Глава 1 Мирана

— И что же ты так уставилась в окно, будто за ним хочешь увидеть принца? — едко кидает фамильяр.

А я, не отрывая взгляда от запотевшего стекла, за которым воет вьюга, шикаю на этого пушистого подлеца. За последние несколько лет он изрядно мне надоел. Особенно в такие вечера, когда тишина сама по себе звенит напряжением.

— Чего молчишь, ведьма? — язвительно напоминает о себе.

— Да вот думаю, что нужно было брать дракона-фамильяра, а не тебя. Те хотя бы более молчаливые, — нехотя кидаю, даже не поворачивая на него взгляда.

— Я, кстати, знал одного фамильяра, который был драконом, и тот…

Поднимаю палец, обрывая поток бессмысленной болтовни, и он тут же замолкает. Всё же иногда он знает, когда нужно остановиться. Я отхожу к котелку с отваром. Он уже готов — густой, тёмный, с терпким запахом трав.

— Похоже, вьюга сегодня усилится, так что ночь будет холодной, — подмечаю и грею руки о чашу.

Кот молча наблюдает за тем, как я передвигаюсь по избе, будто это его единственное развлечение на сегодня. Его хвост лениво дёргается, а глаза следят за каждым моим движением. И, судя по прищуренной морде, отставать он не собирается.

— А вот если бы завела себе мужика, ночи были бы потеплее, — ехидненько тянет он.

Я бросаю на него раздражённый взгляд.

Да где ж его взять, нормального?

Не тех пахарей или кузнецов из деревни, которые только и умеют, что лезть под подол. Это, конечно, важно, но… Мужчина должен быть сильным воином, чтобы и на дракона с ним пойти можно было.

Но при этом чтобы и поговорить. А то бывает, что забыть его хочется сразу, как только он открывает рот.

— А вот если я выпру тебя под твой пушистый зад на улицу, то ночь станет спокойнее, — парирую его предложение, давая понять, что разговор окончен.

Он хмыкает и задумывается. Я почти слышу, как он прикидывает риски. Понимает: угрозу я вполне могу воплотить в жизнь, если он окончательно перегнёт палку.

— И вообще, что-то ты в последнее время какая-то взвинченная, — замечает уже более аккуратным тоном. — Боишься, что нас опять найдут?

Я упираюсь руками в стол и снова смотрю в окно. Снег липнет к стеклу, ветер воет так, будто ищет щели. Если бы у меня был однозначный ответ…

— Не думаю. За последнее время мы стали более осторожными, — роняю тихо, почти себе.

— Ну, деревенские при виде тебя уже не хватаются за вилы, а это уже прогресс, — подмечает этот негодяй.

Я фыркаю и морщусь. Вот только заикнётся ещё — и точно полетит за дверь. Транслирую это взглядом, не скрывая намерений, и фамильяр всё понимает. Нервно дёргает хвостом, явно не желая остаться один на один с вьюгой.

Довольная произведённым эффектом, ложусь в кровать. Кот запрыгивает на подоконник и смотрит в окно — так же, как я недавно. Как постовой.

— Ты точно уверена, что стоит зимовать вблизи Аскадии? — спрашивает он, поглядывая то в окно, то на меня. — Аскадцы не славятся любовью к магии и её носителям. Последнего, кажется, казнили две зимы назад, — напоминает о важном.

— Ну, во-первых, мы на границе между Аскадией и Эльмарией, — отпиваю отвар из чаши, позволяя теплу медленно разливаться внутри. — А во-вторых, мы переждём здесь зиму, а как только сойдёт снег — двинем на юг.

Кот хмыкает многозначительно и, не удержавшись, с привычной иронией рискует опять нарваться:

— Ты это говорила и в прошлую зиму.

— Я не была готова к длительному путешествию, — заминаюсь, зная, что это враньё.

— А мне кажется, ты не была готова расстаться со своим воином из той деревни… Как его звали?

— Хар, — недовольно отвечаю.

— Так и что с этим Харом, напомни? — вопросительно смотрит он, прищурив глаза, явно наслаждаясь моментом.

В ответ смотрю на него уничтожительно.

Но когда это останавливало моего фамильяра?

— Как будто ты не знаешь, — фыркаю в ответ.

— Я хочу от тебя это услышать, — настаивает кот милым, издевательским тоном, от которого хочется схватиться за подушку и кинуть.

— Скажем так, мой характер ему не подходил, — обтекаемо отвечаю.

— Это не характер называется, — язвительно и самодовольно поправляет меня этот мерзавец пушистый. — Это твоя стервозность.

— Ах ты ж гад! — кричу и подрываюсь к нему.

Этого я ему с лап не спущу. А он, как истинный кот, мгновенно чувствует, что шутки закончились, и пускается наутёк. Но я тоже стоять на месте не собираюсь — срываюсь следом. Так мы и начинаем кружить по избе, лавируя между столом и лавкой.

— Сейчас ты у меня получишь! — угрожаю пушистому нахалу, а он лишь вздёргивает морду повыше.

Позёр мохнатый.

И именно в тот момент, когда я уже почти словила его, наклоняясь к полу и вытягивая руку, раздаётся стук в дверь.

Мы оба замираем. Игры в одну секунду отходят на второй план.

— Ты ждёшь гостей? — спрашивает он настороженно, глядя на дверь и принюхиваясь.

— Нет. А ты? — тут же стреляет вопросом в ответ.

— Я кот, — гордо поднимает морду. — Я никого не жду, — добавляет уже гораздо тише.

Шушукаться больше нет смысла. От этого гость за дверью не исчезнет. Я выпрямляюсь, напрягаясь всем телом, и почти машинально формирую в ладони атакующую сферу. Молнии внутри неё тихо потрескивают, живые, нетерпеливые, готовые сорваться в любой момент.

Прикладываю палец к губам, приказывая коту молчать, и тихо иду к двери.

— Кто там? — осторожно спрашиваю.

В ответ раздаётся низкий, хрипловатый мужской голос. И, что удивительно, приятный.

— Мы обычные путники и заблудились. Нам бы спросить дорогу. Да и не мешало бы отогреться, — уверенно произносит мужчина.

Смотрю на кота. Тот начинает резко вертеть мордой в знак протеста. Но в глазах написано куда больше.

«Что делать?» — спрашиваю его мысленно.

«Собирай вещи. Самое необходимое», — шипит он в ответ.

И тут снова стук в дверь. И я напрягаюсь ещё сильнее.

— Юная дева, я слышу, что вы там. Откройте, пожалуйста, уставшим путникам, — просит мужчина вежливо.

«А откуда он знает, что я юная дева?» — спрашиваю удивлённо у кота, не отрывая взгляда от двери.

На что он давится воздухом, негодяй, словно поперхнулся собственным сарказмом.

«Не в том смысле, идиот», — осаживаю его мысленно, чувствуя, как щёки начинают гореть от злости и нервов.

«Скажи, что сейчас откроешь, а мы быстро собираемся и уходим через портал», — предлагает план действий уже серьёзным тоном, без привычных поддёвок.

«Я не могу всё бросить!» — напоминаю, что забрать не получится от слова ничего.

А бежать с пустыми руками зимой — рискованно. Я машинально скользнула взглядом по полкам, по мешочкам с травами, по котлу. Мало ли что может пригодиться в дороге.

«А если это он прислал их?» — намекает кот на большие неприятности, вопросительно смотря на меня.

И вот когда он озвучивает это, пусть и мысленно, я понимаю, что готова просить абсолютно всё, лишь бы он не нашёл меня.

И я уже почти решаюсь, как слышу второй мужской голос со стороны другой двери — более неприметной. Но они и её нашли.

— Да ладно, красотка, мы знаем, что ты там, — тянет он насмешливо, даже самоуверенно. — Пока мы не вынесли двери с двух сторон, открывай, — добавляет внушительно.

Я вздрагиваю и смотрю на кота, а тот с силой хлопает хвостом по полу, явно злясь.

«А тебе ещё нужно было стоять и терять драгоценное время и выяснять — это путник… тьфу, путники или нет», — ругается на меня.

«Я открываю портал, и мы уходим прямо здесь», — отвечаю ему, ощущая, как внутри поднимается паника, но вместе с ней и злость.

И тут звучит голос первого — уже басом, ниже и тяжелее:

— Послушай нас, дева. Мы не причиним тебе вреда. Мы ищем ведьму Снежных гор. Ты нас не интересуешь. Но нам действительно нужно немного отогреться, а после мы уйдём.

Кот машет мордой, ясно давая понять, чтобы я не верила ни единому слову. Я прячу сферу, позволяя молниям погаснуть, а кот лапкой закрывает глаза, будто не хочет видеть, что будет дальше.

Я подхожу к двери и спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— А где гарантия того, что вы не причините мне вред, как только я открою вам дверь?

— Меня зовут Касар, сын Сварда, и я обещаю, что мы не причиним тебе вреда, дева.

«Раз обещают в такой форме, значит они точно аскадцы. А обещания для аскадцев имеют вес, — многозначительно тянет кот. — Но это хорошо и плохо одновременно. Он пообещал — значит будет стараться выполнить обещание. Но на своих землях они уничтожают всех, кто обладает магией», — задумчиво тянет он, и в его голосе впервые нет насмешки.

Это риски, но…

«Так что на твоём месте я бы…» — договорить он не успевает.

Я открываю дверь, не дослушивая.

«Похоже, ты совсем заскучала в этом лесу, раз пошла на такой риск», — задумчиво тянет кот.

«Я справлюсь, если что», — фыркаю в уме ему.

И передо мной появляется он.

Путник. Аскадец. Воин северных земель — во всей своей мужественной красе.

Высокий, широкоплечий, укутанный в дорожный плащ с мехом, припорошенный снегом. Его взгляд сразу цепляется за меня — оценивающий, внимательный. Потом он прищуривается, будто что-то обдумывает, а после и вовсе хмыкает, словно сделал выводы.

— А тебе сколько лет, дева?

«Знал бы, сколько ей лет, ты бы её девой не называл», — хихикает кот у меня в голове, явно наслаждаясь моментом.

— Достаточно, чтобы понять, что взрослым мужчинам открывать дверь опасно, — отвечаю ровно, игнорируя комментарий. — А если спрашиваешь о моём возрасте, то плюс-минус зим так двадцать-двадцать пять. Может, меньше. Может, больше, — отвечаю уклончиво, но мягко.

«Ты ещё с ним пококетничать решила⁈ Может, ты ему сразу грудь вывалишь⁈» — вопит кот.

Я лишь улыбаюсь аскадцу и, схватив у двери веник, метко бросаю его в кота, чтобы помалкивал. Тот возмущённо фыркает, скрываясь из поля зрения.

Мужчина смотрит на это с прищуром, внимательно, словно запоминая детали, но пока молчит.

— Не обращайте внимания, проходите, — вежливо предлагаю, отступая в сторону и не сводя с него глаз.

Воин достаёт из-за спины большой топор с рунами на рукояти и кладёт его на стол. Дерево глухо отзывается на вес оружия. Его рука, впрочем, остаётся рядом — одно мгновение, и он снова будет при нём. Этот жест слишком отточенный и привычный, чтобы быть случайным.

«Приглядись к этому топору сильнее. Именно им он снесёт тебе голову», — деловито прогнозирует кот.

«У тебя всё в порядке? — поражённо спрашиваю. — Тоже мне, доброжелатель нашёлся».

Закрываю за мужчиной дверь, а он идёт к очагу и греет над ним руки. Я иду в его сторону, наливаю отвар и, когда он поворачивает голову ко мне, отдаю чашу.

— А есть что-то покрепче? — вертя её в руке, спрашивает после того, как принюхался.

— Нет, — пожимаю плечами.

— А ты здесь сама живёшь? — спрашивает и, поставив чашу на стол, начинает осматриваться.

Он ходит по избе уверенной походкой, будто здесь хозяин. Медленно и скрупулёзно рассматривает всё вокруг — полки, стол, очаг, место для сна, пока я, не стесняясь, рассматриваю его.

А посмотреть есть на что.

Мужчина отлично сложен, по-мужски брутально красив. Его черты лица острые, но при этом мужественные. Каштановые волосы, собранные спереди в косички, и борода придают его образу ещё больше… даже слов не могу подобрать правильных.

Силы. Уверенности.

Вот именно таких не хватает в соседней деревне. И давненько таких не было в этой избе, с лёгким сожалением отмечаю про себя.

А потом, когда понимаю, что слишком засмотрелась, одёргиваю себя и отвечаю:

— Нет, здесь мы живём семьёй, — ровно и уверенно произношу. — Просто они отправились в деревню пополнить запасы и застряли там из-за метели.

Вру на ходу, но так, чтобы нельзя было придраться.

«У-у-у…», — протягивает фамильяр.

Бросаю на кота короткий предупреждающий взгляд, чтобы не мешал, и замечаю, что мужчина полностью переключился на меня. Смотрит внимательно, не отрывая взгляда, словно сверяя слова с выражением лица.

— Как зовут пушистого? — спрашивает ровно.

— Мерзаль, — отвечаю как есть.

Мужчина хмыкает удивлённо, уголок губ дёргается.

«Ох… повезло же мне с ведьмой. Мало того что невыносимая, так ещё и умом не блещет. А с именами — и подавно», — с тяжестью в голосе произносит этот пушистый комок дерзости.

— Интересное имя, — комментирует мужчина всё так же ровно, но в его голосе всё ещё чувствуется напряжение.

Он явно ничего не упускает. И напряжение между нами усиливается.

— Так вы ищете ведьму Снежных гор? — спрашиваю и отхожу к котелку.

Так получается, что я становлюсь к нему спиной. Но это даже к лучшему. Держать лицо не нужно, а не на все ответы я смогу реагировать ровно и врать правдоподобно на лету на вопросы.

— Да, — твёрдо и непреклонно произносит он.

«Поздравляю, они ищут тебя», — выносит свой вердикт фамильяр.

Это плохо. Значит, они не уйдут, просто отогревшись. Я держу чашу с отваром в руке, и металл плавно начинает накаляться от магии.

Смысла нервничать нет. Нужно только выяснить все нюансы.

Так что ровно спрашиваю:

— И для чего вы её ищете?

И тут я слышу его шаги.

«Он подходит и берёт топор», — сухо сообщает кот, не скрывая тревоги.

Я напрягаюсь и быстрее колдую, вплетая силу в предмет в руке, не оборачиваясь.

— Нам приказали доставить её на собрание ярлов, — отвечает мужчина.

Стараюсь держать голос ровным, хотя внутри всё сжимается.

— Я думала, в Аскадии больше нет ведьм, — парирую, всё так же не поворачиваясь.

«Он на расстоянии удара. Если что — пригинайся», — продолжает сообщать кот.

Значит, стадию знакомства мы уже прошли. Но пока он не нападает в открытую.

— Мы тоже так думали до последнего времени, — ровно отвечает он, останавливаясь прямо за моей спиной. Я чувствую его присутствие почти физически.

«Готов бежать?» — резко спрашиваю у Мерзаля.

«Всегда готов», — серьёзно и уверенно отвечает он.

И тогда я резко разворачиваюсь и замахиваюсь чашей. Мужчина успевает прикрыть лицо рукой, но раскалённый металл прожигает кожу через одежду. Он кричит от боли, а я, пользуясь заминкой, отталкиваю его всем телом.

Срываюсь к входной двери, чтобы сбежать, но, открыв её, замираю.

Там стоит второй аскадец. А я так увлеклась первым, что совершенно про второго позабыла.

— Ну здравствуй, ведьма, — с весельем в голосе и оскалом на губах приветствует он меня.

Недолго думая делаю несколько шагов назад, и воин бросается за мной. Я успеваю сделать круговое движение кистью и, направив на него ладонь, произнести:

— Шавала.

Воздушная волна срывается с моих пальцев, и мужчину отбрасывает прочь.

Но тут приходит в себя первый, тот, что находился в избе. Он с рычанием откидывает стол в стену, будто тот ничего не весит, и выпрямляется во весь рост. Его взгляд цепляется за меня, и больше для него ничего не существует.

— На твоём месте я бы задумался над следующим шагом, — угрожает уже без прикрас. — Нам, конечно, велели привезти тебя живой. Но всегда можно найти другую ведьму.

Это уже не намёк. Это прямая угроза.

И от такого, как он, она звучит предельно доходчиво.

Мы начинаем кружить друг напротив друга. Он — с топором в руке, с хищным оскалом на лице. Я — с огненной сферой в ладони, с натянутыми до предела нервами и воинственным выражением лица.

— Что выбираешь?

— Как бы здесь выбор без выбора, — язвлю в ответ, быстро просчитывая варианты. — Либо ты меня казнишь здесь. Либо меня казнят на вашем собрании ярлов. Так что, пожалуй, я выберу третий вариант.

Он усмехается. Но эта улыбка всё ещё больше похожа на оскал.

— И какой же он?

Он смотрит на меня сверху вниз — из-за роста, силы и уверенности. Во взгляде читается одно: «Что ты мне сделаешь, девочка».

Вот только я не девочка. И умею за себя постоять.

Я метаю в него огненную сферу. Он уходит перекатом, уходя из-под удара в последний момент.

На этом знакомство я решаю закончить.

— Астергус! — кричу и открываю портал. — Запрыгивай!

Мерзаль срывается с места и исчезает в портале, но в следующую секунду тот прямо у меня на глазах схлопывается.

Я замираю, не понимая, как это возможно. Всего на несколько мгновений — но этого оказывается достаточно.

Воин с улицы уже пришёл в себя и успел войти в избу. Я даже не успеваю отреагировать, когда он накидывает мне на шею ошейник с рунами, блокирующими магию. Смотреть на них не нужно — я чувствую, как сила внутри меня глохнет, будто засыпает.

А мужчина для пущего эффекта прижимается сзади, крепко придерживая за талию и шею. А потом он проводит кончиком языка по моей шее, ясно демонстрируя своё отношение.

Не как к пленной ведьме. Как к девке, попавшейся им в руки.

Если бы не шок, я бы не допустила этого. И сейчас не оказалась бы в таком шатком положении.

— Ну что, ведьма, готова прокатиться с двумя аскадцами, которые не собираются сдерживаться? — шепчет он низким, почти ласковым тоном, давая понять, в чём именно они не будут сдерживаться.

Я чувствую намёк поясницей и инстинктивно прижимаю руки к телу, упирая локти назад. Пусть только посмеет. Я и без магии буду за себя стоять горой.

— Нет, — тут же отказываюсь. — Я лучше в избе останусь, — бросаю с вызовом.

Я не сдамся, хотя внутри уже грызёт понимание, что без магии и невыносимого фамильяра я влипла по-настоящему.

И как подтверждение того, что сила сейчас не на моей стороне, мужчина меня отпускает. Но тут же появляется первый. Он уже закатил рукав и видит, чем я его нагородила. Красный ожог красуется на его руке.

За который, я уверена, он заставит меня поплатиться. Он подходит вплотную и смотрит с тяжестью во взгляде и с явным преимуществом.

А потом, чтобы продемонстрировать свою власть, жёстко хватает меня за подбородок и заставляет запрокинуть голову. Но я не та, на кого можно просто напасть.

Я вырываюсь — и тогда он хватает меня за горло. Отнюдь не нежно, а с силой, чтобы я поняла: шутки с его стороны закончились.

И я это понимаю, встретившись с его взглядом. Он, как хищник, смотрит мне прямо в глаза, склоняется ближе, нагнетая давление, и произносит тихо, так, чтобы слова возымели пущий эффект:

— И молись всем богам Асгарда, чтобы в пути я не отдал тебя своим воинам, — сурово произносит, и, резко отпустив, просто уходит.

Глава 2 Эйрик

За несколько дней до событий в избе Мираны

— Пора бы что-то предпринять! — возмущённо произносит ярл Скель, сын Хальвора, поднимаясь и резко тряся рукой. — Нельзя просто сидеть и ждать, пока зло, которое пришло через западные горы, настигнет наши земли.

После этого заявления все начинают гудеть, голоса накатывают волной, перекрывая друг друга, а пламя дров в костре в центре главного дома ярла Скеля тихо потрескивает, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Именно у него собрался совет ярлов и сам конунг.

Запах дыма, сырого дерева и оружейного железа висит в воздухе. Теперь конунг Сигмар сидит возле костра, рядом с ним молодая жена, а спереди полукругом сидят ярлы так, чтобы правитель мог каждого видеть.

— Оно уже настигло мои земли! — с претензией вопит ярл Брон, сын Гуннара. — Ты не забыл, Скель, что мои земли на западе⁈ Я уже пострадал! — подчёркивает значительно, ударяя ладонью по колену. — И пока вы здесь сидите и точите свои языки, мои люди там умирают!

Это заявление даёт новый виток криков и даже матов. Кто-то вскакивает, кто-то спорит, не слушая других. Все эмоционально обсуждают происходящее, перебивая и обвиняя друг друга.

И пока никто не знает, с каким именно врагом столкнулся ярл Брон, никто и не спешит конструктивно решать его проблемы.

И тогда конунг поднимает руку, требуя тишины. Но случается это далеко не сразу — напряжение в зале приличное, тяжёлое, словно перед бурей.

— Для начала нам нужно узнать, с каким именно врагом мы имеем дело, — произносит конунг внушительно, и его голос постепенно перекрывает шум. — Да, земли Брона подверглись нападению. Но враг приходит ночью и уходит на рассвете и не оставляет ни единого следа. И забирает с собой всё, даже мёртвых, оставляя за собой только пустые деревни и поселения, — подчёркивает он важность обсуждаемой темы, давая словам осесть.

— Мы пытались понять, с чем имеем дело, — уважительно обращается Брон к конунгу, уже сдержаннее. — Но все воины, которые были посланы на разведку, не вернулись.

И это не добавляет ответов, а только множит их. В зале на мгновение повисает тишина, тяжёлая и тревожная.

— Поэтому мы здесь и собрались, чтобы найти решение. И понять, с чем мы имеем дело, — произносит конунг, и начинается очередной виток обсуждений, но уже осторожнее, с оглядкой.

— Где твой брат? — неожиданно со спины слышу голос отца и хмыкаю.

— А откуда мне знать? — ровно произношу, не поворачиваясь, и отец встаёт рядом.

Он недоволен — это сразу видно по нахмуренным бровям и сложенным на груди рукам. От него идёт знакомое давление, тяжёлое и требовательное. Он продавливает взглядом сперва меня, а как только найдётся Касар — и его тоже.

— Лучше бы тебе знать то, из-за чего мой старший сын пропускает целое собрание ярлов, — значительно, но тихо произносит отец, так, чтобы слышал только я. — Надеюсь, у него есть весомая причина.

Конечно есть. Скорее всего, упился так, что даже Тор бы позавидовал. Но такое я, конечно же, не говорю отцу — Касар не поймёт, если так в открытую сдам его.

— Но если хочешь, я могу пойти поискать? — тихо спрашиваю, пока все продолжают обсуждать.

Гул стоит такой в доме, что нас никто не слышит и не обращает внимания.

— Пусть конунг договорит, и пойдёшь, — отвечает отец. — Эйрик, что ты думаешь обо всей этой ситуации? — спрашивает неожиданно.

— Думаю, что это всё чушь, — спокойно отвечаю.

Отец пристально всматривается в мои глаза, пока я смотрю на собравшихся. Лица ярлов жёсткие, усталые, многие давно не спали нормально. А он задумывается — всегда так делает, когда потирает бороду, будто взвешивает не только мои слова, но и то, насколько я могу быть правым.

— Ты не веришь в слова ярла Брона? — тихо уточняет.

— Нет, почему. Я верю, что кто-то атаковал его земли. Но я не верю, что к этому причастна какая-то нечисть, — говорю как есть.

— То есть ты думаешь, что кто-то выжил в ледяной пустоши на западе, перешёл через горы и решил по ночам делать набеги на наши земли? — с нажимом спрашивает отец.

А я не отвечаю. У меня нет чёткого ответа, я просто смотрю вперёд, туда, где пляшут тени от костра на стенах, и он, видимо поняв, что не дождётся от меня ничего, властно командует.

— Иди найди брата.

Разворачиваюсь и выхожу из общего дома и иду к брату. Скорее всего, он там же, где мы и разошлись вчера. Как только выхожу на улицу, морозный воздух залетает за шиворот, обжигая кожу, а снег кружится вокруг меня, тихо поскрипывая под сапогами.

А поселение живёт своей жизнью: из отверстий в крыше валит дым, где-то лает собака, слышны приглушённые голоса и смех.

Избы стоят здесь относительным полукругом, плотнее к общему дому — старые, тёмные, с потемневшими брёвнами. А дальше есть и такие, которые достраивались позднее и стоят поодаль, чуть в стороне, будто не до конца принятые в общий круг. Вот именно в такую мне и нужно.

Быстрым шагом иду к ней, а навстречу мне идут местные красавицы — в тёплых накидках, с раскрасневшимися щеками, пахнущие дымом и чем-то сладким.

Они хихикают и улыбаются, смотря в мою сторону, переговариваются между собой, бросают оценивающие взгляды. Я же не лишаю девушек внимания, отвечаю им ухмылкой, но не сворачиваю с пути, зная, что если сейчас остановлюсь — потеряю время.

Дойдя до избы, стучусь.

— Касар, открой, — кричу брату.

Но отвечает мне лишь тишина. Внутри не слышно ни шагов, ни возни, только слабый запах эля просачивается наружу.

— Спит, что ли? — бубню себе под нос.

Толкаю дверь, и она открывается. Ухмыляюсь, а когда вижу на шкуре лежащего голого брата, а справа девушку, которая закинула ногу ему на поясницу, а слева ещё двоих, понимаю, что стучать было бесполезно.

Вокруг ещё валяются бутылки от эля, перевёрнутые чаши, одежда вперемешку со шкурами. Хмыкаю, подхожу к старшему брату и пинаю его в ногу.

Он что-то бурчит, но не просыпается.

Ну ты сам напросился. Нахожу на кухне деревянное ведро и, выйдя на улицу, набрав из колодца воды, захожу обратно. И щедро поливаю их ледяной, бодрящей водой.

— Кто посмел⁈ — вопит Касар, подрываясь с пола, путаясь в шкурах и чужих руках.

И как только он фокусирует на мне пьяный взгляд, мутный и злой, собираю его одежду и вручаю ему в руки. Девушки тоже просыпаются, кто с визгом, кто с сонным смешком, и торопливо прикрываются тем, что находят под рукой. В избе пахнет элем, потом и вчерашним безрассудством.

— Ты что, совсем уже бессмертный⁈ — наезжает он.

— Тебя отец ждёт, — скалюсь в ответ. — Вообще-то собрание уже началось.

Брат нехотя начинает, не спеша, одеваться, явно надеясь, что я сейчас передумаю и отстану. Но я никуда не ухожу, стою и смотрю, пока он ворчит себе под нос.

— И вообще-то я не твой тралл, чтобы тебя будить, — показываю взглядом, как далеко он может засунуть своё недовольство.

И, не дожидаясь его, выхожу из избы. Мороз тут же кусает лицо, дыхание вырывается облачками пара. А он показывается через пару минут, уже одетый.

Сразу щурит глаза от солнца и спрашивает:

— А может, вначале похмелимся?

И такая надежда в его голосе мелькает, почти детская, что я с удовольствием обламываю его.

— Вон снег, — киваю, показывая, что опохмела тут много.

И он, поняв, что времени в обрез, зло выдыхает, натирает лицо снегом до покраснения и мы идём в общий дом на собрание.

— Что? — спрашивает брат, когда ловит мой недовольный взгляд. — Ты что, обиделся, что вчерашняя светловолосая пошла ко мне? — усмехается он, явно нарочно.

— Да плевать мне на ту светловолосую. У меня есть женщина мечты, — отвечаю как есть, не сводя взгляда с дверей общего дома. — Которую я рано или поздно заполучу, — с воодушевлением заканчиваю.

— Ага, — хмыкает брат. — Ты не забывай, что вместе с ней ты получишь смертный приговор. Тебе отрубят голову в лучшем случае, а в худшем сделают кровавого орла.

На это ответить нечего. Он прав.

Но я не могу на неё не смотреть и не хотеть забрать себе. И когда мы возвращаемся на собрание, взгляд сам собой устремляется к молодой жене конунга.

Она, как молодая орлица, красива, упряма, с гордо поднятой головой. А он — как медведь на склоне лет, тяжёлый, суровый и грубый, будто высеченный из камня.

Зачем она ему? Он же даже оценить её по достоинству не может. Возраст не позволит.

— Не пялься так, — бросает нервно Касар. — Я отсюда хочу уйти живым, — добавляет тише, чтобы не привлекать к нам внимание.

А мой взгляд против воли кружит: от неё — по залу и опять к ней, будто тянет обратно силой, сильнее здравого смысла.

— Просто прошло три зимы с последней нашей встречи. И скажу честно, — тяжело вздыхаю, — за это время она похорошела.

— А ты поглупел, — хмыкает брат.

И в этот момент к нам подходит отец, и я увожу взгляд, чтобы он не заметил моих гляделок, не увидел того, что слишком легко может обернуться бедой.

— Опять нажрался, как будто тебе сам Один наливал, — возмущённо произносит он, смотря в упор на брата, так, что вокруг будто становится тише.

А тот не юноша, чтобы взгляд прятать, смотрит в глаза родителю упрямо и вызывающе, с той самой искрой, которая всегда доводила отца до бешенства. Но это не спасает его от ворчания отца, тяжёлого и давящего, как каменная плита.

А потом он произносит фразу, которая заставляет нас с братом напрячься. Не крик, не угроза — хуже. Слишком спокойный тон.

— Я скоро начну, а вы смотрите не облажайтесь, — строго произносит он и отворачивается, будто решение уже принято и обсуждению не подлежит.

А мы с братом синхронно сжимаем в руках медальоны, висящие на шеях. Холодный металл впивается в ладони, знакомо и тревожно, напоминая о том, что просто так отец ничего не говорит.

Что он задумал?

Переглядываемся с братом, коротко, молча, и в этом взгляде больше вопросов, чем слов. А отец тем временем привлекает внимание конунга, и гул в зале постепенно стихает.

— Мой конунг, у меня есть предложение, как можно выяснить, кто наш враг, — неожиданно для всех произносит отец, когда конунг даёт ему слово.

— Ты, ярл Свард, славишься своим умом, поэтому мы с удовольствием тебя выслушаем, — произносит конунг Сигмар.

А отец обводит взглядом всех ярлов, подходя к очагу. Он идёт медленно, размеренно, будто даёт каждому время приготовиться к тому, что сейчас прозвучит. Огонь отражается в его глазах, делая взгляд ещё жёстче.

— Что-то отец слишком напряжён, — шепчет мне на ухо, склонившись, брат.

И я не могу с ним не согласиться. Тема сборов важная, но ранее мой ярл так не нервничал. Обычно он держится увереннее, хладнокровнее. Но моё внимание всё равно рассеивается.

Я смотрю то на отца, то на неё. На ту, что демонстративно отворачивается каждый раз, когда наши взгляды встречаются, будто бросает мне немой вызов.

Я ухмыляюсь и не расстраиваюсь.

«Ничего, я заставлю тебя смотреть мне в глаза, когда-нибудь», — мысленно обращаюсь к жене конунга, чувствуя, как внутри поднимается упрямое, опасное желание.

— Если многоуважаемый ярл Брон, сын Гуннара, говорит о том, что враг не человек, то я ему верю, — раскатисто начинает отец. — Я вам скажу больше… — выверенная пауза, во время которой в зале слышно лишь потрескивание дров. — Ходят слухи, что за горами на западе небо стало чёрным. Но это лишь слухи.

При этом он ходит перед костром и заглядывает будто невзначай в глаза слушающих его ярлов. Двигается медленно, размеренно, словно высчитывает шаги. Пламя облизывает края очага, бросая отблески на его лицо, и от этого взгляд кажется ещё тяжелее.

Кто-то хмыкает, кто-то отводит глаза, а кто-то, наоборот, проникается его словами и слушает внимательно, не перебивая. Что-что, а рассказывать отец умеет — он умеет держать паузу, умеет заставить ждать.

— Я тебя уважаю, ярл Свард, — с почтением говорит Скель, но в голосе уже слышится раздражение. — Но можно уже к сути твоего предложения, а то сказок нам уже ярл Брон рассказал.

Отец смотрит на него хищно, словно на добычу, но на лице не дрогнул ни один мускул. Ни гнева, ни обиды — только холодная уверенность. И в этом он тоже хорош: умеет не показывать, когда его задели.

— Если коротко, единственный, кто может подтвердить или опровергнуть слухи о том, что враг является не человеком, — это тот, кто обладает магией, — подытоживает мой ярл, словно бросая камень в воду.

И начинается. Крики, споры, ругань. Кто-то вскакивает, кто-то машет руками, перебивая соседа. Слово «магия» режет слух, как нож. Ожидаемо все реагируют очень остро на эту тему.

А мы с братом переглядываемся и не понимаем, к чему это отец всё затеял и зачем он лезет туда, где лучше было бы промолчать.

— Успокоились! — кричит конунг.

И все затихают почти мгновенно, будто кто-то резко перерезал шум. Слово конунга — закон. И уже не так уверенно он смотрит на отца, в этом взгляде появляется настороженность, но всё ещё даёт ему возможность высказаться до конца.

— Эти твари чувствуют друг друга, — исправляется отец, будто подбирая слова осторожнее, — и это слышно даже в его голосе.

И это уже приемлемо. По залу проходит шёпот, менее агрессивный. А для нас с братом хорошо, что он хоть нас тварями не называет, и на этом спасибо.

— Но в Аскадии нет носителей магии, — произносит конунг. — Их всех истребили, а те, кто спасся, покинули наши границы.

— Прошёл слух, что у подножья гор на юге всё-таки объявилась ведьма, — говорит отец, и в зале будто что-то ломается.

На это ярлы реагируют скептически, кто-то даже смеётся.

Что это за ведьма такая должна быть, чтобы рискнуть поселиться возле наших границ?

Самоубийца?

Или настолько уверенная в себе, что не боится смерти?

— Вздор! Она что, обезумевшая? — кричит Скель, перекрывая остальных.

— Ты знал о том, что отец вообще будет вести этот разговор? — спрашивает старший брат тихо, почти не шевеля губами.

— Нет. Если бы знал, то попытался бы напиться и спать, как ты, — цежу сквозь зубы, не сводя взгляда с отца.

— С разговорами о магии на собрании ярлов лучше не появляться, — с раздражением и с оскалом на лице подытоживает Касар, не сводя взгляда с отца.

А я снова, пользуясь суматохой, смотрю на жену конунга. А она, соблазнительница такая, смотрит на меня — спокойно, прямо, будто не замечает ни напряжения в зале, ни того, сколько взглядов сейчас готовы нас словить на запретном.

А у меня уже картинки в голове, как я её зажимаю возле стены, как…

— Мои сыновья найдут её, — возвращает меня из мечтаний голос отца.

Так резко и внушительно, что фантазии сразу отходят на второй план, будто их ножом срезали. И в придачу все резко поворачивают головы в нашу сторону.

Взгляды тяжёлые, оценивающие, недоверчивые.

Отец подходит и кладёт руки нам на плечи, словно ставит печать на уже принятом решении.

— Отец, это как понимать? — шипит Касар тихо.

— Вы мои сыновья, вот вам возможность проявить себя. Не подведите, — с гордостью в голосе произносит отец, и в этой гордости слышится не только вера, но и приказ.

Он отходит, и конунг смотрит на нас пристально, долго, словно взвешивает на ладони нашу ценность. А я вынужден опустить глаза в пол, чтобы он не заметил, как я смотрю на его жену. Ведь взгляд сам собой уходит к ней, тянется, будто живёт отдельной жизнью.

— С чего ты решил, что твои сыновья справятся? — спрашивает конунг, и в его голосе уже нет прежней уверенности.

— Скажем так, они очень хорошие следопыты, — уклончиво отвечает отец, не вдаваясь в детали.

Наш секрет он точно не раскроет. Не здесь и не сейчас. Так что пусть мы будем лучшими следопытами в глазах всех, пока это выгодно.

— Пускай идут за своей ведьмой, — отмахивается Скель снисходительно, будто речь идёт о пустяке. — А я соберу своих воинов и отправлюсь с Броном сражаться с врагами. Пока сыновья ярла Сварда будут бегать за заблудившейся ведьмой.

Скель уходит с гордо поднятой головой, демонстративно не оборачиваясь. Кто-то одобряет его слова кивками, кто-то хмурится и перешёптывается. Но уже ничего не вернуть — решение принято вслух, при всех.

Отец опять подходит к нам.

— Не подведите, — даёт он напутствие, тихо, но так, что это звучит тяжелее любого приказа.

— Мы можем взять воинов? — спрашивает брат.

— Нет, конечно, — строго отвечает отец, даже не раздумывая. — Вы вдвоём быстрее её найдёте, не привлекая к себе лишнего внимания. Только смотрите, чтобы вас никто не видел. А уже после вас будут ждать пять лучших наших воинов в ближайшем поселении. Там вы передадите её, и они сами её доставят. Мы же не хотим, чтобы эта нечисть провела с вами больше времени, чем потребуется?

В его голосе ни сомнений, ни колебаний — всё продумано заранее, взвешено и решено ещё до собрания. Не просьба. Распоряжение.

— Нет, отец, — синхронно отвечаем с братом.

Касар, как и я, шокирован этим внезапно возникшим испытанием. Не самим приказом — мы к ним привыкли.

Но нам с братом только и остаётся, что смириться, ведь приказы отца не обсуждаются. Особенно если он твой ярл. Особенно если сказаны при всех, перед конунгом и другими ярлами. Отступать уже некуда.

Да мы и не против. Жаль, конечно, что пока кто-то будет сражаться, проливать кровь и ковать себе имена, мы вынуждены искать странную ведьму в лесу.

А ведь так хочется настоящего боя и приключений, о которых будут помнить в веках…

Глава 3 Мирана

Очень медленно я начинаю приходить в себя. Медленно, нехотя, будто организм ещё сопротивляется сну.

А сну ли?

Открываю глаза и понимаю, что солнце уже в зените и слепит от отблесков на снегу. А я не могла так крепко уснуть, чтобы не заметить, как меня погрузят на широкие сани, свяжут и куда-то повезут.

И ещё и аскадцы. А значит — меня вырубили.

Гнев поднимается во мне молниеносно, вспыхивает резко, обжигая изнутри, но я решаю притушить его и присмотреться. Сейчас ярость может сыграть против меня.

Нужно понять, что происходит, где я и как настроены мужчины, прежде чем делать выводы.

Вокруг меня мелькают сосны, значит, мы всё ещё в лесу, а вот мужчина спереди не внушает вообще никакого доверия. Упряжка собак несёт нас вперёд, сани покачиваются, снег летит из-под лап, пока он тот… как бы его лучше назвать?

Что я о нём помню?

Он напал на меня сзади, украдкой, исподтишка, когда я не ждала удара, а потом надел ошейник, чтобы забрать у меня самое дорогое — мою магию. Касаюсь рукой шеи и чувствую ошейник, и проклинаю этого гада, который ещё и облизать меня успел.

Нет, он точно похабник. Он облизал меня… фу.

Это было мерзко в тот момент и противно даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, и внутри поднимается волна отвращения. И я уверена, что именно он меня вырубил. Взгляд у него такой — хитрый, с прищуром. именно такой и мог напасть сзади.

Так, а где второй, который вчера так сладко пел, пока я не открывала дверь?

Ещё бы чуть-чуть — и он бы применил свой топор по назначению. Я чуть веду головой и вижу, как он смотрит вперёд, ведя упряжку в свою деревню.

Он вчера говорил, что отвезёт меня кому-то. Но куда — не уточнил. Кому — тоже. А вот теперь гонит собак, явно торопясь, будто боится задержаться и не успеть.

Сжимаю пальцы в кулаки, хотя запястья связаны, и верёвки неприятно впиваются в кожу. От всего происходящего внутри клокочет злость.

Один поиздевался, другой прямым текстом угрожал.

Прекрасное начало.

Хотя чего я ждала от аскадцев?

Эх, прав был Мерзаль — нужно было бежать, пока была возможность. И тут меня как молнией пронзает мысль. Мерзаль… он же успел впрыгнуть в портал перед тем, как тот закрылся.

Где мой фамильяр?

Сердце неприятно сжимается.

Кто же всё-таки так подгадал время и закрыл мне доступ к порталам?

И зачем?

Это были аскадцы?

Или всё же кто-то другой?

Кто, Хела меня подери, это сделал?

Слишком много вопросов, но, как назло, ни одного ответа. А мне бы хоть на что-то упереться, за одну ясную мысль, а не блуждать в темноте, как слепому котёнку, не понимая, куда идти и от чего отталкиваться.

И как же мне сейчас не хватает моего язвительного, но такого сообразительного фамильяра. Я бы послушала его выводы, доводы, решения — всё бы выслушала, даже молчала бы… ну, не всегда, конечно, но всё же.

А так только и остаётся, что тяжко вздыхать и думать самой, как выпутываться из этой заворушки и при этом остаться живой.

— Уже проснулась, ведьма? — спрашивает суровый воин басом, заставляя меня вспомнить про мужчин.

Запрокидываю голову и встречаюсь с его оскалом. Гад. Пленнил и доволен собой. Так бы и расцарапала ему лицо, если бы могла дотянуться.

Но не достану же.

— Судя по твоей ухмылке, ты доволен собой… — делаю паузу, закатывая глаза. — Одолеть хрупкую девушку, — колко заканчиваю и стреляю в него взглядом, не скрывая презрения.

Ну не могла я промолчать. Пусть подавится своей важностью, своим самодовольством и этим мерзким оскалом. Но он и не думает давиться.

Вместо этого прожигает меня таким мстительным, тяжёлым взглядом, что мне на секунду становится не по себе. В нём слишком много обещаний, слишком много холодного расчёта. И я начинаю задумываться, не зря ли полезла на рожон.

И тут неожиданно прилетает сбоку язвительное от похабника:

— Так что, брат, ты доволен собой?

Ага, значит, они братья.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и, теперь уже присмотревшись, вижу схожесть во внешности нешностей. Черты лица перекликаются, посадка глаз, линия скул — всё это выдаёт родство.

Разница в возрасте у них минимальная. Но всё же брюнет-похабник младше, это чувствуется — в движениях, в наглости, в той самой ухмылке.

Старший аскадец переводит вопросительный взгляд на младшего, а тот лишь хмыкает многозначительно, будто ответ и так очевиден.

— А ты вообще молчи, похабник! — резко, не скрывая своего отношения, произношу. — Похоже, я не первая беззащитная девушка, которая пострадала от тебя, — с претензией добавляю и стреляю в него уничижительным взглядом, не отводя глаз.

Но ему что? А ему — ничего.

Он лишь шире ухмыляется, показывая, что и прозвище, и моё мнение его ни капли не задевают. Более того — судя по реакции, они ему даже льстят.

— Да, девушек от меня пострадало много… — хмыкает он довольно, с азартной искрой в глазах. — Но сказать, что они были против, — это вряд ли.

Я кривлюсь и демонстративно отворачиваюсь, будто наблюдать за деревьями намного интереснее. И вообще — много чести его рассматривать.

Да и смысл?

Я уже всё рассмотрела. У него более мягкие черты лица, и он скорее красив не как суровый аскадец, а как хищный, опасный мужчина. Это, конечно, признавать стыдно, но он действительно красив. Хоть и похабник.

А вот его суровый брат — совсем другой фрукт. Он без лишних слов воплотит свои угрозы в жизнь, так что лучше мне пока на рожон с ним не лезть.

Чуть-чуть подёргала их за бороды — и хватит.

А то вдруг вздумает воспитывать. И ладно бы словами или руками, но у него, на минуточку, за спиной громадный топор. А это уже внушительный аргумент, как сказал бы мой Мерзаль, даже таких стерв, как я, заставляющий замолкнуть.

Но всё же я примерно прикинула расстановку сил между братьями. И этим можно воспользоваться для побега. Вот только нужно снять ошейник, а сделать это могут только они.

Нужно сказать правильное слово. А я его никогда не угадаю. Без магии мне не видать свободы. Я не смогу найти Мерзаля. И не смогу потом уйти с ним так далеко, чтобы границы земель аскадцев остались лишь кошмарным сном.

— Кстати, не за что, — внезапно протягивает с издёвкой похабник.

Я не скрываю удивления во взгляде и, показывая, что о нём думаю, перевожу на него глаза. А он скалится самодовольно. Не, ну точно псих.

И что он вообще мог для меня сделать хорошего?

Такие скорее угробят, чем помогут.

— А… за что? — не скрывая сомнения в голосе, уточняю.

Мужчина кивает на шкуру зверя, укрывающую меня. Она, кстати, грела меня, похоже, всю ночь и пол дня, чтобы я не замёрзла. Но я как-то не задумывалась, как именно она на мне оказалась.

Появилась — и появилась. А оказывается, это тот гад постарался.

Но если он ждёт благодарности — перебьётся. Если бы меня не выдернули ночью из избы, то и отогревать не пришлось бы.

— Если бы не я, ты бы уже давно превратилась в ледышку, — констатирует очевидное младший аскадец, подчёркивая, за что именно я должна быть благодарной.

Ага. Уже спешу благодарить.

— Ведьмы не мёрзнут, — и тут прилетает неожиданно гениальная мысль от сурового аскадца.

Я лишь закатываю глаза. Конечно. Мы же не люди, и нам всё человеческое чуждо.

Интересно, а они вообще видели хоть одну ведьму вживую в своей Аскадии?

Что-то я сильно сомневаюсь.

Тогда почему прислали именно таких охотников по мою душу?

И кто они вообще такие?

Ладно, вопросы у меня только копятся, а пора бы уже разгружать эту кучу хвороста.

— Кто вы вообще такие? И зачем вы меня похитили? — смотрю сначала на одного, потом на второго, не скрывая напряжения.

И тут замечаю, как суровый аскадец переводит взгляд на младшего брата. Не резкий, не жёсткий — выжидающий. Похоже, он даёт разрешение на общение. Интересно. Я перевожу взгляд на похабника и жду объяснений. Хоть каких-то.

— Нас послали, потому что мы хорошие воины, — с расстановкой произносит мужчина. — И нам под силу справиться не только с ведьмой, да хоть и с самыми жуткими тварями с глубин Хеля, — заканчивает он горделиво, явно ожидая впечатления.

Вот это — лучшие?

Фыркаю и про себя, и вслух, мысленно награждая их самыми нелестными эпитетами. Но не сдерживаюсь и всё же произношу:

— Видала и покрепче.

И только сказав, жалею. Потому что я всё ещё связана — по ногам и рукам, не говоря уже о скованных силах, а они при оружии и полностью свободны.

Если старший мужчина лишь хмыкает, никак не наказывая меня за почти оскорбление, то младший резко меняется в лице. Его я задела за живое.

Он наклоняется ко мне слишком быстро и протягивает руку. Схватив за косу, тянет ближе, вынуждая прочувствовать моё положение. В его глазах легко читается гнев. Похоже, я попала на вспыльчивого мужчину.

— Ты помнишь, что мой брат озвучил тебе вчера? — тихо, с угрозой в голосе, спрашивает он, заставляя меня напрячься всем телом. — Если потребуется, мы найдём другую ведьму, — произносит это как приговор.

В его глазах вспыхивает что-то тёмное, недоброе. Я сглатываю ком в горле и понимаю, что в очередной раз меня подвёл мой характер.

Но тут же вспоминаю, как можно отмотать его угрозу назад. Игнорируя то, что мужчина не отпускает мои волосы, я поворачиваю голову и смотрю на старшего.

— А разве аскадцы не держат свои обещания? — тихо спрашиваю, почти шёпотом.

И по его выражению лица — по сжатым губам, по напрягшимся скулам и кулакам — понимаю: попала точно в цель.

Одним вопросом перекрыла карту похабника высшей по рангу.

Младший поднимает на брата удивлённый, прищуренный взгляд и спрашивает:

— О чём она, Касар?

Мне показалось… или в его голосе действительно промелькнуло разочарование?

Неужели?

Таки да. Младший смотрит с лёгкой претензией во взгляде — брат ему явно не сообщил про обещание. А сам Касар, похоже, решил, что может про него забыть и младшему не рассказывать. Но я про такое не забуду, когда моя жизнь зависит от этих двух воинов. Пусть даже не надеются.

Касар молчит. Ничего, сейчас я этого сурового и упрямого аскадца подтолкну к правильному ответу.

— Твой брат пообещал, что вы не причините мне вреда, — смотрю в глаза похабнику и произношу уверенно, с расстановкой, чтобы он не усомнился в моих словах.

Вот так, несколькими словами, я полностью перекраиваю жёсткую и опасную игру между нами.

Похабник переводит на Касара уже точно разочарованный и даже раздражённый взгляд, с явной претензией. Теперь он понимает, что Касар пообещал мне за них двоих.

И, похоже, это бесит его больше всего. Он явно привык всё контролировать, а сейчас ситуация резко изменилась — и не в его пользу.

— Это правда, брат? — спрашивает похабник с нажимом в голосе.

— Эйрик, это не важно, — отмахивается Касар, не глядя на него.

Ещё как важно. И оба мужчины это знают.

— Нет, брат, — цедит сквозь зубы Эйрик. — Это важно.

Он отталкивает меня, будто я резко стала ему неинтересна, и в придачу отворачивается. Ух, какие мы обидчивые.

Какие интересные мужчины. И самое главное — между ними можно лавировать, как между кораблями в бурном море. Вот только все эти знания бесполезны, пока на мне этот чёртов ошейник. Ох, как хочется содрать его и выкинуть — аж пальцы чешутся.

Ну где же мой Мерзаль?

Он бы точно придумал что-нибудь эдакое, чтобы перехитрить этих мужчин.

— Эйрик, не начинай, — басит Касар. — Всё равно мы почти приехали. Сейчас передадим девчонку воинам отца, и на этом всё.

Он явно пытается оправдаться, но я цепляюсь за другое. За важное.

— Вы меня сейчас передадите другим воинам. И что дальше? — спрашиваю у Касара, надеясь его разговорить.

— Увидишь, — коротко басит он, глядя вперёд.

Очень исчерпывающий ответ.

И вскоре он начинает заворачивать к деревне, и я сразу узнаю избы аскадцев. Они отличаются от домов Альмарии — грубые, тяжёлые, будто вросшие в землю.

Это настораживает. Въезжать в деревню, где каждый может желать тебе смерти, — глупость полная. Но сейчас у меня нет выбора. Но и удивляет меня другое.

Я не вижу местных жителей.

Где они все?

Нет визга детворы, я не слышу лая собак или звуков домашней скотины. Здесь стоит такая тишина, что слышно лишь наше шумное от холода дыхание и скрип саней. Даже наши собаки в упряжке притихли.

Касар притормаживает, и мы въезжаем в деревню, которая выглядит так, будто опустела в один миг. Неподвижные, пустые дома. Закрытые двери.

И тишина — густая, тревожная, давящая.

Слишком тихо.

Извиваюсь на санях и сажусь, чтобы разглядеть всё получше. Верёвки неприятно тянут, но я всё же выпрямляюсь. Однако ничего не меняется — вокруг по-прежнему пусто и тихо.

— А в ваших деревнях всегда так тихо и мало жителей? — спрашиваю настороженно, всматриваясь по сторонам.

Что-то мне это совершенно не нравится. Внутреннее чутьё буквально вопит, что здесь что-то случилось. И что нам нужно ехать дальше, не задерживаясь ни на миг.

— Нет, — напряжённо отвечает Касар.

Мы заезжаем на небольшую местную площадь. Все дороги сходятся именно здесь. Обычно в таких местах всегда людно — торговцы, дети, шум, движение.

А здесь… ни души.

Касар останавливает сани, а Эйрик встаёт в полный рост. Его спина напряжена, движения осторожные, он замирает, словно прислушивается. Касар подходит к брату и становится рядом. В его руке уже топор. Он готов встретить недруга в бою.

Вот только кто он — этот недруг?

— А разве воины отца не должны были встречать нас здесь? — ровно спрашивает Эйрик у брата, не отрывая взгляда от площади.

— Должны, — очень тихо и настороженно отвечает Касар.

А если их нет — значит, нам точно не стоит здесь задерживаться. Но даже если я это озвучу, меня всё равно никто не послушает. Мужчины тихо перешёптываются, а вот на меня накатывает паника. Она тяжестью оседает на плечах, сдавливает грудь, не даёт вздохнуть полной грудью.

Ведь кто-то с сильной магией закрыл портал именно тогда, когда мне нужно было бежать. И только сейчас я понимаю, какой глупостью было с моей стороны думать, что это аскадцы. Они не владеют магией вовсе.

А ещё эта опустевшая деревня… Это уже не совпадение. Главное, чтобы это не были признаки того, о чём я думаю.

Ведь без магии, без возможности открывать порталы и без фамильяра убежать будет очень сложно. А мне, похоже, придётся это делать срочно и проворно.

Я осматриваюсь по сторонам в надежде увидеть хоть какую-то подсказку. И вдруг замечаю движение. Что-то катится по площади. Кажется, это ёжик — только слишком большой. И что он вообще забыл в таком месте? Они же обычно скрытные.

Но когда «ёжик» подкатывается ближе, я понимаю, что это не животное. Это отрубленная мужская голова.

Я резко закрываю рот рукой и слышу, как она глухо стукается о сапог Касара.

Значит, поблизости есть ещё и убийца.

— А это разве не один из наших воинов? — спрашивает у брата Эйрик с примесью чёрного юмора, совершенно неуместного в такой ситуации.

Он, похоже, ещё и псих в придачу к похабнику.

— Наш, — грубо соглашается Касар.

А вот это совсем плохо. Когда тот, к кому ты едешь, оказывается мёртвым — жди беды. И пока я осматриваю окрестности, замечаю, что мужчины смотрят уже не по сторонам, а на меня.

Я чувствую на себе прожигающий взгляд. И когда перевожу взгляд в ответ, сталкиваюсь с холодом в их глазах, с откровенным презрением.

— Что⁈ — не выдерживаю эмоционально и резко спрашиваю.

Аскадцы молчат, и до меня постепенно доходит, о чём именно они думают.

— Я здесь ни при чём, — сразу говорю как есть. — Я без магии, — показываю на ошейник. — И я не знала, куда вы меня будете везти. И уж тем более не могла убить ваших воинов — я их даже в лицо не знала.

Они могут не доверять ведьмам, но доводы должны слышать.

И пока мужчины обдумывают, верить мне или нет, я замечаю новое действующее лицо.

Он в латных доспехах, полностью подогнанных под него, будто влитых. Они выглядят как живая чешуя, переливаются тусклым холодным блеском. Массивный шлем скрывает лицо, видны лишь глаза в узких прорезях. Устрашающий вид дополняют изогнутые рога на шлеме.

Но и это ещё не всё.

То, что у незнакомца есть руки и ноги, ничуть не объясняет, кто он такой. Потому что за спиной у него — чёрные, кожаные, перепончатые крылья.

Когда он бесшумно опускается на снег, я успеваю разглядеть змеиные глаза с вертикальными зрачками. А крылья тут же исчезают, стоит его ногам коснуться земли.

Значит, они призваны магией.

И кто он такой?

Человек ли он или нечисть?

Я, раскрыв рот, смотрю на того, кто, скорее всего, и был убийцей воинов. Он достаёт из-за спины два изогнутых, удлинённых кинжала. И я ловлю себя на мысли, что рада — это не длинный меч.

Именно с такими обычно ходят под подобные доспехи. Но это оружие не менее смертоносное. Скорее даже опаснее — потому что пропитано магией. На лезвиях клинков вспыхивают, и на них проступают руны.

Увидев это, я забываю, как дышать. И вообще — что там хотели аскадцы.

Похоже, меня нашли.

И от такого уйти будет куда сложнее, чем от этих двух.

И на этом «весёлом» повороте мужчины, видимо, решают, что я не разыгрываю их. Они поворачиваются к противнику и напрягаются ещё сильнее.

— Ты кто ещё такой? — басит Касар, поднимая топор в его сторону.

«Смерть твоя, аскадец», — мысленно отвечаю ему я.

Глава 4 Мирана

Первым на него бросается Касар с топором, надеясь пробить доспехи, пока незнакомец будет неповоротливо обороняться.

Но каково же было удивление моё и аскадцев, когда он легко ушёл вниз, поднырнул под руку Касара и вонзил кинжал, пропитанный магией, ему в бок.

— Кажется, на одного аскадца меньше станет, — бубню себе под нос и смотрю во все глаза на происходящее.

— Брат! — кричит Эйрик и подхватывает Касара под плечо, чтобы тот не рухнул в снег.

А тот, что удивительно, ещё держится. Хотя такой клинок должен был убить его почти на месте — магия уже расползается по ране, но он цепляется за жизнь упрямо, сквозь боль.

Так, хватит здесь зрелище наблюдать, пора и честь знать. Подпрыгиваю и сваливаюсь в снег, пока Эйрик рычит и сходится с незнакомцем в драке. Звон металла проносится по пустой деревне, как предзнаменование того, что мне нужно ускориться.

Я умудряюсь встать на колени, а потом и на ноги, и ускоряюсь насколько могу — со связанными ногами, скользя и едва не падая. Потому что оставаться здесь и ждать, пока незнакомец обратит на меня внимание, разобравшись с воинами, я не собираюсь.

К тому же скоро магия ко мне вернётся. Он убьёт братьев, и ошейник сам откроется.

Нужно только подождать. Только дотянуть.

Я оборачиваюсь назад, чтобы понять, насколько близка моя свобода, и вижу, как Эйрик замахивается клинком для удара, но незнакомец ловит его за запястье.

Несколько секунд на осознание — и, так как незнакомец выше аскадца на голову, тот бьёт его массивным шлемом. Младший аскадец падает на землю, хватаясь за голову, оглушённый и дезориентированный.

А змеиные глаза находят меня. И мне кажется… или он переместился, чтобы быть ближе ко мне?

Это я себя накрутила — или… нет, он точно за мной.

Вот тут всё внутри меня будто болезненно падает вниз от страха.

А незнакомец переводит взгляд на Эйрика, чтобы добить, но Касар подползает к нему и бьёт топором по голени в доспехах.

— Нет! — рычит он от ярости, видя, как его топор разлетается на мелкие осколки.

Теперь у него в руке только древко, бесполезное и жалкое.

Незнакомец делает пару шагов вперёд, и за это время у меня внутри всё переворачивается от ужаса, хотя я думала, эту стадию я уже прошла.

Но нет — меня повторно сотрясает от происходящего.

А потом случается то, что напрочь ломает все мои представления об аскадцах. Эйрик в прыжке срывает медальон с шеи и превращается в крупного белого волка. Снег взметается от его массивных лап, а зверь прыгает на спину незнакомцу, чтобы прокусить ему шею.

И это настолько дико, что я даже забываю о побеге и понимаю, что не видать мне магии так скоро, как хотелось бы. Но и незнакомец оказывается не так прост.

Он перекидывает волка через себя и кидает в мою сторону. Всё происходит слишком быстро. Я падаю на попу, сбивая дыхание и обжигая ладони снегом, а он уже возле меня.

Медленно поворачиваю голову к нему и смотрю в наглые, мутные от боли глаза волка.

Оказывается, Эйрик оборотень.

Как интересно… а ведь он вообще не должен владеть магией. Совсем. Но об этом позже. Он не умрёт — значит, магия не вернётся, а незнакомец заберёт меня.

И как бы это ни было прискорбно осознавать, лучше договориться с аскадцами, хотя веры им нет и никогда не было.

И братья не видели крылья незнакомца и не знают, какой магией он владеет. Они дерутся, не понимая, с кем именно столкнулись.

Эйрик скулит от боли, но пристально и настороженно смотрит мне в глаза, будто ждёт решения, и я решаюсь.

— Сними ошейник, и я помогу, — говорю тихо, но он услышит.

Он фыркает, а потом рычит, явно не согласный.

— Дурак, он вас будет по кускам кромсать, — предостерегаю шипящим тоном, не отводя взгляда.

И кидаю взгляд на незнакомца, который и не спешит убивать Касара. Он словно забавляется, точно зная, что сильнее. Спокоен. Уверен. И когда волк поворачивает морду к брату, он резко встаёт на четыре лапы и кидается вперёд.

Глупый. Ничего не получится.

И, конечно же, не получается. Незнакомец ловит волка прямо в прыжке за горло, сжимает крепко, без суеты, и я кожей чувствую, как братья задерживают дыхание.

— Решайте, — произношу внушительно, добавляя в голос жёсткости.

Если они и дальше будут тянуть, то погибнут. Это, конечно, меня не сильно расстроит, но и я уйти не успею. Не убегу от незнакомца со змеиными зрачками и огромной силой. Даже мысли такой нет.

И тут Касар делает немыслимое. Он, превозмогая боль, встаёт и наваливается на незнакомца всем телом. Тому, конечно, плевать на такое, но волка он отпускает, переключаясь на Касара.

— Освобождай! — кричит он, когда его бьют в живот, и Касар падает, задыхаясь.

А Эйрик, поняв, видимо, что здесь они и полягут, кидается ко мне с клинком в зубах и на бегу превращается в человека.

Он наставляет мне на горло кинжал и смотрит в глаза настолько тяжело и давяще, что я задерживаю дыхание, чувствуя холод металла кожей.

— Обманешь — и я сам тебя убью, — даёт своё обещание и добавляет: — Галара.

И перерезает верёвки на руках, а ошейник падает к моим ногам — как раз вовремя. Почти одновременно я чувствую приток сил: резкий, обжигающий, будто меня ударили изнутри. Магия возвращается рывком. А незнакомец уже готов прикончить упрямого воина.

Я резко поворачиваюсь к ним всем телом и произношу:

— Тейне.

Складываю руки вместе, и когда разнимаю их, между ладонями вспыхивает большая огненная сфера. Жар лижет кожу, воздух вокруг дрожит. Я развожу руки ещё шире — и сфера увеличивается, становится тяжелее, плотнее.

Незнакомец переключает внимание на меня, и я готова поклясться, что он хмыкает или ухмыляется, оценивая. Но что-то сделать он не успевает.

Я метаю в него сферу, и он, поймав её грудью, улетает в избу, проламывая стену с глухим треском.

— Режь быстрее верёвки! — прикрикиваю на Эйрика, не отрывая взгляда от пролома.

Он режет верёвку на моих ногах, а я нахожусь почти в экстазе от возвращения магии — она хлынула по жилам полноводной рекой, горячей и живой.

И теперь самое время посмотреть Эйрику в глаза. На моём лице победоносная улыбка и такой же давящий взгляд, без тени прежней слабости.

«Ну что, воин, теперь мы на равных», — хмыкаю про себя, в уме.

А он считывает мой посыл и не шевелится. Только смотрит пристально, щуря глаза.

Он напряжён, и кинжал держит наготове, будто не до конца верит, что я на их стороне. Как бы странно это ни воспринималось.

— Хватит там в гляделки играть, — рычит Касар и тут же воет от боли. — Уноси нас отсюда, ведьма! — уже приказным тоном добавляет он, срываясь.

Интересное требование. Только я не могу. Хотя… Я пробую открыть портал, собираю магию в ладонях — и сразу понимаю, что не получается. Пространство не откликается.

Значит, эта способность по-прежнему кем-то блокируется. Чудесно. И, главное, вовремя.

— Чего ты ждёшь? — с претензией спрашивает Эйрик, делая шаг ко мне.

— Не получается, — огрызаюсь на него, не скрывая раздражения.

— Эта сука хочет, чтобы он нас убил! — кричит мужчина брату, и в голосе снова звучит обвинение.

— Ты совсем идиот⁈ — кричу в ответ. Достал. — Или ты думаешь, что я хочу вместе с вами здесь лечь?

— Откуда мне знать? — упирается Эйрик. — Может, это твой дружок, и он хочет освободить тебя⁈ Он же шёл к тебе.

На это крыть нечем. Только он мне точно не друг. Нет у меня таких друзей. Он пришёл за мной — чтобы забрать и передать дальше.

Но так просто я не дамся.

— Заткнись! — кричит Касар и тут же кривится от боли, едва удерживаясь на ногах. Переводит на меня пристальный, цепкий взгляд и добавляет, с трудом выталкивая слова: — Ты можешь временно остановить распространение магии?

Он спрашивает с недоверием, но выбора у него всё равно нет. Придётся доверять.

— Могу, — отвечаю как есть, уверенным тоном, без лишних обещаний.

— Сделай это, — хрипя от боли, командует Касар.

И срывает такой же медальон с шеи, как и Эйрик, даже не раздумывая.

Похоже, у меня тут два оборотня нарисовалось. Ладно, об этом подумаю позже — сейчас нужно торопиться, пока магия не сожрала его изнутри.

Мы с Эйриком подходим к его брату, и я почти прислоняю ладонь к ране. От неё уже пошли чёрные росчерки, расползающиеся по коже, словно живые — смертоносная магия распространяется быстро, хотя регенерация оборотня уже работает, пытаясь её сдержать. Но её не хватит против такой силы.

Я выпускаю магию на волю, позволяя ей лечь плотным слоем, и чувствую, как отрава замедляется, нехотя отступая под напором моей силы.

— Спасибо, — хрипит Касар, и в этом слове больше усталости, чем благодарности.

Мне его благодарность особо не нужна, поэтому я не отвечаю.

А в следующую секунду мужчина прямо возле меня превращается в большого бурого медведя. Так что мне приходится сделать шаг назад, чтобы он меня не задел и не придавил.

Массивное и смертоносное животное.

Сила в нём чувствуется даже сейчас. Вот только он ранен. И без меня он не выживет. Это и заставляет братьев вести себя проще, осторожнее, не командовать на каждом шагу, как раньше.

Медведь кивает мордой, давая понять, чтобы я запрыгивала.

— Ну, на такой лошади я ещё верхом не сидела, — шутливо проговариваю, стараясь не показать напряжения.

Он фыркает, а Эйрик смотрит на меня во все глаза, будто боится, что я сейчас угроблю его старшего брата одним неосторожным движением.

Я забираюсь на медведя и запускаю пальцы в густую, тёплую шерсть, сжимая её крепче, чтобы держаться.

— Куда пойдём? — спрашивает хмуро Эйрик, явно всё ещё сомневаясь.

— Ко мне в избу, — тут же отзываюсь. — О ней никто не знает, она в лесу. Там можно подлечить твоего брата. Там есть нужные травы.

И ещё оттуда проще искать Мерзаля, но это я оставляю при себе. Мужчинам нет никакого дела до моего фамильяра, а для меня это важно.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Мы же тебя там нашли. И я тебе не доверяю, — спорит Эйрик, не скрывая напряжения.

Я уже открываю рот, чтобы резко ответить, как медведь подхватывает пастью древко своего топора и бросается вперёд, тяжело и стремительно, ставя точку в наших препирательствах.

Окончательную. Без права на спор.

Теперь мне остаётся только не упасть с него во время быстрого бега и удержаться, пока деревья мелькают перед глазами, а снег летит в лицо. А потом — придумать, как вылечить такую рану.

Иначе боюсь, что никакое обещание Эйрика не остановит.

Не помогу его брату — он попытается меня прирезать. Прямо в моей избе.

Глава 5 Мирана

Когда солнце уже начинает прятаться за горизонт, мы прибываем к избе, и я с радостью слезаю с медведя, чувствуя, как дрожат ноги.

— Больше не буду на такого залезать, — бурчу себе под нос, разминая затёкшие пальцы.

Пока я иду к избе, мужчины превращаются в людей, и что-то мне подсказывает: Эйрик сразу же надевает медальон.

Захожу внутрь и первым делом иду к печке, чтобы хоть немного прогреть избу. Потому что перед уходом мужчины даже не думали закрывать дверь. Только чудом всё лежит на своих местах, а не разнесено ветром и лесными животными.

— Куда его положить? — спрашивает Эйрик, входя вместе с Касаром.

Оборачиваюсь и вижу, что старший из аскадцев уже совсем плох. Он закатывает глаза, хотя из последних сил пытается оставаться в сознании. Видимо, так же, как и его брат, боится поворачиваться ко мне спиной.

И я их за это не виню. Сама опасаюсь.

— Ложи на мою постель, всё равно пока нужно отвар готовить, — указываю, куда его вносить, и больше не обращаю внимания на мужчин.

Подхожу к печи и всматриваюсь в травы, висящие пучками.

— Так… это не то, — бубню, перебирая сухие стебли. — А вот вы мне и нужны, — радуюсь, узнав нужные, собранные ещё весной.

— Зря мы сюда вернулись, — произносит Эйрик внезапно, оказавшись слишком близко ко мне.

Я резко разворачиваюсь и ловлю себя на мысли, что примерно так же меня подкарауливал его брат. Тогда мне удалось убежать. А теперь я собираюсь его лечить. Эйрик буравит меня тяжёлым, недоверчивым взглядом, не отводя глаз.

— И что, я должна испугаться твоего взгляда? — с издёвкой спрашиваю. — Твои сомнения можешь оставить при себе. Отойди, — шикаю на него и делаю шаг, чтобы пройти.

Но мужчина настроен решительно. Он поднимает руку и останавливает её прямо у моей шеи, видимо, вовремя вспомнив, чем это может закончиться, и что со мной сейчас лучше не ссориться, пока его брат при смерти.

— Нужно отсюда уходить, — цедит сквозь зубы Эйрик, подходя ещё ближе.

Ещё немного — и мы соприкоснёмся телами, и от этого накал только усиливается. Но никто из нас не собирается сдавать позиции. Я запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в глаза, и то, что он нависает надо мной, меня ничуть не смущает.

— Это единственное место, где сейчас твой брат в безопасности, — цежу сквозь зубы ядовито. — Или ты думаешь, мне удовольствие доставляет терпеть двух аскадцев у себя дома? — заканчиваю так, чтобы он точно понял, какого я о них мнения.

— Ведьма, следи за словами, иначе я научу тебя манерам, — угрожает мужчина, тяжело дыша.

Ох… а он совершенно не умеет себя контролировать. Его вспыльчивость играет против него. Его разрывает от эмоций, от бессилия и злости.

— Послушай, аскадец, — говорю тихо и подавляюще, так, чтобы дошло: я не угрожаю, я констатирую факт. — Твоего брата прирежет первый же аскадец.

— Эйрик, она права, — тихо, но твёрдо говорит Касар.

Но мы пока не обращаем на него никакого внимания. Слишком сконцентрированы друг на друге. Буравим взглядами так, будто ими можно убить, если бы это было возможно.

— Мы можем пойти в наши края, в поселение, где живём, — вносит своё нелепое предложение мужчина.

— Идиот. Он… — тычу в сторону его брата. — Не добежит. И даже если случится чудо, вас заметят, и Касара сразу на месте из-за раны убьют. А к тебе присмотрятся, оборотень, — последнее слово я растягиваю для пущего эффекта.

И, толкнув его плечом, ухожу к котелку. Наливаю в него воду и бросаю травы. Нужно дать Касару хотя бы это, пока мы в избе. Хоть немного сбить боль и притормозить заразу.

Эйрик начинает мерить шагами и без того маленький дом, нервируя всех. Я лишь коплю в себе негодование и молчу, а его брат периодически сквозь зубы стонет.

И этот идиот всерьёз думал, что тот сможет добежать до их селения? Глупец. Он сюда-то добрался чудом и не свалился без сил по дороге.

Когда отвар готов, я наливаю его в чашу и иду к аскадцу, но дорогу мне преграждает Эйрик.

— И? — вздёрнув бровь, спрашиваю.

— Ты к нему не подойдёшь, — непреклонно говорит он.

Я закатываю глаза на эту глупость.

— Если я не дам ему этот отвар, он так и будет мучиться от боли, — флегматично произношу. — Мне всё равно, а вот тебе, вроде бы, не должно быть…

— Ах ты дрянь! — срывается мужчина и всё же хватает меня за горло.

А я тут же выдёргиваю у него из пояса кинжал и приставляю к его горлу. Он этого не ожидал, а мне надоело терпеть его нападки. Лезвие касается его кожи и замирает.

— И что дальше, аскадец? — издевательски тяну слова, глядя ему прямо в глаза. — Без меня твоему брату будет только хуже, — киваю на больного. — Но ошейник ты мне больше не наденешь, — произношу между прочим. — Так что хватит кидаться сгоряча.

Эйрик отлично знает, что я уже знаю тайное слово для открытия ошейника. И чтобы надеть его на меня снова, нужно отдать ошейник магу или ведьме, чтобы переколдовать его. Так что теперь ошейник аскадцев — просто безвкусное украшение, не более.

— Ты вертлявая ведьма, и я буду внимательно смотреть за тем, что ты делаешь, — наклонившись и не обращая внимания на оружие, с гневом произносит Эйрик. — И если замечу хоть что-то не то, ты поплатишься.

— Повторяешься, похабник, — парирую.

Он сжимает пальцы сильнее и прищуривается. В его глазах так и читается, что он бы с радостью придушил меня. Вот только не может. Физически — да, но тогда дни его брата сочтены.

— Ведьма, — кидает брезгливо.

— Эйрик, пропусти её, — хрипит Касар.

И мужчина сразу переключается на него. Подходит к кровати и встаёт на одно колено, склонившись ближе.

— Брат, она может сделать только хуже, — горячо бросает он Касару.

— Без неё я не протяну и дня, — хрипит Касар в ответ.

Он тянет брата к себе ближе и что-то шепчет ему на ухо. Слов я не слышу, только вижу, как лицо Эйрика становится напряжённым, будто каменным. Он тяжело вздыхает, когда брат договаривает, и переводит на меня тяжёлый взгляд.

Он будто смотрит внутрь меня, пытаясь проникнуть в душу, разглядеть самые тёмные её уголки. А они ведь есть. Вот только он правда думает, что я раскроюсь перед тем, кто угрожает мне смертью?

Эйрик протягивает руку, чтобы забрать кружку.

— То есть если он выпьет с моих рук отвар, то случится… что? — вскидываю брови и отдаю ему чашу.

— А кто его знает, — бурчит Эйрик.

Он поит Касара отваром, и тот буквально сразу вздыхает с облегчением. Напряжение в его теле чуть ослабевает. Скоро он уснёт, чтобы сберечь силы.

— Я могу быть уверен, что это не твой дружок? Что не ты его призвала? Может, всё же ты? — прилетает от Эйрика, когда Касар закрывает глаза.

Мужчина отходит к окну и выглядывает наружу, проверяя, чтобы возле избы никого не было.

А потом поворачивается и ждёт ответа.

— Нет, ты не похабник, — упираю руку в бок. — Ты идиот. Я же была с вами и помогла уйти. Зачем, позволь спросить, мне это делать, если мы с ним заодно?

— Возможно, ты выкручиваешься. Или он тебе стал ненужен, — предполагает мужчина.

— Нет, меня твоё тугодумство достало! — вскрикиваю, не выдержав.

— Тихо, Касар только глаза прикрыл, — шикает на меня Эйрик.

— Он не проснётся, — оповещаю Эйрика, и он выпучивает на меня удивлённые глаза.

— Что? — тихо рычит мужчина и резко подскакивает ко мне.

— Напомнить, что твой кинжал всё ещё у меня? — едко уточняю, прекрасно помня, чем закончилось наше прошлое столкновение.

— Напомнить, что я уже один раз с тобой справился?

— Неправда, — тут же протестую уверенно. — Ты подошёл сзади. А это бесчестно! — упрямо выдаю и поднимаю подбородок.

— Что ведьма может знать о чести? — парирует он почти мстительно, глядя так, будто готов меня прибить.

— А что простой воин знает о том, что со спины нападать бесчестно? — парирую в ответ.

Он щурит взгляд, оценивающе, жёстко.

— Я сын ярла Сварда, — гордо оповещает меня Эйрик.

— И мне, конечно же, известно, кто этот ярл, — будто о пустяке говорю я.

Это бесит его ещё сильнее.

Мы снова стоим посреди избы и тяжело дыша, мстительно смотрим друг другу в глаза. Воздух между нами натянут, как струна, и я почти слышу, как она звенит.

— Я предлагаю сотрудничество. Быстрое и взаимовыгодное. А после мы разойдёмся навсегда, — озвучиваю спокойно.

— Как интересно запела, — склоняя голову набок, спрашивает мужчина, уверенный в своих силах. — А кто тебе сказал, что я тебя отпущу?

Ну что ж… угрожать я тоже умею.

— Ты снял ошейник — я вас вытянула из деревни. Подлатаю твоего брата — и вы меня отпустите, — проговариваю вслух условия сделки. — В любом случае у меня есть подстраховка. Я теперь знаю, кто вы. Знаю, что вы магические существа, — намеренно тычу в его слабое место. — И к тому же не ты ли кричал, что с легкостью найдешь себе другую ведьму?

Пусть не стоит здесь таким горделивым.

— Только попробуй кому-то рассказать, — предостерегает мужчина. — Да и кому ты скажешь? Первый же аскадец без нашей защиты обезглавит тебя, — добавляет весомо.

Аргумент. Веский.

Вот только и у меня он есть.

— А мне даже говорить не придётся. Рана Касара сама за себя скажет, — парирую.

И он рычит. Эйрик начинает ходить по избе туда-сюда, меряя её шагами, будто от этого рана его брата затянется быстрее. А я, плюнув на него, иду за своим кинжалом и шубой. На улице начинается метель, и лучше поторопиться.

— Я не могу просто так стоять и ничего не делать, — выдаёт он неожиданно, привлекая моё внимание. — Чем я могу помочь брату? — уже поумерив пыл, спрашивает аскадец.

Я подвожу его к окну и показываю рукой.

— Видишь, за мостом есть гора? — он кивает. — А в ней пещеры. А в пещерах — наполненные магией кристаллы. Мне нужны они, чтобы спасти твоего брата.

Пока мужчина смотрит на гору, я прикидываю, сколько взять кристаллов, чтобы хватило не только на Касара, но и на вызов Мерзаля. Об этом, конечно, аскадцам говорить не стоит.

Но про своего фамильяра я не забываю ни на секунду. И скоро, с помощью этого мужчины, он будет здесь. А дальше… дальше мы будем далеко отсюда.

— Я ещё раз предлагаю сделку, — напоминаю ему.

— Ты точно можешь помочь моему брату? — спрашивает он, повернувшись ко мне всем корпусом и глядя в глаза пристально, почти требовательно.

— Могу, — отвечаю уверенно. — Я помогаю Касару, а ты меня отпускаешь. Согласен?

Что-то мелькает в его глазах, и Эйрик протягивает мне руку.

— Согласен.

Вот только я её не пожимаю. Потому что понимаю: меня сейчас нагло дурят. Он старается это скрыть, но я вижу. И то, что он не собирается соблюдать обещание. И то, что он может быть серьёзным — и, скорее всего, раньше я видела лишь его маску, а не настоящего Эйрика.

Но сейчас нет времени в этом разбираться. Мне нужно как можно быстрее поставить на ноги Касара, чтобы незнакомец не нашёл меня раньше.

— Тогда оставайся с братом, а я пойду в пещеры, — говорю и отворачиваюсь.

Вот только мужчина ловит меня за локоть, не давая уйти.

— Я не настолько наивен, чтобы тебя одну отпустить, — говорит прямо и ждёт моей реакции.

— Тогда прихвати кинжал. Он на столе, — произношу налегке, не упоминая, кто нам может встретиться в пещерах.

Пусть это будет сюрприз для бравого воина, каким он себя считает.

Глава 6 Мирана

Когда мы вступаем на мост, мужчина останавливается и заглядывает на шумные, взбесившиеся воды реки. Чёрная лента несётся внизу, бьётся о камни, швыряет в стороны клочья пены.

— Высоко, — хмыкает Эйрик, и его слова тут же уносит метель, будто сама не желает их задерживать.

— Потом посмотришь, не отвлекайся, — фыркаю в ответ и, не обращая на него внимания, иду дальше.

Погода только ухудшается, и останавливаться, чтобы разглядывать реку, я не собираюсь. И так пришлось использовать магию, чтобы осветить нам путь — глубокий вечер уже опустился на мир плотным, холодным покрывалом.

Свет заклинания дрожит, выхватывая из темноты лишь клочок дороги, а снег хлещет в лицо, забивается под капюшон и колет кожу.

И благо, когда мы поднимаемся по тайным тропам, которые не видно сразу и которые открываются лишь тому, кто уже ступал на них прежде, аскадец не мешает и не комментирует каждый камень.

Он идёт молча, тяжело ступая позади, будто сам этот подъём его раздражает. Не сказать, что быстро, но шаг за шагом мы всё же достигаем нужной пещеры.

И, встав на входе, я замираю и прислушиваюсь, пытаясь понять, дома ли хозяева.

— Чего мы ждём? — снисходительно произносит мужчина и идёт вперёд, будто это место его совсем не тревожит.

Ну-ну, пусть идёт. Он-то не знает, с кем мы можем здесь встретиться.

И только убедившись, что внутри никого нет, я захожу следом, в большую пещеру, где нет снега и непогода будто вовсе не касается её стен. Здесь заметно теплее, воздух неподвижен, и дыхание наконец перестаёт превращаться в пар.

Мы продвигаемся внутрь, и Эйрик недоверчиво спрашивает:

— Где твои кристаллы?

— Терпение, — бурчу в ответ, чувствуя, как напряжение между нами становится почти осязаемым.

Он награждает меня нетерпеливым взглядом, тяжёлым, давящим.

— Я надеюсь, ты не просто так тянешь время? — с плохо скрываемой угрозой в голосе спрашивает мужчина.

— Эйрик, вот мне иногда кажется, что тебе просто нужно чем-то закрыть рот, и тогда всё станет проще, — эмоционально кидаю я, не удержавшись.

И аскадец взрывается. Он подлетает ко мне и преграждает путь, нависая, будто скала. Ах ну да, мы же гордые, и я посмела задеть его достоинство.

— И? — складываю руки на груди, спрашивая с вызовом. — И дальше так будем стоять или всё-таки пойдём за кристаллами? — с издёвкой добавляю.

И, встав на носочки, наклоняюсь ближе и совсем тихо говорю, почти шепчу ему в лицо:

— Время идёт, и оно не на стороне твоего брата.

— Рррр, — рычит мужчина, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, но всё же отступает, разворачивается и идёт дальше, явно заставляя себя не сорваться.

И когда мы доходим до выступа, перед нами открывается ещё большая пещера. Пространство уходит вниз, теряясь в полумраке. Именно то место, куда мы и шли.

Здесь на стенах красуются белёсые кристаллы, впаянные в камень, словно застывший свет. Они мягко поблёскивают, отзываясь на магию, и я чувствую, как сила тянется к ним сама.

Эти кристаллы нужны для вызова Мерзаля. Ах да, и для лечения аскадца тоже.

Мужчина осматривается, явно прикидывая, как мы будем спускаться, заметив кристаллы, а я начинаю колдовать. Концентрирую силу между пальцами и кручу ими, будто плету невидимую верёвку, чувствуя, как магия послушно собирается, плотная и тёплая, готовая принять форму.

— Храв, — произношу твёрдо, и первая верёвка уже ложится у моих ног, плотная, будто сплетённая из живых нитей.

Тогда приступаю к плетению следующей. Магия послушно собирается между пальцами, тянется, поддаётся, и вскоре рядом появляется вторая. Когда обе готовы, я, не глядя на аскадца, подхожу к камню.

Верёвки сами закрепляются за него, впиваясь в породу, словно всегда здесь были. Теперь их даже привязывать не нужно.

— Удобно, — хмыкает мужчина, наблюдая за этим с плохо скрываемым недоверием.

— Ага, — с глубоким выдохом отвечаю.

Подойдя к краю уступа, хватаюсь за верёвку и начинаю спускаться. И всё же я замечаю, как сверху на меня смотрят настороженные, недоверчивые глаза.

— Ты собираешься мне помогать или так и будешь здесь стоять до Рагнарёка? — с вызовом бросаю мужчине, смотря ему в глаза.

— Я не доверяю магии и всему, что с ней связано, — предельно честно отвечает он.

— И что будем делать? — раздражённо кидаю в ответ. — Я не перестану колдовать из-за того, что ты опасаешься. И ты действительно думаешь, что я щёлкну пальцами и твоя верёвка пропадёт? И зачем мне это?

По его взгляду сразу понимаю: разговаривать с ним бесполезно. Аскадцы ненавидят или боятся магию, так что ведьмы для них — почти кровные враги. И вот это пробить и перечеркнуть так просто не получается.

Мы, со своей стороны, тоже либо ненавидим, либо стараемся избегать встреч с ними. Вот и выходит замкнутый круг. Всё было бы привычно, если бы аскадцы не вышли за пределы своих земель и не начали искать ведьму.

Похоже, мне придётся самой сходить за кристаллами. Только непонятно, зачем тогда мужчина вообще увязался за мной.

Но тут случается маленькое чудо: он всё же начинает спускаться по верёвке. Даже быстрее меня. И первым ступает на пол пещеры.

— И что, не растворилась в воздухе верёвка? — с издёвкой спрашиваю, проходя мимо него.

— Я быстро спускался, и ты бы не успела развеять верёвку, — уверенно произносит мужчина, осматриваясь.

Эйрик стоит посреди пещеры, внимательно оглядывая пространство, а я подхожу к стене и прикладываю ладонь к кристаллу. Он сначала холодный, но затем начинает медленно нагреваться, откликаясь на мою магию.

Только после этого его можно забрать. Я делаю то же самое ещё с несколькими, чувствуя, как сила уходит волнами. И тут слышу тяжёлые шаги.

Я быстро прячу кристаллы, выпрямляюсь и вижу, как Эйрик уже напряжённо смотрит в сторону прохода, где должен появиться хозяин пещеры, сжимая в руке клинок.

— А почему у тебя клинок, когда у твоего брата топор? — спрашиваю, глядя на его оружие.

Такое оружие обычно у мужчин вспомогательное, а не основное. А у Эйрика, похоже, другого и нет.

— Не твоё дело, ведьма, — огрызается мужчина.

— А что такое? — не унимаюсь я. Интересно мне, да и поддеть его хочется так же, как он меня. — Давно ходишь с женским оружием?

— Ты напрашиваешься? — скалится мужчина.

— Ох… как мне страшно. Пойдём быстрее, — поторапливаю его. — А то хозяин пещеры придёт, — бросаю так, будто между делом.

— Что? — повышая голос, переспрашивает мужчина. — Ты только сейчас решила сказать, что у пещеры есть хозяин⁈ — с претензией заканчивает он.

И мы не успеваем добраться до верёвок — дорогу нам преграждает настоящая гора с каменной кожей. Широкая, массивная, будто сама пещера решила встать на защиту своих недр.

Местный хозяин. Каменный тролль.

— О тролле ты решила умолчать? — с нажимом бросает Эйрик.

— А в чём, собственно, проблема? — парирую в ответ. — Ты же бравый воин, которого послали за ведьмой, — припоминаю ему его же слова.

Мы встречаемся взглядами.

Прожигающими, агрессивными, опасными — как искры перед вспышкой.

— Но о таком нужно предупреждать! — наезжает он.

Тролль глухо рычит, но сейчас нам не до него. Этот аскадец решил меня поучить, а сам даже оружие повнушительнее не взял с собой. И вот с этим клинком он собрался со всеми разбираться.

— Я не обязана обо всём тебе сообщать, — огрызаюсь в ответ.

Я вижу, как он закипает. Но и меня он уже откровенно достал. Терплю из последних сил, хотя руки так и чешутся придушить. Судя по его взгляду, мысли у нас сейчас одинаковые.

— Людь здесь не место! Людь нельзя трогать кристалл! — неожиданно громко произносит тролль.

И только тогда мы резко переводим на него раздражённые взгляды.

— Разбирайся с ним с помощью магии, — сразу заявляет этот «бравый» воин.

— А что, боишься кинжал сломать? — с издёвкой бросаю ему.

— Людь прекратить! — рычит тролль, делая шаг вперёд.

— Подожди, — останавливаю его, выставляя руку.

Сейчас мне совсем не до него — тут аскадец напрашивается, и я даже не знаю, на что именно. Тролль смотрит удивлённо и даже чуть обиженно, будто его внезапно исключили из разговора.

— Ты чего? — поражённо спрашивает мужчина.

— Он самый безобидный из трёх, — фыркаю в ответ.

— То есть их ещё и три могло прийти⁈ — взрывается Эйрик.

— А что такого⁈ — парирую в том же тоне. — Не справился бы?

— Людь здесь быть не должно. Если о людь узнать остальные, то людь вариться в котелке, — важно сообщает тролль.

— А ты попробуй сварить, — с агрессией бросает Эйрик и начинает идти на тролля.

— Перестань, он же безобидный, — пытаюсь его вразумить. — Обойдём и поднимемся по верёвке.

— Я не оставлю тролля здесь, — грозно заявляет мужчина. — Он людей ест, — приводит весомый аргумент аскадец. — Он чудовище.

И пока мужчина наступает на тролля, пытаясь, видимо, напугать его кинжалом, я чуть не ляпаю, что он-то тоже чудовище. Существо. Нечисть — тут можно назвать как угодно. Просто его воспримут по-разному, если узнают правду. Но это же не повод сразу убивать.

И Эйрик, идиот такой, действительно пытается атаковать громадного каменного тролля, и, конечно же, у него ничего не получается. Его кинжал для каменной кожи — ничто.

Тролль начинает рычать, низко и гулко, так, что дрожит пол пещеры.

— Замечательно, — не сдерживаясь, выкрикиваю. — Ты его разозлил, и теперь он нас не пропустит.

— Аскадец котелок ням-ням, — уже довольно сообщает тролль и толкает Эйрика.

Тот с глухим ударом падает на спину и, подняв на меня взгляд, спрашивает почти обвинительным тоном:

— Не хочешь помочь?

Ах нет. Не почти обвинительным — самым что ни на есть обвинительным. Хотя я вообще-то пыталась помочь. Просто он решил покрутить кинжалом перед носом тролля. А его, между прочим, даже топор Касара не особо беспокоил бы.

— Разбирайся, — предлагаю, кивая на тролля. — Ты же это начал, а не я. Пусть он тебя убьёт. Сварит. На одного аскадца станет меньше.

И пока я рассуждаю и понимаю, что не сильно бы огорчилась такой участи Эйрика, он снова нападает — и предсказуемо терпит поражение. Но его упрямству можно только позавидовать.

Тогда я решаю взять ситуацию в свои руки.

— Прости нас и пропусти, — обращаюсь к троллю и ласково улыбаюсь. — Мы уже с тобой знакомы, и ты знаешь, что я не причиню тебе вреда. А твои братья ни о чём не узнают.

Я умасливаю тролля мягким голосом, пока мужчина пыхтит недовольно, но благоразумно молчит.

— Людь нападать, — тролль тычет каменным пальцем в сторону Эйрика. — Людь злой. Людь должен вариться в котелке, — обвинительно заявляет он.

Я закатываю глаза. В целом — полностью с ним согласна. Но спасать всё равно придётся.

— Я согласна, что этот людь должен вариться в котелке, — миролюбиво говорю, — но сейчас он мне нужен. Поэтому пропусти нас.

— А ведьма придёт поиграть ещё? — с надеждой в голосе спрашивает тролль.

— Конечно, — соглашаюсь, не задумываясь. — Но мне нужно уехать, и когда я смогу заглянуть к тебе в следующий раз, не знаю.

Тролль грустно смотрит на меня, явно вспоминая наши игры, а аскадец не удерживается от издёвки:

— Ох, как это мило, — едко тянет он. — Ведьма и тролль.

— Закрой ты уже свой рот, — цежу сквозь зубы.

Тролль отступает и пропускает нас. Мы поднимаемся по верёвке, и уже когда идём по второй части пещеры, мне в спину прилетает вопрос, который буквально стопорит всё:

— Это твой ухажёр? — издевательски растягивая слова, спрашивает мужчина.

Я резко останавливаюсь и смотрю ему в глаза широко распахнутыми своими.

Он что, серьёзно сейчас?

— Вы с ним близки? — прилетает следующий нелепый вопрос.

— Слушай, у тебя какие-то проблемы? — рыча, спрашиваю, глядя на него как на последнего идиота.

— Да, у меня проблемы, — с агрессией произносит мужчина, подходя вплотную. — С тобой. Я тебе не доверяю.

Я не выдерживаю. В ладони вспыхивает сфера, наполненная молниями, они извиваются, трещат, рвутся наружу.

Вот только мужчина смотрит не на неё — он смотрит мне в глаза. Прямо в них. И что-то видит, потому что его взгляд резко меняется.

С настороженного — на поражённый.

Ох… похоже, молнии у меня сейчас не только в руках.

— Ты кто такая? — с подозрением спрашивает он, нависая надо мной.

— Не твоё дело, — огрызаюсь в ответ. — Единственное, что тебе нужно знать: я та, с кем не стоит ругаться.

Да пошёл он подальше, к своему Одину. Будет он мне ещё такие вопросы задавать. Резко разворачиваюсь и ухожу. Знаю его от силы день, а уже придушить хочется. Развеиваю сферу, пытаюсь успокоиться, выровнять дыхание.

Но когда я уже подхожу к выходу из пещеры, Эйрик со всей силы толкает меня вправо. А я падаю в снег лицом и тут же снова активизирую сферу.

— Да ты бессмертным себя почувствовал⁈ — кричу на него, показывая пульсирующую магию.

Но он смотрит не на меня. Вперёд, а я — влево, где красуется копьё, на древке которого те же руны, что и на его удлинённых клинках преследователя.

Я машинально перевожу взгляд вперёд и замираю. Незнакомец завис перед самым входом в пещеру и остаётся неподвижным, пока его оружие красноречиво намекает, что он опасен и настроен серьёзно.

Вот это уже очень плохо.

— У него ещё и крылья есть? — поражённо спрашивает Эйрик.

— Представь себе, — шиплю в ответ, и резко поднимаюсь на ноги.

Меня накрывает паника от патовости ситуации. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди. Аскадец достаёт клинок и, посмотрев на меня так, что я вынуждена встретиться с ним взглядом, произносит серьёзным, жёстким тоном:

— Спаси брата. Я попытаюсь его задержать.

А вот меня дважды просить не нужно. Я киваю и уношу ноги.

Глава 7 Мирана

Первым делом, как только попадаю в избу, я сажусь прямо на пол и раскладываю перед собой два кристалла. И начинаю нашёптывать заклинание, медленно, осторожно, чтобы активизировать их.

Кладу ладони на кристаллы и продолжаю шептать, чувствуя, как магия отзывается и начинает течь ровнее.

Постепенно кристаллы наливаются синим светом, мягким, но плотным. И лишь тогда рядом со мной открывается маленький портал, из которого с матами буквально вылетает Мерзаль.

— Как это понимать, Мирана⁈ — тут же орёт он, едва не шлёпнувшись пятой точкой на пол.

— Подожди, — отмахиваюсь от него.

Я быстро поднимаюсь и иду к Касару. Осторожно открываю рану на его боку и прикладываю к ней оба кристалла. Камень нагревается, прижигая плоть, и вместе с этим я чувствую, как запускается регенерация, спасая аскадца.

— Какого мёртвого холода здесь происходит⁈ — вопит Касар, дёрнувшись.

— Мирана, что здесь происходит? — тут же вторит ему Мерзаль, ошарашенно вертясь на месте.

Я во все глаза смотрю на рану на боку мужчины и вижу, как усиленная кристаллами регенерация начинает работать. Плоть стягивается, чёрные росчерки уменьшаются. Постепенно, но всё же. И когда это чувствует и аскадец, он резко подрывается на ноги и обеспокоенно спрашивает:

— Где Эйрик?

— Он… — нервно начинаю я под тяжёлым взглядом мужчины. — Мы были вместе, и нас настиг незнакомец. А Эйрик…

С каждым моим словом брови Касара всё сильнее хмурятся, тело напрягается, будто он готов сорваться с места. Мерзаль рядом со мной замирает и даже не мяукает, явно понимая, что сейчас лучше затаиться. Он ничего не знает, но чувствует — момент не тот.

И тут дверь резко бьётся о стену. Мы с Касаром одновременно переводим взгляд на вход. А там, на пороге, стоит запыхавшийся и уставший Эйрик.

Грязный, побитый, но главное — целый. Удивил.

— Брат, тебе лучше? — сразу спрашивает он у Касара, не тратя времени на объяснения.

— Да, полегче, — тут же отзывается тот и делает шаг навстречу. — Регенерация заработала.

Эйрик бросает быстрый взгляд на кота, потом на меня и коротко командует:

— Тогда уходим. Быстро.

«Может, ты мне расскажешь, почему этот аскадец, — с презрением шипит Мерзаль у меня в голове, — командует?»

«Чуть позже, обязательно», — соглашаюсь и направляюсь к выходу.

Нужно будет поставить мужчин на место и напомнить об уговоре. Но стоит нам только выйти из избы, как дорогу преграждает незнакомец. Он как раз приземляется на землю, окружённый метелью.

— У этого гада ещё и крылья есть? — шокированно произносит Касар.

— Сам недавно узнал, — нервно отзывается Эйрик.

А я тем временем думаю, что со всем этим делать. У Эйрика, видимо, лишь чудом получилось ненадолго остановить незнакомца, и теперь тот ещё и нас нашёл. Ситуация паршивая, мягко говоря.

И тут, будто по команде, в самой высокой точке напряжения братья переводят взгляды на меня. Я, уже догадываясь, к чему это, перевожу взгляд на Мерзаля и щурюсь.

— Что? — тут же нервно спрашивает он, выпучив на меня глаза. — Я его не одолею! — протестует кот.

— Как раз ты мне и поможешь, — тихо бубню, чтобы слышал только он.

Мерзаль щурит глаза, дёргает хвостом, но спорить не решается. Я одну руку направляю на него, подпитываясь силой, а вторую вытягиваю в сторону незнакомца. И он уже понимает, что настоящая угроза здесь не мужчины. И что я не собираюсь браться за клинок.

Он взлетает, отступая, выставляет копьё, пытаясь защититься, но не успевает.

— Китраул! — кричу и пускаю магию в дело.

Перед нами начинает формироваться снежный вихрь, плотный, хищный, закрученный спиралью. Мы оба с ним знаем, что будет дальше.

Взмах крыльев — и моя победа. Потому что он просчитался.

Я завожу руку назад, а затем резко выбрасываю вперёд. Незнакомца утягивает в снежную воронку, закручивает и уносит прочь вместе с ней, всё дальше и дальше от избы.

Я выдыхаю и перестаю черпать силу из Мерзаля, который всё это время тихо стоял сбоку и помогал, как истинный фамильяр.

Медленно перевожу взгляд на братьев. Они смотрят на меня во все глаза, всё ещё в шоке.

«Ну что, мальчики, не ожидали?» — мысленно спрашиваю их.

И по их взглядам понимаю: однозначно нет.

«Сейчас именно тот момент», — подсказывает Мерзаль.

И я с ним полностью солидарна.

Подхватываю его под мышку и пытаюсь с его помощью открыть портал, но ничего не выходит. Даже усиленная магия не срабатывает. Кто-то напрочь перекрыл для меня эту возможность.

— Придётся по старинке, — раздражённо бурчу и иду в дом, пока мужчины переговариваются за моей спиной.

Опускаю Мерзаля на пол, и тот тут же начинает наматывать вокруг меня круги — явно соскучился и всерьёз переживает за свою непутёвую ведьму. Я же, почти не обращая на него внимания, собираю самое необходимое.

В эту избу я, к сожалению, больше не вернусь. По крайней мере, не в ближайшее время. Если незнакомец нашёл меня здесь, значит, нужно уходить как можно дальше.

Я закидываю сумку через голову на плечо так, чтобы она висела за спиной и не мешала, и направляюсь к выходу.

Но тут меня ждёт сюрприз в лице двух аскадцев, которые преграждают мне путь.

Стоят как единая живая гора. И точно знают, что мешают.

— У нас был уговор, — с нажимом говорю, глядя на мужчин.

«Какой ещё уговор, дурында?» — с отчаянием в голосе стонет Мерзаль.

Шикаю на него мысленно и снова сосредотачиваюсь на аскадцах.

И тут происходит перестановка: Касар шагом уходит вперёд и задвигает младшего брата себе за спину. Встаёт ровно, основательно, и смотрит мне прямо в глаза.

— И что? — складываю руки на груди, уже понимая, что от них будет сложно отделаться.

— Я понимаю, что вы с Эйриком договорились, — спокойно говорит Касар, без привычной грубости. — И я уважаю этот уговор. Но…

Он делает паузу, а я хмурюсь.

— Нам нужна твоя помощь, а тебе — наша, — ровно подмечает он.

«О как загнул», — бурчит кот и раздражённо бьёт хвостом по земле.

Вот тут я с ним полностью согласна. Им я нужна. А вот они мне — не особо.

— А похоже, что мне нужна помощь? — указываю рукой туда, где совсем недавно бушевал вихрь.

— Слушай, ведьма, — с наездом начинает Эйрик, выходя из-за спины брата.

Но Касар тут же преграждает ему путь рукой и смотрит так тяжело и многозначительно, словно без слов посылает прогуляться по тропам Нифльхейма. Эйрик замолкает, хотя это даётся ему явно с трудом.

— Но всё же он рано или поздно настигнет тебя, — с расстановкой продолжает Касар. — Сколько раз ты сможешь от него уйти без портала?

— Сколько потребуется, — упрямлюсь.

Хотя доля истины в его словах есть. Без портала уйти от незнакомца будет сложно. Да и понять бы ещё, как он меня находит. Хотелось бы. И было бы неплохо получить хоть одну разгадку из тех загадок, которые судьба щедро разбрасывает вокруг.

— Но с нами будет проще, — настаивает мужчина.

Эйрик фыркает и отворачивается, явно недовольный, а Касар продолжает смотреть на меня внимательно, будто пытается заглянуть глубже.

Он старается — это видно. И он прекрасно помнит, что если бы не я, то сейчас был бы мёртв. Хотя, гад, спасибо так и не сказал.

— И что вы предлагаете⁈ — буром иду на Касара. Его правота бесит. — В ваши земли я не поеду, — сразу ставлю условие.

— А мы туда и не едем, — неожиданно отвечает он.

— А куда? — удивлённо спрашивает Эйрик.

Я тоже смотрю на Касара во все глаза.

Аскадец хмыкает и опасно улыбается.

Ох, мне совсем не нравится эта искра в его глазах. И улыбка, которая ещё немного — и станет оскалом.

Касар смещается так, чтобы стоять между мной и Эйриком, не давая нам достать друг друга. Очередной стычки сейчас не избежать, если он этого не сделает. Эйрик раздражает меня неимоверно.

Судя по всему, я его тоже.

— Мы сразу поедем на запад, на земли Брона, — отвечает Касар. — И Мирана поможет нам с той напастью, что приключилась с его людьми. А мы ей — с преследователем.

У Эйрика это вызывает бурю эмоций. Сдерживать их ему удаётся с большим трудом — он буквально фонтанирует раздражением.

— Подожди, — почти приказывает он и резко дёргает брата за локоть, уводя в сторону, чтобы всё обсудить.

«Похоже, многое изменилось, пока меня не было», — поражённо тянет Мерзаль, нервно постукивая хвостом по земле и дёргая усами.

«Очень», — соглашаюсь с ним и наблюдаю за перепалкой мужчин.

Они эмоционально спорят, хотя делают это так, что я не могу ничего разобрать. Но и без слов ясно: каждый доказывает свою правоту максимально доходчиво, жёстко, по-аскадски.

«А знаешь, когда я говорил завести мужика, я не имел в виду двух аскадцев, которые тебя прирезать могут!» — взрывается Мерзаль, почти крича у меня в голове.

«Тише ты, чего раскричался⁈» — тут же злюсь и мысленно шикaю на него.

«Да потому что оставил тебя совсем ненадолго, а ты уже завела себе двух убийц! И что это за крылатый, а? Мирана, кто он такой? Тебе что, опасностей от аскадцев не хватило⁈»

Нет, ну я, конечно, скучала. Очень хотела, чтобы он вернулся. А теперь думаю — может, лучше бы он ещё денёк побыл где-нибудь подальше. Потому что Мерзаль меня уже достал.

«Не заводила я их себе, — отвечаю честно, с явной претензией. — Ты же видишь, отвязаться не могут».

«Конечно, где ж они ещё такую глупую ведьму найдут, которая согласится с ними сотрудничать! Но ты мне тут не молчи про крылатого!» — строго заканчивает он, явно требуя объяснений.

Я на секунду прикрываю глаза, а потом говорю как есть:

«Мне кажется, нас нашли».

И вот на это Мерзаль, не смотря на холод и снег, просто садится попой на землю. Шипит, конечно, подпрыгивает, но быстро понимает: шутки закончились. Если за мной послали, то отделаться от приследователя будет ох как непросто.

«Это просто… — тянет он упаднически. — Слов нет. Ладно, Мирана, с ним всё понятно. А вот как ты с аскадцами-то связалась?»

Он поднимает на меня свою мордочку, а я лишь пожимаю плечами, смотря в его глаза.

«Я не специально. Слово за слово — и так получилось. Да и какая уже разница», — отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности.

И тут замечаю, что оба мужчины уже пристально смотрят на меня. Не спорят, не перебивают — просто ждут. Взгляды тяжёлые, оценивающие, будто решение уже принято, и осталось только озвучить его.

— Ну что недо-валькирия ты наша, готова помочь обычным смертным? — колко бросает мне Касар с лукавой ухмылкой на губах.

Глава 8 Мирана

После встречи с незнакомцем в доспехах мы больше не медлим и идём всю ночь. Короткие привалы — и снова в путь, почти без разговоров. Так продолжается и весь следующий день.

К его концу я уже без сил сажусь на пень, чувствуя, как дрожат ноги, и прямо заявляю:

— Я больше не могу, — устало произношу и смотрю с надеждой на этих извергов, не особо рассчитывая, но всё же цепляясь за шанс.

Видите ли, они выносливые. Их ещё и сила оборотней подпитывает, а вот у меня её нет. Я так не могу. Мне нужно поспать, покупаться, нормально поесть.

— Ведьма, хватит ныть, — тут же жалит в ответ Эйрик.

И я не выдерживаю. Несмотря на усталость, подрываюсь на ноги, будто во мне резко включили запасной источник энергии, и подлетаю к нему.

Встаю вплотную, почти упираясь грудью в его, и с решительностью смотрю в глаза мужчине, не отводя взгляда ни на миг.

— Если мы не найдём таверну для ночлега, я обещаю, что вы улетите в таком же вихре и так же далеко, как и незнакомец в доспехах, — угрожаю ему прямо, не скрывая своих намерений и не смягчая тон.

На что этот ненормальный лишь усмехается, будто перед ним забавная зверушка, а не соперница, способная стереть его в порошок.

Он что, считает себя непобедимым?

Так я быстро ему объясню, что аскадец очень ошибается — и дорого за это заплатит.

— Нам действительно нужен отдых, — вдруг слышу поддержку со стороны второго аскадца.

Но поражает меня не это, а то, что он накрывает своей ладонью мою — ту, которую я подняла, чтобы призвать магию. Тепло его пальцев ощущается слишком отчётливо. Перевожу удивлённый взгляд на наши руки, а потом ему в глаза, с чётким посылом: убрал. И не переходи границы.

Но, похоже, оба мужчины почему-то возомнили себе, что имеют на это право. Или решили, что усталость делает меня слабее.

— Мирана, успокойся, — увещевает он меня и подходит ближе, сокращая дистанцию слишком уверенно и спокойно.

А Эйрик, наоборот, отворачивается, что-то цедя сквозь зубы, будто раздражение в нём нарастает, но не по тому поводу, по которому должно.

— Мы переночуем в таверне в любом случае. Ещё полчаса ходу — и будет поселение. Нам нужна провизия, лошади, оружие, — перечисляет Касар, и этот безумец при этом поглаживает мои пальцы, словно проверяет реакцию.

Резко выдёргиваю ладонь из его и упрямо иду вперёд, сжимая пальцы в кулаки. Я ни в коем случае не буду показывать, что меня как женщину взбудоражило его поведение.

Ни взглядом. Ни жестом.

«Мне показалось, или этот аскадец к тебе подкатывает свои причиндалы?» — спрашивает Мерзаль, идя рядом и подозрительно косясь в сторону Касара.

«Да вот сама теперь не знаю, — отвечаю как есть. — Но, наверное, бдительность мою приглушить хочет», — добавляю задумчиво, не замедляя шаг.

«Конечно, — хмыкает кот, и я перевожу на него взгляд. — Именно поэтому он сейчас, вместо того чтобы смотреть на тропу, смотрит на твою жопень», — делится наблюдениями он.

Я резко перевожу взгляд себе за спину.

А потом так же резко — на тропу, делая вид, что ничего не заметила.

Он действительно смотрит. И не присматривает, как Эйрик, чтобы я не сбежала. А именно смотрит — с чисто мужским интересом, откровенным, плотным, даже не скрывая его.

«Мерзаль, тебе не показалось', — оторопело выдаю своему фамильяру. — И что с этим делать?» — задаю резонный вопрос, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Мне-то внимание аскадцев не нужно. Возможно, защита — да, хотя и того убийцы больше не видно, может, он и след наш потерял.

Но как мужчины они меня точно не интересуют. Таких, как они, полно, и те мужчины, в отличие от аскадцев, не будут угрожать моей жизни одним только своим существованием. Хотя чисто внешне оба красивы.

«А у тебя не так много вариантов, — задумчиво тянет кот. — Либо кидай обратный сигнал и хоть согреешься, — неуверенно добавляет он. — Либо валим от них, пока есть возможность. Если у мужика встанет на тебя конкретно, он не отвяжется, как бы ты ни старалась, девочка моя», — поучительно заканчивает Мерзаль.

Вот тут он прав. И решать нужно как можно быстрее — пока ситуация не перешла грань, за которой уже не будет простых решений.

Когда мы попадаем в ближайшее достаточно большое поселение, жизнь здесь уже замедлилась — поздний вечер опустился на землю. Окна в домах светятся тускло и лениво, улицы почти пусты. Идя по безлюдным улочкам, мы ориентируемся на крики и шум.

Вот в таверне жизнь только начинается. Там веселье, гул голосов, музыка, смех — всё перемешано в один живой, тёплый клубок.

— Снимем комнату и поужинаем, — оптимистично заявляет Эйрик.

И с ним сложно спорить. Усталость давит на плечи, а запахи еды, доносящиеся из зала, только усиливают это чувство. И как только мы попадаем в таверну, первое, что бросается мне в глаза, — мужики у стены.

Для них повесили мишень, и они соревнуются, кто попадёт в неё топором. Точнее, кто окажется метким, а кто промажет и станет посмешищем.

— Дай сюда! — вопит кто-то из той компании, вырывая топор у соседа.

— Это я понимаю, — заявляет Эйрик, смотря на забаву с откровенным восторгом.

— Что, вспомнил, что у тебя даже поменьше топора нет? — язвлю, придвинувшись к нему ближе.

И мужчина резко переводит на меня гневный взгляд.

— Так бы и придушил тебя, — шипит он, склонившись надо мной, и смотрит так, будто уже разрывает на части.

— Мечтай, — мило улыбаюсь, зная, что бешу его сейчас так же, как он меня — в лесу.

— Трактирщик, нам нужно две комнаты, — произносит Касар, когда мы подходим к столу.

— Нет, одна, — вмешивается Эйрик.

— Как одна⁈ Я с тобой спать не собираюсь⁈ — тут же протестую.

Я ещё не определилась, буду бежать или нет, а Эйрик уже делает такие заявления.

— А кто тебя спрашивает? — шипит он раздражённо, но явно с особым удовольствием. — Ведьма, — добавляет уже мне на ухо, так, чтобы никто не слышал.

Я отодвигаюсь от него и морщусь, всем видом показывая, насколько мне «приятна» его компания.

— Угрожать мне не нужно, аскадец, — шиплю в ответ, а потом, повернувшись к трактирщику, заявляю: — Нам две комнаты!

— Кто тебе… — уже начинает Эйрик наезжать.

Но Касар спасает положение.

— Брат, давай снимем две. Нужно доверять друг другу, — с нажимом произносит он.

— Я никогда ей доверять не буду, — на эмоциях парирует Эйрик. — И тебе не советую, — остро добавляет, прищурившись. — Я не узнаю тебя, брат…

Аскадец замолкает, не договорив, и быстрой походкой уходит от нас. Он подходит к мужикам поиграть, растворяясь в шуме и гуле таверны, а Касар заказывает нам две комнаты и ужин.

Я же почти сразу решаю поужинать у себя — слишком много взглядов, громко и тесно. К тому же там можно будет спокойно выпустить из рук Мерзаля. Он всё это время нервно стучит хвостом по моей руке.

Ему такое не нравится. Да и в таверне, полной пьяных аскадцев с топорами, лучше не рисковать: примут его за очередное «развлечение» — и попросту зарубят, даже не задумываясь.

— Наконец-то! — громко фыркает он, когда я опускаю его на лапы в комнате. Проходится по полу, обнюхивает углы, будто проверяя территорию. — Решила? — тут же переходит к важному, не тратя время на лишнее.

— Пока нет, — отмахиваюсь от него, усаживаясь за стол. — Дай поесть спокойно.

— Ага, как же! — тут же возмущается он. — Делись!

А что мне ещё остаётся? Делюсь, конечно.

Он с заметным аппетитом съедает то мясо, которое я ему даю, причём так, будто несколько дней не ел вовсе. Кости трещат под зубами, хвост довольно дёргается.

— А мог бы и на охоту пойти, — язвлю, наблюдая за этим представлением.

Он приподнимает бровь, будто смертельно оскорблён, и, подняв морду, отвечает с подчеркнутым достоинством:

— А могла бы не усиливаться с моей помощью, а сама справиться с вихрем возле избы, — парирует он метко, с нажимом, будто специально давит на больное.

Прищуриваю глаза — он делает то же самое. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, словно меряясь характерами.

— Почему я тебя терплю? — фыркаю, откидываясь на спинку стула.

— Потому что хоть кто-то должен напоминать тебе о логике и предостерегать, — важно отвечает он, вылизывая лапу.

— Ой, ты так говоришь, будто без тебя я не справлюсь, — со скепсисом парирую.

И тут, ровно в тот момент, когда он уже готов выдать очередную колкость, в дверь стучат.

Я напрягаюсь мгновенно.

«Не понял! — тут же возмущается Мерзаль. — Мирана, ты что, решила его пригласить к себе, а я не заметил?» — с неподдельным возмущением интересуется кот.

«Не говори глупостей и молчи», — шикаю на него и поднимаюсь из-за стола.

Я примерно понимаю, кого встречу за дверью, но не знаю, зачем он пришёл. Это настораживает больше всего. Открываю дверь — и, как и предвидела, вижу Касара. В руках у него две деревянные чаши, от которых тянет сладковатым, тёплым запахом. Медовуха.

Я вопросительно приподнимаю брови, не делая шага в сторону, будто всё ещё решаю, стоит ли его впускать. Мужчина ухмыляется спокойно, уверенно.

И мягко спрашивает:

— Пустишь?

От его низкого тона что-то внутри плавится.

«Может, мне погулять, пока вы тут будете веселиться?» — причитает Мерзаль, явно наслаждаясь моментом.

«Если не заткнёшься, то действительно полетишь через окно в снег», — с ласковым, почти нежным тоном угрожаю я, и он тут же притихает.

— И что это? — спрашиваю, кивая на чаши, всё ещё не отходя в сторону.

— Медовуха для согрева, — отвечает он, протягивая чашу, и улыбается. — Дорога выдалась тяжёлая.

— Ну раз для согрева, — тяну в ответ с той же интонацией и забираю деревянную чашу, ощущая, как она приятно греет ладонь.

А дальше просто начинаю закрывать дверь прямо перед его носом. Спокойно. Почти лениво. Но, что тоже было предсказуемо, он ставит ногу в проём, не давая мне этого сделать. Дверь замирает между нами, и воздух вдруг становится плотнее.

— Так вторая чаша тоже мне? — с удивлением спрашиваю, невинно хлопая ресницами, специально выпроваживая его таким образом. — Надо было сразу сказать, — будто удручённо заканчиваю, изображая лёгкое разочарование.

Я тяну руку, чтобы забрать и вторую чашу. Вот только мужчина оказывается проворнее. Он перехватывает мою ладонь уверенно, без резкости. И как-то так выходит, что прижимает её к своей груди.

Под ладонью чувствуется ровное, спокойное сердцебиение, и это почему-то сбивает с мысли сильнее, чем сам жест.

И вот тут я уже не наигранно хлопаю ресницами от удивления.

— Позволь, — вроде бы спрашивает он.

Но на самом деле просто оттесняет меня в комнату, шаг за шагом, не выпуская моей руки. Я отступаю скорее по инерции, чем потому что не могу остановить его.

А потом он закрывает дверь ногой — уверенно, будто всё уже решено. Всё это он делает, не разрывая зрительного контакта. И моя рука так и остаётся прижатой к его груди, словно он нарочно не даёт мне забыть о близости.

Чтобы скрыть растерянность, я отпиваю медовуху из чаши. Напиток тёплый, сладковатый, обжигает горло и приятно растекается внутри. Я слегка передёргиваю носом. Не самая вкусная, но для согрева подойдёт.

— Я хотел поблагодарить тебя, — говорит мужчина, понижая голос почти до шёпота.

И тоже отпивает медовуху. А я закусываю губу и стараюсь игнорировать его мужственную красоту, сквозящую в каждой черте лица. И сейчас — тёплые, хрипловатые нотки в голосе — стараюсь не распознавать. И вообще никак не реагировать.

Хотя Касара сложно игнорировать. В нём необузданный нрав Севера и притягательность, сквозящая в каждом жесте, в каждом движении, будто он даже не старается — просто такой есть.

И есть только два жирных «но»: он грозился меня убить и он аскадец. А если бы не это, я бы разговаривала с ним совсем по-другому.

— Благодари, — мягко отвечаю, делая ещё один глоток, больше для храбрости, чем из жажды.

— Благодарю тебя, Мирана, за то, что спасла мне жизнь, — начинает он, чуть наклоняясь, сокращая дистанцию почти незаметно.

А потом склоняется к моему уху и шепчет так будоражаще интимно, что я невольно замираю, переставая дышать:

— Я никогда этого не забуду.

И этот гад целует меня в шею — легко, почти невесомо, но так, что по коже пробегает горячая волна.

— Аскадец, какого северного ветра ты творишь? Похоже, брат твой действительно прав. С тобой явно что-то не так…

Глава 9 Мирана

Я дёргаюсь, собираясь отстраниться, но он, как ни в чём не бывало, продолжает говорить, будто это всего лишь часть разговора.

— Мы в прошлом с братом столкнулись с ведьмой, — шепчет он низко, глухо. — Ты сама знаешь, что с нами.

Лёгкий поцелуй за ухом — и я резко выдыхаю, с трудом удерживая контроль.

— Так вот, я это пережил, — продолжает он, делясь чем-то важным. — А вот Эйрик — нет. Не обращай внимания на его недоверие.

Честно говоря, я уже почти забыла о его брате. Всё внимание сосредоточено на том, как Касар стоит слишком близко, как его дыхание касается кожи, как он, будто между делом, покрывает мою шею лёгкими поцелуями.

Медленно, осторожно, проверяя реакцию.

Так ненавязчиво и приятно, что я всерьёз задумываюсь: а не сделать ли вид, что ничего не замечаю?

Он так искусно проигнорировал моё замечание, а может, мне?..

«Он убийца ведьм, — напоминает Мерзаль. — Но согреть он точно сможет», — тут же добавляет в противовес, ехидно.

«Помог», — бурчу я ему мысленно, чувствуя, как внутри нарастает опасное, тянущее тепло.

«Игнорируй, выгоняй — и бежим отсюда», — даёт чёткий план фамильяр, резко и без вариантов.

И вот здесь я с ним согласна. Лучше не заигрываться и бежать, пока ещё можно.

Незнакомца поблизости нет, а вот отвязаться от мужчин будет не так уж и просто, когда мы углубимся в их земли и пути назад станет меньше.

Отпиваю из чаши медовуху и как можно ровнее, почти без эмоций, уточняю:

— Это всё?

Я сейчас делаю вид, что он меня не целует, совершенно это игнорирую, держу лицо. Хотя одним богам известно, как это сложно.

Когда от горячего мужского дыхания я млею, предательски слабею. Когда от его пылких поцелуев хочется спустить платье ниже, чтобы на шее он не останавливался, а продолжал.

Но нельзя. Я ещё помню, кто он, но сейчас нужно переждать, чтобы он не вздумал прийти ещё раз.

— Возможно, — игриво отвечает и обнимает за талию.

Одно движение — и мы уже будто одно целое, настолько близко стоим друг к другу. А вот это уже перебор. Хватит с меня!

— Это лишнее, — упираюсь рукой ему в грудь.

— Думаешь? — спрашивает он так, будто его действительно интересует моё мнение, а не реакция.

— Да, Касар, тебе пора, — выдавливаю из себя.

И мужчина на это реагирует своеобразно. Он всасывает кожу губами, точно зная, что оставит после поцелуя след — медленный, намеренный, как напоминание.

— Касар, — отталкиваю его возмущённо, с трудом возвращая себе дистанцию.

Он не сопротивляется и отходит на шаг от меня. Поднимаю взгляд к его глазам и вижу неприкрытое возбуждение. В его взгляде сейчас буря и жажда, потребность в продолжении и протест — но он держит себя в руках, через силу.

— Уходи, — тихо выставляю его вон, не повышая голоса.

А этот искуситель ухмыляется так порочно и нагло, что хочется наоборот закинуть его на кровать, стереть эту ухмылку с его губ. Но вместо этого я отворачиваюсь от него, пряча лицо.

Мне нельзя поддаваться, а нужно думать о себе, чтобы не обращать внимания на аскадца. Он убийца ведьм — нужно и это себе почаще напоминать.

«Прямо пожирает глазами», — комментирует Мерзаль.

А я слышу тяжёлые шаги за спиной — и дверь закрывается, глухо, окончательно.

— Как вы быстро перескочили с «убью тебя, ведьма, если рыпнешься» на «раздвинь ноги — и я забуду, что ты ведьма», — многозначительно тянет фамильяр.

— Да иди ты! — огрызаюсь и выпиваю залпом медовуху, позволяя теплу растечься по груди.

А дальше пару часиков жду, пока мужчины, тоже уставшие, лягут спать и пока крики внизу наберут свою привычную амплитуду, скрывая любые шаги.

— Пора, — тихо командую Мерзалю.

— Всегда готов! — гордо подняв хвост, говорит кот.

И мы выдвигаемся. Я крадусь по коридору и прислушиваюсь к шагам, стараясь дышать как можно тише. Но, пройдя мимо комнаты аскадцев, не слышу ни разговоров, ни движения — только ровное сопение мужчин.

Отлично. Значит, путь свободен.

Быстро иду по большому коридору дальше, ведь аскадцы не любят вторые этажи. Им больше по душе удлинять дома, чем поднимать их в высоту.

— Без лошади будет сложно, — отмечает Мерзаль, как только мы выходим на улицу, и снег тут же бьёт в глаза, слепя и холодя кожу лица.

— Ничего, — оптимистично заявляю, и мы идём в сторону леса.

Там можно спрятаться, раствориться между деревьями и через него, возможно, наконец-то выбраться из владений аскадцев. Жить в Аскадии я не собираюсь.

— Ну что, оторвались? Аскадцев не видно, — подмечает Мерзаль, когда мы отходим от селения и углубляемся в лес.

— Вроде бы да, — соглашаюсь с ним, и именно в этот момент случается непредвиденное.

Сначала мы слышим взмахи крыльев — тяжёлые, мощные, явно принадлежащие чему-то большому. Я резко поднимаю голову вверх, и приходит болезненное осознание: рано я убежала от мужчин.

Прямо перед нами опускается незнакомец.

— Как он нас находит⁈ — шипит Мерзаль.

— Не знаю… и это уже не важно. Он нас нашёл, — шепчу в ответ.

Делаю несколько шагов назад, пытаясь хотя бы так увеличить расстояние между нами, хотя прекрасно понимаю — для магического броска это ничто. А у него сильная магия. Я это точно знаю.

Но мужчина даже не пытается подойти ближе. Он просто смотрит на меня из прорезей шлема и молчит. Давяще. Тяжело.

— Тебя за мной послали, да? — нервно спрашиваю и лихорадочно перебираю в голове заклинания, думая, каким бы его откинуть наверняка.

Он лишь издевательски молчит.

— Как ты меня выслеживаешь⁈ — кричу вдогонку.

В ответ — только хмык. И тишина.

— Может, не нужно его так провоцировать? — испуганно спрашивает Мерзаль.

«А какая уже разница? — резонно отвечаю. — Он всё равно нас нашёл. Уже в очередной раз. Но теперь здесь даже аскадцев нет».

И пока я раздумываю и злюсь на себя за такую беспечность, доходит простая истина: я пошла на побег спонтанно. Не до конца понимая, как именно этот незнакомец меня находит. Даже не до конца понимая, из-за чего сбегаю именно сейчас.

А теперь защитников рядом нет. Не то чтобы мужчины стояли горой за меня, но они бы сражались. Касар почти выздоровел, Эйрик полон сил.

Но всё не могло оставаться статичным. Ситуация должна была накалиться.

И когда он достаёт кристалл из-за спины, я резко отшатываюсь.

Ошибки быть не может. Я узнаю его.

«Это что за кристалл, Мирана?» — спрашивает нервно Мерзаль.

«С его помощью он сможет запечатать мою магию», — отвечаю и не свожу взгляда с того, как мужчина крутит кристалл в руке, играя им, будто безделушкой.

Он явно наслаждается моей паникой и своим превосходством. Развлекается, видя, как загнал меня в угол. А я нахожусь в оцепенении и ужасе перед прямой угрозой.

Я могу защищаться, могу держать в узде аскадцев, пока владею магией. Но стоит мне её лишиться — и всё рухнет. Я стану просто девушкой, которой можно помыкать как вздумается.

И тут, словно в насмешку, прямо передо мной он достаёт ещё один кристалл. Вот же сволочь — он может запечатать магию и вернуть её.

Только вряд ли он отдаст мне просто так этот кристалл. А победить его магически тоже сложно. И это я ещё не говорю про клинки за его спиной.

А чтобы я не анализировала, а действовала, он кидает кристалл прямо мне под ноги.

— Бежим, — шиплю коту и, развернувшись, срываюсь с места.

Ждать, пока мужчина воплотит угрозу в жизнь, я не собираюсь. Он точно воспользуется кристаллом. Произнесёт заклинание — и всё. Моя магия уснёт так же резко, как тогда, когда мне на шею надел ошейник Эйрик.

И стоило мне отбежать на пару метров, как я слышу заветные слова — и меня словно парализует. Внутри будто образуется стужа. Она подчиняет себе, сковывает и не даёт сопротивляться.

Я падаю на колени, как подкошенная, ощущая этот холод и пустоту, а потом — на бок, перед тем как тьма заберёт меня в свои объятия.

Глава 10 Мирана

Просыпаюсь резко от того, что громко грохочет дверь. Сажусь на кровати и пытаюсь рассмотреть, что происходит, но сознание ещё вязкое, мысли путаются.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым со сна голосом спрашиваю у Эйрика, который стоит в моей комнате и подпирает стену плечом.

— А на что похоже, ведьма? — последнее слово он подчёркивает особой, цепляющей интонацией.

— Отстань хоть с утра, — отмахиваюсь от него и отворачиваюсь, не желая ни смотреть, ни продолжать этот разговор.

Мужчина меня сейчас совсем не интересует, куда больше волнует то, как я оказалась у себя в комнате. Да и как вообще очутилась в таверне, а не накрытая покрывалом снега в лесу.

Я же там и замёрзнуть могла. От одной этой мысли по спине пробегает холодок. Подтягиваю одеяло повыше, словно оно способно защитить от воспоминаний и вопросов, и из-за хаотичных мыслей совершенно пропускаю тот момент, когда Эйрик подходит ближе.

Осознаю это только тогда, когда он, наклонившись ко мне, грубо прихватывает за подбородок. От неожиданности я даже не брыкаюсь — просто замираю, растерянно глядя ему в глаза.

Эйрик возвышается надо мной, смотрит внимательно, пристально, будто пытается разглядеть что-то на самом дне моего взгляда, вытащить ответы, которых у меня самой нет.

Он снова собран и опасно спокоен, тогда как я совершенно выбита из колеи. Мне бы хоть минутку, чтобы собраться с мыслями и вернуть себе контроль.

— Мирана, не в твоих интересах дерзить, — угрожающе рычит он и так же стремительно отпускает меня, как и схватил.

Он делает шаг назад, будто обжёгся, находясь так близко, и уже приказным тоном бросает:

— Спускайся кушать, либо поедешь без завтрака.

Больше не сказав ни слова, он стремительно уходит, оставив после себя странное, тягучее послевкусие. Эйрик впервые назвал меня по имени.

С чего бы вдруг?

— Мерзаль, как я оказалась в комнате? — спрашиваю кота, находя его взглядом на краю кровати.

— Ну чего ты кричишь, — шипит он, потягиваясь. — То твой аскадец, то ты, — продолжает ворчать.

А потом ещё и умываться начинает вместо того, чтобы отвечать.

— Он не мой! И, Мерзаль, говори немедленно, как я здесь оказалась! — прикрикиваю на него, чувствуя, как внутри нарастает раздражение и тревога.

— Ой, всё с тобой понятно, — нервно взмахивает хвостом. — После того как тот крылатый забрал твою силу, ты в бреду доковыляла сюда и упала без чувств, — рассказывает он, глядя в окно так, будто речь идёт о чём-то обыденном.

— Он всё-таки запечатал? — дрожащим голосом спрашиваю и прислушиваюсь к себе. Внутри — пустота, пугающе глухая. — Подонок! — кричу во всю мощь лёгких и бью кулаками по кровати, выплёскивая злость и страх.

— Тише ты! — рычит на меня кот. — Или хочешь, чтобы твои убийцы узнали, что у них под боком бракованная ведьма?

Этот вопрос заставляет взять себя в руки за секунду. Аскадцы ни в коем случае не должны догадаться, что у меня нет силы. Если они почувствуют во мне эту слабину, то… дальше может случиться что угодно.

Касар вчера недвусмысленно намекал, что не прочь провести со мной время. Эйрик и вовсе постоянно кидается, едва сдерживая себя.

И удерживает мужчин лишь моя магическая сила.

Они знают, что я могу отшвырнуть их, покалечить, угробить ненароком.

А теперь…

— Что же делать? — отчаянно спрашиваю, глядя на Мерзаля.

А этот пушистый гад лишь продолжает умываться, даже не смотря в мою сторону.

— Ну, Мерзаль, — канючу и тянусь к нему, начиная гладить по спинке.

Я же знаю слабые стороны моего фамильяра. Каким бы врединой он ни был, он всё же кот. А коты любят ласку. Глажу усерднее, пока он наконец не начинает урчать.

— Ого, в каком ты отчаянии, — язвит это вредное магическое животное. — Я подумаю, что делать, а ты иди и не привлекай лишнего внимания аскадцев. Кричи и качай права так, будто ты самая сильная ведьма в мире, — даёт напутствие он, и я перестаю его гладить.

В ответ на меня устремляется буквально убийственный, обиженный взгляд.

— Завтрак пропустим, — напоминаю ему и, быстро умывшись водой из кувшина, хватаю свои вещи и выхожу из комнаты.

Я успеваю как раз вовремя, потому что моя порция уже почти уходит к Эйрику.

— Я уже здесь, — ставлю его в известность, когда он пододвигает мою тарелку к себе.

И что удивительно, едим мы в тишине, больше не мешая друг другу. Но стоит нам добраться до конюшни, как начинается очередная война.

— Как это денег хватит только на две лошади? — поражённо переспрашиваю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Вот такие подробности вскрываются, когда конюх уже выводит животных. Только двух. Скрещиваю руки на груди и требовательно смотрю в глаза Эйрику. Что-то мне подсказывает, что эта «экономия» — его рук дело.

— От того, что ты меня испепеляешь взглядом, ответ не изменится, — жёстко ставит меня в известность Эйрик.

Перевожу взгляд на Касара. Он же вчера меня угощал, так может и сейчас поможет. Мужчина подходит ближе и с ухмылкой на губах произносит:

— Лошади будет только две, — а в его глазах появляется азарт.

Это всё выглядит как вызов. И он явно ждёт, что я буду делать дальше.

— Хорошо, едьте на одной, а я возьму вторую, — соглашаюсь с ними.

На это Эйрик рычит.

— Ты совсем берега Гьёлль перепутала⁈ — угрожающе произносит он, достигая меня всего за два шага.

Я уже поднимаю руку, собираясь продемонстрировать силу, а он лишь щурится, словно только этого и ждал. И тут меня накрывает осознание. Я забываюсь.

Во-первых, здесь нельзя показывать магию.

А во-вторых, она сейчас мне не подвластна.

— Угомони свой норов, женщина, — рычит он и хватает меня за руку, за ту самую, что я подняла.

— Это ты думай, что говоришь! — кричу, не отступая ни на шаг.

И тогда он резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь стоящей спиной к нему. Возле моей шеи появляется кинжал. Лезвие холодит кожу, ясно давая понять степень опасности и то, как близко я подошла к грани.

— Эйрик, остынь! — вмешивается Касар.

— Брат, похоже, наша попутчица забывается и прямо напрашивается на урок послушания, — цедит Эйрик каждое слово сквозь зубы.

— Это ты, аскадец, напрашиваешься, чтобы тебе показали, что и с женщинами придётся считаться, — так же ядовито произношу.

И подкрепляю угрозу действием. Достаю из подкладки шубы кинжал и завожу руку за спину. Приставлять его к животу я изначально не планировала. Вместо этого упираю лезвие в его самое дорогое место.

— Убери! — зло рычит мужчина.

— Что, боишься, что оставлю тебя без мужского достоинства? — ядовито спрашиваю. — И правильно боишься, если не уберёшь свой кинжал.

— Как дети малые, — бурчит себе под нос Касар.

Но мы не обращаем на него внимания, полностью поглощённые друг другом. Нам куда важнее прожигать взглядами, смотреть мстительно, с такой интенсивностью, будто от этого действительно зависят наши жизни.

Отступать нельзя. Показывать слабость — тем более.

— А не боишься, что я возьму тебя прямо здесь и лишу невинности? — угрожающе шипит Эйрик.

И в следующую секунду его рука ползёт по моему бедру. Потом этот похабник ныряет ладонью под шубу.

— Убери, мне противно! — кричу, задыхаясь, дыхание сбивается, становится рваным.

«Мирана, кажется, ты поздно спохватилась», — задумчиво комментирует Мерзаль.

«Ты о чём сейчас?» — нервно спрашиваю.

«На тебя уже стоит у обоих аскадцев. Бежать поздно, они тебя не отпустят», — заявляет мой кот.

«Глупость, — фыркаю в ответ. — Эйрик меня ненавидит», — бросаю эмоционально.

И тут Касар поступает подло. Он заламывает моё запястье, и кинжал выпадает из ладони, падая в снег. Я перевожу на него взгляд и вижу, что и он далеко не так спокоен, как казался изначально.

«У тебя ещё остались сомнения?» — с нажимом спрашивает Мерзаль.

Уже не осталось.

Я чувствую себя зажатой между двумя разгорячёнными мужчинами, и единственное, что хоть как-то остужает их пыл, — морозный воздух улицы.

Хотя они северяне, привыкшие к холоду.

Тогда что их сдерживает?

— Ты поедешь со мной, — ставит перед фактом властным голосом Касар.

Я только открываю рот, чтобы ответить колко, как Мерзаль перебивает меня прямо в голове.

«Ляпнешь сейчас ещё что-то — и они не посмотрят на прохожих. Прямо здесь тебя и будут лишать невинности, как угрожал Эйрик, — предупреждает он напряжённым тоном. — Хотя тебя таким не испугаешь — она давно не при тебе», — внезапно добавляет.

Это настолько возмутительно, особенно на фоне того, что мне только что угрожали кинжалом, что я не сдерживаюсь и гаркаю вслух:

— Мерзаль!

Он тут же делает вид, что ни при чём. Даже мяукает для убедительности.

«Не раскрывай нашу связь, дурында! — гаркает в ответ. — Хорошо, что твои любовнички не знают про фамильяров».

«Они не мои любовники!» — тут же отнекиваюсь, но мужчины переводят удивлённые взгляды на кота, будто только сейчас про него вспомнили.

— Оставим здесь? — спрашивает Эйрик у Касара.

— Мерзаля нельзя оставлять здесь! — кричу сразу, идя на опережение, пока братья не успели между собой договориться.

— И почему? — спрашивает Касар, отодвигая оружие своего брата от моей шеи.

«Потому что я усиливаю её запечатанную силу», — подсказывает пушистый комочек.

Он явно не хочет оставаться здесь и добираться на своих четырёх лапах. Порталы могут барахлить, а значит, вариант у него один — с нами.

— Мне очень дорог этот кот, — вру, потому что по-другому нельзя.

Хотя я не совсем и вру, поскольку этот пушистый гад действительно мне дорог. Он единственный все эти годы был со мной и поддерживал. Конечно, характер у него тот ещё, но он мой единственный друг, так что выбирать не приходится.

На меня удивлённо смотрят мужчины. И Мерзаль тоже. Похоже, такого аргумента он не ожидал.

— И это должно нас убедить? — спрашивает Касар.

Он явно ждёт чего-то более весомого. Ладно, воспользуемся мужской слабостью к женской мягкости. Я улыбаюсь и делаю шаг к нему, намеренно отодвигаясь от Эйрика, который, к слову, так и не убрал руку с моего бедра. Лишь сейчас она наконец соскальзывает.

— Очень дорог мне, — понижаю голос, словно убаюкивая его бдительность. — Я поеду с тобой, и он нам не помешает, — произношу это так, будто говорю о чём-то интимном.

И мужчина, кажется, ведётся.

— Поедет в сумке, — строго произносит он на выдохе.

— Конечно, — покладисто соглашаюсь и, опустив взгляд в пол, иду к лошади.

— Брат, что с тобой? — слышу, как шипит Эйрик.

— Нужно начинать сотрудничать, — ровно отвечает Касар.

А дальше я уже не слышу, о чём говорят мужчины.

«Касар твой, хотя это резкая перемена. Ты его не привораживала часом? — спрашивает глупость, и я закатываю глаза. — А вот Эйрик сомневается, — выдаёт Мерзаль, подходя ко мне и нарочито не глядя на мужчин. — Кстати, а почему не сказала про усиление магии?» — поднимает на меня заинтересованную мордочку.

«Ерунды не неси! — шикаю на него. — Не привораживала, и согласна — как-то резковато он будто перешёл на мою сторону. А не сказала потому, что им не обязательно знать, что ты мой фамильяр», — мягко заканчиваю и чешу его за ушком, стараясь, чтобы жест выглядел как обычная ласка, а не нервная попытка успокоиться.

«Какие мы нежные сегодня», — мурлычет кот, явно довольный.

«Пользуйся случаем, пока мужчины смотрят. И подробности будут?» — напоминаю о том, что он так и не договорил про мужчин.

«Касар идёт на контакт и хочет… Мирана, он всё вообщем хочет. Хоть это и странно, но ты взрослая девочка и сама это понимаешь. А Эйрик тебе не доверяет и постоянно осаживает брата. Хотя в итоге всё равно соглашается с ним», — поясняет Мерзаль.

«Поняла. Потом обсудим поведение Касара, что-то мне вообще оно не нравится. И не привлекай лишнего внимания», — шикаю на него, потому что лишний интерес сейчас может стоить мне слишком дорого.

Когда ко мне подводят лошадь, я сразу запрыгиваю в седло, не давая себе времени на сомнения. Касар устраивает Мерзаля в сумке под его жалобное мяуканье, словно тот едет не с нами, а на казнь.

— Перестань, — тихо ругаю кота. — Либо так, либо лапами по снегу.

«Только поэтому и терплю», — страдальчески отзывается он.

— Если порвёшь сумку когтями, я сначала их выдеру, а потом выкину тебя в сугроб, — спокойно и ровно, глядя Мерзалю прямо в глаза, произносит Касар.

И в этом слишком хорошо читается он прежний. Без эмоций, без бравады — только обещание, которое будет выполнено. Мерзаль тут же вжимает голову в плечи и замолкает, понимая, что с аскадцем шутки плохи.

Пока мы едем к кузне, а потом мужчины договариваются о покупке оружия, я раздумываю, как же мне раздобыть второй кристалл.

Если забрать его у незнакомца, моя сила вернётся. Я снова смогу дышать свободно, не оглядываясь на каждое движение мужчин за спиной. Вот только просить его отдать по-хорошему не получится.

Значит, нужен другой путь.

И тут в голову приходит план.

Простой до безумия. Прямолинейный. Опасный.

И именно поэтому он может сработать. Но если всё получится, то у меня выйдет забрать кристалл и избавиться от незнакомца.

Когда мы уже выезжаем из поселения, я поворачиваю голову к Касару и начинаю воплощать свой план в жизнь.

Глава 11 Мирана

Мужчина, заметив мой взгляд, сильнее прижимает меня к себе, словно напоминая, в чьих руках сейчас моя безопасность.

Я ощущаю всё то, что приличной девушке ощущать не положено, сидя на коленях у мужчины. И это только подчёркивает, насколько тонка грань, по которой я иду.

Впрочем, меня этим не смутить. Если у мужчины хорошее достоинство — это скорее плюс, чем минус. Хотя лично это достоинство я бы предпочла, чтобы держалось в спящем состоянии.

— Я предлагаю поехать через западный перевал, — начинаю с главного, будто речь идёт о простой смене маршрута.

— Что? — тут же отзывается Эйрик. — Я не ослышался? Мирана, ты решила рискнуть своей жизнью и заодно нашими⁈

— Я думала, что бравые воины не боятся сражения, — ехидничаю, бросая на него быстрый взгляд и нарочно цепляя его самолюбие.

Касар хмурится, и я закусываю губу, чувствуя, как внутри что-то сдвигается. Вот и контакт. Он реагирует. А значит, я выбрала правильную точку давления.

— Мало того что это большой крюк, — начинает твёрдо Касар, несмотря на то что во взгляде уже гуляет жажда. — На дикие земли никто без острой нужды не ездит. Там живут отшельники, — заканчивает он строго.

— Я знаю, но мы туда не просто так поедем, а за особенным оружием.

— Что за оружие? — тут же, уже с другим посылом, спрашивает Эйрик.

— Твой топор, Касар, мощный, а твой, Эйрик, меч крепкий и длинный. Но они не могут пробить доспехи нашего преследователя, — говорю как есть, не смягчая.

Предсказуемо мужчины скрипят зубами. Это правда. Неприятная, но оттого не менее реальная.

— И что ты предлагаешь? Откуда ты можешь знать, какое и, самое главное, где там можно раздобыть оружие? — настороженно спрашивает Эйрик.

— Не беспокойтесь, к племенам варваров, ставших людоедами, нам не нужно, — едко подмечаю. — Нам придётся попасть в одну пещеру. Там и хранится нужное нам оружие.

— Бред, — тут же фыркает Эйрик. — Такое ценное оружие не может просто храниться в пещере. И ты, девочка, можешь спокойно попасть в руки дикарей, даже не ища с ними встречи. И не стоит рассчитывать на порталы… ах да, ты же их не открываешь, — напоминает он с явным нажимом.

— Я помню, что не могу открыть порталы, — гневно, но не повышая голоса, огрызаюсь. — Но оружие там действительно есть. И вы только подумайте: если оно будет у вас, вы сможете победить преследователя, — открываю перед мужчинами перспективу, нарочно делая паузу.

Касар сжимает руку, которой меня обнимает, и задумчиво смотрит перед собой, словно прокладывая в голове путь и возможные варианты. Эйрик же лишь хмыкает, явно решая, стоит ли мне верить или я веду их в ловушку.

— Ты уверена, что незнакомец не отстанет? — спрашивает Касар после паузы, внимательно глядя на меня.

Знал бы он, насколько близок к ним был незнакомец прошлой ночью, не задавал бы этот вопрос.

— Может быть и так, — отвечаю уклончиво, хотя знаю: он не отстанет. — Зато у вас появится возможность победить его магическим оружием. И если вы не обратили внимания, он сражается именно таким.

— Те вспыхивающие руны на его клинках? — уточняет Касар.

— Именно, — соглашаюсь с ним.

— А откуда ты знаешь, что такое оружие есть именно в районе западного перевала? Может, и на наших землях найдётся? — спрашивает Эйрик.

— На ваших? — хмыкаю снисходительно.

Да кто они такие для богов, чтобы те награждали их подобным оружием?

— Договаривай, — жёстко требует Касар и поворачивает мой подбородок к себе.

И вот теперь я сталкиваюсь с его стужей во взгляде. С холодной сосредоточенностью и продуманностью, от которой становится не по себе. Он больше не играет и не проверяет — он взвешивает, стоит ли мне верить.

— Есть легенда… — начинаю, но Эйрик тут же перебивает.

— Давай без сказок, — саркастично бросает он.

— Брат, пусть скажет, — жёстко рубит Касар. — Продолжай, Мирана, — уже мягче добавляет, но хватка его пальцев не ослабевает.

И вот он — момент истины. Либо у меня получится убедить мужчин свернуть к одичалым племенам, либо у нас практически нет шансов против незнакомца. Особенно с учётом того, что магии у меня временно нет. Я должна убедить их. Любой ценой.

«Мирана, постарайся. Второго шанса не будет», — подливает масла в огонь Мерзаль.

«Без тебя знаю», — шикаю на него мысленно.

— Был старый, безумный король, который в своё время правил землями, что сейчас занимают отшельники. И ему нужна была помощь. Он обратился к богам, чтобы те помогли ему в грядущей войне. Но боги его не услышали. И тогда он начал искать поддержку повсюду… — замолкаю на мгновение, чувствуя, как мужчины напрягаются.

— Пока правдоподобно сказку рассказываешь, — комментирует Эйрик.

Кидаю на него гневный взгляд, но проглатываю язвительность. Сейчас нельзя сорваться.

— На его зов откликнулся незнакомец и предложил помощь своих богов. Но те были куда более кровожадными, — криво усмехаюсь и замечаю, что мужчины слушают внимательно. — Чтобы получить одно такое оружие, нужно было принести в жертву десять подданных короля. Зато взамен артефакт был способен уничтожать целые армии Мидгарда.

— Дай угадаю, король согласился? — спрашивает Касар.

— Конечно, — киваю. — Как и любой правитель, который не думает о своих людях. Его волновала власть, а не то, что будет с народом. Так вот, он получил в своё пользование десять таких артефактов. Сколько людей было принесено в жертву, вы и сами можете посчитать, — мрачно заканчиваю.

— Жертва была велика, но оружие того стоило, — произносит Эйрик, почти без эмоций.

— Не каждый с тобой согласится, брат, — задумчиво тянет Касар. — Это всё? — уже у меня спрашивает, не отводя взгляда.

— Не совсем. Самое главное в этом оружии то, что оно способно убить любое магическое существо. А человека — простым порезом. Касар, как твой бок? — с игривой искрой в глазах спрашиваю.

Мужчина отпускает мой подбородок и прикладывает руку к ране, которая почти зажила лишь благодаря кристаллам. А если бы их не было — он был бы уже мёртв.

— Это всего лишь легенда, — неуверенно тянет он.

— Да? — деланно удивляюсь. — Но отшельники до сих пор поклоняются кровавым богам. Они и есть остатки жителей того государства. Почему вы не верите в оружие, когда существуют живые доказательства?

Теперь я смотрю и на Эйрика, задавая вопрос уже ему. Мне нужно убедить в первую очередь его, а потом дожать Касара.

— Магическое оружие в нашем мире — редкость, — задумчиво тянет Эйрик, глядя вдаль. — В принципе, мы можем сделать этот крюк, — добавляет он уже с азартом во взгляде. — Тогда никакой враг не сможет нам противостоять, — воодушевлённо заканчивает.

И это правда. Именно поэтому мне и нужно, чтобы у мужчин было это оружие. Аскадцы смогут защитить меня от преследователя, а в лучшем варианте — убить его и высвободить мою магию. В любом случае я остаюсь в выигрыше, что бы они ни решили.

— Слишком рискованно, — неожиданно рушит мой победоносный настрой Касар.

Что? Я смогла убедить Эйрика, но не тебя?

— Послушай, — привлекаю его внимание и кладу руку ему на грудь, смотря чуть доверительнее, чем позволяла себе раньше.

Здесь главное — не перегнуть. Если буду слишком подстилаться, он поймёт и откажет. А вот если действовать с умом — всё получится.

— Это оружие нужно вам, — с придыханием в голосе произношу я и начинаю медленно водить пальцем по его груди. — С ним вы не будете бояться незнакомца. С ним вы сможете защитить свой народ от беды, — нажимаю на самое больное.

Увожу взгляд, а потом, как контрольный штрих, резко смотрю ему в глаза и уже твёрдо добавляю:

— Вы нужны им, Касар. Мне на ваших аскадцев плевать, но в вас, — подчёркиваю последнее слово интонацией, — они нуждаются. Подумай.

Мужчины переглядываются и ведут немой разговор, во время которого я смотрю куда угодно, только не на них, чтобы не раскусили.

Я и так прошлась по тонкому льду. И могла пережать, разговаривая с Касаром.

Но мне жизненно необходимо, чтобы он согласился. От этого напрямую, лично для меня, зависит всё.

— Ну что ж… — растягивая слова, словно вместе с ними тянет и моё терпение, начинает Касар. — Посмотрим, Мирана, что там за оружие такое в твоих пещерах.

Я прикрываю глаза, чтобы не выдать себя. Хотя хочется вскрикнуть или броситься Касару на шею от облегчения. Но вместо этого терплю его руку на талии и молчу, украдкой улыбаясь.

Мы всё-таки едем туда, куда мне нужно.

И тут он шепчет мне на ухо, так тихо, чтобы Эйрик не услышал:

— Молчи о нашем вчерашнем разговоре в комнате, — немного поворачивает голову в его сторону. — Иначе я могу перестать быть лояльным, — добавляет ещё тише, низким, холодным голосом, не оставляя места для иллюзий.

Мои женские чары действуют на него лишь отчасти. И Касар может в любой момент взбрыкнуть, если сочтёт, что я перешла грань. Или вернётся в своё прежнее состояние, а не теперешнее, где он расположен ко мне.

Что ж, учту это и возьму в расчёт.

Глава 12 Мирана

Это место не выглядит заброшенным — оно выглядит отвергнутым. Словно от него однажды отвернулись намеренно, решив, что так будет проще, чем пытаться спасти.

Мы едем по каменному плато, изрезанному узкими тропами, будто кто-то нарочно выбирал самые неудобные пути. Скалы торчат рваными клыками, нависая над ущельями, где никогда не бывает тишины: ветер воет, цепляясь за выступы, камни с сухим треском срываются вниз, а где-то шумит вода.

Между камней пробивается колючий кустарник и блеклая трава, цепляющаяся за жизнь так же упрямо, как и те, кто когда-то рискнул здесь остаться. Деревья редкие, искривлённые, словно сломанные изнутри. Их ветви тянутся в стороны, а не вверх, будто они давно отказались искать свет и просто пытаются не упасть.

И я их понимаю. В таком месте не то что свет — здесь всё давно стухло, выгорело, потеряло смысл. Погребено под наивными надеждами и громкими обещаниями короля, слишком жадного до власти, чтобы признать собственные ошибки.

«Может, это была плохая идея — сюда ехать, — задумчиво подмечает Мерзаль. Его голос звучит тише обычного, осторожнее. — Может, зря мы рискнули».

Вовремя же он решил сомневаться — тогда, когда мы уже здесь и дороги назад, по сути, нет.

«Не бойся, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствую. — К тому же магическое оружие нам в любом случае нужно. Без него мы далеко не уйдём».

«А вот то, что ты решила его по сути подарить аскадцам, — очень спорное решение», — подмечает Мерзаль.

И высунув морду из сумки внимательно осматриваясь по сторонам, словно ожидая подвоха в каждом камне.

«Но, по крайней мере, Касар ещё под воздействием чар. Твоих, женских или магических, — это, конечно, вопрос открытый. Но главное, что он точно на нашей стороне. И мы можем это использовать», — заключает кот и поспешно засовывается обратно в сумку.

Видимо, ему хватило одного беглого взгляда, чтобы снова спрятаться. А вот мне приходится не только смотреть, но и прислушиваться.

Здесь слишком много звуков, и каждый из них кажется чужим, настороженным, словно сама земля следит за нами и решает, стоит ли терпеть наше присутствие.

«Не неси ерунды, — огрызаюсь в ответ, чувствуя, как раздражение помогает не поддаваться тревоге. — Я не причаровывала его. Это… я не знаю, что с ним. И мне это тоже не нравится».

— Ведьма, ты уверена, что оружие здесь есть? — скептически уточняет Эйрик, подливая масла в огонь, словно ему мало и без того напряжённой обстановки. — Здесь, кроме как нарваться на смерть, даже славную в бою, ничего нет. Это, конечно, достойно, но я не хочу так быстро заканчивать свой земной путь и отправляться в Вальхаллу.

Сказав это с нажимом, он переводит на меня прожигающий, требовательный взгляд. Пока мне приходится кутается в ворот шубы, спасаясь от ветра, который будто нарочно лезет под одежду.

— Эйрик, если ты думаешь, что я просто так решила поехать через такие живописные места, то ты глубоко заблуждаешься, — огрызаюсь на него и смотрю так же подозрительно, не желая показывать ни капли сомнений.

— А что мне ещё думать? — с нажимом парирует аскадец.

— Что хочешь, — бросаю колко. — Меня это не волнует.

— Если я сейчас спущу тебя с коня и заставлю отвечать на все вопросы, то начнёт, — переходит к угрозам Эйрик.

А я закрываю глаза и упрямо отмечаю про себя, что Касар крепче обнимает меня за талию, не давая сместиться в седле. Под чарами он или нет — неважно. Скинуть меня с лошади он не даст.

— Эйрик, я понимаю, что думаешь ты редко, но подраскинь мозгами. Я же с вами здесь, а не попросила ехать самим, — говорю, вновь глядя на него в упор, не отводя взгляда.

— Ух ты, дрянь! — выкрикивает Эйрик, окончательно теряя терпение.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как внутри поднимается злость, и уже готовлюсь послать этого храброго аскадца в…

— Заткнитесь оба! — гаркает на нас Касар.

Мы одновременно переводим на него удивлённые взгляды. И меня он приструнил не только голосом — резко дёргает за талию, вжимая в себя так, что я невольно припечатываюсь к его груди и точно обращаю на него всё внимание.

Мерзаль высовывает морду из сумки, чтобы посмотреть, что происходит, и недовольно мяукает.

— Ты тоже! — обрывает его Касар.

«Раскомандовался!» — фыркает фамильяр, но всё же замолкает.

И только сейчас я замечаю, что Касар напряжён. Слишком. Его тело словно застывает, а взгляд становится цепким, хищным.

— Что? — шёпотом уточняю, заглядывая мужчине в глаза.

Вместо ответа он переводит взгляд вверх, на холмы, возвышающиеся над нами с двух сторон. Мы едем по ущелью, параллельно реке, стараясь скрыться от лишних взглядов, но именно здесь обзор для нас почти отсутствует.

— Заткнитесь уже, — цедит он сквозь зубы, и мы дружно поднимаем взгляды вверх. — За нами наблюдают с двух сторон, — приглушённо рычит он.

И он прав. За нами наблюдают. Отшельники идут параллельно нашему маршруту, держась выше, двигаясь ровно с нами, с оружием в руках.

Замечательно. А я так надеялась обойтись без встреч с местными.

— Далеко ли ещё до пещеры? — настороженно спрашивает Касар, не сводя взгляда с холмов.

— Ещё полдня пути, — тихо отвечаю.

И они точно не будут столько времени просто следить за нами. Нападут раньше. Они знают все тропы вокруг — в отличие от нас.

— Это всё-таки была плохая идея, — пониженным тоном говорит Эйрик. — Если они уже за нами наблюдают, то мы не проедем эти полдня.

«Какой догадливый. Мы это и так поняли. Лучше бы придумал решение», — фыркает Мерзаль, не сводя взгляда с отшельников.

«А кто тебе сказал, что он вообще способен на придумывание решений? — язвлю в ответ. — Он готов только к ссоре».

«Ох, Мирана, — тянет тяжко Мерзаль. — Лучше бы ты ошибалась. Сейчас наши жизни зависят от смекалки твоих убийц».

«Они не мои», — брыкаюсь в ответ, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

«А это уже не важно. Но лучше бы были твоими», — нагнетает кот ещё сильнее.

— Нормальная идея, — отстаиваю свой изначальный план. — Нам нужно это оружие.

— Какой ценой? — жёстко спрашивает Эйрик. — Ценой жизней? — почти скалится он, явно провоцируя.

— Если вы не перестанете спорить, то мы разворачиваемся и едем обратно, — властно ставит перед фактом нас с Эйриком Касар.

Мы с ним замолкаем, но каждый остаётся при своём мнении и злым. Как же меня достали нападки Эйрика и его уверенность в том, что он имеет на них хоть какое-то право.

И, скорее всего, я бы не удержалась и высказалась, если бы отшельники не решили перейти от наблюдения к нападению.

Свист четырёх стрел — и наши лошади падают как подкошенные. Всё происходит слишком быстро. Мы только чудом успеваем спрыгнуть, прежде чем тела животных с глухим ударом валятся на землю. Я на автомате хватаю сумку, чтобы выпустить Мерзаля.

«Мирана, это конец», — истерит Мерзаль.

«Да заткнись ты, напророчишь ещё», — шикаю на него, сжимая зубы.

Касар резко задвигает меня за спину, и я оказываюсь закрыта от отшельников плотной стеной из мужских тел. Их спины напряжены, плечи расправлены. Каждый из них уже держит оружие в руках и стоит в боевой стойке, готовый встретить удар.

Я тоже достаю свой кинжал, хотя сильно сомневаюсь, что он мне поможет. Лезвие кажется слишком лёгким, почти игрушечным на фоне того, что сейчас на нас надвигается.

— Мирана, может, ты уже используешь магию? — предлагает Касар, не оборачиваясь. — Их многовато.

«Сыграла отлично — он не понял, что ты без магии, — констатирует очевидное Мерзаль. — Плохо, что он вообще на неё рассчитывает. Значит, не верит, что они выстоят сами».

«Сама уже поняла», — ворчу в ответ, чувствуя, как внутри неприятно холодеет.

— Я думаю, у вас лучше получится защитить нас с помощью оружия, — выкручиваюсь из ситуации, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Эйрик поворачивает ко мне голову и с прищуром смотрит, будто пытаясь заглянуть глубже, чем нужно. Только бы он ни о чём не догадался.

Я же себя не выдала?

Но времени разбираться уже нет. Отшельники, вооружённые преимущественно мечами и топорами из костей, достигают нас слишком быстро. Мужчины вступают в схватку, при расчёте, что на каждого из них наваливаются как минимум по четверо.

Я отскакиваю в сторону, чтобы меня не задело, и судорожно пытаюсь понять, выстоят ли они или нет. Страх накрывает плотным покрывалом, не оставляя ни секунды на надежду.

И инстинкт срабатывает быстрее, чем приходит осознание. Я хватаю Мерзаля и бегу, пока есть такая возможность. Пока отшельники не успели обойти мужчин и замкнуть кольцо.

— Мирана твою мать! — кричит мне в спину Эйрик.

Я не оборачиваюсь. Понимаю, что сейчас от этого зависит моя жизнь. Если остановлюсь — могу лечь рядом с ними. Пусть кричит дальше.

«Мирана, ох и влетит тебе, когда они найдут наше укрытие», — присвистывает кот, вертя головой по сторонам.

«Да, но мы точно останемся живы, — отвечаю на бегу. — Но если хочешь, могу тебя здесь оставить», — добавляю таким тоном, будто предлагаю что-то почти приятное.

«Предательница! — вопит фамильяр. — Не смей!» — буквально оглушает меня своим криком.

«Значит, молчи и не мешай искать укрытие», — гаркаю на него, и он наконец замолкает.

Я бегу изо всех сил и, задыхаясь, прячусь за крупный камень, переводя дыхание. А сердце колотится так, что кажется, его услышат.

Отсюда доносятся лишь отдалённые звуки сражения — глухие удары, крики, звон металла. Понять, что именно там происходит, невозможно.

Выглядывать и смотреть я не собираюсь. Мне страшно. И я не хочу стать жертвой кровавых ритуалов отшельников.

Когда проходит несколько часов и мышцы на ногах начинают ныть и затекать, Мерзаль вслух произносит то, что крутится у нас обоих в голове:

«Скорее всего, аскадцы всё, — говорит он ровно и тяжело вздыхает. — Хорошо всё-таки, что ты сбежала».

«Это значит, что мы снова один на один против незнакомца», — мрачно констатирую.

«Можем ещё подождать твоих героев. Может, они задерживаются», — неуверенно тянет Мерзаль.

«Нет. Скоро начнёт темнеть. Лучше здесь не оставаться, — парирую и беру его на руки. — Выдвигаемся сами».

Я выбираюсь из-за небольшой пещеры — хотя, скорее, это просто углубление в скале, в центре которого лежит огромный камень.

И осмотревшись, сворачиваю за угол… И тут же открываю рот от неожиданности, потому что прямо передо мной возникает отшельник и дует какой-то дрянью мне в лицо.

«А вот теперь и нам конец, Мирана!» — кричит у меня в голове Мерзаль.

Перед глазами всё стремительно темнеет, мир плывёт, теряя чёткие очертания, а тело вдруг становится чужим и тяжёлым.

Оспорить его последние слова я уже не успеваю.

Глава 13 Мирана

Прихожу в себя медленно. Мысли путаются, и складывается такое чувство, будто я напилась — по ощущениям голова тяжёлая, а тело не слушается, словно чужое.

— Мирана, да очнись ты! — вопль Мерзаля заставляет меня распахнуть глаза максимально широко.

И, к сожалению, закрыть их уже не получается — осознание накрывает мгновенно. Мы в поселении отшельников.

Нас окружают три скалы, и лишь один выход есть из этой каменной ловушки — по навесному мосту, скорее всего, через реку.

Хижины отшельников частично встроены прямо в скалы, другая часть — каменные, несуразные нагромождения, стоят то тут, то там. Строили их словно люди, которые никогда не знали, что такое ровная кладка и прямые углы.

Натянутые шкуры служат навесами и крышами. Костры по всему поселению облизывают камень рыжими языками пламени и придают ему ещё более зловещий вид.

Всё это место — как один огромный склеп, только для живых. Для тех, кто не надеется. Кто выживает вопреки всему.

Атмосфера здесь такая, что хочется закрыть глаза и оказаться за тысячи километров отсюда, подальше от этой давящей тяжести.

Люди смотрят на нас как дикие. Одеты в шкуры животных, обвешаны костями — часть из них в ушах, другая служит пуговицами и амулетами. Кровожадные боги и такие же их последователи. Дикие. Те, кто уже не знает другой жизни.

И на это их обрёк собственный король. Ведь легенда — не сказка, как говорил Эйрик. А самая настоящая, кровавая и ужасающая правда.

Насмотревшись на полные злобы глаза, от которых кровь в жилах стынет, я опускаю взгляд вниз и понимаю, что меня привязали к столбу.

«Очнулась наконец-то, — ворчит Мерзаль. — Как будем выбираться?»

Перевожу на него взгляд и вижу, что его тоже привязали — к отдельному, маленькому столбу, похоже, специально сооружённому под его рост.

Кот привязан за живот, и передняя часть туловища свисает вперёд, делая положение ещё более беспомощным.

«Как будем выбираться?» — повторяю, понимая, что дело дрянь, и снова осматриваюсь, пытаясь зацепиться хоть за малейшую возможность.

Местные смотрят на меня как на подарок. А распаленный прямо перед нами костёр слишком на многое намекает. Ужас медленно поселяется внутри, сдавливая грудь и не давая мыслить здраво.

«А я откуда знаю⁈ — возмущается Мерзаль. — Ты у нас ведьма».

«Мерзаль, у меня нет силы», — напоминаю ему, чувствуя, как от этих слов становится ещё паршивее.

«Вот чего ты её так не вовремя потеряла. Не нужно было бросать аскадцев», — неожиданно добавляет этот наглый комок шерсти.

Я перевожу на него поражённый взгляд.

«Ты обалдел? — поражаюсь его наглости. — Я её не теряла. У меня её вероломно отобрали! — рычу на него, не сдерживаясь. — Не знаешь, как освободиться, — молчи лучше!»

И этот гад действительно замолкает. Демонстративно. С таким видом, будто рот у него намертво закрыт. Замечательно. То не дождёшься, чтобы он замолчал, а когда нужны хоть какие-то варианты спасения — тишина.

Я пробую растянуть верёвки на запястьях, потом тянусь к той, что стягивает живот. Ни то, ни другое не выходит. Дотянуться не получается попросту потому, что мои руки зажаты между мной и деревянным столбом.

Что же делать?

Я снова кидаю взгляд на скалы и замечаю справа грубо вырубленные ступени.

«Похоже, это ступени к пещере», — тихо шепчу в голове.

«Мне уже можно говорить?» — язвит Мерзаль.

И если бы обстановка была другой, я бы закатила глаза. Но сейчас боюсь даже на секунду прикрыть веки. В любой момент может случиться так, что придётся драться за свою жизнь с отшельниками. Выгрызать её буквально зубами, потому что руки заняты, а шансов — кот наплакал.

«Ты думаешь, это ступени к той пещере, в которой лежит оружие?» — он делает паузу, ожидая ответа.

Я молчу.

«Мирана, вот самое неподходящее время ты выбрала, чтобы молчать, — жалобно добавляет он. — Я не хочу, чтобы меня в жертву принесли».

И от этой интонации я удивляюсь. Не панике, а страху. Потому что впервые за всё время он звучит по-настоящему испуганным.

«Почему сразу в жертву?»

«А ты посмотри на шамана. Он и пустит тебе кровушку», — страдальчески тянет кот.

И действительно — к нам подходит мужчина средних лет с посохом в руке. В отличие от остальных, на его плечах наброшена шкура волка прямо с мордой, а в волосах вплетены кости. Чьи именно — даже разбирать не хочу.

У остальных кости в одежде — жутко, но хотя бы не в волосах. И никаких накидок у них нет: просто шкуры, сшитые будто наспех.

Этот же мужчина явно выделяется на их фоне. Разительно.

Подойдя ко мне вплотную, он придерживает посох локтем и опускает несколько пальцев в чашу… хотя нет. С первого взгляда это кажется чашей, но на самом деле — человеческий череп.

Изнутри он затянут шкурой, чтобы, видимо, не пропускать жидкость. Именно туда мужчина макает пальцы, а потом начинает что-то выводить у меня на лбу.

«Мерзаль, а что он делает?» — почти истерическим голосом спрашиваю фамильяра.

«Я же говорил тебе, дурында, — в жертву приносить собирается», — подвывает Мерзаль.

«А может, всё-таки нет?» — спрашиваю с отчаянной надеждой.

«А чего нет? — строго отвечает кот. — Вот символы на твоём лбу рисует, а не специями посыпает. Мирана, ты, похоже, очередная жертва кровавым богам».

Меня сотрясает изнутри от омерзения и страха. Держаться и не впадать в панику помогает только одно — умение отвлекаться. Потому что если сосредоточиться на том, как чужие пальцы водят по лбу, станет совсем плохо.

«А тебя, кажется, просто съедят», — констатирую очевидное, переводя взгляд.

Перед Мерзалем присаживается женщина. Она точит нож о камень и почти облизывается, разглядывая его. Кот сглатывает вязкий ком в горле.

«Ну что, теперь ты готов к диалогу или будешь только панику разводить?» — спрашиваю, понимая, что наше время стремительно заканчивается.

Отшельники ждать не будут.

«Из всех ведьм, которым я прислуживал, ты была самой невыносимой, — неожиданно выдаёт Мерзаль, и я замираю. — Но знай — ты мне нравилась», — добавляет он.

Я всё-таки прикрываю глаза, понимая, что он меня бросает.

Раскрываю их, когда чувствую резкий всплеск магии. Мерзаль открывает портал прямо здесь — чтобы провалиться в него связанным и избежать жарки.

— Предатель! — кричу уже в пустоту.

Женщина с ножом взвизгивает, шаман перестаёт что-то бормотать себе под нос. Всё вокруг будто приходит в движение. Он резко отдаёт приказ на их языке, и двое мужчин направляются ко мне.

— Не нужно! — протестующе кричу и верчусь, отчаянно пытаясь ослабить верёвки.

Но они быстрее. Шаман отступает в сторону, а меня отвязывают от столба, оставляя руки связанными. Я извиваюсь, пытаясь вырваться из их хватки, но они жёстко держат меня выше локтей и тащат куда-то, не реагируя ни на крики, ни на сопротивление.

— Отпустите! — воплю, но они непреклонны.

Жители поселения будто по команде оживают. Все разом начинают что-то монотонно бормотать, всё громче и громче. И эта какофония непонятных слов создаёт зловещий, давящий эффект. Меня всю корёжит и трясёт, дыхание сбивается.

Когда мы проходим мимо большого костра и прямо передо мной вырисовывается грубый каменный алтарь, внутри всё резко и стремительно падает в пятки — безвозвратно.

— Нет! — кричу и начинаю бить ногами, когда меня укладывают спиной на холодный камень.

Руки связаны за спиной, сопротивляться почти невозможно, но я дёргаюсь, выгибаюсь, не собираясь сдаваться. Я буду стоять за свою жизнь до последнего.

— Проклинаю вас Хелой! — кричу в отчаянии, но им хоть бы что.

Если они и знают, что означает это имя, то чтят или боятся только своих богов. А я, к сожалению, даже имён их не знаю.

Надо мной склоняется шаман. Он заносит ритуальный кинжал и начинает шептать ещё громче. Его слова подхватывает толпа, усиливая их эхом — акустика поляны, окружённой скалами, превращает шёпот в давящий гул, будто сами камни вторят ритуалу.

— Я не хочу возвращаться домой, тем более таким способом, — бормочу себе под нос, понимая, что уже ничего не могу сделать.

И когда шаман заносит руку, я не кричу и не прикрываю глаза. Я смотрю прямо на него. Смело. До конца.

Вот только вместо того, чтобы оборвать мою жизнь, в его шее появляется стрела.

Мужчина замирает. Из раны начинает течь кровь, капая мне на грудь и плечи. Проходит всего несколько мгновений — и он валится замертво, тяжело и глухо.

Я не верю в чудо. Но оно только что свершилось.

Интересно, откуда у аскадцев лук?

Хотя какая разница. Похоже, они меня не бросили, как я их, и всё-таки пришли вызволять. Отобрали лук у местных — и молодцы. Я, так уж и быть, позволю Эйрику вдоволь похвалить себя после моего спасения.

Отшельники всполошились. Все взгляды устремляются к скале, где за камнем притаился тот самый лучник. Точнее — двое. Они, похоже, забыли, что аскадцев было двое.

Местные воины срываются к ним и падают как подкошенные от стрел.

— Искусно, — выдыхаю восхищением.

Кто бы сейчас ни стрелял, он невероятно меткий. Мужчины валятся, не успевая даже добежать. И вот один из тех, кто держал меня, тоже срывается им на помощь. А во второго попадает стрела — и я впервые за долгое время делаю свободный вдох.

Как только мужчина пошатывается, я отталкиваю его ногой, подскакиваю с алтаря и бегу к мосту.

Мимо меня проносятся женщины с детьми — кто куда. Кто взбирается на мост, расшатывая его, кто, наоборот, бежит к скалам. Паника захлёстывает поселение, и их можно понять: их воинов сейчас методично уничтожают.

Но они не думали о моей жизни. И о жизни аскадцев тоже. Они хотели просто убить. Так почему мы должны заботиться о них?

Я выбегаю на мостик и на середине останавливаюсь, оставаясь одной. Позади стихает не столько схватка, сколько настоящее побоище.

Кидаю взгляд на ту самую скалу, где скрыта пещера.

А может… заглянуть?

Раздумываю всего пару секунд и решаю, что нужно побыстрее уносить отсюда ноги, а оружие подождёт. Придумаю, как по-другому справиться с незнакомцем.

Сейчас главное — бежать. А когда мужчины разберутся, я вернусь.

Конечно, придётся выслушать, уже наверняка, от двух мужчин, потому что за один день я убегаю второй раз.

Но ничего, потерплю. А потом ещё и отыграюсь на предателе Мерзале, который бросил меня в самый ответственный момент.

Он обязательно вернётся, почувствовав, что связь не разорвана и я жива. Эта наглая морда не может перейти к другой ведьме, пока предыдущая хозяйка дышит.

Вот только добежать до конца моста мне не суждено.

Прямо передо мной в верёвки врезается стрела.

Я останавливаюсь как вкопанная и едва не заваливаюсь вбок, успевая в последний момент упереться локтем в канат, служащий перилами. Заодно бросаю взгляд вниз — и с холодной ясностью понимаю: такой полёт я бы не пережила.

Помимо этого отмечаю, что все звуки позади стихли. Совсем.

Видимо, мужчины, сделав своё дело, решили взяться за моё воспитание.

Что ж…

Я медленно поворачиваюсь и поражённо замираю, видя перед собой не аскадцев, а совершенно постороннего мужчину.

Он высокий, с телосложением воина — широкие плечи, уверенная осанка. На нём кожаный доспех, коротко остриженные серебристые волосы подчёркивают острые, хищные черты лица.

В одной руке у него лук, в другой — стрела, за спиной виден меч.

Хорош собой и прекрасно вооружён, отмечаю про себя, и жду, что же он предпримет.

И только сейчас до меня доходит: воинов перебили не аскадцы. Это сделал он. Этот незнакомец, появившийся как раз вовремя.

Он опускает лук и уверенной, неторопливой походкой идёт ко мне. Мне становится не по себе. Руки связаны за спиной, а он — само воплощение силы.

И хоть в нём есть безумная, дикая красота, это не то, что успокаивает.

Мужская, грубая, опасная.

Такая, от которой хочется отступить — если бы было куда.

У мальчиков не бывает такого взгляда. Он есть только у уверенного в себе мужчины, который точно знает, чего хочет, и привык это получать.

Магнетизм, исходящий от него, давит почти физически и заставляет задуматься — а стоит ли вообще с ним связываться. Силы в нём более чем достаточно.

И когда он склоняется надо мной, мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Ты цела? — низким, хриплым голосом спрашивает он.

Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение, сковывавшее грудь, чуть ослабевает. Похоже, по крайней мере сейчас он не собирается причинять мне вред.

— Цела, — отвечаю тихо. — А это ты их всех положил? — киваю в сторону поселения.

— Да, — коротко и чётко отвечает он.

Ох… А я его подпустила слишком близко. Совсем близко. И осознаю это только сейчас.

— А ты кто и как здесь оказался? — спрашиваю сразу, не желая тянуть. — Хотя, может, лучше сначала уйдём подальше, а потом поговорим?

— С воинами я разобрался, а остальные не рискнут напасть, — ровно парирует он и ловко перекладывает стрелу к луку. — Так что можем поговорить и здесь.

Ловко же он управляется с оружием…

— Тогда расскажи, как ты здесь оказался, — прошу, внимательно следя за каждым его движением, пытаясь понять, кто стоит передо мной на самом деле.

Уйти не получится. Через портал — тем более.

А он слишком близко, чтобы ситуация вышла из-под контроля в мгновение ока. Я бросаю взгляд за его спину и отмечаю, что поселение будто вымерло.

Мужчины лежат на земле неподвижно, словно просто прилегли отдохнуть. Остальных не видно — попрятались, затаились, растворились в своих норах, пережидая.

— Я охотник за артефактами, — с лёгко хмыкнув поясняет он. — Узнал, что в этой пещере ещё кое-что могло остаться, и пришёл сюда. А тебе повезло, что ты попалась именно сейчас. Я весь день сидел в засаде, чтобы под вечер разобраться с отшельниками, — добавляет он спокойно, без бахвальства, будто рассказывает о чём-то совершенно обыденном.

Для него, похоже, так и есть.

И смотрит на меня пристально, совершенно не смущаясь того, что личное пространство давно пройдено и ещё немного — и мы будем стоять как очень близкие знакомые.

— И что дальше? — спрашиваю, пытаясь понять, опасен он или нет. — Ты пойдёшь за оружием? — не отвожу взгляда, будто проверяю, дрогнет ли.

А он будто принимает этот вызов. Странно. Если бы он понял, что я его почти допрашиваю, вряд ли стал бы так спокойно отвечать.

— Нет, — отвечает, облокачиваясь рукой о канат рядом со мной. — Там наверняка ещё полно ловушек, — хмыкает и отводит взгляд в пропасть. — Вряд ли у меня получится пройти их все, — возвращает взгляд к моим глазам. — Они могут оказаться слишком хитроумными. Поищу добычу полегче. В другом месте.

И смотрит так, будто ждёт чего-то. Мне чудится подтекст в его словах.

Или это я уже начинаю себя накручивать?

— Ты меня спас. Я могу помочь тебе с ловушками, — предлагаю, чтобы развеять собственные сомнения.

— Если хочешь — можешь, — спокойно отвечает он. — Но мне бы не хотелось здесь задерживаться. Поселение небольшое, но это лишь вопрос времени, когда другие отшельники узнают, что здесь произошло. Лучше уйти до этого, — говорит ровно. — Из-за тебя мне пришлось вскрыться. Я собирался выйти, когда они уснут. Но решил… — он убирает прядь волос с моего лица, — помочь тебе.

— У тебя где-то лошадь? — тихо спрашиваю и пока позволяю ему и это.

Косы растрепались, волосы лезут в глаза — пусть убирает.

— Почти, — ухмыляется незнакомец и открывает портал.

А вот мне не до веселья. Отличный воин, при оружии, ещё и с магией. Прекрасное сочетание. Одного такого мне уже хватило.

Неужели судьба свела меня со вторым?

— После тебя, — продолжая улыбаться, предлагает он.

Он не настаивает. Или делает это настолько искусно, что я даже не чувствую давления. Лишь жестом указывает на портал.

— Ты кто такой? — спрашиваю прямо.

— Я маг в изгнании, — отвечает просто, без попытки увильнуть. — Я служил Кругу магов, но задавал слишком неудобные вопросы.

— Далековато тебя занесло, учитывая, где располагается Круг, — подмечаю как бы между прочим, внимательно следя за реакцией. — И ты так просто мне это говоришь.

— А к чему скрывать? — тихо отвечает он и, наклонившись ещё ниже, произносит почти у самых губ: — Боишься меня? Не стоит. Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва.

И с ним сложно спорить. Шансов у него было более чем достаточно. Но вместо этого мы просто говорим. И он не настаивает. По крайней мере, на первый взгляд.

— Если твоё любопытство ещё не утолено, — делает паузу, показывая, что понял мои мысли, — меня изгнали. И теперь я собираю артефакты. Заодно подрабатываю кем придётся. Могу чудовище убить. А могу и дров наколоть.

Он склоняется ещё ближе и шепчет возле уха:

— Во многих деревнях рады любому мужчине, который может помочь по хозяйству. Мужиков забирают, а женщины остаются одни, — обволакивающим тоном произносит он, явно не без подтекста.

— И это должно меня успокоить? — принимая правила игры, отвечаю так же тихо.

— Конечно, — со смешком отвечает он. — К тому же выбора у тебя всё равно нет.

И тут я с ним согласна. Либо я сама буду выбираться из края отшельников, либо он утащит меня отсюда порталом. Лучше уж с ним.

Я разворачиваюсь лицом к порталу, давая понять, что согласна. И когда вхожу в него, меня всё же посещает надежда, что аскадцы живы.

Хотя странно, что я вообще о них думаю.

Я ведь теперь свободна.

Глава 14 Касар

Как у нас получилось откинуть отшельников, когда они пёрли почти скопом?

Не знаю.

Скорее, действовали с братом на чистых инстинктах, без плана и расчёта. Руки сами находили цель, тело двигалось быстрее мысли. Вот и сейчас, когда на меня идут двое, вооружённые костяным подобием клинка, я замахиваюсь топором, показывая, что готов встретить их как полагается.

Убить как честных воинов — прямо на месте, в пылу сражения, не оставляя шансов.

— Мирана, твою мать! — кричит Эйрик.

И я теряю бдительность всего на пару мгновений, поворачивая голову, чтобы посмотреть, что с ведьмой. Этих мгновений оказывается достаточно. Удар локтем в бок выбивает воздух из лёгких, а в следующую секунду я вижу спину этой изворотливой девчонки, уходящую прочь.

— Я же говорил, что она нас кинет при удобном случае! — яростно кричит Эйрик и, не задерживаясь, кидается обратно в гущу боя, будто злость даёт ему силы.

Я ухожу в бок, чтобы перевести дух, сжать зубы и тут же рвануть обратно. Сердце колотится, мышцы ноют от напряжения, но отступать я не собираюсь. И именно в этот момент случается то, чего мы оба не ждали.

Незнакомец в доспехах медленно спускается на землю, пугая местных одним своим появлением. Воины отшельников шарахаются, отступают, теряя к нам интерес, разбегаются кто куда, словно стая, лишившаяся вожака.

А вот он так просто не отступит. Встаю плечом к плечу с братом.

У нас нет шансов без магии Мираны, но мы должны попытаться. Мы же воины. И не в наших правилах сдаваться так просто, даже когда исход кажется очевидным.

— Славная смерть лучше отступления? — спрашиваю, глядя в горящий яростью взгляд брата, чувствуя, как внутри поднимается знакомый холод перед последним рывком.

— Пусть воины Вальхалы придержат для нас места и поднимут кубки, — восклицает Эйрик, оскаливаясь.

Мы переводим взгляд на молчаливого незнакомца и нападаем первыми, не давая ему времени сделать шаг. Но он действует подло и не сражается как воин.

Он взлетает и приземляется уже за нашими спинами. Мы не успеваем развернуться, как он ударом ноги посылает брата в полёт. Эйрик падает на землю с глухим звуком, а во мне что-то рвётся.

Я зверею.

Срываю амулет и бросаю его на землю, позволяя зверю вырваться наружу, превращаясь в мощного хищника. Но это незнакомца, похоже, совершенно не беспокоит, и это только подогревает мою кровь, в которой бурлит чистый азарт битвы.

Без примесей. Без сомнений.

Тот самый, что ведёт каждого воина к победе или смерти.

Я встаю на задние лапы, чувствуя звериную мощь во всём теле, делаю несколько шагов — и вот уже мои лапы ложатся на плечи противника. Яростное рычание ему в лицо, горячее дыхание, вспышка — и звёзды перед глазами.

Он ударяет меня металлическим шлемом по голове, не дав даже возможности нанести приличные раны.

Я пошатываюсь и падаю на землю. Мир плывёт, в ушах звенит и голова кружится.

— Брат, — Эйрик подлетает ко мне и смотрит обеспокоенно в глаза. — Похоже, в волка превращаться нет смысла, — хмыкает, и в его взгляде загорается тёмная, опасная решимость.

Он резко переводит взгляд на противника, и я не успеваю даже рыкнуть, как он выхватывает меч и идёт на него, без колебаний, будто всё уже решил.

Но… наш молчаливый соперник действует быстрее. Он хватает Эйрика за запястье той руки, в которой меч, а другой — за горло.

Я дёргаюсь к нему, но до сих пор не могу подняться. Тело не слушается. Я вижу, как незнакомец душит брата, как тот напрягается, пытаясь вырваться. Превозмогая всё, приподнимаюсь, цепляясь за землю, но тут же пелена падает на глаза. Мир гаснет, и я отключаюсь, не имея больше возможности помочь брату.

Открываю глаза медленно, чувствуя на груди чью-то тяжёлую руку.

— Касар, ты как? — спрашивает Эйрик, сидя на земле рядом со мной.

— Голова раскалывается, но в Вальхалу мне ещё рано, — отвечаю как есть, с трудом собирая мысли.

— Как и мне, брат, — хмыкает младший. — Он мог нас убить, но не стал.

Это так. И ответ, почему, напрашивается слишком быстро, неприятно царапая изнутри.

— Его интересует только наша ведьма, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как злость смешивается с тяжёлым осадком.

— Хорошо, что у тебя мозги наконец проветрились и ты вспомнил, что Мирана — просто ведьма, — фыркает Эйрик.

Мы поднимаемся и осматриваемся. Вокруг всё так же пустынно, как и до встречи с отшельниками и преследователем. Летает мелкий снег, будто показывая, что эта часть страны ещё не мертва, что здесь всё ещё что-то подвластно природе и привычному круговороту.

Но это всё чепуха.

А вот то, что Мирана ушла… Она по сути сбежала. Кинула нас именно тогда, когда мы в ней особенно нуждались. А я даже поверил, что с ней можно договориться.

Поверил — и получил предательство. Больше никакой веры ей не будет. Эту мысль я выжигаю внутри злым, жёстким клеймом.

— Касар, чего ты так убиваешься и удивляешься? — взрывается Эйрик. — Она бы нас в любом случае кинула. Не сейчас — так позже, — жёстко рубит по моей самоуверенности каждым словом. — У тебя на неё стоял, и что? Девок больше нет? Забудется, Касар!

— Это не твоё дело, брат, — отмахиваюсь от него, потому что он прав.

А признавать это паршиво. Я забылся. На миг потерял бдительность. Хотя нас учили с детства не доверять ведьмам. Вот к этому правилу и надо было прислушиваться.

— Ладно, брат, — Эйрик протягивает мне амулет, и я тут же надеваю его, чувствуя, как знакомая тяжесть ложится на грудь. — Нужно искать место для ночлега, а утром подумаем, что делать дальше.

— Я не хочу здесь оставаться дольше нужного, — отрезаю жёстко.

— И что ты предлагаешь? — уже тише спрашивает брат. — Предлагай, Касар.

— Нас кинула ведьма — это паршиво. Но, брат, мы ведь не просто так здесь оказались, — перевожу на него взгляд и смотрю в упор. — Давай заберём оружие.

— Нет, — он качает головой. — Скорее всего, пещера — это сказка, которой она нас кормила, чтобы затащить сюда. Может, она изначально хотела нас здесь кинуть, потому что сама не смогла убить.

— Зачем такие сложности? — удивлённо переспрашиваю. — У неё же магия позволяет.

И я замечаю, как взгляд брата меняется всего на пару мгновений. Потом он отводит его в сторону, явно умалчивая о чём-то. Странно. Я не думал, что между нами могут быть секреты.

— Раз мы идём за ним, то пошли, — сгоряча фыркает брат.

Мы берём только самое необходимое, снимая сумки с убитых лошадей. Оружие и так всегда с нами.

— Самый быстрый путь — идти по их следам, — говорит он, и следов здесь предостаточно.

— Думаешь, пещера возле их поселения? — спрашиваю мнение брата.

— Касар, мы там найдём либо пещеру, либо заразу, которую сами придушим. В любом случае что-то да найдём, — сквозь зубы цедит Эйрик.

— Пойдём, — хлопаю его по плечу.

Мы поднимаемся на холм и следуем путём воинов. И не через полдня, а всего через пару часов, но всё же к наступлению ночи, идя по следам отшельников, выходим на возвышенность.

Внизу раскинулось поселение.

— Это что? — тихо спрашивает Эйрик, всматриваясь.

— Здесь была бойня, — констатирую то, что позволяет увидеть яркий свет луны и звёзд.

Внизу видны странные хижины и костры. Само по себе это пустяки — если отшельники хотят жить так, это их дело. Но вот то, что поселение будто вымерло, а на земле валяются мужчины в неестественных позах, настораживает.

— Думаешь, он был здесь? — спрашиваю брата.

— Возможно, ведьму сначала словили они, — Эйрик кивает в сторону поселения. — А потом за ней пришёл тот в доспехах. А может, они его как-то разозлили, и он их перебил, — пожимает плечами.

— Как вариант, — соглашаюсь с братом.

Мы спускаемся вниз, чтобы лучше осмотреться и решить, что делать дальше. И встречаем только смерть и пустоту. Всё здесь пропитано тишиной, тяжёлой и липкой. Я всё же понимаю — здесь нет и следа ведьмы.

— Лучше не задерживаться, — тихо подмечает Эйрик.

— Согласен, пойд… — я не договариваю, замечая, как начинает открываться портал.

Хватаю брата за шкирку, и мы оба ныряем за камень. Мало ли кто выйдет из портала. Но вместо врага из него появляется Мерзаль и начинает осматриваться по сторонам. Кот явно ищет свою хозяйку.

— Она не могла сбежать без кота, — подмечаю очевидное. — А если он оказывается её фамильяр, значит, Мирана где-то здесь.

Эйрик смотрит мне в глаза. Похоже, мы думаем об одном и том же.

— Нужно его словить, — предлагает он вполголоса.

— Однозначно, — соглашаюсь с ним.

И мы выходим из укрытия. Медленно, бесшумно, расходясь по бокам, чтобы взять кота в клещи. Но этот паршивец крутит мордой и замечает нас слишком быстро. Щурит глаза — и в следующую секунду рвётся в сторону.

— А ну стой! — кричу ему, но тот лишь фыркает в ответ.

А потом открывает маленький портал.

— Эйрик, не дай ему уйти! — ору брату и кидаюсь за животным.

Эйрик оказывается проворнее. Он хватает кота в тот момент, когда тот уже почти запрыгивает в портал. Мерзаль шипит, царапается, извивается, но брат достаёт кинжал и приставляет его к горлу магического существа.

Кот замирает и тяжело вздыхает, явно прикидывая шансы.

— Я знаю, что ты меня понимаешь, так что угомонись, — шипит Эйрик, и это меня сильно удивляет.

Что я уже успел пропустить?

То, что он фамильяр, мы поняли только что. Или нет?

Откуда брат знает, что Мерзаль способен его понимать — и, возможно, отвечать?

— Эйрик, ты его понимаешь? — подхожу ближе и вопросительно приподнимаю бровь.

Мерзаль косится на меня и фыркает, но я перевожу на него грозный взгляд, и кот сразу присмиряет пыл.

— Это же фамильяр, — поясняет Эйрик, будто это что-то само собой разумеющееся.

— Брат, мы это только сейчас поняли, а ты уже уверен, что с ним получится поговорить? — неуверенно спрашиваю у брата.

И хлопаю его по плечу, чтобы он сильно не надеялся. Мерзаль начинает мяукать, глядя на Эйрика, и я хмурю брови.

— Он что, с тобой разговаривает? — не до конца понимая, что здесь происходит, спрашиваю.

— Вы сюда пришли за Миранoй? — выдаёт этот пушистый комок шерсти. — Мы можем помочь друг другу, — добавляет он с такой уверенностью, что я невольно поражаюсь.

— Вы нас кинули… — начинаю с претензии и тут же осекаюсь. — Хотя, похоже, ты и её кинул, — заканчиваю, прищурившись.

— Ну и? — невозмутимо отвечает кот.

Вот этого я терпеть не собираюсь.

— Отвечай нормально, иначе усы повыдёргиваю, — со сталью в голосе угрожаю ему, чтобы не забывался.

— Понял, ты у нас такой же нервный, — тихо говорит кот.

Я поднимаю руку, показывая, что уже готов действовать.

— Я понял! — вопит Мерзаль. — Уважение и сотрудничество! — быстро добавляет он, косясь то на меня, то на брата.

— Так лучше, — соглашаюсь и опускаю руку. — И если ты здесь, значит, Мирана недалеко. Показывай, где спряталась ведьма, — сразу требую, не тратя время.

— Я не чувствую дур… Мирану, — с заминкой произносит Мерзаль.

— Это невозможно, — с сомнением в голосе произносит Эйрик. — Брат, может, всё-таки начнём вырывать? — переводит на меня взгляд.

Глаза кота расширяются. Он явно понимает, что может очень быстро остаться без усов.

— А что ты имеешь в виду? — уточняю у Эйрика, пока кот трясётся от страха потерять свои усы.

— Не важно, — отмахивается Эйрик, явно не желая вдаваться в детали.

— Потом мне всё расскажешь, — с нажимом в голосе продавливаю его. — И давайте убираться с Западного перевала, раз ведьмы здесь нет, — заканчиваю мысль.

— Так может, хоть оружие заберём? — внезапно подаёт голос Мерзаль.

— А оно тут? — с неверием уточняет брат.

И мы оба одновременно, не сговариваясь, пристально смотрим на этого хитрюгу, прикидывая, во что он пытается нас втянуть.

Глава 15 Касар

— Вон там, — показывает Мерзаль лапой на скалу.

— Где именно? — уточняю, всматриваясь.

— Вот ступени на скале, — после тяжёлого вздоха произносит Мерзаль.

Увидев те самые ступени, мы с братом переглядываемся.

— А что здесь произошло? — спрашивает брат у фамильяра, явно пытаясь понять, с кем мы вообще имеем дело.

То, что он трус, мы уже увидели. Теперь интересно, предатель ли.

— Когда я убегал, Мирана и я были привязаны, — отзывается Мерзаль, опуская взгляд.

— Ах вот что на тебе делает верёвка, — со смешком тянет Эйрик.

— Знали бы вы, как сложно было скинуть столб, — говорит Мерзаль так, будто мы должны его пожалеть.

И я лишь убеждаюсь в том, что он и трус, и предатель. Он бросил её в самый опасный момент. Хотя… может, у них так принято? Ведь Мирана поступила ровно так же.

— Брат, ты тут? — щёлкнув пальцами перед моим носом, привлекает внимание Эйрик.

— Зато я знаю, что здесь произошло, — жёстко рублю, прожигая Мерзаля взглядом так, что он скукоживается в руке брата. — Когда вы сбежали как трусы, на нас напал ваш крылатый преследователь. И, скорее всего, он забрал её отсюда. Так что у тебя есть шанс доказать своей ведьме, что ты хоть чего-то стоишь, — помогая её вызволить, — заканчиваю холодно.

— Я понял, какого вы обо мне мнения, — тихо говорит Мерзаль. — Но если он на вас напал, то почему вы живы?

Мы с братом хмыкаем одновременно.

— А вы бы с Миранoй хотели, чтобы мы умерли? — со сталью в голосе спрашиваю.

— Скорее всего потому, что не мы его цель, — более спокойно отвечает Эйрик.

За время этого содержательного разговора мы успеваем перейти хлипкий мост и подняться по ступеням на скалу. Перед входом в пещеру останавливаемся и берём по факелу, чтобы видеть дальнейший путь.

— Эйрик, можешь меня отпустить, — миролюбиво предлагает Мерзаль.

— Чтобы ты при первой возможности сбежал? — ожидаемо уточняет брат.

— Хорошо, — будто делая над собой усилие, выдавливает кот. — Если я пообещаю не кидать вас в этой пещере, ты меня отпустишь?

Перевожу взгляд на этого переговорщика и понимаю, что ему очень неудобно. Брат ведь не прижимает его к себе, а держит на весу. Не за холку, но всё же.

— Живи, — машу на него рукой.

И брат отпускает кота на пол.

— Так зачем этому преследователю Мирана? — спрашиваю фамильяра, который явно знает больше, чем мы.

С нами Мирана вообще не спешила чем-то делиться.

— Я не знаю, — отвечает он, поднимая морду ко мне. — Мы не знаем, что ему нужно от Мираны, — заканчивает Мерзаль уже тише.

— Ты вообще сможешь выследить её? — резонно спрашивает брат.

— Чисто теоретически — да. Но в радиусе пары сотен миль. Если дальше — я перестаю её чувствовать. Зато я точно знаю, жива она или нет, — ровно отвечает Мерзаль.

И мы идём дальше, продвигаясь по совершенно обычной пещере. Каменные стены, неровный пол, сырость — пока не видно ничего, что хотя бы отдалённо напоминало склад магического оружия.

— Почему ты так уверен? — спрашиваю дальше, потому что нужно выжать из него всё, пока он разговорчив.

Сейчас мы зависим друг от друга, и кот сотрудничает. Как бы дико это ни звучало и ни выглядело со стороны. Это позор для аскадца — полагаться на животное, а не на собственные силы. А уж на магического фамильяра ведьмы — и вовсе неслыханно. Но и не на такое пойдёшь, когда прижмёт.

— Я всё ещё к ней привязан, значит, ведьма жива, — лаконично отвечает Мерзаль.

Как у них всё просто.

— Расскажи мне о Миранe, — требую следующего.

— Брат, давай вы это позже без меня обсуждать будете, — кривясь, будто попробовал несвежий эль, просит Эйрик.

Мы на время замолкаем и выходим на уступ. Большой, широкий, открытый — под звёздным небом.

— Интересно, — хмыкаю и мы подходим к краю.

А там внизу виднеется огромная, открытая сверху территория, больше похожая на долину. В самом центре стоит старый, видавший многое, храм.

— Похоже, нам сюда, — с воодушевлением в голосе произносит Эйрик.

А я отмечаю, что храм совсем не похож на жилища отшельников.

Он массивный, вырубленный прямо из камня, с тяжёлыми колоннами и широкой лестницей. Камень потемнел от времени, но резьба всё ещё читается — строгие линии, символы силы и войны, никаких тотемов или костей.

Это место строили не дикари, а те, кто знал толк в магии и защите. Храм выглядит чужим этому месту, словно пережил всех, кто когда-то здесь жил.

Мы медленно поднимаемся по ступеням храма, не спеша и напряжённо ожидая ловушки каждое мгновение.

— Давай лучше снимем сумки, — предлагает Эйрик.

Снимаем. Манёвренность нам понадобится. Не «вдруг» — точно понадобится. Кто-то же должен охранять оружие.

Я делаю первый шаг в арку входа в храм и сразу чувствую щелчок.

— Касар, берегись! — кричит Эйрик.

Я ухожу перекатом, потому что срабатывает ловушка. С двух стен вылетают магические стрелы с рунами.

Один порез — и всё.

Был воин, и не стало его.

А Мираны, чтобы вылечить, рядом нет.

Я лежу неподвижно на полу, прислушиваясь к телу, пока брат вместе с котом заходит внутрь.

— Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Эйрик.

Я лишь киваю, и мы продолжаем путь. Уже намного медленнее.

Внутри храм выглядит ещё древнее. Высокие своды уходят вверх, стены покрыты трещинами и потускневшими символами. По бокам — обломки статуй, следы давно погасших магических источников.

— А стрелы-то магические, — хмыкает брат. — Никто бы так не разбрасывался оружием, если бы не охранял клад покрупнее. Значит, Мирана не соврала. Добро здесь.

— А ты сомневался, — тихо фыркает Мерзаль.

Эйрик косится на него, и кот подвигается ближе ко мне. Но это тоже не лучшее положение. Сейчас для него нет безопасных зон.

Дальше мы идём молча и выходим в большой тронный зал.

На возвышении стоит трон. А на нём — скелет в латных доспехах, с короной на голове и мечом в руке. В ногах у него лежит удлинённый клинок, руны на котором поблёскивают, переливаясь магией.

Но меня больше привлекает двойной топор, стоящий сбоку от трона. Тоже с магией. Совершенный. Сбалансированный, тяжёлый, смертоносный. Именно то оружие, которое нам нужно. Надёжное. Безотказное.

Мы с Эйриком делаем синхронные шаги к оружию, потому что оно буквально манит — взять в руку, ощутить его вес, его силу.

И тут Мерзаль почти вопит:

— Вы что, идиоты⁈ Вы думаете, будут только стрелы⁈ Это же очевидно, что это ловушка!

В чём-то этот комок шерсти прав. Мы осматриваемся по сторонам.

Но ловушек не видно. Ни механизмов в стенах. Ни магических контуров. Ничего.

— Я проверю, — психую и иду первым.

Берусь за рукоять топора и замечаю движение сбоку. Поворачиваю голову — и скелет поворачивает её в мою сторону. Его глазницы сверкают синим светом, как самые глубокие воды океана, и смотрят на меня в упор.

У меня всё обрывается внутри и падает в бездну. Я не пугливый, но такое пошатнёт равновесие любого. Хватаю топор крепче и отскакиваю в сторону от трона.

А скелет встаёт и поднимает меч так легко, будто перед нами живой человек, а не древние кости, скреплённые магией.

У нас с братом волосы на теле встают дыбом от увиденного. Страх перед таким противником мы заталкиваем подальше, глубоко внутрь, но не бояться не получается.

Король замахивается мечом, и я ухожу перекатом по полу, едва успевая избежать удара, видя, что у него в руке тоже магическое оружие.

Как только откатываюсь на достаточное расстояние, вскакиваю в боевую стойку, стараясь перетянуть всё внимание скелета на себя.

— Я здесь, — подначиваю его, уводя подальше от трона.

Эйрик схватит оружие — и вдвоём мы как-то справимся с этим.

— Это, скорее всего, скелет того самого короля, который заключил договор с богами. И убить его, скорее всего, нельзя… но можно попытаться, — поясняет Мерзаль, когда король идёт на меня.

— Замечательно! — кричу в ответ. — А предупредить о скелете в пещере Мирана, конечно же, не могла? — бросаю с наездом и уворачиваюсь от очередного взмаха меча.

— А зачем? — отвечает вместо него Эйрик. — Она же не предупредила меня, что в пещере хозяйничают трое каменных троллей.

И это многое объясняет.

На это Мерзаль лишь молчит, делая вид, что он ничего не знает. И именно в этот момент Эйрик берёт клинок. Король резко, будто почувствовав опасность, выставляет руку в его сторону. А из ладони вырывается ледяной поток и устремляется к брату.

Эйрик лишь чудом успевает отскочить. Мы переводим взгляд туда, куда ударила магия короля, — и видим, что всё вокруг покрыто льдом. Если бы брат не среагировал вовремя, он был бы уже мёртв.

И я атакую короля.

Мы вступаем в смертоносный танец, которому нет ни конца, ни края. Он нападает — и я отражаю. Я делаю выпад — он уходит в оборону. Мы кружим, сходясь и расходясь, проверяя друг друга на прочность, и каждый удар отдаётся гулом в руках.

А потом Эйрик подгадывает момент и вгоняет клинок королю в спину.

Мы оба отходим, ожидая хоть какого-то результата. Но я не слышу хруста костей и не вижу никаких изменений.

— Мы ничего ему не сделаем! — кричит Эйрик. — Касар, я даже кости не смог пробить! — добавляет он, заметно нервничая, срываясь на крик.

— Я же говорил! — орёт Мерзаль. — Хватайте оружие и побежали!

И нам ничего не остаётся, кроме как последовать его совету. Если противника нельзя убить, то и ложиться под его меч нет никакого смысла. Мы разворачиваемся и бежим к выходу из тронного зала, но прямо перед нами вырастает ледяная стена.

И только сейчас вспыхивают все факелы по периметру зала. Живой, резкий свет вырывает из тьмы жуткую картину: здесь десятки, если не сотни мёртвых воинов. Вот скольких здесь оставил спать вечным сном король.

— Взять оружие не проблема, — протягиваю, осознавая масштаб того, во что мы встряли. — А вот выйти с ним…

Мы с братом переводим взгляд на кота. Может, хоть фамильяр знает путь из этой петли Одина.

— А почему сразу я⁈ — возмущается Мерзаль, отступая на шаг.

— А кто ещё? — резонно спрашиваю.

Он вздыхает и ледяным, непривычно серьёзным тоном говорит:

— Режьте себе ладони оружием.

— Оно же нас убьёт, — протестует Эйрик.

— Ты хочешь выйти отсюда? — невозмутимо уточняет Мерзаль.

— Вот именно что выйти, а не лечь рядом с другими на каменный пол! — парирует брат.

— Доверьтесь мне, — тяжело вздохнув, отвечает кот.

Пока мы спорим, погибший король поднимает руку — и один за другим начинают подниматься его воины. Те самые, что лежали здесь вечным караулом. Они медленно собираются вокруг трона, и их становится всё больше.

— Времени мало. Вы сейчас сдохнете здесь, — подытоживает фамильяр прямолинейно. — А я уйду порталом.

— Так забери нас! — бросаю жёстко, принимая оборонительную позицию и крепче сжимая топор.

— Мирана сделала так, чтобы я мог открывать только маленькие порталы. Каков мой размер — таков и портал, — поясняет кот. — Но… — вдруг его морда растягивается в подобии улыбки, а хвост вздёргивается вверх. — Ты туда можешь всунуть голову, и на этом всё.

Мы с братом переглядываемся и встаём плечом к плечу. Кажется, приходим к одной и той же мысли. Этих скелетов нельзя убить так же, как и их короля. А значит, мы изначально в проигрыше, что бы ни делали.

— Не думал, что в пылу битвы придётся довериться коту, пусть даже и фамильяру, — тихо произношу.

Эйрик молча кивает. Здесь слова уже не нужны.

И мы синхронно режем ладони, как и просил Мерзаль.

— Дайте-ка слизать, пока магия не расползлась, — быстро произносит он, явно торопясь.

— Ты издеваешься? — поражённо выдает Эйрик.

Но Мерзалю совершенно всё равно на наши реакции. Он слизывает нашу кровь, задерживаясь в местах пореза, будто вытягивая не только её, но и саму магию, чтобы та не расползлась по венам.

И как только он слизывает всё до последней капли, его тело начинает меняться.

Кот резко увеличивается в размерах, превращаясь в огромную пантеру, и бросается на короля, а затем — на скелетов.

— Это… — поражённо выдыхает брат.

— Ага. Это тот самый котик, которому я обещал вырвать усы, — оторопело произношу.

Я смотрю, как он заканчивает с воинами. Те валяются на полу зала уже не как противники, а как осколки самих себя. В моменты схватки под когтями Мерзаля вспыхивает фиолетовая магия — живая, хищная, явно подпитывающая его.

А потом он фыркает и, пока мы всё ещё под впечатлением, подходит к нам и открывает портал своего размера. Только теперь мы тоже можем спокойно в него поместиться.

— Ну что, воины, — хмыкает он. — Пойдёмте дальше воевать, — Мерзаль зовёт нас в портал.

— Спешить ведь уже некуда, — азартно подмечает Эйрик. — Давайте осмотримся, — предлагает сходу.

— Ты уверен? — Мерзаль кивает на кости на полу.

Мы оборачиваемся и видим, как кости ползут друг к другу, соединяясь, собираясь в новые формы. Это вообще за гранью понимания.

Я не дожидаюсь, пока брат выдаст ещё какую-нибудь гениальную идею. Хватаю его выше локтя и затаскиваю в портал за Мерзалем. И когда мы выходим возле входа в пещеру, Мерзаль уже снова маленький, самый обычный кот.

— Нам бы пригодился боевой кошак, как был, — подмечаю, глядя на этого гиганта в миниатюре.

— Ну извините, — он поднимает лапу и ведёт ею в сторону, будто оправдываясь. — Я так могу в редких случаях. И ненадолго.

— Ясно, — бурчу и опускаю взгляд на руку. Порез уже затянулся, кожа целая, и по ощущениям нашим жизням больше ничего не угрожает.

Тогда я сажусь на корточки и протягиваю коту руку — не как жест снисхождения, а в знак уважения. Он секунду колеблется, затем поднимает лапу, и я её пожимаю.

— Спасибо, что спас нас, — произношу серьёзно, без иронии.

— Пожалуйста, — так же серьёзно отвечает Мерзаль. — Ну что, пойдём искать нашу ведьму? — спрашивает с явной надеждой в голосе.

Мы с братом переглядываемся, затем снова смотрим на оружие. Теперь уже без сомнений: рассказы Мираны — не выдумка. Ей действительно угрожает опасность. И тот факт, что её фамильяр только что спас нам жизни, тоже многое значит.

— Эйрик, верни сумки — и в путь, — озвучиваю наше общее решение.

Глава 16 Мирана

Как только мы выходим из портала, на стенах вспыхивают магические светильники, и я на мгновение даже щурюсь от резкого света.

Камень вокруг тут же оживает мягким мерцанием, выхватывая из темноты грубую кладку, неровные стены, потолок с массивными балками. И я понимаю, что мужчина, скорее всего, перенёс меня в свой дом.

Рискованно с его стороны. Очень. Но не мне его учить.

Здесь всё выглядит так, будто это место используется скорее как убежище, чем как настоящий дом. Каменная кладка и минимум мебели не придают уюта, а наоборот — создают ощущение пустоты и временности, словно он появляется здесь лишь изредка.

Из мебели лишь кровать, комод и парочка стульев — вот и весь набор.

Но меня интересует больше другое.

Быстренько подхожу к окну и пытаюсь рассмотреть, что происходит снаружи.

Хочу понять, где мы? Насколько далеко от поселений? Есть ли хоть малейший шанс выбраться самой?

Но тут меня ждёт неудача.

Метель за окном и глухая ночь сливаются в одну сплошную бело-чёрную стену. Вихри снега бьются о стекло, ветер воет где-то снаружи, и я не вижу ровным счётом ничего. Ни огней, ни скал, ни даже силуэтов.

Зато я отлично чувствую, как по бокам от меня на подоконник опускаются две руки. Медленно. Уверенно. Словно он специально даёт мне время это осознать.

А уже в следующую секунду, будто завершая ловушку, сзади прижимается мужское тело. Его грудь касается моей спины, дыхание скользит где-то возле шеи, и по коже прокатывается табун мурашек.

Да уж, щекотливая ситуация.

— Пока не взойдёт солнце, ты ничего не увидишь, — хриплым, низким тоном сообщает мужчина. — И как зовут мою гостью? — неожиданно спрашивает, и я поворачиваю голову в его сторону, стараясь не показать, насколько меня напрягает эта близость.

Об этом я тоже позабыла. Не до того было, когда я убегала от отшельников, когда в голове была только одна мысль — выжить. А вот сейчас самое время вспомнить о таких мелочах, как имя.

— Мирана. А тебя, бравый воин? — хвалю его, чтобы задобрить, пусть даже внутри всё скребёт от недоверия.

Ведь знакомство — это замечательно, но он так и не развязал мне руки. А оружия у него, судя по поясу и сапогам, более чем достаточно.

— Алрик. И спать ты будешь со мной, — ставит перед фактом мужчина, даже не пытаясь смягчить формулировку.

— Это ещё почему? — всё же восклицаю.

Характер так просто за пояс не заткнёшь, даже если нужно и страшно.

Он лишь хмыкает и, склонившись ниже, ещё тише произносит:

— А ты хочешь замёрзнуть?

— А развести камин? — предлагаю альтернативу, ведь он здесь есть, я его заметила.

— Я здесь не топлю, — отрезает не жёстко, но так, что сразу становится понятно: спорить нет смысла. — А ночи для тебя могут оказаться холодными, — шепчет на ухо и кладёт руку мне на талию.

Ладонь ложится уверенно, собственнически, будто он уже всё решил за нас обоих.

Всё, пожалуй, познакомились.

Мне Касара хватило с его внезапно проснувшимся мужским либидо, Алрик — это уже перебор. Как говорил Мерзаль, у меня уже есть два убийцы, пока не планирую заводить третьего.

Крутанувшись так, чтобы стать к нему лицом, несмотря на связанные руки, заявляю прямо, глядя ему в глаза:

— Сексом платить за спасение или ночлег не собираюсь. Давай сразу разойдёмся, если ты на это намекаешь, — говорю уверенно и стойко, хотя внутри всё сжимается.

— Вот о чём ты подумала, — улыбается мужчина вполне искренне, и в этой улыбке нет откровенной похоти. — Мирана, ко мне в постель девушки ложатся по доброй воле, а не из-за нужды или принуждения.

— Так освободи меня — и посмотрим, — сразу иду в наступление, не желая уступать ни на шаг.

Хотя он мне сейчас нужен больше, чем я ему. Мерзаль опять пропал, магии нет, незнакомец непонятно где, а аскадцы тоже потерялись где-то на землях отшельников. В принципе, переждать и отдохнуть здесь — не такая уж плохая идея.

Только вот я привыкла спать с мужчиной потому, что хочу этого, а не из-за благодарности или страха. И он достаёт из сапога кинжал и поднимает его на уровень моего лица. Металл тускло поблёскивает в свете светильников.

Сглатываю вязкий ком в горле и всё равно продолжаю смотреть ему в глаза, упрямо, не отводя взгляда. А мужчина щурится и наклоняет голову на бок, разглядывая меня так, словно решает, что я за зверёк.

— Какая строптивая птичка ко мне залетела, — проворно кидает и проводит кинжалом сбоку по моей шее.

Холод лезвия скользит по коже, и по спине пробегает ледяная дрожь. Задерживаю дыхание, понимая, что опасную игру ведёт мужчина.

Тонкую. Выверенную.

Он не угрожает напрямую — он именно играется, будто проверяет, на что я способна, как отреагирую, где дрогну. Показывает себя с разных сторон, намеренно не давая сложить о нём цельную картину.

Хотя другой на его месте уже пытался бы очаровать, давить улыбкой, голосом, сладкими обещаниями. А этот, наоборот, выставляет напоказ хищную натуру — открытую, острую, честную в своей жестокости.

И это, что удивительно, подкупает.

Лучше видеть клыки хищника, чем заблуждаться и думать, что он безобидный.

И пока я медленно подсаживаюсь на его волну магнетизма, позволяя этому странному напряжению между нами сгущаться, пока наше противостояние выходит на новый уровень, происходит сразу две вещи.

Он рывком придвигает меня к себе, максимально близко, так, что между нашими телами не остаётся ни намёка на расстояние. И тут же склоняется, нависая надо мной всей своей массивной фигурой.

И одновременно отводит кинжал в сторону, чтобы не поранить.

— Ох, — вылетает с моих губ незапланированно, тихо и честно.

А он лишь заводит руку мне за спину и одним уверенным движением разрезает верёвку, освобождая мои запястья.

Вот только свободнее я себя не чувствую.

Потому что он всё так же обнимает меня. Всё так же держит слишком близко. И склонён так низко, что почти касается губами моих. Его дыхание смешивается с моим, горячее и ровное, будто он вообще не испытывает ни малейшего напряжения.

— Раздевайся и ложись, — командует на грани слышимости и резко отпускает.

И в этом голосе нет крика. Нет грубости. Но есть такая плотная, давящая уверенность, что внутри всё сжимается.

А ведь Алрику даже не нужно повышать голос. Взгляд. Посыл. Мужская сила, сквозящая в каждом движении. И спорить уже не хочется. Совсем.

— Предупреждаю, я сплю с кинжалом под подушкой, — говорю и растираю запястья, возвращая им чувствительность.

А мужчина начинает снимать доспехи, даже не смотря в мою сторону.

— Я бы удивился, если бы его там не было, — хмыкает он и продолжает раздеваться.

Я скидываю шубу, а он раздевается догола, продолжая стоять ко мне спиной. И когда выпрямляется, я невольно задерживаю взгляд.

Широкий разворот плеч. Чётко прорисованные мышцы спины. Тут и там шрамы, говорящие о том, что он не боится драки и не избегает её. Узкие бёдра, ямочки на пояснице завершают мой невольный осмотр.

«А впереди?» — мелькает в мыслях.

И он, будто прочитав их, поворачивается лицом, смотря на меня спокойно, без тени смущения. А вот мой взгляд против воли опускается ниже. К могучей груди. К кубикам пресса, будто выточенным из камня. И мужским достоинством его природа тоже не обделила.

Хорош. Чёрт возьми, очень хорош.

— В кровать, Мирана, — лениво бросает он.

И только тогда я поднимаю глаза к его глазам.

— Я предупредила, — напоминаю ему.

— А я запомнил. Просто не привык спать в одежде, — поясняет он свою наготу.

— Когда в комнате холодно? — скептически уточняю.

Но всё же приближаюсь к кровати, сажусь и, сняв обувь, ложусь на мягкую перину, блаженно выдыхая. Тело, измотанное бегством и страхом, тут же требует отдыха.

— Мне не холодно, — отвечает он, хмыкнув.

И сразу же подтягивает меня к себе, подгребая под бок, притягивая так, словно это самое естественное положение вещей.

— Отпусти! — прикрикиваю и слетаю с кровати, будто меня обожгло.

А мужчина заливисто смеётся, даже не приподнимаясь.

— Не думал, что ты такая пугливая, — кидает, продолжая смеяться, довольный моей реакцией.

— Кто я? — с претензией спрашиваю, нащупывая кинжал, который забыла взять с собой сразу.

И, повернувшись к нему лицом, вижу, как этот наглец уже закинул руки за голову и даже не думает укрываться. И ведь не соврал — ему не холодно. Ни мурашек на коже, ни напряжённости. Лежит расслабленно.

— А кто сбегает от меня так, будто никогда голого мужчину не видела? — поддевает этот гад, лениво прищурившись.

— Это ты намекаешь на то, что я трусиха? Или я что-то неправильно поняла? — с вызовом спрашиваю, скрещивая руки на груди, хотя внутри всё ещё гуляет жар от его близости.

— Ой, — он машет на меня рукой. — Я уже всё понял, можешь не оправдываться.

И продолжает улыбаться, полностью уверенный, что ему в руки попала пугливая девочка.

Нет уж. Пусть он меня смущает и пугает как воин и маг, но не как мужчина.

— Говоришь, здесь не холодно, — хмыкаю, ощущая, как во мне поднимается упрямство. — Значит, сделаем ещё жарче, — жёстко заканчиваю.

— Я этого не говорил, но предположим, — отвечает, растягивая губы в медленной ухмылке.

Я, установив с ним зрительный контакт, подхожу к кровати и, положив кинжал под подушку, отхожу на шаг. А дальше, когда он приподнимает бровь, я нащупываю шнуровку на платье. Дёргаю за неё, развязываю и медленно снимаю платье.

Нарочно медленно.

Специально показывая, что я не боюсь. Что у него не получилось загнать меня в угол. Что я выбираю сама.

Ткань скользит по телу, падает к ногам. Я остаюсь в лёгкой нижней сорочке, тонкой, почти невесомой.

Алрик проходится по моей фигуре чисто мужским взглядом. С ног — к груди. И на этих двух точках он, конечно же, задерживается дольше всего. В его глазах нет смущения, только откровенный интерес и скрытая хищная искра.

— Я тоже не мерзлячка, — поднимаю подбородок и забираюсь под одеяло, словно это поле боя, а не кровать.

Мужчина, конечно же, подвигается ближе и кладёт руку мне на бедро, комкая сорочку, уверенно, будто проверяя границы.

Но и я при оружии.

Резко выдёргиваю кинжал из-под подушки и, повернувшись, приставляю его к его горлу. И лезвие касается его кожи.

— Не советую, — предупреждаю его, удерживая взгляд.

На это мужчина лишь ухмыляется. И вместо того чтобы отстраниться, медленно сжимает мою ягодицу, будто проверяя, решусь ли я нажать сильнее.

— А я не настаиваю, — легко парирует. — Я понял, что ты боевая и можешь за себя постоять, — со смешком отвечает и, шлёпнув меня по попке, убирает руку.

— Держи свои руки при себе, — предупреждаю его и отворачиваюсь, довольная собой и тем, что не дала ему ни малейшего повода решить, будто он меня продавил.

Вот теперь, когда мы обменялись своеобразными приветствиями и расставили границы, можно выдохнуть и попытаться поспать.

Завтра мне нужны будут силы, чтобы придумать, как без магии вернуть фамильяра и куда вообще дальше двигаться. Мысли об этом тянутся тяжёлым хвостом, но я упрямо задвигаю их подальше.

Это всё будет завтра.

А сейчас я позволяю себе закрыть глаза, даже несмотря на то, что мужчина почти сразу прижимается ко мне сзади, обнимая и грея своим телом. Его грудь касается моей спины, дыхание ровное, спокойное.

Пока ничего не делает — я потерплю.

Но кинжал всё ещё рядом. И если он рыпнется, то тот пойдёт в ход без раздумий.

Глава 17 Мирана

Будят меня солнечные лучи, и, потянувшись, я понимаю, что здесь совершенно одна. Мужчина ушёл, оставив меня отсыпаться.

Странное чувство. С одной стороны — облегчение. С другой — лёгкая тревога, царапающая где-то под рёбрами.

— Так, Мирана, как раз самое время узнать, где ты оказалась, — говорю сама себе и быстренько встаю с кровати.

Подхожу к окну и невольно радуюсь: метель прекратилась, и теперь я наконец могу нормально рассмотреть, что вокруг.

И то, что я вижу, меня поражает.

Возле стены — небольшой берег и вода. Тёмная, спокойная, уходящая вдаль.

— А? — поражённо протягиваю.

Поднимаю взгляд выше и с облегчением понимаю, что суша не так далеко. Возможно, я вижу озеро, и из другого окна увижу беспрерывные земли с поселениями.

Надеюсь, я права и просто не увидела землю из-за обзора, потому что если нет, то без лодки отсюда выбраться будет сложно. Плыть далеко, да ещё и в ледяной воде — скорее отправишься к праотцам, чем доплывёшь.

И куда же мужчина меня перенёс?

Вот какой вопрос начинает мучить меня. И узнавать это нужно как можно быстрее.

Ведь помимо того, что вокруг я увидела одну воду, судя по высоте, я сейчас на втором этаже. А сколько их всего в… доме? Замке? Получается, я не знаю.

А ведь рассказывал, как дрова колет. Либо обманул. Либо я сейчас себе чего-то лишнего нафантазировала.

— Тьфу, лгуны они все, — бурчу себе под нос и быстренько одеваюсь.

Прихватываю с собой кинжал, закрепляю его на ноге и иду на разведку.

Выйдя из комнаты, убеждаюсь, что я в замке. Вот почему стены были из такого крепкого камня.

Длинный коридор украшен картинами, а на полу лежит ковёр, будто недвусмысленно намекая, что денег у владельца предостаточно. Тогда странно вдвойне, что он так и не обустроил собственную спальню, когда вокруг всё выглядит более чем достойно.

Дохожу до лестничного пролёта и, недолго думая, поднимаю голову вверх.

Меньшая винтовая лестница ведёт на третий этаж. Но, похоже, он только смотровой.

— Так это же то, что мне нужно, — произношу воодушевлённо.

И, подхватив подол платья, поднимаюсь по ней, чтобы рассмотреть, что вокруг нас находится. Толкаю деревянную дверь, собираясь выйти, слыша ветер и, открыв, сразу же вижу мужчину.

Он упражняется с мечом. Явно отрабатывает приёмы. Раздетый по пояс, совершенно не испытывая чувства холода. Мышцы перекатываются под кожей при каждом движении, дыхание ровное, собранное, удары точные и выверенные.

Я решаю чуть посмотреть на тренировку, а потом подойти к краю и наконец разобраться, что же на самом деле окружает этот замок.

Но Алрик разрушает мои планы.

— Уже проснулась? — спрашивает мужчина, повернувшись ко мне лицом.

И смотрит при этом так, будто только что сразил по меньшей мере сотню врагов и как победитель вернулся домой.

Спокойный. Уверенный. Опасный.

— Да. И хочу узнать, куда ты меня перенёс, — говорю как есть.

А смысл скрываться?

Если бы он хотел меня запереть или связать, у него было предостаточно времени. Так что, по сути, я вольна делать что захочу.

— Прошу, — протягивает мне руку.

И как только я вкладываю в неё свою, он дёргает меня на себя, а потом разворачивает к краю площадки. Обняв за талию так, будто меня нужно оберегать, ведёт всё дальше и дальше.

Его горячее дыхание будто кусает кожу на шее. Меч в его руке подчёркивает, кто здесь хозяин. И это я ещё молчу про магию, которой он обладает.

И когда до края остаётся каких-то пару шагов, мы останавливаемся. Хотя я бы предпочла раньше. И только отвлекаясь от ощущений, связанных с мужчиной, я наконец смотрю вперёд.

Со всех сторон замок обрамляет вода. Тёмная, холодная, бескрайняя. Возможно, океан. Замок построен на острове.

Я выглядывала в окно, где была видна суша и горы вдали, а вот с этой стороны раскинулся лес. Ветви деревьев переплетаются друг с другом, утопая в снегу.

Белизна ложится на кроны, на землю, превращая всё в морозную мозаику. И он — единственный сосед замка на этом острове.

И не прийти к выводу вот никак не получается: это прекрасная, но клетка, а её прутья — колышущиеся холодные воды.

— Ты живёшь в замке, окружённом со всех сторон водой, — констатирую факт, не спрашивая. — А как же рассказы про работу по деревням? — хмыкаю и, повернув голову к нему, жду ответа.

— Я получил этот замок как трофей, — ухмыляясь, отвечает мужчина. — Пойдём прогуляемся, и я тебе всё расскажу.

— Ну пойдём, — соглашаюсь сразу, лишь бы отойти от края.

Мужчина слишком опасен, чтобы я могла расслабиться в такой позиции. А вот когда мы спускаемся вниз, мне становится заметно спокойнее.

Алрик одевается, я накидываю шубу, и мы выходим из замка. Но на самом пороге сталкиваемся носом к носу с девушкой.

Она держит в руках корзину, накрытую тканью, и осматривает меня с ног до головы. Медленно. Оценивающе. Да так, будто я ей соперница.

Хмыкаю и повыше вздёргиваю подбородок.

— Сегодня получилось побольше колбаски принести, — улыбаясь, произносит она, исключительно смотря на Алрика.

А вот мужчина не улыбается, будто её приход и такая забота — само собой разумеющееся. Ни благодарности, ни одобрения.

Ах, значит, здесь лишние и безответные вздохи, охи с её стороны. Значит, она уже давно выстроила себе в голове красивую сказку про мужа-воина и о том, что она будет жить в замке.

— Проходи, — пропускает её мужчина.

И она, конечно же, умудряется стукнуть меня плечом, хотя места предостаточно. Лёгкий толчок, но с намерением.

Я уже поднимаю руку, чтобы ответить ей магией, привычным импульсом, но вовремя вспоминаю, что её запечатана, и лучше не показывать это перед мужчиной. Пальцы замирают в воздухе, и внутри неприятно пусто.

— Не обращай внимания, — мягко произносит он, накрывая мою руку своей.

— Она явно тебе в жёны метит, — фыркаю и открываю ему глаза на эту девку.

— Ха, Мирана! — громко смеётся от всей души Алрик. Смех у него низкий, густой, будто ему искренне забавно. — Пойдём, — обняв меня за талию, ведёт из дома в лес.

Притягивает ближе, уверенно, демонстративно, словно давая понять, кому сейчас уделено внимание.

А я не сопротивляюсь, но запоминаю, что нужно чутко спать, а то она может и прирезать ночью. С таким взглядом женщины иногда идут на глупости.

И когда мы проходим вглубь леса, и снег вовсю шуршит под ногами, холодный воздух щиплет щёки, а дыхание вырывается паром, мужчина начинает рассказывать.

— Я действительно путешествовал и однажды забрёл в соседнее поселение, — поясняет и ведёт меня дальше. — И местные жители страдали от вампиров. Они жили в этом замке и постоянно крали людей. Я предложил избавить их от этой напасти, — заканчивает он налегке, будто речь идёт о пустяке.

— Вот так просто ты пошёл один на сколько? — не скрывая скепсиса в голосе, спрашиваю и смотрю на него пристально.

— Около двадцати или тридцати, уже не помню, — отвечает непринуждённо.

— Сам? — настаиваю именно на этом.

— А что тебя удивляет, Мирана? — налегке спрашивает мужчина и останавливается, повернувшись ко мне лицом. — Разве я был не один, когда перебил отшельников?

Один. Больше никого не было. Я это видела.

Но то отшельники, застрявшие в веках, а это вампиры.

— Но как? — спрашиваю, уже без насмешки.

И он хищно ухмыляется. Улыбка остаётся на губах, но взгляд становится серьёзным.

— Если я поставлю себе цель, то достигну её любой ценой, — всё ещё улыбаясь, произносит он.

Только глаза теперь холодные. Жёсткие.

И в них нет бравады — там сталь.

— И какая у тебя сейчас цель? — спрашиваю, понимая, что, как бы мне ни хотелось задержаться, лучше здесь не оставаться надолго.

Мысль об этом царапает изнутри, неприятно и настойчиво. Инстинкт шепчет, что рядом с этим мужчиной слишком легко потерять осторожность.

— У меня есть определённые планы, которые требуют моего вмешательства, — расплывчато говорит он.

Уходит от прямого ответа так же легко, как и от всего остального. А потом убирает прядь моих волос за ухо, так, будто сто раз это делал раньше. Привычно. Уверенно. И между нами воцаряется напряжённая тишина.

Вот только она не пустая. Она наполнена недосказанностью, плотным ожиданием и чем-то тягучим, почти интимным. Воздух будто становится гуще, тяжелее.

— Хочешь перекусим и погуляем по замку и окрестностям? Я покажу тебе всё, — спрашивает он так, будто целый мир мне предлагает.

И это предложение звучит слишком соблазнительно. А я однозначно не готова его принять.

— Ты не рассказал до конца свою историю, — настаиваю, пока он упирается рукой в дерево и склоняется надо мной.

А я снова запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в глаза, и внезапно чувствую себя маленькой. Не такой, как обычно.

Я не могу контролировать всё.

У меня не получается его просчитать.

Аскадцев относительно просто. Они ненавидят ведьм — вот и всё уравнение.

А Алрик совершенно другой фрукт. Неизведанный.

— Я убил всех, — с тяжестью в голосе отвечает он. — Взамен забрал замок, а местные привозят мне провизию, и девки убираются в знак признательности за спасение. Вот и весь рассказ. Успокоилась? — вздёрнув бровь, спрашивает под конец.

Ох, как плохо, что он даже такое подмечает.

Я же старалась не показывать, что нервничаю.

Нужно уходить…

Отворачиваюсь и, уже отходя, зову его с собой:

— Ты идёшь? — кидаю через плечо.

— Куда я денусь, — шутит он.

И в следующее мгновение подхватывает меня на руки.

— Эй! — возмущаюсь, хватаясь за его плечи.

На что он лишь сильнее притискивает меня к себе.

— Так лучше. Не потеряешься, — кривовато улыбается под конец, а я закатываю глаза.

Глава 18 Мирана

Следующие два дня проходят как в снежной сказке. Мы гуляем, общаемся, меряемся колкостями и характерами, совершенно не заботясь ни о чём. И так легко стало, что я расслабилась и больше не ищу подвоха.

Если судьба наконец-то дала мне передышку в лице этого опасного мужчины, то почему бы не воспользоваться?

После аскадцев разве могло мне так повезти?

Единственное, что омрачало мои будни, — мысли о предателе Мерзале. Я всё размышляла, сколько ему дней дать на наказание.

Ведь он будет биться в неведении, пока я тут расслабляюсь и отдыхаю. Он будет знать, что я жива, и всё. Отследить у него не получится. Похоже, далековато нас перенёс Алрик.

И что было неизменно — так это то, что каждую ночь он собирался и уходил по делам, а на рассвете возвращался. Тихо, почти бесшумно, словно тень. Я не спрашивала, чем он занимается, а мужчина не гнал меня из этого островка безопасности и спокойствия.

И вот, сидя, наверное, уже на четвёртый день за ужином, я всё же подняла тему, которая меня беспокоит, решив, что хватит мучить Мерзаля ожиданием. Пора уже прямо в его наглую морду высказать, какой он гад.

— Алрик, а мы можем вернуться к отшельникам? — спрашиваю его так, между прочим, будто речь идёт о прогулке.

Мужчина отставляет чашу в сторону и внимательно изучает меня взглядом. Не торопится отвечать. Его глаза становятся серьёзнее, внимательнее, будто он пытается понять, что стоит за моими словами.

— Соскучилась по острым ощущениям? — спрашивает он, пока поленья в камине потрескивают, а огонь бросает отблески на его лицо.

Ужинаем мы в большой комнате со шкурами животных, разбросанными на полу, и массивным камином. Тепло от него обволакивает, лениво расслабляет мышцы.

За окном бушует очередная метель, ветер воет, будто пытается добраться до нас, но толстые стены замка надёжно держат холод снаружи. И на фоне этой бури внутри особенно уютно.

— Нет, но я оставила там своего фамильяра и хочу вернуться, — отвечаю не совсем правду.

Признаваться, что этот комок шерсти меня бросил перед тем, как меня собирались принести в жертву, я не буду. Ни за что.

Пусть лучше Алрик думает, что я просто заботливая ведьма, а не та, кого предали в самый опасный момент.

— Значит, ведьмочка? — спрашивает мужчина, ухмыляясь.

— Ты же почувствовал во мне силу, — утверждаю, а не спрашиваю.

— Почувствовал, но убедиться не помешает, — отвечает Алрик.

На пару минут в комнате воцаряется тишина, а потом он неожиданно возвращается к теме нашего разговора, когда я уже обдумываю, как с другой стороны к нему подойти:

— Твой фамильяр ушёл порталом, да, вспомнил, — тянет мужчина, намекая, что он всё видел.

А лучше бы не видел.

— Да, я ему его открыла, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Хотя на самом деле единственный, у кого осталась возможность открывать порталы, — это Мерзаль. Я же ведьма без магии, пока не раздобуду кристалл у незнакомца и не распечатаю свою силу.

— Конечно, — соглашается мужчина и ухмыляется так, будто слышит меня, но не верит ни единому слову.

— Ты на что-то намекаешь? — вспыхиваю как спичка. — Говори! — требую.

И он резко встаёт со стола.

Я тоже подрываюсь.

Между нами вот такие горки постоянно.

Лишнее колкое слово — и взрыв. Искры летят во все стороны.

— Он тебя бросил, а не ты открыла ему портал, — говорит он тихо, но звучат его слова как раскат грома.

— Неправда! — протестую, будто меня оскорбили. — Я открыла!

— Да? — скептически спрашивает он. — Тогда чего не отправишься к отшельникам? — стреляет вопросом, который мне нечем крыть.

Пока нечем. Я обязательно придумаю.

— Молчишь? — подталкивает к ответу.

И вдруг хватает за скатерть и резко дёргает её на себя.

Вся посуда с грохотом летит на пол, оглушающе разбиваясь. Осколки разлетаются в стороны, звон эхом прокатывается по залу.

— Что ты?.. — поражённо лепечу.

Но Алрик уже возле меня.

Два шага — и он подхватывает меня под ягодицы, легко, как пушинку, усаживает на стол и вклинивается между моих ног. Он прижимается вплотную, лишая возможности отстраниться.

— Надоело смотреть, как ты крутишь передо мной задницей и делаешь вид, что ничего не происходит, — рычит он, склоняясь ниже, касаясь дыханием моих губ.

— Неправда! — снова протестую. — Ничем я не кручу! — спорю уже почти до хрипоты.

— Мирана, не ври, — жёстко присекает он.

И впивается в мои губы поцелуем.

Грубым. Властным. Требовательным.

А я не согласна так просто сдаться.

Мне нужна кровь. Мне нужно выплеснуть злость.

Прикусываю его губу. Сильно. До металлического привкуса во рту. Он рычит, низко и глухо, и, подхватив меня, стягивает со стола.

Я же обвиваю его шею руками и отвечаю на этот акт агрессии, который по ошибке называется поцелуем, со всем пылом.

Наши губы сталкиваются снова.

Жёстко. Яростно.

Это уже не нежность.

Это вызов.

Это война характеров, в которой никто не собирается отступать.

А он кладёт меня на шкуру и, уперев локти в пол, развязывает платье. Пальцы двигаются быстро, нетерпеливо, будто каждая завязка раздражает его своим существованием.

Ткань поддаётся, и в этом движении столько жадности, что у меня по коже бегут мурашки. А потом без стеснений спешно стягивает его с плеч.

— М-м-м… — мычу то ли протестующе, то ли одобрительно, я уже сама не знаю.

А он рывком поднимает меня и стягивает платье вместе с сорочкой. Ткань скользит вниз, обнажая кожу, и холод воздуха тут же сменяется его жаром.

— Дай посмотрю на тебя, — зло произносит мужчина и толкает меня в плечи.

Я падаю обратно на шкуру, и волосы веером рассыпаются по шерсти. А мужчина любуется. Не спешит.

Его обжигающий взгляд, тяжёлый, плотный, будто способный оставить следы, медленно скользит по груди и стопорится на ткани. Такой ненужной в этот момент, по его мнению.

И когда он берётся за ткань, я понимаю, что сейчас случится непоправимое.

— Нет! — властно кричу и сталкиваю его с себя.

Теперь мужчина тоже падает на шкуру, а я стягиваю с себя всю одежду и, продемонстрировав себя с самой выгодной стороны, скалюсь, стоя перед ним обнажённая, дерзкая, вызывающая.

— Ну что, милый? — мурлычу и веду ногой по его плечу, чувствуя под стопой напряжённые мышцы. — Рискнёшь ещё меня толкать? — спрашиваю с вызовом.

А Алрик поражает меня до глубины души, целуя в щиколотку.

Медленно. Почти издевательски.

Он ведёт дорожкой поцелуев по ноге всё выше, при этом не разрывая нашего зрительного контакта. Его губы горячие, движения ленивые, дразнящие, будто он специально растягивает моё терпение.

Меня плавит.

Внутри всё сжимается и одновременно разливается тяжёлым, тянущимся жаром. И вместе с этим рождается странное желание — ранить.

Задеть. Укусить в ответ. Он и эта нежность будто несовместимы.

Словно не должны были встретиться в одной плоскости.

Нагибаюсь и хватаю его за подбородок, показывая свою власть. И вижу в его взгляде вместе с возбуждением тот же вызов, что и в моих. И каким-то резким движением он заставляет меня упасть вперёд и прямо в этот момент хватает за талию и увлекает на шкуру.

В результате этого коварного плана я оказываюсь под ним.

Распятая. Полностью поверженная.

— Разрешаю кричать! — жёстко требует.

И, приспустив штаны, входит в меня одним толчком, совершенно не беспокоясь о прелюдии. Но она и не нужна. Мы настолько разгорячены, что я лишь закатываю глаза и кричу так, как он разрешил.

Кричу под каждый его толчок. Под бешеный ритм, когда его член заходит особенно глубоко. Когда я хватаюсь за его плечи, потому что кажется, будто отрываюсь от земли, лёжа на этой шкуре.

А он не целует — прикусывает кожу на шее и плечах.

Грубо. Жадно. Метя.

Это дикая ласка.

И это именно то, что полностью сочетается с ним.

— Громче! — командует Алрик.

И я закидываю ноги ему на поясницу.

— А ты заслужи⁈ — кидаю с вызовом, и он останавливается.

Между нами повисает тягучая пауза, в которой слишком много смысла и слишком мало слов.

— У тебя остались сомнения? — мягко спрашивает он, и от этой мягкости становится только опаснее. Я задерживаю дыхание. — По глазам вижу, что готова глупостью ответить, — ухмыляется.

И в его глазах появляется что-то тёмное, глубинное, первобытное.

То, что манит, тянет за собой, обещая головокружительное безумие. Его необузданность подкупает. Его готовность идти до конца подкупает. И то, что на каждый мой вызов у него всегда находится ответ.

Я знаю — дальше будет только взлёт.

Так и происходит.

Он поднимается и ставит меня на колени. Я упираюсь руками в шкуру и прогибаюсь, чувствуя, как спина сама выгибается навстречу. Пока он оглаживает попку, медленно, уверенно, нагнетая, будто проверяет, сколько ещё я выдержу.

Он заставляет ждать.

Заставляет гореть.

Заставляет сходить с ума от нетерпения.

Я сгораю.

— Алрик, ты уснул там? — спрашиваю игриво, но голос предательски дрожит.

— Напрашиваешься? — тихо отвечает мужчина.

А я отвечаю без слов.

Просто виляю попкой, специально, дерзко, предлагая себя и одновременно бросая вызов. Наглядно показываю мужчине, что он отвлёкся.

— Ох, милая… — хрипло шепчет он и накрывает меня собой.

Тяжесть его тела, жар кожи, близость — всё сразу.

Теперь между нами полная сцепка. Не хватает лишь одного нюанса. Самого главного.

И когда он входит в меня, я выгибаюсь всем телом, будто пытаюсь принять его глубже, а мужчина хватает меня за волосы и наматывает их на кулак.

— Да! — вырывается из меня крик.

И он ударяет бёдрами под мой протяжный стон. Дальше он наращивает темп стремительно, будто теряет последние остатки самоконтроля. Словно мы спешим. Словно он слишком долго ждал, чтобы теперь быть осторожным.

Этот секс не может быть мягким.

Не может быть аккуратным.

Не может быть без надрыва.

Только жёстким. Только звериным.

Только с шлепками, укусами в основание шеи, грубой лаской, которая одновременно наказывает и награждает.

И когда я замираю, чувствуя, что меня накрывает, что тело больше не выдерживает, он сжимает между пальцами клитор.

И меня разрывает от оргазма. Я разлетаюсь на мелкие кусочки. Тону. Растворяюсь во вселенной ощущений, где есть только жар, пульсация и безумие.

— Алрик… — хрипло стону, почти умоляю.

Мужчина лишь на миг замедляется.

— Я ещё не кончил, и так просто ты не отделаешься, — предупреждает он.

И опять крутит мной, как марионеткой, пока я ещё дрожу после оргазма, пока мышцы подрагивают и разум плавает. Я вновь оказываюсь на спине, а ноги уже закинуты на его плечи.

Он входит медленно, намеренно, растягивая каждую секунду, и его член кажется сейчас невероятно большим, слишком ощутимым, заполняющим до предела.

— Я не могу… — канючу, захлёбываясь ощущениями.

Он прихватывает мой подбородок.

— Ты взлетишь ещё раз, — рычит.

И это не обещание. Это приказ.

Он сразу берёт бешеный темп, и я растворяюсь в этом сексе, как в вязком желе, теряя границы тела, теряя мысли, теряя себя.

Я могу только кричать. Мужчина доводит меня до второго оргазма за смешной срок, и я уже срываю голос, выгибаясь под ним.

Когда он в последний момент выходит и кончает мне на живот, я лежу распластанная, дрожащая, полностью опустошённая.

Он скатывается с меня и ложится рядом. А я ещё долго не могу понять, где заканчиваюсь я и где начинается реальность.

— Ну что, ведьмочка, продолжишь со мной спорить? — спрашивает, заигрывая, лениво растягивая слова.

И в голосе его сейчас совмещаются самодовольство и обещание продолжения.

— Я всегда буду спорить, — гордо выдаю, не отводя взгляда.

— Хорошо. Этот ответ меня устраивает.

В его тоне нет раздражения. Только азарт. И он переворачивает меня на бок. И вот опять я в его руках.

Опять он сзади.

Опять власть неизбежно переходит к нему.

— Буду-буду, — повторяю упрямо.

— Я уже понял, что ты пытаешься напроситься на мой член побыстрее, — со смешком комментирует моё поведение.

— Нет, ты всё неправильно понял, — вредничаю и улыбаюсь.

А он демонстративно стучит членом по моей ягодице, словно предлагая помолчать. Но это же не про меня. Я уже открываю рот, чтобы начать спорить, как он меня опережает.

— Через пару дней сходим к отшельникам за твоим фамильяром, — ошарашивает он меня. — А теперь, чтобы кроме стонов из твоего ротика ничего не вылетало.

— Да ты!.. — начинаю, но не заканчиваю.

Потому что он оказывается прав. Кроме стонов больше из моего рта действительно ничего не вырывается.

И когда я уже валяюсь удовлетворённая и уставшая на шкуре, тяжело дыша и едва шевелясь, он целует меня в плечо. Медленно. Неожиданно мягко.

А потом встаёт.

На этот раз я хочу спросить, куда он уходит по ночам, но усталость накрывает быстрее.

И я проваливаюсь в темноту, ещё не зная, что пробуждаться буду самым неожиданным способом.

Глава 19 Мирана

Сквозь сон чувствую мелкое покалывание по телу, а потом полноценный магический призыв — резкий и настойчивый. И не успеваю открыть глаза, как меня затягивает в открытый портал.

— Да кому жить надоело⁈ — кричу и перемещаюсь, не успев даже толком понять, что происходит.

Приземление на этой стороне достаточно жёсткое. Я падаю на колени на пол и больно ударяюсь, ладони скользят по холодному камню.

Резко поднимаю взгляд — передо мной стоят двое изумлённых аскадцев, рассматривая меня как чудо из Мидгарда. А я таращусь на них сонным взглядом и щурюсь от яркого света из окна. Глаза режет. И ещё как-то здесь зябко.

Опускаю взгляд и вспоминаю, что я-то голой засыпала и, соответственно, переместилась так же.

— Ты где шлялась, Мирана? — с претензией спрашивает Мерзаль, которого я сразу не заметила.

Но вместо ответа я подрываюсь на ноги, потому что поза у меня уж слишком уязвимая получилась — перед мужчинами, голяка, да ещё и на коленях. Кровь приливает к лицу не от стыда, а от злости.

— Вот и мне интересно, где ты шлялась? — с наездом произносит Эйрик, отмерев первым.

За это время я успеваю схватить покрывало, обмотаться им и прикрыть наготу. Но всё равно чувствую себя максимально уязвлённой — будто меня застали в чём-то неприличном, хотя я вообще спала.

— А с чего я должна отчитываться? — иду в нападение, потому что иначе просто не выдержу этого тона.

Аскадец приходит в ярость на глазах, плечи напрягаются, взгляд темнеет. Но его останавливает Касар. Он тормозит брата рукой и вместо него надвигается на меня.

И, глядя в ревнивые глаза мужчины, которому по сути я ничего не обещала, да и не было у нас ничего, понимаю — его задевает сам факт, что я была где-то вне их контроля. И это бесит меня ещё сильнее.

Я уже решаю, что лучше дальше ссориться с Эйриком, чем выдерживать этот тяжёлый взгляд. А воин тем временем стремительно подходит ко мне и, схватив за подбородок, заставляет смотреть ему в глаза.

— Откуда мы тебя забрали? — со сталью в голосе спрашивает Касар.

— Я на шкуре спала, — отвечаю как есть, не отворачиваясь.

Он щурит глаза, будто пытается увидеть на моём лице больше, чем я сказала. А Эйрик тем временем рычит где-то сбоку.

— На кого ты нас променяла, дрянь⁈ — гневно бросает Эйрик.

— Вот мне интересно… — возмущённо протягивает Мерзаль. — Пока я тут о ней нервничаю, добываю оружие, строю портал и учу немагов открывать его, ты что — трахалась в своё удовольствие? — заканчивает свою тираду мой фамильяр гневно, и в его голосе больше обиды, чем ярости.

И вот от кого, а от него такое терпеть я не собираюсь.

Бью Касара по руке, сбрасывая её, отскакиваю в сторону и иду прямо на этого предателя, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.

— Ты меня бросил, когда меня собирались в жертву принести! — шиплю, наклоняясь, чтобы смотреть этому предателю в глаза, почти вплотную, не давая ему возможности отвернуться.

И только после моих слов в его взгляде хотя бы немного появляется вина. Та самая. Настоящая. Но этого мало.

Вот только я недооценила Касара. Он, похоже, озверел, когда я его проигнорировала, потому что в следующее мгновение подхватывает меня и закидывает на кровать.

Я распахиваю глаза и, естественно, отпустив покрывало, разваливаюсь на ней, светя своими прелестями, даже не успев подумать о том, как это выглядит.

— Отвечай, Мирана! — рычит громогласно мужчина, находясь в крайней стадии бешенства.

А вот я не знаю, что придумать. На секунду теряюсь. Перевожу взгляд на Мерзаля, но тот лишь уводит глаза, явно не собираясь вмешиваться.

«Дурында, что бы ты ни сказала — он накинется», — прогнозирует, чтобы я окончательно в панику впала.

«Помоги, отвлеки его как-то! — кричу в уме на него, но он лишь хвостом дёргает. — Вдвойне предатель!» — добавляю, понимая, что справляться мне придётся самой.

Но тут помощь приходит откуда не ждали.

Прямо в комнате открывается портал, и аскадцы естественно берутся за оружие. Ох… они успели раздобыть магическое оружие и готовы встречать неприятеля. Касар причём становится так, чтобы закрыть меня, хотя всё ещё кипит от злости.

Из портала выходит Алрик. В его руке удлинённый клинок, и, увидев, что противников двое, он достаёт ещё один и встаёт так, чтобы видеть обоих мужчин.

А Касар уже держит в руке большой двойной топор, плечи напряжены, мышцы натянуты. А Эйрик — ну кто бы сомневался — с кинжалом, но в этот раз удлинённым.

— Не знаю, кто ты такой, но мы тебя быстро отправим к праотцам, если не уберёшься отсюда! — грозно произносит Касар, даже не моргнув.

— Аскадцы? — скалится Алрик, оценивая их.

— Они самые, — хищно скалясь в ответ, отвечает Эйрик.

— Посмотрим, кто кого, — азартно произносит Алрик, чуть смещая стойку.

А я всё ещё растерянно смотрю на это всё. И только когда вижу, что мужчины напряжены до предела и сейчас точно кто-то сделает первый шаг, выкрикиваю:

— Стойте!

Не сказать, что все резко повернули головы на меня, но хотя бы не началась стычка.

— Мирана, иди ко мне, — командует Алрик.

— Только через мой труп, незнакомец! — шипит Касар, не сдвигаясь с места.

«Мирана!» — вопит мысленно Мерзаль.

«Знаю-знаю, без меня никак», — поспешно отвечаю ему и встаю с кровати, понимая, что если я сейчас не вмешаюсь, то крови не избежать.

Но кто ж мне даст спокойно слезть. Касар перекрывает путь, встаёт так, что закрывает меня собой полностью. И как только я хочу его обойти, он сразу же смещается, будто чувствует каждое моё движение.

Эйрик на это закатывает глаза, явно раздражённый, а Алрик рычит, не сводя с них взгляда.

— Лучше отойди. Я не пришёл убивать, но могу передумать, — угрожает напрямую Алрик, чуть сильнее сжимая клинки.

— Не нужно никого убивать, — поспешно говорю, фыркая, потому что это всё начинает напоминать детский сад с оружием. — Да пропусти ты меня, Касар! — возмущаюсь и всё же протискиваюсь между ними, чувствуя, как напряжение буквально искрит в воздухе. — Алрик — друг, — произношу внушительно, стараясь, чтобы это звучало убедительно.

И реакции, конечно же, разные.

Глаза Касара будто кровью наливаются, челюсть сжимается. Эйрик хмыкает с таким видом, будто сейчас будет весело. Мерзаль закрывает лапой глаза, явно не желая участвовать в этом цирке. А Алрик лишь усмехается, довольный тем, что я встаю на его сторону.

— Мирана, но они не могут быть друзьями таким, как мы, — произносит Алрик и кивает за свою спину. — Иди ко мне, пока не пострадала, — уверенным тоном уверяет меня мужчина.

— Могут. Я договорилась с аскадцами, — спорю с ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается.

— Поэтому они тебя силой переместили из замка? — скептически и всё ещё напряжённо переспрашивает мужчина. — Кстати, как? — а вот это он уже заинтересованно спрашивает, явно пытаясь понять расклад.

— С моей помощью и кристаллов, — отвечает Мерзаль, небрежно, но внимательно следя за реакцией.

Мужчина кидает быстрый, оценивающий взгляд на кота.

— Значит, к отшельникам мы больше не идём, — хмыкает, понимая, что фамильяр уже со мной и проблема решена.

— Значит, у вас были общие планы, — с подозрением произносит Касар, не сводя с него взгляда. — А ты собиралась к нам возвращаться? — рычит под конец, и в этом рыке больше личного, чем воинственного.

— Конечно, — заверяю его, уже ловя его взгляд. — И к тому же так даже лучше. Алрик может присоединиться к нам.

И как только я произношу эти слова, мужчины синхронно рычат. Почти одновременно.

— Я не доверяю аскадцам! — жёстко рубит Алрик.

— Нам не нужен твой трахатель! — язвит Эйрик, зло усмехаясь.

— Я его прирежу! — грозится Касар, и это уже не похоже на пустую угрозу.

— Ты о чём думала, когда такое предлагала? — самое миролюбивое прилетает от Мерзаля.

Он просто смотрит на меня как на ту самую дурынду — с усталостью и раздражением. Но хотя бы не грозится кого-то в комнате убить, и на том спасибо.

— Касар, послушай, у нашего союза может быть множество плюсов… — начинаю, глядя мужчине прямо в глаза, но меня перебивает Эйрик.

— Ты одеваешься, твой дружок убирается туда, откуда пришёл, и мы выдвигаемся! — командует он, будто уже всё решил.

— Да послушайте! — кричу, потому что мне это уже надоело. — Алрик наёмник, а вам нужна помощь с нечистью или кем там в поселении, — давлю на их долг перед соотечественниками. — К тому же он может открывать порталы, а я временно нет.

— Вот почему ты просила с тобой сходить, — хмыкает Алрик, складывая картинку.

— Ну-ну, — бубнит Эйрик, явно не впечатлённый.

А Мерзаль лишь нервно дёргает хвостом. Он понимает, что ситуация накаляется до предела. И только чудо либо чьё-то здравомыслие может её разрядить.

— Может, для начала вы опустите оружие? — предлагаю мужчинам, осторожно.

Но никто не соглашается.

— Ну раз вы так боитесь друг друга, — фыркаю, и, заметив свою сумку в углу, иду на рисковый шаг, прекрасно понимая, что сейчас любое резкое движение может спровоцировать кого-то из них.

Иду прямо к ней, игнорируя прожигающие взгляды мужчин, хотя ощущаю их почти физически. А потом, демонстративно повернувшись к ним спиной, скидываю покрывало.

Слышу, как прячется оружие, как звякают ножны. И при этом они молчат. Но я уверена — смотрят.

Распахнув свою сумку, достаю из неё платье и всё необходимое. Хорошо, что сменное положила — хоть в чём-то оказалась предусмотрительной. Одеваюсь под оглушающую тишину в комнате. Ткань шуршит громче обычного, каждый мой жест будто подчёркнут этой тишиной.

И когда я уже полностью одетая поворачиваюсь к мужчинам, Эйрик подпирает плечом стену с видом, будто ему всё безразлично.

Мерзаль вылизывается демонстративно.

А вот Касар с Алриком настороженно смотрят друг на друга, не опуская взглядов.

Похоже, главное противостояние у нас именно между ними.

— Касар, ты можешь нанять Алрика, и он поможет с вашей напастью в поселении, — предлагаю мужчине миролюбиво, стараясь говорить спокойно.

Он строго зыркает на меня, будто проверяет, не шучу ли.

— Алрик, ты можешь подзаработать. Аскадцам сейчас нужны люди с магией, и они точно не станут пробовать отправить тебя к Одину, — так же мягко открываю перспективы перед вторым мужчиной.

— И мы должны довериться твоему любовнику? — стреляет вопросом Эйрик, и Касар зыркает на него жёстко.

— Алрик доказал свои умения. Он спас меня, перебив почти всё поселение отшельников, а вы с ними справиться не смогли, — подмечаю, обходя Алрика и вставая за его спиной, будто подчёркивая его значимость.

— Один? — неуверенно спрашивает Касар.

Для него как для воина это аргумент.

Я обхожу Алрика и иду к Касару, сокращая дистанцию.

— Когда я была связана, он появился и перебил всех с помощью лука и стрел. Один, Касар, — уверяю его мягким тоном, глядя прямо в глаза.

Мужчины до сих пор присматриваются друг к другу. Но Касар должен видеть перспективы. Он должен понимать, что двое магов — это лучше, чем один. К тому же он ещё не знает, что у меня магия запечатана, и по сути ничем, кроме знаний, я помочь не смогу.

Поэтому я и не стремилась обратно.

Аскадцы потянули бы меня в поселение, а чем бы я помогла?

А вот теперь точно смогу. С помощью Алрика.

Только нужно правильно подойти к вопросу. И правильно включать свои женские чары — так, чтобы ревность вспыхивала пореже, а разум всё-таки брал верх.

— Ты согласен за разумную плату сразиться с нечистью, которая уносит целые поселения на северо-западе Аскадии? — жёстко спрашивает Касар, сканируя Алрика взглядом, уже более деловым, чем враждебным.

Увидев перемены в брате, Эйрик подлетает к нам и хватает меня за локоть.

— Пойдём поговорим, — шипит мне.

И, пока никто не успевает среагировать, выводит меня из комнаты.

Он тут же приставляет меня к стене и блокирует руками, поставленными по обеим сторонам от моего лица. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с глазами, полными бешенства.

— Скажи мне, Мирана, хоть одну причину. Только правду. Почему я не могу прирезать тебя прямо здесь? Быстро, без шума, чтобы избавить нас с братом от новых проблем, — шипит мужчина, смотря мне прямо в глаза.

— Я… — начинаю, но он прикладывает палец к моим губам, жёстко, не позволяя продолжить.

— Правду. Я знаю, что у тебя нет магии, — ошарашивает он меня.

Сердце на мгновение замирает. Но я стараюсь держать себя в руках, не выдавать паники, выкручиваться, как могу.

— Это не правда. Магия при мне, — твёрдо произношу эту ложь, удерживая его взгляд.

А Эйрик злится ещё сильнее. Его челюсть сжимается. Он склоняется ближе ко мне и произносит:

— Как-то ночью ко мне прибежал твой кот с просьбой спасти его ведьму, — ошарашивает он меня ещё одним признанием. — Конечно, я узнал всё. А только после этого пошёл в лес. Мерзаль дал мне этот козырь, потому что понимал: я оставлю тебя в лесу замёрзнуть насмерть, если не получу взамен что-то внушительное.

— Ты… — всё, на что меня хватает.

— Именно. Я всё знаю и не советую врать. Знаешь, почему ты всё ещё здесь и я молчу? — вкрадчиво спрашивает он, почти наслаждаясь моментом.

Я молчу. Он и так знает, что заинтриговал меня неимоверно.

— Потому что ты приворожила моего брата. И мне приходится терпеть тебя. Но теперь у меня есть воин-маг, который может помочь с напастью Брона. Для чего мне ты без магии?

Ситуация щекотливая. Если я надавлю не на те точки, он просто развернётся и выкинет меня без защиты на улицу. Незнакомец придёт за мной. Рядом не будет аскадцев с магическим оружием. Не будет и Алрика — он уйдёт со своими нанимателями.

И самое паршивое — именно я практически уговорила Касара его нанять.

— Я могу контролировать Алрика, — выдвигаю первую попытку, осторожно.

— Не зли! — рычит он на меня.

— Могу снять приворот с Касара, но… — и тут понимаю, что попала в точку.

Вот только Эйрик слишком нетерпелив. Он прихватывает меня за горло и сжимает пальцы. Давление не до удушья, но ощутимое.

Кладу руку на его, чтобы контролировать силу, и жалею, что кинжал остался в замке. Нужно быть податливее… вот только не уверена, что с ним это сработает.

— Договаривай, — шипит он агрессивно. — Иначе прямо сейчас всё расскажу ему. Мне надоело твоё враньё.

— Хорошо, — миролюбиво соглашаюсь, заставляя себя не дёргаться. — Незнакомец придёт за мной рано или поздно. Но теперь у вас есть магическое оружие. Добудь мне кристалл, который он наверняка будет носить при себе. Мне он нужен, чтобы распечатать свою магию. И тогда я помогу.

— С чем? — рычит он. — С чем поможешь?

А вот тут была не была. Нужно рискнуть.

— Сниму приворот с Касара и избавлю вас с братом от проклятья, — говорю на одном дыхании, почти не моргая.

И вижу изменения в его взгляде. Значит, я попала в точку.

Мужчина щурится и, наклонившись ещё ниже, уточняет:

— Лишь кристалл?

— Да, больше ничего. Если вы его сразите, то я не против, — быстро отвечаю, стараясь не дать голосу дрогнуть.

— Значит так. Я помогу тебе, когда он появится, а ты держи своё слово. Иначе, Мирана, я тебя…

Он не договаривает, но в его взгляде вспыхивает что-то дикое, хищное, а пальцы на моём горле сжимаются сильнее, перекрывая воздух.

— Я поняла, — шепчу, едва выталкивая из себя слова.

И в следующую секунду он будто отскакивает от меня. Словно обжёгся. А я хватаю ртом воздух, жадно, шумно, и понимаю — боюсь его как огня. С помощью пламени огня можно погреть руку, но так же быстро этот же огонь может сжечь тебя дотла.

— Пойдём. И помалкивай, — властно приказывает. — А если увижу, что ты что-то крутишь у меня с брата за спиной с Алриком, убью обоих, — припечатывает серьёзно и идёт обратно в комнату, не оглядываясь.

А мне нужна минутка после такого.

Я, конечно, выкрутилась. И если у Эйрика получится отобрать кристалл у незнакомца — это будет чудом. Но есть две загвоздки.

Я не привораживала Касара, соответственно, и снять чары несуществующие не могу. И не уверена, что смогу лишить их проклятия оборота в зверей.

Так что расслабляться нельзя. Нужно постоянно посматривать в сторону Эйрика, иначе он ненароком всё поймёт. И тогда мне конец.

— У тебя всё получится, — шепчу напутствие самой себе и, с гордо поднятой головой, иду в комнату, будто ничего не произошло.

Зайдя, вижу, как мужчины уже подхватили походные сумки. Мою взял Касар, не спрашивая. Портал уже открыт — пространство дрожит в проёме.

— Тебе нужно особое приглашение? — игриво произносит Алрик, и Касар на него зыркает.

— Иду, — отвечаю, бегло взглянув на Эйрика.

Его взгляд всё ещё тяжёлый, изучающий.

По дороге подхватываю Мерзаля, прижимаю к себе крепче, будто это даёт хоть какую-то опору, и вхожу в портал, ещё не зная, что мне принесёт аскадское гостеприимство.

Глава 20 Мирана

Как только мы вступаем на земли поселения аскадцев, сразу становится понятно, что что-то не так. Тишина… звенящая, подталкивающая инстинкт самосохранения, сразу давит со всех сторон.

— Маловато народу, — тихо хмыкает Алрик и достаёт клинок.

Мы осматриваемся, и аскадцы тоже достают оружие. Но это поселение очень похоже на деревню, в которой побывал крылатый незнакомец. Там также было пусто и неестественно тихо.

— Мы уже видели такую деревню, — тихо шепчу и захожу за спину Алрика, почти неосознанно, что не ускользает от взгляда Касара.

Он рычит, но пока молчит, потому что ему важнее убедиться, что здесь не осталось врагов, а потом он, видимо, возьмётся за меня. И по тому, как напряжены его плечи, я понимаю — разговор будет неприятным.

— Никого, — глухо говорит Эйрик, когда мы проходим целую улицу и никого не встречаем.

— Да, похоже, мы опоздали, — с агрессией произносит Касар. — А это самое большое поселение на территории Брона. Возможно, кто-то ушёл, но…

Он не договаривает, но всем и так понятно, что он имел в виду. Мужчина отворачивается и всматривается в пустые окна домов, в эти чёрные проёмы, будто ждёт, что оттуда кто-то выглянет.

Мне, если честно, здесь тоже не по себе. В таких местах и не может быть спокойно. Но я стараюсь откинуть эмоции, потому что что-то мне подсказывает, что это не последнее мною увиденное вот такое поселение на территории Аскадии.

— Что будем делать? — спрашиваю у мужчин, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Мы не знаем, что здесь произошло, — устало отвечает Эйрик. — Но ты, Мирана, для этого нам и нужна. Ты или… — он переводит взгляд на Алрика. — Ты, Алрик, может, вы что-то чувствуете? Может, какой-то магический след? Хоть что-то.

Мы с Алриком переглядываемся. Но даже мне с запечатанной магией понятно, что никакого следа нет. Ничего.

Кто бы ни напал на поселение, отслеживать нечего. Мы с Алриком отходим, смотря по сторонам и пытаясь ощутить магию. Точнее, я делаю вид, что пытаюсь.

— Мы ничего здесь не найдём, — тихо шепчу.

— Я уже это понял, ведьмочка, — хмыкает мужчина и потирает подбородок. — Но аскадцы требуют ответов, а они народ нетерпеливый, — смотря мне в глаза, заканчивает серьёзно. — Держись меня, Мирана, сотрудничество может закончиться в любой момент. К тому же мне ещё не заплатили, так что пока волен уйти.

— Сама понимаю, — шепчу приглушённо. — Пошли говорить, что ничего не почувствовали.

Он коварно ухмыляется, а я отворачиваюсь и смотрю в сторону леса. И тут замечаю какое-то еле различимое движение, будто что-то мелькнуло между стволами.

— Да ну ладно, — шепчу тихонько себе под нос.

Разворачиваюсь и иду к мужчинам, слыша, как Алрик объясняется, что мы ничего не почувствовали.

Подойдя к ним, сразу ошарашиваю:

— Возможно, у нас есть свидетель ночной бойни, — тихо произношу.

И мужчины все как один смотрят на меня поражённо.

— Где? — сразу басит Касар, резко, почти с угрозой.

— Тише, — шикаю на него. — Он прячется в лесу. Только не смотрите, — тут же добавляю, видя, как мужчины уже готовы повернуть головы. — Я не уверена, но мне кажется, там мужчина. И если мы его спугнём, то он убежит.

— И что предлагаешь? — серьёзно спрашивает Эйрик. — Так и делать вид, что мы его не видим?

Я закатываю глаза, но всё же отвечаю, стараясь говорить спокойно:

— Эйрик, я сделаю вид, что ничего не слышала, — произношу и награждаю его тяжёлым взглядом, в ответ получаю такой же тяжёлый взгляд. — Мы окружим его и поймаем.

— Лучше не использовать магию. Это может быть не аскадец, и он испугается и уйдёт, — вносит свою лепту Алрик.

— И поторопиться, а то трое воинов с оружием никому спокойствия не приносят, — подмечает Мерзаль и всё же косится в сторону леса.

— Именно, — соглашаюсь с ним.

И мы, кивнув друг другу, расходимся в разные стороны. Благо можно подойти к лесу через улицы — некоторые дома стоят вплотную к нему. Вот только это я думала, что мы все разойдёмся, а Касар меня нашёл.

— Готовь свою магию, — тихо, но властно командует Касар, вынырнув будто из ниоткуда. — Если что, будешь атаковать.

— Думаю, до этого не дойдёт, — отвечаю и делаю вид, что меня ничего не смущает.

Чтобы атаковать, нужно иметь магию, а она у меня крепко спит. Но ему это не объяснишь. И что удивительно — несмотря на свои слова, мужчина идёт чуть впереди, будто прикрывает меня плечом.

Странно. Он же думает, что я смогу защититься сама.

— Лучше раньше времени не высовывайся, — подтверждает мою догадку Касар и неожиданно останавливается, склонившись надо мной и ожидая ответа.

Только какого? Он так смотрит, будто мы не окружаем свидетеля, а гуляем и сейчас должны завернуть за угол и уединиться. Звучит нелепо, но по ощущениям именно так — напряжение между нами совсем не боевое.

— Не нужно показывать характер, — низким тоном произносит он, склоняясь ещё ниже, и, в придачу прихватив за талию, дёргает меня на себя. — Дай мужчинам защитить тебя, а ты подстрахуешь, если нужно будет, — заканчивает практически у моих губ, горячим дыханием касаясь кожи.

И что-то мне подсказывает, что он говорит не обо всех. А о себе. Что он меня защитит. И это что-то новенькое.

— Касар, нам пора, — упираю руки ему в плечи, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы. — Давай побыстрее разберёмся с этим и зайдём в какой-нибудь дом.

Брови мужчины взлетают вверх от удивления. А в глазах появляется жажда. О… замечательно. А я ведь не об этом.

— Я не об этом, — иду на опережение, но уже поздно.

Он не дослушивает и страстно целует меня в губы. Так, будто ждал этого несколько дней и больше не собирается терпеть. И конечно же, совершенно не спрашивая разрешения.

Мычу и толкаю его в плечи, но тогда он вместо того, чтобы придерживать меня за талию, перемещает руку выше и зарывается в мои волосы, удерживая крепче.

И усиливает натиск, буквально поглощая меня, не давая ни вздохнуть, ни отстраниться, заставляя отвечать. Но не на ту напал.

Сжимаю его член рукой — резко, без предупреждения. И мужчина сначала рычит довольно, глухо и низко, а потом ещё сильнее, когда понимает, что это не ласка. И он останавливается. Перемещает руку на мою шею спереди, сжимает пальцами, но разрешает отстраниться.

— Поиграть вздумала? — разгорячённо спрашивает.

— Нет, — шиплю в ответ, широко раскрыв глаза. — Показать границы, о которых ты забыл.

— Ведьма, — протягивает мужчина игриво, но в голосе уже слышится напряжение. — Для меня границ не существует, а ты окажешься подо мной.

И обещает он это так, будто это истина, и глупо вообще в этом сомневаться.

— С чего такая перемена, Касар? — тут же спрашиваю. — Ты меня ненавидишь, и на этом точка, — строго произношу, напоминая, чему его всю жизнь учили.

— Ненавижу и хочу, — жёстко произносит и прикусывает мою губу, нарочно, чтобы почувствовала. — Хочу, чтобы ты подчинилась, — шепчет хрипло. — Хочу, чтобы принимала.

— Даже не надейся, — шепчу, чтобы этот бред никто не услышал, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Поэтому ты ответила на поцелуй? Поэтому звала в дом? — вкрадчиво спрашивает и отпускает меня, будто даёт пространство, но всё равно держит взглядом.

— Глупости, — фыркаю в ответ и отхожу на шаг, возвращая дистанцию. — Я не отвечала на поцелуй и в дом хочу, потому что замёрзла.

Гордо вздёргиваю подбородок и ухожу — пора делом заняться. Но тут неожиданно на мои плечи опускается что-то тёплое. Сбиваюсь с шага и поражённо смотрю, как на моих плечах красуется накидка аскадца.

Она так инородно выглядит на мне. Но такая тёплая.

Он приближается совсем близко и, снова нависая, только уже сзади, шепчет мне на ухо:

— От того, что ты врёшь, правду ветер не унесёт. Ты ответила.

Вскидываю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза, но не успеваю ничего сказать.

— Брат, ты где? — до нас доносится крик Эйрика, и мы оба понимаем, что свидетеля уже словили, пока мы тут выясняли отношения.

— Пойдём, — командует Касар, как ни в чём не бывало, и мы идём на голос Эйрика.

Сворачиваем за несколько домов и видим мужчин. Идём сразу к ним, соблюдая, как мне кажется, нормальное расстояние между нами. Но мужчины, заметив наше приближение, как-то недобро щурятся. Только пожилой мужчина, стоящий между ними, смотрит на нас спокойно.

— Брат, где вы пропали? — спрашивает Эйрик, стоит нам только подойти.

— Заблудились, — отвечаю вместо Касара.

И Эйрику это не нравится, по взгляду видно, а вот Алрик хмыкает и, подойдя ко мне, поправляет накидку, запахивая её плотнее. Но на самом деле он наглядно показывает Касару, что может ко мне прикасаться и что не собирается этого скрывать.

Касар смотрит зло, челюсть напрягается, а я закатываю глаза. Ох уж эти показательные метки территории.

— Вы всё видели? — спрашиваю у мужчины, пока не начались разборки.

— Я уезжал из поселения и вернулся, когда ещё луна не сменилась рассветным солнцем, — говорит поникше мужчина. — А прятался потому, что страшно. Вдруг вы разбойники, которые начали гулять по деревням после этой напасти.

— Ещё и разбойники? — уточняет Касар, хмурясь.

— Ярл Брон ничего об этом не говорил, — подмечает Эйрик.

То есть помимо незнакомца у нас есть ещё и головорезы, которые могут поджидать за любым поворотом. И это ещё мы не знаем, кто нападает на деревни аскадцев.

Хорошие новости. Просто замечательные.

— Что ещё расскажешь о том, что случилось с поселением? — возвращает мужчину к насущной теме разговора Алрик.

Мужчина кивает Касару, подтверждая свои же слова.

— Зрение у меня уже плохое, и я не увидел сразу, что вы аскадцы. А ярл Брон в последнее время здесь не жил. Он всё в разъездах. Он пытался спасти нас и уезжал к конунгу, но уже поздно… — хмыкает он мрачно и отворачивается.

— Почему? — удивлённо спрашиваю. — Пострадало всё же несколько деревень и это поселение, и всё, — а мужчина на меня как-то странно смотрит. — Или нет?

И я замечаю, что и аскадцы тоже напрягаются. Пока мы ездили за оружием, потом они меня искали и всё такое, уже неделя где-то прошла от того момента, как мы встретились в избе. А за это время они не связывались со своими.

— Почти все земли нашего ярла Броны вот в таких могильниках, — осматривается он по сторонам. — Он прилетает ночью и улетает под рассвет.

— Он? Улетает? Ты видел, кто нападает на поселения? Почему улетает? Их разве не группа была? Кто это вообще? — быстро и сбивчиво уточняет Эйрик, явно не веря.

— Один… — отвечает мужчина, сглатывает и добавляет то, что совершенно меняет картину: — Дракон.

«У него что, бредни начались?» — спрашивает Мерзаль, закатывая глаза.

«Он старый, но не кажется сошедшим с ума», — одёргиваю его, потому что в его голосе нет безумия, только усталость и страх.

Аскадцы хмурят брови, переваривая услышанное, а я ловлю серьёзный взгляд Алрика. Он слегка качает головой.

И я с ним согласна. Дракон — это серьёзнее некуда.

— Когда я подъезжал к поселению со стороны леса, то видел всё, — продолжает мужчина тихо. — Люди бежали ночью, пытаясь спрятаться, но от него не получится.

— Да почему? — не сдерживается Касар.

Его эта тягомотина нервирует, как и всех остальных — неизвестность давит.

— Потому что он преломляет свет луны и забирает каждого, кто оказывается под его тенью. И не важно, ты в доме или на улице. Не важно, ты человек или скотина, — разведя руками, отвечает мужчина. — И я теперь не знаю, что делать.

Да уж… От его слов внутри неприятно холодеет.

«Отсылайте его, нечего ему здесь делать», — выносит свой вердикт Мерзаль, и я с ним согласна, но пока вмешиваться не буду.

Меня подписывали на помощь поселениям от напасти. Потом — на развеивание проклятия и приворота. Но не на войну с драконом.

Да я вообще мало что про них знаю. Их вроде бы и не осталось. Но, как оказалось, один жив и губит целые поселения, и делает это безнаказанно.

— Мы сыновья ярла Сварда, можешь отправляться к нам и рассказать всё, что здесь видел, ему. Он передаст конунгу, и аскадцы будут знать, с чем столкнулись, — серьёзно говорит Касар. — Только скажи, откуда он прилетел? Правда ли, что из Ледяной Пустоши?

— Я не знаю, откуда он прилетел, но точно улетал он в сторону западных гор, — с уважением в голосе отвечает мужчина. — Благодарю вас. Я буду рад как можно побыстрее убраться отсюда, а то не могу смотреть на это.

Он машет рукой и уходит, а мы остаёмся стоять и обдумывать услышанное.

— Драконов нет в этом мире, — заявляет Мерзаль.

— Как видишь, есть, — рычит Эйрик.

— Это очень большая редкость, и я не знаю ни про одного, — парирует мой фамильяр. — И если это дракон, да ещё и с силой, которая им не подвластна, то ситуация сильно усложняется.

— Нужно выследить его убежище, — предлагает Касар, будто речь идёт о обычном враге.

— Брат, опомнись, — восклицает Эйрик. — Зачем идти на верную смерть? Мы не справимся с драконом.

— А Эйрик прав, — важно подмечает Мерзаль, и все переводят на него взгляды. — Дракона не так просто убить. Даже магическое оружие не факт, что сможет его ранить, что уж говорить про простое. В давние времена, когда нужно было сразить дракона, этим занимались боги или полубоги.

— А ты у нас учёный, — хмыкает, криво усмехаясь, Алрик.

— Да, в отличие от некоторых, в библиотеке не скучал, а изучал, — и зыркает на меня.

«Ты что несёшь⁈ — кричу на него. — Какая библиотека у простой ведьмы в лесу?»

«Прости, ляпнул лишнего», — тут же соглашается он и больше на меня не смотрит.

А я украдкой смотрю на мужчин — вроде ничего не заподозрили. Ещё не хватало, чтобы они начали задавать вопросы про моё прошлое. Вон и так на хвосте незнакомец — этого достаточно.

К тому же у нас проблема посерьёзнее. Это дракон.

— В любом случае нужно выследить. Брат, живым дракона никто веками не видел, — настаивает Касар, и в его голосе звучит не только упрямство, но и что-то опасное — азарт.

«Он что, обезумел? Смерти ищет?» — прямо спрашивает Мерзаль.

Вот тут я с ним согласна.

— Я могу перенести нас к горе, но выслеживать дракона… — неуверенно тянет Алрик.

У него тоже, в отличие от Касара, с инстинктами всё хорошо. Он не хочет встретить быструю смерть от лап одарённого силой дракона.

— К тому же у нас есть сильная ведьма и воин. А если сейчас развернёмся и поедем домой, то нас отстранят, и мы никогда не сможем попасть в легенды, — приводит доводы Касар.

Прикрываю рукой глаза. Боги, дайте мне сил.

Слышу хмыканье Мерзаля и раздвигаю пальцы. И вижу, что все три мужчины смотрят на меня прожигающе. Требовательно. С ожиданием.

— Что? — взрываюсь в ответ, не понимая, чего это они так уставились.

— Касар, мы не идём на дракона. У нас нет ведьмы, — выдаёт меня Эйрик после тяжёлого вздоха.

И у меня сердце уходит в пятки. Это же было сдерживающим фактором для Касара и Алрика. А что теперь? Зачем Эйрик всё рассказал? Мы же договорились.

— Как это? — Касар переводит взгляд на брата, резко, будто не расслышал.

— Я не говорил тебе, но тот крылатый убийца запечатал её силу с помощью кристалла, и, по сути, она не может ни дракона, ни кого сразить, — полностью раскрывается Эйрик.

Хуже он сделать уже не может. Теперь мужчины знают, что я беззащитная и частично не нужная. Прибью Эйрика, как только появится возможность. Надеюсь, меня не вычеркнут из этого шаткого союза из-за его внезапного желания раскрыть всем правду.

Молчал бы лучше, идиот!

— Как интересно, — шепчет Алрик, подобравшись ко мне поближе, пока братья впиваются друг в друга тяжёлыми взглядами. — А мне ведь пела совершенно другое.

— А ты оставил мне выбор? — кокетливо спрашиваю, стреляя в него взглядом. — Привёз на свой остров, и я должна была как-то защищаться.

— От меня? — мягко спрашивает. — Зачем, ведьмочка? Неужели тебе было плохо со мной? — патокой стелется Алрик, понижая голос, и я даже на мгновение забываюсь, позволяя его тону пробраться под кожу.

И забываю, что перед нами стоит злющий Касар, который как гаркнет на Эйрика, что если бы были птицы на деревьях, они наверняка бы повзлетали:

— Как ты мог такое от меня скрывать⁈

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на аскадцев.

— Позже договорим, — обещаю мужчине шёпотом, не глядя на него.

А он, пока никто не обращает внимания, сжимает мою ягодицу и ухмыляется. Я же стреляю в него игривым взглядом в знак согласия. Продолжим наши выяснения, но позже.

— У меня были свои причины, брат. Но Мирана без сил, поэтому ни о каком драконе и речи быть не может, — стойко отвечает Эйрик.

«О как… ты таки нашла себе третьего убийцу, который, в отличие от Касара, не хочет закончить жизнь в пасти дракона», — подмечает Мерзаль.

«Молчал бы, — фыркаю на него. — Ты меня бросил! — напоминаю ему, что обижена. — Что ты знаешь про драконов?»

И прямо на наших глазах разворачивается ссора с криками и колоритными аскадскими матами. Братья выясняют, кто прав, а кто виноват. У Касара претензии, а Эйрик совершенно не считает себя виноватым.

Вот так по кругу они и ходят, повышая голос всё сильнее.

Но обрывает это всё, что удивительно, Мерзаль.

— Да заткнитесь вы! — гаркает он, и аскадцы поражённо смотрят на кота. — У нас на хвосте убийца крылатый и дракон нарисовался. Кстати, идти за ним в горы — это верная смерть. Его явно кто-то наделил недюжей силой. И это мы ещё на территории аскадцев, где любой хочет зарубить топором нас за любой косой взгляд или наличие магии.

Выговорившись, он смотрит на нас всех поверхностным взглядом, показывая, как его это всё достало, и заключает:

— Лучше давайте договоримся, что будем делать дальше. А покричать друг на друга вы успеете в другой обстановке. Когда нам не будет ничего угрожать!

— Про разбойников забыл, — подсказываю ему, улыбаясь, несмотря на напряжение.

Я-то привыкла к такому командному тону. Привыкла к тому, что в любой ситуации он ищет выход. Это у отшельников пошло что-то не так.

— Не повышай на меня голос, моя угроза выдернуть когти до сих пор в силе, — угрожает Касар.

Но мы все видим, что уже не серьёзно, а скорее для виду, чтобы Мерзаль не забывался.

— Мерзаль, ты очень красочно расписал, в какой мы заднице, — хмыкаю на эту тираду. — Может, ещё и предложишь, что делать?

Стреляю в него взглядом, а он нервно дёргает хвостом, явно задетый.

— А предложу, — гордо отвечает кот, приосанившись.

— Это даже интересно, — хмыкает Алрик, смотря на моего фамильяра с явным сомнением.

— Попросил бы не принижать мои умственные способности. Мирана не даст соврать: в рисковых ситуациях я очень быстро нахожу выход, — гордо заканчивает он, будто уже спас нас всех.

— Конечно, — соглашаюсь с ним с лёгкой насмешкой. — Хорошо нашёл выход с Западного перевала? — напоминаю ему о предательстве, не давая забыть.

— Мирана, мы разберёмся. И к тому же один раз только, — миролюбиво оправдывается передо мной, а я закатываю глаза. Один раз — и достаточно, чтобы не забыть.

— Не отвлекайся, — приказывает Касар, резко возвращая разговор в нужное русло.

Теперь Мерзаль закатывает глаза.

— Я предлагаю выследить незнакомца и забрать у него кристалл, запечатавший магию Мираны, и вернуть ей силу, — выдаёт мой стратег, с видом гения.

Тишина на мгновение становится густой. Все сразу понимают, к чему это ведёт. И прекрасно понимают риски. Лишь Алрик не знает, о ком мы говорим, и не почувствовал на себе силу незнакомца.

— То есть ты говоришь, идти на дракона — верная смерть, но предлагаешь идти на другую верную смерть? — скептически спрашивает Эйрик, скрестив руки на груди.

Глава 21 Мирана

— Почему? — удивлённо произносит Мерзаль. — Если сделать всё продуманно, то мы не только кристалл заберём, но и будем во всеоружии, так сказать, — и переводит взгляд на меня. — То есть с Мираной, — гордо заканчивает он, будто уже видит, как я стою впереди всех, пылая силой.

Касар косится на меня зло — видимо, этим взглядом он прожигал брата и просто не может перестроиться. В нём ещё кипит злость.

Эйрик раздражённо молчит, скрестив руки на груди.

А вот Алрик как-то слишком расслаблен, будто наблюдает со стороны и делает свои выводы.

— Я не знаю, о ком вы говорите, но… — он делает многозначительную паузу, скользя по каждому из нас внимательным взглядом. — Может, лучше не сталкиваться с незнакомцем, раз он так силён?

— Не лучше, — спорит Мерзаль, резко вскидывая голову. — Дракон никуда не денется, а у нас договор, — напоминает он, вот только непонятно кому именно. — И лучше ведьма с полноценной силой, чем так. И лучше мы поохотимся на незнакомца, чем он на нас.

— В чём-то прав, — хмыкает Эйрик. — Незнакомец всё равно выследит Мирану. А так мы сможем опередить его и перестанем быть мишенью.

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — жёстко произносит Касар, привлекая общее внимание. Его голос звучит так, будто решение уже почти принято, но он не хочет торопиться. — Останемся здесь и убедимся, что на поселения с деревнями нападает дракон. Он в любом случае пролетит здесь. А там уже решим, что делать.

И на этом мы сходимся. Напряжение между нами не улетучивается целый день — оно будто висит в воздухе. Но каждый будто находит свой угол и дело и не докучает остальным, предпочитая держаться на расстоянии.

Вот только во время обеда ко мне в комнату, в избе, которую мы выбрали, заявляется Касар. Заходит, осматривается, будто проверяет территорию, и сразу рубит с плеча:

— Приготовь кушать.

— Чего? — поражённо переспрашиваю, даже не сразу понимая, что он серьёзно. — С чего вдруг?

Может, я ослышалась?

Это что-то новенькое.

С чего это я их кормить буду?

Не то чтобы я не умею — всё же сколько сама жила, сама справлялась. Но это другое. Совсем другое.

«О-о-о, мужик наглядно показывает твоё место без магии», — протягивает издевательски Мерзаль и продолжает умываться, словно происходящее его откровенно забавляет.

«Я сейчас покажу тебе твоё место на снегу, если не перестанешь», — угрожаю ему мысленно, на что он лишь передёргивает ушами и демонстративно отворачивается.

— Нам нужно подкрепиться, ночь будет долгой, — говорит Касар как ни в чём не бывало.

И это перебор. Я резко подрываюсь на ноги и подхожу к нему вплотную. Запрокидываю голову, чтобы смотреть в глаза, и, тыча пальцем в грудь, отвечаю:

— Я в кухарки не нанималась!

— Но как ведьма ты пока бесполезна, — проходится по больному он, намеренно, почти холодно. — Так что приготовь кушать.

Внутри что-то вспыхивает. Злость, обида, упрямство — всё сразу.

— Касар, когда ты валялся пластом в моей избе, я же не говорила, что ты как воин закончился? И не требовала, чтобы ты подмёл избу, когда встанешь? — с явной претензией бросаю звенящим голосом.

Он вспыхивает мгновенно.

— Я не буду этого делать, а ты будешь! — с наездом произносит он, нависая надо мной.

— С чего вдруг⁈ — кричу в ответ. — Я не буду тоже! Не заставишь!

— Думаешь? А если накажу за непослушание? — низким голосом переспрашивает он, и в этом тоне появляется что-то опасно-игривое.

И вот что-то мне совершенно не нравится то, как он при этом на меня смотрит. То, что сверху вниз, — понятно из-за роста, но и ещё как будто сверху по праву. Будто он уже решил, что может распоряжаться мной.

— Ты не посмеешь, — шиплю протестующе. — Касар, я верну магию, и тогда ты пожалеешь! — предостерегаю его, но, похоже, поздно.

И это я замечаю за долю секунды до того, как вся эта гора мышц, а рядом со мной других и не бывает, надвигается на меня.

Отскакиваю назад, но не успеваю от него уйти. Он хватает меня за руку, и в следующую секунду я оказываюсь в такой унизительной позе, да ещё и так быстро, что мне кажется, будто он волшебник.

Касар оказывается на кровати, сидя, а я лежу у него на коленях — лицом вниз. Замираю, не веря, что сейчас со мной это произойдёт.

Сердце грохочет в груди, щеки пылают от злости и унижения. А этот гад пользуется моим замешательством: поднимает моё платье, а после стягивает трусиками.

Тут же ещё не прогревшийся воздух комнаты приносит покалывающие ощущения на ягодицах, делая уязвимость почти физически ощутимой.

— Касар, — подрагивающим голосом говорю, а он молчит.

Хотя нет. Он молча действует.

Первый обжигающий кожу шлепок прилетает так неожиданно, что я вскрикиваю. И это помогает выплыть из растерянности. Дёргаюсь, уже открываю рот, чтобы начать кричать, как он прикрывает мне рот рукой и, нагнувшись, шепчет:

— Хочешь, чтобы на твои крики сбежались все и увидели, чем мы с тобой занимаемся? — вкрадчиво, тягучим тоном спрашивает он, и я опять замираю. — Умная девочка, — добавляет ласково, но в этой ласке слишком много власти.

Он отпускает мой рот, и я тут же отвечаю — только тихо:

— Я запомню всё, Касар.

— Конечно запомнишь, — соглашается так, будто я буду помнить о чём-то приятном. — Как ты там говорила? Ненавидишь?

— Я говорила, что ты меня должен ненавидеть. Но да, ненавижу тебя, — ровно отвечаю, не понимая, к чему он клонит.

— Ненавидь сильнее, — командует мужчина.

И опять шлепок опускается на мою попку, а потом ещё один и ещё. Я сбиваюсь со счёта, забываюсь и злюсь.

И чем яростнее я злюсь, чем сильнее сжимаю пальцы в кулаки и кусаю губу, тем шумнее дышит мужчина. Тем больше он наслаждается процессом. Его ладонь раз за разом оставляет на коже горячие следы.

А потом он достаёт оружие, и холодная сталь касается разгорячённой кожи. Контраст действует на меня невообразимо.

— Ах… — протягиваю невольно, с удовольствием, когда он проводит кинжалом по коже, едва касаясь, и по коже пролетает дрожь.

— Будешь готовить кушать? — спрашивает с азартом. — Или для этого тебе нужно кончить?

— Что? — поражённо переспрашиваю, не понимая, как мы вообще на такие темы перешли.

У него что, обострение?

Мерзаль, вообще видя, к чему всё идёт, ушёл в начале экзекуции и ничего не видел. И я остаюсь один на один с этим дикарём, который решил, что вот так просто добьётся меня. Не на ту напал.

— Ты бредишь, Касар, — смеюсь в ответ, когда понимаю, к чему он клонит.

Он думает, что меня могут завести эти игры? Нет. Не с ним.

— Да! — отвечает мужчина и, отбросив клинок лёгким движением, закидывает меня на кровать.

И следом наваливается сверху сам. Он сразу ставит одну ногу между моих и прихватывает за горло. И у меня есть только секунда, чтобы поймать этот дикий взгляд, полный возбуждения и похоти, как он обрушивает на меня всё — клеймит губами и руками.

Он без предупреждения опускает пальцы в мои складочки и начинает ласкать. Я не хочу… а он так искусно это делает, вместе с поцелуем, что протест где-то теряется. Он ещё есть. Но я не могу выбраться.

Или я только убеждаю себя в этом?

Отвечаю на поцелуй и прикусываю его за губу. А дальше меня выгибает, когда он входит пальцами в лоно и начинает меня трахать — уверенно, глубоко, будто уже знает, как именно нужно двигаться.

— Ах-х… — отрываясь от его губ, стону и прикрываю глаза.

А он, как оголодавший, набрасывается на мою шею.

Боги, и как же он целует.

Он прикусывает, оттягивает кожу, а потом дразняще, нежно проходится по ней поцелуями, и я распадаюсь на осколки.

Уже сама подставляюсь под его ласку. Сама насаживаюсь на его пальцы, потому что то, что он делает, — это захват. Это без вариантов. Он хочет достичь поставленной цели — и он её берёт.

Мой замок пал. Так стремительно, что даже я не готова это признать. Не готова признать, что внизу живота уже стягивает, и оргазм подкрадывается от движений его пальцев.

Не готова признать, что закусываю собственный кулак, чтобы не стонать в голос. Не готова признаться, что кончаю уже вот-вот от того, кого должна ненавидеть.

Я столько всего не могу признать, что когда меня накрывает оргазмом, нахожу его лицо и впиваюсь в губы страстным поцелуем. Я полностью отпускаю себя. Тело плавится, мысли разлетаются, а мужчина рычит — глухо, удовлетворённо.

Он доволен, а я расслабляюсь, обмякшая, горячая, с ещё пульсирующим телом.

И когда последние спазмы стихают, он разрывает мой поцелуй и поднимает пальцы к нашим лицам. Те, на которых ещё видна моя смазка и улавливается мой интимный запах.

— Как же ты меня ненавидишь, — смакуя это слово, произносит он. — Хочешь знать степень моей ненависти? — спрашивает, совершенно повергая в шок.

И вот не знаю почему, но киваю. Видимо, слишком сильно расслабилась.

Он снёс мою защиту напором.

Пробил её — и я теперь раскрытая перед ним.

Не только телом, что страшнее всего.

А Касар, чтобы полностью выбить любую почву из-под моих ног, облизывает эти самые пальцы, смакуя. Медленно, демонстративно, не отрывая от меня взгляда.

— Вкусная ведьмочка, — одобрительно произносит он. — А теперь к печи, Мирана, иначе я придумаю, как ещё тебя стимулировать.

Закрываю глаза и рычу от бессилия, а он скатывается с кровати. Я ударяю по ней ногами и кулаками, выплёскивая злость, а Касар молча поднимает оружие и выходит.

И тут я слышу Мерзаля, который только вернулся:

— Мирана, мне кажется, я понял, что происходит с Касаром, — протягивает он задумчиво.

Я резко поднимаюсь на локтях и смотрю на него внимательно.

— Его как подменили. Но я его не привораживала, — говорю как есть, всё ещё тяжело дыша.

— Да знаю я, такое случайно не случается, — отмахивается он. — Мне кажется, ты истинная для медведя, Касара.

— Что? — поражённо переспрашиваю. — Мерзаль, ты сбрендил? — кручу пальцем у виска. — Я тебе не какая-то девочка из Мидгарда, чтобы быть ему истинной.

Поднимаюсь, поправляю платье, пытаясь привести себя в порядок, а он добавляет, пока я не открыла дверь:

— Ты подумай, Мирана, — настаивает он. — Это бы объяснило всё. Его реакцию. Напор. То, как его ведёт рядом с тобой.

Я замираю на секунду, пальцы сжимают ткань сильнее.

— Даже думать не хочу. Такое не расколдуешь, — отвечаю нервно. — Истинность навсегда.

Глава 22 Мирана

Приготовив кушать на обед и ужин, я остаюсь поесть с мужчинами, а после отхожу, и из мыслей никак не идут слова Мерзаля про истинность.

Гнала, конечно, эти мысли подальше от себя, но они упорно возвращались. И я уже просто хоть чем-то занимала руки, чтобы переключиться. Мыла посуду дольше обычного, перебирала травы, копалась в своей сумке. Делала всё, лишь бы не думать.

А под вечер меня перехватил Алрик и вывел из избы. Мы зашли за угол, где ветер тише и нас не увидят из окон. И он тут же прижал меня к стене.

— Мирана, что ты весь день от меня бегаешь? — шепчет мужчина и, наклонившись, целует в шею.

— Тебе показалось, — игриво отвечаю и он комкает платье, ведя рукой по моей голой коже. — Алрик, ну не на улице же, — фыркаю и одёргиваю платье.

Мужчина отрывается от моей шеи и, глядя в глаза, спрашивает:

— Замёрзла? — игриво, и с таким недвусмысленным посылом, что я понимаю: стоит только согласиться — и всё будет. Да, прямо здесь.

— Согревать меня здесь не нужно, — сразу протестую.

И на самом деле я избегала всех. Мне нужно было побыть одной после того, как Мерзаль подкинул почву для размышлений. Хотя я и пыталась выкинуть его слова из головы.

— Мне нужно будет отлучиться, — ошарашивает он меня.

— Нет, — шиплю на него и хватаю за грудки. — Не смей меня на ночь бросать, когда дракон может рядом пролететь. Алрик, это не шутки, а у меня нет силы защититься.

— Аскадцев своих ты вообще со счетов сбросила? — хмыкает он.

— Если будет совсем невмоготу, они не смогут открыть портал и забрать меня с собой. И я склонна верить своему фамильяру, — важным тоном добавляю для веса. — Если он говорит, что его даже такое оружие не сразит, лучше не рисковать.

— Касар ещё не определился, — подмечает Алрик.

И его рука ползёт по моему боку и останавливается на груди. Он тут же её сжимает и находит сосок, проходясь по нему пальцем через слои ткани.

— Он не настолько глуп, чтобы рисковать нашими жизнями впустую, — фыркаю в ответ и наклоняю голову на бок.

И мужчина тут же этим пользуется. Он целует в шею, и от его губ по коже расходится тёплая волна. А мне так хочется большего, чтобы перекрыть то странное и яркое, что было сегодня между мной и Касаром.

Я ведь девочка не скромная и врать себе не хочу. Да, я кончила на его пальцах.

Хотела ли я этого?

И да, и нет.

Это было как захват — жёсткий, внезапный.

Но теперь рядом со мной мужчина, с которым нет дилемм и множества вопросов. С которым можно расслабиться и наслаждаться страстью по полной. С которым всё проще — или я просто пытаюсь себя в этом убедить.

И он всё же подхватывает меня под попу, а я обвиваю его бёдра ногами, обнимая за шею. И мы сливаемся в поцелуе, который кружит голову, и даже мороз отходит на задний план.

Он сжимает мои ягодицы, а я царапаю его шею ногтями, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.

Алрик рычит и усиливает натиск. И уже буквально через пару минут нам мало того, что уже есть. Жар расползается под кожей, тело требует продолжения. И тогда он, не разрывая наш поцелуй, разворачивается и куда-то идёт.

И вскоре я дёргаюсь от того, что он вышибает дверь ногой. Несколько шагов — и вот я уже сижу на столе, а мужчина расшнуровывает моё платье на груди, торопливо, будто боится, что я передумаю.

— Как же я соскучился, — шепчет жадно и укладывает меня на спину.

И сразу же его губы смыкаются на соске, а руки ласкают грудь. Он приподнимает её и сжимает, доставляя удовольствие. И оно подогрето тем, что нас могут в любой момент застать.

Ветром, который гуляет по дому и холодит разгорячённую кожу. Это добавляет остроты — будто мы балансируем на грани. Я хватаюсь за волосы Алрика и тяну его на себя.

— Я хочу тебя, — шепчу возле его губ, а он скалится хищно.

— А как же поиграть в недотрогу? — ухмыляясь, спрашивает мужчина, но его ладонь уже скользит ниже.

— А можно просто принести мне удовольствие и не вредничать? — парирую и раздвигаю ноги шире.

Он приподнимает платье и проводит по внутренней стороне бедра руками, медленно, с нажимом, и, сдвинув трусики в сторону, проводит пальцами по мокрым складочкам.

— Да ты прямо приглашаешь, — хмыкает он и, отойдя на шаг, смотрит на меня. — Красавица, — резюмирует, продолжая смотреть.

А я продолжаю лежать на столе с скомканным платьем на талии, возбуждённая до предела.

— Но так будет лучше, — игриво произносит и, согнув мои ноги в коленях, ставит их на стол.

— Тебе нужен максимум? — скептически спрашиваю, приподнявшись на локтях, хотя внутри уже дрожит предвкушение.

— Конечно, — самодовольно отвечает и начинает расстёгивать брюки, не сводя с меня взгляда.

А вид у него отличный, и он, конечно же, смотрит. Свет закатного солнца освещает именно меня, оставляя его в относительной тени. Он отлично видит меня раскрытую и готовую его принять, тогда как я различаю только хищную ухмылку и блеск глаз.

И вот он выходит из тени и проводит членом по складочкам. Я чуть ли не шиплю, настолько они сейчас чувствительные и насколько я нетерпелива.

Касар разогрел меня, а вот сейчас Алрик довёл до предела — до состояния, когда каждое прикосновение будто искра.

И вот он медленно входит, чтобы я прочувствовала каждую венку на члене, и при этом пристально смотрит в глаза. Так интенсивно, будто хочет что-то передать. Или заглянуть гораздо глубже, чем ему позволено.

Я чувствую, как внутри всё растягивается, принимает его, пульсирует вокруг него, и это медленное проникновение сводит с ума сильнее, чем резкость.

И, войдя полностью, он замирает и гладит пальцами по бьющейся венке на шее.

— Мирана, — медленно начинает он и наклоняется ко мне. — Я знаю… — шепчет, и пальцы на шее начинают сжиматься. — Что Касар был сегодня у тебя, — заканчивает и жёстко укладывает меня на стол.

И с дикостью во взгляде начинает меня трахать, будто это наказывая. Резкие выпады, скорость на максимуме при том, что я максимально раскрыта. Каждое движение глубоко, жёстко, с силой, от которой стол подо мной едва заметно скрипит.

Открываю рот, потому что уже не стонать, а кричать хочется, как он резко закрывает его рукой.

И меня накрывает дежавю. Так же сегодня уже прикрывали мне рот. Так же, чтобы никто не услышал. Но всё равно тот, кому это было нужно, всё понял.

И сейчас он без сантиментов трахает меня на столе и показывает свою власть. Показывает, что я буду под ним и что до сих пор принадлежу ему.

Хотя я никогда не буду никому принадлежать. Но в такие минуты ярости и необузданного секса я готова согласиться, что принадлежу — но лишь до того момента, как не кончу.

А с таким натиском это случается так быстро, что я даже не успеваю рассмаковать, что произошло. Кричу прямо в ладонь Алрика, и он склоняется ко мне и агрессивно шепчет, так и не выходя, лишь медленнее, глубже проникая:

— Грязная ведьмочка, — шепчет мягко. — Рано, милая, улетела, — добавляет ласково и, убрав руку от моих губ, накрывает их своими.

Да так нежно и чутко, что я буквально выпадаю из реальности. Если до этого он стремился проникнуть как можно глубже и трахал меня на пределе, то сейчас это совершенно другой мужчина.

Он нежен. Он замедлился, но я слишком чувствительна, и для меня даже такой секс острый. А поцелуй, который будто перекрывает всё, что было до, буквально пьянит — гасит вспышки злости, стирает дикость, оставляя только тепло.

Мягкую страсть, которая курсирует между нами.

И я уплываю на волне его ласки. Обхватываю его за шею руками и тихо постанываю в его губы, а он сжимает руками мои ягодицы и немного раздвигает их ещё шире, чтобы проникать глубже. Теперь его движения медленные, уверенные, будто он запоминает меня изнутри.

И на каком-то медленном выпаде я опять отрываюсь от реальности от очередного оргазма. Но он не такой, как прошлый.

Он долгий, многогранный и отзывается во всём теле негой, будто мягкая волна прокатывается от живота к пальцам ног. Я дрожу, цепляюсь за него сильнее, а внутри всё сжимается и отпускает снова и снова.

Вслед за мной кончает и он, выйдя из меня. Мы шумно дышим, и, кажется, мужчина улыбается, помогая мне приподняться. Его ладони поддерживают крепко, почти заботливо.

— Умеешь уговаривать, — произносит он, когда я встаю со стола. — Останусь ночью. Расскажи мне про незнакомца, — ловит меня врасплох, когда я уже собираюсь идти к двери.

Я стою к нему спиной и обнимаю себя за плечи. Тело ещё гудит после близости, но внутри возникает холод.

Я бессильна перед незнакомцем. Каждый раз была слабее. При каждой нашей встрече он мог сделать всё, что захочет. И, скорее всего, забрал бы меня, если бы ещё раз нашёл.

Это я умудрялась уходить от него с помощью чуда, упрямства и уловок. Но рано или поздно мне может перестать везти.

— Расскажи, — просит Алрик, кладя ладони на мои руки.

— Его прислали за мной, я не знаю причины, — частично сразу вру, но тихо и убедительно. — И чтобы было проще справиться, он забрал мою силу, — грустно заканчиваю и опускаю голову вниз.

Слова даются тяжело — признавать слабость непривычно.

А он прижимается ко мне со спины, а потом и вовсе обнимает, поддерживая.

— И ты заключила сделку с аскадцами, чтобы защититься? — тихо спрашивает.

— Да, у меня не осталось выбора. Я могла защищаться с помощью магии, а сейчас… — не договариваю, потому что признавать свою беспомощность вслух не привыкла.

— Я верну тебе силу, — заверяет неожиданно мужчина.

И я поворачиваюсь в его руках и смотрю в глаза. Внимательно, пытаясь рассмотреть всё, что позволяет уходящее солнце. В его взгляде нет сомнений — только упрямство и готовность идти до конца.

Но зачем ему это?

Зачем он собирается так рисковать?

Спрашивать напрямую не буду — это глупо. Если мужчина хочет помочь, то я с радостью приму эту помощь. Знать бы ещё, какую цену придётся заплатить за неё… Вряд ли он будет помогать по доброте душевной.

— Либо докажу Касару, что правильно быть охотником, а не добычей. Либо сам с твоим незнакомцем справлюсь, — ровно произносит мужчина такие важные для меня слова.

— А у него есть магическое оружие, — рассказываю о маленькой детали, словно между прочим, но сама внимательно слежу за его реакцией.

— И это ты, конечно же, говоришь, когда я уже озвучил, что помогу, — произносит, хмыкая, намекая на мою коварность.

В голосе лёгкая насмешка, но взгляд внимательный.

— Ну так к слову не пришлось, — отнекиваюсь, пожимая плечами, будто это действительно мелочь.

— Ага, — весело отвечает он. — Я так и подумал. Пошли, а то аскадцы нервничать начнут.

— Скорее они поймут, куда мы отлучились, — хихикаю в ответ.

— Я вижу, что у них обоих есть рычаги давления на тебя, — снова ошарашивает меня мужчина.

И вот не зря я ещё в замке заметила его наблюдательность.

— Тебе показалось. Просто мы заключили договор, — отвечаю непринуждённо и, отвернувшись, первая иду к выходу, чтобы он не видел выражения моего лица.

Мне есть что ответить. Есть что признать. Но ему не стоит об этом знать. По сути, я не доверяю ни одному из мужчин.

Ни Касару. Ни Алрику. Ни Эйрику.

Так что лучше пока на этом остановиться.

Глава 23 Мирана

И так как солнце уже заходит за горизонт, мы располагаемся на кухне, чтобы убедиться, дракон ли это нападает на деревни или мужчине показалось. Снаружи быстро темнеет, небо стягивается холодной синевой, и в нашем окне отражается только тёплый свет печи и пары свечей.

— Нужно, чтобы кто-то нёс дозор на улице, — произносит Алрик и отпивает отвар из деревянной чаши.

— Зачем? — с подозрением уточняет Касар.

— Если верить словам мужчины, то дракон улетел в сторону западных гор и, скорее всего, прилетит именно оттуда, а мы как раз на его пути. И лучше сделать так, чтобы мы могли его раньше заметить, чем он подлетит к нам. Мы же не знаем, должен ли он воздействовать целенаправленно или всегда под его тенью всё пропадает, — спокойно и развёрнуто отвечает Алрик.

— Согласен, — задумчиво тянет Эйрик. — Я пойду.

Касар кивает, а мы остаёмся ждать. Печь растоплена, отвар наварен, я ужином накормила мужчин помимо обеда. Конечно, все были в приятном шоке, что я вообще решила готовить.

Это они просто не знают о том, как Касар умеет убеждать.

Но время тянется медленно, а движения никакого. За окном только ветер и редкие снежные хлопья, которые в свете луны кажутся почти серебряными. Уже несколько раз сменяются мужчины, а я начинаю откровенно клевать носом.

— Вы смотрите, а я пойду искупаюсь, — заявляю, допивая из чаши и потягиваясь.

— Это не лучшая идея, — произносит Касар, вернувшийся с улицы.

Он греет руки у печи и наливает себе побольше отвара, чтобы согреться. Находиться несколько часов на улице сейчас — такое себе удовольствие.

— Если что, вы меня позовёте, и я быстро оденусь, — отнекиваюсь и иду к двери, чувствуя на себе взгляд.

— Мирана, — предупреждающе рычит Касар.

— Очень быстро, — фыркаю, закатывая глаза, и всё же выхожу, ощущая за спиной его недовольство.

Мне нужно искупаться, потому что ещё с прошлой ночи, так сказать, следы наших игр с Алриком на коже, и это неприятно. Так что я точно воспользуюсь бадьёй, которую заприметила в одной из комнат.

Натягиваю себе тёплой воды, подогретой на печи, пока Эйрик подкидывает поленья. Прихватываю свечи и расставляю рядом с бадьей, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть.

И когда пар поднимается мягкими клубами над бадьей, с радостью раздеваюсь и опускаюсь в горячую воду.

— Как же хорошо, — блаженно произношу и кладу руки на края, отмокая.

Горячая вода обволакивает тело, расслабляет мышцы, смывает остатки напряжения. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Вот так бы немного полежать и расслабиться.

Прилетит дракон — так Мерзаль меня первым найдёт, не то что мужчины.

И тут…

— Расслабляешься? — мужская рука накрывает моё горло спереди, и я распахиваю глаза.

Эйрик зашёл бесшумно и подкрался. Я даже не поняла, что он здесь.

— Что тебе нужно? — хрипло спрашиваю, растерявшись от такого вторжения. — Может, позже поговорим? — намекаю ему, чтобы убирался отсюда прочь.

Но он мужчина догадливый, намёки понимает — и совершенно им не следует.

— Я сам решу, где и когда мы будем разговаривать, — жёстко рубит.

А потом его дыхание щекочет кожу на шее, и я понимаю, что ему видно слишком много. Пламя свечей дарит полноценный свет. Как только это окончательно до меня доходит, дёргаюсь, чтобы опуститься ниже. Но он сжимает пальцы на моей шее, не до боли, но достаточно, чтобы удержать.

— Мирана, в твоих интересах, чтобы я остался к тебе благосклонным, — пониженным тоном произносит он, и случается то, к чему я совершенно не готова.

Его вторая рука медленно оглаживает моё плечо, а после спускается по ключице и достигает груди. Вода уже не кажется такой горячей — по коже бегут мурашки.

— Руки убери, — шиплю на него и поднимаю руки, чтобы защищаться.

— Лучше лежи смирно, и мы быстро поговорим, и я уйду, — предупреждающе произносит он, и я замираю.

— Эйрик, это в наш договор не входит, — ледяным тоном произношу, стараясь сохранить достоинство, даже сидя обнажённой в бадье.

— То, что ты будешь трахаться за спиной брата с другим, тоже не входило, — жёстко отвечает он, и я закусываю губу.

Да что ж такое.

Почему все всё узнают так быстро?

За странную близость с Касаром я уже получила свою порцию жестокости, которая вылилась в искромётный секс. А за секс с Алриком что получу? Эйрика?

Как-то не очень.

— И что с того? — иду в атаку, потому что я не обязана хранить верность Касару.

— Если так легко раздвигаешь ноги, тогда и передо мной раздвинь, — выдаёт он совершенно странную вещь, и одновременно его пальцы достигают груди.

Он сжимает сосок между пальцами и прикусывает зубами мочку уха.

— Эйрик, ты спятил? — смеясь тихо, уточняю. — Я не лягу под тебя, — отрезаю твёрдо.

Да пошёл он. Он угрожает мне на каждом шагу. Действительно ненавидит — не как Касар… Хотя вроде бы и тот по-настоящему. Что-то я запуталась в этих аскадских ненавистях. Где правдивые, а где показные, потому что так нужно.

— Уверена? — азартно спрашивает он.

И вот совсем мне не нравится этот тон.

— Если заставишь шантажом, то это не считается, — сразу же ставлю условие.

Он может. Он может поставить мне такие условия, что выбора не будет. Хотя теперь у меня есть козырь — Алрик согласен мне помочь.

Но сейчас я не откажусь ни от какой помощи и защиты, пока рядом незнакомец и дракон. Лучше я буду рядом с тремя мужчинами, чем выберу сторону и просчитаюсь.

— Думаешь, я буду угрожать, чтобы ты раздвинула передо мной ноги? — будто оскорблённо переспрашивает.

Если честно, то так и думала.

Поворачиваю голову в его сторону и стараюсь игнорировать то, что он сейчас ласкает едва прикрытую водой грудь. И, если честно, это приятно — предательски приятно.

Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах вызов. Уверенность мужчины, который уже поставил себе цель.

Но кто сказал, что меня должно это заботить?

— Добровольно — нет, — отвечаю на незаданный вопрос.

Добровольно я не соглашусь. Пусть катится куда подальше.

И я недооцениваю его коварство. Он подныривает, вытягивает меня из воды и усаживает на бортик бадьи. Едва прохладный воздух касается кожи, сразу показывая, что я обнажена перед ним.

Будто через ощущения подчёркивая, что именно он видит. А это капли воды, стекающие по животу и бёдрам, твёрдые вершинки груди, которые призывно торчат. Он видит меня всю сейчас. И наверняка слушает сбившееся дыхание и видит мелкую дрожь, пролетевшую по телу.

А он опять склоняется и шепчет таким бархатным тоном, что заслушаешься:

— Не сопротивляйся, и мы оба поймём, хочешь или нет.

Фыркаю на такое, но он не даёт мне времени на ответ. Поворачивает мою голову и накрывает рот поцелуем.

И это настолько неожиданно, что я теряюсь.

Вот никогда в жизни такого со мной не было. Но эти мужчины умудряются перекидывать мои представления о себе через плечо и перекраивать под себя.

Одновременно не с грубым, а даже, что удивительно, приятным пробным поцелуем он аккуратно разводит мои ноги в стороны, при этом оглаживая внутреннюю часть бедра.

Мурашки сразу же пробегаются по месту прикосновения, тонкой волной поднимаясь выше. А томное предвкушение ласкает низ живота, стягивает его сладким напряжением.

Мне становится интересно, что же он предпримет. Ведь главное, что я могу его остановить. Эйрик не стал давить и именно этим удивил.

Одной рукой он ведёт выше по животу к груди и, сжав её, играется — медленно, с нажимом, словно проверяя мою реакцию. А пальцами второй раздвигает складочки и ласкает.

Он нажимает на клитор, проводит круговыми движениями, не спеша, будто специально растягивает удовольствие. Он нежно обводит сосок большим пальцем и, будто дразнясь, щёлкает по нему, заставляя меня вздрогнуть.

Эйрик углубляет поцелуй медленно, будто раскрывая внутри меня невидимые двери. И я позволяю.

Я пока не нашла отторжения. Я ненавижу его как аскадца. Но я любуюсь им как мужчиной, хотя никогда в этом не признаюсь.

И его нежность сейчас оказывается губительной.

Именно она что-то топит. Словно мужчина знал, что именно так пробьётся через мою броню.

— М-м-м… — лёгкий стон срывается с моих губ, и он проникает в лоно пальцами.

Я развожу ноги шире и обнимаю его за шею, уплывая волной наслаждения, которая накрывает медленно, тягуче. А он начинает плавные движения пальцами. После сегодняшнего шторма это тихая гавань, которая так затягивает, что я опускаю руку и сама играюсь с клитором, пока мужчина трахает меня.

Он рычит в мои губы, а я легонько прикусываю его. За это получаю сжатие на груди — чуть жёстче, чем раньше. А потом он берёт мои пальцы и переплетает со своими.

Теперь мы оба ласкаем меня в едином ритме.

Теперь оба проникаем в лоно.

Теперь будто это по согласию.

Теперь будто не было инициаторов.

Только общее сильнейшее желание, которое циркулирует между нами сейчас.

И оно путает. Оно сбивает с ориентиров похуже любой метели. Оно доводит до оргазма. Точнее — почти.

Я замираю, чувствуя, как скоро кончу, как мышцы уже начинают сжиматься, и вдруг резко всё прекращается. Он замирает и зависает возле моих губ, опаляя их дыханием.

— Ты такая же девка, как и все остальные, — жалит обидными словами. — Не думай, что ты особенная. И ты, как и другие, раздвинешь свои привлекательные ножки, раз ты не такая уж переборчивая.

— Что? — возмущённо спрашиваю.

Хватаю его за волосы и сжимаю пальцы, не от возбуждения теперь, а от злости.

— Слушай ты, козёл отмороженный. Я выбираю, с кем спать. Я сама, ты понял⁈ — шиплю, смотря ему в глаза, и вижу, как в них огонь вспыхивает — яркий, колючий, злой.

— Пока ты ведьма, которую я хочу, потому что нет других. Ведьма, которую хочет брат, потому что ты его околдовала. Ведьма, которая лишена защиты и нуждается в ней. Ты, Мирана, не наравне со мной или братом, а за нами. Запомни это, — жёстко проходит по мне Эйрик и, резко отпрянув, выходит из комнаты.

А я оглушённая пытаюсь понять, что это только что произошло. Он ласкал так, будто я самое драгоценное, что попало ему в руки. А потом своими словами извалял меня в грязи.

Хотя он в корне не прав — почти во всём.

Что с ним?

И главное — почему его слова имеют для меня хоть какой-то вес?

Почему мне не всё равно?

Этот гад в очередной раз напомнил, кто он есть и что между нами. Я для него лишь та, с кем можно расслабиться, пока нет аскадских девок. Та, которая поможет ему в достижении его целей, и всё.

Вроде бы так просто… Но почему так задевает?..

— Мирана, к тебе можно? — тихо спрашивает Мерзаль.

Он как будто чувствует, как мне паршиво сейчас. Я киваю и залезаю в воду мыться. После слов Эйрика хочется помыться, стереть с себя его прикосновения.

И запомнить раз и навсегда, что ему поддаваться нельзя.

Он этого не достоин. Если Касар груб, но он знает, когда нужно остановиться — в нём скорее ревность говорит, чем жестокость, — то в Эйрике… он не видит границ. А я, к сожалению, сейчас не способна их показать.

— Что случилось? — спрашивает Мерзаль. — Дурында, я же вижу, что опять Эйрик что-то натворил. Угрожал?

— Ха, — нервно смеюсь. — Если бы. Почти до оргазма довёл, а потом сравнил меня с девками из Аскадии и сказал, что мы равны, — кривляюсь и продолжаю мыться.

Он настолько расшатал меня, что даже слёзы на глаза наворачиваются. А это не каждому удаётся сделать. Нужно ещё постараться.

— Во дела. Так что, я был прав — у двоих на тебя стоит? Что делать будешь, Мирана? — с беспокойством спрашивает кот.

— А что мне остаётся? Помогу этим горемычным, а потом уеду подальше. Не нужны мне эти аскадцы, — фыркаю под конец.

— Вот только боюсь, что никто тебя не отпустит, милая моя, — мягко произносит он и запрыгивает на бортик бадьи.

— Почему? — как маленькая девочка спрашиваю наивно, сама злясь на эту слабость.

— Потому что ты собрала возле себя трёх убийц, которые уже ревнуют, а скоро начнут действовать более радикально. Мирана, без крови эти игры не обойдутся, — серьёзно заканчивает он.

И я смотрю на него растерянно и решаю, что он сгущает краски. Хотя…

— И это я ещё забыл про крылатого, который от тебя не отстанет в любом случае, — напоминает так, между прочим, кот.

— И что делать? — шёпотом спрашиваю. — Я ведь не специально.

— Милая, так ведь они тоже случайно калечить друг друга из-за тебя будут. Только, Мирана, это может и тебя задеть, — делает мне расклад на будущее и, спрыгнув с бадьи, уходит через слегка приоткрытую дверь.

Глава 24 Мирана

— Мирана, выходи быстрее, — влетает в комнату взбудораженный Мерзаль.

— Что случилось? — поворачиваю голову от окна на него.

Если честно, я уже почти заснула, но мой фамильяр умеет взбодрить.

— Быстрее, а то твоё мнение учитывать не будут, — жёстко рубит он и дёргает хвостом.

— Это в чём? — спрашиваю и встаю.

И когда я подхожу к двери, а Мерзаль уже протискивается вперёд меня, встречаюсь нос к носу с Эйриком.

Вот кого я совершенно не хочу видеть, так это его. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы послать его куда подальше, но вовремя замечаю сзади него ещё двух мужчин.

А вот это уже странно. Что это они все пришли?

— Мирана, одевайся быстрее и пошли, — командует Эйрик.

Вот после его слов хочется наоборот отойти и сделать вид, что ничего не услышала. Или ещё лучше — что меня тут вообще нет. Но, к сожалению, не получится.

— Куда? — спрашиваю растерянно и с подозрением.

А мужчина бесцеремонно отодвигает меня с прохода и заходит в комнату. Бегло осматривается, скользя взглядом по стенам, кровати, окну, будто ищет что-то конкретное.

— Не тут, — бурчит себе под нос и выходит так же стремительно, как и зашёл.

— Мне кто-то объяснит, что с ним? — киваю на ушедшего Эйрика.

— Ты будешь приманкой, — игриво говорит Алрик и подходит ко мне.

С другой стороны тут же подходит Касар. Напряжение между мужчинами мгновенно возрастает, будто воздух между ними натягивается как струна. Они обмениваются друг с другом тяжёлыми, колючими взглядами, после чего почти одновременно резко отворачиваются.

И всё?

А Мерзаль переживал, что они драться начнут. Но сейчас главное не это.

Какой ещё приманкой?

— Может вы объясните что?.. — начинаю говорить, но не успеваю закончить.

К нам подходит Эйрик и буквально протискивается между мужчинами, плечом грубо оттесняя их в стороны, а потом буркает:

— Брат, дай пройти, — нервно произносит и, взяв меня за руку, выводит из комнаты.

— Эйрик, если ты не начнёшь объясняться, я больше и шагу не сделаю, — протестующе произношу и скрещиваю руки на груди, когда мы оказываемся на кухне.

— Можешь молчать, — жёстко даёт согласие.

А потом случается немыслимое. Он насильно надевает на меня зимнюю накидку и, завязав её резким движением, поворачивает лицом к входной двери.

— Нет-нет, — протестую и поднимаю руку вверх. — Вначале объясни! — требую, повышая голос.

— Не шуми, — прилетает от Касара.

И он становится справа от меня, когда Эйрик остаётся сзади, накрывая мои плечи руками. Алрик же встаёт слева, и это уж слишком начинает походить на ловушку.

Продуманную. Слаженную.

И из которой не выбраться.

Хотя нет…

Самое смешное, что выход есть — на улицу.

Вот только я никуда не пойду, пока они не начнут объясняться.

— К нам приближаются, скорее всего, грабители, но нужно убедиться, — тихо произносит Эйрик, и я замираю. — Ты выйдешь на улицу и сделаешь вид, что только вернулась и поселение опустело. Простая девка в беде…

И этого хватает.

Я дёргаюсь так, будто этими словами он перематывает время назад и возвращает меня к нашему разговору. К тем самым словам, от которых до сих пор внутри всё кипит.

Поворачиваюсь к нему лицом и шиплю, не смотря на остальных мужчин:

— Я тебе не дева, Эйрик. И если ты это не запомнишь, то пожалеешь, — угрожаю мужчине напрямую.

Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Но отступать не собираюсь.

— Мирана, гонор сбавь, — рубит он жёстко. — Ты, как и все остальные, должна приносить пользу, иначе зачем нам ты?

Это он намекает, что меня выкинут на улицу?

Перевожу взгляд на Касара, а тот скрипит зубами, и по напряжённой челюсти сразу видно — ему это не нравится.

Вот именно. Он меня не выгонит.

Перевожу взгляд на Алрика, который задумчиво смотрит на нас, будто взвешивает ситуацию, но пока не вмешивается.

— Эйрик, похоже ты говоришь только от своего лица и слишком много на себя берёшь, — с натяжением в голосе и с явным посылом отвечаю.

— Ошибаешься, — склонившись ниже, рычит он. — Пошла на улицу. И это общее решение, — подчёркивает моё беспомощное состояние и полное согласие мужчин с этим решением.

— Касар, — обращаюсь к нему и вижу, что он борется с собой, сжимает челюсть, будто проглатывает слова, но похоже дело важнее, чем я. — Алрик, может, по-другому решим? — спрашиваю, смотря на третьего мужчину.

— Ведьмочка, — ласково произносит он, будто и не слышит моего напряжения. — Из тебя выйдет отличная приманка. Только… — он отходит и берёт со скамьи платок. — Надень его, а то твои яркие волосы не дадут тебя спутать с аскадскими женщинами.

— Вы что, с ума все резко посходили? — шиплю на них, не имея возможности кричать — кто знает, как близко подошли грабители. — А если они меня там прирежут? Об этом не думали?

— Твоя задача выйти на открытый участок площади и привлечь к себе как можно большее внимание, — поясняет Касар, уже холоднее и собраннее. — Мирана, и если ты поторопишься, то мы успеем разойтись и подстраховать.

— Да вы издеваетесь, — кидаюсь на них и пытаюсь одновременно пройти мимо, но мне не даёт Эйрик, жёстко перехватывая меня за плечо. — Вы ещё и не подстрахуете меня? У меня даже оружия нет, — привожу свой аргумент.

И тогда Касар наклоняется, расстёгивает ремень и достаёт небольшой кинжал, короткий, но острый, и молча протягивает его мне рукоятью вперёд.

— Где спрятать найдёшь? — спрашивает строго, когда я беру его из его руки.

— Ну раз вы меня грудью бросаете на врага, — фыркаю и пристраиваю кинжал под накидкой, пряча так, чтобы можно было быстро выхватить.

— До груди твоей мы как раз не дадим добраться, — кидает Алрик.

И я успеваю лишь закатить глаза, как Касар резко срывается с места и, сделав шаг в его сторону, хватает мужчину за грудки.

— Я долго терпел, — рычит Касар, сжимая ткань у его горла. — Лучше даже не смотри в её сторону.

— А то что аскадец? — с вызовом кидает Алрик, совершенно не испугавшись, даже не пытаясь убрать его руки. — Вы во мне нуждаетесь, а не я в вас, — припечатывает жёстко. — Не путай.

Он спокойно скидывает руки Касара с себя и поправляет одежду, будто ничего и не произошло.

— Но, в отличие от тебя, Касар, я умею разделять дело и удовольствие, — добавляет Алрик.

Ого. А это впервые они так в открытую сходятся. И, похоже, слова Алрика и сама его манера держаться спокойно и уверенно немного остужают пыл Касара.

— Мирана, на выход, — властно командует он, и я лишь тяжело вздыхаю.

— Без этого никак? — жалобно спрашиваю, уже понимая, что спорить бесполезно.

— Ведьмочка, я уверен, что ты отличная актриса, — повернув меня лицом к выходу, даёт напутствие Алрик. — Собери их всех в одном месте, а потом подай нам знак, и мы перебьём их всех, — он хмыкает. — Уж поверь, в этом мы сильны. Иди.

Это, конечно, беспредел в чистом виде, но приходится смириться.

— Только одного в живых оставьте, — напоминаю мужчинам перед выходом. — Допросите, вдруг тот мужчина приукрасил что-то.

Они кивают, и я выхожу за дверь.

Снег идёт размеренной крошкой, окрашивая всё в белый цвет и скрывая шаги. До площади остаётся всего ничего. Мы специально выбрали такой дом, чтобы она была видна.

Мужчины выходят бесшумно и расходятся в разные стороны — я это вижу лишь боковым зрением.

Натягиваю платок пониже, чтобы скрыть мои яркие от рождения волосы, и выхожу на площадь. Осматриваюсь, делаю растерянное выражение лица, будто не понимаю, где я и что происходит. На первый взгляд никого не видно.

Но я замечаю, как из-за угла дома выглядывает мужчина. Как прячется ещё один за колодцем. Уверена, что и другие где-то неподалёку.

Ну что ж…

Вот и пришло время играть.

Поднимаю голову и руки к небу и кричу надрывно, срывая голос:

— За что нам такое⁈ Боги, чем мы вас прогневали? Один не губи! — прибавляю последнее, чтобы стало понятно — я местная.

Дальше падаю на колени прямо в снег и закрываю лицо руками.

— Как же так? — кричу и трясу плечами, делая вид, будто меня душат рыдания.

Расплакаться для виду не получится, но сокрушаться я умею. Начинаю раскачиваться из стороны в сторону и проклинать неторопливых разбойников. Вообще-то зимой холодно сидеть на земле, укрытой снегом.

Ледяная влага уже просачивается через ткань, колени быстро немеют, но я продолжаю покачиваться, будто меня совсем сломило горе. Опускаю голову вниз, как будто окончательно сникаю.

И слышу вознаграждение своим трудам — шаги. Тихие, аккуратные. Для плачущей, растерянной девушки они не слышны. Они незначительны, но для меня колоссальны.

Примерно трое выходят из своих укрытий и идут ко мне. Но пока не показываются. Плохо.

— Я осталась одна… — горестно причитаю. — За что мне это? Вся семья пропала, — ещё громче произношу.

Ну же, давайте. Я одна здесь и явно нуждаюсь в мужской компании. И эти мои слова тоже вознаграждаются шагами. Ещё несколько человек.

Сколько же их?

Убираю руки от лица, потому что это уже опасно, но смотрю в пол, замечая боковым зрением, как из-за угла другого дома — не того, который я приметила — выходят ещё двое.

Сжимаю пальцы в кулаки и жду. Я покорна и сломлена, значит доступна для любых игр. Должен показаться главарь. Если я расслабила мужчин полностью и они не чувствуют подвоха, то он появится. Именно он ко мне подойдёт.

И как подтверждение тому, что не зря старалась, слышу тяжёлые шаги человека, который не скрывается. Он идёт в открытую и прямиком ко мне.

Напрягаюсь, но не двигаюсь — рано.

Если спугну, они рассыплются в разные стороны. После я отомщу за это стояние на коленях перед толпой мужиков. Все трое поплатятся. Но сейчас покорно жду.

— Как ты тут оказалась? — низким тоном спрашивает мужчина, подойдя вплотную ко мне и схватив меня за подбородок.

Он сжимает пальцы и заставляет меня запрокинуть голову. Мы встречаемся взглядами, и благо я не забываю, что должна бояться. Потому что он не вселяет страха.

Он опасен, но не настолько, чтобы я его боялась. Такой же, как и остальные мужчины в Аскадии. Самоуверенный. Думающий, что просчитал всё наперёд.

— Я вернулась и… — растерянно произношу и смотрю по сторонам. — А вас много? — робко спрашиваю.

— Зачем уточняешь? — склонившись надо мной, спрашивает мужчина.

— Мне страшно, — шепчу еле слышно. — Все пропали… Напасть достигла нашего поселения… А я… я… боюсь оставаться одна. Вдруг меня тоже заберёт.

И решаюсь идти до конца. Поднимаюсь на ноги и сама прислоняюсь к нему, кладя руки на грудь. Его же лапища тут же оказывается у меня на талии, сжимает сильнее, притягивая ближе.

Что ж, ожидаемо.

— Хочешь с нами пойти? — спрашивает он и склоняется ко мне.

А я играю как могу и улыбаюсь. А после оглядываюсь по сторонам и считаю его подельников — примерно десять. Плохо. И не факт, что это все.

— А вас не мало, чтобы справиться с нечистью? — спрашиваю, переводя на него наивный взгляд.

И мужчина ухмыляется. Самодовольно, уверенно в себе. Мой вопрос его скорее смешит, чем оскорбляет.

— Думаю, для тебя нас будет достаточно, — пошло ухмыляется, а потом сжимает рукой мою ягодицу, грубо и собственнически, будто уже решил, что я принадлежу ему.

Вот мы и подходим к грани, через которую я бы не хотела переходить.

— Так все здесь? — невинно уточняю, когда его ребята начинают нас окружать, медленно смыкая кольцо вокруг нас.

— Почти, милая, — скалится он. — С кого начнёшь? — спрашивает с явным нетерпением, будто уже смакует происходящее.

— Но как я могу выбрать, когда всех не видела? И как могу быть уверена, что вы защитите? — спрашиваю у него и невинно хлопаю ресницами.

Тьфу… противно.

Одно дело перед воином так изощряться, который тебе нравится, а совсем другое — перед этим отребьем, которое меня по кругу пустить хочет. Но нужно выяснить, где остальные и сколько их. А то засады не будет, эффект неожиданности тоже пропадёт.

— А кто говорил про защиту, милая? — скалясь, спрашивает он. — Мы тебя трахнем по кругу и всё, — мягким тоном очерчивает мою судьбу.

— Как? — поражаюсь и смотрю по сторонам. — Вас-вас… так много… — продолжаю играть и запинаюсь, будто действительно пугаюсь их количества.

— Не волнуйся, тебя на всех хватит, — скалится он и прихватывает меня за волосы через платок, резко тянет голову назад. — Сейчас ещё подойдут и сможешь начать нас обслуживать.

— Ой, — как дурочка реагирую и закипаю внутри. — А может подождём, если мне можно будет выбрать?

— Больно говорливая, — рычит он. — Нагну-ка я тебя прямо здесь, — вся мягкость слетает с его тона, и он сдёргивает платок.

— Что? — поражённо смотрит на мои волосы.

— Что? Не нравлюсь? — спрашиваю мягко.

И быстро достав клинок, всаживаю ему в шею.

Тёплая кровь мгновенно выплёскивается мне на пальцы, горячей струёй скользит по коже. А мужчина хрипит и двумя руками хватается за шею, пытаясь зажать рану, а его подчинённые замирают, видимо не веря в происходящее.

А я, если честно, сама не верю. Я ранила раньше, но не убивала. Не так. Еще никогда я не видела глаза человека, так близко обречённого на смерть. Тем более от моей руки.

— Убить! — вопит он и начинает оседать.

А я не могу отвести взгляда от мужчины. Слышу рычание и аскадские маты своих мужчин. Они уже вступили в схватку, и вокруг раздаётся звон металла, крики, хрипы.

Столько звуков, столько событий, но я не могу пошевелиться. Держу в руке окровавленный клинок и смотрю на мужчину. Смотрю и смотрю.

И что-то рушится и перестраивается во мне по мере того, как свет в его глазах тухнет, как смерть подходит к нему вплотную.

— Мирана, очнись! — гаркает Касар и дёргает меня за плечо.

Я перевожу на него взгляд, и он хмурится.

— Не убивала раньше? — спрашивает и тут же задвигает меня себе за спину, отбиваясь от разбойника с клинком.

— Нет, — шепчу, но он наверняка не слышит.

— Мирана, да приди ты в себя, — шипит Мерзаль, оказавшись рядом.

— Мерзаль, он… — начинаю и замолкаю, садясь на корточки.

— Вовремя, — рычит кот и, запрыгнув мне на руки, замахивается лапой по кому-то.

Запрокидываю голову и вижу, как почти вплотную возле меня мужчина уже замахивается и шипит, потому что Мерзаль поцарапал его. Касар не может помочь, он дерётся с другим разбойником, а Алрик с Эриком далеко.

И мужчина это понимает.

— Мирана, вспоминай, чему тебя учили! — кричит Мерзаль. — Вспоминай, иначе я тебя сдам! — угрожает напрямую.

А мужчина, поняв, что я не могу прийти в себя, наклоняется и грубо дёргает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Но именно угроза Мерзаля и резкая боль в голове от захвата мужчины помогают мне вспомнить, кто я и где нахожусь.

Делаю подсечку, резко, почти на автомате, как учили, и мужчина падает, тяжело валясь на спину. А я, не долго думая, сажусь на него, прижимая коленями, и вонзаю клинок ему в грудь.

— Ах ты стерва! — вопит он.

И в следующий момент его голова разъединяется с шеей, а Касар возвышается над нами с топором, тяжело дыша после удара.

Глава 25 Мирана

— Мирана, быстро встала и бегом в дом! — орёт Касар.

А я только киваю и, подхватив Мерзаля, бегу что есть силы. Ноги сами несут меня к дому, дыхание сбивается, а сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Залетаю в дом и закрываю дверь на засов, всё ещё слыша звон металла снаружи. Съезжаю по двери на пол, и кинжал выпадает из руки, со стуком ударяясь о доски, а пальцы начинают мелко трястись.

— Дурында, ты всё правильно сделала, — ластится Мерзаль и подбадривает, мягко потираясь боком о мои ноги. — Мирана, если не ты, то он бы тебя убил. Ведьмочка, подумай, скольких они отправили к праотцам? А?

— Мерзаль, я убила двоих сегодня, — не своим голосом отвечаю, всё ещё глядя в одну точку.

— Я понимаю, — соглашается он и забирается ко мне на руки, устраиваясь ближе. — Но ты избавила других девушек от своей участи. Подумай, Мирана. Подумай, что бы они сделали, если бы им на дороге попалась другая? Мирана, — ласково пытается достучаться до меня Мерзаль.

— Я… я понимаю, — тихо отвечаю, но слова всё равно звучат глухо.

— Всё хорошо, Мирана, — тихонько проговаривает кот. — Давай откроем дверь и ты сядешь на лавку.

Я делаю, как он говорит. Двигаюсь будто сквозь воду, медленно, неуверенно. Через некоторое время всё стихает, и поселение погружается в тишину.

И на этот раз она такая страшная, неестественная. И до этого она была мертвецкой, но сейчас я приложила к этому руку.

Взгляд на дверь я даже не поднимаю, а только слышу, как заходят мужчины. И кто-то стремительной походкой подходит и садится передо мной на корточки.

— Ведьмочка, ну чего ты? — ласково спрашивает Алрик.

— Я же… — начинает Касар, но Алрик выставляет руку в его сторону.

— Я сам, — стальным тоном говорит он, и я чувствую всплеск магии, едва заметный, но ощутимый, словно воздух вокруг слегка дрогнул.

Но даже это не заставляет меня поднять голову.

— Мирана, мы допросили разбойника и убедились, что это проделки дракона, и лучше отсюда убираться, — поясняет Алрик. — Милая, ты должна вернуться к нам.

Он проводит ласково по моей щеке, и по ней скатывается одинокая слеза.

Но я всё же поднимаю взгляд на него, а потом на остальных мужчин. И вижу, что они все трое обеспокоены и в крови. Чужой крови. Им бы искупаться и поменять одежду. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что мы оставили позади.

— Они мертвы? — спрашиваю тихо.

— Да, все, — отвечает Алрик.

— Главарь говорил, что на площади были не все, — вспоминаю и рассказываю, возвращаясь таким способом к реальности.

— Значит, они их похоронят, — мрачно говорит Эйрик.

— Мирана, нам нужно вернуть тебе силу и побыстрее, — басом произносит Касар. — Но ты не в состоянии сейчас сражаться.

— Что… про что ты? — чуть заплетающимся языком спрашиваю, смотря ему в глаза, пытаясь собрать мысли, которые всё ещё разбегаются после пережитого.

Алрик садится со мной на лавку, но не обнимает, видимо нагнетать не хочет, даёт мне немного пространства, только внимательно смотрит на меня.

— По-правильному нам нужно найти незнакомца и забрать у него кристаллы, чтобы ты могла сразиться с драконом, — поясняет Касар. — Но ты не в состоянии.

— Так что нужен другой план, — подытоживает Эйрик.

«Дурында, либо ты берёшь себя в руки, либо не видать тебе силы. Они уже списали тебя со счетов», — нервно произносит Мерзаль и встаёт между нами, будто уже защищая.

— Мирана так же, как и раньше, может сражаться, но нам нужно больше информации про дракона, — вслух защищает меня фамильяр. — Его не так просто сразить, нужно с умом подойти к вопросу, — важно добавляет он.

— Она ничего не может, — жёстко рубит Эйрик, смотря уничижительно на кота.

И это доводит моё отчаяние до точки, после которой приходят совершенно другие эмоции. Меня затапливает злость.

Вздумали меня со счетов списать?

Резко подрываюсь со скамьи и бегу к двери. Подняв с пола клинок, подлетаю к Эйрику сзади и приставляю его к его боку, чувствуя, как лезвие упирается в ткань его одежды.

— Не стоит меня со счетов списывать! — рычу зло. — Я не убивала ранее, но не значит, что я больше ни на что не способна! — напрямую угрожаю.

— Это ты сейчас угрожаешь мне, что убьёшь? — шутливо кидает он и поворачивается ко мне лицом.

На его губах ухмылка, и он совершенно не боится меня, хотя я всё ещё держу клинок возле его бока. Мужчины подходят ближе, чтобы посмотреть, чем же это всё закончится.

А я, если честно, и сама не знаю, чем. Но поднимаю кинжал всё выше и останавливаю возле его горла, чувствуя, как пальцы всё ещё немного дрожат после боя.

— Одно движение и всё, — предупреждаю его, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

И в глазах мужчины загорается азарт.

— Да? — переспрашивает он и склоняется надо мной.

Медленно, намеренно соприкасаясь кожей с лезвием и заставляя меня опускать оружие. Он делает это нарочно, будто проверяет мою решимость, будто хочет увидеть, дрогну ли я в последний момент.

— Хочешь убедить меня, что ещё прежняя? — с азартом спрашивает он, смотря мне в глаза.

— Это вызов? — спрашиваю.Он кивает. — Я его принимаю, — вздёрнув подбородок отвечаю.

— Брат, что ты задумал? — спрашивает сбоку Касар.

— А я хочу убедиться, что рядом с нами сильная ведьма, а не испуганная девочка, которая будет бояться любого шороха, — кидает он и, обхватив моё запястье, которым держу клинок, медленно опускает мою руку.

— И что дальше? — спрашиваю прямо, не отводя взгляда.

— За мной, отважная воительница, — командует он и, больше не смотря на меня, выходит на улицу.

— Мирана, на самом деле ты не должна, — кидает Касар.

Но как-то неуверенно.

Перевожу взгляд на Алрика, а он потирает подбородок и смотрит с тем же азартом во взгляде, что и Эйрик. Они не верят мне. Думают, что я сломалась. И, похоже, только один озвучил вслух то, о чём думают другие.

Что ж, значит, я покажу им, что значит сильная и обиженная ведьма, пусть пока и с запечатанной силой.

Выхожу на улицу, а Эйрик ждёт меня возле двери, упершись спиной о стену дома.

— Думал, струсишь, — тихо протягивает он, не глядя на меня, и смотрит в сторону площади, где ещё недавно шёл бой. — Нет, милая, тебе такого обзора мало, выгляни, — добавляет он, когда я тоже смотрю туда, куда и он.

Сжимаю пальцы в кулак, а в другой руке держу клинок. То есть он решил так. Я либо сломаюсь, увидев убитых, либо нет. Но я уже видела убитых отшельников, когда Алрик с ними разобрался.

Тогда в чём суть?

Огибаю дом и выхожу на площадь. Снег всё так же тихо падает, приглушая звуки, и белая крошка уже начинает припорашивать тела.

И вижу здесь всех разбойников, раскиданных по площади, но мой взгляд сам собой тянется к главарю, которого я сама лишила жизни. Он лежит там же, где упал, и тёмное пятно крови на снегу теперь кажется ещё темнее.

— Ну что, ведьмочка, — шепчет, подкравшись сзади, Эйрик. Его дыхание касается моего уха. — Ты ещё будешь утверждать, что сильная взрослая, а не маленькая и напуганная девочка? — издевательски тянет под конец.

Сглатываю ком в горле и отвечаю максимально ровно, хотя внутри всё всё ещё неприятно сжимается:

— Буду.

— Тогда защищайся, — кидает он неожиданно и толкает меня вперёд.

Я резко поворачиваюсь и вижу за его спиной ещё двух мужчин и Мерзаля. Они стоят чуть в стороне, наблюдают. А Эйрик уже достал такой же кинжал, как и у меня в руках, из сапога.

И без предупреждения он делает замах.

Чисто инстинктивно отбиваю удар. Сталь звенит о сталь. И конечно же мужчине этого мало. Он нападает снова, заставляя меня защищаться, при этом смотря так снисходительно, будто это всего лишь игра.

И это злит сильнее всего остального.

Во мне кипит обида. Во мне кипит гнев. И эти чувства находят свой выход наружу.

Я от защиты ухожу в нападение. Приседаю и атакую внизу, и ему приходится резко отскакивать назад. Потом он пытается достать до моего горла, я уворачиваюсь, чувствуя, как лезвие проходит слишком близко.

Мы танцуем этот смертоносный танец, кружим по заснеженной площади, и никто не отступает.

Никто не хочет.

Потому что здесь суть уже даже не в проверке.

Они уже поняли, что я пришла в себя.

Скорее Эйрик доказывает своё превосходство. И ещё что-то блестит в его глазах. Что-то глубже, на самом донышке, пока неразличимое. Я не могу считать, что именно там.

— Достаточно? — спрашиваю с вызовом, чувствуя, как дыхание становится тяжелее.

Он хмыкает.

— Пожалуй. Только последний штрих, — азартно кидает и подаётся влево.

Я тоже смещаюсь, чтобы отразить удар. А он резко меняет направление и уходит вправо, обходя меня быстрее, чем я успеваю повернуться.

И оказывается за моей спиной. И вот его клинок уже возле моей шеи. Холодное лезвие почти касается кожи.

— С тобой интересно играться, ведьмочка, — шепчет низким тоном у самого уха. — Пожалуй, позже продолжим наши игры… наедине, — последнее он добавляет на грани слышимости.

— Размечтался, — фыркаю и толкаю его локтем в пресс, резко, без предупреждения.

И Эйрик отпускает, на шаг отступая.

— И что будем делать, чтобы вернуть мне силу? Раз нам с драконом сразиться придётся, — спрашиваю, окидывая всех троих пристальным, требовательным взглядом.

— У меня предложение, — сразу же говорит Алрик. — У меня есть замок, и мы можем там устроить засаду вашему незнакомцу. Он наверняка так далеко Мирану не ищет, зная, что порталы ей больше неподвластны, — поясняет свою задумку уверенно.

— Мирана опять приманкой будет? — спрашивает серьёзно Мерзаль.

Глава 26 Мирана

«Я в любом случае на твоей стороне, ты же знаешь?» — спрашивает меня, подлизываясь, Мерзаль.

«Ага, — саркастично отвечаю. — Только если меня не хотят убить. Тогда ты сбегаешь».

На это он молчит. Крыть-то нечем.

— Может сработать, — задумчиво отвечает Касар, проводя рукой по подбородку. — Отсюда всё равно лучше уходить. Либо дракон, либо другие разбойники придут. Мы же не можем караулить целыми днями.

— Не лучшая идея драться на чужой территории, — произносит Эйрик, хмуро смотря на нас.

— Эта территория как раз нам на руку сыграет, — в противовес ему говорит Алрик. — Я отлично знаю все слабые и сильные стороны своего замка. Мы устроим засаду и заберём кристалл у незнакомца. Пора уже становиться из добычи охотниками, — с вызовом в голосе заканчивает он, явно довольный своей мыслью.

Братья между собой переглядываются и ведут немой разговор — короткие взгляды, едва заметные кивки.

— Это пока лучший вариант, — озвучивает Касар свой вывод.

— А я смотрю, вам понравилось меня приманкой выставлять, — скрестив руки на груди, говорю, смотря на них по очереди.

— Мирана, ты играешь эту роль просто замечательно, — ухмыляясь произносит Алрик, словно делает мне комплимент.

— Мы будем рядом, — даёт свой ответ Касар.

— Я не дам ему тебя забрать. Сам хочу придушить, — заканчивает серию ответов Эйрик.

На это я фыркаю и машу на них рукой. В любом случае лучше так, чем мы будем ждать, пока незнакомец сам нас найдёт. Это впервые мы будем на шаг впереди. Хотя и сомнительно всё это.

Алрик подходит ко мне и, подмигнув, открывает портал. Пространство перед нами мягко искажается, открывая проход. И нам ничего не остаётся, как всем переместиться к нему в замок.

Времени на долгие рассматривания и выбирание комнат, конечно же, нет. Единственное, на что обратил внимание Касар — чтобы у меня была своя.

А я попросила Алрика поставить защиту от порталов в замке, чтобы незнакомец не заявился раньше времени. Вдруг мы его призывать хотим, а он сам меня найдёт.

— Не беспокойся, Мирана, — произносит Алрик, подмигнув мне, и уже начинает колдовать.

И сразу же ложусь спать, потому что после бессонной ночи и сражения — сон это волшебное восстановление, нужное всем.

А просыпаюсь я от того, что кто-то очень наглый залез ко мне в постель и теперь ведёт рукой по моему бедру, медленно, нагло, будто проверяет, проснулась ли я.

И когда я поворачиваюсь на спину и приподнимаюсь на локтях, смотрю, кто такой смелый, и вижу довольную ухмылку Касара.

— Я тебя не звала, — осаживаю его пыл.

А то ещё немного — и под юбку полезет. Хотя рука его уже под ней, и пальцы лениво скользят по коже.

— Если бы время не поджимало, то я бы обязательно тебя убедил, что ты меня не прогонишь, — соблазнительным тоном тянет этот аскадец и поднимается выше.

Он уже на уровне моих губ, его дыхание касается их, и я кладу палец на его губы, чтобы не приближался. А он тут же прикусывает его, коварный.

— Мы уже готовы, подъём, ведьмочка, — отпустив палец, командует уже совершенно не игриво и поднимается с кровати.

— Вы уже всё продумали? — сонно спрашиваю и быстренько поднимаюсь.

В комнате, кстати, Алрик отдал мне свою спальню, стоит миска с водой, и я умываюсь, плеснув холодной воды на лицо, окончательно просыпаясь. Расчёсываю волосы пальцами и заплетаю косы, чтобы не мешали.

— Пойдём, Мирана, время уже обеденное, — со всей серьёзностью в голосе произносит мужчина. — Лучше не вызывать незнакомца вечером, в сумерках.

— Тут и не поспоришь, — соглашаюсь с ним и спешу за мужчиной.

Мы поднимаемся уже по знакомой мне винтовой лестнице на смотровую площадку. И на ней уже есть укрытия — явно для мужчин. Они даже оружие кладут в тайники, готовясь к засаде.

— И что требуется от меня? — сразу спрашиваю, видя, что работа кипит.

— Ты просто стоишь здесь, — Алрик указывает место. — Я проведу ритуал на твоей крови и усилю след, чтобы он смог побыстрее тебя найти.

— Много крови? — спрашиваю, прищурившись.

— Боишься? — спрашивает игриво и показывает кинжал.

— Убивать будешь? — кокетничаю в ответ.

И, конечно же, я совершенно забываю про Касара, который вообще-то тоже тут.

— О деле нужно думать, а всё остальное потом, — басит напряжённо, и я перестаю улыбаться.

— Немного. Проколю палец и всё, — отвечает Алрик.

— Мы спрячемся, а ты, как истинная приманка, должна просто сидеть и… любоваться видом, что ли, — произносит Эйрик, ещё раз осматривая площадку, а потом вид, открывающийся с неё.

— Ну на площади у меня не получилось просто сидеть, — напоминаю всем, что я-то была в гуще событий.

— Он один, хоть и сильнее тех разбойников, — подойдя вплотную, говорит Касар и, прихватив меня за подбородок, смотрит в глаза так пристально, будто пытается заглянуть глубже, чем я готова пустить. — Мы будем здесь. Никаких сигналов, ничего. Он прилетит — и мы нападём, — произносит последние слова как клятву и отпускает меня.

Я тоже, как Эйрик, осматриваюсь вокруг и надеюсь, что мужчины всё просчитали. Но у нас всё равно нет лучшего варианта, только такой.

Аскадцы уже вступали с ним в схватку и проиграли. Но тогда у них не было магического оружия, которое и незнакомца тоже насторожит. Он сам пользуется таким, зная его силу.

И сейчас мужчин трое. И они уже сработались в ближнем бою на площади. По сути, то была разминка перед встречей с незнакомцем.

— Я тоже буду рядом, — обещает Мерзаль.

— Хорошо, — соглашаюсь и, тяжело вздохнув, протягиваю руку.

Алрик читает заклинание, тихо и быстро. После он режет кинжалом мне палец. Острая боль вспыхивает мгновенно. Кровь медленно капает на пол, тёмными каплями расплываясь по камню. Несколько капель — и он опять читает заклинание, подкрепляя его магией. Воздух вокруг едва заметно дрожит.

— Теперь по укрытиям, — командует Алрик.

И все прячутся за импровизированными укрытиями, а Мерзаль остаётся со мной. Так как мы не знаем, сколько придётся ждать, сажусь и спрашиваю кота. Конечно же поздновато, но вот только сейчас минутка организовалась.

«Ты вообще как думаешь, план хороший?» — тихо спрашиваю и глажу его за ушком, пытаясь хоть немного унять собственное напряжение.

«Ты, конечно, нашла время спрашивать, — бурчит он, и я перестаю гладить. — Мирана! — вопит возмущённо, и я снова продолжаю. — Но думаю, это сработает. По крайней мере это лучше, чем просто ждать. Ты ведь отлично знаешь, что он от тебя не отстанет».

«Знаю, конечно. Меня пугает другое. Даже если у нас получится, то аскадцы ждут, что я сражусь с драконом», — задумчиво тяну, делясь страхами.

"Ой, дурында, — по привычке кидает Мерзаль, и я дёргаю его за шерсть. — Ладно, Мирана. Так лучше? — я киваю. — Нам бы сдюжить этого крылатого, а потом я придумаю что-нибудь'.

«Что?» — спрашиваю, но ответить Мерзаль не успевает.

— Я что-то чувствую, — тихо говорит Алрик.

— А я ничего не чувствую, — удивлённо говорит Мерзаль, приподнимая голову.

— Я, наверное, лучше прихвачу с подземелья пару горшков с взрывающейся смесью, — вдруг говорит Алрик и срывается с места.

— Стой, — прошу его, но мужчина уже покидает смотровую.

— Отлично… — бурчу себе под нос.

— Мы здесь, Мирана, и с оружием, — напоминает о себе и брате Касар.

Но я не смотрю в их сторону, а на горизонт.

— Я помню, — тихо шепчу.

Вот только лучше бы и Алрик с магической силой был тут. Но утонуть в этих упаднических мыслях я не успеваю, потому что замок сотрясается от взрыва.

Глухой удар прокатывается по каменным стенам, будто само здание вздрогнуло. Подрываюсь на ноги, понимая, что, скорее всего, те самые горшки взорвались раньше времени.

И уже хочу бежать к Алрику, как слышу жёсткое:

— Мирана, на место, — приказывает Эйрик.

И я поворачиваюсь к нему лицом, чтобы послать… как вдруг вижу того, кто меняет все мои планы.

Незнакомец пришёл на призыв.

И сейчас взлетает на высоту смотровой площадки, раскинув свои кожаные чёрные крылья. Огромные, тяжёлые, они с шумом разрезают воздух, поднимая вихри снежной крошки. И несёт он с собой лишь одни проблемы.

Мужчины выскакивают из укрытий, словно пружины, готовые сорваться в бой. А я понимаю, что придётся довериться сугубо их сноровке и выносливости, потому что мага с нами не будет.

Как и второй попытки сразить крылатого незнакомца.

Всё решится здесь и сейчас.

Либо мы заберём кристалл, и я верну силу.

Либо он заберёт меня с собой.

Глава 27 Мирана

И пока у меня проносятся решающие мою жизнь мысли, аскадцы вступают в бой с незнакомцем. На этот раз он не складывает крылья и балансирует в воздухе, тяжело взмахивая ими и удерживая себя на высоте, тем самым усложняя им задачу.

А им помимо того, что нужно сразить его, так ещё и найти и отобрать кристалл. Я уверена, что он у него с собой. С таким по идее не расстаются.

Вот только как к нему подступиться, когда Касар с Эйриком кружат с ним в смертоносном танце свиста лезвий оружия?

Пока Касар действует своим топором сверху, крутя его в руке так, будто это игрушка, ничего не весящая, Эйрик пытается действовать снизу, выискивая слабые места.

Незнакомец в доспехах, но всё же магическое оружие намного сильнее обычного. Только есть маленькая поправочка — он тоже с таким.

И в этот раз он прихватил башенный щит с мерцающими рунами по бокам. Их фиолетовый свет вспыхивает ярче каждый раз, когда по щиту попадает оружие.

Касар делает мощный замах сверху, насколько позволяет его рост, заставляя незнакомца подставить щит.

Глухой удар разносится по площадке. В ту же секунду Эйрик пытается проскользнуть сбоку, метя клинком под доспех, но незнакомец резко уходит, взмахнув крыльями. Каменная крошка сыпется вниз, а лезвие лишь царапает край доспеха.

Они кружат вокруг него, не давая передышки, но и сами не могут приблизиться достаточно, чтобы достать наверняка.

Что же делать?

— Мирана, даже не думай, — шипит Мерзаль и преграждает мне путь, распушив хвост. — То, что ты с кинжалом в руке, ещё ничего не говорит, — строго заканчивает и смотрит требовательно в глаза.

Я понимаю, что он переживает. Но я вижу, что они на равных. Мужчины даже с магическим оружием не могут сразить незнакомца. Нужно что-то делать.

— Ты можешь отвлечь своих же убийц, — шипит кот, видя, что я ищу способ помочь.

— Да понимаю я, не шипи под руку, — отмахиваюсь от него и всё же решаюсь.

Нужно действовать, а то ситуация может решиться в любой момент. И не в нашу пользу. Незнакомцу нужна я. И он в любом случае на меня среагирует и отвлечётся.

— Надеюсь, получится, — бубню себе под нос и иду прямиком к мужчинам.

В моей руке кинжал, и я полностью уверена в своём решении. Всё остальное — в противовес и красноречиво говорит, что я сбрендила.

Но я подгадываю момент и встаю аккурат между Эйриком и Касаром.

Незнакомец переводит на меня взгляд всего на несколько мгновений. А я делаю ложный выпад, резко шагнув вперёд, и его внимание полностью концентрируется на мне.

И этого достаточно для опытных воинов.

Эйрик находит брешь в обороне и стыке доспехов. Он ранит незнакомца в ногу. Лезвие входит неглубоко, но достаточно, чтобы тот зарычал и резко дёрнулся. И он сразу немного заваливается на ту самую раненую ногу.

Вот этим уже пользуется Касар.

Он выбивает щит из его руки мощным ударом топора, так что щит со звоном отлетает в сторону и скользит по камню. И больше незнакомцу нечем прикрываться.

И он взлетает выше и улетает, тяжело взмахнув крыльями, оставляя нас одних.

— Мирана, что ты здесь делаешь⁈ — вопит Касар, схватив меня за плечи и встряхивая.

Свой топор он отставил в сторону, чтобы взяться за меня как следует.

— Вас спасала, как всегда, — огрызаюсь, на что мужчина свирепеет на глазах.

— Чтобы больше не лезла в пылу сражения! — орёт так, что у меня закладывает уши. — Чтобы больше без разрешения и шагу не делала! — добавляет не менее громогласно.

— Касар, я… — начинаю, но он даже договорить не даёт.

— Замолчала и приняла к сведению! — свирепо рычит.

И я замечаю, как его глаза становятся жёлтыми. Кидаю взгляд на цепочку от медальона и поражаюсь, что даже с ним на шее медведь Касара проступает так близко.

— Брат? — зовёт его Эйрик, увидев глаза Касара.

Вот только тот вместо адекватной реакции рычит, и уж слишком это похоже на рык зверя, а не человека.

Распахиваю глаза и смотрю на него, не зная, что делать. Нужно усмирять, а то быть беде.

— А зверь прорывался без вашего разрешения? — тихо спрашиваю, переводя взгляд на Эйрика.

И тут же понимаю, что и с ним не всё в порядке.

Я-то думала, он относительно спокоен, только заряжен после сражения. Но нет. Он тоже на взводе и сжимает пальцы в кулак, видимо пытаясь прийти в себя. Костяшки его пальцев белые, а скрип зубов даже мне слышен.

Да что ж такое?

— Эйрик, с тобой всё в порядке? — уточняю тихо, потому что они пугают.

До этого аскадцы держали своих зверей под уздой. Ни медведь, ни волк не проявляли себя. А здесь… такое.

— Я не уверен, — тихим тоном отвечает Эйрик. — Но лучше тебе так больше не подставляться, — награждает меня тяжёлым взглядом из-под лба.

— Хорошо, — ровно отвечаю и перевожу взгляд на Касара. — Бери себя в руки, кх… точнее своего медведя, и пошли смотреть, что с Алриком.

Касар резко меня отпускает и тяжело дышит, а потом и вовсе отворачивается.

— Мирана, спускайся в подземелье. Мы сейчас придём, — командует Эйрик.

И вот именно сейчас мне спорить не хочется. Лучше пусть мужчины сами разбираются, что происходит, а я посмотрю, что там с Алриком. Взрыв сотряс весь замок, так что он мог и под завалами оказаться.

Мы с Мерзалем покидаем смотровую площадку и спускаемся в подземелье. И по дороге он, конечно же, решает напомнить мне наш недавний разговор.

— Мирана, а я говорил — истинность, — подмечает он.

— Ты опять с этой глупостью, — фыркаю на него.

— Ой, зря ты так от меня отмахиваешься, — обиженно возмущается.

— А смысл обсуждать то, что нельзя подтвердить, — парирую и кошусь на него, когда мы уже спускаемся на первый этаж.

И я осматриваюсь, потому что должна быть дверь в подземелье. И нахожу её, аккуратно спрятанную за лестницей, чтобы не сразу заметили. И она достаточно широкая и добротная. Сразу видно, что хозяева замка не скупились и защищали подземелье от посторонних посетителей.

— А почему нельзя? — идёт в нападение таким тоном Мерзаль, будто я его смертельно оскорбила.

В этот момент я как раз вступаю в проход и стараюсь не нацеплять на себя паутину, потому что он подсвечен лишь магическими тусклыми светильниками, и испачкаться очень просто.

— Ты хочешь мне сказать, что есть способ проверить истинность? — спрашиваю кота и зову: — Алрик.

Эхо разносит мой голос по подземелью, но ответа нет.

Он что, без сознания?

— Пригласи Касара прогуляться по лесу, когда все будут спать, — предлагает этот вредный комочек шерсти.

— И что мне это даст? — шёпотом спрашиваю и иду вперёд, уже примерно понимая, что случилось.

— Пусть превратится в медведя, а ты посмотри, как он будет себя с тобой вести… — предлагает Мерзаль.

— Тише ты, мы к завалу подходим, — взволнованно перебиваю его.

— Вижу, — фыркает он.

И мы подходим к груде камней. Похоже, взрыв был именно здесь, что логично. Именно отсюда Алрик собирался забрать кувшины с взрывной жидкостью, и похоже что-то пошло не так.

— Ну не молчи, — подгоняю кота, потому что уже слышу шаги мужчин за спиной.

Я пытаюсь хоть что-то рассмотреть, но не получается. Сдвинуть камни я не смогу — силы не хватит. Они громадные. Нужно будет ждать аскадцев. И этого времени как раз хватит Мерзалю, чтобы закончить свою мысль.

— В общем, посмотри, как медведь будет себя с тобой вести. А потом соблазни Касара, и после секса точно поймёшь. Точнее мужчина точно проявит своё звериное начало, — тараторит фамильяр.

И я резко перевожу на него взгляд.

— То есть для того, чтобы убедиться в твоей бредовой идее, я должна ещё и лечь под него? — изумлённо переспрашиваю.

Глава 28 Мирана

— Ой, Мирана, что ты из этого делаешь трагедию? — язвит Мерзаль. — Ещё скажи, что он тебе как мужчина не нравится. Тебе же с ним не жить. К тому же я ж вижу, что ты заглядываешься на него, — быстро добавляет.

— Только вот если он что-то не то сделает, то жить, — парирую.

На этом разговор заканчивается, потому что мужчины как раз подходят.

— Что тут? — серьёзным тоном спрашивает Эйрик, подходя вплотную.

— Ничего не видно, и я не смогу передвинуть камни, — говорю как есть. — Вас ждала, хотя… — вспоминаю о разговорчивом коте.

И перевожу на него хитрый взгляд.

— Вот мне твой взгляд совершенно не нравится, посмотри им на Эйрика, — тут же реагирует Мерзаль. — Или Касара, — добавляет лишнее.

И мой взгляд вспыхивает, а он понимает, что только что взболтнул то, чего не стоило.

— Что? — ничего не понимая, спрашивает Эйрик.

— Мерзаль откроет портал и найдёт Алрика, — говорю как есть.

На это Эйрик щурит глаза и смотрит на меня недоверчиво.

— Алрик ведь поставил защиту на порталы, и теперь их не открыть, — напоминает он мне то, что я и так знаю.

— Да, но не на порталы Мерзаля, — ехидно отвечаю. — У него иного рода магия. Мерзаль, переместись, — приказываю ему, продолжая смотреть в глаза Эйрику.

— Пусть перемещается, — соглашается он.

И что-то между нами потрескивает.

Что-то будто натягивается в воздухе, не давая развести взгляды. Напряжение становится почти осязаемым, тяжёлым, как перед бурей. И только тогда, когда я чувствую всплеск магии, момент пропадает, будто нить резко оборвали, и я быстро отворачиваюсь.

— Он без сознания! — кричит Мерзаль. — Его привалило, и он ранен!

— Сильно? — тут же уточняю.

— Руки, ноги, — флегматично перечисляет Мерзаль.

— Эйрик, разберите завал, нужно его вытянуть, — прошу аскадца, и он закатывает рукава.

Я отхожу в сторону, и двое братьев начинают сдвигать тяжёлые камни, расчищая проход. Камни скрежещут по полу, с глухим стуком падают в сторону, поднимая облака пыли.

Касар почему-то на меня даже не смотрит и молчит. А вот Эйрик перед тем, как зайти в подземелье, останавливает меня, схватив за локоть.

— После расскажешь, откуда у нашего внезапного спасителя замок, — строго приказывает.

Его пальцы на мгновение сжимаются сильнее, будто он ждёт ответа прямо сейчас. Но, не дожидаясь от меня хотя бы какой-то реакции, он отпускает руку и идёт вперёд.

И когда мы с ним подходим к Алрику, Касар уже сидит рядом с ним на корточках. И я вижу содранную кожу на обеих руках и раны на обеих ногах. Подлетаю к нему и кладу руку на грудь, выдыхая, когда чувствую размеренное биение сердца.

— Выносите его побыстрее, у меня есть травы в сумке, — тараторю, нервничая.

— Запасливая, — фыркает Эйрик.

Но он вместе с братом выносят Алрика из подземелья и несут наверх. Их шаги гулко отдаются в коридоре, а тяжёлое тело мужчины безвольно покачивается в их руках.

— Ко мне, — командую, когда они уже хотят занести его в комнату Алрика.

Благо никто не спорит, и когда мужчина оказывается на кровати, сразу достаю кинжал и начинаю резать рубашку, чтобы посмотреть, насколько сильны ранения. Или это мелочи, и можно не нервничать.

Ткань легко расходится под лезвием. Я отбрасываю её в сторону и быстро осматриваю его грудь, плечи, руки, стараясь не упустить ни одной детали.

И пока я занята работой, Касар отходит к окну и сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Он смотрит куда-то в темноту за стеклом, тяжело дышит, будто пытается загнать обратно того самого медведя, что уже рвался наружу.

А Эйрик наоборот нависает надо мной. Его тень ложится на кровать и на мои руки.

— Хочешь помочь? — не выдержав, гаркаю на него и вскидываю взгляд.

— Больно надо, — фыркает он, но всё же приносит мне мою сумку.

Я быстро развязываю её и на ощупь начинаю перебирать знакомые мешочки с травами. А сама осматриваю руки Алрика и понимаю, что моих трав должно хватить.

А вот когда разрезаю брюки, понимаю, что всё немного сложнее. На одной из ног рваная рана, и она выглядит грязной. Почерневшей что ли, будто туда попала не просто грязь, а что-то похуже. Края воспалены, кожа вокруг потемнела.

А вот другая, как и на руках, не серьёзная.

— Эйрик, ты можешь сходить за водой? — спрашиваю его с надеждой в голосе. — Нужно промыть. И для смешивания трав понадобится.

Мужчина приподнимает бровь вопросительно. И я понимаю, что забыла, с кем разговариваю.

Что их Алрик интересует только до той поры, пока он сильный воин и маг. А если он бесполезен, то аскадцы о нём переживать не станут.

Но мне нужно, чтобы эти разобщённые мужчины были вместе. Они дополняют друг друга. И смогут меня защитить от незнакомца.

Я убедилась сегодня, что не факт, что силы аскадцев бы хватило.

Резко встаю и уже собираюсь выйти, как Касар меня перехватывает и кивает на Алрика.

— Оставайся. Я схожу за водой, — произносит вроде ровно.

Но смотрит на меня так, будто внутри него происходит борьба. Я киваю и возвращаюсь к Алрику, а Эйрик выходит за дверь вслед за братом, хлопая ею.

— Что-то они оба странные, — озвучивает мои мысли Мерзаль.

— И мне с этим придётся мириться, — удручённо отвечаю и достаю всё, что нужно. — Пойди ещё попроси взять ступку с мешателем, — прошу его.

И Мерзаль перемещается к Эйрику.

— Что ж ты так неаккуратен? — спрашиваю совершенно безмятежно на первый взгляд спящего мужчину.

Провожу пальцами по щеке, осматривая лицо. А он неподвижен и будто расслаблен. Это так непривычно — видеть сильного мужчину в таком состоянии.

Он сейчас беззащитен и слаб, и этот внешний вид обманчив.

Когда Эйрик приносит всё, меня это удивляет, но я не спрашиваю, где подевался Касар, а приступаю к лечению. Промываю ссадины и ту самую серьёзную рану, но это мало помогает. Она остаётся чёрной.

Размельчаю в ступке травы и заливаю их тёплой водой. Размешиваю мазь, потому что при смешивании этих трав они загустевают, превращаясь в густую тёмно-зелёную массу.

Пахнет не очень — горько, резко, с каким-то болотным оттенком, но работает безотказно.

— Что ты туда намешала, что оно так воняет? — спрашивает, кривясь, Эйрик.

— Вот когда тебя ранят, узнаешь, — спокойно реагирую и продолжаю наносить мазь.

Я осторожно распределяю её по ране, стараясь не давить слишком сильно. Мазь быстро начинает темнеть на коже, впитываясь в края раны.

И когда заканчиваю, понимаю, что успокоиться не получится, потому что Алрик начал тяжелее дышать и периодически задерживать дыхание. Его грудь то резко поднимается, то на мгновение замирает.

Я хмурюсь и уже тянусь проверить его лоб рукой, как рядом раздаётся голос.

— Пойдём, — зовёт меня Эйрик.

— Куда? — удивляюсь.

Но он не оставляет мне выбора и тянет из комнаты.

— Эйрик, я должна остаться с Алриком. По крайней мере пока, — протестую и вырываю свою руку из захвата.

— Ты должна мне, и на этом всё, — жёстко ставит он меня на место. — Мирана, откуда у простого наёмника такой замок? — спрашивает с подозрением и окидывает взглядом коридор.

— На местных нападали вампиры. Он их перерезал и замок оставил себе. Это если вкратце, — фыркаю, поясняя.

— Допустим. Но мы теперь здесь заперты. Тебя это не смущает? — понизив тон и с тяжестью в голосе спрашивает он.

— Приплывёт девушка, и будет лодка, — отвечаю и на это.

— А до этого отсюда уйти мы сможем только с помощью Алрика, который без сознания, получается, — резюмирует Эйрик.

— Получается. Но тут недалеко, если что, — киваю в сторону суши с поселением. — Ты же говорил, что бравый воин. Доплывёшь, — издевательским тоном произношу.

И он срывается. Хватает меня за плечи и резко прижимает к стене. И я тут же чувствую спиной холод камня и его крепкую хватку на плечах.

Но я отступать не собираюсь.

Я ведь вижу, что в его голове уже чёрные мысли закрадываются. Вижу и понимаю, что мне придётся отстаивать Алрика.

— Я ему не доверяю, как и раньше, — рычит он. — А теперь это.

— Эйрик, дай ему прийти в себя, а потом задавай ему любые вопросы, — шиплю в ответ. — Сначала я убежусь, что ему станет лучше, а потом ты будешь здесь менять свои решения.

— Помни, ведьма, что ты должна сделать, иначе многое изменится, — угрожает он и наклоняется ко мне ниже, чтобы я не могла отвернуться. Чтобы наши носы почти соприкоснулись. Его дыхание касается моей кожи, горячее, тяжёлое. — Ты ведь умная девочка, Мирана, и бежать от неизбежного глупо, — последнее он произносит налегке.

И, оттолкнувшись от стены руками, отходит на шаг.

Вот только его оскал и горящие глаза не дают мне и шага ступить. Он сейчас опасен и готов напасть. В нём всё ещё бурлит бой, злость, зверь, которого он едва держит в узде.

А я слишком рассредоточена, чтобы полноценно защищаться.

— Уходи, — прошу его.

На что он лишь склоняет голову набок, изучая меня, будто оценивает, как далеко я готова зайти. А потом разворачивается и идёт в комнату с Алриком, и мне ничего не остаётся, как зайти за ним.

Он усаживается на стул, лениво откинувшись на спинку, но напряжение в его плечах выдаёт всё, что он пытается скрыть.

А я подхожу к больному.

Между нами воцаряется напряжённая тишина. Её прерывает лишь тяжёлое дыхание Алрика, который всё ещё борется за жизнь где-то на грани сознания.

Глава 29 Мирана

— Мирана, — зовёт меня тихо Алрик и прикасается к моим волосам.

А я в первые секунды не понимаю, что происходит. А когда вспоминаю, резко поднимаю голову.

Оказывается, я уснула прямо так и легла ему на грудь. Щекой прижалась к тёплой коже, убаюканная его дыханием и своей усталостью. А ведь мужчине и так было сложно дышать.

— Как ты? — спрашиваю, переживая, и слышу шевеление.

Перевожу взгляд на Эйрика и вижу, что он тоже проснулся и уже потирает рукой лицо, будто стряхивая остатки сна.

— Жить буду, если ты об этом, — кривовато ухмыляясь отвечает Алрик и переводит серьёзный взгляд на Эйрика. — Вы справились?

— Куда там, — пониженным тоном отвечает аскадец, скрипя зубами. — Мы смогли только ранить, но не забрали кристалл.

— Но вы-то целы? — спрашивает Алрик, нахмурившись.

— Да, нас не задело. И незнакомец оставил подарок — свой щит, магически усиленный, — делится трофеем Эйрик.

— Ясно. Значит, пока мы не сдвинулись с места, — тяжело вздыхая произносит Алрик. — А я так просчитался, — с тяжестью в голосе признаётся и переводит взгляд на потолок. — Один из кувшинов взорвался прямо в подземелье. У меня чудом получилось уцелеть.

— Мы это поняли, — поддерживаю его и кладу руку на его грудь, поглаживая. — Но ничего. В этот раз не получилось — получится в следующий, — подбадриваю мужчину.

Он тихо выдыхает и переводит взгляд на меня.

— Мирана, тебе нужно нормально поспать. Не переживай обо мне, — ласково произносит и подмигивает.

— Мне не нравится одна рана, — сразу протестую.

И тянусь посмотреть, как она, но Алрик накрывает мои руки своей.

— По запаху я понимаю, что ты уже поработала надо мной, — говорит это и морщит нос. — Добротно так поработала, — хмыкает. — Это травялистник? — скептически уточняет.

— Говоришь, по запаху догадался? — игриво спрашиваю.

— Запах у него исключительный, — подтверждает Алрик.

— Тогда отдыхай, а нам действительно пора, — подытоживает Эйрик.

И я бы поспорила, но, встретившись с ним взглядом, понимаю, что лучше не стоит. Поспорить, конечно, можно и даже нужно… но не здесь и не сейчас.

— Я скоро вернусь, — обещаю Алрику.

— Не нужно за мной всю ночь присматривать, Мирана, — криво ухмыляясь, явно не показывая боли, произносит мужчина. — Лучше иди отдохни.

Киваю и, забрав свою сумку, выхожу в коридор, где меня дожидается Эйрик. Прожигаю его злым взглядом, но мужчине на это откровенно наплевать.

— Как долго он будет приходить в себя? — спрашивает тихо Эйрик, прожигая меня требовательным взглядом.

— Алрику нужно хотя бы пару дней, — отвечаю сразу. — А что?

— Здесь оставаться опасно после того, как мы раскрыли себя незнакомцу, — тянет он задумчиво и разворачивается.

А дальше просто уходит.

Вот так, не сказав и слова. Оставив меня в полной неопределённости.

Ну уж нет. Так со мной нельзя.

Догоняю его и дёргаю за плечо, чтобы повернулся ко мне.

— Эйрик, договаривай, — требовательно шиплю, смотря ему в лицо.

— Мирана, с чего я буду отчитываться перед тобой? — агрессивно спрашивает и прихватывает меня за шею сзади.

И тянет. Невозмутимо, совершенно бесцеремонно тянет на себя, и при этом склоняется ближе.

— Ведьмочка, ты что-то путаешь, — шипит мне в губы.

— Нет, это ты путаешь, — протестую.

И взгляд как-то сам опускается на его губы.

— Мы в одной лодке и гребём все вместе, а не только ты, — говорю гордо и жду.

Вот сейчас точно что-то будет. Я это по глазам вижу. В них появляется темнота и что-то искрящееся, а потом едва различимая желтизна.

Я удивляюсь и поэтому не успеваю среагировать, а этот гад снова целует.

И если предыдущий поцелуй был нежным, наполненным патокой и спокойствием северных гор, то этот — как вулкан.

Эйрик будто нападает на меня и казнит за что-то.

Сразу же вторгается в рот и хозяйничает, грубо, жадно, не оставляя пространства для манёвров. Его ладонь всё ещё держит меня за шею, не давая отвернуться, а другая прижимает ближе к себе.

А я упираюсь рукой ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть. Но на это он только усиливает натиск и заставляет отвечать. Но я не собираюсь, поэтому прикусываю его губу до крови, и он рычит.

Глухо, низко, почти зверино.

А дальше происходит вообще что-то на грани фантазии и реальности.

Он резко дёргает меня и, не раздумывая, затягивает в ближайшую комнату.

— Мне надоело ждать! — рычит агрессивно и толкает меня к стене.

— Не смей! — кричу и отталкиваю его. — Эйрик, руки убрал!

Вот только аскадец и не думает сбавлять обороты.

Он наступает.

Он рывком поднимает платье и наваливается сзади всем своим весом. Его грудь прижимает меня к стене, горячее дыхание обжигает шею. И моя сумка падает на пол.

Я же завожу руки назад, чтобы оттолкнуть, но он сгребает их одной своей и фиксирует за запястья.

Крепко. Без шанса вырваться.

— Ты меня что, изнасиловать собрался⁈ — с претензией возмущаюсь и продолжаю брыкаться.

— Я готов уже и на это, — надломленно рычит. — Хватит этих игр, — сорванным голосом заканчивает.

— Эйрик, опомнись, — прошу его, когда он оглаживает моё бедро, медленно ведя ладонью вверх.

А потом осыпает поцелуями шею. Жалящими, страстными, такими нетерпеливыми, как будто действительно слишком долго ждал. Его губы горячие, дыхание рваное, и каждый поцелуй будто оставляет на коже невидимый след.

Он срывается. Это видно. И это необратимо.

Но самое паршивое, что каждое его прикосновение имеет свой отклик у меня.

Я не хочу ощущать.

Я хочу проклинать.

Но я хочу…

— Лживая ведьма… — хрипит он на ухо и проводит рукой по животу, поднимая выше, скользя ладонью пока по платью. — Приворожила брата… — обвинительно кидает и добирается до шнуровки на груди. — А теперь делает из себя невинную деву, — скалится и дёргает за шнуровку.

— Эйрик, я… — чуть не ляпаю, что не привораживала.

Нельзя ему такое говорить. Он защищает меня, пока нуждается. Но похоже мужчина нуждается во мне не только как в ведьме.

— Молчи. Просто закрой рот, — требует жёстко.

Но при этом с таким надрывом и внутренним переломом, что я невольно замираю.

Такой гордый, агрессивный… Такой принципиальный и правильный по меркам аскадцев… И на пограничье, где он так легко может сорваться в похоть.

И именно сейчас я могу выбрать — быть жертвой или той, кто руководит его внутренней силой.

Если перестану себе врать, то смогу им управлять.

Если…

Заставляю себя расслабиться, и он это чувствует. Его пальцы на мгновение замирают, а дыхание меняется — становится медленнее, тяжелее.

Мужчина прекращает меня целовать и даже даёт возможность повернуться. Он, прищурившись, смотрит на меня как на врага. Он ждёт нападения и при этом сгорает в похоти. Она прячется в нём и перетекает в меня.

— Приворожила, — гордо говорю, как достижение. — И ты тоже пал передо мной.

— Нет! — яростно рычит, отрицая очевидное.

— Да, — с удовольствием отвечаю и толкаю его в плечи.

А он отходит так, будто ранен. Будто я пробила что-то внутри него. Отходит, пока не останавливается перед кроватью.

Но я ведь решила руководить. Значит нужно идти до конца.

Толкаю его, и он падает на неё. Немного ошарашенный и взъерошенный, всё ещё пытаясь понять — это ловушка или вызов.

Тяну за другую шнуровку и позволяю платью скользить по коже и веером упасть к ногам. Ткань тихо шуршит, оседая на полу.

И мужской жадный взгляд сразу же будто ласкает меня. Он скользит по телу так же ощутимо, как прикосновение.

А я иду дальше. Медленно снимаю сорочку, проводя тканью по коже, словно специально дразня его. Потом и трусики, наклоняясь и демонстрируя всё без стыда и без спешки.

После разуваюсь и закидываю на кровать вязаные чулки.

А он смотрит, не отрываясь. Эйрик даже не шевелится. Лишь тяжело дышит и смотрит так, будто никогда такой, как я, не видел. Будто пытается запомнить каждую линию моего тела, каждое движение. Его грудь поднимается медленно и тяжело, а взгляд становится всё темнее.

А я плавно, по-кошачьи, залезаю на кровать к нему и останавливаюсь между его ног. Тяну руки к ремню, смотря в раскалённые угли его глаз.

Прямо туда, куда затягивает и не отпускает.

Мы сцепляемся.

Мы схватились друг за друга.

И я расстёгиваю его штаны, чтобы высвободить член на свободу. А он выдыхает через стиснутые зубы, будто терпит. Смешной.

Ты уже пал, Эйрик, так к чему это всё?

И как только раздеваю мужчину, приподнимаюсь и плавно перебираюсь выше. Коленями скольжу по кровати, по его бёдрам, чувствуя, как его мышцы напрягаются подо мной. И, уперевшись рукой о его плечо, наклоняюсь.

— Не смей меня ставить вровень с твоими девками, — шепчу мстительно возле его губ, почти касаясь их своим дыханием. — Они никогда со мной не сравнятся, — заканчиваю с нажимом.

И сама направляю его член в себя и плавно сажусь под свой протяжный стон и грубый стон мужчины. Медленно, нарочно медленно, чтобы он прочувствовал каждое движение, каждую секунду.

Он сжимает руками ягодицы и придвигает ближе, а пальцы впиваются в кожу так, будто я могу исчезнуть.

А потом резко переворачивает нас, и я оказываюсь под ним.

— Эйрик! — возмущаюсь и прохожусь ногтями по его плечу, намеренно царапая.

— Я тебя услышал, — шипит он прямо возле моих губ. — Но и тебе придётся запомнить своё место, — ставит условие.

— Никогда, слышишь, никогда! — выкрикиваю.

А он делает резкий толчок.

Я замолкаю, а он скалится.

И пока движения его бёдер плавные, будто это маленькая поблажка перед основным забегом. Словно мужчина намеренно растягивает минуты перед срывом, давая прочувствовать его полностью.

— Ты будешь подо мной, — с удовольствием произносит он и входит особенно глубоко, заставляя прочувствовать всего его. — Ты подчинишься, — низким хрипом шепчет и запечатывает мне рот поцелуем, чтобы я не протестовала.

А дальше у меня при всём желании не получилось бы.

Он больше не ждёт.

Он срывается.

Эйрик набирает сразу бешеный темп. Он сразу закидывает мои ноги себе на бёдра и фиксирует за попку, прижимая ещё ближе. А я закидываю руки ему на шею и царапаю.

Намеренно проезжаясь и оставляя борозды.

Намеренно мечу его и травмирую кожу.

Я мщу ему за слова и поступки.

А он наказывает меня, трахая, как тех самых девок.

Но с поправкой. Он сам за мной ходит. И это был мой выбор. А он сорвался.

Он окончательно потерял себя. Принципы, установки, угрозы, запреты — всё улетает в бездну.

Наша дикая страсть с примесью крови сметает всё на своём пути.

И уже не важно, кто кого.

Главное — чтобы не расходиться.

— М-м-м… — стону ему в губы, а он как обезумевший целует.

Так, будто это наш последний поцелуй. И трахает так, будто больше никогда мы не останемся наедине. Каждая близость сейчас особенная, потому что завтра у нас может не быть. Потому что завтра может навсегда нас развести.

Толкаюсь и переворачиваю нас, оказываясь сверху. Но он всё равно активно работает бёдрами, не давая мне полностью перехватить контроль.

Аскадец будто доказывает мне, что это не предел. Что таких, как он, у меня не было. Страстных, отчаянных, диких, которые не умеют останавливаться, когда уже сорвались.

Но правда жизни в том, что именно такие и крутятся возле меня.

Отрываюсь от его губ и сажусь. Объезжаю своего непокорного воина, закинув голову назад, позволяя волосам рассыпаться по плечам, пока он уже вовсю мнёт мою грудь, сжимая её в ладонях так жадно, будто давно хотел это сделать.

— Шикарная, — хрипит он и перекатывает соски между пальцами, заставляя меня выгнуться сильнее.

— Ты тоже ничего, — фыркаю, на что получаю рычание и мощный толчок.

— Ой, — вскрикиваю и, открыв глаза, смотрю на этого нахала.

— Я не про тебя, ведьмочка, а про твою грудь, — криво ухмыляясь уточняет.

— То есть ты решил, когда я верхом на тебе, уточнить, что не я шикарная? — возмущённо спрашиваю.

И конечно же Эйрик был бы не собой, если бы не кивнул в ответ.

Открываю рот, чтобы возмутиться, а он резко садится, и движение такое внезапное, что я едва успеваю удержаться. А потом просто снимает меня с себя.

— Это как понимать? — возмущаюсь.

А он по-быстрому ставит меня на колени. Грубый нажим на поясницу — и вот я уже упираюсь руками в кровать.

— Задница тоже шикарная, — низким тембром произносит комплимент и отвешивает звонкий шлепок по попке.

— Эй, — делано возмущаюсь, пытаясь сдержать стон.

— Мирана, привыкай… — наматывает мои растрепавшиеся волосы на кулак и заставляет прогнуться сильнее. — Трахать я тебя буду именно так, — самодовольно заканчивает и дёргает за волосы.

— Если я позволю, — шиплю в ответ.

— А кто у тебя будет спрашивать? — игриво произносит.

И понеслась.

Больше я ничего не говорю. Только стараюсь не кричать от полноты ощущений, от мощных толчков, от того, как тело предательски принимает его ритм. От его шёпота возле уха. От укусов сзади на шее.

Его ласка на грани.

Именно такая сейчас и нужна.

Наше сейчас не могло быть другим. Только взрывом наших характеров и противоречий.

И я отдаюсь этому по полной. Наслаждаюсь и кончаю раньше него, протяжно показывая, как мне хорошо, не сдерживая ни стона, ни дрожи, которая прокатывается по телу. Спина выгибается, пальцы сжимаются в простыне, а дыхание сбивается.

Через несколько толчков он тоже выходит и кончает мне на поясницу.

Он оглаживает мою ягодицу, тяжело дыша, а я разомлевшая поворачиваю голову через плечо и снисходительно произношу:

— Для первого раза сойдёт.

Эйрик замирает.

А потом медленно поднимает на меня взгляд, не веря в услышанное. В его глазах вспыхивает то самое опасное выражение — смесь ярости, уязвлённой гордости и чего-то ещё, более тёмного.

А я как ни в чём не бывало встаю с кровати.

Тело ещё приятно тянет после близости, кожа горит от его прикосновений, но я даже не позволяю себе замедлиться. Вытираюсь сорочкой и надеваю платье без неё, быстро затягивая шнуровку. И наспех обуваюсь.

— Ты обезумела? — низким угрожающим тоном спрашивает мужчина, когда я уже возле двери.

Он так и продолжает стоять на коленях на кровати, растрёпанный, горячий, с потемневшими глазами и напряжёнными плечами, и смотрит на меня поражённо.

— Милый, чтобы меня удивить, этого мало, — мило язвлю и посылаю ему воздушный поцелуй.

И быстро выхожу за дверь, слыша оглушающее злое рычание. И конечно же в этот момент на моих губах расплывается радостная довольная улыбка.

— Мирана? — внезапно окликает меня Касар, взявшийся из ниоткуда.

Медленно поворачиваю голову к нему и надеюсь, что по мне не понять, что я только что слезла с его брата.

Ведь если он поймёт… последствия будут непредсказуемыми.

Глава 30 Мирана

— Касар, — удивлённо протягиваю. — Ты, наверное, хочешь узнать, что с Алриком? — спрашиваю и пытаюсь по тяжёлому взгляду понять, что на уме у мужчины.

А ещё лучше понять, что он видит и чего не замечает.

— Не совсем, — отвечает мужчина и поднимает голову выше моей.

И только после этого я слышу, как закрывается дверь. Похоже, Эйрик вышел из комнаты.

Сжимаю пальцами сильнее сорочку, которую успела спрятать за спину, и надеюсь, что он ничего лишнего не ляпнет.

— Брат, всё нормально? — натянуто спрашивает Эйрик.

И Касар переводит с него на меня взгляд, а потом обратно. И я уже вижу, какие мысли у него закрадываются. Нужно спасать ситуацию.

— А что ты хотел? — спрашиваю, возвращая внимание к себе.

И чувствую, как Эйрик подходит ближе, будто нарочно провоцируя брата, становясь почти за моей спиной. Его присутствие ощущается слишком остро — тепло, запах кожи, напряжённое дыхание.

— Поговорить, — низким тоном говорит Касар. — А что у вас тут происходит? — вдруг кидает нам.

Вот этого я и опасалась.

— А мы тут… — поворачиваю голову к Эйрику. — Обсуждаем, что делать дальше.

— Я предлагаю убираться с замка подальше, — сразу включается Эйрик. — Незнакомец может прилететь сюда. Да даже за щитом. А мы не готовы. Лучше опять засаду сделать, только уже более продуманную, с ловушками.

— Новую засаду, да, нужно продумать, но вот уходить… — задумчиво тянет Касар.

Он явно сомневается и не поддерживает Эйрика в этом стремлении. Вот на этом и можно играть.

Трясу сорочкой в руках, и благо аскадец намёк понимает и забирает её. А я тут же подхожу к Касару.

— Алрику нужно парочка дней, и всё, — эмоционально обещаю. — Давай переждём их тут, а потом решим, что делать? И ты хотел поговорить… — так, будто между прочим, говорю и мягко разворачиваю аскадца. — Пошли.

— Касар, это нужно обсудить, — кидает Эйрик нам в спину.

— Обсудим, брат, — обещает Касар.

И мы уходим всё дальше. Накинув накидки возле входа, выходим гулять в лес.

Это удача, что Касар сам решил меня найти для разговора. Ведь я всё же послушаюсь Мерзаля и проверю, как смогу, как реагирует на меня медведь мужчины.

— О чём ты хотел поговорить? — спрашиваю, когда мы уже прилично отошли и вокруг ни души.

Но он молчит.

Слышны только тяжёлые и медленные шаги. Мужчина идёт чуть впереди, плечи напряжены, будто внутри него что-то ворочается.

— Это… — произносит еле слышно мужчина, не смотря мне в глаза.

А вот это мне совершенно не нравится.

— Касар, в чём проблема? Мы в кои-то веки нормально, без угроз, разговариваем, а ты мнёшься как девка перед первой брачной ночью, — выразительно смотрю на этого растерянного мужчину, пытаясь поймать его взгляд и понять, что именно происходит у него в голове.

— Как ты после площади? — неожиданно спрашивает он и смотрит в глаза. — Я видел, как тебя выбило из колеи убийство, — добавляет он спокойным тоном, но в этом спокойствии слышится внимательность, почти осторожность, будто он боится задеть что-то внутри меня.

А я настолько сбита с толку, что, даже приоткрыв рот, не закрываю его. То есть он выдернул меня на улицу, в этот холодный ночной лес, чтобы спросить, как я себя чувствую?

Я ведь всё правильно поняла или мне показалось?

— Ты обо мне беспокоишься? — спрашиваю напрямую и внимательно смотрю на мужчину, стараясь уловить хоть малейшую реакцию.

Конечно, рассмотреть толком ничего не получается: кроме звёзд и луны на небе ничего не освещает лес. Свет серебристый, мягкий, и только очерчивает его плечи и лицо, оставляя глаза в полутени. Но я всё равно стараюсь.

Мужчина сокращает между нами расстояние и нежно гладит по щеке. И смотрит так проникновенно, что я совершенно забываюсь.

Это именно то, что выбивает меня из равновесия. То, что ломает мою броню. Нежность мужчин меняет меня. А я не хочу. Но и сопротивляться не могу.

— Да, — просто отвечает он и замолкает.

— Касар… — запинаюсь и увожу взгляд, но он мягко, но настойчиво поворачивает мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. — Я не ожидала, но… мне уже лучше. И если ты думаешь, что я расклеюсь и упаду в истерику, то нет, не переживай, — быстро добавляю.

А мужчина, прищурившись, просто подхватывает меня на руки, легко, будто я совсем ничего не вешу, и я рефлекторно обвиваю его шею руками.

И пока я совершенно не понимаю, что он пытается сделать, мужчина отходит на пару шагов и садится на валун, усаживая меня у себя на коленях. Обнимает меня при этом аккуратно, даже бережно, его руки ложатся на спину и моё колено так осторожно, словно он боится причинить боль.

— Я просто понял, что ты тоже… — теперь он запинается, и это выглядит непривычно для такого уверенного в себе мужчины.

— Что? — повернув к нему голову, спрашиваю, заглядывая в лицо.

— Ты тоже можешь быть уязвимой, испугаться, быть неготовой, — перечисляет мужчина медленно, будто подбирая слова.

Вот только я не слышу в его голосе осуждения, а скорее принятие. Простое, совершенно обычное, без снисходительности и без жалости.

— А ты думал, что я железная? — удивлённо уточняю. — Что ты вообще знаешь про ведьм?

— Честно? — хмыкнув, уточняет.

— Хотелось бы услышать честный ответ, — строго настаиваю на этом.

— Мало, до безумия мало. Мирана, нас учили ненавидеть, а не разбираться в ведьмах, — признаётся он, и я замираю.

Вот даже не знаю, как на это правильно среагировать. Мужчина впервые говорит со мной вот так открыто. Честно признаётся, что вообще не знает о ведьмах ничего, и… всё.

Он не ждёт чего-то. Он не требует действий.

А просто разговаривает со мной, сидя в ночном лесу, где ветер тихо шуршит в кронах, будто древние аскадские духи слушают наш разговор и не вмешиваются.

— Касар, если бы ты спрашивал, то я бы ответила, — мягко отвечаю аскадцу, которого, похоже, выбило из колеи моё замешательство на площади.

— А ты многое знаешь об оборотнях? — неожиданно спрашивает он, пристально смотря мне в глаза, будто пытается разглядеть там ответ ещё до того, как я его произнесу.

— Не сказать, что я знаток, но спрашивай, — отвечаю ему, стараясь говорить спокойно.

— На смотровой… там… я не знаю, как объяснить, — качает он головой и уводит взгляд, будто ему самому тяжело произносить это вслух.

— Касар, — обнимаю двумя ладонями его щёки и поворачиваю к себе, чувствуя под пальцами жёсткую линию его челюсти. — Скажи прямо. Если ты не скажешь, то я не смогу ответить, — мягко подталкиваю его к дальнейшему разговору.

— Пообещай мне, что не воспользуешься этой информацией, — жёстко требует аскадец.

— Хорошо, — закатив глаза, обещаю.

— Алрик не должен узнать, что мы с братом прокляты и что у меня проблемы, — добавляет он с тяжестью в голосе.

— Я не собиралась рассказывать, — сразу поясняю, чтобы он не переживал. — А вот про проблемы можешь поподробнее. А то я думала, это только у меня проблемы, — нервный смешок вырывается сам собой.

— Нет, я не смог… боги… Мирана, там на смотровой я почувствовал, как медведь пытается вырваться. Он бесновался внутри. И раньше было, что он давал о себе знать, но чтобы так — нет, — вываливает на меня правду мужчина, будто камень с души сбрасывает.

— У тебя глаза поменяли цвет тогда, — тихо дополняю его рассказ. — Я повторюсь, я не специалист, но, возможно, это от того, что твой зверь заперт. Ты не выпускаешь его, а обращаешься только тогда, когда тебе он нужен.

— И что ты предлагаешь? — поникше спрашивает.

— Выпусти его на волю. Дай ему свободу просто так, а не потому, что тебе он нужен. Касар, вам с ним нужно сосуществовать вместе, как два воина под одной крышей, а не как ярл и закованный в цепи трэлл.

И как только я это произношу, Касар сжимает мою талию сильнее, а потом и вовсе поднимается. Мужчина встаёт и начинает мерить шагами пространство.

Он явно мечется туда-сюда, как загнанный в клетку зверь. И скорее всего так же его зверь себя и чувствует.

Вот только он обмолвился, что и раньше что-то похожее на этот прорыв чувствовал внутри. Вот тут лучше уточнить.

— А когда начал нервничать медведь? — спрашиваю мужчину, который не останавливается даже после моего вопроса.

— Как мы забрали тебя из избы, — отвечает он, будто даже не замечая, что сказал это слишком быстро.

О как интересно.

Это получается плюсик к предположению Мерзаля.

— Касар, обратись в медведя, — предлагаю аскадцу.

— Я не могу, Алрик может заметить, — идёт в отказ мужчина.

— Не может, он только пришёл в себя и пока не встанет с кровати, — сразу отметаю эту отмазку.

Мне нужно посмотреть, как его медведь на меня среагирует. Очень нужно.

— Я не уверен, что затолкаю его обратно, — находит ещё одну отмазку мужчина.

— А если ты не попробуешь так, то в следующий раз медальон может и не сдержать его, — подмечаю так между прочим, и он останавливается. — Тогда про твой секрет узнают все, — заканчиваю тихо и весомо.

А мужчина подлетает ко мне и хватает за плечи. Он взбудоражен, дыхание тяжёлое, а глаза горят неистовым пламенем, будто внутри него уже не человек стоит передо мной, а тот самый зверь, о котором мы говорим.

— Ты поможешь? — требовательно спрашивает.

— Я могу остаться с тобой, но договариваться ты должен сам, — сразу объясняю.

— А если не получится? — с опасением спрашивает он.

— Тогда жди, пока он покажет себя среди аскадцев, и твои же тебя и прирежут, — пожав плечами, ровно отвечаю.

— Мирана, — рычит Касар.

— Что Мирана? — вспыхиваю в ответ. — Рискни сейчас, либо терпи и потом будет срыв.

— Ты уверена? — с нажимом спрашивает.

— Да, — жёстко отвечаю.

И в следующее мгновение он снимает медальон и вручает мне его.

Один взмах ресниц — и передо мной стоит медведь.

Огромный. Тяжёлый. С густой тёмной шерстью и плечами, которые кажутся шире любой двери в замке. И конечно же ему мало просто стоять.

Он поднимается на задние лапы и рычит так, что лес будто на мгновение замирает, а эхо уходит между деревьев, словно старые северные боги услышали вызов.

— Касар, потише, — прошу его игриво, хотя сердце у меня в груди уже начинает биться быстрее.

А медведь, совершенно игнорируя меня, точит когти о ствол дерева. Кора летит клочьями, дерево жалобно скрипит под ударами лап. А потом он пытается повалить его, наваливаясь всем своим весом. И с таким энтузиазмом, будто это самое дерево его оскорбило по меньшей мере.

— Успокойся, мишка, — ласково произношу и делаю шаг к зверю.

А он замирает и ведёт носом.

Я напрягаюсь, не понимая, почему он резко поменял тактику. Не думаю, что из-за моей просьбы он решил успокоиться. Резкий разворот головы в мою сторону меня напрягает ещё сильнее.

— Касар, ты чего? — растерянно спрашиваю.

А вся эта махина из мышц и звериной силы идёт на меня.

Мерзаль, а если ты ошибся? А если я сильно просчиталась?

И эти мысли меня посещают именно тогда, когда медведь подходит ко мне вплотную и утыкается носом в мой живот. Горячее дыхание пробивается через ткань платья.

Он урчит. А потом неожиданно рычит. Вначале тихо, глухо в груди, а потом всё громче и, кажется, недовольнее.

— Что не так? — тихо спрашиваю, заглядывая в глаза Касару.

Вот только там появляется звериная ярость.

И пока я успеваю понять, что конкретно его разозлило, он обходит меня и утыкается носом мне в поясницу. А потом, встав на задние лапы, ревёт.

Никогда пугливой не была, но это меня подкашивает. Закрываю глаза и вжимаю голову в плечи.

«Вот сейчас он меня и прибьёт», — мелькает в мыслях.

Но тут случается следующее: он грузно опускается на все четыре лапы и бежит от меня.

Я, шокированная, поворачиваюсь и смотрю на этого озверевшего… тфу, просто зверя. И с ужасом понимаю, что бежит-то он к замку.

Глава 31 Мирана

— Касар, стой! — кричу ему вслед, но медведь меня не слушает.

И мне ничего не остаётся, как побежать за ним и кричать:

— Мерзаль, неси свою пушистую задницу сюда!

Мой голос разносится по ночному лесу и будто усиливается между деревьями. Холодный воздух режет горло, ветки хлещут по рукам, а впереди тяжёлой поступью ломится медведь.

И к тому моменту, как эта громадина залетает в замок, на пороге появляется Мерзаль. Либо услышал меня, либо вышел искать — это не важно. Касар чуть ли не давит его и мчится дальше по коридору.

— Мирана, что случилось? — поражённо орёт кот.

— Твоему совету последовала! — запыханно кричу в ответ, добегая до замка.

— Ты что с ним сделала? — всё так же поражённо спрашивает Мерзаль. — Дурында, я говорил проверить, а не бесить!

— Да знаю я! — отвечаю, залетая внутрь. — Куда побежал? — спрашиваю Мерзаля, чтобы понять направление.

И ответа мне больше не нужно, потому что я слышу крик Эйрика:

— Чтоб тебя Тор молотом приложил! Ты что творишь⁈

— Это с кухни? — спрашиваю на всякий случай.

— Да, но я не уверен, что тебе туда нужно, — с сомнением в голосе отвечает Мерзаль.

— Он учуял запах Эйрика и озверел. Мне туда нужно, — отвечаю и делаю шаг вперёд, но Мерзаль преграждает мне путь.

Кошусь на него, слушая грохот из кухни — там уже что-то падает, скрипят лавки, гремит посуда.

— Он бы не взбесился от запаха брата, — подмечает Мерзаль. — Родная кровь.

— Ага, а от запаха его спермы он не мог так озвереть? — отвечаю и снова пытаюсь его обойти.

— Мирана, а откуда?.. — начинает кот, но по округлившимся глазам вижу — до него дошло. — Ты переспала с Эйриком? Мирана, проверять нужно было Касара, а не его!

— Так получилось, не об этом сейчас, — фыркаю. — Да отойди ты! — кричу на него.

И замираю, потому что чувствую приток магии.

— Это что, Алрик спустился? — тихо шепчу.

— Бегом, пока он его не убил ненароком! — вопит Мерзаль и сам бежит на кухню.

Я бегу следом, и мы открываем дверь как раз в тот момент, когда портал Алрика раскрывается вспышкой света.

— Что здесь происходит? — жёстко спрашивает хозяин замка, выходя из портала.

А медведь лапой отправляет стул в полёт и рычит, как единственный хозяин и замка, и положения. Эйрик пытается его обезвредить, но пока не особо получается, потому что он узнал брата и не хочет навредить.

Алрик призывает магию, и я вижу огонь в его руке. Пламя вспыхивает плотным шаром, горячим и опасным. И время будто сужается до одной подпалённой задницы медведя, который пока слишком сильно подставляется.

— Нет! — кричу и бросаюсь к Алрику, хотя на полпути передумываю и встаю между ним и Касаром.

Причём рискую встать к медведю спиной. Я практически уверена, что я его истинная, и поэтому он мне ничего не сделает. По крайней мере очень на это надеюсь.

— Мирана, отойди, он тебя покалечит, — жёстко и властно произносит Алрик, всё ещё держа наготове сферу огня в руке.

— Алрик, ты чего встал? — навеселе спрашивает Эйрик, хотя видно, что ему вот вообще не весело. Он тяжело дышит, уклоняясь от лап зверя, и отступает на шаг, не спуская с медведя внимательного взгляда. — Я справлюсь, иди восстанавливайся, — добавляет оптимистично, когда медведь встаёт на задние лапы и ревёт так, что окна на кухне дрожат.

— Ты уверен, что сам справишься? — скептически переспрашивает Алрик, не опуская руку с огнём. — И откуда в кухне взялся медведь?

— Я забыла дверь закрыть, — сразу отмазываюсь. — Гуляла на свежем воздухе и забыла.

— Ночью? Одна? — с сомнением в голосе уточняет Алрик.

— Нужно было развеяться, — отмазываюсь и слышу хруст чего-то из мебели. Похоже, ещё один стул отправился на тот свет. — Ты иди, мы справимся.

— Как же вы справитесь? — опять сомневаясь говорит мужчина. — Я останусь, — уверенно заканчивает.

Но тут случается то, что спасает наши, точнее задницу одного определённого медведя.

Алрик на миг прикрывает глаза, и лицо его резко бледнеет. Его плечи чуть подрагивают. Он не восстановился, а ещё и колдует.

Подлетаю к нему и, пользуясь ситуацией, разворачиваю в сторону выхода, лишь кидая взгляд на Эйрика, который в этот момент едва успевает увернуться от когтистой лапы медведя.

Вывожу Алрика за дверь и прикрываю её, прижимая, чтобы наверняка, собой. Мужчина открывает прикрытые веки и смотрит на меня устало.

— Ты уверена, что аскадец справится с медведем? — серьёзно спрашивает.

И я чувствую, как что-то врезается в дверь. Дерево глухо вздрагивает под ударом, и если бы я не подпирала её собой, то наверняка она бы распахнулась. А так только я чуть дёргаюсь.

— Аскадцы живут вблизи лесов, справляться с хищниками у них в крови, — заверяю мужчину. — Ты открывай портал и перемещайся к себе, а то по лестнице ты можешь не дойти, — подмечаю его состояние.

— Вздор, — тут же идёт в отказ. — Я полон сил, — шепчет примирительно и даже пытается улыбнуться. — Но могу сделать тебе одолжение. Но если что — присылай Мерзаля.

Это всё он пытается шептать игриво и даже подмигивает, но я-то вижу, как силы стремительно покидают его. Кожа побледнела, под глазами легли тени.

Вот не зря мне не понравилась его рана, наполненная чернотой. Нужно будет посмотреть на неё, когда к нему поднимусь, только здесь разберусь.

Алрик, благо дело, уходит через портал. А я поворачиваюсь в сторону кухни с полной решимостью прекратить этот беспредел.

Захожу внутрь и прикрываю за собой дверь.

— Мирана, Алрик ушёл? — спрашивает Эйрик и пригибается, уворачиваясь от лапы.

— Ушёл, — ледяным тоном отвечаю, смотря на ревнивого медведя.

Похоже, он всерьёз решил доказать, что сильнее. Покалечить Эйрика он, может, и способен, но не думаю, что будет убивать. Всё же родные братья. Но судя по тому, как он сейчас ревёт и крушит кухню, мысль эта медведя пока мало волнует.

— Что ты сделала с Касаром? — прилетает претензия, как только я успеваю об этом подумать.

— Я ничего не сделала, — шиплю и иду к мужчинам, не обращая внимания на то, что медведь активно уничтожает кухню лапами. Доски трещат, стол перевёрнут, глиняная посуда уже давно лежит осколками на полу. — Надо было свой член в штанах держать, и он бы не разозлился.

— Чего⁈ — вопит Эйрик. — Касар, да успокойся ты! Я не могу постоянно уходить в защиту, я и напасть могу! — предупреждает брата, но тому хоть бы хны.

Медведь Касара уверен в своей правоте и силе.

— Мирана, что за бред ты несёшь? — спрашивает аскадец, когда я прекращаю драку.

Как?

Да очень просто.

Я подныриваю под лапу медведя и встаю прямо перед Эйриком, практически упираясь спиной ему в грудь.

— А это не бред, — шиплю, смотря в налитые злостью глаза ревнивца. Медведь тяжело дышит, ноздри раздуваются, он водит носом, будто снова улавливает запах. — Он учуял то, что ты кончил мне на поясницу.

— Да если… — невнятно отвечает Эйрик, явно не ожидавший такого объяснения.

— Медведь Касара решил, что ты не должен был, — спокойно продолжаю, хотя ситуация вокруг далека от спокойной. — Он до этого нервничал, и мы решили его выпустить. Но я не думала, что это обернётся дракой.

— Да какая драка? — храбрится мужчина и встаёт передо мной, будто собирается закрыть.

И тут же медведь начинает махать лапами, чтобы задеть.

— Касар! — ору.

Оба замирают. Причём у обоих лица удивлённые.

Я отодвигаю офигевшего Эйрика с дороги и, смотря прямо в глаза зверю, говорю:

— Я поняла суть твоих претензий, а теперь вернись в человеческое обличие и объясни всё Эйрику, — жёстко требую.

На что медведь рычит и качает головой.

— Мерзаль, мне нужен переводчик, — прошу фамильяра.

— О, Мирана, сейчас ты его лучше понимаешь, но попробую… — задумывается кот, усевшись на перевёрнутый стол и наблюдая за этой сценой так, будто это представление.

— А побыстрее нельзя? — шикаю на него.

— Можно, — фыркает в ответ. — Попробуй сказать, что ты признала его силу, — шепчет он.

— Почему это вдруг должно сработать? — спрашивает Эйрик, всё ещё напряжённо следя за медведем.

— Потому что всё то, что я делала ранее, срабатывало, — ледяным тоном отвечаю, не сводя взгляда со зверя.

Медведь рычит, и я, как безумная, делаю шаг к нему.

— Мирана, стой, — приказывает властно Эйрик и кладёт руку мне на плечо.

Но он сам видит, что медведь не реагирует. Точнее, он реагирует только на его руку на моём плече. Взгляд зверя темнеет, в груди снова поднимается глухое рычание, но при этом он не пытается навредить мне.

Я осторожно кладу руку с подрагивающими пальцами на грудь медведя, зарываясь ими в густую тёплую шерсть. Под ладонью перекатываются мощные мышцы, а его взгляд сразу же устремляется ко мне.

Но всё же он кидает быстрый взгляд на брата.

А я ласково шепчу:

— А я знала, что ты у меня самый сильный.

Его внимание полностью концентрируется на мне. Огромная голова чуть опускается, взгляд уже не скачет между мной и Эйриком.

А это уже прогресс.

— Ты показал силу, а теперь покажи, что ты воин такой же, как и Касар. Дерись с Эйриком в человеческом обличии, — предлагаю ему ласково, мягко уговаривая.

Грубо не получится. Я встречу такой отпор, что мало не покажется.

— А почему он должен послушать? Потому что… — начинает Эйрик.

Но я его вовремя прерываю.

— После обсудим, — строго произношу, даже не оборачиваясь.

— Медвежонок, ты меня понял? — мягко переспрашиваю.

И слышу, как сзади хмыкает Эйрик, а Мерзаль протяжно мяукает. Никакой поддержки.

Но мои слова всё-таки доходят до адресата.

Медведь резко выдыхает, шерсть на его плечах словно вздрагивает, и в следующее мгновение передо мной уже стоит Касар.

Человек.

Только такой же злющий, как и медведь.

Он даже не смотрит на меня. Молча вырывает из моей руки медальон и надевает на шею, возвращая себе контроль над зверем. Челюсть у него сжата, дыхание тяжёлое, глаза всё ещё горят тем самым звериным огнём.

А потом он просто отодвигает меня в сторону, видимо чтобы добраться до брата.

— Брат, ты чего? — удивлённо спрашивает Эйрик.

— А я тебе сейчас всё доходчиво объясню, — агрессивно отвечает Касар, прожигая брата тяжёлым, разъярённым взглядом. — На улицу, — добавляет жёстко.

— Что? — продолжает поражаться Эйрик.

— Да чтоб тебя в Йотунхейм унесло! Сказал — пошёл на улицу! — орёт Касар и толкает брата в плечи.

— А может не нужно? — решаю вмешаться.

— Может не нужно было ноги раздвигать перед братом, — жёстко рубит Касар, зыркнув на меня таким взглядом, что я на мгновение даже замираю.

А потом хватает за шкирку Эйрика, словно он опять маленький мальчишка, и тащит на улицу. Эйрик ещё пытается что-то возмущённо бурчать, но Касар просто вышвыривает его в дверь.

Я же перевожу взгляд на кота, а тот лишь спокойно провожает взглядом аскадцев.

— Идти за ними? — спрашиваю о главном.

— Нет, — твёрдо отвечает. — Твои убийцы сейчас друг другу морды начистят и успокоятся. Братья всё-таки. А Касар собственник… ох, сложно вам будет.

— Мерзаль, да что ты загадками говоришь⁈ — злюсь на него и отворачиваюсь к окну.

А там как раз видно, как мужчины на морозе прочищают себе мозги, утрамбовывая кулаками друг друга.

— А куда прямее-то? — удивляется Мерзаль и запрыгивает на подоконник рядом со мной.

Я упираюсь локтем в подоконник и подпираю щёку рукой, смотря на этих идиотов.

— Касар свою истинность, считай, доказал. Точнее его медведь, — констатирует как факт Мерзаль. — Спала с ним? — уточняет так, будто между прочим.

— Нет, — отвечаю честно. — Так… баловались.

— Мирана, ты не снимешь истинность Касара. И мне кажется, такая же напасть и на Эйрике, — ровно подмечает кот и дёргает хвостом.

— Нет, — качая головой, отвечаю уверенно. — Эйрик мимо.

— Да? — наигранно удивляется он. — А Касар изначально не был мимо?

— Мерзаль, это другое, — твёрдо заверяю. — Эйрику просто захотелось переспать с кем-то, вот он и начал ко мне приставать. А я решила, что если и спать с ними, то на своих условиях. Так, как мне хочется, а не через его принуждение, — поясняю, как всё было, и продолжаю смотреть на мужчин.

Эйрик уже повалил старшего брата, сел на него сверху и мутузит кулаками по лицу, что-то яростно крича.

— К тебе пришли два аскадских убийцы, и это было логично. Но твоя магия поломала что-то, — продолжает Мерзаль, наблюдая за дракой так, будто это лучшая забава на вечер. — Мирана, они оба твои истинные, говорю тебе. Только вот Эйрик и Касар этого не поняли. И, может, к лучшему. Ты, кстати, о чём с Эйриком договаривалась? — спрашивает Мерзаль, повернув ко мне морду.

— Что сниму приворот и их проклятье, чтобы они не оборачивались зверьми, — рассказываю правду ровным тоном.

— Ну увернись ты, — фыркает Мерзаль, снова уставившись в окно. — Неужели медведь так и даст себя мутузить? — возмущается он так искренне, будто мы тут смотрим борьбу совершенно посторонних людей.

— Ты вообще слышал, что я тебе сказала? — дёргаю его за бок, привлекая к себе внимание.

— Конечно слышал, — флегматично отвечает, продолжая с азартом смотреть на драку. — Мы в заднице, дурында. Ты не сможешь выполнить ни одно обещание. У тебя не получится. Приворот — это истинность. О каком снятии проклятия мы говорим, если оно укрепляется и аскадцы становятся полноценными оборотнями, — поясняет Мерзаль ровно.

— А может Эйрик всё же нет? — тихо спрашиваю, смотря на него с надеждой.

— А может солнышко встанет ночью? — издевательски протягивает. — Его так же, как и Касара, развернуло. Просто он не такой собственник, потому что волк — стайное животное в природе.

— Да ну… — отпираюсь, но не так уверенно, как в начале разговора.

Я решаю выйти на улицу. Останавливаюсь на пороге, и именно в этот момент до меня долетает наполненный гневом голос Эйрика:

— Я тоже её хочу, брат! Пойми, я не отступлюсь!

Я дёргаюсь, как от пощёчины.

Он не знает, что я здесь.

Ни Эйрик, ни Касар.

И первый говорит в пылу драки то, что действительно думает.

Мерзаль подходит бесшумно и садится возле моих ног.

— Аскадец, ненавидевший ведьм всю жизнь, изменяется настолько, что не готов от неё отказаться. Это ли не воздействие истинности? Мирана, вы переспали, и истинность будет всё ярче вспыхивать инстинктами волка, — подмечает Мерзаль.

И я не могу найти ни одного довода против.

С ужасом понимаю это именно сейчас. Стоя на пороге снежной ночью на острове, запертая с мужчинами, которые действительно готовы покалечить друг друга из-за меня. Потому что каждый хочет обладать.

— А Алрик? — спрашиваю моего знатока мужской логики.

— Он пока тёмная лошадка, — хмыкает Мерзаль. — Но поверь, долго аскадцы ему таким быть не позволят. Выведут на чистую воду.

— Как? — спрашиваю с замиранием сердца.

— О, тебе понравится, — облизываясь, отвечает Мерзаль. — Или нет, — тут же меняет своё мнение.

И больше ни сказав ни слова, уходит в замок.

А я остаюсь стоять на пороге, шокированная всем этим кавардаком, в который превратилась моя жизнь. И смотрю, как двое братьев методично бьют друг друга в снегу, выплёскивая ярость и ревность.

И отчётливо понимаю, что дальше будет только сложнее.

Наша истинность рушит всё.

Глава 32 Мирана

Спустя три дня

— И что предпримем? — жёстко спрашивает Касар, поглядывая на мужчин за столом.

Эйрик задумчиво буравит его тяжёлым взглядом, потому что за эти три дня братья практически не разговаривали. Что удивительно, они и от меня практически отстали, будто каждый замкнулся в своих мыслях.

Видимо, им нужно было время переварить изменения в себе. Благо они ещё не понимают, что между нами истинность. Но и я не знаю, что с этим всем делать, и это гнетёт не меньше.

Алрик уже восстановился, даже его рана на ноге чудесным образом стала заживать, как и все остальные повреждения. Я ухаживала за мужчиной, но он всячески меня отстранял, не желая показывать слабость, упрямо делая вид, что всё под контролем.

Но результат налицо. Сидит за столом со всеми и обдумывает дальнейшие наши действия, будто ничего и не было.

— Нужно уезжать отсюда, — говорит Эйрик. — Я об этом и раньше говорил, — с претензией добавляет он. — Но кто меня слушал, да? — кидает косой взгляд на меня.

А я стою в стороне, делая вид, будто это меня не беспокоит и то, о чём разговаривают мужчины, — пустяки.

И это не потому, что мой голос резко потерял силу в нашем союзе. Я боюсь: если я приближусь, то то нечто, что пока висит между мужчинами, разрастётся и превратится в открытый конфликт.

— Куда? — откинувшись на спинку стула, спрашивает Алрик. — Есть на примете место, в котором можно попытаться сделать ещё одну засаду и где нам не помешают?

— Нужно вернуться домой, в поселение, — неожиданно для всех выдаёт Касар.

И мы все переводим на него изумлённые взгляды.

— А у меня есть лучше идея, — как будто невзначай вмешивается Мерзаль и запрыгивает на стол.

Он крутится на месте и смотрит каждому мужчине в глаза, явно наслаждаясь вниманием. И все не скрывают удивления и скепсиса на лицах.

— Какая? — мягко, но со скрытой силой в голосе спрашивает Алрик.

— Я могу вывести нас на незнакомца, чтобы мы не засаду устраивали, а напали на него тогда, когда он не будет ожидать, — выдаёт на одном дыхании фамильяр, и я поражаюсь до глубины души.

Подхожу к столу и недоверчиво спрашиваю:

— И откуда на тебя свалилась такая информация?

— Ой, Мирана, на меня много чего сваливается, — дёрнув хвостом, горделиво произносит Мерзаль и легонько дёргает головой в сторону мужчин.

«Спасибо, что прямым текстом не ляпаешь про истинность, — язвлю на него. — Какого северного вихря ты не сказал мне про местоположение незнакомца?» — прищурив глаза, заканчиваю с наездом, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Мерзаль, ближе к делу, — напоминает Эйрик, что мужчины всё ещё ждут, и в его голосе слышится нетерпение.

Они все трое наклоняются к столу и упирают локти в него, когда я упираюсь руками. И всё. Капкан закрыт — Мерзаль окружён, и с него никто не слезет, пока он не откроет свою пасть и не начнёт говорить.

— Смотрю, вы все напряглись, — шутливо бросает он и оглядывается, будто оценивая, как плотно его зажали.

И делает шаг в сторону, но Касар резко дёргается в его сторону, и Мерзаль остаётся на месте.

— Расслабьтесь, — продолжает испытывать терпение мужчин он, явно наслаждаясь моментом.

А оно не бесконечное. Они и так, считай, заперты здесь были три дня. И это я отбивалась от той девки из деревни, которая метила в невесты Алрику, а они по сути варились в своих мыслях, сомнениях и, что немаловажно, ревности в замкнутом пространстве.

Как не дошло до драки — не знаю, но пока нам везёт.

— Либо ты начинаешь говорить, либо моя угроза про когти вновь станет актуальной, — предупреждающе рычит Касар, уже не скрывая раздражения.

— Я заметил отличительный знак кузнеца на щите, — наконец выдаёт Мерзаль.

— Какой наблюдательный кот, — сухо подмечает Алрик.

Но это мелочи по сравнению с заявлением Мерзаля.

— Подожди… ты знаешь того, кто его выковал?

— Именно это я и сказал. И если мы отправимся к нему, то сможем разузнать про незнакомца, а дальше — по нашему плану. Ведь ничего не изменилось, — завершает свою мысль Мерзаль, уверенно вздёрнув морду.

Я довольно ухмыляюсь. Наконец-то на горизонте мелькает хоть какая-то возможность вернуть мне магию. Нужно только всё выяснить и… удержать этих упрямцев от очередного конфликта. Всего-то.

Мужчины все как один смотрят на щит, который стоит, прислонённый к стене, будто видят его впервые.

— Я не знаю этого знака, — задумчиво тянет Эйрик.

Он ещё и встаёт из-за стола и, присев на корточки возле щита, проводит пальцем по завиткам, внимательно изучая узор.

— Ничего удивительного в этом нет. Этот кузнец живёт далеко на юге, — снисходительно произносит Мерзаль. — Так что переоделись — и в путь, — бодро командует он и спрыгивает со стола, будто уже всё решено.

— Мне кажется, это плохая идея, — произносит Касар уверенно, даже не глядя на него. — Здесь точно незнакомец и дракон, а там какой-то призрачный кузнец.

— Но это наш шанс, — спорю с ним эмоционально. — Это шанс выследить его.

— Нет, — жёстко осаживает меня Касар.

Я вспыхиваю как спичка, но меня опережает Эйрик.

— Брат, подумай! — с тем же нажимом, даже ледяным тоном произносит аскадец. — Лучше отправиться к кузнецу и узнать, с кем мы имеем дело.

— Я не хочу мотаться по свету за призрачным шансом, — непреклонно отвечает Касар. — Нахер это всё! Мы возвращаемся.

— Это не тебе решать! — рычит Эйрик в ответ, и в его голосе уже сквозит открытая угроза.

— Я старший брат, так что мне! — подрываясь на ноги, говорит Касар.

И они в один шаг настигают друг друга и, тяжело дыша, смотрят в глаза, будто ещё мгновение — и сдерживаться уже не будут.

— Касар, хватит уже, — не выдерживаю и подлетаю к этим двум упрямцам.

Мужчины переводят на меня жёсткие взгляды. И была бы я впечатлительной девочкой — отшатнулась бы, но на меня такое не действует.

— Мы отправляемся домой, и точка, — жёстко рубит аскадец.

— Это всё из-за того, что я переспала с Эйриком? — решаю вывести его на чистую воду, не отступая.

И в его взгляде вспыхивает такой гнев и ревность, что ответ мне уже не нужен.

— О как интересно… — протягивает Алрик, который всё это время что-то обдумывал. — Но, думаю, Касар прав. Вам лучше отправиться за подмогой к аскадцам.

— Мы сами решим, куда нам отправляться, — огрызается Касар, даже не поворачивая к нему головы.

Боги… он неисправим в своей ревности. И если двум другим мужчинам хватает мозгов промолчать, то он бушует, не скрывая ни эмоций, ни претензий.

— Конечно… — со сталью в голосе произносит Алрик. — Опростоволосились, а теперь мне нужно готовить замок к новому визиту незнакомца. Вам действительно лучше уйти в поселение аскадцев.

А нет, я поторопилась — теперь и Алрик не сдерживается.

Отхожу на пару шагов от мужчин, потому что они уже враждебно смотрят друг на друга, будто готовы вцепиться в горло. А Алрик, на минуточку, хозяин этого замка. И он не виноват, что аскадцы не смогли справиться с незнакомцем.

«Мирана, нам бы вдвоём быстрее и удобнее было смотаться к кузнецу. От твоих убийц, которые превратились в ревнивых мужиков, толку не будет,» — одёргивает меня Мерзаль.

Но виду не подаю и отворачиваюсь к окну, будто меня это всё не касается.

«Сама вижу, но как ты себе это представляешь? — устало спрашиваю. — Я не могу открывать порталы.»

«Я уже восстановился, могу увеличиться,» — предлагает фамильяр.

«Я не хочу сейчас уходить, — озвучиваю свою мысль. — И… не хочу их бросать.»

«Ох, дурында моя… — протяжно, с пониманием бросает он. — Только не теряй голову раньше времени», — предостерегает он меня.

И как фон слышу, как вновь начинают ругаться братья, а Алрик, наоборот, подходит ко мне и, склонившись, тихо шепчет:

— Ведьмочка, я согласен помочь тебе, но вытаскивать из дерьма аскадцев больше не собираюсь.

Вскидываю на него взгляд и пристально смотрю в его глаза, а он берёт мою косу и перебирает её плетение. Медленно, почти лениво, будто отмеряет время и даёт понять, что всё снова меняется.

— Я тебя поняла, — шепчу в ответ.

А он хмыкает.

— Сильно сомневаюсь, но запомни мои слова, — кидает он и отходит к мужчинам, вновь включаясь в разговор.

«Я ж говорил — всё, союз пал. Мирана, решайся, — настаивает Мерзаль. — Дурында, хватит плыть как барышня.»

«Пойдём», — тихо, даже в мыслях шепчу ему и, кинув взгляд на мужчин, аккуратно выхожу из комнаты, стараясь, чтобы они не заметили.

Закрываю за собой дверь и только тогда перевожу взгляд на нервного кота. Он ходит взад-вперёд и дёргает хвостом.

Сажусь возле него на корточки и останавливаю, проведя рукой по холке.

Он замирает и удивлённо смотрит на меня. Да уж, такой ласки от меня ждать не стоит. И, кажется, именно она и помогает — когда я глажу его, у Мерзаля концентрация становится максимально устойчивой.

— Отправляйся к кузнецу и узнай всё, что сможешь. Нам нужно понять, с кем мы столкнулись, чтобы забрать кристалл, — шепчу ему и продолжаю гладить.

— Смотри не сгинь со своими убийцами и не проболтайся про истинность, — строго проговаривает он и открывает портал.

Мерзаль уходит, а я слышу, как спор мужчин переходит на более громкие тона. Ссора разрастается, накатывает волной, и становится очевидно — нам пора уходить, иначе это закончится плохо.

Захожу обратно в кухню и ставлю всех в известность:

— Мерзаль отправился к кузнецу.

И на меня как по команде смотрят три поражённых мужчины. И так же синхронно они напрягаются, будто в комнате резко стало тесно.

— Это как понимать? — рычит раздражённо Касар.

— Как хочешь, так и понимай, но я приняла решение и отправила своего фамильяра его выполнять, — подняв подбородок повыше, огрызаюсь. — Не нравится — можешь попробовать его перехватить, — хмыкаю, и он скрипит зубами.

Ведь мы все прекрасно знаем, что у него ничего не получится. Мерзаль ушёл через портал.

— Так, мне надоело! — гаркает неожиданно Касар, пока другие переваривают последствия моего выбора. — Собирайся, мы отправляемся домой.

— С чего вдруг ты мной командуешь⁈ — поражаюсь и кричу в ответ, чувствуя, как внутри вспыхивает злость.

Он делает шаг ко мне, но его перехватывает Эйрик.

— Я против! — жёстко ставит в известность.

— А мне плевать. Я отведу Мирану в наш дом, она спокойно пройдёт проверку, пока магия запечатана, и расскажу отцу про дракона.

— А если незнакомец нападёт? Ты об этом подумал? — ледяным тоном спрашивает Эйрик, не отступая ни на шаг.

— А какая разница? Всё равно здесь сидеть глупо!

Ох… он опять проезжается по гостеприимству Алрика. И я вижу, как тот сжимает кулаки, но, заметив мой взгляд, отворачивается, сдерживаясь из последних сил.

Это уже перебор.

Подлетаю к этому упрямцу и кричу:

— Мы в любом случае уходим, но к вам я не пойду. Мне нужно найти незнакомца.

— Миранe нужно вернуть силу, — добавляет эмоционально Эйрик, чем меня удивляет.

Неужели он всё ещё думает о чём-то, кроме дракона…

Хотя нет. Он же уверен, что я приворожила как минимум Касара и ждёт, что я сниму приворот, который оказался истинностью. Ну пусть думает — мне это только на руку.

— Мне плевать на её силу, — заявляет Касар.

— А мне нет! — дёргаю его за руку. — Представляешь⁈

— Я, конечно, всё понимаю, но свои разборки устраивайте где-то снаружи или по пути куда-то. А то вы так можете сутками ссориться, — добавляет масла в огонь оскорблённый Алрик, и в его голосе уже звучит откровенное раздражение.

— Что? — уже идёт в нападение Эйрик, резко разворачиваясь к нему.

И он подходит вплотную к Алрику, и я понимаю, что ещё немного — и драки не миновать. Оба мужчины на взводе, напряжение между ними почти осязаемое, а значит, опять мне всё это расхлёбывать.

— Мы уходим, — говорю громко и подхожу к мужчинам, намеренно вставая между ними. — Прости, — добавляю для Алрика.

Но тот даже взглядом меня не одаривает, продолжая буравить Эйрика. Я же хватаю аскадца за руку и тяну за собой.

Не сказать, что он согласен так идти, но на пару шагов позволяет себя увести, а потом выдёргивает локоть и, ускорив шаг, уходит первым, будто ему важно показать, что он сам принимает решение.

Жду в дверном проёме Касара, который идёт с видом победителя. Закатываю глаза на эту показуху. Я ему ещё припомню его слова про мою магию. Обязательно.

И как только мужчины выходят, я перевожу взгляд на Алрика и говорю:

— Прости, что так вышло, но они диковатые немного, — под конец нервный смешок вырывается сам собой.

— Иди, а то заблудятся без тебя, — шутливо бросает мужчина. — Но знай, что ворота моего замка для тебя открыты. И я напишу письмо местным — они дадут вам провизии и лошадей.

— Спасибо, — искренне благодарю и иду собираться, чувствуя странное тепло от его слов, несмотря на обстановку.

Алрик не соврал и даже проводил нас до лодки. После той стычки с Эйриком в коридоре я попросила, чтобы она всегда была здесь, а не только тогда, когда приплывает кто-то из деревни.

И вот мы отплываем — собранные и хмурые, в полной тишине.

— Ну что, довольны? — кидаю гневный взгляд сначала на одного, потом на второго. — Мы вернулись к тому, с чего начинали.

Мужчины награждают меня тяжёлыми взглядами, полными уверенности, что они сделали всё правильно, и я отворачиваюсь, не желая продолжать этот бессмысленный спор.

Эйрик плавно гребёт, всё дальше отдаляя нас от замка, а я всё глубже погружаюсь в тревожные мысли. По-другому было нельзя, но то, что теперь Алрик далеко и, по сути, меня отделяют от незнакомца только аскадцы, угнетает.

А перспектива идти добровольно в их земли, где каждый будет жаждать меня прирезать, вообще не впечатляет. Единственное, что радует: пока другие аскадцы не поймут, что я ведьма, поэтому поумерят свой пыл.

Но всё, что у нас сейчас есть, — это письмо Алрика, неизвестный дракон, которого ещё нужно придумать, как сразить, и призрачная надежда на Мерзаля, что у него получится что-то узнать.

Смотрю на поселение, которое всё ближе, и задаю себе ещё один тревожный вопрос: а что мне делать с двумя упрямыми аскадцами, которые становятся всё страннее из-за истинности?

Глава 33 Мирана

— Мирана, вразуми его, — шипит Эйрик, немного наклонившись ко мне, почти касаясь плечом.

И это не первая его просьба за время нашей поездки.

Мы в пути уже целый день, и солнце плавно катится к горизонту, окрашивая лес в тёплые, обманчиво спокойные оттенки, а конца этому лесу так и не видно. Дорога тянется, будто издевается, и вместе с ней тянется напряжение между нами.

— Как ты себе это представляешь? — так же тихо шиплю с претензией, бросив на него быстрый взгляд. — Ты что, не видишь? Касар намерен попасть в ваше поселение, чего бы ему это ни стоило.

— Ты же его приворожила, — напоминает он о моём вранье, и в голосе скользит насмешка. — Значит, имеешь над ним власть. Ведьма… — хватает пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Действуй.

— Руку убери, иначе пальцы откушу, — угрожаю ему, но мужчина лишь сужает глаза, будто ему это даже нравится. — Это твой брат, сам с ним справляйся.

— Ты что, не понимаешь, для чего он тащит тебя к нам домой? — тихо спрашивает и кидает косой взгляд на старшего брата, и в этом взгляде мелькает что-то настороженное.

Интересно… а вот отсюда поподробнее.

Я, если честно, так и не поняла, зачем это понадобилось Касару, с учётом того, что магию мне пока не вернули и я не могу ничего сделать с драконом.

Но, как оказалось, это только я не знаю, а вот Эйрик уже всё для себя сложил.

— Может, поделишься? — намекаю, чтобы не молчал.

И этот гад ухмыляется. Самодовольно так, что хочется его, по меньшей мере, придушить.

— А что мне за это будет? — с хрипотцой в голосе спрашивает и окидывает мою фигуру жадным, чисто мужским взглядом, не скрывая намерений.

— Нет, — сразу отказываюсь, понимая, к чему он клонит. — Это была разовая акция.

— А это не тебе решать, Мирана, — с тяжестью в голосе отрезает аскадец. — Когда захочу, тогда подо мной и окажешься.

— Ты не забыл, что я не пугливая девочка и могу отрезать твоё достоинство? — напоминаю ему мягким тоном, даже чуть лениво, будто обсуждаем что-то обыденное.

Это игра, в которую мы играем уже не первый раз. И оба отлично знаем правила. Вот только когда кто-то из нас сорвётся — всегда загадка.

— Не можешь, — ласково шепчет он и гладит по щеке.

И прикосновение его такое нежное, неожиданно тёплое, что я на мгновение теряюсь и почти прикрываю глаза. Это отвлекает. Сбивает с ритма, путает мысли.

Но я быстро возвращаюсь и прожигаю его гневным взглядом, не позволяя себе поддаться.

— Почему? — шиплю дикой кошкой, чувствуя, как внутри поднимается злость.

А этот бессмертный хватает меня за косу и наматывает её на кулак, ещё и дёргает, заставляя запрокинуть голову.

Кричать не рискую — привлечём внимание Касара, который едет спереди, поэтому терплю, сжав зубы. А Эйрик пользуется этим по полной. Он подводит свою лошадь ещё ближе и нависает надо мной, прожигая чернотой своего взгляда.

— Потому что тебе очень понравилось на нём скакать, — медленно, почти по слогам произносит мужчина, и я дёргаюсь, но он только сильнее удерживает. — И ты жаждешь снова оказаться подо мной.

— Напыщенный индюк, — фыркаю в ответ, стараясь не выдать, как его слова цепляют. — Тебя, видимо, по голове ударили, раз ты такое себе насочинял.

— Да? — загадочным тоном переспрашивает и ухмыляется ещё шире.

Что-то мне совершенно не нравится его выражение лица. В нём появляется что-то опасное, почти хищное. Но среагировать не успеваю — Эйрик пользуется этим и впивается в мои губы жгучим поцелуем.

Мычу в его губы и сразу же кусаю. Но он лишь тихо урчит на это и углубляет поцелуй, так и не отпустив мои волосы. Пробую оттолкнуть его, но и это тщетно — он ловит моё запястье и полностью обездвиживает.

И, встретившись с его давящим взглядом, я чувствую, как что-то во мне снова надламывается. Что-то очень крепкое. Оно стояло годами, а сейчас крошится под натиском… истинности, чтоб её.

Я прикрываю глаза и хватаюсь за его накидку пальцами, будто ищу опору. Отвечаю — со всей злостью и пылом, что клубятся внутри.

Со всеми спорящими друг с другом эмоциями, которые буквально заставляют потерять хотя бы подобие контроля.

— Эйрик! — громогласно гаркает Касар, и только после этого мы разрываем поцелуй.

И только сейчас я замечаю, что второй аскадец видит, как мы целуемся. И взгляд у него при этом такой, будто он готов придушить Эйрика прямо здесь.

— Касар, можешь рычать сколько хочешь, — бросает Эйрик легко, будто ничего не произошло. — Но я уже всё сказал. И точка!

— Посмотрим, — с гневом огрызается Касар и едет к нам.

Напрягаюсь всем телом и не знаю, чего ожидать.

— Касар, ты чего? — тихо уточняю, но воин без слов подъезжает вплотную к моей лошади и перетягивает меня к себе на колени.

Удивиться, возмутиться, поразиться толком не успеваю, потому что он быстро и искусно всё проворачивает.

— Зачем? — тут же возмущаюсь, но слезть мне не даёт крепкая рука на талии.

В придачу он посадил меня боком, и спрыгнуть с лошади с такой позиции уже не так просто.

— Чтобы ты не отвлекала Эйрика, — коварно ухмыляясь, сообщает мне этот наглец, притягивая чуть ближе.

— И от чего я не должен отвлекаться? — цедя сквозь зубы, спрашивает Эйрик, держа поводья обеих лошадей, и в его голосе уже звенит раздражение.

— А ты заметил, где мы уже? — вместо ответа спрашивает Касар, при этом даже не взглянув на брата.

— Мы… — аскадец осматривается, хотя лес как лес. — Мы уже в Аскадии, — удивлённо говорит он, будто сам не сразу это понял.

— Именно, так что лучше, чтобы ты не отвлекался и смотрел по сторонам, — жёстко проезжается по брату Касар. — Мало ли, на какие ещё территории напал дракон или где разбойники пируют.

Если с этой точки зрения смотреть, то Касар прав. На территории их «дружелюбной» страны лучше смотреть в оба, потому что сейчас здесь может произойти всё что угодно.

И получается, пока я думала, что его поступок продиктован ревностью, он, оказывается, думал о нашей безопасности. Неожиданно…

— Когда на ночёвку остановимся? — спрашиваю у Касара, пока Эйрик пыхтит рядом, явно недовольный.

— Устала? — с каким-то странным подтекстом спрашивает мужчина, чуть крепче удерживая меня.

— Есть немного, — неуверенно отвечаю, чувствуя, как напряжение всё же даёт о себе знать.

— Тогда можем вот там, — он указывает на высокую сосну и небольшую поляну возле неё. — Разведём огонь и отпугнём диких животных.

— Много водится? — тут же уточняю, невольно оглядываясь по сторонам.

Я сама жила в лесу, но сказать, что рядом было много дикой живности, не могу. Скорее, хищники уходили дальше вглубь и не показывались на глаза.

— А брат тебе сейчас не ответит, верно, — с явной обидой в голосе вклинивается в разговор Эйрик.

— Это ещё почему? — с возмущением отзывается Касар.

— Несколько поселений сгинуло, и животные это чувствуют. Они перемещаются, и где мы их встретим в следующий раз, непонятно, — поучает нас Эйрик, бросив короткий взгляд вглубь леса.

На это я закатываю глаза, но запоминаю, что лучше кинжал держать поближе.

И на этой «приятной» ноте мы спешиваемся. Мужчины разводят огонь, быстро, привычно, а потом кидают на снег походные подстилки для сна. На минуточку — две.

И я выбираю одну из них и сажусь, чтобы погреть руки. Мелкий снежинки кружит вокруг, снег под ногами хрустит и потрескивает от мороза, а огонь постепенно разгоняет холод.

Ужинаем тем, что нам собрали в деревне, и наступает именно тот самый опасный момент — когда нужно понять, как ночевать.

Подстилки две, а нас трое.

— И как мы будем их делить? — спрашиваю, смотря на мужчин по очереди. — Может, кинете накидку, и я на ней усну? — сразу предлагаю, надеясь избежать лишних споров.

— Не получится, ими укрываться будем, — отрезает Касар. — Ложись ко мне под бок, так теплее будет, — сразу же предлагает и кривовато ухмыляется, явно не только о тепле думая.

— Это ещё почему? — вступает в разговор Эйрик, сразу напрягаясь. — Мирана может ко мне лечь спать.

— Нет, не может! — протестует Касар. — Ты сам говорил, что доверять ей нельзя, так вот и отступись.

— Касар, не передёргивай. Она будет спать со мной, — парирует зло Эйрик.

И пока мужчины продолжают доказывать друг другу, кто прав, и делить меня, решаю устроиться посередине. Они как раз постелили подстилки рядом, чтобы можно было перекусить всем вместе.

Достаю кинжал и кладу рядом с головой, чтобы удобнее было дотянуться в любой момент. Аскадцы, конечно же, не возят с собой даже подобия подушки. Они суровы, как и их край бесконечных зим и снегов.

— Спокойной ночи, — гаркаю им, чтобы перекричать, а они уже и толкать друг друга в грудь начали.

Видимо, словами выяснять отношения уже мало — рукопашная пошла. После моего заявления наступает тишина, и, судя по всему, только сейчас они замечают, что я уже улеглась.

Слышу, как оба тяжело пыхтят, и решаю поставить точку в нашем противостоянии.

— Если кому-то не нравится такая позиция, то может пойти поспать на сосне, — ставлю перед фактом и тяжело вздыхаю.

Вообще-то это я должна была кричать и спорить. Аскадцы столько сделали ведьмам, что я должна буквально их проклинать. Но вот в чём загвоздка… не могу.

Они ничего, почти ничего, не сделали мне. К тому же я их бросала не раз и обманываю до сих пор. Поэтому мы в некотором роде квиты, и это вынужденное перемирие — пока не решу, что делать, и не вернётся Мерзаль.

Поток мыслей прерывается, когда чувствую на своей талии и бедре по горячие ладони. А это зачем?

— Руки свои держите при себе, — тут же отзываюсь на такое.

— Молчи, девчонка, — фыркает Касар и придвигается ближе.

Теперь я оказываюсь чуть ли не нос к носу с ним. Мужчина ещё и подкладывает свою руку мне под шею, чтобы было удобнее. А Эйрик тем временем пристраивается сзади и сжимает пальцы на моём бедре.

И это всё через ткань платья и шубы, но я всё равно чувствую их прикосновения. Будто они касаются не через одежду, а прямо кожи — горячо, обжигающе, слишком ощутимо.

— Вы руки уберёте? — уточняю с претензией.

На что получаю синхронное рычание. О, как… сговорились.

— Я тебя недостаточно крепко обнял? — нагло спрашивает Касар и придвигает меня ещё ближе, окончательно лишая пространства.

— А может, я недостаточно? — шепчет на ухо Эйрик так соблазнительно, что я волей-неволей реагирую на его голос.

— Не-не… — поспешно отвечаю. — Всё хорошо.

— Спи, — командует Касар.

И на некоторое время наступает тишина. Каждый из нас знает, что мы не спим, потому что при таком напряжении невозможно расслабиться.

Между нами будто звенит что-то. Оно натянуто и сейчас будто вздрагивает, не давая отойти друг от друга подальше.

— Я переживаю о Мерзале, — выдыхаю на грани слышимости.

Потому что терпеть это напряжение уже невозможно. И оно очень странным образом влияет на меня… будто раскрывает изнутри, вытаскивает наружу то, что я привыкла держать под контролем и при себе.

— Он боевой кот и сможет о себе позаботиться, — мягко отвечает Касар.

— Да, — соглашаюсь с ним и поворачиваю голову к Эйрику. — А ты как думаешь, он справится?

— А у тебя есть сомнения? — ухмыляясь, спрашивает мужчина.

— Его долго нет, — делюсь самым большим опасением.

— Ты бы почувствовала, если бы с ним что-то произошло? — спрашивает Касар и поворачивает меня за подбородок, заставляя сосредоточиться на себе.

— Да, — тихо и почти растерянно отвечаю, прислушиваясь к себе.

— Значит, спи, он вернётся, вот увидишь.

— Ну да, — соглашаюсь и прикрываю глаза.

Глава 34 Мирана

И через какое-то время у меня даже получается уснуть, как и у мужчин. А потом происходит что-то странное.

Меня будто колышет на волнах в лодке. Не сильно, но довольно ощутимо. Хотя мне не снится вода как таковая, и что это такое, понять не могу. А потом вдруг «лодка» меняет направление, и ощущение становится ещё страннее.

Но и эта странность пропадает под градом ощущений — таких обжигающе требовательных, что игнорировать уже невозможно. А ещё я слышу шёпот, но не могу разобрать слов.

И шепчет мужчина раз за разом — настойчиво, хрипло и тихо.

И хоть и не сразу, но у меня получается разобрать шёпот.

— Ведьмочка, просыпайся или трахну так, — шепчет Эйрик, и я чувствую укус за шею, острый, будоражащий.

Резко распахиваю глаза и ничего не могу понять. Вместо костра я вижу только снег и сосны. И небо стало ближе и… я стою.

А потом встречаюсь с полыхающими жёлтыми глазами Эйрика. Точнее, это взгляд волка внутри него. Мужчина может даже и не осознавать, но его волк пробивается наружу, давит, требует.

— Эйрик, что происходит? — ломаным после сна голосом спрашиваю, всё ещё не до конца приходя в себя.

— Сил больше нет, — надрывно произносит он. — Когда ты привораживала брата и меня зацепила, ведьма, — последнее слово он произносит как ругательство, сдерживая что-то внутри.

— И что ты?

Договорить у меня не получается, потому что он впивается мне в губы страстным поцелуем, а я хватаюсь за его шею, чтобы не рухнуть в снег.

И только сейчас начинаю чувствовать спиной сосну, потому что Эйрик усиливает напор, буквально вжимая меня в неё. Он уже расстегнул мою шубу и проник под подол платья, даже не развязывая его, действуя быстро, жадно, будто времени нет.

И когда он сдвинул трусики и коснулся складочек пальцами, волна жара прокатилась по животу, резкая, неожиданная, выбивающая дыхание.

Боги… что ж это такое?

Меня тянет к нему так, что оторваться не могу. Одновременно хочу прибить — и сама запрыгнуть. Кричать, драться и оседлать его.

Проезжаюсь ногтями по его шее, и он тихо рычит, продолжая распалять меня, будто ему мало, будто он специально ведёт меня дальше. Но мне этого тоже мало.

Мне мало вот так — не кожа к коже. Я хочу максимума. Если он решил окунуть нас в это безумство посреди леса зимой, то мы будем гореть в нём вдвоём.

Нервными, дёргаными движениями проезжаюсь по его груди и прессу, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, и достигаю шнуровки на штанах.

Сжимаю его член через ткань, и он довольно рычит, сильнее прижимаясь ко мне, и начинает уже насаживать меня на свои пальцы. Терзать губами. Завлекать ещё дальше, не давая времени опомниться, не оставляя ни секунды на разум.

Я в водовороте и не могу остановиться. А он закручивает его всё сильнее, глубже, быстрее.

Мы горим и плавимся на улице посреди зимы. Снег падает на наши волосы и, кажется, тает, потому что мы раскалены до предела, будто сами стали источником жара.

— Ну же, сожми сильнее, — шипит он мне в губы, оторвавшись на мгновение.

Дышим мы загнанно и рвано. Оба на взводе, на грани, и только сейчас меня посещает мысль — очень вовремя, я бы сказала.

— А где твой брат?

— Меня уже мало? — зло и ревниво шипит мужчина, впиваясь в меня взглядом.

— Если он услышит наши шалости, боюсь, на одного аскадца станет меньше на земле, — подмечаю и кручу головой.

Но никак не получается разглядеть ничего, кроме сосен.

— За меня переживаешь? — криво ухмыльнувшись, спрашивает Эйрик и склоняет голову на бок.

При этом он замедляется и медленно входит и выходит пальцами из лона, будто специально проверяет мою выдержку. А я прикусываю губу, чтобы не стонать, сдерживаясь из последних сил.

— Тебе показалось, — рвано выдыхаю.

— Сделаю вид, что поверил, — скалится он. — Я отошёл, но если ты будешь громко стонать — он услышит.

— То есть ты уверен, что я буду стонать или даже кричать? — с претензией спрашиваю его, кидая вызов.

— Напрашиваешься, девка? — такой же монетой отвечает он мне.

Встаю на носочки и закидываю одну ногу ему на бедро, чтобы раскрыться полностью, не оставляя между нами ни расстояния, ни сомнений.

— Что ты, — удивлённо шепчу. — Я же трясусь при виде такого бравого воина, — выдыхаю в его губы.

— Стерва, — порыкивает он тихо, и в его взгляде загорается огонь, такой, что в нём легко сгореть без остатка.

Там такие искры пляшут, что впору сгореть под ними. Они зазывают — гореть вместе с ним, без остатка, без мыслей. А я наивная поддаюсь этому и ведусь, позволяя себе утонуть в этом огне.

— Паскудник, — обзываюсь, припоминая его проделки.

А Эйрик запрокидывает голову к небу и тихо смеётся — чисто по-мужски, грубовато, но так завораживающе, что у меня внутри всё откликается.

Я не сдерживаюсь. Прохожусь языком по его кадыку, чувствуя, как он сглатывает, как напрягается под моим прикосновением, и расшнуровываю брюки.

Теперь он в моих руках. И я не только про член мужчины. Он весь в моих руках. Я это вижу, когда он опускает взгляд к моим глазам.

Тяжёлый, тёмный, затягивающий.

Я ласкаю его, а он меня — не отрывая взгляда друг от друга, будто проверяя, кто первый сорвётся. А снег будто в кокон нас берёт, отрезая от всего мира.

— Я хочу тебя, — хрипит он, откровенно ставя в известность и предупреждая, что будет так, как он решит.

— А я не хочу, — противостою, хотя голос уже предательски дрожит.

— Правильный ответ, — скалится он и одним точным движением проникает в меня.

Закатываю глаза, а он тут же прикрывает мне рот рукой. Он склоняется ко мне ближе, почти касаясь губами кожи, и шепчет:

— Я уверен, что ты будешь громко стонать.

И сказал он это с такой уверенностью, что я прикусила кожу на его ладони, упрямо и назло. На это он только рассмеялся и, подхватив меня за колено, начал доказывать, что я буду не только стонать, а ещё и кричать.

Эйрик входит в меня так, будто перекрыть всех остальных хочет. Словно у него миссия такая — забрать, оставить след, не отпустить.

Обезумевший, изголодавшийся и дикий.

А я полностью принимаю эту дикость и приумножаю.

Ведь только в ней сейчас рождается что-то настоящее. И мы высвобождаем её, смотря друг другу в глаза. А черты его лица ужесточаются по мере того, как мы подходим к пику.

Я чувствую, что ещё несколько толчков — и конец, а член мужчины увеличивается во мне, принося ещё более яркие, острые ощущения. Я буквально состою сейчас из них и резко распадаюсь на осколки таких разных миров, что не собрать никогда.

Закатывая глаза, кричу от оргазма. Содрогаюсь всем телом, пока он продолжает меня терзать и доходит до пика сам. Протяжный стон с его губ и сжатие ладоней — вот что приносит мне его высвобождение.

И когда он убирает свою руку от моего рта, я делаю вдох и открываю глаза.

Мир вокруг стал ярче. Резче. А его глаза вновь приобрели привычный оттенок.

— Видишь… — начинаю, но он опять закрывает мне рот рукой.

— Тихо, — шепчет он и, повернув голову, смотрит на деревья.

И только сейчас я начинаю слышать, как нервничают лошади.

— Они идут, — шепчет Эйрик и ставит мою ногу на землю, а потом, не смотря, отворачивается и встаёт передо мной.

И это выглядит так, будто он полностью собой закрывает меня от чего-то. Только от чего?

— Кто идёт? — тихо спрашиваю и, опустив платье, застёгиваю шубу.

— Сюда идёт стая, скорее всего, волков… — он замолкает, когда я напрягаюсь от услышанного. — Хотя они не идут, они уже готовятся напасть. Мирана, где твой кинжал?

— Возле Касара… — быстро добавляю: — он же спит, Эйрик.

— Сейчас проснётся, а ты беги быстро к нему и хватай кинжал.

Мужчина отходит и ставит меня лицом к месту нашего привала.

— Уверен? — тихо спрашиваю и всматриваюсь в лес, но не вижу волков.

— Уверен, — жёстко отвечает мужчина и толкает меня в плечи, чтобы я бежала. — Касар, я трахнул Мирану! — кричит он во всю мощь лёгких в тот момент, когда я начинаю бежать за кинжалом.

Глава 35 Мирана

— Что⁈ — кричит Касар, когда я оказываюсь возле него.

Мужчина успевает подорваться на ноги и резко схватить меня за плечи, сжимая так, будто хочет вытрясти из меня правду любой ценой.

— Мирана, ты трахалась с Эйриком? — ревниво требует ответ, его пальцы впиваются сильнее, а взгляд темнеет, наливаясь бешенством.

— Они стремительно приближаются! — кричит Эйрик, и я, кинув взгляд в его сторону, вижу, как он снимает медальон.

Значит, он хочет принять бой в образе волка.

— Да! — кричу Касару в лицо и вижу, как в глазах мужчины вспыхивает ярость, густая, жгучая. — И лучшего любовника у меня ещё не было!

Касар встряхивает меня за плечи и рычит, почти срываясь, а я, бросив взгляд в ту сторону, куда смотрел Эйрик, отчётливо понимаю — пора.

— Касар, стая волков уже здесь, и мне нужна вся твоя ярость, — прошу мужчину, глядя прямо в его глаза, не отводя взгляда.

Настрой правильный мы с его братом ему обеспечили, и теперь он не подкачает. Должен не подкачать.

— Так это шутка? — подозрительно спрашивает он, но уже переводит взгляд туда же, куда и я.

Эйрик скалится и рычит, а из-под ветвей молодой сосны медленно выходит… и это не волк.

Мужчина отпускает меня и тут же хватает свой топор. Тот вспыхивает магией, показывая, что готов к бою, что жаждет крови не меньше хозяина.

— А мы разве не на территории Аскадии? — дрогнувшим голосом спрашиваю, и Касар встаёт рядом со мной, почти плечом к плечу, и вкладывает в мою ладонь мой же кинжал.

— Да. И таких тварей раньше здесь не было, — жёстко отвечает аскадец.

И мы во все глаза смотрим, как в свете луны показывается челюсть далеко не волка. Нет, внешне он, конечно, похож на него… но выше в холке, шире, тяжелее.

И кости… Они видны. Частично.

Особенно под лунным светом — сверкают белёсым. Словно только под ночным светилом раскрывается вся ужасающая правда об этом существе.

Это дикость — такие звери. Они будто…

— Кого-то оно мне напоминает… — бубню себе под нос. — Эйрик, иди к нам, — тихо добавляю, стараясь не делать резких движений.

— Ты знаешь, что это за твари? — поражённо спрашивает Касар.

Он, как и я, не сводит взгляда с того места, где уже появилась четвёртая морда. Но Эйрик медлит, а я не могу точно вспомнить, у кого из моей родни были такие зверушки. Но то, что это именно их питомцы, я уверена.

— Эйрик, иди к нам и не смей нападать на них в образе волка, — медленно тяну, пытаясь вразумить аскадца, чувствуя, как внутри всё холодеет от предчувствия.

— Может, пояснишь? — всё ещё стоя в стойке, но не спеша приближаться, спрашивает Касар.

— Животные, пропитанные магией, и оружие, пропитанное магией… никакой ассоциации не проскальзывает в мыслях? — ехидно тяну, хотя внутри уже не до шуток.

И только когда произношу это, Эйрик резко поворачивает морду.

— Беги! — кричу, понимая, что всё пришло в движение.

Эти волки бы дальше присматривались… но резкое движение Эйрика — и вот они всем скопом срываются с места, бросаясь на него.

— Брат! — вопит Касар и бросается вперёд.

И я вижу, как у чёрного волка Эйрика только и получается уворачиваться от клыков хищников, для которых достаточно одного укуса — и противник не жилец.

Я не найду так же быстро кристаллы, чтобы залечить раны Эйрика, как рану Касара. К тому же у меня нет магии, и кристаллы не будут работать.

Касар врывается в гущу событий, отталкивая одного из волков, и с размаха врезает топором по другому. Но тот лишь отшатывается. Эйрик сбивает ещё одного, уходя от укуса в последний момент.

Но неправильных волков много, и они действуют слаженно, а у Эйрика до сих пор нет оружия в руках. И они давят, не давая передышки, сжимая круг всё плотнее, загоняя аскадцев в смертельную ловушку.

И, видя, насколько им сложно, пожалуй, совершаю очередной свой безрассудный поступок. Я кидаюсь к вещам Эйрика и достаю оттуда удлинённый клинок. Он вспыхивает в моей руке, отзываясь магией, и я несусь к мужчинам, почти не чувствуя земли под ногами.

— Мирана, стой! — кричит Эйрик, уже превратившись в человека.

И это чуть не стоит Касару жизни, потому что он оборачивается на меня и отвлекается.

— Держи, — бросаю ему клинок, и аскадец, словив его, начинает уже не обороняться, а полноценно нападать на этих тварей, с яростью, которой только и не хватало.

Рёв стоит такой, что всё живое точно разбежалось. Рычание, скулёж, крики, аскадские маты — всё смешивается в единую какофонию звуков, давящую и гулкую.

А я лишь успеваю отслеживать, насколько близко подступаются волки к мужчинам, как мелькают клыки у самой кожи, и когда Касар убивает последнего, обезглавливая, мы замираем.

А я полностью убеждаюсь, что ни в коем случае нельзя было подпускать мужчин ближе к ним. Ведь у этих зверушек даже нет крови в жилах — чистая магия.

Подхожу к мужчинам и присаживаюсь возле трупа одного из волков и смотрю, как по его венам ещё искрит магия. Она словно пульсирует и переливается желтоватым цветом.

— Кто они и что здесь забыли? — басит Касар и дёргает меня за локоть. — И какого ты опять полезла в самую гущу⁈ — рычит под конец обвинительно, всё ещё на взводе.

— Брат, хватит уже твоих криков, — возражает Эйрик.

И, что бывает нечасто, встаёт на мою сторону. Он ещё и отпихивает злого Касара, в котором бурлит пыл битвы, от меня.

— Говори, ведьмочка, — командует Эйрик не сильно мягче, но уже без прежней резкости.

— А я уж себя накрутила, что хоть один из вас будет с манерами, — закатив глаза, фыркаю.

— Какие манеры? — вкрадчиво произносит Эйрик, нависая надо мной. — Мы же возле леса живём и совсем дикие, — и под конец для наглядности ещё и рычит, почти у самого лица.

А я щурю глаза, понимая, на что он намекает. Он подслушал разговор.

— Ты о чём? — спрашивает Касар, оказываясь рядом.

Он буравит требовательным взглядом то меня, то брата.

— Она так отзывалась об аскадцах, пока ты лапами махал в образе медведя на кухне, — сдаёт меня Эйрик.

— О как, — протягивает Касар.

И я перевожу на него поражённый взгляд.

И это всё? Ни криков, ни упрёков не будет?

Слишком спокойно… даже подозрительно.

— Касар, тебя не ранило? — на всякий случай спрашиваю и быстро осматриваю мужчину, взглядом скользя по плечам и груди.

— А к чему такие вопросы? — спрашивает мужчина.

— Ты не ругаешься, — отвечаю и продолжаю глазами шарить по его груди, пытаясь зацепиться хоть за что-то подозрительное.

Но ничего не видно из-за накидки.

— Переживаешь, что мы можем пострадать? — спрашивает Касар и делает шаг ко мне.

И теперь я оказываюсь зажатой между двумя разгорячёнными мужчинами — от них тянет жаром, потом и чем-то диким, звериным.

— Конечно, вас могли задеть клыками или когтями, а это очень рискованно, — отвечаю без задней мысли, всё ещё сосредоточенная на возможных ранах.

— Ранили, — тише и как-то приглушённо отзывается Касар. — Вот сюда, — он кладёт мою руку к себе на грудь.

— Что? — спохватываюсь. — И ты молчал? — запыхавшись и начиная по-настоящему нервничать, продолжаю. — А ну быстро раздевайся! — командую непреклонно, уже почти злясь.

— Развёл как маленькую, — неожиданно хмыкает сбоку Эйрик, и, когда я перевожу на него взгляд, он подмигивает мне.

— Это что, шутка такая была? — нарочито тихо спрашиваю и щурю глаза. — Пока я переживаю, вы просто притворялись?

— Почему мы? — будто оскорблённо отвечает Эйрик. — Это всё Касар.

— Но ты промолчал! — кричу на него.

— Да, — самодовольно отвечает этот гад. — А ты ждала, что я буду сдавать брата? — вот теперь он точно издевается.

— А ну руки прочь! — кричу и расталкиваю их. — Разделись быстро!

— Мирана, ты кровавой бойни хочешь или секса втроём? — ухмыляясь, пошло и весело спрашивает Эйрик, нависая.

— Ни то ни другое! — жёстко отрезаю. — Раздевайтесь!

— Девочка, хватит командовать, — мягко, но с нажимом ставит меня на место Касар. — Ты лучше расскажи, откуда знала, что это не волки.

— Я не помню, откуда узнала про них. Это Мерзаль у меня лучше всё запоминает, — отмазываюсь, стараясь звучать ровно, и, похоже, они верят.

— А жёлтая дрянь в их венах? — всё же допытывается Касар.

— Это магия. И они, похоже, намеренно оживлённые, чтобы служить, — отвечаю, а потом спохватываюсь. — Так, хватит мне зубы заговаривать. Раздевайтесь оба! Живо!

Братья переглядываются, а потом пожимают плечами. И больше без пререканий начинают раздеваться. И чем больше частей мужского гардероба оказывается на снегу, тем дальше зима со своей стужей отступает.

Меня в жар бросает, и я начинаю невольно любоваться: взгляд то цепляется за широкие плечи одного, за напряжённые, перекатывающиеся под кожей мышцы рук.

То соскальзывает на второго — на рельеф пресса, на тёмную дорожку, уходящую ниже. На силу, которая буквально читается в каждом движении.

Я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд дольше, чем стоило бы, и тут же перевожу его, будто это хоть как-то помогает.

И когда всё это, скажу честно, великолепие предстаёт передо мной в полностью голом виде, я закусываю губу, пытаясь удержать лицо спокойным.

— Что такое? — насмешливо кидает Эйрик.

— Больше не хочешь нас осматривать? — шутит Касар, но всё же бросает жёсткий, ревнивый взгляд на брата.

И, что удивительно, именно это приводит меня в реальность. Где двое мужчин стоят посреди леса абсолютно голые и ждут, пока я посмотрю, нет ли порезов и ран на них, чтобы убедиться, что их жизни ничего не угрожает.

Подхожу сначала к Эйрику, потому что он кажется безопаснее. Но, как оказалось, меня посетило обманчивое чувство.

Как только я оказываюсь ближе, он сразу же дёргает меня за талию на себя и впивается в губы поцелуем. Резко и жадно, будто только момента подходящего ждал. Будто не было у нас секса буквально недавно.

Я даже толком осмыслить не успеваю, что произошло, как слышу недовольное рычание, и тут же сильные руки отрывают меня от мужчины и задвигают себе за спину.

— Ты охренел! — орёт разгневанно Касар. — Я тебе руки поотрываю, Эйрик. Она моя!

— С чего ты это решил⁈ — с претензией парирует Эйрик, делая шаг вперёд.

— Так! — гаркаю на обоих, резко, перекрывая их. — Я не собираюсь кому-то принадлежать. Я не скотина, чтобы вы меня передавали из рук в руки. И скажу вам прямо: я не хочу вас обоих, — заканчиваю, смотря в эти удивлённые и злые глаза, наполненные темнотой.

— Всё сказала⁈ — начинает закипать Касар.

— Если вам плевать на ваши жизни, то и я переживать о них не буду, — выдаю обиженно и, развернувшись, ухожу.

Пусть сами проверяют себя. Я же хотела как лучше и беспокоилась о них.

Прихожу к нашей стоянке, подхватываю свою сумку и сразу же иду к своей лошади. И все три лошади до сих пор нервничают, хотя и видят, что хищники неподвижны в снегу. А возможно, животные чувствуют аномальных волков, которые даже после смерти — живы.

Кидаю на трупы взгляд, пока слышу тяжёлые шаги мужчин, и пытаюсь вспомнить, что я ещё помню о них, но никак. Вот если бы Мерзаль был тут… Он действительно в библиотеке читал, а я зачастую скучала и пыталась сбежать из неё поскорее.

— Осматривай, — серьёзным тоном произносит Касар.

— Сами, — фыркаю в ответ.

— Мирана, — с нажимом прилетает от Эйрика.

И я всё же кидаю взгляды на обоих мужчин по очереди. И вижу, что они оставили все лишние мысли и готовы пройти мою проверку.

Закидываю сумку на лошадь и закрепляю её.

— Что, поняли, что это не шутки? — колко бросаю и подхожу в этот раз к Касару.

И дальше скрупулёзно осматриваю мужчин и провожу пальцами по тем местам, которые оставляют вопросы после осмотра, чуть надавливая, проверяя реакцию. А ещё отмечаю, сколько же мелких шрамов у них есть, особенно на спине — старые, побелевшие, и более свежие, едва затянувшиеся.

— Всё хорошо? — спрашивает Эйрик, когда я застываю именно за его спиной.

Я застыла возле глубокого шрама под левой лопаткой.

— Откуда он? — спрашиваю шёпотом и веду пальцем по шраму.

Не знаю почему, но именно он привлёк моё внимание, зацепил и не отпускает.

— Может, про другой хочешь спросить? — с явным напряжением в голосе переспрашивает мужчина.

Похоже, моё чутьё не подвело. Именно этот шрам имеет значение. Эйрик смотрит на меня через плечо, а Касар заходит за его спину.

— Про этот он тебе точно не захочет рассказывать, — с лёгким смешком говорит Касар.

— Да иди ты, — не зло отмахивается от брата мужчина и начинает одеваться, будто пытаясь побыстрее свернуть разговор.

— Почему? Что это за шрам такой? — спрашиваю у Касара, но он лишь кивает на Эйрика.

Касар тоже уходит одеваться.

— Кстати, ты чего сорвалась к лошади? — спрашивает Касар.

— Владелец волков может их оживить. Ты же видел, магия не пропала, — отвечаю, особо не раздумывая, но внутри снова неприятно ёкает от этой мысли.

— Разумно.

И мы выдвигаемся в путь посреди ночи, понимая, что в лесах уже небезопасно так ночевать. А следующая наша остановка будет уже в поселении аскадцев — с комфортом, но, чувствую, опять с приключениями на мою пятую точку.

Но я пока об этом не догадываюсь и упрямо прячу нос в вороте шубы, стараясь отгородиться от холода и от всего, что только что произошло.

Глава 36 Мирана

— Нам две комнаты, — уверенно говорит Касар, стоя возле стойки в трактире.

— С чего вдруг? — вклинивается Эйрик в разговор даже быстрее меня. — И Мирана, конечно же, будет в твоей? — с ревностью в голосе уточняет.

Закатываю глаза и складываю руки на груди, наблюдая этот нескончаемый балаган. Если честно, то они мне уже надоели.

Мужчины никак не поймут, что меня невозможно поделить, как бы им этого ни хотелось. А истинность будет толкать их на этот заведомо проигрышный шаг раз за разом.

— Конечно, — жёстко рубит Касар. — А то ты вдруг опять решишь прогуляться, — сквозь зубы цедит, намекая на наше приключение в лесу.

В какой-то степени он прав, но, очень важное но — именно благодаря нашей «прогулке» мы быстро заметили стаю.

— Касар, тут полно девок, выбирай любую, — разводит руками Эйрик, показывая, что здесь большой выбор.

— Если нужно… — вмешивается мужик за стойкой, и братья переводят на него яростные взгляды, а потом опять сверлят друг друга ими.

— А на что Эйрик намекает? — с любопытством спрашиваю, скользнув взглядом по каждому.

— Ни на что, — тихо рычит Касар.

— А чего не рассказать? — воодушевляется Эйрик. — Касар у нас любит погулять. И зачастую одной девки мало, он любит поразвлечься как следует, — со злорадством сдаёт брата аскадец.

— О как… — протягиваю задумчиво, приподняв бровь.

— Не слушай его, — тут же отрезает Касар. — Это он говорит в отместку!

— Да? — деланно удивляюсь. — За что?

Что я ещё узнаю, пока они тут как петухи хвосты распушили?

— Ему обидно, но он никогда не признавал, что самые красивые аскадские девки ко мне уходят, пока он по глупости любит недосягаемую, — выдаёт на одном дыхании Касар.

И это Эйрик спустить так просто ему уже не может. Он хватает его за грудки и шипит, находясь впритык:

— Ты думай, что несёшь и где, — угрожающе произносит.

И на удивление Касар не отвечает — он, похоже, соглашается с высказыванием брата.

Очень интересно.

А в кого это Эйрик влюблён?

И, конечно же, память всё подкидывает в самый нужный момент. Тогда, когда ты этого не ждёшь. Слово, раскрывающее ошейник, который красовался на моей шее и блокировал магию.

Видимо, не просто так это слово было женским именем. Как же её?..

Пытаюсь вспомнить, и имя вроде крутится вот тут, почти…

— Галара, — произношу тихо, вспомнив.

И братья сразу переводят на меня странные взгляды.

— Согласен, три комнаты, — поспешно соглашается Касар.

А Эйрик, схватив меня за локоть, оттягивает к столам, пока я не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

— Что это было? — шиплю на него и скидываю шубу.

Здесь натоплено, и если мы собираемся перекусить, что как раз кстати, потому что мы полночи в пути были и полдня. Пока шли по лесу, решили больше привалов не делать — мало ли, те зверушки могли ожить. И я так и не могу вспомнить, кому они принадлежат.

— Не важно. Просто не произноси это имя, — жёстко требует Эйрик.

— Почему? Потому что это твоё неразделённое любовное влечение, аскадец? — издевательски тяну, и он рывком наклоняется ко мне, резко, почти угрожающе.

Ещё одно мгновение — и его пальцы смыкаются на моей шее, а у меня во взгляде вспыхивает гнев.

— Хорошо подумал? — стальным тоном спрашиваю и накрываю его пальцы своими. — Эйрик, мне плевать на твоих девок, потому что они в прошлом. Но со мной ты так себя вести не будешь. Я не позволю.

— Брат, отпусти, — требует Касар, и Эйрик нехотя отпускает.

Касар садится за стол, и через пару минут, которые проходят в натянутом молчании, пока вокруг гремит смех вперемешку с руганью, нам приносят еду с элем.

— И я должна это всё проглотить? — не успокоившись, спрашиваю, прожигая взглядом обоих мужчин. — Меня, значит, девкой обзывать можно, а какую-то Га…

— Заткнись и не смей произносить её имя, пока мы в аскадских землях, — требует Касар, чем меня очень сильно удивляет.

Щурю глаза и, смотря на него в упор, требовательно произношу:

— Тогда рассказывайте, кто это, иначе я и кричать умею. И мне плевать, что произойдёт дальше. Меня всё равно не вычислят.

Эйрик сжимает пальцы в кулаки, явно бесясь, что я вскрыла его больную, уязвимую точку. А Касар только хмыкает и переводит взгляд на младшего брата, давая ему возможность высказаться.

— Она жена нашего конунга, — тихо произносит Эйрик, смотря на меня.

Он не уводит взгляда, его голос не ломается — он просто на внутренем надломе говорит правду, которую я буквально вытянула из него.

— Даже так, — довольно улыбаясь, протягиваю. — Она даже не смотрит в твою сторону, так? — спрашиваю, чтобы понять степень его глупости, и чуть наклоняю голову, внимательно отслеживая реакцию.

На это Эйрик рычит и, поднявшись так резко, что стул отлетает назад, стремительно уходит, так и ничего не съев.

Хмыкаю и приступаю к еде, под пристальным взглядом Касара.

— И зачем? — спрашивает он, тоже приступив к еде, но не сводя с меня внимательного, чуть прищуренного взгляда.

— А не стоит меня обижать, — мило улыбнувшись, отвечаю.

— Он припомнит тебе это, — подмечает мужчина, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— И что? — удивлённо отвечаю. — Я должна бояться?

— Мирана, не стоит… — начинает аскадец, но, задумавшись, замолкает. — Делай что хочешь, — говорит вместо того, что планировал, словно передумав меня отговаривать.

Пожимаю плечами и больше не поднимаю взгляд от тарелки. И как же я удивляюсь, когда к нам возвращается Эйрик. Вид у него взъерошенный, на волосах и накидке ещё не стаявший снег, а костяшки на обеих ладонях сбиты, кожа на них содрана и уже темнеет.

Отмечаю это, но не комментирую, потому что этот шальной взгляд, в котором будто пляшут тени Хельхейма, ничем хорошим закончиться не может.

— Выпустил пар? — с поддёвкой спрашивает Касар у брата.

— А ты, я смотрю, рад? — с нескрываемой злостью спрашивает в ответ. — Твои подвиги забыты, а вот мой на слуху, — едко добавляет.

— Отчего же, — вступаю в разговор. — То, что Касар любвеобильный бабник, я уже поняла.

И, что удивительно, мужчина не пытается этого опровергнуть. Только хмыкает, будто ему и правда нечего возразить. На некоторое время за нашим столом опять повисает тишина, плотная, натянутая, которую прерывает Эйрик.

— Вы заметили, что эти волки нападали странно? — спрашивает он, когда мы уже пьём эль.

— Что ты имеешь в виду? — уточняет Касар серьёзным тоном, сразу переключаясь.

— Они нападали на нас, но совершенно игнорировали Мирану, — поясняет Эйрик. А потом переводит взгляд на меня. — Ничего не хочешь добавить?

В его взгляде вновь появилось подозрение?

Или мне показалось?

— Ты на что намекаешь? — взрываюсь в ответ и шиплю на него. — Что я ими управляла? Эйрик, очнись, мы так и не отобрали кристалл у незнакомца.

— Предположим. А если бы сила была при тебе? — тут же спрашивает он, щурясь.

— Я не могу оживлять мёртвых. Разве ты не заметил, они были мертвы на момент нападения, — сразу отвечаю с нажимом, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Но ты знала, что в них магия. Знала, что укус опасен, — подмечает Касар, не сводя с меня взгляда.

— Это что, допрос? — облокотившись спиной на стену, спрашиваю и залпом допиваю содержимое чаши, чувствуя, как эль обжигает горло.

— Нам нужны ответы, — с нажимом произносит Касар.

— У меня их нет, — развожу руками, но мужчину не устраивает такой ответ. — Хорошо, точнее я не помню, кто мог это сделать. Я чи… — запинаюсь, — слышала про такое, но не помню где и от кого.

— Точно? — внимательно смотря в мои глаза, требовательно произносит Эйрик.

— Да! — огрызаюсь на обоих.

И я уже встаю, чтобы уйти, но мужчины не дают. Они оба кладут тяжёлые ладони мне на плечи, и я плюхаюсь на скамью обратно. Касар подзывает девушку, и она приносит мне ещё эля. Я фыркаю и отворачиваюсь.

— Пей, согреться не помешает, — подмечает Касар уже без претензии, ровным тоном, но с тем самым спокойным нажимом.

Перевожу взгляд на мужчину и замираю. Он заботится?

Вглядываюсь в его глаза и со всей ясностью понимаю, что да. Касар, рычащий и требующий постоянно чего-то, заботится.

Улыбаюсь довольно и отпиваю из чаши.

— И в честь чего улыбка? — спрашивает Эйрик.

— Не скажу, — загадочно улыбаясь, отвечаю, сверкая глазами.

— Как знаешь, — соглашается Касар. — Но забывать о том, что эти волки охотились сугубо на нас с братом, не стоит.

— Думаете, вы разозлили кого-то могущественного? — спрашиваю, посматривая по сторонам, невольно оценивая обстановку.

Вокруг народ веселится, мужики меряются силами, кто-то уже орёт песни — ничего особенного, обычный шумный вечер.

— Уж не знаю кого, но животных, пропитанных магией, в лесу Аскадии не каждую ночь встретишь, — подмечает Эйрик, хмыкнув.

— А может, это он наслал их? — тихо спрашиваю, резко возвращая взгляд на аскадцев. — Может, незнакомец?

— А мог? — прищурившись, спрашивает Касар.

— Он маг и сильный, но я не знаю его пределов. Я всего лишь бежала от него, а не стремилась к нему, — поясняю прямо.

— Плохо, — хмуро протягивает Касар. — Лучше знать, на что способен враг.

— Ага, это как мы знаем, на что способен дракон, — хмыкает Эйрик.

— В любом случае, нам лучше побыстрее попасть в наше поселение, — подытоживает Касар. — Пойдём, я проведу тебя в комнату, — предлагает мужчина.

И мы втроём идём к ней, лавируя между пьяными мужиками, которые то и дело задевают плечами. Ведь у аскадцев не в почёте строения в несколько этажей, и трактир вытянут в длину.

Подойдя к нужной комнате, я уже хочу её открыть, но Касар накрывает своей ладонью ручку, не давая этого сделать.

— Никуда не выходи, — строго приказывает. — Мы с братом отлучимся ненадолго. Кинжал держи при себе.

— Куда это вы уходите? — тут же спрашиваю, нахмурившись.

— Мне тоже интересно это знать, — вмешивается Эйрик, стоящий рядом, бросая на брата подозрительный взгляд.

— Позже объясню, — цедит сквозь зубы Касар, кинув быстрый взгляд на брата. — Я распорядился, и тебе принесут бадью и натащат тёплой воды.

После услышанного я буквально сияю и сразу же отвечаю:

— Вот с этой прекрасной новости и нужно было начинать. Идите, не задерживаю, — сразу произношу, улыбаясь, и, скинув руку мужчины, захожу внутрь.

Глава 37 Мирана

— Как же хорошо, — протяжно выдыхаю, наконец-то погрузившись под воду в бадье.

Какое же это блаженство после долгой поездки и холода на улице. Тепло обволакивает, расслабляет каждую мышцу, заставляя тело буквально таять.

Ещё раз кинув взгляд на табуретку возле, на которой лежит кинжал, прикрываю глаза и кладу руку на бортик, позволяя себе хотя бы на пару минут расслабиться.

Но моё блаженство длится недолго, потому что я слышу какой-то шорох. И если в первый раз я проигнорировала его, думая, что это снизу, то сейчас напрягаюсь и, открыв глаза, хватаюсь за кинжал.

Выставляю его вперёд, понимая, что не успею прикрыться, а света свечей хватает лишь на то, чтобы осветить пространство возле бадьи.

А дверь в мою комнату тем временем открывается, и я ещё так некстати вспоминаю, что аскадцы куда-то ушли по какому-то делу.

И в тени я замечаю силуэт. Достаточно большой… ой… значит, мужской.

— Не подходи, иначе прирежу! — сразу угрожаю, идя на опережение, сжимая рукоять сильнее.

А мужчина на это лишь хмыкает и… о боги, он начинает раздеваться.

Выпрыгнуть сейчас из бадьи означает предстать перед ним голой, а оставаться в ней — быть в проигрышном положении. Закусываю губу и не могу решиться, когда нервы взвинчиваются, а тревога волной накатывает, заставляя действовать быстрее, чем думать.

— Не подходи! — кричу опять на него.

— Ведьмочка, повторяешься, — хмыкает мягким, бархатным тоном Касар.

— Ты что здесь забыл⁈ Знаешь, как я перепугалась⁈ — нападаю сразу на него и не убираю кинжал.

— Я так и понял, — мягко стелется дальше аскадец и выходит из тени медленно, будто нарочно давая мне время рассмотреть его.

Вначале моему взору открывается пышущая жаром и силой накачанная грудь, на которой поблёскивают капли воды, а потом и живот, по которому так и хочется провести рукой, проследить пальцами каждую линию.

Ни грамма лишнего — только мышцы и грация хищника.

Это не может не завораживать.

Дальше же я отмечаю, что и с достоинством у аскадца всё в порядке. Хотя если он развлекался с двумя девицами, то чем-то удивлять их должен был.

По крайней мере обслуживать двоих.

Значит, и силы, и прыти, и умения в нём предостаточно.

И к его лицу я поднимаю взгляд только тогда, когда мужчина наклоняется перед бадьей и отводит мою руку в сторону.

— Оставь игрушку, — просит он и забирает у меня кинжал, легко, будто я и не сопротивляюсь.

— Касар, я тебя не звала, — дрогнувшим голосом произношу, всё ещё чувствуя, как внутри не до конца отпустило напряжение.

— А по взгляду не скажешь, — хмыкает он довольно, скользнув по мне внимательным взглядом. — Видимо, брат некачественно тебя трахнул вчера.

И, сказав это, мужчина внаглую залезает в бадью передо мной. И, конечно же, недолго думая, подтягивает к себе под моё фырканье и усаживает себе на колени.

— Трогай, — даёт добро, чем сильно меня удивляет.

— Ты про что? — не скрывая удивления в голосе, спрашиваю, даже не сразу понимая, к чему он ведёт.

— Ты ведь хотела провести рукой по… — он берёт моё запястье и проводит рукой по своей груди. — А потом…

Когда я чувствую, как мышцы натянуты под кожей, он ведёт руку дальше, медленно опуская её ниже. И вот мне бы возразить или просто встать из бадьи, закричать…

Но мужчина действует на меня как-то очень странно.

Он будто приручает медлительность.

Не давит, но направляет.

Мягко, но при этом чётко фиксируя и не давая мне сойти с выбранного им пути.

А я и хочу сопротивляться, и не хочу.

Мы напряжены. Между нами искры.

Но никто этого не признаёт.

Он напирает, а я в сомнениях.

— Но больше всего, знаешь, где ты хотела прикоснуться? — шёпотом, наклонившись, говорит мне на ухо.

И дыхание будоражит целый табун диких мурашек. Меня будто волной окатывает, и она, пройдясь по телу, опускается к низу живота. Я терплю, но всё же стараюсь держать лицо.

— Ну, — предлагаю ему продолжить скучающим тоном.

Но знал бы аскадец, как мне сложно держаться. Ведь именно такие моменты что-то неуловимо меняют между мной и мужчинами.

Бешеная страсть скрепляет то, что происходит в такие минуты — на грани, в этом странном переплетении медлительности и нежности.

Я не обманываюсь: мужчина готов в любой момент взять меня. Он готов на многое. Но сейчас даёт мне пространство. Даёт мнимую иллюзию свободы. Того, что я могу принять решение сама.

Поднимаю взгляд к его глазам, в страхе, что окончательно утону в его игре, и всё же смело встречаюсь с золотом его взора.

— Если ты намекаешь… — шепчу, наклонившись к нему.

И веду рукой по его груди и, поднявшись выше, торможу на губах, провожу большим пальцем по нижней, играюсь так же, как и он со мной.

— Что я не могу… — продолжаю и плавно обнимаю его за шею.

Наклоняюсь ещё ближе и проезжаюсь грудью по его, и затвердевшие соски скользят по его горячей коже. И от этого соприкосновения по венам проходит жар.

Кажется, мы именно в этот момент меняемся кардинально, причём изнутри, на всех уровнях.

— Без него, — заканчиваю и сама обхватываю его член рукой. — То ты сильно просчитался, аскадец.

— Да? — вкрадчиво и очень тихо спрашивает он.

Напрячься или приготовиться к броску мне попросту не дают времени — он поднимается из бадьи прямо со мной, придерживая за попку.

Всплеск воды — и вот я уже стою на ногах. А в следующую секунду он давит на мою поясницу, и я, не задумываясь о том, как это выглядит, прогибаюсь и упираюсь руками в бортики бадьи.

— И что? — спрашиваю с вызовом, сама провоцируя и подставляясь.

Выгибаюсь ещё сильнее, оттопыривая попку, и, повернув голову, стреляю в него взглядом с вызовом.

— Ми-ра-на… — протягивает Касар и пристраивается сзади.

Мужчина медленно проводит рукой по попке, хотя я чувствую, что он сдерживается из последних сил.

В нём страсть и хищный азарт сплетены, и сейчас он лишь смакует мою податливость, будто растягивает момент, наслаждаясь тем, как я не отталкиваю его. Упивается, считая себя победителем, пока я позволяю ему это.

Прикасается так, между прочим, к складочкам на лоне, и я шиплю в ответ. Я хочу большего, а не этой лёгкой подачки, и он это понимает.

Скалится довольно и проводит членом по ним, медленно, намеренно, и на это я прикрываю глаза. Чем дольше он держит нас в этом напряжении, тем сильнее хочется — и тем мощнее будет взрыв.

— Всё это хвастовство не имеющее под собой основания, — подрагивающим голосом протягиваю, когда он делает вид, что ласкает.

— О чём ты? — мягко, но со стальным подтекстом интересуется мужчина.

— О том, что ты мог справляться с двумя, — выдаю на выдохе. — Не мог.

— И почему ты так решила? — опускаясь ко мне и шепча на ухо, интересуется.

А я продолжаю следить за его реакцией, насколько могу, ловлю взгляд. И вижу, как в нём поднимается звериный голод. Аскадец на пределе и доводит меня до него. Хотя я думала, что он будет действовать нахрапом, но…

— Потому что ты даже мне одной не можешь доставить удовольствия, — выдаю на пределе и закатываю глаза.

— Паршивка, — рычит он.

И дальше из меня вырывается крик удовольствия, потому что он наконец-то входит в меня, резко, без предупреждения, и, зафиксировав бёдра одной рукой, наращивает бешеный темп.

Он не мстит и не злится — он просто делится той тьмой, что им завладела.

С каждым точным толчком, который выбивает воздух из лёгких и заставляет забывать обо всём, он будто говорит: «ты моя, потому что я так решил».

А я лишь подстраиваюсь, впиваясь пальцами в дерево и стараясь не упасть. Ноги подкашиваются, а он ещё и прихватывает за распущенные волосы и тянет на себя. Выгибаюсь ещё сильнее, подстраиваясь, и стону, уже не сдерживаясь.

— Не останавливайся! — кричу и хватаю его за шею.

— Ты этого не заслужила! — рычит в ответ и вколачивается ещё яростнее, будто нарочно проверяя, выдержу ли.

— Касар, — срывается с моих губ криком, и мужчина подхватывает меня под талию и несёт куда-то.

Мы оказываемся в темноте, плотно прижатые друг к другу, и от того, что я больше его не вижу, обостряются все тактильные ощущения. Каждое движение, каждое прикосновение ощущается в разы ярче. Мужчина кладёт меня на спину на кровать и ложится сверху между моих разведённых ног.

Аскадец упирается локтем в кровать, подставляя руку мне под шею, а второй прихватывает за колено и входит сразу на всю длину.

— Как же я долго хотел оказаться между твоих ножек, — хрипит и тяжело дышит, но на секунду замирает, словно наслаждаясь самим фактом.

— Хотеть не вредно, — фыркаю в ответ, хоть голос уже не такой ровный.

— Сучка, — скалится он и впечатывается в мои губы страстным поцелуем.

В нём столько всего намешано, что я даже не разбираю. Да и не важно это сейчас. Важно то, что он продолжает. Что каждым толчком будто заявляет, что он здесь надолго.

Что я его, и точка.

А я не соглашаюсь, но обнимаю его за шею и тяну на себя ближе, пока чувствую его всего. Мы соприкасаемся мокрыми телами в нескольких местах, и там будто вспыхивают маленькие очаги пламени.

Трение, жар, запах, страсть — всё это кружит голову.

Всё это ночью, на территории аскадцев, с мужчиной, которого я боялась, потом злилась и грозилась убить… и которого с такой же отдачей сейчас принимаю.

Он во мне — и этого достаточно. Словно закрылась какая-то брешь, и я просто распадаюсь от удовольствия.

Закидываю ноги ему на поясницу, и Касар рычит довольно.

— Знал, что ты фурия в кровати, — рыча, говорит мужчина, оторвавшись от моих губ.

Мы жадно хватаем воздух, но ему мало, и он переворачивает меня на живот. И, оказавшись сверху, он хрипит мне на ухо, а я переплетаю наши ноги, подстраиваясь под его ритм.

— Моя, — произносит предельно серьёзно и продолжает этот бешеный марафон противостояния.

Моё и его начало.

Женское и мужское.

Всё сходится в схватке, и победителей нет.

Есть только я, которая уже не кричит, а просто хватает воздух ртом, когда накрывает оргазм. И мужчина, который буквально в несколько толчков достигает своего и, рыча, кончает, даже не подумав вынуть.

Есть только двое людей, которые откинули всё лишнее и на мгновение остановились.

Они остановились и увидели, что между ними есть ещё что-то.

— Касар, я всё же не звала тебя, — напоминаю ему, уже тише.

Мужчина заливисто смеётся и скатывается с меня.

— Пойдём, я покажу, насколько ты меня ждала, — продолжая смеяться, аскадец подхватывает меня на руки.

— Я не хочу, — конючу, но он неукротим и непреклонен.

Северный нрав во всём. Если цель поставлена, то он её добьётся… как и Эйрик… и Алрик… вот на этом подвисаю. Возможно, последний и не северянин, но характером точно соответствует.

— Притихла, — подмечает Касар, когда усаживает меня в бадью и садится позади меня. — О чём задумалась?

— О том, что нас наверняка слышал Эйрик, — отвечаю не то, о чём думаю на самом деле.

— Это вряд ли, — хмыкает Касар.

— Это почему? Ты что, его на улицу выкинул побитого? — с опаской спрашиваю и, повернувшись, всматриваюсь в глаза мужчины.

— Какая фантазия, — фыркает он и разворачивает меня обратно.

А потом начинает приятно водить руками по плечам и по шее, разминая, нажимая чуть сильнее в нужных местах.

— Это что, массаж? — поражённо спрашиваю, чувствуя, как тело постепенно расслабляется.

— Если ты ждала, что я тебя искупаю… — с нажимом протягивает.

— Нет, — тут же отказываюсь.

Массаж — это именно то, что нужно после того, сколько мы в седле провели.

— Так ты про Эйрика расскажешь? — разомлев, потому что он так приятно мнёт мне плечи, что я чуть не мурлычу, спрашиваю.

— Скажу так: мы немного подзаработали, и он подставился — не был сконцентрирован, — отвечает аскадец.

Резко распахиваю глаза и поворачиваюсь к нему.

— Чего? Он пострадал? А ты? — требовательно спрашиваю, резко напрягаясь.

И пытаюсь хоть что-то рассмотреть. Но вроде крови нет и явных синяков тоже.

— Не волнуйся ты так, — хмыкает Касар. — Брат восстановится, а я концентрации не терял, так что всё в порядке.

— Касар, вот пообещай мне, что с вами всё в порядке, а не ты сейчас храбришься, а мне потом нужно будет отхаживать Эйрика.

— То есть вначале ты думала, что я родного брата выкинул на улицу, а сейчас — что при смерти оставил? — с претензией в голосе спрашивает мужчина.

— Касар, — настаиваю, не отступая.

— Достала! — огрызается он и начинает вставать из бадьи.

— Ты куда? — подрываюсь за ним, вода с меня тут же стекает на пол.

А мужчина уже наспех обматывает полотенцем бёдра.

Хватаю его за локоть и требую:

— Правду, Касар!

Нам ещё противостоять незнакомцу. Нам ещё с драконом сразиться. А он тут утаивает такое. И то, что я просто беспокоюсь об этих двух невыносимых аскадцах без причины, я даже себе признаваться не буду.

— Я сейчас тебе его покажу! — гаркает он и сдёргивает простыню с кровати. — Прикройся, — кидает мне. — Но до дома ни слова. Если услышу хоть одну жалобу — искупаю в снегу, — угрожает, явно заведённый.

— Чего? — оторопело произношу.

Я не верю в услышанное. Как это — в снегу?

— Оделась и поторапливайся, пока я не передумал! — гаркает этот дикарь.

— Иначе что? — уперев одну руку в бок, спрашиваю с вызовом.

И простыню я до сих пор держу в руке. Меня-то нагота вообще не смущает, а мужчина, похоже, намеренно её сейчас игнорирует.

— Иначе… — шипит и скалится. — Привяжу тебя к кровати, и ты никуда не денешься. А в поселение поедешь как пленница, связанная, как изначально и планировалось, — напрямую угрожает мужчина.

И я давлюсь воздухом. На секунду внутри вспыхивает злость… а потом резко уступает здравому смыслу.

Подбегаю, хватаю свечу и подношу к его лицу, чтобы лучше видеть выражение. И когда убеждаюсь, что он предельно серьёзен, решаю плюнуть на гордость, потому что она мне сейчас слишком дорого обойдётся.

Касар точно исполнит угрозу. Это ясно читается в его взгляде.

Таким он на меня смотрел, когда угрожал отдать своим воинам. И тогда я без задней мысли поверила. Как и сейчас.

— Я оденусь, — цежу сквозь зубы.

Но всё же заматываюсь в простыню и, держа свечку в руке, иду за мужчиной. В коридоре мы проходим две двери, и Касар медленно открывает нужную.

Захожу и, осветив свечой пространство, вижу, что Эйрик валяется голый на кровати, а тряпка, которой он, похоже, обтирался, воспользовавшись миской с водой, — красная.

— Он ранен? — шёпотом спрашиваю, не подходя ближе, иначе разбужу.

— По лицу ему проехались, и не раз, — тихо отвечает Касар. — Если бы было что-то серьёзное, я бы тебя позвал, а не оставил его так.

И в этот момент Эйрик начинает поворачиваться и стонет, придерживая бок рукой.

— Да? — киваю на его бок, напрягаясь.

— Это пустяки, — так же тихо отвечает Касар. — Нам нужно перевоплотиться, и начнёт усиленно работать регенерация.

— Но в лес лучше не ходить, а здесь, если вас кто увидит, то убьёт не раздумывая, — говорю как есть, не отрывая взгляда от Эйрика.

— Поэтому пока так, а перед самым домом мы знаем, где выгулять своих зверей, — последнее он говорит очень тихо, почти на грани слышимости.

И после разворачивает меня за плечо и закрывает дверь.

— Ну что, убедилась? — спрашивает, когда мы идём в сторону моей комнаты.

— Угу, — бурчу, всё ещё переваривая увиденное.

— Ты обещала молчать и не возмущаться, — напоминает мужчина.

— Угу, — задумчиво тяну, уже не так уверенно.

И тут нам по пути встречается какой-то пьяный мужик.

— О, девка! — восклицает он радостно. — Сколько стоишь? — идёт прямо на меня, дыша перегаром и, похоже, совершенно не замечая Касара.

Морщу нос и торможу, смотря на этого пьяницу. Касар выходит передо мной, перекрывая обзор, и в последний момент мужик замечает его и хмурится, а Касар жёстко произносит:

— Много!

И одним точным ударом кулака отправляет его в полёт, а потом — смотреть красочные сны. Он присаживается над ним и убеждается, что тот просто потерял сознание, и переводит на меня ревнивый взгляд.

— Хватит уже всех на своём пути соблазнять, — рычит, как раненый зверь, и заталкивает меня в комнату.

— Я вообще-то не виновата, — протестую.

Но с меня срывают простыню, а потом я оказываюсь закинутой на кровать. И чтобы я точно не успела как следует возмутиться, Касар наваливается сверху и закрывает мне рот поцелуем, продолжая то, что мы вроде бы закончили…

Но вскоре я понимаю, что всё только началось — впереди у нас бурная ночь.

Глава 38 Мирана

— Какого хрена ты здесь забыл⁈ — слышу вопль Эйрика и не понимаю, что происходит.

А в следующее мгновение руки Касара пропадают с моей талии.

— Я тебя спрашиваю! — рычит Эйрик.

— Тебя забыл спросить, где мне ночевать! — рычит в ответ Касар, и что-то с треском ломается.

Резко разворачиваюсь и вижу, как эти два неуправляемых аскадца методично разносят имущество трактира. А так как комнатка маленькая, то они уже угробили бадью, и теперь вода растекается по полу, заливая всё вокруг, холодной лужей расползаясь под ногами.

И пока мужчины кричат и сходятся в рукопашной, поднимаю сапоги с пола, чтобы не намокли, и перевожу на них уставший взгляд, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.

И что мне делать с этими переростками, зовущимися храбрыми взрослыми воинами?

— Ты же снял три комнаты! — вопит Эйрик и тут же поскальзывается.

И, как и следовало ожидать, он падает, а Касар тут же оказывается сверху и начинает бить его по лицу, не обращая внимания на то, что на нём уже проступили вчерашние синяки.

Вмешаться или не стоит?

Вот как сейчас не хватает совета Мерзаля… Он бы наверняка уже сделал ставки, лениво щурясь, и ждал, пока мужчины сами разберутся, наслаждаясь зрелищем.

Вот только у меня не получается просто отсидеться в стороне, потому что вода, видимо, уже просочилась в соседнюю комнату, да ещё этот грохот и крики. И предсказуемо к нам забегают несколько мужчин.

Я тут же прикрываюсь простынёй, вспоминая, что одеться-то мы забыли, когда ложились спать.

Мужчины растаскивают аскадцев, но те смотрят друг на друга так, что всерьёз можно поверить — драться они будут до последнего, пока один не выдохнется или не рухнет.

— Может, вы все выйдете, и я оденусь? — спрашиваю, всё так же придерживая простыню и стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипит.

После этого Эйрик с Касаром чудом вспоминают, что я ещё в комнате, и, когда замечают, в каком я виде, на удивление быстро объединяются.

— Вышли нахер все отсюда, иначе я за себя не ручаюсь! — гаркает Касар, зло, на взводе.

— Если руки ещё нужны — проваливайте! — гаркает Эйрик, резко, с угрозой в голосе.

— Вы возместите ущерб, — ставит условие мужчина.

Я же закатываю глаза. Конечно, его волнуют только деньги.

— Отдадим вчерашний выигрыш, — нехотя отвечает Касар.

— Он и так покрыл часть… — мужчина начинает говорить, но Касар его перебивает.

— Второй части хватит, а сейчас проваливай!

Мужики отпускают братьев и закрывают за собой дверь. А я пытаюсь прикинуть, что вообще произошло. Это получается, с выигрыша они расплатятся за ущерб. Получается, и за комнату они тоже с него рассчитывались.

А других денег у них нет?

Хмурюсь, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Это получается…

— Что? — предсказуемо взрывается первым Эйрик, пока Касар одевается. — Ты бы себя видела… А деньги закончились, — нехотя, но с горячностью добавляет.

— Так мы только из-за меня остановились здесь? — недоверчиво уточняю, всё ещё пытаясь сложить полную картину в голове.

— Ну а из-за кого? — хмыкает Касар. — К чему эти вопросы? Одевайся лучше, пойдём завтракать и в путь, — командует мужчина.

Мой взгляд сам собой опускается к боку Эйрика, на котором красуется синий синяк, за который он вчера держался, когда переворачивался на кровати. Закусываю губу и не могу поверить в услышанное.

Вроде всё сходится… но всё равно не верится, внутри что-то щёлкает и не даёт просто принять это как факт.

— Что, не веришь, что мы о тебе подумали? — саркастично спрашивает Эйрик и склоняет голову набок, уже не злясь, но всё ещё напряжённый.

— Странно это, — протягиваю и смотрю на пол.

Часть воды уже ушла в соседнюю комнату, а часть — сквозь доски в землю, так что можно вставать. Одеваюсь прямо при мужчинах — просить их выйти совершенно бессмысленно. И когда я уже полностью готова, меня посещает ещё одна мысль, настойчивая, не дающая покоя.

— Касар, раз такая ситуация с деньгами, то почему ты даже не ночевал в комнате, которую снял? — спрашиваю прямо.

И Эйрик впивается в брата требовательным взглядом и сжимает кулаки. Похоже, он не думал, что Касар изначально был у меня. Ну что ж… теперь знает.

— Потому что я смог договориться только про две комнаты, — нехотя отвечает мужчина. — И то мужик упёртый попался и не верил, что мы отработаем с братом сразу. Всё! — ставит жирную точку и первым выходит из комнаты, забрав мои и свои вещи.

Эйрик хмыкает, но, благо, с кулаками не лезет на брата и подхватывает свою сумку со стула. И вот в таком шатком мире мы выходим и проходим в общий зал. Но тут я слишком не задерживаюсь, даже вспоминая, что мне обещали завтрак. Денег нет — оставшуюся часть придётся потратить на возмещение ущерба.

— Мирана, — окликает меня удивлённо Касар.

Ладно, побережём вашу гордость, воины. Поворачиваюсь к мужчинам лицом и уверенным тоном заявляю:

— Я не голодна, поехали. Мы ведь спешим, — с нажимом заканчиваю.

— С чего вдруг? — спрашивает Эйрик, подходя ко мне.

И помимо того, что он «красавчик» с конкретными фингалами на лице и с содранными костяшками, ещё же есть бок. И это я не рассмотрела, насколько досталось Касару — он попросту умотал меня, чтобы я не проверяла.

— Вот поэтому, — тихо шепчу.

И легонько бью его в больной бок, и он морщится сразу же, хотя я уверена, что кто-кто, а Эйрик бы не показал мне слабость свою.

— Поправимо, — цедит сквозь зубы.

— Вот именно… — с нажимом произношу в ответ. — И Касар мне рассказал, как… поэтому поехали.

Больше не жду ни вопросов, ни отмазок. Я готова передумать в любой момент, потому что скоро захочется есть, а у нас даже перекуса нет, так что лучше меня не тормозить. Дальше мы едем в тишине, и когда уже солнце начинает клониться к закату, мужчины останавливаются.

— Мы скоро, — всё, что говорит Касар, спешившись и привязав своего коня.

Эйрик следует его примеру. И мужчины, немного отойдя, перевоплощаются в животных. И вот я готова поклясться, что они показывают себя с самых сильных, выигрышных сторон, ведь они не уходят.

Волк Эйрика точит когти о кору и рычит, демонстрируя, скорее всего, что всё здесь принадлежит ему. А медведь Касара встаёт на задние лапы и… ну кто бы сомневался — занимается тем же, расправляя плечи, будто тоже метит территорию и заявляет о себе.

А я смотрю на этот детский сад и не знаю, как их поторопить.

— Может, вы погуляете? — спрашиваю, улыбаясь.

И почему-то на меня резко поворачиваются две морды. И взгляды у животных такие внимательные, цепкие, что я начинаю подозревать неладное. Моя лошадь топчется на месте, и ей тоже становится некомфортно, она нервно перебирает копытами, чувствуя напряжение.

— Вы чего? — спрашиваю прямо.

Но они ведь уже в облике зверей и ответить не могут. А вот окружить меня — запросто. И лошадь начинает нервничать ещё больше, вскидывая голову, ведь вокруг неё кружат хищники.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, но лошадь пугать не стоит, — предупреждаю их.

Но кто бы меня ещё послушал. Эйрик тихо рычит, и лошадь фыркает, а потом начинает беспокойно крутить мордой. Так, всё, лучше я спущусь, а то меня могут скинуть. Спешиваюсь и привязываю её к дереву.

— И как это понимать? — строго спрашиваю, не ожидая подлости от Эйрика.

Точнее, от него-то ожидаю… а вот от его волка — нет. Но он толкает меня в ноги, и я теряю равновесие, практически падая прямо на медведя, который очень вовремя поднырнул под меня, подхватывая тяжёлым, тёплым телом. Вот только со спины, а не лапами.

И начинается, похоже, самая важная реализация их подлости, потому что только сейчас медведь начинает убегать в лес, мощно отталкиваясь лапами, унося меня с собой.

— Касар, а лошади? — спрашиваю, удобнее устраиваясь и вцепляясь пальцами в густую шерсть.

Касар только фыркает, и я, конечно же, ничего не понимаю.

— Эйрик, те волки могут вас отслеживать или ещё чего, и долго лошадей нельзя оставлять одних, — пытаюсь достучаться до второго мужчины.

Волк переводит на меня серьёзный взгляд и даже не фыркает. Он просто устремляется вперёд, убегая.

И как это понимать?

Что вообще они задумали?

Мне больше ничего не остаётся, как прижаться к горячему телу бурого медведя и попытаться… наслаждаться поездкой?

И что интересно — через какое-то время, когда я понимаю, как лечь так, чтобы мне стало удобнее, я расслабляюсь и просто смотрю по сторонам, будто лечу, только близко к земле. И… неожиданно даже для себя самой — смеюсь.

— Вы, конечно, психи, — смеясь сообщаю Касару, и он лишь фыркает в ответ.

А потом замедляется, когда появляется Эйрик. Чёрный волк подходит ближе грациозной походкой, смотря лишь мне в глаза.

Медведь отворачивает морду, будто ему неприятно, что волк так близко подошёл, а волк Эйрика тычется носом в мою ладонь. А потом этот хищник, которого я уже не раз видела в бою, кладёт морду на мою ладонь, неожиданно мягко, почти осторожно.

— Ты чего? — оторопело спрашиваю, глядя на это во все глаза.

Касар тихонько рычит, и волк поднимает морду, но не отходит. И я, повинуясь каким-то древним инстинктам, тяну руку к волку. И когда до его холки остаются какие-то жалкие сантиметры, останавливаюсь и смотрю ему в глаза.

Эйрик разрешает… вот что я читаю в них.

Касаюсь пальцами шерсти, и он будто подставляется, а потом кивает на свою спину.

— Ты что, шутишь? — спрашиваю прямо.

Ведь этот жест нельзя расценить двояко. Он однозначно хочет более близкого знакомства — чтобы я залезла ему на спину и покаталась.

— Может, как-нибудь в другой раз? — спрашиваю, не скрывая надежды в голосе.

И происходит сразу две вещи. В глазах волка появляется грусть, а медведь рычит. Он разворачивается от волка, и тогда тот преграждает ему путь. В глаза медведю волк смотрит злым взглядом, открыто транслируя агрессию, не уступая ни на шаг.

И я слышу синхронное рычание.

— Так, — быстренько слезаю с медведя. — Вы сегодня уже дрались. Лимит исчерпан, — поспешно добавляю, стараясь не дать им снова сцепиться.

И, подойдя к волку, думаю, как лучше забраться на него. Уж не знаю, в чём суть всего этого, но животные решили вот так знакомиться.

Хотя чему я удивляюсь?

Мерзаль же говорил, что истинность будет стирать грань проклятия и того, что мужчины становятся полноценными оборотнями. С их инстинктами.

Но при этом полностью контролирующими своих зверей. И чем сильнее вспыхивает между нами связь, тем меньше шансов избавиться от проклятия.

Да кому я вру? Его уже не снять.

Мы лишь тем и занимаемся, что закрепляем связь. Я не знаю всех нюансов, но мы сближаемся. Хотя мужчины ещё не поняли, в чём суть.

Всё же я залезаю на спину волка, и он, довольно заурчав, срывается на бег, как только я цепляюсь пальцами в шерсть.

И волк несёт меня обратно через снег, маневрируя между деревьями с такой скоростью, что я будто на низком коне скачу, почти касаясь земли, ловя лицом холодный воздух.

— Эйрик, куда ты спешишь? — спрашиваю, смеясь, а он не отвечает, но ускоряется ещё быстрее, будто наслаждается этим бегом и моей реакцией.

И, кажется, я слышу недовольный рёв Касара, но Эйрику на это, конечно же, плевать. А потом внезапно он останавливается, хотя никаких видимых опознавательных знаков здесь нет.

Одно мгновение — и я уже в объятиях мужчины валяюсь на снегу, ощущая холод под спиной и его тепло сверху.

— Скучала? — лукаво улыбаясь, говорит этот соблазнитель.

— Ты опять что-то себе напридумывал, Эйрик, — фыркаю в ответ.

А он улыбается ещё шире и закидывает меня на себя. Он смотрит в мои глаза с озорством, но в глубине что-то затаилось — тёмное, тянущее, оно пробивается наружу, но пока не оформилось до конца.

— Знаешь, почему мы остановились именно здесь? — шепчет этот искуситель практически у моих губ, обжигая дыханием.

Складываю руку на его груди и приподнимаю брови.

— Потому что здесь сосна особенная? — делаю предположение.

Но по изменившемуся взгляду мужчины понимаю, что, похоже, удивила его.

— Что, глупость сказала? — спрашиваю, легонько пихая его в грудь.

— Угадала, — твёрдо и очень близко произносит Касар, чем меня пугает.

Резко перевожу взгляд на мужчину, а он стоит, упираясь рукой в сосну, будто давно здесь ждал.

— Благодаря ей… — он стучит по стволу другой ладонью. — Я здесь, а не рядом с тобой.

— Не понимаю, — честно признаюсь и осматриваю сосну.

Но она выглядит самой обычной. Что они там в ней разглядели?

— Мы с братом ещё давно выгнали отсюда других хищников и поделили территорию, — поясняет Эйрик довольно, явно наслаждаясь ситуацией. — И ты на моей территории, ведьмочка.

— А-а-а… — протягиваю, понимая, в чём задумка. — Но если я обойду эту сосну, то окажусь на территории Касара? Так? — смотря в глаза Эйрика, спрашиваю.

И самодовольство из него уходит. Мужчина слишком хорошо знает, что я могу поменяться в считанные секунды. Он предсказуемо начинает крепче удерживать меня за талию

— Но ты же не пойдёшь? — спрашивает он тихо.

— А что ты мне дашь взамен? — соблазнительным тоном шепчу, видя, как в нём борются чувства.

Уязвлённая гордость, упрямство и желание оставить меня здесь любой ценой вступили в схватку.

Он не хочет меня отпускать. Но при этом и не хочет ничего давать взамен. Эйрик наивно верит, что я буду играть по его правилам, потому что он этого захотел. Но этого, милый, мало.

Упираюсь руками в его грудь, показывая, что могу уйти в любой момент. Касар поднимает голову к небу и заливисто смеётся.

— И что дальше? — спрашиваю с азартом.

— Чего ты хочешь, Мирана? — спрашивает Эйрик, пристально смотря мне в глаза.

В нём просыпается жёсткость, но пока он её глушит. А вот я своё любопытство глушить не собираюсь.

— Откуда у тебя тот шрам под лопаткой, Эйрик? — спрашиваю прямо.

— Ох… ты не могла лучшего условия придумать, — всё ещё веселясь, говорит Касар. — Мирана, можешь просто идти ко мне и не ждать.

И произносит он это так уверенно, что я на самом деле всерьёз сомневаюсь, что мне ответят. У Эйрика становится такой серьёзный взгляд, будто это вселенская тайна.

— Как хочешь, — кидаю налегке и начинаю подниматься.

Но аскадец коварнее. Он переворачивает нас и тем самым подминает меня под себя.

— Я расскажу, — цедит сквозь зубы.

И я всем видом показываю, что готова слушать, а он после тяжёлого выдоха начинает, прикрыв глаза:

— Когда я только учился управляться в детстве с кинжалом, я захотел взять клинок, как у брата. Касара тогда отец уже обучал, и я тоже хотел… — он замолкает, говоря это всё очень тихо, будто возвращается туда, в тот момент.

— Брат, — зовёт его Касар, не давя. — Если хочешь, я расскажу, — предлагает альтернативу.

Перевожу взгляд на Касара и вижу, насколько теперь у него серьёзный взгляд. Но почему? Это же было давно…

Почему такие реакции?

— В общем, я вынудил Касара со мной драться, не умея толком, — ломким голосом, хрипя, продолжает Эйрик. — И сам подставился по незнанию под клинок брата. Если бы отец узнал, то сначала наказал, а потом ещё долго не подпускал бы к клинку, а я хотел… — он опять замолкает.

Ого, как глубоко мы копнули. Тогда понятно, почему так сложно рассказывать. Это его первые шаги как воина. А для Эйрика это, несомненно, очень важно.

Кладу руку на его щёку, а он тихо вздрагивает и открывает глаза. Только сейчас он готов встретиться с моим взглядом. Но я не жалею его — такому, как он, это не нужно. Я скорее показываю, что понимаю его стремление. А он удивляется, но осознаёт это.

— Я уговорил брата, и он выхаживал меня, и у нас получилось это скрыть от отца.

— А регенерация? — тихо спрашиваю.

— Мы не всегда были проклятыми, — хмыкает Эйрик. — Довольна? — спрашивает без наезда, чем сильно удивляет.

— Да, но нам всё равно нужно вернуться, уже вечереет. Скоро темно станет, — отвечаю ему.

— Боишься, что те волки или наподобие их могут и так близко к нашему поселению бродить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.

— Всё может быть, — уклончиво отвечаю.

Я-то отлично знаю, что такие зверушки просто так не появляются. И они явно не за мной. Не по мою душу. Либо они просто охотились. Либо были нацелены на местных. Либо целенаправленно на Касара с Эйриком, что вероятнее всего. Потому что встретить таких просто так — это редкость.

Мы возвращаемся пешком и, оседлав лошадей, едем дальше. К поселению аскадцев приезжаем уже ночью. Нас, конечно же, впускают на территорию поселения за широкие деревянные ворота, легко — как только дозорный узнаёт братьев.

— Передайте ярлу, что сыновья вернулись, — кричит Эйрик кому-то, и мы проезжаем дальше.

— Скоро все будут знать, что мы дома, — сообщает Касар.

Интересно, а что для меня изменится с прибытием к ним домой?

Глава 39 Мирана

— Мирана, моя истинная, и я беру её в жёны, — твёрдо заявляет Касар, и я шокированно смотрю на него, на секунду теряя нить происходящего.

Когда нас встретил ярл и по совместительству отец аскадцев, я не вступала в разговор, предпочитая наблюдать. А Касар с Эйриком рассказывали, что поселения Брона уже нет, скорее всего, и он сгинул. Про дракона, про разбойников.

Слушал не только ярл, но и народ, стоящий рядом, притихший и напряжённый. И это всё я знала, меня гораздо больше интересовали амулеты, висящие перед дверьми и окнами в домах.

Они сделаны из подручных средств: на ветви гибкого дерева намотаны нитки, где-то узоры связаны, где как, грубо, но продуманно. Но главный символ — в центре.

И его я узнаю безошибочно среди всей этой мешанины. Именно благодаря этим амулетам и определяют жители Аскадии, кто перед ними.

И я поглядываю на них, чтобы они не начали шевелиться, не выдали меня. Ведь они установлены так, чтобы ветер их не мог расшевелить, а вот магия приведёт в движение основной символ.

Умно придумано.

Это было на улице. Когда же мы попали в личную комнату ярла для переговоров, Касар рассказал, что ведьму братья не нашли, что она успела убежать, видимо, как-то узнав, что происходит у неё под боком.

И после того, что они рассказывали, я не ждала услышать чего-то нового и спокойно смотрела на огонь в очаге, позволяя себе расслабиться хотя бы на секунду, как Касар такое заявляет.

— Что ты несёшь, брат⁈ — взрывается Эйрик, пока я в шоке открываю рот и не знаю, как предотвратить надвигающуюся катастрофу.

И нет, я не про то, что аскадцы могут сцепиться — это как раз предсказуемо и не сильно беспокоит. Восстановятся сами с помощью регенерации или их отец остановит и драки не будет. А вот то, что Касар так уверенно заявил, что я его истинная, да ещё и что в жёны меня возьмёт…

— Это не бред, и твоего позволения я спрашивать не буду, как и благословения! — гаркает Касар на брата, не отводя взгляда и будто нарочно давя.

— Что здесь происходит? — спрашивает их отец. — Почему вы ругаетесь?

О… это они ещё не ругаются. Так и хочется сказать, но пока сдерживаюсь.

— А я тебе расскажу, — сразу берёт слово Эйрик, повернувшись к столу и уперев кулаки в него. — Она нравится нам обоим, а Касар не может смириться, что Мирана не безраздельно его, вот и выдумывает глупости.

— Про истинность? — уточняет ярл и переводит тяжёлый, внимательный взгляд на старшего сына.

Вот и мне интересно, откуда он это взял.

Я не проговаривалась — мне ещё моя свобода нужна. А судя по настрою Касара, правильно я молчала. Если бы раньше ляпнула, то он бы уже давно потащил меня под венец, не оставив выбора.

— Отец, я не вру, — жёстко рубит Касар. — Не сразу понял, это правда, но она моя истинная. Точнее, моего медведя.

— И как ты относишься к проклятью? — внезапно спрашивает ярл, смотря мне в глаза пристально, будто пытается пробраться глубже, чем я позволяю.

Причём он до сих пор прощупывает почву и пытается выяснить, что между нами. Он не спешит что-то решать или озвучивать своё решение. А скорее даёт высказываться сыновьям, наблюдая, кто и как себя поведёт. А теперь и мне.

— Спокойно, — отвечаю аккуратно, не давая ни больше, ни меньше, чем нужно.

Ярл хмыкает и потирает бороду, откидываясь на спинку стула, будто складывает в голове картину.

— Ты не можешь, Касар, — видя, что помощи от отца нет, наступает вновь Эйрик. — Ты ведь знаешь, что и мне она нравится. Ты ведь понимаешь, что будет означать ваша свадьба в таком случае? — с нажимом заканчивает, и в голосе его уже не только злость, но и надлом, который он изо всех сил пытается скрыть.

Эйрик не хочет показывать уязвимость. Но без этого он не сможет апеллировать к брату.

— Конечно понимаю, — уверенно отвечает Касар, прожигая брата тяжёлым взглядом. — Ты больше не приблизишься к ней.

— Отец, это несправедливо, — вновь обращается Эйрик за помощью, но в голосе уже слышится не просьба, а сдерживаемое рычание.

— Касар, ты настроен решительно? — вместо ответа спрашивает ярл, внимательно смотря на сына, будто проверяет, не дрогнет ли.

— Да, созывай совет ярлов и конунга, там мы расскажем обо всём, а на следующий день я женюсь, — произносит он так, будто уже всё решено, и ничьё мнение его не волнует.

На такое мне есть что ответить, но не здесь. Вот останемся мы одни — я выскажусь. Рано я забыла про его высказывание о том, что ему плевать на мою магию. Касар, похоже, передумал её возвращать.

Если он сделает меня своей женой, то ни о каком колдовстве и речи дальше быть не может. А такое я так просто не проглочу.

Сжимаю пальцы в кулаки и вновь отворачиваю взгляд к очагу, иначе высказываться могу начать прямо здесь. И не факт, что ярл будет такое терпеть в своём доме. А последствия могут быть непредсказуемыми.

— Я против! — гаркает Эйрик. — Отец, я против! — повторяет и в придачу рычит, уже не скрывая зверя внутри.

— Тихо! — кричит ярл. — Это дело решённое, Эйрик.

— Даже так? — будто не веря в услышанное, переспрашивает он, и в голосе сквозит неверие.

— Да, твой брат нашёл себе будущую жену, и ты должен отступить, — строго произносит ярл, не оставляя пространства для спора.

Ох, знал бы он, что младшенький-то его не сможет. От истинных не отказываются. Только если Касар догадался об истинности, то Эйрик — нет.

Но его-то волк не глупый. Поэтому он и упрямится. Поэтому и выходит ближе, присматривает за самим Эйриком, словно пытается удержать его от ошибки.

Мужчины даже не замечают, когда цвет их глаз меняется на звериный, становится золотым. И готова поспорить, что раньше такого не было.

Иначе их бы раскрыли очень быстро. А вот сейчас… всё начинает выходить из-под контроля.

— Когда совет соберётся? — спрашивает Касар, сразу переходя к делу, будто всё остальное уже не имеет значения.

Мне тоже интересно знать, сколько мне отведено времени, чтобы распутать этот клубок и избежать замужества, пока петля окончательно не затянулась.

— Думаю… — задумчиво тянет ярл, чуть щурясь. — Послезавтра все могут прибыть. Мы сейчас не разъезжаемся далеко, и конунг с остальными ждали новостей — возможно, вы бы в пути что-то заметили. И вы молодцы, что узнали о драконе, — хвалит отец аскадцев, кивнув. — Но остальных придётся убеждать в том, что это на самом деле дракон.

— А разве мужик не добрался до тебя? — прищурившись, спрашивает Касар, явно удивлённый. — Мы отправили его прямиком сюда. Он свидетель, выживший, и видел, как всё происходило.

— Нет, никого из чужаков не было, — отвечает ярл, чуть нахмурившись. — А они действительно под его тенью пропадали? — тихо переспрашивает он, уже без прежней уверенности.

Касар рассказал, как именно пропадают аскадцы, но в это и правда сложно поверить, даже представляя. Но тот мужчина не врал, и разбойники подтвердили всё.

— Так и было, — с твёрдостью в голосе, но тихо отвечает Касар, не отводя взгляда.

И тогда ярл встаёт из-за стола и подходит к сыновьям. Он смотрит предупреждающе на Эйрика, а потом, повернувшись к Касару, обнимает и хлопает его по плечу.

— Ты у меня гуляка, но ты нашёл, с кем связать свою судьбу, и я рад, сын, — действительно радуясь и даже улыбнувшись, произносит мужчина.

Эйрик сжимает кулаки, до побелевших костяшек, и кидает на меня прожигающий взгляд, а я лишь пожимаю плечами и киваю на дверь, намекая, что говорить будем не здесь.

— Спасибо, отец. И Эйрику нужен будет свой дом, — отвечает Касар, будто это уже решённый вопрос.

— Теперь ты меня выгоняешь из нашего дома? — с горечью и не погасшей злостью говорит Эйрик. — Спасибо, брат, — едко заканчивает.

— Эйрик, угомонись, — строго осаживает его отец. — Касар прав. Вы жили вместе, пока были холосты, но теперь у твоего брата будет жена, и тебе нужно будет съехать.

Шикарно.

А у этой самой будущей жены спросить не хотят, собирается ли она замуж?

Или Касар такой жених, от которого не отказываются, забери его Один.

Для местных красавиц так и есть, но у меня-то выбор шире.

И я не хочу! Не хочу! Внутри всё сжимается, закипает, и так и хочется кричать и бить всё, что попадётся под руки.

— Идите, а я отправлю воронов к ярлам и конунгу, — ставит точку в разговоре ярл.

Встаю со стула уже закипая, сжав зубы, и лучше бы меня сейчас не трогали. Касар ведёт меня из дома, уверенно, не спрашивая, а Эйрик задерживается у отца.

Но долго там он не находится, а когда выходит из кабинета, то хлопает дверью так, что, кажется, стены дрожат. Догоняет нас, а потом и перегоняет. Он подхватывает свои вещи и кивает мне:

— Пойдём, покажу тебе твой новый дом, — цедит сквозь зубы, потому что, несмотря на ночь, на улице ещё люди.

Касар забирает наши сумки с лошадей, коротко распоряжается, чтобы их отвели в конюшню, и идёт следом.

Мы идём по поселению, и я отмечаю, как длинные дома тянутся вдоль троп, с низкими крышами, укрытыми дёрном и мхом, будто вросшие в землю; тяжёлые балки темнеют от времени, а из щелей тянет теплом и дымом. Где-то слышны голоса, смех, лай собак — жизнь здесь кипит даже ночью.

Заходим в дом, и Эйрик сразу же бросает сумки на пол и упирается рукой в косяк двери, явно сдерживаясь. Захожу следом и осматриваюсь, но в темноте это сделать сложно, а свечей никто не зажигает. Ветер воет на улице, а шаги Касара кажутся каким-то предзнаменованием.

Бывают такие моменты, когда ты подсознательно чувствуешь, что это поворотный момент. Что именно сейчас твоя судьба будет делать вираж.

Вот и я стою на таком повороте.

Касар заходит последним и, сбросив вещи, идёт к очагу без слов. Нащупывает дрова и разводит огонь, пока я киплю внутри и скрещиваю руки на груди, сдерживая себя.

Эйрик вообще делает вид, что, если не его рука, то косяк двери попросту развалится, и он его специально держит. Или просто таким образом пытается остыть.

Вот только я остывать не собираюсь.

И когда в очаге разгорается огонь, и Касар скидывает накидку, снимаю свою шубу. И именно в этой тишине, прерываемой потрескиванием поленьев в очаге и воем ветра с улицы, отчётливо слышу треск дерева.

Перевожу взгляд на Эйрика, и оказывается, косяк двери пострадал под натиском его руки — древесина треснула под пальцами.

— Может, объяснишься? — рыча низко, спрашивает он у брата, даже не глядя на него.

Эйрик сейчас будто вулкан, который вот-вот взорвётся и пока на низком старте. Мужчина смотрит на мирно лежащий снег на улице вместо того, чтобы смотреть на нас.

— А что я должен объяснять? — жёстко отвечает Касар. — Я понял, что Мирана моя истинная, вот и всё.

— Как удобно… — едко говорит Эйрик и с грохотом захлопывает дверь, так что стены будто вздрагивают. — Именно сейчас до тебя дошло. И ты по-тихому всё провернул, — под конец его тон уже откровенно обвинительный, с надломом.

— Почему по-тихому? Я что, должен был поставить тебя в известность? — ядовито бросает Касар.

— Ты меня в первую очередь должен был поставить в известность, — ледяным тоном сообщаю ему. — И если ты не в курсе, у девушки принято просить руки, а не ставить перед фактом и брать замуж.

— Мирана, я знаю твой характер и… — не поняв, что натворил, начинает мужчина уверенно, но я его перебиваю.

— И что⁈ — гаркаю на него. — Это позволило тебе плюнуть на мои планы⁈ Позволило решать за меня, как мне жить?

Я кидаю претензии одну за другой, а он взрывается и скалится в ответ, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.

— А что бы ты решила, если бы я сказал тебе про истинность? — гаркает в ответ. — Ты бы сбежала! — обвиняет. — Ты бы уже была непонятно где, в опасности!

— И что? Я не собираюсь выходить за тебя! — ставлю его в известность, глядя прямо в глаза. — Ты понимаешь, что я не хочу замуж? Ты понимаешь, что меня такой исход не устраивает? Я хочу вернуть свою магию. И да, если мне придётся скитаться и подвергать свою жизнь опасности — так и будет!

— Нет! — рычит Касар и в несколько шагов достигает меня, нависая сверху коршуном.

Мужчина из последних сил себя сдерживает, но и я не намерена молчать. Мне откровенно плевать, что он сильнее. Что у меня не так много вариантов, а по округе бродит смертельная опасность.

МНЕ ВСЁ РАВНО!

— Ты останешься здесь! — ставит он меня перед фактом.

— Да я лучше буду сама добираться до замка Алрика, чем буду мирно ждать, пока ты возьмёшь меня в жёны и запрёшь в доме, чтобы я не пробудила магию! — прямо бросаю ему в лицо.

— Алрик⁈ — вот теперь Касара прорывает окончательно.

Он подхватывает меня под попу и закидывает себе на плечо резким, сильным движением.

— Ноги его здесь не будет и твоей — в его замке! — громогласно кричит Касар. — Ты моя, и точка! Моя, Мирана. Ты станешь моей женой!

— Ни за что! Не так! — кричу в ответ и бью его по спине, изо всех сил, не сдерживаясь.

Но результата нет. Касар идёт по коридору, матерится сквозь зубы, но держит крепко. И тут я слышу тяжёлые шаги Эйрика — он решил пойти за нами.

— Брат, это не выход, опомнись, — пытается вразумить его Эйрик.

— Выход! — гаркает непреклонно Касар. — Раз она сама не думает о своей жизни, то подумаю я, — жёстко заканчивает.

— Вот именно что о своей, слышишь ты, дикарь, о своей жизни я как раз и думаю! — кричу в ответ и продолжаю брыкаться. — Поставь меня на ноги! — воплю, но Касар лишь открывает ногой дверь и вносит меня в комнату.

Рассмотреть, что где, не успеваю, потому что освещает её лишь холодный свет луны из окна. А мужчина скидывает меня на кровать и нависает над ней, не отходя ни на шаг, перекрывая мне пространство.

— Ты что себе позволяешь, аскадец? — шиплю и приподнимаюсь на локтях, чтобы его видеть, не отводя взгляда.

Рядом становится Эйрик и смотрит на меня тяжёлым, я бы даже сказала, шальным взглядом. Я думала, он взорвётся ещё в гостиной, но мужчина, похоже, перешёл в какую-то другую стадию — более опасную, тихую.

— Единственное, в чём я согласен с братом, — это в том, что к Алрику ты не пойдёшь, Мирана, — ставит он меня в известность, спокойно, но с нажимом.

— Да? — едко кидаю в ответ, смотря с презрением на обоих. — И кто мне запретит? Кто меня сдержит? Что, к кровати привяжете⁈ — под конец голос у меня уже срывается.

Как и внутри всё бурлит от несправедливости. Если бы моя магия была при мне… Чёртов незнакомец! Во всём он виноват.

— Не проверяй, на что я способен, — тихо, с явным подтекстом говорит Касар и, толкнув плечом в плечо брата, идёт на выход.

— Что? Ты думаешь, я закончила? — кричу им вслед и подрываюсь на ноги.

Но мужчины стремительно выходят из комнаты и закрывают за собой дверь.

— Я так этого не оставлю! — кричу и дёргаю ручку.

Но… ничего не получается. Они меня что, заперли?

— Касар⁈ — гаркаю, зная, что так далеко они отойти не могли.

— Посидишь пока под замком, чтобы было время подумать! — гаркает он в ответ.

Чего? Я всё правильно поняла?

— Нет! — воплю и стучу по двери, изо всех сил.

Но что бы я ни выкрикивала, как бы громко ни стучала и ни угрожала — всё без толку. Я больше не слышу ни звука в доме, лишь свои же крики, которые становятся всё тише.

И где-то через час, измученная и на грани истерики, я скатываюсь по двери на пол, обессиленно.

— Мерзаль, ну где ты… — канючу, как маленькая, почти всхлипывая.

Боги… мне нужна хоть какая-то помощь.

Я не верю, что меня заперли аскадцы. Я отказываюсь в это верить. Но суровая реальность наотмашь кидает мне в лицо эту информацию.

«На, Мирана, давись ею и наслаждайся», — будто говорит мне вселенная.

Опускаю голову и закрываю лицо руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

Я хочу колдовать.

Я хочу быть свободной.

— Я не хочу замуж… — тихо, отчаянно шепчу.

Раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу придумать, как выбраться отсюда. А потом — из поселения аскадцев. Если у меня получится, то ноги моей больше здесь не будет.

Кидаю ещё один взгляд на окно, которое заколочено так, чтобы пробраться сюда было сложно, но и выбраться тоже не легче. У меня нет в руках мужской силы, нет магии, так что выхода тоже нет.

Это ловушка без выхода, в которой я застряла непонятно на сколько…

Глава 40 Мирана

— Мирана, — тихо шепчет кто-то на ухо.

Но сон так крепко держит, что я не могу разомкнуть глаз, будто меня утягивает всё глубже. А потом чувствую, как кто-то поднимает меня и куда-то несёт.

Но мне, если честно, всё равно — я вымотана и замёрзла. Обнимаю того, кто меня несёт, потому что он тёплый, цепляюсь за это тепло почти инстинктивно.

— Замёрзла совсем, — тихо ругается, и я открываю глаза.

Как раз в тот момент, когда Эйрик кладёт меня на кровать, осторожнее, чем обычно.

— Что произошло? — спрашиваю подрагивающим голосом, пытаясь сфокусироваться.

А аскадец складывает мои ладони вместе и греет их своими, растирая, возвращая тепло.

— Ты заснула на полу и замёрзла, — говорит он и оборачивается на дверь, будто проверяя, не услышит ли кто.

— Что? Твой брат передумал? — спрашиваю, пытаясь окончательно проснуться.

Но мне нехорошо. Это не только сон и усталость меня держат в плотном кольце — видимо, организм ещё с простудой борется. Чудесно. Только этого не хватало.

— Нет, конечно, — фыркает Эйрик. — Только вороны уже прилетели от ярлов и конунга, — как-то задумчиво и с тяжестью в голосе отвечает мужчина.

— Постой… и когда они будут? — спохватившись, спрашиваю, резко приходя в себя.

— Через пару часов. Птицы прилетели ещё ночью, отец просто недавно сказал. Он же говорил, что все держатся поблизости наших земель.

— Потому что далеко от земель… как его там?

— Земель Брона, да, именно в них мы видели пустые поселения, — подтверждает мужчина. — Но я пришёл не для этого.

— А для чего? — спрашиваю, напрягаясь. — Я надеюсь, ты не решил меня тоже в жёны брать? — с подозрением уточняю.

— А хочешь? — лукаво смотря и ухмыляясь, провокационно спрашивает этот неисправимый мужчина.

— Да иди ты, — фыркаю на него и забираю свои руки.

Но он же непреклонен. Эйрик залезает ко мне на кровать и ложится сзади. Мужчина обнимает меня, согревая теплом своего тела, прижимая ближе.

И как бы мне ни хотелось его отодвинуть, не могу. Так что лениво толкаю его в бок — и на этом всё. Я греюсь и невольно наслаждаюсь человеческим теплом, позволяя себе на секунду расслабиться.

После подумаю, что делать дальше…

— Собрание конунг проведёт уже сегодня, а это значит, что свадьба будет завтра, — неожиданно ровно произносит Эйрик.

А я замираю, забывая сделать вдох, будто воздух просто исчез. Боги… а ведь девушки обычно радуются такой новости, а для меня на таких условиях это петля на шее, затягивающаяся всё туже.

— Я не хочу, — говорю прямо.

Перед Эйриком нет смысла юлить, да и Касару я прямо заявила, что не хочу замуж.

— Я предлагаю сразу после собрания, когда все будут заняты, сбежать, — опять ошарашивает меня мужчина, будто бросает вызов не только брату, но и всему поселению.

Медленно поворачиваю голову к нему, не сразу веря, что услышала.

— Эйрик, ты понимаешь, о чём говоришь? — на всякий случай спрашиваю, всматриваясь в его лицо. — Я не твоя несбыточная любовь, на меня нельзя посмотреть и оставить в лесу, если что… — подмечаю так, на всякий случай, не отводя взгляда.

— Ты на что намекаешь? — непонимающе произносит мужчина, чуть хмурясь.

— Ты не можешь просто так предложить мне побег, а потом, если тебя что-то не устроит, оставить меня одну.

— С чего ты решила, что я так сделаю? — обиженно спрашивает он.

— Потому что мы с тобой грызёмся, как кошка с собакой, всю дорогу, — подмечаю и приподнимаю бровь.

— Только до того момента, как моя кошка не пускает свой темперамент в правильное русло, — пошло ухмыляясь, говорит он и кладёт руку на моё бедро.

— Эйрик, я не шучу, — отодвигаюсь от него и вообще сажусь, серьёзно смотря в глаза. — Я хочу вернуть свою магию, а для этого мне в любом случае нужно будет столкнуться с незнакомцем, а он опасен.

Аскадец тоже садится и с раздражением смотрит на меня, сжимая челюсть.

— Ты прямым текстом говоришь, что я слабак? — эмоционально спрашивает.

О, прекрасно. Я задела его за живое.

— Нет, просто я говорю, что у тебя с братом не получилось с ним справиться. Тогда как ты себе представляешь в одиночку с ним сражаться?

— Я что-нибудь придумаю, — твёрдо и упрямо говорит он. — А ты подумай. Либо сегодня ночью со мной, либо завтра и на всю жизнь с братом, — бросает, словно ставит меня перед выбором без права на третий вариант.

На этих словах он просто встаёт с кровати и уходит, закрыв меня опять в комнате, как будто это уже стало нормой. А я подхожу к окну и выглядываю на улицу, пытаясь отвлечься, и замечаю, что люди мечутся туда-сюда. Кони ржут, слышны голоса, и видны всадники.

— Неужели первые прибывают? Так скоро? — шепчу, смотря во все глаза, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.

И через какое-то время — не знаю сколько — дверь в мою комнату открывается, и на пороге застывает Касар. Он хмуро смотрит, окидывает мою фигуру взглядом, и командует:

— Пойдём поедим.

И, развернувшись, уходит, даже не дожидаясь ответа.

Чего? Вот так просто?

Наговорить мне всякого, потом запереть в комнате… и теперь просто позвать поесть?

Вылетаю из комнаты, настроенная всё ему высказать, но, влетая на кухню, будто в стену врезаюсь — слова застревают в горле.

Возле печи суетятся две девушки, а за столом, помимо напряжённого Эйрика, сидит сам ярл. Он поднимает на меня заинтересованный взгляд, а потом таким же окидывает своих сыновей, будто сразу связывает всё воедино.

Ох, похоже, он намного внимательнее к деталям и в целом, чем мне показалось в нашу первую встречу. Он будто мимику считывает, смотрит, как мы передвигаемся, как держимся.

А Касар смотрит на меня жёстко, предупреждающе — видимо, при отце я не должна перечить. Я это ещё вчера поняла и сейчас тоже решаю не лезть на рожон, хотя внутри всё кипит. Сажусь рядом с Касаром, и девушки суетливо накрывают на стол.

И не заметить, как заискивающе они смотрят в глаза обоим братьям, просто невозможно. Они ещё и платья, похоже, надели такие, чтобы прелестями посвятить, насколько позволяет погода и градусы в доме.

А когда одна из них наклоняется особенно низко, ставя чашу Касару, я не выдерживаю. Возможно, при отце аскадцев нужно молчать, но я не буду.

— Ты что-то уронила, — ледяным тоном произношу, не отрывая от неё взгляда.

И все мужчины сразу переводят на меня удивлённые взгляды.

— Что? — мило улыбнувшись мужчинам, натянуто спрашивает она у меня.

— Гордость и грудь, — отвечаю как есть, глядя ей прямо в глаза.

У девушки тут же вспыхивают щёки, и она отходит от Касара к печи, стараясь больше не смотреть в нашу сторону.

Перевожу такой же «милый» взгляд на вторую, которая склоняется над Эйриком, и она сразу же выпрямляется, прячет взгляд и делает вид, что ничего не произошло.

А ярл хмыкает и спокойно приступает к еде, словно отмечая это для себя.

Едим мы в тишине. Лично мне замечаний не делают. Значит, отец братьев понял, что я делала и для чего. Значит…

Резко поднимаю на него взгляд, только сейчас понимая, что я-то как раз показала, что трогать нельзя обоих мужчин. Наглядно нагрубила одной и прижала взглядом другую.

Ярл это видел. Мужчины это видели.

Ой… а что дальше-то?

Эйрик поднимает на меня взгляд и подмигивает, явно довольный происходящим, а Касар кладёт руку на моё колено, тяжело, собственнически. Но я же не все реакции собрала. Одной не хватает для полного комплекта.

И когда поднимает на меня пусть и короткий, но хитрый взгляд ярл, я нервно сглатываю.

И что это означает?

Поев, Эйрик уходит с отцом, как и девушки после того, как убрали со стола, а Касар остаётся со мной, не двигаясь.

— Мирана, тебе что-то нужно? — спрашивает он участливо, но в голосе всё равно слышится напряжение.

Я же перевожу на него гневный взгляд и отвечаю немногословно:

— Хочу свободы.

Мужчина сжимает пальцы в кулаки и скрипит зубами. Он напрягается, будто сдерживает себя, и явно недоволен тем, что я вообще перечу.

— А чего ты ждал? — киваю с претензией, не собираясь отступать.

Глава 41 Мирана

— Понимания, — тихо отвечает он, и я вскидываю брови, не ожидая такого. — Ты моя истинная, и это для меня… — запинается, будто подбирает слова, что для него редкость. — Странно.

— А для меня обыденность, что меня истинной называют, заставляют замуж выйти и в придачу запирают в комнате, — язвлю, кривляясь. — Вот постоянно со мной такое происходит.

Хотя, если быть честной хотя бы перед собой, то если убрать про истинность, то уже бывало такое. Но сейчас не об этом.

— Через пару часов собрание, и я опять отведу тебя в комнату, потому что ты не поумнела, — ошарашивает меня Касар, будто это уже решено.

— А я и не поумнею! — срываюсь на крик. — Всю жизнь буду глупой!

— Мирана, не доводи, — предупреждающе рычит он, сжимая челюсть.

— А то что? — кидаю вызов, не отступая ни на шаг.

— Какая же ты… — хрипит мужчина, смотря на меня горящими глазами.

Не поняла?

В его взгляде вспыхивает не злость с новой силой, а что-то другое — тёмное, горячее, опасное.

Страсть? Откуда?

— Касар, ты чего? — тихо уточняю, настораживаясь.

— Когда ты такая разгорячённая, — наклоняется и прихватывает меня за подбородок, сокращая между нами расстояние до опасной близости, — я не могу устоять, — шепчет хрипло, почти в губы.

— Касар, — предупреждающе шиплю, чувствуя, как внутри всё начинает путаться.

Но кто ж меня слушает. Он просто-напросто закрывает мне рот поцелуем — настолько страстным и бескомпромиссным, что и моя злость перетекает в совершенно другое русло, плавится, теряет форму.

В следующее мгновение я оказываюсь лежащей спиной на столе, а мужчина закидывает мои ноги себе на талию, прижимая ближе.

— Не так быстро, — хриплю и толкаю его в плечи, пытаясь хоть как-то замедлить.

— Мирана, — рычит он возбуждённо, не отрываясь.

— Я зла, — напоминаю ему, цепляясь за остатки контроля.

— Очень? — странно улыбаясь, спрашивает он, и эта улыбка заставляет меня насторожиться.

— Да, — неуверенно отвечаю, потому что он так самодовольно начинает ухмыляться, что у меня закрадываются подозрения. — А ты что задумал? — успеваю спросить, как мужчина с грохотом отодвигает лавку.

А в следующее мгновение он, отойдя, сдёргивает мои трусики резким движением. Я ахаю и ничего не успеваю сделать.

А этот медведь опускается передо мной на корточки и, закинув мои ноги себе на плечи, проникает языком в лоно.

Вспышкой удовольствия проходит жаркая волна по пояснице, достигая низа живота, заставляя меня застонать и выгнуться, потерять опору.

— Я… — хочу отказаться.

Но он действует на опережение. Касар начинает вырисовывать витиеватые узоры языком по складочкам, играться с клитором, и проникать в лоно пальцами.

И так как этот изверг делает это одновременно, я буквально утопаю в этом безумии, которое происходит средь белого дня, в наверняка открытом доме, на кухне, в которую могут войти в любой момент.

Но, похоже, его это совершенно не заботит.

А почему, собственно, должно волновать меня?

Я здесь задерживаться не собираюсь, и мне сохранять свою репутацию не к чему.

И с каждым взмахом его языка как-то всё дальше отодвигаются обиды, теряют остроту. Нет, я не передумала и замуж не хочу. Но вот прямо сейчас отказываться от приятного…

Как там Мерзаль мой говорил — найди себе мужика. Так я нашла… случайно. Только трёх убийц, как он их назвал.

— Ах… — когда он вошёл в меня двумя пальцами, все лишние мысли из головы вылетели, а глаза я прикрыла, теряя контроль.

Нащупываю его волосы и тяну на себя. Пусть делает приятно, если хочет.

Я не против. Я даже согласна… и за.

Касар урчит довольно и с жадностью втягивает в рот клитор, а потом начинает ускорять движения, словно нарочно доводя меня. И я начинаю стонать, совершенно забывая обо всём.

А аскадец ласкает всё интенсивнее, жёстче. Он трахает пальцами так, что я почти подменяю в голове понятия и представляю, что это его член.

И, видимо, ему мало становится — мужчина поднимается. Шнуровка на моей груди очень быстро развязывается под натиском наглых рук. И вот уже мой сосок в его рту. Лёгкий укус — и он лижет твёрдую вершинку, заставляя меня дёрнуться.

— Аскадец, ты коварен, — хриплю между стонами.

А он сжимает свободной рукой мою грудь, приподнимая, и одновременно ускоряется внизу, не давая мне ни секунды передышки.

— Нет, — довольно отвечает он, смотря мне в глаза, не отрываясь. — Вот теперь я буду коварным, — лаконично заканчивает, и от этого тона по спине пробегает дрожь, хотя я ещё не понимаю, что он задумал.

Касар закидывает мои ноги вверх. И если одна ложится на изгиб его локтя, то вот вторая оказывается закинутой на его плечо, раскрывая меня полностью.

— Я не настолько пластична, — предупреждаю его, чувствуя, как тело напрягается.

— Ты ещё себя не знаешь, — хрипит он и плавно опускается ко мне.

И чем ближе он оказывается к моей груди, тем сильнее я раскрываюсь.

— Всё же… — начинаю сомневаться.

А он лишь широко ухмыляется и одновременно проникает в лоно и попку пальцами. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но этот гад начинает играть большим пальцем с клитором и снова припадает к груди.

Это моё поражение и его однозначная победа!

— Боги! — выкрикиваю стоном. — Ты самый коварный мужчина на всей земле!

— Да! — довольно отвечает он, явно наслаждаясь каждой моей реакцией.

И доводит меня до иступления, когда я уже могу лишь хвататься за стол и кричать, теряя контроль над собой. А после — до головокружительного оргазма, когда ты будто глохнешь, а в нос ударяет твой, смешанный с мужским, запах, густой и тёплый.

А тело вообще будто живёт другой жизнью — плавится, как воск, становится настолько невесомым и податливым, что с ним можно делать всё, что захочется.

И Касар, этот соблазнитель, делает. Он аккуратно переворачивает меня на живот и задирает платье повыше, до самой талии, открывая меня полностью.

— Какой вид… — мечтательно произносит и шлёпает меня по ягодице.

Я вздрагиваю от прикосновения, потому что кожа сейчас слишком чувствительная.

— И это всё моё, — шепчет довольно, и я слышу, как шуршит его одежда.

— Касар, не забывайся, — одёргиваю его, всё ещё размякшая, но упрямая.

— Это я показываю, от чего ты так настойчиво отказываешься, — протягивает игриво мужчина.

— Да? — уточняю тоже игриво, несмотря на сбитое дыхание.

Ох, Касар, от секса я как раз не отказываюсь, а вот от прочных уз…

Мысли покидают мою голову, когда этот невыносимый мужчина медленно входит в меня — там, между ног, всё чувствительно и сужено после оргазма.

Это так остро и детализировано, что я закатываю глаза, теряя нить разговора. Я чувствую каждую венку на члене и стону в унисон каждому толчку, поддаваясь ему на встречу.

А Касар накрывает меня собой и страстно целует в шею, перекинув мои волосы на одно плечо, освобождая себе доступ.

— Какие они у тебя необычные… — шепчет между поцелуями, медленно выходя и резко входя обратно, выбивая дыхание.

— Не знаю, о чём ты… но не отвлекайся, — еле отвечаю из-за ломкости голоса.

И от каждого толчка я проезжаюсь по поверхности стола голой грудью, от чего ощущения только усиливаются, смешиваются, накрывают с головой. А плавность движений мужчины уносит меня, и я сама поддаюсь к нему, сама прошу большего, не скрывая.

И когда он на мгновение полностью останавливается, я сама насаживаюсь, нетерпеливо.

— Вот так, — хрипло шепчет он, как одичалый.

Похоже, мы в какой-то транс вошли. Мы уже не здесь, а в каком-то параллельном мире, где существуют только движения, стоны, хрипы и прикосновения.

Они самые острые во всей этой головокружительной смеси. Где каждое движение будто клеймом служит, связывает сильнее.

И я закидываю руку ему на шею, а потом, не долго думая, второй рукой скольжу на поясницу, удерживаю, тоже оставляя свои следы, как могу.

Мы замедляемся, будто готовясь к чему-то взрывному.

— Ведьмочка, держись за стол, — командует Касар и поднимается.

А я лишь успеваю ухватиться за край, как он срывается. Сразу же наше шумное дыхание прерывается скрипом стола и хлюпающими звуками. Оргазм накрывает так внезапно, что я даже не успеваю понять, что произошло — просто теряюсь в нём.

А когда Касар кончает тоже, я буквально снова рассыпаюсь на мелкие осколки. Я лечу куда-то, растворяюсь. Это оказывается так приятно, почти нереально.

Он будто чувствует меня на каком-то другом уровне.

Ах да… он и Эйрик. Связь. Истинность.

Вспоминаю всё постепенно, по кусочкам, и Касар помогает привести себя в порядок, аккуратно, молча, а я смотрю серьёзно ему в глаза, не отводя взгляда.

— Говори, — тихо предлагает мужчина.

Когда я уже сижу на столе, всё ещё с обнажённой грудью. Но хотя бы внизу уже ничего не капает, и платье на месте вместе с трусиками.

— Наш секс ничего не меняет, — говорю, смотря ему в глаза, не смягчаясь. Кладу руку на его щёку, а он наклоняется и упирается лбом в мой. — Я хочу колдовать, а не замуж.

— Готовься, я скоро за тобой зайду, — не услышав или не желая слышать, говорит он и уходит, оставляя одну в кухне.

Через время я слышу, как входная дверь хлопает, глухо, а потом и замок щёлкает.

Он меня опять закрыл. Только теперь не в спальне. И так ничего и не понял.

Я же не сдамся.

Глава 42 Мирана

— Конунг Сигмар, со всем к вам уважением, но на месте поселений ярла Брона сейчас пустошь, — говорит отец братьев на собрании, глухо, но уверенно.

Мы все собрались в большом доме. Мужчины сидят полукругом перед конунгом и большим костром, а все остальные стоят позади и могут слушать речи главных, напряжённо вглядываясь в лица ярлов.

— И если вы все не поверите, что напасть — это дракон, — ярл обводит взглядом других ярлов, задерживаясь на каждом. — То эта напасть придёт ко всем.

— Ярл Свард, мы не ставим под сомнение сведения твоих сыновей, — теперь конунг обводит всех ярлов взглядом, тяжёлым, оценивающим. — Но как бороться с драконом? И твои сыновья привели ведьму?

О… вот и про меня вспомнили.

Привели… только без силы и как невесту.

Но так же не ответишь, а то у ярлов вместе с конунгом приступ случится, а меня ненароком — хотя почему ненароком, целенаправленно — убьют.

— Нет, она, видимо, убежала, услышав о напасти, — отвечает ярл Свард.

И вот так я и узнаю, как зовут отца братьев. Да и меня им толком не представляли. Невеста — и всё. Видимо, моё дело малое, так что отец Касара особо не утруждался.

— Также они рассказали, что на землях Брона, и, скорее всего, не только, работают разбойники, — продолжает ярл Свард.

— Вздор! — кто-то фыркает.

— Да как такое может быть⁈ — выкрикивает другой.

Как-как? Они даже представить не могут, что другие аскадцы будут обворовывать поселения после дракона. Мы бы тоже так не подумали, если бы не познакомились с разбойниками.

И для меня это знакомство было слишком близким — я бы предпочла такого больше не повторять. Того опыта мне на всю жизнь хватило.

Обхватываю плечи руками и слушаю, как мужчины начинают спорить, перебивая друг друга, повышая голоса.

Но тут сбоку забегает парень. Его даже не сразу замечают, но когда он кричит:

— К нам летит дракон, и на нём всадник!

Вот теперь все смотрят на него.

И теперь уже конунг кричит:

— Все за оружие! — командует громогласно, и все подрываются на ноги.

В доме начинается суета и давка, ведь все воины хотят побыстрее выйти на улицу. Отец мужчин стремительной походкой подходит к нам.

— На выход, живо! — командует он, не терпя возражений.

И мы тоже выходим на улицу. И сразу же видим в небе приближающегося дракона.

— Это он через полстраны пролетел, чтобы напасть на ваше поселение? — задумчиво тяну, не отрывая взгляда от неба.

— Странно это, — подмечает Эйрик, когда вокруг уже поднимается суета, крики, топот.

Но мы-то понимаем, что обычным оружием его не взять. К тому же мы отлично понимаем, что обычный человек не оседлает дракона — значит, и всадник тоже силён, и наверняка маг.

Стоп.

Резко поворачиваю голову к мужчинам, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

— А это не может быть незнакомец?

Они смотрят на меня вначале удивлённо, а потом задумываются, и это куда хуже.

— О ком она? — спрашивает ярл у Касара.

Вот только он сверлит взглядом дракона и молчит. А мы все заметно напрягаемся. Если помимо дракона здесь ещё и незнакомец… если ему ещё и подвластен дракон…

Кто же сможет его сразить?

— Мирана, это не может быть незнакомец, — жёстко отрезает Эйрик. — Ну не может быть у него, помимо магического оружия, ещё и свой дракон.

— Да мне кто-то объяснит, про кого вы⁈ — психует отец аскадцев, добиваясь правды.

Вот только нам не до этого, потому что дракон идёт на снижение, огромная тень накрывает землю. И лично мои глаза расширяются от того, что я вижу на его шее мужчину в доспехах незнакомца.

Хоть как назови. Перефразируй как угодно. Но от этого правда не изменится.

Это незнакомец.

— Сука! — кричит Эйрик. — Брат, оружие!

И мужчины срываются с места, не раздумывая.

— Да кто это такой⁈ — кричит ярл Свард и хватает меня за плечи, встряхивая.

— Это очень сильный маг, — отвечаю как есть, понимая, что напасть прилетела за нами сюда.

И в этот момент дракон снижается ещё сильнее и начинает выпускать струю пламени, сжигая всё на своём пути. Я уже хочу убежать, как делала не раз, но незнакомец выставляет руку вперёд, и я с ужасом узнаю в комке, который он держит, Мерзаля.

Он завязал ему рот, и тот сейчас, вцепившись лапами в его руку, пытается удержаться.

— Мерзаль! — кричу, и он, услышав меня, поднимает на меня морду.

— Ты знаешь его? — спрашивает ярл.

Он, наверное, спрашивает о незнакомце в доспехах, но я-то знаю не его.

— Это мой кот, — оторопело отвечаю, и мужчина командует уходить.

— Я не могу! — кричу в ответ и бегу к дракону, не думая ни о чём, кроме фамильяра.

А дракон приземляется на площадь и выпускает струи огня, чтобы к нему не подходили. Вокруг уже полпоселения полыхает, и воины ничего не могут с этим поделать, мечутся, но бессильны.

Даже если до дракона долетают стрелы или копья, то они не приносят ему урона — чешуя у него крепкая, как и говорил Мерзаль.

И когда я подбегаю поближе, уже и аскадцы возвращаются с магическим оружием. Конечно же, воины вокруг понимают, что у них в руках, и не одобряют. Я уже слышу напряжённые перешёптывания и даже злые обвинения в адрес моих аскадцев.

— Смотри, Мирана, какой у меня для тебя сюрприз! — громко произносит незнакомец, когда Касар с Эйриком становятся рядом со мной, будто щит.

«Мерзаль, ты как?» — спрашиваю в мыслях фамильяра.

Но вот в чём дело — я понимаю, что он меня не слышит.

— Что ты с ним сделал? — сразу же кидаю, и Мерзаль дёргается, будто отзываясь.

Он царапает доспехи незнакомца, но тому как будто плевать, даже не реагирует.

— Я узнал твой голос, Алрик! — с яростью выкрикивает Эйрик.

— Что? — удивлённо спрашиваю, переводя взгляд на Эйрика.

Потом мы с Касаром переглядываемся, не понимая ничего. Я лично не узнала.

— Ну что ж… — театрально вздыхает незнакомец.

И меня, конечно, удивляет, почему он вдруг решил заговорить, но сейчас это мелочи, потому что он кладёт Мерзаля перед собой и снимает шлем.

— Ох, ты ж подонок! — кричу и бросаюсь к нему, не думая.

Я ему точно лицо расцарапаю. Прирежу негодяя.

Но меня не пускают мужчины — они ловят меня за локти, не позволяя приблизиться к Алрику, удерживают крепко.

— У него всё же есть дракон, — сквозь зубы цедит Эйрик.

— Отдай мне Мерзаля! — кричу требовательно. — Пока я тебе всё лицо не расцарапала!

— Касар, поясни, что здесь происходит? — спрашивает за спиной отец аскадцев.

— Вот и мне интересно, что здесь происходит, — жёстко произносит конунг, подойдя ближе, и в его голосе уже звучит угроза.

— Если с Мерзалем что-то случится, я тебя убью! — кричу яростно, не сдерживаясь.

То, что мужчина совершенно предсказуемо меня не боится, зная, что я заведомо слабее, бесит ещё сильнее. Сжимаю пальцы в кулаки и прожигаю его яростным взглядом.

А он, держа поводья от дракона, второй рукой подкидывает кристалл, словно играется.

Щурю глаза. Я говорила, что он гад? Нет, теперь не согласна — он подонок.

Это именно тот кристалл, за которым мы охотились. Именно тот, который обещал помочь вернуть Алрик… И он всё это время был у него.

А наши ночи, его речи…

Прирежу гада!

— Нахрена ты атакуешь наши земли? Зачем преследуешь Мирану? — со злостью спрашивает Касар, делая шаг вперёд.

— Атаковать земли у меня есть свои причины, и я сейчас с ними разберусь, — с холодной сталью в голосе произносит Алрик. — А вот почему я преследую Мирану… — игриво тянет, переводя взгляд на меня. — Я думаю, она сама может вам рассказать.

И, конечно же, Касар с Эйриком переводят на меня вопросительные взгляды, тяжёлые, требовательные, но рассказывать я ничего не собираюсь. И пусть только Алрик попробует.

Прожигаю его мстительным взглядом, а он лишь хмыкает и подмигивает, будто ему всё это только в удовольствие.

— Так нужно было, — говорит он совершенно не испытывая угрызений совести, спокойно, будто речь о чём-то обыденном.

Мужчина спрыгивает с дракона и медленно, даже ленивой походкой подходит к нам, словно здесь ему никто не угрожает, и кидает мне Мерзаля.

Я ловлю его и сразу торопливо разматываю ему пасть.

— Скотина! — вопит Мерзаль. — Он меня схватил! — сразу жалуется, взъерошенный, злой.

А я держу его на руках и глажу по морде, чувствуя, как его трясёт. Он зол — и на такую подлость со стороны Алрика, и на себя за то, что не разгадал его и позволил себя поймать.

— Если Мирана не хочет говорить, то я скажу, — напоминает о себе этот негодяй, и мы с Мерзалем замираем. — Меня наняла её родня, чтобы я вернул заблудшую и отрёкшуюся от своих сил полубогиню в Асгард.

Мерзаль прячет морду за лапой, а вот мне прикрыться-то нечем — руки заняты. И передать поражённые взгляды моих аскадцев невозможно словами. Такое нужно видеть. Они до глубины души шокированы.

Алрик, получается, изначально знал, кто я, а вот аскадцы даже не догадывались.

— А сказать? — поражённо выдавливает Эйрик.

Касар же вообще подобрать слова не может.

Перевожу на него тяжёлый взгляд, и в нём без слов: «Что, милый? Ты понял, кого насильно тащил замуж?»

Я бы нашла способ вырваться из этих уз, но не хотела вскрываться. Но Алрик спутал все мои планы так же легко, как и я морочила голову аскадцам.

— Алрик? — неожиданно прилетает от конунга.

А он откуда его знает?

Смотрим удивлённо на конунга с мужчинами, а тот поражённо — на Алрика. Так, будто видит перед собой того, кого здесь быть никак не может.

Глава 43 Мирана

— Вы знакомы? — аккуратно спрашивает Касар у конунга, смотря на эти странные переглядывания между ним и Алриком.

— Мы знакомы, правда, отец? — спрашивает конунга Алрик, поражая всех ещё сильнее.

И если до этого воины с опаской смотрели на Алрика, а после — на меня, будто я сейчас закончу то, что дракон начал, то теперь не менее шокировано они смотрят на своего конунга.

Им же рассказали, что нападал дракон. А Алрик прилетел именно на нём. Не сложно сложить всё воедино. А теперь оказывается, уважаемый конунг, который наверняка убивал ведьм, всех, до которых мог добраться отец мага.

А Алрик как-то управлял драконом… и, боги, он убивал.

Так ведь получается?

— Ах ты жуткое отродье, нужно было прикончить тебя ещё в младенчестве! — вопит конунг и делает пару шагов к… получается, сыну.

Уцелевшие воины подходят ближе, чтобы защитить своего предводителя, но и дракон не спит. Он шумно выдыхает, давая понять всем, чтобы его не списывали со счетов раньше времени — он ещё в любой момент может вмешаться.

— Это твоя месть за то, что я тебя изгнал в подростковом возрасте? — едко кидает конунг Алрику. — Ты должен был мне быть благодарен за то, что я тебя сразу не прикончил из-за твоей магии. Магическое ты отродье, — заканчивает зло, выплёвывая слова.

Алрик напрягается и скалится. Его броня не бесконечная, и слова родного отца способны пробить любую.

— Знал бы ты, сколько отродья с магией среди вас, то не говорил бы так, — кидает жёстко Алрик, не отводя взгляда.

И, конечно же, он не мог не ударить по аскадцам. Алрик смотрит на них в упор, выжидающе. И если то, что я полубогиня, сделало меня неприкосновенной, то вот с мужчинами совершенно другая история.

Эйрик с Касаром напрягаются. Все видят, что в их руках оружие, пропитанное магией, но теперь Алрик ещё и заявляет, что магия есть в них самих.

— Да я же тебе обещал, что ты увидишь, как твоё государство сгорит дотла? — злорадно кидает Алрик конунгу, выдержав паузу, наслаждаясь эффектом.

Это жестокая месть. Это суровый край. И суровые аскадцы.

Получается, все три моих убийцы — аскадцы.

— Ты не могла найти попроще… — тихо шепчет Мерзаль.

Но его я игнорирую, потому что нет. Простые воины, похоже, не для меня. Мне подавай таких.

Пока Мерзаль шепчет, конунг рыпается на Алрика, поняв, кто корень всех бед в его государстве, но, увидев за спиной дракона, останавливается, сдерживая себя.

Мужчины прожигают друг друга мстительными взглядами. Они взращивали это чувство внутри себя годами, и оно, конечно же, не пропадает просто так. И все ждут, что откроется следующим, раз у нас сегодня день признаний.

Но Алрик решает по-другому. Он переводит взгляд на нас троих и, ухмыльнувшись, кидает, когда в его глазах уже вовсю пляшет азарт:

— Думаю, таким как мы здесь не место. Я вообще-то за вами вернулся.

И если до этого слова Алрика не долетели до слуха конунга, то теперь он косится на Касара с Эйриком, которые, по сути, проклятые и не просили зверей.

Но, похоже, конунгу плевать. Ярл Свард напрягается, понимая, что ещё немного — и его сыновей раскроют. Я тоже начинаю переживать.

Но Алрик не даёт нам отступить и выйти из этой заварушки с минимальными потерями.

— Пусть они снимут медальоны, — кидает он резко, смотря в упор на Касара. — Покажут себя.

Боги… так он изначально догадывался и об этом. Или знал. И тогда, на кухне, он понял, что это не медведь бушует, а Касар.

— Да, Мирана, я всё тогда понял, — будто прочитав мои мысли, говорит Алрик.

— Надеюсь, и мысли ты мои прочитаешь, — шиплю в ответ.

— Ах ты ж сука! — рычит Касар и кидается в рукопашную на Алрика, не выдержав.

Всё происходит в одно мгновение. Касар срывается вперёд, вкладывая в удар всю силу, целясь в челюсть. Алрик уходит в сторону, будто заранее знал, откуда прилетит, и перехватывает его руку, резко выворачивая.

Удар коленом — в корпус, выбивает воздух. Касар рычит, пытается вырваться, но Алрик уже заходит за спину, сбивая его с ног резким подсечением. Тяжёлый удар о землю — и в следующую секунду холодный металл уже у горла.

Всё произошло так быстро, что никто даже вмешаться не успевает.

И вот Касар стоит на коленях, тяжело дыша, а у его горла кинжал. Алрик скалится самодовольно.

Он мстит. Он ждал этого момента.

А мы — лишь орудие его мести.

— Эйрик, не смей! — кричит Касар, видя, что брат готов кинуться за ним.

Эйрик напряжён и в ярости. Он держится одной рукой за медальон, сжимая его так, что побелели пальцы, и, скорее всего, просчитывает, получится ли у него совладать с Алриком в образе волка.

Но если он это сделает, то это будет прямым подтверждением, что Алрик не соврал. Что сыновья ярла запятнаны магией.

— Ты же хочешь, — с азартом кидает Алрик, подначивая Эйрика, играя на самом больном. — Сними медальон и покажи свою истинную силу всем.

— Он специально тебя провоцирует. Не нужно, — шепчу тихонько, пытаясь вразумить Эйрика.

Я его не удержу силой, только могу убедить. Но вместо того чтобы послушаться, в его взгляде появляется что-то дикое, неуправляемое, и он поворачивается, а я прослеживаю его взгляд до миловидной девушки. Так это и есть его бывшая, неразделённая любовь.

— У нас бы всё равно ничего с тобой не вышло! — кидает он ей громко, будто ставит точку, и начинает превращаться в волка.

— Это конец, — шипит Мерзаль, даже не пытаясь спрыгнуть с моих рук.

И тут происходит самое страшное. Свои же аскадцы начинают нападать на Эйрика, не разбирая, уже не видя в нём своего. И только тогда Алрик отпускает Касара и начинает помогать ему отбиться, легко, почти играючи.

И при этом он ухмыляется. Он играется, пока остальные отстаивают свои жизни.

Я уже видела, на что он способен, и понимаю, что для него аскадские воины не помеха. Но этого не знает отец аскадцев. Ярл подлетает к своему конунгу:

— Прошу пощады моих сыновей, — просит мужчина, в голосе впервые слышится отчаяние. — Они же верно вам служили, конунг, — добавляет ярл Свард.

— Ты скрывал этих мразей! — вопит конунг в приступе бешенства и вонзает клинок в бок отца аскадцев, не колеблясь.

— Нет… отец! — кричит Эйрик, неверяще, уже оборачиваясь человеком, когда слишком поздно.

К этому времени мужчины уже справились с воинами, и другие попросту боятся подходить, чтобы не попасть под горячую руку. А у меня сердце слезами обливается, видя такую кончину.

Ярл пытался сберечь своих сыновей… а его убил его же конунг, который, наверняка, сам-то согрешил в молодости по меркам аскадцев. Мерзко всё это видеть.

И Касар не выдерживает. Он срывает свой медальон, превращается в медведя и кидается на конунга, но, конечно же, того защищает слишком много воинов.

Отпускаю Мерзаля на землю и забираю оружие обоих Эйрика и Касара, быстро, не задумываясь, смотря по сторонам.

— Только попробуйте подойти ко мне, — угрожаю прямо, подходя всё ближе к Эйрику и Алрику, не сводя глаз с воинов.

Тем временем медведь Касара рычит и встаёт на задние лапы, показывая свою мощь.

Он в ярости. Он в горе.

Он разделяет потерю самого Касара.

И, убив воинов из охраны, одним ударом лапы убивает самого конунга. И теперь смотрит на окружающих окровавленной пастью и скалится, тяжело дыша.

Но больше никто не рискует нападать. Остальные прекрасно понимают, что их убьют на месте. На лицах мужчин разных возрастов застыл ужас.

Алрик, довольный собой, складывает руки на груди, наблюдая. Я же на его ухмылку реагирую мгновенно — угрожаю оружием, приставляя топор Касара к его шее.

— Мы с тобой позже поговорим, — шиплю. — Не думай, что я так просто всё забуду.

— Буду ждать, — игриво отвечает Алрик. — И убери, а то ещё поранишься, — добавляет весело, будто это игра.

— Да ты… — кидаюсь к нему, не сдержавшись, и он ловит меня за талию.

И как-то так получается, что оружие я опускаю, сама не до конца понимая, в какой момент. Хотя за такие выкрутасы его и прирезать не жаль. И наши гляделки прерывает душераздирающий рёв медведя.

Резко поворачиваю голову и вижу, что медведь Касара в приступе душевной скорби бросается на каждого воина, до кого может дотянуться, не разбирая, кто перед ним.

— Он обезумел, — оторопело выдаёт Эйрик.

— Почти, — уверенно заявляю в ответ на его слова. — Отпусти, — говорю Алрику.

Алрик приподнимает бровь.

— Не в твоих интересах, — предостерегаю его, и мужчина, помедлив, всё же меня отпускает.

Поворачиваюсь к Эйрику и отдаю ему оружие, не сводя глаз с разъярённого зверя.

— Сделай так, чтобы воины ко мне не сунулись, — строго произношу и иду прямиком на разбушевавшегося медведя, не замедляя шага.

— Мирана, стой! — кричит Алрик обеспокоенно. — Почему ты её отпустил⁈ — гаркает на Эйрика.

— Потому что она уже успокаивала медведя! — кричит в ответ Эйрик. — И в любом случае выбора у нас нет. Ты заварил это всё, так что молчи, — яростно рычит.

— Заметь, я его не убивал, а вот Касар моего отца убил, — холодно говорит Алрик.

— Жалеешь⁈ — с вызовом кидает Эйрик.

— Конечно, — спокойно соглашается Алрик. — Жалею, что сам не прикончил. Этот гештальт я уже закрыл, хоть и лапами медведя, так что, как будете готовы убираться отсюда — говорите, — добавляет почти лениво.

На это я закатываю глаза и подхожу к медведю, чувствуя, как от него веет яростью.

— Касар, ты доказал, — встаю между ним и воинами, не давая никому приблизиться. — Ты сильнее, ты больше, ты мощнее, — перечисляю, глядя прямо в глаза зверю.

Жду. Заставляю его переключить внимание на себя.

И как только это происходит, я уговариваю медведя отпустить контроль, вернуть его Касару. Приходится добавить, что я без него не смогу… но медведь и на это не ведётся, упрямится.

— Хорошо, я погуляю с тобой, как это недавно было в лесу, — обещаю ему, делая шаг ближе.

И только такое обещание, когда он смотрит на меня серьёзным, почти человеческим взглядом, помогает.

Касар перевоплощается. Он уже человек. Стоит, склонив голову, тяжело дышит, грудь ходит ходуном. Он до сих пор не может отойти.

— Идём, мой воин, — мягко прошу его и беру за руку.

А он, подняв взгляд, обводит всех вокруг предупреждающим, тяжёлым взглядом, в котором ещё плещется зверь.

— Такая участь постигнет каждого, кто решит навредить моей семье, — жёстко произносит мужчина и кивает на мёртвых воинов под его лапами.

И только после этого мы возвращаемся к остальным, не спеша.

— Открывай, — говорю Алрику, который смотрит на всё это с весельем во взгляде, будто наблюдает за игрой.

Его, похоже, отпустило, в отличие от братьев аскадцев. Алрик открывает просто огромный портал — в него даже дракон помещается. И мы уже готовы идти, но тут совершенно неожиданно начинает буянить Мерзаль.

— Я с ними не пойду! — кричит он возмущённо. — Он меня в плену держал! — предъявляет как оскорбление, раздуваясь от важности.

И пока окружающие нас аскадцы пытаются переварить увиденное и перешёптываются, смотрю на наглый комочек шерсти, который решил, что ему можно отдельно от меня побыть.

Я уже дёргаюсь в его сторону, как грозно произносит Касар:

— Ты по-прежнему наш кот, — ставит его на место. — И когти тебе по-прежнему нужны, — а вот теперь уже откровенно угрожает.

Мерзаль фыркает, но всё же идёт к порталу. С гордо поднятой головой и хвостом, будто это его решение, а не вынужденное.

И мы все перемещаемся в замок Алрика, на смотровую площадку. Он машет дракону, и тот улетает в сторону гор, но прежде подлетает, позволяя Алрику снять упряжь и мягко коснуться его морды, будто прощаясь.

После этого он исчезает из вида.

— Из-за тебя убили моего отца, — наезжает Касар на Алрика сразу же, не давая паузы.

— Я твоего не убивал, а вот ты моего убил, — подмечает таким же жёстким тоном Алрик. — Будешь оспаривать?

Мужчины прожигают друг друга злыми взглядами, и напряжение между ними зашкаливает, воздух будто звенит. И первым не выдерживает Эйрик, который дольше в себе всё держал.

Он начинает кричать, Касар ему не уступает, лишь Алрик вставляет периодически слово, будто ему это не особо интересно, будто он выше этого.

— Если крылатый так вскрылся, значит, нам скоро ждать гостей, пока эти готовы переубивать друг друга, — подмечает Мерзаль.

— Ага, а я ещё и связаться с тобой не смогла ментально, — добавляю, нахмурившись. — И… — начинаю, но не успеваю закончить.

Потому что с неба на смотровую площадку опускается луч света, плотный, режущий пространство, и я понимаю, что сюда кто-то уже перемещается.

— Нет… — протестую, но это не останавливает перенос.

Лишь мужчины перестают спорить, мгновенно переключаясь.

И прямо в этом луче света появляется она. Вся в чёрном, её длинные волосы развиваются, будто от сильного ветра, хотя воздух здесь застыл, а в руке — посох.

— Это кто? — поражённо спрашивает Эйрик.

Он и Касар шокированы, а вот Алрик выглядит собранным и серьёзным, но остаётся спокойным. Ну да… управление драконом с неба не сваливается на мага. А те волки в лесу…

Но я не думала, что это она.

— Хела, — тихо произношу, понимая, что за мной пожаловали.

Мерзаль опускает голову, не рискуя обратить на себя лишнего внимания владычицы загробного мира Хельхейма, богини смерти Хель.

А я же встречаю её прямым взглядом, не опуская глаз.

Мужчины её мало волнуют, а вот меня она осматривает внимательно, словно читает насквозь.

— Веселишься, сестра? — игриво спрашивает она, и я закатываю глаза, не скрывая раздражения.

А она только после этого осматривает мужчин.

И я с полной ясностью понимаю — вольная жизнь закончилась.

Раз сестра здесь.

Либо же свободу придётся буквально выгрызать у судьбы, прикладывая максимальные усилия.

Глава 44 Мирана

Ответа достойного не успеваю придумать, как и способа спастись от сестры. Но спасение приходит откуда не ждали.

Алрик бросает под ноги Хелы шар, и тот вдребезги разбивается, а из него сразу же выходит туман. Густой, плотный, он быстро распространяется, скрывая нас, размывая силуэты. И что самое главное — даёт нам шанс на побег.

— За мной! — командует Алрик, видимо, мужчинам, потому что меня он хватает за руку.

— Меня не забудьте! — кричит Мерзаль, и в следующий миг мы с Алриком перемещаемся.

И через пару мгновений портал закрывается, а мы кубарем катимся по траве.

— Какого⁈ — рычит Эйрик.

Я же останавливаюсь, сажусь и осматриваюсь. Мы явно на поляне в лесу. И что самое паршивое — совершенно непонятно в каком.

— Ты куда нас перенёс? — наезжаю на этого предателя.

Алрик сидит рядом со мной на траве, и на его лице не читается ни смущения, ни покаяния, ни страха перед моей сестрой.

— Может, скажешь спасибо? — вздёрнув бровь, выдаёт мужчина. — Во второй раз, — подмечает он.

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы растолковать ему всё подробно, но не успеваю. На него налетает Касар. Он садится на него и начинает методично дубасить по лицу.

— Из-за тебя мой отец мёртв! — рычит он разъярённо.

Алрик же скидывает с себя аскадца и быстро поднимается на ноги.

— Я его не убивал, — подмечает Алрик серьёзным тоном, на что Касар опять рычит:

— Ты во всём виноват!

Он опять бросается на мужчину, и теперь ещё и Эйрик подключается.

— Если бы не ты, ярл, которого уважали все, был бы жив! — кричит он.

И мужчины сходятся в рукопашной, причём Алрику приходится защищаться сразу от двоих. Но он ловкий и сильный воин воды мёртвого мира, его унеси.

— Ты забрал мою магию и заставил тебя бояться! — вставляю свою лепту, когда Эйрик попадает Алрику по лицу.

— Милая, так нужно было, — отвечает Алрик, уворачиваясь.

— Я сейчас тебе покажу! — кричу и иду в атаку.

Расталкиваю мужчин и добираюсь до этого предателя, который всю дорогу морочил мне голову. Я спала с ним, когда он играючи предлагал вернуть мне силу.

Доверяла ему. Лечила, не задавая лишних вопросов.

А он — корень всех моих бед.

Алрик отскакивает от меня и всем своим видом показывает, что со мной драться не будет.

— Мирана, это лишнее, — ласково заявляет этот мерзавец, когда я попадаю ему в бок кулаком.

— Этого мало. Я чуть не замёрзла в лесу, сукин ты сын! — кричу, глядя на него глазами разъярённой тигрицы.

— Я был уверен в твоём фамильяре, — парирует он и подпускает меня ближе.

Но вместо того чтобы защититься, он тянет меня на себя и поворачивает спиной, резко, без предупреждения, прижимая плотно к своей груди.

— Мы с тобой ночью разберёмся, — шепчет он игриво мне на ухо.

А я бью его со всей силы локтем в бок, не раздумывая, вкладывая в удар всю злость.

— Никогда! — кричу в ответ.

— А ну не тронь её! — кричит Касар и, пока Эйрик оттягивает меня за плечи, бьёт Алрика в лицо.

Они сцепляются сразу, без паузы — удары летят быстро, жёстко, без лишних слов. Касар давит прямой яростью, Эйрик подключается сбоку, стараясь зажать, перехватить, не дать развернуться. Алрик уходит от ударов, смещается, отвечает коротко и точно, но против двоих даже ему приходится туго.

— Может, хватит? — спрашивает, запыхавшись, Алрик, когда у него изо рта уже идёт кровь.

Губа, скула, фингал под глазом — это то, что видно и что не может не радовать. Но я всё равно вижу, что аскадцы даже вдвоём не могут справиться. Они наступают не слаженно, по очереди, потом снова вместе, но это не помогает.

— Ты уничтожал наш народ! — кидает обвинение Касар.

— И я могу вас привести к ним, — парирует Алрик, отскакивая от кулаков с двух сторон.

— Знаешь, как я перепугалась, когда главарь той шайки велел меня прирезать! — кидаю своё обвинение, срываясь. — А ты мог просто рассказать, что произошло в поселении. Ты же наслал на него дракона и волков в лесу!

— Не приписывай мне лишнего, Мирана, — опять ласково парирует мужчина.

— Перестань! — кричу и ищу, чем бы кинуть в него.

Вряд ли мужчины пустят ещё раз меня в самую гущу событий. В прошлый раз Касар на меня так посмотрел, что всё сразу стало понятно: ещё один такой выверт — и он меня накажет. Вот возьмёт и накажет, чтобы неповадно было.

И я даже не хочу знать как.

Осматриваюсь, и тут мне на глаза бросается оружие. Мужчины покидали его на землю и дерутся в рукопашную.

Но что мне мешает убить убийцу, чтобы знал, что так со мной нельзя?

Скалюсь и уже представляю, как подхожу к нему с клинком в руке.

— Мирана, что ты уже задумала? — настороженно спрашивает Алрик, а я ещё шире ухмыляюсь.

— Мирана? — зовёт меня Мерзаль, поняв, на что я нацелилась.

Даже мужчины отвлекаются и смотрят на меня.

А я опускаюсь и беру тот клинок, на который смотрела. Руны на рукояти вспыхивают магическим светом, отзываясь на прикосновение, а в моих глазах появляется торжество.

И, видимо, у меня такое выражение лица, что мужчины перестают драться.

— Уж не знаю, как ты вылечился в прошлый раз, — намекаю на ранение в замке. — Но… — смотрю на острие оружия. — Я не против нанести такую же рану тебе ещё раз. Только в этот раз… — поднимаю мстительный взгляд к нему. — своими руками.

— Ведьмочка, позволь мне всё объяснить, — совершенно не испугавшись, просит мужчина. — Это был договор…

— Ах, договор, — перебиваю его, и Эйрик хмыкает.

А я начинаю медленно идти к Алрику и уже не уверена, на чём согласна остановиться. А он переводит взгляд с оружия на меня и обратно.

— Милая, ты же не серьёзно? — спрашивает он шутливо, но былой уверенности в голосе уже нет.

— А похоже? — игриво спрашиваю его и делаю ещё несколько шагов, медленно, не сводя с него взгляда. — Кристалл! — требую ледяным тоном, остановившись возле него.

Протягиваю руку, и на губах мужчины откуда-то появляется ухмылка, будто его это всё забавляет.

— Кристалл! — гаркаю разъярённо. — Не советую со мной играть! — предупреждаю его, сжимая пальцы, чувствуя, как внутри всё вспыхивает от злости.

— Так и знал, что ты будешь в гневе, — отвечает он, смотря на меня сверху вниз, и легонько проводит подушечкой пальца по лезвию. — И перестраховался.

— Что ты сделал? — рассерженно спрашивает Касар.

Они с Эйриком становятся по обе стороны от Алрика, перекрывая ему путь. Он в ловушке, и выбраться мы из неё не дадим.

— Кристалл в замке, — лаконично отвечает Алрик.

— Ах ты подонок! — кричу и замахиваюсь на него.

Мужчина ставит блок руками и отскакивает назад, удерживая дистанцию.

— Хватит! — кричит неожиданно Мерзаль.

— Не лезь, — фыркаю в ответ и снова наступаю на мужчину, которому предстоит только защищаться.

Но тут случается то, что меняет расстановку сил: он достаёт из-за спины два клинка и показывает их, будто предупреждение.

— И что, я должна испугаться? — спрашиваю яростно, даже не сбавляя шага.

— Я мог изначально их достать, но дал тебе возможность… — поясняет и кривовато ухмыляется. — Повозмущаться.

— Я бы на тебя посмотрела, если бы у тебя забрали магию! — кричу в ответ.

— Вы что, глухие? — с претензией спрашивает Мерзаль.

— Да что такое? — повернувшись, уточняю у него.

Мужчины тоже переводят взгляды на фамильяра. А Мерзаль подходит ближе и с важным видом вещает:

— Я понимаю, что вы только что потеряли отца и родину, — смотря на аскадцев, говорит он, и мужчины сжимают пальцы в кулаки, а Касар отворачивается. — Мирана, твоя женская гордость уязвлена, но…

Я уже готова парировать, но он поднимает лапу, не давая перебить.

— Отомстить можно по-другому.

— И что? — сквозь зубы цежу, смотря на этого переговорщика.

— А то, что Алрика наняли, он лишь исполнитель. И, конечно, ты можешь от него избавиться, но вот от Хелы так просто не избавиться, — подмечает Мерзаль, смотря на нас всех по очереди. — Вы её разозлили в разной степени. И вы все упустили из виду важную деталь…

На этом он замолкает.

— Тебе не кажется, что это худшее время держать интригу? — рычит Эйрик, требуя продолжения.

— Какие все нервные, — фыркает Мерзаль.

— Мы лишились всего по его вине, — парирует Касар и с не потухшей яростью в глазах смотрит на Алрика.

— Я не убивал вашего отца, а вот ты, Касар, моего убил, — подмечает Алрик. — И к тому же я сказал, что знаю, где аскадцы, — добавляет он неожиданно.

— Вот на это я и пытался вам указать, — подмечает Мерзаль. — Он же говорил это только что, но вы всё прослушали. И если Алрик знает, где аскадцы, значит, они живы.

— Да? — поражённо спрашиваю Алрика.

— Да. Я могу вам всё рассказать, но давайте зайдём в дом, — предлагает мужчина.

— Какой дом? — настороженно спрашивает Касар.

— Скажем так, я не первый раз в этом мире, — уклончиво отвечает Алрик.

— А в каком мы мире? — уточняю у него, смотря требовательно.

— Я не знаю. Он не похож на те миры, о которых мы знаем, — ошарашивает меня мужчина, и я щурю глаза.

— И я должна в это поверить? — спрашиваю строго.

— Мирана, я понимаю, что твои знания намного обширнее моих… — с нажимом произносит он. — Но и я знаю о мирах Одина.

— Где дом? — спрашивает Мерзаль.

— Здесь неподалёку, — тут же говорит Алрик и прячет оружие за спину.

Касар поднимает с земли свой топор, а Эйрик забирает мой кинжал. И, подойдя ко мне, просто без слов меняется — возвращает мне его, а свой удлинённый клинок забирает.

Я фыркаю на такое, а он даже не реагирует. Мужчины сосредоточены и напряжены, и это видно сразу, по взглядам, по тому, как держатся.

И действительно, спустя полчаса хода по лесу мы приходим к добротному срубу. Дверь оказывается открытой, а внутри всё достаточно просто.

— Это дом воина, — говорит Алрик. — Никаких излишеств. Но сколько бы раз я сюда ни заходил, ни разу его не встречал.

— Но это не значит, что он не может вернуться, когда мы будем здесь, — подмечаю и иду к кухне.

— Верно, — соглашается Алрик.

Я ставлю казанок на огонь, а мужчины рассаживаются за стол. Мерзаль же запрыгивает на его край и ложится, лениво поджав лапы.

И все молчат, терпеливо ждут, пока я сварю отвар из найденных здесь трав. Когда горьковатый запах поднимается вверх, заполняет пространство кухни, разливаю отвар по чашам. Мы раздеваемся, потому что здесь тепло и точно не зима.

Ставлю чаши перед каждым из мужчин, но Касар не реагирует.

— Аскадец, тебе не каждый день полубогиня отвар варит, — подмечает Мерзаль.

Мужчина переводит на меня странный взгляд. Не нравится он мне. Как будто он в себя уходит, закрывается, глохнет от собственных мыслей.

Сажусь за стол, и только тогда Алрик начинает рассказ.

Он рассказывает о том, что у него с Хелой был договор. Ей нужны были аскадцы, а он хотел отомстить отцу. И чтобы Алрик смог совершить свою месть, сестра наделила его силой управлять драконом и перемещать людей в этот мир.

Так каждая из сторон сделки получала желаемое: Хела — безвольных аскадцев, а Алрик — месть.

— А зачем богине аскадцы? — спрашивает Эйрик, выслушав рассказ.

— Она мне об этом не рассказывала, но… — он ухмыляется. — Я не привык действовать вслепую и всё узнал. Они в горах, добывают руду, к которой даже Хела опасается подходить близко.

— Как ты это понял? — басит Касар.

— Проследил. Дракон с моей помощью перемещал, по сути, рабов для госпожи, а я просто полетел с ним до горы, а после спрятался. Хела была там, как и раньше. Она самолично, с превеликим удовольствием, указывала вновь прибывшим, что их участь предрешена, — поясняет Алрик.

— Но это не объясняет того, как ты понял, что она опасается руды, которую добывают наши люди, — настаивает на ответе Эйрик.

Я отпиваю отвар и внимательно слушаю, потому что как минимум одно не сходится: Хела не может создавать миры, только отец. А если Алрик разбирается в мирах и не знает об этом, то он может принадлежать только Одину.

Больше никому. И руда в горах — лишь его.

— А она говорила, что будет делать с этой рудой? — спрашиваю Алрика, внимательно смотря в его глаза.

— Перед аскадцами она не опасалась говорить прямо, уверенная в том, что они здесь погибнут, — отвечает Алрик. — Они переплавят её в смертоносное оружие.

Сказав это, мужчина замолкает, а я перевожу серьёзный взгляд на Мерзаля. Он тоже внимательно слушал и понимает, чем здесь попахивает…

— Заговор, — шепчет кот, и мужчины переводят на него острые взгляды.

— Этот мир не может принадлежать Хеле, а только Одину, и, значит, это его горы и его руда. А вот дочка решила, скажем так, в обход отца обзавестись оружием, которое, скорее всего, сможет сразить богов Асгарда, — тихо и достаточно медленно произносит Мерзаль.

Встаю и отхожу к окну, чтобы отстраниться. Всё, что вскрылось здесь, очень серьёзно и намного глобальнее того, что сестра решила вернуть меня домой.

— А Мирана Хеле зачем? — спрашивает Касар у Алрика.

— А это ещё один пункт договора. Я переправляю аскадцев и нахожу её сестру, которая скрывается вблизи Аскадии, — ровно отвечает Алрик.

— Даже так… — поражаюсь в ответ. — Конечно же ты решил умолчать об этом, вдруг я забуду… — ехидно протягиваю. — И твои слова говорят о том, что она примерно знала, где меня искать.

— Значит, не только она… — подмечает Мерзаль.

— Нет, он бы вернул меня и не стал бы ждать, — спорю сразу.

— О ком ты? — спрашивает Эйрик удивлённо.

— Вот и мне интересно… — ехидно протягивает Мерзаль, и я закатываю глаза. — Ты сейчас про отца или жениха?

Глава 45 Мирана

— Что? У тебя есть жених? — басит Касар поражённо, даже не скрывая, как его это задевает.

— Нужно было ляпать? — возмущённо смотрю на предателя Мерзаля.

— Нет, такое нужно было сообщить, — возражает Эйрик. — Как и то, впрочем, что ты полубогиня, — добавляет уже жёстче, пристально глядя на меня.

— А что бы это изменило? — спрашиваю аскадца, скрещивая руки на груди, удерживая его взгляд.

— Всё, — отвечает он сходу, без колебаний.

— Ах, ну да, тогда бы вы не угрожали убить меня в случае отказа в сотрудничестве, — перевожу взгляд на Касара, не скрывая укола. — И кто-то не тянул бы силой замуж, — добавляю уже с нажимом.

Касар на это только сжимает челюсть, но взгляд не отводит.

— А что я ещё пропустил? — смеясь, спрашивает Алрик, явно получая удовольствие от происходящего.

— Заткнись! — рычит на него Касар. — Это не твоё дело.

— А почему не моё? — почти возмущённо спрашивает Алрик. — Я тоже имею определённые планы на Мирану, и твоё с ней замужество в них не входит, — добавляет уже тише, но жёстче.

— Тебя забыл спросить! — ревёт Касар и подрывается на ноги, явно готовый снова к драке.

— Так! — шипит Мерзаль и встаёт между нами, распушив шерсть сильнее обычного. — Предлагаю вызволить людей и сразиться с Хелой!

— Ничего себе план, — хмыкает Эйрик, но уже не так расслабленно, как раньше.

— Для того чтобы отправить в Хельхейм Хелу, я и привёл нас сюда, — добавляет Алрик, не отводя от меня взгляда.

— О как интересно… — протягивает Мерзаль. — Неужели у кого-то, кроме меня, появился план? — он усаживается поудобнее и, подняв морду, повелительно разрешает: — Вещай.

— То есть без твоего разрешения я не мог рассказать? — не заводясь, но уже с натянутой усмешкой переспрашивает Алрик.

— Ты меня в плену связанным держал, скажи спасибо, что не натравливаю на тебя Мирану, — подмечает Мерзаль, лениво, но с уколом.

На этот выпад Алрик словами ничего не отвечает, а вместо этого поднимает на меня горячий взгляд, транслируя лишь им, как будет меня покорять и одновременно искуплять свою вину.

Отвечаю холодом во взгляде, даже не моргнув, и, кажется, мужчина принимает этот вызов.

— Я видел здесь храм, и Хела была в нём. Наверняка в нём есть что-то серьёзное и опасное для неё, — поясняет Алрик, наконец возвращаясь к делу.

— О-о-о… — издевательски протягивает Мерзаль. — Я-то думал план, а это так…

— Не перегибай, — вот теперь мужчина оскорбляется, голос становится ниже. — Я тебя терпеть долго не буду, — напрямую угрожает моему фамильяру Алрик.

— Руки прочь от него, — шиплю в ответ.

Алрик поднимает руки, показывая, что пока не трогает, но взгляд остаётся напряжённым, цепким — и это «пока» чувствуется слишком отчётливо.

— Я предлагаю реальный план, — с важным видом говорит Мерзаль, вытягиваясь и явно довольный тем, что снова берёт всё под контроль. — Вызволяем аскадцев, шлём весточку Хеле и параллельно Одину. Мирана, говори, что одумалась и хочешь пообщаться.

— А почему сразу не сказать про заговор? — спрашивает Касар, хмурясь.

— Потому что Один может не поверить беглянке, — поясняет Мерзаль. — Мирана, по сути, осквернит «чистое имя» Хелы. А я бы не советовал с ней встречаться отдельно от Одина. Она может прийти и с войском, — подмечает он, переводя взгляд с одного на другого, словно проверяя, дошло ли.

— Предположим. Но и в этом плане есть изъян, — подмечает Эйрик. — Мы не видели, как охраняют аскадцев и в каком они состоянии. Раньше Алрик перемещал их целыми семьями с помощью дракона, а сейчас как?

— Портал никто не отменял, — отвечает Алрик. — Но я не думаю, что это хорошая идея, — неуверенно заканчивает мужчина, и в этом «не думаю» слишком много того, что он не говорит вслух.

— Ты про что? — непонимающе спрашивает Касар.

А я, кажется, понимаю, к чему клонит Алрик. Он не прочь разорвать, конечно же с моей помощью и мнимого артефакта, который не факт, что мы бы нашли, договор с Хелой. Но он не хочет ввязываться ещё и в освобождение аскадцев.

Подхожу к столу и, смотря ему прямо в лицо, произношу жёстко, не давая пространства для манёвра:

— Это условие, которое не рассматривается.

— Ты о чём? — тут же уточняет Эйрик.

А вот Алрик смотрит на меня прищурившись. Он всё понял. Ему не обязательно всё проговаривать вслух. Я чётко даю понять, как настроена и что прекрасно понимаю его нежелание исправлять то, что он натворил.

— Ты непреклонна в этом вопросе? — низким голосом спрашивает мужчина, чуть подаваясь вперёд.

— А ты как думаешь? — со сталью в голосе спрашиваю в ответ, не отступая ни на шаг.

Я замечаю, как напрягаются аскадцы, потому что они как раз не понимают, о чём мы с Алриком говорим. Но, похоже, их и так ошарашила новость о том, что я полубогиня, и они пока держат свой нрав в узде.

А вот Алрику, похоже, нужно напомнить, с кем он имеет дело.

— Хорошо, я это сделаю, — уверенно отвечает он мне.

И только после этого я, оттолкнувшись руками от стола, отхожу, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

— Раз с этим разобрались, у кого ещё какие вопросы? — говорит Мерзаль, видимо, чтобы разрядить обстановку.

— Ты видел охрану в горе? — спрашивает Эйрик у Алрика.

— Там есть воины и волки, но есть маленький нюанс — их нельзя убить, — криво ухмыляясь, поясняет мужчина.

— Тех, кто уже мёртв, нельзя убить, — повторяю любимые слова сестры. — Она всегда так говорила и подчёркивала, что её войско непобедимо, — рассказываю мужчинам, ощущая, как внутри неприятно холодеет от воспоминаний.

— Значит, те волки в лесу были посланы Хелой, — отмечает Касар.

— Скорее всего… Странно, что я не вспомнила, чьи это зверушки, раньше, — бубню себе под нос, хмурясь.

— Можно сходить сегодня на разведку и посмотреть, что к чему, — предлагает Алрик. — В любом случае лучше нападать с заходом солнца, а так как уже ночь, можем сходить посмотреть, что с охраной.

— Хорошо, — соглашается Касар и неожиданно для всех стучит по столу кулаком.

Я аж вздрагиваю от резкого звука, а он стремительно встаёт и подходит ко мне. А потом вообще, схватив за локоть, тащит на выход из дома, не давая ни возразить, ни даже понять, что происходит.

И когда мы оказываемся на улице, мужчина прислоняется лбом к стене дома и тихо рычит, сдерживая себя из последних сил:

— Он заберёт тебя?

И с таким надломом это произносит, что у меня сердце будто притормаживает. Такой уверенный в себе, яростный, с диким нравом мужчина сейчас как раненый зверь, загнанный в угол.

— Касар, ты о ком? — спрашиваю мягко и глажу его по щеке, стараясь хоть немного сбить этот надрыв.

А мужчина в мгновение ока оказывается передо мной и упирает руки по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению.

В этот момент из дома выходят остальные мужчины, явно уже заведённые — похоже, Эйрик не пускал Алрика к нам с Касаром. Мерзаль протискивается у них под ногами и встаёт рядом со мной, напряжённый, с прищуренными глазами.

— Твой жених прибудет забрать тебя? — тихо, на грани слышимости, спрашивает Касар.

И что удивительно — все молчат. Мерзаль не язвит, а мужчины внимательно ждут ответа. Перевожу взгляд с одного на другого, ощущая, как все резко напрягаются. Мужчины напряжены, но не все это показывают.

— А вы что, все зовёте меня замуж, что так всполошились? — отшучиваюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Но тут же понимаю, что зря.

— А ты выйдешь за меня? — прилетает от Алрика, прямо, без намёков.

— Я бы хотел разделить с тобой жизнь, — говорит Эйрик, спокойно, но слишком серьёзно.

— Мои намерения ты знаешь, — говорит Касар, не отрывая от меня взгляда.

К такому я не была готова. И это рушит любую защиту, потому что они открыты. Каждый из мужчин только что показал свою уязвимую точку.

И самое слабое и одновременно сильное их место — это я.

Одна, которую нельзя поделить. И которую они не хотят терять. И, похоже, готовы на всё, лишь бы я осталась с ними.

— Я убежала из Асгарда, потому что отец решил выдать меня замуж, — рассказываю, видя, как для них важны детали, как они ловят каждое слово. — Пряталась и не использовала божественную магию, чтобы скрыться от родни. Но вы меня всё равно втянули в разборки между сестрой и отцом, — хмыкаю под конец грустно. — Отвечу так: без позволения Одина он ко мне не приблизится и уж точно в жёны не возьмёт.

— Полубог? — тихо спрашивает Алрик.

— Бог, — отвечаю как есть.

— У-у-у, — протягивает Эйрик. — Хорошо, что премудрый Один держит его подальше. Иначе он бы точно не стерпел то, что я с тобой собираюсь сделать, — прямо высказывается Эйрик, и в его голосе уже скользит что-то хищное.

— А кто тебе сказал, что ты здесь такой один? — тут же не уступает ему Алрик, в голосе скользит насмешка.

— Надоели! — гаркает Касар и, растолкав мужчин, уводит меня в дом, резко, почти грубо, будто боясь, что ещё секунда — и всё сорвётся.

— Касар, тебе не кажется, что это перебор? — выдёргиваю руку из его захвата, не давая тащить себя дальше. — У меня с памятью всё в порядке, и я помню, как ты меня запирал и насильно в жёны брать хотел.

Я скрещиваю руки на груди, глядя прямо на него, и у мужчины что-то во взгляде тухнет. Резко, заметно. Он странно молча отворачивается, будто удар получил.

На этом наши разбирательства заканчиваются — слишком многое сказано, и дальше уже только хуже будет. Мы, по возможности, раздеваемся, потому что на улице тепло, и выходим посмотреть, с чем будем иметь дело.

Зажигать огонь не рискуем. Мужчины пользуются зрением оборотней, а как Алрик всё видит — уж не знаю. Меня же держит за руку Эйрик и тихо подсказывает, если я что-то не замечаю в этой кромешной темноте, сжимая пальцы чуть сильнее, когда нужно остановиться.

Света звёзд и тусклого светила на небе не хватает, чтобы осветить тропу в лесу.

А когда мы выходим из леса, то упираемся в поваленное дерево, переброшенное через воду.

— Только так можно переправиться? — тихо спрашиваю, косясь на него.

Дерево достаточно широкое, но когда почти ничего не видно, идти по нему — такое себе удовольствие.

— Либо вплавь, — отвечает Алрик.

— Я тебя перенесу, — предлагает Эйрик и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня на руки.

— Аккуратнее, — шикаю на него, сразу цепляясь за его плечи.

Мужчина тихо рычит, но держит крепко. И вот так мы переправляемся на другую сторону. И буквально сразу же видим гору.

Она не громадная, как я думала ранее, представляя её, но всё равно давит своей тёмной массой. И нужно понять, где вход…

Когда мы подходим к подножью горы, останавливаемся.

— Я не смотрел, есть ли внизу вход, — шепчет Алрик, когда мы прячемся за деревом.

И что паршиво — оно плохо нас скрывает. Если здесь есть патруль, то нас сразу же заметят.

— Нельзя здесь долго стоять, — тихо говорит Мерзаль. — Нужно действовать, пока нас не заметили.

— Портал не вариант, но я могу взлететь, — предлагает Алрик.

— Нет, — сразу отказывается Касар.

— Предложения? — тут же идёт в наступление Алрик, чуть подаваясь вперёд.

— Брат, мы можем долго здесь рыскать в поисках прохода, которого нет, — отмечает Эйрик. — Что ты конкретно предлагаешь? — уточняет он у Алрика.

— Я взлетаю и, так уж и быть, потому что у нас нет верёвки, поднимаю каждого из вас, — прямо говорит Алрик.

Если честно, я думала, что мы пойдём пешком, максимум будем карабкаться в гору… но чтобы так…

— А точно другого варианта нет? — скептически переспрашиваю, всматриваясь в тёмные склоны.

— Предлагай, — с усмешкой говорит Алрик и даже руки разводит в стороны.

Закусываю губу и ещё раз смотрю на гору. Небольшая, да… но где уступы? За что держаться, когда ничего не видно?

Тяжело вздыхаю, принимая решение, подхватываю Мерзаля под мышку и обнимаю Алрика за шею, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы.

— Я ничего не забыла, и это ничего не меняет, — предупреждаю его тихо, но жёстко.

— Я так и понял, — мягко отвечает мужчина, ухмыльнувшись. — За вами вернусь, — уже жёстче сообщает аскадцам.

И взлетает, крепко обнимая меня за талию и совершенно без надобности склоняя голову ко мне, вдыхая мой аромат, будто нарочно растягивая этот момент. Когда же мы приземляемся на уступ, он не спешит отпускать, удерживает чуть дольше, чем нужно.

— Алрик, не место, — шёпотом напоминаю ему, упираясь ладонями в его грудь.

— Для меня везде место, — спокойно сообщает мужчина, будто это вообще не обсуждается.

— Как вернёмся домой, пойдёте, погуляете и помилуетесь, — буркает Мерзаль.

— Глупости не говори, — шикаю на него и отхожу на шаг от мужчины.

Алрик отпускает меня неохотно, но всё же взмахивает крыльями и улетает за мужчинами. И когда мы оказываемся в полном составе и с оружием в руках, Алрик ведёт нас поверху.

— Это верхний ярус, с которого просматриваются раскопки и камеры. Охрана спускается вниз к ночи и не спускает глаз с узников, — приглушённо произносит Алрик.

И мы, нагнувшись, чтобы нас не сразу заметили, идём по верхнему ярусу и буквально через минут пять останавливаемся.

Внизу прохаживается воин с разодранной спиной — его явно ранил дикий хищник. Он чуть поворачивается, и мы видим те же выступающие белёсые кости, что и у волков. А потом и ещё четырёх охранников. Зверей пока не видно, но от этого не легче.

— Их много, — тихо отмечаю. — У нас нет выбора. Если вы хотите освободить всех, то придётся сразить их магическим оружием. И это временно. Они оживут, — добавляю, будто между прочим.

— У нас будет время для открытия камер, и мы… — на этом Эйрик запинается и переводит взгляд на Алрика. — А ты сможешь открыть такой портал? Тебе это под силу?

Алрик хмыкает и самодовольно отвечает:

— Конечно.

— Хвастун, — фыркаю на него.

Я бы тоже открыла, если бы кто-то не спрятал кристалл с моей магией.

— С этим решили, — подводит черту Касар. — Камеры дальше?

— Да, но нам дальше лучше не идти, — предостерегает Алрик. — Если волки объявятся, они нас унюхают.

Мы соглашаемся с ним и тихо идём обратно, стараясь не шуметь, не цеплять камни. После он нас переносит, и уже дома аскадцы уходят.

Я вижу, как Эйрик не сводит взгляда с Касара. А тот явно ещё не до конца с нами. Он переживает утрату отца сильнее. Его гибель его потрясла. А Эйрик скорбит вместе с ним, молча, но рядом.

Я пока остаюсь на кухне, а Алрик тоже не спешит уходить. Более того, он подходит ко мне со спины и имеет наглость обнять.

— Не смей, — шиплю, повернувшись в кольце его рук.

И теперь позади меня подоконник, а спереди мужчина. Серьёзно настроенный мужчина.

Без слов он подхватывает меня под ягодицы и сажает на подоконник, сразу вклиниваясь между моих разведённых ног, которые сам же жёстко коленом и раздвинул.

— Пошёл прочь, — шиплю и толкаю его в плечи.

— Никогда, — жёстко заявляет и закрывает мне рот яростным поцелуем.

Глава 46 Мирана

Не на ту напал. Если Алрик думает, что получится перекрыть всё своё враньё одним лишь поцелуем… или что между нами будет большее и я растаю — то нет.

Со всей силы бью его кулаком в бок, и он со свистом выдыхает воздух. Но главное — он перестаёт целовать.

— Кто тебе сказал, что я этого хочу? — шиплю на него и толкаю в плечи.

Но даже в таком положении, когда он всё-таки держится за бок, он непреклонен и не отходит, только смотрит, будто проверяет, насколько далеко я зайду.

— А кто тебе сказал, что я отступлюсь? — спрашивает он, на удивление не грубо.

— Алрик, мне плевать, что ты там думаешь, — отвечаю так же яростно, только не кричу, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания. — Отошёл от меня.

— Злишься и не готова меня простить? — спрашивает он игриво, ухмыляясь, словно специально провоцирует.

Да как у него наглости на такое хватает.

— Если бы у меня в руках был клинок, я бы пустила его в ход, — заявляю твёрдо, не отводя взгляда.

— О как… — хмыкает мужчина. — Потому что я тебя обманул?

— Конечно, — тут же подтверждаю.

— Или потому что обыграл? — вкрадчиво интересуется он и сокращает между нами расстояние, нависая. — Потому что твоя гордость пострадала, ведь ты не поняла моей игры, — шепчет прямо в губы. — Ты зла, потому что я не твои аскадцы, и меня не так просто окрутить вокруг пальца.

— Ты тоже аскадец, — яростно возражаю.

— Девочка… — ласково шепчет он и гладит по щеке, будто успокаивает, а не бесит ещё сильнее. — Ты злишься потому, что не устояла, — наклоняется ближе и уже интимным шёпотом у самого уха добавляет: — потому что, несмотря на то, что я забрал у тебя магию, ты всё равно не можешь полноценно оттолкнуть меня.

— Вздор, — фыркаю в ответ. — Более того, если я верну магию, то уничтожу тебя, — ядовито шепчу ему на ухо.

— Хочешь вернуть? — спрашивает он как бы между прочим и смотрит мне в глаза, слишком внимательно.

Я тоже поворачиваю голову к нему и отвечаю, не задумываясь:

— Ты знаешь, что хочу.

— Доверишься предателю? — как искуситель спрашивает Алрик и протягивает мне ладонь. — Пойдёшь со мной?

— А ты опять обманешь? — спрашиваю прямо, и он игриво ухмыляется в ответ.

— А ты бы хотела этого? — ласково шепчет.

— Дурак, что ли? — фыркаю в ответ.

— Нет, просто под стать тебе, — отвечает неожиданно серьёзно мужчина. — Ты уже доверяла свою жизнь в мои руки. Ты уже готова была остаться со мной, если бы не аскадцы. Так что изменилось сейчас, Мирана?

— Ты меня обманывал изначально, вот что изменилось, — со злостью говорю.

И опять толкаю его в плечи, но мужчина вместо того, чтобы отойти, открывает портал и утягивает нас в него.

И когда мы проваливаемся в него, я оказываюсь у него на руках, крепко обнимая за бёдра ногами, не успевая даже осознать, как это произошло.

Одно мгновение — и вот мы уже одни, на смотровой площадке его замка, совершенно одни.

Ночь. Раскаты грома. Молнии рвут небо, освещая всё вспышками.

Вот как нас встречает этот мир.

— Как же ты красива сейчас, — кричит этот сумасшедший, перекрывая раскаты грома.

— Это ты так говоришь, чтобы я тебя случайно не убила, когда верну силу, — фыркаю в ответ.

— Нет. Я говорю самой необыкновенной девушке во всех мирах, которую мне посчастливилось встретить, о том, что я сражён, — говорит мужчина, не улыбаясь.

Но искренне. И это поражает в самое сердце, выбивает из-под ног сильнее любой магии.

— Отпусти меня, — прошу и прячу взгляд.

Ему не нужно видеть, насколько поражают меня эти слова. Не нужно видеть, насколько глубоко он проник в меня. Его же придётся вырывать с частью сердца, если я захочу уйти.

И как бы неправильно это ни звучало… я не хочу. Гордость требует. А сердце, глупое, стучит в такт с его сердцем, сбивается, но не останавливается.

Я влюбилась вот так, безрассудно, в убийцу и лжеца.

Даже у полубогинь нет защиты от таких чар. От харизмы и очарования. От ухаживаний, которые больше похожи на полосу препятствий, где на каждом новом шаге ты готова сорваться в пропасть… но он подхватывает.

Вот и сейчас он держит. А я не могу полноценно оттолкнуть.

Алрик отпускает меня, а я даже не смотрю на то место, где спрятан кристалл. Мне плевать. В этом я ему верю. Он вернёт мне магию. Он даст мне раскрыться.

Он — да. А вот аскадцы?..

Смотрю на молнию, и тут же, будто в ответ, следует раскат грома. Погода бунтует, словно сейчас вовсе не зима. А может, она чувствует, что что-то происходит не так. Что по землям этого мира ходят те, кто не должен быть здесь.

— Возьми, — предлагает мужчина кристалл.

Он обнимает меня за талию одной рукой, удерживая, а вторую протягивает вперёд, держа в раскрытой ладони мою магию.

Забираю кристалл и позволяю себе на короткий миг погреться в мужских объятиях, прежде чем оттолкнуть. Я рассержена. И пусть этого не забывает.

— Я понял, тебе ещё нужно показать характер, — шутливо бросает Алрик и отходит.

— О… — многозначительно протягиваю и поворачиваюсь к нему. — Сейчас я покажу тебе характер.

— Жду с нетерпением, — воодушевлённо отвечает он на мой вызов.

А я прикрываю глаза и сжимаю кристалл в руке.

«Я принимаю тебя», — шепчу в мыслях и тянусь всем нутром к своей магии.

И она, распознав хозяйку, бурным потоком вливается обратно. Она не даёт мне времени опомниться или передышки, и я пошатываюсь, потому что возвращается не только магия ведьмы, но и богов — ту, что я сразу же скрываю ото всех, прячу глубже, чтобы сестре было сложнее меня найти.

Алрик поддерживает меня за талию, а я впитываю всё, что отобрал у меня кристалл. И я чувствую себя обновлённой. Как путник в пустыне, который нашёл оазис и, наконец, напился.

Вот и я поглощаю всё… и хочу ещё.

Открываю глаза — и мир будто становится ярче. Он переливается всеми красками, на которые только способен, дышит, откликается, живёт вместе со мной.

— Сиви! — кричу и направляю руку в сторону молнии, перехватывая её ход, ломая траекторию и заставляя подчиниться, как стрелу, выпущенную из лука.

— Смотрю, ты вернулась, — шепчет бархатным тоном мужчина.

А я медленно отстраняюсь от него и смотрю в глаза.

— О, я более чем вернулась, — кидаю с вызовом.

И взгляд мужчины меняется. Он понимает, что теперь будем играть на равных…

Хотя о чём это я. Он не может быть равным. Ранее я растерялась, а сейчас чётко знаю, кто передо мной и на что он способен.

— Шавала! — выкрикиваю, и воздушная волна срывается с ладоней, отбрасывая Алрика к стене.

— Мило, — смеётся мужчина, ударившись, но будто только раззадорившись.

А я взмахиваю руками и создаю возле него вихрь — плотный, закрученный, срывающий каменную крошку с площадки.

— Хочешь, поддамся? — кидает он совершенно безрассудно.

— Давай, облегчи мне задачу! — кричу в ответ. — Ты меня обманул и предал!

— Да! — кричит он и вступает в мой смерч, не уклоняясь. — Ты была частью договора. Была, Мирана! — надрывно и эмоционально, перекрывая ветер, кричит мужчина. — А стала той, ради которой я поставил всё на кон!

— Не верю! — шиплю в ответ. — Ты же знаешь, что я могу скинуть тебя вниз, и ты даже крылья не сможешь раскрыть? — бросаю ему, сжимая поток сильнее.

— Милая, я восстановлюсь, — ласково отвечает этот безумец, будто речь идёт о пустяке.

— Нет, — твёрдо отвечаю и начинаю смещать вихрь к краю смотровой площадки.

Именно туда, куда он меня подтолкнул, когда я оказалась здесь впервые. Ограждение есть, но не по всему периметру. Тогда я испугалась… а он сейчас просто смеётся.

И бесит. Как же он меня бесит.

— Я оборотень, Мирана, ты должна была видеть мои змеиные глаза, — ошарашивает меня мужчина.

— А не многовато — ещё и к крыльям? — спрашиваю рассерженно, не сбавляя давления.

— Не веришь? — спрашивает он громко. — Показать себя во второй ипостаси? — закидывает удочку, даже сейчас.

Мне любопытно… но он же наверняка что-то взамен попросит.

— Иди в бездну! — выкрикиваю, сорвавшись, и посылаю смерч дальше.

Он слетает со смотровой вместе с мужчиной, исчезая в темноте, но в последний момент я передумываю и, резко меняя направление, отправляю его к озеру внизу.

Сама срываюсь на бег. Быстро открываю дверь со смотровой и спускаюсь по кольцевой лестнице, поздно вспоминая, что мне теперь доступны порталы.

Открываю портал к самому озеру и, встав на берегу, вглядываюсь в чёрную гладь воды.

— Ну же… — шепчу тихонько, и сердце заходится в груди, сбивается, бьётся слишком быстро.

Он не мог утонуть. Ну не мог.

Он же непобедимый. Он же оборотень… да ещё и с крыльями.

Но я смотрю на воду — и ничего.

— Алрик? — зову мужчину, и закусываю губу от волнения.

Глава 47 Мирана

Внезапно замечаю в воде всплеск, а потом будто ко мне на большой скорости что-то плывёт.

Отхожу от воды и выставляю руку вперёд, призывая магию, чтобы защищаться, потому что не знаю, что здесь водится. Когда мы с аскадцами плыли, то вода была ровной, спокойной, и кроме рыбы мы в её глубинах ничего не видели.

И вот, когда ко мне подплывает нечто и я уже готова пустить в него огненную сферу, из-под воды появляется морда.

— Змей? — поражённо протягиваю.

А змей плавно выплывает из воды и кольцами складывается передо мной. И в высоту он теперь под два метра, с кольцами толщиной с большую бочку с элем.

Отхожу ещё на пару шагов назад и смотрю на морду, которая медленно склоняется надо мной, пока не выравнивается так, чтобы я могла заглянуть в глаза…

Нет.

Не может быть.

Эти глаза.

Единственное, что выдаёт оборотней — это глаза. Да, они могут быть жёлтыми, но в них слишком много человеческого, слишком осмысленного взгляда. И сейчас этот непонятно откуда взявшийся змей смотрит на меня… будто игриво.

А может?..

— Алрик? — неуверенно спрашиваю.

И как только я это произношу, вместо змея передо мной появляется мокрый мужчина.

— А ты кого ожидала увидеть? — так же игриво спрашивает, как и смотрел мне в глаза.

— Да пошёл ты! — гаркаю на него. — Я переживала, испугалась, а ты опять играешься.

Разворачиваюсь и ухожу, но мужчина ловит меня за талию и задерживает на месте, притягивая обратно.

— Мирана, перестань… ну не удержался, — шепчет он мне на ухо, тёплым дыханием задевая кожу. — К тому же, милая, ты меня утопить хотела, — добавляет в свою защиту.

— Я хотела, чтобы ты разбился об землю, — зло цежу сквозь зубы.

И новый раскат грома оглушает нас, будто подтверждая каждое слово.

— Отпусти! — кричу и, открыв портал, ухожу.

Выхожу на смотровой площадке, но и мужчина за мной следом.

Резко разворачиваюсь к нему лицом и кидаю яростно:

— Отстань от меня!

— Только после того, как ты признаешь, что не можешь без меня и дня прожить, как и я без тебя! — так же яростно отвечает он, делая шаг ко мне.

— Никогда! — возвращаю ему его же монету.

И тогда он смотрит на меня такими раскалёнными, бездонными глазами, что я поражаюсь и проваливаюсь в их глубину.

А Алрик буквально сносит меня. Он на ходу подхватывает меня под ягодицы и прижимает к себе, унося к ограждениям на смотровой под новый раскат грома.

Молния бьёт где-то рядом, в лесу, разрывая небо, но мы уже не обращаем на это внимания.

Мы поглощены друг другом.

Мы полностью отключаемся.

Глаза в глаза — и взрыв.

Он придерживает меня за талию, а второй рукой рвёт шнуровку на груди, резко, без терпения. А после и вовсе отпускает, чтобы стянуть с меня платье. Ткань с треском рвётся, холод ночи сразу касается кожи, но мне уже всё равно.

Я отвечаю тем же. Рву его рубаху прямо на нём.

Нам нужно ближе. Кожа к коже.

Он расправляется с юбкой, сдёргивая её вниз, и смотрит на меня бешеным взглядом, скалясь. А молнии освещают площадку, выхватывая его дикость во всём — в жестах, во взгляде, в ухмылке.

И только когда я оказываюсь полностью голой перед ним, Алрик замедляется. Окидывает мою фигуру жадным взглядом, будто запоминает, впитывает.

— Моя! — яростно выдыхает.

Добираюсь до шнуровки на его брюках и, развязав, открываю его для себя, не отрывая взгляда.

— Мой! — кричу ему в ответ на выдохе.

И он, наклонившись, впивается в мои губы яростным, наполненным диким восторгом поцелуем. Он буквально пожирает мои губы, углубляя это безумие, не давая отступить ни на мгновение. Рука сжимает грудь до сладкой боли, заставляя выгнуться, и подтягивает меня к себе ближе.

Один удар сердца — и он уже во мне.

Шиплю и стону ему в губы, тело тут же отзывается, сжимается вокруг него, а мужчина, зафиксировав мои бёдра, начинает входить.

Быстро. Размашисто. Полностью контролируя всё.

Я же одной рукой хватаюсь за камни на ограждении, пальцы цепляются, срываются, а второй за него. Моя жизнь в его руках. Мы на высоте, и одно движение — и я улечу вниз, так же, как его отправила в полёт.

Только у меня нет крыльев. У меня нет страховки.

Единственное, что удерживает меня от падения — его руки.

Его хватка. Его безумное желание, чтобы я принадлежала ему.

И Алрик не отдаст меня бездне. Он не отдаст меня никому.

Он держит крепко и рычит, низко, почти зверино.

А я подстраиваюсь. А потом и отвечаю на каждый его выпад, ловлю ритм, навязываю свой, утопая в черноте нашей страсти. Здесь, где мир будто замирает для нас.

Где мы приносим клятвы друг другу. Такие, что громче любых слов.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня так, как на меня смотрят только мои аскадцы. С жаждой. С потребностью настолько глубокой и сильной, что я готова сдаться… а они — положить мир к моим ногам.

— Я никогда не отпущу тебя, — яростно произносит он.

А я поворачиваю голову к обрыву и поднимаю руки.

Больше я не держусь.

Я открываюсь.

Я показываю, что верю. Что хочу верить. И готова даже на такое.

И под ещё один раскат грома мы смотрим друг на друга, будто заново знакомимся.

Он проводит рукой от моей шеи вниз, посередине. Не ласкает — очерчивает. Будто проводит границу. Будто утверждает, что я его в любом понимании.

А я обнимаю его за шею и ухмыляюсь.

— Может, я тоже хочу, — игриво произношу, когда он замедляется.

— И чего же хочет моя богиня? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Оказаться сверху, — шепчу и смеюсь, когда молния ударяет ещё ближе к нам.

— Неповторима, — смеётся в ответ Алрик и подхватывает меня под попку, унося дальше от ограждения.

И мы ложимся, как я и хотела. Он на полу, а я сверху.

Глажу его грудь рукой, очерчивая мускулы, будто заново знакомлюсь. Почему-то сейчас каждое прикосновение кажется другим. Сейчас мы будто впервые открываемся друг перед другом.

Он смотрит мне в глаза и ждёт, хотя я вижу, как горит внутри, как сдерживается. А я медленно поднимаюсь… и сама сажусь на его член, принимая, под наши протяжные, хриплые стоны.

— Я не буду постоянно под тобой, — ставлю условие, чуть нагнувшись, сжимаю его горло рукой.

И не жду ответа, а вместо этого запрокидываю голову назад и начинаю двигаться. Быстрее. Ещё. Ещё. Я заявляю свои права, веду, задаю ритм, а он толчками принимает их, подстраивается, но не сдаёт позиции.

И пока внизу живота уже вихрь жара образовывается, с неба на нас начинают падать снежинки. Они охлаждают разгорячённую кожу, тают на ней, скатываются, щекочут.

Будто напоминают, что мы ещё здесь. Не улетели. Не сгорели окончательно.

Я отпускаю его горло, сажусь ровно и, открыв глаза, смеюсь. Поднимаю руку к небу, ловлю снег, не прекращая движения. Алрик не даст остановиться.

Мы не сможем. Этот дикий, древний танец нельзя прерывать.

— Безумная, — кидает он как комплимент.

А я продолжаю смеяться, позволяя себе раствориться в этом.

И, конечно же, слишком расслабляюсь.

Мой мужчина тут же перехватывает инициативу — переворачивает меня, и я оказываюсь под ним.

— Поигралась — и хватит, — быстро, с хрипом выдаёт он и, закинув мои ноги себе на талию, в несколько точных, сильных и глубоких толчков доводит нас до оргазма.

И я криком распадаюсь на осколки.

Не могу ничего. Ни дышать, ни собрать себя обратно. Ни понять, что произошло.

А он, наклонившись, кусает меня в основание шеи.

Боль — резкая — тут же сменяется чем-то другим. Теплом. Будто под кожу попадает удовольствие, смешанное с жаром, и прокатывается по всему телу, захватывает, заполняет. Оно овладевает мной.

Распахиваю глаза и смотрю на мужчину, который нагло ухмыляется.

— И что это было? — спрашиваю его, всё ещё разнеженная, расплавленная.

Но погода только ухудшается. Снег усиливается, накрывая нас белым одеялом.

— Это я по законам оборотней сделал тебя своей женой, чтобы моя своенравная богиня никуда не убежала, — заявляет нагло Алрик.

— Ах ты ж гад! — воплю в ответ со злостью и толкаю его в плечи.

Он скатывается с меня, а я подрываюсь на ноги.

— Я на Касара за это орала, чтобы он выкинул этот бред из головы! Как ты посмел без моего согласия взять меня в жёны⁈ — кидаю, не скрывая ярости в голосе.

Боги… как так можно?

Я только от одного отделалась с его свадьбой — так другой подоспел.

— Тихо, моя грозная, — смеясь, подходит мужчина и подхватывает меня на руки. — Просто аскадцы нихрена не знают, что делать с истинной парой, чтобы она перестала артачиться.

— А ты, значит, знаешь? — кидаю возмущённо, но с его рук не слезаю.

Теперь начинает чувствоваться холод, и так мне даже комфортнее. Пусть греет. А я повозмущаюсь.

— Конечно, — лаконично отвечает он. — И свою я не отпущу. И если для этого в вихре нужно полетать и в озеро — то я согласен, — смеясь, громко и раскатисто заявляет мужчина и с помощью портала переносит нас в его спальню.

Я всё ещё в таком шоке, что не могу среагировать должным образом на это признание.

— То есть ты с самого начала знал, что я твоя пара, но вот так издевался? — поражённо спрашиваю его, когда он так и не отпускает меня из своих загребущих рук.

— До этого я играл, и ты мне понравилась. А уже в замке, после секса, я понял, что ты моя половинка, — серьёзно говорит мужчина. — Хела сама того не зная свела нас.

— Это получается, у меня трое истинных… — оторопело шепчу.

А мужчина кладёт меня на кровать и накрывает собой, ложась сверху.

— Получается, но… — подцепляет мой подбородок и смотрит в мои растерянные глаза. — Кто главный — мы оба знаем, — самодовольно ухмыляется и шепчет возле губ, опаляя дыханием. — А теперь помолчи и дай мне согреть мою истинную.

Глава 48 Мирана

— Как ты могла после всего? — кричит Эйрик, встретив нас с Алриком на пороге дома, и в его голосе не просто злость — там что-то надломленное, сорванное.

Я застываю растерянно, не понимая такого приёма, а Алрик не теряется. Он попросту сметает Эйрика с пути — сразу же бьёт его кулаком в лицо и вталкивает в дом, пока я остаюсь снаружи.

— Мирана, ты где шлялась? — выбегает ко мне нервный Мерзаль, дергая хвостом.

— А что такого с того, что я шлялась? — возмущённо отвечаю, уже раздражаясь от происходящего.

— Эйрик искал тебя пол ночи, — сообщает фамильяр.

— Зачем? — поражённо спрашиваю, слыша, как мужчины что-то громят в доме.

Поднимаю взгляд на коридор — и снова треск мебели, глухие удары.

— Плюнь на них, сейчас не об этом, — настойчиво требует моего внимания Мерзаль.

— Да, ты можешь объяснить мне, что случилось? — уже сама начинаю нервничать, потому что всё слишком резко меняется.

— Тебе для победы над Хелой нужны все три твои убийцы, а не два с… — после тяжёлого вздоха добавляет Мерзаль: — В общем, идём, сама посмотришь.

— Куда? — поражённо спрашиваю и опять слышу треск мебели и маты из дома.

— А они, кстати, чего? — спрашивает кот, когда мы уже разворачиваемся и уходим от дома.

— Алрик оказался третьим истинным, — сообщаю новость, и Мерзаль сразу же останавливается как вкопанный.

— А ну возьми меня на руки, — требует он.

— Ты что, сам дойти не можешь? — удивлённо спрашиваю и иду дальше.

— Нет, возьми или сама присядь на корточки, — требует непреклонно Мерзаль.

Удивляюсь, но сажусь на корточки, а он начинает усиленно меня обнюхивать, ходит кругом, принюхивается к шее.

— Ты чего? — спрашиваю, не понимая поведения кота.

— Дурында, ты же никогда не интересовалась истинностью у оборотней, — снисходительно говорит он, когда перестаёт меня обнюхивать.

— Мерзаль, следи за языком, — предостерегаю его.

— Ах, да… — фыркает он. — Давай пропустим ту часть, где я испугался, а ты показала силу? — умничает и строит милую мордочку.

Я хмурюсь, а он это за согласие принимает.

— В общем, твой запах немного изменился. Алрик, похоже, метку поставил, да? Он ведь тоже оборотнем оказался?

— Ты откуда знаешь?

— О том, что оборотень? — переспрашивает кот, и я киваю. — Так я подозревал, но подтверждения не было. В общем, у меня свои методы. А вот насчёт метки — когда принюхался, сразу это понял. И кто у него? — с любопытством заканчивает мой фамильяр.

— Большой змей, — отвечаю как есть.

— Неожиданно, — задумывается Мерзаль. — Ну ничего, придумаем, как к делу пристроить.

— Какому ещё делу? — спрашиваю, когда мы возобновляем путь.

— Как к какому? Семейному, — отвечает он уверенно. — Считай, женой стала по законам оборотней. Если Алрик разбирается в тонкостях их жизни, значит, его не прокляли, а он родился уже таким.

— Предположим… но куда мы идём? И лучше мне не напоминай сейчас про Алрика, я до сих пор пытаюсь переварить то, что он меня женой сделал.

— Ха, то ли ещё будет! — громко фыркает Мерзаль. — Вот сейчас такая красивая, с меткой на шее? — уточняет, и я киваю. — Появишься с ней на шее перед другими мужчинами — кстати, и запах они тоже различат, — подмечает он ехидно. — И тогда быть тебе женой троих.

— Тьфу… тебе на язык, — фыркаю на него. — Мне пока такого не нужно.

— А кто тебя спрашивать будет, — отзывается Мерзаль.

И мы приходим к берегу реки, возле которой сидит на валуне Касар. Голова его опущена, плечи напряжены, и он ничего не делает — просто сидит, будто выгорел изнутри.

— То он впадает в апатию, то орёт и всё крушит вокруг, — тихонько рассказывает Мерзаль, косясь на него. — Эйрик пытался его утихомирить, но и ему не сладко, отец-то у двоих погиб.

— Поняла, и поэтому Эйрик меня искал? — спрашиваю шёпотом, не сводя взгляда с Касара.

— Да, думал, может, ты сможешь договориться как-то с Касаром, — поясняет Мерзаль.

— Так я договаривалась с медведем, а не с Касаром, — расставляю акценты.

— А теперь настало время и с самим мужчиной. Мирана, я не знаю, что ты будешь делать, но его нужно вернуть к жизни, вам ещё драться с воинами Хелы, — серьёзным тоном говорит Мерзаль.

— И как всегда всё на мне? — удивлённо переспрашиваю.

— А на ком же? — так же удивляется кот, будто я глупость сморозила. — Не на мужчинах же. Они убийцы хоть куда, а вот всё остальное — на тебе, моя милая, — поучительно заканчивает фамильяр.

— Прекрасно, — фыркаю на это. — Смотри, чтобы Алрик не пришёл, а если не сможешь отвлечь, то хотя бы предупреди меня, — строго требую от кота.

— Я всё понял, — серьёзно отвечает и убегает в сторону дома.

А я медленно иду к скорбящему мужчине, совершенно не представляя, как его возвращать к жизни. Поэтому тихонько сажусь рядом с ним на валун и тяжело вздыхаю.

— Давно сидишь? — спрашиваю тихо, чуть наклонившись к нему.

Он не реагирует. Самое паршивое — он даже не среагировал на то, что я села рядом, не то что на разговор.

— А может, искупаемся? — предпринимаю ещё одну попытку начать диалог, нарочно делая голос легче.

А Касар как смотрел в одну точку, так и смотрит.

Шикарно… и что делать?

А может на него воздействовать через связь истинных?

Через то, от чего он не может отказаться?

Да, это подло в его состоянии. Но мне нужно вывести его хоть на какие-то действия и разговоры. А там потом через похоть или злость мы выясним всё и вернём его в норму вместе с Эйриком.

— Ты как хочешь, а я пойду купаться, — сообщаю ему, вставая.

И, что предсказуемо, он никак не реагирует.

Тогда я начинаю раздеваться прямо при нём, снимая новое платье, которое мне дал Алрик, потому что моё уже пришло в негодность. Он его попросту разорвал… и этим был безмерно доволен.

Полностью раздевшись, радуюсь, что здесь отличная погода, и медленно, покачивая бёдрами, совершенно никуда не спеша иду к реке, давая ему возможность всё рассмотреть.

Сейчас уже день, солнце в зените, и у меня отличное настроение, потому что меня качественно оттрахали и я отоспалась на мягких перинах. Так что могу соблазнять столько, сколько потребуется.

Наклоняюсь и пробую температуру воды — она оказывается тёплой. Кидаю взгляд на Касара и с досадой отмечаю, что он не реагирует. Как смотрел в одну точку, так и смотрит.

И что делать, не брызгать же на него водой?

Захожу в воду и вновь зову:

— Касар, иди ко мне.

Жду, с замиранием сердца, хоть какой-то реакции… но он лишь тяжело вздыхает и отворачивает голову.

Боги… ну чем его пробить?

И тут, как ответ на моё вопрос, сбоку леса появляется Эйрик.

Он зол. И ревнует меня. А ещё у него под глазом фингал.

Он сжимает кулаки и смотрит на Касара. Хмурится ещё сильнее, а потом ведёт взглядом, явно в поисках меня.

И когда замечает — сбивается с шага.

Он удивленно смотрит на меня, а я на него.

И замечаю, как в глазах мужчины просыпается страсть. Она перемешана с ревностью и злостью. Это поистине гремучая смесь.

И в таком состоянии он готов на многое…

— Эйрик, иди ко мне, — зову его.

Мужчина приподнимает вопросительно бровь и кивает на брата.

— Так нужно, — настаиваю и провожу рукой по шее.

Медленно, плавно опуская её к груди, которая ещё над водой. Я ведь вошла в реку по пояс и остановилась, так что Эйрик смотрит на меня, не отрываясь.

Скользит взглядом, будто запоминает, впитывает. И после моих слов быстро скидывает с себя одежду и идёт прямиком ко мне, пока я опускаю руку к груди.

Сжимаю её и запрокидываю голову назад, показывая себя и покорность, но с той самой ноткой вызова, которую он всегда считывает.

Всплеск воды, нетерпеливые шаги — и вот он уже возле меня. Возвышается, закрывает собой свет, и сразу прихватывает за горло, показывая, насколько недоволен.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул после другого⁈ — с яростью в голосе спрашивает.

— А ты откажешься? — с вызовом кидаю ему.

И чувствую, как пальцы на моей шее сжимаются сильнее. Но нет, мужчина не хочет меня придушить — он просто не может сдерживаться.

Он ревнив. Он зол. Но с такой же силой и жаждой он меня хочет.

— Возьму, раз ты так открыто предлагаешь себя, — кидает он, будто одолжение мне делает, и ухмыляется коварно.

— Негодяй, — шиплю в ответ, чувствуя, как внутри всё уже отзывается на него.

А он резко сокращает между нами расстояние и шипит в губы:

— За это ты меня и любишь.

— Самоуверенно, — фыркаю, встречаясь со штормом в его глазах.

— Я заставлю это признать, — обещает он как клятву и подхватывает меня под попку, поднимая.

Я же обхватываю его шею руками, а бёдра — ногами, прижимаясь, позволяя почувствовать, насколько уже вовлечена в эту игру.

— Чем громче — тем лучше, — предупреждаю его, глядя прямо в глаза.

— Что ты задумала, девка ты моя любимая, — грубо ласкает слух он, скалясь.

— Ты без этого не можешь, да? — прищурившись, спрашиваю.

— Когда заслужишь, скажу по-другому, — отвечает, не скрывая хищной ухмылки.

— Я передумала! — кричу на него, резко дёрнувшись.

И в его взгляде вспыхивает что-то такое, чего действительно стоит опасаться.

Глава 49 Мирана

Я не успеваю среагировать, как Эйрик ставит меня на ноги и разворачивает к себе спиной. Обжигающий кожу шлепок по попке заставляет выгнуться, дыхание сбивается, а он тут же надавливает на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее.

— Эйрик, — вскрикиваю, потому что упереться не на что.

А мужчина хватает мои запястья и сжимает их, фиксируя. Теперь я стою так, как он и задумал — наклонившись, открытая, уязвимая. И только он удерживает меня, одновременно не давая ни разогнуться, ни упасть.

— Ах ты ж гад, — ругаюсь на него.

А он хмыкает самодовольно, наслаждаясь этим моментом.

— То, что ты у нас особенная девочка, не даёт тебе права проезжаться по мне, — говорит прямо и отпускает одно запястье.

— Нет, — вскрикиваю и пытаюсь найти его руку, инстинктивно, будто потеряв опору.

Но у мужчины совершенно другие планы. Он направляет член и входит в меня одним толчком — резко, глубоко — и только тогда, под мой вскрик, ловит второе моё запястье, фиксируя снова.

— Ты просила погромче? Зачем? — рыча, спрашивает он.

— А как мне, по-твоему, твоего брата возвращать? — скептически спрашиваю. — Я не знаток аскадской души, так что помогай.

— Как в лесу перед нападением? — уточняет он и делает медленный, размеренный толчок, будто проверяет меня.

— Именно, — соглашаюсь.

И сразу же хриплю, потому что он не даёт привыкнуть. Ни секунды. Срывается и вбивается глубже, быстрее, заставляя почувствовать каждой клеточкой тела — его жажду и страсть, которые сейчас текут по его венам вместо крови.

Сейчас уж точно.

Я максимально раскрыта. Уязвима.

И это только усиливает всё, что он со мной делает.

От натяжения рук мышцы ноют. Я расставляю ноги шире, чтобы устойчивее стоять, но это не помогает — меня всё равно сносит, и только Эйрик удерживает, не давая ни упасть, ни вырваться.

А я уже кричу.

Потому что каждый толчок — это будто шаг к оргазму. Резкий. Глубокий. Неотвратимый. Такой, что можно сорвать голос.

Я пол ночи его срывала… а сейчас, похоже, меня добьют окончательно.

— Да вы издеваетесь! — слышим рёв Касара, слишком похожий на рычание его медведя.

И Эйрик ни на секунду не замедляется, только поворачивает голову. Я тоже смотрю на Касара.

И моя, пусть и жёсткая, но терапия сработала.

Он снова с нами.

Злющий. Ревнивый. Но с нами.

— Брат, мы с тобой потеряли отца, но вместо того чтобы остановиться, я пошёл дальше, сделай это и ты, — просит с нажимом Эйрик, продолжая меня потрахивать.

— И поэтому ты у меня на глазах трахаешь мою истинную⁈ — вопит Касар, срываясь на рык.

И я понимаю, что это замкнутый круг. Мы вернули к жизни Касара, он реагирует на нас, но опять будет драка. Опять будут разборки. И не понятно, сколько ещё братья после этого не будут разговаривать. Похоже, наступило время рассказать моему второму истинному, что он глуп и недальновиден.

— Касар, Эйрик — дурак, — говорю прямолинейно, даже не пытаясь сгладить.

И Эйрик дёргает меня за руки, так что натяжение становится ещё сильнее, тело выгибается, а я невольно шиплю.

— Чего это вдруг⁈ — кричит недовольный мужчина.

— Да потому что ты тоже мой истинный, как и Касар и Алрик, а ты этого так и не понял, — сообщаю по сути обоим мужчинам всю правду.

Эйрик замирает, так и не выйдя из меня, а Касар нахмурился, явно переваривая услышанное.

— А вы что думали, мальчики? — широко улыбаясь, смотрю на Касара, а потом кошусь по возможности на Эйрика. — Только вы можете быть моими истинными? Эйрик, ты вообще об этом не догадался, — ставлю ему в укор.

Мужчина, похоже, никак не может прийти в себя, дыхание у него сбивается, а взгляд становится тяжёлым, осмысленным.

— Это что получается, мне придётся их двоих убить или делить тебя с ними? — спрашивает Касар и быстрым шагом достигает нас, нависая.

— Примерно так, Касар, — соглашаюсь с ним, глядя прямо. — Но убить никого я тебе не дам, — предупреждаю его, с нажимом.

— И как ты мне запретишь, Мирана? — ухмыляясь, спрашивает мужчина и проводит головкой члена по моим губам, намеренно медленно, будто дразнит.

Он мало того, что успел полностью раздеться, так ещё и остановился прямо передо мной.

— А я вернула силу, — улыбаясь, говорю.

— А мы не теряли свою, правда, брат? — спрашивает Касар и смотрит тяжёлым взглядом в глаза Эйрику.

— Думаешь? — немного неуверенно спрашивает младший аскадец, но в голосе уже слышится тот самый хищный настрой.

— Такова судьба, — произносит Касар.

И я, если честно, не очень понимаю, о чём они говорят, но отлично понимаю, что к общим выводам мужчины пришли.

Потому что Эйрик опять опускает мои руки, и я упираюсь ими в бёдра Касара, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы. А Эйрик прихватывает меня за бёдра и начинает медленно выходить… и резко входить, задавая рваный, сводящий с ума ритм.

— Ах… — выдыхаю, и тут же этот неугомонный мужчина закрывает мне рот.

Касар просит принять его, и я соглашаюсь, начинаю сосать, полностью растворяюсь в ощущениях и прикрываю глаза. И теперь от меня вообще ничего не зависит. И я… не хочу ничего контролировать.

Когда Эйрик задевает что-то такое в лоне, что я вздрагиваю и буквально таю, Касар довольно рычит, и эта вибрация проходит по груди, отдаётся глубже, будто прокатывается по всему телу, усиливая удовольствие.

— Наша, ведьмочка, — рычит довольно Касар, чем меня даже удивляет.

— И никто тебя не отпустит, — ставит перед фактом Эйрик.

И я не спорю. А позволяю мужчинам довести меня до оргазма.

Только вот в чём загвоздка — как только я чувствую его приближение, они замедляются. Как только ловлю ритм и готова снова кончить — они вообще останавливаются, удерживая на грани.

— Да что такое? — возмущённо спрашиваю и выпрямляюсь, пытаясь перехватить контроль.

— Не только ты можешь играть с нами, — шепчет Касар возле моих губ, склонившись, и давит взглядом.

Он смотрит так, как тот, кто уже решил.

Кто имеет все права на меня.

Кто вправе поступать так, как ему вздумается.

А Эйрик, обняв сзади, проводит указательным пальцем по шее — по тому месту, где оставил метку Алрик, задерживается там, будто напоминая.

— Строптивая, — ласково произносит мужчина и подхватывает меня на руки.

А я, разомлевшая, но недовольная, ворчу у него на руках, цепляясь за плечи, всё ещё пытаясь хоть как-то сохранить остатки контроля.

Но вот когда мы оказываемся на песке возле кромки воды, и Эйрик ложится спереди, а Касар сзади — мне уже не до шуток. Мне уже не до ворчания.

Потому что Эйрик закидывает мою ногу себе на бедро и удерживает её там, фиксируя, а сам впивается в губы требовательным поцелуем, не давая ни вдохнуть, ни подумать. А Касар медленно входит в попку для двойного проникновения.

Я замираю, напрягаюсь на секунду… и впускаю, позволяя телу подстроиться. А Эйрик следует его примеру, входя в лоно, полностью заполняя меня.

— Хотела кончить? — спрашивает Эйрик издевательски, чуть отстранившись, но не отпуская.

Я киваю, понимая, что до оргазма осталось всего ничего, что я уже на грани.

— Тогда улетай, наша ведьмочка, — жёстко говорит Эйрик.

И они начинают двигаться.

Сначала медленно… синхронно… а потом всё быстрее, глубже, жёстче. И от наполнения, от того, что они разгорячили меня до предела, от того, как ласкают везде, где только достают, я закатываю глаза и полностью уплываю.

Перестаю отдавать себе отчёт хоть в чём-то.

— Давай, Мирана, — приказывает хрипло Касар, почти рычит.

И я поддаюсь этому приказу, отпускаю всё до конца. Полностью раскрывшись, кончаю — долго, тягуче, опьяняюще сладко, будто растекаюсь внутри собственного тела.

И чувствую на своей шее жжение.

Оно вспыхивает резко… и удивительным образом не сбивает, а наоборот — продолжает моё удовольствие, накрывает новой волной.

А потом всё повторяется. И я протяжно стону, выдыхая.

А мужчины, почувствовав, как я сжимаюсь максимально вокруг них, тоже кончают. Они рычат, сжимают меня сильнее. Рука Эйрика на моём бедре, жёстко удерживает, а Касар сжимает грудь, будто не отпустит.

— Ах… — протягиваю и хватаю ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

И только после этого они выходят из меня. Кто-то из них подхватывает меня на руки и несёт к воде.

А там мы купаемся, и я улыбаюсь как дурочка, сама не понимая почему. Вода тёплая, смывает всё напряжение, а солнце греет кожу, и кажется, будто на секунду всё стало проще.

Мы высыхаем на солнышке, и всё это время мужчины, что удивительно, не ругаются и не пытаются убить друг друга. Я же просто радуюсь этой передышке, этому странному, почти мирному моменту.

Когда никто не кричит, когда меня обнимают и ласкают руками под предлогом, что так быстрее кожа высохнет. Когда ласкают взглядом с двух сторон. Не перетягивая внимание в одну, а с обеих одаривают им.

— Как ты? — спрашивает Касар, когда я уже полностью оделась.

— О чём ты? Думал, я после оргазма распадусь на осколки? — шутливо бросаю.

А мужчины как-то странно переглядываются между собой, но я решаю не развивать тему, чтобы не спровоцировать ссору.

Вот в таком приподнятом настроении мы и возвращаемся домой.

На пороге нас встречает Алрик. И, прищурившись, проходится по моей фигуре тяжёлым взглядом, будто считывает всё, что было. А потом и принюхивается.

И мрачнеет с каждой секундой всё больше, а аскадцы напрягаются.

Я же смотрю на Мерзаля, который сидит прямо тут.

«Что случилось?» — спрашиваю его в мыслях.

«Сейчас расскажу», — спокойно отзывается мой фамильяр.

А я перевожу взгляд на Алрика и вижу, как он изменился в лице. Он как-то коварно ухмыляется и, вынув кинжал, отдаёт мне его в руки, а мужчинам кидает:

— Нужно дров наколоть.

И не дожидается ответа, уходит в лес.

— Иди в дом, мы скоро вернёмся, — говорит Касар и тоже отдаёт свой кинжал.

Эйрик следует его примеру.

— Мерзаль, может, ты мне объяснишь, что происходит? — требую ответов у фамильяра, пока мужчины скрылись в лесу.

— Дурында, я так понимаю, ты не заметила, что у тебя на шее уже три метки? — смотря на меня скептически, спрашивает кот.

— Нет, — тут же отказываюсь и напрягаюсь.

Кладу на землю кинжалы, прикладываю руку и нащупываю один укус.

Правильно.

— С другой стороны, — снисходительно говорит Мерзаль и даже глаза закатывает.

Резко поднимаю руку и трогаю шею с другой стороны.

— Нет… — поражённо протягиваю, начиная закипать.

— Дурында, скажи мне ещё, что тебя ещё дважды взяли в жёны, а ты не заметила? — спрашивает он.

Я смотрю на него распахнутыми глазами. Мерзаль прикрывает лапой глаза.

— Я их убью! — рычу и уже разворачиваюсь, чтобы идти к мужчинам.

Но Мерзаль встаёт передо мной.

— Отойди, я их прибью, — шиплю зло.

— Мирана, ты можешь кричать сколько хочешь, но толком ничего им не сможешь сделать, и они, гады такие, этим пользуются, — протягивает Мерзаль. — Связь так работает. И к тому же не переживай — они сами о себе побеспокоятся.

Дёрнув хвостом, Мерзаль заходит в дом, а я, подхватив оружие, кричу ему вслед, идя за ним:

— Ты о чём?

— А дрова у нас теперь принято рубить голыми руками? — мурлычет он и запрыгивает на подоконник.

— Ты… — не договариваю.

— Подубасят друг друга, добавят лишних синяков, которые потом регенерация вылечит, и вернутся, — лаконично говорит он. — Ты бы лучше подумала, как ты теперь с ними жить будешь…

— Вначале нужно с сестрой разобраться, — поправляю его, скрещивая руки на груди, всё ещё кипя.

— Ой… — закатывает глаза Мерзаль, лениво дёрнув хвостом. — Ради тебя они ещё и не с Хелой разберутся, — протягивает он, будто это очевидно, и даже как-то слишком спокойно для всей этой ситуации.

Всё может быть… но это ничего не меняет.

Они всё равно негодяи.

Трижды взять меня в жёны. Без моего ведома. Без моего согласия.

Трижды!

Глава 50 Мирана

— Выдвигаемся, — командует Алрик.

Мы все на том же верхнем ярусе в горе, и уже ночь. Именно на это время мы договорились выступить и освободить аскадцев. Все знают свои задачи и готовы. Мы идём тихо, чтобы нас не заметили, и, увидев спуск, мужчины спускаются, а я остаюсь наверху.

И никакие доводы, что я теперь снова сильная, на них не подействовали. Меня не пустят в сражение. Только чтобы открыла решётки пленникам, а там уже и воины будут.

Вот только вряд ли у них будет оружие. Такого пленникам не оставляют.

— А мы думали здесь заночевать, — протягивает издевательским тоном Алрик.

Вот и сигнал.

Значит, мужчины встретились с воинами сестры, а я могу спускаться, чтобы освободить заключённых.

И по мере моего спуска мне открывается картина: они стоят, как один, в окружении уже мёртвых воинов, и их зловещий вид об этом красноречиво говорит.

Сестра постаралась и вдохнула в них жизнь магией, но, по сути, это ходячие мертвецы — с пустыми взглядами, но всё ещё опасные.

Видя, что всё под контролем, я иду дальше, тихо, чтобы не привлекать внимания остальных охранников, если мы вчера увидели не всех. По широкому проходу, вырубленному в породе горы, я вижу два таких же широких ответвления.

— И куда? — бубню себе под нос, пока позади слышу лязг оружия и глухие удары.

— Туда, — указывает Мерзаль.

— Как понял? — спрашиваю, настороженно, всё ещё напряжённо смотря по очереди в оба прохода.

— По запаху, — отвечает он и, морща нос, добавляет: — Псины.

— Волки из леса? — тут же шёпотом уточняю у него.

— Вероятнее всего, так что будь готова.

— Они меня не ранят, — отвечаю как есть, уже поднимая ладонь, собирая силу.

— Да, но сама руда горы будет делать тебя слабее, — подмечает Мерзаль.

А вот об этом я забыла.

Я уже рассчитываю на свою силу… а её может стать в разы меньше.

Подхожу к стене и иду рядом с ней, стараясь слиться с тенью, чтобы меня раньше времени не заметили.

— Мирана, у них нюх, — говорит Мерзаль и особо не прячась идёт вперёд, как будто ему всё равно.

— Да, но был хотя бы шанс, а так его нет, — фыркаю, но кот меня не слушает.

Он устремляется вперёд, а потом так же быстро несётся обратно.

— Лови! — вопит во всю глотку.

— Ну спасибо! — кричу в ответ, и, пока кот прячется за мной, становлюсь в стойку, собирая магию, и готовлюсь встретить мёртвых волков.

А они выбегают всей группой — все четыре. Большие, смертоносные, с пустыми взглядами и разорванными частями тел, но двигаются быстро, слаженно. И, скорее всего, у них один приказ — охранять пленных любой ценой.

— Шавала! — выкрикиваю и воздушной волной отправляю их в полёт, врезая в стены.

Но они очень быстро отряхивают морды и встают, будто ничего и не было. Будто моя атака для них — просто толчок, не более.

Тогда концентрирую молнии в руке и посылаю их. Разряд за разрядом бьёт точно, вспарывая воздух, освещая проход, но они будто заколдованные. У меня складывается чёткое ощущение, что им нипочём моя магия.

Ни боль, ни удар — ничего их не останавливает.

Они скалятся и наступают.

Медленно. Уверенно. Как хищники, которые знают, что жертве некуда деваться.

— Мерзаль, — шепчу фамильяру, не отрывая взгляда от зверей.

— Магией никак, нужно оружие, — приходит он к тому же выводу, что и я, и в его голосе уже нет привычной насмешки.

— Готовься очень быстро бежать, — сообщаю ему, не сводя глаз с волков.

— Я бы не против побыть у тебя на руках, — подмечает он, но всё равно начинает пятиться вместе со мной.

Мы отступаем.

Медленно. Сдержанно. Не провоцируя резкими движениями.

У меня с собой есть только обычное оружие… а оно им нипочём. Мне не страшны их укусы, но вот восстанавливаться долго не хочу. И вдруг Хела ещё как-то их заколдовала — тогда всё может стать намного хуже.

— Надо было своровать у Алрика один из его удлинённых кинжалов, — сообщает запоздало Мерзаль.

— И как ты себе это представляешь? Как своровать — это да, а вот как бы я с четырьмя справилась? И мы же не знали, что они не среагируют на посторонних и с волками придётся столкнуться именно мне, — отзываюсь тихо.

— Почему не среагируют? — дрогнувшим голосом спрашивает Мерзаль. — Уже реагируют.

— Только без резких движений, — предупреждаю его. — Побежим только тогда, когда я скажу.

— Всегда готов, — отвечает Мерзаль.

А вот я — ещё нет.

Мне нужно просчитать всё. Либо рассчитывать на удачу и случай. И, скорее, в нашем случае подходит именно удача.

— Мальчики, у меня тут волки, — сообщаю мужчинам, стараясь говорить ровно, несмотря на напряжение.

— Иди сюда, — прилетает бескомпромиссный приказ от Касара.

Я не удивлена. Вот только надеюсь, что они справятся, потому что здесь мне долго не продержаться.

— Мерзаль, готовься, — оповещаю фамильяра, видя, как волки скалятся сильнее.

Потому что отступать дальше нет смысла — мы уже на развилке. Дальше нужно либо принять бой, либо бежать к мужчинам.

Концентрирую в руках магию и параллельно делю её на четыре части. Сложно. Непривычно, особенно здесь, где сила будто искажается, но я справляюсь.

И когда чувствую, что собрала нужное количество, пускаю в волков огненные шары.

— Беги! — кричу Мерзалю, пока шары перекатываются по полу и достигают животных, вспыхивая перед ними жаром и светом, пусть даже на мгновение дезориентируя.

Мы бежим со всех ног, но, когда оборачиваюсь, вижу, что даже это заклинание лишь коснулось их, но не поразило. Пламя скользнуло по шерсти, обожгло — и всё. Ни крика, ни замедления.

Добегаю до мужчин и понимаю, что и здесь всё предельно серьёзно. Из пятерых воинов остались двое, но сейчас сюда прибегут волки.

— На них не действует моя магия, наверняка только оружием их можно убить! — кричу и подбегаю ближе.

Алрик сразу заталкивает меня за свою спину, а я, не теряя момента, выдёргиваю кинжал из-за его пояса, пока он орудует мечом.

— Мирана, ты что задумала? — спрашивает он строго в тот момент, когда воины концентрируются на Эйрике и Касаре.

— Нужно прикончить хотя бы на время волков, — говорю как есть, уже разворачиваясь к новому бою.

И вовремя. Потому что именно в этот момент волки прибегают к нам.

Аскадцы сходятся с воинами. Касар первым принимает удар — клинок мертвеца почти скользит по его плечу, но он не отступает. Рычит и врезает кулаком в грудь противника, отбрасывая его на шаг.

Эйрик действует быстрее — уходит в сторону, пропуская удар второго, и с разворота вонзает клинок под рёбра. Но воин не падает. Лишь замирает на мгновение, и в разрезе, там, где нет кожи, видно, как под ней проступают белёсые кости.

— Сдохни уже! — рявкает Эйрик и вторым ударом сносит ему голову.

Касар тем временем сцепляется со своим противником в упор. Их клинки скрежещут, искры летят, и в какой-то момент мертвец проводит по его боку, разрывая ткань. Но Касар лишь рычит, перехватывает руку врага и с хрустом ломает её, а потом вгоняет клинок прямо в горло, проворачивая.

Тем временем на нас с Алриком налетают волки.

Первый бросается на меня — пасть раскрыта, клыки обнажены, а между ними видны оголённые кости. Я едва успеваю уйти в сторону, чувствуя, как горячее дыхание касается кожи.

Алрик перехватывает второго, вонзая меч прямо в бок зверя, но тот не падает — лишь скалится и рвётся дальше, будто не чувствует боли.

— Бей по суставам! — бросает он мне, отбивая атаку.

Я кидаюсь к ближайшему волку и, выждав момент, вонзаю кинжал в переднюю лапу. Хруст. Он воет, но не от боли — от ярости. Разворачивается ко мне, и я едва успеваю откатиться, чувствуя, как когти срезают воздух в сантиметре от лица.

Алрик в этот момент добивает второго — мощным ударом перерубает шею, и морда с глухим стуком падает на камень.

— Осторожно! — кричит Алрик.

Я поднимаюсь и, не давая первому волку собраться, вонзаю кинжал в глазницу, туда, где кость уже проступает сквозь плоть. Он дёргается, скалится… и замирает.

Третий вырывается сбоку, будто ждал этого момента. Я не успеваю полностью развернуться — он врезается в меня плечом. Скользя по камню, успеваю подставить руку на стену, чтобы не упасть и вонзить кинжал ему в пасть. Он в последний раз дёргается и замирает, упав на пол.

Последний кидается на Алрика, сбивая его с ног. Они катятся по камню, и я, не раздумывая, прыгаю сверху, вонзая кинжал в позвоночник зверя. Раз, второй — пока он не перестаёт двигаться.

Тишина. Тяжёлая. Звенящая.

— Никто не ранен? — запыхавшись, спрашивает Эйрик.

А Касар прожигает меня злым взглядом.

На это закатываю глаза, уже зная, что он мне скажет.

— Касар, я всё поняла лишь по взгляду, — фыркаю и прохожу мимо него.

Но у мужчины совершенно другие планы, поэтому просто так пройти не получается. Он ловит меня за руку и рычит:

— И когда ты меня послушаешь? — спрашивает с нажимом.

— Когда ты перестанешь меня ревновать к Эйрику и Алрику, — ставлю условие и выдёргиваю руку. — Лучше поторопиться, а то кто его знает, когда они оживут, — кидаю, не оборачиваясь.

— А она тебя уделала, — подмечает едко Алрик.

— Тебя забыл спросить, — огрызается Касар.

На это я уже не обращаю внимания, а просто иду по второму проходу. И буквально сразу мне открывается вид на решётку и темницу внутри пещеры.

— Подожди, — вставая рядом, одёргивает меня Алрик, когда я тянусь за факелом, чтобы посветить.

И что странно — никто из аскадцев не подошёл к решётке, чтобы посмотреть, что за шум.

— Они что, так крепко спят? — поражённо спрашиваю.

— Вряд ли, — отзывается Мерзаль.

Алрик берёт факел и лёгким заклинанием отворяет замок, но всё равно нет никаких признаков жизни.

— Охрана на месте, значит, и узники должны быть, — подмечает Касар напряжённо. — Ты идёшь последней, — ставит меня перед фактом.

— Послушай, Касар, не стоит перегибать, — закипая, отвечаю.

— Не слушай её, — вмешивается предатель Мерзаль. — Идите первыми.

— Нет, — строго говорю, даже не думая уступать.

— Идите-идите, — подгоняет мужчин Мерзаль и путается у меня под ногами, специально замедляя.

— Ты что творишь? — шиплю, присаживаясь на корточки возле него.

— Дурында, аскадцы должны были хлынуть сюда рекой, как только Алрик открыл решётку. А раз этого не произошло — не нужно подставляться, — он кивает мордой на темницу. — Пусть твои убийцы всё разведают, а потом ты пойдёшь.

— С каких это пор я должна отсиживаться в сторонке? — строго спрашиваю его.

— С некоторых, — непонятно отвечает он мне и заходит в темницу.

Я зажигаю на ладони искры и иду последней. Чего удумали — меня не пускать. Я сильная и сама могу за себя постоять. А они решили опекать меня как маленькую. Ещё и Мерзаль, предатель, поддакивает им.

И что интересно — понимаю, когда прохожу вглубь пещеры, похоже, сестра магией её увеличила, потому что она не выглядела такой, когда я смотрела изначально. Пространство уходит дальше, чем должно, стены будто вытянуты.

— Мирана, иди-ка сюда, — зовёт Эйрик.

— Ну вот, а я же говорила, что нужно, чтобы я шла с вами, а не последней, — фыркаю и ускоряюсь.

И когда подхожу к мужчинам, понимаю, почему они застыли.

Здесь по всем боковым и передней стенам — ярусы узких одноместных лежанок закреплены. Часть вырезаны прямо в породе, а часть выступают наружу, будто их достраивали позже. Но не это самое поразительное.

Люди.

Они просто мирно спят. И не шевелятся.

Вообще.

Мы тут ходим, разговариваем, был бой, звон металла, крики… а они как будто ничего не слышат.

Будто их здесь нет.

— Такого не бывает, — озвучивает общее наблюдение Мерзаль.

— Думаю, их усыпили. И это магия Хелы… значит, я не смогу её разрушить, — цедит раздражённо Алрик, сжимая челюсть.

— Мирана, ты сможешь их пробудить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.

— Я попробую, — отвечаю, ещё не зная, с чего начать, но уже чувствуя, что это будет непросто.

— Главное, чтобы они не перепугались, когда проснутся, и не рванули на нас, — говорит Мерзаль, скептически оглядывая этот муравейник из тел.

Для подъёма есть лестницы, но они выглядят хлипко, будто могут рассыпаться в любой момент. Раздумываю, как подниматься и стоит ли.

Может, начать с того, кто лежит ближе всего ко мне?

Выбираю внизу парня лет четырнадцати. Вообще внизу лежат в основном дети и подростки — похоже, взрослые боялись, что они упадут. Но вот в чём суть — не суждено. Они лежат неподвижно.

Мы подходим к лежанке, и я выставляю руки вперёд, держа их над парнем. Прикрываю глаза и пытаюсь понять, что чувствую.

И, что не удивительно, сразу чувствую холод.

Леденящий душу холод, от которого хочется отдёрнуть руки, спрятаться, отступить.

Он пугает. И вызывает отторжение.

— Это точно магия Хелы, — говорю вслух, не открывая глаз.

Смотрю магическим зрением и замечаю нить, которая тянется от парня к девочке рядом. Напрягаюсь и пытаюсь рассмотреть дальше. Вглядываюсь глубже, и, как только у меня получается рассмотреть, убираю руки и открываю глаза.

— Что ты увидела? — спрашивает Алрик.

— Если я сниму заклинание Хелы, то она сразу об этом узнает — слишком большое. Она соединила сознания всех аскадцев, здесь находящихся, — отвечаю как есть и задумываюсь, прокручивая в голове образ увиденной сети.

— Значит, нам нужно действовать на опережение, — говорит Эйрик и подходит ближе ко мне, почти нависая. — Ты сможешь быстро снять заклинание? — спрашивает, глядя мне в глаза очень серьёзно.

— Думаю, да, — неуверенно отвечаю, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— Думаешь или да? — настаивает на определённом ответе Алрик.

— Да, — повернув голову к нему, отвечаю уже твёрже.

— Тогда призывай ворона и уже шли послание Одину, — вносит свою лепту Мерзаль. — Медлить нельзя. С Хелой мы в любом случае столкнёмся, но лучше, чтобы твой отец был там.

— А если… — не договариваю, но и этого не нужно.

— Она не кинется за нами, — сразу меня успокаивает Мерзаль. — Вначале соберёт свою маленькую армию, чтобы не пачкать руки.

— Уверен? — уточняю, внимательно на него смотря.

От этого расчёта слишком многое зависит. Если мы по сути дёрнем сестру, а она не станет собирать подмогу, а кинется за нами, потому что я забрала её пленных, — будет плохо. Она сотрёт в порошок мужчин, спасёмся только мы с Мерзалем.

— Мирана, я всё же чуть дольше твоего живу, — снисходительно отвечает Мерзаль.

— А ну не юли, а говори прямо, — жёстко по нему проезжается Касар.

— Ладно, — закрыв глаза, отвечает Мерзаль. — Меня пускали через перерождения, и я, по сути, прожил много веков, но с перерывами. И я застал, когда Хела ещё не была владычицей загробного мира, и немного знаю о её поведении.

Об этом я не знала. Да и никогда не спрашивала, сколько ему лет. Просто принимала как данность, что он со мной и что служит мне, что он взрослый фамильяр.

А как оказалось…

Если он видел молодость Хелы, то я для него неопытная девчонка.

Кошусь на этого интригана, который мне ничего не рассказывал, а он лишь дёргает усами.

«Ты ничего не спрашивала. Тебя больше интересовало, как убежать из дома», — язвит Мерзаль.

На это мне ответить нечего.

— Она могла измениться, — с сомнением в голосе говорит Алрик.

— Нет, — уверенно заявляет Мерзаль.

— Значит, Мирана, посылай весточку… — весело и как будто сам не верит в свои слова говорит Эйрик. — Одину.

Закатываю глаза, понимая, что братья так и не осознали того факта, что перед ними не просто ведьма, а полубогиня. Алрик понял, но его, похоже, это не сильно волнует. А вот что мне с этим делать — пока не знаю.

Прикрываю глаза и призываю ворона.

Он появляется в сиянии — с ослепительно золотым, почти светящимся оперением, от которого на мгновение даже становится ярче в пещере.

— Это не ворон, — хмыкая, говорит Эйрик, смотря на птицу.

А ворон переводит на него взгляд… и уже начинает раскрывать крылья.

— Я тебя призвала. Не обращай на них внимания, — жёстко приказываю, понимая, что он сейчас нападёт.

Ворон сразу же переводит на меня внимательный взгляд, замирает, подчиняясь. А дальше ментально объясняю ему, что передать отцу: где хочу с ним встретиться и о чём поговорить.

— Это всё, лети, — приказываю ему, и он, склонив клюв, исчезает, будто растворяется в воздухе.

— А послание? — поражённо спрашивает Эйрик.

Перевожу на него снисходительный взгляд, даже не пытаясь скрыть эмоцию. Мужчина, заметив это, сжимает челюсти.

— Чтобы передать послание, не обязательно писать его на бумаге, — горделиво подмечает Мерзаль.

— У кого-то не только когти, смотрю, большие, а язык тоже, — рычит Эйрик.

— Я договорилась встретиться возле поселения Брона, в котором мы засаду разбойникам делали, — сообщаю мужчинам, не отводя взгляда и давая понять, что решение уже принято.

И больше не отвлекаюсь по пустякам. Прикрываю глаза и концентрируюсь на заклинании Хелы. Та нить заклинания, которую я увидела изначально, утолщается по мере того, как я продолжаю смотреть магическим зрением.

Она будто оживает, пульсирует и раскрывается, показывая свою настоящую силу. И она тянется ко всем без исключения, связывая их в единое целое.

Призываю всю свою магию и черпаю не только ту, что использовала ранее как ведьма, а божественную. Без неё никак. Только близкая родня. Только полубоги и боги смогут разрушить такое.

Я смогу, если постараюсь.

Пробую нащупать слабые места заклинания, но это не так-то просто. Оно цельное, как ледяная паутина. Но я не останавливаюсь.

И слабею даже прикасаясь к этому холоду. Магия сестры как льдинки — холодные и ранящие ладони, которые будто сжимают меня изнутри.

Отступаю на шаг, когда холод касается сердца. Всего на миг, но всё же.

— Что такое, Мирана? — обеспокоенно спрашивает Алрик.

И я чувствую тепло. Не тепло человеческого тела, а тепло через нашу связь, как будто изнутри разгорается огонь.

— Касар и Алрик, дайте мне руки, а Эйрик положи свою мне на плечо, — командую, не теряя концентрации.

— Видимо, так сложно, — комментирует мою просьбу Мерзаль.

И я сразу же чувствую, как он прислоняется к моей ноге, обвивая хвостом, будто тоже включается в эту цепь. А мужчины делают, как я прошу.

Почувствовав это тепло, в меня будто новые силы вливаются, совершенно другие — глубже, мощнее. И я пользуюсь ими на полную. Нахожу брешь в заклинании и снимаю его.

Оно разлетается в дребезги — резко, с треском, как лёд под ударом. Я только успеваю закрыться и закрыть мужчин с котом, чтобы по ним не ударило, и открываю глаза.

— Что это было? Холод, как в самую свирепую зиму, а потом тепло, какого не было никогда у нас даже летом, — говорит Эйрик удивлённо, всё ещё не отпуская меня.

— А это наша девочка закрыла нас собой, да? — спрашивает Алрик и обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— В смысле? — переспрашивает Касар, переводя взгляд с него на меня.

— Волна от разрушения заклинания Хелы могла вас задеть, — поясняет Мерзаль, когда я кладу голову на плечо мужчины. — Точнее, она точно бы вас задела, а Мирана прикрыла вас собой.

— Что с тобой, Мирана? — спрашивает Касар, стоя с другого бока, уже внимательнее вглядываясь в меня.

— Сил много потратила и замёрзла, — честно признаюсь. — Готовьтесь, сейчас аскадцы проснутся, — произношу шёпотом, потому что голос всё же садится.

И действительно, как только мы немного отходим, один за другим начинают все просыпаться. Сначала едва заметно, потом всё быстрее — движения, вдохи, попытки понять, где они.

Вот только никто не спешит спускаться.

— Что такое, ярл Брон? — спрашивает Касар удивлённо.

— Как же я рад вас видеть, Касар и Эйрик, но мы никогда сюда не поднимались и не спускались отсюда, — говорит он, растерянно оглядываясь.

А высота-то большая. Похоже, магия Хелы в определённое время усыпляла людей, а потом поднимала, а потом спускала и будила.

— Сейчас помогу, — говорю уверенно, хотя голос хрипит и тело всё ещё знобит.

— Мирана, ты ослабла, — подмечает Алрик и не отпускает, удерживая меня.

— Если мы будем на это обращать внимание, то оживут стражники и Хела может заявиться, — отвечаю твёрдо.

Встаю перед аскадцами, которые ничего не понимают и явно боятся. Их напуганные взгляды скользят по нам и оружию.

Алрик обнимает меня за талию и шепчет на ухо:

— Если нужно, тяни из меня.

— Нет, — твёрдо отвечаю. — Я и так из нашей связи тянула тепло.

Прикрываю глаза и концентрируюсь сразу на всех аскадцах, которые только что были заколдованы, и медленно спускаю их на землю, удерживая каждого, не давая сорваться.

Конечно же, сразу слышны крики, вопли и плач. Паника накрывает их волной.

— Успокой, мешает, — тихо говорю Алрику.

— Если не угомонитесь, то оставим вас здесь! — гаркает на них Алрик.

И это помогает. Резко, грубо, но действенно — шум стихает, люди замирают, цепляясь за его слова, как за единственную опору.

Когда же они оказываются на земле, у меня совсем заканчиваются силы. Я давно не использовала эту магию, да ещё в таком объёме, и теперь ноги не держат.

— Что дальше? — сразу спрашивает Брон, пытаясь взять ситуацию под контроль.

— Откуда вы здесь? — спрашивает другой мужчина, и по одежде и манере держаться понятно, что он тоже ярл.

— Всё после, — командует Касар. — Вначале уберёмся отсюда, а потом разговоры. Алрик, открой портал, — просит он у мужчины.

— Эйрик, возьми Мирану на руки, — просит Алрик неожиданно для меня.

— Нет, всё в порядке, — говорю тихо, упрямо цепляясь за остатки сил.

Но как только Алрик перестаёт обнимать меня за талию, я чуть приседаю от усталости — ноги подкашиваются сами собой.

— Тебе обязательно было молчать? — с претензией спрашивает Эйрик и тут же подхватывает меня на руки, не давая даже возразить.

А у меня уже нет сил сопротивляться. Я кладу голову ему на плечо и обнимаю за шею, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться, пока Алрик открывает портал.

И если Касар идёт вперёд с ярлом Броном, то мы остаёмся, чтобы проследить, чтобы все прошли, и только тогда зайдём. Я кидаю взгляд на Алрика и вижу, что ему тяжело держать такой большой портал и достаточно долго, чтобы все перешли. Но он справляется.

И когда последний пленный покидает гору, мы слышим рычание.

Глухое. Знакомое.

— Похоже, волки ожили, — сообщает Алрик, не оборачиваясь.

И Эйрик со мной на руках, не желая сталкиваться с ними заново, сразу же забегает в портал. Алрик, подхватив Мерзаля, чтобы тот под ногами не путался, заходит следом и закрывает его, как только мы ступаем на аскадскую землю.

— Мы справились, — радостно говорю заплетающимся языком, чувствуя, как накрывает облегчение.

— Сейчас начнётся самая важная часть — переговоры, — холодным тоном говорит Алрик.

— Вы же без меня справитесь? — спрашиваю с надеждой, смотря по очереди на мужчин.

— Всю жизнь без тебя справлялись, а теперь, конечно же, нет, — язвит Эйрик.

— Неправда, я видела твой шрам на спине, — парирую на это, даже сейчас находя силы уколоть его.

— Вот обязательно про него вспоминать? — ворчит мужчина, занося меня в избу. — Так и знал, что лучше было тебе не рассказывать ничего, — тише добавляет, явно раздражённо, но без злости.

— Да ладно, — фыркаю на это.

Эйрик вносит меня в спальню и кладёт на кровать. Убирает прядь волос с лица, а потом хмурится.

— Ты вся ледяная, — говорит приглушённо, проводя рукой по моей коже, и от его прикосновения я только сильнее ощущаю холод внутри.

— Это магия Хелы, — говорю как есть.

— Я должен присутствовать. Сейчас будет разговор. Нужно объяснить ярлу Брону и ярлу Скелю, с кем придётся столкнуться, если они не хотят снова попасть в плен, и рассказать обо всём, что случилось на последнем собрании, — рассказывает мне мужчина и накрывает меня одеялом.

Но это плохо помогает.

Холод изнутри замораживает меня. Он не уходит, не отступает — только глубже впивается, как будто остатки магии Хелы всё ещё держатся во мне.

Это последствия того, что я полезла к магии сестры.

— Я скоро вернусь, — говорит Эйрик и целует меня в губы.

Быстро, мимолётно и уходит. А я продолжаю кутаться, сильнее притягивая к себе одеяло, будто это может спасти, но тепла не чувствую совершенно — ни снаружи, ни внутри.

Глава 51 Мирана

Я нахожусь в какой-то полудрёме и не понимаю, что происходит. Но чувствую, как одна за другой части моего гардероба исчезают. Мне холодно, но почему-то снится, что я раздеваюсь.

Странно… а снится ли?

Медленно, с трудом открываю глаза и сразу же чувствую горячее прикосновение на своей шее, а потом чьи-то губы опускаются на мои. Нежно. Так, будто мы впервые целуемся.

Но я чувствую такой коктейль ощущений — и главное тепло… то самое необходимое, что сразу же отвечаю на поцелуй, цепляясь за него, как за спасение. И прикрываю глаза, толком не открыв их.

Провожу рукой по груди мужчины, достигая его пресса, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы, и он легонько рычит мне в губы. Этот звук проходит по телу дрожью. А потом чувствую прикосновение к своей груди.

Второй мужчина приподнимает её, сжимает, будто взвешивает в ладони, изучает. А потом горячее дыхание опаляет вершинки, и я вздрагиваю, выгибаясь навстречу этому теплу. И когда он всасывает сосок в рот, медленно, тягуче, я уже не могу сдержаться.

— М-м-м… — стон срывается с губ и тонет в поцелуе, который плавно трансформируется в страстный, более глубокий, требовательный.

Мужчина перестаёт нежничать. Он сжимает мои волосы, фиксируя, не давая отстраниться, и углубляет поцелуй, заставляя меня полыхать изнутри. Я сама подаюсь к нему, открываюсь, отвечаю.

Пока второй ласкает руками и ртом мою грудь, заставляя бесперерывно тяжело дышать и хрипло стонать.

И тут… третьи руки передвигаются от моего колена всё выше. Медленно, нарочно неторопливо, будто растягивая момент.

Третий мужчина раздвигает мои ноги и начинает осыпать поцелуями внутреннюю сторону бедра. И нежности там тоже маловато.

Он облизывает, причмокивает, прикусывает, снова целует — грубее, жаднее.

Эта ласка пикантная и обжигающая.

Она будоражит и заставляет концентрироваться только на ней.

Я теряюсь в ощущениях, перестаю различать, где чьи руки, где чьи губы. Всё сливается в одно — жар, давление, желание.

А он тем временем, пока я пребываю в этом состоянии, медленно продвигается выше, достигая развилки между ног. Я замираю, задерживаю дыхание, когда его, как мне сейчас кажется, даже не горячее, а обжигающее дыхание касается складок.

И когда его язык касается клитора, я не выдерживаю и разрываю поцелуй.

— Ах… — протяжно стону, откидывая голову на подушку, а пальцы сами сжимают простынь.

А мужчина, который до этого целовал меня, смещается ниже — к шее. И он проходится поцелуями по метке и рядом. Медленно, с нажимом, почти прикусывая.

И каждый его поцелуй как маленький взрыв внутри меня. Он жаром проходится по телу, словно разгоняя холод, выжигая его изнутри.

Каждое их прикосновение будто будит во мне то тепло, что дремало из-за магии Хелы. Они будто возвращают меня. Пробуждают.

Я, ведомая этим теплом и тем, что струится между нами, раскрываюсь всё сильнее. Больше не сдерживаюсь, не пытаюсь контролировать.

Подаюсь, дышу ими, позволяю.

Мужчины рычат довольно, чувствуя это, и начинают ласкать ещё сильнее, настойчивее, глубже, пока я окончательно не теряю ощущение времени и не забываю, как дышать.

— Хочу… — хриплю, едва слышно, но они слышат.

— Чего? — ласково спрашивает, кажется, Эйрик возле моего уха, почти касаясь губами, шепотом, от которого по спине бегут мурашки.

— Вас. Хочу вас, — хрипло отвечаю, уже не скрывая, не сдерживаясь.

И тут же меня переворачивают.

Подо мной оказывается один, второй уходит выше, а третий оказывается сзади. И только сейчас я решаюсь открыть глаза и принять действительность, где такие разные и сильные мужчины мирятся друг с другом из-за меня.

Это ощущается почти нереально — как сон, который слишком яркий, чтобы быть правдой.

И когда зрение ко мне возвращается, я вижу, как Касар ухмыляется, низко, хищно, и чувствую, как он играется со мной внизу, продолжая мою агонию между теплом и холодом, между ожиданием и тем, что вот-вот произойдёт.

Поднимаю взгляд выше и вижу Эйрика, который сидит на коленях на кровати, полностью обнажённый. Его взгляд тёмный, тяжёлый, и ухмыляется он так пошло, так открыто, что сомнений нет — он никуда не уйдёт, он здесь до конца.

Перевожу растерянный взгляд назад, а там Алрик, который разводит мои ноги шире и откровенно любуется. Его взгляд медленный и оценивающий, будто он впитывает каждую деталь.

Как только он замечает, что я смотрю на него, подмигивает и сминает обеими руками мою попку, раздвигая половинки. И Касар тут же углубляет ласку, входит в лоно пальцем, медленно, растягивая ощущение.

— Ах… — выдыхаю стон, продолжая смотреть на Алрика, не в силах оторваться.

— Это всё ради тебя, богиня наша, — ласково сообщает он, но в голосе слышится что-то более тёмное, более глубокое.

— Я не понимаю, — растерянно отвечаю, потому что внутри всё путается.

— Мы это уже поняли, — басит Касар.

И когда я перевожу взгляд на него, Алрик нажимает членом и плавно входит в попку, растягивая, заполняя, заставляя меня резко вдохнуть, когда я смотрю прямо в глаза Касару.

А он видит мои изменения.

Он всё понимает.

Он будто пропускает это через себя.

И, конечно, сам меняется.

В его глазах вспыхивает такой огонь, что я замираю, боясь пошевелиться.

— Ты хотела всех? — рычит Касар агрессивно и сжимает мои волосы на затылке, фиксируя. — Тяни всё, — зло добавляет и, не давая мне даже секунды осознать, входит в лоно.

Закатываю глаза, тело выгибается, но тут меня чуть смещают вбок, и я чувствую у губ тёплую, чуть солоноватую головку. Послушно открываю рот и начинаю сосать Эйрику. И осознание всего происходящего накрывает резко.

Наше общее безумие на четверых начинается.

Потому что мужчины срываются. Они будто звереют. В их движениях появляется жёсткость, напор, как будто каждый из них пытается не только взять, но и утвердиться, принять эту новую реальность через тело, через меня.

А мне ничего больше не остаётся, как принимать и распадаться на осколки.

Я себе не принадлежу. Я не отдаю отчёта в их прикосновениях и толчках. Я будто словила волну наслаждения, которая несёт меня дальше, захлёстывает, топит — и я не могу с неё спрыгнуть.

Не тогда, когда Касар шепчет:

— Я тебя никогда не отпущу и хочу, чтобы ты была со мной до конца, — произносит глухим проникновенным голосом, задевая струны моей души и сердце, которое откликается на каждое его слово.

— Не меняйся, — хрипит Эйрик агрессивно. — Мне будет скучно с покорной, — добавляет низким тоном.

И тут же входит ещё сильнее, удерживая меня в одном положении, не давая уйти, не давая смягчить ощущения. Чтобы я принимала его полностью. Чтобы чувствовала каждый его толчок, его ритм, его власть.

А я стону и не могу ничего ответить. Я до сих пор не могу поверить в то, что между нами — реальность.

— Я приму твоих аскадцев, — снисходительно говорит Алрик и шлёпает меня по ягодице. — Ради тебя, — добавляет весомо.

И я понимаю, что вот оно.

Вот то, что возвращает меня.

То, что соединяет все части моего нового мира, будто складывает их обратно в единое целое.

Они рядом. Они любят. Они во мне.

А я… получается, их?

— И даже не вздумай размышлять, как от нас избавиться, — грозно гаркает Эйрик, и я распахиваю глаза, будто меня резко выдёргивают из этих мыслей.

Он смотрит потемневшими глазами на меня. Он чуть ли не закатывает их от наслаждения, но всё ещё пытается управлять собой, держать контроль, не сорваться окончательно.

А я лишь принимаю.

Их самих. Их помощь. Их тепло. Их жертву.

Ведь я понимаю, как им было сложно примириться друг с другом, чувствую это в каждом напряжённом движении, в том, как они всё ещё настороже.

И я ценю.

Я сохраню это. Я сохраню нас.

И именно в этот момент высшего признания я понимаю, что всё.

Вот так резко и мощно по телу прокатывается волна тепла, плотная, почти осязаемая, которая полностью изгоняет холод магии Хелы. Которая будто соединяет нас воедино, закрепляет связь окончательно.

Уж не знаю, чувствуют ли это мужчины, но я ощущаю это слишком ярко, до дрожи.

— Мирана, — зовёт меня Алрик каким-то странным голосом, будто сам не до конца понимает, что произошло. — Ты почувствовала?

Останавливаюсь, отодвинувшись от Эйрика, хватаю ртом воздух и отвечаю:

— Да… — шепчу в ответ, всё ещё прислушиваясь к этому теплу внутри.

— Вы о чём? Поделиться не хотите? — с наездом спрашивает Касар, в голосе уже слышится напряжение.

А Алрик, подняв голову, заливисто смеётся, легко, будто ему это даже нравится.

— Это будет весело, — хмыкает он.

— Мы соединились, — сообщаю хмурому Касару, посмотрев в его глаза. — Наша связь теперь объединила нас, — добавляю и перевожу взгляд на Эйрика, отслеживая его реакцию.

— С ним? — низким тоном, не шибко довольно, спрашивает Эйрик.

— Именно, милый, — довольно произношу, позволяя себе эту насмешливую интонацию. — А ну верни игрушку.

И сама тянусь за его членом и, лизнув, чувствую, как он резко втягивает воздух, как напрягается под моим прикосновением. Вижу, как он выдыхает сквозь стиснутые зубы.

— Мальчики, разрешаю сделать мне приятно, — громко даю добро, намеренно дразня, и возвращаюсь к своей «игрушке», не давая им передышки.

— Ах ты разрешаешь, — азартно говорит Касар.

И то, что мы поставили на паузу, вновь возобновляется.

Толчки, укусы, сжатия, хрипы, стоны — всё это как новая музыка нашего соединения. Более жёсткая, более откровенная, уже без сомнений.

Как то, что окончательно доводит нас.

И я улетаю первой. Вынув член Эйрика изо рта, кончаю бурно и долго, не сдерживаясь, позволяя себе полностью распасться, пока мужчины, не останавливаясь, продлевают моё удовольствие, не давая вернуться в реальность.

Лишь Эйрик заканчивает сам, и гады такие — метят меня тем, что не выходят, будто закрепляя своё право, довольные собой.

Когда мужчины хрипло выдыхают после своего оргазма, а я распластываюсь на Касаре, чувствуя под собой его тяжёлое дыхание, и рисую пальчиком на его плече узоры, лениво, почти сонно, говорю:

— Рассказывайте, до чего дошли.

— Ты на какое время договорилась встретиться с… — он запинается, будто самому странно. — Не верится, что произношу это вслух, — с благоговением говорит Эйрик. — Одином?

— Когда солнце будет в зените, — лениво сообщаю, даже не меняя положения.

И дальше мужчины сообщают, что рассказали ярлам про события на последнем собрании. О том, что конунг убит, о том, что погиб и отец аскадцев — ярл Свард. Рассказывают и о том, что конунг по сути скрывал свой грех по меркам аскадцев.

Конечно, когда ярлы узнали, что братья — оборотни, то усомнились в их преданности общему делу.

— Но когда я напомнил им, благодаря кому они свободны и у себя на землях, поубавили пыл, — весело сообщает мне Алрик.

— И к чему пришли? — спрашиваю, поглядывая на мужчин, всё ещё лениво проводя пальцем по коже Касара.

А они расслабленно развалились на кровати, но напряжение всё равно витает где-то рядом. Мы обсуждаем слишком серьёзные вопросы, от которых напрямую зависят наши жизни, так что расслабиться полностью не получится в любом случае.

Но мне не даёт покоя шум на улице, который только сейчас начинаю различать, будто выныривая из всего произошедшего.

— И что происходит на улице? — спрашиваю, даже не пытаясь рассмотреть.

Сейчас глубокая ночь, и я ничего не увижу, а высовываться на улицу, когда только отогрелась, не имею ни малейшего желания.

— Ты только сейчас услышала, — хмыкает Касар подо мной.

И я же чувствую, что он смеётся. Не громко, но его грудная клетка, на которой я лежу, колышется, отдаваясь мне этим тихим, довольным смехом.

— Касар, я всё слышу, — недовольно ворчу, даже не поднимая головы.

— А я и не скрываюсь, — отвечает мне этот наглец, и в голосе его слышится откровенное удовольствие.

Я бью его по плечу, больше для вида, чем всерьёз. Привстаю и всё же смотрю на окно, но, предсказуемо, ничего не вижу — только метель бушует на улице, завывает, будто предупреждает о чём-то.

— Люди готовятся к защите поселения. Те, кто не отсюда, так же помогают, — поясняет серьёзным тоном Алрик.

— Хела… — шепчу в ответ, и это слово сразу тянет за собой холод.

— Да, мы пришли привести тебя в порядок, — кривовато ухмыляется он и окидывает мужчин взглядом. — Чтобы ты назначила и ей встречу.

— Хорошо, — соглашаюсь и вытягиваю кусок одеяла из-под Алрика, прикрываясь, скорее по привычке, чем из необходимости.

Мысленно вызываю ворона.

Он опять появляется в золотом свете. Осматривается, но удивления не выказывает. Скорее в его глазах читается что-то вроде: «Боги развлекаются как хотят».

И тут с ним не поспоришь. И к тому же оправдываться я не собираюсь.

Приказываю передать ему послание сестре, назначая встречу ровно в то же время и в поле вблизи этого поселения. Я знаю — она поймёт. Именно с этих земель начал свой полёт дракон. Сестра поймёт, как и отец, знающий всё о своём любимом мире.

Ворон склоняет голову и пропадает.

— Всё? — серьёзно уточняет Алрик.

— Да, теперь главное, чтобы отец пришёл, иначе она вас уничтожит. Только мы с Мерзалем выстоим, нас она не рискнёт трогать, — говорю как есть, серьёзно смотря на каждого из мужчин, позволяя им понять весь риск.

— Тогда я не хочу тратить, возможно, свою последнюю ночь на укрепления поселения, — игриво говорит Эйрик.

И в следующее мгновение он заваливает меня на кровать и ложится сверху. Я смотрю на него удивлённо, ещё не привыкшая к такой резкости, и уже готова брыкаться.

— Кто тебе сказал, что я не против? — с вызовом спрашиваю и провожу ногтями по его спине, оставляя дорожки.

— А мне кажется, ты ещё не восстановилась, — шепчет он возле моих губ, почти касаясь их.

— К тому же ты промёрзла ещё и прошлой ночью, — так между прочим добавляет Алрик и подползает ко мне, проводя рукой по моему боку.

— Тебе показалось, и вода в реке была не тёплой, — подводит итог Касар, тоже ближе придвигаясь, обхватывая меня с другой стороны.

Смотрю на этих наглецов и начинаю смеяться. Но очень быстро даже такую возможность у меня забирают, потому что Эйрик закрывает мне рот поцелуем — сначала коротким, потом более настойчивым, не давая отстраниться.

И ещё парочку… наверное, пару часов мужчины меня грели, уверяя, что я ещё замёрзшая. Они не спешили, растягивали каждое прикосновение, будто это действительно нужно — вернуть мне тепло до конца.

А я делала вид, что это так и есть, позволяя им заботиться так, как умеют — через прикосновения, через близость, через эту странную, но уже нашу связь.

Вот так мы и скрепляли наш союз — ещё не крепкий и шаткий.

Но я уверена… скоро мы его окончательно закрепим.

Эпилог

К назначенному времени мы с мужчинами собрали всех уцелевших воинов, в поселении же остались только женщины и дети.

Мы стоим на том самом поле, на котором договорились встретиться с Хелой. Снег медленно кружит над нашими головами, ложится на плечи, на волосы, тает от дыхания… а опасений так много, что хоть отбавляй.

— Они придут, — тихо шепчет Мерзаль, стоящий рядом, настороженно смотря вперед.

— Я знаю, вопрос лишь в том, кто придёт первым, — отвечаю ему, не отрывая взгляда от горизонта.

Ярлы стоят рядом с нами, готовые руководить своими людьми. И они чуть сторонятся Алрика, потому что он и есть корень всех их бед. И меня — потому что не знают, насколько я опасна и вдруг передумаю им помогать. После того как их поработила богиня, винить их в недоверии глупо.

Но ярл Брон сказал нам честно перед тем, как мы вышли сюда:

— Мне уже не важно, владеет человек магией или нет, если он на моей стороне и моего народа.

Ярл Скель не то чтобы разделил его высказывание, но задумался над ним, и это уже было немало.

И вот теперь мы стоим здесь и ждём.

У нас есть только одна попытка. Если мы просчитались — это будет крахом для всего. И вот мы замечаем, как луч света врезается в землю, разрывая пространство, вспарывая воздух.

— Переход, — шепчу, сжимая пальцы в кулаки, чувствуя, как напряжение мгновенно подскакивает.

— Всем приготовить оружие! — кричат ярлы.

У моих мужчин магическое оружие, и оно единственное, которое поможет против охраны Хелы. Но мы не можем им поделиться. И остальные воины Аскадии с обычным оружием в руках, но с доблестью в сердце и с отвагой и преданностью во взглядах.

Жаль, её может не хватить при прямом столкновении… но я сделаю всё, чтобы хватило.

Затаив дыхание, я жду того, кто появится первым.

И по закону подлости первой приходит сестра.

Она перемещается сюда в своём чёрном одеянии и с посохом, а на его наконечнике горит кристалл золотого цвета, отбрасывая холодный, неестественный свет на снег.

— Я удивлена, Мирэль, — высокомерно обращается ко мне Хела, её голос звучит ровно, но в нём слышится явное презрение. — Ты набралась наглости мало того, что похитить моих пленных, так ещё и будто пощёчину мне кинуть — назначить встречу.

Она обводит всех мужчин злым взглядом.

— Вы все должны преклоняться передо мной, а не с оружием стоять, — она не кричит, но её голос разносится над полем, усиленный магией.

Это устрашает и заставляет неподготовленного вздрогнуть.

— Ты не имела права трогать аскадцев, — не испугавшись, отвечаю ей громко, делая шаг вперёд. — Они не рабы.

— Это не тебе решать, — брезгливо говорит она. — Не той, кто убежал из истинного дома и решил жить среди рабов. И знаешь, я могу преподать тебе и им урок, чтобы они окончательно поумнели, оказавшись в моём мире, а ты — под венцом, где твоим воспитанием займётся муж.

Я замечаю, как напрягаются мои мужчины — едва уловимо, но этого достаточно, чтобы почувствовать их ярость. А Хела на это только поднимает голову к небу и смеётся. Раскатисто, победоносно, будто уже видит исход.

— Ваша связь истинных — ничто по сравнению с силой магии богов, — глумится она над ними.

И я уже хочу ответить, но не успеваю, потому что она наклоняет посох вправо — и сразу же открывается портал. Тёмный, густой, будто сам холод выходит из него.

А из него ровным строем выходят её мертвецы.

Воины Хелы.

Они движутся синхронно, без лишнего звука, только скрип костей и тяжёлые шаги по снегу.

Сзади слышится шёпот — даже бывалые воины не привыкли к такому. Они были часть времени под их охраной, но теперь у них появляется возможность сразиться с живыми мертвецами… и это пугает. Это чувствуется.

— Где он? — тихо шепчет Алрик.

— Ворон точно долетел, — лишь отвечаю мужчине, не отрывая взгляда от сестры.

Придётся тянуть время, потому что против такой армии идти — это самоубийство. А Хела не даст мне вмешаться. Меня она возьмёт на себя, пока воины Аскадии будут погибать.

— Они все трусы, — брезгливо говорит она холодным тоном, указывая посохом на аскадских воинов.

— Легко рассуждать о страхе, когда за твоей спиной такое войско, — кидаю ей в ответ, стараясь держать голос ровным.

И жду.

Ну же…

«Отец, приди, пожалуйста. Я знаю, что я убежала и разочаровала тебя… но, пожалуйста, приди, когда ты мне так нужен», — прошу его мысленно, сжимая пальцы до боли.

— Хватит пустых слов, — громогласно говорит Хела и указывает посохом своим воинам наступать.

— Защищайтесь! — кричит ярл Скель.

И когда воины сестры начинают уже бежать к нам, а я формирую сферу между руками, чтобы хотя бы на мгновение затормозить их, ещё один луч перехода разрезает пространство.

Он врезается в землю как раз между нами и воинами Хелы.

Мы все замираем. И я с облегчением выдыхаю.

Отец всё же пришёл.

Он появляется в луче света перехода, и с первого взгляда не скажешь, что он бог. Он одет в кожаные доспехи — не вычурные, не новые и без магических переливов.

Его длинная борода уже давно в сединах, как и волосы на голове. А повязка на одном глазу не подчёркивает его слабость, а наоборот — указывает на опыт, на прожитые битвы.

В руке у него посох, а вокруг кружат два ворона — Хугин и Мунин. Его неизменные и преданные помощники. Его плащ развивается, будто на ветру, хотя его нет. А на голове нет венца, как у местных королей и конунгов, а лишь перевязь, чтобы удерживать волосы.

За ним появляются его верные волки — Гери и Фреки. Они сразу принюхиваются и издают протяжный вой, понятный лишь Одину.

— Отец? — поражённо спрашивает Хела.

И все аскадцы как по команде становятся на одно колено, преклоняясь перед создателем миров, самим Одином. Алрик следует их примеру и склоняет голову, как и все.

Только воины Хелы стоят неподвижно и ждут, пока она отдаст приказ.

Волки отца начинают ходить, принюхиваться, оценивая происходящее. Вороны разлетаются — один зависает надо мной, а другой над Хелой.

— Я ждал здесь увидеть одну дочь, а встретил двух, — спокойно говорит он.

Но в его голосе, как и в энергетике, чувствуется мощь. Ему не нужно кричать, чтобы все замолчали. Не нужно показывать гнев, чтобы стало понятно — твои дни сочтены.

При этом отец терпелив и мудр. Он может выслушать и понять… если, конечно, сочтёт это нужным. И от этого становится только напряжённее — потому что его решение будет окончательным.

— Отец, мне нужно с тобой поговорить, — быстро тараторю и подхожу к нему, чувствуя, как под его взглядом внутри всё собирается в тугой узел.

— Конечно, — фыркает Хела. — Ты сейчас будешь плакаться, и, как всегда, тебе всё сойдёт с рук, — завершает она обвинительно, с явной насмешкой в голосе.

— Нет, — отвечаю, смотря ей прямо в глаза, не отводя взгляда, а потом перевожу его на отца. — Я хочу рассказать, что сделала Хела и почему я на самом деле тебя позвала.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как за спиной напрягаются мужчины, но не вмешиваются.

— И что ты мне поведашь, дочь? — спрашивает тяжёлым тоном Один, и от этого голоса будто вибрирует воздух.

Хела хочет сразу перебить меня, даже не дав начать, но отец выставляет руку — и она замолкает. Резко. Волки при этом тихо шипят, обнажая клыки, словно чувствуя её намерение.

И я начинаю говорить.

Рассказываю, как беззаконие творилось на землях Аскадии. Как Хела с помощью аскадцев добывает руду из мира, о котором никто не знает. Как она хвасталась перед аскадцами, которых сделала своими рабами, что создаст величайшее оружие из этой руды. И что она послала за мной убийцу, чтобы он притащил меня домой, в Асгард.

Я говорю чётко, без пауз, не давая себе остановиться, пока слова сами льются — потому что сейчас нельзя ошибиться.

— И это всё? — спрашивает Один, не меняя выражения лица, но взгляд становится тяжелее.

— Да, — отвечаю, понимая, что ничего не упустила.

— Хела, ты объяснишься? — строго спрашивает он у неё, переводя взгляд.

— Я хотела как лучше. Мирэль пора было вернуться домой. И я думала, это и твоя воля тоже, — подбирая слова, говорит она и кидает на меня злой взгляд, полный скрытой ярости.

Я складываю руки на груди, всем видом показывая, что думаю об этой отмазке, и даже не скрываю усмешки.

— Я дал возможность моей дочери самой вернуться, — ставит точку в этом вопросе Один, и его голос становится жёстче. — А что насчёт моего мира и руды…

Он не заканчивает, но Хеле крыть особо нечем. И все это понимают, кто знает правду.

— Это клевета, — врёт она, но в её голосе уже нет былой уверенности.

— О, мой бог, о величайший из богов Асгарда, позволишь простому смертному сказать? — неожиданно раздаётся голос ярла Брона.

Отец тоже удивляется такому выпаду, но заинтересованно смотрит на мужчину. Ведь по сути все аскадцы — его дети, и когда он хочет, он может их послушать.

— Говори, — даёт позволение.

— Всё, что сказала ведьма Мирана… — говорит Брон, затем запинается. — Ой… ваша дочь Мирэль — правда, — поправляется мужчина и делает глубокий поклон.

Он говорит, не вставая с колена, проявляя глубочайшее уважение, но при этом не отводит взгляда — и в этом есть сила.

— Наши руки стёсаны не как у воинов и покрылись волдырями от пыли в горе, — продолжает он и показывает ладони.

Один смотрит и кивает одному из своих волков.

Тот скалится и бежит к Брону. Мужчина напрягается, но не смеет шевелиться, понимая, что это воля самого Одина. Волк подходит вплотную, обнюхивает ладони, которые он всё ещё держит открытыми, задерживается на мгновение… и фыркает, возвращаясь к хозяину.

Он смотрит пронзительно в глаза Одину, и тот всё понимает без слов.

Разворачивается к Хеле. Хмурит брови.

— Ты разочаровала меня, Хела, — грозно говорит он. — Мало того, что посмела привести своих воинов в мой мир…

Он ударяет посохом о землю.

И прямо от него по земле идёт трещина, расползаясь в стороны, словно сама земля не выдерживает его гнева. Воины Хелы, явно окаменевшие под воздействием магии отца, проваливаются в разлом, исчезая в темноте.

— Но отец… — возмущённо пытается возразить Хела.

— Я ещё не закончил, — обрывает её попытку возмущаться Один. — Ты переместилась в мир, в который я не дозволял перемещаться, и забрала туда моих детей, — на последнем слове он делает акцент. — Храбрые воины Аскадии должны погибать в сражениях и перемещаться в Вальхаллу, как я и пожелал. А вместо этого ты обрекаешь их на такую участь?

Отец вроде бы спрашивает, но на самом деле ему не нужен ответ. Он зол. Он рассержен, потому что у его верных детей забрали высшую цель — попасть в Вальхаллу.

И это для него не просто нарушение — это оскорбление.

— Но… — всё же пытается оправдаться Хела, уже не так уверенно.

— Я больше ничего не хочу слышать, — отрезает жёстко Один. — Ты вернёшься в свой мир, и я запрещаю тебе оттуда уходить до моего особого приказа!

Я вижу, как Хела сжимает пальцы на посохе, как в её глазах вспыхивает упрямство и ярость. Она хочет ещё что-то сказать, возразить, бросить вызов… но отец вновь ударяет посохом по земле.

И новая трещина, ещё глубже и шире, расходится по земле — прямо к ней.

— Я сама, — гордо, с холодной сдержанностью произносит она, бросив на меня последний ледяной взгляд, полный обещаний, которые ещё не сказаны вслух.

Хела уходит. Разлом за ней медленно закрывается, будто ничего и не было, но напряжение остаётся висеть в воздухе. И наступает тишина.

— Ты готова вернуться домой, Мирэль? — спрашивает он, но смотрит уже не только на меня… а на моих мужчин. — Храбрые воины? — добавляет будто невзначай, но в этом «невзначай» слишком много смысла.

— Да, храбрые, — сразу отвечаю, понимая, что сейчас решится наша судьба.

Сердце стучит так, что, кажется, его слышат все. Мужчины осмеливаются поднять взгляд на Одина.

— Оборотни… — хмыкает он и переводит взгляд на меня.

Но на мгновение отец смотрит будто сквозь меня, а не на меня.

Видит глубже. Видит всё.

— Уже успели взять в жёны… — не спрашивает, а констатирует очевидное. — Ты хочешь с ними остаться?

А вот это уже вопрос. Настоящий. И у меня сердце заходится в бешеном ритме, будто сейчас вырвется из груди.

— Хочу, отец, — отвечаю искренне, не отводя взгляда, даже не пытаясь смягчить слова.

— Мерзаль, подойди, — строго произносит отец, но на меня уже смотрит с лёгкой улыбкой на губах.

— Да, о великий Один, — сразу подбегает Мерзаль и преданно смотрит отцу в глаза, даже хвостом не дёргая — редкость для него.

— Чтобы взгляда не спускал с Мирэль и с… — он не договаривает, но Мерзаль всё понимает.

— Конечно, — сразу же заверяет, склоняя морду, и в голосе нет ни тени шутки.

— Дочка… — отец обнимает меня, и его рука ложится на плечи уверенно, крепко, как раньше.

Он взмахивает другой рукой — и я сразу чувствую, как пространство вокруг нас будто отсекается. Нас не слышат. Мы будто вдвоём.

— Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придётся вернуться? — тихо говорит он уже не как бог… а как отец.

— Да, понимаю, — отвечаю, обняв его в ответ, уткнувшись в его плечо.

Он гладит меня по волосам, медленно, как в детстве, и в этом жесте столько тепла, что на секунду хочется забыть обо всём.

— Тогда погуляй ещё… пока твои мужчины будут жить свой век, — шепчет он.

И в этих словах нет жестокости. Только правда.

— Но я же могу поискать способ продлить их век? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза, уже упрямо, не отступая.

Потому что иначе… я не смогу.

— Можешь, конечно, — с лёгкой улыбкой отвечает он. — Если твои оборотни будут этого заслуживать.

Он отходит на шаг, и вороны тут же слетаются к нему, описывая круги над головой, а волки мягко, почти бесшумно садятся у его ног, будто всё это время только и ждали команды.

— А как же мой жених? — спрашиваю, вдруг вспомнив про него.

— Хм… — потирает бороду отец, задумчиво прищурившись. — Пусть пока погуляет. А если что — я ему подберу другую невесту.

Я невольно усмехаюсь, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Спасибо, — благодарю его и склоняю голову.

Один уходит так же резко, как и появился, словно его и не было. Только тишина, повисшая над полем, и лёгкое ощущение силы в воздухе напоминают, что всё это произошло на самом деле.

Теперь мы стоим в почти полной тишине, и только шумное дыхание воинов разрывает её.

Я поворачиваюсь к ним и громко говорю:

— Хела больше вас не побеспокоит, и вы можете возвращаться к себе домой.

— Ура! — сразу подрываясь на ноги, кричат обычные воины, и в их голосах слышится облегчение, почти неверие.

А вот ярлы подходят к нам — сдержанно, но уже без той напряжённости, что была раньше. Мои мужчины сразу оказываются рядом со мной, как только Один ушёл.

— Мы всегда рады видеть на своих землях дочь самого Одина, — склонив голову, говорит Брон. — Вас так же, — обращается к братьям. — Но не его, — жёстко добавляет, кивая в сторону Алрика.

— Я не сильно рвусь, — гордо отвечает Алрик. — Когда я был маленьким, то хотел занять пост своего отца и стать конунгом… но давно перехотел.

— Мы не вернёмся, — отвечает Касар за себя и Эйрика, твёрдо, без колебаний. — Только похороните отца со всеми почестями, — просит он.

Оба ярла кивают, принимая это.

— Возможно, позже мы навестим его могилу, — добавляет Эйрик, уже спокойнее. — Но сейчас мы уходим.

— Конечно, — соглашается Брон.

Они разворачивают своих людей обратно к поселению, а для нас Алрик открывает портал.

— Пора домой? — спрашивает он налегке, будто всё это было всего лишь прогулкой.

— А тебе всё веселиться, — фыркаю на это и первой захожу в портал.

Мы оказываемся в замке, опять на смотровой площадке.

Здесь тихо. Спокойно. Даже снега нет — только холодный воздух и знакомое ощущение высоты. Алрик обнимает меня за талию сзади, прижимая ближе, а Касар с Эйриком встают по бокам, словно замыкая меня между собой.

Мы смотрим вдаль… и, наверное, сами не до конца верим, что оказались здесь. Что дошли до этой точки.

— И что дальше? — спрашиваю тихо, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. — Мне, если честно, не верится, что мы всё решили и теперь можем просто спокойно жить и строить…

Я не договариваю, смакуя это слово внутри. Семья.

Это же столько значит. Это же совсем другая жизнь. Новый этап.

— Семью, — завершает за меня Касар.

— А у нас получится? — спрашиваю, посмотрев по очереди на каждого из мужчин, всматриваясь в их лица, будто пытаюсь там найти ответ заранее.

— Если они будут сильно мешать, то я их всегда могу убить, — пожимая плечами, ровно говорит Алрик, будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

— Кого ты там можешь убить? — заводится Касар сбоку, мгновенно напрягаясь.

— Да, вот мне тоже интересно это послушать, — подключается Эйрик, и в его голосе уже слышится знакомая искра.

Я только тихо выдыхаю и отхожу в сторону, давая возможность мужчинам выяснять отношения. Им нужно налаживать их… иначе ничего не получится. Я это понимаю слишком чётко.

— Мирана, — зовёт меня Мерзаль, стоящий чуть поодаль.

— Что? — спрашиваю и присаживаюсь к нему.

Глажу по мордочке, вдоль тела, зарываясь пальцами в тёплую шерсть, а он довольно урчит, подставляясь под ладонь.

— Ласковая стала, — подлавливает меня фамильяр, хитро щурясь.

— Возможно… а что? — игриво спрашиваю, чуть улыбнувшись.

Но он вдруг садится передо мной и серьёзно смотрит в глаза. Без привычной иронии. И это сразу настораживает.

— Что? — удивляюсь его серьёзности.

— Скажи своим убийцам, что у них не так много времени, чтобы помириться, — спокойно говорит он. — Иначе я найду способ их выпроводить из замка, — огорошивает меня Мерзаль.

— Почему? — удивлённо тяну, не сразу понимая, к чему он ведёт.

То, что он называет мужчин убийцами, меня давно не смущает. Они ими и являются. И каждый из них, наверное, действительно мечтает в конце своего пути попасть в Вальхаллу.

Но сейчас не об этом.

— Потому что ты беременна, — спокойно, почти буднично бросает Мерзаль. — И ребёнку не нужны такие папочки, которые договориться не могут между собой.

У меня будто земля уходит из-под ног.

— Что? — выдыхаю, не веря в услышанное.

И этим привлекаю внимание мужчин.

Они тут же подходят ближе, и в следующий момент я уже ощущаю их рядом — плотной, напряжённой стеной.

— Что опять случилось? — серьёзно спрашивает Касар, мгновенно собираясь, как перед ударом.

По нему видно — он уже готов защищать.

Эйрик хмурится, но молчит, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Алрик, наоборот, скалится — ему, похоже, любое приключение по душе.

— У нас будет ребёнок, — говорю тихо, как есть.

Слова звучат почти шёпотом… но разлетаются между нами, как удар.

— Чего? — поражается Эйрик, настолько искренне, что даже рот приоткрывает, будто не может осмыслить.

— Так, разошлись папы года, — командует Мерзаль и шипит на мужчин. — Или взяли себя в руки и в бой. Нам ещё замок приводить в порядок и выпроваживать твоих незваных невест, Алрик, раз ты не потрудился сделать это раньше.

— А чей он? — тихо спрашивает Касар.

— А откуда я знаю, — оторопело отвечаю, всё ещё не придя в себя, словно сама не до конца осознаю сказанное и пытаюсь нащупать под ногами почву.

— Даже так? — всё, что и выдаёт Алрик, но в его тоне уже нет прежней лёгкости — только внимательный, цепкий интерес.

И после этого наша жизнь круто меняется. Резко, без предупреждений, будто нас вырывает из привычного ритма и бросает в совершенно новую реальность. А с появлением на свет грозного оборотня-волка — так мы поняли, что это сын Эйрика — поменялась ещё сильнее. Окончательно.

Но на этом мои мужчины, которые всё же нашли общий язык, хотя без стычек тоже не обходилось, решили заделать мне ещё как минимум двоих, потому что у Эйрика есть, а у них нет.

И мои заверения, что это не соревнования, были приняты не в штыки. О нет… они просто рассмеялись мне в глаза, легко, почти нагло, и Касар твёрдо заявил:

— Именно оно.

После такого ответа мне уже нечего было говорить. Они неисправимы. Упрямые, наглые… и слишком уверенные в своём праве на меня и на всё, что с этим связано.

И таки достигли чего хотели. Через парочку лет у меня появилась милая дочка от Алрика и всех строящий медвежонок от Касара, который с детства показывал характер не хуже отца.

Тем временем, пока мы обживались и растили детей, в Аскадии произошли свои изменения. Мир не стоял на месте, даже если нам хотелось на время забыть обо всём.

Конунгом назначили ярла Брона, и он начал реформы в государстве. Он дал послабление для тех, кто владеет магией. Теперь они могли проживать на территории страны при соблюдении законов.

И это громадный шаг с учётом того, как до этого были настроены жители Аскадии. Этот шаг был почти невозможным, но всё же свершившимся.

А когда старшему сыну исполнилось пять лет, собрались на могилу отца Эйрика и Касара. Дочь мы оставили в замке с Алриком.

Но он особой радости от нашего расставания не испытывал и сложил мне в сумку несколько своих приспособлений из подземелья, будто я иду не на спокойную поездку, а на очередную войну. И заверения в том, что у меня с магией всё в порядке, не сработали.

— Мирана, если они посмеют на тебя хотя бы косо посмотреть, то дай мне весточку, я быстро перемещусь, и они об этом пожалеют, — серьёзно произносит Алрик, глядя так, что я понимаю — он не шутит ни на мгновение.

И, благо, наша поездка обошлась без жертв, и нас приняли с раскрытыми объятиями.

Брон назначил ярлом своего человека в поселении Касара и Эйрика, и он принял нас с почестями, как и полагается по отношению к тем, кто спас такое количество аскадцев.

Вот так, по сути, несколько лет вся Аскадия бурлила, разделившись на два лагеря.

На тех, кому было всё равно, что мы владеем магией, и они были благодарны моим мужчинам и мне за спасение и избавление от Хелы.

И на тех, у кого вдалбленная в голову ненависть не давала спокойно принять этот факт и быть попросту благодарными.

А мы жили вдали этого всего у себя в замке и радовались жизни

Алрик наладил торговлю, и его кувшины с разными зельями были нарасхват. Мужчины же занялись обучением юных воинов и открыли свою школу здесь.

И если заглядывать на несколько лет вперёд, то к ним начали съезжаться со всей Аскадии, и так и построилась первая академия возле самой Аскадии, где обучались изначально только воины.

А я же просто наслаждалась жизнью.

Мне не нужно было как-то по-особенному реализовываться. Чего-то достигать. Как оказалось, я нашла себя в материнстве и обучении детей премудростям колдовства, в этом тихом, но важном мире, который мы создали сами.

А ещё слова отца стали пророческими, и я прибыла в Асгард достаточно скоро — только не одна, а с детьми, чтобы он помог наладить потоки божественной магии моих детей и, по сути, его внуков.

Один встретил нас неподалёку от своего замка в лесу. Он сидел возле костра, и мои сыновья смело подошли к нему и сели рядом, пока дочка не решилась и осталась ближе ко мне, цепляясь за одежду.

Он поднял на них взгляд и улыбнулся — спокойно, мягко, но в этой улыбке всё равно чувствовалась его сила.

— И кем же вы хотите стать, когда вырастете? — спрашивает Один мальчиков.

— Мы хотим стать бравыми воинами, как наши отцы, — гордо сказал старший, не задумываясь ни секунды.

— А вы станете, — после паузы произнёс Один, внимательно глядя на них. — Но чтобы стать поистине великими, вам нужно будет продемонстрировать свои навыки на чужбине.

— Отец, ты что-то увидел? — спрашиваю его, подойдя с дочкой.

— Их будущее ясно для меня, — просто ответил он. — А вот твоя красавица ещё пока скрыта, — ласково улыбнувшись дочери, добавляет, и в его голосе слышится то самое спокойствие, за которым всегда скрывается знание большего, чем он говорит вслух.

Вот так я узнала, к чему готовиться в будущем. И как-то так начало получаться, что я всё больше чувствовала магию, когда гуляла по деревне и лесу вокруг замка. С каждым месяцем всё сильнее, отчётливее. Как будто вокруг замка начали активно селиться ведьмы, притягиваясь к этому месту.

И в один из вечеров я напрямую спросила Алрика:

— Тебе не кажется, что вокруг стало больше магов или ведьм?

— Ты только заметила? — улыбнувшись, отвечает он, лениво облокачиваясь на косяк. — Когда люди узнали, кто поселился в замке, сюда начали съезжаться ведьмы. В основном везут сюда молодых и совсем девчонок.

— Алрик, но для чего? — удивляюсь я в ответ, всё ещё не до конца понимая масштаб происходящего.

— Чтобы ты стала их обучать наравне со своими мужьями в школе, — отвечает мужчина так, будто ответ лежал на поверхности.

И как оказалось, таких желающих оказалось слишком много. Намного больше, чем я могла представить.

И я пришла к Касару с Эйриком и заявила, что я буду рядом с ними обучать юных ведьмочек.

Касар предсказуемо не был в восторге.

— Мирана, как ты представляешь мне удержать дисциплину парней, если ты сюда приведёшь девочек? — скептически спросил муж, уже заранее готовясь к спору.

— Держи свою дисциплину как хочешь, а я их приведу, — спокойно, но упрямо отвечаю, даже не думая отступать.

И вот так, через ссоры и крики, через жаркие примирения, через упрямство с обеих сторон, мы дошли до соглашения. Точнее, я просто не оставила мужчинам шанса отказаться.

И мы подыскали место, где можно будет построить новое здание, потому что до этого обучали мальчиков в замке. Но теперь место нужно будет больше… как и учителей.

Вот так, общими усилиями, с помощью людей из ближайших деревень, которые приходили помогать свободными руками, потому что их детей мы тоже могли взять обучаться. И не обязательно магии. Вот так мы и построили свою академию.

И я ни разу не пожалела, что эти упрямые и темпераментные северяне сделали меня своей женой.

Трижды. И без моего согласия.

Я счастлива с ними… и не хочу ничего менять.