— Что ты делаешь в моей квартире? — бывший муж лежит на диване.

— В нашей, — нагло подмечает он. — Я здесь живу. Разве не видно?

— Ты… — осекаюсь. — Ты бросил меня и нашу дочь. Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?

— Именно так, дорогая, — произносит с ухмылкой. — Ты что? Не рада мне?

— Вер, ну неужели ты до сих пор не смогла договориться с мужем об алиментах? — искренне изумляется Настя. — Он же у тебя нормальный был.

— В том-то и дело, что был, — горько ухмыляюсь, пытаясь протолкнуть коляску сквозь снег, что не прочистили на тротуаре.

Колеса вязнут в сугробе, я уже вся выбилась из сил, но пройти дальше не получается. Снег слишком большой.

Сегодня за ночь выпала экстремальное количество осадков, а к вечеру обещают лютый мороз. Сейчас уже заметно холодает, когда выходили на улицу было значительно теплее.

— Нормальные мужчины из семьи не уходят без объяснения причин, — озвучиваю свои мысли, немного отдышавшись. — И молча не подают на развод.

Разворачиваю коляску на сто восемьдесят и теперь уже не толкаю ее, а тащу за собой. Но только все равно ничего не получается. Колеса увязли, снег слишком глубокий и рыхлый. По такому невероятно трудно просто идти, не говоря уже о том, чтобы везти детский транспорт.

— А ты не пробовала надеть на колеса специальные лыжи? — с сочувствием смотрит на меня подруга.

— Не пробовала, — отвечаю полурыча, и делаю очередной рывок. Коляска остается в сугробе.

— Это очень удобно, поверь мне, — говорит Марина и принимается подробно расписывать все прелести модного изобретения. — Ты обязательно рассмотри этот вариант. Зима только началась, дальше будет хуже.

Будто я сама не знаю, что если уж сейчас никак не расчистят дороги, то потом половина из них превратится в самый настоящий сугроб и будет не пройти совершенно. Даже ногами.

— Обязательно рассмотрю, — обещаю, запихивая как можно глубже разочарование и досаду, что клокочут в груди.

Конечно, я видела эти лыжи. Они прекрасны! И станут для меня самым настоящим спасением.

Но увы… Подобную роскошь я позволить себе не могу.

— Как задумаешься, мне позвони, — продолжает как ни в чем ни бывало. — Я подскажу на что нужно обратить внимание. Дешевые не бери.

— Хорошо, — киваю. — Не буду.

— Вот и славно, — довольно улыбается, не замечая моего расстройства. А я этому даже рада. Зачем погружать в мои проблемы? У нее своих полно.

Улыбаюсь в ответ.

О том, что у меня на всякие излишки банально нет денег, уточнять не стала. Насте никогда не понять, что такое жить чисто на декретные. Благо, хоть они у меня нормальные и позволяют не только платить квартплату и покупать минимум продуктов, но еще и на подгузники хватает. А это, между прочим, тоже внушительная статья расходов.

Время идет. Я восстанавливаюсь. Начинаю жизнь с чистого листа и пытаюсь минимизировать ошибки.

Нужно ж как-то дальше жить.

После ухода мужа я не унываю, а, сжав зубы, ежедневно преодолеваю финансовые и бытовые трудности, тщательно слежу за здоровьем и совершенно иначе смотрю на мир.

Я даже научилась на многие неудобства закрывать глаза. Это мое достижение! Разбросанные по полу игрушки не собираю за день по тридцать раз и не намываю полы три раза в день. Я теперь только вечером делаю уборку. И, как выяснилось, этого вполне достаточно для комфорта.

После года в декрете и шести месяцев без мужа я радуюсь мелочам. Солнечному дню за окном, хорошей погоде, каждой улыбке своей доченьки. Но самое главное — я, наконец, смогла начать жить, рассчитывая только на себя и на свои силы.

Вот доченька подрастет, я смогу найти удаленную работу, а там уже и подойдет время отдавать ее в детский сад.

Дальше будет легче. Самые тяжелые времена остались позади. Я в это верю. Все будет хо-ро-шо.

Я обязательно справлюсь. Ведь нас двое. Я не одна. И наперекор всем трудностям в этой жизни, я стану замечательной матерью.

Смогу обеспечить всем и себя, и дочь.

С трудом делаю шаг, протаскиваю коляску сантиметров на тридцать, рука срывается с ручки и я сажусь попой в сугроб.

Делаю глубокий вдох.

Блин… Зря я сегодня решила пойти в суд. Надо было отложить и явиться туда после праздников.

Но как хотелось-то поскорее свидетельство о разводе получить! Нужно было удостовериться.

А теперь так паршиво на душе…

Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги.

— Давай помогу, — Настя оставляет своего спокойно сидящего в санках сына и подходит ко мне.

Осматривает застрявшую в сугробе коляску и, не долго думая, приподнимает ее с одной стороны.

— Берись, — кивает на другую сторону.

Хватаюсь за нее, и мы кое-как вытаскиваем детский транспорт со спящей в нем моей доченькой в сторону проезжей части.

Выдыхаем.

— Видимо, придется идти здесь, — недовольно произношу, озвучивая неприятное решение.

К сожалению, ничего другого просто не остается. По тротуару не пройти.

А если и дальше буду так тащить свой транспорт, то либо переверну его и моя дочка окажется в сугробе, либо в конечном итоге вырву колеса и вообще останусь без средств для передвижения с ребенком.

В общем, выбор не особо большой.

— Ну да, — подруга пожимает плечами и быстро удаляется от меня.

— Ты куда? — удивляюсь столь резкому ее шагу. Обычно Настя так не поступает, она сначала объяснит свои мысли и только после уходит.

— Егорку заберу и приду, — кричит Настя. — Вместе по дороге пойдем!

Завожу коляску в подъезд, поднимаюсь на лифте и рядом с квартирой вдруг понимаю: что-то не то.

Останавливаюсь.

Внимательно смотрю по сторонам, пытаюсь понять, что именно меня насторожило, но в подъезде все как и прежде, все стоит на своих местах. Возвращаю взгляд к входной двери в свою квартиру и сердце начинает биться быстрее. Присматриваюсь более пристально и замечаю, что придверный коврик лежит не так.

Возвращаю его на место, еще раз все проверяю и лишь после осмотра достаю ключи. Тревога отчего-то никуда не уходит, а, напротив, нарастает лишь сильнее.

Перенервничала сегодня, видимо… Слишком насыщенный и волнительный день.

Отбрасываю дурные мысли прочь и, думая исключительно о хорошем, вставляю в дверной замок ключ. Хочу повернуть его, но он не поворачивается.

Что за фигня?

Меня прошибает холодный пот… Замок не работает, его заело. О, нет!

Сейчас проснется Дашуля и начнет плакать. Малышку нужно будет вытащить из коляски, обнять, переодеть, поменять подгузник. Он после столь долгой прогулки уже, скорее всего, переполнен. Блин… Что ж делать теперь?

Мне пора уже кормить дочку обедом, нужно прибраться перед праздничной ночью, а еще я хотела запечь в духовке курочку и посмотреть старый добрый новогодний фильм. Настроение надо ж как-нибудь поднимать.

Оливье надо бы приготовить, а я для него ничего толком и не сварила. Какой Новый год без любимого салата? Праздник без него не получится таким, какой должен быть.

Оливье и мандарины, шампанское… Жаль вот только даже на маленькую баночку красной икры денег нет.

Ну и ладно! Зато смогу дочку накормить новогодним салатом. Я уже придумала, что если вместо колбасы порезать вареное мясо, а майонез заменить на сметану, то с таким составом им вполне можно будет накормить Дашеньку.

Ничего вредного в салате не останется, только полезная еда.

Пытаясь отвлечься и хоть немного успокоить волнение, переключаю мысли на готовку и снова пробую открыть дверь. Вытаскиваю ключ, снова вставляю его в замочную скважину, поворачиваю и… опять ничего не выходит.

Замок не поддается. Увы и ах.

Блин… И что ж нам теперь делать? Вряд ли кто согласится возиться с замком в канун Нового года. А если и согласятся, то три шкуры с меня сдерут.

— Попали мы с тобой, так попали, — говорю мирно посапывающей дочке. Она улыбается во сне и продолжает спать.

Еще раз смотрю на дверь и опять берусь за ключи. Очередная попытка войти в квартиру оказывается полным провалом.

— Да открывайся же ты уже, — шиплю на эмоциях.

Слезы так и норовят политься из глаз, но я не позволяю им это сделать. Нет времени плакать, нужно проблему решать.

Собираю все силы в кулак, чтобы повернуть ключ, но все равно дверь остается закрытой.

— Да блин! — откровенно психую.

В сердцах хватаюсь за ручку, с силой нажимаю на нее, дергаю дверь на себя и… дверь открывается. Сама!

Ой…

Делаю глубокий резкий вдох, отступаю назад, часто моргаю, чтобы не дать стоящим в глазах слезам пролиться.

Как так получилось? Я не понимаю. Неужели я так сильно ушла в свои мысли, что, уходя, забыла закрыть квартиру? Да нет… Не может быть.

Но тем не менее, факт остается фактом. Квартира открыта и в ней никого нет.

В смешанных чувствах захожу к себе домой. С одной стороны радуюсь, с другой — остаюсь напряженной.

Первым делом бросаю взгляд на нашу с Дашенькой спальню. Так вышло, что она находится ближе всего к коридору и я могу видеть обстановку комнаты через открытую дверь.

Там полный порядок.

Это значит, что я действительно забыла закрыть дверь и ее не вскрывали грабители. В квартире никого, кроме меня, нет.

Хоть в чем-то мне повезло. Выдыхаю с облегчением.

Вот же я дурында! Как вообще смогла оставить открытой квартиру? Почему не проверила перед выходом и не дернула ручку?

Кошмар.

Захожу в коридор, включаю свет и лишь после этого осторожно, чтобы не побеспокоить спящую Дашеньку, завожу коляску на специально лежащий для подобных случаев прорезиненный коврик. Он остался еще с бездетных времен.

Отстегиваю чехол для ножек, опускаю капюшон и аккуратно расстегиваю комбинезон.

Малышка продолжает спать, ее мои прикосновения не беспокоят и это прекрасно. Пусть еще немного поспит.

Как могу, раскрываю Дашулю, чтобы не вспарилась от стоящей дома жары после прогулки, ведь малышка тепло одета. Судя по всему, я окна в квартире тоже забыла открыть.

Печально… Проветрить квартиру как следует не вышло.

Да и плевать! Разберусь как-нибудь.

От бессилия сползаю вниз по стене и сажусь попой прямо на холодный пол. Я так сильно устала… Ужас просто! Сегодня был невероятно сложный день.

Но, несмотря на все трудности, день выдался весьма продуктивный. Одно большое дело сделала, осталось еще несколько чуть поменьше.

Я молодец!

Смотрю на свои руки, они до сих пор трясутся. Дорога до суда и обратно выжала из меня все мои силы.

После такой прогулки я едва держусь на ногах. Но, тем не менее, настроение просто прекрасное. Я смогла, наконец, получить свидетельство о разводе.

Теперь уж точно с нового года начну новую жизнь!

Пересиливая слабость в ногах, поднимаюсь с пола, снимаю верхнюю одежду и вешаю ее на крючок. Относить ее в шкаф нет никакого смысла, ведь пальто мокрое после снега и только всю остальную одежду испортит.

Угги оставляю на коврике рядом с дверью, им тоже необходимо высохнуть и здесь самое подходящее место. Все равно больше никто не придет.

Встречу этого нового года я решила провести с дочкой вдвоем у себя дома. Для нас это был знаковый, сложный, но тем не менее хороший год.

Звать кого-либо в гости совсем не хочу, лучше проведем эту ночь вместе. Пусть у нас будет спокойный, добрый и счастливый год.

Малышка начинает возиться, пытается проснуться.

Эх, не успела я прийти в себя после столь экстремальной прогулки. Ну да ладно, как-нибудь продержусь.

— Кто тут у меня проснулся? — улыбаясь, заглядываю в коляску.

— Мама, — говорит дочка и тянет ко мне ручки. Начинает хныкать.

Вытаскиваю Дашеньку из теплого комбинезона, прижимаю к себе и отношу в комнату. Дочка своими ручонками обнимает меня.

Строя в голове план дальнейших действий, ведь успеть еще надо очень много всего, толкаю дверь в большую комнату и обмираю, стоя на пороге.

Включаю большой свет. Не верю глазам!

— Олег? — в шоке смотрю на своего бывшего мужа.

— Так изменился за эти полгода? — ухмыляется, как ни в чем ни бывало.

У меня просто нет слов.

Ошарашенная, прижимаю дочку крепче к себе и смотрю на мужчину.

— Что ты делаешь в моей квартире? — гневно обращаюсь к нему. Внутри все аж пылает.

Но бывший муж лежит на диване в домашней одежде и даже не думает вставать. Он ведет себя так, словно ничего не случилось. Будто не исчезал из моей жизни без предупреждения, не бросал одну с ребенком на руках в то время, когда я даже не в состоянии выйти на работу.

И после этого Олег еще смеет вот так вот заявляться сюда?

Да как он посмел!

— В нашей, — нагло подмечает.

Че-го? Совсем с ума сошел что ли?

— Я здесь живу. Разве не видно? — жестом показывает на свой внешний вид.

— Ты… — осекаюсь.

Гнев переполняет.

Ловлю ртом воздух, открываю и закрываю его несколько раз, а после…

— Ты бросил меня и нашу дочь! — взрываюсь — Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?

— Именно так, дорогая, — произносит с ухмылкой. — Ты что? Не рада мне?

— Ты представляешь! — негодуя, говорю дочери. — Твой отец заявился обратно! — стреляю глазами в сторону закрытой двери в комнату, куда я от него убежала.

Не могу даже видеть Олега, настолько сильно меня бомбит.

За те шесть месяцев, что его не было, я слишком многое пережила и переосмыслила. Чего только не думала! Куда только не обращалась, как только не искала.

Пока не получила короткое:

“Я жив. Мы расстаемся. У меня новая жизнь”

До сих пор перед глазами стоит его сообщение… То, что я тогда испытала, словами не передать.

Помню, как тут же кинулась звонить на номер, с которого пришло смс и как нехотя Олег со мной разговаривал. Как он дал понять, что это не жестокий розыгрыш, а моя новая реальность. И мне нужно ее принять.

А вот теперь он как исчез без предупреждения, так же без предупреждения вернулся. И еще смеет что-то о совместной собственности на квартиру мне говорить.

— Сволочь и гад! — выплевываю, не сдерживая эмоций. — Чтоб ты провалился!

Сразу же после этих слов слышу грохот в соседней комнате. Видимо, с дивана свалился, он ведь не знал, что тот сломан.

Свободных средств на починку мебели у меня нет. Да и если быть честной, то лучше уж новый купить, дешевле и проще гораздо.

— Твою мать! — рычит муж. Видимо, ему больно.

Ах точно! Там же конструктор Дашеньки рядом с диваном лежал. Мы с ней домик строили, а там крыша получилась острая.

Хихикаю. Я на грани истерики. Ооох…

— Так тебе и надо, — говорю тихо. — Нечего было заявляться обратно. Ты здесь больше не нужен, — смотрю на дочку и улыбаюсь. — Правда, принцесса моя? — начинаю ее щекотать.

Дашуля смеется так громко и звонко, что я начинаю вместе с ней хохотать. И вместе со смехом выходят злость и раздражение. Мне даже удается забыть на мгновение о присутствии бывшего мужа в одной квартире со мной.

— Вера, что за фигня? — Олег врывается в комнату. — Почему мой диван сломан?

— Твой? — ахаю. Я просто в шоке. — В этой квартире больше ничего твоего нет! Это мое все!

— Ну нет, дорогая, — с угрозой надвигается на меня. Я инстинктивно делаю шаг назад. — Все, что находится в этой квартире — мое, — рычит. — И ты тоже!

Он резко разворачивается и, хромая, выходит из комнаты, громко хлопая дверью.

Я стою и хватаю ртом воздух. Страшно.

Завожусь.

Олег совсем что ль? М?

Нет, ну посмотрите на него! Целых шесть месяцев прохлаждался невесть где, а тут бац и явился! Только испоганил мне весь новый год…

То и дело бросая полные ненависти взгляды на дверь, переодеваю дочку в домашнюю одежду. Руки дрожат, меня аж всю потряхивает от возмущения.

И что ж мне делать теперь?.. Оставаться с этим козлиной в одной квартире? Нет, уж! Увольте.

А раз нет, то тогда как?..

Эмоции бурлят и кипят, я понятия не имею, как справиться с ними. Их так много, что они буквально переполняют меня.

Хочется пойти и высказать бывшему мужу все, что я думаю о сложившейся ситуации. А еще лучше просто взять и послать.

Он не платил ни квартплату, ни алименты, я же гасила все обязательные платежи. Разбиралась с управляющей компанией, меняла счетчики на воду, за эти полгода мне даже смеситель пришлось на кухне заменить.

И теперь мой бывший муж как ни в чем ни бывало заявляется обратно? Он что, считает его здесь ждет шикарный прием?!

Не дождется!

Спускаю с кровати Дашеньку, меняю уличную одежду на хлопковый костюм с новогодним рисунком и выхожу в коридор.

Мой взгляд тут же летит в сторону большой комнаты, но надо отдать должное, Олег даже не потрудился оставить открытой дверь. Закрылся и сидит теперь, обвиняя всех вокруг в своих проблемах, хотя на самом деле, в них виноват исключительно он сам.

Вот и отлично. Так ему и надо!

— Чудов, переставай чудить, — заявляет моя практически бывшая жена. После того, что она сделала, нет ей прощения. — Сегодня Новый год. Давай проведем его вместе, а? — произносит игриво.

Она ведет своим идеально наманикюренным пальчиком по моей не идеально выглаженной рубашке и намеренно подцепляет длинным острым ногтем пуговицу. Хочет расстегнуть.

Перехватываю кисть до того, как она пойдет дальше.

Намерения Илоны для меня прозрачнее капли чистой воды, но я их не разделяю. Сегодняшнюю ночь я твердо решил провести без нее.

Как и всю свою оставшуюся жизнь.

— Нет. Сегодня каждый сам по себе, — говорю жестче, чем намеревался, но что сделано, то сделано. Назад дороги нет.

Илонка куксится, хлопает густыми пышными ресницами и надувает свои губки, которые мне так нравились до увеличения. Да она мне в принципе нравилась такая, какой раньше была.

До того, как почувствовала вкус и прелесть денег.

Я очень любил ее борщ и картофельные зразы. А сырники! Ох, эти румяные поджаренные творожные оладушки просто сводили меня с ума. Со сметанкой, да с кружечкой качественного свежесваренного кофе…

Вкусно очень. Язык проглотить можно!

Но после того, как мы поженились и Илона поимела доступ к нашему общему счету, обычной еды стало мне не видать.

Как и детей.

Потому что то она не может, ей зубной имплант поставить нужно, то грудь увеличить, то задницу нарастить. Каждый раз находились все новые и новые причины и я в итоге не выдержал. Взял и открыто с ней поговорил.

А тут-то стало все гораздо интереснее. Да настолько, что после этого разговора я четко вознамерился развестись. И сегодня я в очередной раз убедился в правильности своего выбора.

Ей дети не нужны. Совершенно! Ни свои, ни чужие — вообще планирует жить без детей и наслаждаться жизнью. Не напрягаться, не переживать, не ставить интересы детей превыше своих интересов, не думать ни о ком помимо себя.

— Кис, ну зачем нам они? — меня до сих пор коробит от ее тупого ответа. — Радости минимум, но зато горы проблем.

— Радости минимум? — в очередной раз удивляюсь. — Это ж один сплошной клубок счастья и смеха. Разве не так? — вопросительно выгибаю бровь.

— Кисуль, ну не готова я, — наигранно жмется, чем вызывает лютое отвращение.

— Не готова? — сверлю ее взглядом. — Да тебе как бы уже не поздновато! Тридцать пять через месяц. Ты до скольки собираешься еще тянуть? — спрашиваю в лоб.

— Ну почему сразу тянуть, Кис, — извивается, словно уж на сковородке. — Я не буду рожать.

— Погоди… — я тогда находился в полнейшем шоке. Никак не готов был услышать подобный ответ. — Значит, ты не будешь рожать?

— Ты что! Нет, конечно! — фыркает и отмахивается рукой от моих слов. Ей осталось лишь перекреститься и поплевать через плечо, чтоб наверняка уж.

— Окей, — тяну медленно. — Суррогатное материнство? — предлагаю.

Мы с Илоной вместе давно и хоть у меня к ней практически не осталось чувств, но мне с ней комфортно. Я ее знаю от и до.

Или думаю, что знаю…

— Я не собираюсь ни с кем возиться, Кис, — наконец-то озвучивает свои истинные намерения. — Нам с тобой ведь и без детей хорошо. Ну правда же? — строит мне глазки, соблазняя.

Не ведусь.

— Ты же сама мне говорила, что мечтаешь иметь большую семью, растить детей и посвятить жизнь материнству, — недоумеваю. Она же мне все уши прожужжала этим! Мы даже дом на побережье купили, чтобы Илона на лето туда могла с детворой уезжать.

Наш загородный особняк был построен с расчетом, что там будут расти дети. Дизайнеру вынули весь мозг, но он совершенно все для этого предусмотрел.

Даже розетки на окне для гирлянд и выключатели снизу, чтобы ребенок мог дотянуться. Все опасные приборы были подняты наверх.

— Хотела, — кивает. Ну хоть спасибо на том, что не стала ничего отрицать.

— И что же изменилось? — опять уточняю. Мне надоели ее вечные недомолвки.

— Ром, ну куда нам детей? — она в очередной раз пытается убежать от ответа.

— Стоп, — отрезаю. — Я задал прямой вопрос, — начинаю давить на нее.

Илона смеряет меня недовольным взглядом, но озвучивать причину своего решения не собирается. А меня уже начинает крыть.

— Либо ты мне немедленно все рассказываешь об истинных причинах твоего отказа от материнства, либо мы разойдемся, — ставлю ультиматум.

Я детей хочу. Очень сильно!

Это же так прекрасно быть отцом.

— Илона, я задал вопрос и хочу услышать на него ответ, — требую от жены. — Почему ты передумала и больше не хочешь иметь детей? Не хочешь сама рожать, не проблема. Найдем суррогатную маму.

— Никаких детей не будет! — заявляет категорично. — Ни от суррогатной матери, ни от меня!

— Почему? — пытаю ее взглядом.

— Потому что после аборта мне было слишком фигово. Понятно? — психуя, срывается на меня. — Я после него вообще на детей не могу смотреть. Особенно, на мелких. Фу, — кривится вся.

— Аборта? — я просто охреневаю. — Какого? Когда?

Она никогда не говорила, что была беременна. Не понимаю.

Может быть, от другого? Но тогда при чем здесь я.

С момента знакомства мы с ней не расставались, везде и всюду вместе. Поэтому заявление про аборт прозвучало словно гроза на чистом небе.

— Полгода назад, — заявляет со злостью, чем окончательно заставляет меня разочароваться в себе. — Когда я ездила в санаторий.

Так вот зачем она уезжала поправить здоровье… Знал бы я тогда…

— Этот ребенок был моим? — спрашиваю единственное, что меня сейчас волнует.

На самом деле ответ не важен. В любом случае, я уже все решил.

— Естественно, твоим! — вспыхивает, словно от пощечины.

И делает своим заявлением мне гораздо больнее, чем я мог представить. Не думал даже, что так хреново вычеркивать людей из своей жизни.

А придется, ибо это не жизнь.

— Чудов, ты реально не понимаешь? — произносит надменным тоном, подаваясь вперед. — Нам не нужны дети, — пытается в очередной раз убедить меня.

— Ты права, — соглашаюсь. — Нам, — особенно выделяю это слово. — Не нужны.

— Ну вот видишь, — заметно расслабляется. — Давай уже выпьем вина, — предлагает, поднимая бокал.

— А давай! — соглашаюсь. — Давай выпьем за наше с тобой расставание, — чекаюсь с бокалом Илоны. Свой выпиваю одним махом до дна. — За наш развод!

— Олег! — без стука врываюсь в комнату. Я в гневе.

Это ж каким мерзавцем нужно быть, чтобы лишить ребенка обеда? Совсем обалдел. Эгоист!

— Что надо? — недовольно спрашивает бывший муж.

Залетаю в комнату и останавливаюсь. От ужаса увиденного ноги просто врастают в пол.

На ковре нет ни единого свободного места. Вместо белого полотна с высоким ворсом, на котором так любит играть моя дочка, расположена груда мешков, сумок и пакетов. Такое ощущение, будто их предварительно изваляли в пыли.

Осматриваю комнату и поражаюсь. Из красиво украшенного в новогодней тематике пространства она превратилась в самый настоящий свинарник.

Как можно было за столь короткое время устроить в ней такой сильный бардак?

— Что надо?! — внутри все пылает. — Ты совсем обалдел?! — не могу скрыть свой шок. — Исчез на полгода без предупреждения, бросил меня и дочь, не дал ни копейки! Даже не потрудился узнать, как мы здесь выживаем. Одни! Без тебя.

— Но ведь выжили же, — бросает.

— Выжили, — заявляю, упрямо вздернув подбородок. — Обошлись без твоей помощи.

— Ну вот видишь, какая ты молодец, — кидает с сарказмом.

Смотрю на него и не могу поверить, неужели это тот человек, которого я когда-то любила? Тот, за кого согласилась выйти замуж? Тот, от кого родила?

Передо мной его ужасная копия… Альтер это какое-то.

— И тебе даже не интересно, как у меня это вышло? — ахаю. — Ты даже не хочешь посмотреть на свою дочь?

— На мою? — цедит зло. — Это твоя дочь. Ты ее нагуляла!

— Что? — от шока я не сразу нахожусь что сказать. — Нагуляла?

От переизбытка эмоций у меня аж голос сел. Я охрипла и не могу нормально говорить.

— Как я вижу, ты не бедствовала, — произносит издевательским тоном, окидывая украшенную комнату. — Даже мужика себе нашла, — бросает то, от чего у меня уши в трубочку сворачиваются.

Олег не в себе.

— Совсем крышей поехал? — во все глаза смотрю на него. — Какой мужчина? Ты в своем уме?

Какой-то сплошной сюрреализм. Я словно уснула и попала в дурной сон, из которого никак не могу выбраться. Все мои кошмары решили собраться и стать единым целым.

Ох, что за беда…

— Это ты крышей поехала, дорогая, — бывший муж цедит со злостью. — Если считала, будто я буду терпеть в своем доме присутствие постороннего мужика.

Каждое слово пропитано ядом. Ненависть из Олега льет бурной рекой.

Понятия не имею, что такого ему сделала и чем заслужила подобное отношение, но терпеть выходки уже бывшего мужа в свой адрес не намерена. В конце концов, я теперь в ответе не только за себя, но и за дочь.

Дашенька не должна видеть, какой оказался гавнюк ее папаша на самом деле. Редкостная сволочь, которая так и норовит превысить себя за счет унижения близких.

Думает, что я стану терпеть все это? Нет уж!

Тут он глубоко ошибается.

Меня бомбит.

Открываю рот, чтобы высказать свои мысли. И закрываю.

Опять открываю.

Я в шоке. Слов просто нет.

— Ну ты и сволочь, — говорю открыто. Ах, как же горько становится на душе.

Пользуясь случаем, пока Дашенька играет на кухне и не видит происходящего ужаса, подхожу к наряженной елке, выдергиваю из розетки гирлянду и приподнимаю главный символ праздника.

Хочу перетащить к себе в спальню. Пусть там стоит.

— Куда? — преграждает дорогу Олег. — Быстро оставила! — рявкает, показывая на елку.

От него исходит агрессия и неприкрытая злость.

— Ты вообще оборзел? — взрываюсь. — Дай пройти! — требую у него, пытаясь свободной рукой отодвинуть мужчину.

— На место! — говорит громче.

От неожиданности аж подскакиваю на место.

Что за кошмар…

Напряжение в комнате переходит все мыслимые и немыслимые границы. Искры витают в воздухе, сейчас что-то рванет.

Олег хватается одной рукой за ствол дерева и с силой дергает его на себя, вырывая. Я не успеваю вовремя отреагировать и едва не лечу на него.

Чтобы не упасть, мне приходится разжать ладони, но Олег дергает еще раз и ствол ели царапает мои ладони до крови.

— Ай, — шиплю. Слезы из глаз.

Как же больно…

— Пошла отсюда! — вырывая елку из моих рук, рявкает бывший муж.

Смотрю на него, не скрывая своих эмоций. Боль и разочарование бушуют в груди.

Настроение испорчено, любимый праздник тоже. Моя жизнь из спокойной стала просто ужасной, я прям чувствую, как меня штормит.

— Ненавижу тебя, — заявляю открыто и прямо.

— Аналогично! — парирует бывший муж.

— Мама! — зовет Дашенька плаксивым голосом. — Мама! — хнычет.

До слуха доносится звук разбитой тарелки.

Позабыв обо всем на свете, срываюсь с места и бегу к своей дочери. Все мысли сейчас только об одном, лишь бы она не порезалась. Еще этого мне не достает.

— Даша, стой! — чуть ли не кричу, влетая на кухню. За моей спиной хлопает дверь в большую комнату, Олег остается в ней.

От обиды на глаза снова наворачиваются слезы, руки горят от боли, но я не позволяю себе расслабляться. В первую очередь нужно дочку спасти от осколков.

Подхватываю Дашеньку, сажаю в стульчик и пристегиваю ремнями. Пододвигаю столик как можно ближе, чтобы она уж точно не выбралась.

— Жди меня, — даю дочке наказ, вручаю печенье, а сама принимаюсь все убирать с пола.

От соприкосновения с водой руки просто полыхают, в груди клубится обида, эмоции душат. Я пытаюсь хоть немного взять верх над ними, но у меня ничего не получается.

Бомбит. Просто бомбит.

Убрав осколки с пола, достаю телефон и пишу своей подруге. Мне нужна помощь.

Раз Олег настроен агрессивно, то он может на меня и руку поднять. Боюсь.

— Насть, привет, — говорю еле слышно предварительно закрыв дверь на кухню.

— Вера? — удивляется Настя. — Что случилось? Почему ты плачешь? — тут же заваливает меня вопросами.

— Олег вернулся, — озвучиваю главную причину своего горя. Вдаваться в подробности пока не могу. — Можно мы с Дашей к вам приедем? — спрашиваю, понимая, что это единственно правильный выбор.

Оставаться в одной квартире с агрессивно настроенным мужчиной опасно. Причем, не только для меня.

— Конечно, приезжай! — моментально соглашается. — Могу приехать за тобой на машине.

— Спасибо большое, — облегченно выдыхаю. — На машине не нужно, там же пробки. Я сама доберусь.

— Ну как знаешь, — не спорит со мной.

Договорившись с подругой обо всем прочем, я заканчиваю разговор.

Настроение становится чуточку лучше. Радует то, что я не одна.

— Ну что, доченька, — обращаюсь к малышке. — Поехали к тете Насте и Егорке, — через силу выдавливаю из себя улыбку. — Да?

— Дя! — важно кивает, чем вызывает искреннюю улыбку.

Ненароком смахиваю навернувшиеся на глаза слезы.

Пока Дашуля занята, достаю сумку, открываю холодильник и принимаюсь складывать все, что приготовила на праздник. Олег пусть празднует здесь один, плевать!

Я даже упаковываю новогодние свечи! Нечего им оставаться здесь одним.

Запихиваю все, что только могу. Сумка выдается очень тяжелой, но это не важно. Гораздо важнее по максимуму с собой забрать.

В рюкзак складываю детские вещи, подгузники, пеленки, салфетки… Даже немного любимой Дашулиной еды.

Переодеваю дочку, одеваюсь сама, упаковываю все в коляску и уже перед самым выходом из дома придумываю одну очень хорошую пакость.

— Сиди здесь, — объявляю Дашуле.

Скидываю угги, несусь на кухню в аптечку, достаю оттуда сильное слабительное и не придумав ничего лучше, измельчаю его в мелкую крошку и посыпаю всю оставленную готовую еду.

Все равно к тому моменту, как мы вернемся домой, она испортится. А если Олег ее съест, то… не мои проблемы.

Пустой блистер из-под таблеток засовываю в карман, все остальное распихиваю по местам, а вдобавок ко всему прочему перекрываю холодную воду. Пусть сам разбирается!

Вот так тебе!

В боевом настрое выхожу из квартиры и специально закрываю дверь на все замки.

Вызываю лифт, радуюсь, что приехал грузовой, и завожу коляску. Спускаюсь вниз.

Но кабина не успевает набрать скорость, как останавливается. Распахиваются двери и к нам заходит высокий красивый мужчина.

— Добрый вечер, — здоровается со мной.

— Здравствуйте, — киваю в ответ. Нажимаю на кнопку закрытия дверей.

— Привет, — улыбается маленькой Дашеньке. — Можно? — спрашивает у меня, показывая на мандарин, что держит в руке.

— Она еще слишком мала. Ей такое нельзя, — озвучиваю правду.

— Ну тогда это вам, — протягивает мне оранжевый фрукт.

— Спасибо, — принимаю мандарин, улыбаясь.

Вдруг кабину дергает, она останавливается. Выключается свет.

— Ой, — пищу от испуга. — Мы застряли? — озвучиваю первое, что приходит на ум.

— Видимо, да, — отзывается мужчина и я понимаю, что он хмур.

Но тем не менее, исходящая от него аура спокойствия и уверенности подкупают. Я чувствую его силу и готова подчиниться ей. По нему видно, что не бросит девушку в беде.

В полнейшей темноте мужской голос звучит успокаивающе, я инстинктивно чувствую поддержку и очень надеюсь, что окажусь права.

Пусть мне хоть здесь повезет с мужчиной. Пусть он сможет вызволить нас из лифта. Ну пожалуйста!

— Не переживайте, сейчас вызовем диспетчера, приедет бригада и вытащит нас, — заверяет без спешки и суеты. Каждое его движение спокойно и отточено, по колыханию воздуха все понятно, мне даже не нужен фонарь.

Мой попутчик обладает непрошибаемой нервной системой. Он даже глазом не моргнул, встретившись с проблемой, тогда, как мой уже бывший муж начал бы психовать.

Мне даже представлять не нужно, чтобы понять как поведет себя Олег в подобной ситуации. Это был бы полный кошмар.

Он начал бы меня обвинять в поездке на лифте, причитать, что мы проведем здесь всю новогоднюю ночь, и в конечном итоге заставит меня решать эту проблему. А сам обидится.

Фу, блин!

И как только я вообще столько времени провела с ним? Как только раньше не видела, какая же сволочь мой бывший муж?

— Новый год через несколько часов, — делюсь со случайным попутчиком своими переживаниями. — Вряд ли кто-то приедет. До нас никому дела не будет сейчас.

От четкого понимания всего масштаба проблемы, мое и без того упадническое настроение становится еще хуже. Внутри словно что-то ломается и слезы начинают литься из глаз.

Стираю их с щек, не хочу, чтобы мужчина заметил, но соленая влага попадает на ссадины, что сплошь покрыли мои ладони, и руки начинает нещадно щипать.

Ой-ой-ой… Жжет просто ужас! Принимаюсь размахивать ими, пытаясь высушить.

В кои-то веки радуюсь темноте, так хоть не видно, что я делаю.

— Никто не проведет Новогоднюю ночь в лифте, — заверяет стоящий рядом мужчина.

Он так уверенно говорит, я ему тут же верю. И сомневаться не приходится, что он все решит.

— Надеюсь, — вздыхаю, печально озвучивая свои страхи. — Уж очень не хочется встретить здесь Новый год.

Все мои мысли заняты дочкой. Нам ждать и ждать еще, а она ведь в коляске так долго не просидит.

Совсем скоро начнет проситься вылезти и тогда захочет поползать.

А она не одета для ползания на холодном металле. Мы в гости ведь шли.

— Мне тоже не хочется. Не встретим, — чувствую, что он подмигивает и моих губ касается легкая улыбка.

Все-таки позитивный настрой великая вещь. Он внушает, что все не так плохо, как кажется, и обязательно скоро появится просвет.

— Как же это не вовремя, — говорю так, словно застрять в лифте может быть хоть когда-нибудь правильно. Таких ситуаций не знаю, увы.

Вокруг темно, даже малюсенькой полосочки света не проглядывается. Я даже понять не могу, мы стоим на этаже или застряли между ними.

Еще ж к Насте ехать…

И как я до нее доберусь?

Дашенька начинает канючить, малышке становится страшно и я ее понимаю. Если бы не находящийся рядом мужчина, то я не смогла остаться спокойной.

Волнение зашкаливает по всем фронтам.

— Тише, тише, моя хорошая, — нащупываю ручку доченьки и слегка сжимаю, приободряя. — Мамочка рядом, не бойся. Я с тобой.

— Ма-ма, — повторяет за мной и крепко сжимает свою маленькую ручку в кулачок, обхватывая мой палец.

Поглаживаю большим пальцем ее ручку в ответ.

— Скоро нас вытащат и мы пойдем с тете Насте. Там будут твой друг Егорка и дядя Андрей, — делюсь с доченькой планами. — Они нас ждут.

Понимая, что звук моего голоса успокаивает малышку, я продолжаю свой монолог. Выбор не велик, в тишине сидеть нам не придется и уж пусть буду лучше говорить я. В противном случае Дашенька будет плакать.

Свободной рукой ощупываю карманы пуховика в поисках телефона, и с разочарованием понимаю, что вытащить его будет довольно-таки не легко. На эмоциях я так глубоко и далеко его запихала, что не дотянуться.

— Давай, — с трудом касаюсь пальчиками края смартфона. Жаль, ухватиться никак не могу.

Но находящийся вместе с нами в лифте мужчина уже включил фонарик на своем телефоне.

— Ты как? Не испугалась? — первым делом интересуется состоянием моей дочки, и у меня от этой искренней и неподдельной заботы щемит сердце. Совершенно посторонний человек волнуется гораздо больше о малышке, чем собственный отец.

— Спасибо, — благодарю мужчину от души. — Теперь все хорошо. Да, моя прелесть?

— Дя! — важно кивает, чем вызывает улыбку на лицах.

— Ну вот и отлично, — спокойно произносит мужчина. — Роман, — представляется.

— Очень приятно. Вера, — называюсь в ответ.

— Какое редкое имя, — не скрывает своего удивления. — Очень приятно, Вера, — говорит.

Из его уст мое имя звучит просто непередаваемо классно. Почему-то мне вдруг хочется, чтобы он называл его еще и еще.

Прогоняю свои некультурные мысли. Хватит! Однажды уже связалась, а теперь вот сидишь в лифте, а он в твоей квартире.

Гад!

В груди вновь начинает зарождаться отчаяние и обида, хочется плакать от досады, ведь я так старалась провести этот праздник душевно. А оно вышло все наперекосяк.

— Диспетчерская, — в динамике раздается скрипучий противный голос, чем возвращает меня обратно на землю.

Некогда сокрушаться. Нужно проблему решать.

— Здравствуйте, — начинаю с приветствия, но не успеваю перейти к сути проблемы, как в разговор вступает мой попутчик.

— Мы застряли в лифте. С нами маленький ребенок, — мужчина переходит сразу же к делу.

— Ждите, — говорит равнодушно.

— Через сколько приедет бригада? — но обладательница вредного голоса уже отключилась. Роман хмурится только сильнее.

— Вера, ты живешь в этом доме? — спрашивает ни с того ни с сего.

— Да, — киваю.

— У вас есть домовой чат? — интересуется. — Причину аварии не пишут?

— Сейчас посмотрю, — лезу за телефоном и на этот раз все-таки его достаю. Проверяю мессенджеры. — Авария на подстанции, — озвучиваю причину. — А нет, — вдруг нахожу сообщение, которое разбивает все надежды на скорейшее вызволение из заточения. — Кабель перебили. Требуется ремонт.

— Понятно, — отвечает Рома. — Значит, будем самостоятельно проблему решать, — заключает. — Можешь пока включить фонарик у себя? Мне позвонить нужно.

— Да, конечно, — соглашаюсь. И включаю свет.

Но Рома не спешит звонить, он снова нажимает на кнопку с нарисованным колокольчиком.

— Зачем ты опять им звонишь? — шиплю на мужчину.

— Надо, — коротко бросает в ответ.

— Диспетчерская, — опять разносится противный скрипучий голос.

— Через сколько будет бригада? — без предисловий уточняет Роман.

— Во всем районе нет света, — скрипит в ответ. — Ждите!

— Не вариант! — успевает сказать до того, как вредная тетка отключится. — У нас ребенок маленький в лифте. Когда приедет бригада? — напирает на нее.

— У нас в каждом доме по три человека в лифте сидят, — возмущается женщина. — Выехала бригада. Работают! — раздраженно произносит. — Ожидайте!

— Сколько? — Рома не успокаивается и продолжает допытываться. — Сколько по времени нам еще ждать?

— Да откуда ж я знаю? — возмущение диспетчера чувствуется очень ярко. — Бригада одна, лифтов много. Ждите!

— Долго? — снова спрашивает.

— Ожидание возможно до нескольких часов, — озвучивает суровую правду и отключается, не дав ни единого шанса что-либо у нее еще уточнить.

Настроение ухает вниз. Все очень печально.

— Какой ужас, — озвучиваю свои мысли. — Теперь нам Новый год придется в лифте встречать?

— Не придется, — с полной уверенностью в голосе заверяет Рома и подносит к уху телефон.

— Андрюх, тут дело такое, — озвучиваю старому другу свою проблему.

Он работает в органах и вскроет этот лифт за одну минуту. Пусть потом лифтеры сами думают, как его запускать.

— Поможешь? — спрашиваю с надеждой в голосе.

— Да без проблем, — соглашается тут же. — Сейчас приеду. Только жену предупрежу.

— Отлично. Жду, — завершаю вызов. — Не расстраивайся, нас скоро вызволят. — спешу успокоить застрявшую вместе со мной девушку.

— Было бы хорошо, — робко улыбается она. — Ай, — шипит и одергивает руку.

— Порезалась? — уточняю, попутно вспоминая есть ли у меня с собой пластырь. В машине-то то точно их целый ворох.

— Нет, — отвечает, пряча ладони. — Все хорошо.

Смотрю на девушку и понимаю, что все совершенно не так, но вмешиваться не спешу. У меня и без того слишком много проблем.

Смартфон пиликает, уведомляя о новом сообщении. Перевожу взгляд на экран и обреченно вздыхаю. Илона начала присылать истеричные сообщения.

Ну зашибись…

— Вера, как зовут вашу дочку? — решаю переключить свое внимание на стоящую рядом девушку. В кои-то веки могу полюбоваться натуральной красотой.

Вера красива. Очень! Но только несчастна и это несчастье очень сильно портит ее.

Так и хочется вызвать у девушки искреннюю улыбку, ведь когда она улыбается, то становится словно маленькое солнышко.

— Дашуля, — представляет малышку. Она точная копия своей матери, но только за счет своего возраста выглядит просто умилительно.

— Привет, Дашуля, — нагибаясь, обращаюсь к девочке. — Я дядя Рома.

Малышка задорно хихикает и выставляет правую ручку раскрытой ладошкой вперед. Я недоумеваю.

— Она хочет дать пять, — поясняет жест Вера.

Да ладно?!

Охреневаю.

— А разве она еще не слишком для этого мала? — не могу не спросить. Я, мягко говоря, в шоке.

— Нет, — негромко хихикает Вера. — Малыши очень любят.

— Не знал, — отвечаю, а сам думаю, что вообще ничего не знаю про детвору.

Даю пятюню малышке, она счастливо хихикает и снова тянет ладошку ко мне.

— Ты ей понравился, — комментирует происходящее Вера.

“А ты понравилась мне”, — мелькает у меня в голове.

— Не хочешь позвонить своему мужу? — интересуюсь. Мне вот интересно, почему она первым делом не кинулась звонить своему мужику.

— Нет, — отрезает резко и испуганно. Напрягаюсь. — Не хочу.

— Ну смотри сама, — пожимаю плечами и снова переключаюсь на ее дочь.

Мне нужно собрать силу воли в кулак, чтобы не поинтересоваться какого хрена Вера не просит о помощи своего мужа. Какими бы ни были у них отношения, а они явно не очень, судя из увиденного мной, но ребенок ни в чем не виноват.

У Дашули есть папа. Он должен бросить все и примчаться, вызволить дочь. Ведь так?

— У меня нет мужа, — признается Вера чуть позже.

— Ты мать-одиночка? — удивляюсь. Я почему-то даже подумать о таком раскладе не мог.

— Не совсем, — девушка мягко уходит от прямого ответа. — Давайте не будем портить настроение в новогоднюю ночь.

В ее голосе столько горечи, что я решаю дальше не залезать со своими расспросами. Всем не поможешь, для начала в своих бы проблемах разобраться. Уверен, Илона мне устроит просто феерический развод.

Вспоминаю про жену и на сердце появляется горечь. Дура ты, Илонка! Такое счастье упустила.

Смотрю на сидящую в коляске малышку и понимаю, как все-таки оказался прав.

Я хочу детей. Очень сильно! И если мне нужно будет найти суррогатную мать и няню для своего ребенка, так пусть будет так.

Жаль, что не получается у меня обеспечить нормальную семью. Придется довольствоваться тем, что смогу дать.

— У меня есть салат, — вдруг предлагает девушка. — Хотите?

— А давай! — соглашаюсь без запинки. — Когда еще в лифте поем.

Прекрасно понимая, что в ближайшее время ждать помощи абсолютно бессмысленно, хоть Рома и сказал, что нас вызволят, но я-то понимаю, никто не придет. Если, конечно, среди его друзей нет профессиональных спасателей, которые вызволяют людей отовсюду. Чего, естественно, нет.

Не выглядит Рома как человек, имеющий такого рода знакомых.

Вот если бы Настин Андрей не был бы сегодня на службе, то можно было б его попросить. Но увы… Муж подруги будет на работе до восьми вечера и дома появится в лучшем случае часам к десяти.

А дергать его по такому пустяку, как застревание в лифте, я не стану. У нас не экстренная ситуация, Андрей привык работать с ситуациями гораздо сложнее.

Поэтому я с чистой совестью расстегиваю свой пуховик, снимаю с Дашеньки шапку, расстегиваю куртку и после непродолжительного размышления принимаю решение ее тоже снять. Мне совершенно не нужно, чтобы доченька вспарилась. Не хочу потом бежать до остановки и ждать на улице автобус с взмокшим ребенком. А ведь именно такой станет малышка после длительного нахождения в тепле в уличной одежде, увы.

В лифте становится душно.

— Сейчас достану салат, — отвечаю мужчине. — Правда, придется немного подождать.

— Ничего страшного, — спокойно произносит он. — Я не тороплюсь.

Его последняя фраза вызывает у меня улыбку. Рома еще и издевается над ситуацией! Вот же… приколист.

Все-таки быть оптимистом просто прекрасно. Смотрю на мужчину и понимаю, что он не возмущен.

Не задумываясь о своих действиях, провожу параллель с Олегом и понимаю, что передо мной стоит абсолютно другой типаж.

Рома прекрасно сложен, спортивен и мускулист. Мужчине даже не требуется снять куртку и демонстрировать свою силу, ведь та без каких-либо усилий с его стороны видна и так.

Не то, что некоторым…

Олег бы уже изнылся и оборался, бил ногами по металлу и психовал, достал бы своими звонками диспетчера. И если раньше я считала это проявлением силы, то сейчас четко вижу, что была не права. Роман ведет себя совершенно иначе.

Он спокойно стоит неподалеку от нас, но я постоянно ловлю на себе его заинтересованные взгляды. Не пошлые и не похотливые, нет! Он наблюдает за мной и готов в любую минуту предложить свою помощь.

Где-то на глубине сердца зарождается слабость. Та самая, которую может позволить себе женщина, если находится в обществе настоящего смелого мужчины.

— Занимайся ребенком, — добавляет спокойно.

Поднимаю голову и робко ему улыбаюсь.

— Благодарю, — едва заметно киваю. — Не против, если я дочке включу мультики? — спрашиваю, надеясь на нормальный ответ.

Если скажет, что не согласен, то пусть сам тогда развлекает дочку! Потому что я уж точно не смогу.

— Нет, конечно, — говорит таким тоном, словно это само по себе разумеющееся. Я выдыхаю.

— Спасибо, — все, что могу сказать.

Радуясь, что мой смартфон заряжен по полной, я нахожу место в лифте, где ловит мобильный интернет и включаю Дашеньке ее любимые мультики.

— Смотри, — нажимаю на кнопку воспроизведения и показываю малышке мультфильм про озорных веселых котят, пусть смотрит.

Она радостно улыбается, акает и тянет ручки вперед. Я же пристраиваю телефон так, чтобы дочка до него не дотянулась, выключит ведь все и начнет плакать.

При данном уровне стресса моя психика слишком чувствительна к детским слезам. Они для меня сейчас под запретом.

Достаю пакет с воздушными гречневыми палочками, открываю его, вставляю трубочку в пачку с яблочным соком. И то, и другое ставлю рядом с доченькой.

Дашенька тут же берет две палочки из пакета, одну сразу засовывает в рот и жует. Вторую пихает, не успев проглотить первую.

Отлично. Ребенок занят.

Теперь можно заняться собой.

Наклоняюсь и достаю из багажника коляски так старательно засунутый туда пакет. Открываю и смотрю не слишком ли сильно помялось.

— У меня есть оливье и мимоза, — озвучиваю Роме выбор салатов. — Какой будешь?

— Оба можно? — спрашивает, робко улыбаясь. И эта его улыбка окончательно разбивает мою оборону.

— Конечно, можно, — отвечаю ему, чувствуя в груди небывалую легкость. — Правда у меня вилок нет, — виновато пожимаю плечами.

— У меня есть ложка, — мужчина достает из кармана куртки маленький мужской набор, в котором чего только нет. Но самое главное, там действительно есть ложка.

— Ух ты, — изумляюсь. — Тогда держи, — протягиваю Роме контейнер с салатом.

Он быстро стреляет глазами в разные стороны и хмурится.

— А ты? — спрашивает открыто.

— Я не хочу, — нагло вру.

Мой желудок, как назло, начинает урчать.

— Я вижу, — произносит с усмешкой.

Открывает свой инструмент, достает ложку и протягивает мне.

— Дамы вперед, — показывает на контейнер. — Кушай.

Скажи мне кто пару часов назад, что я буду сидеть в лифте с посторонним мужчиной и уминать с ним из одной тарелки, одной ложкой за обе щеки приготовленный на новогодний стол салат, я б рассмеялась.

Но сейчас я сижу, ем и понимаю, что ничего смешного здесь нет. Если бы Рома не нашел ложку, то нам бы пришлось кушать руками.

Есть хочется просто дико, я ведь не обедала, лишь покормила дочь. А потом произошла вся эта ссора с Олегом.

— Вкусно-то как, — с неподдельным восхищением произносит Роман. — Давно я такой вкуснотищи не кушал.

— Он у меня немного не вышел, — признаюсь. — Я не успевала сделать домашний майонез и пришлось покупать. С домашним майонезом все гораздо вкуснее.

— Верю, — кивает. — Моя матушка готовила его в детстве, когда в магазинах он был едва ли не деликатес.

Оу… Да мы с ним не так сильно различаемся в возрасте. Не ожидала.

— Вот и моя, — говорю в ответ. — После ее майонеза покупной не вкусный.

— Ну да, — соглашается. — Ни один ресторан с тем майонезом из детства не сравнится.

Сидим, разговариваем ни о чем и вдруг я себя ловлю на мысли, что мы с Ромой очень похожи.

Для меня подобное замечание становится самым настоящим открытием.

— Мимозу? — предлагаю, показывая на второй контейнер.

— А хлеб есть? — спрашивает открыто.

— Точно! — вспоминаю про половину белого, что не сожрал Олег. Он, видимо, его не заметил.

Я вчера испекла в хлебопечке целую буханку белого хлеба и половину обернула вафельным полотенцем и убрала чуть дальше. Сегодня меня это спасло.

А то ведь могла остаться без нормального хлеба.

Лезу в пакет, достаю половину и показываю Роме.

— Белый будешь? — спрашиваю у мужчины. Он с интересом смотрит на буханку и я ловлю удивление во взгляде.

— Только не говори, что ты и хлеб сама испекла, — произносит, находясь в шоке.

— Не сама, — говорю честно. — Пекла хлебопечка.

Чем дольше нахожусь с этой девушкой в закрытом пространстве, тем сильнее мне это нравится. С каждой минутой открываю в ней нечто новое, и эти открытия лишь увеличивают мой интерес.

Вера не похожа ни на одну девушку из моего окружения. Она начитанная, интеллигентная и вся какая-то правильная. Аж хочется узнать, что в ней плохого.

Ну не мог ведь я встретить в лифте свой идеал!

Глупо это все, конечно. Безмерно.

Но, тем не менее, я за обе щеки уплетаю приготовленные девушкой салаты и понимаю, что это, пожалуй, самое вкусное, что я ел за последние несколько лет.

Не удивлюсь, если она еще пирожки с капустой напекла!

Хоть Андрюхе пиши и проси, чтобы друг не торопился с вызволением. А то примчится, вытащит и поминай, как звали.

Вкусностей Веры мне будет не видать.

— Вы в нашем доме живете? — интересуется девушка. — Я вас раньше не видела, — поясняет свой интерес.

— Я недавно заселился, — отвечаю, ухмыляясь.

Ага, блин, недавно. Да считай только что!

Закинул, называется, шмотки в свою старую холостяцкую квартиру, до которой все руки не доходили ни продать, ни сдать, ни сделать новый ремонт. Вышел, блин, за хлебушком.

И сразу же в лифте застрял.

У меня в квартире ни продуктов, ни воды, ни праздничных напитков. Ни-че-го. Хоть шаром покати.

Это еще хорошо, что я мебель не выкинул и не позволил своей уже, считай, бывшей жене добраться до этой квартиры. Она бы моментально ее оприходовала.

Как чувствовал, что не стоит позволять ей распоряжаться моей холостяцкой берлогой. Кто ж знал, что она так выручит меня.

Теперь я как никогда радуюсь, что Илона наотрез отказалась жить на окраине города. Именно благодаря этому и ее предвзятому отношению к спальным районам моя квартира до сих пор цела.

Сейчас, по прошествии времени, удивляюсь, как раньше не видел тревожных звоночков. А ведь они были! Просто я глаза на них закрывал.

Мне ведь изначально, чуть ли не с первых дней наших с Илоной отношений, приходилось напрягаться. Ее не устраивало практически все. То ремонт слишком старый, то ценник за аренду квартиры слишком высокий, то она не хочет жить на третьем этаже, ей двадцатый подавай. И на каждый свой закидон она приводила сотни аргументов, я слушал эти доводы и даже логику в них находил.

Ну а потом… Потом мне пришлось вкалывать по полной, лишь бы обеспечить любимую женщину всем необходимым. И, погрузившись в работу, не заметил, как тупо стал для нее кошельком.

— Теперь понятно, почему мы с вами раньше не пересекались, — мило улыбается, вырывая меня из мыслей о прошлом. — Будете мандарин? — протягивает оранжевый фрукт.

— Вот спасибо, — принимаю угощение с теплой улыбкой. — У тебя там может быть и шампанское есть? — спрашиваю с усмешкой.

— Есть, — твердо кивает и тут же смущается.

У меня просто нет слов.

Как? Ну вот как я раньше не встретил эту девчонку? Это нечто!

Не на тех ты женщин, Чудов, внимание обращал.

Вот на каких надо было. На скромниц и умниц, которые и ребенка займут, и мужика от до отвала накормят, а если она еще и в постели хороша хоть на половину от того, какая она хозяйка, то ей цены нет.

И куда только муж смотрел?

Вера вручает дочке детское фруктовое пюре в пакетике и достает из коляски небольшую бутылочку дешевого вина.

— Я его на полночь покупала, — начинает оправдываться, показывая на стеклянную тару с напитком. — Но раз уж так все сложилось, то можем выпить сейчас.

Шах и мат, Чудов.

Шах и мат.

Хоть реально пиши Андрюхе и проси вообще не приезжать. Серьезно!

Где ж я потом такое сокровище буду искать?

— А давай! — соглашаюсь и беру из рук девушки бутылку. Открываю. — Фужеров, как я понимаю, у нас нет, — интересуюсь с осторожностью.

Если она еще и бокалы из коляски вынет, то я просто дара речи лишусь.

— Нет, — искренне смеется, а у меня сердце от этого лучезарного смеха начинает быстрее стучать. — Про них-то я и забыла.

— Ну ничего страшного, — не могу скрыть улыбки. Она так и рвется из самого центра души. — Значит, вспомним молодость, — приподнимаю бутылку чуть выше. — За милых дам!

— И настоящих мужчин, — добавляет.

Принимает из моих рук тару и делает небольшой глоток.

Смотрю на стоящую перед собой молодую мамочку и просто поражаюсь ее смелости и отваге. Это ж надо было устроить пир в лифте с абсолютно незнакомым для нее мужиком.

С одной стороны хочется по заднице ей надавать за столь серьезную неосмотрительность, а с другой… С другой я очень этому рад.

— И часто в нашем доме вот так застревают лифты? — уточняю, запихивая странное чувство, очень сильно напоминающее ревность, далеко-далеко.

— Со мной в первый раз, — признается. — Не знаю, что сейчас приключилось, — пожимает плечами.

— Новый год, — подшучиваю.

— Ну только если он, — подхватывает мою шутку.

Мы поочередно делаем еще по глотку из бутылки, съедаем напополам мандаринку и доедаем оливье.

— Ромка! Чудов! — раздается знакомый голос где-то неподалеку.

— Андрюха, — улыбаюсь. — Гусь! — говорю значительно громче. — Мы здесь! Ау!

— Здесь это где? — голос друга раздается чуть ближе. — Ты хоть по дверце лифта постучи.

— Не могу, у меня ребенок здесь, — поясняю. — Могу испугать.

— Вот же блин, — озадаченно произносит. — Хрен с тобой, давай так.

Переговариваясь и перекидываясь короткими фразочками помогаю другу идентифицировать свое точное местоположение.

И он, словно играючи, открывает дверь.

— Андрей? — во все глаза смотрю на мужа подруги. — Ты что здесь делаешь? — первое, что спрашиваю у него.

Они с Ромой пожимают друг другу руки и перекидываются короткими фразами. Ведут себя так, словно знакомы чуть ли не всю жизнь.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать. Я просто в шоке, если честно!

— Я? — ухмыляется Лебедев. — Застрявших в лифте спасаю, — показывает на кабину, очерчивая рукой объективную проблему. — Друга вот приехал вызволять.

— А меня? — растерянно спрашиваю. В голове полная каша.

— На тебя заявки не было, — говорит, смеясь.

— Понятно, — только что приподнявшееся настроение мигом ухает вниз.

Ну, раз на меня заявки не было, придется нам с Дашенькой здесь праздник встречать.

Роман выскакивает из кабины, о чем-то переговаривается со стоящими на лестничной клетке мужчинами. Я смахиваю слезы горечи и разочарования отворачиваюсь от них.

— Ну что, малышка, интересно тебе? — спрашиваю у доченьки, глотая слезы.

— Вер, ты идешь? — со стороны раскрытых дверей раздается голос Романа.

— Нет! — говорю громко. — На меня ж заявки не было, — отвечаю, не поворачиваясь в его сторону. Продолжаю скармливать дочке салат.

За моей спиной слышу притихшие мужские голоса и настроение становится еще гаже. Вот, блин, мужчины! Что Олег, что Андрей, что Роман.

Нафиг их всех! И сама справлюсь, без их широких жестов. Когда-нибудь до меня доберутся спасатели, откроют лифт и вызволят. Может быть к тому моменту Олег будет спать и я с Дашенькой смогу бесшумно пробраться к себе в спальню. Бывшему мужу на глаза попадаться не хочу.

А эти… Пусть едут отмечать Новый год. Я даже Насте говорить не стану, каким ее муж на самом оказался гадом.

Лишь бы в этом лифте в туалет не захотеть… А то будет еще ужаснее, чем есть сейчас.

— Кушай, моя принцесса, — обращаюсь к малышке, а та только и успевает рот открывать. Проголодалась милая.

В лифт кто-то снова спускается. Не поворачиваюсь.

Делаю вид будто не заметила и продолжаю заниматься своим нехитрым делом.

— Вер, не дури, — голос Романа звучит слишком близко. — Пойдем.

— Иди, — отвечаю спокойно. — За тобой друг приехал, — киваю в сторону ожидающего нас Андрея.

— И что? — смотрит то на него, то на меня. — Какая разница, кто за кем приехал? — искренне удивляется.

— На меня заявки не было, — повернувшись к Роме, цитирую ему фразу его друга. — Так что иди, — кидаю руку в сторону выхода. — Я спасателей подожду.

Снова отворачиваюсь. Мне дико обидно. Даже насколько сильно словами передать не могу.

Но я только делаю шаг от него и хочу снова заняться ребенком, как меня вдруг отрывают от пола и приподнимают, вынося из кабины. Я даже пискнуть не успеваю, как оказываюсь на лестничной клетке.

— Пусти! — кидаюсь обратно. — Там Дашенька!

Сильные мужские руки моментально ловят меня.

— Отойди, — говорит сухо Андрей. — Не мешай.

Мужчины в считанные секунды вызволяют коляску из заточения и следом за ней выбирается Роман.

С бешено колотящимся сердцем кидаюсь к дочери, только добегаю до нее, так тут же включается свет и двери лифта захлопываются.

— Ой, — пищу.

— Вот тебе и ой, — произносит Рома, не отрывая от меня взгляда. — С малышкой все в порядке. Не переживай.

— Спасибо, — немного успокоившись, благодарю мужчину.

Опасность миновала и нервозность постепенно начинает отступать. Правда, я до сих пор чувствую в ногах слабость.

— Было бы за что, — все так же спокойно произносит Роман. Смотрит на меня, на коляску и снова возвращает внимание мне. — Может, помощь нужна? Ты же вряд ли на лифте решишься поехать, — ухмыляется.

— О, нет! — отвечаю, не скрывая своих эмоций. — На лифте уж точно не поеду, — киваю.

Но вопрос хороший… Что ж делать теперь?

К Насте ехать уже поздно, да и неудобно как-то, если честно. Домой не хочу.

— Вер, жена сказала, что ты на Новый год с нами, — ко мне подходит Андрей. — Вещи давай, — протягивает руку, забирая пакеты. — Ром, с тебя коляска, — кивает на транспортное средство.

— Да без проблем, — отзывается мужчина. — На лифте или пешочком? — уточняет.

— Пешочком, — без тени юмора произносит Андрей. — Свет сейчас отключат.

И не успевает он договорить, как вокруг снова становится темно. Кто-то из коллег Лебедева включает большой мощный фонарь.

— Идемте, — говорит муж Насти. — Пора выбираться отсюда.

Не спрашивая меня ни о чем, Рома подхватывает коляску с сидящей в ней Дашенькой и по-свойски прижимает малышку к себе. Удивительно, но она даже не думает возмущаться.

— Вера, ты за мной, а Ромка за тобой, — обозначает план движения.

Спускаемся на первый этаж, и прежде чем выйти на улицу, Рома просит остановиться. Мне дают возможность спокойно одеться самой и одеть дочку.

— Ну что? — Андрей смотрит на нас. — Мне нужно на базу, — кивает в сторону служебного авто. — Оттуда уже домой поеду. Ты Веру сможешь докинуть до нас? — спрашивает у Ромы. — Она без машины, — поясняет.

— Да без проблем, — мигом отзывается мой новый знакомый.

— Спасибо, друг, — мужчины пожимают друг другу руки.

Я наблюдаю за ними и не могу перестать удивляться. Настя никогда не говорила, что у ее мужа есть такой друг.

Да она и про мужа-то не особо много распространяется, если честно. Его довольно часто нет дома, он вечно на службе, поэтому на Насте весь дом.

— Вер, ты все из квартиры взяла? — поворачиваясь ко мне, уточняет Андрей. — Жена сказала, что ты с нами завтра едешь на дачу.

— Как на дачу? — ахаю. — Я не собиралась.

— Едешь, едешь, — с доброй улыбкой произносит суровый мужчина. — Это даже не обсуждается!

— Но я без вещей, — печалюсь.

— Поднимешься? Я могу постоять с Дашей, — предлагает Лебедев.

— Нет! — говорю громче и эмоциональнее, чем хотела.

— Почему? — моментально настораживается муж Насти. — Только не говори, что в квартире Олег, — произносит с презрением.

— Угу, — киваю. И вижу как моментально суровое лицо Андрея становится просто каменным.

— И давно он там? — спрашивает без тени улыбки. Вся доброжелательность моментально испарилась, словно ее и не было никогда.

— Не особо, — говорю еще тише. — Я поэтому и ушла.

Мужчина смотрит на свою бригаду и хмурится. Рома оказывается рядом со мной.

— Гусь, объясни, — требует от друга.

— Веру муж бросил одну с ребенком на полгода, а теперь явился, — Андрей в двух словах описывает ситуацию в моей жизни.

Я провожу рукой по лицу, убирая выбившуюся прядку.

— Погоди… — Рома впивается в меня взглядом. — Что у тебя с руками? — спрашивает прямо в лицо.

— Ничего, — шепчу, холодея от ужаса.

— Почему ладони все в ссадинах? — не успокаивается Роман.

— Чего? — окончательно звереет Андрей.

Подходит ко мне, без предупреждения берет за руки и переворачивает вверх ладошками. Две пары мужских разгневанных глаз смотрят прямо на меня.

— Вера, — рычит Рома. — Отвечай!

Сижу в машине и дрожу. Только вот трясет меня не от холода, а от страха за бывшего мужа. Или от стресса, что только что пришлось пережить.

Я до сих пор не пришла в себя после ужасной прогулки этим утром, а потом вообще не понимаю как так одна за другой понеслись проблемы.

Хорошо, что все обошлось. По крайней мере для меня и Дашеньки. А что касается Олега…

Он заслужил визита Романа и Андрея. Ведь когда человек не понимает нормального отношения, то нужно объяснить ему иначе. Доступным ему языком.

Уверена, муж Насти со своим другом прекрасно донесут до моего бывшего мужа, как правильно себя вести со мной, с нашей дочерью и выпроводят Олега в “светлое” будущее. Желательно как можно дальше отсюда.

Хоть когда-то справедливость будет на моей стороне.

Мой бывший муж сволочь и гад. Он не мужик даже!

Ни один уважающий себя мужчина не поступит по отношению к своей женщине так подло и низко, как поступил Олег.

Бросил без предупреждения, тупо исчез из жизни. Потом вернулся и решил испоганить мне самый лучший праздник — Новый год. Я до сих пор не понимаю причину его ненависти ко мне. Честно.

Ведь должно же быть логическое объяснение всему, что Олег натворил. Не просто же так он решил разрушить семью, так ведь?

Но чем дольше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь в своей правоте. У каждого поступка есть своя причина и Олег не исключение.

Только вот чем дальше, тем меньше меня интересует все, что с ним связано. Мне плевать!

Особенно после произошедшего сегодня.

Это ж каким надо быть гадом, чтобы вынудить свою пусть и бывшую, но все же жену, с маленьким ребенком на руках, уйти из дома на улицу. В лютый мороз между прочим!

Это не по-мужски. Это даже не по человечески, если уж на то пошло, так что…

Уверена, Роман и Андрей доступно объяснят Олегу, в чем была его ошибка.

Пусть я стараюсь держаться и не поддаваться волнению, но мне все равно страшно. Аж внутри все дрожит.

Понятия не имею, что вытворят с Олегом Роман и Андрей. Одно знаю точно, ничего хорошего.

По суровым мужским лицам сразу стало понятно, Рома и Андрей в ярости. Пощады не жди.

Им только стоило увидеть ссадины на ладонях, как мужчины вмиг поменялись в лице. А после моего рассказа, так и вовсе стали чернее тучи.

Олег получит сполна.

Наверное, любая другая на моем месте была бы счастлива, что за нее заступились другие мужчины. Радовалась причинению боли обидчику, ждала б новостей, как никогда прежде. И очень хотела бы услышать, как гад мучился и страдал и, стоя на коленях, просил его пощадить.

Но нет. Я так не хочу.

Мне это не нужно.

Единственное чему я буду рада, так это если Олег уберется из моей жизни. Навсегда.

Сегодня ведь Новый год! Праздник! Вокруг царит атмосфера счастья, веселья, волшебства и доброты.

Ну зачем в такую замечательную ночь тратить время на всяких гадов и портить себе настроение? Зачем устраивать проблемы тому, кто никак из них выбраться не может?

Лучше уж провести эту ночь с теми, кто тебе поистине дорог. Или с теми, кто сможет вскоре стать родным.

Сегодня, на стыке двух годов, случаются чудеса и это чуть ли не единственная ночь, когда загаданное обязательно исполнится. Совсем скоро наступит Новый год и этого события не избежать.

Так лучше его встретить в тепле, в хорошей компании и за накрытым столом, чем пакости делать.

Я лучше загадаю желание больше никогда не видеть своего бывшего мужа, и буду очень надеяться, что оно исполнится.

Пусть Олег больше не появляется на моем жизненном пути, пусть забудет про меня и про нашу дочь и живет где-то там, далеко. Так далеко, чтобы в мой город никогда не заявлялся.

Не желаю видеть его.

Я настолько глубоко обижена и раздосадована, аж дышать больно. Вместо праздничного настроения слезы наворачиваются на глаза.

Сволочь ты, Олежа. Самая настоящая скотина!

Таких свет еще не видывал даже. Но, несмотря на это все, я не ненавижу тебя.

Мне тебя жаль. Ты остался один. И всегда будешь один.

Больше нет у тебя семьи. И не будет!

Я сделаю все от себя зависящее, чтобы нашу с тобой дочку воспитывал другой мужчина. Порядочный, надежный и верный. Дашенька будет смотреть на него, брать пример и именно такого искать себе в спутники жизни.

А не такой, как ты. С которым даже рядом стыдно пройти.

Не-не-не! Если уж можно выбрать желание для исполнения, так у меня желание одно. Чтобы я и моя дочь были счастливы, здоровы и находились в безопасности. Сегодня вечером мне как никогда четко это дали понять.

Одинокая женщина не в силах справиться с агрессивно настроенным мужчиной. Как бы ни старалась, ни хвасталась и не понтовалась, мужчина в любом случае окажется сильнее и победит.

Снова накатывает безысходность и паника. Я мысленно возвращаюсь в тот самый момент, когда Олег вырвал елку из моих рук и меня охватывает самый настоящий ужас.

Дрожь пробегает по телу. Трудно дышать.

В страхе стреляю взглядом в сторону подъезда, готовлюсь в любой момент увидеть как Роман и Андрей волокут Олега. Но нет. Вокруг стоит тишина.

До празднования Нового года остается совсем мало времени и я понимаю, что если мы сейчас же не поедем, то рискуем опоздать. Настя меня не простит.

Блин… Вот же я… Гадина настоящая! Взяла и праздник людям испортила…

Если бы не эта ужасная ситуация, Андрей уже давно мог находиться дома со своей семьей и отмечать праздник.

Вдруг вижу как в окнах моей квартиры становится темно. Внутри все обрывается.

С трудом заставляю себя остаться сидеть в авто.

Меня потряхивает.

— Не холодно? — пытаясь убежать от собственных мыслей, переключаю внимание на доченьку. Она спокойно сидит и играет с цветным ремешком.

Присматриваюсь и понимаю, что это не ремешок, а обыкновенная цветная трубочка. У меня под раковиной на кухне установлена ну очень похожая. Только она белая и там диаметр гораздо крупнее.

А та, что в руках у Дашеньки, прям небольшая совсем и очень удобная для ребенка.

Малышка вытягивает трубочку, увеличивая ее в несколько раз в длину и настойчиво сует мне под нос, чтобы я собрала ее обратно.

Терпеливо ждет, пока возвращаю пластик в исходное положение.

— Держи, — отдаю дочке игрушку, она радуется, а спустя несколько секунд возвращает мне ее обратно. Мол, собирай.

Смеюсь.

— Моя ж ты хорошая, — уже гораздо свободнее, чем минутой раньше, улыбаюсь малышке. — Давай сюда, — протягиваю ей руку. — Соберу.

Придаю игрушке форму, вручаю Дашеньке и снова принимаю в разобранном состоянии обратно. Делаю все еще раз.

Такие простые действия помогают отбросить дурные мысли из головы и немного унять волнение. Оно как-то само по себе испаряется и я вдруг замечаю, что перестала дрожать.

Снова погружаюсь в свои нелегкие думы, но дочка не позволяет мне туда окунуться с головой. Она снова протягивает игрушку и требовательно “экает”.

Обреченно вздыхаю и качаю головой.

— Э, нет, — ловко прячу трубочку и лучезарно улыбаюсь. — Дай пять! — по инерции вытягиваю ладонь вперед. Это самый легкий способ переключить внимание малышки.

Дашенька тут же хлопает своей ручкой по моей, я на мгновение испытываю вспышку боли, ведь я совершенно забыла про ссадины на ладонях и теперь мне очень четко напомнила про них дочка своим ударом.

В ближайшее время, думаю, я вряд ли забуду про них.

— Ай, — шиплю сжимая зубы.

Блин… И как я так заигралась с малышкой? Обалдеть.

— Давай-ка больше так не будем, — прошу доченьку. Она словно понимает меня и кивает. Смеюсь.

Поправляю малышке шапку, немного расстегиваю молнию на куртке, чтобы не давило на шею и, не придумав ничего лучше, начинаю Дашеньку щекотать.

Дочка уворачивается как может, задорно хихикает и тянет ручку вперед, пытаясь ухватить меня за нос.

Хватает. Тянет на себя.

— Эй, так нельзя, — предупреждаю, чуть отстраняясь.

Но разве Дашенька меня будет слушать? Конечно же нет!

Она уже забыла про игрушку и теперь малышке просто необходимо схватить меня за нос. Ей прям нужно это сильнее всего.

Дочка и так, и сяк пытается дотянуться до моего носа, но все безрезультатно. Я каждый раз в самый последний момент успеваю увеличить расстояние между нами.

Заигрываюсь с малышкой и чувствую, как тяжелый камень растворяется в груди. Снова могу дышать спокойно и ровно. Снова улыбка не вынужденная, а искренняя на губах.

— Андрюх, что в итоге случилось у Веры с мужем? Я так нихрена и не понял, — говорю честно. Признание дается мне не особо легко.

Я стараюсь говорить максимально невозмутимо, чтобы не пропалиться. Не хочу раньше времени выказывать свой интерес к своей новой знакомой.

А ведь он есть.

По неизвестной причине Вера взяла и запала в мое истерзанное Илоной сердце. Я даже подумать не смел, что нечто подобное может произойти со мной.

Какое там!

Я ж про чувства даже толком не думал последние несколько лет. Жил по инерции, пахал с утра до ночи, приходил домой выжатый, словно лимон, и мне было пофиг уже, что на ужин еда приготовлена не своей женщиной, а привезена из ресторана. Поел и уже хорошо.

Руководить проектом хоть и прибыльно, но тем не менее далеко не так просто, как хотелось бы. Все риски, все нестыковки, все проблемы — все на тебе.

Даже помочь некому.

Сейчас, после своего короткого общения с Верой, я понимаю, как был прав, решившись на развод.

Мы с Илоной стали чужими. У нас нет точек соприкосновения и мы их искать даже не желаем, ведь каждому из нас от жизни нужно кардинально разное.

Я семью хочу. Дом, уют, детей и считаю, что именно в этом смысл моей жизни. Воспитывать новое поколение, прививать им традиции, веру в лучшее и помогать делать по жизни первые шаги, оберегать.

Ей же подавай развлечения, безбедную и свободную жизнь.

Я знаю точно: рядом с Илоной мне стало скучно. Все ее шмотки, тусовки, выставки мне нахрен не сдались.

Жаль, что я всего этого не увидел раньше.

Но а с другой стороны, чтоб я сделал? Да ничего! Потому что накипеть должно было.

Так вот оно, наконец, накипело. Практически взорвалось.

И тут я самым невероятным образом встречаю совершенно другого склада и ума девушку. Она прекрасная мама и хозяйка, это видно сразу. А еще она довольно интересна в общении, начитанна и умна.

Простая встреча в лифте и проведенное вместе время окончательно меня убедили в правильности своего решения о разводе. А еще пробудили во мне интерес к девушке.

Впервые за многие годы я вдруг понял, что снова живой.

— Объяснишь? — спрашиваю как бы ненароком, но по хитрому взгляду друга понимаю, он понял, что интересуюсь я не просто так.

— Да нечего объяснять, Ром, — произносит небрежно. — Верка вышла замуж, на полученные за продажу бабкиной квартиры деньги выплатила ипотеку, родила и через полгода муж исчез, — Андрюха делится со мной историей и чем больше он говорит, тем сильнее я хочу накостылять мужу Веры. — Она сначала искала его, потом перестала и начала устраивать свою жизнь. А теперь ублюдок вернулся, — завершает рассказ. — Ну, а что дальше ты все знаешь.

— М-да, — заключаю. Других слов все равно нет.

— Вот тебе и м-да, — горько ухмыляется Андрей. — Пофиг, погнали, вытравим тварь из квартиры.

— Погнали, — соглашаюсь.

Не рискуя воспользоваться лифтом, поднимаемся по лестнице на нужный этаж. Хоть свет уже дали, но никто не гарантирует его бесперебойную подачу.

— У тебя ключи есть? — вдруг понимаю, что мы не взяли у Веры ключей. И если ее муж не захочет нам открывать, то придется возвращаться к девушке обратно.

— Без них обойдемся, — заверяет друг, нажимая на кнопку дверного звонка.

В квартире раздается трель, спустя секунд десять улавливаю шум шагов.

— Кто там? — звучит недовольное.

— Соседи, — с самым невозмутимым видом заявляет Андрей. Он говорит так естественно, аж я сам ему верю. — Вы нас топите. Открывайте! — добавляет требовательно.

— Я никого не топлю, — доносится растерянное с той стороны.

— Мне вызвать МЧС и проверить? — Андрюха продолжает давить.

Делаю шаг вперед и хочу вступить в разговор, но друг жестом показывает оставаться на месте.

— Да сухо все у меня! — сдавленным голосом произносит мужик. — Идите, проверьте, — говорит на эмоциях, открывая дверь. А нам только это и нужно.

Едва дожидаемся, как Олег откроет нам проход в квартиру, моментально вламываемся в нее. Я в один счет скручиваю нерадивого мужика, а Андрей быстро закрывает дверь за нами.

— Ай! Пустите! — орет Олег.

— Да нихрена! — рявкаю я. — Тебя жена елку тоже отпустить просила. Отпустил?! — с ходу наезжаю на него.

Перед глазами до сих пор стоят расцарапанные до крови ладошки Веры.

Тварина!

Взор от ярости мутнеет.

Заношу кулак, желая впечатать его в мягкую плоть, но меня останавливает Андрюха.

— Постой, — ловит мою руку, не позволяя завершить удар. — Он какой-то бледный. Не находишь? — с тревогой всматривается в лицо Вериного недомужа.

— Да похрен, — отмахиваюсь от его встревоженного тона. — Испугался, — дергаю Олега чуть сильнее. — Да, тварь?

— Мля, мужики, отпустите меня, — скулит. — Живот крутит, — едва ли не плачет.

— Пусти, — подключается Андрей.

Мне становится до жути противно.

Разжимаю кулаки и чмо тут же уносится от нас в туалет. Хлопает дверью и громко матерится.

— Ромка, слушай, — тихо, чтобы нас никто не слышал, произносит Андрей. — Ему походу в стационар надо.

— Ему в бубен надо, а не в больничку, — отвечаю ему. — Глядишь, хоть думать будет, прежде чем руки распускать.

— Нет, друг, — задумчиво качает головой. — Я не просто так постоянно прохожу курсы по медицине. Здесь кулаками не обойдешься, — удивляет своими словами меня.

— Уверен? — после слов Андрея и я сам начинаю сомневаться.

— На все сто, — твердо отрезает.

— Ну зашибись, блин, — кидаю в сердцах, но тем не менее достаю телефон и набираю номер службы спасения.

— Слушаю, — в динамике раздается собранный сдержанный голос. Не желая описывать непонятную мне симптоматику, протягиваю Андрею трубку.

Он берет телефон и не разуваясь проходит на кухню. Краем глаза подмечаю, что он не трогает в квартире ни единый предмет.

Действую так же.

Прохожу чуть дальше, встаю напротив двери в туалет, скрещиваю руки на груди и жду, пока ко мне выйдет редкостная скотина.

И чем дольше я жду, тем сильнее во мне пробуждается ненависть. Уж очень хочется Веру оградить от этого дерьма.

— Капец, мужики, — кричит вдруг Олег. — Туалетка у кого есть? Здесь она кончилась, — делится своим горем.

— Нет, нету, — отвечает Андрей. Бросает в мою сторону беглый взгляд, тихо ржет и отворачивается.

— Верка, сучка, не купила, — говорит тварь. Слышу его слова и меня резко переключает.

— А что она еще должна была купить? — напираю на охреневшего до мозга костей мужика.

От ярости красная пелена застилает взор, и контролировать злость становится только сложнее, но я каким-то чудом еще держусь. Не особо хочется мараться об ублюдка.

Муж Веры своими высказываниями не на шутку меня задел. Он даже не понял, насколько сильно.

Я с самого детства ненавижу алкашей, чмошников и альфонсов. Бесят они меня, не мужики это, а самые настоящие твари.

Каждый раз, когда натыкаюсь на подобного, хочется со всей дури дать ему в табло, а после этого еще поинтересоваться у его женщины, какого хрена она живет с ним и не уходит. Есть полным-полно нормальных, порядочных, одиноких мужчин, которые женщину на руках носить будут, а не ноги об нее вытирать.

Неужели не понятно?

Как вспомню свое детство, так начинает колотить. Видимо, подобные недомужчины, мой персональный триггер.

Я до сих пор так и не разобрался, на кой фиг моя мать столько лет терпела отчима, его пьянки, побои и друзей-алкашей. Сначала пытался с этим бороться, а потом понял, что все равно ничего не поможет…

Мать не захотела менять свою жизнь, так и осталась жить, как жила. Я ничего не смог изменить, как ни старался.

А потом я вырос, уехал в другой город и больше к ней не приезжал. Наше общение тоже довольно-таки быстро сошло на нет. Как только Илона появилась, так я вовсе перестал звонить ей, а она сама давно уже первой меня не набирала.

Благо, отец все же смог каким-то чудом отыскать меня. И с тех пор помимо него у меня другой семьи нет. Он мой батя, твердое, крепкое плечо. Мой тыл.

Тот, на кого я равнялся.

Удивительно, но Илонка так и не смогла стать частью семьи. У нее так и не вышло убрать пустоту из моего сердца. Даже спустя несколько лет совместной жизни, я не оттаял, я как был сухарем, так и остался.

А вот Вера за считанные минуты это все смогла изменить. Каким-то чудом ей удалось не просто рассеять тьму, но и заставить гореть свет в сердце.

Наверное поэтому я за нее так вцепился.

— Может она тебе денег должна? — продолжаю закипать. — Ты говори, говори, — чувствую, как из ноздрей буквально валит пламя. — Я записываю.

Ненавижу ублюдков и чмошников. Жуть как! А если вспомнить расцарапанные ладошки, так злость становится не удержать. Меня на куски разрывает.

Сейчас сработал мой личный триггер, я увидел ситуацию с матерью со стороны. И если Вера нашла в себе силы и решимость сбежать от такого поганого мужа, то у моей матери этого сделать не вышло.

Она оказалась не так сильна.

— Чем вытираться мне?! — кричит. — Ничего нет! Это полная ж… опа!

— Смотри лучше, — цежу сквозь крепко стиснутые зубы. Усмехаюсь.

Жена не купила туалетной бумаги для нахлебника-мужа? Какой кошмар! Просто звездец! И что с ней за это нужно сделать? Правильно! Взять и применить силу. Не так ли?

Ар-р! Как же кроет меня! Олежу сейчас только сортир и спасает.

Не стану же я бить ему морду, когда он сидит на белом коне. Каким бы я гадом не был, до подобного опускаться не намереваюсь.

Ситуация злит меня просто капец. Женщина не обеспечила мужика всем необходимым. И кто она после этого? Правильно! Самая настоящая тварь.

Ну му… судак!

Ар-р! Как же у меня чешутся кулаки понадавать по его наглой охреневшей роже. Ведь это ж надо было только додуматься обвинить во всех своих бедах женщину. Мать своего ребенка!

Капец.

Олег находит в себе силы и поднимается с толчка. Подходит и смотрит со злостью.

Пользуясь случаем, внимательно изучаю его. Передо мной стоит чмошник. Самый настоящий.

— Слышь, не лезь не в свое дело, — заявляет Олежа и снова с выпученными глазами скрывается за туалетной дверью.

М-да… Что-то ему сегодня уж слишком не важно.

— Посмотри, мож там салфетки остались, — просит сдавленным голосом, спустя некоторое время.

Чем дальше, тем сильнее ситуация начинает меня забавлять. Интересно, что же такого Вера сделала?

Почему-то я просто уверен, она причастна к тому, что Олег не слезает с толчка. Неужели…

Да не! Быть этого не может. Уж точно!

— На кухне ничего нет, — отвечаю, едва сдерживая хохот.

Я даже не потрудился посмотреть. Пусть расхлебывает ситуацию сам, разберется уж как-то.

Прохожу вглубь квартиры, нахожу друга и с удивлением смотрю на него. Хмурюсь.

Андрюха слишком серьезный.

— Ты чего? — спрашиваю у него. Меня до сих пор пробирает на смех. Это ж надо было додуматься и развести бывшего мужа?

Ай, да умница Вера! Молодец!

Но на будущее мне нужно учесть, что она способна и не на такое.

— Дело есть, — Андрей произносит задумчиво. — Проверить надо.

— Поделишься мыслями? — интересуюсь. Лебедев меня прям заинтриговал.

— Да есть у меня одна идея, — ухмыляется недобро. Я беру в руки лежащий на столе мандарин и подкидываю его вверх, ловлю. — Не трогай здесь ничего! — предупреждает. — И уж тем более не ешь, — добавляет, словно читая мои мысли.

— Прикалываешься? — со смешком на губах спрашиваю у него. — Что хоть случилось? Поясни.

Мне очень важно от него все услышать.

Одно дело я напридумывал всякого и совсем другое, что увидел Андрей. Опыта у него хоть отбавляй, не даром столько лет спасателем проработал.

— Пойдем, — кивает в сторону коридора. — Мы здесь нафиг не нужны.

Андрюха берет со стола гигантский пакет с множеством контейнеров, еды и всяческих заготовок. После его набега на холодильник тот должен был остаться девственно чист.

— Ты охренел? — встаю в позу. — Совсем с дуба рухнул? — киваю на ношу. — Нафига это нам?

Искренне недоумеваю.

Если я оказался прав и Вера накормила Олежу слабительным, то при чем здесь остальная еда? Пусть уж останется, так уж и быть, не жалко даже для твари.

— Поверь, нам это не нужно, — отвечает с ухмылкой. — А вот смыться с квартиры самое лучшее, что можем сделать, — в очередной раз удивляет меня своими умозаключениями.

Логике не поддаются, как ни крути. Я не могу просечь, что Андрюха задумал.

— Ну ладно, — соглашаюсь, по-прежнему сомневаясь. — Что случилось-то? Почему ты передумал разобраться с ублюдком?

— Вера все уже сделала, — кидает взгляд в сторону закрытой двери санузла и опять ухмыляется. — Сама.

О как… Значит, мои догадки не столь фантастичны, как думалось.

— Ром, захвати оставшиеся бумажные полотенца и салфетки, — Андрей кивает на стоящую на столе салфетницу.

— Да нахрена? — спрашиваю. Салфетки уж явно ни в чем не виноваты.

— Объясню чуть позже, — кидает друг и спешит выйти из квартиры.

Понимая, что делать нечего и оставаться здесь одному нельзя, я все же решаю последовать за Андрюхой.

Выходим в коридор, закрываем за собой дверь. Ключей нет, но мы просто хлопаем ей чуть сильнее, чем нужно.

Андрей спешит в сторону лестницы, я иду за ним. Но на лестничной клетке останавливаюсь, открываю щиток и четко найдя нужный номер квартиры, отрубаю свет.

— Хорошего наступающего Нового года, — говорю, не скрывая истинного отношения к Вериному недомужу.

Это ж надо быть такой тварью, чтобы обидеть жену и выгнать ее на улицу со своим ребенком в лютый мороз…

Паскуда!

— Ай, молодца, — негромко посмеивается друг. — А теперь уж точно нам пора убираться отсюда.

— Ага, — соглашаюсь с Лебедевым.

Выбирая между лестницей и лифтом снова отдаем предпочтение первому, так надежнее. Если снова отключат электроэнергию, то мы хотя б не застрянем и при любом раскладе спустимся вниз.

— Андрюх, так ты пояснишь свой звонок и пакет? — не успокаиваюсь. Мне дико любопытно, что друг обнаружил. — Или так и будешь меня дальше мурыжить?

— Да Верка, блин, — говорит в сердцах. — В еды чего-то ему намешала, вот и не слезает с горшка теперь из-за нее.

— Но ты ж хотел “Скорую” вызвать, — напоминаю ему. Мало ли что.

— Хотел, — подтверждает. — Да перехотел, — произносит с лукавой ухмылкой. — Пусть проведет новогоднюю ночь на толчке, а там уж с квартиры свалит. Безвозвратно.

— Думаешь? — что-то я сомневаюсь в его словах.

— Уверен, — кивает. — Ты ж вместе с Верой приедешь завтра. Или я не прав? — резко останавливается и смотрит на меня.

Смеюсь.

— Все-то ты подмечаешь, Лебедев, — не могу скрыть улыбки.

— Ну так опыт, — говорит с довольной лыбой. — Его не пропьешь.

— С ней, конечно, — подтверждаю его догадки.

Спускаемся дальше.

— Слушай, ну раз ты такой умный, то вот объясни мне, дураку, как ты раскусил мой интерес к ней? — не унимаюсь. Мне любопытно.

— Ты смотришь на Верку, как кот на сметану, — заявляет без тени сомнения в голосе. — Вот только сожрать и осталось, — ржет.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь. — Только о жрачке и думаешь. Вон, в руках аж целый пакет, — киваю на не легкую ношу друга.

— Акстись! В моей квартире только один туалет и если я его займу на всю ночь, то никому из вас не позавидую, — произносит смеясь.

Ой, дурак… Шуток не понимает.

— Новый год на носу, — смотрю на время и охреневаю. До полуночи всего ничего. — У тебя жена кучу всего наготовила наверное. Надо поторопиться.

— Ты прав, — отвечает со мной без лишних раздумий, что бывает очень редко. — Поехали жрать! — заключает с важным видом.

Смотрю в спину друга и тихо смеюсь. Лебедев как был проглотом, так и остался. И как только Настя с ним столько времени живет?

Любит, наверное. Никак иначе.

— Поехали, — соглашаюсь.

Спускаемся на первый этаж, выходим из дома и за нашими спинами снова меркнет свет. Снова отключение.

Приплыли.

У людей Новый год, праздник на носу, а целый микрорайон остался без электроэнергии. Нет электричества, нет воды и тепла.

Вот это “праздник”… Бедные люди!

— Слушай, — торможу Андрюху. — Он ведь сейчас ей там уделает все.

Понимаю какой ужас ждет бедную Веру завтра.

— И проведет в этом гадюшнике всю ночь, — довольно заявляет друг. — Поэтому и говорю, что он больше не вернется, — в очередной раз удивляет меня. — Во-первых, ты не позволишь, а во-вторых…

— Он не захочет отмывать квартиру, — добавляю, понимая, как быстро снова начинаю сердиться.

— Бинго! — громко произносит Андрей.

— Но Вера тоже это все отмывать не будет, — резко заявляю. — Я не позволю ей!

— А разве кто в этом сомневается? — снова гогочет. — Клининг закажешь, отмоют ей все.

— Это да, — киваю, ухмыляясь.

Андрей вдруг меняется в лице и кидает тяжелый взгляд на пакет.

— Слушай, нам это надо утилизировать как можно скорее и как можно дальше, — говорит, не скрывая переживаний.

— Здесь выкинуть нельзя? — показываю на специальную площадку с переполненными мусорными контейнерами.

От подъезда до нее всего ничего. Выкинул и не паришься.

— А оно тебе надо? — напрямую спрашивает Андрей. — Я понятия не имею, чего там Верка намудрила, раз его так штырит. И насчет последствий тоже ничего обещать не могу.

— Да все с ним будет нормально, — отмахиваюсь. — С такими ничего не случается.

— Согласен, — задумчиво кивает. — Но пакет все же лучше отвезем к нам во двор. Там уж точно никто его искать не станет.

— Хорошо, — соглашаюсь, прекрасно понимая, что спорить с ним себе дороже. — Тогда… — осматриваюсь по сторонам. — Погнали?

Сидеть в машине становится просто невыносимо. Дашенька наигралась, она больше не реагирует на забавы и начинает капризничать. Как ни стараюсь успокоить ее, но не могу. Малышка только сильнее принимается кричать.

На самом деле я прекрасно понимаю поведение своей доченьки и даже не думаю ее ругать. Она очень сильно устала.

Как и я сама.

— Маленькая, пожалуйста, потерпи, — прошу малышку едва ли не со слезами на глазах.

Мне уже и праздник не в радость, хочется тепла и спокойствия. Для меня это будет самый лучший подарок.

Достаю из рюкзака игрушки, вручаю дочке, но она их вышвыривает. Психует уже. Включаю мультики, но и они не помогают. Делают только хуже.

У меня уже кончаются все идеи, как отвлечь ребенка. Спать ее тоже уже не положить и в конечном итоге истерика только становится сильнее.

— Тише, тише, — прошу дочь. — Пойдем, погуляем, — предлагаю. Это единственное, что еще способно развлечь Дашеньку.

Нахожу шапку и только беру ее в руки, как открывается водительская дверь. В машину залезает Рома.

— Привет, — бодро здоровается с нами. — Ну как вы тут? — спрашивает, сверкая лучезарной улыбкой.

— Нормально, — озвучиваю полуправду.

— Неужели не рады? — смеется.

— Ты даже представить не можешь, как сильно мы тебе рады, — с облегчением произношу. — Правда, Дашенька? — задействую в разговоре дочку. Может быть она переключится и снова начнет болтать на своем тарабарском.

Уж пусть лучше болтает, чем плачет и капризничает.

Рома пристегивается, смотрит на меня и на мою дочь и трогает авто с места.

— А где Андрей? — я тут же озираюсь по сторонам. — Мы его забыли!

— Не забыли, — смеется. — Не переживай. Он скоро подъедет.

— На чем? — не понимаю. Мне кажется, что мир вдруг решил со мной сыграть веселую шутку. — Ведь это же его машина.

— Он на моей тарантайке доедет до дома, — отмахивается Роман, выезжая из двора на дорогу. — Не переживай.

— Ну ладно, — соглашаюсь. Все равно ничего не остается помимо этого.

До дома Лебедевых добираемся быстро и без приключений. Удивительно, но на нашем пути не встречается ни единого затора. Наверное, все уже сидят по своим квартирам и готовятся к встрече Нового года.

— Рома, а почему ты вдруг остался один на Новый год? — ни с того ни с сего решаю спросить у мужчины.

— Да так, — отмахивается без лишних слов. — Понимаешь, я сегодня объявил своей жене, что подаю на развод и новый год решил начать с чистого листа. Счастливым.

— Ооу, — все, что могу на это сказать. — Печально, когда распадается семья, — озвучиваю вслух свои мысли.

Ненароком вспоминаю себя и мне вдруг становится жаль супругу Романа, ведь никому не пожелаешь в праздники остаться одной. Тем более сейчас, накануне Нового года.

— Наш брак уже давно существует лишь на бумаге, — продолжает, словно читая мои мысли. — У каждого из нас своя отдельная жизнь, и Илона только выиграет от нашего расставания.

— Почему ты так думаешь? — не выдержав, спрашиваю у него. — Почему мужчины всегда решают все за двоих? Не посовещавшись?

— Ты сейчас про кого спрашиваешь? Про меня или себя? — интересуется, ухмыляясь.

Замолкаю.

— Вер, моя жена не хочет детей. Она тайно сделала аборт и даже не собиралась мне рассказывать про беременность, — ой… Тут у меня слов больше нет. — Ей не интересна семья в классическом смысле, а мне именно такая и нужна. Понимаешь?

— Не очень, — хмурюсь.

— Что именно? — терпеливо спрашивает у меня.

— Как можно не хотеть детей? — задаю животрепещущий вопрос. — Это же… Смысл жизни!

— Ну вот видишь, — поджимает губы. — Ты меня понимаешь гораздо лучше, чем женщина, прожившая со мной несколько лет.

— Это же устои жизни, — пожимаю плечами.

Для меня иметь детей и семью так естественно, как дышать. Как праздновать Новый год. Как радоваться снегу зимой, а солнцу летом.

Иное…

— Слушай, ну может у нее проблемы какие? — не успокаиваюсь. — Мало ли что, — пожимаю плечами.

— Давай не будем портить друг другу настроение, — миролюбиво предлагает Рома, паркуясь во дворе дома Лебедевых. — Единственные проблемы у моей бывшей жены, так это проблемы с головой. Никаких других проблем у нее нет и не было. Поверь мне.

— Верю, — киваю. — Наверное, каждую ситуацию нужно понимать изнутри, чтобы судить. Если смотреть чисто поверхностно, то все равно ничего не понятно.

— Скорее всего, — мужчина без лишних раздумий соглашается со мной. — Мы приехали, — объявляет.

Рома выходит на улицу, помогает выбраться нам, из багажника достает принесенный мной из дома пакет с продуктами.

Раскладывает коляску и я поражаюсь, как ловко он справляется с ней. Любой другой бы мучился и изучал механизм, а Рома просто взял и нашел все необходимые кнопки с первого раза.

— Ну что? Готова? — спрашивает, подходя ко мне. Улыбается.

— Не особенно, — признаюсь.

— Чего так? — в глазах мужчины отражается живой интерес и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу говорить ему только правду.

— Я очень устала, Ром, — признаюсь. — У меня был сложный день и единственное, чего сейчас хочу, так это не праздничного веселья, а тишины и спокойствия, — вздыхаю. — Плохой из меня выйдет сегодня гость. Честно.

Вот. Все. Высказалась. И мне сразу после этого сразу стало гораздо легче, словно тяжелый камень упал с плеч.

— Хм, — задумчиво смотрит на меня мужчина. — Раз такой расклад, то у меня к тебе есть предложение.

Его взгляд… Ах, сколько там эмоций! Словами не передать.

— Какое? — спрашиваю с осторожностью.

— У меня недалеко от города дом есть. Можем зайти к Лебедевым, встретить с ними Новый год, а после сразу поехать туда, — в очередной раз меня удивляет. — Я бы предложил отправиться за город сейчас, но, боюсь, в этом случае новый год нам придется встречать прямо в машине.

— Ром, — совершенно серьезно смотрю на него.

— Что? — вопросительно приподнимает бровь.

— Откуда ты такой взялся? — не скрываю своих эмоций.

— Какой такой? — смеется.

— Сказочный, — выпаливаю до того, как успеваю себя остановить.

Взгляд Ромы тут же становится иным. У меня аж дыхание перехватывает от этого взгляда.

— Нет, Вер, — произносит без тени юмора в голосе. — Я вовсе не сказочный. Я живой, — говорит. — А вот ты, — ни на секунду не отрывает от меня взгляда. — Ты словно действительно волшебная.

Мир вокруг сужается лишь до нас двоих, сердца бьются в унисон. Глаза в глаза… Время остановилось.

— Эй, голубки, прекращайте миловаться. Домой идем! Ребенка заморозите, — смеясь, Андрей разбивает всю нашу особую атмосферу.

— Вера, Рома, — лучезарно улыбающаяся Настя распахивает дверь и пропускает нас в квартиру.

Андрей пришел домой немного раньше нас и сейчас уже стоял за спиной жены в домашней одежде.

— Ну наконец-то! — произносит, покачивая головой. Хозяин квартиры четко дает понять, как сильно не терпится сесть за праздничный стол. — Я уж думал, что вы опять в лифте застряли, — хохмит.

Смеюсь негромко. Ах, Лебедев! Ты неисправим.

— Как видишь, одного раза хватило, — отвечает ему Рома, спуская Дашеньку с рук.

Удивительно, но малышка с удовольствием пошла к нему на ручки и даже не пыталась возмущаться. Ей Рома тоже понравился, как и мне.

— Проходите, проходите скорее, — поторапливает нас Настя, кидая нетерпеливый взгляд на часы. — Полночь уж скоро!

— Ой, подруга, — не скрываю улыбки. — Я уже и не надеялась увидеть тебя в этом году.

— Но ведь увидела, — подмигивает Андрей. — Зато вон, с Ромкой нашим познакомилась.

— Ага, — киваю и ловлю на себе внимательный взгляд карих глаз.

— Андрюш, ну не отвлекай гостей, — наигранно возмущается Настя. — Нам за стол пора, — беззлобно отчитывает мужа. — Дашуля, иди ко мне, я тебе помогу, — опускаясь на ковер, зовет малышку, и та без лишних раздумий идет к ней. — Да ты ж моя хорошая, — улыбается и целует в щечку мою дочь.

Дашенька хихикает.

Рома помогает мне снять пуховик, вешает его в шкаф, и я сразу же спешу к дочке. Расстегиваю верхнюю одежду, снимаю шапку и сапожки.

— Верка, — пользуясь случаем, пока нас никто не слышит, шепчет Настя. — Рома шикарный мужик, — озвучивает то, что я уже и сама знаю. — Присмотрись к нему.

— Насть, — шикаю.

— А что Насть? — щурится, улыбаясь. — Ты только посмотри, как он возится с Егоркой! И вон, даже Даша твоя поняла, что лучше отца не сыскать.

— Отстань, — прошу беззлобно.

Настя смотрит на меня, на Чудова и вдруг все понимает.

— Да ладно?! — ахает. — Вот это поворот! — произносит восторженно. — Мне нужны подробности!

— Никаких подробностей нет, — тут же остужаю ее пыл. — Мы только-только с ним познакомились.

Подруга ненароком вгоняет меня в краску и я не замечаю, как щеки покрываются румянцем.

— Ой, Верка, — мечтательно вздыхает она. — Не упусти его, — наставляет.

— Отстань, — отмахиваюсь и улыбаюсь.

Вспоминаю тепло его рук, нежность во взгляде, искреннее внимание ко мне и Дашеньке, и на сердце становится так тепло и хорошо, как уже давным-давно не было. Оказывается осознавать свою значимость это так здорово.

— Переодевайся и приходи к нам, — подруга дает наказ. — Я тебе даже платье приготовила. Ведь ты по-любому ничего не взяла.

— Не взяла, — признаюсь. — Как-то не до этого было.

— Вот и хорошо, что я позаботилась, — говорит, доставая из шкафа красное бархатное платье. — Тебе оно должно подойти.

— Блин, — тушуюсь. — Не слишком откровенное? — сомневаюсь.

— Вер, сегодня новогодняя ночь! — фыркает, суя мне в руки шикарный наряд. — Время волшебства и праздника!

— Спасибо, — благодарю от души. — Платье, действительно, очень красивое.

— Вот и я про то же, — говорит со знанием дела. — Чтобы надела!

Она такая счастливая и довольная всем происходящим, что мое настроение тоже планомерно поднимается вверх, и я не успеваю опомниться, как оказываюсь усажена за шикарный праздничный стол прям рядом с Романом.

Шутки летят со всех сторон, одна искрометнее другой, истории такие, что остаться невозмутимой становится невозможно. Они такие, что просто грех не хохотать и вдруг я ловлю себя на мысли, что смеюсь в голос. Прям от души.

Удивительно, но впервые за несколько лет меня никто не останавливает и не осаживает. Напротив, друзья слышат мой смех и еще сильнее меня смешат.

Ох, аж скулы сводит!

Из динамиков звучат всем нам хорошо известные и давно уже любимые хиты, новогодние песни поются с непередаваемой душевностью и страстью.

Бой курантов, звон бокалов, шампанское льется рекой и я впервые в сознательной жизни не успеваю загадать желание.

Вместо этого между одиннадцатым и двенадцатым ударом часов Роман своими губами накрывает мои. Время останавливается и нас уносит прочь в невероятно чувственном и нежном поцелуе.

Жаль, момент оказывается слишком короток и громкие крики “Ура!” возвращают обратно.

— Как встретишь Новый год, так его и проведешь, — с огнем в глазах произносит Роман, не отрывая от меня взгляда. — С Новым годом! — совершенно серьезно говорит.

И вдруг улыбается так искренне, что внутри меня все замирает.

Его улыбка, его взгляд, его сила и власть надо мной оказываются такими магическими, что я хочу парить на крыльях и не думать ни о чем. Мне так хорошо, что не передать словами.

— С новым счастьем, — отвечаю, смотря ему прямо в глаза. Сердце вот-вот выскочит из груди от счастья, а мне настолько хорошо, что я не хочу ничего менять.

Чокаемся. Выпиваем из наших бокалов.

Это самый необыкновенный Новый год из всех, что я когда-либо встречала.

— Ребята! С Новым годом! — к нам подлетает счастливая Настька и принимается каждого поочередно обнимать.

Обнимаем ее в ответ и счастья становится еще больше. Оно игристыми пузырьками наполняет пространство вокруг.

— С Новым годом, — отвечаем в унисон. Переглядываемся и смеемся. Кажется, я еще никогда не была такой расслабленной и веселой, как сейчас.

— Ура! — к нам подходит Андрей и мы снова чокаемся, снова пьем и снова смеемся. Задорное веселье охватило каждого из нас.

Дашенька с Егором с важным видом сидят на диване и пьют кефирчик. Детки выспались днем и смогли продержаться, чтобы встретить с нами вместе Новый год.

— Надо детвору укладывать спать, — напоминаю Насте, не особо понимая, как мы здесь поместимся.

Хотя у ребят довольно просторная квартира, но комнат на нас всех не хватит и я не совсем понимаю, как быть. Возвращаться к себе домой не хочу категорически.

Рома, конечно, обещал отвезти нас к себе на дачу, но вот так вдруг напоминать ему и напрашивается в гости я не готова. Мы слишком мало знакомы, хоть при общении с ним такого ощущения вовсе нет и я безумно боюсь спугнуть то чувство, которое вспыхнуло между нами.

— Тогда нам пора уезжать, — совершенно серьезно говорит Рома.

Чудов ведет себя так естественно, будто происходящее в порядке вещей и он иного варианта даже не рассматривал.

— Но ты же выпил, — с сомнением смотрю на бокал.

Пусть немного, но все-таки алкоголь — это алкоголь. Это не шутки.

— Ага, — кивает, улыбаясь.

Чувствую, что есть какой-то подвох. Но пока никак не пойму какой именно.

— И? — внимательно слежу за реакцией мужчины, но ее толком нет и это меня напрягает.

Рома смотрит на меня, на бокал. Подносит его к губам и залпом выпивает.

Теряю дар речи.

Я тут же хочу отказаться куда-либо с ним ехать, ведь это ж не шутки! Но Чудов просто подхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Оно безалкогольное, — произносит мне на ушко и игриво подмигивает.

У меня просто нет слов.

Вот же зараза!

— Вы куда собрались? — удивляется Настя. — Сейчас детвору уложим спать и гулять пойдем. Мы ж салют купили, надо запустить! — показывает за окно и в этот момент небо окрашивается миллионом разноцветных огней.

Громкие хлопки наполняют квартиру, но на удивление малыши не пугаются. Они, напротив, льнут к окну и завороженно смотрят в небо.

— Красиво, — шепчу восхищенно.

Мне всегда нравилось в новогоднюю ночь любоваться праздничными фейерверками и я бы с удовольствием сама их запускала, но пока, к сожалению, никак. Олег был категорически против выкидывания денег на ветер, а после расставания с ним я еще не успела хоть немного окрепнуть финансово, чтобы купить салют.

Хорошо хоть, что на еду и одежду хватает!

— Это еще что, — со знанием дела говорит Настя. — Ты еще наш не видела!

— И не увидит, — ухмыляясь, добавляет Андрей.

— Эй! — Настька пихает в бок своего мужа. — Чего это не увидит? Все увидит! — заявляет упрямо.

Как бы ни хотелось посмотреть на салют друзей, времени уже слишком много и Дашуле уже давно пора спать.

— Нам действительно нужно ехать, — подтверждаю слова Чудова.

Ох, как я надеюсь, что у него теплая хорошая дача. Я только сейчас опомнилась об этом, если честно. Думать о промороженном доме не хочется от слова совсем.

— Ром, а дача-то хорошая? Дашенька не замерзнет? — с волнением интересуюсь у мужчины.

— Никто не замерзнет, — со знанием дела отвечает Роман. — Не переживай, — спешит заверить меня.

— О такой даче, как у Чудова можно только мечтать, — искренне восхищаясь, произносит Настя. — Ром, раз вы туда собрались, так может мы завтра к вам в баньку приедем? — тут же спрашивает.

— Насть, да дай же ты людям вместе побыть, — приобнимает ее Андрей. — Ром, на созвоне.

— Ага, — кивает Чудов. — Вера, одеваемся. Нам пора.

— Просыпайся, — словно из-за тумана доносится приятный мужской голос. — Мы приехали.

Чувствую, как машина останавливается и сердце принимается биться быстрее.

Меня охватывает несвойственное беспокойство, паника подкатывает к горлу и я резко распахиваю глаза. Делаю глубокий вдох.

— Вера, с тобой все в порядке? — спрашивает встревоженный Рома.

— Да, прости, — отвечаю, скользя расфокусированным взглядом по пейзажу за окном, пытаюсь разобраться где мы находимся. И, если честно, то толком не понимаю ничего. — Просто испугалась, — признаюсь, не выдержав внимательного взгляда мужчины.

За последнее время со мной прошло слишком много событий и нервная система еще не успела прийти в себя.

Да какое там нервная система! Мне б самой хоть выдохнуть немного.

И выгнать Олега из дома….

Но об этом я буду думать потом, не в новогоднюю ночь.

— Со мной тебе нечего бояться, — заверяет.

— Знаю, — говорю с нежной улыбкой на губах.

Рома одаривает меня ласковым взглядом и переключает внимание на дорогу. На брелке нажимает кнопку, ворота открываются и мы заезжаем на расчищенную парковку.

— Ого, — удивляюсь, с интересом рассматривая участок.

В свете уличных фонарей, конечно, особо много не рассмотришь, но один факт, что они здесь есть просто поражают меня.

— Здесь кто-то помимо тебя живет? — спрашиваю с интересом.

Ну ведь явно ж кто-то расчистил парковочное место и дорожки к дому, включил свет… Не само ж.

Умный дом ведь не способен на такое.

— Конечно, — говорит таким тоном, словно это само собой разумеющееся. — Без сторожа здесь никак.

— Опасно? — напрягаюсь.

В памяти тут же всплывают репортажи с федеральных телеканалов, которые так любит смотреть Олег. То бездомные ворвались в частный дом, то очередная перестрелка…

Начинаю жалеть, что согласилась поехать сюда. Видимо, нужно было оставаться в городе.

— Нет, что ты, — смеется. — Нужно быть полным психом, чтобы забраться сюда, — вмиг рассеивает все мои страхи. — Скорее, неудобно, — добавляет.

И тут я снова теряюсь.

— Вот оно что, — выдыхаю с облегчением. Рома тихонько смеется.

— Я же сказал, расслабься, — ласково улыбается мне. — Пока я рядом, ни с тобой, ни с Дашенькой ничего плохого не случится.

Эмоции переполняют.

В порыве чувств подаюсь вперед и целую Рому. Сама! Первая.

Стоит моим губам коснуться его, так он моментально перехватывает инициативу и углубляет поцелуй. Мир вокруг перестает существовать и мы улетаем к облакам.

Жадно дышим.

— Так, — вдруг Рома отрывается от меня. Смотрит в глаза. Тяжело дышит. — Срочно в дом! — говорит строго. — А то я за себя не отвечаю.

Я смущаюсь от его взгляда. Он такой… Просто сводит с ума! Голова кругом, ничего не соображаю.

— Угу, — поспешно киваю и открываю дверь.

— Подожди, — кидает мне Чудов, выскакивая из автомобильного салона.

Рома обходит машину и протягивает мне руку, помогая выйти. Только опускаю ноги вниз, как порывом ветра на мои брюки попадает снег. Радуюсь, что надела теплые сапожки.

Под чутким руководством Романа иду к стоящему неподалеку двухэтажному дому и открываю дверь. На удивление она оказалась не заперта, а в самом доме довольно тепло и приятно пахнет.

— Егорыч, ты здесь что ль? — негромко произносит Рома, озираясь по сторонам.

— Да, хозяин, — из соседней комнаты выходит невысокий старичок, видит меня, Дашеньку на руках у Ромы и останавливается удивленный.

Судя по реакции, он никак не ожидал увидеть Рому с кем-то еще. Что на мой взгляд странно, ведь он официально еще женат и как минимум приехать должен был с супругой.

От мысли, что какая-то женщина может в любой момент позвонить и потребовать, чтобы Рома к ней сорвался, портится настроение. Но я себя успокаиваю тем, что сказали Лебедевы.

Рома ушел от жены. Он с ней не живет и жить больше не собирается.

— Ой, вы с ребенком, — старичок вдруг меняется в лице. Оно принимает крайне обеспокоенный вид.

— Как видишь, — все так же тихо произносит Роман. — Дашенька уснула по дороге. Немного не дотерпела.

— Пусть поспит, — вмешиваюсь в разговор. — Не нужно ее будить, — прошу. — Потом не уложим.

— Плохо-то как, — “Егорыч” качает головой. — Вторую спальню-то я и не подготовил.

— Ничего страшного, — спешит успокоить его Рома. — Мы сами справимся, не переживай ты так.

— Ну смотри, Роман Анатольевич, а то могу и постелить, — сторож не успокаивается и предлагает свою помощь.

— Сегодня праздничная ночь, — мягко улыбаюсь старичку.

Он такой интересный на самом деле. Словно из прошлого века!

Мне требуется приложить усилия, чтобы не начать откровенно его разглядывать. Ну очень уж необычный он.

Я даже подумать не могла, что такие типажи людей еще остались.

— Спасибо вам огромное и за теплый дом, и за расчищенные дорожки, — от чистого сердца благодарю мужчину. — Мы здесь сами справимся. Не переживайте, — заверяю его.

Старичок улыбается.

— Роман Анатольевич, я там тебе немного еды принес, — говорит Чудову и кивает в сторону кухни. — Извините, но меня не предупредили о гостях, — еще раз извиняется обращаясь уже ко мне.

— Ничего страшного, — заверяю его. — Все в порядке. Мы справимся.

Доченька начинает возиться и я понимаю, что если мы немедленно не разденем ее и не уложим в кровать, то малышка проснется.

— Рома, пожалуйста, покажи, где Дашенька будет спать? — спрашиваю у него не скрывая своего нетерпения.

— Идем, — говорит мне, разуваясь.

Помогаю Вере уложить Дашеньку спать, ведь без меня она точно не справится с этим простым на первый взгляд заданием. Чужой дом, незнакомая обстановка и банальное непонимание где что лежит, не способствуют быстрому засыпанию ребенка.

Поэтому я решаю остаться рядом. Забираю теплый комбинезон Дашеньки, сажусь в стоящее в углу кресло и молча жду вопросов и указаний.

С незнакомым ранее щемящим чувством в груди наблюдаю за тем, как Вера укладывает спать дочку. Как она с неимоверной нежностью целует ее, гладит по голове, перебирает волосики и начинает петь… У меня внутри все замирает от ее чудесного голоса.

Облокачиваюсь на спинку кресла, закрываю глаза и растворяюсь в прекрасной мелодии.

Прошлое улетает прочь, тревога рассеивается, а на душе появляется полнейшее умиротворение. Пространство вокруг меняется, даже воздух становится плотнее. И наполняется любовью.

Чем дольше Вера поет, тем приятнее на душе. Она своим голосом, словно светом, озаряет все вокруг и прогоняет тьму.

Как прекрасно!

Внутри меня зреет стойкое чувство, что если я вытяну вперед руку, то смогу потрогать витающие в воздухе материнскую любовь и нежность.

Непередаваемо.

— Ром, — над ухом раздаётся тихий шепот.

С трудом разлепляю глаза и в полном шоке понимаю, что отключился.

— Я долго сплю? — спрашиваю, пытаясь прийти в себя.

Сон никак не желает отпускать, он держит сознание в силках. Голова не соображает.

— Не очень долго, — чувствую легкую улыбку на ее губах.

В которые снова дико хочется впиться страстным поцелуем.

Заставляю себя притормозить. Все будет, но позже. Спокойствие и безопасность вот, что Вере нужно сейчас.

И я должен своих девчонок этим обеспечить.

— Не хотел уснуть, — признаюсь. — Прости.

— Да ничего страшного, — тут же меня заверяет. — Что ты!

Смотрю на нее и в голове вертится только одна мысль. Как же мне повезло встретить тебя, моя сказочная девочка.

— Дашенька уснула? — уточняю, всматриваясь в очертания одеяла, лежащего на кровати. Но при тусклом свете уличных фонарей никак не могу разобрать где есть что.

Блин. Фонари!

Ладно, плевать. Егорыч выключит.

— Она уже давно спит, — Вера удивляет меня ответом. — Ты тоже, наверное, ложись, — показывает на кровать. — Можем вместе здесь спать. Кровать достаточно широкая, мы поместимся.

— Не боишься? — спрашиваю с легкой провокацией в голосе.

— Нет, — открыто смотрит мне прямо в глаза, а в итоге попадает в самое сердце. — Ты ж не дурак. Знаешь, что если обидишь меня, то Андрей голову открутит.

— Ты прям такого хорошего мнения о нем, — подмечаю, удивительным образом чувствуя ревность.

Странно-то как. Я ж никогда никого не ревновал, а тут приплыли.

Ужас!

— Если честно, то не в этом дело, — говорит чуть позже. — Соседняя комната еще не прогрелась до комфортной температуры, а я не хочу, чтобы ты заболел. К тому же Дашенька обычно рано встает и время на сон у нас с тобой строго ограничено.

— Да ладно? — обреченно качаю головой.

И здесь, блин, не высплюсь.

С моим графиком работы я научился ценить каждый выходной день. Каждое утро, когда можно проснуться и, не торопясь, еще некоторое время полежать в кровати.

Это ж такой кайф, когда тебе никуда не нужно спешить. Когда ты полон сил и энергии, когда отдохнул.

А не когда после веселой ночи вынужден рано подниматься.

— Не переживай, я с Дашенькой уйду, как только она проснется, — торопится заверить меня. — Твой сон постараемся сохранить. Я ж прекрасно понимаю, насколько ценно спокойное утро.

Не в бровь, а в глаз.

Слов нет.

— Вер, твой муж самый настоящий дурак! — заключаю в сердцах.

— Почему? — искренне удивляется. — Нет, я, конечно, догадываюсь, что умный человек никогда не позволит себе подобной вольности, как вытворил Олег. Но все же, — смотрит на меня. — С чего ты решил, будто мой бывший муж дурак? — особенно выделяет слово “бывший”. — Мне интересно.

— Просрать такое сокровище, как ты — самое печальное, что может случиться в жизни мужчины, — говорю совершенно спокойно.

Сейчас, имея достаточно большой жизненный опыт, я отлично разбираюсь в женщинах и понимаю, кто что из себя представляет в конечном итоге.

Так вот, если Илону можно сравнить разве что с картиной, то Вера… Она тебе и повар, и теплый плюшевый плед, и певица, и… И еще она просто шикарная молодая женщина.

— Ты самое главное сам так не сделай, — игриво подмигивает и выпрямляется.

Но удалиться на безопасное расстояние от себя я не даю. Хватаю Веру за руку и тяну на себя. Она падает вперед, врезается в грудь и тихонько смеется.

— Ром, я ж тебя могла раздавить, — щебечет, словно птичка.

Смеюсь.

Она сейчас серьезно?

Ой, чувствую, наша совместная жизнь будет полна веселья, задора и приключений. Вера, Верунчик, Верочка… Как же круто, что я этим вечером поленился пойти пешком вниз и решил спуститься на лифте.

— Ты слишком миниатюрна, чтобы раздавить такого слона, как я, — спешу успокоить свою гостью, но в итоге завожусь сам.

Стоит только встретиться взглядами, чтобы между нами вспыхнуло яркое пламя.

Организм реагирует сам, я не успеваю ни отреагировать должным образом, ни предотвратить.

Вера прекрасно чувствует все, о чем я сейчас думаю.

— Ой, — приподнимается с моих колен.

— Вот тебе и “ой”, — произношу с ухмылкой на губах.

Вера краснеет.

Но вот вставать и уходить не спешит. Напротив, усаживается так, что мне становится нестерпимо приятно.

— Зря ты со мной решила поиграть, — предупреждаю ее.

— Почему? — провокационно выгибает бровь. Зараза! Вот взять бы тебя сейчас…

М-м-м… Какие мысли в моей голове…

Безобразные!

— Вер, со мной лучше подобные шутки не шутить, — совершенно серьезным голосом предупреждаю ее.

— Сегодня новогодняя ночь, — шепчет мне прямо в губы и устраивается еще удобнее на моих ногах. — Разве кто-то шутит?

Смотрю на нее и впадаю в полнейший шок. Она хочет близости не меньше, чем я!

А с виду такая скромница…

— Думаешь? — даю ей последний шанс передумать. Потому что моя выдержка трещит по швам и если я сейчас прикоснусь к ней, то все…

Крышу сносит.

— Знаю, — лукаво улыбается и стягивает с себя свитер. Смотрит мне прямо в глаза, а я просто охреневаю.

— Ну раз знаешь, — брожу по обнаженной коже плотоядным взглядом. — Тогда не пищи!

Без предупреждения поднимаюсь с кресла и подхватываю успевшую на миг испугаться Веру. Крепко держу, прижимаю к груди.

— Пойдем в другую комнату, — говорю.

— Там холодно, — жмется ко мне лишь сильнее.

— Ну не при ребенке же нам это делать?

Просыпаюсь от раздающегося из соседней комнаты задорного смеха дочери, слышу его и на душе сразу становится тепло. Улыбаюсь.

Ох, моя Дашенька! Ласточка моя! Какое же счастье, что ты у меня есть!

Я столько раз жалела о своем браке с Олегом, и не сосчитать. Однако, каждый раз приходила к выводу, что должна быть ему благодарна. Ведь в противном случае я сейчас не была бы матерью самой прелестной и чудесной малышки на свете.

Доченька всегда так задорно хохочет, что устоять не выходит и в итоге начинаешь смеяться сам. Лапота и самый мощный антидепрессант, сильнее не придумать.

Сладость по венам при мыслях о ней.

Стоп.

Но если я здесь, а она там… То почему она там без меня?

Резко распахиваю глаза, сажусь на кровати и смотрю по сторонам. К горлу подкатывает паника, в ушах сплошной гул, ничего не слышно. Сердце от страха вот-вот выпрыгнет из груди.

Дашеньки рядом со мной нет! Она в другой комнате чужого дома!

Озноб пробегает по коже.

Не думая ни о чем, кроме как о своей дочери, я подскакиваю с кровати и бегу на звук. Моя малышка еще слишком мала, чтобы оставаться одной, а Рома этого ведь не знает. У него нет детей и опыта общения с ними тоже должного нет. Он не сможет предотвратить беду, ведь как обращаться со столь маленькими детьми понятия не имеет.

Да он вообще практически ничего не знает ни про нее, ни про меня!

Бегу вперед.

Добегаю до кухни и ноги сами врастают в пол. Замираю.

— Давай поставим теперь вот эту баночку, — моих ушей достигает мужской голос.

Следом за ним звучит довольное хихиканье, грохот кучи каких-то предметов и снова тишина.

Останавливаюсь на пороге и моим глазам открывается просто невероятная картина. Рома лежит на ковре спиной и не видит меня.

— Ой, — выдыхаю. Вот это да…

На ковре, между Дашей и Ромой стоит три “башни” из консервных банок. А чуть поодаль батарея из всевозможных кастрюль.

— Мама! — весело кричит Дашенька и тянет ручки в мою сторону.

— Доброе утро, солнышко, — с теплой улыбкой приветствую дочь.

— Вера? Ты проснулась? — Рома разворачивается и его выражение лица моментально меняется, стоит только мужчине меня увидеть.

Он делает глубокий шумный резкий вдох.

До меня тоже вдруг резко доходит, почему Рома так странно отреагировал. И я, пища, прыгаю за дверь.

Я ж голая! Как была в кровати, так и выскочила.

Неудобно-то как…

— Я сейчас! — кричу со всех ног, сбегая в спальню.

Достаю свои домашние вещи, с быстротой молнии натягиваю их на себя, кое-как расчесываю волосы и возвращаюсь обратно.

Но не успеваю выйти из комнаты, как врезаюсь в широкую мужскую грудь.

— Ой, — снова пищу. Поднимаю глаза.

— Ну вот, — ухмыляясь говорит Рома. — Не дала полюбоваться.

Краснею.

— Давно встали? — спрашиваю, резко переводя тему.

Хоть у нас была крайне горячая и бурная ночь, но после нее я все равно не могу позволить себе дефилировать обнаженной по дому. В конце концов, это неприлично, ведь с нами ребенок.

— Минут тридцать назад, — отвечает Рома, кидая взгляд на настенные часы. И чмокает меня в губы. — Доброе утро, — говорит уже совершенно иным голосом. Более низким и слегка хрипловатым.

Ноги становятся ватными от него.

— Доброе, — шепчу.

— Дашуля, беги, посмотри мультики, — Рома включает телевизор. — Нам с мамой нужно поговорить.

Чудов усаживает Дашеньку на кровать, а сам подходит ко мне.

— Знаешь, а вот без одежды ты мне нравишься гораздо больше, — с жаром шепчет на ушко, запуская по венам волну кипятка.

— Ром, — мягко выворачиваюсь из его объятий. — Давай потом, — с лаской смотрю в его наполненные нежностью глаза.

— Потом ты от меня не отвертишься, — лукаво подмигивает и несильно шлепает раскрытой ладонью по попе.

Смеюсь.

Сбегаю в ванную от этого ненасытного мужчины, открываю прохладную воду и несколько раз брызгаю ей горящие щеки. Немного остужаю жар и после этого уже умываюсь сама.

Выхожу из ванной комнаты спустя некоторое время и с удовлетворением про себя отмечаю, что в доме стоит полнейшая тишина. Заглядываю в комнату.

На огромной двуспальной кровати в обнимку лежат Рома и Дашенька, дочка внимательно смотрит мультики, но то и дело поглядывает на Чудова, тычет пальчиком в сторону экрана и что-то ему говорит.

От умиления в уголках глаз собираются соленые капли.

Я вообще в шоке, что моя дочка так быстро приняла постороннего для нее мужчину и теперь ни на шаг не желает уходить от него. Это просто нонсенс какой-то! Ведь даже спустя несколько месяцев жизни с Олегом под одной крышей, она ни в какую не желала оставаться рядом с отцом дольше, чем на две минуты.

Стою не дыша и наблюдаю за наимилейшей картиной, сердце переполняется нежностью и любовью.

Рома внимательно слушает тарабарский язык Дашеньки и что-то ей отвечает, поясняет происходящее на экране, а после принимается поправлять сползающее с малышки покрывало.

Внутри все замирает.

Телефонный звонок вдрызг разбивает сказочное умиротворение, что охватило наш дом.

Выскакиваю в коридор, из пуховика достаю вопящий предмет и моментально принимаю звонок. Думать и анализировать некогда.

— Слушаю, — произношу в трубку.

— Вера! Это свинство какое-то! — рычит на меня баба Маша. Я моментально ее узнаю.

— Что случилось? — тревога поднимается в груди.

— У тебя потоп! Ты меня затопила! — гневно кричит в трубку. — Я полицию вызываю!

Ох, блин…

— Здесь сиди, — рычит Рома и начинает переодеваться. Снимает с себя футболку и хлопковые штаны, вместо этого надевает теплые брюки, майку и глубокого изумрудного цвета водолазку, что так подчеркивает его карие глаза.

Ловлю себя на том, что на миг потерялась. Смотрю на него и не могу отвести глаз.

— Но там же потоп! — вспыхиваю, но Чудов остается непреклонен.

Он словно не желает услышать меня и осознать мою ответственность за произошедшее, ведь это же я перекрыла воду перед тем, как уехать!

Может быть прорвало трубу и теперь она хлещет горячим потоком вниз, ошпарила Олега и ему придется лежать в больнице, испортила ламинат и затопила соседей. Нет ничего хуже потопа горячей водой. Зимой, когда на улице большой минус.

— И что? — вопросительно выгибает бровь, ухмыляется и продолжает стоять на своем.

Он не дает ни единого шанса уехать.

А там потоп. И мне уже страшно представить масштаб бедствия…

Трясет.

Олег, зараза! Как так можно-то было? А?! Я ведь перед уходом перекрыла воду! Неужели нельзя было по-человечески ее открыть и не изгадить квартиру?

Кто ж теперь покрывать будет весь материальный ущерб…

Что-то мне становится дурно.

— Я ехать должна, Ром, — произношу, с трудом ворочая языком. Он словно в три раза увеличился в размерах и не желает слушаться. Будто его искусали сотни пчел и он онемел.

Пытаюсь подняться, но сил не хватает. Меня словно взяли и прогнали через соковыжималку.

Энергии нет.

Рома подходит ко мне, присаживается напротив и заключает мои ледяные руки в свои теплые ладони. Безотрывно смотрит в глаза.

— Вера, послушай меня, — просит, не отрывая взгляда. — Я скажу только один раз и ты либо примешь меня таким, какой есть, либо нет, — пауза.

Эти пару мгновений ожидания кажутся самыми долгими во всей моей жизни. Сижу не дыша.

— Моя женщина не будет решать чужие проблемы. Для этого есть я, — ставит перед фактом. — В потопе твоей вины нет и поэтому тебе даже соваться туда нечего. Понятно? — сверлит меня взглядом.

Киваю.

— Если ты не согласна с подобным подходом, — продолжает. А у меня нет слов, я сижу в полном шоке. — То тогда нам лучше даже не начинать отношения, потому что я уверен в правильности своей позиции и не собираюсь ее менять.

— Ром, — произношу на выдохе.

— Решай, — смотрит сурово. — Ты моя женщина или нет?

Пауза.

Сердце вот-вот выскочит из груди от переизбытка чувств. Это просто издевательство какое-то!

— Твоя, — отвечаю принимая решение.

Рома моментально расслабляется, взгляд снова наполняется нежностью, а внутри меня зреет стойкое ощущение правильности принятого решения. Кажется еще никогда мне не давалось что-то так легко, как сейчас.

— Раз так, то ты с Дашенькой должна остаться здесь. В доме, — твердо говорит каждое слово. — В тепле, безопасности и покое.

Вот как, оказывается, бывает.

Гамму чувств, что переполняют душу, не передать. Они буквально разрывают меня на части и я никак не могу над ними возобладать.

В уголках глаз скапливаются слезы, так сильно слова Ромы задели меня.

— Папа, — ни с того, ни с сего Дашенька поднимается на ножки и топает в нашу сторону, тянет ручки к нему.

Теряю дар речи.

Папа? Серьезно? Просто нет слов…

Да она Рому знает даже меньше суток! Неужели так быстро привыкла и поняла, что Чудов прекрасный человек?

Устами младенца глаголет истина. Так получается?

Вдруг на меня находит четкое понимание. Я хочу, чтобы Рома стал не только моим мужчиной, но еще и папой для Дашеньки. Уверена, он будет прекрасным отцом.

Но вместе со всем этим я не готова остаться здесь и покорно ждать, когда Рома решит все мои проблемы. В конце концов, Олег мстит мне.

Рома не берет трубку и я совершенно не знаю, что дальше делать. Мыслей в голове просто нет.

Тем временем его жена расхаживает по дому и дает мне четкие указания. То помыть, то отстирать, то почистить.

Она только и успевает тыкать идеально наманикюренным пальцем в разные стороны, от разведенной ею бурной деятельности у меня уже кружится голова.

Даже Дашенька, услышав чужой незнакомый голос, быстро ретировалась с кухни, спряталась в комнате, где мы спали и не высовывается оттуда.

Переживаю за дочь, но уйти и оставить супругу Чудова не могу. Она ведь за мной отправится и что-то мне подсказывает, что ей ни в коем случае нельзя знать о присутствии ребенка в доме.

Интуитивно чувствую.

Придумав самый глупый предлог, на который только способна, отпрашиваюсь у “хозяйки” и сбегаю от нее якобы в туалет. Та пока отвлекается и принимается заниматься своими делами.

Вместо похода в уборную, первым делом кидаюсь к дочери. Залетаю в спальню, нахожу Дашеньку и с облегчением выдыхаю. Малышка смотрит мультики на телефоне, что дал Рома.

Пусть лучше так, чем плачет или попадает в неприятности.

Надо бы позвонить еще раз. Может не до Ромы, но хоть до кого-то другого смогу дозвониться. Мне нужно понять, как действовать дальше.

Жаль, но в том телефоне, что он мне оставил, нет ни одного знакомого мне номера и я чувствую себя так, словно мне отрезали руки. Ничего не могу.

Эмоций столько, что они меня душат. Я изо всех сил стараюсь держать себя в здравом уме и твердой памяти, только вот выходит не очень.

Думай, Вера! Думай! Не сдавайся!

Нужно срочно что-то предпринять.

Уверена, если незваная гостья узнает кто я на самом деле, то устроит полнейший хай и разнос. Она, не моргнув глазом, выгонит меня вместе с Дашенькой на улицу и даже не посмотрит, что я с маленьким ребенком, а за окном лютый мороз.

Рома… Как же ты мог поступить так подло и низко?

Не укладывается в голове.

Да, мы знакомы всего ничего, но ведь Чудов показал себя совершенно с другой стороны. Он не похож на предателя и изменника, не жестокий.

Напротив, за это короткое время, что мы знакомы, Рома сделал мне столько добра, сколько не сделал Олег за все время нашей совместной жизни.

Тянет в груди.

Стоит подумать о Роме, так на глаза моментально наворачиваются слезы.

Горько.

Конечно, Чудов говорил и про жену, и развод. Он даже четко озвучивал причины своего расставания с законной супругой.

А еще четко дал понять, что они договорились обо всем. Что проблем с ней не будет.

Но пришедшая в дом женщина совершенно не похожа на брошенную жену. Или на женщину, готовящуюся к разводу.

Ее высокомерие затмевает совершенно все! Она смотрит на меня свысока и считает себя королевой.

Ведет здесь как хозяйка, ни слова не дает в свой адрес сказать, а еще всем видом показывает, чтобы я не попадалась ей на глаза.

Готовится к романтическому вечеру…

Я мельком видела, как жена Ромы красуется в полупрозрачном пеньюаре напротив зеркала. Она поправляет прическу, ищет лучший ракурс и позу.

Мне достаточно было всего лишь одного короткого взгляда на холеную и ухоженную с головы до ног женщину, чтобы почувствовать себя гадким утенком и получить очередную порцию неуверенности в себе.

Как же паршиво-то…

Но самое ужасное то, что до приезда Чудова мне придется всеми правдами и неправдами оставаться здесь. Я ни в коем случае не должна позволить ей выставить меня и Дашеньку на улицу.

Ох, Рома, как же не вовремя случился потоп! Как не вовремя ты уехал отсюда…

Неуверенность не позволяет поверить в себя и сказанные Ромой слова, в его обещания, в его заботу. Чем дольше я остаюсь одна, тем быстрее моя вера в мужчину рассыпается.

Кажется, что это был всего лишь сон и я насочиняла нашу близость и чувства.

Начинаю сомневаться в правдивости слов Чудова.

Неужели все было ложью?..

Нет. Не может быть…

Не хочу в это верить!

Снова набираю свой номер и снова у меня ничего не выходит. Такое ощущение, что Рома либо не слышит, либо намеренно игнорирует мой звонок.

— Ты уснула? — громко и с претензией разносится на весь дом. — Я есть хочу! Стол накрой!

— Это не входит в мои обязанности, — выхожу из комнаты и отвечаю крайне сдержанно.

— Здесь я хозяйка и я буду решать что и куда входит! — кричит на меня.

— Сейчас подойду, — цежу сквозь стиснутые зубы и возвращаюсь к дочке назад.

Пусть в душе бушует буря, я не собираюсь ее показывать. Никто не узнает, как плохо и тревожно мне сейчас.

— Па-па, — Дашенька словно назло то и дело лепечет новое слово. Доченька ходит по комнате за мной по пятам, ни на миг не оставляет.

Она чувствует мое беспокойство, принимает его на себя и начинает капризничать.

Вдруг телефон в руках у меня начинает звонить. Спешу принять вызов.

— Верунь, ну наконец-то я тебя нашла! — в динамике раздается голос подруги.

— Настя, — выдыхаю с облегчением. Внутри меня что-то надрывается и я начинаю рыдать.

— Э-э-эй, — протяжно произносит подруга. — Ты чего? Рома обидел? Я его на части порву!

— Нет, что ты, — спешу ее заверить.

Ведь порвет же. Настька у меня боевая!

— Он не обидел, — говорю с жаром.

— Тогда чего ты ревешь? — хмурится.

— Здесь его жена, — озвучиваю свою проблему.

Я столько всего хочу спросить у подруги, вопросов просто тьма, но не успеваю.

— Чего?! — от дикого возмущения, что пронизывает ее голос, аж телефон приходится от уха убрать.

— Его жена приехала и ведет себя так, — замолкаю. Пытаюсь подобрать слова, чтобы максимально близко, но вместе с тем максимально культурно охарактеризовать ее поведение.

— Как? — с едкой ухмылкой спрашивает подруга. Ее тон не сулит добра.

— Ну в общем она решила, что я домработница и требует от меня накрыть на стол, приготовить романтический ужин и отдраить весь дом, — впопыхах делюсь своими проблемами. — Она расхаживает в прозрачном пеньюаре, Насть!

— Ну я прибью эту тварь! — шипит подруга. — Ты только не вздумай принимать ее слова близко к сердцу, Вер! Илона самая настоящая сука, поверь. Ромка разводится!

Настроение улучшается.

Значит, я была права и Рома меня не обманывал. Зря я в нем сомневалась.

— Верю, — тепло улыбаюсь, думая о своем Чудове. Понимаю, как сильно соскучилась.

— Ах, она гадина! — Настя не скрывает эмоций. — Ну я ей устрою…

— Насть, — тихонько смеюсь. — Угомонись.

— В общем так, — заявляет безапелляционно. — В полемику не вступать, на рожон не лезть, в обиду себя не давать. Поняла?

— Да, — киваю.

— Ромка с Андреем разбираются с твоим недомужем, они не смогут приехать, — объясняет.

— И что делать? — теряюсь.

— Сами с ней справимся! — в голосе подруги появляются мстительные нотки. — Я еду! Жди! — отрезает.

Дорога до нашего с Верой дома не заняла много времени и я этому несказанно рад. Первое января, утро, все еще либо спят, либо выбираются из своих постелей.

Редкие жаворонки, а это в основном молодые родители, сонно бредут по тротуару. За руль рискуют садиться только самые смелые.

Я, например.

Пока еду, думаю о своей Вере, и чем глубже погружаюсь в мысли, тем сильнее убеждаюсь, как же вовремя судьба мне ее послала. Год назад подобный подарок я бы не оценил.

А вот вчера…

Вчера все было сделано самым лучшим образом и я ни о чем не жалею. Единственное, пожалуй, нужно было с Илонкой чуть раньше развестись.

Поскольку ненависти к своей официальной жене я не питаю, то не предложить разойтись миром ей не могу. Пожалуй, перед этим мне нужно проконсультироваться со своим адвокатом и выяснить, как максимально быстро и грамотно разорвать свой брак с Илоной.

И заключить новый. С Верой.

Не собираюсь я ее отпускать!

Я четко чувствую, что нашел свою женщину и это знание не дает мне покоя. Так тепло и хорошо на душе, словами не передать как!

Это когда крылья вырастают за спиной, когда ты ощущаешь силу и уверенность в дорогом тебе человеке, когда ты знаешь, что чего бы ни случилось в жизни, ты никогда не будешь один.

У тебя есть тыл. Надежный и мощный. Место, куда можно прийти в любом состоянии и где тебе будут рады.

Те, кто любит ТЕБЯ.

— Ромео, готов? — у подъезда меня уже ждет Андрюха. Он согласился приехать и помочь.

Мне одному стремно вламываться в квартиру Веры. Боюсь, при виде ублюдка не смогу сдержать злость и наваляю ему по полной.

— Всегда готов, — ухмыляюсь.

Пожимаем друг другу руки, я домофонным ключом открываю дверь в подъезд. Заходим.

Лишь когда мы поднимаемся на лифте на нужный этаж, понимаю, что забыл в машине все свои телефоны.

Решаю не возвращаться. Нет смысла.

— Настя! Наконец-то ты приехала! — с нескрываемой радостью обращаюсь к подруге и поскорее пропускаю в дом. На улице довольно морозно, не хватало еще простудиться для пущего счастья.

Меня успевает обдать волной холода как раз перед тем, как я закрываю дверь. Хорошо, что снегом не закидало.

За окном начинается вьюга.

— Вер, прилетела, как смогла, — щебечет подруга, снимая с себя заметенный снегом шарф. — Вот это погодка, — выдыхает.

— И не говори, — качаю головой. — Совсем недавно испортилась.

— Дальше будет хуже, — окончательно разбивает все мои планы.

Я только размечталась выйти и погулять, слепить снеговика или сделать с Дашенькой снежных ангелов… В общем, не судьба.

Придется в доме сидеть.

— Ничего, — Настька ободряюще улыбается. — Где наша не пропадала!

— Это точно! — соглашаюсь.

Боевое настроение подруги передается и мне, я чувствую прилив сил и понимаю, что готова с Илоной бороться. Пусть она законная жена Ромы, но ведь он ее сюда не приглашал. И вообще… Он с ней разводится!

Теперь, когда я не одна, Илона не сможет выгнать меня на улицу и это придает решимости.

Настя снимает с себя верхнюю одежду, я помогаю раздеться Егорке и провожаю его к Дашеньке в комнату. Дочка смотрит свой мультик про мишек и Егор его тоже любит, так пусть теперь вместе спокойно посидят.

Мне и Насте нужно разобраться с Илоной.

— Ну так что? — спрашивает подруга. — Где она? — кивает в глубину дома.

— Не поверишь, — отвечаю с легким нервным смешком. — Она спит!

— Да ладно?! — Настька в шоке.

— Я сама обалдела, когда увидела, — признаюсь.

Пожалуй только это и дало мне шанс спокойно дождаться подругу.

— Слушай, — глаза Лебедевой загораются азартным блеском. — Я что придумала!

— Что? — спрашиваю, заражаясь ее энтузиазмом.

Но Настя не спешит отвечать. Вместо этого она озирается по сторонам, хмурится и направляется на кухню. Я иду следом.

— Говоришь она привезла с собой кружевное белье? — спрашивает, ухмыляясь.

При воспоминании откровенного наряда Илоны мои щеки заходятся краской. Хоть я взрослый и достаточно раскрепощенный человек, но такой вольности в нарядах себе не позволяю.

Там такое… Просто кошмар!

А если честно, то тихий ужас.

— Ну да, — киваю, ища куда бы деть взгляд. Наряд Илоны стоит перед глазами. — Она в нем даже спать улеглась, — в итоге добавляю зачем-то.

— Отлично! — подруга мстительно потирает руки.

Мне становится страшно. За Илону.

Выражение, написанное на лице Лебедевой, не сулит ничего хорошего. Когда она находится в таком настроении, то от нее нужно бежать.

Настя добрейшей души человек, преданная жена и прекрасная мама, но если вдруг кого-то из ее близких обидят, то не поздоровится. Никому!

Она найдет обидчика и уничтожит. Самым действенным способом.

Наверное, когда я подсыпала слабительное в оставленную в квартире еду, я тоже нахваталась от Насти. Сама б никогда не додумалась до столь коварного поступка.

Все получилось само.

— Значит так, — с огнем в глазах произносит подруга. — Сейчас мы собираем детей и уходим в сторожку к Егорычу, — произносит совсем не то, что я ожидала.

— На улице метель, Насть, — напоминаю ей.

— Да плевать! — отмахивается. — Егорыч близко.

— Ну хорошо, — с сомнением соглашаюсь. — А что дальше?

— Дальше? — коварная ухмылка появляется на ее губах. — Здесь есть два варианта.

— Какие? — продолжаю допытываться.

Как по мне, вариант один. Нужно дождаться пока Илона проснется, все ей объяснить и выпроводить на такси в город. Спокойный, логичный и весьма здравый вариант.

Но Настька что-то мудрит. Явно собирается сделать иначе.

— Я вот все думаю, что лучше, — продолжает витать в облаках. — Позвать сослуживцев Андрея и пусть они тут отрываются, — у меня волосы становятся дыбом как только представляю эту картину. Мне вдруг становится жалко Илону. Они ж ее до смерти напугают!

И не только…

— А какой второй? — шепчу. Голос сел.

— Второй, — лукаво улыбается Настька. — Позвать девчонок и устроить девичник.

— И что здесь такого? — не понимаю.

Ну девичник и что? Подумаешь много девчонок. Какао, маршмерки или мартини и оливки… Все равно ерунда.

— Илона сбежит, — говорит со знанием.

— Первый вариант слишком жесткий, а второй слишком простой, — заключаю в конечном итоге. — Мож еще что придумаем? — с надеждой спрашиваю у нее.

— А давайте лучше придумаю я! — раздается за нашими спинами.

Оборачиваюсь.

На пороге кухни в полупрозрачном халатике стоит Илона. И она очень зла.

Кровь от лица отливает.

— Значит, ты новая подстилка моего мужа, — выплевывает с ненавистью.

Она проходит по мне оценивающим взглядом и кривится, видимо, я не удовлетворила ее своими формами.

— Мог и получше выбрать, — фыркает.

Проходит на кухню, достает бокал и наливает вина.

Присаживается напротив.

— М-да, Настя, — цокает, переводя внимание на Лебедеву. — Я, конечно, догадывалась, что ты спишь и видишь, как подложить под моего мужа свою подругу, но даже подумать не могла, что Роман поведется на это, — с презрением снова окидывает меня взглядом. Морщится вся.

Мне становится дико неприятно здесь находиться и я чувствую себя просто ужасно. Такое чувство будто взяла и влезла в чужую семью.

А ведь получается, что так и сделала. Илона ж официальная жена Ромы, а я… Я никто.

— Илон, Рома на развод подает, — жестко говорит Настя. — Тебе здесь не рады. Уезжай.

— Рома каждый раз, как только мы поругаемся, подает на развод, — фыркает, всем своим видом показывая несерьезность его намерений. — Но что-то до сих пор не подал. Ведь так? — с вызовом смотрит подруге в глаза.

Настя теряется.

— Вот и я про то же, — продолжает давить на Лебедеву, окончательно размазывая меня.

Еще раз проходится взглядом по мне, кривит губы.

— Значит так, — победоносно откидывается на стуле и смотрит исключительно на меня. — Я знаю, что мой муж эффектный, красивый мужчина. Он шикарен в постели и неприлично богат, — каждое слово бьет наотмашь. Мне требуются все мои силы, чтобы не зарыдать. — Ты нафантазировала себе, будто будешь с ним вечность, что он серьезен и будет всю жизнь носить тебя на руках. Но это не так, — делает паузу. Многозначительно смотрит на Настю заставляя ее замолчать. — Тебе, кстати, лучше б разобраться в своей жизни, а не лезть к другим, — достает из халата снимки и кидает их на стол перед Настей.

— Что это? — хмурится подруга.

— А ты пока сидишь, поизучай, — ухмыляется злобно.

Краем глаза замечаю на снимках Андрея в обнимку с какой-то девушкой. Мне становится не хорошо.

— На чем я там остановилась? — смотрит на меня с насмешкой во взгляде. — Ах, да! Ты запала на моего мужа, он наобещал тебе золотые горы и ты повелась.

Молчу. Кусаю губы и концентрируюсь на дыхании.

Это единственное, что остается, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.

— Вот вам мой вариант, — отрезает. Кидает на стол довольно внушительных размеров конверт. — Забираете эти деньги и сваливаете. Чтобы больше ни одна из вас не появлялась в поле моего зрения. Все поняли?! — цедит зло.

Кидаю на Настю встревоженный взгляд, я совершенно не понимаю, что дальше делать.

У меня нет ни телефона, ни связи в Ромой, ни мало-мальских сбережений. Домой возвращаться нельзя, там агрессивно настроенный Олег, здесь тоже делать нечего, Илона вот-вот выгонит.

Брать деньги не хочется, но уходить без них не вариант. Дашенька не виновата, что ее мать окончательно свернула с дороги и не может обеспечить малышке нормальной жизни.

— Берешь деньги и сваливаешь добровольно или мне вызвать ментов? — Илона не сводит с меня уничижительного взгляда. — Что скажешь, подруга? — ухмыляясь, переводит внимание на Настю. — Отличный у тебя муженек. Да?

— Ром, ты Вере когда звонил? — обеспокоенно спрашивает Андрей. Последний час он не находит себе места, срывается по пустякам и этим только сильнее выводит меня. Особенно бесит в те моменты, когда я только сконцентрируюсь на проблеме и наконец начну анализировать ее с холодной головой, так Андрюха начинает задавать вопросы.

Например, вот как сейчас.

Самое паршивое, что мой друг обычно не ведет себя настолько нервно и дергано. Во мне начинает зарождаться сомнение… У них с Настей все ли нормально?

Я начинаю подозревать, что они опять поссорились и теперь снова будут делать друг другу мозги.

К сожалению, в семье Лебедевых все далеко не идеально, но разве хоть кто-то из нас сам идеален? Понятно, что таких нет.

Знаю, ни один из них не станет выносить сор из избы, но все-таки я не слепой и прекрасно вижу, что происходит. В прошлую ссору ребята так сильно увлеклись обидами друг на друга, что едва не развелись.

У Андрея нервная работа, которая занимает бОльшую часть его времени, на Насте Егорка. Они оба устали.

Но это не повод рушить семью.

Вспоминаю то, что было, и настроение тут же становится еще хуже. Только вот вида не подаю, незачем еще сильнее заводить друга.

— Еще не связывался, если честно, — отвечаю Андрюхе и открываю дверь в свою квартиру.

Проходим.

— Слушай, — Лебедев проходит следом за мной. — Можешь набрать?

— Давай ты еще раз попробуй, — предлагаю, всем своим видом показывая, что очень занят, когда на самом деле это далеко не так.

Я не хочу раньше времени тревожить Веру. Она начнет задавать вопросы, на которые у меня пока нет ответов. А те, что есть, не подходят и озвучивать их я не стану ни при каких обстоятельствах.

Мне нужно чуть больше времени, чем есть.

Олегом сейчас занимаются безопасники, а для уборки загаженного жилья вызван клининг. Скоро ее квартира будет сиять и блестеть от чистоты.

Уехать, не получив четких разъяснений от своих людей, ни при каких обстоятельствах нельзя. Слишком многое стоит на кону, а оставаться и смотреть на рожу ублюдка нет ни малейшего желания.

Я дал своим парням карт-бланш. Пусть делают все, что посчитают нужным для достижения результата.

На Олега плевать, он сам выбрал себе незавидную участь. Нужно было думать прежде, чем садиться за карточный стол.

— Блин, — хмурится друг. Лебедев никак не успокоится. — Настька телефон не берет.

Андрей раз в десятый набирает номер жены. Он встревожен, и его волнение уже мне начинает передаваться. Я сам уже начинаю искать повод для беспокойства.

— Андрюх, да все с ними нормально, — заверяю его. — По-любому уложили детей спать, а сами сидят на кухне и болтают.

Как по мне, эта версия развития событий самая логичная. Девчонкам есть, что обсудить.

— Что-то не то, — не успокаивается друг. — Ром, ты своих поторопить можешь? Нам нужно к девчонкам.

— Издеваешься? — усмехаюсь, поднимая на друга удивленный взгляд. — Дай парням выяснить все, — я в шоке, что мне приходится объяснять такие банальные вещи. — Прежде, чем ввязываться в конфликт, я четко должен понимать с кем придется иметь дело. Там серьезные люди и я не дурак, чтобы лезть на рожон.

— Ром, я все понимаю, — Андрей напряжен. — Вере звони. Мне нужно знать, где Настя.

Смотрю на друга, на нем лица нет. Лебедев не прикалывается, ему действительно нужно выяснить местонахождение Насти с Егоркой.

— Это жизнь, — добавляет, продолжая стоять на своем. — Всякое могло случиться. Поверь.

— Они там не одни, — напоминаю. С ними Егорыч. И пусть тот не полезет в дом без надобности, но если случится беда, он спрашивать не станет и спасет.

— Есть множество ситуаций, когда все происходит мгновенно и даже рядом стоящий человек не успевает вовремя среагировать, — заключает со знанием дела. Тут я даже спорить не стану, ему виднее.

Ох, уж эти спасатели! Ну просто капец!

Вот, что значит профессиональная деградация личности. Андрей порой такие вещи выдает, хоть стой, хоть падай.

— Хорошо, — поддаюсь на уговоры Лебедева. Слишком уж он нервный какой-то.

Достаю телефон, звоню Вере, но она оказывается недоступна.

Бросаю короткий взгляд на друга, напрягаюсь. Утром я ей давал заряженный телефон…

Второй звонок тоже не проходит, а вот на третий начинают идти гудки. Жестом показываю Андрюхе, что дозвонился.

— Дорогой, как же я рада тебя слышать, — в трубке раздается совсем не тот голос, который я ожидал услышать.

Хмурюсь сильнее. Гнев ярким пламенем вспыхивает в груди, а страх за возлюбленную женщину увеличивает его троекратно. Раз уж Илона пожаловала на дачу, то ничего путного, кроме как неприятностей, не жди.

— Где Вера? — рычу, не сдерживая своей злости.

Я вообще в шоке, что она ответила на звонок.

Андрей видит мою реакцию на собеседника и тут же подается вперед, прислушивается к разговору.

— Какая Вера? — нахально усмехается моя жена. — Твоя подстилка? — спрашивает издевательским тоном. — Так я ее выгнала! — заявляет с победой. — Больше нам с тобой никто не будет мешать.

— Ты совсем сдурела?! — от переизбытка эмоций я аж поднимаюсь со стула, былая расслабленность и хорошее настроение исчезли без следа, словно их и не было в помине. — Где Вера я спрашиваю у тебя, сука!

— Понятия не имею, — отмахивается от моего вопроса, словно это назойливая муха. Завожусь сильнее. — Я выгнала и ее, и ее дочь. Мне плевать, где они. Ясно?

— На улице метель. Зима! И ты посмела выгнать из дома в такую погоду женщину с ребенком? — мною овладевает ярость. — Из МОЕГО дома! — рявкаю, не сдерживая эмоций.

Мне пофиг, как я выгляжу сейчас. И что Андрей смотрит на меня полными шока глазами.

Выхватывает трубку, подносит к уху. Он тоже зол.

— Настя где? — задает единственный вопрос и терпеливо слушает, что ему отвечают.

С каждым словом моей почти бывшей жены, его лицо становится грознее и злее.

— Беги, Илона, — не своим от гнева голосом произносит Андрей. — Беги, сука, пока я тебе голову не открутил. Понятно?!

От его низкого хриплого голоса и звучащей в нем угрозы даже мне становится не по себе.

Лебедев кладет трубку и смотрит на меня. Глаза полные злости.

— Что она сделала? — спрашиваю у него.

Андрей молчит. Стоит, глубоко дышит и не спешит трогаться с места.

— Ну? — давлю на него, прекрасно понимая, что время не терпит.

— Твоя жена выгнала Настю и Егора, — произносит в конечном итоге.

Слушаю друга и понимаю, что ведь это отличная новость. Гораздо лучше, чем бы девчонки остались с Илоной под одной крышей.

Значит, Вера с Настей вместе и уж тогда они точно не пропадут.

В конце концов, доедут до Лебедевых и будут ждать нас у них дома.

— Это же прекрасно, — озвучиваю свои мысли вслух и тут же ловлю на себе возмущенный взгляд друга.

— Что прекрасного? То, что моя жена и ребенок оказались вышвырнуты из дома твоей саданутой на всю башку женой? — заводится еще сильнее. — Это прекрасно?! — рявкает. — Или то, что ни Настя, ни Вера не берут трубки? — напирает со злостью на меня.

— Слушай, Андрюх, угомонись, — пытаюсь немного остудить его пыл. Лебедев уж слишком сильно завелся. — Ты не прав и прекрасно это сам понимаешь.

— Зато ты у нас просто сама рассудительность и спокойствие! — психует.

Подхожу к окну, бросаю взгляд во двор и собираюсь с мыслями. Я прекрасно понимаю почему Андрей так сильно зол, но вместе с тем знаю, что мне нельзя поддаваться эмоциям. Иначе все провалю.

Вера и Настя в состоянии решить, куда им поехать или пойти, чтобы было тепло, спокойно и хорошо. В конце концов, у Насти деньги есть и она не бросит подругу, в этом я уж точно уверен.

А вот с проблемами Олега… Они гораздо сложнее, важнее и тяжелее. Здесь не факт, что я смогу разобраться, даже при наличии связей, денег и знающих людей.

А если пущу на самотек его ситуацию и не разберусь в ней, то потом мы попросту сможем не выплыть. Никто.

Карточный долг — не шутки и спрашивают его серьезно. Это та сфера, в которую ни в коем случае нельзя было залезать.

Но так уж вышло, что связавшись с Верой, я тоже теперь по уши в дерьмище. Ибо у меня нет выбора, я не смогу ее отдать тем гадам.

Карточный долг будет уплачен. Хочет Олег или нет, но он заплатит сполна. А вот чтобы ублюдок стал более сговорчивым, то тут в ход пойдут все уловки.

И перво-наперво в подобных случаях страдает кто? Жена. Дети. Семья.

Илонка хоть не причинит боли ни Вере и Дашеньке, ни Насте с Егоркой. Там рядом Егорыч, они должны быть у него.

Но если вдруг что-то случится…

Илона, ты пожалеешь, что появилась. Серьезно!

При разводе не дам тебе ни шиша.

— Я урою твою жену! — продолжает рычать Лебедев.

— Становись в очередь, Андрюха, — ухмыляюсь недобро. — Я первый.

— Насть, ты уверена? — спрашиваю у подруги.

Мы сидим в домике “Егорыча”, детвора спит по углам гигантского разложенного специально для них дивана, мы с Настей сидим в центре и следим, чтобы малыши друг на друга во сне не закатились.

Дашенька беспокойно спит.

— Не похож он на Андрея, — заверяю Лебедеву, отказываясь верить гадкой Илоне.

Но шок от ее слов до сих пор не прошел.

Это ж надо было выдумать, будто Андрей Насте изменяет? Да он ценит и любит свою жену!

Пусть лучше Илона разбирается, почему Рома на развод подает и думает, как семью с кем-то другим построить, а не рушит то, что у других есть.

— Да, — кивает Настя, не сводя взгляда со снимка. — Это он.

— Не похож, — продолжаю сомневаться.

— Он это, говорю, — поднимает на меня полные слез глаза.

Мне так жалко ее становится, аж хочется обнять и как следует прореветься. Но я прекрасно понимаю, что так делать ни в коем случае нельзя.

— Ну брось, — забираю из ее рук фотографии, которыми “мило” поделилась Илона. — Нечего тебе на это смотреть! — заявляю, убирая проклятые снимки в свою сумку.

Пусть лучше там полежат, после Лебедеву отдам, пусть разбирается как хочет.

Ну не верю я, что это он!

— Только нервы зря треплешь, — приговариваю тихонько. — Не Андрей там! Угомонись!

— Вер, — печально вздыхает подруга.

Она смотрит на меня таким взглядом, что сжимается сердце. В глазах застыли непомерное разочарование и боль.

Всегда боевая и энергичная Настя сейчас напоминает сдувшийся воздушный шарик. Словно из нее досуха выкачали всю жизненную энергию, лишили сил и оставили. Одинокую. Пустую. Ненужную.

— Это он, — говорит таким тоном, что у меня дыхание перехватывает. — Я даже знаю с кем и где.

От столь сильного откровения я даже не знаю что и сказать. Смотрю на Настю во все глаза и часто моргаю.

Шок.

— В смысле? — спрашиваю, не веря своим ушам.

Что за бред? Андрей идеальный муж! Он любит и ценит свою семью, никогда не изменял Насте.

— Это его бывшая жена, — своими словами подруга окончательно вводит меня в ступор.

— Бывшая жена? — шепчу, не осознавая смысла фразы. Оно приходит чуть позже, выливается на меня ведром студеной воды. — Он был женат? — ахаю.

— Давно, — поджимает печально губы. — В прошлой жизни.

Слов нет. Один сплошной шок. Моя спокойная и размеренная жизнь, кажется, осталась в прошлом.

Лебедев — идеальный муж, замечательный отец и самый порядочный мужчина из всех, кого я только знаю, оказался вовсе не таким.

— Девочки, я чай заварил, — к нам заглядывает Эдуард Егорович.

Теперь, когда я познакомилась с ним при других условиях, называю его так.

Он получил свое необычное имя из-за непомерной любви отца к футболу и был назван в честь одного из любимых футболистов.

— Пойдем, поговорим, — приглашает нас на кухню.

Переглядываемся с Настей, кидаем обеспокоенные взгляды на детей. Они крепко спят и им ничего не угрожает.

Спинка дивана не даст скатиться, массивные мягкие поручни удержат с боков, в ноги положили большие подушки, а между детьми — скрученные в жгуты одеяла.

Все хорошо.

— Пойдемте, — соглашаюсь, поднимаясь.

Выходя из комнаты, оставляю приоткрытой дверь. Не хочу, чтобы детвора проснулась и испугалась, пусть поспят спокойно. Они и так измучились уже.

Когда мы с Настей приняли решение уйти из дома, то пришлось в экстренном порядке тормошить детей. Менять подгузники, переодевать, уговорить хоть что-нибудь скушать.

И Дашенька, и Егорка были крайне недовольны нашими действиями и активно показывали это, кричали и возмущались на весь дом. Кое-как накормив и одев детвору, мы быстро оделись сами, собрали свои вещи и были таковы.

Илона даже не вышла, чему мы были несказанно рады. В противном случае мог случиться гигантский скандал, и я не уверена, что Настя после этого б не психанула.

Выйдя на улицу, мы поняли, что самым лучшим вариантом будет попроситься к сторожу в дом, немного успокоиться и принять дальнейшее решение уже с более холодной головой.

Сейчас, находясь в состоянии шока, ни одна из нас не может вразумительно думать, а Настя…

Меня очень беспокоит состояние подруги, настолько потерянной я ее еще никогда не видела. Настя для меня оставалась всегда примером силы, стойкости и непомерного оптимизма. А теперь она словно с выбитой почвой из-под ног. Полнейшая растерянность.

— Насть, ты будешь чай? — спрашиваю у нее, но подруга снова ушла в свои нелегкие мысли.

— А? Что? — хмурится, поднимая голову. Смотрит на меня, возвращается мысленно. Кивает.

— Мы будем чай, — говорю Эдуарду Егоровичу за нас двоих. — Давайте помогу? — предлагаю.

— Я сам, — махом отказывается от предложенной помощи мужчина. — У меня редко бывают гости, так дай хоть поухаживаю за вами.

— Спасибо, — все, что могу сказать на его слова. Мне приятно.

Эдуард Егорович наливает травяной чай, ставит на стол, а следом достает сушки, крекеры и шоколадку.

— Угощайтесь, девочки, — произносит с теплой улыбкой. — Не стоит грустить. Вы еще такие молодые и красивые. Не гоже хмуриться такой красоте, — обращается к Насте.

— Ох, — вздыхает она.

Вдруг раздается телефонный звонок. Сторож Чудова, не торопясь, достает аппарат, смотрит на экран, фокусирует взгляд и потом торопливо принимает вызов.

— Слушаю, Роман Анатольевич, — произносит, отходя к окну. Приоткрывает шторку и смотрит на дом, где находится Илона. — Она зашла не через меня, а через соседей. О том, что посторонние здесь, я узнал, лишь когда увидел Анастасию.

Внимательно слушаю то, о чем говорит Эдуард Егорович и мне многое становится понятно.

— Нет, без вашего ведома решил ее не выгонять. Сами понимаете, никаких прямых указаний на этот счет не было, — продолжает объясняться с “хозяином”.

Слушаю его пояснения и понимаю, что со своей стороны мужчина все сделал правильно. Действительно, кто я такая? А Илона — жена.

Неприятно колет в сердце, но мне удается проигнорировать это чувство. Упиваться угрызениями совести сейчас ни к чему.

— Да. В доме она, — пауза. — Хорошо. Будет сделано! — произносит жестко. — Их тоже не отпущу, — добавляет уже мягче и кидает поочередно на нас с Настей беглый взгляд.

Сторож завершает разговор и присаживается к нам за стол.

— Ну что, девоньки, — произносит спокойным, дружелюбным голосом. — Рассказывайте, что там Илона натворила.

Кажется, я еще никогда так долго не добирался до дачи. Мы на протяжении нескольких часов стоим колом, перед нами на дороге образовался многокилометровый затор.

Все полосы заняты. Из-за установленного посреди дороги ограждения не развернуться и не уехать.

Мы в ловушке. За окном темно.

— Андрюх, есть какие-то идеи, как выбраться отсюда? — спрашиваю у друга, может быть он что-то придумал. В отличие от меня.

Я уже задолбался стоять в пробке, никаких сил не осталось. Готов бросить машину и отправиться к Вере пешком.

Хочу поговорить с ней лично, по-человечески объясниться, ведь я уверен, что телефонный разговор только наделает кучу проблем.

Но прежде всего я собираюсь вышвырнуть свою пока еще законную супругу из дома. Пусть валит на все четыре стороны и продолжает развлекаться, как хочет. Ей семья не нужна, она сделала свой выбор, и каждый из нас теперь идет своим путем.

Не думал, что придется еще раз обсуждать с ней причины предстоящего развода. Но, видимо, без этого никак.

— Там спереди крупное ДТП, — хмуро отзывается друг. — Его не объедешь.

— Вот прям ни единого варианта? — уточняю, теряя последнюю надежду.

— Никакого, — вздыхает тяжко. — Поверь.

Ну капец! Вот и разрулил дела мужа Веры… Ублюдка из задницы, считай, вытащил, а о любимой женщине позаботиться не могу.

— Ты что в тачке делаешь? Одному не скучно? — интересуюсь у Лебедева.

— Я не могу дозвониться до Насти, — озвучивает мне причину своего беспокойства. — Не берет трубку и все тут.

— А Егорычу звонил? — уточняю.

Блин, на Лебедеву совсем не похоже. Она всегда на связи, всегда готова прийти на помощь и никогда никого не игнорирует.

— Звонил. Он сказал, что Настя уехала, — окончательно ошарашивает меня ответом.

— В смысле уехала?! — охреневаю. — Я же запретил их отпускать! Это что за дела?!

— Ты думаешь, Настя станет кого-то слушать? — горько ухмыляется Андрюха. — Она ж если что надумала, то как грузовой поезд на полной скорости, хрен остановишь.

— Ой, да, — не могу с другом не согласиться. — Так что в итоге? Не знаешь, где она?

— Прикинь, но нет, — делится своей печалью.

Замолкаем. Да и что тут скажешь? Что Настя сейчас на эмоциях может нагородить с три короба, а потом будем разгребать еще как минимум месяц? Это да.

— Слушай, давай я на дачу поеду, а ты домой, — предлагаю вариант. — Настя по-любому туда должна поехать.

— Не факт, — с сомнением в голосе произносит друг. — Совсем не факт, — задумчиво повторяет.

Пробка начинает двигаться.

— Ну так что? — спрашиваю у него в последний раз.

— Еду с тобой, — заявляет. — Я прежде всего хочу поговорить с Илоной. Уверен, без нее никак не обошлось.

— Знаешь, тут я с тобой согласен, — ухмыляюсь недобро.

Перебрасываемся еще парой фраз и отключаемся. Впереди нас ждет непростая дорога.

Пробка медленно рассасывается, попутные машины ускоряются и я тоже набираю скорость потока. До дачи остается совсем ничего.

Спустя буквально минут двадцать оставляю машину на парковке и со всех ног спешу к Егорычу в дом. Андрей заскакивает за мной следом.

— Вера? Вера! Ты где? — в спешке озираюсь по сторонам.

— Тише, — шикает Егорыч. — Дашенька спит.

— А Вера где? — встревоженно спрашиваю.

— Ее укладывает, — поясняет сторож.

После его слов у меня аж от сердца отлегло.

— Тогда не будем мешать, — говорю, переглядываясь с Лебедевым. Киваю на дом. — Она там?

— Да, — кивает хмурясь. — Не выходила ни разу, только заказывала еду.

— И что? Привезли? — ухмыляюсь.

— Да, — отвечает к моему удивлению. — Все увидите сами. Если хотите, идите сейчас. Я Веру предупрежу, что вы приехали.

Переглядываемся еще раз с Андрюхой, он взглядом показывает на дверь. Другу не терпится как можно скорее выяснить, что такого наговорила Илона Насте.

Выходим из сторожки, пересекаем участок и останавливаемся напротив крыльца.

— Ром, наверное, тебе лучше зайти первому, — озвучивает свои мысли Лебедев. — Я как-то не горю желанием смотреть на нее обнаженную.

Зная, на что способна моя почти бывшая жена, решаю согласиться с доводами друга.

Открываю дверь, прохожу на террасу и зову Лебедева за собой. Здесь, конечно, не так тепло, как хотелось бы, но всяко лучше, чем на улице.

Да и слышно лучше.

Оставив Андрея ждать сигнал, захожу в дом и застываю на пороге.

Весь первый этаж уставлен зажженными свечами. Одно неосторожное действие и вокруг полыхнет так, что мало не покажется.

— Илона, — с настороженностью зову ее.

Устроить подобное в деревянном доме… Она совсем ненормальная?

— Да, дорогой, — сбоку от меня раздается томный голос.

Взглядом прослеживаю направление, поворачиваю голову и вижу, как из комнаты “выплывает” облаченная в невесомый тонюсенький прозрачный халатик, стройная женщина.

С ужасом наблюдаю, как она, направляясь ко мне, проходит мимо горящих свечей. Пламя так и норовит схватиться за полы халата.

Одно неосторожное движение… Лишний шаг… И комната полыхнет моментально.

— Андрей, — напряженным голосом зову друга. — Загляни-ка сюда, — прошу его, а сам, словно завороженный, слежу за Илоной.

За моей спиной открывается дверь, поток холодного воздуха моментально врывается в дом и задувает несколько свечей.

— Нифига себе — сказал я себе, — присвистывает Лебедев.

— Рома! — возмущенно шипит Илона. — Что он здесь делает?!

Резко останавливается и делает тот самый неверный шаг, пламя обжигает кожу и она не находит ничего лучше, как топнуть ногой. Одна из свечей опрокидывается…

Словно в замедленной съемке вижу, как пламя моментально охватывает ковер. Илона визжит и в ужасе не трогается с места.

— Твою мать! — смачно выругивается Андрей. — Дыхание задержи, дура!

Вытолкнув меня за дверь, он делает глубокий вдох и залетает в комнату, где уже горит повсюду. Хватает Илону и в считанные секунды выскакивает следом за мной за дверь. Подгоняет, чтобы отошли на безопасное расстояние.

Стою и охреневая смотрю, как едкий дым окутывает дом. И понимаю, что ничего не могу с этим поделать…

— Андрей, у меня есть огнетушитель! — вспоминаю вдруг. — В машине еще один! И у тебя! — собираюсь бежать на парковку.

— Рома, стой! — Лебедев ловит меня. Он как никогда совершенно серьезен.

— Что? — спрашиваю на эмоциях у него. — Медлить нельзя! Дорога каждая секунда!

— Ромк, дом уже не спасешь, — отрезает сурово. — Если не хочешь угореть, не приближайся.

Я в шоке.

— А-а-а! — визжит Илона. — Там мои документы! Там мой телефон! Там все! — в истерике кидается к дому.

Андрей успевает поймать и ее.

— Дура, стой! — орет. Она вырывается и бежит к горящему дому.

Бросаюсь вперед, ловлю Илону и закидываю на плечо. Уношу как можно дальше от пожара.

Она орет, визжит, несет какой-то бред. А я ставлю Илону на ноги, и такое ощущение, что вижу ее впервые в жизни.

— Ты совсем мозги потеряла? — накидываюсь на ненормальную. — Кто свечи в доме так зажигает? Совсем с катушек съехала?

— Мне холодно, — отвечает, стуча зубами. И кутается в свою норковую шубу, длиной практически до пола.

Удивительно, как Андрей еще успел ее захватить. Профи, сразу видно.

Он единственный, кто не растерялся.

— Илона, иди к Егорычу в дом, — говорит строго Андрей.

— И только посмей там рот свой поганый открыть! Я тебя урою! — добавляю на эмоциях.

Осознание, что я лишился дома, который построил с таким трудом и с такой любовью, приходит не сразу, а постепенно. И чем сильнее я это понимаю, тем сильнее зверею.

— Пожарных вызвал? — пытаюсь переключиться с ненужных эмоций на дело.

— Да, — кивает Андрей. — Мои парни уже едут.

За окном вспыхивает яркое зарево и я инстинктивно прикрываю Дашеньку собой. Не понимаю, что происходит, и от этого становится еще страшнее. Сердце начинает стучать с бешеной силой, чаще дышу. Никак не могу успокоиться и это плохо, потому что в голове мелькает только одна мысль — схватить дочку на руки и убежать.

Но я все же делаю усилие над собой и останавливаю зарождающуюся панику. Зажмуриваюсь, читаю молитву и жду, когда погаснет яркий свет за окном. Только вот он лишь усиливается с каждой минутой.

С улицы в дом залетают нечленораздельные крики. Напрягаю слух, пытаюсь разобраться по звукам, но и здесь меня ничего хорошего не ждет.

Ни слова не понимаю.

Дашенька начинает ворочаться, приоткрывает глаза и смотрит на меня осоловелым взглядом. Сердце пропускает удар.

Если она сейчас проснется, то я еще часа два буду укладывать ее опять. Малышка, как же не вовремя…

— Спи, спи, спи, — шепчу, бережно укладывая голову малышки на подушку назад. — Спи, моя хорошая.

Прикрываю рукой детские глаза, чтобы на них не падал свет и это помогает. Дашенька закрывает глазки и расслабляется.

Сижу, не шевелясь. Прислушиваюсь к размеренному и спокойному дыханию дочери, всматриваюсь в ее лицо. В комнате начинает пахнуть костром и этот запах меня очень сильно беспокоит.

Едва дождавшись, пока Даша покрепче уснет, поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и приоткрываю занавес, а там… Там на белоснежном снегу отражаются желтые всполохи яркого пламени.

Сердце останавливается на миг. Мне становится по-настоящему жутко.

Отсюда толком не видно, что случилось, но ясно одно: хорошего не жди.

Закрываю окно, бесшумно выскальзываю из комнаты, ищу глазами Эдуарда Егоровича, чтобы выяснить подробности. Но его нигде нет и это ужасно!

— Эдуард Егорович! — шепотом зову мужчину, только ответа нет.

Я не успокаиваюсь и начинаю в спешке ходить по небольшому дому.

Проверяю в гостиной, в соседней спальне, спешу на кухню и сталкиваюсь там с той, кого никак не могла ожидать встретить.

От неожиданности даже шаг назад делаю.

— Илона? — смотрю во все глаза на закутавшуюся в норковую шубу жену Ромы.

На ней нет лица, она слишком бледная и вся трясется.

— Ты что здесь делаешь? — ахая, спрашиваю у нее.

Ума не приложу, как ее могло сюда занести. В голове ни единой мысли не мелькает.

— Я дом сожгла, — выдает, клацая зубами. Она говорит так странно и непонятно, что мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова.

А когда понимаю, то делаю резкий глубокий вдох.

— Дом? — в шоке моргаю.

— Д-да, — сбивчиво кивает.

Дом… Какой кошмар…

Паника накрывает с новой силой.

— А Рома где? Он цел? Не пострадал? Где Эдуард Егорович? Он в порядке? — допытываюсь у нее, но ответа не получаю.

Илона находится в самом настоящем шоке и совершенно не понимает половину из сказанных мною слов.

Психую.

— Ну тебя! — отмахиваюсь от бессилия рукой.

Прямо как есть, в джинсах и теплом свитере, выбегаю за дверь. Мне нужно самой во всем убедиться!

Только выскакиваю на улицу, как мои глаза округляются от ужаса. Какой кошмар…

Дом. Тот самый, красивый и волшебный, такой весь брутальный, если этим словом можно охарактеризовать дом. Он горит.

Просто пылает.

На улице, несмотря на мороз, не холодно, в этом виноват слишком сильный огонь. На миг застываю.

Чудовищная сила огня… Стихия. Ненасытная и всепоглощающая. Самая страшная сила на свете.

Уничтожает дом и все, что было внутри.

Вдруг я вижу мужской силуэт и понимаю, что это ОН. Единственный, кто мне нужен на свете.

— Рома! Ромочка! — кричу и со всех ног бегу к нему.

Он слышит наполненный страхом мой голос, оборачивается, а я на всей скорости врезаюсь в его широкую грудь. Аж дыхание сбивается на мгновение.

— Ромочка… Ты живой, — шепчу.

— Вера моя, — выдыхает.

— Ты в порядке? Не пострадал? Ничего не болит? В доме никого, кроме Илоны не было? — заваливаю вопросами и начинаю лихорадочно его ощупывать.

Чудов ловит мои руки, целует каждую и прижимает к своей груди. В глазах блестит боль, дикая усталость и… нежность.

— Я в порядке. Не беспокойся, — заверяет меня.

Смотрю на него и паника отступает.

— Как это вышло? Ты давно приехал? — сплошные вопросы вертятся на языке, но ни на один из них у меня нет ответа.

Я так хочу обнять его, закрыть глаза и представить на миг, что этого ничего нет и не было. Что Илона не появлялась, Олега нет, что Дашенька наша и мы всегда были вместе.

— Ром, пожарные приехали, — к нам подходит сосредоточенный Андрей.

Видит меня и начинает хмуриться еще сильнее. Он выглядит таким серьезным, каким я видела его только после тяжелой смены. Когда он со своими парнями проработал вместо одних и вторые сутки.

— Вера, зайди в дом, — кивает на сторожку. — Ты раздета, на улице холодно, — озвучивает очевидные вещи. — Не хватало еще, чтобы ты заболела.

— Никто не пострадал? — спрашиваю у мужчин.

— Никто, — отмахиваются от моего вопроса и не желают вдаваться в подробности.

Вдруг раздается неимоверный треск. Окна не выдерживают накала и лопаются, на улицу вырываются гигантские языки пламени.

Страх одолевает. Я не в силах справиться с ним, визжу, закрываю глаза и тут же оказываюсь прижата к сильной мужской груди.

— Успокойся, — Рома шепчет на ухо. — Мы в безопасности. Здесь нам ничего не угрожает.

С трудом собрав силу воли в кулак, поднимаю на мужчину взгляд и у меня сердце сжимается от той боли, что он сейчас испытывает. Плакать хочется.

— Пойдем в дом, — прошу его. — Там тепло. Мы поговорим.

— Не пойду, — упрямится. — Я здесь должен быть, а тебе лучше пойти в тепло.

— Ромка, ты здесь все равно ничем не поможешь, — Андрей вместе со мной убеждает друга. — Иди в дом.

— Андрюх, там Илона, — говорит едва сдерживая свою ярость. — Я ж сорвусь на ней, ты ведь знаешь меня.

— Не сорвешься, — горько ухмыляется.

— С чего ты взял? — с удивлением смотрю на него.

— С того, что я приехал, — раздается бодрый мужской голос за нашими спинами.

Резко разворачиваюсь и вдруг вижу мужчину, который кажется мне смутно знакомым.

И тут вдруг я понимаю, кто это.

— Владислав Владимирович Бессонов, — шепчу, прячась за спину Чудова. Холодный пот пробегает по позвоночнику.

Это самый суровый и жесткий адвокат из всех, что есть в городе. Я хотела попасть к нему на прием по поводу взыскания алиментов с Олега, но так и не смогла пройти дальше приемной.

Секретарь сказала, что подобными мелкими делами он не занимается и развернула меня.

Больше я ни к кому не обращалась. Потому что все равно смысла никакого от других адвокатов нет.

— Роман, добрый вечер, — он протягивает руку для пожатия. Чудов принимает жест.

— Влад, прости, что дернули первого января, — извиняется мой мужчина. — Но без тебя здесь никак.

— Да вижу уже, — горько усмехается, покачивая головой. — Как вышло-то?

— Илона, — выплевывает с ненавистью Андрей.

Бессонов бросает на него короткий взгляд, еще сильнее сжимает губы и хмурится. Мне становится ясно, что этот мужчина в курсе всех дел Романа.

— Надо было раньше с ней разводиться, — говорит коротко. — Ты, надеюсь, ее не тронул?

— Я не дурак, — отрезает Чудов.

— Ладно, с одним разобрались, — говорит и вдруг смотрит на меня. Я едва выглядываю из-за плеча Ромы. Ухмыляется. — Теперь разберемся и с этим.

— Влад, буду должен, — коротко заявляет мужчина.

— Сочтемся, — отмахивается. — Не в первый раз.

Без лишних слов понимаю, что я здесь лишняя и решаю, что все же лучше уйти.

Мужчины сейчас заняты пожаром, им нужно обсудить произошедшее и выявить причины. Скорее всего многие подробности мне не нужно знать и я не собираюсь в них вдаваться. Женщине не стоит залезать в мужские дела.

— Ром, извини, что отвлекаю, — перевожу внимание Чудова на себя. — Я пойду в дом. Если что, приходи.

— Спасибо, дорогая.

— Андрюх, сколько я должен твоим парням? — спрашиваю, подходя к другу.

Пожар полностью потушен, но от дома ничего не осталось, лишь обломки, огарки и пепелище. А еще сильнейшая вонь, которая разносится по округе.

Теперь нужно придумать, как это все вывезти. Потому что оставлять в таком виде, как есть, ни в коем случае нельзя.

Нам повезло, что обошлось без пострадавших и все остались целы. Страшно представить иной исход.

Холодок пробегает по позвоночнику.

— Ты издеваешься? — ерепенится Лебедев. — Совсем с дуба рухнул?

Андрею крайне не понравился мой вопрос.

— Парни старались, — озвучиваю очевидные вещи. — Выложились на всю. Посмотри, — показываю на его коллег.

Мужики все мокрые в своей спецформе, как раз сматывают гидрант.

— Отвали, — отрезает тот жестко. Андрей зол на меня.

— Ну я серьезно, — не понимаю реакции друга. — Они ж столько времени потеряли за зря, — машу в сторону пожарища.

Илона постаралась на славу… Уничтожила все, что я строил с любовью. Хорошо хоть сама осталась цела.

Дура тупая!

Ни копейки после этого не получит от меня.

— Посмотри, сколько пришлось потушить, — показываю другу масштаб бедствия. — Да к тому же они ехали в такую даль. Ведь могли спокойно остаться в городе.

— Они поехали туда, куда их направили, — заявляет Андрей. — Это их работа. Все в порядке.

Меня не особо удовлетворяет его ответ, но я не собираюсь спорить. Сейчас и без того проблем хватает.

Андрей не может мне запретить как следует поблагодарить парней, но ведь не обязательно этим заниматься прямо сейчас. Можно будет сделать чуточку позже.

Прощаемся с бригадой, Егорыч закрывает ворота и мы дружно возвращаемся в его сторожку.

— Вера, — зову любимую, как только переступаю порог.

Единственное, чего я сейчас хочу, так это прижать ее к своей груди, обнять, убедиться, что с ней все в порядке. Это самое важное для меня сейчас.

— Вера! — немного повышаю голос.

— Вера? — шипит Илона, выходя с кухни. — Какая нафиг, Вера?! Твоя жена я!

Охреневаю.

Только собираюсь сказать все, что думаю по поводу ее нахождения здесь, как оказываюсь снесен неконтролируемой силой.

— Ты до сих пор здесь? — Андрюха напирает на Илону, с агрессией теснит ее к стене, обращается, не скрывая ненависти.

— Естественно! — гордо задирает нос. — Здесь мой муж! — на эмоциях топает ногой, говорит с вызовом.

Капец, конечно.

— Тише ты. Рот закрой! — шикаю на нее. — Ребенка разбудишь. Не понимаешь?

— Да плевать мне на него! — намеренно начинает громче говорить. И тут у меня срывает крышу.

Не выдерживаю. Резко хватаю Илону за локоть, с силой тащу за собой в коридор и выталкиваю на улицу. Выхожу следом.

— Смотри! — разворачиваю ее так, чтобы было видно сгоревший дом. — Смотри, что ты наделала!

— Мне больно! Пусти! — истерит. — Это ты во всем виноват! Ты меня вынудил!

— Я?! — охреневаю еще сильнее. — Ты в своем уме? М? Давно у психиатра проверялась?

Встряхиваю Илону несколько раз, от шока она широко открывает глаза.

— Отпусти меня, придурок! Я побои сниму! Я на тебя в суд подам! — кричит. У нее начинается настоящая истерика.

— У тебя свидетели есть? — вдруг за моей спиной раздается женский голос.

Разворачиваюсь и просто теряю дар речи. На пороге дома стоит Вера и, не скрывая злости, смотрит на Илону.

— Тебе никто не поверит, — чеканит каждое слово. — У тебя нет свидетелей, нет побоев, а если ты даже что-то решишь с собой сделать, так у Ромы алиби есть! Он был со мной и я это подтвержу! Каждое его слово!

— Тише, тише, тигрица моя, — прижимаю ее к себе. — Не надо волноваться. Я разберусь. Верь мне.

Пауза.

Взгляд глаза в глаза.

— Верю, — тихое и такое ценное.

Беру свою женщину за руку и разворачиваюсь к Илоне.

— Убирайся отсюда, — зло чеканю каждое слово. — Никогда больше не приближайся ни ко мне, ни к Вере. Понятно? Иначе всю ответственность за пожар, весь ущерб, все расходы на восстановление я запишу на тебя и ты будешь отвечать по полной!

— Нет! — ахает, округляя глаза. — Чудов, ты этого не сделаешь!

— Хочешь проверить? — не свожу с нее суровый взгляд.

Илона понимает всю серьезность моих намерений, бледнеет. Делает шаг назад и натыкается на широкую грудь Лебедева.

— А вот ты и попалась, — хищно ухмыляется тот и хватает Илону за руку. — Идем, поговорим.

— Нет! Нет! — кричит она. — Никуда я с тобой не поеду.

— Значит, пешком пойдем, — произносит Андрюха и скалится. Очень не добро.

Он хватает Илону, но та упирается и с мольбой в глазах смотрит на меня.

— Не отдавай меня! — вырывается. — Не отдавай!

— Андрюх, — смотрю на Лебедева.

Он совершенно серьезен и собран, контролирует себя от и до. И явно намерен с Илоной разобраться.

Лебедев, конечно, суровый мужик, но женщину и пальцем не тронет. Даже такую тварь, как моя пока еще законная жена. А вот за свою семью он любого уничтожит.

И это не шутки.

— Держи, — протягиваю Илоне связку ключей от нашей квартиры. — У тебя неделя на сборы.

— Как неделя? Ты совсем сдурел? Это и моя квартира тоже! — начинает доказывать то, в чем не разбирается. — Все, что нажито в браке принадлежит обоим!

— Если у вас нет брачного договора, — с ехидством подмечает Бессонов.

— Илона, еще одно слово и до квартиры по морозу ты пойдешь пешком, — произношу сурово. — Андрей — твой единственный шанс добраться до города, — констатирую факт. — Будь ему благодарна за это.

Илона произносит что-то нечленораздельное, но у меня нет ни малейшего желания разбираться в ее словах.

— Ну, мы погнали, — хмурится Лебедев.

Одним нажатием кнопки он заводит авто и оставляет его греться. Сажает в салон Илону, возвращается к нам, и только сейчас я понимаю, как сильно он обеспокоен.

— Андрюх, да найдешь ты своих, — приободряю его.

— Не знаю, — хмурится только сильнее. — У меня была надежда, что Вера сможет прояснить ситуацию, но она тоже без понятия, где сейчас находится Настя.

— Андрей! — вдруг ни с того ни с сего вспыхивает Вера. — Я ж забыла тебе отдать фотографии!

Мы с Лебедевым переглядываемся, но моя женщина, не вдаваясь в подробности, уносится в дом и возвращается оттуда со стопкой в руках.

— Держи, — протягивает Андрюхе снимки.

— Что это? — не понимая, смотрит на карточки.

— То, из-за чего Настя ушла, — произносит Вера, и тут уже даже я подаюсь вперед и начинаю рассматривать карточки.

— Андрей? — перевожу на друга охреневающий взгляд. — Ты совсем сдурел?!!

— Это не я! — утверждает Лебедев с неимоверной болью в глазах.

И я ему верю.

— Как вкусно пахнет, — втягиваю носом невероятно приятный аромат свежезапеченного мяса с чесноком и пряными травами. — Уже все готово? — спрашиваю, с надеждой услышать положительный ответ.

Обалденный запах так и манит. Да и как тут устоишь, когда пахнет так вкусно, что можно язык проглотить!

Чудеснейший аромат разносится по всей квартире, от него не спрятаться и не скрыться. Он залетает в каждый уголок комнаты, пропитывает собой и летит дальше. Оставаться равнодушной просто выше моих сил.

Делаю глубокий вдох, рот наполняется слюной. Я закрываю глаза и испытываю самое настоящее блаженство. На языке четко ощущаю вкус ароматной еды.

Очень хочу кушать. Аж живот сводит от нетерпения. Ноги сами несут вперед, на кухню.

К Роме.

С обеда уже прошло достаточно много времени, и я дико проголодалась, но поесть не получалось. Нужно было успеть Дашеньку вовремя положить спать.

Поэтому Рома сказал, чтобы я просто занималась ребенком и даже не думала готовить для нас ужин. Этим мой мужчина решил заняться сам.

Ох… Кушать-то как охота. Желудок урчит, он тоже весь в предвкушении еды.

Если Дашеньку на ужин мы накормили омлетом и свежими овощами, то себя решили побаловать, и поэтому сейчас Рома по своему фирменному рецепту запекает мясо и картошку. Когда же все приготовится уже…

Мне же он наказал заняться дочкой. Что я и сделала.

— Дашенька спит? — вместо ответа на мой вопрос, интересуется Рома.

— Уснула просто моментально, — ласково улыбаюсь, вспоминая как быстро дочка успокоилась. После длительной прогулки на свежем воздухе у нее просто не осталось сил.

Мы сегодня провели просто чудесный день. Вернувшись накануне вечером с дачи, заказали мебель для детской комнаты и пока кое-как разместились. Сегодня утром уже все привезли. И пока мы наслаждались прекрасной прогулкой, мебель собрали.

Нам с Ромой осталось только расставить все в комнате и помыть.

Он настаивал на вызове клининга, но я отказалась. Вымыть полы мне не сложно, да и времени не так много сэкономим. Зато я уж точно каждый сантиметр этого дома уберу с душой.

И вот сейчас Дашенька крепко спит в своей новой красивой кроватке, а я осторожно вышла из комнаты и направляюсь к лучшему мужчине на земле.

— Вот и отлично, — Рома поворачивается ко мне с бокалом белого вина. — Держи, — протягивает мне.

Делаю маленький глоток.

— Вкусно, — смакую. — Но я бы предпочла поесть, — говорю ему правду.

— У меня все готово, — несказанно радует своей новостью. — Осталось только накрыть на стол.

— Так давай я помогу, — предлагаю ему.

Он соглашается.

Мы с Ромой, не сговариваясь, беремся каждый за что-то свое, и организовываем для нас просто сказочный романтический вечер.

Свечи, вино, вкусная еда и тишина… Никто не треплет нервы, не плачет, ничего не требует.

Впервые за долгое время я понимаю, что расслаблена и спокойна, на душе птички поют. А еще мне хочется самой петь.

Такого состояния у меня не было очень давно. Наверное, лишь в далеком детстве.

— Садись, я сейчас достану горячее, — говорит Рома, направляясь к плите. Я обхожу стол и слышу стук в входную дверь.

Напрягаюсь.

— В дверь стучат, — объявляю своему мужчине, кивая в сторону коридора. — Ты кого-то ждешь? — интересуюсь.

У меня в голове мелькает мысль, что к нам пожаловали Лебедевы, но увы, это не они. После своего отъезда Настя не берет трубку, когда я ей звоню, а Андрей до сих пор так и не выяснил местоположение своей супруги.

Сердце за них болит.

Надеюсь, Насте хватит мудрости не идти на поводу эмоций, а дать мужу еще один шанс. Хоть он и накосячил довольно-таки сильно.

— Посиди здесь, — говорит Рома, ставя поднос на подставку для горячего. — Наверное, адресом ошиблись, — предполагает.

Он оставляет меня на кухне, а сам идет в коридор. Открывает дверь, я слышу до боли и ужаса знакомый голос, внутри все замирает.

— Спасибо за помощь, — произносит Олег, а у меня мурашки пробегают по коже.

— Не за что говорить не буду, — сурово произносит Роман. — Ты условие помнишь?

— Не появляться рядом с бывшей женой и ребенком? — с ухмылочкой спрашивает Олег. И от его издевательских ноток в голосе мне так и хочется подняться с дивана, выйти с кухни и высказать все, что думаю о нем.

— Я погасил твой долг. Разобрался с потопом, — зло чеканит Чудов. В его голосе звенит сталь. — Деньгами ты мне все равно заплатить не сможешь, поэтому по-другому свой долг отдашь. Понял? — напирает на Олега.

Даже мне, сидя на кухне, становится нехорошо. Рома очень суровый.

Да и как иначе с Олегом? После всего, что тот натворил?

Рома со мной всегда такой чуткий и заботливый, а здесь передо мной стоит полная противоположность. Властный и серьезный босс.

Становится не по себе.

— Понял, — голос Олега уже не звучит так борзо, как прежде.

— Вот и славно, — произносит все так же сурово. — Свободен!

Закрывается дверь.

Я сижу на диване и не шевелюсь. В моей голове крутится одномоментно сотня мыслей, никак их в кучу не соберу.

— О каком долге говорит Олег? — поворачиваюсь и впиваюсь глазами в Романа.

Меня начинает трясти.

— Вер, — он вздыхает устало. — Не забивай голову, ладно? Я все решил.

— Большое спасибо за это, но я должна знать о чем идет речь, — продолжаю настаивать. — В конце концов, Олег не чужой для меня человек. Он отец Дашеньки и как бы мне не хотелось, он будет оставаться им и дальше.

— Не будет, — отрезает Роман.

Моргаю и ничего не понимаю, а Чудов будто читает мои мысли. Присаживается рядом, приобнимает и так нежно смотрит на меня.

— Вера, родная моя, Дашенька — наша дочка, — произносит многозначительно. — Олег мне обязан своей жизнью и поэтому подпишет все, что только мне надо. Понимаешь меня?

Обязан жизнью? Ужас какой!

Надеюсь, решая проблемы Олега, сам Рома не пострадал.

Но рядом с Чудовым я окончательно убеждаюсь, что встретила того самого мужчину, о котором мечтала. И что он никогда не обидит меня.

— Понимаю, — ласково улыбаюсь и понимаю, что больше на эту тему не хочу говорить.

Олег навсегда останется в моей жизни, как одна из страниц, но не более. Я ему благодарна за Дашеньку и за бесценный жизненный опыт, но больше никогда не хочу встречать его. Пусть убирается навсегда! С меня достаточно.

— Давай ужинать, — предлагаю своему любимому мужчине.

— Давай, — мягко улыбается он. Наклоняется, оставляет на моих губах короткий целомудренный, но такой многообещающий поцелуй, и резко выпрямляется. — Сиди здесь, я сейчас подам горячее.

Не проходит и минуты, как передо мной появляется тарелка с запеченным мясом и картошкой, мой желудок довольно урчит. Кладу в рот кусочек и аж стону от блаженства.

— Как вкусно! — не могу сдержать свой восторг. — Рома, это самое вкусное, что я когда-либо ела!

— Нет, Вер, — смеется. — Самым вкусным был твой салат.

— Какой? — ахаю.

— Которым ты в лифте меня накормила.

Начинать рабочие будни после долгих выходных всегда тяжело. Вот и я все никак не могу войти в нормальное рабочее русло.

Все мысли заняты Верой.

— Влад, привет, — набираю своему адвокату чтобы хоть как-то переключиться от воспоминаний. Иначе прямо сейчас забью на дела и отправлюсь домой.

Ничего срочного пока нет, а текучку вполне могу сделать удаленно.

— Ром, здоров! — весело приветствует Бессонов. — Ты вовремя! Я как раз хотел тебя набрать.

— Видишь, я тебя опередил, — ухмыляюсь. — Чего хотел?

— Да тут мысль мне одна пришла, — начинает издалека, что на него весьма не похоже. — Как ты отнесешься к моему предложению повременить с разводом? — задает весьма неожиданный вопрос.

Напрягаюсь.

Бессонов крайне ценит свое время и просто так, посреди рабочего дня не станет разводить демагогию.

— Ты серьезно сейчас? — спрашиваю, не скрывая своего недовольства.

— Вполне, — прилетает неожиданный ответ.

Значит, зря я надеялся на дурацкую шутку.

— Ну раз серьезно, — начинаю заводиться.

Вот от Влада я реально не ожидал подобной подставы.

Мне нужно как можно скорее развестись с Илоной, разделить остатки имущества и вычеркнуть бывшую жену из моей жизни. Я не собираюсь сидеть и потакать ее капризам, ждать пока она наберет кредитов, а потом будет через суд взыскивать с меня погашение.

Нафиг надо! Я прекрасно знаю, на что способна эта гнилая женщина, ведь как-никак прожил с ней вместе несколько лет.

— Я категорически против оттягивания развода, — заявляю авторитетно. — И ты, как никто другой, должен меня понимать.

На том конце провода повисает тишина. Я поднимаюсь с кресла и принимаюсь расхаживать по кабинету.

— Влад, вот что ты от меня хочешь? — начинаю заводиться.

Любое упоминание моей пока еще законной жены выводит меня из равновесия. Имя “Илона” для меня стало хуже красной тряпки.

Она в тайне сделав аборт, убила моего ребенка, сожгла мой дом, едва не разрушила мои новые отношения, и это далеко не все, что я ей готов приписать! Стоит копнуть глубже и там найдется больше… Гораздо больше…

Илона нанимает адвокатов, чтобы оставить меня ни с чем. И зная все это, Бессонов предлагает помедлить с разводом?

С хрена ли?!

— У меня другая семья, новая жизнь, — говорю, заводясь. — Я хочу избавиться от твари, с которой жил несколько лет, и ты либо помогаешь мне, либо идешь на все четыре стороны!

— Рома, не кипятись, — Бессонов пытается утихомирить меня. — Ты не видишь картину так, как ее вижу я.

— Раз так, то жду пояснений, — возвращаюсь за стол.

— Ты обедал? — Влад резко меняет тему.

— Нет, — отрезаю. — После разговора с тобой теперь и не хочется.

— Да ладно, — шутливо отмахивается от моих слов и этим немного разряжает обстановку. — Пойдем, кофейку попьем, поговорим, — принимается меня убеждать. — При личной встрече, — особенно выделяет.

— Ну раз при личной, — соглашаюсь, прекрасно понимая причину подобного приглашения. Далеко не все вещи можно обсуждать по телефону.

Зная характер своей бывшей жены, она пойдет на все ухищрения, лишь бы максимально много забрать у меня. Ее не волнует, как справляться с объемом, который одной просто не потянуть. Она собирается мстить.

И пойдет на все ради этого.

— Где и через сколько встречаемся? — спрашиваю у него. Все равно не работается, так хоть с разводом может сдвину дело с мертвой точки.

Мне не терпится как можно скорее избавиться от Илоны и затащить Веру в ЗАГС. Я очень хочу как можно скорее узаконить наши с ней отношения.

Не знаю, но почему-то именно по отношению к Вере я испытываю просто невероятный собственнический инстинкт. Мне хочется окружить ее заботой, обеспечивать всем, засадить дома и пусть спокойно ведет наш быт, да занимается детворой, которой, по моим представлениям, у нас тоже должно быть много.

Мысль о предстоящем оттягивании развода только раздражает меня. Понятия не имею, что за подковерные игры задумал Влад, но сомневаться в его профессионализме не приходится ни на минуту.

Предупредив своего помощника об отъезде, спускаюсь вниз и в холле первого этажа замечаю Илону.

Она разговаривает по телефону и не замечает меня. А чуть позже к ней подходит тот, кого я никак не ожидал здесь встретить.

Конечно, его я не сразу узнаю, мужчина постарался на славу. Да и увидеть его здесь совершенно удивительно для меня.

— А вот это уже интересно, — ухмыляясь, смотрю на любопытную парочку. — Что Олег здесь забыл?

— Вот и я тоже хотел бы получить ответ на этот вопрос, — Бессонов появляется словно из ниоткуда.

Резко разворачиваюсь и смотрю на него.

— Ты знал, — произношу, щурясь. Вот же проныра!

— Знал, конечно, — кивает с недоброй ухмылкой.

— Почему не сказал? — хмурюсь.

Новость про знакомство Илоны и Олега мне совершенно не нравится. Ничего хорошего от этой связи ждать не придется.

— Потому что мне сначала нужно было во всем убедиться, — отвечает, не сводя пристального взгляда с парочки.

Я тоже за ними слежу. И чем дольше наблюдаю, тем меньше мне нравится происходящее.

— Влад, что они здесь делают? Неужели не думают, что могут быть замечены мной? — озвучиваю вслух свои мысли.

Илона первосортная стерва и она не дура. Поэтому ее появление вместе с Олегом стало полной неожиданностью для меня.

— Они заняты другим, — отвечает Бессонов. Мой давний друг озадачен как никогда.

— Чем? — задаю первый попавшийся вопрос. Я сам, к сожалению, не имею ни единой догадки.

— Ром, все серьезно настолько, что даже я был ошеломлен, когда стал раскручивать клубок, — говорит, хмурясь, Влад.

— Поясни, — прошу.

— Илона тебя заказала.

— В смысле заказала? — в шоке поворачиваюсь к другу.

— В прямом, Ром, — Бессонов хватает меня под локоть и отводит в сторону. — В прямом.

Я сейчас хреново соображаю и могу натворить такого, о чем потом буду искренне сожалеть.

Например, позвоню Городилову. Он в два счета скрутит Олега, а Илону прижмет так, что той мало не покажется.

Сам я не собираюсь мараться о них.

— Влад, откуда у тебя такая информация? Может, ошибка? — предполагаю. Верить в низменность людей не хочу.

Илоне я не сделал ничего плохого. Содержал, обеспечивал, вел себя по отношению к ней уважительно. Даже узнав о тайном аборте, и то не стал закатывать скандал.

Поставил перед фактом, что мы расстаемся. И все.

Олегу я так и вовсе помог избежать неминуемой смерти. Если бы не мои деньги, то он не дожил до утра. Бывший муж Веры связался с крайне опасными людьми и он будет полнейшим дебилом, если пойдет еще и против меня. Но, видимо, в голове его опилки вместо мозгов, ведь готовящееся против меня преступление не поддается здравому смыслу.

— Ром, там все слишком серьезно, чтобы быть шуткой, — заверяет меня.

— Подробнее, — произношу с нажимом. — Я должен быть в курсе всего!

Аккуратно, чтобы не быть замеченными, мы выходим из здания и направляемся в ближайший ресторан.

Садимся за столик, заказываем обед. Хоть после таких новостей в горло кусок не лезет, но я себя заставляю поесть. Мне нужна энергия, чтобы думать нормально, а если сейчас не пообедаю как следует, то и соображать не смогу.

— Как моя жена вышла на бывшего мужа Веры? — задаю Владу вопрос, который не дает мне покоя. — Они же не знакомы, я в этом уверен.

— Согласен, Илона и Олег из разных миров, — хмуро кивает друг. — Но, тем не менее, общая нить, что их связывает, на лицо.

— Да ладно? — усмехаюсь. — Просвети.

— Как по твоему Олег отрабатывал свой предыдущий долг? — Бессонов резко переводит тему.

— Понятия не имею, — говорю честно. — Не интересовался.

— И зря, — заявляет с полной уверенностью в том, что говорит.

— Ну, давай уже, рассказывай, — обращаюсь к нему нетерпеливо.

У меня в голове уже каша из мыслей. Котелок не варит, как ни крути.

— Три своих предыдущих долга Олег отрабатывал устранением конкурентов, — Влад бросает на меня многозначительный взгляд.

— Да ладно? — охреневаю.

Здесь мне нечего сказать.

— Так, хорошо, — произношу спустя некоторое время. — Но почему тогда он не отработал таким же способом свой четвертый долг?

— Не смог, — Бессонов своим ответом окончательно добивает меня.

— В смысле, не смог? — теряю дар речи. — Три раза все получилось, а на четвертый совесть взыграла?

— Да нет, — ухмыляется. — Олег дилетант. Первые три эпизода были сделаны на удачу, и у него все получилось. Банально никто не ожидал ничего такого, что этот придурок устроил.

— А в четвертый раз не прокатило? — начинаю догадываться. И, кажется, я даже знаю, кто был этим четвертым.

Кому повезло от Олега уйти.

— Ты прав, — кивает с лукавой ухмылкой. — Не получилось. У меня получилось уйти.

— И ты хочешь сказать, что после того случая к тебе никого не подсылали? — спрашиваю, не уставая удивляться.

— После того случая я заказчикам наделал столько проблем, что они едва успевали их разгребать, — говорит категорично. — Лишились половины бизнеса, потеряли влияние и имеют очень большие проблемы с СК.

— Ты натравил на них следаков? — усмехаюсь.

Собственно, а чему здесь удивляться? Бессонов поистине крут.

— У меня есть знакомства и должники в различных структурах, — плавно съезжает с ответа. — К твоему делу это не имеет ни малейшего отношения.

— Уверен? — уточняю с хитрой улыбкой. — Что-то мне так не кажется.

— Когда кажется, креститься надо, — шутя вспоминает всеми известную поговорку. — А у нас с тобой будет серьезный мужской разговор.

— Только не говори, что ты просишь меня стать наживкой, — озвучиваю пришедшую в голову мысль.

— Влад не станет об этом просить, — к нам присоединяется Городилов. — Здорово, — протягивает руку. Пожимаю.

— Привет, — киваю. Бессонов тоже. — Он не станет просить, — кидаю на Влада беглый взгляд и тут же возвращаю внимание на Антона. — В отличие от тебя, — произношу следя за его эмоциями, по которым все понимаю. — Я угадал.

— Ни тебе, ни твоей Вере и ее ребенку ничего не будет угрожать, — Городилов моментально переходит к делу. — Мы сделаем все, чтобы поймать Олега на живца.

— Ром, Антоха не подведет, — заверяет меня Бессонов.

— Именно благодаря мне, ты до сих пор жив, — добавляет Городилов. Затем переводит взгляд на меня. — Ну так что? Согласен на помощь?

Смотрю на Влада, затем на Антона. Думаю.

Не каждый день предлагают стать наживкой для киллера. Тем более, с учетом того, что у него на меня серьезный заказ.

— Какие гарантии будут Вере и Даше в случае неудачи? — спрашиваю открыто.

Официально они не имеют ко мне ни малейшего отношения и будет крайне печально, если все мое имущество перейдет к той, кто меня заказал.

— Неудачи не будет, — твердо говорит Городилов.

— Ты в этом так уверен, — не могу сказать без усмешки.

— Да! — кивает. — Поверь, у меня и у моих оперов на Олега наточен зуб.

— Почему? — интересуюсь.

— Скажем так, он перешел дорогу не только вам, — говорит осторожно. — Не сомневайся, мы его схватим. С твоей помощью будет быстрее, но если откажешься, то схватим и без тебя.

Пауза.

— Согласен?

Блин. Вот и как ему отказать?

Третий день не нахожу себе места. Не понимаю с чем это связано, но унять тревогу никак не могу. Я уже перепробовала все известные методы — не помогает.

Вроде бы все хорошо, ничего не должно беспокоить, но на сердце тяжким камнем лежит страх. С которым никак не получается справиться.

Мы с Ромой живем душа в душу. Дашенька удивительным образом сразу же стала называть его папой и моментально приняла. Ни Олег, ни Илона больше не объявлялись. И, казалось бы, причин для переживания нет, но я все равно никак не могу успокоиться.

Конечно, можно взять и списать все на недавний стресс, но если посмотреть правде в глаза, он не имеет к моему нынешнему состоянию никакого отношения.

Я ведь чувствую, что-то не то.

Мне не по себе и ничего не могу с этим поделать.

Пытаясь сбежать от назойливых мыслей, переключаю внимание на играющую на ковре дочку. Они с Егоркой играют в рыбалку, но водных обитателей ловят не магнитными удочками, а руками. Усердно пыхтят, хохочут каждый раз, как успевают поймать рыбку за хвост.

Настя словно специально арендовала квартиру с линолеумом, а не с ламинатом. Зато теперь не страшно, если детвора прольет воду на пол.

Специальный игровой детский коврик не дает детками замерзнуть. К тому же он мягкий и непромокаемый, что очень удобно. Надо будет нам с Ромой для Дашеньки такой же купить.

Мои мысли снова возвращаются к Чудову и я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Все же Рома замечательный мужчина, мне с ним очень повезло.

Вспоминаю, как мы на выходных ездили в парк, и Рома вместе с Дашенькой катался с горки на тюбинге, а после в лошадиной упряжке. Малышка была в восторге!

От приятных воспоминаний на сердце становится чуточку легче, но тревога все равно не желает меня покидать.

Сейчас, сидя на съёмной квартире, где теперь живут Настя с Егором, я чувствую, что упускаю нечто важное. И как ни стараюсь, не могу понять, что именно.

Оно вроде как лежит на поверхности, только руку протяни, но нет… Не выходит. Взять не могу.

— Мне кажется, ты себя накручиваешь, — заверяет подруга, присаживаясь рядом со мной на диван.

Настя принесла на подносе два чая и угощение для каждой из нас.

— Чудов — нормальный мужик, — произносит с непробиваемой уверенностью. — Порядочный, честный, — начинает перечислять его положительные стороны, будто я до сих пор их не поняла.

Рома прекрасный, я знаю. А еще чувствую, что он не предаст, и для меня это особенно важно.

— Дело не в этом, — задумываюсь, пытаясь подобрать правильные слова, но что-то не особо выходит. — Внутри меня чувство такое… Ну, будто я упускаю что-то, понимаешь? Словно вот-вот случится что-то плохое.

— Не нагнетай, — Настя спешит успокоить меня. — Рома хороший и надежный.

— Андрей тоже, — говорю в ответ.

Лебедев, конечно, не сахар, но ничего критичного о нем сказать язык не поворачивается. Честно.

Тем более я знаю, он не виноват. Те фото были преднамеренно сделаны Илоной.

Я уже не могу смотреть, как Настя изводится. Она сама не своя! Даже похудела на несколько килограмм за короткое время.

От Ромы знаю, что Андрей очень переживает. Он даже пару раз к нам приезжал, но я в это время укладывала спать Дашеньку и не смогла пообщаться с ним лично.

— Был, — коротко добавляет она.

Снова молчим. У Насти настроение хуже некуда, она натянута, как струна.

— Может все же помиритесь? — робко спрашиваю.

Настя вздыхает печально-печально, сгибает ноги и прячет свое лицо в коленях. Плачет тихонько.

Сердце сжимается от жалости, и у меня самой на глаза наворачиваются слезы.

Я, как никто другой, понимаю чувства подруги. Ведь это ужасно, когда рушится привычный для тебя мир!

Только вот помочь не могу ей… Она должна сама разобраться в своих чувствах.

— Но ведь Андрей не виноват. Илона все подстроила! — не выдержав, произношу. — Он очень переживает, Насть. Дай ему еще один шанс, у вас все получится.

Подруга поднимает на меня полный разочарования взгляд и качает головой.

— Знаешь, — говорит, не пряча свою боль, а у меня ком в груди становится просто огромным. — Некоторым парам лучше разойтись до того, как они друг друга возненавидят.

— Думаешь, у вас с Андреем шансов нет? — шепчу.

— Не думаю, Вер, — вздыхает. — Я знаю.

Слова Насти окончательно ломают что-то во мне, я подаюсь вперед и ее обнимаю.

Мы сидим не двигаясь, согреваем друг друга теплом и дарим надежду, что все у нас будет хорошо. Ведь трудности даны для того, чтобы их преодолевать. Не так ли?

— Ням-ням, — Дашенька сует мне в рот пластмассовую рыбку.

— Ой, как вкусно, — подыгрываю малышке. Она счастливо хохочет и своим смехом разбивает лед, что появился в душе.

Если уж я смогла найти свое счастье, то и у Насти все тоже получится. Я в это верю!

— Вера, — задумчиво произносит подруга. — Кажется, твой телефон звонит.

Прислушиваюсь и слышу отчетливую вибрацию.

— Точно! — мгновенно спохватываюсь.

Со всех ног бегу в коридор, достаю из шкафа куртку и только там нахожу свой смартфон, на который звонит незнакомый номер.

На пару мгновений зависаю, думая принимать вызов или проигнорировать, и в итоге возвращаю смартфон обратно.

— Все в порядке? — спрашивает Настя, внимательно следя за мной.

— Д-да, — задумчиво киваю.

Сердцу сегодня как-то особенно неспокойно, и я ничего не могу поделать с собой.

— Слушай, а у тебя телефон далеко? — вдруг спрашиваю у подруги.

— Мы на позиции. Не отвлекайся, — звучит в динамике голос одного из оперов.

Делаю вид, что у меня все в порядке.

— Понял, — отвечаю не громко.

Я активно делаю вид, будто разговариваю по телефону, и с учетом торчащего в ухе беспроводного наушника никто из окружающих ничего не заподозрит. Вокруг меня сейчас находится довольно много людей, у офисных работников перерыв на обед и в просторном холле весьма многолюдно и шумно.

Захожу в ресторан, сажусь за столик, куда меня проводил администратор и заказываю обед. Знаю, что где-то рядом со мной находятся сотрудники органов правопорядка, и в подсобном помещении спрятался отряд специального назначения.

Городилов и Бессонов сделали все, чтобы я вышел из этого ресторана живым.

Лебедев где-то достал для меня кевларовый бронежилет, я был настолько благодарен другу, что даже слов не нашел. Сейчас у меня под рубашкой надет тонкий, но тем не менее очень качественный элемент защиты, и даже если парни Антона опростоволосятся, шансы у меня будет не нулевыми.

Лишь бы муж Веры в голову решил не стрелять.

— Чудов, ты не мог выбрать более нормальное заведение, — ко мне подходит Илона. — Вечно выбираешь ширпотреб, — произносит, кривясь.

— Заметь, тебя тоже я выбирал, — подкалываю ее.

Получаю в свой адрес такой красноречивый взгляд, что аж давлюсь смешком.

— Ты что-то хотела? — перехожу сразу к делу.

— Может быть я соскучилась, — произносит игриво.

— Так сильно, что снова хочешь что-нибудь мне спалить? — снова не сдерживаюсь.

Прошлая попытка помириться со мной закончилась страшным пожаром, теперь она заказала мое убийство. Интересно, как после всего сделанного Илона собирается жить?

— Пожар в твоем доме был случайностью, — отвечает, не поведя бровью. Лезет в сумочку, достает телефон.

Официант приносит заказ и я вдруг понимаю, что по какой-то неведомой причине не хочу есть.

— Это даме, — киваю в сторону Илоны. Она смотрит на меня весьма удивленно.

— Благодарю, но я не голодна, — отказывается от предложенного обеда.

— Что это вдруг? — интересуюсь, анализируя столь непривычное для моей жены поведение. Обычно она никогда не против того, чтобы поесть.

— При виде тебя кусок в горло не лезет, — хмыкает.

Странная фигня…

— Ну раз не будешь, то придется выкинуть приготовленное, — произношу, пожимая плечами.

— Что? Даже откажешься кофе попить? — недобро щурится она. — Официант! Принесите мужчине капучино.

— Не стоит, — вежливо отказываюсь, продолжая изучать несвойственное поведение для Илоны. — Оставьте еду, — даю добро официанту. В конце концов, парень не виноват в том, что происходит.

Ведь когда я заказывал обед, то был действительно голоден.

— Илона, что ты от меня хочешь? — спрашиваю в открытую у практически бывшей жены. Если б не просьба Бессонова подождать с разводом, то я бы уже давно избавился от нее.

— Подпиши, — протягивает мне документы.

— Что это? — удивленно беру в руки стопку бумаг.

— А ты почитай, — едко отвечает. — Только я бы тебе советовала сначала все же поесть, — кивает на нетронутую еду. — Потом аппетита не будет, — усмехается, чем только сильнее заинтересовывает меня.

— Ты в этом так уверена? — недоверчиво щурюсь.

— Конечно, — ехидно кривит губы. — Ты подпишешь и я дам тебе развод.

— Ну-ну, — произношу, переводя взгляд на стопку.

— Официант! Шампанского! — Илона вскидывает руку вверх, но я уже смутно вижу, что происходит вокруг меня. Мне это становится не интересно.

Я погружен в документ.

— Дорогая моя, ты совсем охренела? — поднимаю на ненормальную ошалевший взгляд. — Ты хочешь, чтобы я отказался от всей недвижимости и своего бизнеса? И только после этого ты дашь мне развод? Ты ничего не попутала? М? — на в силах скрыть гнев, поднимаюсь.

Вдруг вижу Олега. Он с подносом в руках направляется к нам.

— Ваше шампанское, — произносит, приближаясь. Расставляет каждому по бокалу.

Он четко знает, какой бокал нужно поставить мне, а какой Илоне и тут я понимаю, каким способом они решили все провернуть.

Покушения на меня с оружием не будет, спецназ не поможет. Ведь чтобы избавиться от человека, не обязательно применять грубую силу. Не так ли?

— Смотрю, на подработку устроился, — киваю Олегу. — И как чаевые?

— Не жалуюсь, — говорит коротко. — Все отлично.

Бывший муж Веры быстро ретируется и мы снова остаемся с Илоной наедине. Она крутит в руках бокал.

— Если ты хочешь, чтобы я исчезла и больше никогда не влезала в твою жизнь, то ты оставишь мне все, — гадина ставит условие. — А то сам понимаешь, я ведь могу наведываться к твоей новой семье, выждать время и втереться в доверие к приемной дочери…

— И чего ты этим добьешься? — усмехаясь, не ведусь на шантаж. Мне он кажется глупым и уж слишком наивным.

Это ж какой надо быть тупой, чтобы выставлять подобные условия! Идиотка!

— Я испорчу тебе жизнь, — смеется. — Ни одна баба не выдержит того, что я устрою для нее! Ты останешься один!

— Ты в этом так уверена? — усмехаюсь.

— Чудов, ты вроде умный мужик, а так ничего и не понял, — качает головой. — Выпьем? — предлагает.

— По какому поводу шампанское? — спрашиваю у Илоны.

— Просто так, — приподнимает бокал. — Твое здоровье, — чокаемся и в этот момент я делаю так, чтобы содержимое моего бокала попало в ее.

Она резко бледнеет.

Возвращает бокал на стол.

— Что не пьешь? — усмехаюсь. — Перехотела? — не свожу с нее взгляд. — Или там отрава подсыпана? Давай-ка проверим.

Илона поднимает на меня ошарашенный взгляд, опрокидывает бокал, поднимается на ноги и убегает.

Она стремится как можно скорее скрыться из моих глаз и не замечает того, что я продолжаю сидеть за столом. Наблюдаю.

Группа захвата срабатывает моментально. Мужики хватают Олега, Илону, скручивают каждого из них и тут же выводят.

— Роман, благодарю за содействие следствию, — ко мне подходит Антон.

— Это было в моих интересах, — озвучиваю правду. — Илону и Олега посадят? Их ведь сразу под стражу возьмут, верно?

— Да, — кивает. — Вы и ваша семья в полной безопасности.

— Вот и отлично, — пожимаю ему руку.

— Чудов! Вот же ты везучий мужик! — к нам приближается счастливый Бессонов. — Это ж нужно было догадаться, что покушение на тебя организовано при помощи отравленной еды! Красавчик!

— Это вышло случайно, Влад, — спешу заверить друга, пока он еще чего на радостях не сказал. Про кевларовый бронежилет, например. О котором никто кроме него и Лебедева не знает.

Я никому не сказал.

— Друг, горжусь тобой! — за спиной раздается голос Андрея.

Оборачиваюсь и вижу, что совсем неподалеку от входа в ресторан стоит друг со своей командой. Все парни в полном обмундировании.

— Вы чего? Думали она устроит поджог? — в шоке смотрю на своего близкого друга.

— Знаешь, от твоей ненормальной можно все, что только хочешь ожидать, — говорит ухмыляясь.

— Она не моя, — рычу. И вдруг резко поворачиваюсь к Бессонову. — Влад, кстати, теперь я на развод могу подать?

— Да, — кивает, довольно улыбаясь. — После покушения на жизнь Илона потеряла право на все. Даже то, что ты ей подарил, можешь смело забирать обратно.

— Да ладно? — тут уже настает моя очередь удивляться.

— Да, — кивает. — Я спас почти все твое состояние, друг. Я молодец.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит? — говорю, и мы все начинаем смеяться.

— Да пустите же меня! — требую у помощницы Ромы, но она встала стеной и не пропускает меня в его кабинет.

Дашенька осталась дома вместе с Настей и Егоркой. Малышка уснула, и я решила поехать к Чудову. Вся извелась пока добралась.

И вот теперь, прямо перед его кабинетом, меня не пускают дальше.

А мне нужно увидеть Рому! Я должна убедиться, что с ним все хорошо!

— Рома! — окончательно наплевав на правила приличия, повышаю голос.

Я ему столько раз звонила… А он не берет телефон.

Возможно, Чудов занят, и я буду выглядеть как полнейшая идиотка, но у меня сейчас такое состояние, что на последствия мне совершенно плевать.

— Вера? — любимый выходит из кабинета и удивленно смотрит на меня. — Пропусти ее! — требует от секретарши. — Запомни раз и навсегда, — обращается к ней со всей строгостью. — Веру всегда ко мне пропускать. Ясно?

— Д-да, — заикаясь, кивает.

— Иди ко мне, — Рома раскрывает объятия, и я со всех ног врезаюсь ему в грудь.

Вдыхаю запах самого любимого и прекрасного мужчины на свете, понимаю, что с ним все хорошо, и тревога начинает отпускать.

— Ты в порядке, — шепчу, выдыхая. — Как же хорошо…

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает, закрывая за нами двери кабинета.

Немного отстраняюсь и вижу, что мы здесь не одни. Еще несколько человек сидят за столом.

— Ой, — тут же смущаюсь. Моментально делаю шаг в сторону и теряюсь. — Прости, я не подумала, что у тебя может быть совещание, — говорю, опуская глаза в пол.

Вот же я дурында! Ну разве так можно было?

Рома ведь занимает высокую должность в крупной компании, он не прохлаждается во время работы, а работает. Решает важные дела.

— Все в порядке, — заверяет меня и, приобнимая за талию, провожает к столу. — Знакомьтесь, бывшая супруга Олега, Вера, — представляет меня.

Смотрю на сидящих за столом мужчин и понимаю, что они в форме. Это не сотрудники компании, они вряд ли в принципе имеют отношение к ней.

— Рома, — обращаюсь к любимому. — Что происходит? Ты можешь мне объяснить?

— Вер, давай чуть позже, — просит меня. Он выглядит хмурым и задумчивым.

— Вера, добрый день, — кивает Владислав Бессонов. — На Романа было совершено покушение.

Ахаю. Перевожу на своего любимого встревоженный взгляд.

— Как? Когда? Ты не пострадал? — заваливаю его вопросами.

Так вот почему я места не находила все это время! У Ромы беда!

— Я в порядке, — спешит заверить меня Чудов. Ловит мои руки, прижимает к груди. — Все хорошо, Вер.

Его спокойный и уверенный голос действует на меня как самое лучшее успокоительное. Слушаю своего мужчину и верю ему.

— Влад, не форсируй, — рявкает на Бессонова.

— Ром, но я должен буду ее допросить, — мужчина в форме встревает в разговор.

Смотрю на него и понимаю, что мы раньше встречались.

Точно! Вспомнила! Это же Городилов. Антон.

— Антон Леонидович, добрый день, — здороваюсь с представителем власти. — Я не делала ничего противоправного. Зачем меня допрашивать? Покушение на Романа организовано не мной.

— Организатора мы уже установили, не беспокойтесь, — заверяет меня.

— И кто же это? — спрашиваю. И с замиранием сердца жду ответ.

— Исполнителя тоже, — не слыша меня, добавляет Городилов.

Снова ахаю. Бросаю на Рому встревоженный взгляд.

Он понимает мои чувства без слов, делает шаг вперед и крепче меня обнимает. Льну к нему.

— Илона договорилась с Олегом, чтобы тот меня убил, — говорит таким будничным тоном, что у меня волосы встают дыбом на голове.

Он такой спокойный, будто просит картошки на ужин пожарить. Серьезно!

Ах, как же страшно это все…

— Ты точно не пострадал? — смотрю на него с мольбой.

— Все нормально, — произносит с нажимом.

— Вера, я хочу допросить тебя в качестве свидетеля, — поясняет Городилов. — Возможно, ты сообщишь важную для нас информацию.

— Антон, мы развелись и не общались. Понятия не имею, где он жил и откуда брал деньги. Олег никогда не рассказывал про свою работу и про то, где пропадал, — пожимаю плечами. — Вряд ли я буду вам полезна.

— Но все же, — настаивает Городилов.

— Спрашивайте, — без труда соглашаюсь. — Если я смогу хоть чем-то вам помочь, то хорошо.

Мужчины переглядываются. Городилов показывает на стул перед собой. Присаживаюсь.

Рядом со мной садится Рома, он ни на мгновение не отпускает меня от себя.

— Тох, давай пока не под протокол, — просит Бессонов. — Доказательная база у тебя что надо. Комар носа не подточит. Девочку не нужно загружать.

— Влад, не кипишуй раньше времени, — все так же спокойно произносит Городилов. — Вера, скажи, в окружении твоего бывшего мужа был химик? Или фармацевт?

— У него сестра работает в аптеке при больнице. А тетка что-то типа завхоза, — отвечаю без задней мысли. Пытаюсь вспомнить точное название должности, но не получается.

— Как интересно, — задумчиво произносит Антон. — Может ты и адрес аптеки подскажешь? — спрашивает с надеждой.

— Адрес не подскажу, — разочаровываю ожидание мужчины. — Но на карте показать смогу.

Антон достает телефон, я нахожу больницу и аптеку, где работают родственницы Олега. Городилов задает еще несколько общих вопросов и заявляет, что мы все свободны. Рома выпроваживает мужчин, и мы остаемся вдвоем.

— Вера, прости, что не рассказал тебе о готовящемся на меня покушении, — говорит с чистым раскаянием. — Я очень виноват перед тобой.

— Я уже не знала, что думать, Ром, — признаюсь. — Не находила себе места. Это ужасно!

Он притягивает меня к себе и заключает в объятия.

— Больше никогда ничего важного не стану от тебя скрывать, — обещает. — Прости.

Вздыхаю. Льну к нему. Закрываю глаза и растворяюсь в том покое и любви, что чувствую, когда Рома рядом.

— Прощаю, — говорю ему от чистого сердца.

Самое главное, что теперь у нас уж точно все будет хорошо.

— Можно открыть глаза? — спрашиваю, наверное, уже в сотый раз.

— Нет, нельзя, — летит в ответ. — Осталось немного. Подожди, — просит Рома.

— Ну, ты даже не сказал, куда мы едем! — произношу, пытаясь справиться с волнением.

Последние несколько дней Чудов был сам не свой: он поздно возвращался с работы, ничего не рассказывал и постоянно висел на телефоне. А теперь вот куда-то меня везет.

— Рома, я беременна, — напоминаю мужу на всякий случай.

Вряд ли он забыл об этом, ведь я уже на таком сроке, что даже ленивый не сможет не заметить. Через пару-тройку недель у нас родится сын.

— Мне нельзя волноваться, — добавляю.

Ну так не честно! Я должна видеть дорогу. Должна знать, куда мы так спешим.

Поднимаю руку, хочу снять повязку, но не успеваю к ней прикоснуться, как Чудов останавливает меня.

— Любовь моя, нам осталось совсем немного, — говорит, оставляя поцелуй на тыльной стороне моей ладони. — Потерпи. Пожалуйста.

— Ладно, — соглашаюсь, вздыхая.

Рома делает музыку чуть потише, открывает окна, и пространство вокруг наполняется пением птиц.

Свежий лесной воздух проникает в легкие, и я делаю глубокий вход. Ах, как же прекрасно!

— Чудов, ты куда нас везешь? — спрашиваю, не скрывая улыбки.

Но вместо ответа Рома лишь сбавляет скорость.

Машину начинает немного потряхивать и я понимаю, что мы съехали с асфальта на грунтовую дорогу. Ума не приложу, куда мы едем.

Машина останавливается, жужжат ворота, снова начинаем движение и тут же снова останавливаемся. Рома выходит на улицу первым, а затем помогает выйти и мне.

— Ром, ну это уже не смешно, — останавливаюсь, не понимая куда идти. Под ногами твердое что-то, но я не решаюсь сделать шаг вперед.

— Идем, — Чудов приобнимает меня за талию и помогает пройти. — Нужно сделать всего пару шагов, — уговаривает, видя мою нерешимость.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Разве можно ему возразить?

Проходим немного вперед, и он останавливает меня.

— Готова? — спрашивает, стоя за моей спиной. Голос волнения.

— Я даже не знаю, — говорю честно.

У меня нет ни единого предположения, куда он мог меня привезти, и поэтому я понятия не имею, к чему нужно готовиться.

— Ладно, давай просто сделаем это.

— Давай, — соглашаюсь, кивая.

Рома снимает повязку с моего лица, я открываю глаза и ахаю от удивления.

— Ты правда это сделал? Ты смог! — разворачиваюсь, смотрю на своего мужчину, от восторга хочется запрыгать на месте. — Ромочка! Рома! — прикладываю руки к груди.

Слезы льются из глаз, но я на них не обращаю ни малейшего внимания. Они от счастья.

— Нравится? — не скрывая своих эмоций, задает вопрос.

Я прекрасно вижу, как важно ему услышать от меня правду.

— Конечно, нравится! — заверяю его. — У нас теперь есть самый лучший и замечательный дом!

— Дом, в котором вырастут наши дети, — добавляет.

Он обнимает меня и прижимает к себе. Мы разворачиваемся и смотрим на точную копию деревянного дома, что спалила Илона.

Да, пусть участок другой. Район тоже. Но благодаря этому мы сможем здесь жить круглый год. Отсюда Роме до офиса добираться гораздо ближе, чем со своей городской квартиры.

Но дом…

Ох, он намного лучше, чем я его запомнила.

— Пройдешь внутрь? Хочешь посмотреть? — показывает рукой в сторону входной двери.

— Конечно! — моментально соглашаюсь.

Делаю несколько шагов вперед и тут же останавливаюсь.

— Дашенька, — оборачиваясь, смотрю на припаркованное на участке авто. — Она ведь в машине одна.

— Она спит, я окна приоткрыл. Мы быстро, не беспокойся, — заверяет меня Рома.

Протягивает руку, я вкладываю в его широкую ладонь свою и следую в дом мечты за самым лучшим на всем свете мужчиной.