо, — искренне благодарю старушку, — но кто вы… она назвала вас матерью…
— Вьюга, юноша, — тепло улыбается, — а теперь поспеши. Защити мою внученьку от монстра…
Не помня себя от ярости, сажусь в тачку. Резко разворачиваюсь и еду туда, куда указала мне… тёща⁈
— То есть вы всё это время присматривали за Катей? — спрашиваю, напряженно сжимая руль.
— Да. Но старались не выдать себя, — вздыхает ее мать, — отец всё равно нашел мою девочку. А ты взял и забыл! Как ты мог, Яр? После всего, что пережил?
— Я виноват, — опускаю голову, — но я верну Катю и до конца своих дней буду умолять ее простить…
— Не нужно этого. Просто сделай ее счастливой. Вон! Там пещера. Иди один и докажи, что достоин моей дочери.
Марена исчезает. А я выскакиваю на улицу. Мороз кусает щеки, но мне плевать. Стягиваю пальто и брюки. Обращаюсь в волка и бегу прямо туда, куда указала богиня.
Влетаю под густые ели, затем скатываюсь в открывшуюся дыру в земле. Вокруг темнота. Но волчье зрение помогает не растеряться.
— АААА! — слышу голос любимой девушки, припускаю туда.
— Только попробуй ее тронуть, — рычу, — порву!
Выскакиваю на подземную поляну, укрытую снегом. К огромной ледяной стене прикована моя Катенька. Вся белая, замерзшая. А рядом в ледяной глыбе застыл Игорь…
— А вот и последний элемент нашего зимнего пейзажа. Внучка-потеряшка, медведь-предатель и… — тощий мужик в черном балахоне резко разворачивается, — ты всё-таки пришел, волк. Пришел, чтобы умереть…
— Не дождешься, ублюдок, — из горла вырывается низкий рык.
— ЯР! — на глазах Катеньки вижу слезы, которые тут же замерзают.
Она в футболке и своих штанах с пузырями. Маленькая, беззащитная.
— Разбей лед! Освободи его! — кричит она. — Яр!
— Заткнись, внучка! — рычит Мороз. — Твой волк пополнит мою коллекцию ледяных скульптур…
И если в легендах он представлялся как сильный, мощный и опасный дух зимы, то теперь я вижу лишь дряхлого старика в отчаянии. Подхожу ближе. Сейчас мы со зверем совсем не боимся.
Мы хотим ледяной крови.
— Ррр, — оскаливаюсь, выпуская из пасти густой пар.
— Смелый какой, — Мороз исчезает, но вдруг появляется прямо за мной, — только вот ты никого защитить не способен. Предатель стаи…
— ЯР! МММ! — Катя вдруг замолкает, ее губы замерзают.
Да, я предатель. И сполна искупил вину за свои грехи. Я всё потерял, полностью очистившись в огне боли и агонии. Но теперь всё иначе.
Я нашел свой свет. И буду сражаться за неё до последнего вздоха. С рычанием кидаюсь на старика. Прокусываю руку. Его кожа обжигает льдом, но мне всё равно.
— Ты посмел, — рычу, — тронуть самое важное в моей жизни… покуситься на самую добрую и отзывчивую девушку на свете…
— ААА! — визг Мороза ласкает волчий слух. — Чертова псина! Тебе не победить!
— Я уже победил самого страшного врага… — чувствую, как мои глаза наливаются кровью.
Впервые за долгое время я ощущаю всю волчью мощь. И отдам ее без остатка. Мороз отбивается. Но он не поглотил Катю. А значит, его сила слишком мала…
Его главное оружие — страх. Но мне не страшно. Больше всего на свете я боюсь потерять свой свет.
— РРРААА! — реву, отпуская сломанное запястье, и бросаюсь на горло монстра.
Смыкаю челюсти на ледяной коже. Взрыв. Ледяные осколки разлетаются в разные стороны. Прыгаю к Кате, закрываю ее собой…
Катя
— Яр, отпусти, пожалуйста, — бормочу, пытаясь выбраться из-под сильного тела своего оборотня.
— Ты в порядке? — хрипит.
— Да, — выдыхаю, — теперь да…
Он падает на землю, из бока оборотня торчит острая сосулька. О боже!
— Бляяядь! Мать твою… — Игорь отряхивается, пытается отодрать оставшиеся куски льда.
— Катя, — Яр облизывает губы, открывает глаза.
— Милый! — смотрю на расползающуюся по его телу кровь. — Что делать… боже!
— Ранили, — медведь подходит, затем смотрит на постепенно тающую льдинку, — держи тут, пережми.
Он направляет меня, я давлю на рану, глотаю слёзы. Не могу потерять его! Просто не могу! Пожалуйста! Кто-нибудь! Помогите Яру!
— Не плачь, Катя, он выкарабкается. Вон рана уже начала регенерировать, — Игорь быстро отрывает кусок штанины и перевязывает живот моего волка.
— Спасибо тебе.
— Это тебе спасибо, Снегурка, — криво ухмыляется, — если бы не твоя сила, я бы так и сдох в этом зоопарке.
— А Мороз умер? — с надеждой спрашиваю.
— Его нельзя убить, — хмыкает Игорь, затем встает, пошатываясь.
Он сам очень слаб, но взваливает тело Яра на себя. Рана моего волка и правда потихоньку затягивается. Но очень медленно. Мы топаем к выходу из пещеры.
— А как же быть?
— Тебе он уже не угрожает, — хмыкает мишка, — ты обрела силу и истинного. Мороз к тебе не сунется. Но вам лучше, конечно, свалить отсюда.
— Он вернется? — внутри всё холодеет.
— Следующей зимой. Но он будет очень слаб и вряд ли полезет. Поезжайте в большой город и там живите. Рожайте и воспитывайте детей. Забудьте о нем, как о страшном сне.
— А ты?
— Я буду его ждать. Он мой личный враг. Ведь за свою истинную я так и не отомстил, — рычит Игорь, — дождусь, пока эта тварь окрепнет, и найду способ его прикончить окончательно.
— Может, не стоит посвящать свою жизнь мести? — тихо спрашиваю. — Ты и так три десятка лет был проклят.
— Катя… — выдыхает Яр, затем дёргается.
— Я здесь, — целую его ледяную ладонь, — всё хорошо, мой волк.
— Может, ты и права, Снегурка, — хмыкает медведь, — вдруг Создатель и мне дарует второй шанс?
— Я уверена, что так и будет!
— Знаешь, Катя, — Игорь внимательно смотрит на меня, — Ярику повезло с тобой. Если бы у вас не выскочили метки, я бы…
— Метка — не прыщ, — зло хрипит Ярослав, — Катя моя, губу закатай!
— О, смотри! Уже приходит в себя, — Игорь сбрасывает волка в снег, — значит, можешь идти сам!
— Блядь, ну ты и мудак, медведь, — рычит Яр, выпрямляется во весь рост.
И он голый…
Опускаю взгляд, стараясь не пялиться. Яр пошатывается, я позволяю ему опереться на себя. Мы быстро находим его машину.
— Садись за руль, — кидает мне ключи.
— Я? — обалдеваю. — Я водить не умею!
— Ничего сложного, — Игорь забирается на заднее сиденье и почти мгновенно засыпает. Яр плюхается на пассажирское.
— У тебя же есть права, — выдыхает мой волк, прикрывая глаза.
— ЭЙ! Я вообще-то… меня похитили! — возмущаюсь.
— Заводи, Катюша, — устало шепчет Яр.
Вставляю ключ в замок зажигания. Вспоминаю всё, чему меня учил инструктор. Я всегда была примерной девочкой. Но тут во мне что-то надламывается…
— Как круто! — вжимаю педаль в пол, ощущение скорости кружит голову. — Ух ты!
— Катя… что ты делаешь⁈ — мужчины мгновенно просыпаются. Яр удивленно таращится на меня.
— Так классно водить! — у меня конкретно так сносит крышу.
Выкручиваю руль, гоню на всей скорости. Нереально кайфую! Мужчины рычат, пытаются меня остановить, а потом смиряются и просто молятся…
Ну, параллельной парковке меня так и на научили. Простите, Федот Петрович, из сто восемьдесят третьей квартиры, ваша «четверочка» немного помялась. Оборотни вываливаются из машины.
— Пиздец, — рычит Игорь, — ты ее зачем за руль посадил⁈
— Взгляни на нас! — орет на него Яр. — Катя говорила, что у нее есть права. Я думал, и водить умеет.
— Эй!
— Что? — оба хищно смотрят на меня. — Нас Мороз не прикончил, а ты могла…
— Ну, простите! — гордо вздёргиваю подбородок, направляюсь к подъезду.
А мне так понравилось ощущение скорости! Яр догоняет меня, прижимает к себе.
— Прости, малыш, — шепчет, целует в макушку, — ты нас спасла…
— Это ты спас меня… ой, а где Игорь?
— У него какие-то дела в городе…
Надеюсь, не мстить собрался кому-то из далекого прошлого.
— Я рада, что всё хорошо, — улыбаюсь, когда мы заходим, — и еще, что сегодня первое января, и никто не видел моего босса голым.
— Вещи куда-то пропали из машины, — хмыкает, затем красивое лицо волка озаряет понимание.
— ИГОРЬ! — выпаливаем в один голос.
— Пройдоха! — рычит волк, а я хихикаю.
Этот мишка кажется мне очень хорошим. И я от всей души желаю ему встретить свой второй шанс.
— Эх, веселый выдался Новый Год, — Яр устало садится за стол, — иди ко мне, моя сладкая…
— Ты ранен, — тем не менее, позволяю волку усадить меня к себе на колени.
Усаживаюсь удобнее, обвиваю руками широкие плечи.
— Я так испугалась за тебя, — шепчу, — мог бы и сказать, что вы регенерируете.
— Да как-то не было времени, — усмехается Яр, — я тоже безумно за тебя испугался, Кать. Знаешь… ты ведь мой свет.
Молчу.
— Моё солнце и моя луна. Это всё ты. Для оборотня нет никого ближе и важнее пары. Но ты… еще важнее, чем просто истинная. Моя жизнь принадлежит тебе.
— Почему… — срывается с губ.
— Потому что я не очень хороший волк, милая. И в прошлом совершил множество ошибок…
— Расскажи мне, — шепчу, покрывая поцелуями красивое, но бледное лицо своего волка, — всё расскажи…
Яр вздыхает. Ему тяжело поделиться сокровенным со мной.
— Ладно, слушай…
Яр
Я долго думал, как расскажу истинной о своем прошлом. Катя — светлый и добрый человечек, но…
Однако слова льются сами собой. Я выкладываю абсолютно всё: как предал своих вожаков и поплатился, как попытался искупить вину и убил собственную сестру.
И заканчиваю рассказом о смерти Аси и пророчестве маленькой ведьмы. И вот когда последнее слово сказано…
— Бедненький, — Катя берет меня за руку, — как же тебе было тяжело.
— Ты не думаешь, что я плохой? — задаю самый неудачный вопрос на свете, но именно это мне сейчас нужно.
— Нет, конечно! Все мы ошибаемся, — моя девочка кладет теплую ладошку на мою щеку, — главное, что ты изменился. И стал таким классным! Добрым, отзывчивым.
— Спасибо, — беру ее руку в свою и прижимаюсь губами.
Мы долго и жарко занимаемся любовью. Моя рана почти затянулась, а в присутствии истинной регенерация усиливается в разы. Я беру свою малышку на столе, потом в коридоре. В ванной и в постели…
Везде, где могу.
Все праздники мы не можем друг от друга оторваться. Я так счастлив, словами не описать! Катя показывает мне этот уютный и тёплый город. Странно… а ведь раньше он казался мне пустым и холодным.
Видимо, победа над Морозом сделала своё дело.
А когда девятого января мы с Катей вместе приезжаем на работу…
— Ярослав Владимирович! — Лада аж вся сияет. — Вы не поверите! Ой…
Она косится на пунцовую Катеньку рядом со мной. Еще бы! Я как следует присласкал её языком в машине. Было неудобно и жарко, но я не жалею. Готов любить и обожать свою истинную круглосуточно.
— Говори при ней, — приобнимаю Катюшу, — она моя…
Запинаюсь, хмурюсь. Я ведь кое-что приготовил. Парочку приятных сюрпризов для моей красавицы. И не хочу палиться.
— Девушка, — хмыкаю, прижимая к себе маленькую помощницу.
— Ой! А я хотела сказать, что у одной из волчиц стаи родился малыш! Сын! Проклятие спало, босс! — глаза Лады аж сияют.
— Наверняка из-за того, что Мороза больше нет, — улыбается Катенька.
— Мороза? — хлопает ресницами Лада.
— Да, — хмыкаю, — Катюш, пошли в офис, милая.
— Вы очень красивая пара, — довольно ухмыляется волчица, — когда пойдут волчата? Надеюсь, вы сообщите стае?
— В смысле? — разворачиваюсь.
— А вы не в курсе? Альфа Наиль не говорил?
— О чем?
— Он оставил вам послание, оно на столе, босс. Хорошего дня.
Беру Катеньку за руку, мы поднимаемся на наш этаж. В лифте не могу удержаться, жарко целую свою пару. Теперь понятно, почему мои альфы так тащились от своих истинных. Это нереальный кайф, вознесение на небеса.
Просто смотреть в ее ясные глаза, целовать сладкие губы, держать за руку и чувствовать, что твоя женщина доверяет. Раньше я не мог этого понять, а теперь познал самую большую радость для волка.
— Спасибо за то, что ты есть, моя милая… — шепчу на ее ушко, целую в висок.
— Я так люблю тебя, — лепечет, тянется за поцелуем.
Кто я такой, чтобы отказывать истинной?
С трудом получается выбраться из лифта. Вижу конверт на столе. Интересно, с каких пор Наиль пишет письма? Но сначала…
— Катюш, — лезу в пальто, долго копаюсь, — я хотел сказать… да где оно, блядь…
— Что?
— О! Вот, — нащупываю коробочку с кольцом и плюхаюсь на колени, — Катенька. Мы с тобой были одиноки. Оба страдали, каждый по-своему. Но этот Новый Год всё изменил. Дал надежду и шанс, который я ни за что не упущу. Ты мой свет. Моя луна. Истинная, которая успокоила моё сердце. Ты выйдешь за меня?
Катюша округляет глаза. Да, малышка, у нас, оборотней, всё происходит быстро.
— Да, — тихо произносит, протягивает пальчик.
— Боги, — надеваю кольцо, не верю своим глазам.
ОНА СОГЛАСИЛАСЬ!
— Катенька, — подхватываю ее на руки, кружу по кабинету, — но это не всё…
Она с надеждой смотрит на меня. А я лезу во второй карман, достаю ключи от машины.
— Сегодня мы с тобой сделаем все дела, а потом поедем смотреть наш собственный дом. В эти праздники я многое переосмыслил и понял, что должен делать. Так что, пока ты храпела в постельке, выбрал несколько вариантов…
— Это не сон? — Катя вдруг всхлипывает.
Эй! Я что-то не так сделал⁈
— Что такое⁈ — паникую.
— Ничего, просто… ты такой хороший. И я так люблю тебя, что… не могуууу! Ууууаааа! — плачет истинная, а я стою и не знаю, что делать.
В итоге просто обнимаю Катюшку. И глажу по голове, пока она не успокаивается.
Затем тянусь к письму альфы.
— Глазам не верю, — перечитываю письмо, написанное аккуратным почерком.
Наверняка, Агнесса писала, а Наиль диктовал. Усмехаюсь.
— Что там? — Катя берет письмо и тоже читает. — Ого! Ты теперь альфа?
— Местных стай, — до сих пор не верится, — это большая ответственность, она теперь на наших плечах, Катенька.
— Но я…
— Ты моя пара. Невеста. Будущая гражданская и лунная жена. Так что не отвертишься, маленькая альфа.
— Я с радостью тебе помогу! — улыбается.
После продуктивного дня (кстати Катенька больше ничего не роняет и не пытается себя убить) мы выходим, также держась за руки. Весь мир вокруг играет буйными красками.
Но у входа…
— Здаров, — на огромном крутом мотоцикле сидит Игорь, — местные волчицы меня чуть не изнасиловали.
— Игорь! — Катя улыбается медведю. — Ты прям крупнее стал…
— Убил пару лосей, — скалится.
— Вещи мои где? — складываю руки на груди.
— На помойке, — невозмутимо заявляет медведь, — поищи там.
— Нахуй иди, — улыбаюсь, протягиваю ему ладонь.
Медведь выбрасывает сигарету и отвечает на рукопожатие. Он и правда стал выглядеть лучше. Откуда-то достал брендовые шмотки и крутую кожаную куртку. Мотоцикл еще…
— Не смотри так, блохастый, это мой мотик. Просто забрал его у воров…
— Ничего не хочу знать, — хмыкаю, — но теперь ты на моей территории. Так что…
— Я уезжаю, — хмыкает он, достает следующую сигарету, — поеду искать брата и счастье.
— И что будешь делать, когда найдешь ее? — спрашивает Катя.
— Любить, кормить и никому не отдавать, — подмигивает Игорь.
— Моргала выколю, — рычу.
— Ой, да ладно… Катюш, тебе если этот душнила надоест, приезжай. Стирай метку, развлечемся…
— Тебе не пора? — холодно спрашиваю.
— Ой, какие мы грозные, — выводит меня из себя, — спасибо, волчара. И тебе, ведьма. Вы спасли меня. И проблем я не доставлю. Прощайте. Счастья вам и волчат побольше.
— И тебе, — ухмыляюсь.
Медведь надевает шлем и срывается с места.
А мы едем смотреть наш новый дом. Большой двухэтажный особнячок за городом. Именно там родятся наши маленькие волчата. И приумножат наше счастье…
Катя
— Здравствуйте, — опускаю взгляд, топчусь рядом с моим мужем.
— Катя? — красивая брюнетка ярко мне улыбается.
У неё невероятные глаза! За столом сидит крупный мужчина в дорогом костюме. Григорий. А рядом с ним стоит высоченный татуированный волк по имени Наиль.
От них обоих веет властностью. Энергетика очень мощная.
— Я Алина! — она подходит и берет мои руки в свои. — Я так давно хотела с тобой познакомиться! А Яр месяц нас мариновал!
— Очень приятно, — лепечу, чувствуя себя очень странно.
— Сегодня вечером состоится наша лунная свадьба, — Яр обнимает меня, — спасибо, что позволили нам провести ее здесь.
— В смысле, позволили? — усмехается Наиль. — Лунная свадьба — право каждого волка. А вы сделали почти невозможное — освободили мир от Мороза.
— И теперь в вашей стае рождаются мальчики, — басит Григорий.
— Это всё Яр, — прижимаюсь к нему.
— Не стесняйся, дорогая, — улыбается Алина, — без тебя он бы не вывез, ведь так?
— Абсолютно точно, альфа, — усмехается Ярослав.
— Ну что? Вы сейчас поедете в отель? Там отдохните, а вечером Мара проведет ритуал. Кстати, Яр. У нас для тебя есть небольшой сюрприз, — усмехается Наиль.
— Благодарю, — Яр кланяется, и мы выходим.
Огромный бизнес-центр расположен в самом сердце столицы. Я никогда прежде не видела подобных зданий! Таращусь на всё вокруг, как на какую-то заморскую диковинку.
— Нравится в столице? — мы садимся в машину моего мужа.
Мы расписались с ним почти сразу после его предложения. И выбрали красивый особнячок за городом. Сейчас еще не переехали, но планируем.
— А Мара…
— Ооо! Она тебе понравится, — усмехается Яр, — она тоже ведьма. Но только очень сильная. Сильнейшая среди живущих.
— Ого! — я теперь безумно жду нашего знакомства.
— Показать тебе город? До свадьбы еще долго.
— Давай!
И до самого вечера мы с Ярославом гуляем по Москве. Он водит меня по огромной Красной площади, показывает достопримечательности. Особо отмечает места, связанные с оборотнями.
Я жадно впитываю всю информацию. Ведь теперь это мой мир!
Вечером мы возвращаемся в отель. Яр взял нам президентский люкс. Волк разливает шампанское. Но меня вдруг начинает сильно мутить.
— Ты чего, Катюш? — не понимает муж. — Плохое, что ли?
— Нет. Мне с утра не очень хорошо. Я, пожалуй, схожу в туалет, — хватаю сумочку и убегаю.
— С сумкой-то зачем?
Ну как зачем, милый? Достаю тест на беременность, который купила почти сразу после праздников. Я ждала! Как же я ждала! Слабость меня одолевает уже несколько дней.
Но было страшно даже представить. И вот сегодня четвертый день задержки, и я готова сделать тест.
Замираю, ожидая результата. Раньше я даже не думала о ребенке. Но стоило в моей жизни появиться Яру…
Две полоски.
Всхлипываю. Боги! Я жду малыша от своего волка!
Тут же раздается стук в дверь.
— Кать! Всё хорошо? Ты плачешь?
Никак не привыкну к его поразительному слуху. Встаю и прячу тест за спиной. Открываю дверь.
— Что случилось? — в глазах моего рыжего оборотня настоящая паника.
— Вот, — показываю ему тест, — я жду малыша, Яр. Твоего малыша!
— Боги! — он падает на колени, обнимает меня и прижимается щекой к животу. — Катюша…
Глажу волка по голове. По щекам текут слезы счастья. Или это уже гормоны играют?
А ближе к десяти выезжаем на место лунной свадьбы. Яр везет меня в лес, на поляну, ярко освещенную луной. Становится зябко. Кутаюсь в теплую шубку. А под ней белое обтягивающее шерстяное платье.
Мы подъезжаем к импровизированной парковке, где уже стоят несколько машин. Яр заботливо натягивает мне на руки белые шерстяные варежки. Держась за руки, мы пробираемся через высокие, сияющие в лунном свете сугробы.
И наконец-то видим их.
Небольшую толпу довольных оборотней. В отличие от меня, они одеты очень легко.
— Здравствуй! — к нам подходит красивая девушка с очень мудрым взглядом, длинной русой косой и в славянском одеянии. — Я Мара. Мы рады приветствовать тебя в нашем мире, Катерина.
— Очень приятно, — выдыхаю.
— Это тебе, — она протягивает мне красивый венок, — цветов сейчас немного, но нашли несколько лунных.
— Какая красота!
— Не я собирала, — улыбается волчица, затем разворачивается, — вас кое-кто очень ждал. Марьяша!
— ЯЛ! — через сугробы к нам несется красивая малышка с блондинистыми волосами, но тут…
Она падает прямо красивым личиком в сугроб.
— Марья! Не бегай! — сурово произносит брутальный мужчина в кожаной куртке. — А то вот чем всё заканчивается.
Но девочка не плачет. Она садится и весело, звонко хохочет. Затем встает и подбегает к нам.
— Пливет! — протягивает мне крошечную ладошку. — Я Малья.
— Я Катя. Очень приятно!
— Ты — судьба Яла! — заявляет серьезно. — Класивая! Я зе говолила!
— Спасибо, — смущаюсь, — ты тоже очень красивая.
На девочке белые шерстяные штанишки и валенки, ярко-розовая курточка. А на голове белые меховые наушники.
— Спасибо тебе, — усмехается Яр, — тогда я был потерян и раздавлен. Ты подарила мне надежду.
— Ты холосый, — ярко улыбается Марья, но мне почему-то становится грустно.
И внутри копошится чувство, словно этой девочке предстоит хлебнуть много горя. Почему я это ощущаю?
Резко разворачиваюсь. Но сзади лишь сугробы. Кто это сказал?
Нас по очереди знакомят со всеми гостями. Как выяснилось, громилы в коже — отцы Марьяши. Дэн и Дима. Они медведи! Еле держусь, чтобы не спросить об Игоре. Вдруг знают чего!
С ними рядом невероятной красоты девушка. Машенька. Такая нежная и молодая! Но вокруг неё клубится изумрудная аура. Интересно, что это значит? Алина вовлекает меня в разговор, Марья прыгает вокруг.
— Кира и коты не смогли приехать. У них там тяжелая беременность, — вздыхает Алина, — но ты с ними обязательно познакомишься!
Когда Яр, Григорий и Наиль очищают невысокий каменный алтарь, Мара подзывает нас. Гости становятся в полукруг. Поляну наполняет мистическая, но при этом легкая и сказочная атмосфера.
— Луна смотрит на вас и улыбается, — произносит Мара, — ибо этот союз был благословлен ей еще десятилетия назад. Вас связывает не просто метка. А крепкая нить боли и свободы. Яр… произнеси волчью клятву.
— Катюша, — тихо, проникновенно начинает мой муж.
Его голос северным ветром разносится над поляной. Проникает в каждую клеточку, заставляя меня трепетать.
— Раньше я не понимал, что такое истинная связь. Предавал и смеялся. Думал, что всё это полный бред. Но ты изменила все. Не только мою жизнь, но и меня самого. Теперь моё сердце бьется ради тебя и нашего малыша. Мои когти и зубы станут вашим мечом. А стальные мышцы и плотная шкура — щитом. Я буду сражаться за вас до последней капли крови.
Он встает на колени.
— Стань моей лунной женой. Навеки.
— Да, — нежно улыбаюсь, — я так тебя люблю, мой волк. Ты стал всем для меня! И я стану сосудом для твоих малышей. Буду любить их всем сердцем, как люблю тебя. Навеки.
— Катя, — Яр выдыхает и прижимает меня к себе.
Мара завершает ритуал. И мы уезжаем. На завтра куча дел! Алина и Маша обещали отвести меня в самые лучшие кафешки и магазины столицы. А пока мы с моим лунным мужем направляемся в номер…
— Катя… Катюша, — Яр повторяет моё имя, словно заклинание, срывая с меня сначала шубку, а потом и платье, — как же я счастлив.
— Ох! ЯР! — стону, открывая шею и грудь для жарких волчьих поцелуев.
Мужчина низко рычит, сжимает мои бедра. Покрывает жадными поцелуями мою кожу. Я вся дрожу, словно в первый раз…
— Ммм! — зарываюсь в его рыжие волосы, наслаждаюсь их мягкостью.
Яр расстегивает мой лифчик, срывает его и впивается в соски. Вскрикиваю, выгибаюсь от накрывшего меня удовольствия. В руках волка чувствую себя совсем крошечной.
Хрупкой!
— Ммм! Даа! — прижимаю лицо мужа к груди, кайфуя от его жаркой ласки.
Яр стягивает с меня трусики. С трудом отрывается от сосков. Взгляд оборотня затуманен. Голоден. Он подхватывает меня под попку и несет в постель.
Жар его тела наполняет меня желанием. Лежу среди шелковых простыней, извиваюсь и громко кричу. Прикрыв глаза, отдаюсь тактильным ощущениям. Яр жадно бродит губами по моему телу.
Шея, грудь, затем живот. Опускается к лобку, целует.
— Ты такая сладкая… а теперь еще слаще, — рычит, впиваясь в мои мокрые складочки, — с моим волчонком внутри…
Слизывает смазку, нежными осторожными мазками ласкает клитор. Мы постоянно занимаемся любовью, но сейчас это что-то особенно крышесносное. Моё тело безумно чувствительно.
Каждое прикосновение любимого мужа вызывает целый шквал чувств. Не только в теле, но и в сердце.
— Ахаа! Еще! Боги… еще! — вскрикиваю, ощущая большой мокрый ком внизу живота. — Еще! Прошуу! Ооох!
— Кончи для меня, малышка, — рычит волк, — и я тебя покрою…
Я словно разлетаюсь на сотню крошечных Катюш. Потом собираюсь вновь. Вою, рву ногтями шелк одеяла…
Яр выпрямляется, смотрит на меня с порочной ухмылкой. Подползаю к нему, все еще содрогаясь от яркого финала. Расстегиваю джинсы своего мужа. Спускаю.
— Хочу тебя приласкать, милый, — улыбаюсь, затем погружаю горячий член в рот.
— Бляяяядь! — рычит волк. — Катюшка, ты нечто!
— Знаю, — бормочу неразборчиво, — ты такой вкусный…
— Ммм… моя жена, — смакует это слово, — моя беременная самочка…
— Твоя… — беру глубже, стараюсь принять его целиком.
Яр кончает быстро. Стоит мне начать активнее играть язычком с его членом, как мой волк не выдерживает. Поит меня спермой, а потом валит на постель.
— Выгни попку, — шепчет, словно одержимый, — скорее, детка… хочу покрыть тебя… наконец-то!
— Ммм, — выпячиваю ягодицы, сильно прогибаюсь в спине.
Мы говорили об этом с Яром. Он берег меня, словно сокровище. Но для волка очень важно покрыть свою самку. Так закрепляется истинность.
— Даа! — хрипит он, жестко вторгаясь в мое чувствительное и нежное лоно. — Наконец-то ты моя… целиком…
— Твоя, — бормочу, боясь ощутить боль.
Ведь он так глубоко во мне! Но не чувствую ничего, кроме яркого заполняющего ощущения. Понимания, что теперь я принадлежу своему сильному самцу.
Мысли вышибает из головы с каждым толчком. Словно мой волк хочет меня проткнуть. Подушка гасит мой вой. Это так хорошо! Приятно! Невыносимо сладко!
Единение не только тел, но и душ…
— Моя… моя! — рычит волк, затем толкается в последний раз и замирает.
— Ох, — пищу, чувствуя, как меня наполняет горячая сперма, — это так… необычно.
— Не больно? — Яр падает рядом и крепко меня обнимает. — Мне окончательно сорвало от тебя башню. Чуть не обратился…
— Все хорошо, — беру его ладонь и кладу на живот.
Так и лежим. Счастливые, довольные. Истинные.
PS: Через восемь месяцев у нас рождается чудесный мальчик. Ярослав сам дает имя сыну — Демьян. Вся стая празднует рождение наследника. Мой волк управляет мудро. А я во всем ему помогаю. Так есть и так будет впредь. Всегда.