Рассвет над Академией Высших Искусств никогда не был красивым.

Серое небо нависало над шпилями башен, словно крышка гроба, а воздух пах гарью и магической озонной вонью — остатками ночных патрулей, сжигавших тварей у городских барьеров. Ария Сольвейг знала этот запах с детства. Он стал таким же привычным, как вкус воды из общественного колодца или как пустота в груди, когда смотришь на западное крыло академии — туда, где пятнадцать лет назад рухнула башня Первого Прорыва.

Она шла по коридору, прижимая к груди потрёпанную сумку с артефактными заготовками. Каблуки её разношенных ботинок стучали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался в пустом коридоре укоризной. Здесь, среди портретов великих магов в золочёных рамах, её присутствие казалось кощунством.

— Эй, ничтожество, ты что здесь делаешь?— раздался сзади сладкий голос. — Это место не для таких, как ты.

Ария не обернулась. Она узнала этот голос — Вивьен Альтэя, дочь министра, привыкшая считать коридоры академии продолжением своей гостиной. Сегодня Вивьен была в платье цвета воронова крыла, с вышитой на манжетах фамильной печатью. За её плечом маячили двое: Лоренс Торн, бастард герцога, с вечно ленивой улыбкой, и Элиан Валенкур, чья красота всегда казалась Арии слишком отточенной, словно лезвие.

Ария ускорила шаг.

— Я с тобой разговариваю, Сольвейг, — голос Вивьен потерял притворную сладость. — Или ты уже возомнила себя слишком важной, чтобы отвечать?

«Просто иди», — сказала себе Ария. — «Сегодня ты заканчиваешь расчёт стабилизатора. Ещё пара формул, и артефакт будет готов».

Она свернула в боковой коридор, ведущий к мастерским. Здесь было темнее, факелы горели тускло — экономия магии для «неосновных» помещений. Ария знала эту дорогу наизусть: три поворота, лестница вниз, дверь с номером 17, где стоял её рабочий стол, заваленный чертежами и осколками кварца.

— Слышали? Она вообще не реагирует, — донёсся смех Лоренса. — Может, оглохла? Или просто дура?

— Дура, которая считает себя умнее всех, — ответила Элиан. — Мой брат говорит, она пыталась влезть в закрытую секцию библиотеки. Представляете? Дочь убийц — в архиве рода Валторских.

Ария стиснула зубы. «Убийцы». Она слышала это слово каждый день последние три года. Её родители не были убийцами. Они были учёными, которые искали ответы. И нашли — ценой всего.

— Догоним? — лениво спросил Лоренс.

— Не стоит пачкаться, — бросила Вивьен. — Пусть бежит в свою нору. Всё равно на следующей неделе экзамен по боевой магии. Интересно, как она будет уклоняться от заклинаний, если даже от нас бегает?

Смех стих за поворотом. Ария остановилась, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось, но не от страха — от злости. Не на них. На себя. Она могла бы ответить. Могла бы напомнить Вивьен, что та едва сдала теорию полевых артефактов, а Элиан путает руны активации с рунами плетения. Могла бы — но не стала. Потому что это не имело значения.

Значение имел только артефакт. Тот самый, над которым она работала последние полгода.

Она толкнула дверь мастерской. В нос ударил запах озона, расплавленного металла и травяных настоек. Её мир — тесная комната с единственным окном, выходящим во внутренний двор, где аристократы тренировались в стрельбе магическими сгустками. За окном сейчас раздавались крики и хлопки заклинаний.

Ария подошла к столу. Посередине, в углублении из огнеупорного камня, лежал её артефакт — ещё не завершённый, но уже дышащий силой. Диск из сплава серебра и вольфрама, покрытый тончайшей вязью рун. В центре мерцал маленький кусок кварца, пойманный в сеть магических линий.

«Стабилизатор поля». Если он сработает, барьеры вокруг городов станут крепче втрое. Твари, которые рвутся к источникам магии, наткнутся на стену, которую не пробить. Академия отклонила её заявку на финансирование, назвав проект «опасным и бесперспективным». Но Ария знала: это не так. Она чувствовала формулы, как музыку — каждой клеткой.

Она села, вытащила из сумки заготовки и принялась за работу. Остриё резца касалось металла с едва слышным звоном. Руны рождались одна за другой: stabilis, barriera, aeterna.

Время исчезло. Ария не заметила, как прошёл час, потом второй. Она не слышала, как за окном стихли тренировки, как коридоры наполнились голосами студентов, спешащих на обед. Мир сузился до артефакта, до его живой пульсации, которая отзывалась в её собственных венах.

— Сольвейг, — голос ворвался в концентрацию, как камень в спокойную воду. — Ты здесь?

Она подняла голову. В дверях стоял служитель академии, пожилой маг с усталым лицом.

— Декан вызывает. Говорит, вопрос о твоём дальнейшем обучении.

Ария опустила резец. «Дальнейшее обучение». Это звучало как приговор. Она знала, что её держат в академии на тонкой ниточке — благотворительность, жест милосердия к сироте, чьи родители когда-то были гордостью королевства. Но ниточка могла оборваться в любой момент.

— Я сейчас, — сказала она, но не сдвинулась с места.

Служитель ушёл. Ария перевела взгляд на артефакт. Если бы у неё было ещё немного времени... Ещё месяц, и она могла бы показать результат. Доказать, что она не просто «дочь убийц», а маг, способный изменить мир.

Но декану, видимо, нужно было другое.

Она накрыла артефакт тканью, встала и вышла в коридор.

---

Разговор с деканом занял полчаса и не принёс ничего нового. Стандартные угрозы исключения, если она не улучшит «социальное взаимодействие» и не перестанет «провоцировать студентов из уважаемых семей». Ария слушала вполуха, кивая в нужных местах, а мыслями была в мастерской, доделывая последнюю руну.

Когда она вышла из деканата, солнце уже клонилось к закату. Длинные тени ложились на плац, где обычно проходили публичные дуэли. Сегодня там было пусто, только ветер гонял пыль по потрескавшимся плитам.

Ария пошла коротким путём — через восточную галерею, где висели портреты погибших в Первом Прорыве. Она всегда старалась проходить здесь быстро, но сегодня ноги сами остановились перед портретом её родителей.

Они смотрели с полотна молодыми, счастливыми, полными надежд. Отец — с вечно взлохмаченными волосами и смешливыми глазами. Мать — с мягкой улыбкой, которую Ария помнила только по снам. Внизу, на табличке, было выбито: «Элиан и Сорен Сольвейг. Виновники трагедии. Погибли при исполнении».

— Виновники, — прошептала Ария. — Вы просто хотели узнать правду.

Она провела пальцами по раме, чувствуя под подушечками холод позолоты. Ей было пять, когда они умерли. Она почти не помнила их лиц, только запах — озон, травы и что-то ещё, неуловимое, как счастье.

— Любуешься на семейку? — раздалось от входа в галерею.

Ария обернулась. В проёме стоял Лоренс Торн, прислонившись плечом к косяку. За его спиной маячили остальные: Вивьен, Элиан, и, к удивлению Арии, Северин Валенкур, который обычно держался в тени. И принц.

Кассиан Валторский.

Он был красив той болезненной, разрушительной красотой, которая не предвещает ничего хорошего. Тёмные волосы, бледное лицо, глаза цвета старой стали. Он редко появлялся в академии — предпочитал кутежи в городе и охоту на тварей с личными отрядами. Говорили, что принц так и не оправился после гибели матери в Первом Прорыве. Ария знала, что это правда. Она видела его иногда — в коридорах, на редких лекциях, — и каждый раз её пробирал холод. Потому что в его глазах была не просто ненависть. В них была жажда.

— Сольвейг, — голос принца звучал спокойно, почти лениво. — Ты знаешь, что по королевскому указу потомкам виновных запрещено находиться в местах памяти жертв?

— Я... я просто шла в мастерскую, — сказала Ария, делая шаг назад.

— В мастерскую? — переспросила Вивьен, выходя вперёд. Её серые глаза блестели. — О, да, та самая мастерская, где она колдует свои опасные штучки. Мой отец говорил, что ты работаешь над чем-то, что может снова прорвать барьер. Неужели яблоко от яблони...

— Это неправда, — резко сказала Ария. — Мой артефакт укрепит барьеры. Я могу показать расчёты...

— Расчёты? — Северин усмехнулся, поправляя манжету. — Милая Ария, никто здесь не собирается проверять твои расчёты. Твоё имя говорит само за себя. Сольвейги приносят только разрушение.

Ария сжала кулаки. Она знала эту игру. Сначала слова, потом — насмешки, потом — «случайные» заклинания, срывающиеся с пальцев, и «неловкие» движения, когда её книги летят на пол, а чертежи рвутся. Сегодня, судя по количеству собравшихся, они готовили что-то большее.

— Пожалуйста, дайте мне пройти, — она попыталась обойти компанию, но Лоренс лениво преградил дорогу.

— Куда так спешить? Мы же не закончили разговор. — Он улыбнулся, и в его улыбке не было злобы — только бездумная жестокость человека, который не привык думать о последствиях.

— Хватит, — неожиданно сказал принц. Все замолчали. Кассиан смотрел на Арию, и в его взгляде было что-то, отчего ей захотелось исчезнуть. — Убирайся, Сольвейг. Пока я не передумал.

Ария не стала ждать второго раза. Она скользнула мимо Лоренса и почти побежала по галерее, чувствуя спиной их взгляды. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что они не отстанут. Сегодня — предупреждение. Завтра — что-то похуже.

Она свернула в боковой коридор и, не сбавляя шага, двинулась к мастерской. Руки дрожали, когда она отпирала дверь. Внутри всё было на месте. Артефакт лежал под тканью, холодный и спокойный.

Ария подошла к столу, откинула ткань. Диск тускло мерцал в свете единственного факела. Не хватало всего трёх рун. Трёх символов, которые превратят кучку металла в настоящее чудо.

— Я закончу тебя сегодня, — сказала она артефакту, садясь на табурет. — И плевать на них.

Она взяла резец. Руки перестали дрожать. В мастерской снова воцарилась тишина, нарушаемая только звоном металла и её ровным дыханием.

---

Она не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, три. Она вырезала вторую руну, когда дверь с грохотом распахнулась.

Ария обернулась. На пороге стояла вся компания — принц, Лоренс, Вивьен, Северин, Элиан. И ещё несколько студентов, чьи лица тонули в полумраке.

— Вот она, — сказал Лоренс с улыбкой. — Грызёт свой камень.

— Что вам нужно? — Ария встала, заслоняя собой стол. Рука непроизвольно потянулась к артефакту.

— Декан сказал, что ты просила ещё один месяц отсрочки, — произнёс Кассиан, медленно входя в комнату. Его сапоги стучали по каменному полу, и каждый шаг отдавался у Арии в висках. — Знаешь, я устал смотреть, как ты ползаешь по академии, делая вид, что имеешь на это право.

— Я имею право учиться, — сказала Ария, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Король подписал указ...

— Король — мой отец, — оборвал её принц. — И он был слишком милосерден. А я — нет.

Он подошёл к столу и, не спрашивая разрешения, отодвинул её рукой. Ария пошатнулась, ударившись бедром о край стола. Кассиан взял артефакт, повертел в руках.

— Что это?

— Не трогайте! — Ария рванулась вперёд, но Лоренс перехватил её за плечи.

— Какая горячая, — прошептал он ей на ухо.

— Отдайте! Это стабилизатор, он может...

— Что? — Кассиан усмехнулся. — Укрепить барьеры? Ты хочешь доказать, что Сольвейги способны на что-то, кроме разрушения?

— Я хочу доказать, что я не мои родители, — выдохнула Ария, пытаясь вырваться из рук Лоренса. — Отдайте. Пожалуйста.

Принц посмотрел на неё. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но тут же исчезло.

— Знаешь, что случилось в день Прорыва? — тихо спросил он. — Мне было пять. Я видел, как тварь разорвала мою мать. А потом пришли твои родители со своим экспериментом и открыли врата шире.

— Они пытались закрыть прорыв! — крикнула Ария. — Они отдали жизни...

— Они отдали жизни? — перебила Вивьен, подходя ближе. — Они отдали жизни, потому что были убиты теми же чудовищами, которых сами выпустили. Это не героизм. Это справедливость.

— Отпустите меня, — Ария дёрнулась сильнее. Лоренс засмеялся.

— Да она брыкается!

— Отойдите, — приказал принц. Лоренс разжал руки. Ария сделала шаг вперёд, но Кассиан поднял артефакт, глядя ей прямо в глаза.

— Ты хочешь его вернуть? Докажи, что он работает. Прямо сейчас.

— Здесь нельзя, — сказала Ария. — Для активации нужно поле...

— Активируй, или я разобью его об стену, — спокойно произнёс Кассиан. — Считаю до трёх.

Ария смотрела на артефакт в его руках. Полгода работы. Полгода надежды. И сейчас, если она не активирует его, всё пропало. Но если активирует... в тесной комнате, без защитных контуров, стабилизатор мог создать волну, которая...

— Раз.

— Ваше высочество, прошу...

— Два.

— Это опасно! Здесь недостаточно места, волна может...

— Три.

Кассиан разжал пальцы.

Артефакт упал. Ария бросилась вперёд, не думая, не соображая. Она успела подхватить диск в дюйме от пола, но инерция бросила её вперёд, прямо на принца. Их столкновение было неожиданным для обоих. Кассиан качнулся, пытаясь удержать равновесие, но его сапог скользнул по гладкому полу, и он полетел к окну, увлекая Арию за собой.

Окно.

Она не сразу поняла, что произошло. Только когда стекло разбилось, и холодный воздух хлынул в лицо, обжигая, только когда мир перевернулся, и где-то над головой остались крики и чьё-то «Что вы наделали?!», только тогда Ария осознала, что падает.

Время растянулось.

Она видела, как отдаляется окно, как в проёме появляются лица — Лоренс с открытым ртом, Вивьен, прижимающая руки к щекам, Элиан, смотрящая с холодным любопытством. А потом они исчезли, и осталось только небо — серое, бесконечное, равнодушное.

«Я умираю», — подумала она.

Это была не мысль — скорее констатация факта, такая же простая, как «сегодня вторник» или «на улице ветрено». Её тело не успело испугаться, мозг работал с пугающей ясностью.

Удара не было. Был только миг, когда земля приблизилась, и всё внутри оборвалось. А потом была боль. Такая огромная, что она не могла её вместить. И тишина.

Ария лежала на спине, глядя в небо. Она чувствовала, как что-то тёплое растекается по спине, как воздух со свистом выходит из лёгких и не возвращается обратно. Где-то далеко, в мире, который больше не имел к ней отношения, слышались голоса, топот ног.

«Не успела», — подумала она. — «Не успела закончить артефакт. Не успела доказать. Не успела...»

Ей вдруг стало смешно. Она потратила три года, прячась в мастерской, игнорируя насмешки, убеждая себя, что результат важнее всего. А теперь она умирала, так и не узнав, сработает ли её стабилизатор. Так и не сказав никому, что на самом деле она боялась. Боялась их молчаливого презрения, боялась, что они правы, боялась, что в ней действительно сидит та же тьма, что погубила её родителей.

В глазах потемнело. Края неба начали сворачиваться, как выгоревшая бумага.

И тут она услышала шаги.

Тяжёлые, неторопливые. Они приближались, и Ария поняла, что это единственное, что она ещё способна воспринимать. Шаги остановились рядом.

Кто-то опустился на колено. Она попыталась повернуть голову — и не смогла. Только уголком глаза увидела край чёрного плаща и руку с браслетом.

Браслет.

Он был странным — старый, потускневший, с вязью рун, которых она никогда не видела. Он слабо мерцал, и этот свет почему-то притягивал взгляд, не давая оторваться.

— Сольвейг, — голос принца звучал странно. В нём не было ненависти. Только усталость и что-то ещё, что Ария не могла разобрать.

Она хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. Тело немело, холод поднимался от ног к груди.

«Я умру сейчас», — поняла она. — «Это конец».

И в этот момент она увидела его руку. Браслет был совсем близко. Если бы она могла хотя бы дотронуться...

Она не знала, откуда взялись силы. Может, это был последний выброс магии, который иногда случается у умирающих магов. Может, просто отчаяние. Но её рука дрогнула, поднялась на дюйм от земли и коснулась его запястья.

Браслет вспыхнул.

Боль исчезла. Холод исчез. Всё исчезло — небо, земля, лицо принца над ней, его удивлённый взгляд. Остался только свет. И чувство, что её куда-то тянут, разрывая на части и собирая заново.

«Жаль», — подумала Ария в последний раз. — «Я так и не узнала, что там, за барьерами».

А потом она открыла глаза.

---

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины. Пахло цветами и чем-то сладким — может, выпечкой.

Ария лежала в мягкой постели, укрытая одеялом, которого у неё никогда не было. За окном щебетали птицы, и солнечный свет падал на пол золотыми полосами.

«Солнце», — подумала она. — «В столице никогда не бывает солнца. Барьеры закрывают небо».

Она села. Голова закружилась, но это было нормальное головокружение, а не предсмертное.

Комната была ей незнакома. Светлые стены, книжные полки, на столе — недопитая чашка чая. И зеркало на противоположной стене.

Ария встала, шатаясь, подошла к нему.

Из зеркала смотрела она. Та же форма лица, те же серо-голубые глаза. Но волосы были длиннее, здоровее, и на щеках играл румянец. И одета она была в ночную сорочку из тонкого шёлка, какую никогда не смогла бы купить.

— Что... — прошептала она.

Дверь открылась. В проёме появилась женщина с тёплой улыбкой — незнакомая, но чем-то смутно знакомая.

— Ария, милая, ты проснулась! Я волновалась, ты проспала завтрак. Как себя чувствуешь?

Ария смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Потом перевела взгляд на свои руки. На них не было ссадин. Не было крови. Не было ничего, что напоминало бы о падении.

Она медленно поднесла ладонь к лицу, к щеке. Кожа была тёплой. Живой.

— Мама? — спросила она голосом, который не узнавала.

— Конечно, дорогая, — женщина рассмеялась. — Ты что, забыла? У тебя сегодня важная презентация в академии. Твой артефакт перемещения... весь совет будет там.

Артефакт перемещения.

Ария опустила руку. В голове билась одна мысль, страшная и нелепая, но единственно возможная.

Она умерла. И теперь была в другом мире

Глава 2. Ожившая мечта

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины.

Ария лежала, не двигаясь, и смотрела на него, пытаясь понять, где находится. Тело было чужим — слишком тёплым, слишком сытым, без привычной тяжести в костях. Простыни пахли лавандой, а не озоном и пылью. За окном щебетали птицы.

«Я умерла», — подумала она. — «Это должно быть небо».

Но в небе не бывает боли. А она помнила всё: холод камня под спиной, собственный хрип, глаза принца, склонившегося над ней. И браслет. Свет, разорвавший мир на части.

Ария медленно села, чувствуя, как кружится голова. Слишком много всего. Слишком быстро.

Она посмотрела на свои руки. Те же длинные пальцы, тот же шрам на левой ладони. Но кожа чище, ногти ухожены, нет синяков и ожогов. Она провела пальцами по лицу — мягкая кожа, никаких теней под глазами. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, были длиннее и гуще, чем она помнила.

Она встала и подошла к зеркалу.

Из отражения смотрела она. И не она. Те же серо-голубые глаза, но без привычной затравленности. Те же скулы, но щёки округлились, на них играл румянец. Вместо старой ночной рубашки на ней была шёлковая сорочка, какую она никогда не смогла бы купить.

— Это сон, — прошептала она. — Просто сон.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно.

— Ария! Завтрак стынет! — крикнули из соседней комнаты.

Она натянула халат, висевший на спинке стула — мягкий, шерстяной, пахнущий деревом и солнцем — и вышла.

---

Кухня была маленькой, но светлой. За столом сидел мужчина с заострёнными чертами лица и такими же, как у неё, серыми глазами. Он читал газету и хмурился, но, увидев её, улыбнулся.

— Ария, садись. Твоя мать испекла твой любимый пирог.

Пирог. Она не помнила, чтобы у неё был любимый пирог. В той жизни еда была просто топливом, которое нужно было проглотить между работой и сном.

Женщина — мать — поставила перед ней тарелку. Горячие булочки, масло, мёд. Аромат был таким сильным, что у Арии закружилась голова.

— Ты сегодня какая-то бледная, — заметил отец. — Волнуешься из-за презентации?

— Презентации? — переспросила Ария, беря булочку.

— Ну да. Твой артефакт перемещения. Весь учёный совет будет. И ректор, и даже принц обещал заглянуть.

Артефакт перемещения.

Ария замерла с булочкой на полпути ко рту. Слова отца упали в сознание, как камень в стоячую воду, расходясь кругами.

— Какой артефакт? — осторожно спросила она.

Мать и отец переглянулись.

— Ария, ты точно хорошо себя чувствуешь? — мать коснулась её лба. — Тот, над которым ты работала полгода. Твой проект. Помнишь?

— Конечно, помню, — быстро сказала Ария, хотя в голове было пусто. — Просто волнуюсь.

Она сделала вид, что ест, но мысли лихорадочно метались.

Перемещение. В её мире — в том, где она умерла, — это было запрещено. Именно эксперименты с пространством привели к Первому Прорыву. Именно из-за них погибли её родители. И теперь она, в этом теле, создала нечто подобное?

— Я посмотрю чертежи перед выходом, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — На всякий случай.

---

Чертежи лежали в её комнате, на столе, заваленном книгами и инструментами. Ария села, развернула пергамент — и замерла.

Почерк был её. Те же линии, те же пометки на полях, те же руны. Но формулы… формулы были другими. Смелыми. Опасными. Она видела, куда они ведут: к разрыву пространства, к открытию прохода между мирами.

Именно это погубило её родителей. Именно это привело тварей Пустоши.

— Нет, — прошептала она. — Этого нельзя допустить.

Она вглядывалась в чертежи, пытаясь найти ошибку, просчёт, что-то, что можно было бы исправить. Но формулы были идеальны. Этот мир не знал о Пустоши, не знал об опасности. Здесь магия была другой — мягче, послушнее. И никто не понимал, что артефакт может стать дверью для чудовищ.

— Ария, пора! — крикнула мать. — Не опаздывай!

Она свернула чертежи, сунула их в сумку и вышла.

---

Улицы города были неузнаваемы. В её мире столица всегда выглядела осаждённой крепостью: высокие стены, барьеры, патрули. Здесь же дома распахнуты солнцу, на перекрёстках цветут клумбы, а люди улыбаются. Над городом не было защитного купола — только чистое небо, по которому плыли облака.

— Красиво, правда? — спросила мать, идя рядом. — Ты так редко выходишь из академии, совсем забыла, как здесь хорошо.

— Да, — выдавила Ария. — Красиво.

Она чувствовала себя вором, укравшим чужую жизнь. Эта девушка, чьё тело она заняла, была любимой дочерью, талантливой студенткой, счастливой. А она — всего лишь призрак, который должен играть её роль.

Но что-то тёплое всё равно разливалось в груди. Родители рядом. Мать поправляет ей воротник. Отец шутит, что опоздает на совет, если они не поторопятся. Простые вещи, которых у неё никогда не было.

«Я могу остаться», — подумала она. — «Могу забыть ту жизнь. Начать всё заново».

Но чертежи в сумке жгли руку.

---

Академия Высших Искусств выглядела почти так же, как в её мире. Те же башни, те же мраморные коридоры. Но не было серого налёта запустения, не было патрулей с боевыми артефактами. Студенты смеялись, сидя на траве, кто-то играл на лютне, а в воздухе пахло цветами, а не озоном.

— Ария! — кто-то окликнул её.

Она обернулась. К ней спешила девушка в форме академии — с каштановыми волосами и весёлыми зелёными глазами.

— Ты готова? Весь совет уже в сборе. — Девушка схватила её за руку. — Пойдём скорее, я помогу тебе подготовиться.

— Кто вы? — вырвалось у Арии.

Девушка замерла, потом рассмеялась.

— Ты шутишь? Это же я, Мира. Твоя соседка. Мы вместе учимся уже два года. У тебя точно голова не варит перед выступлением.

— Прости, — Ария заставила себя улыбнуться. — Волнуюсь. Пойдём.

Они вошли в главный корпус. В коридорах было людно, но никто не шарахался от Арии, не шептался за спиной. Наоборот, некоторые кивали, желали удачи. Один из преподавателей остановил её, чтобы похвалить последнюю работу.

Это было так непривычно, что у неё кружилась голова.

— Ария, — Мира тронула её за локоть, — посмотри, кто пришёл.

Она кивнула в сторону центрального входа. Там, в окружении свиты, стоял Кассиан Валторский.

Но это был не тот принц, которого она знала.

Этот был с мягкими чертами лица и тёплыми глазами. Он улыбался, что-то говорил спутникам, и в его улыбке не было жестокости. Рядом, как и в том мире, стояли Вивьен, Лоренс, Элиан и Северин. Но они выглядели иначе: спокойные, без той холодной надменности, к которой привыкла Ария.

Лоренс, заметив её, махнул рукой.

— Сольвейг! Удачи на презентации. Говорят, ты там такое сотворила, что у совета волосы дыбом встанут.

— Спасибо, — ответила Ария, чувствуя, как в груди сжимается тревога.

Кассиан посмотрел в её сторону. Их взгляды встретились. Он улыбнулся — тепло, без тени узнавания.

— Мне говорили о вашем проекте, — сказал он, подходя ближе. — Это смелое исследование. Я буду рад увидеть его.

— Ваше высочество, — Ария присела в реверансе, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Надеюсь, оно вас не разочарует.

Он рассмеялся.

— Сомневаюсь. Ваш талант известен всей академии.

Он прошёл мимо, уводя свиту. Ария смотрела ему вслед, и в голове билась одна мысль: «Он не знает. Никто не знает, что они творят».

---

Актовый зал был полон. Ария стояла за кулисами, перебирая в руках чертежи. Её звали на сцену, но ноги не слушались.

— Выходи, — шепнула Мира. — Ты справишься.

Она вышла.

Свет лился сверху, слепил глаза. В первом ряду сидел ректор, члены совета, а за ними — студенты. Принц занял место в центре, сложив руки на груди.

— Уважаемый совет, — начала Ария, и её голос прозвучал удивительно твёрдо. — Я представляю вашему вниманию проект артефакта пространственного перемещения.

Она развернула чертежи, и по залу пронёсся шепот. Руны, формулы, схемы — всё это было красиво и смертельно опасно.

— Принцип действия основан на создании локального разрыва тканей реальности, — продолжала она, и каждое слово давалось с трудом. — Артефакт позволяет перемещать объекты между точками пространства за счёт…

Она запнулась. В памяти всплыли образы из той жизни: рушащаяся башня, крики, твари, рвущиеся из Пустоты. Она видела это не на картинках. Она знала, чем заканчиваются такие эксперименты.

— …за счёт резонанса между двумя артефактами, — закончила она, и в голове созрело решение.

Она не могла отказаться от презентации — это разрушило бы её новую жизнь, вызвало подозрения. Но она могла изменить расчёты. Недосказать. Увести совет от опасного пути.

— Однако, — добавила она, — существуют риски, которые необходимо учитывать. При неправильной настройке резонанс может привести к неконтролируемому разрыву. Я предлагаю дополнить конструкцию защитным контуром, который…

Она начала говорить быстро, вплетая в объяснения скрытые предостережения. Говорила о стабилизаторах, о необходимости блокировки, о том, что без защиты артефакт может стать «окном в неизвестность». Никто не понимал истинного смысла её слов, но совет внимал, кивал, делал пометки.

— …и поэтому я считаю, что прежде чем проводить полевые испытания, необходимо создать систему глушения, аналогичную городским барьерам. Без этого артефакт небезопасен.

Она замолчала. В зале воцарилась тишина, потом — аплодисменты.

Ректор поднялся, улыбаясь.

— Блестящая работа, мадемуазель Сольвейг. Ваш подход к безопасности впечатляет. Совет одобрит проект, я уверен. Но скажите, вы действительно считаете, что барьеры необходимы? В нашей истории не было случаев неконтролируемых разрывов.

Ария встретила его взгляд и сказала твёрдо:

— Я считаю, что лучше предотвратить катастрофу, чем потом её расхлёбывать.

В зале засмеялись, приняв это за остроту. Но принц, сидевший в первом ряду, вдруг посмотрел на неё внимательнее. В его глазах мелькнуло что-то, от чего у Арии похолодело внутри.

Он ничего не сказал. Просто кивнул, медленно, и отвернулся.

---

После презентации её окружили. Поздравляли, жали руку, приглашали на стажировки. Мира прыгала рядом, сжимая её в объятиях. Ария улыбалась, кивала, но мысли были далеко.

Она видела, как отец, стоящий в конце зала, вытирает глаза. Как мать сжимает его руку, гордая и счастливая.

«Я могу остаться», — снова подумала она. — «Я могу забыть. У меня есть семья. У меня есть будущее».

Но чертежи в её сумке говорили об обратном. Если артефакт будет создан без защиты, катастрофа неизбежна. И никто, кроме неё, этого не знает.

Она вышла из зала, когда толпа поредела. В коридоре было пусто. Она прислонилась к стене, закрывая глаза.

— Мадемуазель Сольвейг.

Она вздрогнула. Кассиан стоял в двух шагах, глядя на неё с любопытством.

— Вы хорошо выступили, — сказал он. — Особенно меня заинтересовала ваша настойчивость в вопросах защиты. Вы словно знаете то, чего не знаем мы.

— Я просто осторожна, ваше высочество, — ответила Ария, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Осторожность редко бывает такой… убеждённой. — Он сделал шаг ближе. — У вас есть причины бояться?

Ария подняла на него глаза. В этом принце не было угрозы, но в его взгляде читалась проницательность, которая пугала.

— В науке, ваше высочество, всегда есть причины бояться, — сказала она. — Мы никогда не знаем, что ждёт нас за следующим открытием.

Он помолчал, потом улыбнулся — мягко, почти по-дружески.

— Вы необычная девушка, Ария Сольвейг. — Он протянул руку. — Если вам понадобится поддержка в ваших… осторожных исследованиях, вы всегда можете обратиться ко мне.

Она пожала его руку. Пальцы были тёплыми, без браслета. Браслета, который был ключом.

— Спасибо, ваше высочество, — сказала она. — Возможно, я приму ваше предложение.

Он ушёл, оставив после себя запах сандала и лёгкое беспокойство. Ария смотрела ему вслед, и в голове созревал план.

Она не могла остановить проект открыто — это разрушит её репутацию, а возможно, и жизнь. Но она могла стать частью проекта. Могла быть рядом, когда начнутся испытания. И могла, если потребуется, уничтожить всё, чтобы спасти этот мир от той же участи, что постиг её родину.

«Простите, — мысленно обратилась она к родителям, которые сейчас, наверное, ждали её дома с пирогом. — Я не могу просто быть вашей дочерью. Я должна вас защитить. Даже если вы никогда об этом не узнаете».

Она достала из сумки чертежи, посмотрела на них в последний раз, сложила и пошла к выходу. Впереди была новая жизнь. И новая битва, о которой никто, кроме неё, не догадывался.

---

Дома её ждал ужин. Мать накрыла стол, отец рассказывал о том, как совет обсуждал её проект, и как он гордится. Ария ела, улыбалась, кивала.

А ночью, когда все уснули, она сидела у окна, смотрела на звёзды и думала о том, что где-то там, в другой реальности, её тело, наверное, уже похоронили. А здесь она получила второй шанс.

Но этот шанс был куплен ценой памяти о катастрофе. И она не имела права её забыть.

Она взяла лист бумаги и начала писать. Не чертежи — план. Как завоевать доверие совета, как войти в группу испытателей, как, если понадобится, остановить артефакт. И, может быть, как найти способ вернуться?

Над окном занимался рассвет. Ария дописала последнюю строчку, отложила перо и устало улыбнулась.

— Ну что ж, — сказала она тихо. — Начинаем новую жизнь. Со всеми её секретами.

За окном пели птицы, и мир казался прекрасным и безмятежным. Но Ария знала: где-то за этой красотой уже сгущается тьма, и только она, случайная гостья из погибающего мира, может её остановить.

Глава 3. Работа над проектом и не только

Прошла неделя с момента презентации. Неделя, за которую Ария успела понять, что её новая жизнь — не подарок, а ловушка.

Она сидела в лаборатории, глядя на разложенные перед собой чертежи. Проект одобрили. Более того, его объявили «прорывом века». Газеты пестрели заголовками: «Сольвейг открывает путь между мирами», «Дочь великих учёных превзошла родителей», «Артефакт перемещения — новая эра магии».

Ария перечитывала эти статьи и чувствовала, как внутри разрастается холод.

«Они не знают, — думала она. — Они не знают, что открывают дверь в Пустошь».

Она уже внесла в конструкцию изменения. Убрала ключевые руны, заменила их на стабилизаторы, добавила блокирующие контуры. Но этого было мало. Её коллеги по проекту — трое талантливых магов, которых приставил совет, — с энтузиазмом взялись за дело, и каждый день они возвращали то, что она пыталась спрятать.

— Смотрите, — сказал на днях Мартин, главный теоретик, указывая на её правки. — Если убрать эту руну, резонанс снижается на сорок процентов. Зачем?

— Для безопасности, — ответила Ария.

— Но без неё артефакт не сможет перемещать живые объекты. Только неодушевлённые. Это сильно ограничивает его применение.

— Возможно, это и к лучшему, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Мартин посмотрел на неё с недоумением, но спорить не стал. Однако на следующем совещании он поднял этот вопрос перед руководителем проекта, магистром Корвином. Корвин, сухой и педантичный старик, выслушал и покачал головой.

— Мадемуазель Сольвейг, я понимаю вашу осторожность, но мы не можем жертвовать функциональностью. Верните руну.

Ария вернула. А ночью сидела над чертежами, пытаясь придумать другой способ саботажа. Но всё, что она придумывала, либо снижало эффективность настолько, что проект закрывали, либо было слишком очевидным.

«Мне нужно время, — думала она. — Время, чтобы понять, как работает этот мир. И время, чтобы найти браслет».

---

Браслет. Она искала его везде.

В первую же ночь она обыскала комнату — свою и, насколько могла, комнаты родителей. Ничего. В академии она присматривалась к рукам студентов, преподавателей, служителей. Браслета не было ни у кого.

Но она помнила, как он вспыхнул в момент её смерти. Помнила, как свет разорвал реальность, перекидывая её сознание в новое тело. Браслет был ключом. И принц — его носителем.

Вопрос был в том, существует ли этот артефакт в новой реальности.

---

Во вторник она столкнулась с Кассианом в коридоре факультета теоретической магии.

Он шёл один, без свиты, и выглядел задумчивым. Увидев Арию, остановился.

— Мадемуазель Сольвейг. Я как раз хотел вас найти.

— Меня? — Она присела в реверансе, чувствуя, как участился пульс.

— Я говорил с магистром Корвином о вашем проекте. — Он подошёл ближе, и она заметила, что его рукава — длинные, закрывающие запястья. — Он сказал, что вы настаиваете на избыточных мерах безопасности. Некоторые члены совета считают это… странным.

Ария замерла. Избыточные меры. Значит, о её правках уже доложили наверх.

— Я просто не хочу, чтобы наш проект повторил судьбу экспериментов, которые проводили мои родители, — сказала она, выбирая слова. — Я изучила их записи. Они тоже считали, что всё контролируют.

Кассиан посмотрел на неё внимательно. В его взгляде не было жестокости того принца, которого она знала, но была проницательность, которая пугала не меньше.

— Вы говорите так, словно знаете, что произойдёт, если мы ошибёмся, — тихо сказал он.

Ария встретила его взгляд. Она не могла сказать правду. Но могла сказать достаточно, чтобы он задумался.

— Я видела сны, ваше высочество. О мире, где такие эксперименты привели к катастрофе. Может быть, это просто кошмары. Но я не хочу проверять.

Он молчал долго, потом кивнул.

— Ваша осторожность похвальна. Но если вы хотите понять, как далеко можно зайти в пространственной магии, возможно, вам стоит изучить то, что уже было сделано до нас.

— Вы имеете в виду архив древних артефактов?

— Закрытую секцию библиотеки, — поправил он. — Там хранятся записи первых магов, которые исследовали природу реальностей. Говорят, они создали артефакты, способные не просто перемещать, а соединять миры.

У Арии перехватило дыхание. Соединять миры. Браслет. Она почти не сомневалась, что ответы — там.

— Я хотела бы получить доступ, — сказала она. — Но для этого нужно разрешение.

— Разрешение нужно, — согласился Кассиан. — И его может дать только член королевской семьи или глава совета. Магистр Корвин вряд ли поддержит ваше… дополнительное исследование. Он считает, что проект и так затягивается.

Ария опустила взгляд, чтобы скрыть разочарование. Но Кассиан продолжил:

— Однако я могу вас сопроводить. Как член королевской семьи, я имею право входить в закрытую секцию. И я с удовольствием составлю вам компанию, мадемуазель Сольвейг. Мне давно было интересно, что скрывается в тех пыльных фолиантах.

Она подняла глаза. Он улыбался — мягко, почти по-дружески.

— Вы согласны? — спросила она, не веря своей удаче.

— Почему нет? — Он пожал плечами. — Я не силён в теории артефактов, но история древней магии — моя слабость. Кроме того, — его улыбка стала чуть насмешливой, — мне интересно, что заставляет девушку, которая только что совершила научный прорыв, искать ответы в старых книгах вместо того, чтобы наслаждаться славой.

Ария заставила себя улыбнуться в ответ.

— Слава не защищает от ошибок, ваше высочество. А знания — иногда да.

---

Закрытая секция библиотеки находилась в восточном крыле, куда студентам вход был запрещён. Кассиан встретил её у дверей вечером, когда основная библиотека уже закрылась, и в коридорах было пусто.

На нём был тёмный сюртук, и она снова заметила, что рукава закрывают запястья.

— Вы готовы? — спросил он, прикладывая ладонь к дверному замку. Магия потекла по вензелям, и тяжёлая дубовая дверь бесшумно открылась.

— Готова, — ответила Ария, входя внутрь.

Здесь пахло вековой пылью и пергаментом. Стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке. Свет давали только редкие магические светильники, разгоняющие тьму на несколько футов вокруг.

— Что именно вы ищете? — спросил Кассиан, идя рядом.

— Всё, что связано с пространственной магией. Особенно артефакты, созданные до того, как это направление было закрыто.

— Закрыто? — Он удивлённо поднял бровь. — Оно никогда не закрывалось. Просто перестало быть популярным.

Ария замерла. В её мире пространственная магия была запрещена под страхом смерти. Здесь же… здесь просто перестали ей интересоваться. Потому что не было катастрофы. Не было Пустоши.

«Они не знают, — снова подумала она. — Они живут, не подозревая, что в соседнем измерении их ждёт смерть».

Она двинулась дальше, пробегая глазами по корешкам. «Теория разрывов», «Пространственные искажения», «Природа реальностей»…

— Вот, — сказал Кассиан, вытаскивая с полки толстый фолиант в кожаном переплёте. — «Артефакты соединения. Полный каталог». Это то, что вам нужно?

Ария взяла книгу, открыла. Страницы шелестели, пахли стариной. Она перелистывала, ища знакомые руны, знакомые формы.

И нашла.

На шестьдесят седьмой странице была гравюра. Браслет. Тот самый. Сложная вязь рун, камень в центре, мерцающий даже на рисунке. Подпись под изображением гласила: «Артефакт Валторских. Родовой ключ. Предназначение неизвестно. Датировка: эпоха Первых Магов».

— Что вы нашли? — Кассиан заглянул ей через плечо.

Ария захлопнула книгу. Сердце колотилось где-то в горле.

— Просто… интересная вещь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Артефакт, который, судя по описанию, мог соединять реальности. Вы знаете о нём?

Кассиан взял книгу, открыл на той же странице. Его лицо ничего не выражало.

— Артефакт Валторских, — медленно произнёс он. — Я слышал о нём. Семейная реликвия. Говорят, он хранится в королевской сокровищнице. Но никто не знает, как он работает. Или работает ли вообще.

— Он работает, — вырвалось у Арии.

Кассиан поднял на неё глаза. Взгляд стал острее.

— Откуда вы знаете?

Ария поняла, что сказала лишнее.

— Я… предполагаю, — быстро нашлась она. — Если он создан в эпоху Первых Магов, когда пространственная магия была развита, он не мог быть просто безделушкой. Возможно, он — ключ к тому, что мы пытаемся создать.

Она говорила, а сама лихорадочно соображала. Браслет существует. Он в королевской сокровищнице. Но работает ли он? В её мире принц носил его на руке. Здесь он хранится как музейный экспонат. Значит, что-то изменилось.

— Вы хотите его увидеть? — спросил Кассиан.

Ария подняла глаза.

— Это возможно?

— Сокровищница закрыта для посторонних. Но я могу попросить отца показать вам артефакт. Как одному из ведущих исследователей пространственной магии.

Она замерла. Ей предлагали то, о чём она не смела и мечтать. Увидеть браслет. Возможно, изучить его. Но цена… цена была в том, что принц начинал слишком интересоваться ею.

— Я была бы благодарна, ваше высочество, — сказала она, опуская глаза. — Это может помочь проекту.

— Проекту, — повторил Кассиан, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Конечно. Проекту.

Они вернули книгу на место и вышли из секции. В коридоре было темно и тихо. Кассиан шёл рядом, и Ария чувствовала его взгляд на своём лице.

— Вы очень странная девушка, Ария Сольвейг, — сказал он, когда они остановились у выхода. — Вы добились успеха, о котором мечтает каждый учёный, но вместо того чтобы радоваться, вы ищете что-то в старых книгах. Вы говорите о катастрофах, которые никто не помнит, и артефактах, которые никто не понимает.

— Может быть, я просто боюсь, — ответила она, глядя прямо перед собой.

— Чего?

— Повторить ошибки прошлого.

Он помолчал. Потом тихо сказал:

— Вы напоминаете мне моего отца. Он тоже всегда искал то, что другие не видят. И тоже боялся.

— Чего боялся ваш отец?

Кассиан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Что однажды мы проснёмся и поймём, что мир не так безопасен, как нам кажется.

Он открыл дверь, пропуская её вперёд. Ария вышла в коридор, чувствуя, как слова принца отзываются в груди.

Он не знал, как близок к истине.

---

Они расстались у лестницы. Кассиан ушёл в сторону королевского крыла, Ария — в общежитие.

Ночью она не спала. Лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и прокручивала в голове всё, что узнала.

Браслет существует. Он в королевской сокровищнице. Принц обещал помочь его увидеть. Но что дальше? Если она коснётся его, случится ли то же, что в прошлый раз? Перебросит ли её в другую реальность? Или браслет активен только в руках принца?

Она не знала. И это пугало больше всего.

К утру она приняла решение. Она будет работать над проектом, будет тянуть время, вносить правки, чтобы отдалить катастрофу. И одновременно — будет искать способ вернуться. Не потому, что хотела покинуть этот мир. А потому, что должна была понять правила игры.

---

Утром её ждал сюрприз. Когда она пришла в лабораторию, Мартин встретил её с сияющим лицом.

— Ария! Принц прислал распоряжение. Нам выделяют дополнительное финансирование и доступ к королевским архивам. Он лично заинтересовался проектом!

Она замерла. Кассиан действовал быстро. Быстрее, чем она ожидала.

— И ещё, — Мартин протянул ей запечатанный конверт. — Это вам. Лично от его высочества.

Она разорвала сургучную печать. Внутри был короткий текст, написанный изящным почерком:

Мадемуазель Сольвейг.Завтра в три часа пополудни я жду вас в королевской сокровищнице. Наденьте что-нибудь тёплое — там всегда холодно.Кассиан.

Ария сложила письмо и спрятала в карман. Мартин смотрел на неё с любопытством.

— Хорошие новости? — спросил он.

— Очень хорошие, — ответила Ария. — И очень… странные.

Она подошла к столу, разложила чертежи. В голове уже созревал план. Завтра она увидит браслет. А до завтра нужно подготовиться. Найти в своих записях из того мира всё, что она помнила о рунах, о принципах работы, о том, как он вспыхнул в момент её смерти.

Она работала весь день, не поднимая головы. Мартин и другие коллеги то и дело подходили с вопросами, но она отвечала односложно, погружённая в свои мысли.

К вечеру, когда лаборатория опустела, она осталась одна. Достала из потайного кармана сумки листок, который хранила как зеницу ока — свои записи о браслете, сделанные в том мире. Сравнила с тем, что нашла в закрытой секции.

Совпадение было почти полным. Но в её записях была одна деталь, которой не было в каталоге: руна на внутренней стороне браслета, которую можно было увидеть, только если снять его. Руна, которую она заметила в последний миг своей жизни.

Renasci — «возрождаться».

Она переписала её на отдельный листок, сложила и спрятала вместе с письмом принца.

«Завтра, — подумала она. — Завтра я узнаю, связан ли этот браслет с тем. И если да, то что он сделает со мной, когда я коснусь его».

Она не боялась. В конце концов, она уже умирала. И знала, что после смерти — есть что-то ещё.

---

На следующее утро она пришла в лабораторию рано. Хотела закончить с текущими расчётами, чтобы ничто не отвлекало перед встречей.

Но планы нарушил неожиданный визит.

— Мадемуазель Сольвейг?

Она подняла голову. В дверях стоял Северин Валенкур. В этом мире он выглядел так же, как в том — красивый, элегантный, с холодными зелёными глазами. Но в его взгляде не было той хищной настороженности, которую она помнила.

— Могу я поговорить с вами? — спросил он, входя.

— Конечно, — Ария отложила перо. — Чем обязана?

Северин прошёлся по лаборатории, разглядывая чертежи. Его пальцы скользнули по краю стола, остановились на её расчётах.

— Говорят, вы получили доступ к королевской сокровищнице, — сказал он, не глядя на неё. — Благодаря принцу.

— Это правда, — осторожно ответила Ария.

— Вы знаете, что это значит?

— Просветите меня.

Северин повернулся. На его лице была лёгкая улыбка, не достигающая глаз.

— Принц Кассиан редко интересуется девушками. И никогда — учёными. Его внимание — это… риск.

— Риск чего?

— Риск оказаться в центре дворцовых интриг. Моя сестра, например, уже начала интересоваться, почему наследник престола вдруг уделяет столько времени дочери небогатых артефакторов.

Ария посмотрела на него спокойно.

— Я всего лишь исследователь, месье Валенкур. Мой интерес — артефакт, а не принц.

Северин усмехнулся.

— Вы так думаете. Но во дворце никто не делает различий между научным интересом и личным. Будьте осторожны, мадемуазель Сольвейг. У некоторых людей здесь длинные руки. И длинная память.

Он кивнул и вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона и неприятный осадок.

Ария смотрела ему вслед. В этом мире Северин не был врагом. Но он не был и другом. Он был предупреждением. Или угрозой.

Она достала письмо принца, перечитала. «Наденьте что-нибудь тёплое». Она улыбнулась, несмотря на тревогу.

— Что ж, — сказала она тихо. — Посмотрим, что ждёт меня в этой реальности.

Она сложила чертежи, убрала записи о браслете в самое надёжное место и вышла из лаборатории.

Впереди был день, который мог изменить всё.

Глава 4. Загадки и разгадки

Королевская сокровищница находилась в самом сердце дворца, за тремя дверями, которые открывались только по очереди: сначала магия, потом ключ, потом кровь. Ария стояла перед последней, чувствуя, как холодный металл прикасается к её пальцу, и думала о том, что в её мире такие технологии защиты использовали только для барьеров, сдерживающих тварей.

— Не бойтесь, — сказал Кассиан, стоящий рядом. — Кровь нужна только для идентификации. Она не остаётся в замке.

— Я не боюсь, — ответила Ария. И это была правда. Она боялась того, что ждало её за дверью.

Дверь открылась.

Сокровищница оказалась не огромным залом с сундуками золота, как она ожидала. Это была длинная галерея с высокими потолками, где вдоль стен, в стеклянных витринах с магической защитой, покоились артефакты. Свет лился сверху, отражённый системой зеркал, и каждый экспонат казался живым, дышащим собственной силой.

— Невероятно, — выдохнул Мартин, который вместе с Арией и ещё двумя исследователями получил доступ. — Сколько же здесь всего…

— Семь веков собирали, — сказал хранитель сокровищницы, сухой старик в мантии, расшитой рунами. — Многие артефакты до сих пор не изучены. Некоторые — не идентифицированы. Ваш проект, мадемуазель Сольвейг, — это первая за долгое время попытка систематического исследования.

Ария кивнула, но её взгляд уже блуждал по витринам. Она искала один артефакт. Тот самый.

Они прошли мимо корон, скипетров, зеркал, пронзённых молниями застывшей магии. Мимо амулетов, которые мерцали в такт её сердцебиению. Мимо мечей, чьи лезвия всё ещё помнили битвы тысячелетней давности.

И наконец — она увидела его.

В центре галереи, на отдельном постаменте под стеклянным куполом, лежал браслет Валторских.

Он был именно таким, как она помнила: тусклое серебро, сложная вязь рун, камень в центре — сейчас тёмный, безжизненный. Но даже в таком состоянии он притягивал взгляд, заставлял забыть обо всём остальном.

— А, артефакт Валторских, — сказал хранитель, заметив её взгляд. — Родовая реликвия. Говорят, первый король получил его от самих Первых Магов. Но, увы, никто не знает, как он работает. Веками пытались активировать — безрезультатно.

— Можно его рассмотреть ближе? — спросила Ария, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Разумеется. Ваш допуск позволяет.

Хранитель снял купол. Ария шагнула вперёд, чувствуя, как остальные — Мартин, Кассиан, коллеги — замерли за её спиной.

Она протянула руку. Пальцы дрожали, но она заставила их успокоиться. Коснулась браслета.

Металл был холодным. Мёртвым. Никакой вспышки, никакого света, никакого переноса. Просто кусок древнего серебра, который лежал в её ладони и молчал.

Ария сжала его сильнее, вложив в прикосновение всю надежду. Ничего.

— Красивая вещь, — сказал Мартин, подходя ближе. — Но, судя по всему, бесполезная. Как думаете, Ария, может, в нём есть что-то, что поможет нашему проекту?

— Возможно, — ответила она, опуская браслет обратно на постамент. — Нужно изучить руны. Они похожи на те, что мы используем в стабилизаторах.

Она говорила, а сама лихорадочно соображала. Браслет не реагирует на прикосновение. В прошлый раз он сработал, когда она умирала. И когда её рука коснулась руки принца, который носил его. Значит, нужны два условия: браслет должен быть на носителе, и носитель должен… что? Желать её смерти? Быть в момент сильной эмоции? Или просто находиться рядом, когда она умирает?

— Мадемуазель Сольвейг?

Она подняла голову. Кассиан смотрел на неё с лёгким беспокойством.

— Вы побледнели. Всё в порядке?

— Да, — она заставила себя улыбнуться. — Просто задумалась. Здесь столько всего… впечатляющего.

Он кивнул, но взгляд его оставался внимательным.

— Если хотите, я могу показать вам остальную часть сокровищницы. Там есть артефакты, которые могут быть полезны для вашего проекта. Например, накопители энергии эпохи Рассвета.

— С удовольствием, — ответила Ария, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Она не получила ответов. Она получила только новые вопросы. И одно понимание: чтобы активировать браслет, ей нужно воспроизвести условия первого переноса. А это значит — смерть. Или, по крайней мере, присутствие принца, который носит артефакт. Но здесь браслет не на нём. Он в музее.

«Если бы я могла уговорить Кассиана надеть его, — думала она, следуя за принцем по галерее. — Если бы он согласился… Но как объяснить, зачем это нужно?»

— Ария?

Голос Кассиана вернул её к реальности. Она поняла, что они остановились перед витриной с тремя артефактами, похожими на большие кристаллы.

— Накопители, — сказал принц. — Их использовали для питания целых городов. Теперь они лежат здесь, потому что наши маги научились обходиться без них. Но принцип работы… возможно, он пригодится вам.

— Спасибо, ваше высочество, — сказала Ария, приближаясь к витрине.

Она сделала вид, что изучает кристаллы, но краем глаза следила за Кассианом. Он стоял рядом, спокойный, открытый, без той напряжённой жестокости, которую она помнила. Его руки были пусты — ни браслета, ни колец. Только простая золотая печатка на мизинце.

«Он другой, — подумала она. — Он не тот принц, который толкнул меня в окно. Не тот, который ненавидел. Но если я хочу вернуться… или понять… мне нужно, чтобы он надел браслет. А для этого я должна стать ему достаточно близкой, чтобы он доверился».

Мысль была неприятной. Использовать его доверие, его интерес — это было похоже на предательство. Но другого пути она не видела.

---

После осмотра сокровищницы группа исследователей разошлась. Мартин и коллеги отправились в лабораторию разбирать записи, а Кассиан предложил Арии проводить её до выхода из дворца.

Они шли по длинному коридору, украшенному гобеленами с изображениями древних королей. Ария чувствовала, что принц хочет что-то сказать, но молчит.

— Вы сегодня были очень сосредоточены на браслете, — наконец произнёс он. — Он вас заинтересовал больше, чем всё остальное.

— Он уникален, — ответила Ария. — Руны, которые на нём вырезаны, не похожи ни на один известный алфавит. Если расшифровать их, мы можем понять принципы магии Первых Магов.

— И вы думаете, это поможет вашему проекту?

— Возможно. А возможно, поможет понять, как не повторить их ошибок.

Кассиан остановился.

— Вы постоянно говорите об ошибках. О катастрофах, которых нужно избежать. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Что вы знаете такого, чего не знаем мы, Ария?

Она замерла. В его голосе не было угрозы, но была настойчивость. И она понимала, что если сейчас скажет слишком много, то всё рухнет.

— Я много читала о Первых Магах, — осторожно сказала она. — Их цивилизация исчезла, и никто не знает почему. Но если они создавали артефакты, способные соединять миры, возможно, именно это их и погубило. Я не хочу, чтобы мы повторили их судьбу.

Он смотрел на неё долго, потом кивнул.

— Разумная осторожность. — Он улыбнулся, и в улыбке было что-то тёплое, что заставило сердце Арии сжаться. — Знаете, вы первая девушка, которая говорит со мной о науке, а не о погоде или балах.

— Наверное, это странно, — сказала она, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Это восхитительно, — ответил он просто.

Они вышли во внутренний двор. Здесь было людно: придворные, слуги, несколько студентов академии. Ария заметила знакомые фигуры — свиту принца, стоявшую у фонтана.

Вивьен Альтэя разговаривала с Элиан Валенкур. Они обе были прекрасны, как всегда, но между ними чувствовалось напряжение, которого Ария не могла объяснить.

— Ваше высочество, — Вивьен, заметив Кассиана, сделала шаг вперёд. Её голос был вежливым, но без той собственнической интонации, которую Ария ожидала. — Я искала вас. Отец просил передать, что совет ждёт вашего решения по поводу весеннего бала.

— Благодарю, Вивьен. Я подумаю, — ответил Кассиан, и в его голосе не было той холодности, с которой он разговаривал с ней в другом мире. Он был просто… вежлив.

Ария заметила, что Вивьен даже не взглянула на неё. Её взгляд был устремлён на принца, но в нём не было ревности. Было что-то другое. Усталость? Безразличие? Она не могла понять.

— Мадемуазель Сольвейг, — Элиан Валенкур, напротив, смотрела на неё с пристальным интересом. — Я слышала, вы сегодня были в сокровищнице. Должно быть, это было захватывающе.

— Да, — ответила Ария, чувствуя, что в словах Элиан скрыт какой-то подтекст. — Много интересных артефактов.

— Говорят, вы особенно заинтересовались семейной реликвией Валторских, — Элиан улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Мой брат говорит, что вы одержимы старыми артефактами.

— Наука требует одержимости, — парировала Ария.

Элиан рассмеялась, но смех был натянутым.

— О, я уверена. Только будьте осторожны, чтобы одержимость не переросла в нечто большее. — Она бросила быстрый взгляд на Кассиана, и Ария наконец поняла.

Элиан была заинтересована в принце. Не Вивьен, которая, судя по всему, была его невестой, но вела себя так, словно это была формальность. А Элиан, которая не имела официального статуса, смотрела на него с голодом, который Ария хорошо знала по первому миру.

«Странно, — подумала она. — В той реальности Вивьен была главной претенденткой и ревновала принца ко всем. Здесь она выглядит так, будто её это не волнует. А Элиан… Элиан хочет того, чего не может получить».

— Не волнуйтесь, мадемуазель Валенкур, — сказала Ария спокойно. — Моя одержимость ограничивается артефактами.

— О, я и не волнуюсь, — ответила Элиан, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Просто даю совет. Некоторые вещи во дворце опаснее, чем любые артефакты.

Кассиан, который всё это время слушал молча, нахмурился.

— Элиан, — сказал он, и в его голосе появились стальные нотки, — мадемуазель Сольвейг — гостья дворца. Я буду признателен, если вы воздержитесь от… советов.

Элиан опустила глаза, но Ария заметила, как её губы сжались.

— Конечно, ваше высочество.

Вивьен за это время не проронила ни слова. Она смотрела на сцену с отстранённым видом, словно всё происходящее её не касалось. Когда Кассиан повернулся к ней, чтобы что-то сказать, она кивнула и отошла, увлекая за собой Элиан.

Ария осталась наедине с принцем. Вокруг суетились придворные, но между ними возникла странная тишина.

— Простите их, — сказал Кассиан. — Элиан иногда бывает… излишне прямолинейна. А Вивьен… — он запнулся. — Вивьен просто выполняет свой долг.

— Вы говорите так, словно она вам не невеста, — заметила Ария, не удержавшись.

Кассиан усмехнулся, но усмешка была горькой.

— Она невеста моему титулу, мадемуазель. Как и я — жених её положению. Это политический союз, который был заключён, когда нам было по десять лет. Ничего личного.

— И вы не пытались его расторгнуть?

— Пытался. Но отец считает, что это укрепит отношения с министерством. А я… — он посмотрел на Арию, и в его глазах появилось что-то, отчего ей захотелось отвести взгляд. — Я ещё не встретил никого, ради кого стоило бы идти против воли отца.

Ария промолчала. Она понимала, что этот разговор опасен. Что Кассиан смотрит на неё так, как никогда не смотрел в её мире. И что это внимание может стать ключом к разгадке тайны браслета.

Но оно же могло стать ловушкой.

— Ваше высочество, — сказала она, делая шаг назад. — Мне пора. В лаборатории ждут.

— Конечно. — Он кивнул, и в его голосе послышалось лёгкое разочарование. — Я провожу вас до ворот.

— Не нужно, я сама.

Она развернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. Сердце колотилось, и она не могла понять, от чего сильнее — от страха или от чего-то другого, чему она не хотела давать имя.

---

Вернувшись в академию, Ария заперлась в лаборатории. Чертежи, формулы, расчёты — всё это ждало её, но она не могла сосредоточиться. В голове крутились обрывки мыслей.

Браслет не работает без носителя. Носитель — Кассиан. Но чтобы он надел браслет, нужна причина. И эта причина должна быть достаточно веской, чтобы королевская семья согласилась вынуть артефакт из сокровищницы.

«Если я скажу, что это необходимо для проекта, — думала она, — они могут согласиться. Но тогда браслет будет изучать вся группа, а не я одна. И если он сработает… что тогда? Меня снова перебросит? Или браслет перенесёт всех, кто рядом?»

Она не знала. Слишком много неизвестных. Слишком много рисков.

— Нужно больше информации, — сказала она вслух.

Она открыла свои записи, сделанные в том мире. Там было немногое: зарисовки рун, наблюдения о том, как браслет реагировал на её прикосновение в момент смерти. И одна странная деталь, которую она тогда не придала значения.

Когда она умирала, браслет вспыхнул не сразу. Сначала было её желание — отчаянное, последнее желание коснуться его. А потом уже — свет. Может быть, дело не только в смерти? Может быть, браслет реагирует на желание? На сильную эмоцию?

Она вспомнила, что в первом мире принц носил браслет постоянно. Он никогда не снимал его. Значит, в той реальности артефакт был активен. Здесь — нет. Что изменилось?

«Может быть, — медленно подумала она, — браслет активен только в руках того, кто уже прошёл через перенос? В моём мире принц был тем, кто… кто стал причиной моего перехода? Или соучастником?»

Она не знала. Но у неё появилась теория, которую можно было проверить.

Если она уговорит Кассиана надеть браслет, а потом создаст ситуацию, в которой она окажется на грани смерти — сработает ли артефакт? Или для активации нужна не её смерть, а его эмоция?

Это было безумие. Она не могла рисковать своей жизнью снова. Но другого способа проверить она не видела.

— Что же делать? — прошептала она, уткнувшись лицом в ладони.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, быстро пряча записи.

Вошёл Мартин, держа в руках стопку бумаг.

— Ария, вы здесь? Я думал, вы уже ушли. — Он подошёл к столу. — Мы закончили предварительный анализ ваших правок. Честно говоря, я не понимаю, зачем вы настаиваете на этих стабилизаторах. Они снижают эффективность на треть.

— Безопасность важнее эффективности, — устало ответила Ария.

— Но совет считает иначе. — Мартин положил бумаги перед ней. — Они хотят, чтобы мы убрали стабилизаторы к концу недели. Иначе проект заморозят.

Ария взяла бумаги, пробежала глазами. Совет требовал убрать все её «избыточные» защиты. Они хотели чистый, мощный артефакт, который сможет перемещать живые объекты на любые расстояния.

— Они не понимают, — тихо сказала она.

— Чего не понимают?

Она подняла на него глаза. Сказать правду? Мартин был хорошим учёным, но он не знал о Пустоши, о тварях, о том, что ждёт их за разрывом. Как она могла объяснить то, что знала только она?

— Они не понимают, что открывают дверь, которую не смогут закрыть, — сказала она.

Мартин посмотрел на неё долгим взглядом, потом покачал головой.

— Вы странная, Ария. Талантливая, но странная. — Он направился к выходу. — Подумайте над их требованиями. Если мы не уберём стабилизаторы, проект закроют. А я не хочу терять такую работу.

Он вышел. Ария осталась одна.

Она смотрела на чертежи, на письмо совета, на свои записи о браслете. И понимала, что время уходит. Если проект закроют, она потеряет доступ к ресурсам, к лаборатории, к принцу. А значит, потеряет и шанс разгадать тайну.

— Значит, нужно действовать быстрее, — сказала она себе. — Нужно найти способ активировать браслет. И нужно сделать это до того, как совет примет окончательное решение.

Она взяла чистый лист бумаги и написала короткое письмо:

Ваше высочество.Я хотела бы обсудить с вами один вопрос, касающийся артефакта Валторских. Не могли бы мы встретиться завтра после обеда? Это важно.Ария Сольвейг.

Она запечатала письмо и вышла из лаборатории, чтобы передать его служителю. В коридоре было пусто, только далеко в конце маячила чья-то фигура.

— Мадемуазель Сольвейг?

Она обернулась. К ней подходила Вивьен Альтэя, одетая в дорожный плащ, словно только что вернулась откуда-то.

— Мадемуазель Альтэя, — Ария присела в реверансе.

— Я не помешаю? — спросила Вивьен, и в её голосе не было высокомерия, только усталая вежливость.

— Нет, я как раз собиралась уходить.

Вивьен кивнула и некоторое время молчала, словно собираясь с мыслями.

— Я хотела поговорить с вами о Кассиане, — наконец сказала она.

Ария замерла.

— О принце?

— Да. — Вивьен вздохнула. — Я знаю, что он проявляет к вам интерес. И знаю, что Элиан уже начала плести интриги. Я хочу предупредить вас: не влюбляйтесь в него.

Ария моргнула. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Простите?

— Кассиан — хороший человек, — продолжала Вивьен, глядя куда-то в сторону. — Добрый, умный, искренний. Но он не свободен. И никогда не будет свободен. Наш брак — это обязательство, которое мы оба не можем нарушить. Я смирилась с этим. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Я не собираюсь влюбляться в принца, — сказала Ария. — Мой интерес — наука.

Вивьен посмотрела на неё с лёгкой усмешкой.

— Все так говорят. Но Кассиан… он особенный. Когда он смотрит на тебя, кажется, что ты — единственный человек в мире. И очень трудно не ответить тем же.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Я знаю, о чём говорю. Когда-то я тоже думала, что это просто политический союз. А потом он улыбнулся мне, и я поняла, что пропала. Но потом я поняла и другое: он не мой. Он принадлежит королевству, народу, долгу. И если вы станете для ним чем-то большим, чем просто учёной, вы будете страдать.

Ария молчала. В её мире Вивьен была врагом, жестоким и беспощадным. Здесь она была… просто девушкой, которая смирилась с несчастной судьбой.

— Я понимаю вашу заботу, — тихо сказала Ария. — Но уверяю вас, мои чувства к принцу ограничиваются научным интересом.

Вивьен посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Хорошо. Я надеюсь, вы сдержите слово. — Она развернулась, но на полпути остановилась. — И ещё, мадемуазель Сольвейг. Будьте осторожны с Элиан.

Она ушла, оставив Арию в недоумении.

---

Ночью Ария лежала без сна, перебирая события дня. Сокровищница, браслет, который молчал. Кассиан, который смотрел на неё с интересом, не имеющим ничего общего с ненавистью. Вивьен, которая оказалась не врагом, а предостережением. Элиан, которая, кажется, готова на всё, чтобы получить принца.

«Слишком много переменных, — думала она. — Слишком много людей, которых я не понимаю. В том мире всё было просто: они ненавидели меня, я ненавидела их. Здесь… здесь всё сложнее».

Она думала о браслете. О том, что для активации нужен носитель. О том, что Кассиан — ключ. И что, чтобы получить доступ к ключу, ей нужно стать ему ближе.

«Я могу использовать его интерес, — говорила она себе. — Это ради науки. Ради того, чтобы понять, как работает артефакт. Ради того, чтобы предотвратить катастрофу. Это не предательство».

Но другая часть её, та, которая помнила холодные глаза принца из первого мира, шептала: «Ты не должна. Он другой. Но он всё равно он. И если ты приблизишься, ты можешь пострадать. Или сделать больно ему».

Она перевернулась на другой бок, закрыла глаза.

«Завтра, — решила она. — Завтра я поговорю с ним. Попрошу его надеть браслет для эксперимента. Придумаю убедительную причину. И посмотрим, что из этого выйдет».

Она почти заснула, когда в окно что-то стукнуло.

Ария села. За окном было темно, только луна светила сквозь облака. Она подошла к подоконнику и увидела маленький свёрток, лежащий на внешней стороне рамы.

Она открыла окно, взяла свёрток. Внутри оказался листок бумаги с одной фразой, написанной незнакомым почерком:

«Не доверяйте принцу. Он не тот, кем кажется».

Ария перечитала записку три раза, потом перевернула. Ничего. Ни подписи, ни пометок.

Она посмотрела в темноту, пытаясь разглядеть, кто мог оставить послание. Но двор был пуст.

Она закрыла окно, спрятала записку в ящик стола и легла, чувствуя, как тревога снова поднимается изнутри.

«Не доверяйте принцу. Он не тот, кем кажется».

Кем же он был? Добрым молодым человеком, который интересовался наукой? Или кем-то другим? И кто написал это предупреждение — друг или враг?

Она не знала. И это незнание пугало больше, чем любая угроза.

---

Утром она проснулась с твёрдым решением. Она не будет никому доверять. Ни принцу, ни Вивьен, ни Элиан. Она будет полагаться только на себя и на свои знания.

Она взяла письмо, которое написала накануне, и отправилась искать служителя, чтобы передать его принцу.

Но когда она вышла из комнаты, её ждал сюрприз. У дверей стоял лакей в королевской ливрее.

— Мадемуазель Сольвейг? — спросил он.

— Да.

— Его высочество принц Кассиан просил передать вам это.

Он протянул ей небольшую шкатулку из тёмного дерева. Ария открыла её. Внутри, на бархатной подушке, лежала книга — старый фолиант в кожаном переплёте. На обложке было вытиснено: «Артефакты Первых Магов. Полное собрание».

— Его высочество сказал, что это может быть полезно для вашего проекта, — добавил лакей. — И что он будет ждать вас сегодня в три часа в восточной башне, чтобы обсудить… ваше предложение.

Ария сжала книгу в руках. Она не отправляла своего письма. Значит, Кассиан опередил её. Он знал, что она хочет его видеть. Или просто надеялся?

— Передайте его высочеству, что я приду, — сказала она.

Лакей поклонился и ушёл.

Ария осталась стоять в коридоре, сжимая в руках книгу, которая пахла вековой пылью и почему-то сандалом — тем же запахом, что и принц.

Она открыла фолиант на первой странице и увидела знакомые руны. Руны, которые были на браслете.

«Он не тот, кем кажется», — вспомнилось ей.

— Посмотрим, — прошептала она, закрывая книгу. — Посмотрим, кто ты на самом деле, Кассиан Валторский.

Она пошла в лабораторию, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Сегодня она начнёт игру. Игра, в которой ставкой была не только её жизнь, но и судьба целого мира.

Глава 5. Разрыв

Восточная башня стояла особняком — старый форпост, который давно перестал использоваться для обороны и превратился в личную библиотеку королевской семьи. Ария поднималась по винтовой лестнице, чувствуя, как каждая ступенька скрипит под ногами, словно не желая пускать незваных гостей.

Она пришла на десять минут раньше. Ей нужно было время, чтобы успокоиться, собрать мысли, продумать, что она скажет. Книга, которую прислал Кассиан, лежала в сумке — она изучила её прошлым вечером почти до рассвета. В ней было много полезного, но главное она нашла описание ритуала «соединения», при котором артефакт «принимает владельца, избранного кровью и желанием». Для активации требовалось, чтобы носитель надел артефакт добровольно, осознавая его природу.

«Добровольно, — думала Ария. — Значит, браслет нельзя надеть силой. Он должен сам выбрать владельца? Или владелец должен сам выбрать его?»

Она не знала. Но сегодня она попробует убедить Кассиана надеть браслет. Хотя бы на время.

— Мадемуазель Сольвейг.

Она обернулась. Кассиан стоял на верхней площадке, прислонившись к дверному косяку. На нём был простой тёмный сюртук, без украшений, и он выглядел моложе, почти мальчишеским. В руках он держал два бокала с чем-то тёмным и шипящим.

— Вы рано, — сказал он, спускаясь на несколько ступеней. — Я люблю это качество. Пунктуальность.

— Я не люблю заставлять ждать, — ответила Ария, поднимаясь к нему.

Он протянул ей один бокал.

— Вишнёвый ликёр. Не слишком крепкий, но для храбрости самое то. — Он улыбнулся. — Вы выглядите так, словно собрались на дуэль.

Ария взяла бокал, но пить не стала.

— Возможно, я и иду на дуэль. Только не знаю с кем.

— С самим собой, — предположил Кассиан. — Это самая сложная дуэль.

Он повернулся и пошёл вверх по лестнице. Ария последовала за ним.

---

Верхний зал башни оказался круглой комнатой с высокими окнами, выходящими на все четыре стороны. Отсюда была видна вся академия: серые корпуса, зелёные лужайки, башни с мерцающими барьерами. И люди — маленькие фигурки, снующие по дорожкам, словно муравьи.

— Здесь хорошо думается, — сказал Кассиан, останавливаясь у окна, обращённого на юг. — Когда я был маленьким, я приходил сюда, чтобы спрятаться от учителей. Никто не догадывался искать меня в башне.

— И что вы здесь делали? — спросила Ария, подходя ближе.

— Мечтал. — Он повернулся к ней, и солнечный свет упал на его лицо, делая черты мягче. — Мечтал о том, что стану великим магом, спасу королевство от всех бед, найду сокровища Первых Магов. Детские глупости.

— Не такие уж глупости, — тихо сказала Ария.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Вы говорите так, словно знаете что-то, чего не знаю я.

Ария сделала глоток ликёра. Тёплая сладость растеклась по горлу, придавая смелости.

— Я много читала о Первых Магах, ваше высочество. Их знания могли бы спасти мир. Или уничтожить. Всё зависит от того, как их использовать.

— Вы снова о катастрофе, — заметил Кассиан. — О чём вы недоговариваете, Ария?

Он впервые назвал её по имени. Просто, без титулов и формальностей. Ария почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Я хочу попросить вас об одной вещи, — сказала она, ставя бокал на подоконник. — И, возможно, вы сочтёте мою просьбу странной.

— Я уже считаю вас странной, — улыбнулся он. — В хорошем смысле.

— Артефакт Валторских. Браслет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы вы его надели.

Кассиан замер. Улыбка исчезла с его лица.

— Зачем?

— Для эксперимента. Я хочу изучить, как артефакт взаимодействует с носителем. В книгах, которые вы мне прислали, есть описание ритуала соединения. Я думаю, что браслет может быть активен только на руке того, кто его примет добровольно.

— И вы думаете, что это поможет вашему проекту?

— Возможно. — Ария говорила быстро, боясь, что он перебьёт. — Если мы поймём принцип соединения, мы сможем использовать его в наших стабилизаторах. Это может сделать артефакт перемещения безопаснее. Надёжнее.

Кассиан молчал долго. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось что-то, чего она не могла разгадать.

— Вы просите меня надеть семейную реликвию, которая не открывалась веками, — медленно сказал он. — Ради эксперимента.

— Я знаю, это много.

— Вы знаете, что это значит для меня? — Он сделал шаг ближе. — Браслет носил мой отец. Его отец. Все короли Валторские. Если я надену его, а он не примет меня, это будет… знак. Знак того, что я недостоин.

— А если примет? — спросила Ария.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Зачем вам это, Ария? Правда. Не про науку. Не про проект. Зачем?

Она хотела солгать. Хотела сказать что-то про безопасность, про исследования, про долг учёного. Но глядя в его глаза — тёплые, внимательные, без той жестокости, которую она помнила, — она не смогла.

— Потому что я хочу понять, как связаны миры, — сказала она тихо. — И как связаны мы.

Он замер. В комнате стало так тихо, что Ария слышала, как бьётся её сердце.

— Мы? — переспросил он.

— Я… — она запнулась, понимая, что сказала лишнее. — Я имела в виду, как связаны артефакт и носитель. Извините, я…

— Не извиняйтесь. — Он вдруг улыбнулся, и в улыбке было что-то тёплое, почти нежное. — Я подумаю над вашей просьбой. А пока… пока давайте просто постоим здесь.

Они стояли у окна, глядя на академию, и молчали. И в этом молчании было что-то удивительно правильное, словно они делали это уже сотню раз в другой жизни.

---

Идиллия рухнула через полчаса.

Снизу донёсся крик, потом хлопок — резкий, похожий на разрыв магического заряда. Кассиан мгновенно напрягся, его лицо стало жёстким.

— Что это? — спросила Ария.

— Не знаю. — Он уже бежал к лестнице. — Оставайтесь здесь.

— Нет, — она бросилась за ним. — Я иду с вами.

Он хотел возразить, но внизу снова раздался крик — на этот раз женский, полный ужаса.

Они сбежали по лестнице, выскочили во внутренний двор. Здесь было людно: студенты, преподаватели, слуги — все смотрели в сторону западного крыла, где над крышей поднимался странный свет. Мерцающий, нестабильный, он пульсировал в такт сердцебиению.

— Что там? — спросил Кассиан у пробегающего мимо стража.

— Не знаем, ваше высочество. Сработала сигнализация в закрытой секции библиотеки. Кто-то пытался взломать защиту.

Ария похолодела. Закрытая секция. Та самая, где они с принцем искали книги о браслете.

— Это может быть связано с артефактом? — спросила она.

Кассиан посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то, чего она не ожидала — страх.

— Ждите здесь, — приказал он и бросился к западному крылу.

Ария не послушалась. Она побежала следом, лавируя между столпившимися студентами.

В коридоре перед закрытой секцией уже собралась стража. Дверь была открыта — вернее, выломана. Внутри горел странный свет, и оттуда доносился гул, похожий на пчелиный рой.

— Никого не впускать! — крикнул Кассиан стражникам и шагнул внутрь.

Ария проскользнула за его спиной, прежде чем её успели остановить.

Внутри секции царил хаос. Книги летали по комнате, словно их подхватил невидимый ураган. Светильники мигали, выходя из строя. А в центре, над тем самым столом, где они с принцем листали каталог артефактов, висело странное образование — мерцающая воронка, из которой тянулись нити фиолетового света.

— Что это? — выдохнула Ария.

Кассиан подошёл ближе, выставив руку с защитным заклинанием.

— Похоже на… разрыв. Маленький, но… — он запнулся. — Это невозможно. У нас нет разрывов. Никогда не было.

Ария смотрела на воронку, и внутри неё всё оборвалось. Она знала, что это. Она видела такое в том мире, в день Первого Прорыва. Это был не просто разрыв. Это была дверь.

— Нам нужно закрыть это, — сказала она, делая шаг вперёд. — Сейчас же. Если оно разрастётся…

— Я знаю, — отрезал Кассиан. — Отойдите.

Он начал плести заклинание — сложное, мощное, требующее огромной концентрации. Свет вокруг него вспыхнул, воронка дёрнулась, сжалась, но не исчезла. Наоборот, из неё потянулось что-то — длинная, тонкая тень, не имеющая формы.

Ария узнала это движение. Тварь. Маленькая, слабая, но всё же тварь.

— Кассиан! — крикнула она, бросаясь вперёд.

Тень метнулась к принцу, но Ария оказалась быстрее. Она выхватила из сумки один из своих незаконченных стабилизаторов — тот, что всегда носила с собой, — и швырнула его в тень. Артефакт вспыхнул, выпуская волну чистой энергии, и тень с визгом рассыпалась, исчезая.

Воронка дёрнулась в последний раз и схлопнулась, оставляя после себя только запах озона и мёртвую тишину.

Кассиан опустил руки. Он смотрел на Арию широко раскрытыми глазами.

— Что это было? — спросил он. — И откуда вы знали, как его убить?

Ария стояла, тяжело дыша. В голове билась одна мысль: «Это началось. Даже здесь, в этом мирном мире, Пустошь нашла дорогу».

— Это… — она запнулась. — Я расскажу. Но не здесь. И не сейчас. Ваше высочество, нам нужно поговорить. Наедине.

Он смотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Сегодня. В башне. В полночь.

Она кивнула. Вокруг уже собирались стражники, преподаватели, кто-то из совета. Ария отступила в тень, чувствуя, как дрожат руки.

«Он должен знать правду, — думала она. — Если Пустошь прорвалась сюда, то этот мир обречён. Если мы не найдём способ закрыть дверь навсегда».

---

Весь день Ария провела в лаборатории, но работать не могла. Руки тряслись, мысли путались. Она смотрела на чертежи, на стабилизаторы, на записи о браслете, и понимала: время кончилось.

Тварь была маленькой, слабой — она не могла бы убить даже ребёнка. Но она была. Значит, Пустошь нашла этот мир. И если не закрыть дверь, следующая тварь будет больше. А потом — ещё больше. Как в её мире.

Она достала записку, которая пришла к ней ночью: «Не доверяйте принцу. Он не тот, кем кажется».

Кто её написал? Тот, кто знал о Пустоши? Тот, кто хотел предупредить её? Или тот, кто хотел посеять сомнения?

Она не знала. Но одно она знала точно: сегодня ночью она расскажет Кассиану всё. О своём мире, о Прорыве, о тварях. О том, что он был другим в той жизни. И о браслете, который связал их.

Она боялась. Боялась, что он не поверит. Боялась, что поверит слишком сильно. Но другого выхода не было.

Когда стемнело, она вышла из лаборатории и направилась к восточной башне. Ночь была тёплой, звёздной, но Ария чувствовала, как где-то за барьерами этого мира уже сгущается тьма.

У входа в башню её ждал Кассиан. Без свиты, без охраны. Один.

— Вы пришли, — сказал он.

— Я обещала.

Он кивнул и пропустил её вперёд.

Они поднялись наверх, в ту же круглую комнату. Луна светила в окна, заливая пол серебряным светом. Кассиан зажёг несколько свечей, и они сели напротив друг друга — он на подоконник, она на старый сундук.

— Рассказывайте, — сказал он тихо. — Всё.

Ария глубоко вздохнула.

— Я не из этого мира, ваше высочество.

Он не удивился. Не рассмеялся. Просто смотрел на неё внимательно, ожидая продолжения.

— В моём мире есть Пустошь. И твари, которые приходят оттуда. Они убивают всё живое, питаются магией. Первый Прорыв случился пятнадцать лет назад, и с тех пор мой мир — это осаждённая крепость. Города под барьерами, патрули, постоянные битвы с тварями.

— И вы… каким-то образом попали сюда?

— Я умерла там. — Она сказала это спокойно, словно речь шла о погоде. — Меня вытолкнули из окна. И в последний миг я коснулась браслета на руке принца. Браслета Валторских. И очнулась здесь. В теле девушки, видимо, моего двойника в этом мире

Кассиан молчал. Его лицо было бледным в лунном свете.

— И вы думаете, что браслет перенёс вас?

— Я не уверена.

— И вы хотите вернуться?

Ария посмотрела на него. В его глазах была боль, которую она не ожидала увидеть.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я хочу понять, как это работает. И хочу защитить этот мир от того, что случилось с моим. Сегодняшний разрыв… это начало. Если мы не найдём способ закрыть дверь, сюда придут твари. И тогда этот мир погибнет.

Он встал, подошёл к окну. Долго смотрел на звёзды.

— Вы верите, что я могу вам помочь?

— Браслет — это ключ. Если вы наденете его, возможно, мы сможем понять, как он работает и как соединяет миры.

Он повернулся к ней.

— Вы просите меня надеть артефакт, который, возможно, перенесёт меня в другой мир. Или убьёт. Или сделает богом. Вы сами не знаете.

— Нет, — призналась Ария. — Не знаю. Но я знаю, что если мы ничего не сделаем, этот мир повторит судьбу моего.

Он смотрел на неё долго. Потом подошёл и сел рядом — так близко, что она чувствовала тепло его руки.

— Знаете, — сказал он тихо, — я чувствовал, что вы не такая, как все. Слишком осторожная. Слишком… одинокая. Теперь я понимаю почему.

— Вы не боитесь?

— Боюсь. — Он улыбнулся. — Но я больше боюсь проснуться однажды и понять, что мог что-то изменить, но не сделал этого.

Он взял её за руку. Пальцы были тёплыми, сильными.

— Я надену браслет, Ария. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы будете рядом. Что бы ни случилось.

Она посмотрела в его глаза — тёплые, доверчивые, такие непохожие на того принца, которого она знала.

— Обещаю, — сказала она.

И в этот момент где-то внизу раздался новый крик. Ария и Кассиан переглянулись. Ночь ещё не закончилась.

Глава 6. Новая реальность

Крик снизу был не один. Их было много — перекрывающих друг друга, полных ужаса. Ария и Кассиан переглянулись, и в его глазах она увидела то, что уже знала: этот мир больше не был безопасным.

Они бежали вниз по винтовой лестнице, перескакивая через ступени. В коридорах первого этажа уже метались люди — студенты, слуги, несколько стражников с обнажёнными мечами, которые против тварей были бесполезны.

— Что случилось? — крикнул Кассиан, хватая за плечо первого попавшегося стражника.

— Там, в главном зале… — лицо стражника было белым. — Оно появилось из ниоткуда. Большое, чёрное… Оно убило троих, прежде чем мы успели…

Ария не стала дослушивать. Она уже бежала к главному залу, на ходу вытаскивая из сумки всё, что у неё было: два готовых стабилизатора, один незаконченный, горсть рунических заготовок. Ничего, что могло бы остановить полноценную тварь.

Главный зал академии, где ещё утром студенты слушали лекции, превратился в поле боя.

В центре, прямо под огромным хрустальным светильником, висела разорванная воронка — втрое больше той, что была в библиотеке. Из неё, извиваясь, вылезала тварь. Ария узнала этот вид: рвач — одна из самых распространённых тварей Пустоши. Длинное, гибкое тело без глаз, покрытое чёрной чешуёй, десятки лап, и пасть, полная зубов.

— Стоять! — крикнул кто-то из магов, пытаясь наложить сдерживающее заклинание.

Тварь дёрнулась, сбивая заклинание, и метнулась к ближайшей группе студентов. Ария не думала. Она бросила в неё стабилизатор, активируя его на лету. Вспышка, взрыв чистой энергии — тварь взвизгнула, отшатнулась, но не исчезла. Стабилизатор был слишком слаб.

— Отойдите! — заорала Ария, выбегая вперёд.

Кассиан оказался рядом, выставив руки, и мощный барьер вспыхнул между тварью и студентами. Тварь ударила в него, и барьер задрожал, но выдержал.

— Надолго? — спросила Ария.

— Минута. Может, две. — Он стиснул зубы. — Нужно закрыть воронку. Если она разрастётся…

— Я знаю. — Ария лихорадочно смотрела на воронку. В её мире такие разрывы закрывали мощными артефактами, которые сжигали пространство вокруг, запаивая трещину. У неё ничего подобного не было.

Кроме одного.

— Проект, — сказала она вслух. — Артефакт перемещения. Если я смогу его активировать и направить энергию в разрыв…

— Он не готов, — напомнил Кассиан.

— Знаю. — Она посмотрела на него. — Но другого выхода нет.

Он понял. Кивнул.

— Делайте.

Она бросилась к лаборатории, которая была в соседнем крыле. Позади раздался треск — барьер начал сдавать. Ария бежала, перепрыгивая через обломки, расталкивая мечущихся людей.

Лаборатория была пуста. Чертежи, инструменты, и в центре, на столе, — ещё не завершённый артефакт перемещения. Диск из сплава серебра и вольфрама, покрытый рунами, которые она так старалась ослабить. Теперь они были нужны ей такими, какими их задумали.

Она схватила артефакт, проверила крепления, влила магию. Диск загудел, засветился. Ария замерла на секунду, понимая, что если он сработает, то может открыть портал не туда, куда нужно. Но если она не попробует — тварей станет больше, и погибнут все.

Она выбежала обратно в зал.

Кассиан стоял на колене, его барьер трещал по краям, и тварь, чуя слабину, билась в него с удвоенной силой. За его спиной студенты и преподаватели отступали к выходу.

— Я здесь! — крикнула Ария, подбегая.

Кассиан обернулся. Его лицо было бледным, на лбу выступила кровь — лопнул сосуд от перенапряжения.

— Уходите! — крикнул кто-то из преподавателей. — Взорвётся!

Ария не слушала. Она встала рядом с принцем, подняла артефакт над головой, направив его в центр воронки.

— Если я ошибусь, — сказала она тихо, — закройте глаза.

Она активировала артефакт.

Диск вспыхнул ослепительным светом. Энергия, накопленная за месяцы работы, хлынула в разрыв, стягивая края, запаивая пространство. Тварь закричала — пронзительно, как тысячи скрипок, и её тело начало распадаться, втягиваясь обратно в воронку.

— Получается! — выдохнул Кассиан.

Но Ария уже поняла, что что-то идёт не так. Артефакт вибрировал в её руках, перегревался, и энергия, вместо того чтобы просто закрыть разрыв, начала тянуть. Тянуть из неё что-то, высасывать магию, жизнь.

— Ария! — Кассиан попытался выбить артефакт из её рук, но она не отпускала.

— Если я отпущу, он взорвётся! — крикнула она.

Воронка сжималась, но вместе с ней сжималось и что-то внутри Арии. Она чувствовала, как её сознание начинает двоиться, как реальность плывёт, распадаясь на слои.

— Держись! — Кассиан схватил её за плечи, пытаясь удержать.

В этот момент артефакт издал последний, предсмертный звон и погас. Воронка исчезла. Тварь исчезла. Тишина наступила такая, что заложило уши.

Ария пошатнулась. Кассиан подхватил её, не давая упасть.

— Всё кончено, — прошептал он. — Ты спасла всех.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Потому что она увидела его руку. На его запястье, на голой коже, проступал узор — руны, светящиеся слабым золотым светом. Руны браслета.

— Кассиан, — выдохнула она. — Твой браслет…

Он опустил взгляд и замер. Узор становился ярче, углублялся, словно кто-то невидимый выжигал металл прямо на коже.

— Что это? — спросил он, и в его голосе прозвучал страх.

— Он активировался, — поняла Ария. — Артефакт… он впитал энергию разрыва и активировал браслет. Он теперь… на тебе.

Кассиан поднял на неё глаза. В них был вопрос, на который она не знала ответа.

А потом её тело пронзила боль. Та же боль, что и в тот раз, когда она падала из окна. Мир начал распадаться на куски, цвета смешивались, звуки угасали.

— Ария! — Кассиан сжал её руку, пытаясь удержать, но она чувствовала, как её сознание вырывается из тела, как невидимая сила тянет её прочь. — Не уходи! Останься!

— Я… не могу… — её голос звучал откуда-то издалека.

Она увидела своё тело, лежащее на полу, и Кассиана, склонившегося над ним. Увидела, как он сжимает её руку, как его губы шевелятся, произнося слова, которые она уже не слышит. А потом свет, золотой, ослепительный, вырвался из браслета на его запястье и накрыл всё вокруг.

«Не уходи», — последнее, что она услышала. А потом была пустота.

---

Она открыла глаза.

Потолок был каменным. Сводчатым, высоким, с едва заметными следами копоти. В воздухе пахло кровью, озоном и чем-то ещё, что она не могла определить.

Ария села. Тело болело, но это была обычная боль, не смертельная. Она осмотрелась: небольшая комната, грубая мебель, на столе — разложенные доспехи. В углу — меч. Настоящий боевой меч, с потёртой рукоятью.

Она подошла к маленькому зеркалу на стене. Из отражения смотрело её лицо, но другое: более резкое, с тонким шрамом на скуле, волосы коротко острижены. И глаза — её глаза, но с каким-то новым, жёстким выражением.

Она услышала шаги. Дверь отворилась, и на пороге появился он.

Принц.

Но это был не тот мягкий, улыбчивый Кассиан, с которым она говорила в башне. Этот был выше, шире в плечах, в тёмной военной форме, с холодными серыми глазами, которые смотрели на неё без тени узнавания.

— Ты уже встала? — спросил он, и голос его был резким, командным. — Хорошо. Отец ждёт отчёта о вчерашнем инциденте. Живо.

Ария замерла. В его взгляде не было тепла. Не было доверия. Была только холодная оценка — и что-то ещё, отдалённо напоминающее презрение.

— Ты меня слышишь, Сольвейг? — рявкнул он. — Или у тебя совсем мозги отшибло после вчерашнего?

Она медленно выдохнула. Новый мир. Новый принц. Новая жизнь.

— Слышу, ваше высочество, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я иду.

Он кивнул, развернулся и вышел, даже не взглянув на неё ещё раз.

Ария осталась одна. Она посмотрела на свои руки — шрам на ладони был на месте. Она провела пальцами по лицу, чувствуя новую жёсткость черт. И поняла, что в этом мире она будет не затравленной сиротой и не признанным гением. Она будет воином? Или кем-то, кого принц считает нужным использовать?

Она подошла к окну. За ним простиралась огромная крепость — не академия, а военный лагерь. Солдаты тренировались на плацу, маги отрабатывали боевые заклинания, и над всем этим нависали высокие стены с мерцающими барьерами.

Барьеры. Как в её первом мире. Значит, здесь тоже есть Пустошь. И здесь с ней борются.

Она закрыла глаза, вспоминая лицо того Кассиана — мягкого, улыбчивого, который просил её остаться. Она не знала, выжил ли он. Не знала, что стало с тем миром.

Но знала одно: теперь она в третьей реальности. И здесь её ждёт новая битва.

— Что ж, — сказала она себе тихо, глядя на суровый пейзаж за окном. — Давай начнём сначала.

За спиной хлопнула дверь, и грубый голос окликнул её по имени. Ария повернулась и шагнула навстречу новому миру.

Глава 7. Знакомые незнакомцы

Она шла за принцем по узкому каменному коридору, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлой, пульсирующей болью. Тело было чужим — более сильным, натренированным, но в то же время измотанным. Ария чувствовала каждый синяк, каждую ссадину под формой, которую она наспех натянула, не глядя.

В голове было пусто. Не страх, не паника — странная, тягучая пустота, как после долгой болезни, когда температура наконец спадает, но сил нет даже на радость. Она снова умерла. Снова перенеслась. И снова оставила позади мир, который только начала считать домом.

«Кассиан…» — мысль о нём обожгла, и она поспешно затолкала её подальше. Тот Кассиан, который сжимал её руку, просил остаться, — он остался в другой реальности. Этот, что шагал впереди, не глядя, обронил только «Живо» и «Сольвейг». Как в первом мире. Но хуже. Там была ненависть. Здесь — холодное безразличие.

Они вышли на плац. Солнце висело низко, заливая всё жёлто-серым светом. Солдаты замерли, увидев принца, но он махнул рукой, разрешая продолжать, и они вернулись к тренировкам. Лязг мечей, хлопки боевых заклинаний, крики инструкторов — всё это звучало привычно, отлаженно, как механизм, работающий годами.

— Сюда, — бросил принц, сворачивая в боковую дверь.

Они оказались в небольшом зале, который, судя по картам на стенах и массивному столу, служил штабом. Здесь уже ждали: несколько офицеров в тёмно-синей форме, и среди них — знакомые лица.

Лоренс Торн сидел на краю стола, лениво крутя в пальцах кинжал. Он был всё так же красив, но красота его стала жёстче: загар, шрам над бровью, форма облегает плечи, на которых лежит явная военная выправка. Увидев Арию, он усмехнулся.

— Сольвейг. Жива? А я думал тебя точно прикончат.

— Не дождёшься, — ответила Ария, сама не ожидая от себя такой резкости. Но внутри что-то щёлкнуло: она не может здесь быть слабой. В этом мире слабых не жалеют.

Лоренс хмыкнул, но в глазах мелькнуло удивление — видимо, прежняя «эта» Ария была не столь дерзкой.

Вивьен Альтэя стояла у карты, скрестив руки на груди. На ней была такая же форма, как у всех, но с нашивками, которые Ария не сразу распознала. Штабной офицер, судя по всему. Вивьен взглянула на неё спокойно, без враждебности, но и без тепла.

— Рада, что вы в порядке, Сольвейг. После вчерашнего мы потеряли троих. Нам нужен каждый специалист.

— Специалист? — переспросила Ария, не понимая.

— Ты что, головой ударилась? — Лоренс спрыгнул со стола. — Ты — наш главный артефактор. Или забыла, как чинила барьеры в прошлом месяце? Без тебя бы западный сектор рухнул.

Артефактор. Значит, в этом мире она тоже занимается артефактами. Ария быстро кивнула, делая вид, что всё помнит.

— Всё в порядке. Просто… после вчерашнего.

— После вчерашнего у нас проблемы, — раздался голос от двери.

Элиан Валенкур вошла в штаб, и её появление заставило всех замолчать. Она была в лёгком доспехе, с мечом на поясе, и выглядела так, словно только что вернулась с разведки. Её зелёные глаза скользнули по Арии, задержались на мгновение, и в них мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

— А, Сольвейг. Жива. Чудо.

— Элиан, — голос принца прозвучал предостерегающе.

— Я просто констатирую факт, Кассиан. — Она пожала плечами, проходя к столу. — Вчерашний прорыв был третьим за месяц. Мы теряем контроль над южными секторами. И если артефактор Сольвейг не сможет работать на полную мощность, нам конец.

Ария смотрела на неё и видела ту же хищную грацию, что и в прошлых мирах, но здесь Элиан была не кокеткой, а воином. Её амбиции никуда не делись, просто приняли другую форму.

— Я смогу работать, — сказала Ария твёрдо. — Мне нужно только время, чтобы… восстановить записи.

— Времени нет, — отрезал принц. Он стоял во главе стола, и все взгляды были устремлены на него. — Сегодня ночью возможен новый прорыв в секторе семь. Разведка подтвердила нестабильность барьеров. Нам нужно укрепить их до заката.

— Это невозможно, — подала голос Вивьен. — У нас нет материалов. Последняя поставка кристаллов была уничтожена тварями.

— Поэтому мы пойдём другим путём. — Принц повернулся к Арии. — Сольвейг, ты говорила, что можешь создать стабилизаторы, работающие на остаточной магии. Без кристаллов. Это правда?

Ария замерла. Она не знала, что «эта» Ария обещала, но знала, что такие стабилизаторы она действительно разрабатывала в первом мире. Они были её проектом, который она не успела закончить.

— Да, — сказала она. — Это возможно. Но нужно время.

— У тебя до заката. — Принц посмотрел на неё в упор. — Если не успеешь, барьеры падут. А за ними — весь лагерь. Ты поняла?

Она встретила его взгляд. Холодный, стальной, не допускающий возражений. В нём не было той ненависти, что в первом мире, но и той теплоты, что во втором. Только расчёт.

— Поняла, ваше высочество, — ответила она, и голос её прозвучал ровно.

---

Она работала в своей мастерской — маленькой комнате, прилепленной к восточной стене лагеря. Здесь пахло металлом и озоном, как в её первой лаборатории. На столах валялись чертежи, инструменты, несколько готовых стабилизаторов, но все — на кристаллах. Ей нужно было создать новый, который черпал бы силу из самой земли, из остаточной магии, которая накапливалась вокруг барьеров.

Она работала быстро, почти механически, давая рукам делать то, что они помнили из прошлой жизни. И пока пальцы вырезали руны, пока магия текла по металлу, в голове медленно, мучительно проступали мысли.

«Я снова здесь. Снова одна. И этот Кассиан… он не помнит меня. Ничего из того, что было. Для него я просто Сольвейг, артефактор, который может быть полезен».

Она остановилась на мгновение, глядя на свои руки. Шрам на левой ладони был здесь, на том же месте. Значит, это всё-таки её душа, её память. Но тело — чужое. Как и в прошлый раз. Чужое тело, чужая жизнь, которую она должна прожить, пока не поймёт, как остановить этот бесконечный круг.

«А что, если я никогда не смогу остановиться? Что, если я буду умирать и перерождаться снова и снова, каждый раз теряя всё, что успела обрести?»

Она сжала резец так сильно, что побелели костяшки. Нет. Она не позволит себе утонуть в отчаянии. Она уже была здесь. Уже прошла через это. И выжила.

— Сольвейг.

Она вздрогнула. В дверях стоял Северин Валенкур. В этом мире он был не менее опасен, чем в предыдущих: гладко выбрит, форма сидит безупречно, в руках — папка с бумагами.

— Я принёс расчёты по сектору семь. — Он вошёл, не спрашивая разрешения, и положил папку на край стола. — Ты выглядишь… неважно.

— Спасибо за комплимент, — сухо ответила Ария, возвращаясь к работе.

— Я не для комплимента. — Он присел на край стола, заглядывая в её чертежи. — Вчера ты была на волосок от смерти. Говорят, ты закрыла собой разрыв, когда рухнул барьер. Это правда?

— Не помню, — соврала Ария.

Северин усмехнулся.

— А я помню. Я был там. Ты вела себя как безумная. Бросилась в самую гущу, даже не думая о защите. — Он помолчал. — Ты изменилась.

Ария подняла на него глаза. В его взгляде было любопытство — холодное, изучающее. Он что-то заподозрил.

— Война меняет людей, — сказала она спокойно. — Ты сам это знаешь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Знаю. — Он встал. — Будь осторожна, Сольвейг.

Он вышел, и Ария осталась одна, чувствуя, как по спине бежит холодок. Северин — интриган в любой реальности. В первом мире он пытался использовать её талант. Во втором — предупреждал о дворцовых опасностях. Здесь… здесь он, кажется, что-то подозревает.

Она вернулась к работе, но мысли путались. Судьба была непредсказуема. Она уже пыталась изменить ход событий. Может, ей вообще не стоит ничего менять? Может, надо просто жить, не вмешиваясь, не пытаясь спасти мир, который этого не просит?

«Я не могу просто смотреть, как гибнет мир».

Она работала, пока солнце не начало клониться к закату. Когда последняя руна была вырезана, она подняла стабилизатор — маленький диск из тусклого металла, который пульсировал слабым, ровным светом. Он был готов.

---

На плацу уже собирались отряды. Принц стоял у карты, отдавая последние распоряжения. Лоренс, Вивьен, Элиан и несколько командиров слушали, не перебивая. Когда Ария подошла, Кассиан поднял голову.

— Готово?

— Да. — Она протянула стабилизатор. — Он будет работать от остаточной магии. Но радиус ограничен. Нужно установить его в эпицентре нестабильности.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал принц, беря артефакт. — Ты лучше всех знаешь, как его активировать.

— Я готова.

Он кивнул и повернулся к остальным.

— Выступаем через десять минут. Цель — сектор семь. Установить стабилизатор, укрепить барьеры, вернуться до рассвета. — Он обвёл всех взглядом. — Вопросы?

Вопросов не было.

Элиан подошла к Арии, когда та проверяла снаряжение.

— Ты уверена в своей игрушке? — спросила она вполголоса.

— Уверена.

— Хорошо. Потому что если она не сработает, мы все там и останемся. — Элиан усмехнулась. — Но я смотрю, ты не боишься. Это похвально. Или глупо.

Ария посмотрела на неё.

— Смерть перестала меня пугать.

Элиан на мгновение замерла, потом рассмеялась — резко, отрывисто.

— Ну, Сольвейг, ты определённо изменилась. Мне это нравится.

Она отошла, оставив Арию наедине с мыслями. Ария смотрела ей вслед и думала о том, что в этом мире все изменились. И только она одна остаётся той, кто помнит все их версии — добрые, жестокие, равнодушные.

Подошёл Кассиан. Он был в полном боевом облачении, и в последних лучах заката его лицо казалось высеченным из камня.

— Ты готова? — спросил он, и в его голосе не было командных ноток — только вопрос.

— Да.

— Тогда идём. — Он помолчал, потом добавил тише: — Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты слишком ценна для этого лагеря.

Ария горько усмехнулась про себя. Ценна. Не как человек, а как инструмент.

— Я знаю, ваше высочество, — сказала она, идя рядом с ним к воротам лагеря.

Они вышли в сумерки. Впереди, за барьерами, ждала Пустошь. Ария шагнула в темноту, чувствуя, как старый страх и новая решимость смешиваются в груди. Она не знала, что ждёт её в секторе семь. Не знала, вернётся ли. Но знала одно: она будет бороться. Потому что если она перестанет, то навсегда останется пешкой в чужой игре.

А она не хотела быть пешкой.

Глава 8. В шаге от опасности

Сектор семь встретил их тишиной. Не той мирной тишиной, что бывает в лесу или в горах, а мертвой, давящей — словно сама земля затаила дыхание, ожидая удара.

Ария шла в центре отряда, сжимая в руке стабилизатор. Все вокруг в полной боевой готовности, все молчали. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным остаточной магией, которая текла по невидимым жилам барьеров. Где-то впереди, в самой гуще, эти жилы истончились до предела.

— Нестабильность в двухстах метрах, — тихо сказала Вивьен, сверяясь с артефактом-детектором. — Пульсация нарастает.

Кассиан поднял руку, приказывая остановиться. Он обернулся к Арии, и в свете магического фонаря его лицо было суровым.

— Насколько сильным будет разрыв, если мы не успеем?

— Зависит от того, что на той стороне, — честно ответила Ария. — Если это просто трещина — затянется сама. Но если там кто-то ждет…

Она не договорила. Они оба знали, что «кто-то» может быть там. Всегда мог.

— Тогда идем быстро и без шума, — приказал принц. — Сольвейг, как только увидишь эпицентр, ставь стабилизатор. Мы прикроем.

Они двинулись дальше, ступая по каменистой почве, которая под ногами хрустела, как кости. Ария чувствовала, как пульсирует в руке артефакт — он реагировал на нарастающую нестабильность, впитывая излишки магии, чтобы потом отдать их в нужной точке.

Эпицентр оказался в небольшой впадине, окруженной обломками скал. Здесь воздух дрожал, искажаясь, и в самом центре, в трех метрах над землей, висела едва заметная трещина — тонкая, как волосок, но пульсирующая с каждым ударом сердца.

— Она растет, — сказала Элиан, обнажая меч. — Быстро.

Ария шагнула вперед, но Кассиан перехватил её за плечо.

— Подожди. — Он вгляделся в трещину, и в его голосе прозвучало то, что Ария уже слышала однажды, в другой реальности: страх. — Там что-то есть.

Она тоже увидела. За трещиной, в глубине, шевелилась тень. Не просто тень — живая, огромная, она прижималась к истончившейся грани, пробуя её на прочность.

— Сейчас она прорвется, — выдохнула Вивьен.

— Нет, — Ария вырвалась из рук принца и бросилась к трещине. — Не прорвется.

Она бежала, чувствуя, как стабилизатор в её руке разогревается, наливается силой. За спиной кто-то крикнул, но она не разбирала слов. В голове был только план: встать под трещину, активировать артефакт, направить его энергию на запаивание разрыва. Всё, что она делала в своем мире. Всё, что она уже умела.

Трещина раздалась, когда она была в десяти шагах. Из неё хлынул свет — неестественный, фиолетовый, и вместе с ним — тьма, сгусток чистого голода, который рванулся к ней.

Ария упала на колени, вскидывая стабилизатор. Артефакт взревел, выпуская волну ослепительного света, и тварь, едва коснувшись её, взвизгнула и отшатнулась. Но не исчезла. Она металась в луче, пытаясь прорваться, и Ария чувствовала, как силы покидают её, как стабилизатор перегревается.

— Держись! — рядом упал на колено Кассиан, и его руки легли поверх её, вливая в артефакт свою магию.

Она не видела его лица, только чувствовала тепло его ладоней, и это тепло давало силы. Стабилизатор засветился ярче, и тварь, взвыв в последний раз, втянулась обратно в трещину. Артефакт ударил в разрыв, запаивая его, затягивая, словно рану. Фиолетовый свет погас. Тишина опустилась такая, что заложило уши.

Ария сидела на земле, тяжело дыша, и смотрела, как последние искры артефакта угасают в её руках. Стабилизатор был пуст. Весь, до последней капли. Но трещина исчезла.

— Сработало, — сказала она хрипло. — Сработало.

Кассиан не убрал рук. Он сжимал её пальцы, и в его взгляде, когда она повернулась, не было холодного безразличия. Было что-то другое — что-то, что она уже видела в другом мире, в глазах другого Кассиана.

— Ты в порядке? — спросил он, и голос его звучал почти мягко.

— В порядке, — ответила она, высвобождая руки. — Стабилизатор отработал полностью. Барьеры восстановятся сами в течение часа.

Элиан подошла к ним, убирая меч в ножны. Она смотрела на Арию с новым выражением — не насмешливым, а почти уважительным.

— Неплохо, Сольвейг. Неплохо.

— Возвращаемся, — скомандовал Кассиан, поднимаясь. — Лоренс, свяжись с лагерем. Пусть готовят ворота.

---

Обратный путь занял меньше времени. Тьма рассеивалась, и когда они вышли к стенам лагеря, небо на востоке уже светлело. Ария шла последней, чувствуя, как усталость тяжелым грузом давит на плечи. Но внутри не было опустошения. Было странное, почти забытое чувство: она сделала то, что должна была. Она защитила этот мир. Хотя бы на одну ночь.

В лагере их встретили молчаливыми кивками. Ария заметила, как изменилось отношение к ней: теперь на неё смотрели не как на «артефактора Сольвейг», а как на ту, кто закрыла собой разрыв.

— Отлично поработали, — сказал Кассиан, когда они остановились у штаба. — Все свободны. Отдыхайте. Завтра — разбор полетов.

Лоренс и Вивьен кивнули и разошлись. Элиан задержалась на мгновение, бросила взгляд на Арию и на принца, усмехнулась и тоже ушла. Ария собралась последовать за ними, но Кассиан окликнул её.

— Сольвейг.

Она обернулась. Он стоял в свете факелов, и тени падали на его лицо, делая его старше, жестче. Но в глазах всё ещё теплилось что-то, что она видела там, у трещины.

— Ты сегодня рисковала, — сказал он. — Безрассудно.

— Я делала свою работу.

— Твоя работа — создавать артефакты. Не бросаться на тварей с голыми руками.

— А кто должен был? — Она не ожидала от себя такой резкости, но усталость брала своё. — Вы? Лоренс? Элиан? Вы все хорошие бойцы, но закрыть разрыв может только артефактор. А я — единственный артефактор, который был там.

Он замолчал. Потом медленно кивнул.

— Ты права. — Он провёл рукой по лицу, и жест этот был таким усталым, таким человеческим, что Ария на мгновение забыла, кто перед ней. — Я просто… не хочу терять хороших специалистов.

— Я не собираюсь умирать, ваше высочество, — сказала она тихо. — По крайней мере, сегодня.

Он усмехнулся — коротко, почти неслышно.

— Иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

Она кивнула и пошла к выходу, но на полпути остановилась.

— Ваше высочество, — она обернулась. — Спасибо.

Она не стала ждать ответа.

---

Дом, где поселилась Ария, оказался небольшим, но ухоженным зданием в восточной части города. Внутри пахло книгами, травами и чем-то ещё, что она помнила с детства — запахом отцовской мастерской. Этот запах был одинаков во всех мирах.

Она толкнула дверь и вошла. В прихожей горел магический светильник, и из соседней комнаты доносились голоса.

— Ария? — Женщина, вышедшая навстречу, была похожа на ту, из второго мира — те же мягкие черты, те же тёплые глаза. Но одета проще, и на руках — следы работы с реактивами. — Слава богам, ты жива! Мы так волновались!

— Мама, — Ария позволила себя обнять, и на секунду закрыла глаза, позволяя теплу разлиться по груди. — Всё хорошо. Миссия завершена.

— Мы слышали, — раздался голос из комнаты. — Весь город говорит о том, что артефактор Сольвейг закрыла разрыв в секторе семь.

Из кабинета вышел отец. Высокий, с сединой в тёмных волосах, он смотрел на дочь с гордостью и чем-то ещё — чем-то, что Ария не сразу распознала. Тревогой.

— Это был командный успех, — сказала она, проходя в гостиную. — Стабилизатор сработал, но без принца и его людей…

— Принц, — отец поморщился. — Знаю. Но это не важно. Важно то, что ты вернулась. И что твой артефакт работает.

Он подошёл к столу, где были разложены бумаги, и Ария заметила, что среди них — чертежи. Чертежи, которые она видела во втором мире. Те самые.

— Что это? — спросила она, подходя ближе.

Отец замялся. Мать бросила на него быстрый взгляд, полный беспокойства.

— Это… наш проект, — сказал он нехотя. — Мы с твоей матерью работаем над ним уже несколько лет. Теоретически он может стать спасением для нашего мира.

Ария склонилась над чертежами. Сердце ухнуло вниз. Это был артефакт перемещения. Тот самый, который она создавала во втором мире. Тот, который привёл к прорыву.

— Отец, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это же… пространственный переход?

— Да. — Он говорил с воодушевлением, не замечая её напряжения. — Если мы сможем создать стабильный портал, мы сможем эвакуировать людей из зон, заражённых Пустошью. Мы сможем найти убежище. Возможно, даже помощь.

— Или принести сюда ещё больше тварей, — тихо сказала Ария.

Отец замер.

— Что ты имеешь в виду?

Она подняла на него глаза. Как объяснить то, что знает только она? Как сказать отцу, что его мечта — это дорога к катастрофе?

— Я изучала старые записи, — сказала она осторожно. — Артефакты Первых Магов. Они пытались сделать то же самое. И это привело к их гибели. И к появлению Пустоши.

— Это всего лишь теории, — возразил отец, но в его голосе не было уверенности. — Никто точно не знает, что случилось с Первыми Магами.

— Зато я знаю, что случится, если мы откроем портал в неизвестность. — Ария взяла один из чертежей, указывая на ключевой узел. — Вот здесь, видите? Вы используете резонанс между двумя артефактами для стабилизации перехода. Но если резонанс нарушится, возникнет разрыв. Точно такой, какой мы закрывали сегодня. Только в сотни раз больше.

Отец побледнел.

— Откуда ты… — он запнулся. — Откуда ты знаешь наши расчёты? Мы никому их не показывали.

Ария поняла, что сказала лишнее. Но отступать было поздно.

— Я видела подобные проекты, — сказала она. — В других… в других исследованиях. И я знаю, что они опасны. Отец, прошу тебя, прекрати эту работу.

Мать молчала, глядя то на мужа, то на дочь. На её лице читалась тревога.

— Ария права, — наконец сказала она тихо. — Я всегда говорила, что это слишком рискованно.

— Но если мы не найдём выход, Пустошь поглотит этот мир, — возразил отец. — Ты сама видела, что происходит. Прорывы становятся всё чаще. Барьеры слабеют. Через десять, двадцать лет нам негде будет жить. А этот проект — единственный шанс.

— Или последняя ошибка, — сказала Ария.

Она смотрела на отца и видела в нём ту же одержимость, что и в своих родителях из первого мира. Ту же слепую веру в то, что знание спасёт всех. Ту же готовность рискнуть всем.

— Дай мне время, — попросила она. — Я работаю над новым типом барьеров. Если они сработают, нам не нужно будет бежать в другие миры. Мы сможем защитить этот.

— Ты не понимаешь, — отец покачал головой. — Барьеры — это временное решение. Рано или поздно они падут.

— Тогда я найду другое решение. Но не это. — Она положила чертёж обратно на стол. — Пожалуйста, отец. Не открывай эту дверь. Потому что за ней может оказаться не спасение, а смерть.

Он молчал долго. Потом тяжело вздохнул.

— Я подумаю, — сказал он. — Но ничего не обещаю.

Ария знала, что это не победа. Это лишь отсрочка. Но пока у неё было время. Время понять, как работает браслет. Время найти способ закрыть Пустошь навсегда. Время, чтобы спасти хотя бы один мир.

Она поднялась к себе в комнату, упала на кровать и закрыла глаза. Перед мысленным взором встало лицо Кассиана — того, который просил её остаться. И другого — который смотрел на неё с холодным расчётом.

«Я найду способ, — пообещала она себе. — Я найду способ остановить этот круг. Даже если придётся умереть снова».

Она не знала, что её ждёт завтра. Не знала, сколько ещё реальностей ей предстоит пройти. Но одно знала точно: она не сдастся. Потому что если она сдастся, то всё, что она пережила, все, кого она любила и теряла, будет напрасным.

А она не позволяла своим смертям быть напрасными.

Глава 9. Регресс входит в привычку

Прошёл месяц с того дня, когда Ария закрыла разрыв в секторе семь. Месяц, за который она успела привыкнуть к новой реальности — к её правилам, её опасностям, её людям.

Она привыкла просыпаться под вой сирены, оповещающей о ночных атаках. Привыкла к тому, что за завтраком отец молчаливо листает сводки с фронта, а мать ставит на стол тарелку с кашей, даже не спрашивая, будет ли она есть. Привыкла к тому, что город за окном — это не уютные улочки второго мира, а крепость с барьерами, патрулями и вечным запахом озона.

Привыкла даже к тому, что в этом мире её называют «героиней сектора семь».

Это звание пришло неожиданно. Через три дня после операции в лагерной газете вышла статья с заголовком: «Артефактор Сольвейг: девушка, которая закрыла разрыв голыми руками». Лоренс, который в свободное время подрабатывал военным корреспондентом, расстарался на славу. Теперь Арию узнавали на улицах, солдаты козыряли при встрече, а в мастерскую то и дело заглядывали репортёры.

— Вы не хотите дать интервью? — в который раз спросил молодой человек с блокнотом, поймав её у входа в академию. — Читатели хотят знать, как вам удалось создать артефакт, спасающий жизни.

— Я всего лишь делала свою работу, — ответила Ария, проходя мимо.

Она врала. Создание стабилизатора, который она презентовала совету как «новую разработку», было плодом её знаний из двух предыдущих миров. Она не могла сказать правду. Не могла объяснить, что этот артефакт — всего лишь бледная копия того, что она создала во второй реальности, адаптированная под нужды этого мира. Её гениальность была краденой. Чужой.

Но стабилизатор работал. И это было главным.

---

Кассиан заинтересовался её работой не сразу. Первые недели после сектора семь он был занят: командование требовало отчётов, советники — объяснений, отец-король — новых планов защиты. Но когда Ария представила на военном совете улучшенную версию стабилизатора, способную не только закрывать разрывы, но и укреплять барьеры по периметру, принц стал появляться в её мастерской.

Сначала — якобы для контроля. Он приходил, молча стоял у стены, наблюдая, как она вырезает руны. Потом начал задавать вопросы. Не формальные, не командные — настоящие, живые.

— Почему вы используете вольфрам, а не серебро? — спросил он однажды, разглядывая заготовку.

— Серебро лучше проводит магию, но перегревается. Вольфрам стабильнее, — ответила Ария, не поднимая головы.

— Откуда вы это узнали?

Она замерла. Откуда? Из своего первого мира, где она потратила полгода, чтобы найти идеальный сплав. Но сказать об этом она не могла.

— Экспериментальным путём, — ответила она. — Много экспериментов.

---

— Ты слышала, что говорят в лагере? — спросила Элиан, перехватив Арию в коридоре академии.

— Если честно, я стараюсь не слушать сплетни.

— А зря. — Элиан пристроилась рядом, понизив голос. — Говорят, принц начал забывать о Вивьен. Все видят, куда он смотрит на советах.

Ария остановилась.

— Если ты намекаешь на то, что он смотрит на чертежи, то да, мой артефакт действительно интересен.

Элиан усмехнулась, но в её глазах не было насмешки — только предостережение.

— Ты наивна, Сольвейг. Это мило. Но опасность не в том, что он на тебя смотрит. Опасность в том, что другие это замечают.

Она ушла, оставив Арию с неприятным осадком. Другие. Вивьен? Северин? Или те, кто стоят за ними?

---

Вивьен нашла её в тот же вечер. Она ждала у дверей мастерской, опираясь на стену с видом человека, который не привык ждать.

— Мадемуазель Сольвейг, — сказала она, когда Ария подошла. — Мне нужно с вами поговорить.

— О чём?

— О принце.

Ария вздохнула. Вторая за день. Похоже, её «не отсвечивать» не сработало.

— Я слушаю.

Вивьен помолчала, подбирая слова. В этом мире она была не надменной аристократкой, а военным офицером, и это изменило её — сделало жёстче, но и честнее.

— Я не ревную, — начала она. — Хочу, чтобы вы это знали. Мои отношения с Кассианом… они не про любовь. Они про долг.

— Я знаю, — сказала Ария.

— Тогда вы знаете и то, что любое его увлечение — это уязвимость. Для него. Для всех нас. — Вивьен посмотрела ей прямо в глаза. — Вы талантливы, Сольвейг. Вы нужны этому миру. Но если вы станете для принца чем-то большим, чем артефактор, вы поставите под удар и себя, и его.

— Я не собираюсь становиться для него чем-то большим, — ответила Ария, и это было правдой. После того, как она потеряла Кассиана во втором мире, она поклялась себе не привязываться. Не снова.

Вивьен кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.

— Хорошо. Тогда, может быть, вы сможете объяснить ему, что его визиты в вашу мастерскую вызывают ненужные разговоры. — Она развернулась, но на пороге остановилась. — И ещё, Сольвейг. Берегите себя. Вы слишком ценны, чтобы умирать из-за чужой глупости.

Ария смотрела ей вслед, чувствуя странную смесь уважения и тоски. В другом мире Вивьен была её врагом. Здесь она была… почти другом.

---

В ту ночь Ария не спала. Она сидела у окна, глядя на барьеры, которые мерцали на горизонте, и думала.

Она хотела одного — мира. Того мира, где люди не знают о Пустоши, где дети не просыпаются под вой сирены, где голубое небо — это просто небо, а не редкая удача. Она видела такой мир. Жила в нём. И готова была отдать всё, чтобы его защитить.

Даже свою жизнь.

Смерть больше не пугала её. После перерождений она перестала воспринимать смерть как конец. Это был просто переход. Больно, страшно, но не окончательно. Единственное, чего она боялась, — бесполезной смерти. Смерти, которая ничего не изменит.

Поэтому она работала. Создавала артефакты, которые укрепляли барьеры. Убеждала отца отложить опасный эксперимент. Игнорировала слухи о том, что принц слишком часто заглядывает в её мастерскую.

Она не могла позволить себе отвлекаться.

---

На следующее утро Кассиан пришёл снова. Но на этот раз не один.

— Сольвейг, — сказал он, входя, и за его спиной Ария увидела отца, который выглядел взволнованным. — У меня к вам разговор.

Она отложила резец.

— Я слушаю.

— Ваш отец показал мне свои расчёты. Проект перемещения. — Кассиан говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Он утверждает, что вы против.

Ария перевела взгляд на отца. Тот стоял, опустив глаза.

— Я считаю, что этот проект опасен, ваше высочество, — сказала она. — Открытие порталов в другие миры может привести к неконтролируемым последствиям.

— Или может спасти наш мир, — возразил отец. — Если мы найдём безопасное убежище…

— Нет безопасных убежищ, — перебила Ария, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что оба замолчали. — Я изучала записи Первых Магов. Они пытались сделать то же самое. И погибли.

Кассиан смотрел на неё внимательно.

— Откуда у вас доступ к записям Первых Магов?

Ария поняла, что сказала лишнее. В этом мире архивы Первых Магов были уничтожены во время войны.

— Я… нашла фрагменты в старой библиотеке, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До того, как её разбомбили.

Отец нахмурился, но Кассиан, кажется, поверил.

— Допустим, — сказал он. — Но если вы так уверены в опасности, почему не представили свои доказательства совету?

— Потому что мои доказательства — это теории. А отцу нужны факты. — Ария посмотрела на отца. — Но я прошу вас: дайте мне время. Мои стабилизаторы уже начали работать. Если мы укрепим барьеры, нам не нужно будет рисковать с порталами.

Отец молчал. Кассиан тоже молчал. Потом принц кивнул.

— Хорошо. Мы подождём. Но недолго, Сольвейг. Война не ждёт.

Он вышел, и отец последовал за ним. Ария осталась одна, чувствуя, как дрожат руки.

Она выиграла время. Но надолго ли?

---

Через неделю в мастерскую пришёл Лоренс.

— Сольвейг, ты должна это увидеть, — сказал он, протягивая планшет с новостной лентой. — Твой отец дал пресс-конференцию.

Ария взяла планшет. На экране отец стоял на фоне своего кабинета и говорил в камеру:

— …проект перемещения может стать единственным спасением для нашего мира. Мы не можем полагаться только на барьеры. Мы должны найти новый дом.

— Он это сделал, — прошептала Ария. — Он всё-таки это сделал.

— Ты не знала? — удивился Лоренс.

— Я просила его подождать. — Она сжала планшет так, что побелели костяшки. — Он обещал.

— Видимо, передумал. — Лоренс забрал планшет. — Слушай, Сольвейг, я не знаю, что там у тебя с отцом, но будь осторожна. После этой пресс-конференции твоя фамилия у всех на устах. И не все относятся к проекту положительно.

Он ушёл, а Ария осталась сидеть, глядя в одну точку. В голове билась одна мысль: «Он повторяет ошибку. Ту же ошибку, что и мои родители в первом мире. И я не могу её остановить».

Она не знала, что делать. Не знала, как убедить отца. Не знала, как защитить этот мир от катастрофы, которую он сам приближает.

Но одно она знала точно: она не сдастся. Даже если придётся умереть снова.

---

Вечером к ней пришёл Кассиан.

Он стоял на пороге мастерской, и в свете магических светильников его лицо казалось усталым.

— Я знаю, что вы против проекта вашего отца, — сказал он без предисловий.

— Да.

— Я тоже. — Он вошёл, сел на табурет напротив неё. — Но совет считает иначе. Они видят в порталах спасение. И если я не предложу альтернативу, они проголосуют за начало полевых испытаний.

Ария посмотрела на него.

— Вы поэтому пришли? Просить альтернативу?

— Я пришёл спросить, есть ли она у вас.

Она помолчала. Потом встала, подошла к столу, взяла чертеж, который рисовала последние три ночи.

— Это не альтернатива, — сказала она, разворачивая пергамент. — Это то, что может закрыть Пустошь навсегда.

Кассиан склонился над чертежом. На нём был изображён огромный артефакт — сеть узлов, соединённых руническими линиями, которая должна была покрыть весь город. Может быть, весь мир.

— Что это? — спросил он.

— Барьер нового поколения. Он не просто отражает тварей — он закрывает саму возможность разрывов. Если его построить, Пустошь перестанет быть угрозой.

— И сколько времени займёт его создание?

— Год. Может, два.

— У нас нет двух лет, — сказал Кассиан. — Через полгода барьеры начнут падать. Вы сами это знаете.

— Тогда помогите мне. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Дайте мне ресурсы. Доступ к материалам. И я сделаю это быстрее.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Вы получите всё, что нужно. Но если через три месяца не будет результата, совет запустит проект вашего отца. С моим согласием или без него.

— Будет результат, — сказала Ария. — Я обещаю.

Он встал, направляясь к выходу, но на пороге остановился.

— Сольвейг, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы всегда так уверены в себе? Или просто умеете скрывать страх?

— Я боюсь, ваше высочество, — ответила она тихо. — Но я боюсь не смерти. Я боюсь умереть, ничего не изменив.

Он обернулся. В его глазах было что-то, что она уже видела однажды — в другой реальности, в другом Кассиане. Что-то тёплое, человеческое, что она запретила себе замечать.

— Вы измените, — сказал он. — Я в вас верю.

И вышел.

Ария осталась одна, сжимая в руках чертёж. Она смотрела на него, и в голове билась одна мысль: «Я должна успеть. Должна закрыть Пустошь, прежде чем отец откроет портал. Должна спасти этот мир. Потому что если я не спасу его, то все мои смерти будут напрасны».

Она взяла резец и вернулась к работе. Впереди было много ночей. И она была готова к каждой из них.

Глава 10. Цена не имеет значения

С тех пор как Кассиан дал ей три месяца, Ария почти не спала.

Мастерская превратилась в её второй дом — вернее, в единственный. Спальный мешок на полу, стопка банок с армейским пайком в углу, чертежи, развешанные по стенам, как карты генеральского штаба. Она работала, когда за окном было темно, и продолжала работать, когда серый рассвет пробивался сквозь пыльные стёкла. Руны, расчёты, схемы — всё смешалось в единый непрерывный поток, в котором не осталось места для страха, сомнений или воспоминаний.

— Ты себя угробишь, — сказал Лоренс, заглянув к ней на третий день. Он принёс еду — не паёк, а горячий суп из лагерной кухни. — Кассиан велел проследить, чтобы ты ела.

— Передай, что я ем, — ответила Ария, не поднимая головы от чертежа.

— Врёшь. — Лоренс сел на табурет, поставил миску перед ней. — Ты выглядишь хуже, чем после сектора семь. И пахнет от тебя соответственно.

Ария подняла глаза. Лоренс был прав: она давно не видела себя в зеркале, но чувствовала, что лицо осунулось, а руки стали ещё тоньше.

— Спасибо, — сказала она, беря ложку. — Я очень ценю вашу заботу.

Лоренс усмехнулся.

— Знаешь, Сольвейг, Кассиан сам скоро начнёт приходить сюда ночевать, если ты не перестанешь.

Ария не ответила. Она знала, что Кассиан приходит по ночам — стоит у дверей, смотрит, как она работает, но не входит. Она чувствовала его присутствие, как чувствовала в другой жизни, в другой реальности. Но не позволяла себе оборачиваться.

Она не могла позволить себе отвлекаться.

---

Через две недели отец дал вторую пресс-конференцию.

Ария узнала об этом от Вивьен.

— Посмотри, — сказала Вивьен, разворачивая новый выпуск газеты.

На фото отец стоял на трибуне, а рядом с ним — Элиан Валенкур. Она была одета не в военную форму, а в элегантный костюм, и улыбалась в камеру той самой улыбкой, которую Ария помнила по другим мирам — обаятельной, хищной, обещающей.

Ария читала и словно слышала его голос:

— Мы стоим на пороге нового мира, — говорил отец, и голос его дрожал от волнения. — Буквально. Проект перемещения позволит нам найти убежище. Мир, где нет Пустоши. Где наши дети смогут жить без страха.

— Мы уже нашли такой мир, — слова Элиан падают в тишину, как камень в воду. Людям нужна мечта и им ее показывают.— Наши учёные подтвердили: существует реальность, где нет тварей, нет разрывов, нет войны. Нам нужно только открыть дверь.

Ария ощутила, как внутри всё холодеет.

— Это ложь, — сказала она. — Нет никакого безопасного мира. Нельзя просто открыть дверь и надеяться, что по ту сторону — рай.

— Они знают, — тихо сказала Вивьен. — Но люди хотят верить. Они устали. Потеряли близких. Им нужна надежда, Сольвейг. А твой отец и Валенкуры дают им эту надежду.

— А что даёт принц? — спросила Ария, хотя уже знала ответ.

— Правду. — Вивьен помолчала. — Но правда сейчас проигрывает.

---

Кампания набирала обороты. Каждый день в новостях выступали сторонники проекта перемещения. Говорили о «новом доме», о «безопасной гавани», о том, что «королевская семья боится перемен и держит народ в осаждённой крепости из страха потерять власть». Последнее было особенно опасным.

— Они дискредитируют короля, — сказал Кассиан, когда Ария пришла к нему в штаб. Он выглядел усталым — под глазами залегли тени, на скулах проступила резкость. — Мой отец… он стар. Он не хочет рисковать. А Валенкур использует это.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Ария.

— Я уже делаю. — Он поднял на неё глаза. — Я дал вам три месяца. Теперь у меня нет даже этого. Совет требует начать полевые испытания через месяц. Если к тому времени у нас не будет работающего барьера нового поколения, проект перемещения станет официальной политикой.

— Месяц — это слишком мало, — сказала Ария, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

— Я знаю. — Кассиан встал, подошёл к окну. За стёклами мерцали барьеры, и в их холодном свете его лицо казалось бледным. — Но я сделаю всё, чтобы выиграть вам время. Даже если придётся идти против совета.

Ария смотрела на его спину, на то, как напряжены плечи, и вдруг поняла, что он тоже боится. Не за себя — за всех них.

— Ваше высочество, — сказала она тихо. — Если вы пойдёте против совета, это будет стоить вам короны.

Он обернулся. В его глазах была та же твёрдость, что и в тот раз, когда он сказал «я с тобой» у разрыва.

— Корона — это не власть, Сольвейг. Это ответственность. И моя ответственность — защищать этот мир. Даже если меня за это возненавидят.

---

Ария вернулась в мастерскую, но работать не могла. Она сидела за столом, сжимая в руках чертёж, и смотрела на него невидящими глазами. В голове билась одна мысль: «Я не успею. Не успею».

В дверь постучали. Вошёл отец.

Он выглядел старше, чем в прошлый раз, но в глазах горел огонь — тот самый, который Ария видела в первом мире, в глазах своих родителей, когда они готовились к последнему эксперименту.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он, закрывая дверь.

— О чём?

— О твоём упрямстве. — Он подошёл к столу, посмотрел на чертежи. — Это всё, что ты создала за месяц? Сетевой барьер? Ария, это не сработает. Ты тратишь время на то, что уже устарело.

— Это не устарело, — возразила она. — Это единственное, что может защитить нас без риска уничтожить всё.

— Ты так уверена? — Отец сел напротив. — Откуда? Ты никогда не была специалистом по пространственной магии. Твоя область — стабилизаторы. А тут вдруг появляются чертежи, которые даже я не до конца понимаю. Объясни мне, откуда у тебя эти знания.

Ария молчала. Она не могла сказать правду. Но и лгать отцу, который смотрел на неё с такой болью и надеждой, было выше её сил.

— Я не могу объяснить, — сказала она наконец. — Но прошу вас: поверьте мне. Этот проект — смерть. Я видела, чем он заканчивается.

— Где? — Голос отца стал тише, но острее. — Где ты это видела, Ария? В своих снах? В книгах, которых никто не читал?

— В другом мире, — вырвалось у неё. — Я видела это в другом мире.

Отец замер. В комнате стало так тихо, что Ария слышала, как бьётся её сердце.

— Что ты сказала? — прошептал он.

Ария поняла, что обратного пути нет.

— Я не ваша дочь, — сказала она, и каждое слово давалось с трудом. — Вернее, я ваша дочь, но из другой реальности. Я умерла в своём мире и перенеслась сюда. И я видела, что происходит, когда люди открывают порталы. Твари. Смерть. Конец всего. Пожалуйста, отец, не повторяйте эту ошибку.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно покачал головой.

— Ты сошла с ума, — повторил он. — Моя Ария никогда бы не отказалась от шанса спасти людей. Моя Ария верила в науку. В прогресс.

— Ваша Ария не видела того, что видела я, — тихо сказала Ария.

Отец встал. Его лицо было бледным, но голос — твёрдым.

— Ты не имеешь права мешать нам спасать этот мир, - сказал он. - Если ты не хочешь помогать — уйди с дороги.

Он вышел, не оглядываясь. Ария осталась сидеть, чувствуя, как слёзы — впервые за долгое время — текут по щекам.

---

Через три дня министр Валенкур выступил с обращением к нации.

Ария слушала речь в мастерской, сжимая в руках чашку давно остывшего кофе. Валенкур был харизматичен — в этом мире, как и в предыдущих, он умел говорить, умел убеждать, умел зажигать сердца.

— Мы живём в осаждённой крепости, — говорил он. — Наши дети не знают неба без барьеров. Наши солдаты гибнут каждый день, защищая стены, которые всё равно падут. Король говорит нам: «Терпите. Ждите. Наука даст ответ». Но сколько ещё мы будем ждать? Сколько ещё должны умереть, прежде чем мы поймём, что выход есть?

Он помолчал, давая словам осесть.

— Выход есть. Проект перемещения — это не теория. Это реальность. Мы нашли мир, где нет Пустоши. Мир, где можно жить. И мы откроем эту дверь. С королём или без него.

Ария выключила радио. В комнате стало тихо, только за окном выл ветер, разнося по городу слова Валенкура.

---

В ту ночь к ней пришёл Кассиан.

Она не слышала, как он вошёл, — только почувствовала его присутствие, когда он встал за её спиной.

— Вы слушали обращение, — сказал он.

— Да.

— Валенкур объявил о создании «Комитета спасения». В него вошли ваш отец, несколько генералов, часть совета. Они требуют от моего отца отречения.

Ария обернулась. Кассиан стоял в свете единственного светильника, и его лицо было спокойным — слишком спокойным.

— Что вы будете делать? — спросила она.

— То, что должен. — Он подошёл ближе. — Я арестую Валенкура. Сегодня ночью.

— Это государственный переворот, — прошептала Ария.

Он сел напротив неё, и в его глазах она увидела ту же решимость, что и в ту ночь, когда он сказал «я с тобой»:

— Мне нужна ваша помощь.

— Моя?

— Ваш артефакт. — Он указал на чертежи. — Вы говорили, что сетевой барьер может закрыть Пустошь навсегда. Если мы покажем людям, что есть альтернатива, что не нужно бежать в другие миры, — они перестанут верить Валенкуру.

— Он не готов, — сказала Ария. — Нужно ещё как минимум два месяца.

— У нас нет двух месяцев. — Он взял её за руки. — Ария, посмотрите на меня. Я знаю, что вы боитесь. Я знаю, что вы устали. Но если мы не сделаем это сейчас, мы потеряем всё. И тогда даже ваши знания из других миров не спасут этот.

Она смотрела в его глаза и понимала, что он прав. Она боялась. Боялась, что не успеет. Боялась, что её артефакт не сработает. Боялась, что её смерть в этой реальности будет такой же бесполезной, как и в первой.

Но она также знала, что если сейчас отступит, то потеряет всё, ради чего жила.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но вы должны мне кое-что пообещать.

— Всё, что скажете.

— Если я умру — если артефакт убьёт меня, — вы не остановитесь. Вы продолжите. Вы защитите этот мир. Обещайте мне.

Кассиан сжал её руки так сильно, что ей стало больно.

— Не просите меня об этом, — сказал он хрипло.

— Обещайте, — повторила она. — Это не для меня. Для них. Для всех, кто верит в мечту, которая их убьёт.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Обещаю.

Ария улыбнулась — впервые за долгое время.

— Тогда приступаем.

---

Они работали всю ночь. Кассиан помогал ей настраивать узлы, проверять руны, вливать магию в кристаллы. Он не задавал вопросов, не мешал, просто делал то, что нужно, и его присутствие давало ей силы.

К утру первый узел сети был готов. Маленький диск из вольфрама и серебра, покрытый рунами, которые пульсировали ровным золотым светом.

— Это только начало, — сказала Ария, рассматривая свою работу. — Нужно ещё семь таких. И все они должны быть синхронизированы.

— Мы успеем, — сказал Кассиан. — Я организую доставку материалов. И охрану. Ваша мастерская будет под круглосуточной защитой.

— Валенкур не остановится, — предостерегла Ария. — Он уже настроил людей против короля. Если мы не дадим результат быстро…

— Я знаю. — Кассиан встал. — Поэтому я прошу вас работать быстрее. Ради всех нас.

Он вышел, а Ария осталась одна. Она смотрела на первый узел, на его ровное, спокойное свечение, и чувствовала, как внутри поднимается что-то, похожее на надежду.

«Я успею, — сказала она себе. — Я должна успеть. Ради того мира, который видела во второй реальности. Ради людей, которые заслуживают жить без страха. Ради него».

Она взяла следующий кристалл, следующий кусок металла, и продолжила работу. Впереди было много ночей. И она была готова к каждой из них.

Глава 11. Предательство ради мира

Последний узел сети был готов на сорок первый день. На двадцать один день позже обещанного срока.

Ария стояла посреди мастерской, глядя на восемь дисков, разложенных на столе. Каждый пульсировал ровным золотым светом, и этот свет отражался в её уставших глазах, делая их почти прозрачными. Она не спала трое суток, доделывая последний узел, и теперь её руки дрожали — то ли от усталости, то ли от понимания того, что она собиралась сделать.

Она знала, что произойдёт, когда сеть будет активирована.

Артефакт не просто укреплял барьеры. Он менял саму структуру магии, перестраивая её на частоте, которую Пустошь не могла воспринимать. Разрывы перестанут возникать и новые твари больше не придут.

Но цена была высока.

Магия людей тоже изменится. Она станет слабее, тусклее — как свеча, прикрытая колпаком. Маги утратят свою силу. Боевые заклинания, которые веками защищали королевство, превратятся в слабые искры. Ария создавала не барьер. Она создавала намордник для мира, который делал его невидимым для Пустоши ценой собственного могущества.

Никто не просил её об этом. Никто не давал права решать за всех.

«Но если я не сделаю этого, они откроют портал и погибнут, — думала она. — Все погибнут. А так они хотя бы останутся живы. Пусть слабыми, пусть озлобленными, но живыми».

Она взяла первый диск, проверяя руны. Всё было правильно. Она перепроверяла каждый узел десятки раз, внося последние коррективы, которые должны были сделать активацию мягче, чтобы маги не потеряли способности к колдовству совсем, только ослабли. Но это было слабым утешением.

В дверь постучали. Ария не ответила — дверь всё равно открылась.

Вошел Кассиан. За месяц он изменился: осунулся, под глазами залегли тени, но взгляд оставался твёрдым. За его спиной маячил Лоренс, замыкая дверь.

— Ты закончила, — сказал принц, глядя на диски. Это был не вопрос.

— Да. — Ария подняла на него глаза. — Я закончила.

Кассиан подошёл к столу, склонился над узлами. Его пальцы почти касались поверхности, но он отдёрнул руку, словно боялся обжечься.

— Я чувствую в них что-то странное, — сказал он медленно. — Что ты сделала, Ария?

Она не отвела взгляда. Она знала, что этот момент настанет. Знала, что должна сказать правду — хотя бы ему.

— Я изменила частоту магии, — сказала она. — Сеть перенастроит потоки так, что Пустошь перестанет их чувствовать. Разрывы прекратятся. Твари исчезнут.

Кассиан выпрямился. На его лице читалось непонимание, затем — медленно нарастающий ужас.

— Ты изменишь магию, — повторил он. — Нашу магию. Каким образом?

— Она станет слабее. — Ария старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Примерно на треть. Маги не потеряют дара, но их сила уменьшится. Боевые заклинания, высшие искусства… им придётся учиться заново, искать новые пути.

Тишина в мастерской стала такой плотной, что можно было резать ножом. Лоренс, стоявший у двери, побледнел. Кассиан смотрел на Арию так, словно видел её впервые.

— Ты не имела права, — сказал он, и голос его был спокоен — страшно спокоен. — Ты не имела права решать за всех. За каждый магический род. За каждого мага, который отдал жизнь, защищая этот мир. За меня.

— Если я не сделаю этого, — ответила Ария, и в её голосе прорвалась усталость, которую она так долго сдерживала, — Валенкур откроет портал. Вы сами сказали, что не можете его остановить. Совет проголосует за полевые испытания, и тогда Пустошь хлынет сюда. Не маленькие твари, которых мы убиваем на барьерах. Настоящая Пустошь. Вся. Вы видели, что случилось в секторе семь. Умножьте это на тысячу. На миллион.

— Мы могли бы найти другой способ, — возразил Кассиан, но в его голосе уже не было уверенности.

— Какой? — Ария шагнула к нему. — Вы дали мне три месяца. Я сделала это за сорок один день. Если бы у меня было больше времени, я бы придумала что-то иное. Но у нас нет времени. Завтра совет голосует. Послезавтра Валенкур начнёт испытания. И тогда уже ничего нельзя будет изменить.

Она замолчала. Кассиан стоял, не двигаясь, и только его руки, сжатые в кулаки, выдавали внутреннюю борьбу.

— Ты понимаешь, что будет с тобой? — спросил он тихо. — Когда они узнают, что ты сделала, тебя назовут предательницей. Тебя могут казнить. Даже если твой артефакт сработает, даже если он спасёт всех, они никогда тебе этого не простят.

— Я знаю, — сказала Ария.

Кассиан сжал её руку.

— Я не позволю им тронуть тебя.

— Вы не сможете меня защитить. — Ария мягко высвободила пальцы. — Если вы попытаетесь, они свергнут и вас. А мир без вас — это мир без защиты. Я не могу этого допустить.

— Ты просишь меня предать тебя, — понял он.

— Я прошу вас быть королём. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы обещали мне, что если я умру, вы не остановитесь. Я не прошу умирать. Я прошу жить. И править. И сделать так, чтобы этот мир выжил. Даже если для этого придётся меня ненавидеть.

Он молчал долго. Потом медленно кивнул.

— Когда ты активируешь сеть?

— Сегодня. На рассвете. Пока совет спит. Пока Валенкур не успел помешать.

— Я буду с тобой.

— Нет. — Ария покачала головой. — Если вы будете рядом, вас тоже обвинят. Я должна сделать это одна.

— Ария…

— Пожалуйста. — Она коснулась его руки — впервые за всё время, что была в этом мире. — Позвольте мне сделать это. Ради всех нас.

Он смотрел на неё, и в его глазах она видела то же, что и в глазах другого Кассиана — того, который просил её остаться. Тепло, боль, что-то большее, чем просто долг.

— Я не прощу себе, если ты умрёшь, — сказал он.

— Я не умру. — Она улыбнулась, хотя знала, что не может этого обещать. — Смерть ко мне привыкла и перестала приходить.

---

Она вышла из мастерской, когда небо на востоке только начинало сереть. Восемь дисков были упакованы в специальную сумку, которую она сшила сама — каждый в отдельном кармане, с защитными рунами, чтобы не активировались раньше времени. Сумка тянула плечо, и каждый шаг отдавался в спине тупой болью.

Она шла к главному барьеру — туда, где магические потоки были сильнее всего. Туда, где нужно было установить центральный узел.

Город спал. На улицах не было ни души — только патрули, которые, увидев её, отворачивались: знали в лицо «героиню сектора семь» и не останавливали. Ария шла быстро, стараясь не думать о том, что будет через час.

Центральный барьер находился на площади перед королевским дворцом. Огромный купол, сотканный из чистого света, поднимался над городом, мерцая в предрассветных сумерках. Ария остановилась в центре площади, положила сумку на землю, начала доставать диски.

Она расставляла их по кругу, ориентируясь по магическим линиям, которые чувствовала так же отчётливо, как пульс. Первый — на север. Второй — на юг. Третий — на восток. Четвёртый — на запад. Остальные — в промежутках, замыкая круг.

Когда все восемь узлов были на месте, она встала в центр и подняла руки. Осталось последнее — активировать сеть, влив в неё свою магию. Свою жизнь, если потребуется.

— Ария.

Она обернулась. Из тени колоннады вышел Кассиан. За ним — Лоренс, Вивьен. Все в полной боевой выкладке.

— Я сказала вам не приходить, — выдохнула Ария.

— А я сказал, что не позволю тебе умереть одной, — ответил он, подходя ближе. — Если ты будешь вливать в сеть всю свою магию, ты можешь не выдержать. Мы подстрахуем.

— Это опасно, — предупредила Ария. — Я не знаю, как сеть отреагирует на чужую энергию.

— Тогда мы будем рядом, — сказала Вивьен. — На случай, если что-то пойдёт не так.

Ария посмотрела на них — на людей, которые в другом мире были её врагами, а здесь стали едва ли не единственной поддержкой. И почувствовала, как что-то горячее поднимается в груди.

— Спасибо, — сказала она. — Но если кто-то из вас пострадает…

— Не пострадаем, — отрезал Лоренс. — Делай уже своё дело, Сольвейг. А то я передумаю и уйду завтракать.

Ария усмехнулась, несмотря на тяжесть в груди. Повернулась к узлам, подняла руки.

— Приготовьтесь.

Она начала активацию.

Магия хлынула из неё, как река, прорвавшая плотину. Сначала это было похоже на обычное заклинание — тепло, разливающееся по венам, свет, исходящий от ладоней. Но потом сеть начала забирать больше. Гораздо больше.

Ария чувствовала, как сила уходит из неё, как пустеет внутренний резервуар, который она наполняла годами. Узлы загорались один за другим, и свет их становился ярче, ослепительнее, но ей становилось всё труднее дышать, всё труднее стоять на ногах.

— Ария, — голос Кассиана донёсся как сквозь вату. — Ты слишком много отдаёшь. Остановись.

Она не могла остановиться. Сеть была не завершена — последний узел всё ещё не загорелся, и если она прервётся сейчас, всё пойдёт прахом. Она сжала зубы, вливая остатки силы, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Помогите ей, — крикнул Кассиан.

Лоренс подошёл первым, положив руку ей на плечо. Его магия потекла в сеть, грубая, неотёсанная, но живая. Вивьен добавила свою — более тонкую, выверенную.

Ария почувствовала, как давление ослабевает. Она больше не была одна. Три источника питали сеть, и последний узел, наконец, загорелся.

Восемь огней вспыхнули ослепительным кольцом, и над городом поднялась волна. Она была невидимой, но Ария чувствовала её — она прошла сквозь барьеры, сквозь стены, сквозь каждую частицу магии в этом мире, перестраивая, перенастраивая, заставляя звучать на новой, незнакомой ноте.

А потом всё стихло.

Свет погас. Узлы перестали пульсировать, превратившись в простые куски металла. Ария пошатнулась и упала бы, если бы Кассиан не подхватил её.

— Всё кончено? — спросила Вивьен.

Ария кивнула, не в силах говорить. Она чувствовала, как изменилась магия вокруг. Она стала тише, спокойнее, как озеро после бури. И где-то далеко, на границе Пустоши, разрывы начали закрываться один за другим.

— Мы сделали это, — прошептала она.

Кассиан сжал её плечи.

— Ты сделала это, — сказал он.

Ария покачала головой.

— Нет. Я предала вас всех. И теперь мне придётся за это заплатить.

Она была права.

---

Новость о том, что магия ослабла, распространилась быстрее, чем она ожидала. К полудню на площади собралась толпа. Маги, лишившиеся своей силы, солдаты, чьи заклинания теперь едва теплились, обычные люди, которые боялись того, чего не понимали.

Валенкур не заставил себя ждать. Он стоял на ступенях дворца, обращаясь к толпе, и его голос гремел над площадью.

— Она украла нашу силу! — кричал он. — Она сделала нас слабыми! Без спроса, без разрешения, без права! И король, и принц покрывают её, потому что она их пешка!

Толпа гудела. Кто-то кричал, что Арию нужно судить, кто-то — что казнить, кто-то требовал вернуть магию назад.

Ария стояла в окне мастерской, глядя на бушующую толпу. Кассиан был рядом, и его рука лежала на её плече.

— Я выведу тебя из города, — сказал он. — Укрою в безопасном месте.

— Нет, — ответила она. — Если я сбегу, они возненавидят не только меня, но и вас. Я останусь.

— Они убьют тебя.

— Возможно. — Она повернулась к нему. — Смерть меня не пугает. Защитите этот мир. Сделайте так, чтобы моя жертва не оказалась бессмысленной.

Он сжал её руку.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он. — Но если они придут за тобой, я буду защищать тебя. Даже если придётся идти против всех.

Ария покачала головой.

— Не надо. Вы нужны этому миру. А я… я всего лишь артефактор, который сделал то, что должно было сделать.

Она посмотрела в окно, на толпу, на Валенкура, который разжигал ненависть, как костёр. И вдруг улыбнулась — тихо, грустно, но без горечи.

— Знаете, я хотела, чтобы у этого мира было красивое небо. И у него будет.

Кассиан шагнул к ней, взял за плечи, заставил смотреть на себя.

— Ты не предательница, — сказал он твёрдо. — Ты героиня. И когда-нибудь они это поймут.

— Может быть, — ответила Ария. — Но сейчас им нужен враг. И я готова им стать.

Внизу, на площади, толпа скандировала её имя. Не как героини — как той, кого нужно наказать. Ария стояла у окна, глядя на них, и чувствовала странное спокойствие.

Она сделала то, что должна была. И теперь, что бы ни случилось, этот мир будет жить. Даже если для этого ей придётся умереть — или жить в ненависти.

Глава 12. Браслет Кассиана

Суд длился три дня. Три дня, в течение которых Ария стояла перед трибуналом и слушала, как её называли предательницей и врагом народа.

Валенкур был главным обвинителем. Он говорил красиво, страстно, и каждое его слово падало в зал, как камень, выбивая искры из молчаливых лиц судей.

— Она украла нашу силу! — гремел его голос под сводами зала. — Она сделала нас слабыми перед лицом врага! Да, Пустошь отступила. Но какой ценой? Мы больше не маги! Мы жалкие искры, тлеющие вместо того, чтобы гореть!

Ария смотрела на него и видела ту же хищную красоту, что и в других мирах. Здесь Валенкур почти достиг своей цели — король был дискредитирован, принц потерял влияние, и только Ария оставалась последним препятствием на пути к власти. Её казнь должна была стать финальным аккордом его триумфа.

— Она действовала без спроса, без разрешения, без права! — продолжал Валенкур. — Кто дал ей право решать за всех? Кто поставил эту девчонку выше совета, выше короля, выше нас всех?

— Я дал, — сказал Кассиан, поднимаясь с места.

В зале воцарилась тишина. Принц подошёл к трибуне, встал рядом с Арией. На нём была простая тёмная форма, без знаков отличия, и в этом было что-то символическое — он снял с себя всё, что делало его наследником, чтобы стать просто человеком, который готов ответить за свой выбор.

— Я дал ей разрешение, — повторил он. — Я знал, что она делает. Я поддерживал её. Если кого-то судить — судите меня.

Валенкур усмехнулся.

— Ваше высочество, ваше благородство трогает. Но закон есть закон. Даже принц не имеет права отдавать чужую магию без согласия совета.

— А совет имеет право обрекать нас всех на смерть ради сомнительного эксперимента? — парировал Кассиан. — Вы видели, что произошло после активации сети. Разрывы прекратились. Твари исчезли. Наши барьеры больше не нужны. Люди могут жить без страха. Это ли не победа?

— Это кастрация! — выкрикнул кто-то из зала. — Мы стали слабыми!

— Мы остались живыми, — ответил Кассиан. — Живыми. А не мертвецами, которые мечтают о несбыточном рае.

Зал загудел. Валенкур поднял руку, призывая к тишине.

— Слова принца благородны, но ошибочны. Мы не можем жить без магии. Мы — магический народ. Наша сила — наша суть. И тот, кто отнял у нас эту силу, должен понести наказание.

Он повернулся к судьям.

— Я требую смертного приговора для Арии Сольвейг.

---

Арию увели в камеру до окончания суда. Она сидела на каменном полу, прислонившись спиной к холодной стене, и слушала, как за дверью спорят стражи — велено ли ей дать воды или нет.

Она не боялась. Странно, но после всего, что с ней случилось, смерть казалась не концом, а просто очередным переходом. Но в этот раз она не хотела умирать. Потому что в этом мире, впервые за все свои жизни, она чувствовала, что её работа закончена. Сеть работала. Пустошь отступила. Люди были спасены — даже если сами этого ещё не поняли.

Дверь открылась. Вошёл Кассиан.

Стражник, впустивший его, тут же вышел, и они остались вдвоём в тусклом свете магического светильника.

— Суд приговорил тебя к смерти, — сказал он, и голос его был глухим. — Казнь завтра на рассвете.

Ария кивнула.

— Я знала, что так будет.

— Я пытался остановить. Но Валенкур убедил большинство. Они боятся его. Боятся потерять остатки власти. Боятся признать, что ты была права.

— Они не виноваты. — Ария поднялась. — Они потеряли то, что считали своей сутью. Им нужно на ком-то выместить гнев. Я подходящая цель.

Кассиан шагнул к ней. В его руках была шкатулка — тёмное дерево, инкрустированное серебром.

— Я принёс тебе это, — сказал он, открывая крышку.

Внутри, на бархатной подушке, лежал браслет Валторских. Тот самый. В этом мире он был не потускневшей реликвией, а живым артефактом — руны на его поверхности пульсировали слабым золотым светом.

— Твой артефакт, — сказала Ария, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Артефакт моих предков, — поправил Кассиан. — Он передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Легенда гласит, что Первые Маги создали его, чтобы путешествовать между мирами. Но у него есть цена.

— Какая?

— Он может перенести только одного человека. Один раз. После этого он разряжается и требует десятилетий, чтобы накопить новую силу. — Он посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы ты взяла его.

Ария отшатнулась.

— Нет. Я не могу. Это ваша семейная реликвия. Ваше наследие.

— Моё наследие — это страна, которую я должен защищать. — Он сжал шкатулку. — Ты спасла этот мир, Ария. Но ты не должна умирать за это. Браслет перенесёт тебя в другую реальность. В ту, где ты сможешь жить.

— Я не хочу бежать, — сказала она. — Я устала.

— Тогда останься, — сказал он, и в его голосе прорвалась тоска. — Останься, и я буду защищать тебя до последнего. Но я не могу обещать, что смогу спасти. Валенкур слишком силён. А я… я всего лишь принц без власти.

Ария посмотрела на него. В этом мире он не был жестоким тираном или мечтательным юношей. Он был правителем, который взял на себя ответственность за свой народ и теперь не мог спасти единственного человека, который был ему дорог.

— Почему вы это делаете? — спросила она. — Почему отдаёте мне браслет?

Он помолчал. Потом подошёл ближе, взял её за руки.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он просто. — Я люблю тебя с того самого дня, когда ты бросилась закрывать разрыв в секторе семь. Когда ты стояла у моего стола и говорила, что боишься не смерти, а бесполезной смерти. Ты — самое смелое, самое упрямое, самое безумное создание, которое я когда-либо встречал. И я не хочу, чтобы ты умирала. Не здесь. Не так.

Ария смотрела в его глаза и видела в них ту же глубину, что и в глазах другого Кассиана — того, который просил её остаться. И поняла, что, сколько бы миров она ни прошла, она всегда будет встречать его. И всегда будет прощаться.

— Я люблю вас, — сказала она, и слёзы, которые она сдерживала столько дней, наконец потекли по щекам. — В каждом мире. В каждой жизни.

Она хотела сказать что-то ещё, но он шагнул к ней, и слова замерли на губах. Он обнял её — осторожно, словно боялся раздавить, прижимая к себе так, будто хотел вобрать в себя, защитить от всего мира, от завтрашнего рассвета, от ненависти, которая ждала за дверями. Ария уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, сбивчиво, как у загнанного зверя.

— Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он ей в волосы. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не сейчас. Никогда.

Его пальцы скользнули по её спине, сжались на плечах, и он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде была боль, такая огромная, что она едва не захлебнулась в ней. Но там же горело и что-то другое — то, что она видела только раз, в другой реальности, когда другой Кассиан просил её остаться. Любовь. Чистая, отчаянная, не умещающаяся в груди.

— Запомни меня, — сказал он, проводя большим пальцем по её скуле, стирая слезу. — Запомни таким. Не тем, кто ненавидел. Не тем, кто не смог защитить. А тем, кто… кто любил тебя.

— Я запомню, — прошептала она, не в силах вымолвить больше.

Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был нежным, почти несмелым — словно он боялся, что она исчезнет, если сожмёт её слишком крепко. Но Ария ответила, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе, и тогда поцелуй стал другим — глубоким, жадным, полным отчаяния и надежды, боли и благодарности. Она чувствовала соль своих слёз на его губах, слышала его прерывистое дыхание, и мир вокруг перестал существовать. Не было камеры, не было стражи за дверью, не было завтрашней казни. Был только он. Тот, кого она любила.

Когда они оторвались друг от друга, в комнате стояла тишина. Кассиан прижался лбом к её лбу, и она чувствовала, как дрожат его ресницы.

— Возвращайся, — сказал он, и голос его сорвался. — Возвращайся, когда сможешь. Я буду ждать. Всегда.

— Я вернусь, — ответила она, хотя не знала, сможет ли обещать. — Я обещаю.

Он снова обнял её, и она позволила себе на мгновение закрыть глаза, чувствуя тепло его рук, запах сандала и стали, биение сердца, которое стало для неё самым родным звуком в этой реальности.

Потом он отпустил её. Отступил на шаг, и его руки упали, словно он отрезал что-то от себя.

— Надень браслет, — сказал он, протягивая шкатулку. — Когда придёт время. И живи.

Ария взяла шкатулку, чувствуя тяжесть дерева, и посмотрела на него в последний раз. В её памяти навсегда осталось его лицо — прекрасное, осунувшееся, с глазами, в которых горел свет, который не могли погасить никакие барьеры.

— Я люблю тебя, — сказала она, чтобы он запомнил.

Он кивнул, не в силах говорить. И вышел, оставив её одну.

Ария осталась сидеть на полу, прижимая к груди шкатулку, чувствуя на губах вкус его поцелуя и понимая, что этот момент она пронесёт через все миры.

Ария закрыла глаза. Она не хотела уходить. Она хотела остаться здесь, в этом мире, где её наконец-то поняли, где её любили.

---

Казнь была назначена на рассвете.

Арию вывели на площадь, где когда-то она стояла с узлами сети. Теперь площадь была полна народа. Люди смотрели на неё с ненавистью, страхом, любопытством. Валенкур стоял на ступенях дворца, окружённый своими сторонниками, и на его лице играла торжествующая улыбка.

— Ария Сольвейг, — провозгласил он, когда её подвели к столбу. — Вы признаны виновной в краже магии, измене королевству и узурпации власти совета. Приговор — смерть через сожжение.

Ария смотрела на него и улыбалась. Она чувствовала на запястье тяжесть браслета, скрытого под рукавом.

— Вы что-то хотите сказать перед смертью? — спросил Валенкур, наслаждаясь моментом.

— Да, — сказала Ария, поворачиваясь к толпе. — Я хочу, чтобы вы знали: я не жалею о том, что сделала. Пустошь отступила. Ваши дети будут жить. И однажды вы поймёте, что я спасла вас всех.

— Довольно! — крикнул Валенкур. — Зажгите костёр!

Палачи поднесли факелы. Ария закрыла глаза. В голове вспыхнул образ — её первый мир, академия, окно, из которого она выпала. Она вспомнила всё: запах озона, холодный камень под спиной, лицо принца, склонённого над ней. Она вспомнила свой артефакт, который так и не успела закончить. Своих родителей, погибших в прорыве. Себя — затравленную, одинокую, но несломленную.

Пламя лизнуло её ноги. Ария почувствовала жар, но вместо боли — странное тепло, разливающееся по телу. Браслет засветился. Руны на нём вспыхнули ослепительным светом, и мир вокруг начал распадаться на куски, как в прошлые разы.

Она увидела лицо Валенкура, искажённое яростью. Увидела толпу, отступающую в ужасе. И в последний миг — Кассиана, прорывающегося сквозь оцепление, с протянутой рукой.

— Живи! — крикнул он, но голос его уже тонул в свете.

Ария улыбнулась. И позволила свету унести её.

Глава 13. Кассиан

Она падала так медленно, что он успел рассмотреть каждое мгновение.

Кассиан смотрел, как её тело переворачивается в воздухе, как волосы взлетают вверх, как руки тянутся к чему-то, чего уже не достать. Он не понял, что кричит, пока Лоренс не схватил его за плечо, но он уже рванулся вперёд, оттолкнув всех, побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, сбивая с ног тех, кто стоял на пути.

Внутри всё оборвалось.

«Я убил её. Я убил её. Я убил её».

Эти слова бились в висках, заглушая всё остальное. Он выбежал во двор, расталкивая столпившихся студентов, и увидел её — маленькую, неподвижную, лежащую на камнях. Вокруг неё растекалась кровь, и это была самая страшная краснота, которую он когда-либо видел.

— Сольвейг! — Он упал на колени рядом, не чувствуя, как острые камни впиваются в колени. — Сольвейг, смотри на меня!

Она открыла глаза. Живые. Серые, с золотыми искрами, которых он раньше никогда не замечал. Она смотрела на него, и в её взгляде не было страха. Только удивление. И какое-то странное, нечеловеческое спокойствие. Словно она уже знала, что это случится.

— Сольвейг, не смей умирать! — закричал он, но она уже не слышала. Её рука дёрнулась, пальцы коснулись его запястья, там, где был браслет, и в этот момент мир взорвался.

---

Свет. Огромный, всепоглощающий свет, который разорвал его сознание на куски, чтобы собрать заново.

Он увидел себя — но не тем, кем был. Он стоял в башне, залитой солнцем, и рядом с ним была девушка. Ария. Но другая — с длинными волосами, румяными щеками, улыбающаяся. Она смотрела на него с каким-то странным спокойствием.

Потом картина сменилась.Он увидел Арию, лежащую на полу. Он сжимает её руку. Его губы произносят слова, которые она уже не слышит.

Он стоял на площади, и перед ним был костёр. В огне стояла Ария — та же, но другая: короткие волосы, шрам на скуле, глаза, полные решимости. Она улыбалась ему сквозь пламя, а он не мог пошевелиться, не мог закричать, не мог спасти.

Воспоминания накатывали волнами, каждое — целая жизнь, целая вселенная, где он был кем-то другим, но всегда рядом с ней. Он видел себя ребёнком, который держит мать за руку, и она жива — жива! — и улыбается ему. Видел себя юношей, который смеётся с друзьями под голубым небом без барьеров. Видел себя стариком, сидящим у окна.

А потом всё стихло.

---

Он очнулся, его окружали люди — целители, стражники, Лоренс с белым лицом. Кто-то говорил, что он потерял сознание, кто-то — что браслет вспыхнул и погас.

— Ария, — прохрипел он, пытаясь встать. — Где Ария?

— Она жива, ваше высочество, — ответил целитель, помогая ему подняться. — Но мы не знаем, выживет ли она.

Он не помнил, как оказался в её мастерской. Не помнил, как приказал перенести её туда, в ту самую комнату, где она работала над своими артефактами. Он помнил только её лицо — бледное, неподвижное, с закрытыми глазами.

Он сидел рядом с ней, сжимая её холодную руку, и пытался уложить в голове то, что видел.

«Это были не сны, — понял он. — Это было слишком реально».

Он видел себя в других жизнях. Видел её. Видел их вместе. И в каждой из этих жизней она была не врагом. Она была… кем-то, без кого он не мог дышать.

---

Дни тянулись медленно. Кассиан перестал их считать. Он сидел у её постели, держал её за руку и перебирал в памяти картины, которые открылись ему в том ослепительном свете.

В одной из жизней она появилась в академии как одарённая студентка. Он помнил, как впервые увидел её на презентации: она стояла на сцене, говорила о пространственных переходах, и в её глазах горел тот самый огонь, который он теперь узнавал. Он помнил, как они вместе ходили в закрытую библиотеку, как он смотрел на её руки, покрытые графитом, и думал, что никогда не встречал никого более живого. А потом случился прорыв. Она закрыла разрыв, но исчезла — просто растворилась в свете, оставив его на коленях в пустом зале. Он искал её. Годами. Объехал все уголки королевства, перерыл архивы, допрашивал магов. Но её не было. И каждый вечер он садился у окна той самой башни и смотрел на звёзды, надеясь, что она вернётся. Он так и не женился.

В другой жизни — где он был командующим армией в мире, раздираемом Пустошью, — она пришла к нему артефактором. Он помнил, как она не боялась его. Как смотрела прямо, спокойно, и говорила то, что думала. Он пытался сломать её, подчинить, но она не гнулась. А потом она спасла его мир, построив сеть, которая закрыла Пустошь. Её казнили за это. Он стоял на площади и смотрел, как огонь поднимается к её ногам. Она улыбнулась ему — и исчезла в свете. Он остался править, но правил жестоко, не прощая никому слабости.

Кассиан сжимал руку Арии, и видел эти жизни так ясно, словно прожил их сам. И в каждой из них она была героиней. Смелой, упрямой, не сгибающейся. Она спасала миры, жертвовала собой, улыбалась сквозь боль. А он был разным: добрым, жестоким, слабым. Но в каждой жизни он любил её. И в каждой жизни терял.

— Я помню, — прошептал он, касаясь её лба. — Ты всегда уходила, а я оставался. Ждал. Надеялся.

— Ты думала, что спасаешь миры, — сказал он, глядя на её спокойное лицо. — Но ты ошиблась. Ты спасала и меня. В каждой жизни. Ты делала меня лучше. Добрее. Сильнее.

Он замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. В комнате было тихо, только за окном выл ветер, разнося по городу запах озона и гари.

— Я не знаю, помнишь ли ты, — продолжил он. — Может быть, те видения были только моими. Может быть, ты не видела тех жизней, где я был рядом. Но я их видел. И я запомню каждую. Я запомню, как ты стояла на сцене и говорила о науке, не боясь насмешек. Как ты бросилась в разрыв, даже зная, что можешь не вернуться. Как улыбнулась мне перед тем, как огонь унёс тебя.

Он сжал её руку сильнее.

— Я запомню тебя, Ария Сольвейг. И я сделаю всё, чтобы в этой жизни ты осталась. Чтобы не уходила. Чтобы я наконец смог сказать тебе то, что не успевал в других мирах.

Он не знал, сколько ещё будет ждать. День, два, месяц. Целители качали головами, говорили, что надежды мало. Но он не верил им. Он помнил её улыбку, её глаза, её упрямство. Она не могла умереть. Не после всего, что пережила.

---

Кассиан сидел у её постели и ждал. Смотрел на её лицо, бледное, но спокойное, и думал о том, что в других жизнях он никогда не успевал сказать ей главное.

— Я люблю тебя, — прошептал он, касаясь её пальцев. — Я люблю тебя, Ария.

Она не ответила. Но ему показалось, что её рука чуть заметно сжала его пальцы. Может быть, это была игра воображения. А может быть, она слышала.

Он был готов ждать вечность.

За окном занимался рассвет — серый, тусклый, сквозь барьеры. Но Кассиан смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается надежда.

Глава 14. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, словно она всплывала из глубины чёрной воды на поверхность. Сначала — темнота. Потом — звуки: чьё-то дыхание, мерное и тяжёлое, шум ветра за окном, далёкие голоса. Потом — запахи: озон, травы, и что-то ещё, неуловимое, знакомое.

Ария открыла глаза.

Потолок был серым, с трещинами. Её мастерская. Та самая, где она провела столько ночей, работая над артефактами, прячась от насмешек. Комната, где она была в безопасности. Но что-то было не так. В воздухе висело напряжение, и она чувствовала чьё-то присутствие совсем близко.

Она медленно повернула голову.

Кассиан сидел на стуле в изголовье её койки. Он спал — голова опущена, руки сжаты на коленях. В тусклом свете магического светильника его лицо казалось измождённым: под глазами залегли глубокие тени, скулы заострились, в тёмных волосах — странная, незнакомая ей седина на висках.

Он выглядел старше. Не годами — чем-то неуловимым, тяжёлым, что лежало на плечах и сгибало спину. Словно он нёс груз, который не под силу молодому принцу.

Ария замерла, стараясь не дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Последнее, что она помнила, — падение, холод камня, его лицо над ней. А потом — свет. Перенос. Второй мир. Третий. Казнь. И снова свет. И вот она здесь.

«Я вернулась, — поняла она. — В свой мир».

Она осторожно попыталась приподняться, и боль пронзила тело — тупая, ноющая, разлитая по рёбрам, по позвоночнику. Она закусила губу, сдерживая стон, но этого оказалось достаточно.

Кассиан открыл глаза. В них, в первое мгновение, она увидела такую острую, такую незащищённую надежду, что у неё перехватило дыхание. Но он быстро взял себя в руки — взгляд стал спокойным, почти равнодушным. Только пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, выдавали напряжение.

— Ты очнулась, — сказал он, и голос его был хриплым, словно он не говорил несколько дней.

— Вы… — Ария запнулась, не зная, как обращаться к нему после всего, что было. — Ваше высочество. Что… что случилось?

— Ты упала из окна. — Он говорил ровно, будто читал сводку. — Три недели ты была без сознания. Целители думали, что ты не выживешь.

Три недели. Она пробыла без сознания три недели. Ария попыталась осмыслить это, но мысли путались, перескакивая с одного на другое. Другие миры. Сеть. Браслет. Кассиан, который целовал её. Кассиан, который держал её за руку и говорил: «Я люблю тебя».

— Три недели, — повторила она, давая себе время собраться. — Я… я ничего не помню.

Она сказала это почти машинально — привычная защита, отработанная за годы жизни в этом мире. Не показывать слабости, не выдавать того, что знаешь, не давать им повода использовать её чувства против неё.

Кассиан кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Разочарование? Или, наоборот, облегчение?

— Это нормально, — сказал он. — Твои травмы были тяжёлыми. Тебе нужно отдыхать.

Он встал, собираясь уходить, и Ария почувствовала, как внутри поднимается паника. Не сейчас. Ей нужно понять, что происходит. Нужно убедиться, что она может действовать. Нужно…

— Подождите, — сказала она, и голос прозвучал слабее, чем ей хотелось бы.

Он замер, не оборачиваясь.

— Вы… вы были здесь всё это время? — спросила она. — Почему?

Кассиан медленно повернулся. В его взгляде, в том, как он смотрел на неё, было что-то, отчего у неё замерло сердце. Он смотрел так, словно она была единственным, что имело значение в этом мире. Словно он боялся, что она исчезнет, если он отведёт глаза.

Но голос его был спокоен, когда он ответил:

— Это моя вина.

— Вы не… — начала Ария, но он перебил.

— Не спорь. Я знаю, что виноват. И я хочу… — он запнулся, словно подбирал слова, которые не причинят боли. — Я хочу помочь. Если позволишь.

Она смотрела на него, не понимая. Этот Кассиан был не тем, кого она знала. Не тем, кто ненавидел её. Не тем, кто мечтал о её смерти. Он был… другим. Мягче. Осторожнее. И в его глазах была такая глубина, что у неё закружилась голова.

«Он изменился, — поняла она. — Но почему?»

— Помочь? — переспросила она осторожно. — С чем?

— С твоим артефактом. — Он кивнул на стол, где лежал её стабилизатор — тот самый, который она не успела закончить. — Я видел твои чертежи. Я… я думаю, что это может сработать. Что это может защитить город. Если ты захочешь продолжить работу, я помогу. Чем смогу.

Ария смотрела на него, и в голове билась одна мысль: «Он предлагает помощь. Тот, кто хотел моей смерти, предлагает помощь».

— Зачем? — спросила она, и в её голосе прозвучала подозрительность, которую она не смогла скрыть. — Вы ненавидели меня. Вы хотели…

— Я знаю, — перебил он, и в его голосе прорезалась боль, которую он, казалось, не мог сдержать. — Я знаю, что был жесток. Что не имел права. И я не прошу тебя верить мне. Но я хочу попытаться… исправить то, что сделал.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Ария смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Этот Кассиан был не похож на того, кого она оставила.

Но у неё была цель — спасти этот мир. И для этого ей нужны были знания, которые она принесла из других реальностей, и время, которого у неё почти не было. Она не могла отвлекаться на то, что принц вдруг сталь странным.

— Я… мне нужно подумать, — сказала она, отводя взгляд.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Но он не стал спорить.

— Я пришлю целителя, — сказал он, направляясь к выходу. — И еду. Тебе нужно набираться сил.

Он вышел, оставив её одну.

---

Ария лежала, глядя в потолок, и пыталась унять дрожь в руках. Всё было не так, как она ожидала. Она планировала собрать силы, начать строить сеть втайне от всех, как делала это в третьем мире. Она была готова к ненависти, к сопротивлению, к тому, что ей придётся действовать в одиночку.

Но она не была готова к тому, что Кассиан станет другим.

«Какая разница, — сказала она себе. — Моя цель не изменилась. Я должна спасти этот мир. А он… он не может быть моим соратником здесь. Не в этой жизни».

Она вспомнила, как они работали вместе. Как он стоял рядом, когда она активировала сеть. Как сжимал её руку, когда она умирала. Как целовал. В той жизни он был её опорой. Здесь он был принцем, который хотел её смерти.

«Не хотел, — поправила она себя. — Он изменился. Но я не могу на это рассчитывать. Я должна быть готова к тому, что он снова станет прежним. И я не могу позволить себе привязаться. Не сейчас».

Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Впереди была долгая работа. Нужно было восстановиться, собрать материалы, найти союзников. Нужно было построить сеть, которая закроет Пустошь. И она сделает это. Одна, если потребуется.

«Я справлюсь, — сказала она себе. — Я всегда справлялась».

---

Кассиан вышел в коридор и прислонился спиной к холодной стене. Руки дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. Она очнулась. Она жива. И она ничего не помнит.

«Это хорошо, — сказал он себе. — Так лучше. Если бы она знала о других мирах, она бы смотрела на меня иначе. Она бы ждала от меня того, кем я был там. А я… я не знаю, кем я стал».

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Те видения, те жизни, они не были снами. Он знал это. Он чувствовал тяжесть прожитых лет, горечь потерь, пустоту, которая оставалась после её ухода. Он помнил, как старел в той башне, глядя на звёзды. Помнил, как правил жестоко, заглушая боль.

Он прожил жизни без неё.

«Но сейчас она здесь, — сказал он себе. — Живая. И я не позволю ей уйти. Не в этот раз».

Он посмотрел на дверь мастерской, за которой осталась Ария. Он хотел войти, сказать ей всё, рассказать о видениях, о других мирах, о том, как он любил её в каждой жизни. Но он не мог. Она бы испугалась. Решила бы, что он сошёл с ума.

Он был тем, кто ненавидел её. Тем, кто вытолкнул её в окно. Тем, кто не заслуживал её доверия.

«Но я могу стать другим, — подумал он. — Я могу помочь ей. Защитить. Сделать так, чтобы она закончила свой артефакт. Чтобы спасла этот мир. А потом… потом, может быть, она увидит во мне не врага. Может быть, она позволит мне быть рядом».

Он оттолкнулся от стены и пошёл прочь, чувствуя, как тяжесть прошлых жизней давит на плечи. Он не знал, сможет ли она принять его помощь. Не знал, сможет ли он стать тем, кто ей нужен. Но знал одно: он будет рядом. До конца её дней. До конца своих дней. И в этой жизни он не позволит ей исчезнуть.

---

Ария лежала, прислушиваясь к звукам за дверью. Шаги Кассиана стихли в конце коридора, и она наконец выдохнула. Страх, который она сдерживала, отпустил, и слёзы потекли по щекам — тихие, беззвучные, те, которые она никому не показывала.

Она посмотрела на стол, где лежал её незаконченный стабилизатор. В других мирах она создала сеть, которая закрыла Пустошь. Здесь она сделает то же самое. У неё есть знания, есть опыт, есть цель. И она не остановится, пока не закончит. Даже если придётся забыть о том, что в другой жизни она любила.

Глава 15. Молчаливое согласие

Первые дни после того, как Ария пришла в себя, были странными. Она ожидала, что Кассиан вернётся к своей обычной жизни — к кутежам, охоте, к свите, которая смотрела на неё с презрением. Но он не вернулся.

Он приходил каждый день.

Сначала Ария думала, что это чувство вины. Принц толкнул её в окно — пусть не специально, пусть это была случайность, но его люди были там, его бездействие привело к трагедии. Естественно, он чувствовал себя обязанным. Она ждала, что это пройдёт. Но дни шли, а Кассиан не исчезал.

Он появлялся в мастерской с утра, принося завтрак, который она не просила. Стоял у стола, пока она работала, и задавал вопросы — умные, вдумчивые, совсем не похожие на те, что она слышала от него раньше. Он приносил книги из королевской библиотеки, доставал редкие материалы, о которых она только мечтала. И он смотрел. Смотрел на её руки, когда она вырезала руны, на её лицо, когда она задумывалась, на чертежи, которые она разворачивала перед ним.

Ария старалась не замечать этого взгляда. Она не могла позволить себе отвлекаться.

— Ты уверена, что вольфрам подойдёт? — спросил он однажды, разглядывая заготовку. — Серебро проводит магию лучше.

— Серебро перегревается, — ответила Ария, не поднимая головы. — Я уже… — она запнулась, поймав себя на том, что чуть не сказала «я уже проверяла это в другом мире». — Я уже проверяла. Вольфрам стабильнее.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. И это было странно — его доверие.

Ария не понимала, что происходит. Но она не могла позволить себе думать об этом. У неё была работа.

---

Академия гудела. Слухи распространялись быстрее, чем твари в Пустоши. Принц, который презирал Сольвейг, теперь проводил дни в её мастерской. Принц, который не посещал лекции, сидел рядом с ней на занятиях. Принц, который никогда никому не помогал, таскал для неё книги и материалы.

Свита была в замешательстве.

— Он что, приворожён? — спросил Лоренс, когда они собрались в гостиной после очередного дня, проведённого Кассианом в мастерской. — Я такого никогда не видел.

— Это ненормально, — поддержала Элиан. — Он сам не свой. Раньше он ненавидел эту девчонку, а теперь таскается за ней, как щенок.

Вивьен молчала. Она сидела у окна, глядя на закат, и в её глазах не было ревности — только усталость и что-то похожее на понимание.

— Ты что-то знаешь? — спросила Элиан, заметив её молчание.

— Я знаю, что Кассиан изменился после того, как она упала, — ответила Вивьен. — И я знаю, что он не был в себе три недели, пока она лежала без сознания.

— Это ничего не объясняет, — отрезал Лоренс. — Она — дочь тех, кто убил его родителей. Он должен её ненавидеть. А он… — он махнул рукой в сторону двери. — Он смотрит на неё так, словно она — его последняя надежда.

— Может, так и есть, — тихо сказала Вивьен.

Лоренс и Элиан переглянулись, но спорить не стали.

---

На следующий день Лоренс решил действовать. Он подкараулил Кассиана в коридоре, когда тот возвращался из мастерской.

— Ваше высочество, — начал он, понижая голос. — Мне нужно с вами поговорить.

— Говори, — Кассиан остановился, и Лоренс заметил, как изменился его друг. Он выглядел старше, серьёзнее, словно за несколько недель прожил годы.

— Что происходит? — спросил Лоренс. — С вами. С Сольвейг. Люди начинают говорить.

— Пусть говорят, — ответил Кассиан, и в его голосе не было привычной лени. Была сталь.

— Но, ваше высочество, Вы сами говорили, что она — напоминание о том, что мы потеряли. А теперь Вы…

— Я изменился, — перебил Кассиан. — Я понял, что был неправ.

— Неправ? — Лоренс не верил своим ушам. — Она — дочь убийц вашей матери!

— Она — дочь учёных, — голос Кассиана стал жёстче. — И она не виновата в том, что случилось.

Он ушёл, оставив Лоренса стоять в коридоре с открытым ртом.

---

Вивьен подошла к Арии в тот же день. Она ждала у дверей мастерской, когда та вышла за материалами.

— Сольвейг, — сказала она, и в её голосе не было враждебности. — Мне нужно поговорить с тобой.

Ария остановилась. В других мирах Вивьен была её врагом, союзницей, предостережением. Здесь она была невестой принца, которая вдруг стала проявлять к ней интерес.

— Я слушаю, — сказала Ария.

— Что происходит между тобой и Кассианом?

— Ничего, — ответила Ария. — Он помогает мне с артефактом.

— Он помогает с артефактом, — повторила Вивьен, и в её голосе послышалась усмешка. — Ты правда не видишь?

— Что я должна видеть?

Вивьен посмотрела на неё долгим взглядом. Потом покачала головой.

— Ты или очень наивна, или очень слепа. Кассиан изменился. Он не такой, как раньше. И всё из-за тебя.

— Из-за меня? — Ария нахмурилась. — Я ничего не делала.

— Именно, — сказала Вивьен. — Ты ничего не делала. Ты просто была собой. И этого оказалось достаточно.

Она повернулась, чтобы уйти, но на полпути остановилась.

— Будь осторожна, Сольвейг. Не все рады этим переменам. И не все готовы их принять.

Ария смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Она не просила об этих переменах.

«У меня нет времени на это, — сказала она себе, возвращаясь в мастерскую. — У меня есть работа. И я должна её сделать».

---

Элиан действовала тоньше. Она не стала говорить с Кассианом напрямую. Вместо этого она начала появляться в академии чаще, чем обычно. Садилась рядом на лекциях, задавала вопросы, комментировала. И каждый раз, когда Ария отвечала, она находила способ вставить замечание.

— Ты, кажется, хорошо разбираешься в теории, — сказала она однажды после занятия. — Жаль, что твои родители не использовали свои знания для чего-то полезного.

Ария промолчала, но Кассиан, сидевший рядом, напрягся.

— Элиан, — сказал он предостерегающе.

— Я просто заметила, — улыбнулась та, но в глазах не было тепла. — Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Но ты, Сольвейг, кажется, исключение. Или нет?

— Достаточно, — голос Кассиана стал жёстким. Элиан подняла брови, но спорить не стала.

Однако она не отступила. Она начала появляться в мастерской, принося «нужные» материалы, которые оказывались бесполезными. Она задавала вопросы, которые сбивали с мысли. Она находила способы оставаться рядом, мешая работать.

Ария терпела. Она не могла позволить себе конфликт. Ей нужен был доступ к библиотеке, к ресурсам, которые давал принц. И она не собиралась отказываться от них из-за чьих-то интриг.

Но однажды, когда Кассиан вышел, а Элиан осталась, та подошла к столу и наклонилась к самому уху Арии.

— Я не знаю, что ты сделала с ним, — прошептала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Но это прекратится. Он вернётся к нам. А ты… ты будешь там, где тебе место. В грязи, среди таких же, как ты.

Ария подняла голову.

— Мадемуазель Валенкур, — сказала она спокойно. — Мне всё равно, что вы думаете обо мне. Мне всё равно, что вы говорите. Если вы хотите мне помешать — вы помешаете не мне, а всем, кому поможет артефакт. Этого Вы добиваетесь?

Элиан замерла. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты правда веришь, что этот ваш артефакт что-то изменит?

— Я знаю, что изменит, — ответила Ария.

Элиан смотрела на неё долго. Потом усмехнулась.

— Ты безумна. Я не буду тебе мешать. Пока.

Она вышла, и Ария наконец выдохнула.

---

Кассиан знал, что его друзья не понимают. Он видел их взгляды, слышал их разговоры, чувствовал их недовольство. Но он не мог объяснить им того, что знал сам. Они бы не поверили.

Он не мог сказать им правду. Но он мог показать, что его решение окончательно.

— Я не оставлю её, — сказал он Лоренсу, когда тот в очередной раз попытался поговорить с ним. — Я не оставлю её, даже если вы все будете против.

— Но почему? — спросил Лоренс, и в его голосе была искренняя боль. — Что она сделала с Вами?

— Она ничего не делала, — ответил Кассиан. — Она просто… она просто есть. И этого достаточно.

Он вышел, оставив Лоренса в растерянности.

---

Ария работала. Она работала дни и ночи, забывая о еде, о сне, о том, что её тело ещё не оправилось после падения. Она знала, что повторяет судьбу того мира, где её казнили за то, что она сделала. Знала, что если построит сеть здесь, её могут возненавидеть. Могут уничтожить.

Но ей было всё равно.

— Ты слишком много работаешь, — сказал Кассиан, входя в мастерскую. Он принёс еду — горячий суп, хлеб, чай. — Целители сказали, что тебе нужен отдых.

— У меня нет времени на отдых, — ответила Ария, не поднимая головы. — Барьеры слабеют. Если я не закончу…

— Ты закончишь, — перебил он. — Но не ценой своей жизни.

Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах было то, что она не позволяла себе замечать. Забота. Нежность. Что-то большее, чем просто чувство вины.

— Ваше Высочество, — сказала она, откладывая резец. — Почему Вы это делаете?

— Что?

— Помогаете мне. Заботитесь.

Он молчал долго. Потом подошёл к столу, сел напротив.

— Я не могу объяснить, — сказал он. — Я не знаю, поверишь ли ты. Но я… я изменился. После того, как ты упала, я понял, что был неправ. Что ненавидел тебя зря. Что ты заслуживаешь… заслуживаешь большего, чем ненависть.

Ария смотрела на него, и в груди разливалось что-то тёплое. Но она не могла позволить себе поверить. Не сейчас. Не когда у неё была работа.

— Спасибо, — сказала она.

— Работай, — сказал он. — Я буду рядом.

И Ария вернулась к работе, чувствуя на себе его взгляд. Она не знала, что он помнит. Не знала, что он прожил жизни в ожидании её возвращения. Не знала, что он готов ждать столько, сколько потребуется.

Она знала только одно: она должна спасти этот мир. Даже если для этого придётся заплатить своей жизнью.

---

Кассиан сидел у окна и смотрел, как она работает. Её руки двигались быстро, уверенно, вырезая руны, которые она знала наизусть. Она не спала уже вторые сутки, но не жаловалась, не просила помощи. Она была сильнее, чем он помнил.

«Я не отпущу тебя, — подумал он. — В этот раз я не отпущу».

Он не знал, сможет ли защитить её. Не знал, сможет ли изменить судьбу.

За окном занимался рассвет — серый, тусклый, сквозь барьеры. Кассиан смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается решимость.

Ария работала, не поднимая головы. И в тишине мастерской, между ними, росло что-то, чему они оба не давали имени. Что-то, что было сильнее ненависти, сильнее страха, сильнее всего, что они пережили.

Молчаливое согласие. Надежда. И обещание, которое никто из них не произносил вслух.

Глава 16. Цена

Сеть была готова. Ария стояла в центре мастерской, глядя на восемь узлов, разложенных на столе, и чувствовала, как внутри разрастается странное, почти забытое спокойствие. Она сделала это. Несмотря на боль, на страх, на то, что тело ещё не оправилось после падения. Она сделала это.

Но когда она попыталась влить магию в первый узел, чтобы проверить соединение, спокойствие исчезло.

— Этого не может быть, — прошептала она, чувствуя, как руки начинают дрожать.

— Что случилось? — Кассиан стоял рядом, готовый поддержать.

— Сети нужно больше магии. Гораздо больше. — Она пересчитала узлы, проверила руны, просчитала потоки. Всё было правильно. Но энергии, которую она могла дать, было недостаточно. — Я не смогу активировать её одна. И даже с тобой… нам нужны еще маги.

Она опустилась на табурет, чувствуя, как отчаяние поднимается изнутри. Столько труда. Столько ночей. И всё может рухнуть в последний момент из-за того, чего она не учла.

— Я найду, — сказал Кассиан, и в его голосе не было сомнений. — Дай мне день.

— Вы не сможете, — покачала она головой. — Никто не захочет отдавать свою магию ради того, что считает безумием.

— Я найду, — повторил он. — Доверься мне.

Она посмотрела в его глаза — спокойные, твёрдые, полные той уверенности, которой ей так не хватало. И кивнула.

---

Кассиан обошёл академию. Он говорил с преподавателями, с магами, которые ещё помнили старые техники, с теми, кто потерял близких в разрывах. Он не приказывал — он просил. И люди шли за ним.

К вечеру их было семеро. Не друзья, не аристократы — простые маги, которые чувствовали, что барьеры слабеют, и готовы были рискнуть.

---

В ночь активации они собрались у центрального барьера. Восемь узлов были разложены по кругу. Семь магов и Кассиан заняли свои места. Ария должна была быть в центре, направляя потоки.

— Ты уверен? — спросила она, глядя на него в последний раз.

— Уверен, — ответил он. — Начинай.

Она подала знак. Магия хлынула в узлы — мощная, разнородная, но соединённая общей целью. Сеть засветилась, загудела, и Ария почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. Магические потоки перестраивались, становясь тише, спокойнее. Разрывы, которые пульсировали на границе, начали затягиваться.

— Получается, — выдохнула она.

Но в этот момент небо над ними разорвалось.

Разрыв был огромным — больше, чем она когда-либо видела. Он открылся прямо над площадью, и из него хлынули твари. Не одна, не две — десятки. Их было так много, что защитники не успевали отбиваться.

— Держать сеть! — крикнул Кассиан, отбрасывая тварь, которая рванулась к Арии.

Она стояла в центре, чувствуя, как узлы вибрируют, как магия утекает сквозь пальцы. Всё шло не так. Разрыв не должен был быть таким большим. Сеть не должна была его провоцировать. Она что-то сделала не так.

«Как мои родители, — подумала она, и холод страха сковал сердце. — Они тоже хотели спасти мир. И открыли дверь, которую не смогли закрыть. Я повторяю их ошибку».

Узлы начали гаснуть. Один за другим. Маги падали, обессиленные, не в силах больше отдавать энергию. Твари приближались, и Ария чувствовала, как надежда ускользает вместе со светом.

— Не получается, — прошептала она. — Я не могу. Я всё испорчу.

Слёзы отчаяния потекли по её щекам. Она смотрела на гаснущие узлы, на тварей, рвущихся к магам, и чувствовала, как всё, ради чего она жила, рушится в прах.

— Ария! — Кассиан оказался рядом, схватил её за плечи, заставил смотреть на себя. — Слушай меня. Ты сильнее.

— Я не могу…

— Можешь. — Его голос был твёрже, чем она когда-либо слышала. — Я верю в тебя. Верь и ты.

Она посмотрела в его глаза. В них не было страха. Только вера. Та самая, которой ей так не хватало.

А потом он сделал то, чего она не ожидала. Он притянул её к себе и поцеловал — нежно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успел сказать. Все ночи, проведённые у её постели. Все слова, которые застревали в горле. Всю любовь, которую он носил в себе столько жизней.

— Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от её губ. — В каждой жизни. И в этой я не позволю тебе сдаться.

Ария смотрела на него, чувствуя, как его тепло разливается по телу, как страх отступает, уступая место чему-то новому. Надежде. Силе.

Она закрыла глаза, собрала остатки сил и влила в сеть всё, что у неё было.

Узлы вспыхнули с новой силой. Свет взметнулся вверх, пронзая разрыв, затягивая его, сшивая края. Твари заметались, но свет настигал их, возвращая в Пустошь. Разрыв сжимался, становясь всё меньше, и Ария чувствовала, как силы покидают её.

— Держитесь! — крикнул кто-то из магов.

Последний узел загорелся. Разрыв закрылся. Твари исчезли. Но свет, вырвавшийся из сети, потянулся к тем, кто стоял у узлов, забирая последнее, что у них оставалось. Один за другим маги падали, лишённые магии, обессиленные.

Ария увидела, как Кассиан пошатнулся. Он попытался удержаться на ногах, но его лицо стало белым, глаза закрылись, и он рухнул на камни, не издав ни звука.

— Кассиан! — Она бросилась к нему, упала на колени, коснулась его лица. Кожа была холодной, пульс — едва уловимым. — Нет, нет, нет…

Она влила в него остатки своей магии, но ничего не изменилось. Он был жив, но магия — вся, до последней искры — покинула его. Сеть забрала всё.

Вокруг неё замерла тишина. Разрывы исчезли. Впервые за много лет небо над городом было чистым, без барьеров. Люди смотрели на звёзды и не верили своим глазам.

Но Ария не видела звёзд. Она видела только его — бледного, неподвижного, и браслет на его руке, который больше не светился.

---

Её судили на третье утро.

Кассиан всё ещё был без сознания. Целители говорили, что он может не очнуться, что его магия истощена до основания, что он останется в этом сне навсегда. Слова падали, как приговоры.

Ария стояла перед советом, окружённая ненавидящими взглядами. Лоренс смотрел на неё так, словно она убила его брата. Элиан — с холодным торжеством. Вивьен — с пустотой, в которой не было даже ненависти, только усталость.

— Она украла нашу магию, — говорил Валенкур, и его голос гремел под сводами зала. — Она сделала нас слабыми. Она едва не убила принца. И за это она должна ответить.

Ария слушала, не поднимая головы. Она не защищалась. Что она могла сказать?

— Я требую изгнания, — сказал Валенкур, и совет одобрительно загудел.

Никто не спросил её, хочет ли она что-то сказать. Никто не вспомнил, что она сделала.

---

Её вывели за стены на рассвете.

Стражи не смотрели на неё — отворачивались, словно она была чем-то, что лучше не видеть. Лоренс принёс вещи: сумку с одеждой, немного еды, несколько книг, её инструменты. Он поставил всё у ног, не сказав ни слова, и ушёл.

За её спиной закрылись ворота.

«Ты не должен был жертвовать собой, — мысленно обратилась она к нему. — Ты не должен был отдавать всё. Это я всегда исчезала».

Но он не исчез. Он остался — спящий, пустой, далёкий. И она осталась. С виной, которая была тяжелее любой ноши.

---

Она шла три дня.

Дорога вела её на восток, туда, где когда-то были города. Теперь это были мёртвые земли. Люди давно покинули эти места, собравшись за стенами крепостей, под защитой барьеров. А здесь, за пределами, остались только пустые дома, заросшие травой, и тишина, которая давила на уши.

Она шла мимо сгоревших деревень, мимо полей, которые никто не обрабатывал, мимо дорог, которые вели в никуда. Люди жили в крепостях, теснились за стенами, боясь выйти наружу. Мир, который она спасала, был миром, где люди научились выживать в клетках.

На исходе третьего дня она увидела его.

Город стоял на холме, окружённый высокой стеной, которая давно рухнула в нескольких местах. Ворота были открыты, и никто их не охранял. Ария вошла внутрь и остановилась.

Здесь никто не жил. Дома стояли пустые, с выбитыми окнами, с провалившимися крышами. На площади валялась детская игрушка — деревянная лошадка с отбитым ухом. Ветер гулял по улицам, поднимая пыль, и тишина была такой плотной, что звенело в ушах.

Ария опустилась на колени посреди площади и позволила себе заплакать. В первый и последний раз. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их, давая боли выйти наружу. Она плакала по Кассиану, который остался там, спящий и далёкий. По миру, который в очередной раз возненавидел её. По себе — одинокой, никому не нужной.

Она плакала, пока слёзы не закончились. А потом поднялась, вытерла лицо и огляделась.

Мёртвый город простирался вокруг, безмолвный, забытый. Но в его тишине было что-то успокаивающее.

Ария выбрала дом на окраине — маленький, с крепкими стенами и печью, которая ещё держалась. Внутри пахло пылью и сухой травой. Кто-то жил здесь до того, как пришла беда. На столе осталась посуда, на полке — книги, в углу — игрушки.

Она поставила сумку, села на пол, прислонившись спиной к стене.

За окном садилось солнце, окрашивая мёртвый город в золотые тона. Ария сидела на полу заброшенного дома и смотрела на закат. Впервые за долгое время она была одна. Совсем одна. Но в этой пустоте, в этой тишине, она чувствовала — это не конец.

Глава 17. Дом на краю мира

Дни складывались в недели. Ария привыкала к тишине, к размеренному ритму жизни, в котором не было места спешке. Она чистила колодец, собирала хворост, охотилась, училась различать съедобные травы, разбирала уцелевшие вещи. Тело уставало так, что она падала на койку без сил, и это было хорошо. Потому что в тишине, когда нечем было заняться, приходили мысли.

Она часто думала о Кассиане. О том, как он смотрел на неё в мастерской, как говорил «я верю в тебя». И каждый раз, когда она вспоминала, боль сжимала сердце так, что нечем было дышать.

Но она нашла, чем занять руки и разум.

Однажды, разбирая старые вещи в соседнем доме, она наткнулась на сундук. Он был заперт, но слабая магия — та, что ещё теплилась в мире после активации сети, — легко открыла замок. Внутри лежали книги, свитки, и — Ария замерла — дневник. Кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, почерк, который показался ей смутно знакомым.

Она села на пол и начала читать.

«Меня зовут Магнус Торн. Я последний, кто остался в этом городе. Остальные ушли за стены, в крепость, где, говорят, безопасно. Но я не могу бросить свои книги. Не могу бросить свои исследования. Я слишком близок к ответу».

Ария перевернула страницу. Магнус писал о Пустоши. О том, как она возникла. О том, что за тварями стоит кто-то — или что-то, — кто был человеком. Первый Маг открыл дверь, которую не смог закрыть.

«Он не чудовище, — писал Магнус. — Он хотел соединить миры. Но он ошибся».

Ария читала, затаив дыхание. Магнус описывал браслет Первых Магов, артефакты перемещения, нити, которые связывают миры. Он писал о том, что Пустошь нельзя закрыть силой — её можно только исцелить. Восстановить то, что было разорвано.

«Я понял, в чём ошибка, — читала она. — Нельзя создавать новую дверь — нужно войти в ту, что уже есть. Браслет Первых Магов — это не ключ. Это карта. Если научиться читать эту карту, можно пройти сквозь Пустошь, не открывая разрывов. Но у меня больше нет времени».

Ария закрыла тетрадь. Руки дрожали. Магнус Торн. Он жил здесь, в этом городе, искал ответы, приблизился к истине — и погиб. Но его записи сохранились.

Она огляделась. В доме, где она поселилась, не было книг. Но в соседних домах, в лавках, в библиотеке на площади, их были сотни. Магнус собирал их всю жизнь, и они ждали, когда их откроют.

Ария поднялась, взяла дневник и вышла на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая мёртвый город в золотые тона. Она смотрела на пустые дома, на заросшие улицы, и впервые за долгое время в её сердце появилось нечто, похожее на покой.

Она не заметила, когда пришла весна. Просто однажды утром проснулась от того, что за окном пели птицы. Ария вышла на крыльцо и замерла. Город, который казался мёртвым, оживал. На деревьях набухали почки, из земли пробивалась зелёная трава, и воздух пах не пылью, а чем-то свежим, живым.

В тот же день она увидела первых людей.

Их было немного — десяток, может быть, полтора. Мужчины и женщины, молодые и не очень, с телегами, с инструментами, с детьми. Они остановились у ворот, разглядывая город с опаской, но и с надеждой.

Ария наблюдала за ними с крыльца, не решаясь выйти. Но одна из женщин, молодая, с усталым, но светлым лицом, заметила её и помахала рукой.

— Здравствуйте! — крикнула она. — Мы ищем, где бы поселиться. Говорят, здесь безопасно. Вы здесь давно живёте?

— Давно, — ответила Ария, спускаясь к ним. — Город пустой. Выбирайте любой дом.

Женщина улыбнулась.

— Меня зовут Лена. А это моя семья. Мы из южной крепости. Там тесно, все боятся выходить. А мы решились.

— Я Ария, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — Я помогу, если нужно.

Так в мёртвый город пришли люди.

---

Они селились неспешно, осторожно, словно боясь спугнуть тишину. Выбирали дома, которые лучше сохранились, чистили колодцы, чинили крыши. Ария помогала, чем могла. Она показывала, где можно набрать воды, какие травы съедобны, какие дома безопасны. Постепенно, незаметно, она стала частью их маленького мира.

Лена приходила к ней почти каждый день. Сначала — спросить совет, потом — просто поговорить. Её муж, Томас, был кузнецом и мечтал открыть кузницу. Их сын, маленький Мартин, бегал по улицам, собирая странные камешки и принося их Арии. Дочь, Лисса, тихая и задумчивая, любила сидеть у неё на крыльце и слушать истории о том, как раньше жили люди в этом городе.

Ария рассказывала. Не о себе — о том, что узнала из книг Магнуса. О Первых Магах, о Пустоши, о том, что за каждым разрывом стоит чья-то боль. Лисса слушала, раскрыв рот, и задавала вопросы, на которые Ария не всегда могла ответить.

— А почему они не помирились? — спросила однажды девочка. — Люди и те, кто стал тварями. Почему они не попробовали понять друг друга?

— Не знаю, — честно ответила Ария. — Наверное, боялись. Когда страшно, трудно понять. Легче убить.

— А вы не боялись? — спросила Лисса.

Ария помолчала.

— Боялась, — сказала она. — Очень.

Лисса кивнула, задумавшись, и убежала играть. Ария осталась сидеть на крыльце, глядя на закат, и думала о том, как изменилась её жизнь.

Однажды вечером они собрались у костра. Город уже не был мёртвым — здесь жило несколько семей, работала кузница, дети играли на площади. Люди, которые когда-то прятались за стенами, учились жить по-новому.

— Говорят, магия изменилась, — сказал Томас, подбрасывая ветки в огонь. — В крепостях все жалуются. Раньше можно было легко зажечь огонь, а теперь — нет. А некоторые говорят, что чувствуют что-то другое. Травы, например. Или воду.

— Я слышал, — подхватил другой мужчина, — что сын короля очнулся. Он слаб, но уже руководит. Говорят, он отправил людей восстанавливать дороги, чинить мосты.

— А вы как думаете? — спросила Лена, глядя на Арию. — Магия правда изменилась?

Ария задумалась. Она не замечала перемен — они были такими медленными, такими незаметными, что стали частью её повседневности. Но теперь, когда спросили, она вдруг поняла.

— Да, — сказала она, и в её голосе прозвучало удивление. — Изменилась. Я… я не заметила, когда это случилось. Но теперь я чувствую иначе. Раньше магия была силой, которую нужно было подчинить. А теперь… теперь она как дыхание. Я не управляю ей. Я просто… дышу.

Она подняла руку, и в ладони замерцал слабый серебристый свет. Не тот ослепительный огонь, что был раньше, а мягкое, живое тепло.

— Раньше я бы сказала, что это слабая магия, — продолжила она. — Но это не так. Она просто другая. Она не требует контроля. И она есть во всём. В траве, в камнях, в воде. В нас.

Они смотрели на свет в её ладони, и в их глазах было удивление. Ария почувствовала, как что-то внутри неё расслабляется. Она не знала, когда это произошло, но она перестала бояться. Перестала скрывать то, что умеет. Перестала быть изгнанницей.

— Красиво, — сказала Лисса, глядя на свет. — Можно я тоже так научусь?

Ария улыбнулась.

— Думаю, да. Просто слушай. Не себя — мир вокруг. Он расскажет.

---

Прошёл ещё месяц. Город оживал — теперь здесь жило уже несколько десятков семей. Ария больше не была отшельницей. Она помогала Лене печь хлеб, учила Лиссу различать травы, играла с Мартином, который приносил ей всё новые камни. По вечерам они собирались у костра, пели песни, рассказывали истории. И Ария впервые за долгое время чувствовала себя не чужой, а своей.

Она чинила крыши — новая магия позволяла ей чувствовать, где дерево прогнило, а где ещё крепко. Она помогала лечить детей — целительница из крепости, которая тоже пришла в город, научила её, что новая магия лучше всего работает через прикосновение, через тепло, через слово. Она учила тех, кто хотел учиться, показывала, как слушать травы, как чувствовать воду, как находить то, что потеряно.

Однажды утром она проснулась от того, что кто-то стучит в дверь. Ария накинула плащ, вышла на крыльцо и замерла.

Перед ней стоял Кассиан.

Он был худ, бледен, и его руки, опиравшиеся на трость, дрожали. Он с трудом держался на ногах, и каждый шаг давался ему с огромным усилием. Но он стоял. И смотрел на неё. На его запястье тускло мерцал браслет — тот самый, который когда-то переносил её между мирами. Теперь он был бледно-серебристым, живым, но слабым.

— Я пришёл, — сказал он, и голос его был хриплым, но живым.

Ария не могла говорить. Слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их. Она смотрела на него — живого, настоящего, стоящего перед ней, — и не верила своим глазам.

— Как ты… — начала она и запнулась.

— Я очнулся через месяц после того, как ты ушла, — ответил он. — Ещё месяц учился сидеть, потом — ходить. А потом… потом я понял, что не могу ждать. Что должен прийти. Даже если придётся ползти.

Он шагнул к ней, споткнулся, и она подхватила его, обхватив за талию. Он был таким худым, таким слабым, но его руки сжимали её плечи с такой силой, словно он боялся, что она исчезнет.

— Я думала, — прошептала она, утыкаясь лицом ему в грудь, — что ты никогда не проснёшься.

— Я обещал, что буду рядом, — сказал он, и в его голосе была такая нежность, что у неё разрывалось сердце.

Она подняла голову и посмотрела в его глаза. В них не было боли, не было страха — только любовь, та самая, которую она помнила по всем мирам.

— Я хочу остаться здесь, — сказал он. — С тобой.

Она не успела ответить. Он наклонился и поцеловал её — не нежно, не осторожно, а так, как целуют, когда боятся потерять навсегда. В этом поцелуе не было слабости. Была страсть, копившаяся годами, была боль разлуки, была надежда, была любовь, которая не умирала даже в пустоте миров.

Ария вцепилась в его плечи, чувствуя, как он дрожит, как его пальцы запутываются в её волосах, как его дыхание сбивается. Она отвечала ему так же — отчаянно, жадно, забыв о том, что он ещё слаб, забыв о том, что они на крыльце, забыв обо всём, кроме него.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, отрываясь от её губ, и в его глазах горел огонь. — Я люблю тебя в каждом мире, в каждой жизни. И в этой я не отпущу тебя.

— Я никуда не уйду, — прошептала она, касаясь губами его щеки, его губ, его подбородка. — Я обещаю.

Он прижал её к себе, и она чувствовала, как бьётся его сердце — сильное, живое, настоящее. Они стояли на крыльце, обнявшись, и мир вокруг перестал существовать.

Они не знали, что ждёт их впереди. Не знали, сколько времени займёт его восстановление, примут ли их люди, которые когда-то изгнали её. Но сейчас это не имело значения. Они были вместе. Они были живы. И это было главное.

За окном разгорался новый день, и Ария знала — это только начало. Но теперь у них было время. И надежда. И любовь, которая была сильнее любых преград.

Конец